Негрий Андрей Владимирович

Мост в Ниткуда

Глава 1 - Авантюра

Андрей проснулся среди ночи. Это была последняя ночь перед отлетом эскадры в дальний рейд к центру галактики, на поиски пресловутого «нового» оружия Хшшерр'хов.

Светящиеся стрелки командирских часов показывали четверть третьего, а в голове кружили обрывки давно забытых событий. «Не к добру…» — подумалось вдруг. Картинки были настолько яркими и реальными, что он тряхнул головой, отгоняя это наваждение. Рядом беспокойно зашевелилась Лоан, закинула на него ногу, обняла рукой за шею и умиротворенно затихла, чуть слышно посапывая. Он с нежностью всмотрелся в любимое лицо, поправил локон, чтобы он ей не мешал и снова постарался уснуть.

Но стоило закрыть глаза….

* * *

Темень ночи встретила его холодным дыханием, как только за спиной захлопнулись тяжелые гермодвери Сооружения. Вдохнув морозный колючий воздух, старший лейтенант, удобнее перехватив свой «дипломат», зашагал по «бетонке» прочь.

Фонари не светили, но полной Луны, застывшей в промерзшем небе, было достаточно. Вот и КПП-2. Сонный солдат пробурчал что‑то себе под нос и, поменяв пропуск, снова плюхнулся на стул. Казалось, что он воспринял это как один из эпизодов сна.

Пальцы руки, сжимавшей ручку кейса, озябли. Воинов подышал на них, согревая, и бросил взгляд на часы. «Так, уже четыре…» — отметил он для себя и направился через лес к воротам части. Нужно было тропиться.

Андрей до сих пор с болью в груди вспоминал предательство жены: после летнего отпуска она забрала ребенка и, пока он был на боевом дежурстве, уехала с каким‑то капитаном, с которым познакомилась в отпуске, в неизвестном направлении — «у них случился роман». Уже потом пришло письмо, без обратного адреса, с просьбой не искать их, что все у нее замечательно, и она ни о чем не жалеет. Первый шок от ее поступка уже прошел. Это теперь, по–прошествии нескольких месяцев, Андрей более — менее спокойно стал относиться к ситуации. А в то лето….

Недельный запой облегчения не принес, только ноющую боль в сердце и нежелание жить дальше. Он узнал адрес, куда «беглецы» уехали, и несколько раз заказывал переговоры, пытаясь переубедить, уговорить, заставить Валентину вернуться. Постепенно стали приходить другие мысли: а была ли любовь? Что их связывало все эти годы? Близость? Особенно близки они никогда небыли…. Дочь? Да, пожалуй, только этот любимый человечек и держал в последнее время их вместе. Ну и еще, наверное, самолюбие и секс. Этот анализ принес некоторое облегчение. «Потерять жену, ещё не значит потерять любимого человека», вспомнил он чье‑то высказывание. Оказывается и так бывает. И все сразу становится на свои места, и уже не так больно и обидно…. Вот только не хотелось мириться с тем, что он больше не увидит своего маленького, но самого главного человечка — дочь. И это был самый печальный факт на данный момент.

«Ты перелётная птица, счастье ищешь в пути…» — всплыла в голове песня Игоря Талькова. Андрей усмехнулся — сегодня он должен был подтвердить свое согласие на развод, о котором его просила жена последние полгода. Поэтому и шел в четыре часа утра к первой электричке, оглядываясь по сторонам, и отгоняя невеселые мысли. «Что ж, от разводов еще никто не умирал, — размышлял старший лейтенант на ходу, — зато появится реальный шанс заняться своей карьерой! Может перевестись в другой гарнизон?»

Пропускной пункт был заперт изнутри. Пришлось долго стучать в окно, пока дневальный не понял, чего от него хотят, и не открыл двери. Дежурный прапорщик, разомкнув слипающиеся глаза, проводил офицера мутным взглядом еще не протрезвевшего человека, и его голова вновь бессильно откинулась на изголовье кушетки.

Андрей вышел на дорогу: прожектор с крыши контрольно–пропускного пункта заливал бетонную площадку тусклым, желтоватым светом, но чуть дальше начиналась непроглядная тьма. Воинов перешагнул зыбкую границу и уверенно зашагал в темноту.

Тишина стояла необыкновенная, какая бывает только глубокой ночью. Зрение быстро адаптировалось к темноте. По обе стороны «бетонки» чернел лес. Призрачный лунный свет отражался от серебристых луж, теряясь в угольно–черной грязи кюветов. Шаги гулко звучали в окутывающей офицера тишине, придавая телу дополнительное ускорение. Не из пугливых, Воинов невольно поежился от ощущения полного одиночества. Да и видео заронило в подсознание некоторые устойчивые отрицательные эмоции. «Ночь оборотней…» — хмыкнул Андрей на неприятный холодок между лопаток.

До главной трассы он дошел довольно быстро. Ходьба согрела и отвлекла от всяких дурных мыслей, но настроение, в общем, было хреновое. Ветер с востока подгонял рваные клочья облаков, которые подбирались к Луне и грозили скрыть ее от посторонних взоров таких вот «полуночников».

За спиной оставались новые метры асфальта. Воинов уже подсчитывал, за сколько минут он доберется до дома, чтобы переодеться, когда подошел к мосту.

Над Днепром висело вязкое марево плотного тумана: лениво колышущаяся масса, казалось, притягивала к себе. Андрей остановился очарованный — такое он видел впервые. Казалось, что впереди исчезло все — дорога, деревья, дальние огни, и остался только мост, теряющийся в молочном, непроницаемом для взгляда, тумане. «Мост в Ниоткуда…», — откуда всплыла эта ассоциация Андрей не задумывался, необычное явление должно носить нестандартное название. Наконец он встряхнулся, вздохнул, возвращаясь к прозе жизни и, перехватив кейс в другую руку, ступил на мост.

Большое облако почти полностью поглотило свет Луны. С каждым шагом становилось все темнее. Лейтенант с удивлением обнаружил, что пробираться сквозь туман — не такое уж простое дело, словно он не пускал его в свои недра, приобретя упругость густого киселя. Несколько удивленный и обескураженный этим обстоятельством, вспомнив, что до электрички не так уж много времени, Воинов усилил напор.

И туман расступился….

Вначале Андрей ничего не понял: он просто шел по ровной поверхности асфальта, в кромешной мгле и старался разглядеть хотя бы что‑то впереди. Но кроме черной, всепоглощающей тьмы, ничего не видел. Офицер остановился.

Действительно, темнота была такая реальная, обволакивающая, что казалось, можно дотронуться до нее рукой. Интуиция, которая редко подводила Андрея, подсказала — что‑то здесь нечисто. Неприятно засосало под ложечкой, а на лбу выступила испарина. Сердце, казалось, билось около гортани, и лейтенант понял, что сильно напуган.

— Эй! — крикнул он в полсилы и тут же смолк: со всех сторон на него обрушился шквал голосов, многократно усиленных непонятно чем. Андрей потряс головой, унимая звон в ушах, вздохнул полной грудью и… внезапно успокоился.

Поставив на асфальт свой «дипломат», он уселся на него верхом. Достал сигарету. Щелкнул зажигалкой…, и тут же пожалел об этом, — тьма буквально взорвалась слепящим светом! Лейтенант, закрыв лицо руками, свалился со своего «насеста» на дорогу, больно стукнувшись локтями о твердую поверхность. И снова наступила темнота.

Глаза болели нестерпимо, а огненные сполохи не исчезали, даже когда Андрей смеживал веки.

— Черт возьми… — пробормотал он тихонько, — Могли бы и табличку повесить: «не кричать», «не курить»…. — и тут его словно подбросило. О чем это он? Кто мог бы повесить, кто — они?! Какого хрена, если у него, (Воинов посмотрел на светящийся циферблат командирских часов), до электрички осталось всего‑то ничего, а важный телефонный разговор летит к чёрту!

Правда, на этот раз кричать он не стал. Спрятав сигарету в кулак, Андрей зло сплюнул и, закутавшись с головой в форменное пальто, закурил.

— Не на того напали, — буркнул он, вновь поправляя форму.

Периферийное зрение уловило новое изменение в окружающем его мире, — тьма исчезла. Над его головой, на фиолетовом бархате неба, снова ярко сияли звезды. Река под мостом слабо флюоресцировала зеленоватыми отблесками в свете Луны. Ночь поражала прозрачностью и тишиной.

Офицер глубоко затянулся и окинул внимательным взглядом ландшафт, — впереди, над неизвестно откуда взявшимися холмами, разливалось трепетное сияние.

Мост… Воинов точно мог сказать, что это был не ТОТ мост, на который он заходил несколько минут назад, так же, как и местность, которая его окружает. Он растерянно посмотрел на небо, пытаясь хоть как — то сориентироваться и — ахнул. Где Большая и Малая Медведицы? Где Стожар? ЭТО БЫЛО СОВЕРШЕННО ЧУЖОЕ НЕБО! Внутри все похолодело. Над дальними холмами поднимался еще один спутник, переливаясь яркими красками отраженного света.

— Господи… — прошептал он внезапно севшим голосом, — Где я? Как? Почему?… — Андрей посмотрел на часы. — Ну вот, и на электричку теперь точно не успею… — И это, последнее, его словно встряхнуло. Растерянность исчезла, оставив решительную жажду действия, желание докопаться, что же с ним произошло.

Подняв опрокинутый кейс, он зашагал по дороге навстречу огням, надеясь во всем разобраться на месте. Душой Воинов уже осознал, — случилось что‑то большое и непоправимое, что навсегда изменит его жизнь, но тем упорнее продолжал он свой путь.

* * *

Дорога вела вверх. Кажущаяся близость огней была обманчива, и Воинов изрядно вспотел, добираясь до вершины ближайшего холма, на который вела дорога. Постепенно перед его взглядом начали вырастать причудливые шпили и ажурные башни, залитые светом, такие тонкие, что казались нереальными в нашем грубом мире. И когда, наконец — то, он оказался на самом верху, то от неожиданности у него перехватило дыхание: в глубокой долине, похожей на кратер небольшого, древнего вулкана, со всех сторон окруженной пологими склонами, раскинулся Город.

То, что это город НЕ ЗЕМНОЙ, Воинов принял почему‑то сразу: не очень большой по своей площади, он лежал в блеске многократно отраженного света: утонченный, рвущийся в небо, и утопающий в парках и скверах, словно волшебный город эльфов, как самый фантастический сон, воплотившийся в реальность.

Жадно ощупывая взглядом волшебную картину, словно она вот–вот растворится, как мираж в пустыне, лейтенант стоял на дороге. Он смотрел и смотрел, не замечая бега времени. Так и застал его рассвет.

Первый рассвет в чужом мире…

* * *

Ослепительное светило ярким взрывом взошло из‑за холмов, заставив офицера зажмуриться. Сразу стало жарко.

Андрей снял пальто, расстегнул форменную куртку и надвинул козырек фуражки на самые глаза. Город в свете звезды выглядел еще грандиознее. Он буквально переливался всеми цветами радуги, преломляя яркий свет в своих куполах и башнях. Лейтенант уверенным шагом направился по дороге вниз, надеясь, что там найдется кто‑либо, кто ответит на некоторые щекотливые вопросы.

* * *

Воинов добирался до города не меньше часа. На обочинах, посреди дороги, а то и просто в чистом поле, стояли брошенные автомобили необычной конструкции. Судя по всему, стояли уже долго: стекла в грязных потеках, обшивка салона бледная — повыгорала, Андрей заглянул в некоторые по пути, да и покрытие корпусов кое — где облупилось.

Изрядно вспотевший офицер вступил на тротуар и осмотрелся по сторонам. Теперь город выглядел не так игрушечно, как издали. Тротуарная плитка во многих местах была выворочена корнями разросшихся деревьев, скверы превратились в непролазные чащобы, покрытие дороги растрескалось, давая место травам и кустам.

Вокруг не было ни души. Потоптавшись, какое‑то время на месте, Андрей пошел в сторону центра, надеясь встретить по пути хоть кого нибудь. Но чем дальше он забирался вглубь кварталов, тем больше понимал, что город пуст. И брошен он уже давно, словно в спешке, перед каким‑то катаклизмом, который так и не наступил.

— Чертовщина какая‑то! — Воинов покачал головой, глядя на царящий вокруг беспорядок. — Что же здесь произошло? — Он подошел к одной из машин, стоявших у проулка, стер с лобового стекла пыль и заглянул внутрь: удобные кресла, панель с непонятными значками, две педали. На подлокотниках кресел, в эргономичных углублениях, небольшие рукоятки, напоминающие джойстик. Конечно же, на своих ногах много ненапутешествуешь в поисках истины, поэтому транспорт был просто необходим.

Попробовав поднять колпак, он оставил это бесполезное дело — руки только скользили по гладкой поверхности. Тогда Андрей внимательно осмотрел стык между корпусом машины и пластиком двери, открыл «дипломат» и, покопавшись немного, достал тонкую пластину нержавеющей стали. Протиснув ее в еле заметную щель, он провел вертикально снизу вверх. Раздался чуть слышный щелчок и колпак плавно скользнул в паз под крышей.

— Ясно. — Воинов осмотрел замок. — Просто, как все гениальное! — Положив «инструмент» на место, он закрыл кейс и бросил его на переднее кресло. Следом полетели пальто и фуражка. — А теперь посмотрим, как работает эта техника. — Андрей, удобно расположившись на месте водителя, сунул палец в первое попавшееся углубление на панели.

* * *

Мобиль, так для себя окрестил это чудо внеземной техники Воинов, оказался великолепен: комфортабельность, легкое управление, стремительный набор скорости, — далеко не полный перечень его достоинств. Небольшая тренировка, стоившая нескольких вмятин на корпусе «своего» мобиля и пары разбитых «чужих», не такая уж большая цена за науку управления транспортным средством в сжатые сроки.

Промотавшись почти целый день по городу и ближайшим окрестностям, Андрей убедился окончательно, что он здесь единственное живое существо. Но что–же произошло? Неужели ему придется доживать свою жизнь здесь, в полном одиночестве, среди обломков чужой цивилизации? Во всем чувствовалась непонятная брошенность, — вот только что гуляли, сидели, кушали, играли, занимались своими делами — и вдруг просто исчезли. Об этом говорило многое: плед на полу возле кресла, недостроенная детская пирамидка из кубиков, столовые приборы на столе. Вот только жителей, судя по слою пыли, не было уже давно.

Воинов долго бродил колесил по пустым проспектам, выходил, поднимался на террасы пустых домов, пытаясь хоть в чем- то разобраться.

«А может нейтронное оружие? Никто и пикнуть не успел бы, а вещи остались нетронутыми… — перебирал он варианты, — А костяки? Ведь кости бы остались, кальций распадается долго. Хотя, с другой стороны, что я о них знаю? Может, у них хрящевые скелеты были, и разложились от излучения их светила?… Нет, не так что-то. Войной здесь точно не пахнет. Техногенная катастрофа? Волна жесткого космического излучения?» От дальнейших размышлений его отвлекло голодное урчание желудка. Есть хотелось уже давно, организм требовал своё — уже почти двенадцать часов, судя по наручным часам, у Андрея крошки во рту не было.

Покатавшись еще немного, в поисках каких‑нибудь магазинов и не обнаружив таковых, Андрей подъехал к одному из зданий в Центре. Как ему показалось, оно, каким‑то образом, должно было быть связанным с продуктами, — три этажа, большие зеркальные витрины, широкие стеклянные двери. Он припарковался около широких ступеней и покинул мобиль. Двери, раздвинувшиеся при его приближении, словно в каком‑то зарубежном Супермаркете, давали надежду на то, что это местный «Гастроном».

Они чуть подрагивали, словно от возбуждения, приглашая посетителя войти. И офицер, конечно же, вошел. Отойдя на несколько шагов, он услышал легкий шорох закрывающихся створок, — видимо сработал фотоэлемент. Шаги гулко звучали в просторном помещении. На витринах с непонятными надписями лежали небольшие кучки чего — то неприглядного, неопрятного на вид. Видимо начали отказывать холодильники, и продукты просто истлели от времени. А может быть это питательная масса, которую употребляло местное население? Воинов не смог себе представить, как бы он жевал эту мерзость. Стеллажи продолжались, — на полках лежали какие‑то упаковки различных форм и расцветок, очевидно скрывающие внутри нечто достаточно съедобное для голодного землянина.

«Наверное, консервы, — подумал Воинов и снял одну из упаковок с витрины. Внимательно осмотрев коробку, он нашел треугольный зажим и нажал на него. Она начала быстро разогреваться в руках, и от неожиданности Андрей выронил ее прямо в пыль, толстым слоем устилавшую пол. Почти сразу же раздался щелчок, крышка отскочила и все содержимое, исходя ароматным паром, вывалилось наружу. Рот наполнился слюной. Он достал еще один коробок, и поставил его на нижнюю полку стеллажа. Потом второй, третий… — стальная пластинка вполне заменила ему и нож и ложку. Вот только хлеба очень не хватало, а на стеллажах не было ничего похожего.

Наконец, почувствовав сытость, Воинов собрал оставшийся после себя мусор и, вместе с перевернутой консервой, засунул под прилавок. С глаз долой, как говорится. Никаких мусорных корзин в помещении Андрей не заметил.

Анфилада комнат и целых залов приглашала пройтись, посмотреть на местные достопримечательности, тем более что сытость к этому располагала. Он обнаружил много удивительного и необыкновенного, бродя по этому гигантскому ансамблю: различные приборы, аппаратура, огромные экраны то ли мониторов компьютеров, то ли экранов телевизоров, упаковки кристаллов, коробочек, разноцветных шариков и еще всякой всячины.

Одежды невероятного покроя висели прямо в воздухе, переливаясь разноцветьем.

Так Воинов дошел до огромного полукруглого зала с высоким куполом и концентрическими рядами кресел, уходящими вниз. В центре этого своеобразного амфитеатра он разглядел небольшой пульт с клавиатурой, похожей на клавиши фортепиано, только более узкие и длинные.

Сбежав по ступеням вниз, Андрей остановился возле инструмента, смахнул пыль и, усмехнувшись, набрал знакомый аккорд.

И зал тихо зазвучал….

Музыка, тихая, легкая и непривычно живая, непохожая ни на что ранее слышанное, завораживала, истекая словно ниоткуда, и наполняя объем помещения божественной мелодией. Она уносила куда‑то вдаль, рассказывала о чем‑то неведомом и прекрасном, вот только Андрей не понимал — о чем! Краем зрения он уловил еле заметное движение и поднял голову. Да так и замер. Его словно громом поразило, — прямо над его головой, в воздухе, парила, кружась в неведомом танце, фея.

— Так вот ты какой, северный олень… — прошептал ошарашено Воинов, уставившись на танцовщицу. Это была молодая девушка с почти человеческой внешностью: тонкая и на вид очень хрупкая. Длинные красивые ноги, маленькая грудь идеальной формы (наряд не скрывал ее наготу, а наоборот подчеркивал красоту ее тела), вот только лицо…. Удлиненное, с высокими скулами, маленьким носом и ротиком, большими миндалевидными, фасетчатыми, как у насекомого, глазами. Короткая прическа подчеркивала красоту длинной аристократической шеи. Он протянул руку, желая привлечь ее внимание, но рука прошла сквозь такую явную плоть, — Голограмма! — Андрей вздрогнул, о такой технике он только читал. — Так вот какие вы были…. Были… — он невесело усмехнулся. На грустной волне офицер поднялся на противоположную сторону зала и вышел в распахнувшуюся перед ним дверь, оставляя музыку за спиной.

На этот раз его встретила огромная по своим размерам экспозиция различных мобилей — тут были и совсем крошечные, одноместные и огромные, общественные транспорты. Но здесь его внимание практически ничего не привлекло. Ограничившись беглым осмотром, Андрей подошел к следующим дверям, и те услужливо разъехались в стороны, пропуская гостя.

Лейтенант остолбенел. Он уже ожидал увидеть все, что угодно, можно сказать, был готов ко всем чудесам этой цивилизации, но только не к тому, что открылось его взору.

Дворец бога Войны.

Такого количества образцов оружия, снаряжения, обмундирования и всевозможной техники он не видел нигде, кроме… Воинов хлопнул себя по лбу.

— Ну, конечно! Это же музей! — Он вспомнил, с каким аппетитом уплетал консервы, и ему на мгновение стало нехорошо. Подавив подступившую тошноту, он сглотнул набежавшую слюну и сам себя успокоил — Впрочем, в солдатской столовой кормят гораздо хуже: картошка гнилая, макароны сорокалетней давности, консервы из разряда крысиного яда… — Офицер перевел дыхание и направился к ближайшей витрине.

Первое удивление уже прошло, когда Воинов обнаружил, что все образцы — действующие! В этом он убедился, взяв в руки нечто, напоминающее пистолет с лазерным прицелом. Рукоять удобно легла в ладонь, и на корпусе зажегся зеленый огонек. Он не стал заглядывать в ствол, — наоборот, отвел его в сторону и слегка нажал на скобу пускателя. Оранжевый луч, брызнув каплями расплавленного по пути стекла, разрезал витрину и уперся в стену. На пол посыпалась штукатурка. Андрей отпустил курок.

— Вот это да! Это же «Гиперболоид»! Тепловой луч.

Огромная экспозиция была разбита на многочисленные сектора. Стрелковое оружие, штурмовое оборудование, доспехи и бронекостюмы, тяжелое вооружение, наземная и космическая техника. Андрей словно попал в мир своих снов. Все о чем он фантазировал и мечтал — воплотилось в реальность.

Сняв с манекена тонкую и легкую кольчугу просто невероятной прочности — её не повредил ни один из видов стрелкового и штурмового вооружений, Воинов быстро скинул рубашку, тельняшку и натянул это чудо на себя. Невесомая броня ласково и крепко обхватила его мускулистое сухое тело, словно вторая кожа, в то же время, совершенно не стесняя движений. Натянув такие же рейтузы, Воинов примерил костюм из плотного черного материала — ему понравился его строгий, полувоенный покрой. К тому же на нём было множество карманов. Все оказалось словно на него шито. «Одежда сама себя подгоняет под размер хозяина», — мелькнула догадка. Он поднял руки, покрутился из стороны в сторону, присел, попрыгал, — все подогнано, нигде не жмет, не давит. Подошел к зеркальной стене и осмотрел себя снизу доверху: плотная функциональная форма, высокие мягкие сапоги, широкий пояс — все, как нельзя лучше подходило к его крепкой, хотя и несколько жилистой, фигуре, стальному блеску глаз и упрямо сжатым губам.

— Легионер, мать твою…! — Криво усмехнулся лейтенант, поднял с пола, оттряхнул и аккуратно сложил свою форму цвета хаки. Пробежавшись пальцами по карманам, он повынимал оттуда документы, какие‑то бумаги, носовой платок и сигареты со спичками, рассовал все это по карманам своего нового костюма.

Затем Воинов принялся более тщательно обследовать экспозицию, и его многочисленные карманы, кармашки, зажимы, защелки, кобуры и патронташи заполнялись всякой всячиной, которая, на взгляд офицера, была ему, ну просто, необходима. Он чувствовал себя ребенком, попавшим в кондитерский отдел без родителей и продавцов: бластеры, всевозможные гранаты, аккумуляторы и ножи для метания, — все аккуратно разместилось во вместилищах его униформы. Наконец, вскинув на плечо большой трехствольный агрегат, удивительно легкий для своего размера, Андрей перешел в отдел боевой техники. Немного побродив в огромной зале, он остановил свой выбор на стремительных очертаниях десятиметровой аэрояхты, под завязку напичканной различной аппаратурой и вооружениями. Он влюбился в неё с первого взгляда!

Сбегав к мобилю, который вероятно так и останется на вечной парковке, Воинов забрал свои вещи и поспешил назад. Сложив все на одно из сидений своей «избранницы», он прошел в кабину и с трепетом уселся в кресло пилота. Андрей долго и внимательно осматривал приборы, окружающие его, пытаясь угадать их назначение, поудобнее устраивался в немного тесноватом для него кресле. А потом стал нажимать различные переключатели, пытаясь понять принцип управления аппаратом, что оказалось на удивление простым делом. Затем, прямо через огромный проем окна, вылетел из здания.

* * *

Андрей Воинов, старший лейтенант Вооруженных Сил СССР и потомственный военный, был типичным представителем молодого офицерства конца 80–х годов.

Его детство и юность прошли в военных городках дальних гарнизонов, по которым он кочевал с родителями. Собственно это и определило его дальнейшую судьбу. После школы он подал документы в военное училище.

А вот в училище, Андрей, столкнувшись с жестким догматизмом военной машины, отрицающим свободу и инициативу, его не принял. Учеба шла, в общем и целом неплохо, (в одном из семестров Андрей даже стал отличником), но удовлетворения не приносила. Не так он себе представлял моральные ценности военного человека, офицера Советской Армии, не так.

Любимые предметы — стрельба, рукопашный бой, диверсионная подготовка, были редким явлением, поэтому пробелы в знаниях Воинов восполнял сам. Он увлекался музыкой, литературой, учился танцевать и культурно вести себя в обществе. Умел завести компанию, поддержать разговор, знал правила этикета. Но и это было не все: специально для себя Андрей выдумал курс выживания, самостоятельно постигал премудрости диверсионного дела, а вечерами, после самостоятельной подготовки, пропадал с друзьями в спортзале на тренировках по рукопашному бою и восточным единоборствам. Он сам выдумал себе хобби. И это во многом помогало ему не расклеиться и держать себя в форме.

Но у него была и еще одна большая любовь, с детства — фантастика. Андрей, в любую свободную минуту, читал. Книг на эту тему в Училищной библиотеке было мало, но курсант добился разрешения и записался в городскую. И читал, читал…. Он буквально улетал в своих мечтах к другим мирам, сражался с монстрами, спасал космических странников, освобождал планеты от захватчиков, вел в бой космические эскадры…. В это время для него не существовало вокруг ничего! Земля казалась душным и пыльным подвалом, в котором ему было тесно и скучно.

С тех пор прошло много лет. И то, что произошло с ним сейчас, Воинов не смог бы вообразить даже в самой своей бредовой мечте.

* * *

Андрей прожил в пустом городе почти неделю. Он отыскал на окраине небольшой, по здешним меркам, особнячок и, как бы ни было трудно поначалу, довольно сносно научился управляться с автоматикой этого жилого комплекса. К его услугам оказались все блага цивилизации: продуктопровод кормил, воспроизводящая голографические картины аппаратура развлекала, мягкая кровать из силовых полей давала прекрасную возможность выспаться. Благо, что в доме было все как у людей, видимо одинаковые потребности как‑то влияют на строительные запросы. И действительно, в столовой неудобно спать, а в гостиной стирать белье. Да и для отправления естественной надобности тоже не выберешь прихожую — нужно какое‑то уединение.

Множество кристаллов–носителей, насыщенных различной информацией, показывали быт и жизнь аборигенов до катастрофы. То, что он успел почерпнуть из галловидео, говорило о многом, — цивилизация находилась на очень высоком уровне развития во всех областях: духовном и физическом, технике и искусстве, образовании, создании общественных благ. И только одной области он так и не нашел — военной. Либо она не простиралась дальше развлекательных и приключенческих роликов о покорении далеких, неведомых и порой ужасных миров, или была строго засекреченной. Мысль о том, что военная сфера, кроме музейных экспонатов, полностью отсутствовала, Воинов попросту отогнал, как невероятную. Не могло быть в огромной галактике все тихо и гладко. Даже взять Землю — если наше человечество выпустить на просторы дальнего космоса — галактика кровью умоется! «А может, поэтому и не выпускают? — мелькнула мыслишка, — ведь не зря всякие НЛО шастают, и над поверхностью, и в глубинах…». А в Большом космосе, — сколько цивилизаций? И у каждой свои, присущие только ей, черты и особенности.

Так и протекали дни, пока Воинову не надоело вынужденное безделье. Однажды утром он проснулся в отвратительном расположении духа, — снилась какая‑то гадость, кто‑то за ним гонялся в неприличном виде, норовил ударить и ругал матерными словами. В общем — он не выспался.

Чтобы отвлечься от неприятных размышлений на предмет дальнейшего пребывания на пустой планете, Андрей решил заняться более серьезным изучением аэрояхты, которую он позаимствовал с экспозиции в музее. Очень скоро, методом «научного тыка», не опасаясь разнести все в округе к чертовой матери, он обнаружил скрытые панели и экраны мониторов, различные приборы и новое оборудование. Андрей был просто поражен, насколько универсальным был этот аппарат. Совершенная боевая машина!

Не понимая и четверти того, что он обнаружил, Андрей не очень‑то переживал. Для того чтобы выстрелить из пистолета, не нужно знать принцип действия ударного механизма — курок взведен, патрон в патроннике и нужно только нажать на спусковой крючок, предварительно прицелившись куда надо! Так и здесь: аэрояхта — тот же пистолет, и достаточно иметь представление — куда надо нажимать, чтобы он выстрелил. А с этим Воинов, как раз таки и разобрался.

* * *

Облака стремительно рвались вниз, но никаких неприятных ощущений, в виде перегрузки, Андрей не испытывал, — работал генератор искусственной гравитации.

Воинов положил машину в крутой вираж. Небо опрокинулось, и аэрояхта послушно выровнялась. Он наслаждался полетом: комфортабельная кабина (гораздо просторнее пилотских кабин земных истребителей), удобное кресло, система микроклимата — делали машину похожей на нечто знакомое и привычное. Руки в черных мягких перчатках удобно лежали на джойстиках управления.

Поисковые приборы были в рабочем положении, но их экраны ничего не отражали, пространство было мертво на десятки километров вокруг. Наконец Андрей включил автопилот и достал сигарету. Истребитель промчался над огромным мегаполисом на побережье и уже через мгновенье вылетел на простор бесконечной водной глади.

Расстегнув страховочные ремни, Воинов откинулся на спинку кресла, блаженно прикрыв глаза. Наверное, он все‑таки, задремал, (дала себя знать бессонная ночь), но из этого блаженного состояния его вывело тихое жужжание зуммера одного из приборов. В дальнем углу монитора мерцала какая‑то метка, а из под кресла доносилось тоненькое «пи–ип, пи–ип….». Сонную одурь как рукой сняло! Неужели кто- то из аборигенов остался в живых, и он сможет получить ответы на все интересующие его вопросы? Андрей заглянул под свое сиденье — там лежал, незамеченным, наручный браслет с квадратным экранчиком, на котором тоже моргала розовая точечка. Он поднял его и надел на руку, рядом с часами.

Из морской дали поднялась и быстро стала увеличиваться полоска земли, над которой, холодными айсбергами, блестели вершины стеклянных башен и шпилей. Несмотря на приличное расстояние, они казались огромными.

Андрей взял управление на себя и машина, резко сбросив скорость, пошла на снижение.

Земля оказалась огромным островом, и лейтенант сделал несколько кругов, прежде чем получить устойчивое направление поиска. Истребитель двинулся по невидимому лучу радара к центру гигантского мегаполиса, и плавно приземлился в центре большой площади, перед величественным, как по размерам, так и по архитектуре, зданием.

Достав из‑за спинки кресла полюбившийся ему трехствольный «агрегат», Воинов нажал кнопку открытия люка. Тот, с легким шипением пневматики, плавно ушел в стену, открывая выход. Андрей, неспеша миновав тамбур, легко соскочил на мраморные плиты площади и осмотрелся. Запустение бросалось в глаза даже в этом большом центре, — фонтаны пересохли, сквозь стыки идеально подогнанных плит, кое–где пробилась трава, неопрятными пучками торча то тут, то там. И тишина…. Ни шума ветра, ни пения птиц, ни гула людей. Только на сигнальном браслете тускло мелькал розовый огонек индикатора биомассы, указывая направление поиска.

Поднявшись по широкой лестнице, лейтенант остановился перед входом. Автоматика дверей не пожелала сработать, поэтому Воинов с наслаждением расстрелял огромное стекло фойе и по осколкам, весело блестевшим под ногами, прошел внутрь огромного холла. Судя по всему, это было административное здание — слишком много пустой площади, засохшие цветы в напольных вазонах с растрескавшейся землей, ковровое покрытие, под слоем нетронутой ногой живого существа пыли, широкие лестницы, в столь же плачевном состоянии. Прозрачные сферы лифтов замерли около центральной шестигранной колонны, уходящей вверх на головокружительную высоту. Андрей подошел к одной из них. Створки разошлись в разные стороны, пропуская его.

Не обнаружив никаких признаков системы управления, Воинов поначалу растерялся — ведь как‑то аборигены поднимались на верхние этажи, не по лестнице же! Потом, покопавшись в памяти, он вспомнил фантастический рассказ о расе, на какой‑то планете, которая все делала ногами, и взгляд его пошарил по полу. На удивление догадка оказалась верна: с краю площадки находились два знака. Воинов наступил на один из них. Створки дверей сошлись, кабина дернулась, но осталась на месте. Андрей пощупал ногой другой знак и лифт, мягко качнувшись, неторопливо стал подниматься вверх. Чем выше он поднимался, тем сильнее наливался алым цветом огонек индикатора. Неожиданно он стал затухать и Воинов понял, что проскочил нужный этаж. Переставив ногу на первый знак, он направил лифт вниз.

Вышел лейтенант в просторном, светлом фойе этажа, где‑то посередине здания. Здесь, на удивление, пыли почти небыло, а через чистые и прозрачные окна, можно было видеть прекрасный пейзаж, открывшийся с высоты. Сориентировавшись по индикатору, он пошел вглубь коридора, по пушистому ковровому покрытию, заглушающему звуки шагов.

Дверь бесшумно скрылась в стене, пропуская пришельца в помещение, похожее на конференц–зал. Выдержанное в мягких теплых тонах, приятно контрастирующих с ярко–голубым светом, падающим из широких окон, оно помогало сконцентрировать свое внимание на основной теме, — огромной стереопроекции в центре, почти под потолком. Наверное, это была копия звездной системы, где в настоящее время находился Андрей: звезда, планеты, словно настоящие, но уменьшенные волшебником, двигались по своим орбитам, вспыхивали и гасли искорки метеоритов. Большие и маленькие, со спутниками и без, безжизненные, и переливающиеся атмосферным сиянием, всего Воинов насчитал тринадцать планет. В межпланетном пространстве виднелись хвосты нескольких комет, которые тоже двигались.

Он стоял завороженный зрелищем и почти не думал о цели своего прибытия. Внезапно его привлекло какое‑то движение на периферии зрения, и мелодичный звук заставил лейтенанта резко развернуться, направив оружие на человека, сидящего в парящем над полом кресле.

Это был глубокий старик. Если бы Воинов увидел его на Земле, то сказал бы, что «люди столько не живут». Его возраст просто не поддавался визуальному анализу, и все‑таки это был первый живой житель этой планеты.

Большие фасетчатые глаза, в обрамлении темных глазных провалов, что делало их выпученными, тускло смотрели на гостя. Тонкий, ссохшийся рот был приоткрыт, словно он собирался что‑то сказать, но передумал. Абсолютно белые волосы спускались ниже плеч, обрамляя землистого цвета, морщинистое лицо. Голубое одеяние скрывало тело, не укрывая, однако, его чрезмерную сухость. Узкие четырехпалые ладони лежали на острых коленях.

— Вы что‑то хотели сказать? — спросил Андрей, чтобы как‑то разрядить затянувшееся молчание.

— Оя, а эис эв уе! — губы старика скривились в подобие улыбки, и он поманил, вполне человеческим жестом, лейтенанта за собой, — Ос ати эн алтэ.

По его тону Воинов догадывался, что старик не очень‑то его жалует, хотя кто его знает, этих аборигенов. Но осадок остался.

Он последовал за стариком. Кресло подплыло к совершенно гладкой стене, и та бесшумно растворилась, пропуская их в другое помещение. Судя по всему, это была какая‑то техническая подсобка: стеллажи, уставленные различными приборами, коробки, лабораторная посуда, какие‑то кристаллы… Андрей с любопытством оглядывался по сторонам, пока старик возился с каким‑то странным сооружением около стола. Наконец его кресло развернулось, и Андрей увидел, что старик протягивает ему нечто, напоминающее корзину для мусора, в переплетении узоров которой были вставлены разноцветные блестящие камешки. Показав жестом, куда это надевать, старик постучал себя по лбу костлявым пальцем, вопросительно посмотрев на офицера.

— Ясно — ясно, — тот с раздражением кивнул, давая знак, что понял. Ему не нравилось, что какая‑то засушенная мумия считает его недоумком. — Одеть это на голову, — Он взял из рук аборигена прибор, — И усиленно думать… — Андрей надел прибор себе на голову.

Вначале ничего не произошло, только кожа на затылке словно занемела, и нестерпимо захотелось зевнуть. Он подавил зевок в зародыше и стал вспоминать Землю, поселок, родителей, друзей, любимую женщину… мысли становились вязкие и пушистые, хотелось просто лечь и закрыть глаза. Ноги внезапно подкосились, и лейтенант рухнул на упругий ворс ковра.

* * *

В чувство его привел тихий, мелодичный голос, доносившийся откуда‑то сверху.

— Вы можете подняться, — Андрей открыл глаза и как в тумане увидел мутное серое пятно. Проморгавшись и тряхнув головой, он сфокусировал зрение на знакомом контуре. «Старик! — Лейтенант быстро вскочил на ноги. Его качнуло, но он успел ухватиться за стойку ближайшего стеллажа. «Корзина» лежала в стороне. — Быстро же он научился по–нашему…». Старец повернул кресло к выходу. — Пройдем в зал, нам есть что обсудить. — И неторопливо выплыл из лаборатории.

— Да–да, — Воинов подобрал оружие и последовал за ним.

— Это зал Большого Совета нашей звездной системы, — через плечо пояснил старик землянину, — но мы пройдем в гостиную, там будет удобно вести разговор, и вы сможете подкрепиться.

Офицер молча шел следом, соображая что к чему. Чего‑то не хватало, для завершения картины, а в ощущениях появилась непонятная узнаваемость незнакомых вещей. Все прояснилось, как только они пересекли порог гостиной, — маленького уютного мирка, где, очевидно, собирались за «чашкой чая» облеченные властью мужи. Почти всю противоположную стену занимало панно с морским пейзажем. Голография давала полную иллюзию распахнутого окна, со всеми звуками и запахами, даже легкое дуновение теплого ветерка присутствовало в комнате. Небольшие выгнутые пуфы кучковались около приземистых столиков радужной расцветки, расставленных вдоль стен. Возле каждого из них виднелась панель продуктопровода с маленьким экранчиком монитора. Теперь Андрей понял, что же его так смущало в ощущениях, — он свободно читал надписи, и при этом понимал их смысл. Мало того, читая названия напитков, он неожиданно чувствовал их вкус, хотя откуда он мог его знать? Значит….

— Вы вложили матрицу своего языка мне в подсознание? — тихо спросил он старца. Тот не удивился его вопросу.

— Все несколько иначе, но, по сути, верно, — кивнул тот. — Я слишком стар для подобной операции, а мне нужно, чтобы вы понимали все, что я скажу. К тому же это совершенно безопасная процедура.

— А как же я отличу свое восприятие и язык от навязанных таким образом? Я ведь даже ощущаю….

— Не волнуйтесь, юноша, — усмехнулся старик, — матрица самоликвидируется, как только вы услышите хотя бы одно слово на родном языке, оно будет ключом.

— То есть, все то, что я узнаю….

— Трансформируется в ваши языковые понятия.

— И ваш язык я забуду, так?

— Нет. — Старик печально посмотрел на гостя. — Все, что вы узнаете, увидите и переживете, останется с вами навсегда. Кроме того, любой новый язык на котором с вами заговорят, в короткое время будет адаптирован к вашему восприятию, и вы сможете на нем разговаривать. Но об этом позже. — Он перевел дыхание. Было видно, что длинные фразы даются ему с трудом. — Слишком много времени потеряно, а его‑то как раз у меня и нет. Расскажите мне кто вы и как сюда попали.

Андрей подошел к ближайшему столику и, набрав на пульте слово «Чулс», взял в руки появившийся бокал с прозрачно–перламутровой жидкостью. Удобно устроившись на пуфе, который тут же перестроился под его позу, он отхлебнул напиток. По вкусу жидкость напомнила смесь лимонной водки и абрикосового ликера. В голове сразу просветлело, и по телу прошла теплая волна. Осушив бокал одним махом, Воинов утерся и, еще раз окинув взглядом сухую оболочку старика, принялся за свой рассказ.

* * *

— …это была вынужденная мера. — Голос Главы Совета часто прерывался от упадка сил. — Звездные Демократии слишком долго живут своей замкнутой системой, достигли вершин цивилизованности и утратили все признаки агрессивности. Развитие прекратилось. Стабильность существования вошла в норму несколько сот таробо[1] назад и наложила отпечаток на многие качества личности в наших мирах — у нас не найдешь ни героев, ни безумцев, ни авантюристов.

— А межзвездные перелеты?

— Только автоматика. Мозг живого человека не в состоянии оперировать такими величинами, с которыми работает нейроника. — Он на мгновение задумался и продолжил. — Хотя, было еще несколько систем, которые отказались от подобного экстрима всего пару веков назад.

— Значит никаких живых контактов, торговли, обмена знаниями и культурными достижениями…

— Не совсем так. Все это у нас есть и процветает. Нам не нужны большегрузные транспорты для перевозок материальных ценностей и технологических ресурсов. Существует хорошо отлаженная сеть межпространственных передатчиков материи. Правда, для живой материи на межзвездных расстояниях дорога закрыта, слишком много неучтенных факторов, влияющих на безопасность перехода. Телепорты работают только в системе притяжения ограниченного пространства внутри звездной системы. Но у нас прекрасные системы связи, работающие в режиме галлографии во всех уголках галактики, поэтому недостатка в общении не ощущается. Естественно между расами Равных

— Но никакого живого общения… — Не так представлял себе Андрей жизнь звездных цивилизаций, тысячи таробо назад покоривших просторы Большого космоса. Значит, посещения Земли осуществлялись автоматическими зондами, все рассказы о контактах разных уровней — выдумки. Возможно, и видели НЛО и сбивали, но это просто беспилотники, к тому же давно устаревшие. По меркам Демократий.

— У нас есть межзвездные лайнеры абсолютной безопасности, но и эта величина иногда подводит. Механизмы и самая точная электроника могут выйти из строя, из‑за некоторых факторов, которые невозможно учесть…. Нет–нет! — Предвосхитив вопрос землянина, продолжил Глава Совета. — Живым существам ничего не угрожает, даже если погибнет галактика, тут другое…

— Глубокий анабиоз?

— От замораживания отказались давно, погрешность в одну десятитысячную — слишком большая цена для самой большой ценности во вселенной — разумной жизни.

— А как насчет разумного риска? Космос конечно опасен, а без риска для жизни мы не приобретем знания, необходимые для звездных путешествий…! Но мы несколько отклонились от основной темы. — Напомнил Андрей, которого начали раздражать пустые разглагольствования о ценностях, имеющих приоритет в жизни инопланетян. Он знал достаточное количество примеров, когда разумную жизнь лучше уничтожить, а не оберегать. Да и разумность тоже далеко не равноценна между собой: разум придумал пенициллин и концентрационные лагеря, создал величайшие произведения искусства и ядерное оружие….

— Да…. — Старик собрался с мыслями. — Уже через десять таробо я понял, что сами из сложившейся ситуации мы не выйдем. Все миры Демократий были предупреждены, но они могли только ожидать своей участи и молиться, чтобы их миновала сия чаша. Еще несколько таробо ушло на анализ и выбор звездной системы, прежде чем я использовал наш последний шанс…

— Поймали меня… — вставил Воинов

— Поймал вас…. На вашем месте мог оказаться любой другой биологический объект с достаточно большим объемом мозга…

— Ага, я хотел бы посмотреть, как вы договорились бы с лошадью…

- … и вообще старших перебивать не вежливо.

— Хорошо. — Андрей поднял руки вверх, — Сделайте скидку на мою «дикость», я ведь из варварского мира… — Ему, почему‑то стало жаль этого старика. Прожить многие годы в одиночестве, зная, что вся их цивилизация на грани гибели…. Теперь ему можно надеяться только на него, человека совершенно чужой для Локо расы, на его честность и порядочность, зная, что второго шанса может и не быть.

— Итак, ваша планетарная система зарегистрирована во всех каталогах цивилизованных миров вместе с девятью другими цивилизациями, запрещенными для контакта. Но это только в известной нам части галактики, ведь есть ещё и неисследованные. Расхождения в уровне развития между вами весьма незначительны. На шести из них гуманоиды, на двух — амфибии и одна с кристаллической формой жизни. Мы отобрали две цивилизации, очень похожие друг на друга, как формой, так и содержанием: молодое агрессивное, ведущее между собой постоянные войны, человечество Земли и жестокий матриархат Варпаны. Очевидно, через пару сот таробо вы столкнетесь в борьбе за жизненное пространство, и довольно трудно сказать, кто выиграет в этой войне. Скоро мы будем не в силах поддерживать вашу изоляцию.

— Ну–ну, с бабами мы только и не воевали, — хмыкнул лейтенант.

— Мы выбрали Землю…

— Какая честь!… — Андрей с ироничной улыбкой слегка поклонился со своего места.

— Мы выбрали Землю, потому что в вас нет той жестокости и высокомерия, которые присущи системе Голубой звезды, несмотря на всю вашу воинственность. Наладить Статис–ловушку было чисто техническим вопросом. После доставки вас на Локо, она самоликвидировалась. — Старик перевел дыхание. Андрей видел, с каким трудом дается ему этот разговор. — Но все равно, это не что иное, как цепь непонятных и, надеюсь, счастливых случайностей.

— Но вы до сих пор так и не сказали, чем была вызвана эта акция.

— Мы как раз к этому подошли. — Кивнул тот. — Один из лайнеров–роботокомплексов вышел из строя… — Лейтенант удивленно поднял брови. — Проводилась эвакуация системы Прикволкс, звезда которой должна была превратиться в сверхновую. Мы не смогли остановить реакцию в звезде, поэтому было принято такое решение. Тянули до последнего момента, ведь так жалко покидать такой обжитый и родной дом навсегда! В расчет вкралась ошибка. Реакция началась не только преждевременно, но и распространилась в шести измерениях…. Звездолет не успел выйти из зоны поражения — сильные возмущения в подпространстве, куда он ушел, пытаясь выйти из‑под удара, повредили все внешние системы управления. — Старик знаком попросил Андрея дать ему чего ни будь попить, на свое усмотрение. Осушив бокал «Чулса» и отдышавшись, он продолжил, — была также повреждена часть программы, которой ограничивалось действие роботокомплекса. В результате этой трагической случайности контроль над его действиями был утрачен. Теперь комплекс летает от одной звездной системы к другой и….

— И Звездные Демократии становятся пустыней. — Лейтенанта снова начала раздражать манера старика излагать факты. — И в ваших мирах, среди десятков и сотен миллиардов, не нашлось ни одного, кто бы отважился остановить этот взбесившийся металлолом, так?

— Мы не можем его уничтожить, на его борту находятся человечества уже больше, чем сорок миров.

— А раз среди своих — героев нет, то вы ловите варвара из «Запретного Мира», который недостаточно, по вашим меркам, ценит свою жизнь, чтобы он вытащил вас и несколько миллиардов, таких же, бездельников из этой кучи дерьма? — Андрея словно перемкнуло, раздражение вылилось в злость. — Вы, которые пальцем не пошевелили, чтобы в чем‑то помочь развивающимся мирам, хотите, чтобы помогли вам?

— Это не все. — Холодно оборвал его старик. — Вам нужно найти этот лайнер на выходе из режима прокола и уничтожить его автоматический центр управления. На эвакуацию населения планеты и локализацию его в отсеке n–измерения, уходит до десяти стандартных галактических кварр[2]. — Лейтенант понял, что его эмоции ничего не значат для Главы Совета, и внезапно успокоился.

— А где этот центр?

— Комплекс представляет собой диск, диаметром 200 лаггур[3], в середине которого, под большим куполом, и находится рубка автоматического контроля.

— И что мне с ней делать? Дезинтегрировать? — криво усмехнулся офицер.

— От всех видов оружия корабль надежно защищен.

— Так чего же вы от меня хотите? — Рука Воинова дрогнула, и несколько капель напитка пролилось на ковер. Тут же, из ниши в стене, метнулась серая тень робота–уборщика, настолько похожего на крысу, что Андрей еле удержался, чтобы не отфутболить его носком сапога в дальний угол. — Мне что, над ним заклинание прочитать?

— Нужно протаранить его корпусом звездолета, которым вы будете управлять.

Лейтенант, решив отхлебнуть немного из своего бокала, чуть не подавился, закашлялся и удивленно посмотрел на старца

— Вы хотите, чтобы я сломал себе шею об эту железяку? А может мне проще себе пулю в голову пустить?

— Именно вам ничего не угрожает, — бесстрастно ответил тот. — Ваш корабль будет также защищен Стасис–полем, и главная задача — попасть точно в центр, чтобы контейнеры не начали автоматическую саморазгрузку на ближайшую планету.

— Это мне ни о чем не говорит. — Буркнул Андрей, имея в виду упоминание о защите корабля. Старик понял его.

— S–поле не пропускает никакое излучение и никакую материю в свой объем. Его не пробьет никакое оружие в известном Космосе, кроме такого же поля, только энергетически более насыщенного и скорость которого выше скорости покоя в пять тысяч раз.

— То есть, вы хотите сказать, что лайнер…

— Да, — кивнул старик — лайнер тоже под защитой. Во время процесса загрузки биологических объектов на борт посредством эвакуационного поля защита отключается. Но не стоит обольщаться — следящие системы в рабочем состоянии и при приближении чужого звездолета S–защита автоматически включится. Поэтому параметры столкновения остаются неизменными. — Глава Совета на мгновение замолк, прикрыв глаза веками, было видно, что он быстро теряет силы. Наконец он снова встрепенулся. Тусклый взгляд нащупал землянина. — После того как генераторы поля выйдут из строя, у вас будет десять кванг[4], чтобы обезвредить систему самоликвидации роботокомплекса. Для этого нужно попасть в отсек ручного управления и отжать рукоять блокиратора.

— Это все? — Обессилено посмотрел Андрей на своего собеседника. — У вас больше ничего в рукаве не осталось?

— Это все. — Кивнул тот и протянул ему кристалл, который достал откуда‑то из складок своей одежды. — За эту услугу вы получаете доступ к нашим межзвездным технологиям, воспользуйтесь этим. — Офицер осторожно, словно гранату, взял большой ограненный кристалл, похожий на берилл. — А это ключ от центральной космической базы, законсервированной тысячу шестьсот таробо[5] назад. Здесь вы найдете все шифр–команды по высшей категории доступа. Выберите себе корабль, но не увлекайтесь размерами — купол всего десять лагг. — Внезапно он закашлялся сухим лающим кашлем. Немного отдышавшись, продолжил. — Вы с управлением разберетесь на месте, все инструкции, да и вообще все, что относится к Базам, к Военным вопросам, вы найдете в Главном информационном центре. А теперь — уходите, скоро я умру.

— И вы хотите, чтобы я вас бросил умирающего… — задохнулся от возмущения Воинов, резко поднимаясь с пуфика и делая к нему шаг.

— Вам необходимо уйти. — Первый раз старик улыбнулся, показав великолепные зубы, — это естественный процесс, ведь я прожил полтора отпущенных мне срока при помощи стимуляторов, и сгорел изнутри. Прощайте. — Он протянул землянину узкую, высохшую ладонь. Андрей смущенно ее пожал, сунул кристалл в карман на поясе, подхватил оружие, развернулся и, не оглядываясь, направился к выходу. Уже на пороге он обернулся:

— Я это сделаю!

* * *

Аэрояхта, которая оказалась Истребителем, сделала прощальный круг над островом и свечой взмыла вверх, покидая пределы атмосферы.

Это произошло настолько быстро, что Андрей несколько секунд с удивлением рассматривал под собой быстро уменьшающийся шар планеты в теплом сиянии атмосферы, пока он не превратился в маленький шарик и не затерялся среди звезд. «Да что же это за скорость такая… — Ошарашено размышлял лейтенант, — что за двигатели…»

Наконец он оторвался от своих размышлений и посмотрел на соседнее кресло, где лежал необыкновенный шлем с маленькой приставкой. Это была настоящая «бомба», и просто не верилось, что она теперь принадлежит ему. Воинов усмехнулся и достал из кармана кристалл. Сияющий сотнями алмазных граней, размером не больше спичечного коробка, — это был ключ к такому огромному могуществу, которое Андрей пока не мог осознать в полной мере, хотя и чувствовал это. А пока нужно было еще заплатить, и цена могла оказаться неподъемной. Но слово сказано, и не пристало офицеру советской армии его нарушать!

Кристалл мягко втянулся в приемник бортового компьютера. Едва высветились первые колонки цифр, руки легко забегали по клавиатуре. Координаты перешли в компьютерную память, а Воинов перевел управление на автопилот. Кораблик встрепенулся. Сориентировавшись по привязкам известным лишь ему, он изменил курс, и на крейсерской скорости устремился вглубь космического пространства.

Андрей устало откинулся на спинку кресла, и то услужливо приняло удобную форму. Теперь, обладая знанием языка локонян, он многое стал понимать. Истребитель, эта многофункциональная машина, обладающая мощной комбинированной броней, невероятной скоростью и вооружением: радары обнаружения цели, слежения и наведения, датчики физических полей, генераторы искусственной гравитации, излучатели и бластеры, ракеты и космические торпеды, обладала искусственным интеллектом. Боевой компьютер принимал голосовые команды, мог служить обычным автопилотом и вести бой в безвоздушном пространстве. О дальности полета машины оставалось только гадать.

Вокруг простирался бесконечный Космос. Словно магнит, он притягивал к себе, заставлял учащенно биться сердце, сбивал с дыхания. Воинов внезапно почувствовал страх перед этой черной, пронизанной светом мириадов звезд бездной, перед бесконечностью представшего перед ним пространства, раскрывшего свои ледяные объятия. Лейтенант почувствовал себя таким одиноким и беспомощным, что от этого ощущения хотелось забиться, куда нибудь за кресло, и выть дурным голосом. Тело покрылось холодной и липкой испариной. Этот животный страх заставил Андрея закрыть глаза, отрезав свое сознание от созерцания давящей на психику картины окружающей Пустоты.

Немного успокоившись, он с трудом разлепил веки, и пробежал взглядом по надписям панели управления. «Поляризованный фильтр» — свет звезд потерял свою остроту. Воинов оттер тыльной стороной ладони пот с лица и попытался разобраться в своих страхах.

— В конце концов, — Сам себе громко сказал он. — Разве не об этом ты мечтал всю свою сознательную жизнь? Разве не летал ты по этим просторам в своих снах! Так какого же хрена тебе еще надо? Чего трясешься, как овечий хвост?!

Звук собственного голоса окончательно привел его в чувство. Лейтенант успокоился и, со злостью на свою слабость, стал смотреть вперед. Казалось, что кораблик завис на месте, прилип, словно муха к паутине, но боковое зрение вычленило еле заметное движение на периферии восприятия. Звезды, одна за другой, скатывались за корму. Теперь пространство уже не казалось таким пугающе неподвижным и Андрей, отключив фильтр и, на мгновение, впустив дрожь в душу, усмехнулся.

— Ну вот, теперь можно считать себя космическим волком! — пробормотал он устало. Надавив спиной на спинку кресла, и переведя ее в горизонтальное положение, лейтенант удобнее устроился и, сладко зевнув, уснул.

* * *

Узконаправленная посылка с шифр–кодом унеслась в сторону мертвой, на первый взгляд, глыбы планетоида. Маленький космический катер завис в пространстве на расстоянии десяти тысяч лаггов от Центральной базы резервного флота Звездных Демократий, в ожидании опознания. Несколько квангов потребовалось, прежде чем компьютерный центр произвел опознание, дал разрешение на подлет и начал расконсервацию базы.

Мощные поля подхватили катер невидимыми щупальцами и легко втянули его в огромную воронку шлюза. Створки бесшумно сошлись, и Истребитель мягко опустился на скальную породу посадочной площадки. Загудели компрессоры, нагнетая атмосферу в огромное помещение Космического приемника.

Лейтенант вышел из машины, оставив ее на попечение обслуживающих механизмов, проснувшихся от многовековой спячки, и пошел искать Центральный пост.

* * *

База была очень стара. Вся система управления, компьютеры, вычислители, система коррекции и стабилизации, защитные комплексы и орудийные батареи того времени уже давно не использовались в цивилизованных мирах, это была архаика тысячелетней давности, но для уровня Земных технологий, — верх совершенства и мощи. Только в консервации этот комплекс пробыл больше пятнадцати веков. Он морально устарел, но обладал просто ужасающей разрушительной силой.

Планетоид, на котором база расположилась, размерами был примерно как земная Луна. По сути, от него осталась только каменная оболочка, усиленная титано–гранитными плитами, скрывающая в своих недрах сотни тысяч лаггов переходов, линий коммуникаций, десятки тысяч ангаров с боевыми и транспортными звездолетами, тысячи складов с топливом, продовольствием, амуницией и боеприпасами. Все находилось в идеальном состоянии, готовое к сиюминутному использованию. Генераторы, работающие на энергии космических излучений, проснулись в своих берлогах, добавив вибрацию своей мощи к общему энергопотоку. Вся автоматическая инфраструктура подключилась к процессу расконсервации этого невероятного комплекса. Но основные силы, как теперь знал Андрей, были не здесь — тысяча четыреста сверхмощных галактических линейных кораблей, плавали в состоянии консервации в Мертвой звездной системе на окраине галактики. Они ждали своего часа, но Воинову были пока не нужны. Его интересовали звездолеты, находящиеся на Базе.

* * *

Старлей долго блуждал по коридорам, переходя с уровня на уровень, пока не понял, что так можно проходить всю жизнь, — он заблудился. К тому же проголодался и устал. Заглянув в одно из вспомогательных помещений и обнаружив панель с монитором и сенсорной панелью управления, он зашел в базу данных, и запросил схему расположения командного пункта. Схема оказалась просто устрашающая, такую он видел разве что в фантастических фильмах. Лейтенант так и не понял, как в них разбираться, однако уловил основную концепцию, — КП находился в самом центре планетоида, а это сотни и сотни километров. Нужно было искать лифт, либо какое‑то другое средство перемещения, который доставит его в пункт назначения как можно быстрее.

