Игорь Середенко

Хулиган

Посвящается беспризорным детям.

1. Агония

В классе была тишина. Все решали годовую контрольную по математике. На доске было два варианта заданий, для левой и правой половины класса. Учительница, подняв голову, строго оглядела своих учеников, затем встала со стула и медленно подошла к третьей парте, за которой сидело двое ребят. Они молча сидели, склонив головы над заданием.

— Маргарита! Перестань списывать у Алексея! — сказала учительница математики.

— Я не списываю, — ответила девочка.

— А, что же, по-твоему, ты делаешь? — возразила учительница.

— Ну,… так… — девочка сконфуженно поглядела на преподавателя, она не знала, что ответить, — я просто повернула голову,… а что, нельзя?

— Смотря, с какой целью, ты это сделала! К тому же у Алексея другой вариант задания. Совсем иные примеры.

Учительница, подойдя к Алексею, заметила, что он не пишет и не решает свои задания, а вместо этого занят чтением какой-то книги, написанной на английском языке.

— Алёша!? Чем ты занят? — удивилась она, взяв при этом книгу из его рук.

— Это Шекспир… — произнёс мальчик.

— Ты читаешь Шекспира на его родном языке? — удивилась учительница. — А как же годовая контрольная? — она взяла с парты, за которой сидел Алексей, несколько листков бумаги с решёнными им задачами и, развернув, просмотрела их. — Какой молодец! И двадцати минут урока не прошло, а он уже справился с обоими вариантами, — она вышла на середину класса, держа в руке контрольную работу Алексея. — Вот ребята, берите пример! Оба варианта, всего за двадцать минут.

На перемене, к Алексею подошёл преподаватель по физике Игорь Иванович.

— Алёша, ты готов завтра отстаивать честь школы на Олимпиаде по физике и математике?

— Конечно, — спокойно ответил мальчик с зелёнными глазами, словно для него это было обыденным — участие в олимпиаде.

В этот день его глаза, почему-то были необычно яркими.

— А почему ты сказал «конечно»? Разве ты всегда готов к этому? — вопросительно посмотрел на него Игорь Иванович. — Хотя…ты прав. Тебе и впрямь легко всё даётся. Олимпиада по литературе, биологии. Я слышал от своих коллег, что ты там тоже занял первые места. Это поразительно. Когда же ты всё успеваешь?

Неожиданно их беседу прервал школьный звонок. Дети начали заходить в свои классы.

— Алёша, не забудь зайти ко мне сегодня после уроков, в 14. Я подготовил, для тебя задачник по физике и ещё одну полезную книгу написанную профессором Наумовым, в примерах.

— Да, учитель! — ответил Алексей, заходя в класс вместе с другими ребятами.

* * *

Вечером, того же дня. Круглый диск солнца спрятался за серые тучи, которые своими лохмотьями накрыли город, предав его краскам серые тона. Был тёплый осенний вечер, накрапывал едва заметный дождь. Появился лёгкий туман, вслед за сгустившимися сумерки. В десятиэтажном доме на каждом этаже было расположено по четыре квартиры. К концу рабочего дня, всегда становилось шумно, жильцы возвращались с работы и дом оживал. Где-то, на шестом этаже, играла модная мелодия, люди веселились. Кто-то пришёл с работы, его встречали. Пьяный в стельку мужик, шатаясь, карабкался по ступенькам из последних сил. Медленно, покачиваясь из стороны в сторону, словно морское судно на волнах, он поднимался по лестницам вверх, то и дело, придерживаясь за стены лестничных проходов. Неожиданно, две тени промелькнули мимо него и скрылись во мраке неосвещенных этажей. Парадная и лестничные проходы десяти этажного дома, почти не освещались, так как многие лампочки были разбиты ещё пол года назад озорными мальчишками, а некоторые лампочки были просто выкручены и украдены. Практически все парадные были разукрашены не цензурной бранью или загадочными детскими рисунками. Мусорные баки были разбиты и опрокинуты. Мусор просто валялся на каждом этаже дома. Где-то на третьем этаже кричала какая-то женщина, ругая своего мужа, который пьяным вернулся домой.

— Ты опять пьян! Фу! Воняет бадегой!

— А ты, что…мадам… — раздалось громкое икание.

— Сволочь ты! Детям нечего есть! Поддонок! — злобно кричала женщина.

— Я был с друзьями… — вновь раздалось икание, — у Феди день рождения…

Сверху вниз, по ступенькам, бодро спускался мальчик лет десяти. Он шёл в универсам за сладкой водой и печеньем. Его отец остался дома, он чинил газовую плиту, которая неожиданно вышла из строя. В десять вечера, с дневного дежурства в поликлиники, должна была вернуться домой мать мальчика. Ещё три года назад она устроилась детским врачом в местную поликлинику. Сегодня у мальчика был самый желанный праздник — день рождения его мамы. Алёша подготовил подарок — для самой дорогой и горячо любимой на свете мамы. Учась лишь на отлично в средней школе № 72 города О., он старался во всём быть похожим на своих горячо любящих родителей. На последней школьной олимпиаде, Алексей набрал число баллов больше всех и занял первое место. Эта новость будет приятна для мамы. Ведь она всегда заботилась о нём. Любила его больше жизни. У Алексея было много талантов и увлечений. Так, на тренировках по кун-фу Алёша проявлял невероятные способности. Его тренер, который пять лет назад переехал жить в СССР из северной Кореи, поражался способностям своего юного ученика. Алексей легко выполнял все приёмы высшего мастерства. Тренер кореец был поражен талантом мальчика. Он неоднократно писал своему наставнику, проживающему в Китае: «главной особенностью таланта моего воспитанника было то, что мальчик предугадывал момент атаки своих противников, он словно угадывал их действия и легко отражал нападения. Умение найти и выждать нужный момент в поединке при этом нанести сокрушительный и молниеносный удар — было непревзойдённым его талантом». Кореец, считал, что мальчик не просто одарён, а наделён редким даром, которым обладают единицы бойцов из всей Поднебесной. Звали тренера Чен Бэн Рок. О юном даровании, Чен писал своему наставнику из Хайдэна (Китай). Наставник носил звание «герой страны», полученное им от правительства за заслуги в области медицины. Ему не раз приходилось лечить людей, которые приходили к нему из разных провинций Китая. Иногда он лечил людей на расстоянии, использовав, при этом, присутствие их близких или по фотографии больного, используя древнюю науку цигун и свой талант врачевания, который перешел к нему по наследству от его отца. Наставник хотел увидеть мальчика. По его словам, — возможно именно этому юноше было суждено перенять весь опыт великих мастеров Поднебесной. Из гаданий по книге Перемен, сделанных наставником, он высчитал, что душа Ли Вэя, некогда жившего в Поднебесной, чьи боевые подвиги стали легендами, возродилась в этом мальчике. Однако, как писал наставник, пока неясно с какой именно целью душа Ли вернулась на Землю. По этой причине, наставник пожелал встречи с мальчиком — для выяснения некоторых загадочных и древних иероглифов, смысл которых можно было бы раскрыть в присутствии мальчика, а точнее его души. Мастер Чен не возражал этому, и ждал вестей от своего учителя.

Но, об этом Алексей не знал, он готовился к празднованию дня рождения самого любимого человека на свете — его мамы. Купив недостающие продукты к праздничному столу, Алексей бодро зашагал домой. Одно тяжёлое чувство не покидало его. Чувство непоправимой беды. Пятнадцать минут назад, когда он выходил из дома, в парадной он столкнулся с двумя крупными мужчинами, одетыми в кожаные куртки. Они стояли в тёмном углу парадной и курили сигареты. Две красных точки, словно призраки виднелись во мраке. О чём-то переговариваясь между собой, они замолкли, как только заметили спускающегося по ступенькам мальчика. Алексей прошел мимо них и направился к выходу. Чувство тёмной стороны, присутствие смерти, непоправимой беды холодило его сердце и окружало, каким-то безмолвием, неописуемым беспокойством разум на протяжении всего его похода в магазин.

Вернувшись к десятиэтажному дому, где он жил, Алексей ускорил темп и даже перешел на лёгкий бег. От тревожного волнения, его сердце стало биться сильнее, дыхание участилось. На шестом этаже в квартире, где жил Алексей, ждал его отец, который уже починил газовую плиту и приступал к раскладыванию посуды на праздничном столе. Кроме праздника — дня рождения его супруги, был ещё один праздник — юбилей свадьбы. Для Алёши этот день был самым дорогим, ведь именно сегодня он подготовил, для самых любимых и родных людей на свете, подарки. Он сильно любил своих родителей. Для маленького Алексея его отец был самым отважным и смелым. В возрасте сорока лет он имел звание майора особого шестого отдела милиции: «по борьбе с организованной преступностью». Работа в милиции была очень ответственной. Для работы в шестом отделе допускались лишь самые проверенные и отобранные кадры из числа опытных людей. За его плечами было не одно раскрытое дело. На его теле навечно расположились три рубца от пулевых ранений, и пять швов от наживных ран. Эта опасная и тяжёлая работа для него закончилась, когда его, повысив в звании до майора, перевели на руководящую должность в городской департамент милиции. Теперь ему не нужно было гоняться за преступниками по темным улицам и переулкам. Он одевался в гражданский костюм и носил с собой кожаный портфель, в котором находились различного рода бумаги по уголовным преступлениям. В него уже не совали ножи и пули не свистели над его головой, однако его нынешняя работа стала куда опасней и ответственней, чем прежняя. Ведь при теперешнем положении в стране — экономической и политической нестабильности, повышенной коррупции и сращиванию органов власти с преступностью, ему приходилось нести серьёзную ответственность за свои слова и поступки. Шёл 1981 год. Страшная коррупция в стране, бандитизм — вплоть до верхних эшелонов власти. Рост мощи преступных кланов. Сговор чиновников и уголовников. Молодёжь погрязла в наркотиках и проституции. Преступность хлынула бесконтрольно на улицы. С каждым днём увеличивалось количество бездомных и брошенных на улицы детей. Страной управляли преступные кланы, ведя междоусобные войны за власть.

Проходя тёмные, мрачные коридоры, Алексей, с трепетным предчувствием подошёл к квартире, в которой он жил с родителями. Чувство неотвратимой беды не покидало его сознание. Входная дверь была не заперта. Тихонько приоткрыв её, он проскользнул внутрь. Какой-то тихий и зловещий шёпот доносился из гостиной. Алексей замер, прижавшись к стене темной прихожей.

— Ну, вот и всё, можем идти.

— Не совсем, мы должны дождаться малого.

— И долго ты собираешься ждать?

— Ты козёл! Закрой свою пасть!

— А!

— Ты что, спятил, хочешь, что бы я тебя вместе с ним хлопнул…

— Не-т, — протяжно произнёс, заикаясь и пятясь назад напарник, его испуганный взгляд был направлен на потолок. — Посмотри. Он же двигается…

— О боже!

Тело майора висело на верёвке, привязанной к крюку, на котором раньше держалась люстра. Тело действительно подавало признаки жизни. Правая рука майора медленно поднялась в направлении своих убийц, пальцы правой руки выпрямились, и вдруг, неожиданно сильно сжались в кулак, в какой-то зловещей судороге, словно он хотел что-то передать им перед своей смертью, или уже с того света. Его глаза внезапно открылись, казалось, что они слегка блеснули.

— Он жив, надо добить его…

— Не трать силы… после того, что мы сделали, никто бы не выжил. Это просто предсмертная агония тела. Так бывает. Рефлекторные, предсмертные судороги. Я не раз видел это явление. Хотя такое вижу в первый раз. Страшно до дрожи, правда? У меня даже мурашки пробежали по спине.

Внезапно рука майора опустилась, и тело безжизненно повисло, а его глаза так и оставались широко раскрытыми, грозно взирая на своих убийц.

— Ну, с этим покончено, а что Иван Петрович приказал делать с этой, его женой-сучкой?

— Закрой пасть… и у стен есть уши. И вообще, это не наша забота. Хотя могу рассказать тебе по секрету, всё равно ведь проторчим здесь ещё час, надо дождаться пацана. Прямого приказа убивать его, нет. Если, конечно он не станет свидетелем.

— Ну… А может пойдём, не хочется марать руки о ребёнка. Дело ведь сделано.

— Да ладно, слушай. Сучку будут трахать сегодня, прямо на её рабочем месте. Ну как тебе это? Здорово? Шеф придумал.

— Да… Я хотел бы этим заняться. Вечно мне достаётся самая тяжёлая работа…

— Закрой пасть, кретин… Я, кажется, слышал шаги на лестнице.

Алексей стоял в тёмном коридоре, прислонившись к стене. Его голова дрожала, рот был слегка приоткрыт, с его глаз медленно струились слезы, он молча смотрел во мрак.

* * *

На похоронах присутствовало много людей: дальние родственники, коллеги по работе, чиновники, соседи, знавшие покойного майора.

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы проводить в последний путь двух замечательных людей…

Священник читал заранее подготовленный текст выступления. По завершении проповеди, перед гробом майора выстроились в шеренгу шесть сотрудников спецслужб и, выстрелив залпом короткими очередями холостых выстрелов, опустили автоматы. Эти выстрелы были сделаны в честь памяти погибшего офицера и товарища.

Двое мужчин, одетых в дорогие костюмы, тихо переговаривались между собой.

— Его нашли повешенным в собственной квартире, а его жену, какие-то подонки, изнасиловав, бросили умирать. Они погибли в одну ночь.

— Это ужасно… Я надеюсь, свидетелей нет?

— Никак нет. Их десяти летнего сына возьмут на попечение родители покойных.

— Верно, надо позаботится о нём…

— Да. Сейчас такие времена… никогда не знаешь, когда и кого…

— Так уж не знаешь? — он прищурил глаза и поглядел на собеседника.

— Я смотрю тебе всё известно.

— Да так, кое-что. Работа у нас такая. Должны всё знать.

— Я надеюсь, что в департаменте лишних разговоров не будет.

— Разумеется, Иван Петрович. Нынче держаться лучше вместе. А то, съедят ко всем чертям, не враги, так свои… А мы ведь с вами, хоть и дальние, но всё же родственники.

— Зайди ко мне завтра, во второй половине дня. Есть, что обсудить. Что же касается случившегося, то это только начало. Сегодня выигрывают только сильные… Много работы намечается.

— Это верно. Слабым не место в этой битве.

Алёша стоял возле раскрытого гроба покойного отца. Рядом находился второй гроб, в котором лежало тело его матери. Однако крышка этого гроба была закрыта. Её не раскрывали на протяжении всей церемонии похорон. Вероятно тело, находившееся в нём, было не в лучшем виде. Рядом с Алексеем стояли его дедушка и бабушка — родители покойных. Склонив голову, и обняв крышку запечатанного гроба, бабушка громко, что-то кричала, оплакивая покойных. Её слова было трудно разобрать, из-за переполняющих чувств скорби и любви. Старушку слегка придерживал её муж, дедушка Алексея. Он нежно поглаживал жену, пытаясь придать ей силы и поддержать ее. Алёша не плакал, он уставился своими детскими глазами на гробы и лишь слегка всхлипывал, все слезы у него высохли еще ночью, не оставив возможности успокоить трагические переживания днем. На их месте виднелись два высохшие до дна океана трагедии.

К мальчику подошла, какая-то женщина, по-видимому, знавшая его родителей.

— Поплачь Алеша, непременно поплачь. Вот увидишь, тебе станет легче, — трепетно, еле сдерживаясь от печальных переживаний, произнесла старая учительница из Алешиной школы. Она нежно, по-матерински обняла мальчика.

Через некоторое время его глаза наполнились слезами. Из-за них он уже ничего не видел. Скорбь и невосполнимая утрата, наполняли маленькое трепещущее сердце мальчика. Неимоверная тяжесть сдавила его детское сердце, мысли помутнели, а сознание затуманилось.

Где-то неподалёку кричали вороны, их стая пронеслась в воздухе мимо церемонии похорон, принося осенний холод в души людей. Пошел дождь, его капли, пройдя нижние слои атмосферы, с сокрушительной силой опускались на землю, впитываясь в ее недра. Капли дождя, словно слезы невидимого существа, градом опускались на два деревянных гроба.

После похорон, мальчика забрали к себе его бабушка с дедушкой. Жили они втроем другом районе города. Квартиру, в которой раньше жил Алексей, забрало государство, так как она числилась коммунальной собственностью департамента городской милиции. После похорон Алексей долгое время не мог прийти в себя. Он стал молчаливым, мрачным, начал пропускать учёбу в школе, которую пришлось поменять из-за места жительства. Вместо занятий в школе, Алексей бродил по городу с какими-то мальчишками, его новыми друзьями. Многие из них были беспризорниками. Почти каждый день он приходил на кладбище и подолгу сидел на голой земле у могил своих родителей. Фотографию на памятнике решили сделать общую. На ней были изображены отец и мать, они улыбались, обнявшись, словно на том свете они были счастливее, чем при жизни. Эта фотография была сделана более десяти лет назад, когда Алексея ещё не было на свете.

Алексею приходилось одеваться бедно, так как жили они на невысокую пенсию его дедушки и бабушки. Порванная старая куртка, купленная ещё отцом, летние кроссовки приходилось носить и зимой. Носки были тёплыми, их связала и подарила ему его бабушка. Алёша часто пропадал на улицах. Приходил домой всё позднее. Задерживался на тренировках у корейца.

2. Беспризорность

Дедушка Алексея был летчиком во время Великой Отечественной войны, и более пятидесяти орденов и медалей свидетельствовали о его героическом прошлом. Алексей всегда с трепетом и уважением рассматривал боевые награды деда. Он часто расспрашивал его о каждой награде: где, и за какие заслуги ему вручили их. Дед с удовольствием поведал внуку о своих фронтовых подвигах: как защищал родные земли, летая, словно птица над ними; как в одиночку сражался против четырех мессершмиттов и выиграл бой, подбив три из них; как летал на немецком самолете в тылу врага — делая разведывательную операцию. Бабушка Алексея не многим отставала от своего мужа, она была санитаркой и выносила раненных с поля боя. Она до сих пор гордится и с трепетным волнением и гордостью вспоминала о том, как ее наградил командир дивизии, орденом «За личное мужество». Множество похвальных грамот и дипломов были вручены им, и до сих пор бережно хранились в толстой папке. Боевые награды дед хранил в нескольких коробках. Он не любил надевать их и хвастаться перед нынешней молодежью. Его жена не однократно просила его надеть парадный костюм увешанный орденами и отправится в исполком, для решения вопроса об улучшении их жилищных условий (жили они тогда втроем с дочерью — мамой Алексея, в однокомнатной квартире на пятом этаже). Дед гордился своими наградами и потому не мог себе позволить так их унизить — снизойти до милости чиновников. Но дед так и не смог совершить еще одну боевую вылазку, на этот раз к чиновникам, и попросить об улучшении жилищных условий. А когда их уже взрослая дочь вышла замуж, и переехала к мужу, то и отпала надобность в этом походе.

Особыми наградами, на которые обратил свое внимание Алексей, часто рассматривая их, были: орден Красной Звезды; орден Отечественной Войны 2-й степени; особыми наградами, украшающими его коллекцию, и придающими большое значение ей, стали — орден Суворова 1-й, 2-й и 3-й степеней. Шло время, люди старели, а ордена поднимались в цене. Сейчас на черном рынке можно было получить за боевые ордена неплохие деньги, которые так не хватали им. Бабушка делала несколько попыток уговорить мужа — продать несколько наград, что бы рассчитаться с долгами и купить Алексею новую одежду, но дед не соглашался. Он не мог поверить, что награды, которые были когда-то завоеваны кровью, защищая родину и население от фашистов, где решалась судьба всего человечества, сейчас в 90-е годы 20-го века, так легко и беззаботно можно было купить за обыкновенные бумажные деньги. «Деньги всегда были и будут, а подвиги случаются раз в жизни и их не забыть, — говорил дед. — Бумажки сгинут во времени, а память не стереть, она лишь крепче становится. Нельзя купить подвиг, как и нельзя его продать».

Однажды дед, когда еще мог выходить на улицу, без боли в ногах (старая боевая травма), отправился вместе с Алексеем на рынок вещей, что бы купить куртку внуку, случайно набрел на столик, на котором лежали чьи-то, аккуратно расставленные боевые награды. Продавцом был молодой мужчина лет двадцать пяти. Дед тогда страшно разгневался, чуть до драки с продавцом не дошло. С тех пор он не ходил больше на этот рынок.

На остановке сидело несколько ребят. Был холодный летний вечер. Их одежда давно потеряла вид, во многих местах она была залатана, виднелись дырки в обуви и на брюках. Старший из мальчуганов покуривал сигарету. Слегка потягивая желанный сигаретный дым, он ухмылялся и глядел на своего младшего товарища, который стоял в двух шагах, напротив него, с упоением смотрел на него и был не прочь тоже затянуться.

— Гляди Никита, — сказал он соседу справа, — что сейчас будет.

— Ну, и что? — с удивлением спросил Никита.

— Эй, Петя, — сказал старший мальчик, — хочешь затянуться?

— Вася, ну дай! Я ведь её нашёл.

