Автор-составитель Елена Владимировна Сергеева

Блаженная Ксения Петербургская: Жизнь, чудеса, святыни

В серии вышли:

День памяти: 24 января

Раба божия блаженная Ксения

На Руси есть несколько особо чтимых, любимых святых, к заступничеству которых прибегают в тяжелые годины: это Серафим Саровский и Сергий Радонежский, Матрона Московская и Ксения Петербургская. Эти святые заступники и помощники – утешители сердец страждущих людей, ходатаи за нас перед Всевышним, в изобилии сотворяют они чудеса и исцеления и поныне.

Не иссякает поток страждущих к одной из главных святынь православного Петербурга – знаменитой часовне на Смоленском кладбище. Зимой и летом Ксении несут цветы и записки в надежде на ее помощь и с благодарностью за заступничество. И историй чудесного исцеления не счесть – их сотни, тысячи отзывов людей, которым помогла, исцелила Ксения Петербургская. Жизнь блаженной Ксении покрыта покровом тайны, о многих фактах ее биографии можно лишь догадываться. Ее мощи вот уже два века лежат в часовне, а мир за эти 200 лет изменился неузнаваемо.

В конце XIX века о блаженной Ксении было известно не только в Петербурге, но и по всей России. Письма на имя настоятеля Смоленского храма, места, где похоронена святая, шли потоком от людей всех рангов и сословий. Сообщая о невзгодах, бедах и кручинах, люди обращались к Ксении как к близкому, родному человеку, моля о последней надежде. Доходили в храм и срочные телеграммы с просьбами отслужить панихиду, прислать земли с могилки и маслица из лампады. «Нигде не служится столько панихид, сколько на могиле блаженной Ксении, – писал Павел Новгородский. – Побуждением к этому служат рассказы о чудесах, совершившихся по молитвам блаженной Ксении для тех, кто с верою помолился на ее могиле. Эти рассказы ходят по всему Петербургу, завозятся приезжими в провинцию и привлекают массу посетителей на Смоленское кладбище». Число паломников доходило в то время до пяти тысяч в день, бывали дни, когда в часовне служилось семьдесят панихид.

Грянул 1917 год, началась богоборческая борьба против почитания святых мощей. 20 июля 1920 года Совнарком утвердил положение «О ликвидации мощей во всероссийском масштабе», в котором было сказано: «провести полную ликвидацию мощей на местах, избегая вредной нерешительности и половинчатости мероприятий. Ликвидацию названного культа тел осуществить путем помещения «мощей» в музеи и отделы церковной старины, или путем захоронения». Имя Ксении Петербургской в то время еще не было внесено в святцы, поэтому мощи блаженной Ксении не захоронили и не передали в музей, власти лишь пытались предать забвению имя блаженной Ксении.

Раба Божия блаженная Ксения

В августе 1940 года постановлением горисполкома часовня была закрыта. Инспектор по делам культов Свердловского райсовета писал: «Учитывая, что Свердловский район является специфическим и имеет чрезвычайную нужду в помещениях, считал бы необходимым: церковь закрыть, здание передать в ведение районного Совета под антирелигиозные цели районного масштаба. Здание не имеет ни религиозной, ни художественной ценности». Церковь и часовню закрыли, драгоценная утварь и убранство были превращены в лом и сданы на переплавку, иконы отправили на дрова. Во время Великой Отечественной войны в часовне блаженной Ксении находился склад тары из-под горюче-смазочных материалов.

Однако блаженная Ксения Петербургская напоминала о себе. Старожилы слышали церковное пение, видели мерцающий огонек лампады. Иногда люди утверждали, что за церковной оградой видели женщину в зеленом платке и красной юбке. Во время Великой Отечественной войны Ксения являлась тем, кто помнил о ней, кто молился. «Во время блокады часовня была закрыта, – вспоминает Марфа, певчая Смоленского храма. – Мало у кого хватало сил приходить сюда. Но память о Ксении хранили свято. К ней мысленно обращались в самые трудные минуты. Считаю, что она меня просто спасла. Было это в самый тяжелый период девятисотдневной блокады. Она явилась мне ночью в своем белом платочке, с посохом в руке, молвила: «Завтра не ночуй дома», – исчезла также внезапно, как и появилась. Вечером я отправилась на ночлег к родственнице, в другой район, а мой дом в ту ночь фашисты разбомбили до основания. Даже убежище, в котором пытались укрыться люди, рухнуло под напором смертоносного огня».

Уступая настойчивым просьбам верующих, в 1946 году было получено разрешение на открытие часовни, которая вскоре была отреставрирована. С девяти утра до девяти вечера там служились панихиды при большом стечении народа. Протоирей Иоанн (Миронов) рассказывал, что в это время на Смоленском кладбище служило двенадцать священников (до революции их было семь).

В 1960 году часовню вновь закрыли. От разрушения часовню Ксении спас А. Косыгин. На Смоленском кладбище были похоронены его родители, он часто навещал их могилы, и потому это место было под негласным надзором властей.

В часовне по указанию городских властей пытались устроить сапожную мастерскую. «Могилу Ксении замуровали, построили над ней постамент, – вспоминает Марфа, певчая Смоленского храма. – На этом постаменте и работали мастера. Словно на трясине… Ни одного гвоздика не дала им вбить христова угодница – все валилось из рук. Тогда решили открыть скульптурную мастерскую, но и в ней работать было невозможно: утром, придя в мастерскую, рабочие не раз находили вместо скульптур черепки. Тогда решили наладить изготовление статуй типа «Женщина с винтовкой», «Девушка с веслом». Опять незадача. Сколько раз, бывало, крепко-накрепко запрут мастера часовню, утром приходят, а вместо скульптур одни черепки. Но никакими усилиями безбожников невозможно было заглушить в народе память о блаженной. К ее могиле, находящейся в часовне, стекались паломники со всей многострадальной России и из других стран русского рассеяния. Вот что рассказала посетительница: «Мой родной брат живет в Белоруссии. На днях там по центральной программе показали сюжет о блаженной Ксении. Брат увидел эту передачу и страшно обрадовался, что наконец может отблагодарить ту, что спасла его в годы войны. Он был совсем молодой солдат. Шли бои за Прагу. В подвале одного из домов, откуда ни возьмись, около них оказалась женщина в платке и по-русски сказала, что они немедленно должны уйти, ибо сюда попадет снаряд, и они погибнут. Оба солдата опешили и удивленно спросили: “Кто ты?” – “Я Ксения блаженная, пришла спасти вас”, – последовал ответ. После этих слов она исчезла. Спаслись солдаты, но очень долго не знал воин, кто такая Ксения и наконец нашел. После передачи он позвонил в Ленинград родной сестре, чтобы та немедленно поехала в часовню поблагодарить святую».

В 1984 году часовню передали общине храма во имя Смоленской иконы Божией Матери. В 1986 году чудом сохранившуюся от уничтожения часовню блаженной Ксении с любовью реставрировали. Прихожане приходили после работы – выносили мусор, помогали чем могли. В 1987 году митрополит Ленинградский и Новгородский Алексий освятил часовню. А в июне 1988 года на Поместном Соборе Русской Православной Церкви, посвященном 1000-летию Крещения Руси, блаженная Ксения была причислена к лику святых. Собор «…изучив жития, чудеса, труды и подвиги нижепоименованных подвижников благочестия, живших в разное время русской церковной истории, выносит решение о их канонизации. Итак, в полном убеждении о истинности и достоверности их чудес, по молитвам этих подвижников соврешающихся, отмечая всевозможные виды их христианской добродетели, высокой духовной жизни и церковного служения, Собор определяет: изволися духу святому и нам причислить к лику святых угодников Божиих для всероссийского церковного почитания следующих подвижников христианского благочестия… Блаженную Ксению Петербургскую, бывшую юродивой, почитавшуюся еще при жизни и на протяжении всего XIX и ХХ веков скорой помощницей и чудотворицей. Ради спасения и любви к ближним она взяла на себя подвиг казаться безумною. За свои труды, молитвы, пощения, странничества и претерпевания со смирением насмешек блаженная получила от Бога дар прозорливости и чудотворения. Ее часовня на Смоленском кладбище Ленинграда была испещрена благодарениями за соделанные чудеса по ее молитвенному предстательству».

Поскольку день кончины святой неизвестен, Русская Православная Церковь при канонизации установила празднование блаженной в день ее ангела – преподобной Ксении (24 января/6 февраля).
На иконах Ксения изображается в юбке с платком на плечах и платком на голове, опираясь левой рукой на клюку. На заднем плане изображаются Смоленская церковь и часовня Ксении блаженной на Смоленском кладбище – не только потому, что страждущие, как и раньше, так и теперь стремятся к знаменитой часовне, где покоятся мощи святой. В этом изображении запечатлен еще и символический смысл пророчества о грядущих бедах земной отчизны, где без числа умножаются святые могилы – неподалеку от часовни Ксении Петербургской находится братская могила сорока священников, которых закопали живыми в землю в послереволюционные годы. Во время казни они сами отпевали себя и молились за своих палачей.

Жития

Величие духовного подвига

Мы не имеем возможности обстоятельно поведать о жизни и деяниях блаженной Ксении. В одиночестве она совершала свой жизненный путь, и потому многие ее подвиги неизвестны миру. «Аки пустынница в суете града великого жила еси, молитвы Богу вознося непрестанно», – говорится в сокращенном житии блаженной. Не было около нее спутников, которые могли в назидание потомкам подробно описать ее путь.

Обычному человеку не понять, как в течение 45 лет беспрестанно, одетая в лохмотья и почти босая Ксения выдерживала непогоду и морозы, не имея крыши над головой, жила мелким подаянием (никогда Ксения не брала более 1 копейки, а большие суммы тут же отдавала бедным). При этом Ксения всегда была в добром расположении духа и благожелательна, преподавая своим примером христианское отношение к жизни. Около Ксении на Петербургской стороне казалось сам воздух очищался. Рынок, где она просила подаяние, со временем стал называться Сытным – а все потому, что у продавцов, обвешивающих покупателей, жестоко обращающихся с прислугой и бедняками, Ксения денег не брала, что считалось плохой приметой. И постепенно все продавцы на рынке стали вести себя примерно: кормить бедняков, раздавать милостыню, следить за качеством товара. Во время пребывания блаженной Ксении на Петербургской стороне, эта часть славилась нравственными жителями, которым легче жилось «около Ксении». Около нее образовался небольшой круг последователей, посвятивших себя подвигам человеколюбия. И купцы, и мещане, и бедняки – все были наслышаны о прозорливости и молитвенности Ксении, все были рады принять ее у себя дома. Тем более, что стали замечать: в том доме, где побывает юродивая, беспримерно водворялись мир и счастье.

– Я так счастлива, как только можно быть счастливой, – говорила блаженная Ксения, встречая непонимание окружающих.

Блаженная Ксения совершенно забыла о себе, живя для ближних, в своем подвиге соединив мученичество и исповедничество, бесповоротно следуя за Христом. Она стала доброй помощницей нуждающихся, судьей жестокосердных, покровительницей ростков всего светлого и доброго, что видела в людях.

Во время своего жизненного пути Ксения явила множество подвигов и чудес, помогая истинно нуждающимся. И вот около 1803 года не стало рабы Божией Ксении. С первого же дня погребения блаженной ее могила стала посещаться многими людьми, приходившими помолиться об ее упокоении в райских обителях. И на молитвенную память о себе святая Ксении откликалась делами милосердия. Не знавшие ее при жизни стали прибегать к ходатайству блаженной, к ее заступничеству перед Богом.

Раба Божия Ксения [1]

Как небо Господь украсил лучезарными звездами, которые освещают в ночное время землю, так церковь наша православная украшена богоизбранными мужами и женами, угодившими Богу своею святою жизнью.

Ярче звезд лучезарных угодники и угодницы Божии сияют на небе, освещая нам путь в загробную жизнь. Своею благочестивою жизнью на земле они поучают нас, как угождать Богу, а своими молитвами на небе пред престолом Божиим помогают нам пройти этот тяжелый путь. Воздвигая в благопотребное время избранных мужей и жен, Господь являет чрез них многоразличные знамения и чудеса для вразумления заблудших.

В числе многих подвижников в нашем отечестве нередко появлялись так называемые Христа ради юродивые. Таковою была, например, раба Божия Ксения, о которой мы и поведем нашу речь.

Из какого звания происходила Ксения – неизвестно. Можно полагать, что отец ее, Григорий, был не из простого звания, так как Ксения Григорьевна по достижении совершеннолетия вышла замуж за полковника Андрея Феодоровича Петрова, состоявшего в придворном хоре певчим. Недолго суждено было молодой чете наслаждаться супружеским счастием; скоро Андрей Феодорович умер, оставив Ксению Григорьевну вдовою, когда ей было всего лишь 26 лет от роду. Удар был так силен, что молодая вдова едва не лишилась рассудка. Но, возложив на Господа печаль свою, Ксения Григорьевна вся отдалась молитве. В молитве искала отрады и утешения.