Воинов набрал запрос о ближайшем пункте передвижения к командному пункту Базы. Откуда — то сверху раздался треск и вполне человеческий голос объявил:

— Вы находитесь на третьем уровне четвертого сектора сто двадцать четвертого сегмента Базового кольца внешней обороны. Ваш допуск позволяет вам полный доступ к информации и дает неограниченные полномочия. Приказывайте! — Офицер потряс головой и еще раз осмотрелся по сторонам. К этому он не был подготовлен. Говорящий комплекс, — это круто. Не нужно работать руками, просто задавай вопросы и слушай ответы

— Мне необходимо попасть на командный уровень, как можно быстрее, — Андрей мучительно думал, как ему объяснить задачу проще. — Прошу меня сопроводить голосовым образом… — Он неожиданно для себя покраснел, понимая, что сморозил какую то глупость. К счастью, компьютеру были неизвестны человеческие сомнения, и он воспринял приказ буквально.

— При выходе из помещения повернете налево и пройдете прямо, до развилки 3–22.

«Налево… — Хмыкнул Воинов. — Теперь и налево можно… — Он четко следовал указаниям электронного гида. Движение сделалось осознанным, и вскоре офицер добрался до толстых стальных створок грузового лифта. Голос сопровождал его повсюду, очевидно видео и звуковые датчики буквально нашпиговали в каждый квадратный метр поверхности коридоров. Андрей покачал головой, видимо были веские причины и крутые времена, если был привлечен ТАКОЙ ресурс для создания этой базы. «А сейчас булки расслабили… Демократии, блин… — Он вошел в разошедшиеся перед ним бронированные створки гермодверей лифта. Взвыли сервомоторы, дверь с легким шипением стала на место, пол дрогнул и, постепенно набирая скорость, кабина пошла вниз. — Это же надо, КП находится в остывшем ядре планетоида, защита идеальная, лагги породы и брони — ни один враг не сможет пробить такую защиту. И гарнизон здесь можно разместить — мама не горюй! Миллионы. Нет, такую крепость захватить невозможно. Разве только разрушить каким‑то сверхмощным оружием из космоса, если такое есть, что вовсе не исключено, при таком уровне технологий». Мысли скользили сами по себе, перескакивая с одной темы на другую, когда кабина плавно притормозила, и остановилась.

— Нулевой уровень — раздался уже знакомый голос. — Вам необходимо пройти по коридору 0–54 до зеленой дорожки А-2 и эскалатор доставит вас в Центр управления Базой. Расконсервация продолжается. В настоящий момент приведено в исходное состояние 46% оборудования, 38% систем внутреннего жизнеобеспечения и 68% оборонительных комплексов. Внешняя оборона приведена в полную боевую готовность.

— Доклад принял, — Ладонь привычно дернулась к виску, но Андрей остановил ее на полпути, и улыбнулся своему движению — некому честь отдавать, он здесь единственный человек, командир и единоначальник.

Эскалатор действительно быстро доставил его к дверям Командного пункта, — толщина цельнолитой бронеплиты впечатлила, как и то, насколько легко и беззвучно двери открылись, пропуская его в широкий и светлый коридор, который привел Воинова в огромное помещение заставленное пультами, столами, шкафами аппаратуры и коммуникационными стойками. Было сразу видно, что помещение предназначено для огромного коллектива, призванного оперативно решать все жизненно важные задачи огромного комплекса Звездной Базы. Андрей почувствовал себя маленьким и одиноким. Противоположная стена зала буквально терялась во мраке, — освещение включалось на пути человека, угасая за его спиной.

" Экономные, блин! — усмехнулся Воинов, пересекая зал по направлению к Центральной Рубке Боевого Управления, дорогу к которой указал все тот же голос.

Матово блестящая стена ЦРБУ, диаметром около десяти лагг, пронизывала Командный пункт насквозь. Андрей подошел к дверному шлюзу и, установив кристалл в паз, приложил ладонь к матовому экрану монитора, расположенного с правой стороны створок. В это время зажегся зеленый луч и просканировал сетчатку глаза, занося новые данные в центральный процессор. Взвизгнули давно не работавшие сервомоторы и тяжелые бронеплиты дверей разошлись в разные стороны, открывая доступ к святая святых Базы, — Центральному Пункту управления. Но наслаждаться торжественным моментом было некогда, да и не видно было встречающих.

Вся обстановка была сугубо рабочая, если не сказать — боевая. По всей площади огромного помещения, застланном ковровым покрытием, были расставлены всего несколько кресел с клавиатурой манипулирования на широких подлокотниках. Несколько тускло серебрящихся металлических шкафов, напоминающих автоматы газированной воды, сиротливо жались к полированным стенам.

— Ничего не понимаю! — Пробормотал Андрей, в недоумении оглядываясь по сторонам, — Неужели КП ограбили? — Он нервно сглотнул набежавшую слюну. Ни компьютеров, ни какой либо другой аппаратуры, ни сейфов с секретной документацией — НИЧЕГО! Воинов тупенько разглядывал пустое помещение, пытаясь собрать свои разбегающиеся мысли воедино. Для этого офицер присел на кресло, которое находилось рядом, и откинулся на спинку. Что‑то не складывалось. Осмотрев надписи на подлокотнике, Андрей увидел характерный значок включения и, естественно, нажал на него.

Вспыхнула голограмма и Воинов понял причину кажущейся пустоты помещения, — уровень технологий позволял не пользоваться громоздкой аппаратурой, с которой так привык обращаться Андрей на Земле. Достаточно включить питание и рабочее место начинает жить полной жизнью, — на расстоянии вытянутой руки завис огромный экран монитора с клавиатурой управления непосредственно в поле. Вспомнился фильм «Джонни–мнемоник», где герой работал на таком же голографическом компьютере, только он видел его через виртуальный ввод, а здесь все было наяву.

Андрей набрал команду, касаясь кончиками пальцев тонкой структуры полей голограммы. Реакция на прикосновения была практически мгновенной, можно сказать — за миг до соприкосновения. «Это сколько же «гектар» в квилту он пропускает?» — Воинов завистливо вздохнул, но потом, вдруг совсем неожиданно для себя, понял, что это не у кого — то, это — у него! И может он делать с этим добром все, что угодно — никто не предъявит ему имущественных претензий, это его хозяйство! «Стоп — стоп! — осадил он себя сам, — это еще нужно отработать, так что, вполне могут и спросить…. Можешь не справиться, не очень‑то губы раскатывай! — Но тут же его губы расползлись в усмешке — А кто спросит? Ручонки коротки у этих Демократий, даже своего робота не могут остановить! Да что они вообще могут? Это их миры опустошаются, а Запрещенные даже в программе заложены небыли, нам ничего не угрожает! Просто освободится место для нас, наших поселенцев, которых с такой‑то техникой, мы отправим поднимать «целину»…. И зачем нам эти Демократии?… — Но что‑то внутри зашевелилось и появилось чувство легкого стыда за подобные мысли. Он вспомнил глаза старика, как он смотрел ему вслед, видимо зная, какое искушение предстоит ему пройти, ощутив себя хозяином такой мощи. Андрей сделал глубокий вдох и, задержав немного воздух, с силой выдохнул, снова обретя ясность мыслей». Нужно было заниматься делом, а не дурью маяться, тоже Дарт Вейдер выискался!

Провозившись с компьютером добрые два кванга, Андрей сдался, — компьютерная техника не была его коньком. Поток информации, который выдавала ему База, мог свести с ума. Схемы устройства форпоста, расположение коммуникаций, складов, уровней обороны, количество и типы вооружений, и еще кучу всякой всячины.

— Прошу перевести управление базой данных в голосовой режим! — почти не надеясь на какой либо эффект произнес он в пустоту и замер. Потом несмело попросил — Вывести данные о звездолетах, по назначению, анотодажу[6], скорости и вооружению. В порядке уменьшения. Управление с голоса.

Экран дернулся, и появилось объемное изображение космического корабля. Никаких плавных линий — все в углах, надстройках, словно ребенок, балуясь топориком, вырубил его из древесной чурки, не удосужившись, после завершения работы, даже пройтись рашпилем. В нижнем углу экрана четко выделялась таблица с техническими характеристиками звездолета.

— Корабль класса А-1, так–так, — Воинов внимательно вчитывался в цифры, — масса… вооружение… Следующий! — слишком громоздкий был корабль для столь «деликатной» операции.

Многообразие технического парка кораблей поражало своим размахом, видимо принимались на вооружение достижения инженерной мысли различных цивилизаций. В основном это были корабли серийного выпуска, но внимание его привлекли не они — два звездолета малого анотодажа, попавшиеся почти в конце всего списка. Один оказался разведчиком глубокого космоса — этакая автономная космическая субмарина с полной системой регенерации жизненного цикла, слабым вооружением и приличной скоростью. Второй корабль разрабатывался как система слежения, оснащенный дополнительными генераторами проникновения. Рассмотрев их в деталях, Андрей, определившись с местом расположения звездолетов, отправился к их ангару, опираясь на помощь невидимого проводника.

* * *

Звездолет оказался довольно внушительных размеров — Андрей никак не мог настроить свое сознание на совершенно другую масштабность, чем он привык видеть в «прошлой» жизни. Со второго уровня огромной пещеры, стоя у ограждения, Воинов разглядывал внушительных размеров семечку от тыквы, — даже силовые диски и пирамиды искривителей пространства не могли изменить первого впечатления. Но выглядело это чудо неземной техники под сводами ангара грандиозно!

«Лузга!» — пришло в голову, и Андрей усмехнулся. Определенно звездолет ему понравился. Можно даже сказать — это была любовь с первого взгляда, как когда‑то к истребителю, на котором он прибыл к Базе, только в пропорции к размеру.

Лифт донес офицера до посадочной площадки, и он подошел к кораблю с душевным трепетом. Какой он был громадный вблизи! Какая в нем чувствовалась мощь!

Потихоньку обходя этого левиафана, Воинов добрался до шлюзовой части, и попал под пристальное наблюдение корабельных систем слежения: дверь скользнула в броню, и на бетонный пол опустился металлический диск около двух логуров в диаметре. Не задумываясь, Андрей стал на эту площадку, и лифт бережно поднял его на борт корабля.

Несмотря на всю свою огромность, внутренние помещения, коридоры, да и сама рубка управления были, мягко говоря, тесноваты. Или строился корабль для каких‑то «миниатюрных» представителей звездных цивилизаций или основное пространство занимали необходимые технические навороты, оставив минимум жизненного пространства для экипажа.

Андрей прошел в рубку. Кресло, словно живое существо, развернулось и замерло в ожидании хозяина. Воинов присел, удобнее в нем устроился и ощутил, как мягко и в то же время прочно, охватили его ремни безопасности. Оно развернулось и подкатило к главному пульту, словно напоминая о необходимости проверить готовность всех систем к полету. Офицер с уважением окинул взглядом не очень большое помещение, где ему предстояло провести какое‑то время, общаясь только с НейроЭлектронным Мозгом.

В раздумьях, он достал сигарету и закурил. Мысли набегали одна на другую, грозя тихим помешательством. С одной стороны никто его не спрашивал, прежде чем выдернуть с Земли, — просто поставили перед фактом. Потом поставили задачу, опять же, совершенно игнорируя его мнение на этот счет, — возражения отметались с ходу. Но не это смущало офицера. Он теперь просто не мог отступить, чего бы это ему ни стоило…

Андрей смотрел на тлеющую сигарету. «Бросать курить надо! — подумалось вдруг, — а то когда еще до Земли доберусь…» он сделал последнюю затяжку и бросил окурок в угол. Серая тень метнулась следом за ним. Квилта — и кибер–уборщик, напоминающий крысу, (какие то они крысиные все), исчез в своем закутке.

— Десять квангов… — он тряхнул головой, пытаясь сосредоточиться, — что можно сделать за десять квангов в разбитой многолагговой посудине? Довольно неважный шанс на спасение. Даже сквозная шахта простирается на пятьсот логуров… шестьсот квилт… через нагромождение обломков аппаратуры и несущих конструкций… да еще отыскать рубильник, (что за допотопщина, для их‑то техники?), и не опоздать его вытянуть… — мозг Воинова работал быстро и четко, рассматривая предстоящую акцию с различных сторон. Автоматически он отметил, что с недавних пор думаться стало не в пример лучше, словно кто — то снял ограничение с обоих полушарий его мозга. Мысли текли легко и весьма непринужденно, перебирая кучу вариантов, отсеивая неприемлемые и беря на заметку вероятные, хотя бы в далеком приближении. — И какой идиот придумал эту систему? Ладно бы система выживания, но самоликвидации… на спасательном лайнере! Абсурд!

Проблема была разрешима, это Андрей чувствовал, и решение лежало, как всегда на самой поверхности… вот только где? Он машинально посмотрел на свои руки, которыми предстояло еще столько сделать…. И тут его осенило

— Скафандр…. Ну, конечно — же, скафандр! — эта мысль принесла успокоение — НЭМ!

— НЭМ-4 на связи. — Раздалось откуда‑то со стороны

— Где у нас боевые скафандры?

— Вопрос не понял…

— Вот черт, как же у них это называется… — Андрей озадачено посмотрел по сторонам. — В чем у вас в открытое пространство выходят?

— Экзоскелет автономный, повышенной прочности, модель 24 Б

— Где он находится?

— Ячейка номер пять, вторая от выхода из рубки.

— Открой. — Андрей сделал движение, что бы подняться и в тот же момент ремни безопасности отпустили его, скользнув в пазы кресла.

Подойдя к открывшемуся шкафчику, он увидел плавающий в силовых полях костюм в виде большого, на две головы выше его, мускулистого тела в боевой амуниции. Лейтенант долго вертел его — то так, то этак, пока не обнаружил, с какой стороны можно попасть вовнутрь. Экзоскелет был наполнен какой‑то массой, которая, видимо, давала возможность полностью контролировать движения этого агрегата, превращая его во второе тело — более сильное, стремительное, неутомимое, не нуждающееся в дополнительном питании. Мощные сервомоторы увеличивали мышечные усилия в разы, позволяя с легкостью рвать руками листовую сталь восьми лаги, кулак пробивал бетонную стену в тридцать лагини, а толчковое усилие с легкостью позволяло взлететь на высоту четвертого этажа стандартной «хрущевки». Продукты метаболизма выводились автоматически, регенерация кислорода происходила постоянно, и можно было не опасаться в этом чуде техники погибнуть в открытом пространстве, так же, как и в любом другом месте…. К тому же Экзоскелет был снабжен различными видами приборов и вооружений. На поясе висели гранаты, а на боку крепилась коробочка генератора Стасис — поля.

Теперь Воинов чувствовал себя гораздо увереннее — риск переходил в разряд разумного и оправданного.

Лейтенант вернулся на свое место и вложил палец в углубление с надписью «Контроль готовности». Отслеживая вспыхивающие разными цветами значки «Норма», он напряженно думал о предстоящей «охоте». С чего начинать, в какой части огромной галактики искать этого «Пожирателя плоти»? Хорошо, что пространство было не так плотно заселено, как ему показалось при разговоре со стариком. А расстояния между обитаемыми мирами были действительно непредставляемы для мозга обычного человека.

Наконец проверка закончилась, и Андрей дал команду на вылет.

Взвыла сирена, и дрожь сотрясла ангар, — мощные компрессоры начали откачку воздуха. Невероятно большая и толстая бронеплита медленно уползала в свой паз, вырезанный в скальной толще, открывая перед кораблем звездную бездну.

Звездолет соскользнул со своего антигравитационного постамента, где он «пылился» столько столетий, и, стремительно набирая скорость, нырнул в черный свет Космоса.

* * *

Время растянулось до бесконечности…

Межзвездный корабль, чудо внеземных технологий, нанизывал циклаты[7], словно бисер на нить маршрута, изредка делая короткие остановки в обитаемых мирах, чтобы почерпнуть какую‑то информацию.

Обреты[8] и ледены[9] незаметно пролетали в бесплодных поисках, вышедшего из повиновения, роботокомплекса. Но тот словно провалился в другую Вселенную!

За полтора незема[10] корабельного времени, Воинов досконально изучил свой звездолет, его возможности и недостатки. Самое главное ему, никогда не бывшему с техникой на «ты», понравилось разбираться во всех технических тонкостях — это теперь не казалось ему нудятиной.

За время своего поиска Андрей успел убедиться, какая катастрофа постигла обитаемые миры — из нескольких сотен цивилизованных звездных систем, согласно Галактического Атласа, уже сорок три обезлюдели. Что ждало Звездные Демократии в недалеком будущем? А что произойдет, когда лайнер будет перегружен? Куда он начнет разгружаться? Десятки вопросов волновали старшего лейтенанта, и ни на один он не находил ответа.

Опустошенные планеты приходили в упадок. Что‑то старик напутал, а может быть, и утаил — не могли разрушения быть такими явными, если, как говорил Глава Совета, прошло шестнадцать тарбот[11], даже по «их» времени. Воинов вспомнил познавательную передачу на тему «сколько времени понадобится планете для восстановления, если человечество исчезнет», и выходило, что признаки явных разрушений появятся не менее чем через тридцать тарбот, по земному времени, конечно. А тут все они были налицо: растительность заполонила улицы городов, дороги пестрели жирными разломами асфальта, крыши домов провалились, кое–где виднелись черные пятна пожарищ, коммуникации пришли в негодность, спутники противоастероидной защиты начали сходить со своих орбит. Последствия одной из таких аварий лейтенант видел своими глазами, — руины города, словно разрезанного на две части глубоким оврагом, в конце которого находилась огромная воронка, фонящая радиацией как два Чернобыля — все, что осталось после падения космического комплекса. Однако многое еще продолжало работать в автоматическом режиме: зажигалось освещение после захода светила, на сохранившихся участках дорог курсировал общественный и специальный транспорт, на площадки приема сырья все так же, через порталы, материализовывались слитки добываемых в космосе металлов и других полезных ископаемых.

Облетев планету на низкой орбите, Воинов уничтожил еще три космических станции, которые угрожали падением на поверхность в ближайшем времени.

Андрей никак не мог понять, почему из сотен высокоразвитых, высокотехнологичных миров, для которых жизнь разумного существа является священной, не нашлось ни одного, который выступил бы против опасности. Неужели и здесь сработал принцип, — моя хата с краю? Все предпочитали проводить время в праздности, или заниматься сугубо своими делами, не думая о дне завтрашнем: «Даст Бог день, даст Бог пищу…». И пусть большинство рас отличались друг от друга внешне, их объединяло одно внутреннее сходство — отсутствие тяги к дальнейшему развитию, потеря интереса к окружающей их вселенной. Но пока Воинов решил не делать никаких далеко идущих выводов.

… Тут размышления Андрея были прерваны. Звездолет содрогнулся от мощного удара, заскрипев всеми своими сочленениями, и взвыли сирены боевой тревоги. Лейтенант сразу очутился в кресле, включив защитное поле, и окинул взглядом приборы.

— Так… — руки сами бегали по клавиатуре, запуская программы сканирования, — Утечка атмосферы 0,98, остойчивость в корме, падение тяги левого двигателя, пробоина …. Ого! — Воинов не поверил своим глазам: приборы сообщали, что корабль находится в подпространстве. Это было что‑то из ряда вон выходящее.

Лейтенант вывел «Лузгу» в обычное пространство и запросил ориентировку у НЭМ. Сразу же вспыхнула Галокарта участка, где они находились и координатная таблица. — Ясненько! Я забрался слишком близко к Ядру, и меня вежливо попросили… Черт! И совсем не вежливо, и тем более… — Он откинулся на спинку кресла. — Так, спокойно разберемся…. Эти соседи из центральной части галактики совсем не гостеприимные, и уж точно не безобидные. Но кто бы они ни были, это здорово придумано — мины в подпространстве. — Андрей пожевал нижнюю губу. Как офицер Вооруженных Сил одного из самых мощных тоталитарных государств, он владел основами военного анализа. Существа, способные создать минные поля, в далеко не исследованных местах, должны обладать серьезным техническим, экономическим и военным потенциалом. — Да, доставят они нам хлопот, спинным мозгом чувствую. Надо этот пунктик взять на заметку.

Взрыв не нанес сколь нибудь серьезных повреждений, и ремонтные роботы быстро устранили неполадки. Андрей скорректировал маршрут движения и корабль начал быстро продвигаться к границе опасного участка. Но далеко уйти он не успел, — пространственные сканнеры засекли несколько объектов, которые стремительно приближались. Уходить в «прокол» Воинов не решился, памятуя о минах, поэтому развернул корабль на встречу, посылая сигнал вызова в широком диапазоне.

Перехватчики, тремя голубыми точками, быстро сокращало расстояние. Летели они своеобразно, — короткими нырками через подпространство, что позволяло сократить время подлета.

— Блин, и мины их не берут…. Хотя, это же их мины, видимо есть система «свой–чужой»…

Тройка кораблей вышла из очередного «прокола» почти наскочив на, солидных размеров, звездолет, назначение которого было отнюдь не увеселительные прогулки. Они вынуждены были резко затормозить, развернувшись бортом к «Лузге». «Сторожевики» замерли на расстоянии в несколько лаггодах[12].

Автоматическая настройка приемного коммуникатора моргнула зеленым светом, и экран ожил.

На Воинова смотрела, ничего не выражающая, морда серо–зеленого цвета, покрытая роговыми пластинами. Тонкие губы едва прикрывали конические, острые зубы. Глаза с вертикальными зрачками время от времени прикрывала кожистая пленка век. На голове, лишенной какой либо растительности, видимых органов дыхания и слуха, топорщился невысокий костяной гребень.

«Земноводное… — вздрогнул лейтенант, рассмотрев в подробностях эту, похожую на карнавальную маску, физиономию, — Холоднокровное…» и сразу же перешел к делу

— По какому праву вы преследуете звездолет Демократий! Почему напали без предупреждения?

Человек–ящер заговорил. Его речь изобиловала свистом, шипением и клекотом, а скорость ее была довольно высока. Коммуникатор бесстрастно переводил:

— Вы нарушили священные границы Центрально–галактической Империи, и были атакованы автоматическими взрывными устройствами. Инцидент спровоцирован не нами. Мы являемся дозором пограничных сил, и хотим выяснить, с какой целью вы вторглись в наше пространство. — Его глаза снова скрылись под пленкой, в ожидании ответа.

«Странно, — Воинов лихорадочно соображал, — они должны знать, что Демократии не имеют военных структур, и держат наглухо закрытые границы, словно не хотят, чтобы кто‑то что‑то подсмотрел. Это не может не настораживать». Он набрал на клавиатуре команду включить все сканирующие и записывающие устройства и, стараясь не выдавать истинное положение дел, он осторожно ответил:

— Ледену назад потерпел аварию корабль типа «АСРК–ХХМ», с пассажирами на борту. Мы потеряли с ним связь и несколько эскадр вышли на его поиск. Я тоже нахожусь в свободном поиске. Вы обладаете какой‑нибудь информацией?

— Мы не имеем такой информации, — прошелестел коммуникатор. — Но три стандартных свигонь[13] назад, прервалась связь с планетой Хорнес. Почтовый корабль доложил, что система покинута. Это в двадцати свигах полета отсюда.

— Благодарю, капитан! Очевидно это то, что мне нужно. И спасибо за предупреждение. Надеюсь, инцидент можно считать исчерпанным?

— Конечно. — Прикрыл глаза тот, — Вы убедились, что у нас закрытые границы, сообщите об этом всем кораблям и в следующий раз будьте внимательнее.

— Благодарю вас! Надеюсь, что у Империи были самые добрые намерения… — Не выдержал наконец Андрей, но экран уже погас. — Остолопы! Даже по одному названию, «Империя!», можно сказать о многом. — Он задумчиво смотрел, как удаляются корабли дозора, а сам угрюмо анализировал все, что узнал сегодня. — Ох, чувствую, скоро мы встретимся… и не так, как сейчас. — Воинов откинулся на спинку кресла. — Значит, их разведчики шастают по галактике открыто, даже не скрывая этого. Уж не готовят ли они какую нибудь пакость? Ладно, посмотрим…. — Лейтенант быстро ввел координаты системы Хорнеса. Навигационная аппаратура определилась с координатами, а корректирующие двигатели развернули корабль по направлению. Звезды начали уходить за корму. Все следящие системы работали на полную мощность, записывая информацию из окружающего пространства и фиксируя все необычное. — Мне бы с железякой той разобраться, а потом уже придется думать о земноводных…

* * *

Все‑таки Воинову здорово повезло. Спустя ледену, по корабельному времени, коммуникатор принял направленный вызов с планеты Виллар -2, мимо которой он пролетал ранее, и предупредил о грозящей опасности. Теперь Служба наблюдения за пространством прислала сигнал бедствия. Расстояние было немалым, но при полной скорости звездолет успевал настигнуть роботокомплекс прежде, чем тот покинет систему Зелёного солнца. Воинов сидел и считывал информацию, которую выдавал ему компьютер.

— НЭМ! Ты меня слышишь? — Когда было лень самому работать с клавиатурой, он всегда обращался к своему бестелесному помощнику, тот делал все гораздо быстрее.

— НЭМ-4М на связи.

— Принимай исходные данные: система Виллар-2, скорость при вхождении шесть тысяч единиц от скорости комплекса, цель — автоматизированная рубка управления. Защита — S–поле, задача — поразить центр всей массой корабля.

— Исходные данные приняты…

— Слушай дальше, — Лейтенант вздохнул, сосредотачиваясь — Одновременно с поражением цели отключить защиту и открыть все переходы, люки и шлюз. У меня будет только десять квангов.

— Принято.

— А ну‑ка, дай на экран схему переходов комплекса, — Андрей поднялся, и подошел к ячейке с экзоскелетом боевого скафандра. Матовая поверхность тускло поблескивала в электрическом рассеянном свете. Развернув его так, чтобы удобно было надевать, он расстегнул гермозастежки. Прогнав алгоритм проверки всех систем костюма, Воинов полностью разделся и, свернув свои вещи, засунул их в набедренный ранец экзоскелета. Развернув его отвором к себе, он наконец‑то облачился, и вернулся за пульт. Ощущение было необыкновенное, — силы увеличились в десятки раз, движения стали какие‑то резкие и стремительные — приходилось контролировать каждое движение, чтобы что‑то не разворотить. И все это было настолько гармонично и естественно, словно и не было никакой искусственной оболочки.

План был довольно простым, но времени катастрофически не хватало, вся надежда была на Экзоскелет: необходимо добраться до центральной шахты комплекса, которая соединяет две рубки между собой и найти пульт отключения ликвидатора. И все это нужно проделать до того, как включится необратимый процесс самоликвидации, и начнется выгрузка на планету десятков миллиардов живых организмов.

Виллар-2 была водным миром с небольшим количеством экваториальных островов. На этом островном архипелаге невозможно было поместить ТАКОЕ количество существ.

Андрею стало вдруг страшно. Он представил себе все это мероприятие до мельчайших подробностей и его охватил мандраж. Конечно, он не отступит, коль уж преследование подошло к своему завершению, но сколько может быть неучтенных факторов! Что если генераторы не выйдут из строя? Что если двигатели не выдержат? Что если вход в шахту будет завален стальными обломками? Что если…. Сотня «если». Только сейчас он начал представлять всю сложность и, практически, невыполнимость этого мероприятия. Но отступать было поздно.

Роботокомплекс вращался на высокой орбите планеты. Процесс эвакуации уже находился в начальной стадии — над планетой растекалось марево искаженного эвакуационным полем пространства, искажая картину звездного неба.

«Лузга» пронизывал пространство с заданными параметрами. Прицелы боевых сканеров были направлены на геометрический центр огромного, распластанного в пространстве над планетой, диска. Андрей напрягся в ожидании удара, готовый в тот же момент выскочить из кресла пилота. Атомные часы экзоскелета мерцали желтым светом готовности, они должны начать отсчет обратного времени сразу же после момента столкновения звездолетов.

Маленький корабль летел навстречу своей гибели.

* * *

Небольшого размера, по отношению к массе корабля–робота, кораблик, окутанный голубым сиянием защитного поля, управляемый компьютером по строго заданной программе, резко набрал ускорение и устремился к огромному комплексу. На расстоянии пяти лаггод темное марево n–пространства погасло, прервав процесс эвакуации, и роботокомплекс тоже окутался светом S–защиты.

Две космические массы, окруженные голубым сиянием силовых полей, быстро сближались, комкая квилты до столкновения. Орбитальные станции слежения направили свои высокоточные линзы на стремительные очертания идущего к своей гибели звездолета. Вся информация моментально передавалась на экраны Центра управления космическими программами планеты Виллар, где операторы в ужасе переплетали свои щупальца. Катастрофа была неминуема.

Эвакуация, которая захватила верхние слои и отмели океана, прекратилась — до глубин, где располагались жизненно важные центры цивилизации головоногих, излучение эвакуатора так и не добралось. Все, что происходило сейчас на орбите, записывалось операторами на информационные кристаллы.

Поля соприкоснулись. Защита вспыхнула от перенапряжения, слегка изменила свою форму и, спустя квилту — погасла. Мощный перекос энергий взорвал генераторы защитного поля. Гигантская масса вздрогнула, словно смертельно раненый исполин. В этот же момент погасло сияние вокруг стремительно падающего, и он, словно пуля, вонзился в Купол Лайнера. Сильнейший взрыв разворотил внешнюю надстройку, разбросав осколки спектральной брони в пространстве. Огненные смерчи выгорающего топлива раскалили исковерканный металл, заставляя его течь. Инерция от столкновения была настолько сильной, что сдвинула это металлическое чудовище с орбиты и комплекс начал медленное движение в сторону планеты.

* * *

… 10 квилт до столкновения, 9,8,7,6,5 — Воинов загерметизировал маску костюма — 3,2,1… — «Лузга» вздрогнул. Ремни безопасности с силой врезались в корпус экзоскелета, но выдержали сумасшедшую нагрузку. И тут же все полетело вверх тормашками.

Взрывы сотрясали корпус, приборы срывались со своих креплений, пульт был разбит, и сверкал искровыми разрядами замкнутой электропроводки. От мощного сотрясения у Андрея помутилось в голове, видимо генератор искусственной гравитации вышел из строя при столкновении. Такой перегрузки он никогда не испытывал, — носом хлынула кровь. Тут еще какой‑то прибор, сорвавшийся со своего места, крепко зацепил шлем лейтенанта, чуть не отправив его в полный нокаут. В шею вонзилась игла аптечки, впрыскивая дозу стимулятора и препарата для остановки крови. Воинов тряхнул головой, — туман рассеялся. Температура стремительно поднималась, — выгорали остатки топлива, плавя броневые плиты внешней обшивки.

Андрей вырвался из объятий пилотского кресла и бросился к выходному шлюзу. Хронометр отсчитывал второй кванг, когда лейтенант очутился среди хаоса, царившего на месте столкновения. Было от чего растеряться и потерять еще несколько квинт: перекрученные оплавленные балки, разорванные листы брони перекрывали обзор, делая неузнаваемыми ориентиры. Но растерянность быстро уступила место веселой злости. (Видимо стимулятор сработал в нескольких направлениях). Он это сделает! Реактивные двигатели Экзоскелета вознесли его над завалами и, наконец, сориентировавшись, Воинов усилил тягу и рванул к черному провалу шахты. Швырнув на ходу гранату и взрывом расчистив путь от обломков, он буквально через рой осколков влетел в темный зев прохода, едва успев скорректировать полет, схватившись за поручень. Тот так и остался у него в руке. Выбросив железку, Андрей нырнул в тоннель. Он был узкий, темный и казался бесконечным, но это был прямой путь на другую сторону комплекса.

Циферблат хронометра отсчитывал, розовым свечением, оставшиеся кванги. Наконец плечевой прожектор выхватил из темноты блестящий металл люка. Еще одна бомба и Воинов, не успев погасить скорость в невесомости, снес поручни и закувыркался в помещении рубки. Врезавшись в поперечную балку, лейтенант, на несколько квинт потерялся, на что сразу же отреагировал костюм, выдав очередную порцию стимулятора. Разогнав кровавый туман перед глазами, Андрей взглядом отыскал центральный пульт, и выровнял полет корректирующими движками. Краем глаза он отметил, что есть еще пара кванг и, подлетев к огромной панели наружного сектора, ударом кулака разбил пластик защитного колпака отключающего устройства.

Обещание, данное умирающему старику, было выполнено.

Глава 2 - Звезда адмирала

Планета пострадать не успела. С момента столкновения кораблей, акция эвакуации была остановлена. Большинство жителей, находившихся в придонных городах, даже не поняли, что же произошло, а те, кого захватило поле перемещения, были благополучно возвращены на свои места.

Руководители Центра управления космическими программами догадались отправить челнок, чтобы он вблизи зафиксировал последствия катастрофы, а так же определил возможность корабля, сошедшего с орбиты, упасть на поверхность планеты — им‑то и воспользовался Воинов, чтобы закончить свой раунд игры в жмурки со смертью. Все — таки последний рывок не прошел для лейтенанта даром, даже экзоскелет не смог защитить его от травм и ушибов.

Виллар-2 населяла негуманоидная раса спрутов. Почти всю поверхность планеты занимали океаны, и только узкая цепочка островного архипелага опоясывала её вдоль экватора. И головоногие оказались единственными конкурентоспособными существами и носителями разума. Отчасти это было следствие жесткой радиации Зеленой звезды, наложившей отпечаток на гены этого вида живых существ, а отчасти то, что сильных и умных соперников у спрутов совсем не оказалось. Поверхность планеты была скрыта водами океанов. Малая гравитация способствовала развитию летательных функций, за счет мешка, наполняемого гелием, который вырабатывал организм спрутов. Все эти факторы, в совокупности с огромным, по земным меркам, объемом мозга, позволили головоногим выйти на вершину эволюционной лестницы. Обладая уникальными ментальными и парапсихологическими способностями, эта раса ставила основной целью помощь всем, кто в ней нуждается. Они стали непревзойденными учеными и лекарями, для которых почти не осталось тайн жизни организмов народов галактики. Пик своего развития вилларцы относили к ранним векам начала освоения Дальнего Космоса. Целители и исследователи системы Зеленого Солнца быстро приобрели известность в известных на то время Цивилизованных мирах.

Вилларианский архипелаг, единственный на планете, представлял собой цепь прекрасных островов, разбросанных вдоль экватора. Острова были разными по размерам, по красоте ландшафта, но составляли единый комплекс. Соединенные между собой тоннелями, воздушными и подводными эскалаторами, гостиничными комплексами, парками, пляжами, они были оборудованы посадочными площадками, как для воздушного транспорта, так и для космических челноков. Это был единый туристический комплекс, рассчитанный на многие тысячи отдыхающих или выздоравливающих посетителей. В свою очередь острова имели отлаженную транспортную связь с самыми удаленными центрами, расположенными на глубинах, неподвластных разумению сухопутных гостей. И все главные центры экономики, культуры и науки, находились на этих запредельных глубинах.

В один из таких центров и попал Андрей, после посадки челнока на главном причале Морского Вокзала: не спросив ни имени, ни отчества, ни даже фамилии, два осьминога бережно, но настойчиво, освободили его от остатков экзоскелета, вынесли из машины и перенесли в нечто подобное комфортабельной океанской яхте. Воинов не очень‑то сопротивлялся. После перегрузок и полученного стресса, организм требовал полного покоя, а Андрей чувствовал себя больным, разбитым и смертельно уставшим. Его не смущало даже то, что без экзоскелета он остался только в собственной коже.

Мерный шум водометов, двигающих яхту, убаюкивал. Путешествие обещало продлиться как минимум кварр, и Андрей буквально провалился в спасительное бессознанье.

* * *

Координационный Совет доверил лечение пришельца самому заслуженному врачевателю — профессору Виллу, в распоряжении которого находился целый город — лаборатория. Космические полеты, совершаемые разумными существами, давно ушли в раздел Древней истории, и человек, совершивший таран роботокомплекса на орбите, был окружен заботой и вниманием.

Землянина буквально перетряхнули с головы до ног, «вычистили», «вытряхнули», «пропылесосили», «смазали» все самые маленькие «детальки» его организма. Были выявлены и исправлены все физиологические отклонения в здоровье Воинова, ускорено замещение отмирающих клеток. Организм получил возможность развиваться по полной программе, заложенной в генах и использовать при необходимости все скрытые резервы по желанию, о чем Андрей и не догадывался. Оказывается, все это дремало или было заблокировано. Раскрепощенный мозг, обновленный и исправленный организм, обладающие феноменальными возможностями, о чем еще мог мечтать человек?

Больше незема провел землянин на гостеприимной планете. Легко выучив язык, (излучение шлема стимулировало память на языки, и процесс был необратим), Андрей быстро оброс друзьями и приятелями, но больше всего проводил времени с профессором, в доме которого жил. Единственным минусом его пребывания в подводном городе была однообразная морская пища, хотя ее и разнообразили фрукты, доставляемые с островов, а коралловый тоник не шел в сравнение ни с одним напитком, которые пробовал Воинов в своей жизни.

К услугам молодого землянина были все шикарные, хотя немного обветшавшие, гостиничные комплексы, и бескрайние пляжи с мелким песком розового хрусталя. Воинов и дальше оставался бы здесь, если бы не мысль о тех миллиардах существ, которые томились в отсеках роботокомплекса. Сейчас им уже ничто не угрожало, но несколько лет сидения в жестяной банке ему не представлялось хорошим времяпровождением. Хотя он слабо представлял все тонкости технологий n- измерений. К тому же им предстояло восстанавливать разрушенные и пришедшие в упадок родные миры на покинутых планетах.

Шоколадный от загара, отдохнувший и обновленный, лейтенант тепло попрощался с делегацией планеты и особо — с профессором Виллом, с которым успел сильно сдружиться, несмотря на разницу в возрасте. Проводить его вылетели на поверхность океана почти все жители города–лаборатории, — всем было интересно посмотреть на существо, добровольно улетающее в холодные просторы такого опасного Космоса.

Планетарный катер медленно поднялся с посадочной площадки и на антигравах, без рева и грохота двигателей, растворился в густых облаках.

* * *

До ближайшего большого космического индустриального мира в системе Баррес–IV, Воинов добирался почти две ледени, по корабельному времени. Мало того, что лайнер был сильно поврежден после столкновения, и управлять им нужно было вручную, но и пришлось делать порядочный крюк, обходя опасные участки Приграничья.

Морские продукты, и без того надоевшие на Вилларе 2, к этому времени уже закончились, кроме емкостей с коралловым тоником, и Андрей последние дни плотно сидел на концентратах. Та еще дрянь, конечно, но калорийная. Конечно же, это не способствовало хорошему настроению старлея.

Наконец, впереди засияла тройная звезда, конечная цель путешествия, после чего Воинов считал себя вольным от, каких бы то ни было, обязательств. Вот только воспоминания о встрече с рептилиями заставляли напрягаться.

Лейтенант вывел роботокомплекс на высокую орбиту и послал вызов на Главную станцию слежения. У дежурного, когда он увидел, что его вызывает человеческое существо, челюсть отвисла до груди, а глаза, казалось, сейчас выпадут из орбит (потом Воинов привыкнет к этой физиологической особенности барресцев). Четыре руки долго шарили по пульту коммуникатора, — очевидно оператор был слегка дезориентирован невероятностью происходившего. Разумное существо — в Космосе! Об этом остались только легенды и сказки. Никто не решатся подвергать свою жизнь опасностям космических перелетов, пусть даже на звездолетах абсолютной защиты, а уж на поврежденном лайнере–роботе, эти данные выдавали Внешние Контроллеры с орбиты — и подавно!

К счастью растерянность длилась недолго, и Воинов, покинув искореженный металлический «остров» на попечение прибывших, (довольно оперативно), роботов и киборгов, перенесся на центральный космодром. Там его уже ждала целая делегация. Андрей не знал их язык. Но когда он обратился к окружившим его аборигенам на языке планеты Локо, вперед вышел один пожилой барресиец.

— Я понимаю вас. — Неуверенно начал он. — Вы с планеты Локо? От них давно не поступало никаких сообщений, и мы думали, что случилось нечто непоправимое…

— Насчет непоправимого вы хватили лишку. — Буркнул Андрей с облегчением. — Все они находятся на борту роботокомплекса, совместно с жителями еще сорока с лишним миров… Но, может быть мы пройдем в какое нибудь помещение? А то разговаривать под открытым небом…. Ну, вы понимаете. — Переводчик смутился и что‑то быстро залепетал на местном диалекте, обращаясь видимо к старшему. О чем они говорили Андрей не понял, но его пригласили в здание.

Рассказ пришельца вначале не восприняли всерьез, настолько невероятным он показался. Однако к кораблю были посланы специальные зонды, которые напрямую передавали все полученные данные. На большом галоэкране были четко видны сильнейшие разрушения верхнего купола. Остов «Лузги», намертво вплавленный в корпус АСРК, торчащие, во все стороны балки и оплавленные бронеплиты. Но самое главное, — в углу экрана светился график расположения биологических аномалий, то бишь, живых существ, находящихся на борту. И цифры показывали, что подобной концентрации не может быть! Отсеки четвертого измерения были заполнены почти на шестьдесят процентов.

Теперь Андрею поверили.

Седой барресиец, растерянно посмотрел на Воинова:

— Как вы могли пойти на такой риск?

— Если бы я не рискнул, кто знает, может быть, он сейчас паковал бы ваш мир? — мрачно усмехнулся Андрей.

— Я не это имел в виду…. — Говоривший засунул одну пару рук в карманы комбинезона, а другую заложил за спину. — К какому миру вы принадлежите? Назовите код вашей системы.

— А я его и не знаю. — Пожал плечами Воинов.

— Не может быть! — Только и смог выдавить из себя барресиец. С самого детства всем жителям цивилизованных миров вводилась информация о координатах своей звездной системы. Даже, несмотря на то, что пределы планеты никто не покидал, это был обязательный ритуал, оставшийся с далеких времен, когда космические путешествия были обычным делом. — Вы….

— Да, — Воинов начал злиться. Он устал, был голоден, а тут устроили какой‑то цирк, где главной зверушкой был он. — Да, я из «Запрещенного» мира… — Это сообщение возымело эффект электрического разряда. Все, кто стоял рядом, после беглого перевода сказанного, отшатнулись. — Не бойтесь, вредных вирусов и бактерий у меня нет, прошел полную перетряску у осьминогов на Вилларе-2. Я представитель планеты Земля, Солнечная система. На Локо попал при помощи гиперпространственной ловушки, которую запустил тамошний Глава Совета, ныне покойный. От него я и получил информацию о катаклизме, поразившем ваши Демократии. Я это безобразие прекратил. — Знакомство состоялось, и Андрей перешел к делу. — Итак, комплекс необходимо восстановить как можно быстрее, в случае необходимости сверните все другие работы, времени у нас очень мало.

Его слова снова вернули всю делегацию в объятия действительности. Воинов внезапно осознал, что понимает, о чем переговариваются стоявшие неподалеку двое техников. «Вот это да… — подумал он. — Значит, во время переводов, мозг анализировал этот язык и пополнял словарный запас без моего вмешательства, а теперь предоставил мне возможность понимать разговоры окружающих и может быть даже говорить с ними? Словарный запас конечно бедноват, но ничего, освоимся, я здесь не на пару часов….».

— А…. А в чем, собственно дело? Что должно произойти?

— Война. — Коротко ответил землянин.

— Война? — Добродушно улыбнулся седой, словно услышал шутку. — Взрывы, смертельные лучи, оружие… — он покачал головой. — Это невозможно. Мы для этого слишком цивилизованы и слишком ценим жизнь, во всех ее проявлениях.

Андрей с удивлением посмотрел на него:

— А я разве говорил о вас? — Он хмыкнул. — Речь идет о ваших ближайших соседях, которые далеко не так Цивилизованы, как вы. И очень активно готовятся к этому мероприятию! Очень скоро Империя — одно название чего стоит! — устремится к вашим благополучным мирам.

— Какая Империя? — Удивленно вскинул брови старший. — Ни о какой Империи мы не слышали. Но если уж возникнет такая опасность — мы будем защищаться!

— А вы умеете? Сколько веков вы не воевали? Сколько веков вы даже не выходили в Космос? Или будете воевать, не выходя из кабинетов, по умным книжкам? У вас может быть и есть где‑то мощные корабли, но нет пилотов, не говоря о канонирах и операторах ракетных установок.

— У нас есть оружие, способное разрушать планеты и взрывать светила!

— Довольно пафосное заявление. — Усмехнулся офицер. — Вот только в ваших руках оно ничего не стоит, если, конечно вы не решите покончить жизнь самоубийством и не взорвете собственное Солнце…. — Андрей устало махнул рукой. — А вообще я устал, хочу есть, и был бы не против поспать пару–тройку кварров.

Пожилой сориентировался быстро, и несколько молодых человек бросились выполнять его распоряжения. Он пригласил гостя проследовать за ним, и все остальные, кроме дежурного по Центру, тоже увязались следом. Прибытие человека другой расы, через Космос, на разбитом вдребезги корабле — это было эпохальное событие.

Пока Воинова с сопровождающим спускались на нижний уровень, все было уже подготовлено: в просторном фойе установили столы, которые буквально ломились от изобилия различных яств и напитков. Вот только стульев не было видно. «Ладно, фуршет, так фуршет… — пожал плечами лейтенант. — И не так питались…». Стараясь не очень жадничать, Воинов приступил к трапезе. Желудок требовал всего и много, но Андрей не хотел ударить в грязь лицом, поэтому насыщался не торопясь. Вопросы, которые ему задавали, касались самых разных тем, и не всегда у него находились на них ответы. Но он не смущался, невозможно знать все, тем более что общаться приходилось с «инопланетянами».

Но в основном все крутилось вокруг темы предстоящей войны.

— Центрально–галактическое Ядро старо так же, как и наши миры. — Сказал кто‑то за столом своему соседу. — Они давно замкнулись в своем пространстве и никуда оттуда не высовываются…. А тут вдруг — Империя!

— Значит, что‑то произошло такое, что заставило их расшевелиться. — Не выдержал Андрей и повернулся к говорившему. Теперь ему показалось, что запаса слов, которые он слышал вокруг себя, достаточно, что бы общаться напрямую. Услышав, что пришелец довольно сносно заговорил на их языке, баррессийцы от удивления перестали жевать, уставившись на него. — Теперь я могу обходиться без переводчика. — Подтвердил их догадку Воинов. — Это подарок планеты Локо, за ту маленькую услугу, что я оказал вашим Демократиям. Кстати, вернемся к вопросам обороны. — Он выпил из большого бокала светлую жидкость, оказавшуюся прекрасным вином из каких‑то неизвестных ему плодов и, промокнув губы своим носовым платком, продолжил. — Сейчас во всех Звездных Демократиях есть тысяча шестьсот линейных кораблей класса АА. Слов нет, их мощь просто поражает, звездолеты прекрасны: скорость, броня, оружие, боевые нейронные компьютеры…, но без человеческого фактора это просто груды железа. А я сомневаюсь, чтобы кто‑то из вас — офицер окинул присутствующих таким взглядом, что ближайшие попятились, — взялся пилотировать какой либо, пусть даже небольшой, корабль. А защищать придется не одну сотню планет. Вы сами поставили себя на край катастрофы, но я даже не знаю насколько все далеко зашло — нужно посылать роботов–разведчиков к границам центральной части галактики и собирать информацию. Вы деградировали. Как бы вам небыло неприятно это слышать, но это так! Без помощи извне вам не выпутаться из этого положения. И решение ваших проблем нужно доверить молодым мирам — нужна новая, бурлящая, молодая кровь!

— И что же вы можете предложить?

— Что тут можно предложить? У Империи сейчас такая сила, что может не обращать внимания на ваше сопротивление. Я, правда, не знаю цели и причины, которыми они руководствуются, но не трудно догадаться…. — Воинов слегка преувеличивал: кроме минных полей и быстродействующей эскадрильи перехватчиков он ничего не заметил, информацию следящих систем, до катастрофы, просмотреть не успел, но подумал, что лучше перестраховаться, чем потом пытаться укусить себя за некусаемое. Видя таящееся во взглядах недоверие, Андрей решил сыграть ва–банк. Нужно было убедить хотя бы только этот мир, как первый камешек, который вызовет лавину, а потом его поддержат и другие.

Попутно у Воинова сформировался далеко идущий план, как помочь своей родной планете с технологическим прогрессом, который выведет Землю в разряд звездных цивилизаций.

— К сожалению, все материалы погибли во время столкновения: карты сосредоточения кораблей, схемы расположения минных полей вдоль границы и в подпространстве, видеоленты и фотографии. Но если послать в несколько приграничных квадратов роботов–разведчиков, то они наверняка подтвердят мои слова!

Это возымело воздействие на аудиторию. Седой барресиец, с тревогой, окинул соотечественников обеспокоенным взглядом:

— Нужно собрать Сводный Ораторий Конфедерации, я свяжусь с Советом. — Он поднялся и вышел.

— А теперь я хотел бы знать, — Обратился Андрей к оставшимся, — Сколько времени займет восстановление роботокомплекса?

— Ремонт идет полным ходом, но, нужна будет, по крайней мере, ледена. — Ответили из зала.

— Дубль–программа находится в рубке ручного управления, но с пассажирами придется разбираться отдельно, ведь курс заданный кораблю погиб вместе с мозгом управления.

— Должен остаться дублирующий модуль памяти.

— Это хорошо! — Старлей чувствовал, как усталость берет свое. — Тогда, после ремонта отправляйте его на разгрузку…. Представляю, как некоторые удивятся, когда увидят, во что превратились их уютные миры…. А я бы, где- нибудь, отдохнул. — Наконец расслабился Воинов. Первая и, по его мнению, самая важная победа была одержана. Теперь другие системы, получив сигнал тревоги и рекомендации от Барреса–IV, зашевелятся. Нужно только определиться с программой работ и контролировать ее выполнение. Об этом он думал, следуя за проводником по коридору, где его ожидала приготовленная для отдыха комната, которая станет его домом на ближайшие месяцы.

* * *

Члены Совета Конфедерации планеты Баррес оказались, по–цивилизованному, очень доверчивыми. Почти единогласно было принято решение заняться подготовкой и модернизацией планетарных и космических защитных комплексов, и всей системы обороны в целом. Об этом были оповещены все ближайшие системы Приграничья, находившиеся в непосредственной близости от границ новоявленной Империи. Те, в свою очередь, передавали сигнал тревоги до близлежащих обитаемых миров.

Референдум приобрел очень широкую известность, и каналы связи буквально «раскалились» от поступающей информации.

Как Воинов и предполагал, к призыву своих цивилизованных соседей прислушалось большинство обитаемых звездных систем. Сообщение о грозящей опасности повергло их в шок, ведь даже мысль о насилии была им чужда. Но угроза порабощения или уничтожения, которая замаячила на горизонте, заставила эти миры зашевелиться — никто не хотел быть застигнутым врасплох.

Баррес, на время, оказался в центре событий, и именно отсюда все миры ждали рекомендаций и советов, что делать и как поступать в этой ситуации. К тому же, легкие разведчики, отправленные в свободный поиск через границу, были практически все уничтожены. Но и той информации, которую они успели передать, было достаточно, чтобы подтвердить предупреждение землянина. И мирные Демократии ужаснулись: они увидели мощные космические сооружения на безжизненных спутниках планет, армады готовых к вторжению звездолетов, движение больших масс боевых кораблей в сторону границы.

Звездные Демократии зашевелились. Огромные подземные и орбитальные заводы, обеспечивающие внутренние потребности миров, начали перенастраиваться на выпуск военной продукции — вооружения, боеприпасов, амуниции, космических кораблей и наземной боевой техники.

Завертелись колесики политических движений в различных мирах, даже в тех, которым на первых этапах военных действий ничего не угрожало. Все хотели каких‑то гарантий безопасности своих Звездных систем, сохранения той жизни, к которой они привыкли. Но взваливать на себя ответственность никто не желал.

Из пыльных уголков памяти электронных библиотек было извлечено, давно забытое за ненадобностью, звание Адмирала объединенных космических сил, которое и предложили землянину в торжественной обстановке.

И Воинов согласился.

Золотые кометы украсили петлицы его черного комбинезона, давая практически неограниченную власть во всех мирах, входящих в состав Звездных Демократий. Это, по сути, было признанием своей полной некомпетентности в военных вопросах. Но что подвигло на этот шаг самого Андрея, он старался не думать. Однозначно сказать было нельзя: это и желание помочь, и головокружительные возможности, и огромная власть.

Затем последовала и передача всех полномочий в руководстве подготовкой к войне. Теперь власть перешла в руки представителя молодой, «дикой», цивилизации Земли. Отныне все военные, экономические и сырьевые ресурсы цивилизаций Звездных Демократий находились в руках у Воинова.

И он принял этот груз, понимая, что сами Демократии не смогут противостоять тем силам, которые готовятся выступить против них. Андрей погрузился в процесс сначала со страхом — все‑таки ответственность была огромная, а опыта никакого. Но потом, скрупулезно обдумав ситуацию и определив приоритетные задачи, решил — если не я, то кто? Да и военный человек всегда сможет руководить гражданским обществом, а люди это или негуманоиды, какая разница, главное они понимают угрозу, осознают, чего от них хотят. А исполнительности у них не отнять. Им бы еще немножко воинственности, и был бы полный порядок.

С этого времени молодой адмирал не знал ни покоя, ни отдыха. Двухкварровый гипносон — вот и все, что он мог себе позволить. Питался тоже на ходу, при переходах из одного корпуса выделенной ему резиденции, в другой. Его помощники не выдерживали темпа, который он им задавал, но первый шаг был сделан — маховик военного производства стронулся с места, и с каждым днем все больше и больше набирал обороты. Попутно была решена задача вывода мощных следящих систем в непосредственной близости от границы. Они передавали любую информацию, которую удавалось перехватить с той стороны, а дальше она автоматически наносилось на карты секторов. Даже по отрывочным сведениям было видно, что к внешним границам Империи постепенно стягиваются громадные силы, причем, почти не маскируя эти передвижения, и фактически игнорируя соседей. Воинов был уверен, что раса рептилий уже списала со счетов Звездные Демократии, хотя и не торопилась наносить удар. Но они не учли фактор случайности, который выводил на арену новые силы — силы Запрещенных миров.

* * *

Прошло три ледени, как молодой землянин появился в Звездной системе Барреса, но и этого времени хватило, чтобы жизнь на планете изменилась до неузнаваемости. Все жители, по натуре своей существа добродушные, привыкшие к покою и благоденствию, расшевелились не на шутку. Правда, здесь не обошлось без участия Воинова. Он сделал ставку на молодое поколение барресийцев.

Андрей исподволь, через своих ближайших помощников и приверженцев, развернул целую кампанию по набору добровольцев в Первый Звездный легион.

Но его постигло горькое разочарование: хотя шуму и помпы было много, рекламное мероприятие провалилось — добровольцев набралось едва ли пять сотен. Но молодой адмирал и этому был рад.

В начале следующего, после прибытия Воинова, незема, сошел с конвейера первый боевой звездолет класса В, который адмирал испытал сам. Это была высококлассная штурмовая машина, способная вести бой не только в космосе, но и над поверхностью планет — в меру бронированная, хорошо вооруженная, маневренная. К тому же ей мог управлять всего один пилот, остальное место занимали штурмовые отряды, снаряжение и боеприпасы. И, конечно же, — генераторы гравитации и Статис–поля. Работа была выполнена безукоризненно.

Кораблей такого класса решено было выпустить три тысячи, после чего космическая верфь переходила на другую программу. И она была едина для всех индустриальных Миров, которых набиралось несколько десятков.

В глубинах галактики расконсервировались старые и начали строиться новые базы по обучению и подготовке добровольцев к ведению боевых действий. Поднимались кристаллозаписи тысячелетней давности по стратегии и тактике ведения космических и наземных операций, системы оповещения и распознавания, альбомы с образцами форм и знаков различия, гербы и знаки подразделений.

Новобранцы–патриоты доставали семейные архивы, и проводили настоящие генеалогические исследования, чтобы узнать какой из их предков, где и когда, проходил воинскую службу в далекие, всеми забытые, времена. Такой информации было слишком мало, ведь прошли столетия, и Андрею пришлось все брать под свой контроль, в том числе и этот вопрос.

Неожиданное пополнение пришло со стороны, откуда Воинов меньше всего ожидал.

Через незем после того, как роботокомплекс был перепрограммирован и отправился возвращать своих пассажиров на их историческую родину, стали поступать первые заявки добровольцев из тех миров, жители которых успели вернуться. Несколько десятков тысяч существ, представителей разнообразных рас, изъявили свое желание пройти военное обучение и стать в общий строй защитников Звездных Демократий. Это радовало, но ещё не обеспечивало общей потребности в специалистах. Нужны были грамотные инструкторы и тренеры, вообще обучающий персонал, для приведения всей этой массы в надлежащий боевым подразделениям вид. Пользуясь неограниченным доступом в свою память, Андрей часами надиктовывал компьютеру все документы по руководству войсками, которые когда — то читал: уставы для всех видов и родов войск, приказы по войскам и положения для всех служб. Самое главное было все организовать, поставить «на поток», а уже потом все само пойдет, как по–накатанному.

На границе все было, на удивление, спокойно. Следящие системы отмечали плановое, по всей видимости, стягивание космических сил вторжения, так, словно по эту сторону рубежа и не было никакой возможности противостоять этому процессу. Постепенно определялись основные направления ударов: центры космической промышленности, сектора с большим количеством пригодных к жизни планет. Видимо разведка рептилий работала долго и успешно, определяясь с целями своей необоснованной экспансии, — захватив ключевые позиции и установив прочный контроль над этими мирами, они потом могли с легкостью поработить скопления близлежащих Звездных систем, постепенно захватывая всю галактику. А так как одна самка ящерицы или черепахи способна откладывать до нескольких десятков яиц в год, насколько помнил Андрей из курса зоологии, то вскоре все пространство будет заселено рептилиями. И старые, как гуманоидные, так и негуманоидные цивилизации, скорее всего, будут уничтожены, или их ожидает рабство.

Сколько еще продержится это относительное спокойствие, Андрей не знал. Аналитическая машина, которой скармливались все данные, выдала прогноз, что на ближайшие семь — девять неземов, значительных изменений не произойдет. Это время Воинов решил использовать с максимальной пользой, вплотную занявшись созданием костяка космических сил, и наращиванием численности личного состава.

Многие Звездные миры, особенно в Приграничье, были переведены на военное положение. Некоторым это не нравилось, некоторые открыто называли молодого адмирала Диктатором, хотя от повинностей никто не отказывался, видимо понимая, что все делается для их спасения. Но, в то же время, приток рекрутов был слишком мал — триста, может быть, четыреста человек с планеты. Если бы не добровольцы, спасенные с роботокомплекса, у Андрея совсем бы опустились руки. Нужно было срочно принимать меры.