— Сильно хочешь? — спросил, нагло улыбаясь, Василий.

— Ну, дай! — он неотрывно глядел на Василия.

Неожиданно Василий кинул сигарету пальцем прямо от своих губ в направлении головы мальчика.

— Держи! — громко засмеялся Василий.

Никита подхватил смех и тоже залился детским озорным хохотом. Окурок сигареты, ударившись о куртку мальчика, упал рядом с ним. Он моментально наклонился и поднял её с земли.

— Ты мне ничего не оставил! — обиженным и тихим голосом произнёс Петя.

— Как ничего, а одна затяжка? — вновь раздался громкий смех. — Ладно, пошли хавать.

Трое беспризорников отправились к продуктовому магазину, где «работали» их товарищи. Работа заключалась в том, что бы просить денег или еды у входа в магазин. Подходя к магазину, ребята обнаружили своих двух товарищей сидящими на земле у входа. Двое мальчишек, немытых, оборванных, с перепачканными лицами и с грязными, перепутанными волосами на голове, сидели на картонных подстилках, протянув коробку с мелочью перед собой. Один из них покуривал сигаретку.

— Привет, братва! Как ты Алеша? Много заработали? Я смотрю, сигарету дали.

— Привет Вася! Рубль двадцать — за полдня. Клиенты жадные пошли.

— Проклятие… в казну нечего вложить. А эти… в кожанках… приходили?

— Да. Пришлось дать пятёрку, как условились, потому мало так осталось.

— Молодцы, что хоть это сделали. Ладно, можете идти, мы на смене. А Ментов не было?

— Не а, — тихо ответил Алексей.

Алексей и его приятель, покинули свое рабочее место, и отправились к железнодорожному вокзалу. Там можно было вечером немного подзаработать.

* * *

Мальчик, лет девяти, аккуратно одетый, ухоженный спокойно шёл по перрону. Он уже спускался по привокзальным ступенькам, когда вдруг его окликнул чей-то голос позади, мальчик обернулся. Сзади него стоял, одетый в рваные лохмотья мальчуган лет тринадцати.

— Не бойся, иди сюда.

— А я не боюсь, у меня тут папа работает.

— Я знаю, видел.

Мальчик подошёл, и они оба завернули за угол вокзала. Подойдя к привокзальному подземному переходу, они возобновили разговор.

— Ну, что ты дрожишь.

— Я не дрожу, что тебе надо?

— Слушай, сейчас много крови будет.

К ним подошёл ещё один парень лет двенадцати.

— Что вам надо от меня? — немного забеспокоившись, произнес девятилетний мальчик.

— Мы видели, как твой отец дал тебе денег, сказал подошедший беспризорник.

— У меня… ничего нет, — дрожащим голосом ответил мальчик.

— Но он же дал тебе денег. Море крови сейчас будет.

— То были не деньги, а записка для моей мамы, — неуверенно отвечал девятилетний мальчик.

— Ладно! Да не дрожи ты так! — беспризорник похлопал по-дружески его по плечу, — не бойся нас. Ты где живёшь? — сменим тон на дружелюбный, сказал старший мальчик.

— Я не дрожу, просто холодно. На Таирова, — ответил мальчик, немного успокоившись, неожиданным поворотом в разговоре.

— А? Я с таировскими знаком. Ну, передавай им тогда привет от нас. Ну, пошел,… давай, давай, топай ножками.

Мальчик отошёл от них и быстро зашагал в направлении автобусной остановки, так и не поняв, что он имел в виду.

— Алёшка, а может быть, вывернем его карманы?

— Нельзя. У него отец здесь работает, а нам ещё тут не раз предстоит бывать. Видал, как он перепугался — от одного нашего вида. Ладно, пошли, есть ещё одно дельце, неподалёку, в баре.

* * *

Из воспоминаний Пети. Помню, что у меня болело сердце, и было как-то не по себе, страшно. Я вошёл в кухню и увидел маму. Она раскладывала игральные карты на столе. Обычно она в это время пьяна, но тогда вечером она не была такой. В комнате мы с мамой были одни. Я хотел подойти к ней, как вдруг зазвучал звонок в дверь. Мама велела мне открыть. Мы ждали папу, он должен был прийти с работы. Он часто возвращался с большим сочным арбузом, и я ждал этого. Я вбежал в прихожую, подошёл к двери, стал на носочки и открыл её. На пороге стояли незнакомые мне дяди, форма одежды на них была милицейская. Они спросили, — где моя мама? Я ответил, что она на кухне. Они вошли. Их было трое или четверо, я не помню. Помню, что мама обняла меня, и не хотела отпускать. Взрослые дяди были в погонах, они велели маме, что бы она отправила меня в комнату, а сама осталась с ними на кухне. Мама отказалась, и вместо повиновения, она прижала меня к себе. Человек в погонах, что-то сказал маме, я не расслышал. Двое других начали обыскивать шкафы в нашей квартире. Вскоре в квартиру вошли ещё трое взрослых. Двоих из них я сразу узнал, это были наши соседи. Человек в погонах, что-то показал маме. Наверное, это были какие-то фотографии. Она взяла их дрожащими руками, села на стул и заплакала. Мама оттолкнула меня к шкафу, чтобы я не видел эти фотографии.

Тогда я не понимал, что могло так расстроить мою маму. Я узнал об этом лишь спустя месяц, находясь уже в детском доме, куда меня определило государство. Мой отец работал на рынке — продавал товары. Работал он в контейнере. Рано утром, когда раскрыли контейнер, его обнаружили повешенным. Так как моя мать была хронической алкоголичкой, то меня забрали от неё и определили в детский дом. Тогда я ничего не знал о трагической судьбе моего отца. Я лишь видел маму, которая склонилась над фотографиями и горько плакала. Мне было страшно. Человек в погонах вынул какой-то лист бумаги из своей папки и положил его на стол, напротив мамы. Он что-то говорил ей, в то время как вокруг нас бегали какие-то люди и осматривали старую мебель, рылись в наших вещах. В глазах старого соседа, который сидел на нашем диване, я видел жалость ко мне, он смотрел на меня печальными глазами. Соседка, сидевшая рядом с ним, смотрела на маму с ненавистью и презрением. Она ненавидела нашу семью, и всячески старалась навредить нам. Тогда я думал, что она во всём виновата и именно она вызвала этих людей в нашу квартиру.

Неожиданно, даже для сотрудников милиции, моя мама вскочила на ноги и набросилась в жуткой истерике на людей в погонах, начав обвинять их. Она выкрикивала слова, которые я никогда не забуду, — Нет! Не отдам! Подонки! Сволочи!.. Мой сын,… Петя, Петенька!!!.. Петенька!.. — Её схватили за руки и увели, я ещё долго слышал, как она сопротивлялась им и яростно кричала, пытаясь обнять меня. Меня отвели в другую квартиру, к соседям. Там меня одели, собрали несколько сумок с моими вещами, и в сопровождении какой-то женщины в погонах меня посадили в милицейскую машину. Мама была в другой машине, которая уже отъезжала. Я плохо видел, так как мои глаза были наполнены слезами, моё сердце невыносимо ныло, я чувствовал страх. С тех пор я живу в детском доме, куда определило меня государство. А свою маму, я так и не видел, говорят, что она в больнице для душевно больных.

* * *

Было около девяти часов вечера. Последние солнечные лучи озолотили верхушки деревьев. Могильные надстройки медленно погрузились в тени сгущающихся сумерек. Двое мальчиков сидели на небольшом камне у могилы, в безлюдном кладбище.

— Алёша, мне пора в детдом, ворота закрываются в десять, — сказал Никита.

— Да, Никита, уже пойдём, — мягко произнес Алексей, — а знаешь, давай-ка ты сегодня переночуешь у меня.

— Вас ведь трое в одной комнате, где же я помещусь? — спросил Никита.

— Ничего, место найдется.

— А меня не выгонят?

— Не говори ерунды, ты же мой друг.

Никита посмотрел на небо, там было бесчисленное количество маленьких светящихся точек. Отсвечивая полупрозрачными лучиками, они бледно освещали бескрайние просторы вселенной, придавая загадочность и порождая детскую фантазию в умах подростков.

— Алёша, а, правда, звезды красивые?

— Они чарующие и сказочно восхитительные. Люди заняты своими проблемами и не замечают их безликого присутствия. Каждая звезда на небе — это душа одного человека.

— Как это? — Никита вопросительно посмотрел на Алексея, заинтриговавшись.

— Говорят, что после смерти человека, его душа покидает наш мир и переселяется в другой. При этом на небе зажигается ещё одна звезда.

— Извини Алеша, но я не очень-то понимаю тебя.

— Дело в том, — продолжал Алексей, — что у человека две души, одна погибает, когда умирает человек, а другая — освободившись от тела, переходит в иной мир, то есть улетает на другую планету, которая рождается при этом.

— Значит, души твоих родителей сейчас находятся на таких планетах? — спросил Никита.

— Скорей всего они находятся на одной планете, а может быть на близких, например как земля и луна или солнце и земля. Всегда вместе, рядом, ведь мои родители очень любили друг друга. Они не могут быть в разных концах галактики. Ведь любовь — это сила, которая взаимодействует между двумя душами, а не телами. Законы материи здесь не имеют силы.

— Алёша, а что такое галактика?

— Галактика — это большое скопление звёзд. Их также как звёзд очень много.

— А моя душа тоже будет жить, на какой-то звезде?

— Обязательно, Никита, только об этом не стоит говорить преждевременно, — ответил Алексей.

— Почему? — поинтересовался Никита.

— Люди не случайно рождаются и живут на этой прекрасной и удивительной планете, которую мы называем Землёй. Дело в том, что перед тем как душа человека отправиться в лучший мир, то есть на другую планету, где нет воин, нет насилия, туда, где всегда присутствует весна, где душа будет счастлива, и где найдёт свой вечный покой, она должна пробыть некоторое предназначенное ей время на этой планете, испытав при этом все радости и горяч жизни, трудные испытания и минуты счастья. И не стоит торопить судьбу при этом. Каждая душа сама знает, когда покинуть этот мир. Человеку лишь нужно достойно прожить на этой планете, испытав всю нелегкую судьбу и найти спой путь.

— Ой, смотри, звезда упала! — заметил Никита, указывая пальцем куда-то вверх.

— Загадай желание. Говорят, что когда падают звезды, можно загадать одно желание.

— И оно сбудется? — Никита вопросительно и с надеждой посмотрел на Алексея.

— Обязательно сбудется, не сомневайся, — мягким голосом, улыбаясь, Алексей бросил взгляд на своего друга, — ну, нам пора. Пойдём домой, я тебя угощу вкусным чаем и сладким пирогом, его моя бабушка великолепно готовит.

Мальчики пошли по аллее, ведущей к выходу из кладбища, тихо разговаривая и поглядывая на бескрайние просторы черной бездны, сплошь усеянной маленькими светящимися, словно живыми, точками.

3. Надежда

Как-то ранним утром, Алексей и Петя шли по частному сектору, где слева и справа были расположены частные дома. Встречались строения по три этажа, там жили зажиточные фермеры и бизнесмены, кому посчастливилось быстро разбогатеть, воспользовавшись новыми рыночными условиями. Предприимчивые люди зарабатывали, а остальные смотрели на них и удивлялись, как им это удается. Страна только ступила на свободные рыночные отношения — после распада самой могущественной державы СССР. Из-за поворота вышла им навстречу молодая девушка. Она была старше Алексея на год. Он ее и раньше видел в этом жилом секторе, но каждый раз проходил мимо. На этот раз он почему-то остановился, и его взгляд совпал с ее взглядом. И хоть их разделяло метров десять (они стояли по разные стороны дороги), но не вооруженным взглядом можно было заметить, что между ними что-то происходило. Девушка, бросив лукавый взгляд в сторону пристально глядящего на нее Алексея, по-девичьи смутилась, не выдержав взгляда, слегка покраснела и опустила личико. Алексей почувствовал необычное ощущение в сердце — какое-то присутствие восторженной радости вперемешку с неописуемым счастьем, выражалось в щемящей боли в сердце. Но эта боль была не физическая, она не причиняла страдания, а останавливала Алексея, манила его к этой обворожительной девушке, словно невидимый магнит, притягивающий два любящих сердца. Такие жгучие ощущения в собственном теле, Алексей испытывал впервые, и это было очень приятно. Он стоял словно завороженный, его разум не пробуждал никаких мыслей, кроме желания подойти к ней и заговорить. Но и этого он не мог сделать, так как боялся, что она убежит и не захочет с ним общаться. Дело в том, что она была модно одета, ухоженная, рядом с ней на коротком поводке, прогуливалась небольшая породистая собачонка, а Алексей со своим товарищем выглядели не так эффектно, если не сказать — пугающе.

Девушка держала небольшую гроздь большого белого винограда. Увидев ребят, одетых в далеко не новые одеяния, девушка решила повернуть обратно, и медленно опустив голову, она направилась к дому, расположенному за углом.

— Алексей, что с тобой? — сказал Петя тоненьким дискантом, дергая Алексея за рукав.

— Что? — переспросил Алексей, увлекшись на девушку.

— Ты ее знаешь? — поинтересовался Петя, видя пристальный взгляд товарища.

— Да, наверное, — ответил Алексей, не сводя с девушки взгляда, и не отдавая отчета в том, что он отвечает на вопрос.

— И, кто эта красотка? — спросил Петя, улыбаясь и прищурив левый глаз, искоса поглядывая то на девушку, уходящую прочь, то на остолбеневшего Алексея.

— Да, ладно, тебе-то что? — сказал растерянно Алексей, когда потерял девушку из вида. Ее стройный силуэт скрылся за поворотом, словно растаял, подобно утреннему сну.

— Как это что? Я же твой друг. Ты что забыл? А друзья должны все знать друг о друге.

— Ладно, друг, — по-дружески сказал Алексей, легонько толкнув его в плечо.

Когда друзья подошли к перекрестку дорог, то они вновь увидели девушку, которая стояла рядом с трех этажным богатым особняком. Царственные ворота и охранник в черном костюме, свидетельствовали о том, что за ними Алексею и его приятелю ничего хорошего не светит. Они молча перешли перекресток и остановились. Алексей что-то заметил.

— Что с тобой? — спросил удивленный Петя. — Нам там нечего делать. У них наверняка и собаки есть. Те, что охраняют. Пойдем, — он тянул Алексея за рукав.

— Подожди меня за углом, я сейчас, — быстро и с небольшим трепетом в голосе сказал Алексей.

Петя сделал так, как его попросил Алексей — отошел за угол и там с нетерпением стал дожидаться его. Алексей медленно направился к тому месту, где недавно стояла девушка. Ему показалось, что она сделала ему какой-то незаметный для окружающих жест — маня его приблизиться к этому месту. Девушка уже скрылась за позолоченной двухметровой калиткой, и охранник запер за ней дверь, как Алексей появился у небольшой березы, рядом с которой находилась недавно девушка. Он внимательно оглядел ветку, на которую указывала девушка, и заметил на ней висящую гроздь белого винограда.

— Что это у тебя? — полюбопытствовал Петя, когда они с Алексеем шли по улице, удаляясь все дальше от перекрестка.

— Это виноград, — ответил Алексей, показав Пете белую гроздь большого сочного и сладкого плода.

— Она, что подарила его тебе? — спросил Петя, и тут же осекся. — Хотя постой, этого не может быть. Она ведь ушла.

— Что, не выдержал? Наблюдал за нами? — спросил строго Алексей.

— Очень мне надо. Ну, да. Совсем немного, в щель.

— Подсматривал?

— Ну, я же твой друг, а друзья…

— Должны все знать друг о друге, — продолжил фразу Алексей. — Ты что, подождать не мог? Любопытной Варваре нос оторвали. Знаешь это?

— Да знаю, знаю, — сказал протяжно Петя, словно ему говорили об этом не в первый раз.

— Ну, хоть звать-то ее как? — вопрошал Петя.

— Наташа, — спокойно ответил Алексей, угощая Петю виноградом.

— Сладкий, давно такого не пробовал.

— Не пробовал, говоришь? — Алексей, как-то странно прищурил взгляд, и это не ускользнуло от внимательного Пети. — Тогда пойдем, знаю я тут неподалеку одно место. Ты собак не боишься? — он посмотрел в детские глаза Пети.

— Собак? — удивился Петя. — Я тебя понял. Пойдем. Что-то аппетит у меня после твоего винограда разыгрался. А ты знаешь, что когда я голоден, то не успокоюсь, пока не достану, что ни будь поесть.

И друзья пошли более порывисто, и вскоре свернули направо, где располагался яблочный сад.

Алексей еще не раз проходил по проселочной дороге, мимо роскошного особняка, высматривая в нем Наташу. Теперь, он с трепетом в сердце и теплым беспокойством сознания, ожидал ее увидеть, но каждый раз, когда это было возможным, и девушка появлялась на улице с собачкой, неподалеку от нее всегда находился очередной охранник, пристально, словно через рентген-аппарат оглядывая Алексея с ног до головы, и с отвращением отворачиваясь от него, когда Алексей удалялся на безопасное расстояние от девушки. В просторном дворе особняка, где жила Наташа, красовалась новая иномарка, фирмы BMW, черного цвета, с необычным номером в виде трех семерок. Алексей хранил в левом кармане скелет виноградной грозди — в память о теплом и нежном взгляде Наташи, и с надеждой в сердце, заговорить с ней наедине.

Как-то вечером, после тренировки в зале, он остался наедине с мастером Ченом.

— Вы что-то грустный в последнее время, — сказал Алексей, обращаясь к своему учителю.

— Я понимать тебя. Тяжёло, грусть эта нести, — ответил Чен.

— Но, что случилось, мастер Чен?

— Много учеников покидать тренировать и уходить в банда, бригада. Это пухао, — он с грустью в глазах, посмотрел на Алексея. — Но ты не покидать учение?

— Никогда, учитель. Вы моя единственная надежда. Кроме того, у меня есть пару незавершенных дел на этом свете, — Алексей сжал свои детские губы.

— О месть думать? Это плохо, — спокойно произнёс кореец.

Алексей отвернулся и опустил голову.

— Тяжкую ношу носить ты, — немного помолчав, он продолжил. — Два дня назад пришли ко мне три человек в кожа куртках, очень крупные. Сильно ругаться. Они хотеть от меня деньжа. Сказали, я работать на их земля. Не дал я. Они драться со мной. Пришлось их успокоить. Я не хотеть этого. А вчера, вечер, приезжать на джипе целый машина таких. Их главный хорошо, приветливо говорить со мной. Хотеть, что бы я работать на его босс — учить его ребят драке. Я вежливо отказать. Тогда он спрашивать о тебе. Я ничего ему не отвечать. Он разозлился. Сказал, что бы я ехать на мою родина. Вот я и думать, ехать на моя родина, повидать наставника надо, родных. Едем вместе.

— Я обязательно потом приеду. Сейчас я спешу учитель. Время уже одиннадцать вечера. Мне домой надо. Дед заболел, высокое давление, надо ещё купить лекарства. Да и моя бабушка стала еле передвигаться, пропадут они без меня, — сказал Алексей.

— Тебе нужна деньжа? — предложил мастер Чен.

— Нет, учитель, у меня есть. Я к вам завтра на тренировку приду, правда с опозданием, дела есть.

Однако их встрече не суждено было произойти. На следующий день, Алексей, как всегда спешил на тренировку. Подойдя к месту, где находится двух этажный флигель, в подвале которого был расположен небольшой спортивный зал, Алексей увидел, что здание было охвачено пламенем огня. Пожарные не успевали гасить огонь. Собралось много людей — жильцов, случайных прохожих. Чужая беда всегда привлекает. Алексей не знал, что делать. Чена возле спортзала он не обнаружил, тогда Алексей решил отправиться к месту жительства мастера.

Входная дверь была приоткрыта. Внутри квартиры, которую снимал его учитель, было всё перевёрнуто верх дном. Мебель была опрокинута и разбита, на полу была чья-то кровь. В углу комнаты и возле двери в кухню лежало трое здоровых мужчин. Рядом с одним из них, лежал пистолет. Выйдя из квартиры, Алексей заглянул в тайник, о котором ему рассказывал Чен. В нём он обнаружил ключи от входной двери в квартиру и коротенькое письмо, адресованное ему. Учитель, по-видимому, очень торопился и потому написал неразборчиво.

«Дорогой Алёша. Дорог ты мне, как родной сын. Когда ты будет читать это письмо, я уже быть далеко, высоко в неба, на самолёт. Они не оставить меня, и они следить за мной. Я отправиться к родным местам в Корею, затем посетить моего наставник в Хайдене, в Китай.

Тяжело время настать у твоей Родина. Я чувства, что много беда будет. Я не хотеть отдать своё искусство для плохих людей.

В конце письмо ты найти мой адрес. Приезжать ко мне, буду ждать. Тебе надо много учиться. Будь терпелив и уважай старых людей, не используй силу, не обдумав её путь. Не дай злу овладеть тобой. Потеряй смысл и ты найдешь свой путь.