Раздав все свое имущество бедным, она стала юродствовать. При этом уверяла всех, что она не Ксения Григорьевна, а Андрей Феодорович, и что Андрей Феодорович не умер, а только обратился в нее, Ксению, но в существе остался Андрей Феодорович, а Ксении Григорьевны нет на свете – она умерла. Поэтому на свое прежнее имя она уже не откликалась и даже очень сердилась, когда называли ее Ксенией, говоря: «да не троньте покойницу, что она вам сделала, прости, Господи!..». А когда ей говорили: «Андрей Феодорович!», она охотно отвечала: «Ась!». Любимым местом ее сделалась Петербургская сторона, а любимыми домами, куда она чаще всего заходила, – это дома Евдокии Дионисьевны Гайдуковой, умершей в 1827 году, имея от роду 91 год (на Смоленском кладбище, неподалеку от часовни, в которой покоится тело Ксении Григорьевны, находится могила Е. Д. Гайдуковой с надписью, сохранившеюся до сего времени) и ее родной сестры Пелагии Дионисьевны, урожденной Беляевой, бывшей замужем за художником Николаем Гаврииловичем Черепановым, который состоял в чине надворного советника.

Вот что было написано о Ксении Григорьевне в 1847 году в одной официальной петербургской газете: «Лет сорок или, быть может, несколько более назад скончалась здесь в Петербурге вдова придворного певчего Андрея Феодоровича, Ксения Григорьевна, известная в свое время под именем Андрея Феодоровича. Имея множество знакомых, большею частию из купеческого сословия, она часто приходила к ним за милостынею и ничего более не брала, как «царя на коне»: так называла она старинные копейки, на которых, как известно, было изображение всадника на лошади. – Дайте мне «царя на коне», – говорила она всегда умилостивительным голосом, брала копейку и уходила. Одни называли ее «сумасшедшею», другие «прокаженною» или юродивою, третьи «предсказательницею», потому что она предсказывала счастие или несчастие тому дому, в который приходила, хотя очень редко и неохотно произносила свои пророческие слова. По ночам она уходила в поле молиться Богу и молилась по нескольку часов, кланяясь в землю на все четыре стороны. Ночные отсутствия ее сначала возбуждали сомнения в недоверчивых людях, и даже полиция стала следить за нею, но скоро удостоверилась, что она точно ходила в поле молиться Богу. Предсказания ее не всегда заключали в себе какой-нибудь апокрифический, сокровенный смысл, а иногда они служили как бы только удостоверением в том, что эта странная женщина точно наделена даром прорицания. Так, например, приходя куда-нибудь, она вдруг требовала, чтоб дали ей пирога с рыбою, и когда ей нарочно отвечали, что такого пирога в тот день не пекли, то она с уверенностью говорила: «Нет, пекли, а не хотите мне дать». Тогда подавали ей такой пирог, потому что он точно был испечен. А иногда она предсказывала что-нибудь худое, но не прямо, а косвенно, намеками, как бы не желая смущать того, с кем говорила. Так, например, посетив один раз дом купчихи Крапивиной и выходя из него, она взглянула на окна дома и сказала: «Зелена крапива, а скоро завянет». Крапивина вскоре после того умерла.

Блаженная Ксения на похоронах мужа

В той же газете за тот же год («Ведомости С.-Петербургской Городской полиции», 1847 г.,? 272) мы нашли еще воспоминание о Ксении Григорьевне.

«После смерти мужа, – рассказывается в газете, – Ксения Григорьевна надела его белье, камзол, кафтан и вообще все платье покойника и, бросив дом, расхаживала по грязным улицам тогда совершенно убогой Петербургской стороны, уверяя всех и каждого, что она Андрей Феодорович. Долго носила она это платье, пока не истлело и не развалилось на ее теле. Будучи известна всему околотку как юродивая, но честная женщина, она сначала возбуждала к себе жалость, а потом особое уважение. «Кто не принадлежит Mиpy, тот принадлежит Богу», – говорили ее современники и кормили и одевали своего бедного Андрея Феодоровича. Она не брала теплой одежды и прикрывала грудь остатком камзола своего мужа, носила только самое необходимое женское платье. Зимою в жестокие морозы она расхаживала по улицам и Рыночной площади в какомто оборванном балахоне и изношенных башмаках, надетых на босые ноги, распухшие и покрасневшие от мороза.

Она не имела своего угла и, будучи доброю, кроткою и чрезвычайно набожною, в тех домах, где ее знали, всегда находила себе приют и кусок хлеба; ее принимали ласково и даже с глубоким уважением бедные жители крошечных домиков, какими в то время была усеяна Петербургская сторона. Матери семейств радовались, если Андрей Феодорович покачает в люльке или поцелует ребенка, в том убеждении, что поцелуй несчастной принесет им счастье.

«Когда Андрей Феодорович являлась на площади Сытного рынка, все торгаши пряниками, булками, пирогами и проч. мгновенно открывали свои лотки и корзинки, умоляя Андрея Феодоровича взять у них что-нибудь без денег, хоть один пирожок, хоть отломить кусочек пряника. И счастливец, у которого полакомится Андрей Феодорович, не успевал припасать товару, так успешно после того шла торговля. Народ стремился к его лотку и с восторгом поедал пироги, обратившие на себя внимание “добровольной страдалицы”, как называли ее некоторые».

Я сказал, что Ксения была кротка и ласкова и только однажды, в 45 лет своего странствия, жители Петербургской стороны увидели ее в полном разгаре гнева: с палкою в руке, с развевающимися седыми волосами, с восклицанием: «Окаянные! Жиденяты!..» быстрее вихря неслась она по улице вслед за толпою раздразнивших ее мальчишек. Вся Петербургская сторона содрогнулась от такого преступления ребят своих!.. Начались розыски, дюжина преступников, обвиненных в преследовании Андрея Феодоровича словами и грязью, подвергалась пред лицом ее очистительным розгам. И с той поры, гласит предание, дети боялись Андрея Феодоровича.

Где она ночи проводила – никто не знал. Раз только ночью удалось заметить Ксению Григорьевну. Когда на Смоленском кладбище строили вместо пришедшей в ветхость деревянной церкви каменную (в 1890 году, октября 1-го дня, праздновали столетний юбилей этой церкви, со времени построения ее), то рабочие, приходя утром на работу, замечали, что кто-то на стены церкви приносит ночью кирпичи. Стали наблюдать и увидели юродивую Ксению, или Андрея Феодоровича, которая всю ночь, пока не занялась утренняя заря, носила кирпичи на верх строившейся церкви.

Впоследствии она одевалась обыкновенно и летом и зимою в неизменные зеленую кофточку и красную юбку, или зеленую юбку и красную кофточку. Все, что давали ей, она раздавала бедным. Замечали, что если она сама что-либо у кого попросит, то плохо с тем бывало, как говорится, из рук шло с тех пор; если же кому сама что давала – медную ли монету или кусочек хлеба, тому шла прибыль во всем. Извозчики, завидя ее, наперебой старались провезти ее, в том убеждении, что если кому удастся услужить ей, тому повезет счастье. Ходила она иногда и в баню. Все мытье однако состояло в том, что, бывало, не снимая с себя рубашки, взлезет на полок, намочит себе голову и в мокрой же рубашке одевалась и выходила, несмотря на время – в холодную ли то было осень, или зимою.

Как раньше мы сказали, Ксения весьма любила двух сестер – Евдокию Дионисьевну Гайдукову и Пелагию Дионисьевну Черепанову. Однажды, зайдя к первой из них, юродивая попросила пообедать. Охотно покормила ее Евдокия Дионисьевна. Ксения, благодаря за хлеб-соль и улыбаясь, сказала: «А уточки-то пожалела дать; да ты, ведь, мужа своего боишься». Сильно сконфузилась Евдокия Дионисьевна, так как действительно в печи у нее находилась жареная утка.

Торговцы пряниками и булками наперебой предлагали Ксении свой товар
Многих поражала Ксения своим предсказанием. Вот, что рассказала мне про нее одна старица, ныне имеющая от роду 84 года, М. И. Беляева, женщина, отличающаяся высоким благочестием, которая слышала от своей тетки, умершей, как мы уже сказали, в 1827 году 91 года от роду. «У тетушки моей, – передавала мне М. И. Беляева, – иногда ночевала Ксеньюшка». Однажды, встретив на улице Евдокию Дионисьевну, Ксения остановила ее и, подавая медный пятак, сказала: «Возьми, возьми пятак, тут царь на коне, пожар потухнет». И что же? Только что вошла на свою улицу Евдокия Дионисьевна, как увидела, что дом ее загорелся, но не успела она еще добежать до дома, пламя было потушено.

Раз Ксения навестила одну свою знакомую, жившую на Петербургской стороне. Та пила с дочерью своею кофе. Дочь уже была невеста. Ксения, обратившись к девушке, сказала:

– Ты вот кофе распиваешь, а твой муж на Охте жену хоронит.

Мать с дочерью, конечно, не могли понять этих слов. Ксения ушла. «Чтобы это такое значило, дитя мое? Пойдем на Охту, посмотрим, не случилось ли там чего особенного», – говорит мать дочери. Приходят на Охту и, к величайшему своему изумленно, видят, что действительно провожают на кладбище какую-то покойницу. Они присоединились к толпе, сопровождавшей гроб. Спустя короткое время, этот вдовец действительно сделался мужем этой девушки, женившись на ней.

Однажды Ксения пришла в дом купца Разживина и, подойдя к зеркалу, сказала: «Вот зеркало-то хорошо, а поглядеться не во что». Только что она проговорила это, как зеркало падает со стены и разбивается вдребезги. Все домашние ужаснулись, видя, как сбылись слова юродивой.

Она предсказала кончину императрицы Елисаветы Петровны. Накануне ее смерти, именно 24 декабря 1761 года, Ксения, переходя с улицы на улицу, кричала: «Пеките блины, пеките блины, вся Россия будет печь блины». На другой день, 25 декабря, императрица скоропостижно скончалась.

За три недели до смерти Иоанна Антоновича Ульриха, сидевшего в Шлиссельбургской крепости и казненного при императрице Екатерине II, Ксения каждый день плакала. Встречавшие ее спрашивали: «Что ты плачешь, Андрей Феодорович? Не обидел ли кто тебя?» – «Там речки налились кровью, там каналы кровавые, там кровь, кровь, кровь!» – отвечала Ксения.

Весьма много ходит по Петербургу рассказов о тех чудесах, какие совершились на могиле Ксении. Мы расскажем лишь то, что слышали из уст 84-летней старицы, о которой уже имели случай упоминать. Она слышала про юродивую от своей матери, а равно от родной тетки, знавших ее лично.

Некая полковница привезла однажды в Петербург двух сыновей для определения в кадетский корпус. Как она ни старалась, детей ее не приняли. Вот она, потеряв всякую надежду, в день отъезда своего домой идет по мосту и горько плачет. Вдруг видит, что подходит к ней какая-то женщина, в простой юбке и кофточке, и спрашивает: «О чем ты так плачешь? Вернись и отслужи панихиду на могиле Ксении, и все будет хорошо тебе». – «Кто же это Ксения? Я ведь не знаю, где ее могила?» – со слезами спросила полковница. «Язык до Киева доведет», – в ответ сказала незнакомая женщина. Полковница узнала, где могила Ксении. Отслужила панихиду и, когда возвратилась на свою квартиру, то ее уже ожидал сторож с известием, чтобы она явилась в корпус. Каково же было ее изумление и радость, когда ей объявили, что дети ее приняты.

Одна вдова, из почетного звания, благоговея пред памятью Ксении, соорудила на ее могиле часовню на собственные средства и весьма часто посещала ее, время от времени совершая панихиды за упокой ее души. У этой вдовы была дочь невеста. Посватался какой-то полковник, и было дано согласие на брак. Уже был назначен день свадьбы. Многие говорили, что это по молитвам Ксении Бог дал такого выгодного жениха генеральской дочери за то, что мать поставила на могиле ее часовню. Действительно, не напрасно было усердие матери и дочери к Ксении. Она им помогла. Жених-полковник был казнен, и брак не состоялся. Он был каторжник. Дело обнаружилось таким образом. Накануне бракосочетания полковник отправился в казначейство, чтобы получить по документу деньги. А генеральша с дочерью в этот же день отправились на могилу Ксении. «Я сама видела, – рассказывала мне М. И. Беляева, – как невеста, припав к могиле Ксении, горько-горько плакала, знать чуяло ее сердце недоброе, просто жаль было смотреть». Когда полковник вошел в казначейство, то часовой быстро подошел к казначею и что-то шепнул ему. По окончании занятий здесь, часовой попросил казначея запереть казначейство и, подойдя к полковнику, спросил: «А ты как сюда попал?». Тот побледнел. «Ваше благородие, – продолжал часовой, обращаясь к казначею, – арестуйте его, это беглый каторжник; я был в конвое, когда его сослали в Сибирь».

