Игорь Середенко

Слёзы вопреки ярости

Лион (Франция), 18 сентября 2004, 21:30.

Бэк Эдрин сидел за своим рабочим столом в кабинете, расположенном на втором этаже полицейского участка. За окном темнело, сгущались сумерки, прогоняя последние алые лучи. На его столе лежала папка с завершенным делом. Этим вечером он должен был отнести ее в архив. Бэк далеко уже не был молод, на голове время окрасило некогда черные волосы, добавив к ним несколько прядей седых пятен и полос. На прямом лбу появились несколько борозд, под глазами небольшие мешки. Он раздумывал ещё раз обо всех деталях и событиях последнего дела — поступал он так всегда, по завершении очередного следствия. Почти всю свою жизнь он ловил преступников: убийц и насильников. За его сорокалетнюю карьеру ему так и не удалось осуществить свою заветную мечту — поймать «преступника века». Такого, чтобы после его поимки, ещё долго не затихали страсти. Он ждал дело, которое бы его прославило на всю страну. Он хотел уйти на пенсию известным, и не жалеть о пройденном пути. Впрочем, он и не жалеет, ведь у него две дочери, успешно вышедшие замуж, и от которых он ждёт внуков, последним он и собирается посвятить остаток своей жизни, находясь на пенсии.

На столе лежала сегодняшняя газета «Старый город». Каждый вечер, перед тем, как покинуть офис, он прочитывал вечерние газеты. Иногда, он находил здесь интересную информацию, важную для работы и полезную для жизни. На первой странице, кроме как о политических предвыборных дебатах, о кандидатах в меры города, ничего интересного он не нашёл. Перевернув страницу, бегло просмотрев ее, он отложил газету и достал из стола сигару. Закурив, он продолжил чтение. Его внимание привлекла небольшая статья, со странным названием: «Статистика и преступность». Эта статья была написана неким профессором психологии и медицины Эрнстом Баленсуа. В ней говорилось, что в настоящее время профессор закончил ряд статистических и математических исследований над возможностью появления нового серийного убийцы. Профессор математически вычислил страну, и даже город, в котором должен появиться новый маньяк. Исследования были проведены на базе появления многих серийных убийц прошлого столетия. Но поразительно было не это, а то, что в каждом появлении маньяка был приписан некий коэффициент, который определял количество преступлений сделанных этим маньяком. Коэффициенты были напечатаны в маленькой таблице, и они поражали: 12, 8, 17, 6…. Старого полицейского заинтересовали последние результаты исследований профессора — возможное появление нового маньяка. Вероятность появления которого равна 0,666. Что означает это число, полицейский не понял, оно казалось ему маленьким, даже меньше единицы.

«Очередная чушь», — подумал Бэк Эдрин. — «Что может знать профессор медицины о преступности и преступниках»? Однако статья показалась ему любопытной. Он вырезал её из газеты и бросил листок в папку с надписью: «Любопытные заметки». После это, он вырезал хронику преступлений за последнюю неделю, которую ему принес еще утром, помощник департамента, и отправил её в туже папку, которую запер в ящик стола. Взяв папку с последним законченным делом и потушив настольную лампу, он отправился в архив полицейского участка.

Тулуза (Франция), 19 сентября 2004, 2:30.

Сон мистера Жака Монри.

Я иду по улицам вечернего города. Меня манит некая, непонятная мне сила, она зовет меня и просит о некой помощи. Я должен стать агентом, какой-то разведывательной службы. Мой предшественник исчез, не выполнив задание. Мне необходимо передать шифр (в электронной форме), находящийся в специально изготовленной монете, которая ничем не отличается от обычной. Встреча с агентом состоится на вечеринке у некоего лорда, в старинном замке.

Мне нужен был карнавальный костюм для того, чтобы меня пропустили на вечеринку. Дойдя до замка, я увидел, как некто стоял у небольшого домика, по-видимому, принадлежащему владельцу замка. Он поправлял свой костюм, принадлежащий китайским воинам ниндзя. Я сразу понял, что мне нужно сделать. Подойдя ближе, я прошел мимо него. Он сделал вид, что не замечает меня, тогда я, воспользовавшись моментом, пока он был занят своей одеждой, неожиданно развернулся и нанёс удар, который сразу вырубил его. Оттащив незнакомца в сторону, я воспользовался его костюмом, и, переодевшись, направился к замку, с надеждой, что пройду беспрепятственно.

Чем ближе я подходил к замку, тем сильнее ощущал некую враждебную силу, которая была направлена против всего живого. Ей было чуждо всякое живое существо. Особую ненависть оно питало к началу жизни, к самим её истокам.

У самого забора меня остановил лай собак. То, что я потом увидел, потрясло и напугало бы любого человека. Огромная стая бультерьеров двигалась вдоль высокого забора, я насчитал порядка тридцати животных (с огромными челюстями, с множеством острых, как бритва зубов). По-видимому, эти животные охраняли замок. Неожиданно, эта стая псов присела и начала жалобно визжать. Собаки глядели куда-то в темноту, не шелохнувшись. Из мрака доносились тяжёлые шаги. Холодный ужас прошел по моему телу. Страх перед неизвестностью, боязнь к которой я наяву никогда не испытывал. Ужас входил в мой разум, наполняя всё тело чудовищным и холодным страхом.

С каждой секундой я слышал эти приближающиеся шаги смерти, и с каждым шагом температура моего тела понижалась на один градус. То, что я потом увидел, невозможно описать человеку, любящему жизнь и всё живое. Это было воплощением зла, оно испытывало ненависть ко всему живому, что двигалось или размышляло. Её дыхание, казалось, способно было отравить всё, что находилось поблизости. Даже воздух, рядом с этим воплощением зла, был каким-то зловещим. Глаза этого существа были настолько черны и свирепы, что возможно одним прямым взглядом оно способно было уничтожить жизнь в любом живом организме, вытянуть трепещущую перед ним душу из живой плоти. Огромная уродливая оскалившаяся пасть этого существа с бесчисленными острыми, как алмаз зубами, сжала челюсти так, что просвета сквозь них не было. Существо прошло мимо, по-видимому, не заметив меня и не обращая внимание на стаю бультерьеров с учтиво опущенными мордами, в знак уважения перед сильным и могущественным существом. Мой тёмный камуфляж скрывал меня в темноте. Стая собак, как только прошел и скрылся во мраке монстр, тоже покинула это место, продолжая патрулирование по периметру владений замка.

Мне трудно было найти силы двинуться с места, чтобы продолжить свой путь. Я перелез через огромный решетчатый забор и оказался на территории замка. Здесь находился небольшой парк, а в нем алея, ведущая к главным воротам и несколько тропинок уходящих к ветхим деревянным строениям, похожих на сарай. Под покровом ночи, мне удалось пробраться к одному из таких строений. Я присел у двери, и обнаружил, что она была приоткрыта. Какой-то страх переполнял меня, тревога поселилась вновь в моем трепещущем сердце. Я чувствовал, что мне не следует входить внутрь, и потому я не решался этого делать. Уже давно стемнело, и я находился в абсолютной темноте, меня нельзя было заметить обычному человеческому глазу. Однако я ошибался, потому что стоило мне сделать ещё один шаг, как я ощутил тёплое дыхание в шею. Не рискнув обернуться, я почувствовал, как чьи-то холодные зубы слегка коснулись моей макушки. Медленно повернувшись, я увидел, что надомной стоит большёй пёс. Если бы я начал двигаться, то он бы вцепился мне в шею, поэтому я очень медленно, как минер, прежде чем обезвредить мину, двигался, пытаясь стать в удобное для меня атакующее положение, чтобы нанести смертельный удар, ибо второго удара у меня, по-видимому, уже не будет. Пёс глухо рычал, и при каждом моём медленном движении его рычание усиливалось, он внимательно следил за мной. Я был на волосок от гибели. Но вдруг какое-то слегка заметное движение, которое я едва увидел периферийным зрением, меня отвлекло. С другой стороны в метрах десяти я увидел другого пса, который, по-видимому, меня тоже заметил и начал двигаться в мою сторону. Однако он бал настроен более агрессивно, чем первый, его движения были решительными. У меня не было времени. Их действия заставили меня прибегнуть к ещё более быстрым решениям. Я выпрямил два пальца правой руки, согнув остальные. Выпрямленные пальцы наполнились неистовой силой и яростью. Я стал ощущать их цельность, как если бы в моей руке был нож. Они превратились в холодное оружие, способное пройти сквозь любую материю. Резким поворотом в левую сторону я левой рукой отвёл от своей головы нависшую челюсть собаки, а правой рукой, точнее двумя пальцами, накрепко скрепленными, я нанёс проникающий удар в грудь собаке. Она с тихим визгом расстелилась на земле. Не мешкая, я вбежал в открытую дверь и захлопнул её. Огромный пес, добежав до двери, прыгнул прямо на неё. Дверь под его весом дрогнула. Он стал бросаться на неё и наваливаться всем своим весом ещё и ещё. После этих атак, животное почему-то успокоилось и убежало прочь, оставив меня одного.