И последнее. Не бери грешные души, они не ведать, что творить, ими управлять зло. Береги и заботься о своих стариках, они соединять тебя с добром на этой Земля. Любовь к ним уравновесит ненависть и зло внутри тебя. Твой учитель Чен Бен Рок».

4. Каратэ — страшная сила

В стране веяло новыми сомнительными и тревожными переменами, и вместе с этим, словно в ожидании чего-то необычного, появились новые боевые искусства, перед которыми начала заискивать молодежь, поклоняясь, уважая и восторгаясь. В зале было невыносимо душно, казалось, что кислород вовсе покинул помещение, уступив место людскому поту и углекислому газу. Зайдя внутрь просторного зала, Алексей остановился и молчаливо несколько минут наблюдал за причудливыми резкими движениями людей в белых одеяниях заполонивших помещение. К Алексею подбежал крупный парень, увалень.

— Когда ты заходишь в зал, надо говорить «ос», — грубо произнёс парень, пялясь на новичка.

— Я не знал этого, — невозмутимо ответил Алексей.

— Так вот, запомни. Ты, наверное, новенький?

— Да, первый раз пришел.

— Хочешь стать сильным?

— Не знаю, — произнёс Алексей.

— Как, не знаешь?! — удивился увалень и скривил физиономию. Он еще раз оглядел худое тело Алексея.

— Я не уверен, что это придаст мне необходимую силу, — произнес Алексей.

— Отправляйся в раздевалку и переоденься в спортивную форму, — с раздражением сказал парень. — Узнаешь. Не умеешь — научим, не хочешь — заставим.

Через десять минут, человек пятнадцать в белых кимоно уже стояли в спортивной форме на площадке, готовые к тренировке. Отличался от основной белоснежной, словно на параде, массы учеников лишь один, на нем были надеты старенькая футболка и слегка надорванные спортивные штаны. Это был Алексей. Несколько сконфуженно он стоял с краю шеренги.

— Ос! — громко произнёс тренер, выставив, при этом, свои руки, с крепко сжатыми кулаками, перед собой. Лицо его выражало ненависть и непонятно откуда взявшееся злобу и раздражение.

— Ос! — ответили все хором. Эхо пролетело по стенам и вмиг угасло.

Алексей сделал вид, что произнес это новое слово, вместе с остальными.

— Эй ты, новенький, — тихо произнёс его сосед. — Меня зовут Артём.

— А меня Алексей.

— Нас учат быть уверенным и ничего не бояться, — почти шепотом произнёс Артём. — Кроме того «ос» надо говорить чётко и громко. «Ос» не «ос», а всё равно получишь в нос. Будь готов к любым неожиданностям парень. Учимся в спартанской обстановке, приближенной к реальности.

— Что это значит? — спросил Алексей.

— Ты что, ничего не знаешь?

— Да нет, я ведь первый раз пришёл.

— Ну и дела. Тогда слушай.

Учитель показывал движения из като (комплекс упражнений), а все медленно повторяли за ним. Разговор Алексея с Артемом продолжался.

— Система тренировок здесь приближённая к реальности, — шепотом сказал Артем.

— Как это? — тихо спросил Алексей.

— Это значит, что…

Артём не успел договорить, как получив два сильных удара сзади, один в бедро, другой в туловище, упал на пол, скорчившись от боли. Позади него стоял крупный двадцати шести летний мужчина — помощник тренера (сенсея).

— Во время тренировок будьте готовы ко всему! — громко произнёс он. — А тебе новенький, это понятно? — обратился он к Алексею, стоящему рядом, тупо уставившись в его зеленные глаза.

Алексей молчал, медленно сжимая и разжимая, при этом, свои кулаки. Сосед вскоре поднялся с пола, и, поблагодарив помощника сенсея, стал в строй.

— Почему у тебя нет кимоно? — с отвращением и брюзгливостью к новому ученику, произнес помощник.

— Я не знал… — произнес Алексей и недолго думая, добавил, — в первый раз.

— Ну, в первый прощается. Но впредь, будь готов ко всему парень. Ко всему, что происходит вокруг тебя, — с кривой улыбкой произнёс помощник сенсея, обращаясь к Алексею. Неожиданно хлопнув по его плечу, помощник отошёл от него, пристально всматриваясь в движения каратистов. Алексей даже не дрогнул при этом, вероятно, он ожидал этого действия со стороны помощника.

— Станьте в пары, и займите боевые стойки, — громко произнёс сенсей.

— Ос! — хором ответили каратисты и, поклонившись, заняли позиции.

Тренировка проходила без защитных щитков и без боксёрских перчаток. На тренировке было много спаррингов. Нескольких молодых парней 14–17 лет пришлось просто унести из зала. Кто-то получил ушиб колена, бедра, разбитый нос. Артём, получив серьёзный ушиб в локтевом суставе от сенсея, уже не мог продолжать тренировку, и просто сидел с покорным видом у окна спортивного зала, держась за больной локоть. Алексея, как новичка еще не ставили в спарринги. Он лениво растягивался в шпагатах в углу зала, и наблюдал за происходящим в нем.

— Получив удар в любую область тела, вы должны стерпеть боль, — сказал, на весь зал помощник сенсея. — Только сильный сможет выстоять и достичь мастерства сенсея!

— Ос! — произнесли все хором, слегка поклонившись.

Тренировка или тяжкие суровые испытания молодых людей продолжалась полтора часа. В зале уже нечем было дышать. Пот, испарявшийся от разгорячённых тел каратистов, увеличивал твёрдый и достаточно стойкий несносный запах в зале. Но людям, находящимся в нем с самого начала, это было незаметно, так как их организм уже адаптировался к этому зловонному запаху.

— Эй ты, новичок! — произнёс рыжеволосый тридцати двух летний каратист, обращаясь к Алексею, который до сих пор растягивался и разминался в углу зала.

— Что ты хочешь! — Алексей приподнял голову.

— Ты почему не присоединяешься к спаррингам?

— Я не готов.

— Неверный ответ. Готовым надо быть всегда. Так учит нас наш учитель, сенсей.

Алексей опустил голову и не ответил.

— А ты знаешь, я заметил, что сенсей после тренировки не принимает душ. Знаешь почему? А я догадываюсь. Дело в том, что пот, который образуется во время тренировок, должен высохнуть на теле и тогда кожа станет не чувствительна к боли. Я разгадал его секрет силы… Ты чего молчишь, а?

— Я еще не готов, — тихо произнёс Алексей.

— Ну, как знаешь. Смелее надо быть. Кстати, сенсей дал задание — мы все вместе должны неожиданно напасть вон на того толстячка, что стоит возле боксёрского мешка, — он указал в сторону низенького, пухленького и широкого в плечах парня лет пятнадцати. — Пойдём с нами! Это приказ сенсея, мне тайно передал его помощник. По-видимому, остальным тоже. Ну, ты как? Ты с нами?

— Я не вижу причины для этого боя, — спокойно ответил Алексей.

— Ну, как знаешь. Только молчи, не выдавай.

Через пять минут, и впрямь произошло неожиданное нападение на ничего не подозревавшего пухленького юношу. Бедного парня сначала повалили на пол, а потом стали бить ногами. Многие, казалось, били так сильно и яростно, подзадоренные помощником сенсея, что не могли остановиться и контролировать свои действия. Неравный и несправедливый бой был прекращён через минуту по команде сенсея, который пристально сгорбившись, словно стервятник, наблюдал со стороны за происходящим, сидя на небольшой возвышенности.

— На сегодня тренировка закончена. Ос! — громко, на весь зал, произнёс сенсей.

Все, кто находился в зале и смог произнести приветствие, сделали это. Затем тренировка была завершена, и все начали расходиться. Парень, на которого было совершено нападение, всё ещё пытался уйти своим ходом, у него болела голова. Большая гематома, с величиной в орех, виднелась на левом виске. Его нос был разбит, и сочилась кровь, капая на белое кимоно, окрашивая его в бардовый цвет. Помощник сенсея, подойдя к нему, оказывал лёгкую медицинскую помощь.

— Ну, ты как, чувак? Не сильно мы тебя?

— Да, ничего, только вот голова болит. Я не чувствую правую руку, она словно занемела, — медленно произнёс потерпевший.

— Да, случись с тобой такое на улице, в тёмном переулке, могло быть и хуже. Возможно, теперь ты готов отразить, а может предугадать нападение? Понимаешь? У меня, в первый раз, тоже такое было. Я даже потерял сознание. Зато после шести лет тренировок, я стал очень сильным и не чувствительным к боли, моё тело превратилось в настоящую броню, кроме того, я теперь могу предсказать нападение на меня. Кстати, это твоё крещение или посвящение в каратисты, завтра тебе сенсей вручит, на глазах у всех, красный пояс. Ты молодец! — подзадоривал его помощник сенсея.

После всего увиденного, у Алексея появилось большое отвращение к этому искусству — каратэ. Эти тренировки были совершенно противоположными тем, которые он получал у корейца. Алексей сразу увидел всю слабость тренировочного духа присутствовавшего на тренировке. В зал он больше не вернулся.

Неделю спустя, случайно на улице, он встретил помощника сенсея.

— Эй ты, слабак! Ты чего пропускаешь тренировки? — грубо произнёс высокий крупный мужчина.

Алексей сразу узнал его, и потому не хотел говорить с ним.

— Меня это не интересует, — спокойно ответил Алексей.

— Да ты посмотри на себя, ты же выглядишь как бомж. А эти, грязные оборванцы, твои товарищи, что ли? Ты, наверное, какой-то беспризорник? Почему мы тебя сразу не вышвырнули?

— Не обижай моих друзей. Что ты знаешь об их жизни? Небось, живёшь на тёплом месте, спишь и заедаешь тёплыми булочками! — злобно, сквозь зубы произнёс Алексей.

— Каждому своё! — с высокомерием ответил помощник, который был на голову выше Алексея. — И вообще, тебе не кажется, что, такие как вы, уродуете наш город. Ты не только недостоин учиться, но и… — он замолчал, обнаружив на себе сильный, полный ненависти и презрения взгляд собеседника, который смотрел на него безумно дикими глазами. Помощник решив, что больше незачем говорить, развернулся и молча, зашагал в сторону центра города. Алексей ещё долго провожал его злым и неимоверно диким взглядом. Внешне он напоминал озлобленного, дикого волка, молчаливо и угрюмо провожавшего взглядом своего врага. Неожиданно, позади него какая-то детская рука осторожно коснулась его плеча.

— Не стоит обращать внимания, я уже привык к такому отношению, — произнёс его друг, Никита, которому было всего десять лет. — Они все такие.

В возрасте пяти лет Никита оказался на улице. После того, как отца посадили, а у матери отобрало государство её материнские права, по причине пьянства.

* * *

Жуткие события потрясли город. В одно весеннее утро, по ул. Водопроводной 10, в спортивном зале, было обнаружено два окровавленных трупа. На место жутких событий приехала прокуратура области.

— Неужели область будет разбирать это дело? — произнёс лейтенант.

— Тяжкое и необычное происшествие, — сказал майор — участковый района.

— А по подробнее. Ведь меня не пустили на место преступления. Сказали, что этим делом будет заниматься специальная комиссия, которая вот-вот прибудет из столицы.

— Ничего себе, дельце. Чувствую, что наш город прославится, если с самой столицы решили заехать к нам.

Небольшой, крепкого телосложения мужчина, лет сорока пяти, вышел из спортивного зала и направился к майору.

— Что скажешь, Михеев? Чем порадуешь?

— Ничего хорошего. Здоровые мужики, оба мастера по каратэ, имеют черные пояса, один даже третий дан. Их трупы были обнаружены сегодня в шесть утра местным сторожем и уборщицей.

— А, что привлекло столичное начальство? — спросил лейтенант.

— Убийство было совершено необычным способом, — хриплым голосом произнёс Руслан Михеев. — Помимо многочисленных рваных ран, на теле одного из трупов обнаружили сквозное отверстие — в области сердца. По-видимому, кто-то или что-то проделало дыру в теле убитого.

— Не говори загадками, — сказал майор.

— Поначалу посчитали, что это могло сделать какое-то животное, собака, волк или из семейства крупных кошачьих. Но, так как следов укусов не обнаружено, а характер рваных ран показал, что они были совершены с придельной точностью в жизненно важные точки тела, то решили, что это рук человека. Но, каким образом это было сделано, непонятно. Два сильных мужика, каратиста.

— Да, запутанная история, — произнёс майор. — Какие полномочия на нас возложили? Я слышал, что вам поручили вести это дело.

— Не совсем так. Я лишь буду помогать в расследовании, так как знаю многих местных преступников и все преступные группировки. Дело будет вести столичная прокуратура, я же буду лишь помогать при этом.

— У меня к вам будет просьба. Так как я являюсь, всё ещё, вашим прямым начальником, держите меня в курсе всех событий.

— Так точно Андрей Митрофанович.

С тех пор по городу поползли слухи о нечистой силе. Ещё не раз город будет взбудоражен новыми газетными сенсациями. Журналисты ночного убийцу именуют «ночным дьявол».

Алексей и Никита шли мимо прилавков торгового рынка в направлении склада. Здесь они зарабатывали немного денег, помогая грузчикам в переносе товаров. Огромные мешки с какими-то вещами они вдвоем погружали на тележку и катили ее к месту выгрузки. Во время одной из таких ходок они стали свидетелями драки. На одного из бизнесменов — хозяина контейнера, средь бела дня напали крепкого, спортивного телосложения мужчины. Их было четверо, они, невзирая на посетителей рынка, изо всех сил били несчастного. Пол контейнера был в крови, прохожие не вмешивались, а с ужасом в глазах проходили мимо, сторонясь и стараясь обойти место расположения контейнера. Никто даже не посмел вызвать охрану рынка или хотя бы закричать слово «милиция». Один из нападавших увлекся яростным избиением и не мог остановиться, пока его товарищи не оттащили от кровавого тела несчастного бизнесмена, который лишь скорчился и давно уже не сопротивлялся. Алексей с ужасом наблюдал за происходящим.

— За что они его так? — с трепетом в голосе спросил Никита.

— Деньги. Им нужны деньги, — ответил Алексей. — Это бригада, они требуют от него плату.

— Плату? — удивился Никита. — Какую еще плату? За что? Они ведь здесь не работают, я их вижу в первый раз, а этого мужика, — он указал на скорчившуюся фигуру мужчины, лет сорока, лежащую в контейнере, — уже не в первый раз. Это его контейнер, его бизнес.

— Уже нет, — ответил Алексей. — Эти подонки крышуют здесь. Собирают плату за право заниматься бизнесом, понимаешь.

— Не совсем.

— Ну и ладно. Ты мал еще, что бы понимать. Вот подрастешь…

— Да, я и так уже большой. Мы ведь вместе всегда, — пытался доказать Никита.

— Похоже, они уже уходят, — внезапно произнес в повышенном тоне Алексей. — Побежали, скорей.

Алексей и Никита выбежали из склада и направились к выходу рынка. Какие-то прохожие уже суетились рядом с пострадавшим, оказывая ему помощь. Алексей вышел из ворот и увидел, как четверо парней, нападавших на бизнесмена, сели в черного цвета иномарку, фирмы BMW, и укатили прочь, оставив после себя лишь запах стертой резины покрышки колес. Никита наблюдал за умчавшейся машиной, затем посмотрел на друга и увидел на его лице какой-то озабоченный и расстроенный вид, словно пострадал не бизнесмен, а Алексей.

— Что с тобой? — спросил взволнованный Никита. — Это ведь были бандиты. Я все знаю. Ты считаешь, что я еще мал, что бы знать такое?

— Нет, Никита, дело не в этом, — сказал Алексей, держа в голосе какую-то недоговоренность.

— Но тебя это расстроило, я же вижу. И совсем я не маленький. Как воровать груши, или работать вместе со взрослыми, так…

— Вообще-то ты в школу еще должен ходить, а не по рынкам шататься, — твердо сказал Алексей.

Он был старше своего товарища, и иногда ему приходилось выполнять роль старшего брата или отца для Никиты, поучая его жизни.

— Но мы ведь друзья, — произнес Никита, — а друзья не скрытничают. Что ты увидел? Ну, ладно, не хочешь не говори, больно мне нужно, — обиженно сказал Никита. И желая переменить тему, произнес, — интересно, а милицию кто-то вызвал? Я ведь запомнил тот номер иномарки. Три семерки тяжело забыть. Необычный и простой номер.

— Придется, — твердо произнес Алексей, глядя в глаза Никите. — Я знаю эту машину, и знаю, кто ее хозяин, — печально и уныло произнес Алексей, опустив голову.

5. 13 июля

Три года спустя. События, которые разворачивались 13 июля 1988 года, на улицах города, потрясли всю страну. Толпы разъярённых молодых парней, одетых в кожаные куртки, и вооружённых металлическими дубинками, ножами, кастетами и цепями, наполнили улицы города. Милиция не вмешивалась, а лишь охраняла некоторые здания города, не желая и не рискуя понапрасну, словно зная истинную причину всех беспорядков. Толпа сносила всё на своём пути, не щадя никого и ничего. Состояла эта толпа в основном из подростков и закоренелых преступников, которые входили в различные преступные формирования. Бандитские группировки съезжались в город с других областей и районов, прилегающих к городу. Цель этого мероприятия была одна — монополизировать и захватить контроль и управление во многих городах страны. На самом деле, это была борьба за передел власти, и получение абсолютной власти в стране, преступными кланами. Страна погрязла в коррупции, насилии и наркомании.

В кровавых стычках и разборках, на улицах города, страдали ничем не повинные люди. Отрядами, вооружёнными дубинками, цепями, кастетами, не редко огнестрельным оружием, избивались все, кто попадётся на пути. Смута и хаос, боязнь выйти на улицу, страх и беспокойство заполнили сердца и умы жителей города. Страдали абсолютно все. Молодых женщин насиловали прямо на улицах, мужчин избивали до полусмерти. Дикие крики ужаса раздавались во мраке ночи. Под этими преступлениями прятались и целенаправленные корыстные действия. Так, в городе были убиты руководители и их семьи конкурирующих преступных формирований. Молодчики просто врывались в заранее выбранные дома и квартиры, и чинили там самосуд, под видом ограбления или недовольства новой жизни. Страна жаждала новых перемен. Но какими они будут, никто из населения даже представить себе не мог. Вспыхивали пожары. Люди сгорали заживо, так как пожарная служба не успевала тушить огонь, вспыхивающий в разных местах города. На борьбу с опасной стихией власти направили военные отряды. Начались уличные сражения. Молодежь почувствовавшую запах свободы и беспредела, трудно было остановить силами органов власти, что бы прекратить разбушевавшиеся беспорядки.

Двое подростков беспризорников стояли в безлюдном подземном переходе, прося милостыню, когда неожиданно в переход спустились восемь здоровенных мужчин в возрасте 20–30 лет. Одеты они были в чёрные куртки с наклейками скелетов, пауков, тигров и драконов.

— Что будем делать Никита? Мне страшно, — сказал юноша лет двенадцати своего приятеля.

— Давай Петька убежим, пока не поздно. Второй выход свободен, — ответил второй.

Мальчики побежали к свободному выходу. Вместе с ними бежало ещё три человека: женщина лет сорока и молодая супружеская пара, по-видимому, молодожены. До выхода оставалось десять шагов, когда вдруг бежавшие увидели, что ещё одна группа в чёрных куртках зашла в подземный переход, и тем самым перекрыла выход из него.

— Ваня глянь, их здесь пятеро, — раздался чей-то ехидный и писклявый голос.

— А эта телка, чур, моя.

— Нет, кто первый до неё дотронется, того она и будет.

С обеих сторон молодчики окружили свою добычу. Это была ловушка. Женщина в возрасте дико кричала и звала на помощь.

— Милиция! Милиция!

Однако милиции не было, так как власти были заняты наведением порядка в других частях города.

— Павлик! — произнесла до смерти напуганная молодая женщина, — что они хотят от нас? Всё будет в порядке? Павлик!..

Молодой парень, лет семнадцати, с зелёнными глазами, брюнет, шел по безлюдной улице. Где-то вдали были слышны женские крики, плачь. Неподалёку, за углом кто-то дрался, слышно было лишь тяжелое прерывистое дыхание. На улицах было темно и пустынно, люди боялись выходить. Вдруг, мимо него промчался на большой скорости мужчина с диким выражением лица. Мужчина тесно прижимал к себе какую-то папку. Из парадной дома выбежало, ему вдогонку, трое здоровых бритоголовых мужчин и погнались за ним.

— Всё равно не уйдёшь! — заорал один из нападавших.

Они настигли свою жертву у подземного перехода. Схватив его за шиворот и пихнув его ногой в спину, да так сильно, что мужчина не удержался и упал вниз, кубарем покатившись по ступенькам. Второй бандит вслед за первым спустился в подземный переход. Мужчина что-то кричал пронзительным голосом и визжал, катясь и ударяясь, при этом, о ступеньки перехода. Третий — самый крупный из них, остановился у входа и обратил своё внимание на молодого парня проходящего мимо.

— Ты чего уставился! Ты ничего не видел! Ты понял? — грозно произнёс верзила.

Зеленоглазый парень остановился и молча, глядел ему в лицо.