Назначив внеочередное совещание Оборонного Совета, Воинов, сразу же после инспекционного полета, отправился в конференц–зал. Членов Совета собралось немного. Почти каждому приходилось контролировать огромный участок работ, а график должен был соблюдаться неукоснительно.

Пройдя за трибуну, адмирал обратился к собравшимся:

— Друзья! Дальше медлить нельзя. — Начал он свою краткую речь, — Пока на границах спокойно, я приступаю ко второй части своего плана. Он займет несколько неземов, но должен дать колоссальные результаты. — Андрей отхлебнул из высокого бокала. — Система подготовки в данный момент отлажена и не требует моего присутствия, вы справитесь и без меня, а я через кварр улетаю. — Он поднял руку, пресекая возникший в зале шум. — Я буду отсутствовать примерно шесть неземов, не думаю, что за это время что‑либо изменится в худшую сторону. Империя нас игнорирует, но все‑таки несколько эскадрилий легких перехватчиков нужно будет отправить на патрулирование, у нас теперь есть обученные пилоты, пусть тренируются в реальных условиях. А теперь — прощайте!

На этом совещание закончилось.

* * *

Не смотря на весь груз ответственности, который на него возложили и катастрофическую нехватку времени, молодой адмирал очень часто думал о своем главном козыре в предстоящей войне — о Запрещенных мирах. И теперь, когда появилась такая возможность, он направился именно туда.

Переговоры с расами, шедшими по пути духовного развития, ни к чему не привели. Какие бы экзотические верования у них ни были, все сводилось к одному — ненасилие.

Да, не все было так гладко, как хотелось бы. Пролетая рядом с одной системой, не отмеченной в Звездном Атласе, аппаратура уловила рассеянное радиоизлучение на высоких частотах. НЭМ тут же отреагировал и, повинуясь вложенной команде, остановил крейсер, до получения новых указаний. Воинов развернул корабль к незнакомой звезде.

Из перехваченных передач в вещательном диапазоне, он узнал, что обитатели планеты зовут свой мир Ксантор. Но на подлете к внешней границе системы, «Корсар», так Воинов назвал свой корабль, был обстрелян из мощных излучателей, которые, впрочем, не причинили ему никакого ущерба. Стасис–поле поглотило энергетические импульсы, и Андрей обратился в вещательном диапазоне к жителям планеты с просьбой разрешить ему совершить посадку и вступить в переговоры с правительством.

Его очень внимательно выслушали, но во встрече отказали, ссылаясь на Священный запрет и Заветы Предков, касающиеся всего, что приходит из глубин Космической Тьмы. Пожилой человек с седой шевелюрой, по–видимому, облеченный властью принимать столь важные решения, выслушал предупреждение о готовящейся войне, но остался непреклонен. Орден Опеки запретил кораблю пришельца даже остаться на орбите, не смотря на все красноречие Андрея.

Но, как адмирал понимал, насильно мил не будешь. Поэтому, развернув звездолет, он оставил систему со столь негостеприимным народом за кормой, отметив её в Атласе особым цветом.

Не сломленный первыми неудачами, Андрей продолжал свою миссию.

В двух Звездных системах с повышенной гравитацией на планетах — у одной анализаторы определили 1,5 G, а на другой — 1,8 G, Воинов нашел вполне развитые цивилизации, с постоянно растущим населением, междоусобными войнами за новые территории, полуфеодальной иерархией и сильными военными традициями. Условия при ведении переговоров были тяжелые, как в физическом, так и в эмоциональном смысле.

На Эребесе, первой из планет, которую он посетил, за несколько дней Андрею удалось, конечно, не без помощи эффектных фокусов, добиться перемирия и собрать вождей народов на Мировой Совет. Он проходил в нейтральной зоне, которую все почитали Священной Землей, и всякая мысль о какой‑то провокации или, тем более, кровавой разборке, была кощунственна. Главный упор в переговорах Воинов сделал на техническую отсталость планеты, нехватку плодородных земель, и необходимость ограничивать численность населения. Как альтернативу Андрей предложил желающим присоединиться к участию в Священной войне против рептилий с тем, чтобы после победы, (только так и не иначе), получить новую Родину, — Мир в котором все могли бы жить вольно и счастливо. Конечно, если кто‑то боится…

На Вумакси, в системе Белой звезды, все произошло гораздо проще и банальнее. Единое правительство предоставило все военные ресурсы планеты в обмен на технологии межзвездных перелетов. Это Воинов и сам хотел предложить за помощь. К тому же, Андрей предложил забрать всех преступников для реабилитации и обучения военным профессиям, чем убивал сразу двух зайцев — получал дополнительно контингент готовых на все, ради свободы, представителей неслабой, по Земным меркам расы, в количестве нескольких сотен тысяч, и делал одолжение правительству дружественной системы.

Летели шифровки, вносились коррективы в постройку новых Баз обучения и новых звездолетов для добровольцев и регулярных войск, с учетом их физических особенностей, которые предстояло переобучить в сжатые сроки. Прилетали грузовые корабли, загружались под самую завязку и растворялись в Космосе, уступая место другим. Такого оживления на космических трассах галактики не наблюдалось уже больше тысячелетия.

Воинов не ожидал, что так легко сможет уговорить Правительства нескольких звездных систем предоставить свои людские ресурсы, пусть даже и на правое дело, без излишних затрат. Андрей не покупал людей, это была только добровольная акция. Но желание полететь к звездам, увидеть новые миры, пусть даже погибнуть, защищая свои семьи, было непреодолимо для человечеств, которые жили в изоляции.

Шаг за шагом землянин собирал Звездные легионы, заполнял людьми Космические опорные пункты, центры обучения, Базы и Флотилии.

После серии вояжей, когда численность добровольцев перевалила за шестьдесят миллионов, приток их стал заметно слабеть. В принципе адмирала это устраивало, — пока Космические индустриальные миры не вышли на полную мощность, а Флоты и Базы уже были заполнены на 80 процентов, большой приток новых сил был ни к чему. К тому же адмирал не посетил еще две системы, на которые тоже возлагал большие надежды, — Систему голубого гиганта и, конечно же, — родную Солнечную систему.

* * *

Голубая звезда встретила «Корсара» довольно неприветливо. На самой границе звездолет попал под обстрел системы противоастероидной защиты. Стасис–поле поглотило энергию мощного лазерного луча и крейсер, на малом ходу, пересек координатную точку орбиты самой внешней из планет. Факт обстрела уже говорил о многом, — эта система намного опередила Землю, по крайней мере, по уровню технического развития, и ухо нужно было держать востро. Приборы собирали и анализировали все данные об окружающем пространстве, поступающие с внешних сканеров, распределяя их по ячейкам памяти.

Из пятнадцати планет системы, шесть оказались населенными, восемь — интенсивно осваивались и лишь одна, в непосредственной близости от светила, была безжизненна. Слишком жесткое излучение делало её недоступной для освоения.

На орбите шестой планеты звездолет встретили корабли космических сил Системы Голубой звезды. Анализатор выдал первые данные: двигатели плазменные, комбинированные, скорость от 10 до 100 лаггод в секунду, базирование орбитальное.

— Ну, что ж, для начала совсем неплохо, — пробормотал Андрей, включая систему связи. — Ага…. — Галостерео засветилось, и адмирал чуть не поперхнулся. На него смотрело удивленное ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ лицо. И хотя это было лицо молодой и красивой девушки, менее человеческим оно от этого не было, даже наоборот. Единственное отличие от земных представительниц прекрасного пола заключалось в светло–сиреневом оттенке кожи и глазах, цвета глубокого космоса. Но все это прекрасно гармонировало с нежным овалом лица, четко очерченным, слегка жестковатым, ртом, греческим носом и густой, тяжелой волной золотых волос.

В течение нескольких квилт Андрей безрезультатно боролся со своей отвисшей челюстью, пока коммуникатор не выдал сигнал готовности.

— Кто ты и что тебе нужно в нашем мире…

— Я — Посланник Звездных Демократий и мне необходимо встретиться с вашим правительством по очень важному делу. — Воинов пришел в себя и решил больше никогда, и ничему не удивляться. — Это очень важно для вас.

Ответ, казалось, озадачил девушку, в глазах которой он читал сомнение.

— Чем ты докажешь, что это правда? — недоверчиво спросила она.

— Тем, что я здесь, в Запрещенном мире, вопреки всем галактическим законам, — Андрей отчаянно врал, пытаясь произвести необходимое впечатление, ибо теперь законы создавал он сам.

— Я доложу. — Кивнула та, и экран погас.

Ждать пришлось довольно долго. Воинов успел выкурить сигарету и выпить бокал Кораллового тоника, прежде чем экран снова засветился, и в нем нарисовалось все тоже прекрасное личико.

— Ты полетишь в сопровождении эскадры наших кораблей к Планете–матери, и там будешь ждать разрешения. — Ее голос зазвучал нарочито надменно, и это адмиралу не понравилось. — При любой попытке нарушения порядка, корабль будет уничтожен!

— Милая девушка, — вкрадчиво прервал ее Воинов, — в неуязвимости моего корабля вы могли убедиться ранее, а сжечь ваши… хм… корабли, я мог бы за несколько кванг. Но я не хочу начинать наше знакомство с каких‑то недоразумений. И выполню все ваши условия, в разумных пределах, конечно. — Он перевел дыхание, глядя в бездонные глаза красавицы. — Конвоирование займет много времени, а его у нас как раз таки и нет. Поэтому, будет гораздо лучше, если вы пришлете ко мне на борт своего полномочного представителя. Пусть он… вернее, она, — Андрей улыбнулся, как можно более обаятельнее, — сопровождает меня, и подготовит к встрече с вашим президентом или как там она у вас называется…. — Собеседница презрительно фыркнула, прямо как

обычная земная женщина и, повернувшись к кому то, стоящему рядом, быстро заговорила. Ответ видимо ее так поразил, что она вскрикнула, а коммуникатор тут–же синхронно перевел:

— На одном корабле с мужчиной?!

— А что тут такого? — вмешался Воинов, — У нас действительно нет времени на всякие церемонии…

Женщина сверкнула глазами так, словно хотела испепелить его.

— У тебя есть приемный шлюз?

— Он будет открыт.

— Жди! — И экран снова и, теперь уже окончательно, погас.

Космическая шлюпка, маленькое коконообразное суденышко, отошло от борта ближайшего корабля и стало медленно приближаться к «Корсару». Сканнер

дал увеличение и Андрей, сквозь прозрачный пластик колпака, разглядел громоздкий скафандр, куда, очевидно, была заключена представительница хозяев.

Решив немного ускорить события, Андрей дал команду и гравитозахваты, словно невидимые руки, мягко обхватив эту скорлупку, быстро втянули ее в отделение внутреннего приемника звездолета. Адмирал спустился, чтобы встретить гостью, но колпак так и остался закрытым, а пилот лежала в горизонтальном кресле без движений.

Сорвав с крепежа ультразвуковой резак, Андрей бросился к капсуле и принялся кромсать ее буквально на куски, стараясь быстрее открыть. Вырезав приличную дыру, он осторожно вытащил податливое тело и, взяв его на руки, бегом пустился в медицинский отсек.

Высокий стол, покрытый стерильным покрывалом, изменил форму поверхности, пока Воинов возился с застежками скафандра. Андрей испугался, что резкая перегрузка могла разорвать кровеносные сосуды, и открылось внутреннее кровотечение.

Включив диагностер, Андрей нервно переминался с ноги на ногу, ожидая результат обследования. Он невольно любовался совершенством форм лежащей перед ним красавицы. Это была совсем не та, с которой адмирал общался через коммуникатор, — еще красивее и эффектнее.

«Интересно, почему старик сказал, что они жестоки? — подумалось ему. — Такие создания не должны быть жестокими …»

Закончив обследование, аппаратура сделала девушке впрыск, который привел ее в чувство. Она открыла глаза и вздохнула полной грудью. Осмотревшись по сторонам и, встретившись взглядом с Андреем, красавица соскользнула на пол и высокомерно вздернула подбородок.

— Я хочу принести свои извинения, — вымолвил Воинов, — за причиненные неудобства во время полета. Просто не знал, что шлюпка не оборудована генератором искусственной гравитации. Вы можете идти?

— Да, я в порядке… — через непроницаемую маску, которую девушка изобразила на своем лице, четко читалось любопытство. Андрей улыбнулся и вышел в коридор.

Гостья последовала за ним, с интересом осматриваясь по сторонам.

— Мужчина, — окликнула она его, — А ты не боишься, что я узнаю некоторые секреты твоего корабля?

— Нет. — Просто ответил адмирал, подходя к двери рубки управления, которая услужливо отворилась, и пригласил девушку войти. — Я сам покажу вам все, что вас заинтересует.

— Зачем? — Та осторожно прошла в просторное помещение с различной незнакомой аппаратурой.

— Давайте‑ка мы сначала познакомимся, а потом я отвечу на все интересующие вас вопросы. Меня зовут Андрей Воинов, в данный момент адмирал Космических Сил Звездных Демократий и Посол в Запрещенные миры. — Воинов щелкнул каблуками сапог и склонил в кивке голову

— Лоан… хотя ты не можешь называть меня по имени! — Снова вспомнив свой, известный только ей самой, статус, красавица снова задрала подбородок. Казалось, что она не воспринимала его, как инопланетянина.

— Прошу учесть, что я не гражданин вашей системы, а раз так, то мы на равных условиях, — Андрей усмехнулся, — Так что, Лоан, меня ваши условности не касаются, да и надо же мне вас как‑то называть? Я являюсь полномочным Послом многих Звездных миров и, согласно правилам этикета первой встречи, позвольте преподнести вам… — Он взял со стола бархатный футляр. — Презент… — Различных драгоценных сувениров Воинов набрал целый контейнер, когда останавливался на Эребусе. Эта система славилась на всю галактику своими ювелирами. — Взгляните, пожалуйста. Я уверен, что эта вещица создана, словно для вас… — он нажал кнопку скрытой пружины и золотой дракон, в блеске бриллиантовой чешуи, рубиново сверкнул глазами. Все было рассчитано верно, — через квилту браслет элегантно охватывал предплечье девушки, а она стала гораздо разговорчивее.

Усадив гостью в кресло второго пилота, где она имела возможность связаться со своим кораблем и уверить их в своей безопасности, Андрей ввел коррективы в программу полета, и задал скорость так, чтобы сопровождающие корабли не исчезали с экранов наружного наблюдения.

Несколько разрядив слишком официальную обстановку, и болтая о разных разностях, Андрей, как бы невзначай, перевел разговор на тему, которая его очень интересовала:

- …и за что же такая горькая участь у ваших мужчин? — Как бы в продолжении предыдущей темы спросил он. — Иметь таких прекрасных женщин…

— Не говорите о мужчинах! — Брезгливо повела плечом девушка. Но потом, искоса посмотрев на собеседника, что‑то сопоставив и задумавшись на какое‑то время, Лоан рассказала адмиралу все, что помогло бы ему разобраться в ситуации, сложившейся в Мире Голубого солнца: о жизни, иерархии власти, социальном устройстве общества.

— Так уж сложилось, что с начала возникновения разумной жизни на одной из планет нашей системы, Оруа–Ма, женская особь была лучше приспособлена к условиям выживания. Суровые климатические условия, радиация звезды, хищные звери создали из нас закаленных и бесстрашных воительниц, глав семей и племен. Именно женщины организовали племена в роды, придумали систему коллективной защиты, начали обрабатывать землю и заложили первые кирпичики нашей будущей цивилизации.

— У нас, на Земле, у некоторых народов тоже встречается матриархат. — Кивнул Воинов. — Но в основном доминируют мужчины. Извини, что прервал….

— Во главе иерархии находится Мать Планет, которая выбирается по достижении определенного возраста и до дня, когда Уйдет. Управляет Системой Малая Палата, а принимает законы и поправки к ним — Большая Палата Оруа–Ма

Лоан досконально знала историю своего народа и была прекрасной рассказчицей — Андрей с удовольствием слушал ее, впитывая новые знания и стараясь понять, как их можно лучше использовать на благо общего дела. Девушка увлеклась рассказом, было видно, что это ее волновало, — щеки раскраснелись, глаза сияли. Она называла имена и даты, очевидно очень важные для понимания истории, но Андрей уже почти не слушал, затая дыхание он наслаждался ее красотой и непосредственностью. Насторожился он только тогда, когда девушка вернулась к теме Мужчин.

— Мужчины, — она замялась, подбирая слова, — они словно совсем другие, не такие как мы: хрупкие, высокие, с бледной полупрозрачной кожей. Они не могли сами добывать себе пищу и нуждались в постоянной защите. Однако это были единственные существа, способные оплодотворить женщину. Происходило подобное раз в их жизни, и после этого мужчина погибал. Никто не знает, почему это происходит, да и не интересовались этим. Он просто уходит.

— Очевидно, это просто какая‑то форма симбиоза… — предположил Воинов, — природа дала возможность репродукции таким вот способом, может быть в ожидании, когда появится новый вид живых существ, способных стать доминантой в этом мире…

— О чем ты, чужак? — вскинула брови девушка, — О какой доминирующей расе ты говоришь? У нас только одна доминанта — это мы!

— Конечно, конечно! — Андрей выставил руки ладонями от себя, словно пытаясь загородиться от ее гнева. — Я не имел в виду ничего предосудительного, только сделал предположение, что может появиться более интересный и перспективный путь развития вашего общества…

— Устои нашего общества пережили тысячелетия! — надменно сказала Лоан, — уже только это говорит о его стабильности и правильности!

Теперь Воинов начал понимать, почему такой Мужской профессией, как освоение космоса, занимаются исключительно женщины.

— Удивительно… — пробормотал он, с жалостью посмотрев на прекрасную попутчицу. — Все эти тысячелетия иметь связь с какими‑то симбионтами…. Не знать настоящих…. У вас наверное, нет такого понятия, как секс?

— Что такое секс? — в свою очередь удивленно посмотрела та на него.

— Сюда бы пару–тройку наших десантных дивизий… — Пробормотал Воинов, — ваши мужчины вымрут, как ветвь эволюции. И останутся где нибудь в зоопарках или резервациях. — Он коротко и грустно рассмеялся. — Значит, все у вас делают женщины?

— Все. — Подтвердила девушка

— И содержите мужчин только для воспроизводства?

— Не совсем так, — она прикусила нижнюю губку, словно раздумывая, говорить или нет. — До возраста, когда созреет полноценное семя, они заняты на разных несложных работах.

— Рабы…, — Андрей осекся, — Гуманнее было бы дать им вымереть.

— Но искусственное осеменение очень сложно, и дает результаты только в двадцати случаях из ста… — недоуменно посмотрела Лоан на Воинова.

— Я подумаю, как можно выправить это положение, — Он улыбнулся своим мыслям и пристально посмотрел в глаза девушке. Та, совершенно неожиданно для себя, отчего‑то смутилась от этого взгляда, и покраснела. — А пока я объясню, как работает система регенерации кислорода на этом корабле…

* * *

До Планеты — Матери, Оруа–Ма, «Корсар» добирался почти шесть обрет* по корабельному времени. За многие кварры, проведенные вместе, Лоан и адмирал сблизились. У него не было от нее секретов и часто, во время исследования того или иного прибора, он рассказывал ей о родителях, друзьях, которые остались на Земле, вспоминал анекдоты и забавные случаи из земной жизни.

Она, в свою очередь, описывала обычаи своей Родины, учила Андрея Церемониалу Приветствия, придворному этикету и правилам приличия. Это говорило о многом. Видимо, девушка принадлежала к «высшему обществу», как они это понимали при их равенстве между собой.

К исходу четвертых суток, когда Воинов провожал Лоан в каюту, придерживая за локоть, она вдруг споткнулась и ухватилась за его руку, чтобы удержать равновесие и не шлепнуться на палубу.

Лейтенант подхватил ее и, на какое‑то мгновение, их лица почти соприкоснулись. Искушение было слишком уж велико. Рука, охватившая талию, притянула девушку, и Андрей приник к ее губам долгим поцелуем.

Ничего неуспевшая сообразить, полузадохнувшаяся Лоан, стала отбиваться своими кулачками, а когда он её отпустил, отпрянула от него в недоумении.

— Ты хотел меня задушить? — Удивленно спросила девушка. Воинов улыбнулся и покачал головой:

— Я тебя просто поцеловал…

— Зачем?

— Потому что ты мне очень нравишься.

— Что это значит, «нравишься»?

— Извини… — Андрей начал стремительно краснеть, соображая, как выпутаться из сложившейся ситуации. Он не подумал, что девушка не знает самых элементарных вещей, касающихся отношений между мужчиной и женщиной, просто потому, что этих отношений не было в их мире. — Понимаешь, когда внутри все замирает, когда ничего не хочется говорить или не находится нужных слов, люди в моем мире выражают свои чувства вот так… — Чувствуя, что начинает нести околесицу Андрей, покрасневший до корней волос, замолчал. Но ему на помощь пришла сама Лоан. Она подалась к нему почти вплотную и положила руки на его плечи. Её глаза странно мерцали.

— Попробуй еще, я постараюсь понять… — сказала девушка, но Андрей не дал ей договорить, поймав ее упругие, горячие губы своими губами. Поцелуй получился нежным и трепетным, словно у него это происходило в первый раз. Он давно так не волновался. Оторвавшись от ее волнующих губ, Андрей чуть пригнулся, и подхватил Лоан на руки. Девушка от неожиданности вскрикнула, и крепко обхватила его за шею:

— Святая Мать! — но потом рассмеялась и провела указательным пальчиком ему по губам. — Я первая в нашем мире женщина, которую мужчина поднял на руки! — Она вдруг прижалась к нему.

— И надеюсь, что не последняя. — Он бережно нес ее по коридору к каюте, не отрывая взгляда от ее лица. Девушка, словно предчувствуя нечто новое, необычное и неведомое доселе, притихла, прижавшись к сильному мужскому плечу. Это было действительно небывалое ощущение, аналогов которому в женском мире еще не знали.

Фотоэлемент открыл дверь и Андрей, со своей драгоценной ношей зашел в каюту. Пройдя в просторную спальню, он осторожно положил Лоан поперек широкой кровати. Запустив пальцы в копну ее густых волос, Воинов нежно целовал ее губы, глаза, лоб, лицо, а девушка лежала, замерев, чуть дыша, не в силах разобраться с захлестнувшими ее чувствами. Она была готова им подчиниться, нырнув с головой в мир новых для нее ощущений, которые дарила мужская ласка. Лоан никогда не переживала подобного.

Теплая волна все выше и выше поднималась по ее разбуженному телу, заставляя сердце стучать учащенно, а дыхание прерываться. Девушка одной рукой обнимала за шею Андрея, а другой ерошила упругие волосы, гладила по щеке, неумело отвечая на его поцелуи. Она чувствовала, что скоро должно произойти нечто такое, о чем она не могла знать, но к чему теперь неосознанно стремилась. Лицо ее горело, дыхание вздымало почему‑то обнаженную грудь, которую ласкал мужчина. Его сильные и нежные руки сжимали тело Лоан, поглаживали и заставляли отзываться неизвестной музыкой, которая все сильнее звучала где‑то внутри, а сладкая истома разливалась по всем ее членам.

Наконец, с трудом оторвавшись от его губ, Лоан прошептала:

— Подожди, я сейчас приду… — И ее гибкое тело скользнуло на пол.

Закрыв за собой дверь в душевую комнату, и сбросив измятую одежду, она вошла в кабинку и включила горячий душ. Колючие струи ударили со всех сторон, омывая и массируя молодое, полное жизни, тело девушки. Лоан осматривала себя с совершенно новым, доселе неведомым чувством — желанием нравиться этому мужчине. Ей хотелось, чтобы он любовался ее крепкими грудями, изгибом бедер, стройными ногами и упругим, молодым телом. На какое‑то время она сжалась в комок от испуга перед новыми ощущениями, но потом выключила воду и открыла дверь.

Андрей лежал, заложив руки за голову. Сердце трепетало, на лице блуждала дурацкая улыбка, а на бедра был наброшен край простыни. Увидев Лоан, он приподнялся на локте и протянул ей ладонь. Капельки влаги блестели на теле девушки, словно маленькие бриллианты. Грудь ее высоко вздымалась, лицо и шея стали темно–сиреневыми, хотя девушка не понимала почему. Словно по битому стеклу она осторожно подошла к краю постели и опустилась коленом на упругую поверхность. Андрей, которому она, своим цветом кожи напомнила эфиопку, улыбнулся, осторожно взял ее за руку и слегка потянул к себе. Девушка не сопротивлялась. Словно пройдя сквозь незримую стену, она прильнула к его груди. Теперь Лоан смелее отвечала на ласки и училась нежности на лету, проявляя недюжинные природные способности, присущие, наверное, всем женщинам Вселенной.

Андрей коснулся губами ее груди и затем чуть–чуть сжал губами спелую вишенку соска. По телу девушки прошла волна легкой дрожи. Он продолжал ее целовать, а его руки скользили по ее телу, еле касаясь кожи, иногда задерживаясь на эрогенных зонах пальцами, угадывая их буквально интуитивно. (Но, как для себя отметил Воинов, не очень‑то они отличались от таких–же зон земных женщин). Он медлил, дожидаясь, когда девушка подойдет к вершине наслаждения.

Она не сразу почувствовала какую‑то перемену, — мгновение боли и Лоан ощутила в себе инородное тело, мимолетное неудобство на фоне общего блаженства. Удивленно открыв глаза, она встретилась с улыбающимся взглядом Андрея и снова задохнулась в поцелуе. Мягкие, плавные движения двух тел слились в одном порыве страсти.

Девушка чувствовала, как в ней нарастает что‑то новое, невероятное, неизведанное и такое желанное. У нее перехватило дыхание и вдруг…. Все словно взорвалось разноцветным фейерверком! Волна сладкой истомы накрыла ее с головой, разливаясь неведомой ранее эйфорией по всему телу.

Андрей наклонился и поцеловал девушку в изгиб полуоткрытых губ. Ровное дыхание и блуждающая улыбка подсказали ему, что она сейчас далеко от него, в мире своего волшебного сна. Он улыбнулся и осторожно, чтобы не спугнуть сновидение, поднялся. Полюбовавшись прекрасным телом Лоан, Андрей пошел в душевую комнату. Освежившись, он закурил, размышляя о том, как в дальнейшем повернется колесо Судьбы, увидит ли он эту девушку снова. Или нужно забрать ее с собой — она такая замечательная…

А Лоан спала, улыбаясь, не ведая печалей и тревог.

* * *

С орбиты планета чем‑то напоминала Землю. Словно бриллиант на бархате звездного неба, она мягко светилась отраженным светом Голубой звезды.

Вот только материки, просвечивающие сквозь облачность, имели непривычные глазу очертания.

Лоан сидела, прижавшись к Андрею, и с сияющими глазами рассказывала, как называется тот или иной остров, море или материк. Названия были красивыми и мелодичными, легко запоминались. Неожиданно девушка замолчала и посмотрела на Воинова.

— Объясни, что со мной происходит? — Она слегка отстранилась от него, подобрала ноги под себя и обхватила плечи руками, словно неожиданно озябла. — Я думаю о своих чувствах, и никак не могу понять, что же это…. Смотрю на тебя — и внутри у меня все поет. В груди горячо, мысли путаются, и мне хочется просто прижаться к тебе и вдыхать твой запах, греться от твоего тепла, ощущать твои сильные руки на своем теле…. Я не знаю, как еще это выразить, мне об этом никто не рассказывал. И ты тоже молчишь…

Андрей притянул Лоан к себе и поцеловал в такие послушные и ждущие губы.

— Хорошая моя…. Так уж получилось, что в вашем мире еще не придумали слов для этого чувства, его просто не существовало в природе. А у нас с тобой было слишком мало времени. — Он гладил ее роскошные волосы, стараясь успокоить. — Я надеюсь, что очень скоро положение изменится, я приложу для этого все силы, и тогда появятся и слова, и песни, и стихи…, но вы придумаете их сами.

* * *

Первую посадку шаттл совершил на побережье залива. Утро только разгоралось, позолотив небосклон предрассветными красками. Великолепная природа только просыпалась после ночи. Воды залива лениво лизали изумрудный песок, усыпанный удивительными по красоте и расцветке ракушками. На противоположном берегу возвышалась горная цепь, удивляя правильностью конусообразных вершин и полным отсутствием деревьев на склонах. Очевидно, как память о вулканическом происхождении этих мест в далеком прошлом. Но зато у подножия разлилось море растительности, различных цветов и оттенков, — перистые деревья склоняли свои пушистые ветви до самой земли, голубые лианы, усыпанные багрово–фиолетовыми цветами, прятались в кронах сиреневых сосен, красно–коричневые кустарники, словно живые изгороди, располосовали растительное пространство.

Любуясь окружающим пейзажем, Андрей и Лоан простояли до самого восхода светила. И даже под его яркими лучами, звёзды, сиявшие на небосводе, не утратили своей яркости, а над вершинами гор так же алели два спутника–планетоида.

— Красиво… — сказал Воинов. Однообразие большинства цивилизованных миров, которые он успел посетить, загнавших свою природу в резервации, его угнетало. Здесь же, перед ним лежал новый, прекрасный мир, древний, но не утративший своей первозданной прелести.

— Мы бережем свою Планету — Мать… — Тихо, и как‑то уж очень торжественно вымолвила девушка. — Но и на других планетах стараемся не разорять поверхность и природную красоту, а оставлять все как есть.

— Нам бы научиться такому же отношению к своей Земле. — Вздохнул Андрей, вспомнив загаженные мусором огромные пространства городских свалок, нефтяные пятна на поверхности морей, вырубленные вековые леса…. — Может, вы нам поможете в этом вопросе?

— Но это–же так просто! Нужно…. — Она замолчала и, взяв Андрея за руку, указала взглядом куда‑то вдаль. По берегу медленно шла одинокая фигура. Тонкий костяк, светлая, до прозрачности кожа и, какая‑то неестественная хрупкость, выдавали даже издали местного представителя мужского населения.

Молча, в полной тишине, он подошел к кромке воды и, на секунду замерев, пошел дальше.

— Он «уходит»… — Лоан сжала руку Андрея, а тот стоял, словно окаменев, не в силах что‑то предпринять. Вода дошла до пояса, до груди, скрыла плечи и, наконец, накрыла его с головой. Ни звука, ни крика. Только несколько пузырьков потревожили бирюзовую, сомкнувшуюся над существом, гладь залива.

— Ч–черт! — Вышел из оцепенения Воинов и тряхнул головой. — Вот так хрень… Ладно! Поехали. Нас, наверное, уже заждались. — Он помог девушке подняться по опущенному трапу челнока, и они прошли в кабину пилота. — Встретимся с вашей Матерью, решим все проблемы, а там «будем посмотреть». — Андрей подмигнул своей спутнице и дал команду на взлет.

* * *

Двадцать квангов потребовалось, чтобы прибыть на место. Если бы не девушка, Андрей не обратил бы внимание на раскинувшийся внизу город, настолько гармонично тот сливался с ландшафтом. В представлении Воинова столица должна была возвышаться над поверхностью хотя бы на пару сотен метров, а здесь гармония дворцов, фонтанов, жилых домов и площадей, вымощенных цветными узорами природного камня, кустарников и гигантских, реликтовых деревьев, была полной. Даже посадочная площадка, на которую его вывел радиомаяк, больше была похожа на клумбу, чем на техническое сооружение из цветного бетона.

Не успел шаттл коснуться площадки, как был тут же окружен вооруженными красавицами. Лоан нажала тумблер открытия шлюза, поцеловала Андрея, напоследок блеснув сияющими глазами, и быстро выскользнула из рубки управления. Воинов вздохнул, полагая, что та знает что делает, поднялся, вышел из кабины, миновал помещение салона и спустился по трапу на бетон. Зрелище было впечатляющее: около роты одетых в блестящие доспехи девушек окружили катер. Непроницаемые лица, тем не менее, нет–нет, но и вспыхивали неподдельным интересом к невиданному чужаку. Руки их сжимали нечто вроде оружия, хотя это были, скорее всего, бутафорские игрушки, на случай всяких торжеств. Как — то не укладывалось в голове — космическая цивилизация и в то же время — мечи и легкие пики, увешанные чем — то наподобие собачьих хвостов.

— Здравствуйте милые барышни! — Поприветствовал он их. — Надеюсь, вы получили соответствующие инструкции. — Высокая девушка в броне укрытой алым плащом, с жезлом в руках, вышла из общего строя и махнула, указывая в какую сторону нужно двигаться. Казалось, что её совсем не удивило, что чужак заговорил на их родном языке, причем совершенно без всякого акцента. Однако ответом его не удостоила.

Андрей пожал плечами и пошел, куда ему указали. Всё подразделение торжественного эскорта, тут же выстроилось в каре, ограждая гостя от посторонних взглядов. Путешествие, впрочем, было недолгим, хотя добавило массу новых впечатлений. Идеальная чистота улиц, отсутствие транспорта и неприятных запахов просто поражали. Прекрасные строения стояли обособленно друг от друга за невысокими оградками, в цветниках и с роскошными парками. Но дворец, к которому эскорт привел землянина, затмевал красотой все ранее увиденное. Впрочем, слишком долго любоваться этим шедевром местного зодчества, Андрею не дали — торжественно разошлись створки парадных дверей и его, через череду великолепных залов, провели в приемный покой.

Жезлоносец замерла около парадного входа, буквально превратившись в мраморную статую. Все попытки завязать знакомство или, хотя бы разговорить её, закончились полным провалом. Так же можно было пообщаться со стеной в коридоре.

Наконец тоненько зазвенели колокольцы и великолепно инкрустированные двери бесшумно распахнулись.

На ходу вспоминая правила Первого приема, которые рассказывала ему Лоан во время полета, Андрей вошел в просторную, со всевозможной роскошью убранную залу. Приседая, подпрыгивая, прихрамывая и притопывая вслед за «Несущей жезл», он, с горем пополам добрался до пьедестала, на котором стояла в розовой пене шелков и кружев, окруженная придворными дамами, Мать Планет.

— Говори, чужеземец! — Послышался сверху властный и, в то же время, такой знакомый голос. Воинов, не веря своим ушам, непроизвольно поднял взгляд на говорившую. В легкой дымке торжественных одеяний, в блеске золота и драгоценностей, приличествующих занимаемому положению, на него смотрела….

— ЛОАН! — только и успел вымолвить он.

* * *

Голова болела, словно после страшного перепоя. Андрей дотронулся до затылка и поморщился — тот превратился в сплошную рану со слипшимися от крови волосами. Регенерация не спешила проявить свои чудесные способности, почему‑то….

Зазвенели цепи на руках.

Воинов, адаптировав зрение к темноте, осмотрелся. Это был сырой каменный мешок, куда не проникал ни один луч света. Сколько он тут находился, адмирал даже представить не мог, но тело застыло и слушалось с трудом. Андрей попробовал подняться.

После нескольких попыток это ему удалось, но стоять пришлось, согнувшись в три погибели — руки и ноги были скованы, а вокруг пояса находился обруч, тоже намертво схваченный цепью, вмонтированной в каменный пол. В голове шумело а в ушах стоял звон.

— Чертовы бабы! — Ругнулся он сквозь зубы, давая волю своему раздражению. — Это она меня жезлом звезданула! — Он ощупал себя с головы до ног, больше нигде не болело, «Значит, ногами не били» с облегчением подумал адмирал. — Точно сотрясение мозга получил! — Андрей поморщился, попытавшись покачать головой. — Интересно, насколько они меня сюда упрятали? В железки забили. — Позвенев цепями, Воинов усмехнулся. Потом нашарил скрытое реле включения миниатюрного генератора Статис–защиты, вмонтированного в нижнее бельё — «кольчугу». Призрачное сияние разлилось вокруг его тела и оковы, разрезанные полем, со звоном упали к его ногам.

Стараясь не делать резких движений, офицер обшарил все свои карманы и обнаружил, что его начисто обобрали. Ни аптечки, ни интеркома, ни других мелочей, которые он обычно таскал с собой на всякий случай, на месте не было.

— Ай да Лоан! — Покачал Андрей головой и снова поморщился от боли. — Не то что удивила, тут вообще нечего сказать…

Он на какое‑то время задумался. Что же, в конце концов, произошло? Какие последствия это может навлечь на всю его миссию? Последнее воспоминание, — он увидел девушку в облачении Матери Планет и, узнав в ней свою попутчицу, назвал по имени. Очевидно, это прозвучало как святотатство.

Короткий анализ дней проведенных в ее обществе на корабле дополнили картину. И испуганный голос командира корабля, который вышел на связь с «Корсаром», когда Лоан выразила желание лететь с чужеземцем. И предупреждение, чтобы он не называл ее по имени, и весь этот этикет…. И внушительный эскорт…. Ему и в голову не могло прийти, что глава целой звездной системы, одна, без соответствующего эскорта …. Ни один представитель земных властей не смог бы себе такого позволить! Вдруг возьмут в заложники? Или просто убьют? Неужели настолько непуганые…. А если бы кто‑то пронюхал, чем они занимались на корабле трое последних суток, вместо изучения придворного этикета…

— Вляпался… — Подвел итог своим размышлениям Воинов, и стукнул кулаком по стене. — Конечно…. Я оскорбил святыню и был за это наказан. Вон, китайский император за сотню шагов принимал прошения, чтобы не осквернить свое обоняние смрадом простых смертных…. — Какой то посторонний звук заставил его насторожиться. — А не по мою ли это душу?… — Он поднял с земли обрывок цепи и захлестнул вокруг кисти руки, как когда‑то, в юности, курсантский ремень перед дракой. Сквозь дверной проем, (его даже не удосужились запереть!), Андрей увидел отблеск факела и прислонился к стене за перегородкой. Голова раскалывалась от боли, но он старался не обращать на нее внимания. Шаги приблизились. Электрический свет, сменивший свет факела, осветил камеру холодным сиянием и раздался испуганный полувскрик:

— Как нет! — Знакомый голос дрожал. — Святая Мать, неужели они бросили его в Темные Колодцы… — Облегченно вздохнув, Андрей бросил обрывок цепи на пол и вышел на освещенное место. Тут же ему на шею бросилась, закутанная в шелка, Лоан. — Ты жив! Мой хороший, лучший, первый! Дюс валю, тимер кю — она причитала у него на груди, прижимаясь так, словно опять он мог исчезнуть, а когда подняла глаза, они блестели от слез.

— Лоан, милая моя девочка, это ты уже зря, — растерялся Андрей от столь бурной реакции. Он стиснул её, гладя по голове. — А она меня, случайно не того?… — Кивнул офицер на девушку, застывшую с фонарем в одной руке и мечом в другой. Воинов улыбнулся и покрыл поцелуями ее заплаканные глаза. — Все нормально, я сам виноват, должен был читать между строк, а тут расслабился. Для той девчонки мои слова были оскорблением святыни, за которое мужчине полагается смерть, кстати, ваш мужик давно бы помер….

— Нет! — замотала головой Лоан. — Это я виновата! Я должна была все сама тебе рассказать, еще на корабле. Но ты заставил меня забыть обо всем на свете! — Она шмыгнула носом. — Жезлоносец выслана на другую планету с повышением, у нас есть места, где ее энергия и энтузиазм пригодятся больше, чем при дворе! А это, — девушка повернулась к своей сопровождающей. — Это моя тень, кровная сестра, по матери. Она немая от рождения и предана мне душой и телом. Аэле, это тоже, что и я.

— Это можно понять в буквальном смысле. — Усмехнулся Воинов, внимательней рассматривая замершую девушку немыслимой красы.

— Это она подсказала мне новые слова к моему чувству.

— Ты же сказала, что она нема….

— Да, но мы понимаем друг друга, это как внутри… Тимер кю… — и Лоан снова прильнула к нему. — А теперь пошли отсюда!

Выбирались из подземелий довольно долго. Видно было, что эти казематы остались от далеких времен и сейчас пустовали. Видимо были в истории прецеденты, когда только уговорами и убеждениями не удавалось достичь взаимопонимания. Слава Богу эти времена, видимо, прошли.

Наконец в лицо пахнуло свежим воздухом с ароматами незнакомых цветов и вся троица, погасив фонарь, вышла на улицу. Голова слегка кружилась, вероятно, от избытка кислорода. За углом разливались разноцветные огни ночного города, звучала музыка, гуляли женщины. Когда глаза привыкли к свету, Андрей увидел очертания огромного здания, и понял, что они находятся у «черного хода» дворца а, следовательно, подземелья находились под ним.

Они подошли к двери и вошли вовнутрь здания. Здесь не было той показной роскоши, как в центральных залах и коридорах, — простота и рациональность технологического времени встречались на каждом шагу: электрические светильники, лифты, двери с кодовыми замками. Поднявшись на верхние этажи, троица оказалась в просторных, но уютных покоях, которые принадлежали Лоан. Аэле осталась у порога, усевшись на колени и положив рядом меч. Андрей не стал вмешиваться в чужие ритуалы, достаточно было одного раза, поэтому дальше последовал за Матерью Планет. Анфилады залов и коридоров, устланные шикарными коврами, были уставленные мебелью, инкрустированной красивыми породами деревьев. Драгоценные вазоны с экзотическими растениями, поражали своим великолепием. Наконец они подошли к створкам большого лифта, в самом конце коридора.

— А сейчас я покажу тебе свои комнаты. — Сказала Лоан. — Туда не может войти ни один из моих подданных. — Лифт плавно поднял их на самый верх дворца, прямо в гостиную. Она была прекрасна и чем — то напоминала дворцы Восточных сатрапов своей роскошью и вкусом — стены, переходящие в высокий купол были расписаны прекрасными фресками из жизни и быта женщин планеты, пол в центре зала, выложенный мозаикой из драгоценных камней, колыхался голубой водой бассейна, в котором приветливо журчал небольшой, но красивый фонтан. Толстые ковры ярких расцветок, низкие диванчики вдоль стен, искусно сработанные вазы с яркими и разнообразными цветами, глубокие кресла и резные низенькие столики — все это находилось в художественном беспорядке, что говорило о своеобразном вкусе хозяйки.

Андрей, который к этому времени еле стоял на ногах, добрел до бассейна и, опустившись на колени, окунул голову в прозрачную воду. Холод немного притупил боль, а вода окрасилась в розовый цвет.

— Святая Мать! — только и смогла вымолвить Лоан, только сейчас заметив рану на голове своего возлюбленного. Она выбежала в соседнюю комнату и через несколько квилт появилась с банкой какой‑то мази и лоскутом серебристой материи. — Я сейчас тебе помогу! — Откуда‑то появились ножницы и девушка, положив мокрую голову Андрея прямо на колени, покрытые шелковыми одеждами, стала обрабатывать рану. Потом она наложила ароматную субстанцию, которая почти сразу сняла вернувшуюся боль, и перевязала его.

— Спасибо… я уже почти здоров. — Попытался улыбнуться Воинов, но у него это плохо получилось. — Я бы поспал немножко…

— Я тебя доведу до постели. — Лоан помогла ему подняться и он, опираясь на ее руку, добрел до широкого ложа, под огромным балдахином. Едва почувствовав под собой кровать, он провалился в беспамятъе.

* * *

Трое суток Андрей пролежал в горячке пока, наконец, не наметилось улучшение. Все это время девушки, меняя друг дружку, неотлучно находились у изголовья мечущегося в бреду Воинова. Все важные государственные дела были заброшены, и напрасно члены Палаты Оруа–Ма ждали свою Святую Мать Планет в зале приемов, — Лоан сослалась на недомогание после долгого пребывания в Космосе, и игнорировала совещания. От врача она отказалась наотрез, якобы не желая отвлекать специалистов на незначительную болезненность. Если бы узнали, что в покоях Матери находится мужчина, да еще чужак из глубин Безграничности, из‑за которого она буквально потеряла голову, то девушка лишилась бы головы на самом деле.

Улучшение наступило резко и окончательно. Перестроенный организм справился с недугом. Андрей поднялся с постели практически в один день, похудевший, но здоровый. Генетический код, выправленный на Вилларе-2, вывел своего хозяина из опасного кризиса. Теперь нужно было восстановить силы — как ему, так и двум девушкам, измотанным до изнеможения: похудевшие, с темными кругами под глазами от недосыпания, осунувшиеся, они нуждались в отдыхе не меньше своего «пациента».

* * *

Наконец, наступил день, когда Лоан не могла больше пренебрегать своими обязанностями Главы Матриархата. Поприсутствовав на Совете Малой Палаты, подписав какие‑то бумаги, которые даже не прочитала, девушка отпустила советников, сославшись на легкое головокружение, и поднялась к себе.

Андрей встретил ее у порога.

— Как прошло совещание? — Поинтересовался он, влюблено глядя ей в глаза.

— Все нормально! — Улыбнулась девушка и, обняв его за шею, поцеловала долгим поцелуем. Оторвавшись, продолжила. — Никто ничего не подозревает, но нам нужно придумать, как тебя снова принять в нашем мире.

— Это обождет! — Весело прервал Лоан землянин. — А сегодня у нас праздничный обед, посвященный нашему окончательному выздоровлению и началу работы Правительства! — Он подхватил ее на руки и понес в приемную залу, где Аэле уже заканчивала расставлять закуски — фрукты и кувшины с винами уже украшали низкий, но довольно широкий стол. Вокруг него грудами лежали мягкие подушки из шелковистой ткани. — Я сегодня добрался до дворцовых кладовых и кое‑что продегустировал. Это замечательно! Ничего подобного я не пробовал. Каждый мир, где я успел побывать, преподносит свои подарки! — И Андрей, слегка хмельной от дегустации местных напитков, вместе с девушкой повалился на горку подушек, под веселый визг сестер.

Обед плавно перешел в ужин под звон бокалов, непринужденный разговор и смех. Празднество продолжалось бы и до утра, но Воинову пришла идея, каким образом можно устроить его возвращение в качества посла и, естественно, в состоянии хорошего подпития, он решил ее осуществить прямо сейчас.

Лоан не стала спорить и Андрей, в сопровождении Аэле, пробрался на площадку, где его дожидался челнок. Охраны не было. Отправив девушку во дворец, адмирал дал команду на открытие шлюза и, заняв место пилота, расслабился. Снова он был в привычной для него обстановке, готовый действовать. Не включая огней, Воинов поднял машину на антигравах в верхние слои атмосферы, и попросил НЭМ доставить шаттл на орбиту, к кораблю.

Все остальное было дело техники — утром он послал запрос о передаче верительных грамот Малой Палате Матриархата, и получил разрешение на посадку. Вечером того же дня состоялся торжественный прием высокого гостя и он заручился поддержкой Палаты в предстоящей войне. Великая Мать Планет благосклонно отнеслась к просьбе чужезвездного посла, что и было бурно отмечено в верхних покоях этим же вечером.

* * *

Полторы ледени ушло на то, чтобы придворная канцелярия подготовила все необходимые соглашения, договоры и статусы Присутствия.

И наконец, настал тот день, когда должно было состояться подписание Протокола о взаимопомощи и дружбе. Это событие транслировалось по межпланетной сети в реальном времени, благодаря новшествам в системе связи, которые предоставил Посол в знак дружбы и сотрудничества.

Расшаркавшись, как следовало по церемонии, отвесив нужное количество поклонов, поворотов и приседаний, Андрей приблизился к отведенному для него месту. Там ему вручили перо какой‑то птицы и поднесли: с одной стороны чернильницу, вырезанную из цельной голубой жемчужины, размером с кулак взрослого человека, а с другой — целый ворох бумаг, которые он, внимательнейшим образом прочитав, подписал.

Официальная часть церемониала длилась несколько кварр и порядком его вымотала, но Андрей все выдержал стоически. Наконец протяжно прозвучали трубы, что означало окончание приема, и начался бал, посвященный началу новой эры в жизни мира Оруа–Ма, Варпаны. Воинов понял, что в ближайшее время отдохнуть ему не удастся, но принял это со спокойствием обреченного, — еще один–два кворра ничего не значили, когда целый народ праздновал День Соглашения, который открывал им двери к другим обитаемым мирам. Андрей танцевал с незнакомыми дамами, шутил, смеялся непонятным пока, шуткам и напропалую делал комплименты. С этим у местного населения было туговато, по причине отсутствия такого жанра. А так как женщина, даже на другой планете, — прежде всего женщина, и скорее умрет, чем станет говорить комплименты окружающим ее, таким же женщинам, то молодой Посол неведомых, пока, Звездных Демократий, начал пользоваться бешеным успехом.

Наконец, в самый разгар бала, Воинову удалось выскользнуть из поля зрения ближайших поклонниц, и он, не прощаясь, покинул дворец. От угла сразу же оторвалась тень и направилась в его сторону. Это была Аэле, которая ждала адмирала, чтобы проводить его в покои сестры.

— Ты доволен, милый? — Грациозные ручки обвили его шею, едва Андрей переступил порог. Он нежно обнял девушку и прижал к себе, зарывшись лицом в волну ее волос.

— Целиком и полностью! — Приподняв пальцем ее подбородок, Андрей нежно прикоснулся к ее припухшим губам в поцелуе. Она замерла, отвечая с не меньшей нежностью, но потом выскользнула из его рук, и со смехом отбежала к накрытому пиршественному столу. — А сколько продлится мобилизация? — Воинов последовал за ней.

— Я думаю, понадобится не более месяца. Соглашение признано приоритетным в нынешней политике Правительства.

— Тогда я вызываю транспортные корабли, а потом мы летим к морю и отмечаем начало сотрудничества между нашими народами, на природе. — Он поцеловал ее еще раз и вошел в лифт. Аэле, словно тень, проскользнула вслед за ним.

* * *

Используя «Корсар» как мощный ретранслятор, Андрей связался с Центральной базой. Практически сразу ему ответил оперативный дежурный. Узнав адмирала, он отдал честь и без лишних вопросов доложил текущую обстановку — продолжался приток добровольцев, развернуто еще четыре вспомогательных базы, закончилось формирование тридцатой эскадры Второго флота Звездного Легиона, но пока катастрофически не хватает личного состава, как пилотов, так и операторов орудийных расчетов. Произошло несколько стычек в приграничных районах, но ничего серьезного, зато во внутренних районах Центрально–галактической Империи произошли некоторые изменения в расположении сил на главных направлениях.

— Скоро прибудет большое пополнение, — Сообщил он в свою очередь офицеру, зная, что их беседа транслируется для начальников баз и их помощников. — Прекрасные бойцы и готовые пилоты! — Воинов улыбнулся. — Только что началось формирование первых пяти дивизий Звездных амазонок. А всего, по численности, прибудет четыре армейских группировки.

— Не понял Вас, адмирал…

— У нас будет четыре армии женщин — воинов!

— Боги Вселенной! Женщин нам только и не хватало! — И без того большие глаза барресийца стали еще больше, грозя вылезти из орбит.

— Не беспокойтесь, они больше воины, чем женщины, и воинственности у них гораздо больше, чем у наших предыдущих добровольцев! — Рассмеялся Андрей — Надо будет подготовиться к их размещению с учетом специфики отношения к мужскому населению. Это особенность их исторического развития. — Он на мгновение задумался. — Итак, в квадрат Е 243/4, высылайте восемь десантных кораблей с автономной программой. Время прибытия — через двадцать стандартных суток. Когда все будет готово, сообщите мне на Землю, координаты Земли найдете в Атласе. А сейчас, сбросьте мне все последние данные по передвижению противника.

— Вас понял, адмирал!

— Конец связи! — Воинов откинулся на спинку кресла и задумался. Скоро придется распрощаться со спокойной жизнью, с Лоан, и отправиться к далекому Солнцу. Там и только там он рассчитывал найти главную помощь в предстоящей войне, зная природную драчливость своих земляков. Ведь по большому счету вся история развития Земли, это история бесконечных войн всех против всех.

Пока компьютер бился над расшифровкой особого кода, Андрей с удивлением осознал, что воспринимает человечество, как единое целое — не было больше русских, американцев, арабов, китайцев, европейцев и африканцев, — были земляне. Они должны будут его выслушать, потому что это касалось всех, без исключения.

Наконец показался лист распечатки с раскодированной информацией: карты размещения флотов, анализ состава и численности сил противника, возможные направления ударов, места наибольшей концентрации кораблей. Пробежавшись по этим, данным Воинов свернул пластик в трубочку и сунул в карман комбинезона.

Что было главное в этой войне? Удержать наиболее технически развитые звездные системы, не допустить захват космических верфей, наукоемких планет, максимально их защитить, а если это не удастся, то эвакуировать, поставив под удар аграрные и гуманитарные миры. На эвакуацию всех просто не хватит сил и времени.

— ЭМ, ты меня слышишь?

— НЭМ — 4 слушает.

— Зашифруй и передай на Центральную. — Андрей сосредоточился, еще раз осмысливая полученную информацию, и стал диктовать — закрыть направления от ударов на системы типа Г-12, Г-18, М-4 и К-28. Для остальных, — только оперативная помощь. При невозможности обеспечить защиту перечисленных систем, организовать их эвакуацию в зоны периферии, там есть незаселенные планеты, пригодные к жизни. Резерв можно формировать во внегалактическом пространстве, координаты определит оперативный штаб. Каждый третий корабль направлять туда немедленно, можно в беспилотном режиме. Подпись — Воинов.

Андрей спустился по трапу и дал команду на закрытие шлюза. Аэле вопросительно посмотрела на него, но он только грустно улыбнулся.

— Пошли, красавица…. Перед завтрашним днем нужно отдохнуть.

* * *

В полдень во дворце собралась Большая Палата Планеты. Когда Воинов переступил порог Зала собраний, все уже были на своих местах. Не откладывая дело в долгий ящик, адмирал подошел к трибуне и, поставив на нее какой‑то прибор, доселе невиданный присутствующими, включил его.

— Проверка связи. Раз, два, три…. Как меня принимаешь? — Он автоматически коснулся уха, проверяя «горошину» передатчика. — Проекцию первой карты на экран. Прошу закрыть окна. — Обратился Воинов уже к одному из секретарей. Та что‑то прошептала в микрофон, и свет в помещении быстро угас. Огромное белое пространство подиума за его спиной осветилось голографической картой Центра галактики со стратегической расстановкой сил на текущий момент. — Прошу высокое собрание посмотреть на следующие аспекты нашей общей проблемы. — Лазерной указкой адмирал очертил несколько областей, выделенных различными цветами. — Это, — Он указал на розовые пятна, — расположение главных сил Империи, и предполагаемые направления их вторжения. На сегодняшний день их флоты уже на девяносто процентов закончили свое формирование, так что времени у нас, как видите, в обрез. От того, насколько быстро и организовано пройдет мобилизация сейчас, зависит, какой отпор мы сможем дать врагу. — Он перевел дыхание. — Десантные звездолеты уже в пути, поэтому крайний срок формирования первых двух армий — леденя, от силы десять обрет, а остальные, чем быстрее, тем лучше…

— Из‑за этих сборов у нас почти не остается квалифицированных пилотов на промышленных перевозках и пассажирских линиях! — Прервала его министр транспорта. — Это грозит срывом планов по освоению дальних планет.

— А если Вы этого не сделаете, вам это и не понадобится, некому будет осваивать. — Резко ответил Воинов. — Я думаю, что Великая Мать Оруа–Ма, — Он поклонился в ее сторону, — поддержит меня. В конце концов, скоро будет новый выпуск Академии пилотов, насколько я знаю. — Лоан склонила голову в знак согласия.

Больше пререканий и замечаний не было, и вскоре, после обсуждения некоторых хозяйственных мелочей и вопросов экипировки Звездного легиона, Палата закончила свою работу.

Андрей вышел из Дворца, и около него, как обычно, сразу же возникла точеная фигура Аэле, чтобы проводить адмирала в покои Лоан.

Девушка ждала его в гостиной. Толстый ковер был уставлен хрустальными вазами с всевозможными фруктами и блюдами со сладостями. Рядом, в живописном беспорядке, стояли кувшины, запечатанные смолой, и ожидали своего часа.

— Ого! — Андрей устало рассмеялся и нежно посмотрел на свою очаровательную подругу, — В честь чего такое торжество? Праздник какой‑то местный?

— Это наш прощальный ужин, мой хороший… — Лоан протянула ему руки, приглашая присесть рядом. — Ты ничего не говоришь, но я знаю, что тебе нужно улетать. — Воинов присел, и с виноватой улыбкой поцеловал ее.

— Не сердись, сердечко мое, я не хотел тебя огорчать.

— Тебе не за что извиняться, — Она протянула ему небольшой кувшин, чтобы он его откупорил. — Наливай, будем веселиться, ведь у нас еще целая ночь впереди! Лопие зве, ты все равно останешься со мной и во мне, а расстояния теперь не имеют никакого значения, твои корабли такие быстрые!

— Женщина! — Воскликнул он шутливо и осторожно опрокинул девушку на спину, целуя ее глаза, губы, лицо. — Думала ли ты когда нибудь, что будешь говорить такие слова презренному мужчине?! — И Андрей весело рассмеялся.

Аэле, с улыбкой наблюдавшая за ними, подобрала кувшин и ловко взломала смоляную пробку. Густой аромат выдержанного вина заставил наполниться рот слюной. Андрей взял сосуд за ручку и наполнил нежным розовым напитком пиалы с широким донышком, вырезанные из цельных аметистов.

— Давайте выпьем за то, чтобы все у нас получилось! — Они сдвинули чаши и выпили искристый напиток. Вино было приятно полусладкое, с тонким ароматом цветов. По телу пробежала теплая волна.

— Андрей. — Лоан обняла его за шею и прошептала в ухо — Я рожу тебе ребенка, твоего ребенка…. Нашего — поправилась она. — Это будет совсем новый человек в нашем мире

— Тебе же нельзя? — Встревожился он — Ты же Мать Планет…. — та только загадочно улыбнулась

— Мать Планет родит дитя двух Миров.

— Я просто счастлив, но если это тебе чем‑то угрожает…

— Нет–нет! Об этом не беспокойся…. — Неожиданно она опрокинулась на спину и потянула его за собой — И вообще, это наш с тобой вечер….

— Так я ведь еще вернусь…. — Прошептал Андрей, и страстно прильнул к её губам поцелуем.

Аэле, поднялась с ковра и тихонечко вышла в вестибюль. Губы ее, тронутые мечтательной улыбкой, чуть заметно шевелились, словно она шептала никому неслышные строки. Это были первые стихи, воспевавшие новое, досель неизвестное и пока еще непонятное для большинства чувство, которое пришло на порог их мира.

* * *

Они попрощались ранним утром, когда город спал крепким сном, а Светило только чуть–чуть коснулось своими лучами края небосклона.

В последний раз поцеловав горячие, послушные губы Лоан, Андрей, резко развернулся и не оглядываясь, вышел за дверь. Как только створки сошлись, оказалось, что у выхода его ждет Аэле, с малой манипулой молодых девушек–гвардейцев.