В помещении ветхого строения, состоящего из одной комнаты, было довольно темно. Я нащупал коробок спичек у себя в кармане и зажег одну спичку. То, что я там увидел, заставило бы побелеть многих, сокрушить силу духа самых сильных людей. Это было самим кошмаром. Не смотря на то, что страх переполнил мое сердце, все же мне удалось контролировать его. Я обнаружил останки окровавленного человеческого тела, конечности которого были съедены до локтей и колен, кожа во многих местах отсутствовала, наружу торчали сломанные кости, глаза отсутствовали, а на лице было выражение безумного ужаса, как будто он перед смертью увидел самого дьявола. Кругом всё было заляпано кровью. Казалось, что жертва была всё ещё жива во время пиршества, возможно, даже, сопротивлялась. От этого кошмара глаза наливались кровью, сознание затуманилось, а мысли путались. Однако я нашёл в себе силы — противостоять увиденному. В этот момент спичка погасла, и я очутился во мраке, во мраке страха, вечного холода неминуемой смерти.

Не помня как, но я добрался до замка. Это было огромное старинное здание, казалось ему более тысячи лет. Внутри просторного зала было много людей. Почти все они были одеты в костюмах старинных воинов разных стран и эпох. Мой, не совсем законно приобретённый костюм средневекового ниндзя, не отличался от костюмов приглашенных людей. Однако были костюмы и отличные от маскарадных. Эти люди — одетые в обычные деловые костюмы, по-видимому, работали прислугой и охраной. В большом зале было довольно шумно: одни веселились, слушая музыку, другие танцевали, третьи сидели за небольшими столиками. В самой дальней стороне зала на возвышении находился трон, на котором восседало непонятное на первый взгляд существо. При приближении к нему его образ становился мне всё яснее. Это был человек, но его костюм был довольно странным. Он не был похож на царя или полководца, он не был похож даже на какого-то древнего героя. Странным он был потому, что у него было две головы вместо одной, четыре руки и столько же ног. Скорей всего, это были два близнеца слепленные в единую плоть. Должен заметить, что это не самое необычное в нём. Правая голова, почему-то была в печали и плакала, а левая была изуродована и свирепо глядела на веселящихся людей.

У меня оставалась невыполненная задача — передать шифрованную монету агенту, которого, я почему-то вскоре узнал. Он сидел за одним из столиков. Передать ему маленькую монету было нетрудным заданием. Однако это надо было сделать незаметно, ведь повсюду были глаза и уши тайных шпионов. Вариантов передачи было несколько. Можно было подойти к игральному аппарату, что стоял у стены и под видом игры, опуская монету в игральный аппарат передать ее агенту. А можно было передать её в комнате, где меньше людей, например в уборной. Однако самым подходящим и эффектным вариантом передачи стал самый простой и безопасный способ. Дождавшись момента, когда мы оба оказались в толпе, я подошёл к нему и лёгким, молниеносным движением руки, вставил монету в его руку, так быстро, что он понял это лишь тогда, когда я скрылся из виду, перемешавшись с другими людьми в общей массе танцев и шума. Миссия была выполнена.

Жак проснулся.

Тулуза (Франция), 21 сентября 2004, 10:30.

Вернувшись с тренировки, Жак отправился в душ. Его младшая сестричка Кетрин накрывала на стол.

— Жак! Ты скоро? У меня завтрак уже готов! — сказала она детским голоском.

— Да, Кетрин, уже выхожу!

— Ты не ударился на утренней тренировке?

— Нет, всё в порядке.

Переодевшись, Жак подошёл к столу, где ждала его сестра.

— Милая Кетрин, я смотрю, что ты время зря не теряла. Тебе не тяжело со мной?

— Нет, у тебя чудный характер. Но мне очень грустно, я не могу забыть… — она опустила глаза, придаваясь печальным воспоминаниям.

— Ну, ну, сестричка, не унывай. Маму не вернёшь, но она всегда будет с нами. Я вчера отнёс свежих цветы на её могилу. Не хочу, чтобы она находилась без цветов. Послезавтра опять отнесу. На её могиле всегда будут цветы.

— Ты на неё очень похож. Те же черты лица, та же улыбка, и такой же звонкий смех. Хотя прошёл год, с её смерти, я все ещё не могу забыть, как мы с ней вместе готовили, ходили за покупками, смеялись в цирке над весёлыми клоунами, как… — она снова опустила голову, слёзы заполнили её глаза.

— Мы справимся, не плачь, пожалуйста. Верь мне, мы выдержим. Кетрин, я сегодня утром, купил два билета в театр. Мама любила ходить в этот театр. Давай пойдём. Представление будет завтра вечером в семь. Я выбрал самые лучшие места для нас. Что скажешь?

— Хорошо, Жак. Ей, наверное, хорошо там, на небесах. Ведь она была замечательным человеком, — девочка встала из-за стола и начала выносить грязную посуду на кухню.

— Она была самым лучшим и самым дорогим для нас человеком.

Жак хорошо знал, что его сестричка быстро впадает в печаль, и долго выходит с этого состояния, она была по темпераменту меланхоликом. Ему нужно было отвлечь сестру. Ведь он испытывал к ней те же чувства, какие испытывал, когда-то к матери, не смотря на ее детский возраст. Жак последовал за Кетрин в кухню, помогая выносить посуду.

— Расскажи мне, как твои дела в школе? Ведь ты уже в третьем классе. Какие у вас новые предметы?

— В основном предметы остались те же, разве что добавился предмет по истории, и хореография бальных танцев.

— Ну, и как тебе танцы? — спросил Жак.

— Так, ничего сложного. На тренировках по кунфу намного сложнее. Кстати, у тебя же скоро будут соревнования, в каком городе они пройдут?

— Думаю, что в Лионе. Это международные соревнования, в которых примут участие свыше трёхсот сильнейших спортсменов, из тридцати шести стран мира, в том числе из Китая. А ты поедешь со мной, для поддержки? — Он, улыбаясь, прищурился и посмотрел на неё.

После смерти матери, они стали ездить на все соревнования вместе, так как сестра была ещё ребёнком, и Жак не мог оставить её одну, ведь теперь он стал выполнять функции отца и матери. Отец развёлся с матерью, когда Жаку было ещё девять лет, а Кетрин три года.

— Конечно, я хочу поехать с тобой. Мне очень нравится эти поездки. Новые города. Я же готовлю тебе еду в дороге. Кто же будет тебе помогать, как не я. А мы сходим в местные музеи? Интересно, а школьницы там так же одеваются, как и у нас?

— Обязательно сходим. Там, говорят, прекрасный оперный театр. Кстати, ты мне напомнила. А как твои дела в школе? Последний раз, меня вызывал директор четыре дня тому назад, когда ты подралась с одной девочкой.

— Не волнуйся. Всё в полном порядке. Мы с ней уже подружились.

— Это случайно не из-за мальчика? — он посмотрел на неё улыбаясь.

— Нет, это из-за мела, — Кетрин отвела взгляд в сторону.

Он расхохотался, да так звонко, что она не выдержала и тоже начала смеяться.

Тулуза (Франция), 21 сентября 2004, 19:30.

Удары палки достигали такой силы, что под ней содрогался пол, а звуки напоминали оглушительные выстрелы, словно из револьвера. Она разрезала ветер, двигаясь на такой скорости, что её подчас, просто нельзя было увидеть. Сплошной вихрь, ураган. И лишь звуки, раздающиеся от её движения, напоминали о ней. Вдруг Жак остановился. Он испытал странное ощущение, как будто кто-то коснулся его правой талии. В зале был только он один. Подняв футболку, он обнаружил каплю воды на своём теле. Странно, тренировка только началась, и он ещё не вспотел. Откуда же взялась эта капля, чудеса, да и только. Тренировка продолжилась. Его прыжки были настолько высоки, что когда раздавался фиксированный удар правой ступни по ладони левой руки, то звук, напоминающий раскаты грома, распространялся на весь зал и, отражаясь от стен, возвращался. Меч легко разрезал воздух и лучезарно сверкая, делал многочисленные вращения вокруг тела Жака. Он стремительно двигался, нанося удары влево, вправо, блокируя вниз, круговые движения над головой, вращательное движение вокруг туловища. Его движения были настолько легки и грациозны, что можно было их сравнить с движениями леопарда или пумы во время охоты. Ещё несколько комбинаций, разбежка, высокий прыжок с поворотом на 720 градусов и приземление на одну ногу, передняя подсечка на 900 градусов, сальто назад и он застыл в низкой позиции. Его устремленный взгляд был направлен в дальний угол площадки. Лицо было строгим и в то же время спокойным, а глаза напоминали взгляд тигра готовившегося прыгнуть на свою жертву и нанести решающий смертельный удар, после которого у его жертвы уже не будет никакого шанса спастись.