— По голове хочешь получить?! Я тебя сейчас урою на месте! Пошёл от сюда, пока жив! — дико кричал верзила, грозно посматривая на парня.

— Меня не интересуют ваши дела. Мне надо пройти. Меня ждут там, — спокойно произнёс парень.

— Ты чего, не понял меня?! — повысив свирепый тон, произнес здоровяк.

Верзила вытащил небольшую металлическую дубинку и грозно двинулся навстречу парню. Подойдя вплотную и размахнувшись дубинкой, он вдруг неожиданно почувствовал, что теряет равновесие и потерял опору в ногах. Словно колосок, срезанный острой как бритва косой, верзила упал на асфальт и, не успев подняться с него, получил ещё один сокрушительный удар, в область лба, после этого перед его глазами всё поплыло и потемнело. Огромное тело рухнуло, расстелившись на асфальте, так и не поняв, что с ним произошло.

Пройдя лестничный переход, молодой парень легкой походкой крадущейся пумы спустился вниз слабо освещенного подземного перехода. Справа, у стены, метрах в шести от него, двое молодчиков избивали ногами и дубинками свою жертву, которая лежала на полу и уже не сопротивлялась. Под лежавшим была небольшая лужа крови.

— Ладно, хватит, он уже готов. Бери бумаги и пошли. У нас есть ещё работа на сегодня, — сказал, запыхавшись, один из бандитов.

— А все-таки у меня классные ботинки. Видишь, на их носках, я закрепил металлические пластинки, — хвастался один из нападавших. — Ударив таким носком, можно сразу отрубить кого угодно, — он нанёс ещё один удар по лежащему телу в область головы. Его ботинки были покрыты кровью. — Чёрт возьми, теперь отмывать придётся.

— Эй, а ты кто? Как ты здесь оказался, и где Василий? — сказал один из бандитов, держа перед собой окровавленную дубинку. Он заметил молодого парня, только что спустившегося в подземный переход.

Не прошло и десяти секунд, как двое молодчиков лежали на полу. Металлическая дубинка, при этом, отлетела на метров шесть от них, и сильно ударившись о стену перехода, отбила несколько кусочков покрытия стены.

Завернув за угол коридора подземного перехода, парень увидел своих друзей, а точнее одного из них. Никита сидел на холодном полу и тихонько хныкал. Рядом с ним находился труп маленького мальчика, его друга. Из головы лежавшего тела, маленькой струйкой текла кровь. Никита стонал и плакал. Зеленоглазый парень с беспокойством в сердце тут же подбежал к нему.

— Что случилось? Он мёртв?

— Петя! Петенька!.. Они убили его… — Никита коснулся бездыханного тела своей детской рукой. — Он совсем не дышит…

Глаза Пети, лежавшего на полу, были широко раскрыты и смотрели в потолок.

— Как я буду теперь без тебя?! — произнёс сквозь слёзы Никита, не отрывая взгляда с мёртвого трупа. Он поднял свою голову и с полными слёз глазами, посмотрел на только что подошедшего Алексея.

— Он был для нас, как родной брат, — произнёс Алексей, тепло обняв Никиту.

Никита стал заикаться, слёзы катились, не останавливаясь, по перепачканным кровью щекам. Из его носа капала кровь. Алексей вытащил платок из кармана и вытер лицо Никиты.

— Так не должно быть, — тихо, заикаясь, произнёс Никита.

Алексей, склонившись над трупом Пети, закрыл его глаза своей рукой.

— Теперь, его душа находится в лучшем мире. Он давно уже заслужил лучшего, — Алексей закрыл свои глаза и сильно сжал их, чтобы Никита не видел, как его глаза наполнялись влагой.

Взяв Никиту за руку, он сказал:

— Пойдём. Ему мы уже не поможем. Сейчас он счастливее нас… он всё равно останется с нами навсегда… Пойдём. О его теле позаботятся власти.

— А он вернётся? — тихим, дрожащим голосом произнёс Никита.

— Теперь он будет всегда с нами, ведь он на небесах, и будет наблюдать за нами сверху. А когда он захочет, то обязательно придёт к нам, ведь он нас любит. А любовь вечна.

— Он умер, да? — спросил Никита.

— Нет. Не умер. Он просто перешел в другой мир. В мир, лучший нашего. В нём нет насилия и смерти.

Лишь через сутки, властям, ценой больших усилий, всё же удалось успокоить воинствующую молодёжь, и навести в городах порядок. В процессе кровопролитных стычек погибло около двух сотен людей. Милиции, при поддержке военных, удалось посадить на скамью подсудимых порядка пяти тысяч молодчиков, участвовавших в кровавых событиях. Через десять дней, милиции пришлось отпустить на свободу большую часть преступников. Истинных главарей беспредела так и не задержали. А отпустили тех, кто смог откупиться, или тех, за кого заплатили. По трагической случайности, Алексея и Никиту тоже задержали. Никиту вернули в детский дом для беспризорников, так как он был еще недееспособным, а Алексею повезло меньше. Ему пришлось отвечать по всем статьям о хулиганстве и бандитизме. Его дело поручили вести капитану Михееву, из районной прокуратуры. Допрос длился уже третий час. От Алексея требовали выдать главарей бунта. Алексей молчал.

— Да парень, ну ты и влип, — сказал капитан.

— Я никого не убивал, и не был среди бандитов и зачинщиков мятежа, — защищаясь произнёс Алексей.

— А как же паршивец, ты этакий, объяснишь ты мне пятна крови на твоей оборванной одежде, а!?

Алексей опустил голову. Он устал объяснять вот уже три часа подряд, откуда взялись эти пятна крови, и, как он оказался на улице, недалеко от места преступления.

— Делайте что хотите, — тихо произнёс он.

— Я же с твоим отцом служил, как же ты мог сделать такое?! — сказал Михеев. — С кем ты сейчас живёшь?

— Дед с бабой… старенькие. Дед болен, он прикован к постели, не встаёт. А бабушка… — Алексей запнулся.

— Да, парень. Сегодня явно не твой день. Только из-за памяти к заслугам твоего отца я вожусь здесь с тобой вот уже несколько часов.

— Оставьте в покое моего отца. Его нет! И никто, слышите, никто не сможет вернуть его мне! — нервно закричал Алексей, не выдержав психологического натиска.

— Если честно, я не знаю, что мне с тобой делать. Ты понимаешь, дурья твоя голова, мне нужны доказательства твоей непричастности к событиям 13-го июля. А пока, я вижу только одни улики… А может быть, ты нашёл эту кровавую рубашку?… Хотя нет, это будет глупо, — капитан размышлял.

— Эта рубашка — подарок моей бабушки, — сказал Алексей.

В кабинет вошёл мужчина в форме, с погонами майора.

— Я слышал крики. Ну, что у тебя? — произнёс майор. — Не раскалывается? А у меня вот уже шестой раскололся.

— Пока нет, — ответил уныло капитан.

— А, это тот, что с пятнами крови на рубашке. И угораздило же тебя? — он рассмеялся, глядя на Алексея, который, опустив голову, сидел в дальнем углу кабинета. — Ну, ну, молчит, значит. Видно хорошо повеселился, — он пристально поглядел на пятна крови, на рубашке Алексея.

Майор отвёл капитана в дальний угол от Алексея, что бы тот не слышал.

— Ну, что Михеев, — тихо произнёс майор. — Тяжёлый орешек?

— Да, нет, с ним-то как раз всё просто. Ты его не узнаёшь?

— Нет. А что? — спросил удивлённый майор. — Что, его родители известные люди? Так это же хорошо, много дадут за него. А?! — Он, улыбаясь, похлопал капитана по плечу, прищурив глаза.

Капитан наклонился к уху майора и что-то шепотом ему сказал.

— Да, ну? — удивился майор. — А я бы его ни за что не узнал. Вырос то как, возмужал.

— Так, что же мне делать с ним, Андрей Митрофанович? — спросил Михеев.

— А хоть какие-то близкие у него есть, может быть, они что-то за него дадут?

— Я думаю, что это невозможно. Он живет с двумя пенсионерами. Другой родни у него нет, — ответил Михеев.

— Ну, что ж, нет, так нет, — холодно сказал майор и с досады потёр себе затылок, где образовалась легкая испарина.

— Придётся его прокатить по всем пунктам уголовной статьи, за хулиганство и бандитизм, — грозно отсёк майор.

— Да, вероятно. А может, сделаем скидку, — капитан, глубоко в душе, питал дружеские чувства к сыну, давно погибшего товарища — отца Алексея. — Ведь у него останутся больные дед и баба. Они дома ждут его. Им ведь будет очень тяжко без него.

— А что он раньше думал, когда против властей шел, и насилие чинил в городе?! — громко и злобно сказал майор, и строго посмотрев на Михеева, он сжал губы и с ненавистью, а потом и с безразличием бросил взгляд на сидящего парня, который, так и не подняв своей головы, сутулясь, уставился в пол. — Здесь всё ясно. На полную катушку, — он приоткрыл входную дверь. — Каков отец, таков и сын, — бросил он напоследок, зло прошептав сквозь зубы.

Алексея бросили в камеру изолятора, где находились трое преступников. Ночью ему приснился необычный сон.

— Сегодня великий день Машенька, — весело произнёс Алексей, — нашему сыну исполнилось пять лет. Это крупная дата, в его славной жизни.

— Да, настоящий праздник, — весело ответила его супруга Маша, — он красивый, сильный и умный, весь в тебя.

— Неужели в меня? Я думаю, что и в тебя, по крайней мере, процентов пятьдесят ему передалось от твоей любви, обаяния, ласки и нежности дорогая.

— Котик мой славный. Я не возражаю, но всё-таки, когда я на него смотрю, то вижу тебя. Вы с ним одно лицо.

— Лапушка моя! Ты прекрасная хозяйка и чудесно готовишь.

— Ты мне льстишь, — она улыбнулась, — однако спасибо тебе.

— Не за что, это правда, — он посмотрел на часы, встроенные в мобильный телефон, — однако мне уже пора на работу. Сегодня сотрудники банка, что-то готовят для меня. Вероятно, хотят поздравить моего сына с пятилетием, — сказал Алексей, заканчивая тарелку салата.

— Да, у тебя на работе дружный коллектив, я так рада этому.

Надев пиджак и черные туфли в прихожей частного дома, Алексей крепко обнял свою молодую жену Машеньку, и горячо поцеловал её на прощание.

— Прощаюсь, как в последний раз, что бы встретится с тобой, как в первый раз.

— Что это?

— Это, китайская пословица. Ну, я пошёл. Пока.

— Счастливо. Ты позвони мне.

— Непременно, дорогая.

Зайдя в гараж, он сел в машину и поехал на работу. Жена глядела на отъезжающую машину, из окна второго этажа, провожая его нежным и тёплым взглядом. Рядом с ней спал, в маленькой кроватке, пятилетний сын.

Проснувшись, от мучительной боли в затылке, Алексей поднялся и сел на нары четырёх местной камеры.

— Что это? — сказал он самому себе. — Нет, это сон. Ну, надо же, приснится же такое, — с тяжелым вздохом произнес он.

Со второй полки раздавался громкий храп с протяжным свистом.

6. Свобода или ад

Прошло шесть лет. Огромная каменная стена, покрытая сверху колючей проволокой, защищала внешнюю границу тюрьмы. Едва тюремные часы пробили девять утра. Открылись массивные ворота, и вышел молодой мужчина, лет двадцати шести, с зелёнными глазами. За его спиной был старенький рюкзачок, в котором находились все его вещи. Это был уже не тот Алексей, которого мы знали когда-то. Это был, настоящий закалённый волк. Жизнь в тюрьме многому его научила. На левой стороне лица, в двух сантиметрах от левого глаза, у него виднелся небольшой шрам, от пореза острым предметом. На его груди и правом плече красовались наколки. На груди — голова дьявола, на плече — какой-то китайский иероглиф, означающий бесконечность перемен — знак Великого Предела (инь и ян). Через четыре дня, Алексей добрался до родного города, в котором он прожил всё своё детство и тяжёлую юность. Теперь у него есть небольшое сбережение, которое он накопил, тяжело работая на лесоповалах в Сибири, отбывая срок заключения. Досрочно освободившись, он приехал в родные края, к своим единственным родным — дедушке и бабушке.

На железнодорожном вокзале Алексея остановил протяжный и жалкий голос подростка.

— Пожалуйста, дайте денег на хлеб, — отозвался тихий голос из-за спины Алексея.

Алексей обернулся, и увидел парня лет семнадцати, одетого в старые, рваные лохмотья, с немытыми волосами на голове и перепачканными щеками. На его правой брючине виднелась небольшая дыра, шнурки на правом кеде отсутствовали, а вместо шнурка, была металлическая скребка, которая и держала обувь на его ноге.

— Ради Христа-спасителя, дайте на хлеб. Пожалуйста, — голос становился всё более протяжнее и жалостнее.

Прохожие проходили мимо. Алексей сразу узнал в этом беспризорнике, а сейчас — бомже, своего бывшего друга и брата, с которым они вместе, когда-то бродили по улицам города.

— Ты не узнаёшь меня? — дружелюбно произнёс Алексей, обращаясь к парню.

Тот некоторое время стоял в недоумении, по-видимому, пытался что-то вспомнить. Но сильный голод мешал ему, его мысли путались, сознание туманилось.

— Вчера, я ударился вот сюда, — он показал пальцем на свой затылок, — но я где-то видел вас.

— Никита! Это же я, Алексей!

— Алёша?.. Алёшка! — он бросился в объятия к нему, чувства переполняли его, по щекам покатились слёзы.

Алексей обнял давнего друга, который, когда-то был ему, как родной брат.

— Тебя выпустили из тюрьмы? А я ведь считал, что ты уже умер.

— Я рад видеть тебя. Ты вырос, — радостно, что увидел старого друга, сказал Алексей.

— А, как я рад!.. — чувства переполнили сердце Никиты, и он вновь заплакал.

— Ну, ну, не надо, Никита, — утешал Алексей старого товарища. — Теперь всё будет хорошо. Я найду работу, заберу тебя к себе, и мы будем жить вместе. Тебе более не надо будет просить милостыню, и рыться в мусорных контейнерах. Будешь учиться. Твой талант, надеюсь, ещё остался? — он пристально посмотрел на Никиту.

— Да. Но я очень редко рисую и леплю. В основном из песка, — он опустил голову, чтобы Алексей не видел его переживания.

— Всё понятно, можешь не прятать от меня свои глаза. Средств нет. Ну, ничего, теперь будут, — он обнял его за плечи, и они пошли в направлении остановки.

— Это правда, ты — Алеша?

— Да, Никитушка, это я… — он дружелюбно засмеялся.

Через десять минут, они уже ехали в маршрутном такси на квартиру к Алексею. Алексей больше всего на свете ждал этого момента, когда он увидит своих стариков, которые после трагической смерти его родителей, стали для него единственными родными людьми. О них он много вспоминал, находясь в долгом и далеком заключении, без права переписки. Власти, опасаясь за новые бунты, запретили ему любое общение с внешним миром. Таков был суровый вердикт судей. Теперь страшные дни остались позади. Те ужасающие времена прошли, оставив лишь извилистый рубец в памяти. Он ехал к своим родным, будучи уже взрослым, совершеннолетним, крепким мужчиной, для того, что бы начать новую жизнь.

— Вот, настали времена. Теперь и бомжи катаются в маршрутках. Дожились! — с презрением сказала женщина лет сорока, сидящая позади Никиты. Этот неприятный голос разбудил в Алексее его трогательные воспоминания и теплые мечты о будущем.

От Никиты действительно шёл скверный запах.

— Тут сильно воняет! — сказал мужчина, находившийся спереди Алексея, — Водитель! Нельзя ли не брать таких!

Водитель ничего не ответил, лишь пожал плечами.

— Это понятно, — сказала пожилая женщина сзади, — ему платят за проезд, вот он и не вмешивается. Ему все равно кого вести.

Тогда здоровый мужик слегка приподнялся и, обернувшись к Никите, грозно прорычал:

— А ну, вываливай от сюда! Я не привык повторять дважды… Ты что, не понял?!

— В самом деле, это же безобразие, — возмущенно произнесла молодая женщина, находившаяся позади ребят.

Никита покорно наклонил голову, чтобы не смотреть, как его ударят.

— Не успеешь даже руку поднять, — железным и холодным голосом произнёс Алексей, сидящий рядом с Никитой.

Мужик пристально посмотрел в глаза Алексея, и начал колебаться в своих действиях. Глядя в холодные, полные решимости глаза Алексея, он понял, что лучше для него будет — сесть на своё место и заткнуться, в этом ему подсказывал здравый смысл и природный инстинкт. Так он и поступил. Он лишь бросил любопытный взгляд на шрам Алексея, и о чем-то подумал.

Однако женщина не умолкала. Ей хотелось комфортно ехать, а молодой парень — бомж, мешал этому.

— Надо же, их двое, оказывается, — язвительно произнесла она. — Ну и денёк сегодня!

— Да ладно вам, — произнёс мужчина с аккуратной бородкой, сидевший позади ребят, рядом с возмущённой женщиной. — Если у него есть деньги, пусть едет, что он вам сделал?

— Вам может быть всё равно, а мне нет! У меня астма, я задыхаюсь. И вообще, если уже у бомжей есть деньги, то пусть он едет на такси…

— Можете не кричать, мы уже выходим, — спокойно сказал Алексей. — А он не бомж, а просто испачкался, работа была тяжёлой.

Подойдя к квартире, расположенной на пятом этаже десяти этажного дома, Алексей позвонил в дверь, ожидая с нетерпением увидеть своих родных и самых любимых людей на свете. Никита стоял рядом и, улыбаясь, глядел на своего друга, радуясь за него. Открылась дверь. За ней стоял какой-то мужчина лет сорока пяти, позади него находилась взволнованная супруга, и удивлённо с беспокойством в глазах, смотрела на ребят.

— Что вам надо? — мужчина поглядел вопросительно на Алексея, а затем на Никиту, который находился позади Алексея, — милостыню мы не дадим. Идите гулять… проваливайте. У меня сегодня скверное настроение.

— Артём. А, кто это? Что им надо? — спросила его жена, пытаясь разглядеть ребят.

— Уже никто! — сказал он ей. — Ну, я сказал, проваливайте! — он захлопнул входную дверь перед самым носом Алексея.

Перепуганный Никита, посмотрел на Алексея. Алексей, немного постояв на месте — как будто задумавшись, еще раз нажал на звонок.

— Может не нужно? — сказал Никита, взволнованным голосом.

Открылась дверь. Мужик взял огромную биту и злобно произнес.

— Вам что, руки и ноги переломать?!

— Надо милицию вызвать! — тревожно выкрикнула его жены, выглядывая из-за спины.

Никита попятился назад, но увидев, что его друг остался на месте, остановился.

— Здесь, раньше жили двое стариков. Где они? — спокойно, не обращая никакого внимания на грозный вид собеседника, произнёс Алексей.

Мужчина опустил биту и призадумался.

— Этого я не знаю. Год назад нам продало агентство по недвижимости эту однокомнатную квартиру. Да, я, припоминая, здесь и впрямь жили раньше какие-то старики, но куда они подевались, я не знаю, спросите об этом соседей, — уже спокойнее сказал мужчина. — Ну, всё ребята, не звоните мне больше. Я сегодня устал на работе, и хочу отдохнуть. Вечер ведь уже. И вы тоже идите по домам.

Дверь захлопнулась.

— Может и впрямь, соседям позвонить? — сказал Никита.

— Да, я и собираюсь это сделать, — задумчиво, и обескуражено произнёс Алексей, нажимая на звонок соседей.

Дверь открыла пожилая женщина.

— Здравствуйте Маргарита Ильинична! Вы меня узнаёте? Я ваш бывший сосед, Алексей.

— Постой, постой, дайка разглядеть, стара я стала, — надев очки, она внимательно поглядела в лицо Алексея. — Алёшенька?! Конечно, узнаю. А ты вырос, возмужал. Проходите ребята, не стойте на пороге, это плохая примета, — нежно сказала старушка, приглашая их войти в квартиру. — Разувайтесь и проходите в гостиную. Я вас угощу чаем с варением, — доброжелательно сказала старушка.

— Спасибо большое, Маргарита Ильинична, — сказал Алексей.

— Спасибо, — произнёс Никита.

— Проходите, не стесняйтесь, — произнесла Маргарита Ильинична.

— Что случилось с моими стариками: дедушкой и бабушкой? Где они? — с тревогой в сердце спросил Алексей.

Никита сидел за столом и беззаботно уплетал печенье, которым его угостили, и с нескрываемым интересом рассматривал картины на стенах. Ему было очень приятно сидеть в тепле и уюте. Ведь ему никогда не приходилось ранее бывать в таких уютных квартирах, и ощущать чье-то простое человеческое внимание, греющее его молодое сердце. В основном ему приходилось ночевать в подвалах, на чердаках высоко этажных домов, где было сыро и грязно, а зимой так холодно, что приходилось ночевать в подземных люках, там проходили тёплые трубы, через которые поступало отопление в город.