Полковник тотчас же сознался во всем. Он рассказал, что действительно два месяца тому назад бежал из каторги, но это еще не все. «Когда я шел пешком, в одном месте в лесу нагнал меня полковник и, верно сжалившись надо мною, так как я едва передвигал ноги, позволил мне присесть. Улучив удобную минуту, я зарезал его и кучера. Снял с полковника одежду, отобрал его документы, взял деньги и, сбросив трупы с экипажа, сам ускакал. Одел я форму его, явился в Петербург и выдал себя, как видите, за полковника. А познакомившись с генеральскою дочерью, сделал ей предложение, получил согласие, и на завтра назначен брак мой с нею. Но видно Бог услышал молитву сироты невесты и не судил мне каторжнику быть ее мужем». На другой же день, когда узнали генеральша и дочь ее об аресте полковника, отправились опять на Смоленское кладбище и пламенно молились на могиле Ксении, веря, что по ее молитвам Бог избавил от несчастного брака.

В «Русской Старине» описывается, что к одной помещице Псковской губернии приехала гостить ее близкая родственница, жившая в Петербурге и слышавшая про Ксению. Вечером гостья долго про нее рассказывала, и хозяйка, ложась спать, помолилась о ней. Во сне увидела, что Ксения ходит вокруг ее дома и поливает его водою. На другой день, утром, в 20-ти саженях от дома, загорелся сарай, в котором находилось около 4000 пудов сена. Дому угрожала большая опасность, но он остался цел.

В котором году раба Божия Ксения окончила свое земное странствование, достоверно неизвестно. Более других знающая о ней М. И. Беляева утверждает, что Ксения умерла около 90 лет тому назад, а это она рассказывала мне в 1890 году, значит, Ксения Григорьевна скончалась приблизительно в 1800 году.
Часовня, в которой покоится тело юродивой, вся уставлена, по усердию посещающих и благодарных верующих, разными иконами. На могиле ее ежедневно совершаются панихиды. Здесь лежит надгробная плита, на которой имеется следующая надпись:
...

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

На сем месте положено тело рабы Божией

Ксении Григорьевны, жены придворнаго певчаго,

в ранге полковника Андрея Феодоровича.

Осталась после мужа 26 лет, странствовала 45 л.

А всего жития 71 год, звалась именем Андрей Феодорович.

Кто меня знал, да помянет мою душу для спасения души своей.

Аминь.

Сто лет скоро минет с тех пор, как скончалась раба Божия Ксения, погребенная на Смоленском кладбище, и, казалось бы, давно она позабыта всеми, подобно тому, как все на свете с течением времени забывается. Между тем Ксения Григорьевна доселе живет в памяти многих петербургских жителей, доселе переходят из уст в уста воспоминания о ее замечательной жизни. Время от времени напоминает о ней и печатное слово.

Блаженная Ксения поливала дом водой, спасая его от грядущего пожара

Могила ее с давних лет привлекает набожных людей, особенно в последнее время народ тысячами идет сюда, чтобы помолиться об усопшей.

И не одни православные преклоняют колена на месте вечного упокоения ее, но и иноверцы приходят сюда, прося священника помолиться об упокоении рабы Божией Ксении. И не одни жители столицы благоговейно чтут память ее, но и приезжие из разных мест России нередко приходят на могилу ее.

Сотни свеч и множество лампад с раннего утра до позднего вечера теплятся на могиле Ксении, и ежедневно совершается поминовение о ней по просьбе посетителей. Были примеры, что на могиле ее, при громадном стечении народа, служили панихиды архиереи.

От разных лиц и из разных мест идут сюда приношения. Жертвуют деньгами, жертвуют деревянным маслом для неугасаемых лампад на могиле ее, возлагают покровы на ее надгробную плиту, вешают лампады, украшают часовню иконами.

Из Москвы, Ярославля, Киева, Твери и других отдаленных мест присылают разные пожертвования для благолепия часовни с просьбами отслужить панихиду на могиле Ксении.

Что же служит основанием к сохранению в народе, во всех его слоях, в течение почти ста лет, благоговейной памяти о Ксении и к поддержанию того молитвенного настроения, какое с неудержимой силой проявляется на могиле ее?
Память о рабе Божией Ксении, неизгладимая временем, и благоговейное чувство, переходящее в молитву о ней, зиждется, конечно, не на тех основаниях, в силу которых часто распространяется слава людей в Mиpe. Нет, здесь лежит более глубокое основание, освящаемое верою. Ксения снискала себе народную любовь набожною жизнью, какою она отличалась в свое время. Рассказы о ее юродстве и особенно подвижнической деятельности живут до сих пор и будут, вероятно, долго еще жить в народе. Многие глубоко верят, что могила ее имеет какие-то сверхъестественные свойства. Рассказывают, например, что горсть земли, взятая с могилы Ксении, приносит счастье, панихида, здесь отслуженная, избавляет от несчастья и т. п. Мы не повторяем всех рассказов, какие переходят из уст в уста о чудесной помощи, получаемой на могиле Ксении, так как не имели возможности проверить их. Но мы считаем долгом справедливости передать то, что стало известно нам от тех самых лиц, о которых будет рассказ, воздерживаясь при этом сообщаемые случаи возводить на степень чудесного. Было ли в этих случаях простое совпадение обстоятельств, или действительно по молитве и вере страждущих проявилась милость Божия, судить об этом предоставляем каждому по своему разумению и чувству.
Вот что нам передали люди, приходившие на могилу Ксении помолиться об упокоении ее.

«Мне было двадцать лет, когда умер мой отец, – так начала свой рассказ дочь надворного советника, девица Б. А. Св-ая. – Нужды и житейские невзгоды вскоре после смерти его постучались в нашу дверь. Я жила с моею матерью. Еще печальнее стало мое положение, когда она умерла. Бывало, хоть ласковое слово услышишь от нее, а со смертью ее лишилась и этой единственной отрады. Все стало для меня чуждо, как была и я чужда для всех. Но свет не без добрых людей. Нашелся добрый, честный и бескорыстный человек, который посоветовал мне подать прошение о прибавке пенсии, выслуженной моим отцом. Время шло, нужды мои не уменьшались. Часто я ходила справляться на счет поданного прошения, но каждый раз получала один ответ: “еще ничего неизвестно”. Наконец, потеряв всякую надежду, я перестала ходить справляться. На могиле матери искала себе утешения, но могила была безмолвна. Однажды внезапно осенила меня мысль помолиться в часовне Ксении. Со слезами припав к ее могиле, я сетовала на свою обездоленную судьбу, дав при этом обещание отслужить панихиду по ней, если только Господь увенчает успехом мои ожидания. Это было в прошлом, 1891 году, накануне праздника Введения во храм Пресвятыя Богородицы. И что же? Когда я возвратилась домой, не прошло кажется и часа, как курьер привез мне объявление, что просьба моя удовлетворена – к пенсии сделана прибавка».

Осенью прошлого, 1891 года, у жены петербургского купца Х-ва, по-видимому, без всякой причины показалась опухоль на ногах. В эту пору А. Н. была беременна вторым ребенком. Спустя недели две, при отеке ног, у нее появились припадки нервного свойства и столь острые, что больная по временам впадала в какое-то умоисступление. При потере сознания 18 ноября, сверх всякого ожидания у А. Н. Х-вой наступили преждевременные роды (за два месяца до срока), и того же дня она разрешилась от бремени рождением сына. Врачи полагали, что с родами пройдут и нервные припадки. На самом же деле к припадкам присоединилась новая болезнь – эклампсия. Судороги всего тела – шеи, рук, ног – были ужасные. Страшный крик, какой-то дикий, раздиравший душу, доходил до последних пределов. Лучшие врачи столицы не находили средств к спасению больной, потому что наука еще бессильна в борьбе с этою болезнию. Сны наяву – галлюцинация зрения и слуха, кажется, переходили свои границы. Х-ва походила на умопомешанную. Новорожденного ребенка не признавала своим. Надежды на выздоровление не было никакой. Эклампсия развивалась. Больная таяла на глазах любимого мужа, который, кажется, отдал бы жизнь свою, чтобы спасти любимую жену-красавицу. Но напрасно. Консилиум вынес слово о смерти.

При больной неотлучно находилась родная ее тетка С. П. Ж-ева, безгранично любящая ее. Кто-то из родных напомнил ей о могиле Ксении. Стрелой полетела набожная и сердобольная женщина на Смоленское кладбище. Был поздний вечер. Часовня на заветной могиле была уже закрыта, но по просьбе приехавшей ее немедленно открыли. Входит Ж-ева взволнованная; безутешное горе сильно отражалось на ее утомленном бессонными ночами лице, ноги подкашивались; но в глазах ее отражался какой-то необыкновенный блеск, в них просвечивался луч надежды, боровшейся с наступавшим отчаянием; по ним можно было прочитать, что душа ее была переполнена томящею тоской и пламенной верой, которая как бы говорила: «Я выплачу, я вымолю, она не умрет». Началась панихида по Ксении. Верующая женщина, преклонив колена пред могилою, словно замерла, она не молилась, не видно было ни поклонов, ни крестного знамения, нет, лишь сердце ее горело молитвенным огнем. Только отрывистые слова вырывались из уст ее: имена Ксения и А-а сменялись одно другим. Но вот слеза за слезой орошают могилу, поклон за поклоном идут до земли.

Долго рыдала в ночной тишине тетка, молясь за свою любимицу-племянницу.

Возвратившись домой, она приложила к больной горсть земли, взятой с могилы Ксении. Больная пришла в себя. С каждым часом припадки ее делались реже и слабее, а на другой день совершенно прекратились. Молодая женщина быстро стала поправляться, а через две недели встала с постели вполне здоровою.

Когда один из врачей, бывших на консилиуме, узнал, что Х-ва поправилась, не поверил этому и зашел к ней, чтобы воочию убедиться, так как он вместе с товарищами по профессии полагал, что она уже умерла.

Генеральша А. В. Гр-о, богобоязненная старица, проживающая на Петербургской стороне, сообщила следующее.

«В жизни моей много было скорбей, – говорит почтенная старица, – но какое бы горе со мной ни случилось, я каждый раз спешу на Смоленское кладбище и здесь, в часовне на могиле Ксении, отвожу душу. Облегчает Господь и недуги грешного моего тела. Так, с давних лет я страдаю головною болью, которая иногда бывает до того мучительна, что не находишь места от нее. Неоднократно обращалась я за советами к врачам, но никто из них не помог мне. Кажется, тысячи домашних средств мною испробованы, но все было напрасно. Однажды, будучи в часовне Ксении, я почувствовала страшную боль в голове. Как бы по чьему внушению и словно движимая посторонней силой, я помазала себе голову деревянным маслом из лампадки, теплившейся на могиле ее. Боль мгновенно утихла. Теперь я всегда, когда появляется головная боль, мажу голову маслом, конечно, с молитвою об упокоении рабы Божией Ксении, и боль тотчас же утихает.

Мать подносит больного ребенка блаженной Ксении

Эта дивная помощь вселила в моей душе такое чувство благоговения к блаженной Ксении, что, посещая Смоленское кладбище, я за грех считаю пройти мимо ее могилы и не зайти помолиться за ее душу».

Юродивый Андрей Феодорович, или раба Божия Ксения1

Приступая к характеристике рабы Божией Ксении, считаю не лишним сказать несколько слов о кладбище, на котором она похоронена.

Смоленское православное кладбище находится на Васильевском острове: оно называлось до построения Петербурга Лосиным островом.

Название это, по преданию, произошло по следующему случаю. В начале построения Петербурга на Лосином острове поселилась артель рабочих, пришедшая

Печатается по изданию: Ф. Белорус. «Юродивый Андрей Феодорович, или раба Божия Ксения, погребенная на Смоленском кладбище в Петербурге». СПб., 1903 г. из Смоленской губернии на работы. Непривычный образ жизни, тяжелый труд, климат, а вследствие этого последнего – различные заболевания скоро всех свели в могилу, их свезли на берег Черной речки и там похоронили. Вот с того-то, будто бы, времени поле на южной стороне этой речки и прозвали Смоленским. До 1709 года в Петербурге не было настоящего кладбища и умерших хоронили, где придется. Только жители Васильевского острова погребались исключительно на южном берегу Черной речки. Впрочем, хоронили и на других местах громадного острова, но эти кладбища, вследствие наносов с моря, сравнивались песком и после них не оставалось даже следов. Например, на плане Петербурга 1738 года кладбище значится между Большим и Средним проспектами за 23-й линией острова; теперь об этом кладбище нет и помину. В царствование Анны Иоанновны существовала особая комиссия для построения Петербурга. Ввиду неудобства хоронить людей на заносных местах, Св. Синод решил исследовать в указанных им местах грунт земли и высоту грунтовой воды. Архитекторы принялись за дело, и когда представили в комиссию для построения Петербурга свое мнение, последняя обратилась к Синоду, который 23 октября 1738 года постановил: «В С.-Петербурге погребению быть надлежит на Васильевском острове у Черной речки, между 18-й и 23-й линиями, к каковому месту дорогу расчистить от вновь наросшего кустарника и поделать канальцы».