После тренировки, Жак отправился в зал, где были расположены спортивные снаряды — для укрепления мышц. Там он встретил тренера по акробатике.

— Пьер Рено! Как твои дела? Ты ещё занимаешься оккультными науками?

— Увы, нет.

— Почему же? — спросил Жак.

— Дело в том, что я недавно прочитал скандальную статью в газете. Оказывается, что автор серии книг посвящённых философским взглядам и оккультизму, являющийся одним из буддийских монахов, оказался ложным. Так как он сам, выяснилось, далеко не был монахом. Он даже не был в Индии или Китае, а его верования оказались ни что иным, как плоть его воображения, попросту фантазией. И он не был в четвёртом измерении, как он писал, и следовательно не испытывал силу жизненной энергии, которая его переносила в другие миры. Это всё обман. Многие почитатели его таланта подали на него в суд, за враньё.

— Вот как? По-видимому, такова участь всех шарлатанов и прохвостов. Однако ему удалось завлечь многих читателей журнала и тем самым повысить тираж.

— Да, скорей всего. Выяснилось, что он был простым французским журналистом, и действовал по просьбе и заданию главного редактора. Что может такой знать о тайнах востока, мистических магах и чародеев Тибетских и Буддийских монастырей, чьи знания хранятся в манускриптах тысячи лет, и доступны лишь избранным.

— Ладно, как бы там ни было, а подкачку мышц все равно придется делать.

После тренировки Жак обычно отправлялся в бар, где принимал сок, необходимый ему для пополнения организма запасов витаминов. Витамины и минералы необходимы для молодого спортсмена. Жаку было только 21 год. Это был молодой, стройный, среднего роста, очень сильный и решительный человек. После бара он обычно отправлялся в небольшой магазинчик, где он делал закупки продуктов. В супермаркете эти продукты стоили дешевле, поэтому ему приходилось закупать их там. Им вдвоем с сестрой приходилось не легко, не всегда хватало денег на необходимые для жизни вещи. Им некому было помочь. После смерти их мамы, они остались одни. По дому Жак выполнял самые трудные работы. Он учился на третьем курсе государственного института физкультуры, а его сестра Кетрин ходила в школу. Отца у них не было. Когда Кетрин было ещё три года, он развелся с матерью и покинул их семью. Жака и Кетрин воспитывала их мать Луиза, она была доброй и ласковой матерью, заботливой к своим детям. Её покойный отец оставил ей небольшое наследство: квартиру, дачу и небольшой счёт в банке, который она использовала на образование детей. Её отец был банкиром и знал счёт деньгам, он постарался дать своей дочери небольшой капитал, необходимый для поддержания семьи, и научил её правильно использовать денежные средства. И это ей, в своё время, очень пригодилось. Луиза была сильной женщиной, однако случилось то, что называют большим непоправимым несчастьем, когда уже ничего поделать нельзя, и даже никакая сумма денег не способна изменить судьбу. У неё обнаружили самую страшную и беспощадную болезнь — рак мозга. После этого она прожила ещё год и оставила мир живых. Можно было сделать дорогостоящую операцию в Соединённых Штатах, однако у неё не было столько денег. Кроме того, деньги нужны были для получения образования её детям. Она прекрасно понимала, что даже при наличии нужной суммы на операцию, шанс на выживание был слишком мал. По этой причине она не говорила детям о необходимости операции, а лишь одиноко плакала по ночам, думая о том, как её дети останутся одни на этом свете. Лишь мысль об их образовании и благополучии успокаивала тяжело бившееся материнское сердце.

Когда Жак с пятилетней сестричкой остались одни, им было очень тяжело. Жаку пришлось бросить учёбу в институте. Он взял академический отпуск, в надежде, что через год продолжит своё образование хотя бы заочно. Он получил работу в одной из строительных компаний, сильные руки везде нужны были. Он был спортсменом, мастером спорта по кунфу, которое ему было присвоено ещё в 16 лет. Спорт он не бросал. Приходил после дневной работы в спортивный зал и тренировался. Это были не лёгкие годы испытаний для них обоих. Сестричку он отводил в детские ясли, а вечером забирал её. Перед сном она любила слушать, как он рассказывает ей сказки и поёт колыбельную песенку, как когда-то пела ей её мать. Шли годы, Кетрин исполнилось уже девять лет, а Жаку 21 год. Они по-прежнему боролись с трудностями, которые подносила им судьба. Кетрин уже училась в школе, в третьем классе, а Жак продолжал обучение и работу. Ведь он дал слово матери: не бросать, без веских и необдуманных причин обучение, и следить за уроками Кетрин в школе, и во всём ей помогать, чтобы она стала хорошим человеком. Сестра же, когда подросла, заботилась о любимом старшем брате. Вся лёгкая работа по дому легла на её плечи. Кроме того, она посещала школу, где прилежно училась. У неё был хороший пример — старший брат, который уже достиг многих положительных результатов в этой жизни. На выходные дни они оба любили посещать театры, цирк, ходить в зоопарк.

Лион (Франция), 23 сентября 2004, 8:40.

Когда лейтенант Бэк Эдрин пришел на место преступления, он увидел несколько назойливых репортеров и толпу собравшихся прохожих, окруживших вход в небольшой частный дом. Полицейские натягивали липкие ленточки и отгораживали ими место преступления, отодвигая собравшуюся толпу от места преступления. Внутри дома лейтенант увидел уже приступивших к работе ребят из отдела криминалистики, несколько мужчин в белых халатах со скорой помощи стояли у входа. Бэк спокойно зажег сигару и вошел в двухэтажный частный дом.

— Доброе утро, мсье! — сказал небольшого роста, сутуловатый мужчина.

— Я лейтенант Эдрин. Я занимаюсь этим делом. Вы, по-видимому, работали у доктора Марсети?

— Да мсье. Я работал у него уборщиком. Убирал комнаты, чистил бассейн и следил за небольшим садом, что за домом.

— Скажите, а кроме доктора, кто из хозяев живёт в этом доме?

— Доктор Марсети жил один. К нему приходили пациенты, которые лечились у него. Он ведь был психиатром. Здесь разный народ бывал. Так случалось, что он и сам уходил к клиентам домой.

— Скажите, вещи в доме, находятся на своих местах, ничего не пропало?

— Нет, мсье. Думаю, что нет. Все в порядке, ничего не тронуто.

Лейтенант отправился в гостиную, где уже работала группа криминалистов.

— Как дела Бэк?

— А, это ты Сэм. И охота тебе в такую рань работать, — сказал лейтенант.

— Что, поделаешь. Пока следы свежие, их надо снимать.

— Да, это верно.

— Я потом направлю вам свой отчёт.

Далее Бэк зашёл в ванную, где находился труп доктора Марсети. Над ним трудился один из криминалистов.

— Что нового, Антруа? — спросил лейтенант.

— Да вот, вожусь с семи утра. Что, опять поручили мокрое дело? — он улыбнулся.

— Да, такова работа. Что-то, где-то, кого-то, а мне распутывать. Возможно, это и не убийство, а просто несчастный случай.

Труп доктора находился в ванной. Тело было голым. По-видимому, доктор отправился в ванную и там умер. Возможно, сердечный приступ. Это можно выяснить, лишь после отчёта криминалистов.

— Надо посмотреть, что у него в желудке, и что в лёгких, — сказал лейтенант.

— Да, мсье. Полный отчёт будет у вас сегодня вечером.

Бэк направился в кабинет, находящийся на втором этаже. Он подошёл к письменному столу, расположенному у окна. На столе находился телефон и несколько листов чистой бумаги. Он открыл ящики стола. Там находились канцелярские принадлежности, несколько писем, папок с медицинскими анализами больных. Нижний ящик стола был закрыт на замок. Лейтенант, достав острый предмет, лежащий во втором ящике среди прочих канцелярских принадлежностей, и открыл им третий ящик стола. Там находилось несколько денежных банкнот в конверте и небольшая записная книжка. Он открыл её. «Наблюдение болезни господина Л.». Бэк взял записную книжку и спустился на первый этаж.