— Это очень печальная история, Алеша. Мне очень горько рассказывать тебе об этом, — произнесла старушка.

— Я выдержу, говорите, — твердо сказал Алексей, не отрывая взгляда с морщинистого лица старушки.

Женщина посмотрела в его красивые, зелённые глаза, и с болью в сердце сказала:

— Для тебя, это будет очень тяжело услышать.

Алексей молчал, глядя в лицо старушки, ожидая рассказ.

— Это произошло ровно год назад, в один из летних вечеров. Я уже несколько дней подряд чувствовала стойкий и необычный зловонный запах, который появился на общем коридоре. Я позвонила им в дверь, но никто мне не открыл. Почти неделю, я их не видела. Запах уже исчез. Я немного успокоилась. Но все же решила позвонить в милицию, нашему участковому Руслану Михееву. Он приехал на следующий день. Сказал, чтобы я не волновалась, что возможно они просто куда-нибудь, уехали, например, к внуку, на Север. Стало быть, к тебе. Но, я вспомнила, что дед же был страшно болен и не мог передвигаться без посторонней помощи. Я сказала ему об этом. Тогда он решил, взять ответственность на себя, дабы удостовериться, что всё в порядке, и взломать входную дверь. А из двери действительно шёл несколько дней тяжелый запах, правда, он потом начал исчезать. Войдя в квартиру, в коридоре мы никого не обнаружили. Я позвала свою подругу — твою бабушку, но никто не откликнулся. Мы зашли в единственную комнату и остолбенели… Перед нами открылось жуткое зрелище. На широкой кровати, где спали твои дедушка и бабушка, лежало, под одеялом, две высохшие, окоченевшие мумии. Это были они,… — старушка заплакала, и, достав небольшой платок, вытерла им слезы, затем успокоившись, продолжила. — Спереди вся кровать была увешена боевыми медалями и орденами. За кроватью, где располагался ковер, тоже виднелись боевые награды. В центре этой страшной экспозиции я увидела три ордена Суворова. Капитан сказал ещё тогда, что, по-видимому, старики добровольно перестали принимать пищу, что бы легче было умереть. Таково было их решение. Никаких записок или других знаков об их решении мы не обнаружили.

Глаза Алексея помутнели от влаги, собравшейся от тяжелых переживаний и воспоминаний, сквозь них он стал плохо видеть, губы сжались. Он сидел, не шелохнувшись, его взгляд был направлен в одну точку.

— Хочешь, я дам тебе успокоительные капли. Я часто их пью, когда вспоминаю об их смерти. У меня до сих пор мурашки по телу проходят, когда я вспоминаю об этой трагедии, — сказала печально старушка.

Алексей, молча, смотрел перед собой, его мысли были зажаты в тески внезапно нахлынувших тяжелых воспоминаний о своих стариках. Он не мог поверить, собственным ушам. Почему? Почему это происходит с ним? За что судьба так жестока с ним обошлась, неумолимо и безжалостно отвернувшись, придав забвению, сковав его сознание и волю к жизни. Сперва родители, теперь старики.

— Где они? — внезапно спросил Алексей, словно очнулся от долгого коматозного состояния.

— Я сейчас, — сказала Маргарита Ильинична, и засеменила к маленькому письменному столику. Вынув какой-то блокнот, она трепетно перелистала страницы и сказала:

— Вот, Алеша, нашла. Сектор 34 «В», ряд 17, место 56 и 57. Их похоронили по моей просьбе на таировском кладбище, неподалеку от места могилы твоих родителей, — сказала старушка и всплакнула, поднеся к глазам платочек.

— Оставайтесь у меня пока, куда вы на ночь пойдёте, переночуете, — доброжелательно сказала старушка. — Можете и пожить у меня, пока мои не приедут. Они всей семьёй уехали в Крым, на курорт. А мне одной, в трёх комнатной квартире, скучно. Оставайтесь…

7. Арийцы

Он шел по хорошо освещённому коридору. Его шаги были равномерными и чёткими. Отработанный строевой шаг, как секундная стрелка часов, отбивал счёт. Подойдя к двери, рядом с которой стоял молодой мужчина лет двадцати пяти, вытянувшийся по стойке смирно, он чопорно и пристально посмотрел в его синие глаза. Руки постового или охранника, были заставлены за спину, ноги расставлены на ширину плеч, подбородок был слегка приподнят к верху. На ногах блестели в свете лампы черные крепкие ботинки, на запястье виднелась татуировка в виде орла с распущенными крыльями, сидящего на фашистской свастике.

— Тебе пора немного подстричь волосы. Не следует быть неряхой, помни, к какой великой нации ты принадлежишь. Мы должны быть в форме всегда. Должны быть лучшими! Ты понял!

— Понял, — коротко ответил караульный, вытянувшись во весь свой рост.

Зайдя в спортивный зал, он увидел выстроенных в шеренгу семь человек. Одеты они были в черные кожаные куртки без воротников, на ногах у большинства виднелись джинсы, у многих головы аккуратно выбриты, на многих красовались татуировки с фашистской символикой, все стройные и крепкие. На стенах небольшого зала, висели флаги, фашистская свастика, портрет Адольфа Гитлера. Полная тишина в помещении, и лишь четкий, чеканно отработанный шаг, нарушал эту тишину. Подойдя к одному из парней, стоящих неподвижно в строю, он взглянул в его синие глаза. Напротив него стоял коротко постриженный белокурый, молодой парень лет двадцати двух.

— Мы должны быть лучше всех, господа! — слегка отряхнув с него пылинку, он продолжал, — сегодня наша нация станет еще сильнее и могущественней. Наши братья, с востока, не забывают нас. Они помнят, что здесь ещё есть верные нации люди, и они готовы помочь им, когда это потребуется. Сегодня к нам приезжает ваш новый учитель, великий мастер, владеющий искусством самурайского меча, истинный ариец и верный сын нации — Тахура Сан. Его чин, говорит, что к нам едет уважаемый и преданный нашему делу человек. Он мой большой друг и брат. Он будет учить вас своему древнему воинскому искусству. Вы должны не только уважительно относиться к его званию, но и подчиняться ему так же, как мне. Наши братья, так же передают нам небольшую спонсорскую помощь — в поддержку развития нашего дела. Зит хай! — громко произнёс он. Эхо разнеслось по залу, и тут же вдогонку укрепилось еще мощной звуковой волной членов группы:

— Зит хай!!! — раздались голоса в ответ.

Все внимательно следили за его движениями.

— Наталия Петровна посвятит вас в курс дела, — сказал предводитель и чопорно удалился.

Вечером того же дня, в кабинете.

— Тимур Андреевич, а кто вместе с вами пойдёт его встречать, — сказала Наталия Петровна, обращаясь к своему босу.

— Думаю, что это будете вы, — сказал Тимур.

— Хорошо, — твердо произнесла Наталья Петровна, словно ей только что дали важный приказ.

— Я хотел бы поговорить с вами вот о чём. Через месяц, у ребят праздник, они должны весело провести время, вы меня понимаете?

Она кивнула головой, уставившись на Тимура, как преданный солдат на командира.

— Поэтому, — продолжал он, — пусть новой жертвой будет какой-то молодой человек. Я чувствую, что ребята заскучали.

— Вы хотите его убить, но ведь это опасно, а как же…

— Я уже подумал об этом. Это должен быть какой-то бомж… ну, в общем, тот, кого не станут искать. Вы меня понимаете? — он поглядел на неё, прищурив глаза.

Она вновь покорно кивнула головой.

— Да! Естественно, он должен быть евреем, — добавил Тимур.

— Но, практически невозможно…

— Запомните, для нас нет ничего невозможного и не выполнимого, — он немного помолчал, а затем продолжил. — А вы знаете, мы должны сделать вот что. Пусть кто-то из ребят, выберет кого-то схожего с этой нацией и назовёт его евреем. С их яростными действиями, и разгоряченными сердцами, преданными нашему делу, я думаю, что они не будут выяснять уже принадлежность к нации. Ну, как вам это, — он вновь поглядел на неё.

— Да, ловко придумано… — согласилась, кивая, молодая женщина лет тридцати.

— Кстати, у вас есть парень на примете, которому можно поручить это дело?

— Думаю, что да.

— Вот и прекрасно. Ребята заскучали, надо их молодую кровь взбодрить и разогнать, поддержать их боевой дух, так что, — он замолк, обдумывая фразу.

— Я возложу это на надёжного человека.

— Вот и отлично. О вашем вознаграждении и о прикрытии, я позабочусь.

* * *

Две недели спустя. Ранним утром, в приёмной декана.

— Мы уже целый час ждём, — тихо произнёс Никита, бросив взгляд в сторону двери.

На нём был новенький костюм, белая рубашка, с галстуком. Он уже не был похож на беспризорника или бомжа. Это был вымытый, ухоженный, опрятный юноша. Никита неохотно расстался со своими перепутанными кудрями. Теперь же его аккуратная прическа украшала весь внешний вид этого симпатичного молодого парня, у которого жизнь только начиналась.

— Ничего, потерпи. А как ты собираешься сдавать вступные экзамены, а потом и сессию? В учёбе необходимо терпение.

— Алёша, а может быть не надо учёбы. Я и так многое умею делать.

— Не говори глупостей. У тебя должно быть образование. Будь самим собой, ведь ты же способный и трудолюбивый парень. Я ведь видел твои лепные работы, это мог сделать только по настоящему талантливый человек. Ты прирождённый скульптор и художник. Поверь мне. Ты не должен губить свой талант. Своё искусство неси миру. Ты этого достоин. А я, в свою очередь, позабочусь о том, что бы ты ни потерял и развил этот талант.

Никита, по-детски засмущался.

— Спасибо тебе Алеша. Если честно, то мне очень хочется обучаться здесь, — он посмотрел в дружелюбные глаза Алексея, и вспомнил, что перед ним сидит тот самый Алексей, с которым он когда-то в детство дружил.

— А может, мне не стоило так одеваться, — продолжал Никита.

— Напротив, только так ты теперь должен ходить. Этот костюм очень идёт тебе, — сказал Алексей.

— Да, но я привык к старой, хоть и порванной одежде. Кроме того, может в старой моей одежде они меня скорее возьмут, — волнуясь сказал Никита.

— Не говори ерунды. А если тебе так дорога твоя старая одежда, то постирай её и заштопай дыры… и вообще, если она так для тебя дорога, то можешь оставить её на память, но не носи её, ведь теперь ты будешь учиться здесь…

Их беседу прервала молоденькая накрашенная секретарша.

— Можете входить, декан примет вас, — сказала она визгливым тоненьким голоском.

— Жди меня здесь, а то ещё скажешь что-то не то. Если ты понадобишься, я тебя позову, — сказал Алексей, обращаясь к Никите.

Алексей вошел в кабинет декана. За столом, в роскошном меблированном кабинете, сидел декан художественного факультета. На его столе лежал ноутбук, два мобильных телефона и несколько папок с бумагами. Глядя на Алексея, он поднялся и протянул ему руку. Его губы натянуто расступились и показались два ряда белоснежных зубов. Они пожали друг другу руки, и декан вежливо предложил Алексею сесть.

— По какому вопросу вы ко мне, молодой человек? — сказал декан.

— Я хотел бы похлопотать за одного абитуриента.

— Да, я в курсе событий. А кем вы ему приходитесь? — спросил декан.

— Я его старший брат, — ответил Алексей.

— Но, вы знаете, не смотря на его работы, у него нет полного среднего образования, к тому же он провалил вступные экзамены.

— Да, я знаю,… но ведь он настоящий талант, вы же видели его работы, — сказал Алексей, поглядывая на альбомную папку, лежащую на столе перед деканом.

— В нашем учреждении много учатся разных талантов, — декан тяжело вздохнул, — к сожалению, мы вынуждены отказать ему в учёбе.

— Поймите же, у него было трудное детство. Он из беспризорников. У него нет родителей. Единственный, кто у него есть — это я…

— Вы извините, что перебиваю вас, но у нас обучаются много разных студентов, среди них есть и такие как он. Однако правила поступления одинаковы для всех, и он не исключение. У нас бедное заведение, но правила строги. Декан подошел к окну и поправил галстук.

— Жарко что-то сегодня, не находите? — вяло проговорил декан.

Алексей вытащил из кармана небольшой конверт и положил его на стол, перед деканом.

— Я в долгу не останусь, — сказал Алексей.

— Вы, что это. Решили меня подкупить?

— Ни в коем случае. Это в фонд учреждения. Как безвозмездная спонсорская помощь.

— А! Вот оно, что. Ну, разве что спонсорская помощь. Это благой поступок с вашей стороны. Студенты будут помнить о вашей безвозмездной помощи.

— Не стоит упоминать моё имя. А что на счёт Никиты? — спросил Алексей, поглядывая на декана, вытирающего с шеи капли пота и искоса поглядывая на белый конверт.

Декан задумался, потом тяжело вздохнул и ответил.

— Ему необходимо приобрести диплом о среднем образовании.

— Я позабочусь об этом, — сказал Алексей.

Декан взял конверт со стола и заглянул в него оценивающим взглядом, затем поднял голову и кислым выражением лица сказал:

— Обычная спонсорская помощь бывает в раза два больше, — декан недоумевая уставился на Алексея.

— Я вас прекрасно понял. Остальную сумму я принесу через пару недель, — спокойно произнёс Алексей.

— Ну, тогда мы договорились, — сказал декан с натянутой улыбкой.

Они оба встали из-за стола. Провожая Алексея до дверей, декан сказал:

— Да, и не забудьте диплом о среднем образовании, иначе я ничем ему не смогу помочь, — он ехидно улыбнулся.

Алексей кивнул головой, и ничего не ответив, вышел из кабинета.

— Машенька, — сказал декан, обращаясь к своей секретарше.

— Да, Антон Палыч, я вас внимательно слушаю, — писклявым голоском сказала секретарша.

— У меня ещё есть кто-то на утро?

— Сейчас посмотрю, — она заглянула в свою записную книжку, — пожалуй, нет.

— Тогда, пожалуйста, сделай мне кофе.

— Да, Антон Палыч, — сказала секретарша, прикрывая дверь его кабинета.

— Ну, Никита, будешь ты теперь учиться, — торжественно и улыбаясь, сказал Алексей своему другу Никите.

— Огромное спасибо тебе, — он наклонился к рукам Алексея, что бы поцеловать их, но Алексей резко убрал их в стороны.

— Ты, что это? Как ты можешь, ты же друг мой, и даже больше… ты мне как младший брат!

— Извини меня, Алешенька, — тихо произнёс Никита.

— Я уверен, что ты, обучаясь в этом заведении, с твоим талантом, достигнешь большого результата. Твои работы обязательно станут известными на весь Мир. И это учебное заведение ещё будет гордиться тем, что ты в нём учился. Вот увидишь.

Алексей тепло улыбнулся, смотря на повеселевшего Никиту, который то и дело подпрыгивал вокруг него, идя то слева, то справа от Алексея.

Возвращаясь обратно домой, Алексей почему-то свернул с обычного пути и направился в частный сектор.

— Алеша, а что мы здесь забыли? — спросил Никита.

— Мне просто здесь приятно гулять, вспоминая наше детство, — неопределенно ответил Алексей.

Так молча они подошли к небольшому переулку и свернув на него, Алексей увидел роскошный двухэтажный особняк. За массивными извилистыми воротами никого не было, по ухоженному суду, расположенному напротив дома, гулял лишь одинокий ветер. На противоположной стороне переулка сгорбившись, сидела на небольшой лавочке старушка, и с любопытством поглядывала на ребят. Алесей и недоумевающий Никита подошли к старушке.

— Вы здесь живете? — спросил Алексей.

— Давно уже, сынок, — ответила старушка, слегка выпрямившись, и прищурив взгляд, пытаясь узнать молодого человека, заговорившего с ней.

— Скажите, вы всех жильцов знаете? — спросил Алексей.

— Я с самого рождения здесь живу. Конечно всех. Вас кто интересует, — поинтересовалась старушка.

— Меня интересует вон тот дом, — Алексей указал рукой на двухэтажный особняк. — Там живет девушка по имени Наташа. Скажите, пожалуйста, как часто она выходит? Я помню, там охрана была, а теперь что-то не видать.

— Все правильно ты говоришь, сынок, — ответила старушка. — Когда-то, года три тому назад, действительно там была хорошенькая девушка и ее звали Наташа.

— Почему была? — удивился Алексей, он почувствовал, как его сердце сжалось, а по спине пробежал холодок. — Что случилось, — спросил он с замиранием в сердце.

— Я лично была свидетелем трагедии, — сказала, вспоминая старушка. — Её отец, солидный бизнесмен, выходил тогда из ворот в сопровождении охранника. Ну вы понимаете, время не легкое, у них всегда охрана была. Я очень уважала этого человека. Он, по-видимому, много работал, от того и такое состояние накопил. Молодец, что может обеспечить свою семью. В общем, не успел он и трех шагов пройти к своей машине, рядом с которой стоял водитель, как неожиданно из-за угла выехала какая-то темно-синяя машина с черными окнами. Они даже не остановились, так на ходу и прогремели автоматные очереди. Я с ужасом прижалась тогда к дереву, так и простояла на коленях, пока эти ироды не скрылись. Его, охранника и водителя убили. Всю машину их расстреляли, проклятые.

— А девушка? — спросил взволнованным голосом Алексей. — Что с ней?

— Наташеньки, слава богу, там не оказалось, — сказала старушка.

— Она жива, с ней все в порядке?

— Думаю, что да.

— Не понял, — удивленно, сказал Алексей.

— Уехала она с мамой, они здесь, после трагической гибели отца и мужа, не смогли тут находиться.

— Но, где же они сейчас? Куда уехали? — проявляя нескрываемый интерес, спросил Алексей.

— Далеко. Но это по секрету, я обещала не говорить. Вижу, что вы хорошие ребята, — сказала старушка, еще раз оглядывая костюм и аккуратную прическу Никиты.

— Но, насколько далеко? Пожалуйста, мне это очень важно, — сказал доброжелательно Алексей.

— Ох, сынок. Вряд ли ты сможешь доехать. На другой конец света. Подальше от воспоминаний и беспорядков, которые помнится эта земля. В Америку, в Штаты. А дом продали, какие-то важные люди здесь поселились, говорят депутат. Живет он с супругой и двумя маленькими детьми.

8. Угасание последней надежды

Две недели спустя. Над городом сгустились сумерки, последние алые лучи отступили перед темными тенями и превратились в одинокую полоску света на горизонте, прячась за несколькими хмурыми тучами, небрежно раскинувшими свои серые лохмотья. Счастливый Никита не торопясь шёл домой, насвистывая какую-то веселую мелодию, а точнее на квартиру, которую они с Алексеем временно снимали. Теперь, с появлением друга, Никите не приходилось ночевать на чердаках или в подвалах. Он шёл в тёплую, уютную квартиру, и знал, что его там ждут, что он кому-то нужен. Счастливый он был и потому, что Алексею удалось собрать нужную сумму денег, для оплаты образования в художественном техникуме. Верх юношеской радости и чувство большого счастья, переполняли сознание юноши, его сердце пело, на душе было радостно, он сладостно предвкушал будущее, погрузившись в согревающие сердце грезы. Одно, только тревожило Никиту, то, что он не послушал Алексея, и вновь одел свою старую одежду, хоть и чистую, выстиранною. Никита, посчитал, что в этой одежде будет ему лучше передать деньги декану. Он подумал, что возможно декан, видя его внешний вид, сжалится и не возьмёт все деньги, и тогда Никите удастся сэкономить часть денег, заработанных Алексеем. И тогда, Алексей, видя, что Никита сэкономил его деньги, обрадуется этому и похвалит его предприимчивость. Однако этого не произошло. Не смотря на жалкий вид Никиты, а он умел это делать профессионально, имея огромный опыт тяжелой жизни беспризорника, молча забрав пакет с деньгами и пересчитав их сумму, декан больше ничего не сказал. Но, несмотря на это, у Никиты всё равно было хорошее настроение. Ведь он самостоятельно выполнил просьбу Алексея.

Пока счастливый Никита шёл по улицам города домой, где он был не одинок, недалеко от того дома, где они жили, по слабо освещённому переулку шел пьяный мужчина. Его куртка была расстегнутой, из заднего кармана брюк торчал портмоне. Покачиваясь из стороны в сторону, как корабль во время шторма, пьяный то и дело ударялся о стены узкого переулка. Впереди него стояли четверо высоких парней, одетых в чёрные куртки без воротников, коротко постриженных, на ногах у них были джинсы и налакированные армейские ботинки. Они тихо переговаривались между собой.

— Ну что, долго нам стоять ещё здесь. А если сюда никто не завернёт? — спросил рыжеволосый.

— Не дрейфь. Обязательно завернёт. Вот увидишь. Это единственное тихое место.

— Ба, да ты глянь, а вот и клиент…

— Ну, ребята, — сказал старший из них, — пора браться за дело. Ух, и повеселимся сейчас.

Быстрыми шагами, они стали приближаться к только что завернувшему в переулок пьянице, который ничего ещё не подозревал. Достигнув пьяного, они окружили его со всех сторон.