— Это что, арест? — В голове завертелись различные варианты, что могла придумать любящая женщина, чтобы оставить любимого рядом.

— Ее светлость Аэле летит с вами, как представитель Великой Матери Планет, а мы — почетный эскорт посольства на вашу планету, и ваша личная гвардия! — Четко отрапортовала одна из амазонок.

— Ну, слава Богу! А то я хотел уже испугаться. — Усмехнулся Воинов, на самом деле вздохнув с облегчением, — А раз так, то идемте к челноку!

Он кивнул Аэле и зашагал на посадочную площадку, где ожидал шаттл.

— Стойте здесь и никуда не уходите. — Андрей быстро пробежался пальцами по клавиатуре бортового компьютера, включая режим переноса на звездолет. Можно было, конечно и на борт взять, в тесноте да не в обиде, но он решил показать чудеса техники, которая появится у них на родине в обмен на их добросовестную службу Звездным Демократиям. — По прибытию на борт корабля, ничего не трогайте, мы скоро будем на месте. — Кивнув командиру группы, Воинов взял Аэле под руку, и они зашли в кабину катера.

Трап стал на свое место, и Андрей поднял машину в воздух. Сделав круг над дворцом, и махнув рукой на прощание, он свечей поднял машину вверх, почти мгновенно выйдя за пределы атмосферы, и лишь оставив за собой четкий инверсионный след.

— Ну, вот и все… — Сказал адмирал, повернувшись к своей неразговорчивой попутчице. Она уловила печаль в его словах и положив свою ладонь ему на руку, слегка сжав. «Все будет нормально…», прочитал он в ее глазах. — А тебя мы обязательно вылечим, есть у меня один знакомый осьминог….

Спустя несколько кванг гравитационные захваты втянули шаттл в приемный шлюз крейсера. Всё подразделение уже находилось на месте, с удивлением обмениваясь впечатлениями: «Нет, ну надо же, только что мы там, а тут уже здесь!». Разместив амазонок по жилым отсекам, благо, жилая палуба могла вместить народу раз в сто больше, Андрей проследовал в рубку. НЭМ закончил разворот корабля на нужный курс, дожидаясь, пока адмирал займет свое место. Наконец двигатели ожили, и красавец «Корсар», быстро набрав скорость, устремился к границе Системы Голубой звезды. Расстояние, которое крейсер, под «охраной», преодолел за леденю, осталось позади буквально за пару кварр.

Следующим пунктом назначения была Земля.

Глава 3 - Накануне

«Корсар» вышел из режима очередного подпространственного прокола почти на границе Солнечной системы. Галокарта четко указала его местоположение в орбитальных координатах. И почти сразу коротко рявкнула сирена тревоги.

— В пространстве находится Имперский звездолет класса А-2. — послышался голос НЭМ из невидимого динамика. — Вооружение: Противоастероидные комплексы, бластеры, электромагнитные орудия, системы залпового огня, шесть десантных модулей. Экипаж — девять человек, может нести на борту до тридцати тысяч единиц живой силы.

— Серьезная дура…. — Воинов выключил сигнал боевой тревоги. — Хорошо, что S–генераторов у них нет.

Через несколько минут по селектору начали поступать доклады о занятии боевых постов согласно утвержденного ранее расписания. У девушек оказалась хорошая реакция и память, достаточно было нескольких тренировок и инструктажей, чтобы сделать из них хорошо слаженный боевой экипаж.

Аэле, как обычно, находилась рядом с Андреем, спокойно наблюдая за приближением огромного, даже с такого расстояния, корабля. А он выглядел действительно впечатляюще, Воинов покачал головой — раза в три больше «Корсара», ромбический корпус с боевыми надстройками, батареи атомных орудий, тупые рыла импульсных бластеров, задраенные короба ракетных комплексов. Что он тут делал, в такой дали от границ Центра галактики? С какой целью он сюда прибыл? Андрей включил систему коммуникации. Ему не хотелось нападать со спины и он предполагал, что его шаг будет воспринят верно. Корабль начал гасить скорость и засветился экран приемного модуля коммуникатора. На Воинова смотрел ящер. Но теперь это была не непроницаемая маска рептилии, как в первую встречу — на его морде явно читалось замешательство и удивление. Что‑то неуловимо знакомое показалось Воинову в этом лице. Услужливая память напомнила ему о событиях не такого уж далекого прошлого. Андрей улыбнулся:

— Поздравляю вас с повышением, командор! — насмешливо, вместо приветствия, начал он. — За четыре незема вырасти с капитана–командора пограничного звена перехватчиков до командира крейсера второго ранга и Командора–Два, это впечатляет!

— Вас тоже можно поздравить с повышением, адмирал, — Ответил тот, пытаясь скрыть смущение. — Но меня удивляет не это. Почему вы находитесь здесь, я тоже не спрашиваю, это пространство Демократий. Но что помешало вам напасть на меня, ведь мы за пределами пограничной зоны.

— Скажем так — я любопытен, и мне очень захотелось узнать, кто еще, кроме меня и моих друзей, может интересоваться моей родной Солнечной системой.

— Вы из этой Системы? — Это известие еще больше выбило из колеи офицера. — Неужели Старые Цивилизации решились….

— Вас это удивляет? — Сделал удивленные глаза Андрей. — Да, я из этой уютной системы, и не собираюсь допустить, чтобы Имперские шпионы шастали по нашим задворкам. А Демократиям не оставалось ничего иного, как вручить нам ключи от неба. Вы слишком самоуверенно себя вели в последнее время…. — Он откинулся на спинку кресла и продолжил — Я мог бы, конечно, напасть на непрошеного гостя, но мы не находимся в состоянии войны, официально. Хотя и в гости вас приглашать я тоже не намерен, поэтому вы, сейчас, развернете свой корабль и, на максимальной скорости покинете наше пространство. — Он постарался придать голосу стальные нотки. — Наше, это пространство Звездных Демократий, а не только эту систему. И дай вам Бог не нарваться на наши пограничные патрули — они не будут столь любезны с вами, как я.

— Благодарю, адмирал. — Командор слегка склонил голову. — Вы правы в своих требованиях, и я беспрекословно подчиняюсь. Я теперь ваш должник.

— Это лишнее. По–моему мы квиты, учитывая нашу первую встречу. Но прошу, без всяких штучек…

— Мы уходим. — Ящер поклонился и затем, улыбнувшись, так, что у Воинова мурашки пробежали по спине, сказал, — меня зовут Чикк'рри….

— Адмирал Воинов. — Улыбнулся ему в ответ Андрей и экран погас. Улыбка тут же сошла с его лица. — Всем боевым постам — готовность полная! — Голографический радар показывал, как громоздкий крейсер разворачивается вокруг своей оси, меняя курс. На мгновение, зависнув в неподвижности, он с ускорением устремился к границе орбиты Плутона. Андрей выждал, пока корабль станет вне досягаемости приборов слежения «Корсара» и дал отбой тревоги. Затем он повернулся к Аэле, замершей в кресле второго пилота:

— Мы на границе моего дома. Я отсутствовал семь месяцев, а на Земле у меня остались жена и маленькая дочка…. Ну, ладно, не будем о грустном. Жена ушла к другому. Они куда‑то уехали, а я остался один…. Все. — Он отвел взгляд. — НЭМ сам проложит курс, а мы пойдем‑ка, перекусим, а то у меня после беседы с ящером что‑то аппетит разыгрался. — Он поднялся и подал девушке руку.

* * *

Пояс астероидов преподнес неожиданный сюрприз — маневрируя в пространстве, буквально кишащем осколками некогда взорвавшейся планеты, сканнеры «Корсара» обнаружили остатки погибшего корабля. Его остов был очень стар, что было видно невооруженным взглядом: космическая пыль и метеориты буквально истерли его броню. Кормовая часть, развороченная чудовищным взрывом, держалась на нескольких исковерканных балках. Было удивительно, что за время прошедшее с момента катастрофы, а было видно, что это произошло очень давно, он не притянулся к какому нибудь крупному астероиду. Любопытство пересилило осторожность, хотя какую угрозу мог в себе таить полуразвалившийся реликт далекого прошлого? А вот информация никогда не бывает лишней.

Воинов, отобрав в сопровождение двух «амазонок», отправился посмотреть на то, что могло остаться внутри пришельца. Гравитационная платформа мягко примагнитилась к корпусу, и прожектор выхватил из темноты пятно шлюзовой камеры. Похлопав ее ладонью, Андрей повернулся к девушкам:

— Будем резать.

Ему подали ультразвуковой резак. Быстро очертив круг, он втолкнул металл вовнутрь. Путь был свободен.

Коридоры были узкие и низкие, приходилось идти в полусогнутом состоянии. Прожекторы давали достаточно света, чтобы видеть все, что творилось вокруг. Зрелище было угнетающее: обрывки проводки, пустые глазницы приборов и экранов, парящие в невесомости осколки стекла и пластика.

Наконец группа достигла рубки управления. Здесь можно было, наконец‑то, разогнуться и осмотреться. Большой обзорный экран, как и другие вспомогательные приборы, матово отсвечивали пыльной поверхностью. Однако Воинова насторожило другое, — индикатор биомассы показывал присутствие живой материи. Помещение, в отличие от основной массы корабля, не было мертвым полностью. Луч прожектора скользнул по стенам. Там явно выделялись узкие, высокие дверцы встроенных шкафов. Воинов подошел к одной из них и нажал на защелку. Перегородки скользнули вверх.

То, что увидел Андрей, заставило его отшатнуться от ужаса и отвращения. Из колбы, заполненной каким‑то раствором, которая оказалась за металлической створкой, на него смотрели горящие ненавистью красные глаза. Во второй емкости плавал труп. От взгляда живого пришельца у Воинова под шлемом зашевелились волосы на голове. Необъяснимый ужас заставил его отступить на несколько шагов. Ощущение было такое, словно тело наполнилось свинцовой тяжестью, от которой перехватывало дыхание, сердце стало замедлять своё биение, а мысли приобрели вязкость сахарного сиропа.

«Телепатическая атака» — мелькнуло в голове, и рука непроизвольно дернулась к поясу. S–поле окутало его голубым сиянием. Но и только. Тяжесть оставалась неизменной. — «Ментальное излучение не отражается полем» — Он посмотрел на своих спутниц, которые медленно опускались на пол помещения. Через спектролит шлема он не видел выражение их лиц, но вполне мог догадаться, что они сейчас из себя представляют. Андрей поднял бластер и выстрелил в голову маленького чудовища. Тонкая струя жидкости брызнула из пробитой колбы, вскипая в вакууме. Глаза уродца потускнели, подернулись дымкой и вскоре совсем погасли. Ужас отступил. Воинов помог девушкам подняться с металлической палубы, и пока они приходили в себя после перенесенного ужаса, снова повернулся к монстру. " Черт возьми! Даже консервация практически не ослабляет его силу! — Андрей с интересом созерцал «плавающих» существ. Ростом не более логура и двух лагин, с перепончатыми лапами, большой уродливой трехглазой головой в каких — то наростах — весь их вид, в совокупности с блестящей, складчатой кожей неопрятного серо–зеленого цвета, внушали отвращение. И только взгляд — ужас.

Воинов подошел вплотную и в упор посмотрел на монстра, пытаясь понять, кто они. Куда летел их корабль? Какую цель они преследовали? Он не верил, что пришельцы летели с миром, слишком уж открыто враждебно были настроены их сознания.

Из размышления его вывел сигнал вызова. Они направились к выходу. Оставив на борту радиомаяк, Андрей плавно отвел катер от корпуса чужака, и взял курс к «Корсару». Своим спутницам он строго настрого запретил рассказывать о том, с чем они столкнулись на чужом корабле. Не стоило волновать экипаж перед серьезными испытаниями, которые их ожидали на Земле. Воинов не питал никаких иллюзий по поводу своей миссии на родную планету.

Сразу же по прибытию на крейсер, он заперся в каюте, оставив управление кораблем на Аэле. В душу нахлынули воспоминания. Они и раньше его посещали, но за всеми заботами и загруженностью как — то отступали на второй план, а сейчас вот — навалились по полной программе. И теперь, когда звездолет находился в нескольких кваррах* полета от родной Земли, все началось по–новому. И один вопрос его волновал больше всего — как встретят его все близкие, которых так неожиданно и не по своей воле, покинул несколько месяцев назад.

Недавнее прошлое, как видение, вставало у него перед глазами, заставляя учащенно биться сердце. Он вернулся….

Зуммер общего сбора вывел Воинова из ступора. Отогнав наваждение, он вышел в коридор и через минуту его руки уже лежали на подлокотниках кресла первого пилота. Центральный экран был заполнен панорамой лунного ландшафта, а мониторы вспомогательного наблюдения — показывали звездное небо. «Обратная сторона Луны. — усмехнулся Воинов, вспоминая альбом группы «Пинк Флойд» с таким же названием. — А нужно будет взять на борт нашу музыку, на Варпане она придется по вкусу».

«Корсар» мягко опустился на гравитационную подушку в огромном кратере и Андрей, тщательно проинструктировав Аэле, на период своего отсутствия, начал собираться в дорогу.

Готовился он тщательно. Помимо гибкой брони, со встроенным генератором Статис–поля, Воинов оставил браслет, перецепив его на правую руку, а под ключицу вживил биомаячок, позволяющий контролировать его передвижения с корабля. В завершение, он надел свою форму, тщательно ее отгладив и застегнул ремешок командирских часов на левом запястье. Посмотревшись в зеркало, Андрей остался доволен своим видом.

Собрав весь экипаж в кают–компании, адмирал распределил обязанности, и отдал последние распоряжения, передав командование кораблем Аэле. Девушка, лично отвечающая за его безопасность, запротестовала против его одиночного отбытия, но тот остался непреклонен. Он хотел сначала уладить семейные дела, а потом заняться

основной миссией. До этого момента «Корсар» должен был оставаться на своем месте.

Проводы были короткими. Боевой одноместный модуль оторвался от туши крейсера, словно блоха и, сделав крутой вираж, вышел на прямую трассу к Голубой планете. Над поверхностью земли Андрей должен был покинуть машину и приземлиться на антиграве.

* * *

На экране боевого компьютера светилась карта местности с координатами трассы полета. Световое табло давало обратный отсчет времени до момента прыжка, и Андрей отключил защитное поле, проверяя крепление антигравитатора. Сильный взрыв сотряс машину, выведя ее из режима упорядоченного полета. Модуль начал быстро терять высоту. Автоматически включились экраны заднего плана — два истребителя быстро догоняли поврежденный аппарат. На экране зловеще плясали языки оранжевого пламени со стороны левого двигателя. Где‑то заклинило рули, и Андрей с трудом выровнял и удерживал машину в горизонтальном положении. Жаль было терять хорошую технику, но Воинов прекрасно понимал, что до корабля модуль не дотянет. Он поставил механизм самоуничтожения на три минуты, включил боевой компьютер и, отжав рычаг экстренного катапультирования, покинул горящую машину. Модуль резко сбросил скорость и провалился вниз. Истребители, не ожидавшие такого маневра, проскочили вперед и вспыхнули под лучами импульсных бластеров, рассыпаясь на части.

Мягко опускаясь на землю, Андрей видел, как раскрылись купола парашютов сбитых экипажей, а вдали полыхнула малиновая зарница. Через некоторое время пророкотал раскат далекого, но мощного взрыва. Мягкая сила антигравитатора несла Воинова над ночной землей. Он давно потерял ориентиры и летел, пока не иссякнет заряд в батарее аппарата. Внизу происходило что‑то невообразимое — то ли праздник, то ли война: горели костры, взрывались петарды, вспыхивали разноцветные фейерверки, доносились крики и темноту прорезали светящиеся разноцветными огоньками пунктиры трассирующих пуль.

Включив подсветку на браслете, Андрей определился на местности. С курса он сбился после попадания ракеты в модуль. На целых четыре градуса. Куда направиться теперь он и понятия не имел. Со стороны гор, нависающих черными громадами, послышался нарастающий шум винтов. Воинов пошел на снижение, и в это время вспыхнули прожекторы. Они быстро нащупали хищные силуэты вертолетов, и огненные трассы потянулись им на встречу. С подвесок к земле устремились ракеты. Рядом с Андреем пронеслась охваченная пламенем машина, и в звездное небо взметнулся кроваво–багровый гриб взрыва, погасив звезды и расколов ночь надвое. Взрывная волна отбросила Воинова в сторону. Быстро спустившись на землю, посреди камней, офицер нашел расщелину в скалах, где и решил переждать до рассвета.

На этой Земле шла война.

* * *

Едва дождавшись, когда первые лучи солнца позолотят заснеженные вершины гор, Воинов выглянул из своего укрытия. По дну ущелья, на склоне которого он отсиживался, извивалась дорога. На обочине дымились исковерканные остовы машин, танков и бронетранспортеров. В скалах чадили обломки сбитого ночью вертолета. Издалека слышалась артиллерийская канонада и автоматные очереди.

«Вот вляпался…, — подумал Андрей и сплюнул. Хотелось пить, но воды поблизости не было. — За месяц не выберешься из этой заварухи. — Он еще раз осмотрелся по сторонам. — Куда это я попал? Афган? Кавказ?»

Из‑за хребта с ревом вырвалось звено «горбатых» МИ-24, были без опознавательных знаков на броне и, прижимаясь к скалам, полетели в сторону сужающейся расщелины, в которой терялась дорога.

Андрей проверил свое снаряжение и начал потихоньку спускаться к дороге, укрываясь за валунами. Из расщелины послышалась целая серия сильных взрывов и бешеная канонада. В небо, над горами поплыл черный дым. «Не иначе нефть горит. — Мелькнула мысль, — Ну и ну…, повезло, блин…. Стратег хренов…». Он сидел за насыпью, между скал, метрах в тридцати от дороги. Выстрелы приближались. Из‑за утесов вынырнула пара «вертушек» и, набирая высоту, начала уходить на восток. Словно по мановению волшебной палочки, дорога ожила. Появились машины с цистернами, под охраной танков и бронетранспортеров. Колонны крытых «КамАЗов», поднимая тучи пыли, проносились на высокой скорости.

Засосало под ложечкой. Воинов достал две таблетки концентрата и одним махом кинул их в рот. «Как же выбраться из этого бедлама? — Судорожно соображал он, вытирая испарину со лба. Он неоднократно слышал про дикие нравы горных народов, о торговле людьми, рабстве на долгие годы, и не хотел проверить все это на практике. Да и времени не было. Так ничего и не придумав, офицер решил дождаться вечера в скалах, и стал потихоньку отползать назад. Сильный удар в живот и звук взрыва, вот и все, что почувствовал Андрей, перед тем как провалиться в беспамятство от боли. «Мина…» — это было последнее, о чем он успел подумать.

* * *

Офицер мучительно приходил в себя.

Первое, что он увидел, открыв глаза — белый потолок. Дальше были белые стены в паутине трещин и окно с грязными стеклами, перечеркнутые бумажными лентами крест — накрест.

Когда зрение сфокусировалось окончательно, Андрей рассмотрел такие детали, как растяжки, гирьку и гипс на ногах. Звуки доходили, словно через вату. Он попробовал пошевелиться, но не смог, поэтому скосил глаза в сторону. Переполненная комната представляла собой неприглядное зрелище: люди лежали вповалку на матрацах, брошенных прямо на пол, тут и там виднелись окровавленные бинты и лохмотья грязной одежды. Усталые, серые лица с ввалившимися глазами, почерневшие пальцы, сжимающие дымящиеся самокрутки, грязные сапоги. Наконец обоняние донесло до него вонь давно не проветривавшегося помещения, и Воинов поморщился. Вместе с сознанием стала возвращаться боль. Она заставила напрягаться все тело, выворачивая внутренности и дробя кости, костенеть от своей невыносимости.

Андрей лежал, вдыхая дым самосада, слушая непонятную речь и изнывая от терзающей его боли.

Очевидно, он все‑таки застонал. Шум сразу же утих и один из мужчин, с рукой, прибинтованной к груди, вышел из палаты.

Вскоре появилась сестра со шприцем и, что‑то проворковав, всадила Воинову иглу в вену. Сделала она это профессионально, видно, что подобными процедурами ей приходится заниматься часто. И боль стала отступать. Сначала от руки, потом облегчение пришло и к другим частям тела. Потянуло в сон. Последней мыслью, всплывшей из глубины сознания и качающаяся, словно соломинка на волнах исчезающей реальности бытия, была: «Как я оказался на Кавказе, если у меня сегодня переговоры в Смоленске….»

* * *

Выздоравливал Воинов, на удивление всем врачам, очень быстро. Через полторы недели сняли остатки гипса, а еще через четверо суток его забрали в контрразведку.

За ним пришел совсем молодой боец в камуфляже, который был ему явно не по размеру, с автоматом на плече. Посмотрев на штопаную форму офицера, он поцокал языком и кивнул головой — иди, мол, вперед. Выйдя за двери госпиталя Воинов зажмурился от яркого солнечного света. Свежий воздух ударил по мозгам не хуже водки, а перед глазами все поплыло. Схватившись за стену, он переждал, когда пройдет это головокружение.

В тускло освещенной комнате, куда его привели, за старым письменным столом, с кипой папок и одинокой настольной лампой, сидел пожилой кавказец с обвисшими усами и вертел в руках удостоверение Воинова. Движением кисти отпустив конвоира, он кивнул офицеру на стул и, почему‑то вздохнув, спросил:

— Так как же вы сюда попали?

В голове у Андрея вспыхнуло ослепительное пламя и он, еле удержавшись на стуле, ухватился за столешницу. В ушах стоял звон, перед глазами плыли радужные круги, а чей‑то далекий, но знакомый голос в голове, повторял:

" — Матрица самоликвидируется, как только вы услышите хотя бы одно слово на родном языке, оно будет ключом…»

Андрей тряхнул головой, отгоняя наваждение, и сделал несколько жадных глотков воды из стакана, который протянул ему особист.

— Извините, после контузии со мною что‑то происходит — слабость, головокружение… — он поставил стакан на стол. — Дело в том, что я не знаю, как сюда попал. Последнее воспоминание, это то, что я должен был ехать в Смоленск на переговорный пункт, у меня были назначены переговоры с женой. Это было в середине октября, но что случилось потом…

— Да, в это трудно поверить — седой покачал головой. — Проще было бы предположить, что вы просто наемник, и расстрелять по законам военного времени. — Взгляд его стал колючим. — Но существуют некоторые детали, которые нас очень заинтересовали. Первое — как вам вообще удалось выжить после взрыва мины и так быстро встать на ноги. И второе — при допросе под гипнозом подтвердилась ваша амнезия, вы действительно ничего не помните из прошедших событий. Все это удивительно.

— Я и сам удивлен не меньше вашего. Вы дали запрос в мою часть?

— Сейчас идет война, где‑то в горах повредили линию связи, а спутниковый Интернет тоже не работает, — разбомбили ретрансляторы. Думаю, уйдет несколько дней, прежде чем будет восстановлена связь, и мы получим ответ на все наши вопросы.

— Я надеюсь, что мою личность подтвердят. — Из врожденной деликатности Воинов не стал расспрашивать, что за такой интернет, и что здесь за война. Со временем все и так должно разъясниться.

— Вот ваши документы. — Контрразведчик протянул ему удостоверение личности. — Вам забронировано место в гостинице. Питаться можете здесь же, пропуск уже заказан. До подтверждения личности прошу никуда не отлучаться…. Да, кстати, а почему у вас удостоверение старого образца?

— Я собирался переводиться в другую часть, поэтому и не успел получить новое.

— Хорошо. После девяти часов не выходите — комендантский час. В это время больше всего налетов и вылазок диверсантов. Отдыхайте, мы вас вызовем.

Андрей поднялся со стула и одернул китель

— Да. — Грузин встал и протянул ему руку, — получите комплект обмундирования на складе, там уже в курсе.

Лейтенант пожал жесткую ладонь и улыбнулся:

— Честное слово, никогда не подумал бы, что буду окружен такой заботой и вниманием. Я ведь чужак, неизвестно как свалившийся на вашу голову…. Или это что‑то традиционное?

Тот устало улыбнулся:

— Вы офицер, инженер — судя по документам. А может, мы хотим вас завербовать? — Он хитро прищурился, но потом вздохнул и продолжил, — У нас нет необходимости в тюрьмах. Явных врагов мы расстреливаем на месте, а из города выбраться практически невозможно. Привести же ваш внешний вид в порядок — наша прямая обязанность, вы ведь офицер дружественной страны….

* * *

Воинов поднялся ни свет — ни заря, так и не выспавшись, как следует. То близкая канонада и вой реактивных снарядов не давали долго уснуть, то какие‑то голоса звали его, заставляя просыпаться в холодном поту.

Наскоро умывшись под сосковым рукомойником и приведя себя в относительный порядок, он вышел из гостиницы. Свежий воздух бодрил. Рассвет высветил нависшие над городом горы, дымящиеся утренним туманом. Нежные краски рассвета только — только позолотили высокие перевалы, окрашивая заснеженные вершины розовой кисеёй. Все это настраивало на какой‑то лирический лад….. Но реальность стояла за спиной.

Штаб обороны находился в квартале от гостиницы, и Андрей с большим удовольствием прошелся, разминая ноги. На проходной его остановил молодой, увешанный гранатами и подсумками с магазинами к АКМ, контролер. Несколько минут он тщательно изучал пропуск, сверяя фотографию с личностью прибывшего, потом вздохнул и пропустил офицера за турникет. Несмотря на ранний час, буфет уже работал. Вся обстановка напоминала родной общепит, если бы не белые бумажные полосы крест–накрест, непременный атрибут любой войны. Андрей взял свежевыпеченную булочку и стакан горячего чая, примостился в углу, где открывался хороший обзор на помещение и улицу. В комнате, кроме него, находилось еще шестеро человек. Двое, неторопливо жуя бутерброды, вели тихую беседу на своем языке, а четверо, примостившись у стены и пользуясь минутами покоя — спали, обняв автоматы. Война есть война.

Воинов допил чай и вышел, направляясь к лестнице, ведущей вниз, на узел связи. По пути он почти столкнулся с пожилым человеком, который успел схватить его за рукав:

— Вы на узел связи идете? Я его начальник.

— Старший лейтенант Воинов. — Андрей козырнул и пожал протянутую ему руку. — Прибыл для оказания посильной помощи…

— Очень кстати!

— Серьезные проблемы?

— А где их нет? — Махнул тот рукой. — Сейчас бригада работает в горах, восстанавливают кабель, а ревизию на аппаратуре сделать некому, осталось всего два техника.

— Техническая документация есть?

— Все в аппаратном зале, вас туда проводят. — Грузин подозвал одного из бойцов и что‑то ему сказал. Тот кивнул головой и пошел прямо по коридору. — До встречи! Скоро увидимся. — Попрощался начальник узла связи и ушел по своим делам.

Андрей догнал своего проводника, и они вместе начали спускаться по тускло освещенной лестнице в цокольный этаж. Узел связи был надежно защищен несколькими метрами железобетона и мог не бояться даже прямого попадания больших авиабомб.

Последний этаж распахнул перед ними гермодвери, и Воинов попал в родную стихию: гул системы вентиляции, свет неоновых ламп, узкие коридоры потерн.

Спустившись на нижний уровень, боец проводил офицера в отведенную ему комнату. Очевидно, все было приготовлено заранее, после разговора в контрразведке, — кабинет с книжными полками, забитыми технической литературой, большой письменный стол, удобные стулья. На столе стоял плоский экран монитора, каких раньше Андрей не видел. В углу кабинета находилась дверь в комнату отдыха. Воинов вошел: вешалка на стене, шкаф с плечиками, тумбочка и армейская кровать. За шкафом — умывальник. «Наверняка, комната оперативного дежурного, — Привычно отметил он. — Ну да ладно, работать надо…» Андрей вернулся в кабинет и, прикрыв за собой дверь, подошел к полкам.

— Спасибо, генацвале, теперь я хочу поработать, — Воинов повернулся к солдату спиной, взял первый том «Технического описания» стойки К-60П и открыл на первой странице. Страж помялся еще немного и наконец‑то вышел, плотно закрыв за собою дверь. Книга полетела в угол — Черт меня возьми! — Старший лейтенант ударил кулаком в стену, — Говорили дураку — учи–учи! А теперь и за год не наверстаешь…. — Он окинул взглядом полки, походил еще немного взад–вперед, успокаиваясь, потом поднял книгу и уселся за стол. — Ну что же, приступим….

* * *

Никогда Андрей не думал, что техническая литература сможет его так зацепить. И самое интересное — он не только понимал все, что написано, но и самостоятельно делал анализ всего прочитанного, с применением на практике.

Отряхнувшись от налипшей на «афганку» паутины, он хлопнул громоздкую стойку по боковой панели:

— Еще столько же работать будет. — И достал из нагрудного кармана сигарету. За последние трое суток он сделал больше, чем за пять лет дежурства у себя в части.

С удовольствием затянувшись крепким дымом, Андрей прикрыл глаза, но тут–же услышал шаги. Это был его вестовой.

— Товарищ старший лейтенант, к вам из особого отдела… — Воинов кивнул и, отряхнув от пыли и расправив форму, вышел из аппаратной.

Старый знакомый сидел за столом в его комнате и курил. Ответив на приветствие, он кивком головы пригласил его присесть, и протянул какую‑то бумагу. Андрей взял лист.

«Справка. Сообщаем, что ст. л–т Воинов Андрей Владимирович, считается пропавшим без вести с октября 1991 г. фотография прилагается. 14.07.1996 г. Начальник штаба п/п–к Сопов В. К.»

— Четырнадцатое июля девяносто шестого… — Андрей недоверчиво перечитал дату составления документа. — Это шутка? Пять лет…. Но этого не может быть!

— И что вы на это скажете? — С расстановкой спросил контрразведчик

— Мне нечего сказать, — пожал плечами Воинов. — Я сам ничего не понимаю, и не помню.

— Фотография подтверждает вашу личность, хотя пластическая хирургия может делать чудеса, но документы тоже подлинные, это показала экспертиза.

— Мне действительно нечего сказать. — Покачал головой Андрей. — Я сменился с дежурства по разрешению оперативного дежурного, чтобы успеть на первую электричку в Смоленск. Я уже рассказывал свою историю. И что произошло в эти пять лет…. Может меня накачали наркотиками или психотропными веществами?

— Трудно поверить, что вы совершенно ничего не помните. И у нас нет времени ждать, пока вы сами, хотя бы что‑то вспомните.

— Так что вы от меня хотите?

— Правду! Вы расскажете нам все по порядку, с самого начала.

— Детектор лжи?

— Нет, у нас нет такой аппаратуры, все будет немного проще, и по–домашнему. Доктор! — развернувшись на стуле, позвал он. Из комнаты отдыха вышел сухонький, седенький человечек, неопределенного возраста, в белом халате и со старомодным саквояжем в руке. Этакий доктор Айболит без пенсне. — Это доктор Доридзе, известный психоаналитик и психотерапевт. Он произведет необходимое доследование. Вы согласны?

— Согласен. — Просто ответил Андрей. — Я и сам хочу узнать всю правду.

— Вот и чудесно. — Кивнул тот

— Что мне нужно сделать?….

* * *

— Ну, что же… — доктор аккуратно вытер полотенцем каждый палец, задумчиво разглядывая лежащего перед ним офицера. — Пентонал натрия всегда дает неплохие результаты, но это несколько не то, на что мы рассчитывали, не так ли, уважаемый? — Он посмотрел на ссутулившегося начальника контрразведки, — Но кто же мог предположить…. — Док достал сигарету и стал медленно ее разминать. — Контузия заблокировала участок памяти, а мы его разворошили. К добру ли это?….

— Надо доложить Президенту. — Наконец выдавил из себя особист. — Это его наверняка заинтересует.

— Или он сильно усомнится в твоем здоровье. — Резонно заметил врач. — Хотя, в его положении можно надеяться на любое чудо. Но меня заинтересовал рассказ этого молодого человека.

— Он не должен отсюда выйти. — Прошептал полковник, глядя на доктора — Если, кто‑либо…

— Тс–с-с! — тот прижал палец к губам, глазами показывая, что офицер очнулся. — Ага! Вот вы и проснулись! Как себя чувствуем?

— Довольно сносно. — Поморщился Андрей и опустил ноги с кровати. — Я рассказал что‑то новое?

— Конечно! — доктор аккуратно складывал инструмент в саквояж, — Вы не диверсант….

— И на этом спасибо… — Пробормотал лейтенант, прислушиваясь к своим ощущениям. Что‑то происходило у него в организме, в мозгу, — перестраивалось, становилось на свои упорядоченные места, открывались какие‑то створки, каналы и канальцы, пульсировала кровь, и в ушах стоял какой‑то непонятный шум. Он почти не слышал, что рассказывал ему доктор, — слова глушились фоновым шумом. Наконец последний клапан встал на свое место, и организм замер, словно настроенный инструмент.

— Выпейте вот эту микстурку, молодой человек, и слабость пройдет, — Ворковал врач. Но наравне с его словами, Андрей слышал совсем другое: «Этот феномен должен работать на меня. Подумать только — звездные миры, новые знания, богатство, слава, технологии древних цивилизаций…» Воинов внезапно улыбнулся. Он вспомнил….

* * *

Старший лейтенант Вооруженных Сил некогда Великого Советского Союза канувшего в Лету пять лет назад, а ныне адмирал Объединенных Космических Сил Звездных Демократий, Воинов Андрей, стоял в сторонке, возле книжного шкафа, и с интересом наблюдал за переполохом, который сам же и устроил. Все его охранники, во главе с начальником особого отдела, шарились по комнате с растопыренными руками и выпученными глазами, в надежде отыскать куда‑то исчезнувшего, прямо у них на глазах, офицера. Прекрасный пример массового гипноза, без всяких там химических препаратов. Выйти из подземелья не представляло никакого труда, но до прилета шаттла, который он вызвал сразу, как только все вспомнил, оставалось еще минут десять, а город содрогался от разрывов бомб и снарядов, переживая очередной артналет.

Едва Воинов разобрался в ситуации, как сразу же снова взял под свой контроль все свои способности. Прозондировав мысли окружающих его людей, он создал иллюзию своей невидимости, и теперь спокойно предавался размышлениям.

* * *

График переговоров был втиснут в недельный срок, с перерывами на прием пищи и четыре часа сна. За эти семь суток нужно было окончательно убедить руководство большинства стран в необходимости вступления в галактическую войну всеми силами. Только в этом случае у Земли будут шансы на будущее.

И везде с ним находился отряд амазонок, готовых защитить его грудью, во главе с бессменной Аэле. Не всем нравилось то, о чем рассказывал и что сулил бывший офицер вооруженных сил одной из Супердержав. Многие не понимали, что Земля уже вышла на новый виток развития, и никто не мог помешать этому шагу вперёд. Попытаться притормозить его — да, но остановить — уже не получилось бы ни у кого. После наглядной демонстрации мощи новых космических технологий, когда астероидный пояс, буквально за несколько часов был собран воедино и перенесен за пределы орбиты Плутона, сомневающихся практически не осталось. К тому же и сам корабль, далеко не самый большой и мощный в Звездном флоте, поразил человечество своими колоссальными, по земным меркам, размерами. Полтора километра брони, всевозможных надстроек, орудийных комплексов, излучателей и бластеров, палубы для десантных модулей, на одном из которых сейчас летал Воинов, все это показало реальность происходящего.

Наконец был созван Совет безопасности ООН. Все понимали, что эта организация давно изжила себя, что это дань традиции, но для большинства населения необходим был наглядный пример единства всех народов перед общей опасностью.

Заседание Совета проходило в прямой трансляции по всем мировым каналам. На нем присутствовали все главы Правительств и Президенты стран — участниц Организации Объединенных Наций

После короткого доклада адмирала Звездных Демократий, землянина по происхождению и гражданина галактики по признанию, что тоже играло немаловажную роль, было проведено голосование. Ни одна рука не поднялась при голосовании, — поднялся весь огромный зал, в знак признания нерушимого единства народов Земли.

Вторым вопросом было принятие декларации об объединении всех народов планеты под общим названием «Человечество Земли». Это было сделано, чтобы не затеряться среди множества человечеств галактики, куда земляне собирались войти, засучив рукава.

Но основные вопросы решались в рабочем порядке: какая страна, за какое время, и в каком количестве предоставит войска, какие штандарты, гербы, флаги будут украшать подразделения и приданную им технику. В срочном порядке унифицировалась система званий и знаков различия, утверждались образцы формы и нашивок к ней.

После многочисленных дебатов было принято решение об отправке в первом эшелоне пятидесяти миллионов подготовленных солдат и офицеров наземных войск и сто пятьдесят тысяч военных пилотов.

После обнародования решения Чрезвычайного Мирового Совета, все летные училища были буквально осаждены желающими учиться причем, не только на летные факультеты.

Подъем гражданского самосознания землян рос день ото дня.

Соединенные Штаты первые пошли на беспрецедентный шаг, — была открыта Силиконовая долина для работы представителей всего научного мира. Все самые секретные научные разработки стали доступны для посторонних умов и глаз. Рассекречена пресловутая Зона 51 и все исследования по космическим технологиям сбитых или потерпевших аварии НЛО.

Китай сделал второй шаг, — весь поток добываемых редкоземельных элементов, так необходимых в разработке новейших технологий, был направлен на поддержание проекта «Наука без границ, на благо Земли».

Европейский союз открыл свои границы, но, как ни странно, туда не ринулись толпы беженцев, наоборот, люди стали возвращаться к себе домой, чтобы попасть в военные формирования своих стран.

Россия в срочном порядке вывела свои войска из Чечни, провела общую мобилизацию добровольцев и расконсервировала стратегические запасы сырья, открыв доступ иностранным специалистам для их разработки.

Была полностью пересмотрена мировая система перераспределения продуктов питания, снабжения ГСМ и техникой.

Объединенный Научный Совет получил от Воинова образцы аппаратуры, которую можно воспроизвести прямо с ходу, а так же целую библиотеку кристаллов, с новейшими концепциями законов галактики, новые системы исчисления, схемы и описания приборов, которые можно создать в ближайшем будущем. Военные заводы прямо на ходу меняли свой профиль, переходя на выпуск деталей корпусов боевой космической техники и элементов стрелкового лучевого оружия.

Япония взяла на себя освоение и массовый выпуск мини–коммуникаторов для разноязычной армии, что значительно облегчило бы управление войсками — главная задача на текущий момент.

После того, как Харьковский тракторный завод освоил в рекордные сроки сборку антигравитаторов, была предложена «Новая программа освоения Луны» и создания на ней сети оборонительных сооружений.

Конструкторское бюро Сухого разработало новую модель самолета, для ведения боя в условиях космоса, причем сделано это было подозрительно быстро.

* * *

К концу второго месяца было закончено формирование армий первого эшелона, полностью укомплектованных личным составом, командирами, бронетехникой, оружием и боеприпасами. Это был цвет вооруженных сил всех стран и континентов — пятьдесят миллионов человек, сто Земных Легионов, собранных в одном месте, для выполнения одной задачи. Еще больше находились в горячем резерве: парни и девушки проходили курсы военной подготовки на бывших базах диверсионных отрядов или в повстанческих лагерях, разбросанных по всей планете. Они понимали, что Земле в любом случае понадобятся защитники, а Объединенное правительство Земли обеспечивало их всем необходимым.

Андрей не задерживался нигде больше часа — двух. Слишком объемная задача стояла перед ним. К тому же он помнил об обещании, данном Лоан при разлуке, и это стало его головной болью. Воинов лично отбирал представителей мужского населения по всем параметрам: рост, сила, реакция, привлекательность, здоровье, сообразительность и ум. Те, кого он отобрал, дополнительно проходили уйму тестов, к тому же проверка велась даже на генетическом уровне.

Со дня на день ожидалось прибытие транспортных лайнеров для переброски войск к местам расположения Флотов.

Люди томились ожиданием, но ни о каких стычках, по какому бы то ни было поводу, слышно не было. За нарушение дисциплины было только одно наказание — отставка.

* * *

Что можно было сказать о космических кораблях, поражающих своими размерами и видимых даже на орбите невооруженным взглядом? Ничего.

Они материализовались прямо над планетой, внеся диссонанс в работу спутников, вращавшихся на околоземной орбите. Однако тонкая автоматика быстро перенастроила генераторы массы кораблей, и все движение восстановилось. Земля пока не была готова отказаться от спутниковой связи, как и от других услуг своих космических помощников. Воинов передал на центральные посты координаты, где концентрировались, в ожидании погрузки, основные силы добровольцев, и после минутного напутствия, подразделения начали растворяться, оставляя после себя палатки, мусорные баки и тишину. Погрузка шла безостановочно, и через пару часов все войска, вместе с техникой и вооружением, были размещены на соответствующих палубах, для дальнейшей транспортировки.

Все лагеря опустели, готовые принимать новых добровольцев. Все, кроме одного, специально отобранного адмиралом для особого, известного лишь ему, задания.

Андрей ожидал прибытия трех десантных крейсеров в свое распоряжение, для выполнения секретной миссии. На них должны были разместиться по двести тысяч солдат и офицеров, с вооружением и бронетехникой в каждом.

Это были тщательно подобранные бойцы, выходцы из разных стран некогда враждующих между собой. Все эти «Зеленые», «Краповые», «Черные» береты, «Беркуты», «Морские котики», «Башибузуки», «Коммандос» и многие другие жили, бок о бок, в одних палатках. И они совершенно не вспоминали о недавнем времени, когда готовы были вцепиться друг другу в глотку.

* * *

Рассвет только–только позолотил край небосвода на востоке, когда над лагерем завис катер адмирала. Едва модуль опустился на плац, Андрей спрыгнул на землю, не дожидаясь, пока шлюз — лестница откроется до конца. На утоптанную почву, как горох, посыпались его «амазонки». Девушки, прожив несколько месяцев на Земле, понемногу привыкли к такому количеству мужчин, физически похожих на адмирала и перестали обращать внимание на их, мягко говоря, неравнодушные взгляды. Дежурный по лагерю выскочил из палатки для доклада, но Воинов только махнул рукой:

— Трубите сбор!

И тут же над палатками зазвенел горн.

В считанные минуты вся многотысячная масса военнослужащих, заняв свои места и выровняв шеренги, замерла. Андрей взял в руки микрофон и легко поднялся на крышу «Ландровера», припаркованного у штабной палатки. Теперь его видели все собравшиеся.

— Друзья! Настал момент, когда вы покинете Землю, быть может, навсегда! Вас ждут бескрайние просторы галактики, слава на дорогах космических битв. Все это ради спасения нашей Земли, за наших родных и близких, за свободу нашей расы, — расы людей! Как повернется Судьба в дальнейшем — никто не знает, одно я могу сказать точно: от вашего умения воевать, от желания победить и закрепиться в галактике, расширить зоны нашего влияния, зависит наша дальнейшая история, жизнь и свобода сотен и

сотен обитаемых миров. И докажите, что вы настоящие сыновья Земли! Пусть от вашей тяжелой поступи содрогнется Вселенная, но пусть это будет поступь освободителя, а не захватчика. В добрый путь!

Мощный рев их десятков тысяч глоток показал, что слова дошли до людей и Воинов, помахав на прощание рукой, спрыгнул с крыши машины. Погрузка должна была начаться через полчаса, и хотелось успеть отдать последние распоряжения командующему и начальнику штаба этой группировки.

* * *

Он сразу узнал в этой тридцатилетней женщине свою бывшую жену. Она несколько изменилась: слегка поправилась, изменила прическу и стала больше накладывать макияжа, но оставалась все так же красива, как и пять лет назад. Андрей протянул ей букет радужных орхидей, которые несколько часов назад украшали собой сельву Амазонки.

— Здравствуй…

Она молча приняла букет и отступила в сторону, пропуская его в квартиру.

— Ма, кто там?! — Из комнаты высунулась до боли родная мордашка. За это время дочка подросла, но черты лица и большие удивленные глаза остались прежними

— Проходи…. — Ее голос прозвучал глухо. «Курит», мелькнула мысль, и Андрей переступил порог, ставшего чужим, дома. — Я думала, что у тебя совсем не останется времени на нас.

— Не стоит начинать с иронии. — Он прошел в комнату. Со временем там ничего не изменилось, только цветок, плетшийся по натянутым струнам, разросся еще больше, почти скрыв часы, висящие посредине стены. — А вообще, Аэле теперь сама справится, осталось совсем немного дел.

— Аэле…. Необычное имя…. Это та девушка, которая постоянно около тебя? У тебя неплохой вкус.

— Ты мне льстишь… — Усмехнулся Андрей и пошутил — Не постоянно, ее ведь сейчас нет со мной. Кстати, это совсем не то, о чем ты подумала. — Он сел в кресло и откинулся на спинку. Усталость все- таки давала о себе знать. — Юля меня не забыла за это время?

— Спроси сам. — Она присела на краешек дивана и тихо позвала — Юленька, иди, поздоровайся с папой.

Девочка робко вошла в комнату. Только теперь Андрей представил себе, сколько он отсутствовал. Из маленького ребенка дочка превратилась в длинноногую девочку — подростка. Толстая русая коса, перекинутая через плечо, опускалась почти до пояса. Юля очень напоминала свою мать, какой Андрей помнил её в пору их знакомства на осеннем балу и сердце отчего‑то защемило. Да и дочка, как ему показалось, испытывала те же чувства. Воинов смотрел в ее большие, полные счастливых слез, глаза и видел такую гамму чувств ребенка, что в горле у него откуда‑то появился ком. Это были и испуг, и недоверие, и радость, что ожидание, которым она жила все эти годы, закончилось, и папка снова с ними.

— Папа… — голосок ее дрогнул. — Почему тебя так долго не было? Я тебя так ждала, так ждала!

Понимая, что сейчас сам расплачется, не в силах вымолвить ни слова, Андрей протянул к ней руки, притянул и, посадив на колени, крепко обнял, пытаясь как‑то справиться с нахлынувшими чувствами. Девочка же, уткнувшись ему в плечо, разрыдалась, давая выход переполнявшим ее чувствам. И сквозь рыдания прорывались иногда слова горькой обиды на окружающий, такой жестокий мир. Обиды, которая копилась в ней долгое время.

— А я им говорила, что в телевизоре мой папа, а они смеялись! — Всхлипывая, рассказывала она ему. — И говорили, что ты нас бросил, а еще «безотцовкой» дразнили…

Наконец Андрей справился с комком, украдкой смахнул навернувшиеся слезы и вздохнул.

— Извини, девочка моя, извини, родная. Такая вот у меня получилась командировка, долгая. — Он слегка отстранил ее от себя достал из нагрудного кармана носовой платок и вытер ей мокрые от слез глаза. — Не надо плакать, все позади. И дразнить тебя больше никто не будет, обещаю! — Андрей поцеловал ее в мокрые щеки и снова прижал к себе. Но она, вдруг вывернувшись, выскользнула из его объятий, и хитро улыбнувшись сквозь слезы, выбежала из комнаты. Воинов развернулся к Валентине, безучастно сидевшей на краешке дивана. — Ну, и как вы тут жили? — С грустью спросил он ее.

— Как все живут. — Пожала она плечами. — Не плохо и не очень хорошо. Я работаю, Юля учится, закончила четвертый класс. — Разговор ей был явно не интересен. Из соседней комнаты раздавались звуки возни, шуршали бумаги. Она поднялась и подошла к двери — Юля, не наводи беспорядок! Ты меня слышишь?

— Сейчас! — Донеслось оттуда. Девочка забежала в комнату с пачкой тетрадей — Па, смотри! Я только на пятерки учусь! — Она влезла ему на колени и начала переворачивать страницы тетрадей. — Смотри, я дневники все собираю, ты их посмотришь? А вот, видишь?….

— Юля, папе это не интересно, иди к себе, поиграй — неожиданно с раздражением сказала Валентина, и девочка как — то сразу притихла, робко взглянув отцу в глаза — «Правда не интересно?»

— Наоборот, очень интересно! — улыбнулся Андрей, глядя на свою подросшую дочь, и та, успокоившись, снова приступила к показу своих достижений в учебе. " А у нее и почерк матери, — отметил Воинов. — Такой же ровный, и по–детски круглый».

— Ну, тогда пойду, поставлю чайник, кофе будем пить. — И женщина бесшумно вышла на кухню, прикрыв за собою дверь.

Немного отдохнув душой рядом с ребенком, пересмотрев тетради и дневники, где действительно не встречалось ни одной тройки, да и четверки попадались крайне редко и, на какое‑то время, утолив ее интерес к себе, Андрей положил стопку просмотренных тетрадей на журнальный столик.

— А теперь пойдем пить кофе. Ты любишь кофе?

— Нет. — Мотнула та головой. — Но ты иди, а я пока в комнате приберусь. А потом мы пойдем гулять?

— Прекрасная мысль! Я только за! — Он поцеловал ее в лоб и она, собрав свою «школу», ушла.

Андрей прошел на кухню. На столе стояла початая бутылка коньяка «Белый аист». Рядом, в блюдце, золотились дольки лимона, посыпанные сахаром. У окна стояла Валентина и пила коньяк маленькими глоточками. Струя пара из носика чайника оседала на крашеной стене каплями конденсата.

Воинов тихо подошел к плите и выключил газ. Женщина словно очнулась от своих размышлений и повернулась к нему.

— А ты нисколько не изменился. — Она криво усмехнулась и подошла к столу. — Рюмочку выпьешь?

— Спасибо, но только немножко, в кофе. Хотя…. — Андрей тоже усмехнулся, только грустно. — Давай выпьем за нашу встречу. Странная она у нас получилась…. — Он подошел и присел на табуретку у стола, — Для меня прошло всего несколько месяцев, для вас — пять с половиной лет…. — Задумчиво сказал Воинов и одним махом опрокинул стопку в рот. Взяв дольку лимона, пососал и поднял глаза на ту, которую еще недавно любил. — Ты обещала кофе?

Валентина допила коньяк

— Тебе покрепче?

— Желательно. — Он снова наполнил рюмки янтарным напитком. Женщина поставила на стол чашки, сахарницу и банку растворимого «Nescafe». Присела напротив мужа.

— Ты, может, что нибудь перекусишь? Совсем исхудал… — Впервые в ее голосе промелькнули какие‑то человеческие нотки.

— Ты меня плохо помнишь — теперь Андрей пил маленькими глотками, наслаждаясь ароматом и теплом напитка. — Но ты хотела со мной что‑то обсудить? — Он устало вздохнул. Пять с половиной лет почти выветрили его образ из ее мыслей, куда Андрей заглянул. Для Валентины он был далеким, смутным воспоминанием о молодости, которое перекрывалось более яркими поздними образами из ее жизни….

Она повернулась к нему, такая близкая и такая далекая, но Воинов ее опередил.

— Не надо только объяснений, я все и так уже знаю. — Он поставил рюмку на стол. — Дело даже не в том, что я действительно очень сильно изменился — у меня перестроенный организм, — Воинов поднялся, взял чашку с кофе и подошел к окну. — Тебя сейчас интересует, помогу ли я тебе в материальном плане…. Я понимаю, что даже при новой мировой системе перераспределение благ зависит от общества, в котором живет человек. Ты можешь спокойно уехать в любую страну мира, можешь работать где угодно — сейчас труд оплачивается не в пример лучше, чем было всего пару месяцев назад. Но, как я понимаю, тебе этого мало…. — Он усмехнулся, глядя, как вспыхнули ее щеки. — Не переживай об этом. — Валентина вылила остатки коньяка в рюмку и одним махом вылила в себя, очевидно, чтобы справиться с волнением. — Я мог бы оставить целое состояние Юленьке, и назначить ей опекуна, например твою, или мою маму. Родители отказались на старости лет улетать куда‑то с Земли, как я их ни уговаривал. И вполне могли бы опекать ее до совершеннолетия, чтобы она сама потом решила, сколько ты заслуживаешь. Но не сделаю этого.

— И на этом спасибо. — С иронией поклонилась та.

— Не стоит благодарности. — Андрей допил кофе и поставил чашку на подоконник. — У меня есть другое предложение, которое, как я думаю, тебя должно заинтересовать.

— Я тебя слушаю.

— Я оставлю тебе огромное состояние, по земным меркам, в драгоценных камнях и золоте. Столько, что хватит и твоим детям и внукам, если…

— Если…

— Если ты отпустишь Юленьку со мной.

— Нет! — Валентина резко повернулась к нему, чуть не опрокинувшись вместе со стулом. Она любила дочку. Андрей не обратил на этот всплеск ровно никакого внимания. Жена была перед ним, как на ладони. В ней боролись два чувства — любовь к ребенку и жажда новой, возможно, прекрасной, жизни, где‑то далеко от этой дыры, где она губила свои лучшие годы.

— В конце концов, ты можешь родить себе еще ребенка, хоть от кинозвезды — с такими деньгами тебя примут в любом обществе. И поверь, девочке со мной будет хорошо, она будет окружена вниманием и любовью…

— Я и не думаю, что ей будет плохо. Плохо будет мне….

— Только не надо этого трагического шепота. — Воинов покачал головой и подошел к ней почти вплотную. Она не поднялась, уставившись в одну точку, где то над раковиной. — Я даю тебе самой право выбора. Ведь, насколько мне известно, после того, как тебя бросил тот летчик, а я куда‑то исчез, ты не оставалась одна?

— Не тебе об этом говорить!

— А кому же? Но я тебя не упрекаю, ни в коем случае. Что было — быльем поросло. Но Юленька растет, и многое начинает понимать. Я даю тебе возможность решить все проблемы сразу. — Андрей открыл дверь, и снова повернулся к женщине. — Я пойду, погуляю с Юлей, а ты подумай. Это можно будет оформить через развод… — И он вышел, оставив женщину один на один с ее мыслями.

* * *

«Корсар», сопровождающий три звездных крейсера, набрал скорость для прыжка в подпространство. Их маршрут пролегал далеко от мест дислокации основных ударных сил Демократий, но об этом знал только очень узкий круг доверенных лиц.

Огромный голографический экран в штурманской рубке создавал полную иллюзию открытого космоса, наполненного сиянием звездных россыпей Млечного Пути.

— Тебе нравится? — Андрей положил ладонь на плечо дочки, и та прижалась к его бедру, зачарованно глядя в пространство, усеянное мириадами звезд.

— Очень! А мы не выпадем? — Шепотом спросила она.

— Нет, не выпадем, — Рассмеялся Андрей, но, вспомнив свой первый полет за пределами атмосферы, и ужас знакомства с открытым космосом, тут же серьезно добавил. — Это просто экран телевизора, а ты скоро привыкнешь ко всему, все узнаешь и даже сама сможешь управлять космическим кораблем!

— А ты меня больше оставлять не будешь?

— Так надолго — не буду. А по делам придется летать, но я всегда буду быстро возвращаться!

— Папа, а у тебя есть женщины? — Юля неожиданно по взрослому, серьезно и грустно одновременно, посмотрела отцу в глаза.

— А почему ты об этом спрашиваешь? — Насторожился тот.

— Когда к маме приходили гости, то она говорила, чтобы я шла гулять, а вечером закрывала в комнате, и очень сердилась, если я выглядывала.

— Я никогда, слышишь, никогда не буду запирать тебя, и тем более выгонять на улицу. — Улыбнулся Андрей, пряча за улыбкой горечь. — И сердиться тоже не буду, ведь ты такая взрослая уже, все понимаешь…. И, наверное, ты очень послушная девочка. Так за что же на тебя сердиться? — Дочь утвердительно кивнула головой. — Ну вот, видишь…. А женщины…. — Он внимательно посмотрел на ожидающую ответа девочку и понял, что обманывать не может, слишком дорого может обойтись ему в будущем эта ложь. — Как бы тебе объяснить, чтобы ты поняла правильно…

— Я пойму. — Пообещала та.

— Хорошо. Так вот. Когда мама тебя забрала, и вы уехали, ты помнишь?

— Да, с дядей Сашей.

— Мне было очень плохо. Я часто заказывал переговоры с мамой, но никто не приходил, и я был совсем один. — Он осторожно подбирал слова. — А потом случилось так, что я улетел с Земли…

— На летающей тарелке? — С интересом перебила она.

— Да, почти…. Я много летал и на одной из планет встретил женщину, которая мне очень понравилась, а я понравился ей…. Она очень красивая и добрая….

— Она совсем похожа на человека? — с интересом спросил ребенок.

— Она совсем как человек, только красивее и лучше.

— Ты ее любишь? — тихо вздохнула девочка.

— Наверное, да. — Так же тихо ответил Андрей. — Я думаю, что и ты ее тоже полюбишь, она славная.

— Как тетя Аэле?

— А она славная, правда? — Юля кивнула в ответ. — Вот видишь! И тетя Лоан тебе тоже понравится. Они сестры.

— А она будет со мной заниматься?

— Конечно, а ты будешь помогать ей, ухаживать за младшим братиком… — Воинов запнулся, поняв, что сболтнул лишнее, но деваться было уже некуда. Девочка смотрела на него с радостным удивлением

— Так у меня есть братик?

— По крайней мере, скоро должен появиться, если я ничего не путаю. — Смущенно пробормотал папаша и покраснел.

— А почему ты не говорил об этом раньше? Мама…

— Доченька, не нужно о маме… — Напоминание о недавней боли от разочарования, а потом и утраты когда‑то любимого человека, резануло по душе. И уже спокойнее добавил — Она будет жить своей жизнью, а мы — своей. Мы теперь на разных концах неба. — Девочка притихла в кресле, куда усадил ее отец. — Я очень любил твою маму и мне больно вспоминать о ней. — Внезапно он подхватил ребенка на руки, подбросил над головой и закружил по просторному помещению. — И никаких обид! Нас ждет вся Вселенная! Я покажу тебе прекрасные миры! Прекрасные и светлые. Ты будешь собирать удивительные цветы, купаться в теплых океанах, и у тебя будет много друзей на разных планетах!

Он кружил ее по залу, а девочка заливалась счастливым смехом.

Наконец Андрей остановился, чтобы отдышаться.

— Папа, а война будет? — Этот не детский вопрос вернул адмирала в суровую действительность, и он вздохнул.

— Да, доченька.

— А с кем мы будем воевать?

— Ну, тебе, во всяком случае, придется воевать с маленьким братиком…. И вообще, пора ужинать!

— Я не хочу кушать! — Сморщила свой маленький носик Юля.

— Но нас уже ждет тетя Аэле

— А она будет с нами разговаривать?

— Пока нет, — покачал головой Андрей, — но когда ее вылечат…

Переговариваясь о том о сем, они подошли к кают — компании.

Девочка щебетала непрерывно, задавая десятки вопросов и не слушая ответов, пока не распахнулась дверь, и на пороге не появилась Аэле.

«Все приготовила как надо?» — мысленно спросил ее Андрей.