— Сержант Хенк, лейтенант, — представился молодой человек, высокого роста, с внешностью гасконца.

— Послушай, дружище Хенк. Когда криминалисты закончат свою работу, опечатай место возможного преступления и кабинет, расположенный на втором этаже. Насколько я знаю, родственников у него не было. Значит и никто возражать не станет. Опечатайте. Если что-то новое вы обнаружите, то меня можно найти будет в моем кабинете.

К вечеру того же дня на столе лейтенанта уже был полный отчёт криминалистов и отчёт врача (патологоанатома) о вскрытии трупа.

В отчётах говорилось, что на ванной и умывальнике, а также дверях кабинета отпечатков пальцев, кроме отпечатков доктора, не было обнаружено. Его сердце было вполне здорово. В лёгких находилось большое количество пресной воды. В желудке было обнаружено небольшое количество алкоголя и сильно действующего снотворного.

Лейтенант зажёг сигару и достал из своего ящика записную книжку доктора Марсети. В ней говорилось о неких наблюдениях за пациентом по имени Л. Из дневника:

«12 марта 2004 года.

Мой новый пациент жалуется на головные боли, бессонницу и кошмарные сны. Он просыпается от жуткого сна, после чего не может заснуть. Я выписал ему таблетки от головной боли и лёгкое снотворное.

…

18 марта.

Л. рассказал мне об одном из его снов. В этом сне появляется некий маленький монстр, чудовище, которое отгрызает у него часть мозга. После этого, даёт ему маленькую девочку и заставляет его делать то, что он не хочет. Он борется из-за всех сил. Но, в конце концов, не выдерживает и поддаётся этому чудовищу. Затем, оно ему приказывает, и он повинуясь — душит эту девочку. Когда мой пациент просыпается, он обнаруживает, что его глаза все в слезах, даже подушка мокрая.

Я понимаю, что его болезнь намного глубже и серьёзнее чем это кажется на первый взгляд. Я пытаюсь дать название его болезни.

…

7 мая.

Болезнь обостряется. Пациент испытывает нечеловеческое сопротивление организма некой силе, которая мучает его.

…

23 июля.

Я отправил своего пациента в местную клинику, для прохождения полного врачебного осмотра. Но Л. категорически отказался пройти обследование. Сославшись на то, что его состояние уже улучшилось.

…

10 августа.

Я замечаю, что мой клиент старается всячески избегать контактов со мной. Хотя по его лицу я чувствую, что он хочет мне что-то сказать.

…

18 августа.

Я продолжаю навещать его, хотя это мне кажется бесполезным. Мне трудно найти контакт с ним. По-видимому, придется оставить его лечение и моё исследование. Пациент уклоняется от встречи.

…

23 августа.

Я вновь продолжаю записи. Неожиданный поворот событий. Сегодня пациент сам пришёл ко мне. То, что он решил пойти со мной на контакт, говорит о кризисе его болезни. Он не может более оставаться наедине, ему необходимо рассказать кому-то о том, что он видит и чувствует. Ему нужна моя помощь. Все дальнейшие записи, по просьбе моего пациента, я буду вести в зашифрованном виде».

Остальные страницы были действительно зашифрованы. Для их расшифровки понадобится ключ к их переводу. Последняя страница отсутствовала.

Лион (Франция), 24 сентября 2004, 12:40.

Лейтенант Эдрин находился на площади, где проходили политические дебаты кандидатов на пост мера города. Политика интересовала его, как и многих людей его возраста. Ведь ещё каких-нибудь несколько лет и ему придется оставить свой пост в жандармерии и отправиться на заслуженный отдых. А что делать на пенсии, как не думать о политике?

На площади было порядка десяти тысяч людей. Они были из разных слоёв населения: взрослые, пенсионеры, школьники, матери с детьми. На балконе дворца, выходящим на площадь, находились кандидаты в меры. Их было четверо. Они выступали один за другим, высказываясь о том, что они предпринят, когда вступят на должность мэра. Эдрин знал, что серьёзная борьба будет разгораться лишь между двумя кандидатами: Энре Монтье и Луизом Кваном. Это были сильные и опытные противники, достойные друг друга. У обоих был большой процент голосов: 34 % у Монтье и 26 % у Квана. У остальных кандидатов процент едва превышал десяти. Бэк Эдрин слышал, что в его полицейском участке кто-то делали даже ставки на победителя. Оба кандидата были довольно богатыми людьми. Монтье был генералом в отставке, бароном. Владел множеством земельных участков, которые перешли к нему по наследству от его тётушки. Его кандидатура была выдвинута от партии консерваторов. Вторым, не менее сильным кандидатом, бал Кван. Его отец, когда-то завещал ему свои заводы лёгкой промышленности. Кван был лордом и уже занимал пост в палате лордов. Однако решил стать мэром, что бы помочь родному городу, в котором прошло его детство. Предвыборная программа Квана мало чем отличалась от первого кандидата. Его лозунгом был: «Всё для пенсионеров и детей, защитим слабых, укрепим молодых, льготы пожилым и студентам». Как много значимых для людей слов вмещались в столь коротком предложении. Для предпринимателей малого бизнеса он обещал понизить налоги на прибыль. Он выступал от партии либералов. Оба кандидата в жизни были большими друзьями, когда-то их отцы дружили семьями. И хотя оба кандидата принадлежали к разным политическим движениям, они всё же не раз устраивали совместные вечеринки, на которые были приглашены богатейшие и известные люди города. В частности, на такие банкеты был приглашён и лейтенант Эдрин. На них разыгрывалась беспроигрышная лотерея, было много еды, приглашены были популярные музыкальные группы и артисты театров. На таких банкетах все веселились, говорили о кандидатах и политике, обменивались слухами.

Бэк Эдрин не знал, какому кандидату отдать предпочтение. Но скорей всего это будет генерал Монтье, думал он. Ведь его отец когда-то, хоть и косвенно, но всё же помог ему получить должность в жандармерии. А его сын до сих пор делает всевозможные проекты, которые развивают работу органов правопорядка, в частности и жандармский участок, в котором работает лейтенант Эдрин, получал дотации для ремонта здания.

Лион (Франция), 27 сентября 2004, 11:15.

Это утро потрясло не только всех граждан, но и бывалого жандарма, видавшего различные преступления и всякого рода человеческие пороки, каковыми бы они ни были. О новом ужасном преступлении он узнал от своего босса, а после все газеты трубили на первых полосах: «Маньяк наносит удар», «Первая жертва маньяка», «Воплощение зла или ночной ужин дьявола».

Это было ужасное утро. Перед лейтенантом было, пожалуй, самое жестокое, не свойственное человеку преступление, которое сравнимо разве что с действиями самого сатаны. В то злосчастное утро он отправился на место преступления и все увидел своими глазами.

Труп был обнаружен в лесу местным почтальоном, во время его рабочего объезда по привычной траектории на велосипеде.

— Поначалу, — сказал почтальон, — я подумал, что это какая-то девочка сидит у дерева. Я еще подумал, чего это она в такую рань сидит у дерева одна. Но, когда я пожелал доброго утра, мне никто не ответил. Я был удивлён. И решил подъехать поближе, чтобы сделать замечание, о том, что нельзя сидеть в такую сырую погоду на земле. Но, когда я подъехал и сошел с велосипеда, я увидел то, что не в силах описать. Мсье, это не мог сделать человек.

— Как вас зовут сударь? — спросил лейтенант Эдрин.

— Эрнест Лирен, — ответил почтальон.

— Скажите, Лирен, вы кого-нибудь видели на своём пути, выезжающего или входящего в лесную чащу?

— Нет, мсье. Я был один.

Лейтенант Эдрин подошёл к трупу. Тело находилось в сидячем положении на земле, облокотившись спиной к дереву. Руки были опущены на землю, голова свисала вниз. Вокруг было много крови. Судя по размерам, скорей всего это была девочка лет десяти, одетая в белое платье с красными бабочками. Её лицо… лейтенант с болью посмотрел на него, оно отсутствовало. Точнее, отсутствовала кожа на лице. Глаза тоже отсутствовали, вместо них были две темные ямки. Черепная коробка была проломлена, изнутри черепа торчали кости, виднелся мозг.

Вечером, того же дня. Морг.