— О! А вы кто? А дружинники! — сказал пьяным голосом ничего не подозревающий мужчина. — Будете обыскивать. Ну, пьян, ну и что… имею право,… я живу в свободной стране! — пьяница плохо видел в темноте и принял этих ребят за дружинников. Увидев на их плечах красные повязки, он не заметил небольшой черного цвета символ — фашистскую свастику.

Получив сзади сильный удар в бедро правой ноги, он упал на колени, и пробормотал матерным словом. Он хотел подняться, но, опять получив удар в спину, затем в голову, вновь в спину, наконец он упал на землю. Арийцы избивали свою жертву ногами, теми самыми тяжелыми армейскими ботинками. Удары наносились со всех сторон и по всему телу. Старший из них достал, из кармана своей кожаной куртки, небольшой металлический предмет, и одел его на кисть своей правой руки. Это был кастет, на передней части которого была печать в виде фашистской свастики. Этим предметом он клеймил свои жертвы, перед тем как вырубить их окончательно.

— Постойте ребята! — сказал старший, — дайте-ка мне поставить клеймо на его лбу. Он не мог в суматохе прицелиться.

Они подчинились, и, взяв пьяного по обе стороны за руки, приподняли его. Мужчина уже не сопротивлялся, возможно, он уже потерял сознание, во всяком случае, он не делал никаких попыток сопротивления и покорно свисал на крепких руках, с железной хваткой. Его лицо кровоточило во многих местах. Размахнувшись, старший ударил кулаком, в котором он сжимал кастет. Удар пришелся прямо в лоб несчастному. Удар был настолько сильным, что пьяный мужчина отлетел к стене, и, ударившись об неё, упал, расстелившись на землю.

— Ты глянь, хорошо я его приложил, прямо промеж глаз, — сказал старший скинхедовец, внимательно оглядывая лоб несчастного.

На лбу несчастного пьяницы, виднелся окровавленный, маленький фашистский крест. Во время падения, из кармана его брюк вывалился портмоне. Один из арийцев поднял и раскрыл его, там была небольшая сумма денег и паспорт.

— Так, так, посмотрим, — сказал один из бритоголовых, разворачивая документ к тусклой лампочке, одиноко светившей над парадной. — Паспорт выдан гражданину Гаврилову Сергею, 1956 года рождения, национальность — русский. О, чёрт! — он поднял голову, и с ужасом посмотрел на старшего. — Он же русский.

— Да, нам не повезло. Вечеринка закончилась. Этот козёл — русский.

— За гибель русского, наш бос нам голову оторвёт.

— Он ещё дышит, ребята! — сказал один из парней, нагнувшийся над несчастным.

— Ладно, бросаем его и уходим, — приказал старший.

Вдруг в переулок завернул молодой парень. Арийцы оживились.

— Я надеюсь, у этого не будет паспорта.

Никита прошел мимо них, тревожно оглядываясь при этом по сторонам.

— Ты глянь, похоже, это какой-то бомж, — заметил один из арийцев. — Лови его ребята! Вечеринка продолжается!

Никита не сразу понял, что на него открыли охоту. За его спиной медленно, шаг в шаг шли четверо парней одетых в черные куртки. Тяжелые ботинки выбивали такт. Никита, почувствовав беду, ускорил свой шаг. Шаги за его спиной тоже ускорились. Тогда Никита перешел на бег, и позади него тоже начали бежать.

— Стой! Чёрт тебя бери! — кто-то закричал за его спиной, задыхаясь от внезапного бега.

Никита и не думал останавливаться. Ему много раз приходилось иметь дело с различного рода подонками. И почти всегда ему удавалось убежать. Но не в этот раз. С другой стороны переулка, на встречу к нему двигались трое. Никита сразу же заметил их стройные фигуры. Оба выхода из меленького переулка были перекрыты. Арийцы уже не торопились, поняв, что их жертве некуда бежать. Никита судорожно искал выход, и вдруг он его обнаружил. Удача. Небольшой подъезд, скрывающийся в темноте. Слава богу, что в этом доме было два подъезда. Не задумываясь, он кинулся бежать к нему. Арийцы сразу не поняли, что жертва нашла выход, а осознав свой просчет, все семеро помчались к маленькому затемненному подъезду. Забежав внутрь подъезда пятиэтажного дома, Никита обнаружил, что здесь не было второго выхода. Ему оставалось лишь подниматься наверх, с надеждой, что кто ни будь из жильцов выйдет ему на помощь. Быстро поднявшись на пятый этаж, он позвонил в двери одной из квартир, затем другой, в надежде, что хоть кто-то откроет. Ему многое не нужно, лишь свидетели.

— Что тебе нужно? — раздался раздраженный голос из-за двери.

— Пожалуйста, впустите меня, за мной гонятся… — сказал запыхавшийся перепуганный Никита. Он не мог ничего другого придумать, поэтому сказал правду, как его учил Алексей.

— Не открою. Иди знай, кто здесь бродит по вечерам, убирайся, а то я вызову милицию и тебя посадят! — раздался раздраженный женский голос из-за двери.

На нижних этажах послышался шум стремительно бегущих за ним парней. Некогда было разговаривать с женщиной, тем более что она и не собиралась впускать его. Никита быстро огляделся и увидел под потолком коридора небольшой выход на крышу дома. Разъярённая толпа скинхедовцев, поднявшись на последний пятый этаж, обнаружила, что выход наверх был единственным для бегства их жертвы. Неторопливо поднявшись на крышу и немного отдышавшись, они начали окружать Никиту. Добежав до края крыши, Никита остановился. Его неустанно преследовала стая, внешне напоминающая стаю серых волков, охотившаяся на свою добычу. Через полминуты охота завершилась. Никиту загнали на самый край крыши и окружили с трёх сторон. Никита со страхом поглядел вниз, балкона там не оказалось, лишь отвесная стена. Было высоко. Он обернулся лицом к своим преследователям, не зная истинной цели нападавших.

— Пожалуйста, добрые люди, не трогайте меня. Отпустите, — юношеским голосом жалобно произнес Никита.

— Вы поглядите на него, ребята! — сказал один из арийцев. — А ведь он похож на еврея!

— Не похож, а еврей и есть! — сказал другой ариец.

— Да, точно. Ах ты, еврейская сволочь!

— Нет у евреев жизни. Они не люди! Отберём её! Да! — закричал бешеным голосом один из нападавших.

— Врубай свою шарманку, — обратился старший скинхедовец к одному из своих подчинённых, который наготове уже держал небольшой, переносной аудио магнитофон.

— Давай, вруби, что ни будь, из тяжёлого метала. Я люблю тебя метал! — истерически заорал один из скинхедовцев, который настраивал себя, что бы войти в транс.

Раздалась громкая музыка какой-то немецкой рок группы. Другой скинхедовец, достав видео камеру с освещением, принялся снимать всё на видеоплёнку, что бы потом показать босу.

— Ах ты еврейский ублюдок! Решил убежать от нас. Надо было сразу остановиться, когда тебе приказывают! Не подчиняешься, значит!

— Я…я… — запинаясь, хотел сказать в свою защиту что-то Никита. Слёзы шли из его глаз, его тело дрожало, ему совсем не хотелось умирать, ведь сегодня он лишь едва почувствовал радость к жизни, которая часто разворачивалась к нему спиной. — Я не еврей, — сказал, сквозь слёзы он.

— Ложь! Заткни свою ублюдочную пасть, вонючий еврей, когда с тобой разговаривает человек! — с большой ненавистью и презрением сказал старший. — Ребята, помните, не до смерти, он нам ещё понадобится. Веселье только начинается! — сказал он, обращаясь к остальным. — Ну, что урод, встретимся в аду, — продолжал старший, одевая при этом, на свою кисть какой-то маленький металлический предмет.

Все вместе, медленными шагами, они стали приближаться к Никите. Вдруг старший остановился и жестом руки остановил остальных.

— Что это у тебя там, придурковатый еврей! — сказал он, нагло обращаясь к Никите.

Рука Никиты сильно дрожала. Он держал в ней свой маленький оловянный крестик, с изображением распятого Иисуса Христа. Этот крестик он носил с собой ещё с рождения. Вероятно, это всё что у него осталось в память от его родителей.

Этим крестиком Никита стал креститься.

— Вот придурок! Вы поглядите, какой верующий еврей нам попался! Думает, что его бог спасёт. Бога нет! — язвительно и злобно произнес рыжеволосый парень лет двадцати пяти.

— Ладно, кончаем с ним… это и так уже затянулось… — сказал старший.

Они вновь стали приближаться к своей жертве. Никита сделал ещё один шаг назад и оказался на самом краю крыши дома. Сильно прижав крестик к своей груди, он вдруг произнёс:

— Христос! Я иду к тебе! — эти слова он сказал без малейших содроганий голоса.

Это были последние слова Никиты. Его тело упало вниз. Нападающие молодчики еще несколько минут молча смотрели вниз, так и не поняв, что произошло. Почему он сам спрыгнул?

— Вот, чёрт! Испортил всю вечеринку, — сказал старший. — Уходим, и выключи ты эту музыку! — закричал он на своего товарища.

Выбежав из дома, они сели в ожидавшую их неподалеку машину с затемнёнными окнами, и умчались прочь, растворившись во мраке безлюдной улицы, словно демоны из преисподни.

Вечером на следующий день. Алексея доставили в районное отделение милиции, для дачи показаний. Следователь, допрашивающий его, был ему знаком. Это был капитан Михеев.

— Может быть, мне объяснят, почему меня арестовали? Знаете, мне ведь надо ещё на работу идти. Мне и так было очень трудно найти её. Вам ведь известно, как принимают на работу бывших заключённых.

Спокойно закурив сигарету, капитан тяжело вздохнул, выпустив клубни дыма. Раскрыв папку, лежавшую у него на столе, он сказал:

— Закурить не хочешь?

— Спасибо, не хочу, — ответил Алексей.

— Передо мной лежит начало уголовного дела.

— Интересно, и что же я сделал? — спросил Алексей, слегка взволнованный.

— Вы, ничего, а вот ваш приятель, с которым вы проживаете по адресу…

— Я знаю, по какому адресу мы живём, — Алексей медленно повернул голову и испуганно посмотрел на капитана. — С ним что-то случилось?

— Да, — спокойно ответил капитан, — его нашли мёртвым.

— Как мёртвым?! — Алексей раскрыл рот от удивления, его зрачки расширились, казалось, что он увидел что-то ужасное. Какой-то холодный порыв ветра ворвался в его сердце, охватив беспокойством и вселив в него непреодолимый страх.

— Да, вот так. Сегодня утром обнаружили труп молодого парня, лет семнадцати. Сначала подумали, что это какой-то бомж, но потом его опознали, нашлись люди, которые его не раз видели…

— Как он умер? — тихо произнёс Алексей, не веря, что это возможно.

— Упал с крыши пятиэтажного дома или его столкнули. Я буду говорить с тобой, Алексей, как со взрослым. Вы понимаете, что попадаете под обвинение в преднамеренном убийстве? — он перешел на «вы».

— Это невозможно, он был мне, как родной брат.

— Есть свидетели, которые утверждают, что вчера днём видели вас вместе. Что скажете?

Алексей молчал, склонив голову и уставившись в пол.

— Будете молчать? Вам же хуже, — сказал Михеев. — Да, ведь мы с вашим отцом, когда-то работали вместе! — повысил тон Михеев. — Это был хороший человек, ты должен им гордиться, — он замолк, а потом продолжил, — Ты ведь когда-то подавал большие надежды. Несмотря на горе, тебе надо было найти силы в себе, и продолжать учёбу. Сейчас мог бы стать богатым и образованным человеком. Каким-то банкиром или программистом. Вон их сколько сейчас. А ведь многие из них не были столь талантливы, как ты. Что? Испугался трудной жизни? Да, она нелегко даётся, но прожить её надо достойно.

— Что вам известно о жизни? — злобно произнёс Алексей. — Вы здесь протираете свои штаны, сидя в кресле, и ничего о жизни не знаете, — он закрыл глаза, они были полны слёз, его сердце ныло, а мозг затуманился от переживаний, внезапно нахлынувших на него, словно стая безжалостных коршунов. — Господи, зачем я нужен, я приношу только смерть!

— Постой, постой. Ты не прав, — сбавив тон, сказал Михеев. — Надо жить, надо жить в память тех, кто уже не сможет быть с нами, — Михеев налил с графина в стакан воды и предложил выпить Алексею.

Алексей молчаливо опустил голову.

— Рядом с домом, где нашли твоего товарища, подобрали ещё одного несчастного. Его доставили в больницу с многочисленными переломами и ушибами. Он утверждает, что на него напали какие-то молодчики, одетые во всё чёрное. Да, вспомнил, на лбу у него был кровавый отпечаток фашистской свастики. Не знаю, что всё это значит, буду думать.

Алексей по-прежнему молчал, глядя в пустоту.

— Молчание тебе не поможет.

— Я арестован? — внезапно спросил Алексей.

— Пока нет, но хочу предупредить тебя, что бы ты ни покидал пределы города, до окончания следствия.

— Ответьте мне на один вопрос, — сказал Алексей. — Нашли ли убийц или какие-то следы в расследовании гибели моих родителей?

Капитан тяжело вздохнул. Затем встал и подошел к окну. Заведя руки за спину, он поглядел в окно.

— Дело было закрыто. Я ничего не знаю, — он бросил взгляд на Алексея. — У меня отобрали его. Сказали, что это был мой друг, и поэтому, я не могу это дело вести. Я ничего не мог поделать. Приказ сверху.

— И, что? — спросил, настаивая, Алексей.

Михеев недолго помолчал, как будто хотел, что-то добавить, но не решился.

— Могу назвать лишь одну фамилию и имя человека, который мог бы кое-что знать об этом. Но учти, я тебе ничего не говорил. Когда, я докопался до этого человека, меня хотели отправить в отставку. Начались угрозы, вплоть до физического устранения. А у меня ведь семья, я не мог рисковать. Потом, это дело у меня просто забрали. Это имя несколько раз всплывало в деле. Тихонов Иван Каземирович — бухгалтер, некой крупной корпорации. Мои ребята вели слежку за ним и прослушивание телефонных разговоров. Однако, вскоре, дело стало похожим на внутреннее расследование. Стали всплывать такие имена и фамилии, которые мы произносим стоя. Вероятно, кто-то донёс о ходе расследования, и вскоре дело у меня отобрали и передали под юрисдикцию внутренних расследований в область, — он замолк, а затем продолжил. — Я и тебе не советую лезть в это дело. Опасное оно и запутанное. Много людей замешано.

— Я могу посетить морг, где находится тело погибшего? — спросил Алексей.

— Да, конечно, едем сейчас туда.

9. Гибель арийской нации

Пять дней спустя. В ночном клубе было полно народу. Затемненные столики, ярко освещенная синим светом ламп пустая сцена, суетливые официанты — все это придавало уют и развлекательное настроение посетителям ночного клуба. Все веселились и приятно отдыхали, несколько танцовщиц извивались в причудливых формах у некоторых столиков. Некоторые покуривали из длинных трубок одурманивающую и опускающую в мир зыбких грез смесь. Официанты ходили между столиков и предлагали меню. Громко раздавалась музыка с кинофильма «Джеймса Бонда». В дальней стороне просторного зала, находился служебный вход. Этот вход был не для посторонних и не служебным, а для избранных. Рядом с дверью стоял охранник, коротко постриженный блондин, с голубыми глазами. Одет он был в чёрного цвета кожаный костюм, на шее виднелась татуировка в виде орла, в его ушах были маленькие наушники, а у самого рта виднелся крошечный микрофон.

Войдя в уборную, официант увидел несколько обколотых подростков, которые сидели у стены, рядом с умывальником. Они словно не замечали вошедшего, на их лицах с опущенными веками была отмечена маска безразличия к жизни, сознание их было окутано призрачным туманом, а мозг пребывал в сладких грезах. Наклонившись над умывальником, официант стал спокойно мыть руки. Неожиданно открылась входная дверь, и в уборную вошел молодой человек, в темном костюме, брюнет, с зелёнными глазами. Спустя несколько минут из уборной вышел молодой официант с зеленными глазами. Он взял со стойки бара поднос с закуской, и безучастно направился в зал к посетителям. Его глаза ярко поблескивали, отражая свет люминесцентных лампочек расположенных под самым потолком ночного клуба. Все пили и веселились, по-прежнему громко раздавалась музыка из знаменитого кинофильма о «Джеймсе Бонде». Пройдя мимо нескольких столиков, за которыми сидели посетители, он дошёл до входа в необычное служебное помещение. Спустя несколько секунд он поравнялся с охранником, блондином, находившимся рядом с дверью. Следующие действия можно было заметить, лишь при замедленном воспроизведении на киноплёнке, если бы велась съемка. В правой, ближней руке к охраннику, официант нёс поднос с закусками. Небольшое, слегка заметное колебание подноса, и охранник упал, сначала на колени, а потом, тяжело опустившись на пол, прислонился к стене и свесил голову вниз. Только при замедленном повторе, можно было бы заметить, как официант своей правой рукой, в которой он нёс поднос, нанёс удар в направлении стоящего рядом охранника (удар пришелся точно в солнечное сплетение), после этого его правая рука вновь поймав поднос, вернулась в исходное положение. При таком молниеносном движении руки официанта, поднос как бы завис в воздухе на долю секунды. Никто из окружающих не мог бы заметить, по какой истинной причине, упал охранник. Официант продолжал медленно идти мимо, уже прислонившегося к стене, охранника. Несколько человек подошло к охраннику, который находился, без каких либо видимых движений, не подавая, при этом, признаков жизни. Официант удалялся всё дальше и дальше от дверей.

— Наверное, ему стало плохо, — сказал подбежавший к лежащему охраннику, какой-то мужчина.

— Да, наверное, он обкололся, — сказала молодая женщина, и громко хихикнула.

Вокруг все продолжали веселиться, не замечая данного происшествия, и лишь один человек, незаметно подойдя к никем неохраняемой, теперь уже, двери служебного помещения, незаметно проскользнул через неё внутрь.

Тихо и мягко, подобно пуме, он стелил свой шаг, неуклонно продвигаясь к своей цели. Дойдя до входа в тренировочный зал, откуда раздавались крики и звуки тяжелых ударов, он остановился и поглядел на табличку, обрамленную в цвет золотой оправы, и расположенную справа от входной двери в спортивный зал. На табличке были написаны слова: «Вход только для людей особой нации и чистой крови». Ниже надписи была нарисована черная извивающаяся змея.

Неистовая ярость переполняла его сердце, бурный порыв и ненависть к тому, что находилось по ту сторону двери. Внешне, он напоминал человека, но в его душе поселился свирепый хищник, не знающий пощады. Вера в добро и справедливость, постепенно угасали в тлеющем сердце, уступая холоду и мраку. Не было у него в жизни ничего, что бы сдерживало в безумных мыслях, наводило порядок и комфорт в сознание, приносило спокойствие в сердце, давало умиротворение душе. Молниеносным вращением туловища на триста шестьдесят градусов и сокрушительным ударом правой ноги, входная дверь, чуть скрипнув, вылетела со своих петель и, пролетев несколько метров, с грохотом развалилась пополам на спортивной площадке зала. Шум падающей двери отразился громким эхом в спортивном зале. Вслед, за влетевшей в зал входной дверью, с разбега и прыжком в длину ворвался Алексей. Это движение было схоже с ловкостью снежного барса, перепрыгивающего через пропасть. Перелетев через лежащую, разбитую входную дверь, он, не останавливаясь, на полной скорости, сделал подряд два стремительных кувырка, и, достигнув середины небольшого тренировочного зала, остановился в позиции приседа с опорой на правое колено и левую кисть. Это была стойка пумы, перед атакой. Голова Алексея была опущена, глаза ярко зелённым светом блестели, его взгляд был направлен вниз, кончики губ немного растянулись, и появился оскал. Периферийным зрением, он видел все, что происходило вокруг него. Ничего не ожидавшие семеро арийцев, переодетых в самурайское тренировочное кимоно, замерли на месте, словно их застали врасплох. Внезапный порыв испуга и какого-то потайного беспокойства сквозняком пролетел в их сознание, вселив растущий страх в их сердца. Появившуюся тревогу выдавали их недоумевающие и взволнованные лица. Пятеро из них держали в этот момент настоящие самурайские мечи. Ученики ждали своего учителя, не так давно прибывшего из Японии, для обучения самурайскому искусству.

Старший из них, огромный мужчина, с коротко постриженной причёской и находящийся слева от Алексея, злобно уставился на него. Наконец собравшись с мыслями, он изрек:

— Эй, официант! Ты кто? Что тебе надо?! — грозно произнёс он. Внезапный порыв тревоги немного путал его мысли.

— Я пришел за вашими жизнями, — холодно и твердо произнес Алексей.

— Тебе что, жить надоело! — зло проговорил старший.

Он начал медленно приближаться к Алексею с левой стороны, подняв вверх над собой, двуручный меч. По его безумным глазам можно было с уверенностью предсказать, что он готов был убить — зарубить не задумываясь.