Так как и это место оказалось чрезвычайно низким, то Св. Синод предписал «для возвышения кладбищенских мест прорывать канавы и пруды и вынутую землю насыпать в низкие места».

Когда все это устроилось и кладбище было огорожено, то Св. Синод повелел содержать «в добром порядке из церковных доходов». Но так как при кладбищах не полагалось церквей и покойников отпевали при домашних и приходских, то комиссия предложила Св. Синоду «прислать людей и приписать кладбище в духовное ведомство», что и было исполнено в 1739 году.

Таким образом, Смоленское кладбище официально существует с помянутого года, но до 1755 года при нем не было ни одной церкви, и лишь благодаря заботам императрицы Елисаветы, построена деревянная, в честь Смоленской иконы Божией Матери. Церковь была построена на казенный кошт губернии, а вследствие этого губерния и подчинила себе кладбищенскую церковь с ее доходами. Но в 1770 году кладбище и церковь были переданы в ведение епархиального ведомства. После этого, ровно через десять лет церковь и кладбище перешли в ведомство епархиального архиерея. В 1772 году церковь была перестроена и к ней прибавлен придел во имя Архистратига Михаила.

Ввиду того, что церковь сильно обветшала, а для починки ее не было средств, то Консистория, указом от 11 августа 1785 года, разрешила сборы пожертвований на построение нового храма.

Через четыре года церковь уже была построена, и постройка ее обошлась в 18 010 р. 22 к. Теперь на кладбище было две церкви: одна каменная, во имя Смоленской иконы Божией Матери, и другая, придельная, деревянная, в честь святого Архистратига Михаила.

Вслед за этим, когда кладбищенские доходы увеличились, построены были четыре каменных дома, приобретено много земли для расширения кладбища и улучшено содержание богаделенок, которые находились в богадельне, построенной почти вместе с деревянной церковью.

Все шло хорошо до 1824 года; но в этот достопамятный год, а именно 7 ноября, не только Смоленское кладбище, но и весь Петербург постигло большое несчастье. Случилось наводнение, и вода поднялась над кладбищем почти на 10 футов. Все кладбищенские заборы, мосты и мостики были снесены, а кресты с могил унесены на Выборгскую сторону, земляные насыпи смыты, каменные и металлические кресты и плиты сдвинуты и занесены землею. Большая часть памятников свалены напором воды и поломаны упавшими на них деревьями, деревянная церковь Архистратига Михаила была до того размыта, что в ней нельзя было служить: в богадельне утонуло три старушки, остальные спаслись на чердаке. Словом, наводнение произвело страшные беды и нанесло много убытка. А так как во время этого наводнения в Петербурге погибло много людей, то потребовалось много места для захоронений, между тем, и прежде уже чувствовался недостаток и кладбищенское начальство не знало, что предпринять, но 11 ноября кладбище это посетил Император Александр I, который повелел немедленно расширить его прибавкою пустопорожней земли.

Таким образом, пришлось восстанавливать все, что разрушила стихия, и много пришлось поработать, в особенности над подмокшим имуществом и документами; последние, однако, трудно было исправить, потому что их совсем размыло; тем не менее, сведения о погребенных на этом кладбище, приблизительно, собраны отцом Стефаном Опатовичем, из которых видно, что за восемьдесят лет, то есть, с 1799 по 1879 год, на этом кладбище погребено 350,000 человек, хотя, как можно предположить, их было гораздо больше.

Среди всех этих лиц есть много замечательных, о которых память и поныне сохранилась в народе. Вот вам пример: бывая на этом кладбище, я всегда видел у одной маленькой часовни много молящегося народу. Предполагая сначала, что эта часовня предназначена специально для панихид по усопшим, я не обращал особенного внимания, но как-то раз пришлось услышать от одной престарелой женщины весьма странный, чтоб не сказать резче, анекдот или предание о петербургской жительнице, Ксении Григорьевне Петровой, юродствовавшей чуть ли не весь свой век и похороненной на Смоленском кладбище.

Блаженная Ксения на фоне Смоленской церкви

Заинтересовавшись ее рассказом, – из которого я узнал, что именно по ней служатся эти панихиды и что с этою целью и устроена часовенка, – я специально отправился туда проверить слышанное. Обратив внимание на надпись, приведенную в заголовке этого очерка, я начал расспрашивать о ней лиц, молившихся над ее могилой, думая, что они ее родственники или знакомые. Но отнюдь не бывало: это были люди, которые много слыхали о ней, но столько же знали, сколько и я. Некоторые из них однако говорили многое такое, чему поверить трудно, и я решился обратиться к более сведущим людям, которые указали на сведения, помещенные в «Русской Старине» и в «Историко-статистическом описании Петербургской епархии» и в «Ведомостях Петербургской Городской Полиции». С этими сведениями я и хочу познакомить читателей, интересующихся личностью Ксении.

Вот как пишут о ней: Около ста лет тому назад жила в Петербурге некая Ксения или, точнее, Аксиния Григорьевна: но никто не знал, что это была за Аксиния и из какого звания происходила. Одно лишь известно, что она сама себя называла не Аксиньей, а Андреем Феодоровичем. Имя это, как оказывается, принадлежало ее мужу Петрову, в ранге полковника, служившего в придворном хоре певчих. Молодая девушка Ксения, влюбившись в такого же молодого воинапевца, вышла за него замуж; но не долго пришлось ей наслаждаться супружеским счастьем: через несколько лет она осталась вдовою на двадцать шестом году своей жизни. Ксения Григорьевна сильно любила своего мужа, и когда он умер, она от сильного потрясения почти лишилась рассудка.

Когда Андрея Феодоровича повезли на кладбище, она надела платье мужа, состоявшее из камзола, кафтана, штанов и картуза, и в этом костюме провожала его до места последнего упокоения. После похорон она не снимала этой одежды, пока она не истлела на ней.

Это последнее обстоятельство всем показалось странным, в особенности некоей старушке Прасковье Ивановне [Параскеве Иоанновне] Антоновой, жившей в доме Андрея Феодоровича Петрова, которая и начала наблюдать за нею. Об этой Параскеве Антоновой имеются очень интересные рассказы, нигде не напечатанные и сохранившиеся среди ее потомков. Она похоронена тоже на Смоленском кладбище. Видя, что Ксения, как только похоронила мужа, совершенно преобразилась и начала называть себя не Аксиньей, а Андреем Феодоровичем, старуха начала урезонивать ее и разубеждать, но Ксения стояла на своем и говорила, что Андрей Феодорович не умер, но воплотился в нее, Ксению, которая уж давно померла. Вероятно в виду такого убеждения она никогда не откликалась, когда ее называли собственным именем, и даже сердилась за это.

– Ну какое вам дело до покойницы Ксении, – говорила она, – которая мирно покоится на кладбище; ведь она вам ничего худого не сделала.

А если кто называл ее, хоть в шутку, Андреем Феодоровичем, то она сейчас отзывалась и говорила:

– Ась? Что вам угодно?

Все эти странности «объюродивевшей Ксении» чрезвычайно беспокоили Параскеву Иоанновну, которая, полагаяла, что она сильно скучает по мужу, только тешит себя разными причудами. Ввиду этого она старалась чем-нибудь развлечь ее, но, казалось, Ксения вовсе не нуждалась в этом.

Однажды, думая об ее печальном положении, она спросила Ксению:

– Как же ты будешь жить теперь, матушка.

– Да что, ведь я похоронил свою Ксеньюшку, и мне теперь больше ничего не нужно. Дом я подарю тебе, Прасковья, только ты бедных даром жить пускай, вещи сегодня же раздам все, а деньги в церковь снесу, пусть молятся об упокоении души рабы Божией Ксении.

– И, полно, моя милая, – отвечала старушка, стараясь «образумить» молодую женщину, – не дело говоришь ты.

– Как не дело! Что ты, Прасковья? Помогать бедным не дело?! Да разве ты не отдала всю свою жизнь для бедных.

– Помогать и ты будешь, только все отдавать не след. Как же ты сама-то жить будешь?

– Господь питает птиц небесных, а я не хуже птицы. Пусть воля Его будет.

Уверяют, будто добрая старушка обратилась даже к начальству покойного Петрова, желая спасти имущество вдовы, но Ксения была вполне нормальна, здорова и никто не вправе был мешать ей распорядиться своим имуществом по собственному усмотрению.

Действительно, Ксения привела в исполнение свое решение, передала дом Антоновой, раздарила и раздала имущество, осталась в одном платье мужа, взяла его кафтан, в который могла кутаться с головой, и вышла из дому, без копейки в кармане и без всяких средств в будущем, не имея решительно никаких планов, ни видов, ни надежды.

– Я вся тут, – говорила она, появляясь где-нибудь, и это было совершенно верно.

Родственники мужа были недовольны поступком молодой вдовы, но все жалели ее и предлагали у себя приют или помощь.

– Мне ничего не нужно, – лаконично отвечала Ксения на все приглашения и предложения.

Ксения большею частью жила на Петербургской стороне, и немного было домов, которые она посещала. Больше всех, конечно, были у нее в милости Параскева Антонова и Евдокия Гайдукова, умершая в 1827 году и похороненная на Смоленском кладбище неподалеку от Ксении. Кроме них расположением пользовалась сестра Гайдуковой, Пелагия Черепанова, бывшая замужем за надворным советником.

Ксения в течение сорока лет своего жительства в юродивом состоянии в Петербурге не имела постоянного пристанища.

Главным же ее местопребыванием была Петербургская сторона и, преимущественно, приход св. Апостола Матфия. Ее именем долго называлась даже одна улица. Она пользовалась большим уважением среди тамошних жителей, в особенности у извозчиков, которые, завидя ее издали на улице, обгоняли друг друга и наперебой предлагали ей свои услуги, будучи, вполне убеждены, что кому удастся хоть сколько-нибудь провезти ее, то весь день повезет счастье и он поедет домой с большим заработком.

Говорят, что 24 декабря 1761 года Ксения Григорьевна ходила по улицам Петербургской стороны и говорила тамошним жителям:

– Пеките блины, пеките блины. Скоро вся Россия будет печь блины.

Слышавшие это говорили, что этими словами она предсказывала смерть императрицы Елисаветы Петровны, которая умерла на другой день после ее предсказания.

Год смерти Ксении неизвестен, но, как надо предполагать, она умерла или в конце прошлого столетия или в начале настоящего [XIX столетия]; конечно приблизительно.

В двадцатых годах на ее могилу начал толпами стекаться народ, который по горсточке разобрал всю насыпь на могиле, ввиду чего сделали другую, но и ту разнесли. Пришлось положить плиту, которую, однако же, тоже разбили и по кусочкам снесли по домам. Но, разбирая землю и ломая плиты, посетители оставляли на могиле денежные пожертвования, которыми пользовались нищие.

Извозчики предлагают блаженной Ксении подвезти ее
Вследствие этого могилу обнесли оградой, а к ограде прикрепили кружку для сбора пожертвований, а потом, на собранную таким образом сумму, поставили памятник в виде часовни из серого отесанного известкового камня с железной крышей, двумя оконцами по бокам и железною дверью посередине, над которою существует надпись:

...

Раба Божия Ксения.

Здесь же находится и кружка для сбора пожертвований, половина собираемой суммы поступает и теперь в пользу попечительства о бедных духовного звания, а другая идет в церковь на неугасимую лампаду на гробе рабы Божией Ксении.

...

Кто меня знал да помянет мою душу для спасения своей души

Такую надпись положил кто-то на могиле Ксении, но кто именно – неизвестно.

Вот все сведения, какие я мог собрать».

А вот что писали о ней в «Ведомостях Санкт-Петербургской Городской Полиции» за 1847 год:

«Лет сорок, а может быть и более назад скончалась в Петербурге вдова придворного певчего Андрея Феодоровича, Ксения Григорьевна, известная в свое время под именем Андрея Феодоровича. Имея множество знакомых, большею частию из купеческого сословия, она часто приходила к ним за милостыней и ничего более не брала, как “царя на коне”, так называла она старинные копейки, на которых было изображение всадника на лошади.

– Дайте мне “царя на коне”, – говорила она всегда умилительным голосом, брала монету и уходила. Одни называли [ее] “сумасшедшею”, другие “прокаженною”, потому что она предсказывала счастье или несчастье тому дому, в который приходила, хотя очень редко и неохотно произносила свои пророческие слова. По ночам она уходила в поле молиться Богу, и молилась по нескольку часов, кланяясь в землю во все четыре стороны. Ночные отсутствия ее сначала возбуждали сомнения в недоверчивых людях, и даже полиция стала следить за нею, но скоро удостоверилась, что она ходила в поле молиться Богу.