— Харис! Мне нужны все детали твоего исследования. Как она погибла? Что явилось причиной смерти? На меня с самого утра кричит мой босс, требуя отчёта, преследуют журналисты, и бог знает сколько начальства из управления. Я даже не знал, что их так много в нашем управлении. Звонили даже из мэрии. Все ждут результата расследования. Ты же знаешь, сейчас выборы. Им это совсем не надо.

— Вести для тебя не утешительны. Это преступление, и его совершил человек, а не дикое животное, как это пишут журналисты.

— Почему ты так решил? — спросил лейтенант Эдрин.

— Смотри сам, — он подошёл к столу и приоткрыл тело.

— Нет, Харис, спасибо. Я уже насмотрелся. У меня мурашки по телу ходят от этого. И, будь так добр, не снимай покрывало с тела. А просто расскажи в словах. Кстати, твой отчёт, не только я хочу, но и босс требует, — сказал Эдрин отворачиваясь от трупа.

— Ладно, Бэк, тогда слушай. Это преступление было совершено не животным, а человеком. Не было обнаружено ни следов спермы, ни следов насилия. По-видимому, девочку сначала усыпили, прежде чем произошло всё остальное. Об этом свидетельствует большое количество снотворного, найденного в её крови. Были обнаружены куски лицевой кожи. Такое ощущение, что кто-то или что-то пыталось добраться до центральной нервной системы, то есть мозга. При этом оно съедало всё на своём пути: лицевую кожу, глаза, черепную коробку. А когда добралось до цели, то далее оно сделало, возможно, скальпелем, операцию на мозге, точнее разрезало его на две части. Кстати, вторая часть не была обнаружена. О том, что была сделана операция, свидетельствует ровный разрез мозговой ткани, по-видимому, очень острым предметом, например: хирургическим скальпелем. Я сделал слепок зубных отпечатков, оставленных на теле жертвы. Вот полный отчёт, — Он протянул папку с бумагами.

— Спасибо тебе Харис. Теперь моя головная боль усилится еще больше, — сказал, тяжело вздохнув, Эдрин.

— Не за что, Бэк. Это моя работа. Кстати, таблетку от головной боли я могу тебе дать.

— Спасибо, ты мне уже помог. И надо это мне, перед самой пенсией. Сорок лет службы.

— Да, тебе не позавидуешь. Как бы там ни было, я желаю тебе удачи, — сказал добродушно улыбаясь Харис.

— Босс хочет замять это дело, какое бы оно ни было. На него давят сверху. Ты же знаешь, скоро выборы. И почему это произошло именно сейчас, в такой неудачный момент?

— Да, чувствам и порокам не прикажешь, первые помогают выжить, вторые — губят человеческую природу; первые легкодоступны, вторые — непонятны, посылаются из ада, а свершаются в раю.

Лион (Франция), 27 сентября 2004, 00:10.

Его переполняла ненависть к этому существу. Оно стояло склонившись над человеческим телом. Кто она он не знал, и не хотел знать. Её сердце ещё билось, когда оно достало её окровавленный мозг. Взяв в руки скальпель, оно начало спокойно делать разрез. Оно пыхтело и рычало. Кругом было всё в крови. Но это его не пугало. Оно считало, что это так и должно быть. Ведь при любой операции много крови. Но, что это? Капли. Одна, вторая… Нет, не может быть. Это слёзы. Оно плакало над уже мёртвым телом. Оно не желало плакать, и страшно удивилось этому. Слёзы всё капали и капали, и оно не было в силах остановить их. Кровавые руки утирали мокрые от слез глаза, но это не помогало, они градом катились вниз. Когда операция была завершена, оно выпрямилось, раскачиваясь, словно маятник развернулось и побежало прочь, по тёмному и безлюдному переулку вытирая выступающие слезы.

Лион (Франция), 27 сентября 2004, 14:30.

Лейтенант Эдрин сидел в своей машине, и нервно сжимал свежую газета. «Слёзы сатаны» — так была озаглавлена одна из статей. Это была загадка. Почему на очередной жертве маньяка были обнаружены слёзы? Неужели этот монстр оплакивал жертву или, может быть, он испытывал жалость к ней. Ясно одно — это был больной человек. И тут Бэк вспомнил о профессоре психологии, статью которого он недавно держал в руках и даже вырезал для своей коллекции. Профессора звали Эрнст Баленсуа. «Да, мне надо срочно повидать его. Возможно, он прольёт свет на все эти убийства», — сказав про себя эти слова, он завёл двигатель машины.

У профессора был двух этажный дом, в котором он жил и работал. После короткого разговора у двери, через микрофон, лейтенанта впустили. Профессор встретил лейтенанта в прихожей и пригласил подняться в кабинет на второй этаж.

— Я уже давно жду вас, лейтенант Эдрин. Я правильно назвал вас? — лейтенант, молча, кивнул. — Я читал сегодняшние газеты, где писали о вас и о сериях этих чудовищных преступлений, — сказал учтиво профессор.

— О вас я тоже читал из газеты. Я прочёл вашу статью, напечатанную 18 сентября в газете «Старый город». Признаюсь, меня заинтересовали те выводы и доводы, которые вы смело изложили в ней.

— Не хотите ли выпить коктейль, — профессор налил два стакана из графина.

— Спасибо, не откажусь. Я хотел бы поговорить с вами о ваших результатах…

— Все мои результаты — это логически обоснованные и математически рассчитанные выводы.

— Но, профессор, как можно рассчитывать и делать выводы, если преступление ещё не было осуществлено, если, конечно, вам не было известно о нём заранее.

— Я вас понимаю. В природе есть множество непонятных вещей. Те или иные одного рода события повторяются через определённый интервал времени. Процессы развития идут по спирали или по кругу.

— Я вас не совсем понимаю, профессор. Что значит одного рода? — спросил Эдрин.

— Хорошо. Я поясню это на простом и понятном примере. Видите на полу небольшую выемку, это старая прогнившая доска.

— Так, ну и что?

— А теперь представьте, что вы держите перед собой апельсин и закрытыми глазами бросаете его в направлении этой выемки. Что произойдёт? Апельсин может упасть в неё, а может оказаться рядом. Я беру сто таких апельсинов и закрытыми глазами бросаю их, один за другим, в выбранном направлении. В результате мы имеем, что 89 апельсинов раскатились по полу, а 11 попали в интересующую нас область. Разделив 11 на 100, я получу результат равный 0,11. То есть вероятность попадания последующего апельсина в выемку равна 0,11. Если бы все 100 апельсинов попали бы в выемку, то вероятность попадания равнялась бы 1 или 100 %. В нашем случаи — это 11 %.

— Хорошо профессор, я кажется, понял. Однако нельзя ли пояснить это на другом примере. Например, об этих серийных убийствах.

— Можно и об этом. В моих исследованиях я использовал данные, взятые с уже совершённых преступлений, которые были совершены психически нездоровыми людьми, то есть маньяками. Область происходящих убийств тоже была ограничена — это территория Европы. Опуская теоретические или математические подсчёты, я пришел к заключению, что возможный маньяк должен появиться на территории Франции. А вероятность его появления, как вы уже знаете, это писалось в газете, равна 0,666. То есть вероятность появления нового маньяка равна 66,6 %.

— Поразительно. Но, ведь три шестёрки — это число дьявола!

— О, да. К сожалению, это уже факт. Теперь вы понимаете, почему я не мог более скрывать результат своих исследований, — сказал профессор.

— Математика — вещь полезная, однако я хотел бы знать более весомые факты об этом серийном убийце.

— Да, математика это точная наука, и она не совершала преступления и ничего не знает о них, а лишь оперирует голыми числами. Однако у меня для вас кое-что есть. Это последние мои исследования, которые я сделал, используя уже совершённые этим маньяком убийства. Сейчас я их принесу.

Он взял стакан со стола и повернулся к сейфу, расположенному в стене. Пригубив немного, он положил стакан на стол. Слегка покачнувшись, он отвернулся от сейфа и сделал несколько шагов в направлении лейтенанта, словно молчаливо обращаясь за помощью. Раскрыв рот и протянув вперёд правую руку, он как будто хотел что-то сказать лейтенанту. Его, уже мёртвое тело рухнуло на пол. В глазах был виден чудовищный испуг, выражение лица приняло зловещую маску ужаса, будто он только что увидел дьявола.

Лион (Франция), 29 сентября 2004, 18:20.

— Жак! Надень свитер, — ей всегда приходилось следить за своим братом.