«Конечно, как можно иначе? — улыбнулась девушка. — Я хочу, чтобы девочка чувствовала себя лучше, чем было на ее планете, и не мучилась о прошлом».

«Спасибо. — Он легонько тронул ее руку, краем глаза уловив, что дочка пристально следит за его движениями. — Видишь, уже ревнует…», и вслух произнес:

— Ну вот, красавица, мы и пришли, — отец погладил ее по голове. — Посмотри, какую великолепную «поляну» накрыла нам тетя Аэле. — И они зашли в просторное помещение, где стоял стол, сервированный на троих.

* * *

Связь с Центральной базой поддерживалась постоянно, и Воинов был в курсе всех событий. Перемещения эскадр и флотов жестко контролировались, так же, как и ранее утвержденный график эвакуации звездных систем.

Тревожные сообщения начали поступать в конце первой недели полета к Варпане: движение Имперских наступательных сил прекратилось. Это говорило о том, что армады готовы к нападению. Компьютер в главной рубке «Корсара» молниеносно обрабатывал данные, постоянно поступающие с различных участков приграничной сферы, и наносил их на трехмерную карту будущего театра военных действий. Адмирал часами пропадал около нее, изучая обстановку. Он видел, что недооценил силы противника — флоты Звездных Демократий имели, по меньшей мере, вдвое меньше линейных кораблей класса АА, на тридцать процентов — крейсеров А-1 и А-2, и только корабли среднего и малого звена имели примерное равенство. Нужно было что‑то срочно предпринимать.

Запрос на ускорение мобилизации в системе Варпаны и Солнечной системе Воинов отправил сразу же, как только увидел настолько угрожающее положение. Лоан обещала сформировать еще двадцать армий, и держать их в горячем резерве, до прибытия лайнеров «Перемещения». Земля ответила скромнее, — еще семьдесят миллионов рекрутов–добровольцев уже заполнили тренировочные лагеря.

Население планет, попадавших под первый удар рептилий, уже было эвакуировано в заранее определенные системы. Туда же перемещались и все орбитальные заводы и верфи. Время от времени со стапелей, прямо во время движения, сходили новые звездолеты и сразу же отправлялись для доукомплектации личным составом и боеприпасами. Нападения ждали каждую минуту.

В один из таких напряженных дней Воинов вызвал к себе командующего группировкой, находящейся на звездолетах. Вручая звуковой кристалл, он очень серьезно ему сказал:

— Господин генерал. Миссия, которую я вам поручаю, чрезвычайно важна для будущего нашего мира и нашей расы. Люди, которые находятся на этих кораблях, не сыграют решающей роли в предстоящей войне. — Движением руки он остановил возражение, готовое сорваться с уст генерала. — Именно для этой миссии и проводился такой жесткий отбор. — Андрей видел недоумение на лице подчиненного и добавил. — В кристалле все дальнейшие инструкции, а вот это…. — Он достал из нагрудного кармана перламутровый футляр и тоже протянул его генералу. — Это мое личное послание Матери Планет Оруа–Ма, куда вы немедленно отправитесь со своими людьми. Все, вы свободны. — Отдав честь, генерал четко повернулся и пошел к выходу. — Господин генерал! — Окликнул его Воинов, когда тот взялся за ручку двери. — Следовать указанным курсом — боевой приказ. Если вы его не выполните, корабли будут уничтожены вместе со всеми людьми. — Генерал побагровел, но сдержался, понимая, что адмирал неспроста придает такое значение этому вопросу. Еще раз, приложив руку к головному убору, он щелкнул каблуками и, повернувшись кругом, вышел.

Дождавшись, пока крейсеры изменят курс, и уйдут в подпространственный скачок, Андрей развернул «Корсара» и дал команду следовать к системе Зеленого солнца.

* * *

Виллар -2 готовился к войне. Одна из нескольких десятков систем, которые предпочли драться за свое существование доступными им средствами, она превратилась в военный лагерь. Тысячи головоногих искусников–целителей уже отправились в космические госпитали, разбросанные в тылу и втором эшелоне обороны. Звездолеты телепортировали на борт подготовленные медицинские грузы и сразу же разлетались в разные концы галактики. Лабораторное оборудование, медикаменты, аппараты искусственной крови, центры по клонированию живых тканей и донорских органов и, конечно же, самое бесценное, что могла дать планета — медицинский персонал, все было готово к оперативной отправке к местам предполагаемых боев, что бы спасать чьи‑то жизни. Система была просто заполнена снующими всюду кораблями. Чтобы избежать столкновений и аварий на космических трассах, пришлось создавать новую систему диспетчерской службы, достав их архивов старые программы.

Шаттл, получив разрешение диспетчерской на посадку, опустился на краю космодрома забитого грузовыми кораблями. Андрей с Юлей, Аэле и пятью девушками личной охраны, прошли в зал ожидания. Девочка с испуганным восторгом постоянно оглядывалась по сторонам, рассматривая окружающий её мир. Ей все было в новинку. Огромные машины сновали по взлетному полю в разные стороны, грузили в трюмы перевозчиков ящики, мешки и пакеты с различными медикаментами и оборудованием.

Спустя десять минут вся команда добралась до здания Космопорта, который снова возобновил свою работу. Когда к ним вылетел Старший диспетчер, девочка взвизгнула, и спряталась за спину отца, а амазонки, моментально выхватив мечи, выстроились полукругом, защищая своего адмирала. Воинов рассмеялся :

— Не бойтесь, не бойтесь! Это свои! — А затем поинтересовался у осьминога, — Как мне связаться с профессором Виллом?

Диспетчер тут же подлетел к стене, где висел аппарат с большим экраном и набрал номер. Экран замерцал и все оказались под острым взглядом семи проницательных глаз крупного головоногого. Андрей слегка наклонил голову и поздоровался на языке вилахль:

— Я рад приветствовать вас в добром здравии, дорогой профессор!

— Мой юный друг! — Всех, кому было меньше пятисот лет, по вилларианскому летоисчислению, а это примерно восемьсот лет по времени Земли, профессор называл именно так. — Я очень рад вас видеть. — Официальный зеленый цвет его кожи сразу же сменился на теплый розовый. — Сейчас я пришлю за вами свой личный кар, и он доставит вас всех ко мне.

Девочка с расширенными от испуга глазами, крепко стиснула ладонь Андрея.

— Не бойся Юленька, дедушка Вилл очень добрый и любит детей…

— Но он….

— Да, он не человек, а разумный спрут, но ты скоро привыкнешь к его виду, и не будешь обращать внимание на такие мелочи. Форма тела, это не самое главное. В галактике живут несколько сотен видов разумных существ, и не все они похожи на людей.

Он провел всю группу в кафетерий, где можно было подождать транспорт, чего‑нибудь перекусить и выпить прохладительного. Благо, что ждать было недолго.

Юля заканчивала с порцией сладкого агарового студня, когда к ним подлетел молодой осьминог и почтительно замер на расстоянии, смущенно окрасившись в сиреневый цвет. Когда Андрей повернулся к нему, что бы узнать, чего тот хочет, тот прощебетал:

— Уважаемый адмирал, профессор Вилл прислал кар. Он ожидает вас у третьего причала.

— Спасибо, уважаемый. — От такого обращения тот еще больше засмущался, став почти лиловым. Третий причал, насколько помнил Андрей, предназначался когда‑то для встречи межправительственных делегаций. И хотя этот обычай канул в Лету чуть меньше тысячелетия назад, было приятно, что он возродился при его прибытии. — Девушки, за мной! Профессор очень не любит ждать.

Светило медленно погружалось в воды океана, сверкающие нежнейшими оттенками зелени и растворяя в своем сиянии цепь, круто обрывающихся в пучину, островов.

— Па, а можно будет покупаться?

— И купаться, и загорать, и ракушки собирать, здесь такие есть красивые, что просто прелесть! Но уже вечер.

— Завтра?!

— Завтра. — Он потрепал ее за щечку.

Причал был пустынен, не считая одного изящного, комфортабельного на вид, аппарата. Его элегантные обводы могли принадлежать как океанской яхте высочайшего класса, так и подводному судну. Андрей знал, что оно совмещает в себе и то и другое.

Удобно устроившись на мягких и широких пуфах, расположенных вдоль прозрачных стен, они приготовились к путешествию. Судно вздрогнуло и совершенно бесшумно отчалило. Кар, взяв курс в открытый океан, быстро набрал скорость, и стал погружаться в прозрачные воды.

Быстро темнело. Аппарат погружался все глубже и глубже, и казалось, что этому не будет конца. Снаружи жил своей жизнью подводный мир — большие медузы парили, лениво колыша полупрозрачными щупальцами, пронеслась стайка кальмаров, гигантские водоросли поднимали из глубин свои листья. Светящиеся организмы окружили кар, но проиграли ему в скорости и быстро отстали, затерявшись в темных водах. Воинов показал дочке и девушкам на яркое сияние прямо по курсу аппарата:

— Это один из крупнейших центров цивилизации Виллара, диагностический Центр–город Лакос. Здесь я проходил курс обследования и лечения, после аварии звездолета. — Подробнее он распространяться не стал, но водитель кара, знавший историю посещения Виллара молодым офицером неизвестной тогда расы, не выдержал и решил блеснуть своей эрудицией:

— Молодой адмирал спас нашу планету от опустошения….

— Перестань болтать, Лос! — Прервал его тот. — Это было давно, и неправда. — Аэле, сидевшая рядом и Юля, сидевшая с другой стороны, с удивлением посмотрели на Андрея. Тот явно прочитал в голове у девушки восхищение, хотя не понял его причину.

— Па, расскажи! — потеребила его за рукав дочь. — Ты ничего не рассказываешь!

— Доца, да не о чем рассказывать, — Пожал плечами Воинов, — я просто выключил сломавшийся агрегат, вот и все.

Наконец кар перевалил через подводный хребет, и перед глазами пассажиров предстала удивительная по своему размаху и красоте картина сказочного города. Издали он был похож на призрачный хрустальный замок. Яркие снопы разноцветных прожекторов рассеивали глубинную тьму, освещая окружающий донный пейзаж. Казалось что город, шутя, противостоит многотонному давлению глубин.

Кар затянуло в шлюзовый приемник, и он опустился на площадку, ожидая, когда мощные насосы откачают воду.

Помещение быстро очистилось, и водитель открыл двери. Пассажиры вышли на мраморные плиты приемника. Перепад давления практически не ощущался, но приложив руку к внешней, прозрачной стене, можно было почувствовать, как она подрагивает под чудовищным напором внешнего мира.

Овальная дверь с шипением уползла в стену и вся группа, едва переступив порог, оказалась на залитой светом зеленой аллее. Аккуратные клумбы с цветами различных форм и расцветок, изумрудная трава — куда ни глянь. Стриженые деревца и кустарники, создавали ощущение тепла и уюта. Смущало отсутствие дорог и тротуаров, но они здесь были ни к чему — транспорт тоже отсутствовал.

Профессор появился неожиданно и шумно, в сопровождении четырех своих коллег, прекрасно знавших Андрея. Они радостно приветствовали своего старого знакомого и его спутниц. Девочка снова спряталась за спину, испуганная столь бурными эмоциями спрутов, но была вытянута, довольно бесцеремонно, но нежно, на свет Божий, и обследована в визуальном режиме, после чего бережно отпущена на траву. Она снова юркнула за отца. Но тот достал ее и представил профессору:

— Это моя дочь, Юленька, я забрал ее с Земли.

— На мой взгляд, ей, как впрочем, и тебе, не хватает нескольких конечностей, а так — очень похожа на тебя. — В его словах, как и в окраске, сквозило явное удовольствие.

— С вашего разрешения, я хотел бы оставить ее у вас, на какое‑то время, пока наведаюсь в Центр обороны.

— О делах мы успеем поговорить, — добродушно проворчал спрут, — а сейчас мы, с моими друзьями, приглашаем вас на ужин, приготовленный в честь вашего прибытия. Надеюсь, ты не забыл вкус кораллового тоника?

— Разве его можно забыть! — улыбнулся Воинов

— А девочку, если она не возражает, я отнесу в щупальцах….

Юля, которая все понимала, благодаря новенькому коммуникатору, не возражала. Ей уже нравились эти большие и добродушные осьминоги. К тому же щупальца были теплые и мягкие, а сам профессор так забавно менял окраску….

* * *

— И еще, профессор, — Андрей обратился из глубины мягкого кресла, где сидел с большим бокалом голубого напитка в руке. — Девочка не нуждается в излишней опеке и жестком контроле, только повышенное внимание.

— Андрей, — Мягко прервал его пожилой спрут. — Я ведь не студент хирургического направления, а мой дом не питомник для молодых осьминожков. — Андрей улыбнулся этой реплике, и перевел разговор в другое русло

— Значит, случай Аэле не безнадежен?

— Через незем, максимум полтора, она перещебечет любую нашу старуху, это я тебе обещаю. К тому же, у нее развился дар телепатии, что редкость для вашей расы. Твой пример стал прецедентом в подобной практике.

— Я это заметил, проф, мы с ней так и общаемся. Ну и — слава Богу! А теперь к гостям, а то они нас уже потеряли.

Застолье продолжалось долго. За несколько месяцев, после отлета Воинова, произошло много событий, а он, в свою очередь, делился тем, что произошло с ним. Как ни странно, телепатия нисколечко не мешала их общению, и даже Аэле приняла живое участие в их разговорах, вызвав к себе сильнейший интерес.

Юля, уставшая от обилия впечатлений и вкусностей незнакомого стола, (где можно было есть без хлеба!), в конце концов, уснула, свернувшись калачиком на широком, мягком пуфике. Это послужило сигналом для всех. Количество комнат в доме профессора позволяло разместиться всем гостям. Но поспать Андрею в эту ночь так и не пришлось, — по системе экстренной связи пришло сообщение, что флоты Империи пересекли координатные границы Звездных Демократий.

Началась Галактическая война.

Глава 4 - Победа?

Прощание было коротким. Поцеловав спящую дочь, Воинов с профессором и Аэле отправился к шлюзу, где его уже ждал скоростной дежурный кар. Уже около двери, спрут сунул ему в карман небольшую прозрачную коробочку с какими‑то синими капсулами.

— А это мой подарок.

— Профессор, какие могут быть подарки! — Андрей улыбнулся, пожимая на прощание упругое щупальце.

— Подарок необычный. Рассказывать долго, но с помощью этих пилюль, можно послать свое сознание на огромные расстояния, я не знаю достоверно на какие, это новая разработка, но практически без затрат времени. Надеюсь, что тебе это не пригодится, но кто знает….

— Спасибо. — Он повернулся к Аэле. — «На всякий случай, прощай! Мало ли что. Как только окончите курс реабилитации, возвращайтесь с Юлей на Варпану и ждите меня там. — Та грустно кивнула «Лоан меня убьет…» — Не убьет. Это мое непременное условие. Я взрослый мальчик, а за девочкой присмотр нужен. — Аэле отвернулась, чтобы он не увидел блеснувшие слезы. — Надеюсь, что мы скоро увидимся…». — И Андрей скрылся за дверями шлюза.

Никто не предполагал, что разлука затянется на долгие годы…

* * *

Компьютер, выдавал оперативные сводки на трехмерное изображение звездной карты, которая занимала четверть командного пункта. Чем больше Воинов вникал в положение дел, тем больше мрачнело его лицо. Все развивалось совсем не так, как прогнозировалось аналитиками.

Отдельные эскадры противника завязали дуэли, отвлекая внимание на себя, а, чуть погодя, основные силы мощными ударами прорвали оборону флотов Звездных Демократий и, не ввязываясь в затяжные боевые действия, уходили в подпространство. Где они выныривали, можно было только гадать.

Доктрина, основанная на открытом столкновении больших военных формирований, провалилась. Разность мышления расы рептилий не укладывалась в представления о современной войне. Командование оборонительных сил растерялось, давая Имперцам время для завершения окружения своих флотов и ставя их практически на грань полного уничтожения.

Неспособность решать очевидные тактические задачи руководством штабов Демократий, разозлило Воинова не на шутку, но что он мог сделать, находясь за сотни парсеков от театра военных действий, от основных баз сопротивления и руководства войсками. Только держать связь с командирами, пытаясь помочь хоть советом, и выжимать максимум скорости из своего «Корсара», на которую тот был способен.

На четвертые сутки, анализируя дальнейшее развитие событий, адмирал пришел к выводу, что командование войсками, которое осуществляли ставленники Демократий, приведет к полному краху всей стратегии Звездных Легионов. Поэтому он отправил кодированный приказ о смене всех командиров на офицеров боевых подразделений землян.

Может быть, это и был шаг отчаяния, но он принес плоды почти сразу. Понемногу положение начало выравниваться.

Бросив значительные силы резерва на уничтожение эскадр прикрытия, и добившись полного их уничтожения, генерал Антонов, учитывая обстановку, начал перестраивать боевые порядки. Участки, которые выдержали первый удар, но понесли значительные потери, были отведены во второй эшелон для доукомплектации и переформирования. Они

отходили организовано, огрызаясь и нанося небольшие контрудары, но уступали численному превосходству сил Империи. Бои шли ожесточенные, и обе стороны теряли множество боевых кораблей.

В разгар компании проявилась слабая сторона несокрушимой Статис–защиты — ее пассивность, о чем раньше просто никто не думал. Она мешала кораблям активно атаковать, а иногда, в результате невнимательности командиров батарей, приводила к гибели корабля: бортовой залп при включенном поле наносил почти фатальные повреждения кораблю. Конечно, это было быстро устранено, — боевые компьютеры блокировали команду на открытие огня, пока генераторы поля были включены.

Были и другие проблемы: звездолеты, спущенные со стапелей во время эвакуации, не отличались очень хорошим качеством и страдали многими недоделками, в том числе и плохо отрегулированными генераторами защитного поля. Это послужило причиной гибели нескольких крейсеров, которые пытались протаранить звездолеты противника.

Бои разгорались по всей глубине обороны, а некоторые очаги достигли и глубокого тыла Звездных Демократий. Гигантские транспорты, в сопровождении эскадр сопровождения, выпадали из подпространства, как снег на голову, и тут же вступали в схватку со звездолетами планетарной обороны, там, где она была. Если оборонительные системы успели установить, это заканчивалось плачевно для захватчиков. Космос был буквально захламлен остатками разбитых вражеских кораблей. Но некоторые миры не были готовы к вторжению, и тогда на поверхность планеты выплескивалась серая волна захватчиков, стремительно и жестоко подавлявшая любое сопротивление. Основной задачей этих десантов был захват плацдармов на окраинах галактики, для дальнейшего окружения и захвата всего жизненного пространства для своей расы. Большие потери не смущали Империю.

* * *

Война разворошила застоялые цивилизации Демократий, потрясла своими первыми результатами и заставила их зашевелиться. Был возрожден центральный орган власти, взявший на себя решение социальных, экономических и организационных вопросов. Он назывался — Объединенное Совещание.

Номинально Совещание отвечало за все стороны жизнедеятельности в военное время, но фактически ограничилось планированием и осуществлением эвакуации из зон возможной оккупации, поставками вооружений на базы распределения и утверждением назначений на новые руководящие должности, руководствуясь рекомендациями Объединенного Штаба Звездных Легионов.

Воинов был рад, что хоть этот груз ответственности был снят с него и его штаба, высвобождая время для решения более насущных проблем на фронтах.

* * *

Центральная база опустела. Одна за другой отключались питающие сети второстепенных секторов, гасло освещение, и затихал гул вентиляции. Весь постоянный обслуживающий персонал, в ком отпала серьезная необходимость, отправились в действующие части, восполняя фронтовые потери в личном составе.

Андрей задумчиво наматывал круги по просторному залу Командного Пункта, ставшего непривычно тихим и пустым, и анализировал сложившееся положение дел на фронтах. Время от времени он поворачивался к большой голографической карте, отмечая вносимые аппаратурой изменения. Кампания с самого начала развивалась не так, как он предполагал и уж совсем не в пользу Звездных Демократий. Нехватка кораблей ощущалась с каждым днем все больше и больше, космические верфи не справлялись с возрастающей потребностью Флотов, а звездолеты гибли. Нужно было что‑то новое, нестандартное, что помогло бы переломить ход войны.

Фланговые группировки Имперских сил все больше теснили Звездные Легионы, пользуясь численным преимуществом. Если бы не надежная защита, то неизвестно, сколько сил осталось бы у Демократий на сегодняшний день. Хотя враг нес жестокие потери, у него было еще достаточно сил и кораблей, чтобы раздавить Свободные миры.

Изредка поступали сведения о захваченных системах, примерный расчет сил и средств, привлеченных к операции, наличие населения на планетах. Если жители были эвакуированы, а силы противника составляли, хотя бы флотское соединение, — ловушка захлопывалась: в просторах галактики вспыхивала сверхновая, выжигая всю заразу дотла.

Но Воинов не приветствовал такие радикальные меры.

* * *

К концу второго месяца непрерывных сражений, где перемалывались сотни звездолетов и десятки тысяч жизней, впервые стрелка весов дрогнула в сторону сил Звездных Демократий. Это далось ценой огромных усилий: центральная область третьей линии обороны превратилась в сплошное кладбище из взорванных звезд и разбитых миров. Сорванные со своих орбит и лишенные центра притяжения, планеты уносились в межзвездное пространство и блуждали между обломками уничтоженных звездных систем, грозя когда‑то встретить на своем пути новые миры. Искореженные остовы кораблей носились в потоках метеоритов и астероидов. Зато нападения отсюда можно было уже не ждать.

Хуже было положение на флангах, там Имперские флота контролировали уже более двенадцати обитаемых миров, и не собирались их покидать, уйдя в глухую оборону. На многих планетах оставленных систем они заняли обширные плацдармы, строили укрепленные районы, зарывались в скалы и дрались отчаянно, постоянно получая пополнение, как в живой силе, так и в технике.

Резервы, постоянно поступающие с систем Варпаны и Земли, распределялись в самые горячие точки. Андрей не зря сделал ставку на эти два мира, постепенно замещая более цивилизованных и менее деятельных представителей Старых Демократий на более воинственных землян и варпанок. Это приносило хорошие плоды — более грамотная тактика позволяла избежать лишних и порой, слишком больших потерь.

Порой Воинова охватывало отчаянье. Кто он такой, по какому праву распоряжается судьбами миров и цивилизаций, жизнями миллиардов существ, десятками тысяч звездных кораблей, и вообще судьбой галактики…. Зачем он вмешивается в законы мироздания, взрывая светила и уничтожая целые звездные системы? Может, было бы лучше дать эволюции идти своим путем, отдав рептилиям право на уничтожение других, менее приспособленных к выживанию видов и рас? Не лучше ли бросить все, улететь к Лоан и забыть, хотя бы на время, весь этот кошмар?

— Не лучше…. — Сквозь зубы отвечал он сам себе. " А может, это провидение привело меня на планету того сумасшедшего старика, откуда я отправился в свое первое путешествие? Может, это и было моим предназначением в этой жизни? Кто я, — пресловутая песчинка в шестеренках истории или величайший преступник, повернувший эволюцию в другое, непредвиденное русло?». Он потряс головой, отгоняя прочь смущавшие его мысли. Достаточно! Он здесь и сейчас, отвечает за ресурсы и жизни всей галактики перед лицом всех разумных существ и не посрамит оказанного доверия.

Сигнал тревоги привел его в чувство. Звено легких крейсеров вынырнуло поблизости от Центральной Базы, и напали на патрульные звездолеты. Те окутались защитным полем, а внешняя защита открыла по нападающим огонь. Яркие сполохи энергетических разрядов раскаляли броню добела, а ракеты с малыми ядерными зарядами прожигали ее до жилых палуб.

Наконец патруль пришел в себя, перегруппировался, и тоже вступил в бой.

Андрей смотрел на большой экран, следя за развитием боя, как делал уже много раз, и какая — то мыслишка не давала ему покоя. Что‑то это ему напоминало: четкие строи, разделения, уходы, правильные развороты, — война боевых компьютеров….

— Ну, вот же! — с чувством процедил он сквозь зубы. — Тупица! Это уже все было…. Где — то уже читал о таком…. Точно — Пол Андерсон! Вот на чем их ловить надо! Кто сказал, что компьютер самая умная машина? ЭМ!

— На связи. — Тут же отозвался тот.

— Срочно свяжись с базой 3–15 и вызови всех командиров горячего резерва ко мне. Только представителей Варпаны и Земли, понял?

— Уже выполняю.

— Спасибо. — Андрей потер руки. Глаза у него заблестели. — Теперь мы им зададим жару! — Он почувствовал небывалый прилив бодрости, — И это будет только начало!

* * *

Трёхкилометровый корабль под защитой Статис–поля медленно выдвигался в сторону соединения Имперских сил. Прикрытие осталось далеко позади, но он не менял направления. Без поддержки вспомогательных кораблей даже такой гигант не имел шансов в схватке с более чем тридцатью, хорошо вооруженными и маневренными звездолетами противника, однако он не раскрывался. Флагман рептилий выдвинулся вперед, а остальные корабли окружили гиганта класса АА со всех сторон, отрезая путь к отступлению. Но тот и не думал бежать.

Внезапно сияние погасло, и в разные стороны метнулись десятки маленьких истребителей, буквально увешанных всевозможными видами оружия. От неожиданности Имперцы даже не открыли огонь, вначале не поняв в чем дело, а когда пришли в себя, то было уже поздно, — S–поле снова сияло своей неприступностью.

Юркие истребители с ходу вступили в бой, нанося удары по системам коммуникации звездолетов, лишая их связи и взаимодействия. После этого началось форменное избиение вражеской эскадры. То тут, то там вспыхивали термоядерные взрывы, уничтожая сотни метров обшивки звездолетов. Ракеты вгрызались в туши металлических монстров, некогда грозных, а теперь жалких и искромсанных. Компьютеры кораблей не могли просчитать движение маленьких, (не более трех лаггов), юрких аппаратов, которыми управляли самые опасные и непредсказуемые существа в галактике — земляне. Беспорядочные залпы разбитых батарей часто накрывали свои же корабли, внося панику и сея гибель.

Не прошло и получаса по корабельному времени, а эскадра, как боевая единица, перестала существовать. Поврежденные корабли попытались спастись бегством, но на них обрушилась подоспевшая вспомогательная флотилия. Враг был уничтожен полностью.

Земные асы, выполнив свою задачу, и не потеряв ни одного истребителя, возвратились на борт линейного корабля–носителя для дозаправки горючим и боезапасом.

Это была первая блестящая победа сил Звездных Демократий в одной из тактических операций.

* * *

Всего неделя потребовалась для того, что бы свести на нет все стратегическое преимущество Империи. На всех направлениях.

Воинов ввел в действие половину резервных армий, преимущественно варпанок. Они показали себя отважными и умелыми бойцами, быстро переняли тактику землян и теперь могли с ними даже поспорить. Это были прирожденные девы–воительницы. Немногим им уступали и добровольцы из мира Вумакси. Надежда на то, что этот гуманоидный мир, представители которого так сильно походили на людей, органично впишется в сложившуюся ситуацию, оправдалась. Они были так же отчаянны и драчливы как и их дальние соседи.

Свежие силы, в сплаве с новой тактикой и стали тем рычагом, который переломил ход войны.

И хотя на отдельных участках еще случались прорывы отдельных крупных соединений к обитаемым мирам, мощные гарнизоны и хорошо организованная планетарная оборона не позволяли захватить плацдармы и закрепиться в системах. Вторжение чаще всего заканчивалось частичным уничтожением и изгнанием остатков кораблей имперцев. Но изредка случалось и обратное.

Это была одна из последних попыток большого соединения Имперцев прорваться в тыл флотов Звездного Легиона. Они обрушилось на слабо защищенную систему Зеленого солнца.

Тяжелые линейные корабли быстро подавили все уровни оборонительных космических станций, и высадили на планете Виллар-2 крупные силы десанта. С ходу, не смотря на отчаянное сопротивление оставленных гарнизонов землян, были захвачены все наземные опорные пункты и коммуникации.

Через несколько дней, отрезанные от систем жизнеобеспечения и наружных источников энергии, которые были расположены на островах и отмелях экваториального архипелага, защитники сдались, а подводные города оккупировали рептилии.

* * *

Адмирал ничем не выдал своих чувств, когда ему доложили о падении близкой его сердцу системы, только костяшки пальцев побелели, сжав подлокотники кресла, где он сидел в тот момент.

— Что предпринято? — Внезапно охрипшим голосом спросил он, глядя замерзшим взглядом перед собой.

— Система блокирована с внешней стороны силами бригады линейных кораблей и дивизии десантных транспортов.

— Как там обстановка?

— В дуэлях уничтожено шесть линкоров и четыре крейсера. Система, за исключения самого Виллара, очищена от десанта рептилий, но сквозь кольцо блокады прорвались несколько крейсеров. Им удалось нырнуть в прокол до того, как их успели блокировать…. Никаких активных действий на населенных планетах мы не проводим, у рептилий слишком много заложников. — Офицер замялся. — Какие будут дальнейшие указания?

— Силами третьей резервной армии усилить эскадры прикрытия обитаемых планет в зоне активных боевых действий. Увеличить количество боевых орбитальных комплексов, усилить наземные гарнизоны. Обо всех изменениях обстановки немедленно докладывать мне. Пока все. — Воинов вяло пошевелил рукой, отпуская офицера. Командор козырнул и вышел из помещения рубки.

Подождав, пока тот выйдет, Воинов поднялся и тоже пошел на выход. Он направился в свою комнату отдыха. Нужно было побыть одному. Как так получилось, что он, забрав ребенка с Земли, подверг девочку этой непредвиденной опасности? Всему виной его самоуверенность? Ну, зачем он оставил Юльку с профессором? Почему не отвез сразу на Варпану, к Лоан?

Он подошел к минибару, встроенному в фальшпанель и, открыв дверцу, достал пузатенькую бутылку с коньяком. Сорвав пробку налил половину стакана, стоявшего тут же, на полке. Ароматная жидкость обожгла гортань, и огненным комком проскользнула в желудок. Андрей поморщился и посмотрел, чем бы закусить, но в комнате ничего съестного небыло. " Ну, не очень‑то и хотелось. — Буркнул он себе под нос, чувствуя, как накатывает релаксация. Приятное тепло разошлось по всему телу, и Воинов подошел к койке, чтобы прилечь. Там лежал скомканный рабочий комбинезон, который Андрей с раздражением отшвырнул в угол. Из его нагрудного кармана выпала на ковер небольшая коробочка, о которой Воинов уже и забыл давно, — подарок профессора Вилла. Адмирал нагнулся и поднял ее с пола. «Можно послать свое сознание на огромные расстояния…», припомнил он слова старого спрута, нажимая на крышку. На ладонь выкатилась большая голубая капсула. Не раздумывая, одним броском Андрей закинул ее в рот и проглотил. В ожидании начала действия препарата он прилег на койку, и стал думать о покрытой водами океана планете. О городе Лакос, где оставил свою дочурку…. Закружилась голова, и Андрей почувствовал некую раздвоенность, — вот он лежит на кровати, в черной униформе, с золотыми кометами в петлицах, чувствует упругость матраца, но в тоже время видит себя словно откуда‑то сверху. А затем…. Звезды сорвались с места в бешеном движении и погасли, канув в никуда. Через пару секунд перед глазами адмирала предстала в своем сиянии знакомая звезда, в ярких лучах которой, словно голубой бриллиант, светилась вторая, от Зеленого солнца, планета. На высоких орбитах проплывали исковерканные, уродливые остовы имперских звездолетов, уничтоженных кораблями Звездным Легионом.

Промелькнули облака верхних слоев атмосферы, и перед глазами раскинулся ОКЕАН. Только с такой высоты можно было почувствовать всю грандиозность этого явления. Но не это занимало сейчас Андрея. В атмосфере, то тут‑то там, носились юркие грузовые и транспортные корабли, перебрасывая технику и живую силу по всем островкам, велись работы по укреплению надводных участков и превращения их в крепости, на случай штурма силами Легиона.

Лазурные воды словно расступились, пропуская чистое сознание адмирала в свои глубины, к хрустальным башням подводного города.

Знакомая улица, дом и всюду — чуждые этой красоте, омерзительные силуэты рептилий. Теперь они здесь хозяйничают.

Но где профессор? Картина резко изменилась: длинные приземистые здания на окраине города. Это медицинские склады. В начале войны отсюда были вывезены сотни тонн оборудования, медикаментов и аппаратов медицинской помощи. Внутри темно, шевелятся тысячи тел жителей города, которых согнали, как скот. У дверей, запертых снаружи на металлические задвижки, стоит вооруженная охрана, как будто раса медиков могла оказать им сопротивление. У спрутов оружия отродясь не было….

Профессор Вилл примостился у стены, и цвет его кожи мало чем отличался от цвета бетона, выдавая последнюю стадию уныния. Но он был один. Ни Юли, ни девушек–амазонок из ее охраны, рядом не было.

Андрей прикоснулся к сознанию спрута, возбужденному недавними событиями. Тот словно что то почувствовал, и мысли его вернулись к произошедшему в доме: вот, от сильного удара срывается с петель дверь и в дом врываются ящеры, падая под ударами пятерых бесстрашных девушек. Он видит их замешательство, а потом хладнокровное уничтожение воительниц из автоматического оружия. Аэле и Юля корчатся в гравитационной сети. Заходит какой‑то высокий чин, судя по блестящей шейной филиграни и обилию узоров на комбинезоне, внимательно рассматривает добычу, что‑то говорит подчиненным. Аэле и девочку выволакивают из дома вместе с обездвиженным спрутом. На улице их разделяют: профессора, вместе с другими, местными жителями, волокут на склады, а девушку и дочь адмирала уволакивают в сторону шлюза. В комнате остаются пять остывающих в крови трупов.

Воинов снова ощутил чувство стремительного переноса сквозь пространство и открыл глаза, уже лежа на кровати у себя в комнате. «Что это? — Он мучительно

соображал — сон или реальность? Как такое может быть?» — Андрей вздохнул и резко поднялся, от алкоголя не осталось и следа:

— На свете, друг Горацио, есть много чудес, что и не снилось нашим мудрецам….

* * *

«Корсар», не выходя из Стасис–кокона, гнался за флагманом разбитой и уничтоженной, в недавнем бою, флотилии. Изредка открываясь для стремительного удара, он мало–помалу настигал его. Боевой компьютер работал на пределе возможностей. Воинов сидел в командирском кресле, вцепившись в штурвал ручного управления. Он был готов в любой момент взять управление на себя.

— ЭМ, внимание, ключевое слово «Давай!».

— Принято.

Звездолеты неслись в пространстве в сторону боевых порядков Имперских сил. Энергокомплект обоих кораблей заметно поубавились, но атомное оружие было в полной готовности.

— Исходные! — почти выкрикнул Воинов в напряжении, дальше медлить было нельзя, слишком близко они подошли к вражеской границе.

— По XZ — 3c2, готовность бортовых орудий и ракетных комплексов полная.

— Дава–а-ай! — штурвал слегка дернулся в руках и «Корсар» сделал стремительный скачек в сторону. Стасис поле погасло. Через мгновение там, где только что находился звездолет, вспухла целая гроздь атомных взрывов. Прицелы цепко держали вражеский линкор, и Воинов, вдавив гашетки орудийной палубы левого борта, нырнул в подпространство в направлении противника. Тут же, выйдя в обычный космос, и едва не попав под свои же снаряды, сделал резкий разворот, залп правым бортом и резкий скачек по оси вверх.

Огромный корабль был застигнут врасплох подобными выходками крейсера. Таких кульбитов рептилии просто не ожидали. Первый залп «Корсара» достиг своей цели на половину, — правый борт гиганта превратился в цепочку ядерных вулканов, но он упорно двигался к границе, огрызаясь палубными бластерами. Зато второй залп полностью разнес силовые установки, и теперь, смертельно раненый великан потерял возможность маневра. Он, словно астероид, двигался по–прямой, не имея возможности спастись.

— ЭМ! Мы его сделали, сами! Теперь давай его остановим.

— Нелогичный прием.

— Зато правильный! Поэтому я и отключил боевой компьютер. — Он снова отдал управление бортовым системам и с наслаждением потянулся. — Выровняй скорость и приготовь захваты, — идем на абордаж!

Носовые надстройки поверженного гиганта класса АА светились белым светом, — корабль сдавался. Гравитационные захваты мертвой хваткой вцепились в его тушу, а наведенные почти в упор атомные орудия, не давали поверженному гиганту ни малейшего шанса. Постепенно скорость стала снижаться. Вблизи линейный корабль представлял собой удручающее зрелище: прожженные в бортах дыры, в которых мог бы поместиться средних размеров городок, усеивали почти всю поверхность. Наплывы расплавленной брони, застывшие в самых причудливых формах, торчащие балки и вырванные из сцепления плиты антирадиационной защиты, давали простор для фантазии — что же творится на нижних палубах. И это не считая кормовой части, почти исчезнувшей в огне поврежденных силовых установок.

Десантный катер с «Корсара» подлетел к грузовому шлюзу и послал сигнал о прибытии. Створки медленно стали расходиться… и мощный взрыв, в мгновение ока, разнес незащищенное суденышко.

* * *

Человеко–ящер, в сером комбинезоне и со знаками различия командора, сидел в кресле не в силах пошевелиться. Гравитопетля крепко держала его коренастое тело. С легким шипением дверь скользнула в сторону, и рубка быстро заполнилась десантниками из абордажной команды. Следом за ними, не спеша, вошел Воинов.

— Вы меня удивили, Чикк'рри! — Он подошел к бессильному врагу с пультом управления генератора в руке. Поле исчезло, давая возможность рептилии перевести дыхание и размять затекшие члены. — Вы, космический волк, рассчитывали поймать меня в такую примитивную ловушку?

— Чего вы хотите? — Ожил коммуникатор командора.

— Можете отключить переводчика, я достаточно хорошо владею вашим языком. — Андрей усмехнулся. — А чего бы я хотел…. Да и чего хотеть? Вы у меня в плену, эскадра ваша уничтожена, а скоро мы очистим свое пространство от ваших кораблей.

— Это не последняя эскадра, у Империи еще достаточно сил…

— Да — да, достаточно, — прервал его Воинов. — Вот только они очень быстро стали таять. К тому же, чего вам заботиться об остатках ваших флотов, когда вы в плену? Давайте оставим ненужную полемику и определимся с вашей судьбой.

— Так чего вы хотите?

— Информации. — Воинов закурил и вздохнул. — К сожалению, у нас сложился дефицит информации по некоторым вопросам вашего вооружения. В начале войны у нас были слишком большие и неоправданные потери, которые мы не можем объяснить.

— Вооружение стандартное: усиленные импульсные бластеры, лазерные излучатели, атомные орудия и ракеты….

— Меня интересует не это, — махнул рукой Воинов. — Гибли наши корабли, открывая свою защиту буквально перед вашими залпами, а почему они это делали, мы теперь не узнаем. Ни одно из типов вашего оружия не в силах пробить защитное поле нашего звездолета. — Андрей выкинул окурок и прошелся взад — вперед. — У меня есть кое–какие догадки, но это пока только догадки. — Он остановился прямо перед командором. — Вы что‑то искали в пространстве около моей родной планеты, Чикк'рри. И про это что‑то, вы мне должны рассказать.

— Я не знаю, о чем вы говорите.

— Я говорю о той встрече, около Солнечной системы. — Воинов пристально смотрел в глаза рептилии. — Сначала я не мог понять, что вы делаете на задворках галактики. Даже после того как нашел одну очень интересную штуку в поясе астероидов…. Вы понимаете, о чем я?

— Нет. — Так же ответил командор.

— Вы летели не к моей планете. — Внятно и с расстановкой сказал Андрей. — Ваша цель была — корабль чудовищ, который потерпел там аварию, не знаю уж, сколько веков назад. — По лицу командора ничего нельзя было прочесть, но адмирал сканировал его сознание. — Мне кажется, что именно им подобные и подтолкнули вашу Империю к войне против мирных цивилизаций, именно они, мощными мнемоническими ударами пробивали Стасис — защиту, и заставляли операторов отключать ее перед залпами ваших кораблей. Ведь так?

— Извините, адмирал, но я не понимаю, о чем вы говорите. — Так же ответил ему ящер. — Мы действительно имели большое преимущество в кораблях и вооружении. Мы выполняли приказы своих командиров. Центр галактики стал для нас очень тесен, и нам пришлось начать войну за жизненное пространство для нашей расы…

— Чушь! — прервал его Андрей. — Вас в этом убедили, но это не соответствует действительности. Мы тоже провели кое–какие исследования. Центр не заселен и на сорок процентов, есть неопровержимые данные разведки. Вас просто используют. Этой войной кто‑то хочет ослабить всех участников, а затем поработить всю галактику.

— И кто же это? — Недоверчиво поинтересовался Чикк'рри.

— Трехглазые чудовища с наростами на голове!

— Адмирал, по — моему, вы сами себе придумали этих чудовищ. Такого вида просто не существует во Вселенной.

— Я видел их, и ощутил на себе их телепатическую силу.

— А я ощущаю только усталость….

— Естественная реакция освобожденного от насилия сознания. — Андрей не смог ничего почерпнуть в мыслях командора, как ни старался, словно кто — то очень хорошо потрудился, вычищая все воспоминания, начиная с последних часов боя. — На сегодня достаточно. — Воинов нажал кнопку вызова, и рядом возникли несколько вооруженных легионеров. — Продолжим попозже, может быть, вы что‑то вспомните. А пока вас проводят на мой корабль, ваш уже к полету не пригоден. — Он сделал знак бойцам, и те вывели пленного из рубки. Даже сутулясь от горечи поражения, Командор был на полголовы выше самого рослого десантника.

И все — таки его сознание было блокировано и достаточно сильно, чтобы взломать с ходу, — это могло вызвать необратимые процессы в мозгу пленного. Пленные, рядовые члены команды, которых сумели спасти после боя, тоже ничего не знали, как и несколько выживших младших командиров. Но Андрей не терял надежду, что со временем, с помощью специалистов высокого уровня, даже того же Виллара-2, после его освобождения, конечно, сумеет снять эту блокировку и узнать много интересного. Как бы то ни было, — догадки о причинах войны приобрели под собой реальную основу.

* * *

Адмирал сидел на диване в баре и пил, думая о своем. Столик на колесах был уставлен разнокалиберными бутылками, на блюде лежали разнообразные фрукты. Но спиртное не брало.

Андрей почти перестал интересоваться сводками с фронтов: после того, как он переформировал потрепанные в боях легионы и заменил их отборными частями Резервных армий, исход кампании был практически предрешен. Но, как ни странно, радости не было. Была усталость от напряжения последних недель.

Около дивана лежала широкая лента распечатки, усыпанная пеплом от сигарет. Это были данные о потерях, Воинов их уже знал.

Потери Звездных Демократий были огромны. Только по предварительным подсчетам они потеряли до девяти с половиной миллиардов живых существ, десятки тысяч кораблей различных классов, двенадцать Звездных систем были уничтожены и восемь оккупированы. Война опустошила приграничные районы, согнала с насиженных мест десятки миллиардов их жителей. До сих пор невозможно было подсчитать экономический урон нанесенный мирам внешнего космоса.

Империя потеряла гораздо меньше. К тому же потери были только среди личного состава и техники. Звездный Легион не пересекал линию границы.

Андрей отхлебнул из бокала и глубоко затянулся сигаретным дымом. Сейчас все его ощущения слегка притупились, и он расслабился, откинувшись на шелковые подушечки. Но это продолжалось недолго. Раздался осторожный стук в дверь и в каюту вошел вестовой.

— Адмирал. — Воинов приподнялся на локтях.

— Что у вас?

— Последние сводки с фронтов.

— Читайте.

— Шестая, восьмая и тринадцатая армии полностью очистили свои участки, но границу перейти не смогли: сильные укрепленные районы и широкий пласт минных заграждений. Оккупированные системы надежно блокированы и войска ждут команду на зачистку. Девять резервных флотов преследуют остатки Имперцев и через трое, четверо суток очистят от них наше пространство.

— Спасибо. Объединенному собранию доложили?

— Информация поступала туда параллельно. Адмирал, галактическая война закончена!

— Увы, мой друг. Я в этом глубоко сомневаюсь. — Воинов грустно усмехнулся. — Мы их только выгнали со своей территории, но они еще достаточно сильны и на этом не успокоятся. — Он наполнил бокал и одним залпом опрокинул его в себя. — Пока мы выиграли только время. Нужно либо преследовать их и добиться полного разгрома, к чему мы, признаться пока не готовы, либо готовиться к новому вторжению. Но это уже компетенция Объединенного Правительства. Можете идти.

Оператор, совсем не по–военному кивнул и вышел из каюты адмирала.

* * *

Массивная дверь бункера, где содержался командор Чикк'рри, плавно скользнула в сторону. Ящер сидел за компьютером, просматривая последние сводки. — Доступа к информации его не лишали. Увидев входящего адмирала, он поднялся.

— Сидите. — Махнул рукой Воинов и, взяв недалеко стоящий стул, тоже присел.

— Здравствуйте, коллега. — Приветствовал его командор на своем родном языке, который тот хорошо знал. Бывшие противники достаточно узнали друг друга и почти сдружились.

— Любопытствуешь, как идут дела? — прощелкал Андрей, кивая на экран монитора

— Война закончена, и ты выиграл ее. — Ответил тот. Но Воинов в ответ на это только покачал головой.

— Ты ошибаешься. Впрочем, не только ты, даже Объединенное Правительство не хочет увидеть очевидное. — Он закурил. — Ваши границы слишком хорошо укреплены, даже лучше, чем я предполагал, а у нас недостаточно сил, чтобы взломать вашу оборону и завершить разгром.

— Вы хотите начать новую войну?

— Наоборот. Я хочу предотвратить ее. — Андрей выпустил кольцо дыма и внимательно смотрел, как оно расплывается в воздухе. — Если мы сейчас себя не обезопасим, то те твари, подготовившись более тщательно, сами ее начнут. И я не уверен, что в следующий раз мы устоим.

— И зачем вы мне это говорите?

— А почему бы и нет? — вопросом на вопрос ответил Воинов.

Командор задумчиво прикрыл пленкой глаза.

— Честно говоря, адмирал, вы меня обезоруживаете своим поведением. Еще недавно мы были врагами и дрались на уничтожение. Если бы попали в плен ко мне, то были бы давно мертвы.

— Для меня пленный враг, если он придерживался правил ведения войны, становится оппонентом в спорных вопросах. Вы дрались честно. В вашем мире мораль и этика отличается от наших, но это — ваши проблемы, и я не могу вас за это осуждать. Мы продукт различных культур, вы согласны со мной?

— Возможно, вы правы. Но откровенность на откровенность: я много думал над вашими словами по поводу трехглазых рептилиеподобных существ. Я с полной уверенностью могу сказать, что ничего подобного я не знаю. Можете мне поверить.

— Вы в этом уверены. — Кивнул Воинов, — но эта информация заблокирована у вас на уровне подсознания. Если блокировку взломать, то вы умрете. — Кожа ящера посерела.

— Вы хотите это сделать?

— Зачем? Ради того, чтобы вас убить? Мертвый вы мне тоже ничего нового не расскажете. — Воинов поднялся. — Ладно, отдыхайте, а мне пора. Нужно подготовить доклад для Объединенного Совещания. Не скучайте. — И он вышел из бункера.

Командор неожиданно легко и бесшумно подошел к двери и прислушался. Шаги адмирала затихли вдали. Чикк'рри вернулся к компьютеру и, выйдя из информсайта, зашел в программу оборонного ведомства. Через несколько минут он взломал несложный код и вышел в базу данных штаба Объединенных Космических Сил.

Тщательно изучив план тоннелей и переходов до ближайшего ангара, командор разблокировал дверь, и осторожно выглянул наружу. Коридор был пуст. Отключив систему слежения, Чикк'рри получал несколько минут относительной безопасности, но потом приходилось рассчитывать только на свою удачу, и на то, что из бункера он успеет добраться до стартовой площадки. В метрической системе Демократий он был не очень силён.

Бесшумно и быстро командор бежал по пустынным коридорам, по памяти ориентируясь в переходах. И вот — шлюз. Нажав клавишу селекторной связи он, тщательно выговаривая слова, произнес:

— По приказу адмирала.

С легким шипением дверь скользнула в сторону — путь был свободен!

Стремительные очертания крейсера лишь на мгновение отвлекли его внимание, и гравилифт быстро доставил командора на нижнюю палубу звездолета. В этот момент и прозвучал сигнал тревоги, но было уже поздно: залп корабельных бластеров разметал шлюзовые ворота и воздух с ревом устремился в космос. Защитные механизмы должны были сработать через пять секунд, и этого времени вполне хватило, чтобы «Корсар» ухнул в звездную бездну.

Сориентировавшись на Ядро, беглец включил форсаж.

Легкие перехватчики, предупрежденные за миг до этого, кинулись за ним следом. Пространство вокруг крейсера начало взрываться вспышками атомного огня, когда Командор послал корабль в подпространственный прокол.

Система оповещения сработала моментально. Все приграничные эскадры были подняты по тревоге, с приказом найти и, если не удастся захватить, то уничтожить крейсер с опознавательными знаками адмирала Воинова.

Радары ощупывали каждый клочок пространства в поисках беглеца, но обнаружить его удалось только через три дня, когда он вынырнул неподалеку от границы с Империей. Напоровшись на дежурную эскадрилью истребителей, звездолет, отстреливаясь всеми видами оружия, уходил в сторону кордона.

Имперские корабли, патрулирующие неподалеку, тоже открыли огонь по летящему в их сторону неопознанному кораблю, но вскоре перенесли его на преследователей, заставив их закуклиться в Статис–поля и прекратить обстрел.

Когда «Корсар» миновал границу и полным ходом шел на соединение с имперской флотилией, в бой вступили дальнобойные излучатели высоких энергий. Потоки лучистой энергии уничтожили два космических опорных пункта на своем пути, а один заряд настиг крейсер.

По обшивке корабля зазмеились молнии гигаваттной мощности и его броня начала раскаляться. А в тот момент, когда на борту начали рваться боеприпасы, разрывая корпус на части, «Корсар» растворился в сильнейшем взрыве, после которого осталось только флюоресцирующее облако.

* * *

План создания оборонительной сети вокруг Ядра галактики, которая охватывала бы всю Центрально–галактическую Империю, большинство членов Объединенного Совещания восприняли в штыки. Хотя этот план давал возможность избежать повторного вторжения имперцев, хотя бы на какое‑то время. Голосовавшие «против», были представителями тех цивилизаций, которые не пострадали от нашествия рептилий. Создание защитной сети нанесло бы значительный урон их благосостоянию.

К тому же еще не прошла эйфория после разгрома Имперских флотов и изгнания их жалких остатков на старые рубежи.

В подобной атмосфере трудно было доказать необходимость такого серьезного шага и адмирал уперся в стену непонимания.

— Кроты! — Воинов в сердцах хлопнул дверью, но механизм плавно затворил ее за ним. — Они не видят дальше собственного носа!

Но это было еще не все: несколько дней спустя Воинова пригласили в Центр связи. По закрытому каналу ему сообщили, что готовится постановление, которым Воинов и двенадцать генералов его оперативного штаба, будут отозваны для доклада на одну из административных планет. Это попахивало арестом.

Андрей собрал экстренное совещание, на котором и описал сложившуюся обстановку.

— Что за чертовщина! — возмутился сорокалетний генерал Бэйнс. — Мы честно дрались за них, без оглядки, а теперь, когда драка закончена, значит, становись к ответу?

— Не наша вина, что потери так велики. — Отозвался Чао–Зен. — Мы учились на ходу, у нас практически не было времени, но мы победили!

— Им нужен я. — Подал голос Воинов. — Хотя это и не логично. Мне понятен их страх, и нежелание ничего менять в своей жизни, но все и так уже изменилось. И, кстати, с их подачи. Они нас боятся. А раз я заварил всю эту кашу, то есть показал, на что способна наша раса, то и ответить должен я.

— Да они там все свихнутые, в самом деле!

— Мы вас не отпустим!

— Дело в том, что я пока и сам не знаю, в чем меня хотят обвинить, — Улыбнулся Андрей, всматриваясь в негодующие лица своих боевых генералов. — И может быть моя догадка, не более чем догадка…, но что‑то нехорошее чувствую.

— Андрей Владимирович. — Обратился к нему один из генералов. — За эти месяцы вы вымотались, как никто, и вам необходим хотя бы небольшой отдых. Слетайте домой, к семье. Отдохните, а к тому времени что‑то да прояснится, а может быть, даст Бог, и рассосется!

— Боевая готовность у нас на уровне высшего пилотажа, — поддержал его другой член военного совета. — А зачистки мы можем провести и без вашего прямого участия.

— И в «Совещание» комиссию отправим со всеми данными, которые они требуют.

— Благодарю. — Андрей был тронут. Он чувствовал искреннее уважение и заботу, а не дежурную готовность угодить старшему по положению. Воинов был младше всех, собравшихся здесь, по возрасту, и такое отношение очень ценил. — Завтра же вылетаю. Андрей Николаевич. — Повернулся он к генералу Шенкелю и с улыбкой приложил руку к козырьку кепи. — Во время моего отсутствия вы назначаетесь главнокомандующим всего Звездного Легиона, со всеми правами и обязанностями.

— Есть! — Ответил тот серьезно.

— А теперь — до встречи! — Андрей попрощался с каждым за руку и проводил до дверей. Но если бы в душе у него была такая–же улыбка, как на лице….

* * *

Новая встреча с Варпаной отличалась от первой так же, как отличается стекло от бриллианта. Уже на границе Системы Голубого Солнца, его встретили боевые корабли под командованием землян. По галовизору Андрей успел заметить, что экипажи звездолетов имеют смешанный состав и, конечно же, это его порадовало. В сопровождении почетного эскорта адмиральский крейсер долетел почти до самой Планеты–Матери, после чего корабли, отсалютовав, вернулись к местам несения дежурства.

На Центральном космодроме, расположенном в живописной пустоши на окраине столицы, Воинова встречал весь командный состав расквартированных в Системе войск. Генерал Ланов четким строевым шагом подошел к адмиралу:

— Господин адмирал! Вверенные мне войска расквартированы на четырех планетах системы. За время вашего отсутствия происшествий не произошло, войска обучаются по плану боевой подготовки и дежурят на границах. Согласно вашего приказа, и при содействии Матери Планет, введен институт бракосочетания и разрешены полигамные браки. В настоящее время войска занимаются по распорядку!

— Благодарю вас. — Андрей крепко пожал руку генералу. — Завтра, в девять часов утра соберите всех офицеров в дворцовой библиотеке, я доложу про обстановку в галактике и подведу итоги первой войны.

— Что, неужели будет еще одна? — Удивился Ланов, но тут–же осекся. — Да, вас ожидают в Зале приемов. Машина ждет.

Воинов поздоровался с построившимися офицерами, и в сопровождении поредевшего отряда своих телохранительниц, проследовал к лимузину на воздушной подушке.

Знакомые улицы утопали в разноцветье разнообразной растительности. Прохожие и деревья быстро мелькали за окном, приближая миг встречи, о которой Андрей так долго мечтал на другом конце галактики. Наконец лимузин доставил их всех к парадному крыльцу дворца.

— Мои верные и бесстрашные амазонки! — Обратился он к девушкам, которые выстроились на площадке перед лестницей. — Я благодарю вас за службу, но сегодня вы можете разойтись по домам, к своим родным и близким! Через два часа состоится торжественное собрание в нашу честь, празднование победы и чествование героев, то есть вас. — Девушки, повидавшие многие миры и приобретшие немалый жизненный опыт, несмотря на всю свою занятость, заулыбались шутке своего командира. Какие же они герои, если настоящий герой–победитель в войне — вот он, адмирал! — А теперь — разойдись!

Подразделение несмело сломало строй и девушки, переговариваясь о том о сем, разошлись в разные стороны, ожидая начало празднества. То и дело их окликали старые знакомые, приветствовали, интересовались жизнью и последними новостями. Народ понемногу собирался в скверах и аллеях, и можно было встретить даже мужчин, пока еще несколько обособленных, но уже вписывающихся в окружающий пейзаж, как единое целое. Это радовало.

Воинов поднялся по парадной лестнице и улыбнулся, вспомнив, что «Высочайшим дозволением» ему оказана честь в том, что он освобождается от выполнения придворного этикета.

Пройдя анфиладу роскошно убранных комнат, почему‑то совершенно пустых в это время дня, Андрей подошел к высоким стрельчатым дверям.

— Господи, как давно это было! — Он толкнул створки и вошел в великолепную залу. Две стражницы, стоявшие с той стороны, тут же вышли и, плотно закрыли за собой двери.

Приемная была пуста, если не считать одинокую фигуру в розовом облаке шелка. Сердце Андрея готово было выскочить из груди:

— Лоан!… — пересохшие губы отказались повиноваться, и спазм перехватил горло. Молодая женщина вскинула голову и, то ли вскрикнув, то ли всхлипнув:

— Андрей! — бросилась к нему на встречу.

Он подхватил ее на руки и закружился по залу, целуя ее лицо, губы, глаза, волосы, руки….

— Вернулся! Вернулся мой родной! — Шептала она, отвечая на его поцелуи. — Мой любимый. Жизнь моя!

— Да, моя радость, да! — Не в силах оторваться от нее шептал Андрей. — Я вернулся живой и невредимый, что бы быть с тобой, моя любимая!….

Потом они долго сидели, обнявшись, и слезы радости смешались на их лицах. Они смотрели друг другу в глаза и не могли насмотреться.

— Милый, у тебя появились белые волосы. — Она провела ладонью по его отросшей шевелюре.

— Не беда! — отозвался тот. — Седина украшает мужчину. А ты стала еще краше и желаннее! — И он снова прижал ее к себе. И опять они сидели, не в силах оторваться друг от друга.

Наконец, немного придя в себя, Лоан поднялась и потянула Андрея за руку. Тот поднялся, и тут его пронзила мысль:

— Лоан, родная, а где наш малыш?

— Малыш с няней. — Светло улыбнулась та. — Ты его скоро увидишь — вылитый папа!

— Жаль, что с нами сейчас нет Юли и Аэле…. — вздохнул Воинов

— Да, я удивлена, что Аэле не пришла с тобой. — Лоан повернула к нему голову. — А кто это — Юля?

— Юля, это моя дочка. — Женщина радостно вскинула брови. — Но она и Аэле, которая ее оберегала, пропали после оккупации планеты Виллар-2, где я их оставил перед началом войны. Я расскажу об этом попозже. — Девушка вздрогнула и повернула к нему посеревшее лицо.