Предсказания ее не всегда заключали в себе какой-нибудь апокрифический, сокровенный смысл, а иногда они служили как бы только удостоверением в том, что эта странная женщина точно наделена даром прорицания. Так, например, приходя куда-нибудь, она вдруг требовала, чтобы дали ей пирога с рыбой, и, когда ей нарочно отвечали, что такого пирога в этот день не пекли, то она с уверенностью говорила:

– Нет, пекли, а вы не хотите дать.

Тогда подавали ей такой пирог, потому что он точно был испечен. А иногда она предсказывала что-нибудь худое, но не прямо, а косвенно, намеками, как бы не желая смущать того, с кем говорила. Так, например, посетив один раз дом купчихи Крапивиной и выходя из него, она взглянула на окна дома и сказала:

– Зелена крапива, а скоро завянет. Крапивина вскоре после того умерла».

После смерти мужа, рассказывается в той же газете, Ксения Григорьевна надела его белье, камзол, кафтан и вообще все платье покойника и, бросив дом, расхаживала по грязным улицам тогда еще убогой Петербургской стороны в костюме мужа. Будучи известна всему околотку как юродивая, но честная женщина, она сначала возбуждала к себе жалость, а потом особое уважение.

«Кто не принадлежит Mиpy, тот принадлежит Богу», – говорили ее современники, кормили, поили и одевали ее. Но она не брала теплой одежды и прикрывала грудь остатком камзола своего мужа, носила только самое необходимое женское платье. Зимою, в жестокие морозы, она расхаживала по улицам и рыночной площади в каком-то изорванном балахоне и изношенных башмаках, надетых на босые ноги, распухшие, покрасневшие от мороза.

Так как она не имела своего угла, то находила себе приют в тех домах, где ее знали, и везде ее принимали ласково и с глубоким уважением. Матери семейств радовались, если Андрей Феодорович покачает в люльке или поцелует ребенка, будучи убежденными, что этот поцелуй принесет им счастье.

Когда Андрей Феодорович являлся на площади Сытного рынка, все торгаши пряниками, булками, пирогами и проч., мгновенно открывали свои лотки и корзинки, умоляя Андрея Феодоровича взять у них что-нибудь без денег, хотя один пирожок, хотя отломить кусочек пряника. И счастливец, у которого полакомится Андрей Феодорович, не успевал припасать товару, так успешно после того шла торговля. Народ стремился к его лотку и с восторгом покупал пироги, обратившие на себя внимание «добровольной страдалицы», как называли ее некоторые.

Хотя Ксения была кротка и добра, но однажды, на 45 году ее странствия, жители Петербургской стороны увидели ее в полном разгаре гнева, с палкою в руке, с развевающимися седыми волосами, с восклицанием:

– Окаянные! Жиденяты… – Быстрее вихря неслась она по улице вслед за толпою раздразнивших ее мальчишек.

Вся Петербургская сторона содрогнулась от такого преступления ребят своих!

Начались розыски, и обвиненные в преследовании Андрея Феодоровича словами и грязью были наказаны. И с той поры, гласит предание, дети боялись Андрея Феодоровича.

Где она ночи проводила, никто не знал. Только однажды ночью удалось проследить Ксению Григорьевну. Когда на Смоленском кладбище строили вместо пришедшей в ветхость деревянной церкви каменную, то рабочие, приходя утром на работу, замечали, что кто-то на стены церкви приносил кирпичи. Рабочие начали следить, кто помогает им, и, вот, однажды увидели Ксению, таскавшую кирпичи на плечах всю ночь, пока занялась заря.

Блаженная Ксения в гостях у купчихи Крапивиной
Что касается рассказов о Ксении, то их не перечтешь. Вот, например, что говорят:

– Мы сами испытали от Ксении великое благодеяние и многим обязаны ей.

– В чем же заключается это ее благодеяние? – спросил я у одной дамы, с которой случилось говорить о Ксении.

– Это наша семейная тайна, – отвечала она.

Я не смел настаивать и поэтому замолчал, в то время, как дама перекрестилась и с глубоким вздохом произнесла:

– Упокой, Господи, рабу Твою Ксению. Много подобных рассказов приводит и отец Стефан Опатович [2] :

«Однажды к одной помещице, фамилия которой мне неизвестна, приехала гостить ее близкая родственница, жившая в Петербурге и много слышавшая про Ксению.

Вечером гостья долго про нее рассказывала, что слышала от других.

Хозяйка, ложась спать, помолилась за усопшую рабу Ксению и заснула. Но вдруг она видит во сне, что Ксения ходит вокруг ее дома и поливает его водою. Встав поутру, она рассказала своей родственнице, которая приписала этот сон впечатлению ее рассказа.

В тот же день утром, вскоре после их разговора, в двадцати саженях от дома загорелся сарай, в котором находилось около четырех тысяч пудов сена. Дому, конечно, угрожала большая опасность, однако же он остался цел и невредим».

Далее я приведу еще несколько рассказов, а пока должен заметить, что Ксении если кто-либо давал что-нибудь, то она тотчас же отдавала бедным. Многие замечали, что если она сама попросит что-нибудь, то с тем было плохо; если же кому сама давала – тому шла прибыль во всем. Иногда ходила она и в баню, но мытье ее состояло в том, что она не снимала рубашки, влезала на полок, мочила голову, в мокрой же рубашке одевалась и выходила на улицу, несмотря ни на какую погоду, была ли то осень или зима.

Действительно Ксения отличалась железным здоровьем и никогда не хворала. Надо заметить, что, не имея квартиры, Ксения зимою и летом очень часто ночевала под открытым небом, спала в снегу, тем не менее, дожила до глубокой старости.

Как я выше уже заметил, Ксения любила двух сестер, Гайдукову и Черепанову. Однажды, зайдя к первой из них, она спросила пообедать.

Та охотно покормила ее, но Ксения, благодаря за хлеб за соль, улыбаясь сказала:

– А уточки-то пожалела мне дать; впрочем, ты ведь мужа своего боишься.

Гайдукова сильно сконфузилась, так как в печи действительно находилась жареная утка. Мужа ее не любила Ксения за то, что тот имел привычку браниться скверными словами.

Многих Ксения поражала своим предсказанием. Вот что рассказала про нее священнику Булгаковскому одна старица, ныне имеющая от роду 83 года.

– У тетушки моей иногда ночевала Ксеньюшка. Однажды, встретив на улице Евдокию Гайдукову, Ксения остановила ее и, подавая медный пятак, сказала:

– Возьми, возьми пятак, тут царь на коне, пожар потухнет.

И что же? Только что Гайдукова вошла в свою улицу, как увидела, что дом ее загорелся, но не успела она еще добежать до дому, как пламя было потушено.

Молитва блаженной Ксении
Кроме этого отец Булгаковский передает следующие рассказы. Ксения навестила одну свою знакомую, жившую на Петербургской стороне. Та пила с дочерью своей кофе. Дочь уже была невеста. Ксения, обратившись к девушке, сказала:

– Ты вот кофе распиваешь, а твой муж на Охте жену хоронит. Мать с дочерью, конечно, не могли понять этих слов. Ксения уже ушла.

– Что бы это значило, дитя мое! Пойдем на Охту, посмотрим, не случилось ли там что-нибудь особенное, – сказала мать дочери.

Приходят на Охту и, к величайшему своему изумлению, видят, что действительно провожают на кладбище какую-то покойницу. Они присоединились к толпе сопровождавшей гроб. Спустя короткое время, этот вдовец действительно сделался мужем этой девушки.

Однажды Ксения зашла в дом купца Разживина и, подойдя к зеркалу, сказала:

– Хорошее зеркало, а поглядеться не во что. Только что она сказала эти слова, как зеркало упало со стены и вдребезги разбилось.

Как-то Ксения зашла к Параскеве Антоновой и говорит ей:

– Ты вот чулки тут штопаешь, а тебе Бог сына послал. Иди скорее на Смоленское.

Антонова бросила все и побежала на Васильевский остров; не успела она добежать до Большого проспекта, как видит толпу народа… Оказалось, что извозчик сшиб с ног женщину, которая тут же родила младенца мальчика и умерла на руках у кого-то из толпы. Антонова приняла ребенка на свое попечение и, как ни старалась, не могла найти отца… Впоследствии «подкидыш» сделался очень видным чиновником, а Антонова жила и умерла в его доме как родная мать…

Таким же путем, как сказано выше, она предсказала кончину императрицы Елисаветы Петровны.

Кроме приведенных рассказов по Петербургу передают из уст в уста много других, а именно:

Некая полковница привезла однажды в Петербург двух сыновей для определения в кадетский корпус. Как она ни старалась, детей ее не приняли. Вот она, потеряв всякую надежду, в день отъезда своего обратно домой идет по мосту и плачет от сильного горя. Вдруг видит, что подходит к ней какая-то женщина, в простой юбке и кофточке, и спрашивает:

– О чем ты так плачешь? Вернись и отслужи панихиду на могиле Ксении, и все будет хорошо тебе.

– Кто же эта Ксения? Я ведь не знаю, где ее могила? – со слезами спросила полковница.

– Язык до Киева доведет, – сказала ей в ответ незнакомая женщина.

Полковница порасспросила о ней. Нашлись такие, кто знали, про какую она Ксению спрашивает, и рассказали ей, где ее могила.

Когда полковница отслужила панихиду и возвратилась на свою квартиру, то ее уже ожидал посланец с известием, чтобы она явилась в корпус. Каковы же были ее изумление и радость, когда она пришла в корпус и ей объявили, что дети ее приняты.

Тождественный с этим рассказ передавал мне один военный в отставке, не помню, какого ранга. Как известно, на могиле Ксении поставлена часовня. Желая узнать, кем именно поставлена она, я случайно обратился к нему с вопросом, и вот, что он ответил мне:
– Часовенка эта, насколько мне известно, построена одним из старост, кажется, Марковым или Макаровым, на средства, пожертвованные народом. А что касается Ксении, то я могу вам рассказать следующий случай из своей жизни… Лет пятнадцать тому назад, когда я был помоложе, – теперь мне около шестидесяти, – я вознамерился определить своего среднего сына в одно из учебных заведений на казенный кошт и для этой цели, с разрешения начальства, приехал из Западного края в Петербург. Подав прошение в несколько учреждений, я, к величайшему моему огорчению, отовсюду получил отказ. Определить на свои средства я решительно не мог, потому что за двух уже платил, одного нужно было определить, да один оставался впереди. Зло меня взяло и горе обуяло, что меня постигла такая неудача, и, в отчаянии, я уже хотел уехать домой. Расплатившись в номере, где остановился, я, сетуя на неудачу, рассказал о том хозяйке меблированных комнат, которая как-то вечером рассказала мне о Ксении. Женщина она была простая, и поэтому попросту и отвечала:
– Эх, ваше благородие, да вы бы поехали отслужить панихидку на могилочке рабы Божией Ксении… Авось она и замолвит за вас словечко у Всевышнего.

Я ничего не ответил ей и, решив остаться еще на одни сутки в Петербурге, на следующее утро отправился с сыном на Смоленское кладбище и пригласил священника отслужить панихиду. Затем, помолившись и подав нищим, потихоньку поплелся домой. Но, каково было мое удивление, когда, вернувшись домой около обеда, я застал в своем нумере на столе казенный пакет. Схватив его дрожащими руками, я уж не помню, как вскрыл и прочел бумагу, что мой сын принят в одно из учебных заведений, начальство которого сначала решительно отказало в моей просьбе.

Чему приписать это обстоятельство: случайности ли, или какому совпадению, не берусь решить, но на следующий день я в благодарность за это отслужил вторую панихиду, и с тех пор служу каждый год.

– Ну, а достоверно-то разве не известно, кто построил эту часовню? – спросил старик.

– По-моему, если говорят о старосте, то, стало быть, он, – возразил старик.

Между тем, по словам отца Булгаковского, часовня эта построена какой-то вдовой почетного звания, которая, благоговея перед памятью Ксении, соорудила ее на собственные средства и весьма часто посещала ее, время от времени совершая панихиды за упокой ее души. У этой вдовы была дочь невеста. Посватался какой-то полковник к ее дочери и было дано согласие на брак. Уже был назначен день свадьбы. Многие говорили, что это по молитвам Ксении Бог дал такого выгодного жениха генеральской дочери, за то что мать ее поставила на могиле блаженной часовню. Действительно, не напрасно было усердие матери и дочери к Ксении. Она им помогла. Жених-полковник был казнен, и брак не состоялся. Он был каторжник. Дело обнаружилось таким образом:

Накануне бракосочетания полковник отправился в казначейство, чтобы получить по какому-то документу деньги. А генеральша с дочерью в этот же день отправились на любимую могилу Ксении.