— Спасибо, милая Кетрин, но мне и так тепло, — сказал Жак.

— Но, даже здесь в гостинице прохладно, да и потом, уже не лето, а разгар осени.

— Вот именно, разгар. Мне не холодно, я разгорячен после дневной тренировки. Во мне столько адреналина перед завтрашними соревнованиями.

— Ну, пожалуйста, надень свитер. Ведь, если ты заболеешь, кто тогда будет бороться за первое место? — её мягкий детский голосок всегда воздействовал на брата. Его твердый мужской характер смягчался, юношеское упрямство таяло, и он более не упрямился. Жак обладал твёрдым и сильным характером, как истинный мастер восточных единоборств. Его металлический голос иногда таял и превращался в мягкую податливую воду, когда он слышал детский дискант любимой сестры.

— Ладно, уговорила. Давай пойдём в кафе, здесь, внизу гостиницы.

— Хорошо, только вот вещи сложу в шкафчик, наведу порядок в твоём. Ведь ты у меня такой неряха. Тогда и пойдём.

Он отправился в свой номер. Бросив сумку на тумбочку, он лёг на кровать. «Надо бы ей подарок подарить, ведь у неё сегодня день рождения», — подумал он. — «Нет, не сейчас. Пусть она расправится с вещами. Золотая брошка с зелёными камушками на ней будет очень хорошо смотреться. Её ярко зелённые глаза так великолепны, что даже эти сверкающие камушки меркнут в сравнении с её взглядом».

За ужином, в кафе, он сделал ей подарок.

— Ах, Жак. Это замечательная брошка. Посмотри, как переливаются эти камушки, — она восторженно улыбнулась. — Спасибо тебе, она наверно дорогая. Ты мне всегда такие оригинальные подарки даришь. Она подойдёт к моему вечернему платью.

— Спасибо не мне, а тебе, за то, что ты самый замечательный мой друг. Мне бы одному трудно было.

— Жак, а можно я надену новое платье и эту брошь? — девочка, прищурив глаза, посмотрела умоляюще на брата.

— Сейчас? Ты хочешь подняться к себе в номер?

— Да, ну пожалуйста, — её детский и ласковый голос не мог оставить равнодушным брата к просьбе сестры.

— Ну, ладно, иди. Я подожду тебя здесь. Только недолго.

— Хорошо, я быстро. Двадцать минут и я уже буду здесь, — она быстро встала и довольная умчалась, словно ветер наверх по ступенькам.

Она напомнила ему их мать, которая когда-то, также легко и проворно двигалась и ласково говорила с ними. Её нежный голосок напоминал ему материнский. «Ах, если бы мама была жива. И видела, какая замечательная у неё дочка выросла», — подумал он.

Прошло пятьдесят минут. Он уже выпил несколько стаканов сока и съел салат. «Что-то она не идёт. Ведь она уже должна была появиться. Она всегда быстро одевается», — подумал он. Какое-то тревожное чувство сквозняком пробежало по сердцу, оставив несколько беспокойных мыслей. Вот, по ступенькам зазвучали чьи-то легкие шаги. Он обернулся, но это была не она, а какая-то девочка, которая шла с мамой. Он не выдержал и решил подняться в номер. Однако в номере он никого не обнаружил. Странно, куда же она могла пойти. В этом чужом городе у них не было знакомых. Они были в нём первый раз. Он вихрем и с тревогой в сердце оббегал все этажи, поговорил со швейцаром у проходной и выбежал из гостиницы. Холодный осенний ветерок подул ему в лицо, остужая разгоряченную плоть, но сердце не унывало — оно било тревогу. Слегка моросило. На улице уже было темно, зловещие тени окутали улицы и весь город, погрузив его во мрак. Леденящий страх незаметно прокрался в его сердце. Где она? Что с ней? Он готов был сразиться с каждым, кто причинит ей хоть какой ни будь вред. Но в этой темноте никого не было и лишь черная мгла и легкий ветер наполняли просторы ночного города. Что делать? Он один стоял посредине пустынной улицы и смотрел в темноту, прислушиваясь к её зловещей тишине.

Лион (Франция), 1 октября 2004, 22:15.

Поиски сестры оказались безуспешными. Никто не видел её. Он ходил с её фотографией по разным местам города, и всех расспрашивал. Он уже не мог думать о соревнованиях, на которые он с сестрой приехал. Город, который поначалу казался светлым и радостным, вмиг сменил краски, окрашиваясь в серость. Для него этот город стал чужим и холодным. Он постоянно думал о ней, и эта мысль давала ему надежду к жизни. «Зачем нужна эта жизнь без неё?» — неустанно думал Жак. Он зашёл в какое-то кафе с названием «Для двоих». Подошёл к стойке бара и попросил выпить. Говорят, что спортсмены не пьют, но Жаку сейчас было всё равно. Уже несколько дней он ходил по городу, не обращая внимания на многие свои привычки и поступки. В жандармерии, куда он обратился за помощью сразу после исчезновения сестры, ему ответили, что необходимо ещё подождать 24 часа: город большой, и бывает так, что люди возвращаются, а у жандармов и так много нераскрытых дел, включая и серии убийств, чтобы проводить время в поисках пропавшего туриста. Жак не находил себе места. Он уже ненавидел этот город и проклинал эту поездку на соревнования. По телевизору, расположенному на стене, шли новости, где сообщалось о политических программах кандидатов в меры. Кандидаты расхваливали себя и много обещали выполнить, если их изберут. Они смеялись и улыбались, им аплодировала публика.

— Ваши виски, мсье, — услышал Жак сухой голос бармена.

Жак молча взял стакан и тут же опорожнил его. Затем он сделал ещё заказ, и ещё.

— Эй, парень, может, хватит пить, — сказала крашеная девица, которая уже полчаса наблюдала за ним. — Может, пойдём, развлечёмся? — лукаво предложила она.

— Отстань! — грубо произнёс он, твёрдым голосом.

— Фу, какой грубый! — возмущалась девица.

Она отошла к столику, где сидела компания здоровых мужиков. Тихо сказав им что-то, она начала хихикать противным голосом, презрительно поглядывая на Жака. Один из этих ребят, огромный увалень, подошёл к Жаку.

— Эй, ты! — произнёс верзила. — У нас здесь таких не любят. И вообще…

— Шёл бы ты своей дорогой, — холодным голосом произнес Жак, равнодушно уставившись на недопитый стакан недопитого виски.

Верзила схватил его своей громадной рукой за левое плечо, и сжал пальцы, что есть силы, пытаясь причинить боль. У Жака за многие годы тренировок мышцы стали стальными и потому этот эффект не произвёл на него впечатления. Увалень удивился и отпрянул назад, разжав пальцы рук. Тогда он решил ударить Жака, чтобы произвести больший эффект на незнакомца. Он сжал свои огромные кулаки и размахнулся… В этот момент Жак неожиданно наклонился, чтобы поправить свою потёртую одежду, а затем отошёл к свободному столику в зале и сел за ним. Верзила на этом не остановился, он подошёл к столику, за которым сидел Жак и решил продолжить начатый разговор.

— Я сказал — ты мне не нравишься! — заорал он во всё горло, даже бармен удивленно посмотрел в их сторону.

— Я не девушка, чтобы нравиться. Пошёл вон придурок, — все еще равнодушно сказал Жак.

— Что!? — протяжно заорал верзила во всё горло. — Ты здесь развлекаться не будешь, потому что здесь развлекаюсь я!

После этого он размахнулся и ударил, что есть силы по столику — в знак подтверждения свои слов. Стол не выдержал и разлетелся на две половины. Невзирая на выпитые Жаком рюмки виски, он был вне себя от ярости. Жак быстро поднялся со стула, и молниеносно нанёс удар ногой с разворота прямо в голову верзиле. Тот слегка покачнулся и, застыв, рухнул на пол, расстелившись. После этого он уже не двигался. Это произошло настолько быстро и неожиданно, что вся компания, пристально наблюдавшая за ними, сразу не сообразила, как это могло произойти. Опомнившись, они стали брать в руки всё, что попадётся, и ринулись все вместе в сторону Жака. Холодным взглядом Жак смотрел на лежащего врага, словно молодой тигр смотрит на поверженного бизона. Услышав многочисленные шумы позади себя, он резко повернул голову в направлении свирепой компании нападающих. Быстро выбрав очередную жертву, он, сделав несколько лёгких шагов в пробежке, стремительно оттолкнулся от стула, расположенного на его пути, и, подпрыгнув, выпрямил в воздухе левую ногу, а затем поджал правую. Его тело почти горизонтально перелетело через противника, затем он нанёс удар ногой в голову второму, находившемуся позади первого. После этого он низко присел и быстро сделал заднюю подсечку первому. Не вставая, он развернулся к нападавшему третьему противнику и нанёс ему удар кулаком в живот. После этого он медленно опустил голову, диким и свирепым взглядом он уставился в пустое пространство, словно не замечая никого. Все три удара произведённые им были настолько ловкими и быстрыми, что со стороны можно было увидеть следующую картину. После небольшой, но стремительной схватки, все неожиданно замерли, оставаясь на своих местах. Жак оказался в середине компании, состоявшей из десяти человек, и вдруг три из них, находящиеся ближе к нему, покачнулись и упали на пол. Остальные не сразу опомнились. Они теперь не лезли на рожон, а ходили кругами вокруг Жака, пытаясь подойти к нему со спины. А Жак всё сидел на колене, не шелохнувшись. Он дико уставился в одну точку и крепко сжал кулак правой руки.