Внезапно и стремительно Алексей поднялся с колена и нанёс удар левой ногой в грудь своего врага. Удар был нанесён с небольшим подскоком влево — для сокращения дистанции с противником. Тот, отлетев на два метра, сильно ударился спиной о стену зала. По залу эхом пронесся звук тяжелого удара. Казалось, не прошло и секунды, как Алексей уже находился возле своей жертвы. Не давая опомнится, он правым кулаком, со всего размаха, нанес сильный удар в область живота. Противник согнулся пополам и застыл на месте, он не мог дышать. Сильнейший удар сбил дыхательную систему и, возможно, нарушил работу сердца. Алексей держал его левой рукой за правое плечо. Приподняв его туловище, он с диким, нечеловеческим криком нанёс проникающий удар в область сердца. Его палец легко вошел внутрь тела врага, словно нож проникает сквозь масло. Из смертельной раны хлынула кровь. Все эти действия были настолько быстры и стремительны, что остальные, находящиеся в зале арийцы, были поражены увиденным, так и не успев опомнится, они неподвижно следили на происходящим, завороженные животным страхом. Они не верили своим глазам, что видимое возможно.

Расслабив левую руку, Алексей вытащил палец из медленно опускавшегося, вдоль стены, тела. Его указательный палец был покрыт кровью. Несколько человек бросились к стенам зала, на них, на специальных укреплениях, находились двуручные самурайские мечи. Слегка выпрямившись, Алексей протянул правую руку вверх, к стене. Взяв в правую, окровавленную кисть, рукоять китайского меча дао, расположенного на стене, над облокотившемся о стену трупом. Медленно, он вытащил Дао из ножен. Холодный метал сыграл пронзительную мелодию смерти. Лезвие заблестело в свете ламп. Развернувшись к двоим самураем, стоявшим позади него, он двинулся к ним. Пройдя несколько метров, он приблизился к противникам. Перепуганные, они атаковали его спереди, одновременно хаотично размахивая самурайскими мечами. Несколько круговых движений дао вокруг туловища Алексея и атакующие удары были отражены. А тем временем, пока самураи сделали новый замах мечами, Алексей сделал ещё один шаг, и оказался между противниками. Несколько молниеносных и причудливых движений дао и лязг металла холодным эхом разнесся по залу. Движение дао, были настолько быстры, что их и вовсе нельзя было заметить. Меч, то и дело блестел, освещая зал ярким светом, подобно молнии среди белого дня. Тогда, как враги Алексея смогли нанести лишь по одному удару меча, меч дао успел совершить два оборота вокруг тела Алексея и два рубящих удара. Трудно поверить, но вся их атака длилась три секунды. Неожиданно Алексей присел, облокотившись на правое колено, и склонил голову вниз, при этом вытянул руку, с окровавленным мечом, в сторону. Он замер. Рядом с ним всё ещё стояли двое его противников, занеся свои мечи над головами, для нанесения задуманного удара. Неожиданно, их тела судорожно дрогнули и застыли вновь. Словно по команде, они одновременно рухнули на пол, не подавая уже никаких признаков жизни. На их груди, сквозь кимоно, просочилась тоненькая полоска крови. Могильная тишина поглотила все звуки и утащила в небытие две жизни.

Четверо оставшихся самураев начали окружать, склонившегося над трупами, Алексея. Неожиданно поднявшись, он яростно ринулся на одного из них. Легко блокируя атаку противника, Алексей выбил меч из рук врага. Затем, сделав длинный и стремительный шаг за спину врага, он нанёс удар с сокрушительной силой. Противник, который был на голову выше Алексея, стал медленно падать на колени. Ещё один взмах дао, и голова врага отделилась от туловища, откатившись, при этом, на несколько метров в сторону и остановилась недалеко от стены зала. Это вызвало сильный шок у оставшихся арийцев. С открытыми, от удивления ртами, они безумно глядели на происходящее. Их сердца стучали, словно неистовые барабаны, пытаясь вырваться из груди, рот пересох от смертельного волнения, мозг лихорадочно извивал путающиеся мысли, окуная их сознание в стихию хаоса.

Их оставалось трое, когда внезапно один из них, отбросив в сторону меч, бросился в панике бежать к открытому выходу, ведь дверь была выбита. Подняв с пола самурайский меч, Алексей метнул его через зал, в направлении убегающего арийца. Меч, настигнув убегающего с поля боя врага, вонзился ему в спину и, пройдя насквозь, кончиком лезвия вышел из груди. Хлынула кровь, и ариец замертво упал, широко расстелившись на полу.

Кровь была повсюду. Перепуганные, оставшиеся двое арийцев, стояли рядом друг с другом. Их кисти сильно сжимали рукоятки мечей, вцепившись намертво. От этого их клинки слегка дрожали. Глядя в глаза своей жертве, Алексей двинулся на встречу. Ариец также смотрел в нечеловечески-дикие глаза противника. Словно находясь под гипнозом хищника, ариец не мог сделать движение, он был заворожен неведомой ему силой. Не успев даже поднять свой меч, как он рухнул на пол, проколотый насквозь. Второй противник, зайдя за спину Алексею, размахнулся и,… Не оглядываясь, Алексей внезапно присел, и неожиданно для противника, нанёс укол назад, держа дао в левой руке. Стоящий позади враг, замер на долю секунды, а затем медленно и тяжело рухнул на пол. Алексей вонзил меч дао в деревянный пол, и все еще держал его за рукоятку. Как будто не замечая ничего, его взгляд был направлен куда-то вдаль. Глаза приобрели умиротворение, в сердце наступили покой и тишина, а холодный разум обрел пустоту. Вокруг Алексея, на полу, лежало семь самураев.

* * *

— Да, я тебя с работы уволю! — орал министр внутренних дел на своего подчинённого. — Если ты не найдешь тех кто это сделал, я тебя самого обезглавлю…

— Не стоит так горячиться. Иван Петрович, все, что в моих силах я сделаю. Подниму всех своих лучших людей. Не переживайте, я найду тех кто сделал это.

— Найди, найди, — задумчиво повторял министр. — Давай говорить начистоту. Ты не первый год меня знаешь. Я слово своё держу. Если через неделю, я не увижу перед собой живых или мёртвых убийц моего сына…я… — легкий спазм голосовых связок помешал ему договорить.

— Иван Петрович, мы обязательно арестуем всех, и я лично, доставлю к вам виновных. Кстати, дело вашего погибшего бухгалтера, также связано с этими событиями. Там мы нашли отпечатки пальцев, одного из убийц, который участвовал и в убийствах скинхедовцев. Эта ниточка нас приведет к…

— Давай, давай,… — министр стал покусывать нижнюю губу от злости, переполнявшей его разум. — Бухгалтера я найму нового, но сына… За что они его убили?

— У нас есть приметы одного из них. У него шрам на левой стороне лица, зелённые глаза, брюнет. Кроме того, у нас есть его отпечатки пальцев. Сейчас мои ребята просматривают в картотеке, и, возможно, его пальчики где-то засветились. По количеству оставленных отпечатков пальцев, можно судить, что мы имеем дело не с профессионалом. Вероятно, он хорошо владеет боевыми искусствами, хотя, не верится, что эти убийства под силу одному человеку. Скорей всего, против нас начала действовать какая-то группировка…

— Кто они? Лица кавказской национальности, азиаты,… кто?! Я тебя спрашиваю!!! — его свирепый взгляд уставился на полковнике.

— Иван Петрович, — волнуясь, пробубнил полковник милиции Андрей Митрофанович. — Криком горю не поможешь. А противников своих мы найдем, не в первый раз. Групповые убийства легче расследовать. Не исключаем возможность, что это противники скинхедов или конкурирующая группировка. Кстати, вы не знаете, были ли враги у вашего сына? Может быть, он о чем-то таком говорил, в последнее время. Я думаю…

— Думай, что хочешь, и как хочешь, и с кем хочешь, я плачу тебе за это, но найди их Андрей Петрович. Слышишь, найди! Иначе,… — он грозно посмотрел на перепуганного собеседника.

День спустя. Сгорбившийся Алексей сидел на старенькой кровати, в однокомнатной, арендованной им, квартире. За письменным столом сидел капитан Михеев.

— Я первый узнал обо всём…, скорее догадался, — произнес Михеев.

Алексей молчал, склонив голову.

— Алёша! Они придут за тобой. Скорей всего сегодня. У тебя есть самое большое — один час. Уходить тебе надо. Немедленно уезжай из города. Тебе есть куда поехать?

Алексей медленно покачал головой, не сводя взгляда с пола.

— Что же мне прикажешь с тобою делать? Не сдавать же тебя на растерзание этим шакалам. Вся милиция города подчиняется ему. Все отделения подняты по тревоге и разыскивают,… ищут тебя, — последние слова он произнес мягко, глядя на склонившуюся фигуру Алексея. — Что мне с тобой делать прикажешь?

— Мне нужно забрать ещё одну жизнь, — уверенно и твёрдо произнес Алексей.

— Ты, что? Собрался убить министра внутренних дел? Да ты знаешь, какие люди охраняют его, и сколько их вообще. Боюсь, что твоё искусство кун-фу не поможет, они профессионалы. Ты даже приблизится к нему не сможешь. На него работает практически вся милиция города,… ты просто погибнешь…

— Теперь, меня не интересует собственная жизнь, — мрачно и холодно произнес Алексей.

— Напрасно… Да, это по его распоряжению были убиты твои родители. Тогда была внутренняя война, война кланов, война за передел власти, и они, по роковой случайности оказались в этой войне. Но, это было давно, сейчас наступили другие времена. Ты должен был это всё забыть…

— А гибель Никиты!? Смерть от голода моих стариков! Это тоже роковая случайность?! Я тоже должен забыть их!?… — Алексей сильно сжал кулак правой руки, уставившись куда-то в даль.

— Да, Алёша. Во имя жизни и твоего будущего. Сколько ещё жизней ты хочешь взять, для того, что бы забыть прошлое?

Алексей молчал, лишь плотно сжатые губы выражали его чувства.

— Скорей всего, мне придется арестовать тебя, чтобы положить конец этой кровопролитной войне, — твёрдо сказал Михеев. — Дайка мне свою руку.

— Лучше протянуть руку живому врагу, чем посмотреть в глаза мёртвому другу, — холодно произнёс Алексей.

Он медленно встал и бросил призрачный холодный взгляд в глаза капитана. Вдруг Михеев увидел, как глаза Алексея засветились необычно ярким зеленоватым светом. Он даже не поверил поначалу (может быть это иллюзия, игра света и тени).

— Ты не сможешь меня остановить, — сказал Алексей.

Завороженный увиденным эффектом, Михеев был словно поражен, он почувствовал сильный холод и непонятные внутренние ощущения, сковывавшие его движения. Это было чувство присутствия холодной и ненасытной смерти. Как будто сам дьявол приблизился к нему. От безумного леденящего страха, проникшего в его мозг, он не мог не только пошевелиться, но даже думать. Сидя на стуле, за столом, Михеев мог лишь наблюдать. Его собственное тело ему не подчинялось, и лишь своим взглядом он мог увидеть, как медленно и неумолимо удалялся от него Алексей. Через пять минут, когда Алексея уже не было в квартире, Михеев стал потихоньку приходить в себя. В его голове путались мысли, в сознании все еще плыл легкий туман, безумный страх по-прежнему наполнял его мозг. Алексей ли это был? Где же тот весёлый и славный мальчуган, которого он когда-то знал. По-видимому, его уже не было. Пустота, мрак, холод и запах смерти прошел насквозь Михеева, не оставив и тени сомнения в возможном появлении хотя бы зыбкой надежды.

10. Пятница 13

Солнце уплыло за горизонт, его последние лучи угасли, уступив место призрачным теням, и город опустился в ночной мрак. Было уже одиннадцать часов вечера. По улицам, освещенным лампами, то и дело, на большой скорости, мчались машины. Здание ночного клуба, расположенного в центре города, ярко освещалось множеством маленьких, разноцветных причудливо мигающих огоньков. У здания ночного клуба было припарковано много дорогих иномарок. Только что припарковался здоровенный черный массивный джип, из которого вышли двое крупных мужчин, трепетно охраняя своего босса. Вход в клуб был строго по приглашению. Возле входа стояла охрана, которая пропускала посетителей, только по пригласительным билетам. На приглашение было написано: «Пятница 13-е. День всех святых. Маскарад нечистой силы. Чемпионат мира по боям без правил».

В зале ночного клуба было шумно: играла музыка, столики освещались небольшими настольными лампами. По центру располагался ринг, в окружении столиков, за которыми сидели приглашенные дамы и господа. Внутри ринга был ожесточенный бой. Самые дорогие билеты были в рядах, примыкавших к рингу. Охранники клиентов клуба располагались по периметру зала, они зорко поглядывали за своими работодателями — хозяевами. Раздался гонг, и вскоре рефери поднял руку победителя.

— Следующий бой состоится между чемпионом мира прошлого года по боксу, австралийцем Даниэлем Рекасем и неоднократным чемпионом СССР по боям без привил Артёмом Завали, — громко и выразительно объявили участников следующего боя.

В зале стало опять шумно, посетители с задором делали ставки на победителя в этом бою. Объявили первого участника, им был Даниэль Рекас. Легко перепрыгнув через канаты ринга, австралиец подбежал к центру и восторженно поприветствовал зрителей. Раздались аплодисменты и бурные крики приветствия. Крупный, мускулистый боец из Австралии, сделал несколько пробежек по рингу. Через минуту объявили второго участника. Из дальнего угла зала, при свете прожектора, в окружении призрачных теней, вышел соперник австралийца. Рядом с ним шли его секьюрити. Расталкивая поклонников и зевак, они освобождали проход к рингу. Подойдя вплотную к рингу, боец остановился. Глядя из под накрытого на голову капюшона, он, с пол минуты, молчаливо и угрюмо разглядывал своего противника, совершавшего разминочные упражнения в ринге. Затем, медленно раздвинув канаты ринга, он прошел внутрь. Через пять минут, после того как были сделаны последние ставки, начался бой. Оба бойца не жалели друг друга, нанося сильнейшие удары в область туловища, ног и головы. По тому, как перемещались бойцы, держа расстояние между собой, и не спеша наносили обдуманные комбинации ударов, можно было сказать, что на ринге встретились два профессионала, за плечами которых не один десяток проведенных боёв. Прозвучал гонг, и бойцы разошлись по своим углам. Окончился первый раунд.

— Боец в синем углу ринга, чемпион мира по боксу в тяжелом весе, Австралиец Даниэль Рекас. Он провёл 32 боя, из них: 26 выиграл нокаутом, 4 ничьих и 2 боя проиграл, — громко и чётко произнес главный судья соревнований. — Боец в красном углу, абсолютный чемпион СССР по боям без правил, Артём Завали. Он имеет 24 боя, из них: 22 выиграл нокаутом и 2 боя провёл в ничью, поражений нет.

Позади бойца, в красном углу, стояли двое его секьюрити, и тихо переговаривались между собой.

— Они забыли объявить, что в 12-ти боях противники Артёма просто отдали концы, прямо на ринге. А последнему, он вообще свернул нос на бок, помнишь.

— Тихо. Ты, что… Артём обещал сюрприз во втором раунде, — сказал шепотом второй секьюрити.

Красивая и высокая, полуобнаженная девушка медленно прошлась по периметру ринга, высоко держа над головой табличку с цифрой два. Это означало начало второго раунда. Раздался гонг и начался второй раунд. Начало боя было в таком же темпе, что и в первом раунде. Прошла минута поединка. Загнав противника в угол ринга, Завали нанес отвлекающий удар с левой стороны — ногой в бедро. Австралиец парировал удар, однако за этим последовал молниеносный, и очень сильный удар с правой стороны, апперкотом в голову. Тупой и тяжелый звук этого удара, был слышен даже в отдалённой части зала. Австралиец наклонился влево, и это была его фатальная ошибка. За апперкотом, последовал сильнейший удар ногой снизу, в область головы, от которого Даниэль остановился на некоторую долю секунды и слегка покачнулся, его тело поначалу пошатнулось вправо, а затем назад. Сделав быстрый оборот вокруг своей оси, Завали нанёс удар пяткой правой ноги, в голову противника. После этого австралиец упал лицом на ринг. Рефери и врач подбежали к лежащему.

— Он не дышит! — сказал перепуганный врач.

Они вдвоем перевернули его тело лицом кверху.

— Дыши! Дыши! — кричал Завали, похоже, он сам не ожидал такого поворота событий.

Врач пытался сделать искусственное дыхание.

— Проклятие, он не дышит, — произнёс врач, — я не могу определить его пульс. Срочная госпитализация!

К ним подбежал какой-то мужчина в тёмном костюме.

— Срочно вынесите его из зала. У нас есть во внутренних помещениях небольшая медицинская комната, там вы ему окажете свои услуги, — обратился он к врачу.

— Но он не дышит! — произнес взволнованно врач.

— Заткнись! Мне плевать! — злобно произнес мужчина в костюме. — Возьмите моих ребят, и перенесите его в лазарет. Я вызову скорую помощь, — он жестом подозвал несколько здоровых охранников. — И что бы через полминуты его уже не было на ринге.

Через минуту, старший судья, объявил победителя, объяснив, при этом, отсутствие побеждённого тем, что он находится в тяжелом нокауте, и потому не сможет выйти на ринг. Ещё через минуту был уже объявлен следующий бой, между чехом и немцем.

Недалеко от ринга, за небольшим столиком, сидел пожилой мужчина. На его толстой шее было несколько крупных золотых цепочек, его пальцы были украшены золотыми кольцами с драгоценными камнями. Рядом с ним сидела разукрашенная молоденькая девушка, лет восемнадцати.

— Мой тигренок, хорошо, что ты привел меня в этот ночной клуб. Здесь так весело, — музыкально пролепетала девушка.

— Тебе здесь нравится? — интригующе произнес пожилой мужчина, сидящий рядом с ней. Его рука нежно обвивала её талию.

— О, да, эти сильные удары. А ты слышал, он, кажется, не дышал. Что это значит? Он же будет дышать? — вопросительно посмотрев на него, она подняла бокал вина и слегка надпила его.

— Какая разница, дышит он или нет…

— Как? Тебе его не жалко? — тоненьким голоском сказало девушка.

— Абсолютно. Он знал, на что шел, — твердо произнес мужчина.

— Он такой молодой… и…

— Это его проблемы.

Она посмотрела на него и улыбнулась.

— Да, наверное, но мне жалко его…

— А меня тебе жалко? Я так тосковал о тебе, вот уже два дня, — он нежно положил свою правую руку на её колени.

— О! Милый нежный тигрёнок. У нас целая ночь впереди, — мягко сказала она, своим тоненьким голоском.

— Вечер и ночь, — грубо поправил он её.

— О, да. Ты, как всегда прав. Кстати, в полночь начнется шоу «День всех святых». Это так забавно. У-у! — таинственно протянула она, сложив губки трубочкой, и добавила к этому нежный воздушный поцелуй. После этого, она звонко засмеялась.

— Да, очень страшно, до дрожи, — он тоже засмеялся.

Двое охранников, стоявших у стены, непрерывно наблюдали за этой парочкой, негромко разговаривая между собой.

— Смотри, он её уже лапает.

— Да вижу, вижу. Ты меня чуть не свалил с ног.

— А между прочим, ты знаешь, сколько стоит хорошая шлюха на востоке?

— Баксов пятьдесят, не меньше.

— Почти, а двести не хочешь. А молоденькая и к тому же красавица?

— Четыреста, нет? — он вопросительно поглядел на своего напарника, ехидно улыбаясь при этом.

— Шестьсот американских зелёных. А девственница, и при этом красивая?

— Ну, это уж я сдаюсь. А сколько, просто интересно?

— Три штуки баксов. Кстати, её родители сами её предлагают.

— А, понимаю. Семейный бизнес.

Они громко засмеялись, увлекшись разговором.

К служебному входу ночного клуба, расположенному позади здания, подъехала машина скорой помощи. Несколько минут вышедшие из неё врачи, ругались с каким-то мужчиной, одетом в темный костюм. Они что-то бурно обсуждали. Затем, мужчина в костюме вытащил небольшую пачку денег и передал его врачам. Ругавшиеся врачи замолкли, пересчитывая деньги. Затем они молча проследовали за мужчиной в здание ночного клуба. За ними наблюдал, из темноты, какой-то человек. Он незаметно подошел к машине скорой помощи, и пока водитель отвлекся, проскользнул в фургон. Через минуту, этот человек, одетый в белый халат, зашел в клуб, через служебный вход. Его лицо скрывалось под белой повязкой. Ночной клуб был расположен на верхних этажах гостиницы, и занимал 7-й и 8-й этажи.

Где-то на 8-м этаже, в кабинете, раздался телефонный звонок.

— Я слушаю. Так. Он придёт в клуб? Один? Если это так, я его встречу… Тогда, будем считать, что мы квиты, — мужчина медленно опустил трубку, словно раздумывая.

— Что случилось, Иван Петрович? — спросил, крепкого телосложения мужчина, находящийся рядом.

— Передай ребятам, что операция «возмездие», началась.

— Вас понял!