«Я сама видела, – рассказывала отцу Булгаковскому старица, – как невеста, припав к могиле Ксеньюшки, горько-горько плакала: знать чуяло ее сердце недоброе, просто жаль было смотреть».

Когда полковник вошел в казначейство, то часовой быстро подошел к казначею и что-то шепнул ему. По окончании занятий, часовой попросил казначея запереть казначейство и, подойдя к полковнику, спросил:

– А ты как сюда попал?

Тот побледнел. «Ваше благородие, – продолжал часовой, обращаясь к казначею, – арестуйте его, это беглый каторжник; я был в конвое, когда его сослали в Сибирь несколько лет тому назад».

Блаженная Ксения Петербургская

Полковник тотчас же признался во всем. Он рассказал, что действительно два месяца тому назад бежал из каторги, но это еще не все. «Когда я шел пешком в одном месте в лесу, то нагнал меня полковник и, верно, сжалившись надо мною, так как я едва передвигал ноги, позволил мне присесть. Улучив удобную минуту, я зарезал его и кучера, снял с полковника одежду, отобрал его документы, взял деньги и, сбросив трупы с экипажа, сам ускакал. Одев его форму, я явился в Петербург и выдавал себя, как видите, за полковника. Познакомившись с генеральскою дочерью, я сделал ей предложение, получил согласие и на завтра назначен брак мой с нею. Но видно Бог услышал молитву сироты-невесты и не судил мне, каторжнику, быть ее мужем».

На другой же день, когда генеральша и дочь ее узнали о том, они опять отправились на Смоленское кладбище и пламенно молились на могиле Ксении, веря, что по ее молитвам Бог избавил от несчастного брака.

Доктор Булах приехал в Петербург, чтобы получить где-либо место, но везде ему отказывали, три недели прожил он здесь и просто изнемогал от неудачи. По совету знакомых он отслужил литию на могиле Ксении и на другой же день после того получил назначение во Ржев.

И. И. Ис-ов долгое время не мог получить должности. По совету родных он помолился на могиле Ксении и в тот же день ему предложили четыре места на выбор.

Вот все, что можно было узнать и собрать о Ксении по тем или другим источникам, из которых видно, что о Ксении знают многие петербуржцы, на могиле ее служатся панихиды, что к ней приезжают с отдаленных окраин России и ее могилу почитает народ. В ее маленькой часовне находится в изголовьи прекрасная икона распятия Спасителя на кресте, а вверху кругом стен – иконы в кивотах, пожертвованные разными лицами по тому или другому случаю. Между ними есть серебряные, золоченые, но большею частью металлические; некоторые с венчальными свечами.

Налево от входа два серебряных образа в кивоте, пожертвованы князем Масальским перед отъездом на войну с турками в 1877–1878 гг. Говорят, что он вернулся цел и невредим, но вскоре заболел и умер.

Кроме того, на двух концах часовни много маленьких икон, оставленных после погребения разных лиц.

Посередине часовни – могила, покрытая красным покровом; над нею теплится неугасимая лампада. Перед могилой большой серебряный подсвечник с углублениями для маленьких свечей, которые ставят посетители каждый день в большом количестве.

На могиле кружка для сбора пожертвований, убранная цветами, а в углу направо, в углублении – ящик с восковыми свечами. При часовне находится сторож, который продает свечи, смотрит за чистотой и порядком в часовне и, по желанию посетителей, дает знать чередному священнику отслужить панихиду.

Нам пришлось присутствовать на одной из многих панихид, и наше внимание было обращено на старушку лет пятидесяти пяти, даже семи, и молодого человека с девочкой лет двенадцати: она пригласила священника отслужить панихиду и, во время служения, сильно плакала, стоя на коленях у могилы; молодой человек стоял позади тоже не без слез; девочка поникла головой и с грустью смотрела то на молодого мужчину – вероятно, брата, – то на старушку, по-видимому, бабушку.

После панихиды, когда священник ушел, она набожно перекрестилась на образа и громко произнесла:

– Господи! упокой рабу Ксению и услышь мою молитву.

Смотря на нее и нам сделалось грустно. Видно какое-нибудь семейное горе заставило ее обратиться к Ксении и просить ее заступничества.

Мы осмелились обратиться к молодому человеку с вопросом; тот смутился, но все-таки ответил:

– Семейное горе, даже несчастье, о котором людям посторонним неудобно сообщить…

– Ну, Вася, – отозвалась старуха к молодому человеку, – пойдем, и Господь нам поможет…
И они ушли, оставив нас в немом предположении, что видно с ними случилось что-нибудь необыкновенное.

Чудеса божии по молитвам блаженной Ксении [3]

Спасение девушки от несчастного замужества

В конце XIX века в Петербурге проживала вдова генерала, принадлежавшая к хорошей фамилии. Эта вдова уважала память Ксении Блаженной и много способствовала сооружению на ее могиле первой часовни. У вдовы была взрослая дочь-невеста. Вскоре после сооружения часовни со вдовой и ее дочерью познакомился один полковник. Он стал бывать их доме, сблизился с девушкой и сделал ей предложение руки и сердца. Назначили день свадьбы. Накануне торжества мать и дочь решили съездить на могилу блаженной Ксении, отслужили по ней панихиду и долго молились. Все знавшие вдову и дочь, искренно радовались счастью молодой девушки. Все сулило безмятежное счастье.

– Должно быть, по молитвам Ксении Господь послал девушке такого жениха, – говорили знакомые. – Видно, молитва Ксении угодна Богу, и она платит вдове за ее любовь к себе ответной любовью.

Вот только любовь блаженной Ксении выразилась совсем иначе, чем думали люди.

Пока мать и дочь усердно молились на Смоленском кладбище, чтобы блаженная устроила своей помощью будущее счастье обрученной невесты, жених-полковник отправился в казначейство, чтобы получить по документам большие деньги. Часовой в казначействе удивленно рассматривал полковника, когда тот предъявлял ему бумаги на пропуск. И, улучив момент, часовой подошел к казначею и тихо сказал ему:

– Ваше благородие, этого человека, – он кивнул на подполковника, – нужно немедленно арестовать. Я его знаю. Разрешите сказать ему несколько слов.

Часовой приблизился к полковнику и без чинопочитания напрямую спросил:

– А ты, братец, как сюда попал?

Полковник, услышав голос часового, побледнел и выронил документы. Присутствующая публика, пораженная поведением часового, окружила полковника.

– Ваше благородие, – обернулся часовой к казначею. – Это не полковник, а беглый каторжник. Несколько лет назад я конвоировал его в Сибирь и сейчас узнал его.

Отступать было некуда, и мнимый полковник признался, что действительно недавно бежал из Сибири с каторги. Его рассказ ужаснул слушателей.

– Бежав с каторги, я долгое время голодный и измученный бродил по тайге. Чудом перешел за Уральские горы. Однажды шел я по дороге в густом лесу, еле передвигая ноги, и догоняет меня офицер-полковник в повозке, запряженной одной лошадью. Не желая, чтобы меня заметили, я пошел по обочине, в кустах, но полковник меня заметил. Он расспросил, кто я такой, и пригласил в свою повозку. Места глухие, и, воспользовавшись удобным случаем, я зарезал кучера и полковника. Полковника раздел, надел на себя его платье, присвоил документы, мертвецов спрятал в лесу и ускакал. В Петербурге я выдал себя за полковника, который был родом из далеких мест, познакомился с генеральской дочкой, и вот завтра у нас уже и свадьба. …Видно Господь услышал молитву сироты и избавил ее от замужества. А кабы не этот часовой, я бы завтра был бы женат.

Мнимый полковник был арестован, предан суду и приговорен к смертной казни. Вот так Ксения уберегла любящих ее!

Исцеление от болезни и предсказание о рождении девочки Ксении

Однажды был сильно болен человек очень высокого звания и происхождения. [Речь идет об исцелении цесаревича Александра Александровича, будущего императора Александра III]. Жизнь его находилась в серьезной опасности. За ним ходила, неотлучно находясь при нем, его супруга.

Как-то раз в коридоре ее остановил человек, несший обязанности истопника в их покоях, и попросил у нее позволения дать совет в помощь больному. Получив на это разрешение, он рассказал, что и сам он был когда-то сильно болен и получил исцеление, когда ему принесли песку с могилки рабы Божией Ксении. И тут же он передал часть этого песку с просьбой положить его под подушку больного, которого, за его великую доброту и доступность, любили все, кто знал его.

Супруга больного исполнила просьбу доброжелательного слуги.

Ночью, сидя у постели больного мужа, она забылась и ей было видение.

Пред нею стоит старая женщина, странного вида и в необыкновенном платье, и говорит ей: «Твой муж выздоровеет. Тот ребенок, которого ты теперь носишь в себе, будет девочка. Назовите ее в мое имя Ксенией. И она будет хранить вашу семью от всяких бед».

Блаженная Ксения грозит палкой мальчишкам

Когда супруга больного пришла в себя, женщины уже не было. Но все, что сказала явившаяся в видении с утешением и вестью добра блаженная Ксения страдавшей жене, исполнилось с буквальной точностью.

Больной выздоровел и следующий ребенок их была девочка, которую они назвали Ксенией.

Поминая явленную ей помощь от блаженной Ксении, благодарная и благочестивая жена ежегодно приезжала на могилу блаженной и совершала по ней панихиду. От исполнения этого сердечного долга ее не могли остановить ни множество, ни сложность ее дел и обязанностей.
Замечательно, что через несколько месяцев после того, как дочь их, нареченная Ксенией, была выдана замуж, на семью их обрушилось страшное горе. Отец семьи, исцеленный некогда по предсказанию блаженной, заболел и скончался в полном расцвете лет и, казалось, богатырских сил.

Чудесное исцеление трехлетней девочки по молитвенной помощи от рабы Божией блаженной Ксении

(Изложено со слов М. Г. Григорьевой. Рассказано в 1906 году. Напечатано священником Евгением [Рахманиным])

Три-четыре года тому назад мне случилось быть в гостях в одном аристократическом семействе С.-Петербурга, выехавшего года полтора тому назад, вследствие беспорядков в России, куда-то за границу. Радушная старушка-хозяйка (теперь уже умершая; погребена в Александро-Невской лавре) в числе прочих своих родных и гостей представила мне и свою 11–12-летнюю внучку, обучавшуюся в институте.

– Вот, посмотрите, – говорила мне радушная хозяйка, гладя по голове девочку, – какая она у нас милая, здоровая, красавица да умница… А музыкантша-то какая славная! А верите ли, мы ведь и не думали видеть ее такой цветущей и здоровой… И все это случилось, благодаря помощи, знаете ли кого? Вот уж никогда не угадаете!.. Вы думаете, может быть, доктора помогли? Или, что она родилась здоровой? Нет, вовсе нет… Правда, Олечка родилась здоровенькой… и кормилица у нее была хорошая… Но на третьем году, Бог весть отчего, должно быть от простуды, у Олечки случилась такая серьезная болезнь, что мы не смели и думать, что она останется живой, а в том, что она будет глуха, мы были вполне уверены и рады были даже помириться с этим. Да и все доктора так говорили… Не желаете ли, я вам расскажу историю болезни моей дорогой внучки… нет, впрочем, угадайте сначала, кто помог ей и возвратить здоровье, и глухой не остаться?

– Наверное, – говорю я ей, – вашей внучке помогли какие-нибудь домашние средства? Ведь часто случается, что доктора бьются изо всех сил, употребляют всевозможные средства медицины, но ничто не помогает… и вдруг самое простое народное средство ставит больного на ноги.

Жена у постели больного мужа кладет ему под подушку песок с могилы Ксении Петербургской
– А знаете, М. Г., ведь вы почти что угадали, хотя, разумеется, вы думаете совершенно о других средствах… моя внучка исцелилась, действительно, средством народным, но вовсе не из тех, о которых вы говорите… Она исцелилась таким средством, которое я посоветую никому и никогда не забывать, а как можно чаще им пользоваться… Вот послушайте, что я вам расскажу.

–

Олечка, иди, душечка, займи гостей… я хочу поговорить с М. Г.