— Для меня это очень важно, но я подожду. — Тихо вымолвила Лоан. В её глазах Андрей увидел тревогу. Но она взяла себя в руки. — Торжественное собрание и праздник, объявленные на планетах, вот — вот должны начаться! — Поправив слегка растрепанный наряд, женщина взяла Андрея за руку, и они вышли в переполненный Большой Приемный зал.

* * *

Праздник получился грандиозным. Он начался чествованием вернувшихся с победой женщин и девушек, вернувшихся с победой домой. Потом вспомнили минутой молчания всех тех, кто погиб, защищая просторы галактики и свою Родину от армад рептилий. К сожалению, их было слишком много, бесстрашные воительницы рвались на самые трудные и опасные участки фронтов, показывая пример мужества и отваги многим мужчинам. И гибли….

После изгнания имперских сил из пространства Демократий, на Варпану возвратились многие добровольцы — амазонки, вместе с приданными им во время войны боевыми и вспомогательными звездолетами. Благодаря этому силы объединенных планет увеличились. Но еще многие предпочли остаться, чтобы пополнить интернациональные Легионы освободительной армии.

После официальной части, собственно и начался праздник. Но незадолго до его окончания Правительница Оруа–Ма и адмирал незаметно исчезли, но гости этого словно и не заметили.

Лабиринт дворцовых коридоров привел их в крыло Лоан. В небольшом и уютном, таком знакомом зале с фонтаном, уже был накрыт стол на двоих: вазы с всевозможными фруктами и ягодами, хрустальные кувшины с благоухающим вином и различными соками, вот и все, что на нем было. Не хватало только Аэле, которая всегда находилась рядом.

Пройдя в смежную комнату, женщина поманила к себе Андрея. Тот, беззвучно ступая по густому ворсу ковра, подошел и заглянул через ее плечо: в резной колыбели, раскинув ручонки в разные стороны и сопя в две дырочки, спал довольно крупный ребенок, на вид месяцев шести. Светлый пушок покрывал его голову, закрытые глаза были слегка приподняты к вискам, курносый носик, пухлые губки….

— Мальчик… — улыбнулся Андрей

— Мальчик! — Лоан повернулась к нему и обняла. — Первый мальчик от двух различных рас в нашей системе! — И прильнула к губам мужа. Он ответил ей долгим поцелуем, полным нежности и страсти, а потом, легко, словно она была невесомая, поднял женщину на руки и отнес к столу.

— Как мы его назовем?

— Имя придется придумывать тебе, у нас нет мужских имен, ты же знаешь.

— Да…. У нас есть сказка про сильного, доброго и красивого витязя. Его звали Руслан. Так его и назовем!

— Хорошо, пусть будет так!

— Сегодня у нас праздник! — Андрей налил вино в бокалы. — Пусть веселятся люди в саду до утра, празднуя победу, а я хочу выпить за тебя. Ты самая красивая, самая нежная и самая смелая женщина, которую мне посчастливилось встретить в бескрайней Вселенной! — Он привлек ее к себе и поцеловал в щеку. — За нашего малыша, которого ты не побоялась родить, за нас с тобой. Пусть наше счастье длится бесконечно! — Воинов тронул бокал Лоан своим бокалом и отпил глоток ароматного напитка. Женщина чуть пригубила свой и поставила его на место.

— Я не хочу вина! Я и так пьяна от счастья, которое мне выпало: встретить тебя, прилетевшего из глубин космоса, познать силу и красоту мужской любви, неожиданную радость материнства. Наш ребенок имеет настоящего отца, первого за многовековую историю. Ты вернулся, вернулся ко мне, хотя у твоих ног лежала вся галактика. Я люблю тебя! — Лоан, с глазами, наполненными внутренним светом, потянулась к Андрею. — Я хочу быть с тобой! — Андрей заворожено смотрел, как она освобождается от шелковых одеяний. Кровь бросилась ему в голову от охватившего предвкушения долгожданной близости с любимой. Он целовал ее горячее, упругое тело, лаская и сжимая его в своих объятьях, и не переставал удивляться, каким молодым и прекрасным оно было, несмотря на перенесенную беременность и рождение ребенка. Ему показалось, что Лоан теперь расцвела какой‑то особой красотой, присущей только женщинам, познавшим настоящую любовь: это была уже не та юная девушка, которую он узнал на корабле, а молодая прекрасная женщина, о которой он и мечтать не мог буквально год назад.

Воинов ласкал ее бешено и нежно, растворяясь в ней, забывая, где он, доводя себя и ее до полного изнеможения. Он целовал ее припухшие губы, нежную шею, упругие груди, глаза, увлажненные слезами радости, и не мог насытиться.

Наконец они застыли в едином экстазе наслаждения.

Время потеряло смысл. Пространство сомкнулось вокруг них. Наступил короткий период полного покоя, который никто не мог нарушить. Никто, кроме одного единственного человека на всех планетах, имевшего на это право — их ребенка.

Что тот и сделал.

Малыш тихонько завозился в колыбели, и этого было достаточно, что бы Лоан, нежно отстранив мужа, поднялась и пошла к нему. Андрей приподнялся на локте, дотянувшись до бокала, и осушил его одним махом. Встал. Одеваться не хотелось, да и кого стесняться? В зеркале отразилась его поджарая, мускулистая фигура.

Лоан вышла из комнаты с мальчуганом на руках. Это гармоничное слияние маленького, беззащитного человечка и его прекрасной матери, настолько поразило Воинова, что он застыл в немом восхищении.

— А мы проголодались! — ворковала женщина, не замечая зачарованного взгляда мужа. — Сейчас мы покушаем и снова пойдем спатоньки. — Она просто светилась нежностью и любовью.

— Богиня! — прошептал Андрей.

— Ты что‑то сказал? — насторожилась Лоан.

— С тебя картины писать надо! — Он подошел к ним, высокий, мускулистый и обнаженный. — Ты прекрасна!

Мальчик нахмурил бровки, рассматривая незнакомца, но лицо мужчины излучало такое восхищение и любовь, что он загугукал и с широкой беззубой улыбкой протянул к нему ручки. Андрей осторожно взял его из рук Лоан и бережно прижал к груди. Только сейчас она заметила, что муж плачет. Она хотела спросить о причине, но увидела, что он, в мыслях, где‑то далеко.

А обнаженный адмирал, с сыном на руках, стоял, улыбаясь от счастья, и по его гладко выбритым щекам катились крупные, горячие слезы.

* * *

Расширенное совещание проходило в дворцовой библиотеке, которая смогла вместить не только командный состав, но и всех желающих, хотя для этого пришлось ставить стулья в проходах между стеллажами.

— Товарищи! — Воинов занял место за импровизированной трибуной. — Извините, что употребляю этот старый и вышедший из моды термин. Но в свете последних событий мы все являемся товарищами по оружию! Я собрал вас сегодня для того, чтобы детально осветить ситуацию, сложившуюся на сегодняшний день в галактике. — Он волновался, и это было заметно. — Война была жестокая и невиданная доселе по масштабам. Победа, если это можно назвать победой, в чем я сильно сомневаюсь, досталась нам ценой огромных потерь. Официальный бюллетень, который был разослан по звездным мирам, к сожалению, не отражает всей тяжести нашего положения.

— И почему же так получилось? — раздался голос из зала.

— Сейчас я и постараюсь разъяснить некоторые непонятные моменты, но пока приведу несколько реальных цифр. — Он достал небольшую, потрепанную записную книжку и открыл на закладке. В зале стояла мертвая тишина. — Итак. В завершившейся компании принимали участие двести пятьдесят три космические армии: восемьдесят четыре с нашей стороны и сто шестьдесят девять со стороны Империи. Хотя перевес сил был не в нашу сторону, благодаря стойкости и мужеству наших добровольцев, мы смогли переломить ход войны, и завершить ее почти полным истреблением вражеских армад. После внедрения новой тактики у них практически не осталось шансов, и уйти от преследования и уничтожения сумели немногие. По нашим данным — около двадцати процентов первоначального количества. На сегодняшний день их резервы исчерпаны, и понадобится несколько лет, прежде чем они восстановят свои силы хотя бы до первоначального состояния. Это время — наша единственная надежда на выживание. Несмотря на то, что мы не использовали стратегические резервы, готовые к бою, а обошлись только «горячим», наши потери только в живой силе составили порядка девяти с половиной миллиардов живых существ. В ходе оборонительных боев были полностью уничтожены двенадцать звездных систем, жители которых были эвакуированы заранее. Восемь систем оккупировано, причем три — вместе с жителями.

— Как же так получилось? — Поднялся молодой офицер. — Ведь о предстоящей войне знали все!

— Кто это допустил?

Воинов невесело улыбнулся, окидывая взглядом всю аудиторию.

— Выходит, что виноват я! — Твердо сказал он. Зал замер. — На первый взгляд так оно и есть, — Мне оказали доверие представители древнейших цивилизаций, дали всю полноту власти для подготовки к грозящей войне, о которой они до недавнего времени не подозревали, и которая должна была вот — вот разразиться. Предоставили все нужные материальные ресурсы обитаемых миров, законсервированные военные базы и боевые корабли…. За десять месяцев до начала Вторжения. Но что такое техника и ресурсы без человека? Количество добровольцев с этих планет составил на начало войны едва ли восемь процентов, в то время, как людям Земли и Варпаны пришлось на ходу переучиваться, чтобы овладеть технологиями, опередившими наши на сотни лет.

Андрей перевел дыхание и хлебнул тоника из бокала, который ему подала одна из телохранительниц.

— Вся основная тяжесть боев легла на наши плечи, хотя совсем недавно мы находились в «Черном списке» цивилизаций, запрещенных для посещения.

— А как же НЛО? — Поднялся тот же офицер. — Ведь База 51 и в самом деле существует, теперь это открытый для посещений объект.

— Все это контролирующие беспилотные зонды различных цивилизаций, которые изучали наши миры, так сказать, через «призму». Но речь сейчас не об этом. Меня и мой штаб хотят обвинить в измене. Наша совесть чиста, мы сделали все возможное и невозможное, что было в наших силах и за их пределами! И наши воины, дрались за их миры так же, как дрались бы за свои. Не наша вина, что условия были непривычные, техника незнакома, а силы неравные, — мы всему научились! Мы победили, и победителей не судят! — Адмирал замолчал, стараясь побороть волнение. Зал сидел, казалось затаив дыхание. — Но и сейчас нельзя почивать на лаврах! Иначе те миллионы погибших воинов нам не простят, если новое нашествие сметет наши цивилизации с лица галактики! Я предложил «Совещанию» проект, как обезопасить себя в будущем. Он требует максимального напряжения сил и ресурсов всех Миров, это затронет уровень благосостояния и комфорта изнеженных планет, которые не пострадали от нашествия, но иного пути нет — Империя не разгромлена. Она будет снова собирать силы, строить новые флота, создавать новые вооружения. — Андрей посмотрел на группу чернокожих офицеров. — Господа земляне знают, какое количество яиц откладывают пресмыкающиеся, поэтому нетрудно подсчитать, какое время потребуется для восполнения живой силы…. — Он снова отхлебнул освежающей жидкости. — Империя постарается взять реванш за разгром, но объединенное правительство предпочитает оставаться слепым и глухим. В таких условиях я сложил с себя полномочия главнокомандующего, о чем уведомил «Совещание». Если у кого‑то есть вопросы, прошу вас, задавайте.

В зале возникло легкое движение. Красивая варпанка, в чине полковника, поднялась и, поклонившись, спросила:

— Адмирал, что вы предложили «Совещанию», что бы обезопасить границы?

— Создать защитное поле вокруг Ядра.

— Это возможно? — Полковник села на место. — Уж больно грандиозная задача!

— Это возможно. Энергии двенадцати сверхновых звезд и светил приграничных систем вполне хватит, чтобы питать сеть спутников–генераторов Статис–поля. Не обязательно все перегородить полем и замкнуть весь центр в непроницаемый кокон — достаточно создать сеть, готовую в любой момент среагировать на вторжение и закрыть пространство на данном направлении!

— Правда, что вы отпустили высокопоставленного пленника, который был вашим другом? — Раздался мужской голос.

— Вы знаете, это чисто земной вопрос. — Рассмеялся Воинов. — Он не был моим другом, это во–первых. Я даже не знаю, есть ли у этой расы какие — то чувства, как у нас. Может ли любить черепаха? Способна ли на дружеские чувства ящерица? Мы о них ничего не знаем, в космическом бою пленные — редкость. — Андрей пожал плечами. — Во–вторых, он действительно совершил дерзкий и грамотный побег на моем крейсере, но был уничтожен во внутренней области Империи.

— Правда ли, что вы создаете подразделения из киборгов? — снова задал вопрос землянин.

— Вот уж…. Ну, откуда такие сведения берутся? — Воинов развел руки в стороны, рассмеявшись от души. — Я конечно тоже «Терминатора» смотрел, но нужно учитывать реалии современности. Создание андроидов, это давно внедренная практика среди старых цивилизаций. Технологии совершенно отличаются от тех фантазий, которые использованы у нас в фильме. На сегодняшний день эти искусственно созданные организмы лишь немногим отличаются от живых существ, причем в лучшую сторону. То, что их производство было заморожено говорит только о том, что старым мирам стало страшно ассимилировать их в свою жизнь. Они практически не отличаются от классических живых существ, за исключением возможности репродукции. Но и это далеко не невыполнимая задача, все упирается в этические нормы. В оборонной доктрине я выделяю им действительно важную роль, как технические работники — они просто клад.

Совещание продолжалось несколько часов, и только когда все вопросы были исчерпаны, Воинов отпустил всех по домам. Он был доволен результатами брифинга, — все офицеры, как земляне, так и варпанки, совершенно правильно оценивали сложившуюся ситуацию и всецело поддержали своего адмирала.

* * *

Шло время. Однажды, когда Андрей вернулся с инспекции одного из дальних объектов, и они с Лоан сидели на диване, малыш подполз к отцу и, ухватившись за штанину его комбинезона, поднялся на ножки. Андрей с улыбкой поднял его и усадил на колени.

— Ну, что, боец! — Он чмокнул его в носик. — Когда ты уже отца посылать будешь? — тот с увлечением крутил пуговицу на кителе. — Это пуговица.

— Пуговица. — Отчетливо произнес Руслан. — Дай!

Воинов ошарашено посмотрел на сына, потом на жену. Та только заулыбалась.

— Ни–че–го–не–по–ни–маю! — Андрей поднял мальца на вытянутые руки. — А ну‑ка, повтори, что ты папке сказал?

— Хочу пуговицу! — ребенок снова потянул ручонку к кителю отца.

Тот изумленно осмотрел его с ног до головы, словно искал приделанную где‑то говорилку, посадил его снова на колено, оторвал золотую пуговицу с изображением кометы и отдал сыну. Руслан засопел от удовольствия, соскользнул с колена на пол и, засунув пуговицу за щеку, со всех четверенек пустился наутек.

— Ну, и как это понимать? Он что, и раньше говорил? Вообще…. — Андрей остановился перевести дыхание и собирался обрушить на Лоан еще десяток вопросов, но она прикрыла его рот ладошкой.

— Я тебе расскажу все по порядку. — Она поднялась, грациозно пересекла комнату и налив в бокалы вина, подала один из них мужу. — Ты не виноват в том, что не знаешь основы нашей природы. У тебя и времени‑то не было. — Лоан поцеловала Андрея и отхлебнула ароматный напиток. — Начнем с того, что жизненный цикл в системе нашего Солнца протекает несколько иначе, чем на Земле. У нас быстрое детство и юность, но когда наступает пора созревания, а это происходит к двадцати годам, нашим годам, — уточнила молодая женщина, — организм переходит в другой режим: резко замедляется старение клеток, и мы остаемся молодыми, пока не приходит время. Тогда, за короткий промежуток времени организм старится, и мы умираем. Это наша физиологическая особенность.

— Но…

— Соответственно уменьшается и срок беременности, он составляет шесть земных месяцев. А к моменту появления на свет, ребенок является уже полностью сформировавшимся человеком, все понимающим, владеющим речью, но слабым и беззащитным. Его мозг сразу готов к восприятию окружающей действительности.

— То есть, он все понимает, и может выразить это в словах?

— Конечно, только интересы у него на уровне просто ребенка, а не половозрелого члена общества. — Прыснула она в ладонь, предвосхищая его очередной вопрос.

— То есть…. — Андрей, вспомнив, как они занимались любовью в присутствии малыша, почувствовал некоторое облегчение.

— То есть я не могу тебе рассказать реакцию МАЛЬЧИКА, ведь это первый случай в истории нашей расы, но я не вижу слишком больших отличий. Девочек мы воспитываем в условиях свободного доступа к любой информации. В конце — концов, это нормально, и не стоит делать ненужных тайн из простых человеческих отношений.

— И сколько же у вас длится период «молодости»? — спросил Воинов. — Ваш год на два месяца короче нашего, значит…

— Ни чего не значит. — Вздохнула Лоан. — По вашим меркам мы живем около шестисот лет….

Андрей залпом допил бокал и чуть не подавился. Отдышавшись, он подозрительно посмотрел на жену:

— И тебе сейчас…

— Четыреста пятьдесят лет. — Съязвила она, глядя на вытянувшееся лицо мужа. — Нет, ну ты бесподобен! Любимый мой, я встретила тебя, когда принимала пост Матери Планет, а это происходит, когда кандидат достигает двадцатилетнего возраста! — Лоан улыбнулась.

Андрей сжал ее в объятиях:

— Любимая, — Он тяжело вздохнул. — Я надеюсь, что когда ты немножко подрастешь, то будешь иногда выносить своего престарелого муженька на прогулки в скверик?

— Сомневаюсь, что до столь почтенного возраста ты будешь сидеть дома. — Она рассмеялась. — Ты у меня такой непоседа! — Лоан повернулась к нему и долго посмотрела в глаза. — Но где бы ты небыл — знай, что я буду ждать тебя вечно, когда бы, и каким бы ты не вернулся….

— Вот случай, когда слова женщины можно понимать в буквальном, а не в переносном смысле! — Пробормотал Воинов, целуя жену.

* * *

Несколько дней потребовалось адмиралу, чтобы побывать во всех частях, расквартированных на планетах системы Варпана. Несмотря на оседлую жизнь, войска были готовы в любой момент сняться с места и отправиться туда, куда их пошлет командование.

Космические верфи были полностью реконструированы с учетом новейших технологий, и осваивали выпуск новых звездолетов. Межпланетный флот Варпаны, за небольшим исключением, ждали плавильные печи сталелитейных космических комплексов.

Совет Матриархата поддержал предложение адмирала о строительстве оборонительной сети Статис — генераторов вокруг системы. План экономического развития был скорректирован, и львиная доля средств и сил была направлена на его реализацию.

Большое количество специалисток — строителей орбитальных комплексов было выделено для отправки на Землю, чтобы наладить процесс создания защитной сети и там.

Сам Воинов почти все время пропадал на верфях и орбитальных заводах, где налаживался выпуск узлов и деталей нового космического флота и оборонительных станций. Работы было невпроворот, он возвращался домой уставший, но довольный — варпанки умели работать четко и слаженно, организация процесса была на высшем уровне. Хотя и были некоторые небольшие накладки в отношениях с мужчинами.

Мужская часть населения тоже не сидела, сложа руки. Их участие в организации производственного процесса не было необходимым, зато они взяли на себя все вопросы по военной подготовке добровольцев, внеся довольно конструктивные изменения в систему обучения девушек–амазонок. От желающих отбоя не было, многие хотели приобрести навыки профессиональных бойцов, особенно те, кто принимал участие в войне, и мог сравнить уровень боевой подготовки разных рас. Эти женщины–воины создали костяк армии новой формации, с новыми отношениями и приоритетами.

Пуск первого космического опорного пункта, (КОПа), внешней защитной сети, совпал с тревожным сообщением, поступившим с Центральной базы Сил Обороны. Генерал Шенкель, исполнявший обязанности командующего, вместе с тремя сопровождающими его высшими офицерами, был арестован прямо в Большом зале Совета «Объединенного Совещания».

Буквально, вслед за этим пришло следующее сообщение, о проводимых арестах среди высшего командного состава и генералитета космических сил, приводились номера частей и фамилии.

Андрей понимал, что приходит и его время. Оставаться на месте он не мог, — самой плохонькой эскадры крейсеров класса АА, хватило бы, чтобы раздавить всю систему обороны Варпаны, где было всего два корабля такого класса. Он был не вправе рисковать жизнями тех, кто ему доверился.

К тому же, там, в казематах крепости Трок, были те, кто пошел за ним в трудные времена, кого он сам призвал на помощь тем, кто сейчас творит нечто непонятное.

Воинов вызвал к себе командующего гарнизоном и всех офицеров высшего командного состава.

— Мне было очень приятно с вами работать, господа, но я вынужден вернуться в штаб обороны. — Он положил раскодированное сообщение на стол. — Руководство Объединенных космических сил арестовано. Обвинение не предъявлено, но не трудно догадаться. — Воинов окинул взглядом лица собравшихся. В них читалось напряжение, ожидание и понимание ситуации. — Я вылетаю завтра. Все намеченные мероприятия должны выполняться неукоснительно — в первую очередь защита системы, потом звездный флот. Вы должны понять, что Варпана стала нашим вторым домом и ему сейчас угрожает опасность. Не надо быть провидцем, чтобы сказать, что новая война не за горами.

— И возможно не только с Империей… — Угрюмо добавил начальник гарнизона.

— Действительно, — согласился Воинов. — В Демократиях назревает раскол, и неизвестно, во что это выльется.

— Все ясно, товарищ адмирал. — Подвел итог генерал Ланов. — Но может быть не стоит вам туда? — В его голосе прозвучали почти отеческие нотки: «Куда тебя несет, сынок, пропадешь…»

— Не могу не лететь. — Покачал головой Андрей. — Там мои боевые товарищи…. И ещё. — Воинов улыбнулся. — Мы совсем не подумали о моральном аспекте нашего присутствия здесь. Мы начинаем создание совершенно новой расы людей, поэтому и законы должны быть соответствующие реалиям. — Он потер подбородок. — Каждый из наших бойцов и офицеров становится родоначальником. И это налагает серьезную ответственность на всех нас. — Андрей, заложив руки за спину, прошелся по комнате. — Я думаю, что необходимо создать статистическую службу, которая будет вести генеалогию каждой семьи, со всеми ветвями и ответвлениями, чтобы в ближайшем будущем избежать смешения крови между ближайшими родственниками. А то испортим генофонд.

— Я думаю, что это вполне разрешимая проблема. — Ланов тоже усмехнулся. — Первое поколение все под учетом, семьи известны, поэтому генеалогическое древо новых родов составить не представляет сложности. Думаю, что можно внедрить и геральдические элементы в жизнь новой расы? — Он подмигнул Воинову.

— А это неплохая идея! — Согласился тот. — Пусть люди выбирают себе девизы и гербы, которые соответствовали бы их устремлениям…. Хотя нет. — Андрей на мгновение задумался. — Запросите с Земли информацию по этим вопросам, мне кажется, что в этом вопросе нужно разобраться гораздо глубже, чем мы сейчас рассуждаем. Впрочем, генеральная линия остается прежней.

* * *

Лоан сидела на подушках с поникшей головой, молча слушая мужа. Малыш ползал около Андрея, сосредоточенно собирая разноцветные лоскутки, разбросанные вокруг.

— Ну, что же, — Вздохнула молодая женщина. — В наш мир пришел еще один земной обычай, — провожать мужей в походы и ждать их возвращения. — Наконец она улыбнулась. — А знаешь, ведь сбылась мечта многих наших женщин, которые хотели иметь рядом сильное плечо. У нас и пророчества есть на эту тему, но о них потом как нибудь. — Она подняла на руки Русланчика. — Я знаю, ты не можешь не лететь. За нас не беспокойся, и помни, что я тебя буду ждать всегда, только ты для меня самый родной, любимый и желанный…

Андрей опустился рядом с ней на колени, взял бессильно свесившуюся руку и нежно перецеловал каждый пальчик. Руслан сразу же воспользовался близостью отца и вцепился в золотые адмиральские петлицы.

— Будущий защитник! — улыбнулся тот. Высвободив руку, он сорвал знаки с кометами и отдал их сыну. — Расти, сынок, становись сильным воином, достойным этих петлиц! — он погладил его по голове и поднялся. — Ты права, лапушка. Мужчины созданы для походов. — Андрей поднял Лоан за плечи с подушек и поцеловал в губы. — Ты будешь меня ждать, а я буду всегда к тебе возвращаться…

* * *

Воинов запретил устраивать пышные проводы, поэтому на космодром прибыл только командующий и его заместители. С тяжелым сердцем они провожали в дорогу человека, давшего им новую жизнь и новую Родину. В дорогу, не сулившую ему ничего, кроме неизвестности.

Андрей молча, но тепло попрощался со всеми и, заходя в модуль, махнул на прощанье рукой. Не оглядываясь.

Офицеры стояли, взяв под козырек, отдавая ему последние, может быть, почести.

Машина беззвучно поднялась в воздух и стремительно унеслась вверх.

Глава 5 - Интрига

Адмиральский крейсер казался мертвым. На борту, кроме Воинова находились только два андроида — штурман и бортовой инженер, которые круглосуточно дежурили на своих постах.

Звездолет все дальше и дальше уносил Андрея от планеты, где его любили, и ждали. Которая стала его второй родиной. И где он узнал, что такое счастье. Уносил навстречу неизвестности.

Заперевшись в кают–компании, Воинов находился один на один со своими невеселыми мыслями. И довольно внушительными запасами самого разнообразного спиртного. От тяжелых размышлений его отвлек сигнал тревоги, за которым последовал доклад штурмана по громкой связи:

— Адмирал, прямо по курсу соединение Космических сил Демократий. Судя по данным сканеров — звездолеты класса А-1. Нашей скорости и расстояния до них хватит, что бы уйти в прокол.

— Отставить прокол! — Воинов налил себе в большой бокал на палец коньяку. — Лечь в дрейф и ждать дальнейших указаний.

— Слушаюсь, адмирал!

— Выведи картинку с главного экрана на меня. — Трехмерный экран внешнего обзора тут же вспыхнул за спиной Андрея. Линейные корабли охватили звездолет адмирала полукольцом. В углу засветилась картинка коммуникатора, показав знакомое лицо моложавого генерала. Он был явно землянином:

— Гражданин Воинов! Вы должны принять на борт представителей Объединенного Правительства! — безапелляционным тоном заявил он. — И не вздумайте попытаться сбежать или оказать сопротивление, у нас хватит сил, что бы вас уничтожить.

«Ты бы этого очень хотел… — вспомнил Андрей офицера. Пальцы его забегали по клавиатуре, отдавая соответствующие распоряжения. — Ну, конечно же! Поддавшись панике, в первом же бою, он бросил на произвол судьбы свою эскадру. Люди дрались до последнего, с превосходящими силами рептилий, пока не пришла поддержка, и ни один не покинул свой квадрат. Они выполнили свой долг, задержав наступление имперского флота на сорок часов. Две трети эскадры погибло. Полковник Кузинский. Его же тогда разжаловали и отправили на базу, в технический дивизион…. Значит, выкарабкался, чем‑то угодил, как всегда, и его восстановили, даже генерала присвоили… — Андрей тяжело вздохнул неприглядной прозе жизни. Кто‑то гибнет за свои и чужие идеалы, а какое‑то дерьмо всплывает на самую поверхность, и не тонет…»

Попутно с размышлениями и воспоминаниями, Воинов наблюдал за стыковкой большого десантного модуля. Встречать их лично он, естественно, не счел нужным.

Через двадцать минут в кают–компанию, следом за ворвавшимися десантниками, вошел чиновник, в сопровождении четырех офицеров Звездного легиона. Землян среди них небыло. Чиновник тоже был представителем сумрачного мира Эллоны: большие, в пол–лица глаза и маленький подбородок, придавали ему унылое выражение. Форменный комбинезон нелепо топорщился на его худой фигуре, никак не соответствуя важности порученной миссии.

— Решением «Объединенного Совещания», гражданин Воинов, представитель планеты Земля, отстраняется от руководства Объединенными космическими силами Звездных Демократий. Вы, так же, лишаетесь звания, и заключаетесь под стражу, до выяснения причин и обстоятельств вашей измены.

— Ого! — Андрей вскинул удивленно брови. — Сразу уж и обвинение? А как же презумпция невиновности?

— Я не уполномочен давать вам разъяснения по данному вопросу.

— Ладно. — Махнул рукой Андрей и снова наполнил свой бокал. — Это я так, мысли вслух. — Он отхлебнул ароматный напиток, покатал его во рту и, глотнув, снова посмотрел на «представителя властей». — Что‑то еще? А… наручники, кандалы? Нет? Силовые оковы? Или смирительная рубашка?

— В этом нет необходимости.

— Замечательно! — Всплыло какое‑то злое веселье. — В таком случае, я вас больше не задерживаю! Все свободны! — Добавил он командным голосом.

Десантники моментально ретировались за дверь, и чиновник последовал за ними. На пороге он обернулся:

— Корабль находится в полной нашей власти. Выходить из этой каюты вам запрещается! — сказал он напоследок и захлопнул дверь. Вернее попробовал захлопнуть, но сервомоторы смягчили её закрытие.

— Ну, что ж…. — Воинов потряс пустую бутылку, отбросил её в дальний угол каюты и достал из зеркального бара еще одну, опять же не с «Лимонадом». Вытащив пробку, он сделал большой глоток. — Счастливого полета….

* * *

За две недели, которые экс–адмирал провел в подземелье крепости Трок, к нему никто не приходил, и его никуда не выводили.

Первые дни вынужденного безделья он лежал на узкой пластиковой койке, с брошенным на неё тонким тюфячком, ватной подушкой и полушерстяным одеялом. Распорядок дня, после первой недели, стал вызывать раздражение, но приходилось мириться. Хуже всего была полная неизвестность. К тому же непонятное внутреннее состояние не давало ни на чем сосредоточиться, даже воспоминания стали какие‑то расплывчатые и не реальные: голова словно набита ватой, а мысли невозможно сформировать. Бредятина какая‑то. Куда его поместили? Здесь ли Шенкель и генералы штаба? И почему эта постоянная слабость?

В конце концов, Воинову стало безразлично пребывание в камере. В одно и то же время открывалась узкая щель в нижней части двери, и засовывался разнос со стандартным набором пищи. В стене, около рукомойника, такая же узкая щель конвертора, куда нужно было выбрасывать мусор. А вообще, все было скучно и серо.

Однажды днем, когда он, как обычно, валялся на койке, послышался легкий шорох. До приема пищи было еще далеко, поэтому Андрей скосил взгляд, что бы посмотреть, что же там происходит. Под дверью лежал небольшой клочок бумаги. Не хотелось делать никаких лишних движений, но усилием остатков воли, Воинов заставил себя подняться и дойти до двери. Это оказалась записка, написанная чем‑то коричневым, похожим на высохшую кровь. Буквы прыгали перед глазами, невозможно было сосредоточиться и прочитать, что же там написано. Андрей вернулся в горизонтальное положение и попытался сфокусироваться на прочтении знакомых буков. В попытках осилить небольшой, в принципе, текст, он провел время до ужина, но прочитал его. Там было написано: «Адмирал, не ешьте жидкую пищу, в нее добавляют какой‑то наркотик. Мы все в этом крыле, но ничего не можем придумать. Через несколько дней будет предъявлено обвинение и проведены очные ставки, так что должны увидеться». Подписи не было.

Итак, его опаивали наркотиками. Значит, кто‑то знал о его многочисленных способностях и боялся, что он может их использовать, и помешать какой‑то политической игре, или просто сбежать, вместе со всем своим штабом.

Воинов усилием воли заставил себя принять вертикальное положение и прижался спиной к шершавой, холодной стене. Он прикрыл глаза и начал концентрироваться, заставляя организм локализовать, выделить и исторгнуть уже накопленный яд. Андрей почти физически ощущал токи внутри себя, видел, как вытесняется из клеток чужеродное лекарство, собирается в желудке. И когда организм полностью освободился от воздействия наркотического зелья, Андрея вырвало.

Сразу стало легче дышать, мысли потекли четко и слажено, снова Воинов почувствовал себя человеком действия, полным сил и энергии.

Внутренним зрением он прощупал стены своей камеры в поисках каких — либо полостей или тоннелей, но ничего, кроме целой россыпи подслушивающих устройств, не обнаружил. «Жучки» трогать было преждевременно, и адмирал пока о них просто забыл. Сканирование пола и потолка тоже ничего не дало, — пол представлял собой сплошной скальный массив, а вентиляционная шахта была слишком узка для Воинова. Мысленно потянувшись в соседний каземат, он нашел его пустым. В ушах противно зазвенело, — ослабленный организм протестовал против чрезмерной нагрузки.

Андрей устроился удобнее на лежанке, укрылся с головой одеялом и, впервые за все время, спокойно уснул.

* * *

Автор записки оказался прав.

Через двое суток по крепостному времени, Воинова, под усиленным конвоем, провели в апартаменты коменданта. Зачем, можно было только гадать.

Помещение было таким же серым и унылым, как и казематы. Выкрашенные в тусклые тона стены создавали впечатление дешевых декораций на сцене какого‑то заезжего театрика. И не удивительно, ведь по своему назначению Трок начал использоваться только для содержания команды землян, после тысячелетий забвения.

Пластиковая мебель, большой и давно устаревший компьютер, шкафы с посудой и старая медицинская кушетка, неизвестно как появившаяся здесь, за тысячи световых лет от Земли. На ней, свернув щупальца и о чем‑то задумавшись, сидел спрут.

Следователь, все тот же эллонианин с печальным лицом, выглядевший совсем уставшим и лысым, чего Андрей не заметил раньше, взглянул на введенного арестанта и кивнул:

— Это ваш адвокат, знакомьтесь….

Воинов пожал упругое и сильное щупальце, одновременно сканируя сознание вилларианина. " ТЫ меня не знаешь, не было повода для знакомства на Вилларе. — Ответил тот телепатически. — Я друг профессора Вилла. Сделаю все, что в моих силах».

" Спасибо!» — так же ответил ему Воинов и присел на предложенный ему стул.

Ему зачитывали обвинение. Уже с первых пунктов Воинов понял, что согласиться с этим бредом, значит сразу подписать себе если не смертный приговор, то стирание памяти точно.

- … сознательное уничтожение двенадцати звездных систем — продолжал перечисление бесцветным голосом следователь. — Преступное бездействие при оккупации трех звездных миров в глубоком тылу. Нанесение ущерба планетарному равновесию в приграничных районах….

Андрей слушал, а мысленно вновь переживал горечь поражений начального периода вторжения.

— Вступив в сговор с агентами Империи, помог устроить побег опасному военному преступнику, Командору Имперского флота Чаду Чикк'рри. Находясь в должности Главнокомандующего Объединенными Силами, готовил почву для военного переворота. — Следователь в упор посмотрел на Воинова, и от себя добавил. — Последствия этого, мы испытываем на себе сейчас…. — И снова опустил глаза к бумагам. — Надеясь подорвать экономическую мощь Звездных Демократий, пытался навязать Объединенному Собранию безумный план изоляции поверженной Империи при помощи Статис–поля.

— Блаженны верующие… — пробормотал Андрей и зевнул. Он покопался в мыслях «Лысого» и знал все пункты обвинения. Ему стало как то скучно и неинтересно.

— Вы что‑то сказали?

— Вы в самом деле думаете, что я соглашусь и подпишу всю эту чушь?

— Я неверно изложил факты? — удивился следователь.

— Я никогда, слышите, никогда не признаю факт своей измены!

— Правосудие в этом разберется…

— Да? — усмехнулся Андрей. — Когда воины, не щадившие своей жизни ради выродившихся цивилизаций, кстати, и вашей тоже, в знак благодарности брошены в крепость, то я не знаю, что это за правосудие.

— Это можно расценить как оскорбление!

— А сколько бойцов выставила Эллариана? Сколько линейных кораблей с вашей эмблемой принимали участие в битвах?

— Я не это имел в виду. Вы просто не в курсе последних событий….

— Какие события? Боевые действия возобновились?

Эллонианин с подозрением посмотрел на экс–адмирала. Это было первое чувство, которое Андрей прочитал в его, до этого безразличных глазах.

— Значит, вы знали, что назревает восстание?

— Восстание? — Андрей был ошеломлен подобным известием. Этот следователь оказался не так уж и прост, как казалось ранее. Видимо он знал, что Воинов обладает телепатическими способностями, и блокировал важные участки памяти. Или ему выборочно установили блокаду. В любом случае, тут было над чем подумать. — Ни о каком восстании я не знал….

— Примерно третья часть Космических сил, в основном под руководством Землян, выступили с требованием освободить вас и ваш штаб. В противном случае они угрожают прекратить патрулирование границ Империи и отвести флоты к местам постоянной дислокации. То есть растащить Космические Объединенные силы по своим Звездным системам.

— Оказывается, есть еще честные люди… — вставил реплику Воинов.

— Конечно — же, мы не можем допустить этого. Кроме того, гарнизоны систем Приграничья их поддержали. На космических базах и КОПах произошли бунты, есть жертвы.

— И в этом виноват тоже я?

— Правительство считает, что ответственность лежит на вас. Вы были инициатором замещения представителей древних и мудрых цивилизаций — начальников объектов и командиров флотов, на своих ставленников из землян и варпанок! Последний пункт обвинения гласит: «Преднамеренная подготовка к силовому захвату военных объектов, с целью подрыва мощи Звездных Демократий».

— Все?

— Все. Сюда не вошел вопрос о создании подразделений андроидов, запрещенных к активации Межзвездной конвенцией еще две с половиной тысячи лет назад, но во время войны многие ограничения и запреты были сняты.

— Иначе воевать было бы не кому. — Парировал Воинов. — А вообще, наверное, и не стоило вмешиваться в ваши разборки, вот бы посмотрели, чем все это закончится, как бы вас эти ящерицы нагнули! Без Земли, без Варпаны, вы бы и недели не продержались. Да что там недели, вас взяли бы тепленькими в ваших постелях, не смотря на всю вашу планетарную оборону. А она, кстати, уже устарела, по сравнению с кораблями рептилий. Я это — не подпишу!

— Это только усугубит ваше положение. Чистосердечное признание и раскаянье облегчат вашу участь…. — Воинов покачал головой:

— И где, интересно вы нахватались этих земных приколов? Или вы сами это нам подкинули в незапамятные времена? В данном случае это признание подводит меня к стиранию памяти. А у меня еще масса незаконченных дел, и я не собираюсь от них отказываться!

— Ваши генералы оказались сговорчивее….

— Они не могли себя оклеветать, если, конечно, их не опоили наркотиками, или какой‑то подобной гадостью. — Андрей дерзко посмотрел в глаза следователю.

— Хорошо. — «Лысый» протянул ему листы с обвинительным заключением и ручку. — Напишите в этой графе, — он указал пальцем, где именно, — что вы отказываетесь от подписи, или просто «Не согласен». В конце концов, я не могу применять к вам силу.

Воинов посмотрел на адвоката.

— Напишите, такова процедура. — Подтвердил спрут.

— А теперь, если желаете, можете пообщаться со своим защитником. — Он сложил бумаги в папку и вышел из комнаты. Андрей пересел на кушетку.

— Уважаемый Рутле, и что вы на это скажете? — Воинов закинул ногу на ногу. — Кстати, какие новости с Виллара? Профессор жив?

— Да — адвокат окрасился в уютный розовый цвет. — И просил передавать большой привет. Наш мир очень благодарен самоотверженности и отваге земных людей.

— Произошло еще что‑то, что я пропустил? — поинтересовался Воинов

— Да, по крайней мере, для Виллара. Он освобожден.

— Ну, слава Богу! — с облегчением вздохнул Андрей. — Хоть что‑то положительное. А в остальном?

— Посланец не лукавил, положение в галактике действительно сложное и не однозначное. Их обвинения выглядят серьезно, но они дети утреннего тумана, если присмотреться. Он также не сказал и всей правды о проблемах внутри Демократий.

— Так что же случилось?

— В настоящий момент все миры раскололись на два лагеря, — те, кто испытал на себе все ужасы войны, эвакуации и лишились своих родных планет, таких набирается больше трети от общего количества, — на твоей стороне. Большинство, находившиеся в глубоком тылу, на окраинах и в рукавах галактики, не пострадавшие от вторжения, или пострадавшие в самой малой степени, таких чуть меньше двух третей, хотят вашей крови.

— Войска?

— Больше половины кораблей Звездного Легиона отделилась, и понемногу передислоцировались на секретные базы. Хотя секретными их можно назвать с большой натяжкой. Все Приграничные миры отозвали своих представителей из Объединенного Совещания, под предлогом того, что легитимность этого органа, после окончания военных действий, закончилась, а остальное — это узурпация власти, и они в этом не участвуют. Практически все КОПы приграничной зоны остались верны тебе. Хуже обстоят дела с базами в тылу. На многих, где проходили подготовку представители негуманоидных рас и периферийных систем, произошли восстания. Их поддержали андроиды. Там где победили они — уцелевший персонал, и желающие были отправлены домой. Там где они потерпели поражение — были полностью уничтожены.

— Маска цивилизованности слетела с них очень быстро… — Андрей мрачно слушал последние известия. — Положение не из разряда веселых. Начинается гражданская война, а я бы этого очень не хотел.

— Положение действительно не однозначное, но меня, да и не только меня, интересует, кто и зачем пытается обезглавить такую огромную военную силу, которая существует на сегодняшний момент, и необходима для охраны границ?

— А я вам сейчас объясню. Кстати, вы сейчас практически ответили на этот вопрос. — Воинов поднялся с кушетки и прошелся взад–вперед, разминая ноги и собираясь с мыслями. — Дело в том, что верховная власть Демократий поняла, — по–старому они жить уже не смогут. А молодые миры не хотят снова попасть в изоляцию, да это и невозможно! Ситуация, очень похожая на канун революции у нас на Земле. Отчасти в этом виновата война, всколыхнувшая всю галактику, отчасти — я. Нарушилось тысячелетнее равновесие древних цивилизаций, в просторы космоса выплеснулась волна новых, молодых человечеств, получивших в свои руки новейшие технологии космических перелетов, вооружений, нанотехнологии и еще много чего. И это — при наличии горячей, бурлящей крови и жажде познать новые, неизведанные раньше миры. А самое главное — для нас закончилась эпоха «запрещенчества»! Мы взорвали сонные миры Демократий, доказали в войне, что сильны, стойки и жизнеспособны, развиваемся на ходу. И древние, мудрые цивилизации испугались!

— Но чего же они испугались? Их могущество осталось с ними, а к просторам Космоса они давно потеряли интерес.

— Они смотрят далеко вперед, анализируют и обобщают данные. Вы знаете, что человечества Земли и Варпаны полностью совместимы и репродуктивны?

Спрут от неожиданности позеленел, потом в волнении еще пару раз поменял окраску, прежде чем вернуться к нормальному, розовому.

— Я об этом не знал…. — Пробормотал он. — А кто об этом еще знает?

— Только профессор Вилл. Он обследовал и меня и Аэле, поэтому это от него не скрылось. К тому же, на Оруа–Ма у меня есть сын, от Правительницы Системы. Но для остальных это пока тайна! Вы представляете, что будет, когда наши человечества сольются? Первые шаги я уже предпринял. Это будет новая раса, энергичная, технически оснащенная, с огромным желанием воплотить свои цели в жизнь. И поверьте, нас ничто не остановит. Мы расселимся по всей галактике, ломая устоявшиеся стереотипы, налаживая новые отношения между мирами, которые этого захотят.

— Вы стали тем звеном….

— Нет–нет! — Поднял ладони Андрей. — Есть много военачальников, которые и грамотнее и опытнее меня. У них есть боевой опыт, которого у меня на тот момент не было. Просто я знал обстановку, у меня были средства и доверие многих миров, которые я смог объединить.

— А причем здесь ваш проект защиты?

— А это уж совсем просто. — Воинов посмотрел в глаза головоногому. — Пока граница остается под прикрытием Объединенных сил, экспансия молодых миров, которые составляют основную массу войск, отодвигается на неопределенное время, и остается на уровне Приграничья. Вы ведь сами отметили возрастающую активность этих миров, не так ли? — спрут кивнул. — А с момента завершения строительства оборонительной сети, новая волна прокатилась бы из края в край!

— И они решили убрать вас и ваших генералов…

— И тем самым не отсрочили, а ускорили свое падение. — Андрей очень недобро усмехнулся. — Я далеко не идеализирую человечество моей родной планеты, на что только оно не способно, кроме героизма и самоотверженности. В галактику придут совершенно новые отношения, о которых вы и забыли давно, и не всегда это будет хорошо. — Вздохнув, он продолжил. — Вот только если падение это произойдет не с нашей помощью, то обязательно с помощью Империи. И тогда галактика действительно не просто умоется кровью, а захлебнется в ней!

* * *

В глубинах космоса, на одной из новых, действительно секретных баз, о которых не догадывалось Объединенное Правительство, сторонники адмирала прорабатывали различные варианты его освобождения. После того, как Совещание отвергло все политические методы урегулирования конфликта, было решено провести военную операцию против крепости и освободить Воинова вместе со всем штабом прямо оттуда.

В памяти большого компьютера Центральной базы, хранились данные по всему личному составу Звездного легиона и вспомогательных войск, как принимавших участие в боевых действиях, так и находившихся в горячем резерве. Это были личные дела, списки мест службы, перемещения по служебной лестнице. Была там и информация о персонале крепости Трок.

Среди сотен служащих крепости обратили внимание на одного молодого офицера, который тяготился своим положением. В личном деле скопилось около десятка рапортов с просьбой перевести его в действующую боевую часть, но они, в силу того, что лейтенант приходился сыном одного высокопоставленного чиновника с Пармациса, так и остались не удовлетворенными.

Все военнослужащие, приписанные к охране, несли два вида дежурства: операторами защиты и в карауле по охране заключенных, чередуя их по графику. Офицер должен был, во время своего дежурства, отключить участок защиты и пропустить десантный корабль, а потом, после освобождения пленников, присоединиться к группе захвата. Несмотря на опасность, угрожавшую ему в ходе операции, лейтенант выразил готовность принять активное участие в этом деле.

План просчитывался до секунд, с учетом всех неожиданностей, которые могли произойти. Сводная рота 5–й десантно–штурмовой бригады, подобранная исключительно из землян–добровольцев, закаленных в боевых действиях, подготовленных и обученных — дни и ночи проводила на тренировочных площадках. Учения проходили в условиях, которые полностью совпадали с теми, что их ожидали при высадке: вакуум, скалы, малая гравитация. Проверялись не только люди, но инструменты, вооружение и боеприпасы, осечек не должно было случиться ни с кем.

Время начала операции быстро приближалось. В назначенный день десантный транспорт, вооруженный не хуже рейдера, в сопровождении звена истребителей, взял курс в квадрат, где находилась крепость Трок.

* * *

Крепость считалась неприступной.

Сеть генераторов С–поля гарантировали ей непреодолимую защиту от любого нападения из космоса. Обособленные гарнизоны, с мощными атомными орудиями и батареями импульсных бластеров, упрятанные под скальной поверхностью и изолированные друг от друга, позволяли вести активные, боевые оборонительные действия, в случае нападения на планетоид. Даже в случае захвата одного из них, враг не мог проникнуть на другой.

Для неожиданности командир транспорта принял рискованное решение вести корабль через фотосферу местного светила. Под С–защитой звездолет мог продержаться в короне звезды сколь угодно долго, без опасения быть замеченным. И теперь они ожидали условного сигнала.

До приема кодовой посылки оставались считанные минуты, когда транспорт набрал скорость, чтобы уйти в микро–прокол и достигнуть нужного квадрата во время. Точно по расписанию на дешифратор корабельного пульта связи поступил короткий блок информации с координатами места прорыва и нахождения адмирала. Теперь все зависело от мастерства командира корабля, его умения безошибочно вывести посудину в нужное время и в нужное место.

Защита крепости включалась автоматически, если приближающийся корабль не посылал условленный шифр–код на центральный компьютерный пост. Когда транспорт стремительно приблизился на установленное расстояние, Трок окутался голубым сиянием защитного поля. Корабль мчался на полной скорости, рискуя врезаться в этот непроницаемый купол, когда один из секторов сначала поблек, а затем и совсем погас. Командир звездолета тыльной стороной ладони вытер пот со лба:

— Миллиметровщик, мать твою…. — процедил он сквозь зубы, на космической скорости ныряя в темный провал и сближаясь с поверхностью планетоида. Только у самых скал он выровнял полет и, не снижая скорости, рискуя вспороть брюхо корабля о базальт, направил его в указанный квадрат.

Наконец, впереди стал стремительно вырастать приземистый комплекс Главной Цитадели. Автоматические орудия открыли огонь по транспорту, но угол поворота не был предназначен для борьбы с низколетящими целями и заряды пронеслись мимо. Зато шквал ответного огня буквально смел все надземные постройки и укрепления.

Десантные сходы откинулись одновременно с остановкой транспорта и по ним, в ту же секунду, хлынула волна готовых на все десантников.

Отсчет времени пошел.

* * *

Старший лейтенант Антипов, отчаянный драчун и забияка, любимец женщин и картежник, назначенный на должность за неуемную отвагу, летел вперед, не чуя под собой ног. Боевой скафандр, усиленный экзоскелетом и сервомоторами его совершенно не стеснял и не мешал смотреть по сторонам. Он первым заметил наполовину оплавленный капонир Запасного входа.

Все было отработано не один раз. Минеры быстро налепили пластиковую взрывчатку с тритиевым наполнителем на бронеповерхность и укрылись за обломками метровых стен разрушенного здания. Беззвучно полыхнуло пламя, сотряслась спекшаяся поверхность, и кусок толстой брони ввалился в провал тоннеля.

Темноту прорезали вспышки бластеров. Откуда‑то со стороны, очевидно из запасных шлюзов, выбегали вооруженные люди и сразу же вступали в бой.

— Внимание! — Антипов внимательно осмотрел картину вокруг себя. — Второй взвод — на подавление противника, четвертый — прикрывает вход, третий и первый — за мной!

В то же время ярчайшая вспышка осветила скалы и людей, на мгновение ослепив десантников. На месте цоколя Центрального выхода в небо поднимался гриб ядерного взрыва. Капитан корабля помог тяжелой артиллерией.

Старший лейтенант, одну за другой, бросил две фугасно–осколочные гранаты в темный провал тоннеля. Дождавшись пока они взорвутся, он первым прыгнул в потерну. За ним последовали солдаты.

Тьма коридора буквально взорвалась вспышками выстрелов. Появились первые раненые и убитые. Десантники не оставались внакладе, — шквальный огонь буквально сметал все у них на пути, однако не мог достать тех, кто притаился за угловым поворотом. К Антипову, ведущему огонь из своего бластера, подполз капрал:

— Господин второй лейтенант, разрешите их объемной ракетой? — он указал на ранец, который держал в руке.

— Мог бы и сам догадаться, сам знаешь, какая перед нами задача стоит! — он похлопал капрала по плечу. Тот достал небольшой агрегат, деловито и быстро установил инфракрасный прицел и осторожно вложил в ствольное отверстие хищное тело ракеты. Развернув раструб вдоль тоннеля, что‑то гаркнул солдатам, и все метнулись в стороны. Огонек сорвался с постамента и исчез в темноте. А потом на том конце тоннеля разверзся ад. Все живое было просто разорвано в клочья без всякой жалости. Стены и пол еще долго светились малиновым светом, освещая путь десантуре.

Поворот, еще поворот. Командир роты уперся в большую гермодверь, которая оказалась заблокирована.

— Хасан, Браун, ко мне!

— Хасан убит, командир! — гигант норвежец, с сумкой инструментов подбежал к двери. — Сейчас я ее сделаю! — специальным сканнером он обследовал препятствие. — Ага! — На экранчике высветились линии, отходящие от небольшого прямоугольника. — Это блокиратор, он‑то нам и нужен! — атомная дрель прожгла дыру в броне и спалила тонкий прибор. Штурвал легко закрутился в руках, открывая доступ в жилые помещения.

— Приготовиться к атаке! — Антипов вставил магазин в подствольный гранатомет и проверил заряд батареи. — Давай! — и вместе с гигантом навалился на дверь, преодолевая сопротивление внутреннего давления воздуха. Дверь поддалась уже на половину, выпуская воздух в коридор, где он оседал на скальной породе белыми кристаллами. Остатки защитников изредка стреляли из‑за углов, не нанося, впрочем, ощутимого урона нападающим. Старший лейтенант, увернувшись от очередного разряда, выпустил очередь гранат из подствольника. Несколько убитых упало на пол, и огонь прекратился. Браун содрогнулся всем телом и открыл дверь почти полностью, открывая путь закованной в броню волне бойцов. Но заскочить успели не все. Неожиданно гигант рухнул около стены и тяжелые гермодвери с гулом захлопнулись, отрезав остальную группу. — Ну, хлопцы, держитесь! — хрипло сказал он в микрофон и снял шлем скафандра. — Времени мало, а мы еще и полдела не сделали. Опозоримся, на базу хоть не возвращайся! — добавил он, всаживая энергетический заряд в высунувшегося охранника.

— Не подкачаем, товарищ старший лейтенант! — хмуро, но уверенно откликнулся один из бойцов. — Мы их быстро…

Антипов выглянул за угол и тут же отдернул голову — полетели осколки гранита и штукатурки. Он сложил ладони рупором и крикнул в сторону защитников:

— Предлагаю почетную сдачу в плен! Все останутся живы и невредимы! — он загнал в подствольник еще одну кассету с осколочными гранатами. — Раненым будет оказана медицинская помощь. В противном случае вы все погибните, ни за хрен собачачий…. —

— Хорошо, мы сдаемся….

Антипов вытащил из одного кармашка маленькое зеркальце, и с его помощью посмотрел за угол. В коридор, без оружия и с поднятыми руками выходили немногочисленные защитники арестантского блока. Офицер поднялся с пола и вышел на встречу.

Всех сдавшихся поместили в один из казематов, вместе с ранеными, которым оказали неотложную помощь. Двери были открыты электроприводом и коридоры заполнились солдатами, рыскающими в поисках арестантов.

Антипов первым отыскал крыло, где содержались генералы и Воинов, ожидая судебного процесса. Двери были заперты, а искать аппаратуру и коды отпирания замков было некогда.

— Товарищ адмирал! — старший лейтенант, до этого лишь пару раз видевший главнокомандующего, испытывал какое‑то непонятное волнение. — Отойдите от двери, я попытаюсь ее открыть! — Он быстро определил местонахождение запора и разнес его гранатой. Дверь распахнулась, и Антипов вытянулся в струнку. — Товарищ Главнокомандующий! Первая сводная рота Пятой отдельной десантно–штурмовой бригады прибыла для вашего сопровождения к месту дислокации основных сил! Командир роты старший лейтенант Антипов! — он с удивлением рассматривал стоящего перед ним человека, не многим старше него.

— Ну, спасибо! — тот крепко пожал его руку. — Остальных выпустили?

— Сейчас вскрывают казематы.

— Сколько времени заняла операция?

Антипов посмотрел на хронометр встроенный в скафандр:

— Семнадцать минут. Идем с опережением графика на четыре минуты.

— Отлично! Но давайте еще опередим, мне и моим коллегам уже приелось это место.

Скафандры внешнего космоса нашлись в помещении поста внешней охраны. Как только Воинов и генералы облачились в костюмы высокой защиты, Антипов скомандовал отход.

Через знакомую потерну подразделения поднялись на поверхность, где все еще продолжался бой. Корабль стоял в сиянии защитного поля, что слегка удивило старшего лейтенанта, но когда все подошли поближе, он заметил оплавленные края пробоины, наскоро закрытые резервными бронеплитами изнутри. «Значит, достали‑таки». — Посетовал старлей — и объявил в микрофон:

— Всем подразделениям — отход! Забрать всех убитых и раненых!

Когда сходы закрылись, провели перекличку. Десантники потеряли восьмерых убитыми, в том числе и одного офицера. Двенадцать человек получили ранения разной степени тяжести. Операция заняла, в общей сложности двадцать четыре минуты из тридцати отпущенных.

До прилета вызванных оперативным дежурным крепости Трок на помощь звездолетов охранной эскадры, оставалось всего два с небольшим часа. Они в это время ускоренным маршем двигались из района, где проводились большие маневры повстанцев.

Пармацеянин уже находился на борту. Воинов подошел к нему и с чувством пожал его ладонь:

— Для того, что вы совершили, требуется большое мужество и решительность. — Андрей улыбнулся. — Сами того не зная, вы совершили гражданский подвиг. И хотя ваш род будет очень недоволен вашим поступком сейчас, в ближайшем будущем весь ваш народ будет вам признателен. А пока, добро пожаловать в нашу семью, капитан! — потом он повернулся к Антипову, который проверил размещение своих людей и стоял рядом. — Капитан, вы сказали, что приписаны к Пятой ДШБ?

— Старший лейтенант, мой адмирал. Я старший…

— Капитан–капитан… — рассмеялся Воинов, — Поверь, я знаю, что говорю

— Сводная рота сто тридцать восьмой десантной дивизии пятой десантно–штурмовой бригады! — одним духом вымолвил офицер.

— Господин Шенкель. — Андрей повернулся к своему верному заместителю и поманил пальцем. — Пометьте себе перевести роту, под командованием капитана Антипова, в полном составе, под знамя Первого Гвардейского полка — Он посмотрел на замершего капитана. — И не думай, капитан, что это будет легкая служба. Придется выполнять задания, может быть даже круче этого!

— Я готов!

* * *

Звездолет, на скорости, которая позволяла маневрировать над поверхностью планетоида и подавлять мощью вооружения небольшие опорные пункты, пытавшиеся своим огнем задержать или уничтожить рейдера, приближался к бреши, через которую влетел.

Едва выйдя в чистое пространство, командир корабля вышел на режим прыжка, но немного не успел, — сияние погасло, и тяжелые батареи планетарной оборонительной сети нанесли свой удар. И хотя большинство выстрелов пропали впустую, пара зарядов попала‑таки, в броню корабля. Зазвенели сигналы тревоги, автоматические переборки сдвинулись, отрезая поврежденные отсеки от уцелевших. Из людей никто не пострадал, так как команды снимать скафандры не было, а надеть шлемы было секундным делом.

Командир звездолета, что бы скрыться, и уйти от погони, повел корабль сквозь звезду, через самую плоть светила. Это был опасный шаг, но он был необходим — боя с эскадрой боевых звездолетов «десантник» бы не выдержали.