— Я уже вызвал жандармов! — нервно и беспокойно заорал бармен. — Немедленно перестаньте драться!

По телевизору уже стали показывать полицейскую хронику: «… сегодня в 12:55 бал найден ещё один труп молодой девочки. Документов при ней не оказалось. Она была одета в вечернее платье темно-синего цвета, а также на ней бала найдена брошь с зелёнными камушками. Просьба всем, кто знает что-либо о ней, сообщить по телефону…».

Жак быстро встал. И медленно начал поднимать голову, дико уставившись на бармена. Тот слегка начал приседать от страха. Такого взгляда бармен в своей жизни еще не видел. Это был не человеческий взгляд, он скорее напоминал взгляд свирепого дракона загнанного и обезумевшего, полного ярости. Компания тоже остановилась, не решаясь продолжить драку, тем более что самые сильные и задиристые из них уже находились на полу.

— Почему? — тихо, почти шепотом, произнёс он. — Почему!!!? — безумно заорал Жак.

К зданию подъехали несколько машин, полные жандармов.

Лион (Франция), 2 октября 2004, 9:30.

На допросе Жак молчал. Он не проронил ни слова, хотя двое людей, одетых в штатском, уже несколько часов, что-то выкрикивали в его адрес. Они задавали вопросы, и не получив ответа свирепо размахивали руками и ходили взад и вперед по кабинету.

— Ты, мерзавец! Если ты нам не будешь отвечать, ты не выйдешь из этой комнаты!

— Я сотру тебя в порошок! Ты сгниёшь заживо в тюрьме! Отвечай скотина!

— За бродяжничество мы имеем права тебя арестовать.

Жак молча смотрел в одну точку. Он не реагировал ни на какие угрозы с их стороны. Ему было всё равно. Жизнь покидала его. Теперь он не видел смысла в своём существовании.

Неожиданно раскрылась дверь и зашли двое. Один был одет в штатском, другой в жандармской форме.

— Послушайте, лейтенант, — произнёс человек в штатском, — довольно ломать комедию. У нас столько убийств за последние десять дней. Надо, что то решать, — он подошёл к лейтенанту и шепнул ему на ухо, — в правительстве все уже обезумели, надо заканчивать с этими чудовищными делами.

— А если это не он, и мы ошибаемся? — возразил лейтенант.

— Значит — не он. Но об этом узнают после выборов, а пока всё уляжется. И вообще, это не от нас зависит, не я один. А вы можете, закрыв это дело, спокойно уйти на заслуженную пенсию. Решайте сами, но быстро, у нас нет времени. Через тридцать минут, если вы не решите эту проблему — за вас её решат другие. Вы не один здесь работаете. Ребята! — он обратился к остальным. — Пойдёмте, перекурим. У лейтенанта появилась новая интересная версия. Не будем ему мешать.

Они втроём вышли, оставив лейтенанта наедине с молчаливым подозреваемым. Лейтенант тяжело сел за свой стол, затем медленно достал сигару из внутреннего кармана. Закурив, он открыл сейф, расположенный рядом со столом. Достав оттуда толстую папку, он небрежно и демонстративно бросил её на стол.

— Недавно был обнаружен ещё один труп. Он совпадает с описанием твоей сестры. Точнее совпадает то, что было на ней одето. Нужна твоя помощь в опознании.

Жак вздрогнул. Как будто его кто-то толкнул изнутри. Его кулаки медленно периодически сжимались.

— Но это ещё не всё, — он сбросил пепел сигары в пепельницу находившуюся на столе, рядом с папкой. Затем он раскрыл папку и начал перелистывать страницы. — Эти подонки, с управления, хотят повесить убийства на чужого, не здешнего человека, закрыв, таким образом, дело. Я знаю, что не ты совершал эти преступления. Об этом свидетельствуют некоторые бумаги у меня на столе. Однако это их не пугает и не останавливает. «Народ веселится, выборы», — говорят они. — «Толпа хочет правосудия и спокойной жизни». Если бы ты знал, как это дело меня раздражает, — он тяжело встал и угрюмо подошёл к маленькому окну с решёткой. — Вчера я расшифровал один любопытный документ, ключ к которому я обнаружил совершенно случайно, он выпал из обложки этого документа. В нём идёт речь о душевно больном человеке. Это некто Луиз Кван.

Жак посмотрел на лейтенанта, его пустота в глазах сменилась на сосредоточенный взгляд, а уши превратились в сплошной слух.

— В нём говорится о неизлечимой болезни Луиза, — сев за свой стол, лейтенант продолжил. — А также в нём говорится о признании совершённого им ранее преступления. Речь идёт о чудовищном убийстве ребёнка. В день празднования рождения девочки родители потеряли её. Труп так до сих пор не был найден. Это случай шестилетней давности.

Жак сильно стиснул наручники, так что испод рукава рубахи выступили капли крови. Лейтенант взял из папки какую-то тетрадь, и стал читать вслух.

— Это необычный человек, — произнёс лейтенант. — Последующая расшифровка дневника его болезни, дала мне неопровержимые и поразительные факты. Это была одна из самых богатых семей на то время. Когда ещё его мать лежала в роддоме, все врачи говорили про двойняшек. Сиамские близнецы. Однако судьба отвернулась от неё. Родился патологический урод. Его брат близнец находился внутри его. Бывает, природа подносит человеку не самые лучшие сюрпризы. Две головы вместо одной, два туловища и так далее. Иногда хорошо проведённая операция спасает сразу две жизни. Близнецов разделяют самым обыкновенным хирургическим скальпелем. Но, — лейтенант запнулся, затем продолжил. — Но, не в этом случае. Его родной брат находился не сбоку, не сзади, а внутри него. Его хотели умертвить, но родители, весьма уважаемые и богатые люди, очень любили своего ребёнка. Ведь они были далеко не молоды, и у них уже могло не быть детей, и вообще это чудо, что он появился на свет, тем более что внешне он ничем не отличался от всех младенцев. Такие же руки и ноги, единственным отличаем, был мозг, точнее их было два. Родители решили спасти его, скрыв смерть близнеца. Все, кроме родителей, полагали, что он был умерщвлен и вырезан из плоти родного брата. Шли годы. О существовании второго брата внутри себя он не подозревал, пока не настал момент. Возможно, второй находился в долгой коме — спячке, не давая о себе знать. Но, когда оно проснулось, то, по-видимому, было не в самом хорошем настроении. Ведь оно было спрятано внутри, а его брату доставались все прелести жизни. Оно ждало. Ждало удобного случая, — лейтенант прекратил читать. Сбросив пепел сигары, и затушив окурок, ввинчивая его в пепельницу, он продолжил. — Далее тебе будет не интересно и мерзко. У меня тряслись руки, когда я читал это первый раз.

— Я хочу пить, — неожиданно произнёс Жак.

— Что, в горле пересохло парень от всей этой чуши, — лейтенант посмотрел на часы. Но когда он обернулся, у него неожиданно потемнело в глазах.

Жак опустил руку, он стоял рядом с лейтенантом и призрачно глядел на бумаги, лежащие на столе.

— Мне нужно время, а потом делайте со мной, что хотите, — произнес Жак, хотя его уже некому было слушать. Лейтенант лежал на столе.

— Я, — произнёс Жак с ненавистью в голосе и с яростью в глазах, — сделаю эту операцию сам.

Он взял бумаги со стола, крепко свернув их в рулон. Достал ключи от наручников, сняв их с пояса лейтенанта, и открыл их. Жак снял костюм с лейтенанта, оставив его в одних кальсонах и переодевшись в форму жандарма, опустив голову, вышел из комнаты.