«Мой сын женился всего лишь 12 лет тому назад. У него всего двое детей – две девочки: Олечка и Саша. Оле 11 лет и Саше 7 лет. В то время как заболела Олечка, Саша еще не родилась. Оля была единственным ребенком, составлявшим счастие всех нас. Как мы ее берегли, как лелеяли, я вам говорить об этом не стану… Вы сами имеете детей и знаете, как они дороги для родителей… А она у нас была одна… мы все в ней души не чаяли… И вдруг, что же? Сначала Олечка стала жаловаться, что у нее болит головка. Померили мы у нее температуру… 37° с небольшим. Сейчас же напоили ее чаем с малиновым вареньем, дали несколько капель акониту, уложили в постель и думали, что к утру все кончится благополучно. Но ночью Олечка спала плохо, головная боль продолжалась и на следующий день. Позвали доктора. Доктор постукал больную, пощупал пульс, посмотрел язык, померил температуру и нашел, что опасного ничего нет, что у больной в легкой форме инфлюэнца. Прописал лекарство и уехал. Пользуем мы его лекарством больную день, два. Больной нисколько не легче… температура поднялась до 39° и Олечка стала жаловаться, что у нее правое ушко колет. Снова позвали мы доктора. Он нашел осложнение инфлюэнцы и стал опасаться нарыва в правом ухе… Снова прописал лекарства и обещал побывать завтра. Ночь больная спать уже не могла: температура поднялась до 40°, боль в ухе стала невыносимой. Мы снова ночью же позвали доктора, но он сказал, что до утра ничего нельзя сделать, что дело приняло серьезный оборот и что лучше бы было позвать специалиста по ушным болезням… Можете себе представить, в каком волнении были все мы, а особенно мать и отец! Сейчас же разослали карточки к ушным докторам с просьбой непременно пожаловать к больной в 8 часов утра. Спасибо, доктора не отказали в нашей просьбе. Утром явилось их четверо. Наш доктор рассказал им историю Олечкиной болезни и все они начали со всех сторон и по всем правилам медицинского искусства осматривать и выслушивать больную, которая все время или жалобно стонала или так громко и больно кричала, что разрывала всем нам сердце. Когда же доктора стали рассматривать больное ухо, я даже не помню, что со мной сделалось… Крики и стоны бедной девочки до того были ужасны, страдания ее были до того тяжелы, что я до сих пор не могу себе представить, как мы все с ума не сошли от ее невыразимых мучений. Но всему бывает конец. Кончилось и осматривание докторов. Началось длинное совещание. С ужасом ждали мы приговора. И, действительно, что может быть ужаснее того, что мы услыхали? Доктора нашли, что у Олечки нарыв сзади барабанной перепонки, что нужно дать этому нарыву время окончательно созреть, а это продолжается дня три-четыре, затем просверлить барабанную перепонку и выпустить гной нарыва. Если эта операция сойдет благополучно, девочка останется жива, лишь будет глуха на правое ухо… Если же не сделать сверления уха, то от нарыва непременно произойдет заражение крови и девочка должна будет умереть. Не правда ли, ужасный ведь приговор? Я и теперь не могу спокойно об этом вспомнить. Можете же себе представить, что мы передумали и перечувствовали в то время, а особенно отец и мать Олечки? И целых три дня продолжалась эта пытка. Никто из нас не раздевался, никто не думал прилечь… Все мы молча, на цыпочках, ходили или сидели около комнаты мечущейся страдалицы и сами не меньше ее, кажется, страдали от ее мучений; все мы затыкали уши от ее стонов и никак не могли отойти от ее двери. Сколько горячих молитв было вознесено на небо, сколько горьких слез было пролито нами в это время, – одному Богу известно. Но, должно быть, чьянибудь молитва была услышана Господом…

Навещавшие по нескольку раз в день больную доктора, успокаивая всех нас, два дня говорили, что болезнь идет вполне нормально, а на 3-й день утром сообщили, что завтра можно будет сделать операцию. Между тем страдания больной, а вместе с ней и наши, в этот день достигли, кажется, еще небывалой степени. Что у нас тогда было, я теперь и вообразить себе не могу. Больная страшно и жалобно стонет, отец рвет на себе волосы, мать чуть с ума не сходит, извелась совершенно, я также сделалась ни на что не годной… а, между тем, все мы сидим рядом с комнатой больной, изредка туда заглядывая, и отойти не можем. Завтра, думаем, операция… Олечка или умрет, или останется на всю жизнь глухой. Господи, неужели нет средств избавить всех нас от столь невыносимых страданий!.. Да где же милосердие и любовь Господа?.. Мы готовы уже были впасть в совершенное отчаяние. Но тут-то милосердый Господь и явил всем великую Свою милость. Сидим мы все трое – я, сын, невестка, в комнате рядом с больной, боимся слово сказать, все прислушиваемся к стонам умирающей и, изверившись в помощь земную, все еще не теряем надежды на помощь небесную, со слезами просим и молим об этом Подателя всяческих… Вдруг входит няня Агафия Никитична и говорит:

– Батюшка барин, позвольте мне съездить на Смоленское кладбище к блаженной Ксении, я слышала, что ее молитва многим помогает в горе.

– Голубушка няня, – отвечал сын, – делай, что хочешь, только помоги нам… Видишь, мы ничего не понимаем… Поезжай, куда хочешь, только помоги ты нам, Христа ради! Вышла няня, а мы все сидим… Сколько времени просидели мы так, я уже и не знаю… Только замечаем, что стоны больной становятся как будто тише и тише, а наконец и совсем прекратились.

– Скончалась, бедняжка, – мелькнуло в нашем сознании… и все мы трое, как один человек, ворвались в комнату Олечки… Смотрим: у кроватки больной стоят няня и сиделка, больная лежит на правом бочку и тихо, спокойно спит.

– Слава Богу, – тихонько шепчет нам няня, – я съездила на Смоленское кладбище к блаженной Ксении, помолилась там, привезла с ее могилки песочку да маслица из лампадки… Теперь Олечке станет легче.

Как очумелые стояли мы у кроватки Олечки, слушали слова няни, ничего не понимали, но чувствовали, что с больной, действительно, произошла разительная перемена и что опасность миновала…

С истерическим воплем бросился отец Олечки на грудь своей жены, и не знаю уж, долго ли сдерживаемое горе или неожиданная радость вырвалась в его рыданиях, только едва-едва нам удалось его успокоить, оттащить от кровати больной и уложить в постель.

Как и мы с невесткой вышли из комнаты больной, как и где, не спавши трое суток, мы уснули, я тоже не помню. Только утром, лежа у себя на диване, вдруг слышу громко зовет меня няня: «Барыня, а, барыня, встаньте пожалуйста… доктора приехали, а барина с молодой барыней никак не добудишься».

– Ну, что, – вскочила я, – как Олечка?

– Слава Богу, – говорит няня, – почивают и всю ночь на правом бочку почивали.

Я тотчас же, нечесаная и немытая, пошла, разбудила сына и невестку, сказала им, что приехали доктора и что Олечка спокойно спит.

Как бы испуганные тем, что осмелились на целую ночь оставить при смерти больного ребенка, вскочили они с постели, кое-как оделись и побежали к Олечке.

А я вышла в гостиную к докторам, извинилась перед ними и рассказала, что Олечка, слава Богу, со вчерашнего дня спокойно спит.

– Ну, ничего, подождем; пусть, бедняжка, подкрепится пред операцией-то: ведь это дело нелегкое, тем более для маленького измучившегося ребенка, – говорили мне доктора.

Вышли отец и мать и также подтвердили, что девочка спит.

Няня берет песок с могилы блаженной Ксении
Такое положение ребенка, по-видимому, хоть немного должно бы было нас утешить, порадовать. Но присутствие докторов и мысль об операции снова напомнили нам об опасности положения, и снова нелегко стало у нас на сердце.

Но что же мы могли поделать? Нужно же было избавить больную от страданий, нужно было решиться на операцию… Сидим мы час, другой. Доктора, вначале спокойно разговаривавшие между собою, начали мало-помалу выражать нетерпение и, наконец, попросили разбудить девочку. Сначала пошла туда мать. Вместе с сиделкой и няней начинает она будить ребенка: «Олечка, Олечка, проснись, милая!» Но она бедная спит, да и все тут. Идет туда отец, я, доктора. Все мы по очереди будим ее, зажимаем носик, она немножко повернется, а все-таки спит и никак не может проснуться.

Наконец, мать берет Олечку на руки и вынимает из постели…

Смотрим: вся подушечка, правое ухо, щечка, шея, рубашечка, простыня – все покрыто гноем: нарыв прорвался; а здоровая девочка и на руках матери продолжает спокойно спать.

Подивились доктора такому счастливому исходу болезни, научили нас, как нужно промывать ушко, и уехали. А мы все, положив спящую девочку на новую постельку, приступили к няне с просьбой рассказать, что она сделала и каким образом девочка стала здоровой?

– Ничего я, барыня, не сделала, я только съездила на Смоленское кладбище к матушке Ксении, отслужила там панихиду, взяла маслица из лампадки да скорее, скорее домой. Приехала, вошла к Олечке, а пузырек-то с маслицем спрятала в карман, да и жду, скоро ли выйдет из комнаты сиделка, потому боюсь, что она рассердится, если увидит, что я хочу пустить маслица в больное ушко.

– Няня, посиди тут, я на минутку выйду, – вдруг говорит сиделка…

Уж как-то я обрадовалась, когда она сказала это.

– Хорошо, хорошо, – говорю, – уж вы будьте спокойны… И лишь только затворилась дверь за сиделкой, я тотчас же подошла к Олечке, немножко сдвинула с ушка повязку (девочка всегда лежала на левом бочку), и прямо из пузырька полила ей маслица в ушко. Не знаю уж, и попало ли туда хоть что-нибудь, больно уж велика была опухоль-то… Ну, да думаю, как Богу угодно да матушке Ксении… Снова надвинула барышне повязку на ушко; смотрю, она постонала немножко, повернулась на правый бочок да и глазки закрыла, засыпать, значит, стала.

Вошла сиделка да и говорит:

– Что это, никак она кончается?

– Нет, – говорю, – она заснула.

Подошли мы с сиделкой к кроватке, а барышня сладко, сладко так спит и ротик открыла… а тут и вы все пришли в комнату. Больше я ничего не делала.

– Да кто тебя научил съездить ко Ксении? Откуда ты узнала про нее? – спросили мы.

– Я, батюшка барин и вы барыни, давно про нее знаю, много раз бывала на ее могилке, видела, что там берут землицы и маслица для исцеления, значит, от разных болезней, да мне-то не приходилось этого делать; я, благодарить Бога, всегда была здорова. Вот и теперь, сидя у постели барышни, я чего-чего не передумала, вспомнила и про матушку Ксению… Много раз уже хотела я сказать вам, чтобы вы отпустили меня на ее могилку, да все боялась, думала, что вы смеяться или бранить меня будете. А потом, когда уже барышня чуть не кончалась, я не утерпела: думаю, пусть смеются, пусть бранят меня, а я все-таки пойду, попрошусь на могилку ко Ксении, может быть, и пустят, а не пустят, думаю, так я потихоньку как-нибудь съезжу. А вы, слава Богу, сразу же меня и отпустили. Взяла это я извозчика, тороплю его, еду, а сама все думаю: «Господи, неужели Ты не поможешь такой крошке-страдалице? Ну, за что она страдает?» – а слезы-то, слезы-то так и текут у меня из глаз… Приехала это я к воротам кладбища, велела извозчику обождать меня, деньги ему вперед отдала, а сама бегом в часовню ко Ксении. Отворила дверь, смотрю, народ стоит и молится, свечи, лампадки горят кругом могилы, а в стороне стоит в облачении священник. Я прямо к нему и говорю: «Батюшка, отслужи ты мне, Христа ради, панихидку по рабе Божией блаженной Ксении, да помолись за болящего младенца Ольгу, больно уж она бедная страдает».

– Хорошо, хорошо, – говорит священник, – панихидку я отслужу, помяну в молитвах и болящего младенца Ольгу, а ты сама-то хорошенько молись да усерднее проси помощи у рабы Божией Ксении. По мере твоей веры и молитвы ты и помощь получишь такую же.

Купила я скорее две свечечки, одну поставила на подсвечник, другую взяла в руки и бросилась со слезами к самой могилке Ксении. Батюшка начал панихиду, а я все время плачу да твержу: «Господи, спаси, Ксения, помоги!» Больше ничего и сказать не придумала: ведь я глупая, неученая, не умею молиться-то. Кончилась панихида, заплатила я за труды священнику, взяла, с его благословения, землицы с могилки Ксении да маслица из лампадки и сейчас же домой.

Масло то, я вам уже говорила, я вылила в больное ушко, а землицу завернула в тряпочку да положила барышне под подушечку, она и теперь там лежит.

– Да от кого ты узнала про Ксению-то? Кто тебе про нее рассказывал? – спросила я.

– От кого я узнала про Ксению, матушка барыня, – сказала няня, – я и сама не знаю, все ее знают: заболеет ли кто, или кого какое горе постигнет, все идут к ней на могилку, помолятся там, отслужат панихидку, глядишь, и станет легче. Вот и наш брат – кухарки, горничные, няньки и другие, если случится, что кто-нибудь долго не имеет места, идет ко Ксении, помолится там, глядишь, и место получит.

Подивились мы простой, бесхитростной вере нашей няни, но факт был налицо: Олечка выздоровела; вера, действительно, по слову Господа, может и горы переставлять.

На другой же день после исцеления Олечки сын и невестка ездили на могилку Ксении и отслужили там панихиду. И с тех пор все мы нередко ездим туда служить панихиды по рабе Божией Ксении и благодарим ее за чудесную помощь в нашем страшном горе.