Генераторы Стасис–поля захлебывались от нагрузки — повреждения, полученные на поверхности планетоида и последующие попадания, не прошли даром: осколками был поврежден охлаждающий корпус генератора. Температура грозила превысить допустимую, что неминуемо привело бы к гибели. Полет сквозь светило продолжался двенадцать часов, и все это время люди находились в постоянном напряжении, поливая кожух генератора водой, прямо из системы водоснабжения. Стоило одному из четырех генераторов выйти из строя и все они, не успев глазом моргнуть, превратятся в пылающую частицу звездной материи.

Наконец, впереди, забрезжил просвет. Выходя из плотной материи, корабль с ускорением устремился прочь, стремясь набрать скорость для прыжка через подпространство. Все облегченно вздохнули, не предполагая, что испытания еще не закончились. Поврежденный генератор, в конце концов, не выдержал перегрева и затих. Четвертая часть защитного поля перестала существовать, и потоки тяжелых протонов, из пылающих недр звезды, вломились в беззащитный корпус звездолета.

— Всем накинуть противорадиационные покрывала! — Пронеслась по внутренней связи команда капитана корабля, — Мы потеряли часть внешней защиты!

Через минуту все были укутаны в просторные коконы инпригнированных плащей со свинцовым напылением. Температура в отсеках понемногу повышалась. Воинов, который постоянно находился с бойцами, прошел в рубку:

— Выйти успеем?

— Если хватит мощи и скорости, то уйдем в прокол, это единственный шанс. Остальные генераторы, да и двигатели, долго не протянут, повреждения оказались серьезнее, чем мы думали.

— Давай, командир, все в твоих руках…. — Андрей вернулся на свое место и успокоительно махнул рукой. — Командир сказал, что все будет нормально, но покрывала пока не снимать!

Транспорт, преодолевая притяжение пронзенной насквозь звезды, из последних своих сил, скрипя шпангоутами и перекрытиями, влез‑таки в Подпространственный переход.

Когда они вышли из прыжка, вокруг простиралось чистое пространство, усыпанное звездами.

Звездолет взял курс на Центральную Базу.

* * *

Последствия не заставили себя долго ждать.

Все военные силы были приведены в состояние полной боевой готовности. Кое–где происходили незначительные стычки между дежурными эскадрильями, было совершено несколько, впрочем, безуспешных, попыток завладения приграничными КОПами.

Все это создавало нервозную обстановку и делало небезопасными космические трассы. Назревала анархия. Время от времени стали пропадать грузовые корабли, посещающие дальние системы.

Обеспокоенные быстрым развитием конфликта делегаты, представлявшие Приграничные миры, потребовали от Объединенного Совещания немедленно прекратить нагнетания истерии и сесть за стол мирных переговоров. Предложение было отвергнуто. Тогда все сто тридцать шесть представителей Приграничья решили покинуть зал заседаний, и были взяты под стражу прямо у дверей. Об этом сразу же стало известно во всех обитаемых мирах.

Назревала гражданская война.

Стресс, который испытали миры Демократий, подвергшиеся вторжению и галактической войне, расшевелил застывшие в своем развитии расы. Все последующие события вылились во всеобщий подъем, столь необходимый всем человечествам галактического союза. И этот подъем нужно было направить в нужное русло. Нужное для всех, без исключения.

В этой сложной ситуации только земляне понимали всю пагубность сложившегося противостояния. Пограничные области оказались между двух огней. С одной стороны, — Империя, разбитая, униженная, но все еще сильная. С другой стороны расколотые, но все еще огромные силы Звездных Демократий, готовые послать корабли в бой против своих недавних союзников. Нужны были быстрые, а главное — верные шаги, пока ситуация не вышла из‑под контроля.

На одной из отдаленных баз Звездного Легиона было срочно созвано Чрезвычайное совещание. Присутствовали все командные чины, невзирая на расы, которые остались верны Воинову, и не были в данный момент заняты на боевом дежурстве.

Через двое суток, осунувшиеся, уставшие, с воспаленными глазами, они покинули базу, приняв единственно правильное решение — объединяться. Не всем это нравилось, но делать было нечего. Делегированные члены Военного совета «Свободной фракции военных», прибывшие под защитой одного из флотов, выступили на заседании «Объединенного Совещания» с предложением о включении отколовшейся части Демократий снова в состав содружества. Условием мирного решения всех организационных вопросов связанных с этим, должно было стать полная амнистия членов штаба обороны, во главе с адмиралом Воиновым, предоставления права создавать локальные системы защиты в свободных областях приграничья, по их желанию. Со своей стороны повстанцы гарантировали объединение флотов и защиту границ Демократий от вторжений из Центра и постоянное несение боевого дежурства КОПов, лояльность принятым «Объединенным Совещанием» политических, и экономических решений.

«Совещание», после недолгих раздумий, дало свое согласие.

Делегатов Приграничья освободили в тот же день и конфликт, грозивший перерасти в открытую войну, резко пошел на убыль.

Изрядно напуганные чуть не произошедшим развалом Содружества, грозившим гражданской войной и анархией, Объединенное правительство приняло решение «оказывать посильную помощь» Свободным областям в экономическом и военном плане.

Номинально Приграничье осталось в составе Звездных Демократий — фактически районы становились автономны, и независимы. Со Звездным Легионом, большинство которого составляли представители некогда варварских миров, произошло то же самое. Они вроде бы являлись составной частью Объединенных Космических Сил, но на самом деле подчинялись только своему штабу и командующему.

* * *

Как только страсти улеглись, для адмирала и его штаба начались напряженные рабочие будни. Необходимо было добиться начала строительных работ на всех планетах Свободного Приграничья. Там, где находились крупные военные гарнизоны, это было нетрудно сделать, но в тех мирах, где было сильное гражданское правительство, пришлось попотеть, прежде чем удалось убедить жителей совершить этот шаг. К счастью, после войны таких планет оказались единицы.

Еще одна трудность заключалась в том, что не все миры обладали необходимыми ресурсами, а некоторые были полностью аграрными, не имеющими своих высоких технологий. О немедленном начале строительства не могло быть и речи.

Все эти проблемы стоили Воинову и его людям нескольких месяцев упорной работы, бессонных ночей, и седых волос в голове, но когда, в конце концов, дело сдвинулось с мертвой точки, адмиралу пришлось с головой уйти в создание института военных советников. Они были просто необходимы для контроля и корректировки ситуации при строительстве оборонительных сооружений.

Отобрав самых толковых офицеров и генералов, окружив их соответствующим штатом инженерно–технических сотрудников, Воинов настоятельно «рекомендовал» их вводить в состав правительственных структур. Они должны были взять на себя всю работу по формированию военных штабов, созданию центров обучения добровольцев на местах, осуществлять контроль и руководство строительством планетарной обороны, а в случае неспособности правительства выполнять свои обязанности во время военных действий — взять на себя всю полноту власти.

По сути, Андрей вводил дополнительно свое, военное правительство, за которое он был уверен, которое могло принимать грамотные решения и руководить обороной планеты в случае попытки оккупации ее извне. Он не хотел допустить повторения печальных событий галактической войны, когда населенные миры подверглись практически тотальному уничтожению после захвата их силами имперцев.

Наконец система была, более–менее отлажена, и строительство начало набирать обороты. Граница надежно контролировалась объединенными флотами, готовыми в любой момент вступить в бой. Приграничье было озабочено скорейшим созданием своей локальной защиты. «Объединенное Совещание» почили на лаврах. Наступило временное затишье.

Численность Звездного легиона постоянно увеличивалась, в основном за счет притока добровольцев из Запретных миров. В очередной раз порадовала Земля, прислав пополнение уже на своих, созданных на орбитальном заводе, звездолетах. С самой планетой постоянной космосвязи не было, поэтому доклад Президента Солнечной системы, честно говоря, порадовал. Он сообщал, что: «Промышленность Земли перестроена полностью на новые технологии, уже развернуты первые поселения на Марсе и Венере, на которых установлены генераторы создания атмосферы. Начато строительство сети Статис–постов за орбитой Нептуна, что позволит даже при полной блокаде продолжать развитие системы и обеспечение человечества необходимыми ресурсами. Генераторы защитного поля, доработанные земными учеными, смогут работать от энергии Солнца, даже на таких расстояниях. Так как Китай отменил мораторий на рождаемость, то людские ресурсы позволяют отправить в распоряжение Главнокомандующего дополнительно девять миллионов человек и просьбу прислать еще корабли за новыми добровольцами»

Космограмма была получена, когда звездолеты были всего в трех парсеках от Центральной базы и Воинов, со своими заместителями вылетел им на встречу. Он ожидал чего‑то необычного, и интуиция его не подвела — в этих бронированных монстрах чувствовался почерк родной Земли. Один корабль мог нести не менее трех миллионов человек, с провиантом, амуницией и бронетехникой вместе. Где маленькая планета взяла такое количество металла для создания этих гигантов, Андрей просто не мог себе представить.

— Ну, вот, еще работенки прибавилось! — улыбнулся Воинов встречающим его генералам. Поприветствовав каждого за руку, он повернулся к своим заместителям. — Нужно будет продумать, как распределить людей по системам.

— У нас еще достаточно планет, где слабые гарнизоны. — Кивнул ему генерал Шенкель. — А всех пилотов и штурманов направим в центры обучения, нам летный состав постоянно требуется.

— Да, скоро начнут работу космические верфи. — Согласился Воинов. — Там не только пилоты, но и полные экипажи потребуются. Значит, так и решаем — треть личного состава на усиление планетарных гарнизонов, остальных — на учебные базы. — Он, на какое‑то время, задумался. — На планетах с негуманоидным населением нужно будет делать смешанные гарнизоны. Я предлагаю направлять туда, как женщин из подразделений землян, так и амазонок с Варпаны. Это позволит снизить напряженность, заодно увеличит приток населения в гарнизонах и создаст домашнюю обстановку. Сказал же когда то Господь: «Плодитесь и размножайтесь!», негоже старших игнорировать. Тем более в таких далях дальних. — Пошутил на прощание адмирал.

* * *

Воспользовавшись временным затишьем в делах, Андрей решил навестить семью. Прошло восемь месяцев, как он оставил жену с ребенком, и его непреодолимо тянуло к родному очагу.

Оставив хозяйство на своего неизменного заместителя, Воинов, на новом, выделенном ему крейсере, отправился в систему Голубого солнца. Торе суток тянулись как три месяца, пока он не достиг цели. Оруа–Ма. Даже на удалении были заметны изменения, которые произошли за время его отсутствия. Сеть оборонительных пунктов на внешних границах системы неуклонно росла, обещая в будущем стать непреодолимой преградой для любого агрессора. Несколько ярких звездочек, зажженных человеческой рукой, указывали на серьезные приготовления к будущей войне.

— Энергия искусственных солнц… — Пробормотал себе под нос адмирал. — Ну, что ж, в некоторых случаях это тоже выход. — Он вспомнил приграничные области, с их разбитыми планетами, мириадами астероидов и метеоритов. Специальные команды Космических мусорщиков постоянно сновали в местах ожесточенных сражений, собирая искореженные остовы погибших звездолетов, и буксируя их к ближайшим орбитальным сталеплавильням или верфям. — Но находки земных ученых в этом плане нужно внедрять тоже!

Его рассуждения прервало звено истребителей, вывалившихся из пространства прямо перед носом крейсера. Быстро и аккуратно они замкнули гиганта в «клещи».

— НЭМ, соедини меня с командиром. — Попросил Андрей с улыбкой.

Галоэкран замерцал, показывая просторную рубку истребителя и смешанный экипаж в креслах первого и второго пилотов.

— Приветствую вас, мой адмирал! С возвращением домой! — радостно козырнул молодой офицер.

— Благодарю, капитан, я тоже рад вас приветствовать. Вижу, дела у вас идут совсем неплохо?

— Так точно! Тридцать пять процентов защитной сети уже введено в строй и готовы к дежурству.

— Хорошо! Код прохода остался тот же?

— Да, мой адмирал!

— В таком случае, можете заниматься своими обязанностями, дорогу я еще не забыл, спасибо за встречу!

Командир эскадрильи козырнул, и через мгновение перехватчики словно испарились в пространстве. «А ведь совсем недавно о таких скоростях здесь даже и не мечтали… — усмехнулся Андрей, вспоминая недельное путешествие к Планете–Матери в сопровождении неповоротливых и тихоходных кораблей Варпаны».

— Ну, вот я и дома. — Вслух сказал он и улыбнулся, ощутив, как приходит усталость, накопившаяся за последние месяцы. — Лоан, я пришел.

Корабль с ускорением ринулся вперед. Всего несколько часов отделяли Воинова от родных, и он старался не думать о том, что после каждой встречи следует разлука.

Глава 6 - Затерявшиеся во времени.

После двухмесячного отдыха, Андрей вынужден был покинуть семейное гнездо и вновь отправиться в путь. Необходимо было проинспектировать строительство оборонительных сооружений, развернутое по всем Приграничным мирам, проверить поставку материалов и комплектующих, выполнение графиков строительства. Работы было много.

Он оставил Лоан в очередной беременности, с надеждой вернуться ко времени появления младенца на свет. Как хотелось ему принести цветы к постели роженицы, покачать на руках новорожденного. И эта надежда немного успокаивала. Нужно было не забыть остановиться на Солларе, чтобы набрать прекрасных радужных лилий для любимой Лоан.

С такими мыслями и покинул Андрей систему, давшую ему приют и любовь. С собой он взял только нескольких андроидов, — прекрасные исполнители, и кушать не просят.

Проверку было решено начать с ближайшей к Варпане приграничной системы, чтобы, описав полную сферу, оказаться на кратчайшем пути к дому.

Полет проходил в обычном режиме, и ничто не предвещало никаких неприятностей: отработанный курс, уход в Прокол, торможение и выход у намеченной системы.

После посещения второго мира, Андрей, скрупулезно вникавший во все вопросы строительства, был очень доволен его продвижением. Настроение было замечательное. Адмирала встречали и провожали искренне и сердечно, обещая соблюдать график неукоснительно. Миры, пережившие войну и эвакуацию, понимали всю важность строительства своей защиты. Их не надо было понуждать и подгонять.

После очередного прыжка, корабль вынырнул посреди мощного космического течения. Это было настолько неожиданно, что даже невозмутимые андроиды не смогли сразу сориентироваться в обстановке. Штурман развернул звездолет против течения, пытаясь затормозить его снос в сторону. Слишком поздно заметили они другую опасность, — прямо по курсу течения разверзла свои черные недра система кварковой звезды. Мощная гравитация спеленала корабль и стала медленно его затягивать.

Андроиды, в силу своего искусственного, логизированного интеллекта понимали всю безвыходность положения, но продолжали с надеждой смотреть на своего командира. Воинов же, в свою очередь, чувствуя, что от него ждут невозможного, судорожно искал выход из, казалось, безвыходной ситуации. Погибнуть во цвете лет, не повидав еще раз жену и детей, никак не входило в его ближайшие планы.

Многие часы самых невероятных маневров не принесло ничего, кроме расхода топлива. Единственно положительный момент был в том, что звездолет перестал быстро падать к центру Черной дыры, а вышел из космического потока и перешел на высокую орбиту, постепенно сходящуюся к ее центру. Это была хоть какая‑то отсрочка. Но, судя по математическим выкладкам, которые предоставил штурман, это не протянется долго. Положение казалось безнадежным.

Часы без сна и практически без пищи, — кусок в горло не лез, да и стимуляторы давали энергию, уходили на бесконечные расчеты различных вариантов. Можно было плюнуть на все, включить генераторы Статис–поля и на остатках горючего нырнуть в бездну черного карлика. Но адмирал думал о тех, кто его ждал, любил и верил в его возвращение.

Только на шестые сутки полета по спирали Воинову пришла в голову достаточно безумная идея, что бы можно было надеяться на ее осуществление, — один шанс из миллиона. Ухватившись за него, как утопающий за соломинку, Андрей собрал в рубке весь экипаж и попытался объяснить суть дела. И впоследствии он мог поклясться, что не видел другого, более человеческого выражения глаз, чем те, которыми смотрели на него андроиды. Они быстро просчитали вероятность данного события, но только и смогли, что покачать головами, — такая идея могла прийти в голову только человеку.

Все нужно было рассчитать самым тщательным образом: нужно было развернуть звездолет перпендикулярно центру карлика, дать двигателям полную нагрузку и когда горючее закончится — взорвать корабль всеми имеющимися на борту боеприпасами. Одновременно с командой на взрыв, отстрелить рубку и на маршевых двигателях попытаться вырваться из зоны притяжения Черной звезды. Если в этот момент они снова попадут в какое‑то течение, то тогда действительно, это означало бы гибель. Причём, теперь уже неотвратимую и очень быструю.

Приняв очередную дозу стимуляторов, Андрей сориентировал нос корабля навстречу звездам. Из‑за воздействия Кварковой звезды приборы навигации вышли из строя, и приходилось рисковать, полагаясь на свои органы чувств. Заложив данные расчетов в НЭМ, все приготовились к развязке.

Наконец зажглось табло обратного отсчета. Нейро–электронный мозг приступил к выполнению безумной задачи, поставленной человеком.

Казалось, ожидание длится бесконечно, но наконец, оно подошло к завершению. Все, кто находился в рубке, почувствовали, как звездолет, в последнем рывке, медленно подминая под себя спрессованное невероятной гравитацией пространство, начал рвать сдерживающие его путы. Рев двигателей, работавших на максимальной нагрузке, и пожирающих остатки топлива, начал перерастать в вой, грозящий вот–вот захлебнуться.

Воинов уже и сам начал сомневаться в правильности принятого решения, проклиная свою буйную фантазию, не основанную ни на каких научных, не то что знаниях, но даже гипотезах, когда рев оборвался и последовал толчок отстреливаемой рубки. Он тихо сидел в кресле, утомленный и разбитый, тихо молился и прощался с родными и близкими. Как только заработали маршевые двигатели, страшная сила подхватила аппарат. Звездолет, исчерпав все топливо, вспух невероятным по силе энергии взрывом, и словно пробку из бутылки «Шампанского», выбросил рубку в открытый космос. Двигатели продолжали работать, унося утлое суденышко все дальше и дальше от опасного места.

Как только движение стабилизировалось, Андрей включил радиомаяк и без сил откинулся на спинку кресла. В пространство несся сигнал «СОС», и оставалось уповать только на то, что поблизости окажется какое нибудь судно, которое его услышит, пока метеориты и космическая пыль не уничтожат этот маленький обломок с жизнью на борту.

Экипаж, замерев сидел кто где, занимая почти всю площадь рубки и все еще не веря в свое спасение. Наконец, по–прошествии какого‑то времени все начали приходить в себя, и рубка буквально взорвалась от криков радости.

— Ну, вот. — Устало себе под нос пробормотал Воинов, пожимая тянущиеся к нему руки. — А какие‑то идиоты говорят, что андроиды всего лишь бесчувственные куклы. Бред. Умирать никому не хочется, а жизни радуются все одинаково… — С этой мыслью он уснул, вымотанный напряжением последних часов.

* * *

Почти трое суток звездные ветра носили маленькое суденышко, лишенное всякого управления, в пространстве. Все слабее и слабее звучал сигнал бедствия, расходуя последние крупицы энергии из разряженных аккумуляторов. В горячке подготовки последнего рывка, как то не подумалось о том, что бы перенести в рубку хотя бы немного продуктов питания и это стало неприятным для Андрея открытием, когда он, проспав почти сутки, захотел поесть. Учитывая его добровольную голодовку, когда предпринимались поиски решения, и он использовал стимуляторы, шли уже девятые сутки его голодания. Хорошо, в рубке был небольшой запас воды, и его Воинов экономил, как мог.

Судьба оказалась благосклонна к потерпевшим кораблекрушение. Наконец в пространстве зажглась яркая звезда, которая быстро увеличиваясь в размерах, превратилась в звездолет стремительных очертаний и неизвестного дизайна. Гравитационные захваты мягко охватили и втянули рубку в шлюзовый приемник, опустив на плиты ангара. Шлюз закрылся, зашипела нагнетаемая атмосфера, и в просторное помещение вбежали люди, окружив помятый аппарат.

* * *

Дверь капсулы раскрылась, и на плиты ангара соскочили два человека, что бы помочь спуститься и поддержать третьего, который неуверенно держался на ногах.

На него стоило посмотреть: ввалившиеся, горящие глаза, запавшие щеки, заросшие темной многодневной щетиной с проблеском седины, комбинезон, шитый когда‑то по размеру, а теперь висевший на нем мешком. Все говорило о том, что он, судя по внешнему виду его спутников, либо тяжко болен, и требует врачебного вмешательства, либо перенес тяжелые испытания.

Командир корабля, подтянутый энергичный, молодой человек с полковничьими шевронами на петлицах мундира, подошел к нему, чтобы представиться, но когда внимательнее присмотрелся к лицу нежданного гостя, который стоял, опираясь на своих спутников, внезапная догадка пронзила его сознание и ошеломила. Еще не веря своим глазам, он приблизился, и отдал честь:

— Мой адмирал! — Голос предательски «дал петуха». Офицер откашлялся и под удивленные взгляды подчиненных продолжил. — Мой адмирал! Вверенный мне крейсер, совершающий глубокий рейд в квадрат Г-218–184, выполняет поставленную задачу. Корабль в полном вашем распоряжении и ждет дальнейших приказаний. Командир корабля полковник Антипов!

— Антипов? — переспросил Андрей, пытаясь сосредоточиться и вспомнить, где он слышал эту фамилию. Но слабость взяла свое. — Извините, полковник, за мой внешний вид. Несколько последних дней у меня не было возможности даже побриться.

Постепенно из рубки вышли все, кто там находился, и построились в одну шеренгу, бритые, свежие и подтянутые. Догадка мелькнула в голове полковника, но он промолчал, только странно посмотрел на своего командира.

— Адмирал, давайте пройдем в мою каюту, она в полном вашем распоряжении, там вы приведете себя в порядок. А потом мы пообедаем. О ваших людях позаботятся. И поддерживая его за локоть, повел из ангара в свои апартаменты. Он не мог себе представить, как человек, настолько истощенный, мог думать и говорить о чем — то еще, кроме пищи, и не успевал отвечать на его вопросы. У Антипова и самого готовы были сорваться с уст десятки вопросов, но он себя сдерживал. Всему свое время.

* * *

Бритвенная мазь и контрастный душ сняли усталую одурь и вернули бодрость телу. А белье, которое Антипов подобрал ему из своего гардероба, было не то что в пору, но выглядело более пристойно. Осмотрев себя в зеркало, Воинов иронично усмехнулся. За девять дней, что он провел фактически на одной воде, остались кожа да кости. Интересно, но есть почти не хотелось. Желудок смирился со своим скудным рационом на четвертые сутки вынужденного голодания, и не очень беспокоил его. «Ничего, были бы кости, а мясо нарастет!»

Запах, доносящийся из салона капитанской каюты, заставил Андрея поторопиться. «Антипов, Антипов… — Вспоминал он. — Одного Антипова я помню по операции на Троке, я ему тогда присвоил капитана. Но тот был немного младше меня. Этому уже за тридцать пять. Брат? Вообще‑то есть схожие черты, надо поинтересоваться». Он расчесал отросшие волосы, в которых появилось изрядное количество седины, положил расческу на полочку и вышел из душевой.

— Послушайте, полковник, вы, случайно не родственник капитана Антипова, проявившего себя при штурме крепости Трок? Чем — то вы схожи.

Тот как‑то странно посмотрел на него. Налив в бокал белое вино, подал Воинову:

— Попробуйте этот букет, адмирал, много вам нельзя, медики предупредили, так что вы пока будете на диете, — Натянуто улыбнулся тот. — Да, я, в какой‑то мере, родственник тому Антипову…

— Ну, и как ему служится? Не разочарован службой в гвардии? — Теплая волна растеклась по венам. Вино было действительно насыщено ароматом южного винограда, но быстро пьянило.

— Попробуйте этот салат. — Антипов пододвинул маленькую тарелочку адмиралу. — Прекрасные устрицы с планеты Виллар, они организовали прямые поставки на Варпану и ряд других миров, в обмен на комплектующие. Молодцы! Хотя, за их вклад в общее здравоохранение различных человечеств, все поставки им идут бесплатно… — Полковник тоже отхлебнул из бокала и поставил его на богато инкрустированный столик. — Вообще‑то, командир, я и есть ТОТ Антипов, который руководил операцией по вашему освобождению…

Вилка дрогнула в руке Воинова, и салат упал на салфетку, лежащую на коленях. Андрей отложил ее в сторону.

— Ну и шутки у вас, полковник!

— Мой адмирал, — Антипов одним махом выпил вино и, оттерев губы тыльной стороной ладони, продолжил. — После пяти лет безуспешных поисков вашего корабля, вас стали считать пропавшим без вести, при невыясненных обстоятельствах. Были предположения, что вы попали в поле притяжения Черного карлика, упали на его поверхность и не смогли вырваться. Все считали вас погибшим, кроме жены и детей.

— Полковник, о чем вы говорите! Какие пять лет! — Картинка в голове ни как не укладывалась, слишком отчетливо он помнил все время, проведенное на орбите смертоносной звезды, и мог отчитаться за каждый час, проведенный на борту своего корабля. — Да, мы попали в поле притяжения Черной дыры, почти неделю нас носило по высокой орбите, а потом четверо суток болтались в пространстве, где вы нас и подобрали, но пять лет…. Это вы хватили. — Он недоверчиво покачал головой. — Вы можете не верить мне, может я сошел с ума, но андроиды врать просто не умеют, опросите каждого в отдельности и они вам скажут, то же самое! А вы говорите — пять лет!

— Через пять лет было принято решение прекратить централизованные поиски. — Покачал головой и тяжело вздохнул полковник. — С тех пор, в течение шести лет, поиски продолжают только Земля и Варпана….

— Значит за неделю, что мы провели около Кварковой звезды, здесь прошло одиннадцать лет?

— Получается, что так.

Андрей побледнел. Несколько дней, когда он пытался найти выход из создавшейся ситуации в зоне притяжения Черной Дыры, вырвали из его жизни одиннадцать лет? Невосполнимых лет! Как же так получается?

Наконец он справился со своей растерянностью, вполне понятной в его состоянии и тряхнул головой:

— Ну, хорошо. В таком случае, могу я впервые за одиннадцать лет спокойно пообедать, без всяких стрессов? — Вздохнул он и, подцепив на вилку розовую дольку устрицы, отправил её в рот.

* * *

Как Воинов ни сопротивлялся, но ему пришлось почти пять суток провести в корабельном лазарете, где он, впрочем, тоже не терял времени даром. Он как губка впитывал информацию об изменениях, произошедших со времени его исчезновения. Наконец последствия истощения были ликвидированы: организм пришел в норму, разгладилось и помолодело лицо, восстановились мышечные ткани, кожа приобрела естественный оттенок, а глаза перестали лихорадочно блестеть. Только седина не ушла.

Ему приготовили каюту рядом с командирской, как он настоял — нечего командиру корабля жить в неприспособленном для этого помещении, но он с Антиповым часто засиживались за разговорами, коротая время перелета до системы Голубого солнца.

Новости, что он узнал от полковника, не особенно радовали: галактический сою за это время практически развалился — Звездные Демократии рассыпались на отдельные конгломераты, провозгласившие о своей независимости. Разорвались экономические связи, система поставки сырья и оборудования приказала долго жить. Рухнула единая оборонная доктрина, и флоты Звездного Легиона растащили по разным мирам. Земляне, конечно же, не упустили своего шанса и совместно с Варпаной, оттяпали почти две трети космических сил. Оставив их на боевом дежурстве, они снимали некую дань с охраняемых миров, которая шла на строительство оборонной сети.

Положение стало ухудшаться практически сразу после исчезновения адмирала. С каждым годом ситуация все больше выходила из‑под контроля, но пик развала пришелся на последние два года. Средств на поддержание боеспособности флота не хватало и корабли, постоянно несущие боевое дежурство, постепенно выходили из строя. Централизованное снабжение узлами и корабельным оборудованием, давно прекратились, и все меньше звездолетов продолжали патрулировать границы.

Из‑за прекращения поставок сырья, многие системы отказались от строительства огромных, мощных линейных кораблей, хотя в последнее время ученые открыли сплав брони, позволявший максимально уменьшить тоннаж подобных монстров космической индустрии. Но сами размеры, иногда составляющие квадратные километры площади, стали казаться нерациональными. Из старого парка звездолетов классов АА и А-1 оставлялись наиболее современные, которые реконструировали в несущие корабли, способные вместить в своих ангарах до пяти тысяч истребителей–перехватчиков с экипажами, и боеприпасы на десять боевых вылетов. Остальные колоссы отправлялись в переплавку.

Образовавшаяся в Приграничье, три года назад, Независимая Федерация, сумела избежать распада благодаря усилиям военных. После долгих и бурных дискуссий, было принято общее решение о взаимопомощи. Произошла постепенная и безболезненная смена структуры власти, впрочем, только стабилизировавшая положение. Теперь во главе любого Приграничного мира стоял военный губернатор, который опирался на военный совет и гражданскую палату министров. Сам губернатор входил в Верхнюю палату Федерации, которая образовывала Федеративное Правительство, являющееся верховной властью всех свободных областей, заключивших Договор.

Строительство локальной защиты Приграничных миров, которому Воинов уделял такое большое внимание, было закончено на 90%. Спешными темпами и общими усилиями заканчивалось её строительство в шести аграрных мирах, которые сами не обладали достаточными ресурсами. Эта помощь должна была себя оправдать в будущем, потоком продуктов питания.

В последнее время участились нападения на приграничные области со стороны Имперских сил, но благодаря системе защиты и быстрому реагированию дежурных эскадр, они частично уничтожались, частично изгонялись из приграничного пространства назад.

Но это были единичные случаи. А по данным глубокой разведки Центральной зоны, складывалась очень серьезная картина подготовки к новой войне. За одиннадцать лет Империя успела подготовить огромный флот, способный сокрушить любое сопротивление. И при том развале, который постиг галактический союз, на какое‑то сопротивление вообще рассчитывать не приходилось. Галактика лежала у ног завоевателей, которые, впрочем, не торопились срывать созревший плод, слишком хорошо помня о том, какую цену им пришлось заплатить в прошлый раз.

Империя выжидала.

* * *

— А как вы теперь? К нам вернетесь? — как‑то поинтересовался Антипов у Андрея, сидя за чашкой ароматного кофе. — Федерация с радостью предоставит вам самый высокий пост.

— Нет, мой поезд ушел. — По тону Воинова нельзя было определить, огорчен он, или наоборот, доволен. — Слишком много времени прошло.

— Ну, в курс дел вы войдете быстро…

— Нет–нет. — Покачал головой тот и, поднявшись, подошел к окну. — Сейчас сложилось стабильное общество, с устоявшимся, грамотным правительством. Я не могу снова становиться той песчинкой, которая в первый раз разрушила весь механизм. — Андрей прижался лбом к прохладному стеклу. — Ухожу в отставку. Домой, на Варпану, к жене и детям! Надеюсь, пенсию мне, какую нибудь, назначат. — Пошутил он, но сразу посерьезнел. — К тому же у меня есть один застарелый должок….

Полковник опустил взгляд. Он слышал когда‑то давно, что дочь Воинова от первой жены и сестра его второй жены, не успели эвакуироваться с оккупированной планеты, и попали в плен к рептилиям. С тех пор никто о них не слышал, а война не давала возможности заниматься их поиском. Предположительно их отправили в Центральные области галактики на одном из последних, прорвавшихся из осады, кораблей. Дальнейшая судьба членов семьи адмирала была неизвестна.

Андрей вышел из каюты и отправился на командный мостик. На большом, трехмерном, галоэкране мерцала призрачным светом огромная сфера. Даже с расстояния половины парсека это было грандиозное зрелище: среди черной пустоты пространства переливался голубыми тонами шар, закрывая собой все планеты и центральное светило. Это была демонстрация той мощи, которой овладели миры за последнее десятилетие. Антипов сообщил на Варпану радостную весть, и командующий гарнизоном генерал Ланов, решил встретить адмирала при полном параде звездной системы. Выглядело, конечно, все грандиозно, и Андрей подумал, что этот вид должен сам по себе заставить Имперские войска на цыпочках обойти такую цитадель, еще увидав издали.

И снова подумалось о той пропасти времени, которую он отсутствовал. Вот интересный парадокс, над которым предстоит поломать головы ученым мужам — ты знаешь, что отсутствовал несколько дней, а на самом деле в галактике прошло несколько лет…. Хотя…. Ведь и в первый раз он тоже столкнулся с парадоксом времени. Шесть лет тоже не кот накашлял. Ни чего, скоро он встретится с родными и близкими ему людьми, обнимет Лоан, сыновей. «Они, небось, совсем уже взрослые стали, — Грустная улыбка тронула края губ, — Останется отыскать только Юленьку и Аэле, а потом можно и на покой. Мне этого космоса… — Он не закончил свою мысль, резко повернулся и ушел в каюту.

* * *

Огромная мерцающая стена скрывал от взглядов не только планеты, но и половину распростертого за ней космического пространства. Грандиозное творение рук человеческих заставляло невольно им гордиться.

Звездолет стремительно летел вперед, к сияющей преграде, пока не показался встречающий адмирала флот. Крейсер сбросил скорость и медленно поплыл через строй Звездного Легиона, базировавшегося в системе Голубого солнца. Одиннадцать лет не прошли даром. Теперь Андрей воотчую увидел плоды своих трудов — Варпана серьезно отнеслась к его предупреждениям, и усиленно готовилась к новой войне, наращивая и совершенствуя свою мощь.

И еще было приятно видеть искреннюю радость в лицах такого большого количества людей. Его не забыли.

Наконец торжественный облет был завершен, крейсер остановился возле флагмана, чтобы принять Главнокомандующего экспедиционными войсками и его штаб на борт. Моментально раскрылась переходная галерея, сработали герметичные присоски, и замкнутый коридор наполнился дыхательной смесью.

Крейсер быстро заполнили множеств людей, стало тесно и шумно. Каждый старался коснуться его хотя бы пальцем, поздравляли с возвращением, и было видно, что это искренне и от всего сердца. Все были рады его видеть.

Для большинства здесь присутствующих, адмирал Воинов был человеком — легендой, великим полководцем, разгромившим и изгнавшим армады хищной Империи. Другие смотрели на него, как на своего вернувшегося из дальней командировки командира, с которым они воевали плечом к плечу.

Но и те, и другие искренне восхищались его мужеством перед лицом неминуемой гибели: ведь он не только спасся сам, но и вытащил с собой весь экипаж, состоявший из андроидов. За несколько дней известие об этом облетел буквально все Свободные миры, и даже некоторые «отколовшиеся» системы прислали свои поздравления.

Главнокомандующий несколько задерживался. Прибывшие офицеры и командиры кораблей, вместе с Воиновым и Антиповым, который проявил себя щедрым хозяином, опустошали корабельные запасы спиртного, таскаемые в кают–компанию проворными стюардами. Они все еще поднимали тосты за здоровье адмирала, когда прозвучал сигнал о прибытии Командующего Контингентом Земных войск. Бокалы тот час куда‑то исчезли из рук офицеров, хотя тонкий аромат незримо присутствовал в просторном помещении.

Долго ждать не пришлось. Дверь распахнулась, и в кают–компанию буквально ворвался крупный, но подвижный генерал, отыскивая глазами виновника праздничного переполоха. Присутствующие расступились и замерли по стойке «Смирно». Андрей стоял в центре зала и смотрел на Ланова. Какие мысли были в голове генерала, и какие чувства бродили в душе полновластного хозяина целой звездной системы, глядя на того, кого он здесь замещал, ни кто не скажет. Воинов сделал несколько шагов на встречу, а Ланов, в свою очередь, расправив плечи, и даже как‑то помолодев, четким строевым шагом подошел к нему на расстояние вытянутой руки:

— Мой адмирал! Вверенные мне войска, расквартированные в системе Варпана, к смотру — параду готовы! Во время вашего отсутствия никаких происшествий в системе, и в ближайшем космосе не произошло! Командующий войсками гарнизона, генерал Ланов! — четко доложил он хорошо поставленным голосом. Андрей крепко и с большим чувством пожал ему руку.

— Спасибо, Юрий Николаевич! Вы, как всегда — на высоте! Здравствуйте!

Генерал, конечно же, постарел за это время. Сохранив прекрасную физическую форму в свои пятьдесят шесть лет, он стал совершенно седой. Годы забот, бессонные ночи, тоже наложили свой отпечаток на его лицо сеточкой тонких морщин, и только глаза оставались такими же молодыми и проницательными.

— Андрей Владимирович, где же вас столько лет носило? — С неожиданной теплотой в голосе спросил генерал, — Хотя знаю уже, знаю…. — Он вздохнул и незаметно, как ему показалось, смахнул не прошеную слезинку, сообщил — Я не один.

Только теперь Воинов с удивлением заметил, что кают–компания, только что заполненная людьми, внезапно оказалась совсем пустой, если не считать его и Ланова. Даже Антипов тихонько удалился на мостик, чтобы не помешать долгожданной встрече. В дверях стояла Лоан, кутаясь в свое торжественное розовое одеяние, такая–же молодая, цветущая и прекрасная.

Ланов отошел к стойке бара: генерал не на шутку разволновался и, достав носовой платок, украдкой промокнул предательские слезинки.

Лоан стояла неподвижно, обнимая мужа, словно хотела впитать его всего, без остатка. Андрею было несколько неудобно, ведь сознание его говорило, что они расстались несколько месяцев назад, а Лоан до сих пор не могла поверить, что видит его живого и здорового. И целуя его, краешком сознания она отметила, что он такой же, как был в тот день, когда она провожала его в командировку, затянувшуюся на одиннадцать лет. Вот только седины прибавилось в волосах. Женщина ничего не говорила, и слезы радости текли по ее щекам, а она промокала их своими одеждами. И слезы ее совсем не портили.

Наконец Андрей заметил, что за дверью переминались с ноги на ногу, не решаясь войти, два короткостриженых мальчугана в парадной униформе Звездного Легиона, со знаками Космического колледжа на погонах. Они были похожи на Лоан, только большие серые глаза и русые волосы выдавали их земную кровь.

— Господи! — Он нежно отстранил супругу. — Это что же, наши парни? — Только теперь до него по настоящему дошло, что многолетнее отсутствие действительно имело место в его жизни. Он оставил одного сына годовалым, а второго еще не родившимся, а встретил двух крепких и рослых подростков. — Руслан, идите к папке! — И он присел на корточки. Мальчишки, неожиданно оробев, толкали друг дружку локтями, не решаясь на первый шаг. Наконец старший решился. Сделав несколько строевых шагов, он сбился, запнулся и, покраснев, как вареный рак, приложил руку к козырьку фуражки.

— Мой адмирал! Воспитанник Первого Космического колледжа Руслан Воинов прибыл… — Отец сгреб его в охапку не дав договорить, и прижал к груди, с любовью посмотрев на жену.

— Андрейка, ну, иди же к папке, — Позвала она младшего. — Папа вернулся.

Тот нерешительно подошел и, не успев поднять руку для салюта, попал во власть второй руки адмирала, которая его подхватила, подбросила в воздух и тоже прижала к груди. Две пары таких родных и таких незнакомых рук обхватили его за шею, а Андрей верил, и не верил, что эти мальчишки — его сыновья.

Наконец он отпустил их на пол, где они сразу же принялись приводить себя в порядок, поправляя китель и ремни, весело переглядываясь друг с другом.

— Юрий Николаевич! — повернулся Воинов к Ланову. — Спасибо вам большое за такой подарок! — Он, счастливо улыбаясь, обнимал жену и, по очереди, ерошил головы сыновьям, стоявшим около него. — А теперь, налейте‑ка нам всем, чего ни будь шипучего, будем отмечать возвращение блудного адмирала! — Андрей подошел к генералу. — И отдельная благодарность за сыновей. Это вы посоветовали отдать их в военный колледж?

Ланов усмехнулся и поставил пустой бокал на стойку бара.

— Они сами выбрали себе дорогу. — Посмотрел он Андрею в глаза. — Руслан по возрасту подходил только для средних курсов, а Андрейка, — для младших воспитанников. Но оба проявили такую настойчивость, что дело дошло до меня. Парни, видимо очень серьезно и долго готовились к этому шагу. — Он повернулся к ребятам. — Воспитанники! — те замерли, вытянув руки по швам и приняв стойку «Смирно». — А ну‑ка, покажите ваши пропуска! — Руслан и Андрейка что‑то достали из нагрудных карманов и протянули на ладонях в сторону отца. Воинов присмотрелся и сразу узнал свои адмиральские золотые петлицы, которые он оставил Руслану незадолго до ареста. — Вот с этим «Пропуском» они и дошли до меня. — Генерал с улыбкой смотрел на воспитанников. — Экзамены я им лично устроил, без всяких поблажек и скидок на возраст, что бы они сразу усвоили, какие жесткие требования предъявляются к офицерам Звездного Легиона. И должен признать, что они показали блестящие результаты, а их выносливости и упорству могут позавидовать даже некоторые ветераны легиона.

— Этого и следовало ожидать, — Лоан присоединилась к разговору, довольная тем, как Ланов отзывался о ее детях. — Вы бы видели, что они вытворяли дома, пока готовились к испытанию, я думала, что с ума сойду!

Андрей с улыбкой слушал, положив руки на плечи сыновей:

— И сколько воспитанников в колледже? — Генерал замялся, но потом ответил:

— Собственно, это колледж для двоих. Все остальные ходят в подготовительные учреждения, как только возвращаются с Планеты Детей. — Он почесал бровь. — Они нормальные, очень развитые, даже для своих лет, по сравнению с земными, но чего- то им не хватает. Андрей с Русланом их намного опережают, хотя по возрасту дети не очень отличаются — год, полтора, не больше. Я не беру тех, кто на Детской.

— Что ж, наверное, так и должно было случиться. — Пробормотал Андрей, вспоминая курс восстановления, который он прошел на Вилларе-2.

— Пришлось создавать на ходу совершенно новую программу для всех военных заведений, ведь у нас не было училищ такого типа, только курсы по переподготовке уже готовых специалистов.

— Ну, и как ваши успехи? — Андрей посмотрел на Руслана, как на старшего. Тот слегка пожал плечами.

— Нормально. Два дня назад сдали последний экзамен за семестр и через неделю улетаем на стажировку….

— Мы будем делать регламент и наладку Генераторной на Станции Переднего Рубежа… — Выпалил Андрейка и покраснел.

— В программу входит раздел обслуживания спутников защитной сети, — пояснил Ланов. — Но, думаю, что стажировку можно перенести на более поздний срок.

— Я думаю, что за неделю успею им надоесть….

Крейсер давно уже миновал границы Статис–защиты и приближался к Планете–Матери. Все станции космической сети перешли снова на дежурный режим, и за кормой корабля сияние погасло.

За разговорами незаметно протекало время. Ланов посмотрел на наручный хронометр и обратился к Воинову:

— Андрей Владимирович, люди хотят услышать от вас про Черную Звезду, так сказать, из первых рук.

— Но Антипов наверняка уже все рассказал.

— Он только изложил историю обнаружения рубки вашего корабля, а андроиды стеснительные какие‑то попались, только с вашего позволения. Но лучше, конечно, от вас. Многое не понятно. Ваши чувства, предположения…

— Хорошо! — согласился Воинов. — Идемте. — Он взял под руку Лоан и направился к выходу из кают–компании, чтобы перейти в конференц–зал. Сыновья следовали за ними, страшась отстать.

Пройдя по светлому коридору, устланному шикарными коврами, они вошли в просторное, даже по меркам такого корабля, помещение. Все собравшиеся поднялись при появлении адмирала, приветствуя вошедших бурей оваций.

Ланов, вместе с Лоан и детьми, занял места в первом ряду, которые для них специально оставили, а Воинов поднялся на небольшой подиум. Его короткий доклад о коварном течении и последствиях пребывания в гравитационной ловушке, перерос в целую дискуссию на темы, касающиеся как лично его, так и геополитического положения в галактике. Живое общение продолжалось до тех пор, пока крейсер не вышел на орбиту Оруа–Ма. Пришвартовавшись к орбитальному причалу, корабль распрощался со своими пассажирами, после чего Андрей тепло простился с Антиповым и, в сопровождении командующего, перешел с семьей на челнок.

Наконец‑то он прибыл домой.

* * *

От орбитального причала они, по широкой спирали начали спуск в плотные слои атмосферы, постепенно приближаясь к поверхности планеты. Не очень большая скорость позволяла наслаждаться открывающимися просторами и красотами расстилающихся внизу ландшафтов. Андрей поднялся со своего кресла и прошел в рубку. Кресло второго пилота пустовало, и Воинов его занял. Командир катера салютом поприветствовал его.

— Переведите управление на меня. — Попросил Андрей, и когда почувствовал, как дернулась рукоять управления в его руке, перевел машину в крутое пике, быстро приближая ее к поверхности. В дверях появился испуганный Ланов.

— Что тут…. — Начал было он, но увидев Воинова за штурвалом, облегченно вздохнул. — Я думал, падаем.

Андрей, тем временем плавно выровнял полет шаттла и повел машину вдоль побережья, отыскивая глазами то место, где пару лет назад впервые ступил на эту планету. Он узнал его сразу по гряде конусообразных вершин, возвышающихся на берегу глубокой бухты.

Опустив челнок в густую траву, Воинов опустил сходни, и вышел на её зеленый ковер. Мальчишки сбежали по трапу и помчались к морю, а Андрей подождал, пока Лоан и Ланов спустятся к нему. Женщина взяла его под руку и они, отойдя на несколько шагов в сторону, остановились, глядя на ленивые волны, все так же, как и тогда, лижущие розовый песок берега. Они стояли, обнявшись и каждый переживал что‑то свое: восторг встречи с новым миром и прекрасной девушкой, радость неизвестного и такого прекрасного чувства, как любовь. Надежду на будущее.

Словно окунувшись в светлые воспоминания о том, что пришлось перенести за это время, он и она, так же, не проронив ни слова, медленно поднялись в салон, где все уже собрались и пилот поднял машину в небо, взяв курс на столицу.

* * *

Несколько недель, полных спокойствия и счастья, вернули Андрею и Лоан прежнее состояние духа. Женщина словно еще больше расцвела после возвращения мужа, светилась нежностью и любовью, ни на минуту не оставляя любимого мужчину. Это было приятно, но Воинова снова потянуло в космос, в простор холодного звездного неба, мир умопомрачительных скоростей. Он хотел осмотреть все, что было создано за время его отсутствия, — орбитальные заводы, добывающие комплексы на осваиваемых планетах системы, спутники защитной сети и космические верфи, где собирались современные звездолеты.

Непоседа по натуре, он не мог долго оставаться прикованный к одному месту, даже если это место было его домом, и Лоан, понимая это, не удерживала его, провожая и встречая улыбкой, полной тепла и любви.

Андрей вновь окунулся в ту атмосферу, которая стала для него необходима в последнее время: встречи с офицерами и легионерами гарнизонов, вылеты на базы и звездолеты, посещение космических заводов и перерабатывающих центров, осваиваемых планет и передвижных добывающих комплексов, охотящихся за астероидами. Все это помогало ему дышать полной грудью, и он вновь начал думать об экспедиции по поиску Юли и Аэле.

Однажды, после очередного своего возвращения, Андрей заглянул на «территорию» своих сыновей, которые находились на стажировке. С недавних пор здесь стал царить воинский порядок, что немало удивило отца. Он еще помнил себя в их возрасте и не мог припомнить за собой излишней склонности к порядку. В детской комнате Воинов наткнулся на большой альбом для рисования. Андрей решился посмотреть на их таланты без спроса. Вот только детских рисунков он там не увидел — все листы были испещрены чертежами и вычислениями. Руслан с Андрейкой, два года назад, серьезно увлекались, ни много, ни мало — проектированием звездолетов. Причем делали это основательно, опираясь на последние научные достижения, с расчетами и комментариями.

Были в альбоме и смешные, нелепые на первый взгляд, наброски, но несколько, очевидно последних проектов, привлекли внимание Воинова.

В следующую свою инспекцию, которая была запланирована через два дня, Андрей прихватил альбом сыновей, что бы показать Ланову. Генерала он отыскал, как всегда, не без труда: тот, с присущей ему энергией о чем‑то спорил с ведущим инженером нового орбитального комплекса, строительство которого затянулось. Подождав, пока закончится разговор, Воинов подошел к Командующему:

— Здравствуйте, Юрий Николаевич! — Увидев адмирала, Ланов подтянулся, но Андрей махнул рукой — «бросьте». — Мы можем где нибудь поговорить? Это, можно сказать, приватный разговор.

— Конечно, — Генерал провел его в кабинет начальника строительства. — Я вас слушаю.

Воинов положил на стол альбом с чертежами. Ланов долго рассматривал схемы, медленно перелистывая страницы.

— Что вы на это скажете?

— Гм–м. — Тот перевернул последний лист. — И чьи это произведения? — Он поднял голову. — Или я правильно понял?

— Правильно. — Улыбнулся Андрей, — Но не в этом дело. Я достаточно внимательно их изучил, и хочу попросить вас об одном одолжении.

— Я вас внимательно слушаю

— Мне нужен звездолет. Вы знаете, я собираюсь отправиться на поиски дочери и ее спутницы. — Генерал кивнул. — И хотел бы заказать корабль, такой, как на схеме двенадцать. — Ланов, опять же молча, пролистал альбом, отыскав нужную страницу. Корабль отличался от общепринятых форм, хотя ни одного ненужного или, тем более, нецелесообразного элемента не просматривалось. — Это реально?

— Андрей Владимирович! — Усмехнулся Ланов. — В наше время, что только не реально? Но почему вы не хотите взять крейсер класса А-1М? Мощная, хорошо вооруженная машина нового поколения, скоростная, маневренная…

— Это частное предприятие. — Покачал головой Андрей. — Вы ведь знаете теперешнюю ситуацию в галактике, и если корабль такого класса нарушит границу Империи, то это будет тем поводом, который ждут рептилии. Хотя повода им конечно и не нужно, но зачем провоцировать новую войну самим? Зачем нам терять несколько, пусть даже месяцев, относительного мира?

— Вы как всегда правы. — Улыбнулся Ланов и поднес к губам наручный коммуникатор.

— А звездолетов такой конструкции нет ни в одном каталоге. — Продолжал свои рассуждения адмирал. — К тому же, судя по расчетам, он по мощности не уступает кораблю класса АА. А по скорости в обычном пространстве даже превосходит его. Обратите внимание на эти усилители тяги. Запас хода без дозаправки тоже превосходит обычные корабли.

Ланов внимательно его выслушал.

— Вызовите ко мне начальника верфи. — Наконец запросил генерал в микрофон и вновь повернулся к Андрею. — Конечно же, вы меня убедили. И вот что я еще думаю. — Он еще раз бегло перелистал альбом. — Здесь много свежих и грамотных решений, которые мы с пользой можем использовать для нашего мира. Ваши мальчики не перестают меня удивлять!

— Меня тоже — согласился Воинов, — Но чересчур их не хвалите, испортите ненароком….

Дверь открылась, и в комнату вошел коренастый человек средних лет, в рабочей спецовке и с усталым лицом. В нем чувствовалась недюжинная сила, а глаза излучали ум.

— Вызывали, Юрий Николаевич? — Он опустился на предложенный ему стул. — Третьи сутки на ногах, прокатчики норму не додают, какая‑то авария в плавильнях, а ваши люди давят. — Пожаловался он. — Лучше бы на плавильнях подгоняли, а мы и так…

— Хорошо–хорошо. — Прервал Ланов его жалобы. — Я посмотрю, что можно сделать. Но я вот по какому вопросу вас вызвал: нужно выполнить спецзаказ, в сжатые сроки, но надежно и качественно.

— Вот так всегда, в сжатые сроки, надежно и качественно…. — Вздохнул производственник. — Ну, что там у вас? — Генерал протянул ему лист, и инженер сразу углубился в его изучение. — Так, так. Усиление скелета, новая конфигурация шпангоутов. Ага. Так. Добавка в сплав брони…. При усилении десять процентов облегчения… так. Здесь что у нас…. Усилители тяги… восемнадцать процентов увеличение мощности при форсаже… — Он оторвал взгляд от чертежа. — Гениально! Генерал, я вас поздравляю, ваши конструкторы превзошли самих себя. — Сказал он восторженно. — Этот корабль можно построить вдвое быстрее, чем крейсер подобного класса.

— Сколько вам понадобится времени?

— Могут возникнуть трудности с новым составом внешней брони и отливкой новых форм…. — Он что то посчитал в уме. — Думаю, месяца за два управимся, если девчата из формовки постараются. Начинка стандартная, за некоторым исключением. — Он словно извинялся, глядя на военных. — Сейчас нет поставок готовых заказов из других систем, все приходится самим.

— И на том спасибо! — успокоил его Воинов. — Это меня вполне устроит. Но только с завтрашнего дня, да?

— Да–да. На лазерографе я размножу чертежи и отдам по цехам сразу в производство. — И он, торопливо попрощавшись, вышел.

— Ну, вот и все. — Ланов поднялся из‑за стола. — А это, — он показал на альбом — я, с вашего позволения…

— Конечно, о чем разговор! — Андрей был доволен, что его просьба так быстро нашла решение. — Парни вернутся со стажировки, я им все объясню. Не думаю, что они будут возражать — наверное, и не мечтали свои фантазии увидеть воплощенными. К тому же принесут огромную пользу не только родине, но и другим мирам. Вы на Землю сбросьте данные, думаю, им это тоже будет интересно. — И, дружески попрощавшись с генералом, он отправился на посадочный причал, к своему служебному челноку.

Глава 7 - Чикк'рри.

Огромное тело флагмана сотрясали мощные взрывы. Из башенной рубки, имеющей круговой обзор было видно, как крейсер Демократий настигал поврежденный звездолет бежавшего Командора, точными орудийными залпами подавляя огневые палубы. Корабль был обречён. Чикк'рри понимал всю безнадежность ситуации, но что‑то мешало ему принять единственно верное решение и сдать флагман на милость победителей, спасая тем самым остатки экипажа от гибели. Он не мог понять, что это, но совершенно не мог этому противиться.

Потом пришел приказ прекратить огонь и зажечь белые огни сдачи в плен, заодно приглашая на борт победившую сторону, а когда челнок приблизится — уничтожить его, и корабль с остатками экипажа на борту….

Командор проснулся, тяжело дыша.

* * *

Мир, в котором жил коммодор Чикк'рри после побега, перестал его удовлетворять. Постоянно чего‑то не хватало, он тосковал о чем‑то неуловимом и непонятном, чего лишился после возвращения на родину.

Отношения, которые раньше казались нормальными и естественными, вдруг стали вызывать у него отвращение: подозрительность, злобность, кровожадность — после уважения, доверительности и дружелюбия…. Теперь они представлялись невыносимыми. Но он должен был скрывать свои чувства под непроницаемой маской холодности и бесстрастности.

* * *

Он не погиб вместе с кораблем, когда энергетический заряд попал в силовые установки после пересечения границы. В это время его спасательный челнок, на полной скорости, уходил в сторону эскадрильи перехватчиков, спешивших к нарушителю, чтобы узнать, в чем дело. Они то и подобрали Командора, и доставили его в ближайший пограничный центр, в соответствующий отдел. Вопреки ожиданиям, его не только не лишили звания, как это должно было случиться, но полностью восстановили в прежней должности, и предрекали скорое получение ранга Командора — Один, что говорило о полном доверии и расположении. Действительно, из плена не удавалось сбежать ни одному из немногих попавших туда, и он единственный, кто вернулся, после разгрома армад, принеся к тому же бесценную информацию об истинных победителях. Доверие верховных правителей давало многие преимущества и льготы, но это не очень радовало Чикк'рри.

Империя вновь начала подготовку к войне. Император поклялся Яйцом Предка в древних болотах Ихтриллы, прародины всех рептилий, что отомстит за невиданную дерзость народов внешнего космоса. Он не мог смириться, что столько усилий по подготовке к вторжению, и первоначально — победное шествие великой расы ихтиоподов по потрясенной галактике, ни к чему, кроме поражения не привело. Что древняя цивилизация была снова загнана в свой угол, и только благодаря тому, что приграничье было полностью заблокировано минными полями, отступающие остатки флотов не принесли на своих плечах вражеские эскадры.

На порабощенные планеты Центральных областей навалилось еще большее иго. Флоту нужны были десятки тысяч новых кораблей, сотни тысяч ракет, снарядов, орудий и излучателей. Войскам нужны были миллионы новых солдат.

В лабораториях разрабатывалось новейшее оружие, способное нанести сокрушительный удар любому, кто осмелится встать на пути рептилий в будущей войне.

Чикк'рри до ужаса надоели все эти игры в войну. Ему хватило одной, чтобы задуматься, а так ли необходимо уничтожать других разумных, пусть они зачастую и теплокровные, и уродливые, но ведь разумные же. Да и количество пригодных к обитанию миров во внутренних областях Ядра, не заселенных никем, тоже давало повод для раздумий нал словами адмирала Воинова. Даже если допустить, что это стратегический запас, то вполне можно было договориться с Демократиями, и они уступили бы несколько необжитых, но вполне пригодных для освоения миров.

Но нет! Раса рептилий не привыкла ни у кого спрашивать. Она привыкла все брать сама, все то, что ей понравится. И если не отдают, не уступают, то разорвать и все равно забрать!

Повседневная рутина и возложенные на него новые обязанности, затягивали Чикк'рри, оставляя слишком мало времени на размышления. Почти весь командный состав, входящий первоначально в боевые части, был утерян в боях и ему на смену пришли молодые, которых нужно было наставлять. К тому же, ему было вменено контролировать выпуск боеприпасов на четырех планетах–арсеналах и поставки туда сырья с планет–рудников. Коренное население этих планет было вывезено в качестве рабов в другие системы, а сюда привезли захваченных в ходе войны население оккупированных систем. Это была политика Империи по отношению к захваченным расам.

Кроме этого, Командор читал лекции по тактике ведения боя Космическим Легионом Демократий для двух потоков курсантов–пилотов боевых кораблей.

* * *

Шли неземы.

В один из обычных дней Чикк'рри неожиданно вызвали в Главный штаб. Пришла депеша об откомандировании его на сборы высшего командного состава. Тогда он и не подозревал, что эта командировка перевернет его жизнь и подтолкнет к невероятному, для него самого, решению.

Сборы, на которые он был откомандирован командованием, проходили в самом сердце пылевого скопления, на безжизненной планете с атмосферой пригодной для дыхания.

Все участники были собраны в просторном бункере, где их ждал сам Верховный Главнокомандующий. Его Чикк'рри видел второй раз в жизни. Тот стоял около какого‑то, необычного для глаз окружающих, аппарата. Когда Командующий поднял глаза, и воцарилась тишина, Командор с удивлением отметил, что его взгляд затуманен, зрачки заполнили радужную оболочку, а движения стали вялые и неуверенные.