Лион (Франция), 2 октября 2004, 14:25.

На митинге, посвященном предвыборной агитации за кандидата в меры, собралось много избирателей. Они стояли на небольшой площади, расположенной в центральной части города. Было шумно. Кто-то в толпе выкрикивал лозунги: «Долой консерваторов. Да здравствует прогрессивная политика либералов. За нами будущее». На трибуне стоял один из кандидатов на пост мера. Вокруг него была вооружённая охрана. Внизу люди махали руками, некоторые держали цветы, транспаранты. Кругом были вывешены флаги страны, кто-то держал герб города.

В эту толпу незаметно пробрался молодой человек. На нём была форма жандарма, а лицо скрывала фуражка, значительно опущенная на лоб. Толпа стала кричать лозунги и сдвигаться поближе к трибуне. Жак не хотел здесь оставаться, так как его могли узнать, здесь слишком много было людей. Но уйти он не успел. Толпа с ещё одним лозунгом приблизилась ближе к трибуне. Он находился уже у самой трибуны, как вдруг почувствовал неприятное дыхание в шею. Кто-то коснулся его плеча. Он обернулся. Перед ним стоял охранник с динамиками в ушах, высокого роста, широкий в плечах, и с наглой физиономией.

— Эй, ты, стань дальше. Помогай мне сдерживать эту обезумевшую толпу, — в повелительном тоне бросил охранник в сторону Жака.

Жак хотел отойти, но его кто-то толкнул в спину и он стал ещё ближе к трибуне. Жак развернулся к толпе и протянул руки в стороны, пытаясь сдержать людей. «Боже, что я здесь делаю, зачем я здесь?» — думал Жак. Кровь стыла в его жилах. Он не знал, что теперь ему делать и где искать убийцу, монстра в людском обличье. Он не знал — кто этот монстр из дневника, зачитанного ему лейтенантом, лишь призрачное и зловещее имя вертелось у него в голове, не давая покоя.

Жак стоял и сдерживал натиск ликующей толпы. Диктор телевидения говорил с трибуны, обращаясь к кандидату. Смокинг и приветливое, улыбающееся его лицо давало понять окружающим, что сегодня великий праздник. Выборы подошли к своему финалу, и новый мэр города принимал поздравления от своих горячо любящих избирателей.

— В эту торжественную минуту, — начал ведущий телеканала, — мы хотели бы вручить вам ключи от нашего замечательного города. В этот самый торжественный и трепетный для жителей нашего города день, мы подготовили для вас сюрприз. Всего несколько дней назад, на небе, в далёком созвездии была обнаружена новая звезда. Она как слеза, как осколок рубина будет светить нам всегда, и где бы мы ни находились, чтобы не делали, она всегда будет смотреть на нас, посылая нам свои белые, нежные лучи очарования, тем самым напоминая нам о себе. Мы посоветовались с учёными, которые открыли эту звезду, и вместе решили назвать её вашим именем — звезда Луиза Квана…

Услышав это имя, у Жака застыла кровь в жилах. Словно по условному рефлексу, его мозг перестал слышать гул ликующей толпы. Эти два слова были, подобно команде, для запуска этого рефлекса, который привел в действие механизм дальнейших неконтролируемых, но целенаправленных действий Жака. Он уже ни на что не реагировал, и ничего не видел, кроме одной единственной цели. Он уже не думал о своей жизни, лишь хотел избавить мир от дьявольского существа. Безумная ярость наполняла его. Как только Жак услышал это имя, он опустил руки, которыми он сдерживал натиск торжествующей толпы. Он не спеша развернулся в сторону трибуны. Его кулаки налились кровью, он крепко сжал их, а затем стал медленно поднимать голову, чтобы увидеть цель. Кроме этой цели его уже ничего не интересовало. Наблюдая за Жаком, можно было сравнить его движения с повадками тигра на охоте — перед решающим прыжком, когда уже не остаётся ни единого шанса для его жертвы. Сделав два лёгких шага в разбежке, он проворно, с грацией кошки, запрыгнул на высокую трибуну. Оказавшись на ней и оттолкнувшись от спины одного из охранников, он оказался рядов с мэром. Это было совершено так быстро, что охрана, окружающая мэра и отвлеченная натиском толпы избирателей, даже не успела среагировать на все эти стремительные передвижения молодого человека. А охранник, от спины которого он оттолкнулся, и вовсе упал, расстелившись у трибуны, и лишь потом был сильно удивлён происходящему. Увидев молодого человека, стремительно приближающегося к охраняемому объекту, люди в черном медленно потянулась за пистолетами. Жак не останавливаясь, сделал переднюю подсечку мэру, и пока тот падал, он нанёс ещё один решающий и смертельный удар. Его нога, с разворота на 360 градусов, ударила мэра в область головы. Тело мэра тяжело рухнуло на пол трибуны. Прозвучали выстрелы. Толпа прекратила ликовать и замерла от неожиданного поворота событий, с ужасом и тревогой поглядывая на трибуну.

Эпилог

Лион (Франция), 3 октября 2004, 8:10.

После смерти мэра, было произведено вскрытие его тела — по просьбе жандармерии. Было обнаружено, что его мозг состоял из четырех частей. Две доли мозга были обычными по размеру. Примыкающие две другие доли мозга, были значительно меньше, и скорее напоминали какой-то отросток. По-видимому, способный на самостоятельное мышление независимо от первой части мозга. Эта часть крошечного мозга была наполнена чудовищным злом, ненавидящим всё живое вокруг. Учёные ещё долго спорили по этому феномену, бурно обговаривая все за и против существования данной патологии. В кармане у Жака был обнаружен дневник, который и пролил свет на все эти таинственные и кровавые убийства.

В городской больнице, рядом с койкой Жака, находился лейтенант Эдрин и врач.

— Доктор, он меня слышит, — произнёс лейтенант.

— У него очень тяжёлое состояние мсье. Из его тела было извлечено шесть пуль. Он всё ещё жив, это поразительно. У него очень сильное сердце. Другой бы на его месте, давно бы уже умер.

— Жак, ты полностью оправдан. Ты меня слышишь? — с надеждой, что его слова будут услышаны, произнес лейтенант. — Мы нашли настоящего убийцу. Ты оправдан.

Неожиданно кривая в датчике сердцебиения изменилась. Амплитуда колебаний стала больше. Жак приоткрыл глаза. Его взгляд был холодным и безжизненным. Он тихо произнес:

— Здесь много лилий.

— Какие лилии? — удивленно произнес лейтенант. — Здесь нет цветов.

— Я тебя вижу, Кетрин. Я иду к тебе…

Это были последние слова Жака. Кривая на дисплее выровнялась, превратившись в линию. Раздался монотонный сигнал прибора. Смерть наступила в 8:21.

Об авторе

Наименование произведения:

«Слёзы вопреки ярости»

Жанр: боевики; ужасы и мистика; полицейские детективы;

Ключевые слова (тэги): Слёзы вопреки ярости, Середенко, боевик, маньяк

Возрастную категорию читателей: От 16 и старше

Фамилия, имя и отчество автора: Середенко Игорь Анатольевич

Дату, месяц и год рождения автора: 06 мая 1971 г.

Почтовый адрес (с индексом):

Середенко Игорь

ул. Нежинская 43, кв.11

Одесса 65023

Украина.

Паспортные данные (серия, номер паспорта, когда и кем выдан): КЕ 292603, Киевский РО УМВД Украины в Одесской обл., 3 июля 1996 г.

Банковский счет:

1. Реквизиты корреспондентского счета ПАО «Альфа— Банк»:

Банк-корреспондент: ОАО «Альфа— Банк», г. Москва

Корр. счет № 30101810200000000593

в ОПЕРУ Московского ГТУ ЦБ РФ,

БИК-044525593,

ИНН-7728168971,

Банк-получателя: ПАО «Альфа— Банк»

К/с № 30111810300000000199

Валюта счета: RUB

2. Реквизиты платежа:

Получатель ФИО: Середенко Игорь Анатольевич

Счет получателя платежа: 26209335037301

3. Назначение платежа:

______________________________________

Валюта платежа: RUB

ПАО «Альфа– Банк», Украина, МФО 300346

Логин и пароль: Логин: seredenko, пароль: 060571igor

Телефон:

Моб.: (8-10-38)-096-222-1445

Дом.: (8-10-38-048)-726-69-22

Электронная почта: E-mail: siawushu@gmail.com

Content

Игорь Середенко

Слёзы вопреки ярости

Эпилог

Об авторе