— Да, и ещё. Этого японца задействуйте тоже. Пусть он будет рядом со мной. Это на сегодняшний вечер.

Подчиненный развернулся и вышел отдавать распоряжения.

Наступила полночь. По коридору, медленно двигался человек в белом халате, его лицо было прикрыто повязкой. Подойдя к двери, он тихонько приоткрыл её и зашел внутрь небольшого, слабо освещенного помещения. Сделав несколько шагов, он почувствовал, как тишина стала ещё более зловещей. Его не покидало тревожное чувство, что он в этом помещении не один. Через несколько секунд, он уже оказался в окружении четырёх людей. Его окружили четверо здоровых парней, спортивного телосложения. Они держали в своих руках металлические палки, у одного из них была цепь с крюком.

— Ну что, «Чёрный дьявол»? — произнес один из них ехидным голосом, обращаясь к человеку в белом халате. — Сегодня явно не твой день.

Человек в белом халате вытащил пистолет и направил его на одного из окруживших его мужчин.

— Бросьте дубинки, и поднимите руки! — твердо произнёс он.

Не выслушав его до конца, они начали атаковать его. Ловким движением ноги оружие было тут же выбито из рук. Одного из нападавших можно было узнать, это бал Завали, который провел бой сегодня вечером. Его противника, австралийца, так и не смогли привести в чувства, он скончался по дороге в больницу. Но эта деталь исхода поединка, мало кого волновала среди членов клуба, и тем более, из посетителей этого известного заведения.

Завали первым ринулся в бой, он наносил сокрушительные удары ногами по бёдрам противника. Бой был неравным. Человек в белом халате яростно отбивался со всех сторон, многие удары он пропускал. Силы были слишком не равные. Через десять секунд его отбросили к стенке, неудачно ударившись головой о стену, он слегка присел от боли, в глазах потемнело. Его руки и ноги, от ударов металлических предметов, были в крови. Завали, не останавливаясь, наносил свои сильные, ловкие и ловко продуманные удары. Подпрыгнув к противнику, словно кошка, он нанес ему удар с разворота правой ногой в грудь. После этого, его напарник сделал удар, своей металлической дубинкой, в область головы, уже сидящего на полу противника. Из головы, человека в белом халате, хлынула кровь. Один из нападавших поднял пистолет, лежавший на полу, и направил его на уже не сопротивлявшегося противника. Все четверо окружили свою жертву, прислоненную к стене и загнанною в тупик.

Позади них открылась дверь, ведущая на крышу гостиницы. Через эту дверь, в помещение вошли двое людей. Японец не отходил ни на шаг от своего нового боса.

— Ну, как дела? Я уже не выдержал, и сам зашел. Справились?

— Да, Иван Петрович, — ответил один из четверых. — Вот он. Вот это исчадие ада. Так называемый «Чёрный дьявол», правда, теперь он белый, он демонстративно плюнул на сидящего и ехидно усмехнулся.

— Ладно,… поднимите эту гниду. Я хочу посмотреть ему в глаза. И кто ни будь, дайте мне какое-то оружие — пистолет, хотя нет, лучше меч.

Японец, стоящий рядом, вытащил из ножен свой меч, и парадно протянул его министру, уважительно поклонившись при этом.

— Да, здорово вы его… Я, признаться, думал, что не справитесь, — сказал Иван Петрович.

— Это всё блестящая атака Завали, — сказал один из нападавших.

Завали присел на колено, рядом с человеком в белом халате, который уже не шевелился.

— Стойте, проклятие, он же мертв! — сказал Завали.

— Как!? — заорал Иван Петрович.

— Да, точно. Его душа уже на небесах. Хотя нет,… немного дышит, скотина. А я уже начал думать, что мы его завалили, — сказал Завали, прислушиваясь к пульсу сидящего человека в белом халате.

Кровь, которая шла небольшим ручейком из раны на голове, лилась не прекращаясь, окрашивая бордовым цветом белоснежный халат.

— Скорей всего, он скоро отойдет на тот свет, — сказал Завали. — Удар в голову был очень сильным.

— Вот, придурки! Не дали даже насладится его смертью! Мне нужны были его глаза, я хотел лишь взглянуть в глаза человека убившего моего сына! — закричал министр. — Да, видно и впрямь говорят: «Заставь дураков молиться, они и лоб расшибут». Если он очнется, позовете меня, я буду наверху. За мной должен подлететь вертолёт, через двадцать минут. Если он не очнется и издохнет, то выбросите его труп на съедение диким собакам. Вы меня хорошо поняли!

Все молча, кивнули головами. Министр ушел в сопровождении, не отстававшего от него ни на шаг, японца. Через минуту, неожиданно открылась входная дверь, и в помещение вошел худощавый, среднего роста молодой официант. Один из крепких парней оттолкнул его к двери, а затем бесцеремонно вытолкал его за дверь в коридор.

— Ты куда прёшь! Пошел вон! — кричал верзила, выходя вслед за официантом в коридор, дабы удостовериться, что тот все понял, и уйдет восвояси.

Завали сорвал марлю, которая уже покрылась алым цветом крови стекающей с открытой раны на голове, с лица, сидящего человека в белом халате.

— О, боже! — сказал неожиданно Завали.

— Кто это? Его лицо мне знакомо.

— Постой, постой…, а ну добавь света Витя.

— Теперь вижу, — пристально всматриваясь, он приподнял за окровавленные волосы, сидящего без чувств мужчину. Завали неожиданно добавил: — О, черт! Да это же мент, я его уже видел раньше.

— Ты его узнаёшь?

— Да. Это капитан милиции Руслан Михеев! Неужели, это он был тем…

— Да, скорей всего. «Черный оборотень» в погонах.

В коридоре здоровый верзила дал понять официанту, что тот здесь лишний, и вообще, оказался ни в то время, и ни в том месте. Грозно пригрозив пистолетом, он развернул левой рукой официанта, который держал в правой руке поднос с чашками, и…. Верзила остолбенел, глядя в его глаза. Зеленные глаза, молодого официанта, неожиданно вспыхнули ярким светом, и вмиг погасли. За этим последовал молниеносный удар правой ногой с разворотом на триста шестьдесят градусов. Чашки, расположенные на подносе, который держал официант в правой руке, даже не сдвинулись с места. Тело, восьмидесяти пяти килограммового верзилы, стало медленно опускаться, сначала на колени, а затем на пол, расстелившись на нем.

Подняв упавший пистолет с пола, официант уверенно направился к двери. Осторожно открыв дверь в помещение, официант вошел внутрь. Напротив него, в дальнем углу, у стены, лежало, прислонившись к стене, тело Михеева. Над ним склонились три человека. Они развернулись к официанту. Ничего не понимая, они все втроем выпрямились и сделали один шаг в направлении официанта, столь нагло побеспокоившего их.

— Ты кто?! — злобно произнес один из троих. — Тебе же сказали выйти вон!

Алексей, переодетый в официанта, молчал, быстро оценивал ситуацию. И вдруг, он сделал неожиданно быстрый шаг вперёд, сокращая расстояние с противниками. Еще более быстрей, почти молниеносно, он развернулся вокруг своей оси. Стремительно и незаметно для своих врагов, по ходу вращения, он переложил поднос в левую руку, а в правую взял нож, лежащий на подносе, и, развернувшись лицом к врагам, он с огромной силой метнул его в направлении одного из них. Подобно молнии, нож, пролетев в темноте несколько метров, воткнулся прямо в лоб Завали, который находился между двух мужчин. Брызги крови разлетелись по сторонам, перепачкав красным цветом лица стоящих рядом людей. Завали, с торчащим ножом во лбу, сначала упал на колени, а потом завалился на спину. Его товарищи были поражены и испуганы увиденным, они смотрели на него, не отводя от него взгляда. Алексей, после того, как метнул нож, не останавливаясь, с диким, почти звериным криком бросился на своих врагов. Совершив пару прыжков в короткой, но стремительной разбежке, он, оттолкнувшись от пола, подпрыгнул на уровень человеческого роста, и нанёс двойной удар ногами по обоим противникам. Не успев перевести свои взгляды с трупа павшего товарища, на атакующего их Алексея, они были застигнуты врасплох и получили удары в область головы. Оба, одновременно упали. Со стороны можно было видеть, как будто снежный барс, разогнавшись, легким движением, оттолкнулся от пола, и яростно набросился на свою добычу: совершив пируэт, в горизонтальной плоскости, он вытянул обе ноги, и нанес ими два удара в головы своих врагов. От таких сокрушительных ударов, оба противника, отлетели в стороны. Тут же, схватив, упавшего рядом противника, за шею, Алексей вонзил пальцы правой руки ему в горло, и с диким криком вырвал кадык своего врага из плоти. Сжав окровавленный комок плоти в кулаке, он бешено, не человеческим, а скорее звериным взглядом посмотрел на второго оставшегося врага. Тот стал медленно подниматься и пятится назад. Поднявшись с правого колена, Алексей медленно двинулся на него. Алексей наносил серии комбинаций ударов руками, его противник отчаянно защищался, как мог. Несколько ударов были настолько быстры, что были вовсе незаметны, в призрачном свете лампы. Один удар пришелся прямо в кулак врага. Его кисть хрустнула, и враг, издав сильный крик от ужасной боли, рефлекторно прижал свою руку к туловищу, его кисть свисала. За этим ударом последовал ещё более сильный и смертоносный удар. Двумя пальцами, указательным и средним, Алексей, пробив блок единственной защищающейся руки противника, вонзив их прямо в глаза врага. После этого, он нанёс ещё один удар кулаком, со всего размаха, в область головы противника. Безжизненное тело рухнуло на пол, совершая, при этом, предсмертные конвульсии. Гневным взглядом торжествующего хищника, Алексей дико смотрел на свою поверженную жертву. Верхняя губа слегка приподнялась, обнажив зубы, придав им форму звериного оскала.

Прошло полминуты, когда за дверью, ведущей к крыше, на которой располагалась вертолётная площадка, послышались, почти едва уловимые шаги крадущегося человека. Подойдя к двери, Алексей осторожно открыл её и зашел в узенький коридор. Поднявшись по нескольким ступенькам, он оказался по одну сторону узкого коридора, по другую — стоял японец. Вытащив самурайский меч из ножен, японец сделал несколько лёгких взмахов мечём, центрирую тяжесть меча и находя равновесие внутри себя. Японец готовился к предстоящему смертельному бою, где всё мог разрешить лишь один единственный удар — «удар смерти». Искусство «одного удара» самураи изучали с детства, оттачивая и шлифуя его мастерство. Это искусство передавалось в Японии из поколения в поколение, лишь для избранных. Японец замер в причудливой воинственной стойке. Они смотрели друг другу в глаза несколько минут, как бы обдумывая все варианты предстоящего короткого боя. Неожиданно, Алексей двинулся навстречу японцу. Он увеличил скорость своего шага, который уже плавно переходил в бег. И вдруг… Японец слегка вздрогнул, с ужасом расширив глаза, словно он увидел на долю секунды в глазах Алексея смерть. В полуметре от японца, Алексей взмахнул левой рукой в левую сторону, совершая отвлекающий маневр. С диким криком, японец почти молниеносно взмахнул мечём, занеся его над головой, и… Его удар попал в пустоту. Там, где был, долю секунды назад, Алексей, его уже не оказалось. Японец промахнулся, его меч так и не достиг своей цели. Тем временем, Алексей, оттолкнувшись от стены левой ногой подпрыгнул вверх, и оказался на уровне головы противника. Совершив разворот туловища на сто восемьдесят градусов, Алексей в воздухе нанёс сокрушительный удар правой ногой в подбородок японца. Выронив меч из рук, японец рухнул на пол, и кубарем покатился по коридору к выходу на крышу здания. Пытаясь подняться, что бы сделать дыхательное упражнение из цигуна — для восстановления жизненных сил, японец получил вслед еще один сокрушительный удар ногой в грудь, от которого его тело пролетело ещё метр, и врезалось со страшной силой в дверь. Вместе с входной дверью, ведущей на крышу, японец вылетел наружу, расстелившись безжизненно на крыше гостиницы. Изо рта японца, лежащего уже не дыша, хлынула небольшой струйкой кровь. Вслед за японцем, на крышу, спокойно вышел Алексей. Он внимательно посмотрел на своего поверженного врага.

В центре вертолётной площадки находился министр внутренних дел Иван Петрович. Потеряв последнего защитника, он остался один на один со своими страхами. Увидев Алексея, министр начал медленно пятится назад, к краю крыши. Алексей, сжимая в левой руке какой-то небольшой предмет, стал подходить всё ближе и ближе к министру. Расстояние между ними неумолимо сокращалось.

— Кто ты такой!? Что тебе нужно от меня!? — дико и испуганно произнёс министр, его сердце билось в истерике.

Алексей молча, с опущенной головой, подошел ближе к министру. Когда между ними оставалось пять шагов, он остановился, его голова по-прежнему была опущена. Над гостиницей в воздухе появился вертолёт. Зависнув в десяти метрах от крыши, вертолёт, своим большим прожектором освещал место, где стояли Алексей и министр. Они находились у самого края крыши. Из входа на крышу выскочило десять человек, спецназовца, вооруженных автоматами. Направив автоматы на Алексея, они замерли. Они целились в голову и туловище Алексея и ждали приказа от своего командира, открыть огонь на поражение. Алексей находился между спецназом и министром. Стрелять было опасно, и потому командир группы был в замешательстве. У него был приказ — защитить жизнь министра любой ценой.

— Пока, никому не стрелять! — приказал молодой офицер. — У него пистолет, он может выстрелить. Всем ждать приказа. На крыше министр, его жизнь в опасности. Ждём прибытия снайперов.

Сверху, из вертолёта, послышался звук затвора автомата. Все ждали удобного случая, что бы открыть огонь на поражение.

— Я могу сохранить тебе жизнь! — нервно прокряхтел министр. — Ты же один. Мои люди окружили тебя… Тебе не уйти живым отсюда… — его мозг пытался лихорадочно ловить любые мысли, которые могли бы сохранить ему жизнь. Расставив ловушку для Алексея, он сам в нее попал, оказавшись между Алексеем и пропастью.

Начал накрапывать дождь. На крыше стало еще темнее, тени словно сжались вокруг Алексея и министра, обволакивая их своими призрачными мантиями. Алексей по-прежнему молчал и не двигался.

— Хочешь, я дам тебе много денег, и ты покинешь пределы страны невредимым. Ты будешь состоятельным господином! — министр почувствовал, что Алексей хочет что-то сказать, и тут же замолчал, с трепетом вслушиваясь в каждое его слово. Ведь от этого завесила его собственная жизнь.

— Я не торгую жизнями, я их забираю, — это были последние слова Алексея. Он стал медленно поднимать голову. Его безумно дикие глаза, глядящие исподлобья, напоминали взгляд дьявола.

Министр покачнулся, видя, как в темноте призрачно сверкнули зеленые глаза. В этот миг ему показалось, что перед ним не человек, а сам дьявол, который пришел за его жизнью. Министр не мог говорить, от страха его разум был в оцепенении. Алексей медленно отвел в сторону свою левую руку и поднял её до уровня головы. В его руке находился пистолет. За этим движением внимательно следили спецназовцы, направив на него дула своих автоматов. Медленно разжав пальцы левой руки, Алексей выронил пистолет. Пятнадцать человек неустанно следили за его малейшими движениями. Они ждали его ошибки. До падения пистолета на крышу, оставалась одна секунда. Стволы автоматов были нацелены на Алексея. Как вдруг, Алексей с молниеносной скоростью, подобно гепарду, бросился на свою жертву. Грянули выстрелы. Подпрыгнув на высоту роста, он всеми конечностями впился в туловище и голову отступающего министра, слившись с ним в одно целое. Перелетев через край крыши, они оба начали падать вниз.

Очевидцы рассказывали, что пока они вдвоём летели вниз, убийца министра, который находился сверху него, продолжал разрывать свою жертву на части, подобно яростному и свирепому хищнику.

11. Последний сон Алексея

Этот сон Алексей увидел за день до вышеописанных событий.

Я вижу, как меня поднимает неведомая сила высоко над землей. Я лечу среди сказочно красивых, белоснежных облаков. Я погружаюсь в их нежные объятия. Я никогда не думал, и даже представить себе не мог, что вблизи эти облака намного красивее, чем с поверхности земли. Облака были тёплыми, и они словно ласкали моё тело, обвивая меня своими белоснежными рукавами. Я почувствовал, как кто-то родной и близкий мне человек, позади меня, нежно коснулся моего плеча. Я обернулся и увидел свою маму. Она улыбалась мне, свободно паря в воздухе рядом со мной. Позади нее я увидел моего отца, он тоже улыбался мне, доброй и ласковой улыбкой. Они куда-то безмолвно звали меня. Я решил следовать за ними. Мы летим сквозь облака. Чувствую, что впереди ждёт что-то очень хорошее, давно забытое и приятное. Я устремляюсь дальше, и вот, тучи начинают рассеиваться, уже видна земля. Желтоватые бескрайние поля, зеленоватые леса, голубые озера, лазурно подсвечивают, отражая на гладкой поверхности теплые лучи солнца. Желто-алый диск восходит над каким-то сказочно красивым городом. И вдруг мои родители исчезают. Больше я их не вижу, и не чувствую их присутствия. Однако тепло, чувство радости и счастья, не покидает мое сердце, я ощущаю его снизу. Эта животрепещущая сила, как будто проходит сквозь меня, наполняя мое тело и сознание новой жизнью. Я начинаю плавно и медленно опускаться в дивный и удивительно красивый город…

Послесловие

Прошло десять недель, спустя трагических событий. Где-то в центральной Европе. Был один из тех теплых, сказочных зимних вечеров, который ласкает душу, успокаивает мысли и приводит в гармонию сознание. На крышу, красивого трёхэтажного частного дома, медленно падал белыми хлопьями снег. В окне приятно горел желтоватый свет. На втором этаже, в спальне, лёжала на кровати красивая молодая женщина. Рядом с ней лежал крошечный младенец. Его вместе с матерью, три часа назад, привезли из роддома. Рядом с ними сидел жизнерадостный молодой отец новорожденного.

— Какой красивый у нас сын, любимый, — сказала молодая женщина, лежавшая на кровати.

— Он похож на тебя, дорогая, — добродушно улыбаясь, мягко и нежно произнёс отец мальчика.

— А нос у него твой.

— А подбородок и лобик твой.

— Как же мы его назовём, ты решил?

— Я предлагаю назвать его в честь его прадедушки. Говорят, он был русским офицером.

— Ты имеешь в виду моего боевого деда, Алексея Даниловича?

— Да, дорогая. В честь твоего деда — Алёшей.

— Ну, что ж, принято. Это красивое имя.

— Это имя носили великие русские цари, — добавил отец новорожденного.

— Ну, молодой князь Алексей, — нежно произнесла женщина, — посмотри же на своих родителей. — Она мягко улыбнулась.

— Ну же, смелей, — ласково и тепло произнёс отец.

Мальчик, словно услышал голоса своих родителей, открыл свои ярко зелённые и очень красивые глазки. Так началась жизнь ещё одного князя, в пятнадцатом поколении, семьи русских эмигрантов.

Об авторе

Наименование произведения:

«Слёзы вопреки ярости»

Жанр: боевики; ужасы и мистика; полицейские детективы;

Ключевые слова (тэги): Слёзы вопреки ярости, Середенко, боевик, маньяк

Возрастную категорию читателей: От 16 и старше

Фамилия, имя и отчество автора: Середенко Игорь Анатольевич

Дату, месяц и год рождения автора: 06 мая 1971 г.

Почтовый адрес (с индексом):

Середенко Игорь

ул. Нежинская 43, кв.11

Одесса 65023

Украина.

Паспортные данные (серия, номер паспорта, когда и кем выдан): КЕ 292603, Киевский РО УМВД Украины в Одесской обл., 3 июля 1996 г.

Банковский счет:

1. Реквизиты корреспондентского счета ПАО «Альфа— Банк»:

Банк-корреспондент: ОАО «Альфа— Банк», г. Москва

Корр. счет № 30101810200000000593

в ОПЕРУ Московского ГТУ ЦБ РФ,

БИК-044525593,

ИНН-7728168971,

Банк-получателя: ПАО «Альфа— Банк»

К/с № 30111810300000000199

Валюта счета: RUB

2. Реквизиты платежа:

Получатель ФИО: Середенко Игорь Анатольевич

Счет получателя платежа: 26209335037301

3. Назначение платежа:

______________________________________

Валюта платежа: RUB

ПАО «Альфа— Банк», Украина, МФО 300346

Логин и пароль: Логин: seredenko, пароль: 060571igor

Телефон:

Моб.: (8-10-38)-096-222-1445

Дом.: (8-10-38-048)-726-69-22

Электронная почта: E-mail: siawushu@gmail.com

Content

Игорь Середенко
Хулиган

1. Агония

2. Беспризорность

3. Надежда

4. Каратэ — страшная сила

5. 13 июля

6. Свобода или ад

7. Арийцы

8. Угасание последней надежды

9. Гибель арийской нации

10. Пятница 13

11. Последний сон Алексея

Послесловие

Об авторе