— Вы видите перед собой самое совершенное в галактике оружие. — Высший чин повернулся в сторону. Бесшумно отворилась дверь и в помещение, нелепо переставляя ластообразные лапы и, по–утиному, переваливаясь из стороны в сторону, вошло уродливое существо. Его темная шкура блестела слизью, а на деформированной голове виднелись какие‑то наросты. И у него было три, горящие ненавистью, глаза. — Я хочу представить вам одного из наших друзей, представителей древней расы Хшшерр'х. — Главнокомандующий поклонился в его сторону. — Благодаря им, мы стали обладателями такого совершенного оружия. — Приглашенные бесстрастно молчали, разглядывая это безобразие, на тонких ножках, когда их командир закончил свою речь. — Теперь наш гость продемонстрирует нам мощь своего разума, а потом работу излучателя.

«Гость» окинул присутствующих взглядом. Три глаза горели безумным огнем, заставляя до хруста сжиматься челюсти от непреодолимого внутреннего ужаса, выползающего неизвестно из каких уголков сознания. Наверное, из тех времен, когда предкам собравшихся, тогда еще неразумным ящерицам, отрывали хвосты белые, волосатые, гигантские обезьяны, чьи кости можно и сейчас отыскать после сезонных паводков у берегов рек. От его взгляда зубы начинали стучать, как от смертельного холода, а внутренности скручивались в один тугой узел. Наконец уродец подошел к широкому окну наблюдательного пункта, за которым расстилался бескрайний полигон. В двух десятках лагг от капонира работали привезенные для опытов рабы. Это были представители различных рас. Все офицеры подняли к глазам близимеры[14], чтобы лучше видеть, что же произойдет.

Один из подопытных внезапно выгнулся дугой, словно его пронзил электрический разряд, схватился за голову, сделал пару шагов и рухнул бесформенной грудой на землю. К нему бросились двое, которые находились поблизости, но и их постигла та же участь.

— Такова мощь мысли одного из наших хозяев… — задумчиво произнес Главнокомандующий. — Давайте посмотрим другой эксперимент. — Он нажал сенсор на пульте управления, который держал в руках.

В близимеры было видно, как к старому, но по прежнему одетому в броню космическому кораблю среднего класса, стоявшему на краю полигона в качестве мишени для обучения стрельбе, подогнали большую группу пленников, также неоднородную по своему расовому составу. Загнав ее вовнутрь и задраив шлюз, конвоиры поспешно удалились.

Монстр вразвалку подошел к аппарату и направил его так, чтобы на небольшом экране появилось четкое изображение контура звездолета. Затем, на мгновение, прикрыв глаза, хрипло проквакал:

— Можете идти, смотреть результат. — После чего развернулся, и все так же, вразвалочку, направился к выходу, не обращая внимания на шарахнувшихся с его пути слушателей.

Открытые платформы на антигравитации быстро домчали офицеров до покрытого вмятинами от снарядов и пятнами ржавчины корпуса корабля. Заходили небольшими группками, мельком оглядывали результаты эксперимента и быстро уходили прочь: существа различных миров лежали в самых различных позах, так, как застала их смерть. И судя по застывшим в ужасе маскам лиц, смерть эта была страшной.

Разъезжались все в подавленном состоянии.

Всю дорогу коммодор анализировал увиденное и услышанное на этих сборах. Значит ОНИ действительно не вымысел. Теперь ему была понятна озабоченность адмирала Воинова, когда он пытался узнать у него об этих трехглазых чудовищах. Видимо сам он познакомился с их способностями гораздо раньше, чем сам Чикк'рри. И они действительно могли принимать участие в боевых действиях, чтобы проверить свои способности в космических масштабах, а потом заблокировать участки мозга от ненужных воспоминаний — это было им вполне под силу.

Во время войны, очевидно, были использованы способности этих уродцев, чтобы заставить людей отключать защитные установки, но в больших масштабах космических сражений это было не эффективно. Да и жизнь свою они ценили превыше всего, а в боях несколько особей были уничтожены вместе с кораблями. Теперь, с созданием этого прибора, возможность разгрома Объединенных Сил Звездных Демократий становилась вполне реальной.

Вот кто был настоящими хозяевами Ядра галактики. Оружие, которое они создали, позволяло не бояться самых крупных флотских формирований. При помощи излучателя и армад рептилий, служащих пушечным мясом.

*Близимер — оптический прибор наподобие бинокля.

Коммодору таковым стать не хотелось. Да ладно бы во имя какой‑то высшей цели, а

то в угоду трехглазым мутантам из радиоактивных болот забытого мира.

Теперь Чикк'рри с теплотой вспоминал вечера, проведенные за дружеской беседой с адмиралом Воиновым. Как хотелось бы ему вновь оказаться там, за поясом минных полей Приграничья! Но реальность диктовала свои условия. Необходимо было заниматься порученными обязанностями, и выжидать удобного момента.

Ждать пришлось целых десять лет.

* * *

Недели и месяцы в рабстве, на одной из планет окраинной системы одной из туманностей, сливались в однообразные, беспросветные годы. Аэле, как могла, опекала и оберегала Юлю от непосильной работы, пинков и электробичей надсмотрщиков.

Работа была самая разнообразная: уборка мусора от станков по производству снарядов и корпусов ракет для флота рептилий, на полях, где выращивались овощи, идущие в пищу невольникам, и на кухне, где эта пища готовилась. Тяжелый, постоянно изнурительный труд, не сломили девочку — Юля росла крепкой и сильной. Огрубевшие, в мозолях ладони забыли, что значит оттирать слезы с глаз, ноги отвыкли от обуви, и покрылись твердой коркой ороговевшей кожи. Все лишения стали привычными и казались нормальными и естественными за годы, проведенные в рабстве. И еще согревала надежда, что отец их ищет, и обязательно найдет, даже здесь, и освободит.

Когда девочке минуло двенадцать лет, Аэле, после тяжелого рабочего дня, стала водить ее в самый дальний угол пещеры, подальше от посторонних глаз. Там, в полутьме, благо, что в этой части галактики, на планетах темного времени суток не бывало из‑за близости огромного скопления звезд, а отверстия, вырубленные в скальной породе, давали какой‑то свет, она начала обучать ее боевому искусству женщин Оруа–Ма. Времени на сон почти не оставалось, но занятия закалили и укрепили дух подростка, позволяя ей не обращать внимания на такие мелочи. Никогда Аэле не слышала, чтобы с упрямо сжатых губ девочки сорвалась жалоба или стон. Иногда даже несгибаемая амазонка черпала силы, которые часто были на исходе, выплакавшись на коленях у Юли.

Именно в один из дней, когда Аэле и Юля работали в цеху, убирая накопившиеся горы металлической стружки в контейнеры, их увидел Командор Чикк'рри, совершая инспекторскую проверку. Прохаживаясь по многочисленным цехам, где сотни рабочих выполняли разнообразные работы, он увидел, как один из надсмотрщиков замахнулся плетью на человеческого детеныша, рассыпавшего металлическую стружку в проходе между станками. Молодая самка той же расы прикрыла детеныша своим телом, принимая удар на себя. Чикк'рри подошел поближе. Прежде всего, его удивило, что рабы были именно человеческой расы. Насколько он знал, представителей этой расы ни до, ни после войны вообще не было в плену, а тут сразу двое и к тому же — самки.

Надсмотрщик, увидев приближение высокого чина, прекратил экзекуцию и знаком приказал убрать мусор, и убираться вон.

Командор проследовал дальше, в кабинет, не переставая размышлять о том, что увидел. Включив компьютер, он вышел в специальную сеть информатики и затребовал данные по поступлениям рабов на завод. Из общего списка выделил общие признаки интересующей его расы и через некоторое время получил ответ:

" вывезены с планеты Виллар-2, во время ее колонизации войсками империи». Чикк'рри набрал их классификационный код и сразу же получил ответ: «Под грифом строгого неразглашения» к этой степени допуска Чикк'рри допущен не был, но это было уже кое‑что.

Через селектор Чикк'рри вызвал начальника охраны и приказал ему привести человеческого детеныша в информаторий. Приказание было незамедлительно выполнено, и когда они остались вдвоем, Командор убедился в правильности своих догадок.

Девочка и ящер долго смотрели друг на друга и молчали.

Оборванная, в ссадинах и кровоподтеках, чумазая и смуглая, со спутанной копной светлых волос, она стояла, не понимая, чего от нее хочет этот огромный и ненавистный, как все, «рептилий».

Чикк'рри с жалостью смотрел на это маленькое, превратившееся в звереныша, но не сломленное существо, пытаясь вспомнить забытый, такой сложный для произношения язык, на котором он иногда, с большим трудом, общался с адмиралом Воиновым. Наконец он протянул когтистый палец в сторону девочки и, с натугой, произнес?

— Хт–ы-ы–о…

Юля, ожидавшая чего угодно, только не услышать вопрос на родном языке, растерялась. Да и на родном ли языке? Может быть, это какое‑то ворчание, никому не понятное, но похожее на русскую речь? Годы молчания почти вытравили память о том, что можно общаться как‑то иначе, кроме мимики, жестов и взглядов. Не веря своим ушам, она стояла не в силах вымолвить ни слова. Воспоминания комом подступили к горлу, грозя вылиться целым морем горьких слез.

Командор ждал, не понимая причины молчания детеныша. Может быть, он ошибся, и это совсем другой экземпляр? Чикк'рри не знал, что ребенок почти четыре года не слышал родного языка, и теперь не понимал что ответить.

— Хт–ы-ы–о… — повторил он.

— Юля… — еле слышно пролепетала она, внезапно пересохшими губами. — Я Юля.

Это сочетание звуков Командору было знакомо. Среди обитаемых звездных миров оно отличалось необычностью сочетания звуков, а слышал он его только от одного человека — адмирала Воинова.

* * *

Прошло совсем немного времени, и Чикк'рри получил очередное звание. Теперь он стал Командор–Один.

Согласно своему положению, он переселился на планету, где жили высшие чины военной аристократии Империи. Мягкий влажный климат, теплые моря и отсутствие ветров создавали те удобства в жизни, которые ему теперь полагались. Картину дополняли раскинувшиеся на огромных площадях парки и скверы с прекрасным ландшафтом, прозрачными речками и ручьями, через которые были перекинуты ажурные мостки.

Чикк'рри поселился в просторной сухой пещере с природным источником чистой проточной воды. Так же ему был положен служебный транспорт для поездок в Военное присутствие. Теперь он мог взять себе молодую самку, но не воспользовался этой возможностью, предпочитая свой долг по восполнению численности понесшей большие потери в войне Империи, отдавать на Планетах- Питомниках, где было достаточное количество самок яйцекладного возраста.

На планете, где теперь жил Командор Чикк'рри, как впрочем, и на всех других планетах Империи, повсеместно использовался труд рабов — на уборке улиц, для приготовления пищи и чистки пещер и строений, принадлежащих хозяевам.

Имея большое жилье, Чикк'рри должен был завести себе какое‑то количество слуг.

У своего начальства он получил разрешение самому выбрать рабочую силу для своего жилья и, имея необходимые документы, он сразу же отправился на завод, где встретил дочь адмирала.

И вот, спустя полгода после первой встречи, Чикк'рри снова стоял перед ней:

— Еде–е-е–ешшь… за мнои–ий. — С трудом выговорил он.

— А Аэле? — испуганно спросила девочка, не представляющая жизнь без своей приемной мамочки. — Без нее я не поеду! — Уже тверже добавила она.

— Хт–ы-ы–о… Эл–лей? — Командор был удивлен подобным ответом, но тут вспомнил рыжеволосую самку, которая заслоняла своим телом ребенка от плети надсмотрщика. — Хор–ро–шш–о. — Чикк'рри так и не понял до конца явления привязанности одних существ к другим, но решил, что двоих работниц ему как раз хватит и, повернувшись к начальнику охраны тоном, не допускающим возражений, сказал. — Этих двух рабов я забираю для домашних работ. — Он кинул на стол документы, которые подтверждали его полномочия, и подтолкнул Юлю к выходу.

Аэле, стараясь не попадаться на глаза надсмотрщикам, выглядывала в проход, пытаясь угадать, куда увели Юлю. Наконец девочка, с каким‑то важным ящером, показалась из двери кабинета начальника охраны. Полгода назад Юля уже рассказывала про странного «рептилия», который говорил с ней на русском языке, и проплакала у Аэле на коленях всю ночь. И вот, теперь этот ящер ведет ее приемную дочь неизвестно куда и зачем.

Свист кнута заставил сжаться в комок. Удар ремня разорвал кожу на плече, и теплая струйка потекла по груди, пропитывая лохмотья. Аэле вскочила, не дожидаясь повторного удара, но надсмотрщик оказался проворнее, и второй удар сбил ее с ног. Девушка выпала в проход, почти под ноги Юле. Девочка закричала, а ящер что‑то коротко скомандовал. Надсмотрщик опустил кнут и что‑то начал говорить в ответ, но под тяжелым взглядом Командора, тут–же умолк, стушевался и, как‑то бочком, бочком, втиснулся в узкий лаз между станками и пропал.

Тем временем Юля помогла Аэле подняться с пола, успев прошептать:

— Он нас забирает отсюда. — И на немой вопрос «Куда?», только пожала плечиками. — Не знаю, но думаю, хуже не будет.

Они вышли в холодный, пронизанный ветром вечер, кутаясь в свои жалкие лохмотья, следом за непонятным человеко–ящером. Недалеко стояла машина. Спустя некоторое время Чикк'рри жестом приказал выходить. Судя по тому, что он привез их на взлетную площадку, их ждал перелет на другую планету, к новым обязанностям и, может быть к новым надеждам.

Небольшой космический корабль, который ждал Командора, встретил их сырым теплом грузового отсека. Сюда вел отдельный шлюз, на полу лежали какие‑то тюки и большой тюфяк, набитый сухими водорослями. Горел неяркий свет. Юля помогла Аэле удобнее устроиться, порылась в мешках и нашла лоскут чистой тряпицы — не синтетики, а какого‑то натурального полотна, которым и перевязала сочащуюся сукровицей рану на плече Аэле. Потом она легла, свернулась калачиком у неё под боком, и через мгновение уснула.

Аэле долго лежала, не смыкая глаз. Рана ее не беспокоила, и она, глядя на чумазую мордашку сморенной усталостью девчушки, пыталась понять, что же с ними происходит. Куда их везет этот странный ящер? Почему именно их, из сотен и тысяч работников гигантского комплекса? Эти и другие вопросы вертелись в голове девушки, не находя ответа.

Наконец раздался гул, пол мелко задрожал, и сила тяжести вдавила их в импровизированную постель, но Юля даже не проснулась. Через несколько минут тяжесть исчезла и амазонка, немного поворочавшись, обняла девочку, закрыла глаза и тоже провалилась в тяжелый сон без сновидений.

* * *

Командор Чикк'рри сидел в пилотском кресле и думал. Он много думал в последнее время. О себе, о девочке, об адмирале, и о том, как странно переплелись их судьбы. Он думал о предстоящей войне и о том, что не сможет уже вести боевые звездолеты против Внешних миров. Что‑то сломалось у него внутри, какая‑то маленькая, незаметная, но очень важная пружинка, дававшая завод ненависти против гладкокожих, и таких чуждых созданий.

Чикк'рри поклялся, что наступит день, когда он вернет детеныша отцу и попросит разрешения остаться рядом до конца. Он знал, что в предстоящей войне у галактики нет шансов выстоять, она будет растоптана и уже ни когда не поднимется из руин. И только раса рептилий, не знающая жалости и сомнений, будет властвовать железной рукой на обломках рухнувших миров. Вернее властвовать будет древняя раса Имхито — Хшшерр'х, а Ихтио будут выполнять всю грязную и кровавую работу. Но это знание не ослабляло желания, наоборот, еще больше разгоралось, и он хотел приблизить это время.

* * *

Рабочий день начинался рано, — с прибытия автоматических платформ, которые развозили пищу по домам командного состава. Это были часы самой «тяжелой» работы по дому: освежеванную тушу нужно было разрубить на части, отделить мясо от костей, отбить, делая мягким и нежным, и замочить в ледяной воде, чтобы оно оставалось свежим весь день. Холодильников здесь не было. Мясо доставлялось с одной из многих животноводческих планет, где разводились специальные породы скота, поступающие к столу аристократии и высшего командного состава. Мороженая пища и еще концентраты, были уделом беднейших слоев населения Империи.

Потом, дождавшись приезда мусороподборника, загрузить оставшийся костяк, обрезки жил и отходы от овощей.

После утренних работ Аэле готовила завтрак себе и Юле, а потом, девушки вместе перебирали и чистили овощи. К обеду они должны были убраться в помещениях, сделать влажную уборку всех комнат, вычистить и вымыть кухню, а так же принести льда для холодильного водоема.

Обычно, сразу после завтрака, Командор улетал по делам и возвращался очень поздно. Без четкого разграничения времени суток, поначалу было трудно ориентироваться, но постепенно девушки стали время просто чувствовать. Чикк'рри редко прилетал на обед, иногда задерживаясь, на сутки и более, в разъездах по служебным делам. Благодаря этому и бесстрашная амазонка, и ее воспитанница, зачастую были предоставлены самим себе, ничуть этим не тяготясь. Они продолжали свои тренировки, оттачивая мастерство техники боя и доводя его до совершенства. Нужда и голод остались в прошлом, там, на серой планете, и они все реже и реже вспоминали о том кошмаре.

Командор относился к ним, мало сказать — хорошо. Он внимательно следил, чтобы ни самка, ни детеныш, не знали ни в чем нужды. А временами, когда выдавалось свободное время, просил Юлю учить его русскому языку, чем та, с удовольствием занималась. И он был очень усердным учеником — старательно запоминал слова, понятия, обороты речи и даже интонации, совершенно не свойственные речи рептилий. Это было очень нелегко, если учесть неприспособленность его голосовых связок и раздвоенного языка.

Шли годы, приближая развязку.

* * *

Минуло одиннадцать лет, с тех пор, как Аэле и ее подопечная попали в плен после падения планеты Виллар-2, в последние дни галактической войны.

Девочка постепенно выросла, превратившись в высокую, стройную красавицу. Ее учительница с радостью отмечала что, не смотря на годы, проведенные в неволе, Юля не озлобилась на мир, не замкнулась в своей беде, а осталась доброй, отзывчивой и внимательной к чужой боли. Ее тело, за время тренировок, налилось силой, стало гибким и упругим, словно стальная пружина. Даже в повседневных заботах движения ее носили характер спортивных упражнений. Аэле была довольна своей ученицей, да и было отчего: не смотря на свой юный возраст, она, по уровню мастерства, теперь превосходила свою «мамочку». Но Юля это полностью отрицала, а в свою очередь уже не представляла, как когда‑то обходилась без Аэле. И, конечно же, обе с надеждой смотрели в будущее.

Неожиданно найдя в своем хозяине внимательного и заботливого друга, который их оберегал, они со временем узнали и причину, такого отношения. Общение с адмиралом не прошло для Чикк'рри даром. Аэле чувствовала, что этот свирепый, с виду, «рептилий», как его называла Юля, скрывает под маской холодности душевную незащищенность. После бегства, он так и не смог отыскать самого себя в этом, ставшем для него чужим, мире. Общаясь с девушками, Командор словно сбрасывал с себя панцирь жесткости, мечтая вместе с ними о том дне, когда они вырвутся за границы Империи. Они мечтали вслух, и Юля звонко смеялась над речью Командора, которая часто срывалась на неразборчивое шипение. Это происходило, когда Чикк'рри волновался, что, конечно же, не давало поводов для обид.

Однажды Чикк'рри возвратился домой взволнованный до рассеянности, чего раньше он себе ни когда не позволял. На вопрос: «Что произошло?», он пригласил девушек следовать за собой, и привел в самую дальнюю, изолированную комнатку пещеры.

— Через четыре оберота я должен принять командование над одним из флотов Вторжения.

— Вы успокойтесь… — Юля взяла в руки его холодную лапу.

— Ты не понимаешь… — Командор вздохнул. — После этого я, в составе флотского соединения, должен передислоцировать свои армады к Внешней границе. — Русский язык давался ему с трудом, и он перевел дыхание. — Нас переводят на военное положение, а всех рабов, находившихся в услужении, отправляют на новые места работы. — Юля побледнела.

— И что же теперь делать?

— Пока не знаю. — Признался ящер. — Я уже давно собираю на флагманском корабле тех, с кем прошел Первую войну. Их осталось мало, даже для одного экипажа, но они будут основными командирами. Это дает надежду.

— Вы успеете?

— Постараюсь… — Командор вздохнул почти как человек. — Ждите меня или моего рассыльного. Забрать вас могут через неделю. А сейчас — прощайте! — он развернулся и быстро вышел.

* * *

Несколько дней девушки провели в тревожном ожидании. Юле казалось, что вот сейчас откроется дверь, ввалятся надсмотрщики с Серой планеты, засвистят кнуты….

Аэле старалась отвлечь девочку от ее страхов, нагружая на тренировках так, что та падала с ног. К тому же выполнять работу по дому тоже нужно было своевременно.

На исходе пятых суток на посадочной площадке за домом опустился планетарный челнок. Аэле знаком подозвала Юлю — по гравийной дорожке к ним шел Чикк'рри. Даже на расстоянии было видно, как он похудел и осунулся. Кожа складками свисала на шее из‑под расстегнутого воротника комбинезона. Некогда черно — зеленая и блестящая, она приобрела землистый оттенок.

Юля наложила ему полную миску свежеприготовленного мяса, на которое он сдержанно набросился, глотая куски сочной мякоти, почти не прожевывая. Так продолжалось несколько минут. Наконец, когда чувство первого голода было утолено, ящер отодвинул миску и посмотрел на девушек.

— Я это сделал. — Произнес он устало. — Это только половина моего экипажа, но они без сомнений выполнят все, что я скажу.

— Нам можно собираться? — Тот кивнул, и снова принялся за еду.

Сборы не заняли много времени. Вещей у Аэле и Юли почти не было, поэтому они, торопливо свернув одеяла, вышли из пещеры, и направились к шаттлу.

Командор, в последний раз окинул взглядом свое, ставшее теперь чужим, жилище и, развернувшись, последовал за ними, обрывая все нити, связывающие его с этим миром.

Проверив, как устроились подопечные, он прошел по тесному коридору в рубку и машина, легко оторвавшись от площадки, растворилась в туманном небе. Вскоре показался звездолет, зависший на высокой орбите в ожидании своего командира. Юля, уже и не помнившая, какие бывают межзвездные корабли, оробела, глядя в иллюминатор на гигантские, даже с такого расстояния, очертания линкора. Командор уверенно направил челнок к приемному шлюзу.

Разместив девушек в просторной каюте рядом с командной рубкой, он попросил их без особой необходимости оттуда не выходить. Это могло вызвать кривотолки среди непроверенной части экипажа, а до поры до времени Чикк'рри не хотел раскрывать свои планы, даже ближайшим помощникам.

Поверив в свое скорое освобождение, Аэле и Юля, приняв душ и перекусив концентратами, которые нашли в пищевом шкафу, в обнимку уснули на широкой кровати безмятежным сном.

* * *

Все дальнейшие события развивались слишком быстро, чтобы как‑то повлиять на душевное состояние, как девушек, так и мятежного Командора.

Линейный корабль класса А-1, с опознавательными огнями флагмана, следовал своим курсом, что бы занять положенное место в строю Четвертой Имперской Армады. Граница приближалась.

Чикк'рри все рассчитал: ему были известны коды безопасности для прохождения минных полей, расположение основных сил, и сил прикрытия. Пользуясь этим, он предполагал отклониться от курса, проскочить в стороне от основных боевых порядков и, дав максимальное ускорение, прорваться за кордон через запрещенную к полетам зону до объявления тревоги. Но оказывается и он, старый космический волк, не владел всей полнотой информации об опасностях, которые могут подстерегать его корабль в пространстве внутри границ.

Корабль, изменив курс, устремился к запретной зоне, особо не привлекая внимание своим маневром. Получив сообщение по интеркому, Командор его проигнорировал, надеясь на скорость своего флагмана. И тут, неожиданно для него, все тело гиганта сотрясла сильная вибрация, — звездолет попал в сильное встречное космическое течение. С трудом продираясь сквозь поток материи, Чикк'рри понимал, что его попытка провалилась. Течение сносило корабль в глубинные области Империи. Ни маневр, ни мощные двигатели, не помогли ему прорваться сквозь непонятный феномен Космоса. И когда, наполовину опустошив свои запасы горючего, линкор был выброшен в спокойное пространство, к нему уже спешила эскадра, отправленная в погоню.

По кораблю пронесся сигнал боевой тревоги.

Командор, развернувшись лицом к преследователям, повел свой корабль в последний бой. Но, за несколько минут до столкновения, он зашел в каюту к девушкам попрощаться.

— Теперь не в моей власти что‑либо изменить. — Торопливо, словно извиняясь, сказал Чикк'рри им. — Нам не повезло. В стенном шкафу вы найдете скафандры глубокого космоса, на всякий случай. — И с грустью, словно заранее прощаясь, добавил. — Я постараюсь, чтобы наши жизни не ушли даром… — Он развернулся, и ушел на мостик.

Мятежный флагман, в сиянии ярких огней, шел навстречу своей гибели. Крейсер командира эскадры попытался связаться с ним, и предложить сдаться, на что Командор ответил залпом всех своих батарей.

Началась неравная схватка.

8. Встреча.

Строительство нового звездолета подходило к завершению и Лоан, чувствуя вновь приближающуюся разлуку, окружила мужа еще большими вниманием и нежностью. Андрей, неделями пропадавший на верфи, чувствовал себя несколько виноватым перед ней. Все время, которое оставалось от работы, они проводили вместе, и он был особо внимательным и предупредительным, словно извиняясь за свою непоседливость. Лоан опять была беременна. Андрей уже начал смиряться с тем, что рождение детей в его семье происходит в его отсутствие, но не мог перенести день отлета на более поздний срок, слишком долго пришлось ждать его дочери, пока он соберется на ее поиски.

Руслан и Андрейка освобожденные от занятий в колледже, постоянно находились рядом с отцом. Они были в восторге от того, что он помог воплотить в реальность их детские фантазии. Ребята вместе с ним облазили каждый закоулочек на корабле, помогая рабочим, и с удовольствием выполняли даже самую неквалифицированную и черную работу. Воинов тоже не сидел сложа руки — помогал налаживать системы коммуникаций, регулировать и тестировать узлы и блоки аппаратуры связи и компьютерной техники.

День ото дня звездолет приобретал грациозность законченных форм.

Но время неумолимо летело вперед.

Однажды Андрей сидел со своим штурманом, изучая карты известных звездных течений, которые они откопали в глубинах памяти Всегалактической Сети Информации. Она приказала долго жить, но оставила терабайты полезной информации в своих недрах. Поздно вечером к нему ввалился Ланов, давно ставший завсегдатаем в семье адмирала. Вручив Лоан целую охапку ярких, благоухающих цветов, он прошел в кабинет Воинова.

— Доброй ночи! — Он пожал одному и другому руки, и опустился в пустовавшее кресло. — Все готовитесь?

— Да вот, просматриваем потоки и хотим воспользоваться их помощью. — Он откинулся на спинку, давая расслабиться затекшей от долгого сидения спине. — Я вот о чем подумал. Если бы перед войной, или в ходе войны, кто‑то хоть заикнулся об этом феномене, то положение в галактике могло бы не измениться еще ближайшие несколько тысяч лет. — Он показал несколько листов генералу и потом поднялся, сделав несколько шагов по комнате. — Обратите внимание на течения, которые уходят вглубь ядра галактики… — Андрей маркером обвел несколько направлений. — Обладай мы этой информацией на завершающей стадии разгрома Империи, наши корабли проникли бы вглубь их пространства, и тогда разгром был бы полным. Помимо того, можно было уничтожить и само гнездо агрессии — где‑то есть мир с древним злом, которое поработило расу рептилий. Из‑за многочисленности и особенности их психики, они представляют собой идеальное войско. — Неожиданно он прервал свои размышления и махнул рукой. — Все мы горазды после драки кулаками махать…

— Да… — Ланов почесал в затылке. — Я, честно говоря, и не рассматривал проблему с такой точки. Но теперь уже поздно что‑то предпринимать в этом плане, Империя восстановила, и даже увеличила свои силы.

— Слава Богу, что наши дома, и наши друзья, сейчас в полной безопасности! Кстати, скоро корабль сойдет со стапелей!

— Видел–видел! — Вздохнул тот. — Красавец получился отменный. — Ланов порылся в кармане кителя, и достал свернутый лист распечатки. — Вот, я тут депешу получил. Не спокойно в Приграничье, снова рептилии зашевелились…

— Что‑то серьезное?

— Пока нет, хотя потери были. И снова движение вдоль границ. — Генерал посмотрел Воинову в глаза. — Туда собираетесь?

— Да, я думаю, что они находятся именно там.

— Трудная задача….

— Мы как раз над этим работаем. — Он протянул развернутый лист карты Ланову. — Вот, посмотрите. — Андрей указал несколько стрелок, пронизывающих границу Империи и помеченных координатами. — Это известные нам течения. Они образуют значительные бреши в минных полях приграничной зоны, об этом мы уже говорили…

— Да. Но течения не изучены. Что если они вызваны притяжением Черных карликов?

— А мы и не будем плыть до самого конца, нам только поля пересечь. Риск, конечно, есть, но мы теперь гораздо лучше оснащены. — Наконец подал голос Икрес, штурман–андроид.

Тут Андрей заметил, что в дверях тихонько стоил Лоан, подошел к ней и обнял:

— Лапушка, что же ты стоишь? Чего загрустила? У нас с тобой еще целых три недели…

— А на сколько лет ты потом исчезнешь? — с печальной улыбкой ответила та, уткнувшись ему в грудь, что бы скрыть, внезапно выступившие слезы. Нежно гладя ее по золотым волосам, он тихонько сказал:

— Я не могу не полететь, ты же знаешь… — Женщина, не отрываясь, кивнула.

— Я присмотрю, чтобы мальчишки чаще бывали дома, нечего им по выходным в казарме пропадать. — Вмешался в их тихий разговор Ланов.

— Спасибо. — Шмыгнув в последний раз носом, и вытерев рукавом блестевшую влагу с глаз, улыбнулась Лоан. — Ой, что‑то я распустилась, — и вышла из комнаты.

— Хорошая у тебя жена. — Грустно вздохнул генерал. — А я вот, так и не сподобился, ни на Земле, ни тут. — Он махнул рукой. — Видимо, век одному доживать придется.

— А что, вам здешние девушки не нравятся? — удивился Андрей. — Насколько я знаю, все наши парни в полном восторге, за все время, — ни одного развода.

— Очень уж они молодо выглядят, почти все в дочери годятся, как по виду. А что постарше, так через год–полтора и уходит…. Нет, непонятные они.

— Так вы на Землю тогда слетайте. Возьмите отпуск, все звездолеты под вашим командованием, до Земли пара недель, если не торопиться… — Полушутя посоветовал Воинов. — Найдёте женщину посимпатичнее, уговорите, привезете сюда. — Но Ланов замотал головой.

— Куда там! Дел невпроворот. Ты вот улетаешь, а кого оставить?

— Да хотя бы того же Шенкеля, он вроде бы у нас прижился?

Ланов рассмеялся, показав великолепные зубы.

— Боюсь, Андрей, боюсь ужасно я женского полу, после развода. Афганистан прошел, Чеченская компания за спиной, но как подумаю, что дома будет еще один командир, в юбке…. Нет, поздно менять привычки. — Он поднялся с кресла, оправил китель. — Ну ладно, отвлек я вас тут, а у самого дела ждут. Как нибудь на днях, заскочу на верфи посмотреть на вашего «Левиафана» в полный рост. — И Ланов, по привычке козырнув, вышел из комнаты.

Воинов посмотрел на своего штурмана, который, как ни в чем не бывало, просматривал очередную пачку трехмерных снимков.

— Ну, что, Ик, ты тоже сомневаешься в успехе?

— Вероятность успеха, по моим расчетам, равна сорока двум процентам… — ответил тот, не поднимая головы. Но потом повернулся к командиру и улыбнулся совсем как человек. — Все будет в полном порядке, адмирал!

* * *

Три недели пролетели незаметно.

Лоан проводила мужа до порога. Андрей нежно поцеловал ее грустные глаза, улыбнулся, погладил по щеке, на прощание и вышел, вместе с сыновьями, к ожидавшему их мобилю.

На космодроме их встретил Ланов, который хотел провести Воинова до внешней границы системы. Шаттл поднялся в воздух, сделал, как всегда, круг над дворцом Матери Планет и, через десять минут его принял борт крейсера.

Экипаж, выстроившийся в центральном проходе, приветствовал своего адмирала и тот, пройдя вдоль шеренги своих верных андроидов, дал команду занять посты, согласно походного расписания.

Потом, с сыновьями и генералом, он поднялся в командную рубку. Штурман уточнял план полета, сверяясь с бортовым НЭМ пятого поколения. Все системы находились в предпусковом режиме: трехмерные экраны внешнего обзора светились звездами, зажигались и гасли светодиоды, мигали транспаранты готовности.

Дождавшись сигнала автоматики об окончании контрольного тестирования оборудования, Воинов сел было, в кресло пилота, но передумав, поднялся.

— Первыми поведете корабль вы! — Сказал он, повернувшись к сыновьям.

Мальчишки от неожиданности опешили, не зная, что делать. Потом младший, вздохнув, подтолкнул Руслана к пилотскому креслу. Тот оглянулся на него с немой благодарностью во взгляде.

Старший сын с трепетом подошел к заветному креслу, которое было ему явно не по размеру, и внезапно преобразился. Осуществилась его давняя, заветная мечта, где он видел себя командиром боевого корабля. Но сегодня это были не фантазии, и делать все нужно было по–настоящему. Отбросив нерешительность, мальчик взобрался на кресло, вздохнул полной грудью и нажал кнопку селектора. Звонкий голос прокатился по кораблю, отдавая последние предстартовые распоряжения. Руки забегали по такой знакомой, клавиатуре пульта управления, оживляя двигатели. Первый, второй, третий… корабль пронзила легкая вибрация:

— Третий двигатель вывести на режим холостого хода! — быстро сориентировался мальчишка, скользнув взглядом по, замигавшему красным, светодиоду. Огонек погас. Четвертый, пятый, шестой. Полная готовность.

Руслан плавно потянул на себя рукоять ввода в рабочий режим. Исчезли с экранов стальные конструкции космических корпусов верфи, Планета — Мать и ее спутники, уступая место звездному простору. Звездолет, сдерживая переполняющую его мощь, стремительно набирал скорость, устремившись к одному из спутников оборонной сети на границе системы. Мальчишка откинулся на спинку пилотского кресла, наслаждаясь последними мгновениями своей власти над гигантской машиной, потом резко поднялся, уступая место младшему брату.

Андрей, затаив дыхание, наблюдал за сыновьями. Он радовался, что они сохранили такие близкие отношения, что между ними царила дружба, единство и взаимопонимание. Как ему хотелось взять их с собой! Но рейд обещал быть не из легких, и никто не мог сказать наверняка, чем он закончится. А мальчишки были еще малы.

Младшенький сидел, подавшись вперед, держа руки на рукоятках штурвала. Корабль послушно менял направление, чуткий к малейшим манипуляциям — то отклоняясь от метеорита, замеченного зорким глазом маленького пилота, то снова возвращаясь на прежний курс. Изредка его палец на гашетках противометеоритной защиты слегка напрягался и космос на мгновение освещался маленькой вспышкой уничтоженной помехи.

Но все хорошее, почему‑то, очень быстро заканчивается. Андрейка умело погасил скорость и включил, как положено, стоповые огни на бортах. Программа остановки плавно вывела двигатели на холостой режим и корабль, повинуясь тормозным генераторам гравитации, замер в нескольких минутах полета от станции защитного поля. Здесь уже ожидал крейсер, чтобы доставить провожающих обратно домой. Пришла пора прощаться.

Мальчишки, счастливые и грустные одновременно, прижались к отцу. Андрей по очереди их обнял и расцеловал.

— Подрастайте скорее, и мы вместе будем летать к разным мирам. — Он погладил их по головам и повернулся к генералу. — Юрий Николаевич. — Воинов крепко пожал его руку. — Вы присмотрите уж за ними. — Андрей привязался к старому служаке, постоянно чувствуя его добрую помощь, ненавязчивое стремление быть рядом. Он понимал, что это от одиночества, и принимал его как старшего члена семьи. Ведь родители остались на такой далекой сейчас Земле.

Ланов стеснялся признаться даже себе самому, как ему трудно расставаться с этим неугомонным, вечно куда‑то стремящимся, открытым для всех, парнем, годящимся ему в сыновья, которых он так и не заимел в жизни. Щемящее чувство одиночества сдавило грудь седого ветерана и он, неожиданно для самого себя, обнял Андрея:

— Ты уж на рожон не лезь, а? — Прошептал он. — Ты же мне за сына стал…

Воинов не отстранился, ответив генералу тем же. Он чувствовал глубокое волнение от этого искреннего признания и сам прошептал то, что давно уже чувствовал:

— Да и вы мне, как отец стали…. — Тут он встряхнулся. — Так что, Юрий Николаевич, принимай внуков в свое распоряжение!

Генерал глубоко вздохнул, переборов волнение и, прокашлявшись, сказал:

— Ты уж извини, никогда не позволял себе такого, а тут душу защемило…

— Я вернусь, Юрий Николаевич, обязательно вернусь.

* * *

Корабль, легко и стремительно набрав скорость, растворился среди мириадов звезд. Пока было возможно, экран главного галовизора держал его в поле видимости, но потом генерал дал команду на возвращение.

— Ну, что, внучата. — Улыбнулся он мальчишкам. — Ждите, когда сможете летать вместе с отцом. У вас будет отличная команда! — Те дружно кивнули. — Дай то Бог ему поскорее вернуться…

* * *

«Левиафан», несомый мощным течением космической материи, благополучно миновал координатные границы Империи, и продолжал углубляться все дальше и дальше вглубь вражеского пространства необнаруженным. Это было удивительное ощущение: пустота, невидимая и неосязаемая, не воспринимаемая никакими приборами, несла корабль, словно пушинку, со скоростью близкой световой. Полностью прозрачная субстанция пространства искажала все, что находилось за ее пределами, не давая возможности ориентироваться в Космосе. Но и она была неоднородна — иногда звездолет попадал в замкнутые островки относительного покоя, словно в гигантские «воздушные пузыри» и тогда все физические законы вновь обретали свое значение. Это происходило периодически, и не поддавалось ни какому анализу, но приборы работали. В одном из таких «пузырей», сканер внешней разведки выдал информацию о скоплении кораблей, ведущих с кем‑то бой. Все силы Пограничья находились на своих местах, это Андрей знал достоверно и точно. Кто мог вести бой на имперской территории? Может быть, отчаявшиеся рабы захватили звездолет и пытались вырваться на свободу, но были настигнуты погоней?

Ответов на эти вопросы не было, и Воинов принял единственное решение, которое должен был принять. Звездолет послушно направился к краю течения. По кораблю пронесся сигнал боевой тревоги, и никто этому не удивился.

Корабль вышел из потока в тылу нападающих, и сразу же вступил в бой. Атака вышла совершенно неожиданной для эскадры окружившей свою жертву и, очевидно, своевременной для последних. Два крейсера сгорели, так и не успев понять, что же произошло. Остальные, сильно пострадавшие от ракет и снарядов, постарались быстро ретироваться, не вступая в бой с незнакомцем, столь неожиданно пришедшим на помощь обреченному. Андрей не стал их преследовать.

«Левиафан» пришвартовался к израненному, но непобежденному линейному кораблю, доживающему свои последние часы. Огромный, даже по отношению к звездолету Воинова, корабль, гордость любого флота, превратился в оплавленный остров, способный только дрейфовать в бескрайних просторах галактики. Андрей был поражен, как при такой степени разрушений, он вообще мог отвечать на огонь: батареи тяжелых орудий разбиты, внешние надстройки снесены, двигатели повреждены. В броне правого борта зияли, выплавленные ядерными зарядами воронки, диаметром в сотни метров. Приемный шлюз выжжен прямым попаданием энергетического разряда. Адмирал, знакомый с таким типом кораблей, направил челнок к грузовому, более скрытому шлюзу. Сработали чудом уцелевшие фотоэлементы, и машина влетела в ангар.

Тускло светились стены коридоров, лишенных дыхательной смеси. Воинов с трудом пробирался сквозь хаос рваного металла и пластика — даже сюда, в глухое чрево, прорывались бронебойные калибры, неся смерть и разрушения.

Наконец Андрей, со своими спутниками, поднялись по лестнице до главной потерны и жилых отсеков, упрятанных под почти полукилометровой толщей боевых палуб. Дверь перехода с трудом поддалась, выпуская часть воздуха, и пропустив его спутников, с силой захлопнулась. В этот момент рука адмирала схватилась за рукоять бластера.

В коридоре находились рептилии.

* * *

Командор Чикк'рри умирал. Он без сомнений принял этот бой, применяя все свое мастерство и умение, знания и интуицию. Но силы были неравны. К концу пятого свига ожесточенного сражения почти все батареи тяжелых орудий были уничтожены, ракетные комплексы, и бластеры наружного базирования, снесены. Только несколько главных калибров, упрятанных за броневые створки, которые открывались только в момент выстрела, помогали держать преследователей на расстоянии. И при всем перевесе в силах и вооружении, эскадра понесла ощутимые потери: из восемнадцати кораблей разных классов, ни один не остался без ощутимых повреждений, пять эсминцев класса В сгорели, после попадания тяжелых снарядов в артиллерийские склады. Один крейсер класса А -1, вынужден был выйти из боя из‑за повреждения основного двигателя, а еще два, такого же класса, потеряли внешнюю защиту, системы связи и почти всю артиллерию.

Но все‑таки удача отвернулась от мятежного флагмана. Один из тяжелых калибров угодил‑таки под самый козырек бронированного капонира боевой рубки, и его осколки убили всех помощником Командора, а его самого смертельно ранили. Только чудом двум рядовым удалось выбраться самим и вынести командира из уничтоженного помещения и загерметизировать двери снаружи. Теперь Чикк'рри, задыхаясь пробитыми легкими, и истекая кровью, лежал у себя на кровати, перевязанный кусками простыней вдоль и поперек, а рядом с ним сидела Юля, время от времени меняя мокрую тряпку на его голове.

Если бы не этот неизвестный звездолет, который так неожиданно и вовремя пришел на помощь, то следующий залп уничтожил бы израненного гиганта со всеми, кто еще оставался на борту. Спастись не было никакой возможности — все десантные шлюзы были заплавлены потеками брони, спасательные средства разбиты или повреждены осколками.

Аэле и Юля, которые находились на борту с самого начала боя, взялись за оказание помощи раненым и обожженным членам команды. Они были рады помочь хоть чем‑то тем, кто дрался в конечном счете и за их жизни, а боль чувствуют все, и человек, и рептилия.

К концу боя, из четырехсот членов экипажа Командора, оставалось не многим более трех десятков израненных бойцов. То один, то другой подтягивались к командирской каюте с разбитых боевых постов, и каждый получал здесь помощь и еду.

Юля, со слезами на глазах, сидела около Чикк'рри, поглаживая его холодную лапу, и бессильно смотрела на то, как быстро пропитывается зеленым повязку. Уже сорок минут, как он находился в беспамятстве и Аэле, на минутку заглянув в комнату справиться о его состоянии, снова вышла в коридор, помогать раненым, стараясь хоть как то облегчить их страдания.

Неожиданно ее внимание привлекло шипение выходящего воздуха. Она испуганно обернулась, стараясь определить его источник, и увидела, как в открытую дверь входят пять человек. Первый, пропустив четверых, поднял голову. Дверь, с глухим ударом, закрылась. Рука человека потянулась к оружию.

Аэле, расталкивая начавших подниматься ящеров, бросилась к нему.

* * *

Андрей не поверил своим глазам. Расталкивая рептилий налево и направо, к нему, с протянутыми руками, бежала Аэле. Пальцы сразу ослабели, и бластер со стуком упал на палубу. Легкое движение — и шлем съежился за спиной:

— Аэле… Аэле! — Он на ватных ногах двинулся ей на встречу. — Живая! — Андрей крепко ее обнял и прижал к груди. — Ну же, ну…. Не нужно плакать! — бормотал он, чувствуя, как слезы катятся у него по щекам, и сжимая подрагивающие от рыданий плечи девушки. Первый раз он видел её плачущей. — Теперь все позади…

Аэле внезапно и резко оторвалась от него, и у Воинова в голове, словно фейерверк вспыхнул, настолько сильной была мысленная посылка: «Скорее, идем за мной!». «Что случилось?» ответил он вопросом, но девушка схватила его за руку и потащила по коридору. Солдаты–рептилии, успокоившись, отрешенно сидели вдоль стен потерны, а андроиды, с деловым видом переходили от одного к другому, и осматривали их раны. Тут же, в случае необходимости, они оказывали квалифицированную помощь.

Распахнув двери каюты, Аэле втянула Андрея туда.

Он увидел сидящую на краю скомканной постели, где лежал ящер, светловолосую девушку. Длинные волосы, забранные хвостом, профиль личика, руки, обнаженные по плечи, — все напомнило что‑то далекое, знакомое и родное. Догадка пронзила его словно молния:

— Юленька!? — Полу вопрос–полу вздох сорвался с его, ставших вдруг чужими, губ. Та повернула заплаканное лицо и, словно подброшенная пружиной, подскочила и бросилась отцу на шею.

— Папка! — Теперь уже и она зарыдала в полный голос. Здесь было все — и радость встречи, и горечь многолетней разлуки, облегчение и жалость. — Папа, папка. — Повторяла она. — Сколько лет я тебя ждала, что ты придешь! И ты, наконец‑то, пришел…

— Я пришел… — горький ком стоял в горле Андрея.

— Ты пришел, что бы спасти нас, когда надежды уже не было…

— Чтобы спасти вас… — Эхом повторил он, не в силах прийти в себя от этой встречи. Он был совершенно не готов встретить, вместо своей маленькой дочурки, взрослую дочь. Снова повторилась история, как с сыновьями.

— Командор часто вспоминал о тебе, мы много разговаривали, но он так и не дождался вашей встречи. — Сказала вдруг Юля и, вытирая слезы, повернулась к умирающему.

— Командор Чикк'рри? — Воинов с удивлением посмотрел на нее, и перевел взгляд на ящера. — Так значит он не погиб вместе с крейсером во время побега… Чикк'рри…. А я никак не мог понять, кто же ведет бой в тылу Имперских армад. Вот значит, как оно….

— Он хотел нас спасти и вернуть к тебе, но мы попали в течение, и нас догнали. Теперь он умирает.

Андрей присел на краешек кровати и взял посеревшую холодную лапу Командора в свои руки.

— Сколько он без сознания?

— Уже около часа. Кровь не останавливается, а мы не знали что делать…

Воинов с состраданием посмотрел на своего бывшего противника, понимая, что нашел, и сразу теряет настоящего друга. Он похлопал себя по карманам и извлек из одного небольшой плоский термос. Открыв крышку и понюхав, он пересел поближе к Чикк'рри, приподнял его голову и влил ему в рот немного содержимого. Командор дернулся, судорожно сглотнув обжигающую влагу, и приоткрыл кожистые веки помутневших глаз. Андрей дал ему еще один глоток. Тот закашлялся, а потом, тяжело дыша, повернул к нему голову.

— Здравствуй, Командор. — Грустно произнес адмирал. — Вот мы и встретились, как ты хотел, Чад, только не думал я, что встреча будет такая печальная.

— Адмирал… — Прохрипел умирающий. — Не бросай мой экипаж, спаси их. Это они дрались за твоего детеныша. — Он говорил прерывисто, кровь клокотала в его гортани. — Я умираю…. Я хотел, что бы мы были вместе…. Не судьба. — Его глаза снова закрылись пленкой. — На кораблях класса АА стоит новое оружие. — Его речь еле можно было разобрать, и Андрей склонился ниже, но только успел услышать. — Трехглазые…. Их мир в скоплении Глаза, шестой сектор…. Атлас… — Командор захрипел, его тело дернулось в последний раз, и Чикк'рри не стало.

Девушки залились слезами, обняв друг дружку, оплакивая смерть своего верного друга, а Андрей поднялся, скрестил ему руки на груди и отступил на шаг.

— Он был честным противником, умелым солдатом, и оказался верным другом, — пусть Космос ему будет достойным пристанищем….

* * *

Оставив девушек в каюте, оплакивать умершего, Воинов вышел в центральную галерею.

Тридцать шесть ихтимо стояли, сидели и лежали около стены, ожидая своей участи. Казалось, что они были полностью безучастны ко всему происходящему, но адмирал знал, что это не так. Он вышел на середину прохода и обратился к рептилиям на их языке:

— Командор умер. — Андрей сделал паузу, глядя, как зашевелились ящеры, поднимаясь с пола, и помогая подняться товарищам. — Я давно знал вашего командира и могу сказать о нем только то, что он был достойным противником, и оказался верным другом. — Дышать становилось трудно, видимо из‑за повреждений вышла из строя система регенерации воздуха. — Перед смертью Командор просил позаботиться о вас, поэтому вы все перейдете сейчас на мой корабль. Кто у вас за старшего?

— Очевидно, я. — Качнулся вперед один из членов экипажа. На обожженных лохмотьях комбинезона были видны знаки различия младшего командира. — Я был помощником штурмана.

— Хорошо. Проследи, что бы все надели защитные скафандры, и пришли попрощаться с командиром. — Он развернулся и вернулся в каюту.

Все приготовления были уже сделаны: рана перевязана чистыми тряпицами, в лапы, скрещенные на груди, вложен церемониальный кинжал Командора–Один.

Юля подошла к отцу.

— Па. — Он посмотрел на нее. — Мы думаем, что Чикк'рри должен остаться на корабле, вместе со своими погибшими людьми, где они приняли свой последний бой. — На глазах у нее снова навернулись слезы.

— Хорошо, дочка, они останутся здесь. — Андрей обнял свою взрослую девочку. — Он достоин всяческих почестей.

Один за другим в каюту заходили одетые в защитные скафандры, со шлемами в руках, члены команды. Кто заходил сам, кто с помощью более здоровых своих товарищей. Воинов не знал, хотели они проститься со своим командиром, ради которого они шли на смерть, или просто потому, что у них был приказ. С этим Андрей решил разобраться позже. Каюта вместила всех, кто пришел. И когда зашел последний, Андрей, стоявший у изголовья Командора, обратился к ним с короткой речью.

— Ваш командир был славным и бесстрашным воином. На моей планете, в давние времена, был обычай: великого воина, павшего в бою, вместе с его погибшими товарищами, сжигали на боевом корабле. Я хочу возродить эту традицию древних викингов, которую Командор заслужил.

* * *

Несмотря на большое количество оставшихся в живых, шаттл вместил всех. Нужно было торопиться из‑за нехватки кислорода, и необходимости оказать серьезную медицинскую помощь тяжело раненым. А таких тыла почти треть.

Андроиды, с невозмутимым видом распределяли прибывших: здоровых по каютам, раненых — в лазарет. Никто не остался без внимания.

Девушки с адмиралом расположились в командной рубке, и он включил экраны стереовизоров во всех помещениях корабля, выведя на них изображение мертвого гиганта — линкора. «Левиафан» находился на достаточно большом расстоянии, чтобы можно было по достоинству оценить масштабность этого зрелища: восьмикилометровый оплавленный металлический остров, бессильно дрейфовал в пространстве, ожидая своей окончательной участи.

— Энергетикам подготовить излучатели! — Скомандовал Воинов на батарею высоких энергий.

— Первый готов!

— Второй готов!

— Огонь!

Незримые лучи протянули свои щупальца к изуродованным останкам линейного корабля, бывшего флагмана одного из имперских флотов, который стал могилой мятежного Командора. По оплавленной броне заветвились лиловые сполохи зарядов гигаваттной мощности, раскаляя его корпус.

Когда он начал светиться белым светом, взорвались склады с остатками боеприпасов, разнеся эту массу на мириады огненных частиц.

«Левиафан», на экранах сканнеров которого стали появляться многочисленные отметки звездолетов, стремительно набрал скорость и нырнул в проходящее рядом космическое течение. Он пересек его ниже по движению. И развернулся на противоположную сторону — к течению, которое вынесло бы их за пределы Ядра.

Погоня вскоре затерялась, где‑то позади, пытаясь напролом форсировать мощный поток космической материи. Их разбросало на многие астрономические единицы, и когда они снова собрались вместе, то ни о какой погоне речи идти уже не могло.

* * *

После возвращения из рейда, четыре месяца прошли в трудах и заботах.

Предупреждение умирающего Командора было принято со всей серьезностью, и за разгадкой секрета нового оружия Империи, решено было отправить небольшую, но хорошо подготовленную экспедицию. К ней решили привлечь представителей различных миров, и состоять она должна будет из восьми кораблей: «Левиафана», как флагмана, корабля носителя среднего класса с пятьюдесятью истребителями–перехватчиками на борту, танкера–заправщика и пяти крейсеров класса В - «Сириус». Экипажи набирались с особой тщательностью и только из добровольцев, знавших на что, и ради чего, идут. Впрочем, в последних недостатка не было — все стремились попасть в состав экспедиции, которую возглавит адмиралом.

Своих представителей прислали многие миры Приграничья. Конечно — же, не отстала и Земля, отправив отборное подразделение добровольцев — ветеранов. И Варпана предоставила своих амазонок — участниц Первой галактической войны.

Готовность отобранных войск, их слаженность во взаимодействиях, и умение, проверенные незадолго до назначенной даты вылета, удовлетворяли самым высоким требованиям, которые только можно было им предъявить. Андрей был доволен смотром. Чувствовалось, что это не показушное выступление, а настоящая готовность людей выполнить любую поставленную задачу, быстро, качественно и с минимальными потерями. Мастерство, отшлифованное годами службы в боевых условиях, когда в живых остаются исключительно умелые, грамотные и закаленные бойцы — профессионалы.

В прекрасном настроении возвращаясь домой, Андрей и генерал, прямо с порога попали в шквал упреков и негодования. Первой на отца налетела, конечно, Юля:

— Папа! Ты что мне обещал, когда забирал с Земли? — Она в тихой ярости комкала в руках фартук. — Что не будешь меня бросать никогда…. — Тряпка полетела в угол прихожей. — Первый раз ты меня оставил на шесть лет, второй — на одиннадцать и черт знает где, а теперь хочешь снова умотать неизвестно на сколько?! — Это было не совсем справедливо, но в момент этой сцены, в чертах дочери так явственно проступили черты ее матери, что у Андрея защемило сердце. Ведь они познакомились с Валентиной, когда ей только что исполнилось семнадцать, как и Юле сейчас. А девушка продолжала свое нападение. — Почему я не нашла себя ни в одном из списков экспедиции?! Ты снова хочешь меня бросить! Ты меня не любишь! — Ее тирада оборвалась внезапно бурными рыданиями на плече Аэле, которая тоже смотрела на Воинова тучей. Он уловил в ее мыслях несколько нелестных эпитетов по поводу своего отцовства, и покраснел.

— Хорошо — хорошо! — Андрей наконец‑то снял сапоги и пригласил Ланова последовать его примеру. — Ты вот, у генерала спроси, что это будет за экспедиция….

— Дед меня прекрасно понимает! — Юля в первый же месяц перешла с Лановым на «ты», и звала его не иначе, как дед, на что тот совсем не обижался, а даже поощрял разными вкусностями. — Он и сам бы с радостью с тобой умотал, да долг не позволяет. А у меня тоже есть должок, к рептилиям. И ты тоже мой должник!

— Послушай, девочка моя, — Андрей все еще сопротивлялся, хотя уже понял, что сражение проиграно. — Ну, подумай сама, этот рейд носит чисто военный характер и в любой момент может закончиться совершенно не предсказуемо, даже нашей гибелью.

— Ну да?! — вскинула бровки девушка. — А ты забыл, что мы с Аэле одиннадцать лет жили в ожидании смерти? В любой день нас могли засечь кнутом до смерти, или толкнуть на работающий станок или просто уморить голодом. Не тем ты нас пугаешь. — Она сверкнула глазами. — Или ты берешь нас с собой, или я украду корабль!

— Вас?! — снова удивился Андрей.

— На–а-а–с! — поддразнила его Юлия, почувствовав, что сопротивление отца сломлено, и показала ему язык. Потом прыгнула ему на шею и расцеловала. — Я без своей «мамочки», — Соскочив с его рук, она обняла Аэле, и поцеловала ее в щеку. — Никуда! И она без меня тоже. — Слезы уже высохли, и Юля озорно посмотрела на генерала. Тот укоризненно покачал своей красивой, седой головой.

— Все! — поднял руки вверх Воинов. — Сдаюсь!

Лоан, с улыбкой наблюдавшая за этой сценой, с маленькой дочкой на руках, наконец‑то пригласила всех за стол. Аэле с любовью смотрела на свою сестру. Андрей подтолкнул сыновей, притихших во время бурной сцены, которую устроила отцу старшая сестра, к двери, взял малышку на руки и зашел следом за всеми.

За столом царило праздничное оживление — мир в семье снова был восстановлен.

* * *

Спустя неделю экспедиционная эскадра снялась с орбиты, и унеслась навстречу неизвестности.

Никто не знал, что ждет их впереди, в просторах пространства Империи, вернутся ли они.

Пройдут годы, прежде чем Земля, Оруа–Ма и многие другие свободные миры Приграничья, выстоявшие против Империи, развязавшей Вторую галактическую войну, узнают о судьбе своих воинов, отцов и братьев, ушедших в дальний рейд, и пропавших без вести на долгие годы.

Конец Первой книги

1

Таробо - год

2

Кварр - час

3

Лаггур - метр

4

Кванг - минута

5

Таробо - год

6

Анотодаж — тоннаж (грузоподъемность)

7

Циклата - парсек

8

Обрет — сутки (день)

9

Ледена - неделя

10

Незем - месяц

11

Тарбот - век

12

Лаггод - 1000 лагуров (метров)

13

Свиги - сутки

14

Близимер — оптический прибор наподобие бинокля

Content

Негрий Андрей Владимирович
Мост в Ниткуда

Глава 1 - Авантюра

Глава 2 - Звезда адмирала

Глава 3 - Накануне

Глава 4 - Победа?

Глава 5 - Интрига

Глава 6 - Затерявшиеся во времени.

Глава 7 - Чикк'рри.

1