– Так вот, – закончила свой рассказ словоохотливая, радушная хозяйка, – то народное средство, которое никогда не нужно забывать и которое я всегда и всем рекомендую. Это именно то единственное средство, которое возрастило, укрепило и сделало русский православный народ, на удивление всему Mиpy, могучим исполином, богатырем. Не будь этого средства, не будь этой глубокой, сердечной и вместе простой веры у русского народа в Господа Бога и Его святых угодников, Бог весть, что из него вышло бы!
Но вы знаете, М. Г., что времена переменчивы, или как там говорят по латынски, tempora mutantur, что ли, ну да все равно, дело в том, что я много раз рассказывала о болезни Олечки и ее чудесном исцелении своим знакомым, но удивительное дело, многие из них никак не хотят видеть тут что-нибудь чудесное. Времена что ли настали другие, или уж наука пошла у нас не по настоящему пути, что никто нигде и ни в чем не хочет признавать чудесного, не знаю, но только все и всё у нас хотят объяснить путем естественным. Так и в болезни Олечки: многие говорят, что это случай, что главную роль тут играло масло, которое размягчило нарыв, нарыв и прорвался. Ну, да и пусть говорят, что им угодно, их ведь не переубедишь. Дай только Бог побольше таких случаев. Вот как к ним самим придет беда, тогда мы посмотрим, далеко ли они уйдут со своими естественными средствами? Я же никогда не перестану думать и верить, что Олечка и не глуха и здорова, благодаря только помощи рабы Божией блаженной Ксении, которую, поэтому, и буду всегда глубоко почитать как угодницу Божию и молитвенницу за всех тех, кто ее любит и кто прибегает к ней за помощью».

Исцеление болезни ног подполковника Владимира Ивановича Никольского

В течение многих лет, еще со времени сидения на высотах Шипки при защите от турок горы Святого Николая, а затем и при многих других обстоятельствах подполковник В. И. Никольский простужался, но, не любя лечиться, да и не имея для этого достаточно времени, он запустил болезнь до того, что доктора послали его на Сакские грязи в Крым. Ездил он в Саки три раза, но каждый раз по возвращении снова простужался, и болезнь возвращалась обратно. После третьей поездки болезнь, наконец, так усилилась, что он уже с трудом передвигал ноги.

Врачи и профессора, к которым он обращался, осмотрев его, пожимали плечами и все говорили почти одно и то же: «Что же, помазать можно, но я не Бог!». Видя всю безнадежность своего положения, Владимир Иванович совершенно упал духом. Этому способствовало еще и сознание, что он еще слишком мало обеспечил свою семью, что ей придется после его смерти быть чуть не нищей, так как заслуженная им пенсия не могла удовлетворить и самых насущных потребностей жизни. Но вспомнив, что многие получают помощь и исцеление по молитвам на могиле рабы Божией Ксении, Владимир Иванович решился непременно побывать на этой могиле. Дойти до Смоленского пешком он уже решительно не мог, но и ехать на извозчике также не хотел; ему желалось взять на себя хоть какой-нибудь труд, чтобы молитва его была более угодна. И вот что он придумал: дойти пешком (он жил на Ямской улице) до Смоленской конки, на конке доехать до конца 17-й линии Васильевского острова и от 17-й линии опять пешком дойти до часовни Ксении.

С раннего утра отправился он в путь. На черепашью ходьбу до конки он затратил чуть не полдня, минут 40–50 ехал на конке и от конки до часовни Ксении шел чуть не два часа. В часовню рабы Божией Ксении он добрался уже вечером, когда священник заканчивал последнюю панихиду и собирался идти домой. Владимир Иванович попросил священника отслужить еще одну панихиду по блаженной, кое-как стал на колени и с умилением помолился.

Когда кончилась панихида, он поспешил приложиться к могилке блаженной, так как часовню стали уже запирать, и пошел из часовни вместе со священником, дорогою расспрашивая его о рабе Божией Ксении.

Распростившись со священником почти у самой остановки конки на углу 17-ой линии и Камской улицы, Владимир Иванович тут только опомнился и весьма был поражен тем, что он совершенно свободно прошел расстояние от часовни до конки, на что минут 30–40 тому назад потратил целых два часа! Еще раз решился он испытать свои ноги, а потому пошел пешком до следующего разъезда конки на Малом проспекте, хотя вагон готов уже был тронуться, так как подходил уже сменный вагон. И расстояние от конца 17-й линии до разъезда на Малом проспекте он прошел так быстро, что вагон конки не мог его догнать, и он несколько времени ждал его.

Какая охватила в то время радость Владимира Ивановича, он описать не в состоянии. И с тех пор он владеет ногами, как и все здоровые. Кроме ревматизма, у Владимира Ивановича было расширение вен и застой венозной крови.

Исцеление от зубной болезни

Крестьянка Татиана Прокопиева Иванова два года страдала страшной зубной болью. (В это время Иванова проживала в Петербурге по Галерной улице, дом 33.) Обращалась она за помощию в различные лечебницы Петербурга, но облегчения не получила. Между тем болезнь усиливалась все более и более. Последние три месяца больная не могла уже ни есть, ни спать.

Часовня блаженной Ксении

Наконец, в январе месяце (17-го), измученной и обессиленной больной пришла в голову мысль съездить на Смоленское кладбище и попросить себе помощи от рабы Божией Ксении. И тотчас же, несмотря на страшную зубную боль, больная села на извозчика и поехала на Смоленское. Пришедши в часовню, она попросила отслужить панихидку по блаженной Ксении, помолилась, поплакала, взяла маслица из лампадки, тут же в часовне помазала маслицем себе щеку над больными зубами, и зубная боль тотчас же прекратилась. Много времени прошло уже с тех пор, но зубная боль у Ивановой ни разу не возобновлялась. В памятный день 17 января Иванова считает своею обязанностью приезжать на Смоленское и служить по рабе Божией Ксении панихиду.

Разыскание скрывшегося мужа по молитвенной помощи от рабы Божией Ксении

В конце минувшего столетия [XIX] в городе Вильне проживало семейство Михайловых, состоявшее из мужа, коллежского советника, военного чиновника в отставке, жены Марии Васильевны и единственной их дочери Евгении, обучавшейся в гимназии. Муж получал 970 рублей в год пенсии. И на эти скромные средства, при взаимной любви друг к другу, семья жила вполне счастливо.

Но судьба [Промысл Божий] сулила всем членам этой семьи иную долю.

Однажды дочка простудилась, получила воспаление легких и умерла. Страшно убивались от этого горя родители: жена целые дни проводила на могилке дочери, а муж стал пить водку. В пьяном виде он обладал несносным, придирчивым характером. В семье, вместо прежней тихой жизни, настал настоящий ад: каждый день шум, крик, ругань, драка. Житья не стало бедной Марии Васильевне. Наконец, муж как будто бы одумался: перестал пьянствовать, ходил целый день мрачный, о чем-то задумывался, и с утра до поздней ночи пропадал из дома, почти не разговаривая с женой.

Прошло месяцев 7–8 со смерти дочери. Вдруг муж объявил Марии Васильевне, что дольше оставаться в Вильне он не намерен, что он получил частное место в Ташкенте и что, если она хочет ехать вместе с ним, то может тотчас же распродать свое имущество и укладываться: через неделю он едет. Если же не желает ехать с ним, то может оставаться в Вильне: он будет высылать ей 50–60 рублей в месяц на содержание.

Долго раздумывала Мария Васильевна над предложением мужа. Но, с одной стороны, горячая привязанность к умершей дочке и привычка к жизни в Вильне, а с другой – боязнь жизни с пьяным мужем, от которого она так много горя видела в последнее время, и притом в чужой дальней стороне, – склонили ее остаться в Вильне.

Муж совершенно хладнокровно расстался с женой и уехал в Ташкент. Первые месяцы он аккуратно высылал жене содержание, хотя писем и не писал. Затем содержание стало высылаться все реже и реже и, наконец, прекратилось совершенно.

Марии Васильевне пришлось распродать свою обстановку, вещи… сначала она поселилась в комнатке… и, наконец, средства ее истощились окончательно: нечем было платить и за комнату, нечего было есть. Оставалось питаться Христовым именем. К ее счастию, на помощь ей пришло Виленское общество защиты женщин, случайно узнавшее о ее печальном положении, определило ее в богадельню и принялось за розыски мужа… но толку из этого не вышло никакого. Тогда Марии Васильевне посоветовали самой съездить в Петербург и здесь навести справки о ее муже. Приехала Мария Васильевна в Петербург и, прежде всего, не имея средств, стала искать себе уголок, где бы можно было приютиться. Долго ходила она по различного рода богадельням, приютам и, наконец, попала в общежитие работниц. Радехонька была Мария Васильевна и этому приюту. Но радость ее была преждевременна. Сожительницы ее были молодые, веселые девушки, а ей было уже 58 лет. Начались издевательства, насмешки, всякого рода попреки и упреки.

Блаженная Ксения носит кирпичи для постройки церкви

Между тем и хлопоты Марии Васильевны по розысканию мужа были вполне безрезультатны: в военных канцеляриях ей сообщали только, что из Ташкента он перешел туда-то и туда же перевел и пенсию, а где он живет, адрес его, дабы можно было привлечь его к суду, сообщить не могли. (Впоследствии оказалось, что Михайлов со времени отъезда из Вильны семь раз менял службу и места жительства). В полное уже отчаяние приходила бедная Мария Васильевна. Целыми днями сидела она в садике при Греческой на Песках церкви и оплакивала свое, по-видимому, безысходное горе.

Однажды, когда Мария Васильевна, по обычаю, сидела в садике, к ней подсела какая-то старушка, разговорилась с ней, расспросила про ее горе и, прощаясь, сказала:

– Охота вам, матушка, таскаться по разным канцеляриям, ступайте-ка лучше на Смоленское кладбище к блаженной Ксении, помолитесь там хорошенько, и Ксения разыщет вам мужа.

– А кто же эта блаженная Ксения? – спросила Мария Васильевна.

– А вот когда она разыщет вам мужа, тогда вы и узнаете, кто она, – отвечала старушка. – Прощайте, мне больше некогда с вами разговаривать, других дел много. А ко Ксении сходите непременно. Каяться не будете!

С этими словами старушка простилась с Марией Васильевной и ушла. Мария Васильевна подумала-подумала да и поплелась пешочком на Смоленское. Нашла там и часовню рабы Божией Ксении. Простояла в часовне несколько панихид, помолилась, поплакала, хотела было и от себя отслужить панихиду, да денег не было. И опять поплелась пешком в общежитие работниц.

На другой день сходить в канцелярию она уже не могла, очень болели ноги от вчерашней усталости. А на третий день пошла в канцелярию и, представьте ее удивление, когда там тотчас же ей сообщили, что муж ее в настоящее время проживает в Кишиневе на такой-то улице и в таком-то доме. Тотчас же подала Мария Васильевна в С.-Петербургский окружной суд прошение о выдаче ей законной части из пенсии мужа. Началось дело и определением суда ей присуждено было выдавать из пенсии мужа 30 рублей в месяц.
Со времени присуждения пенсии Мария Васильевна проживала в богадельне Марии Андреевны Сабуровой – угол Манежного и Церковного переулков в Петербурге, нередко навещала часовню рабы Божией Ксении. А затем отправилась в Вильно, чтобы жить, скончаться и быть погребенной рядом со своей дорогой дочкой.

Многократная молитвенная помощь от рабы Божией Ксении одним и тем же лицам

Г-жа Юлия [Иулия] У. много слышала рассказов о проявлениях молитвенной помощи от рабы Божией Ксении, но не обращала на них особенного внимания. Лет же 5 тому назад ей попалась в руки книжка о рабе Божией Ксении. Она внимательно прочитала ее и рассказы о молитвенной помощи от рабы Божией Ксении произвели на нее столь сильное впечатление, что она решилась во всех обстоятельствах своей жизни обращаться и молиться о помощи к рабе Божией Ксении. И вера ее не осталась тщетной. Вот те случаи, в которых Юлия У. видит несомненную помощь рабы Божией Ксении.

а) Муж Юлии Димитрий несколько лет подряд пьянствовал. Вследствие этого в семье У. нередко происходили ссоры, шум, крики и вообще неприятности. Долго уговаривала жена своего мужа бросить пьянство и усердно молилась рабе Божией Ксении. Наконец, муж опасно заболел и часто впадал в беспамятство. Но не падала духом верующая жена. Она еще усерднее стала молиться рабе Божией Ксении и, когда муж приходил в сознание, просила и его молиться рабе Божией Ксении. И просьба верующей женщины была услышана. Придя однажды в сознание, муж сказал ей: «Молись хорошенько, я даю тебе слово, что, когда выздоровею, никогда уже капли водки не возьму себе в рот». Так и случилось. Муж выздоровел; и с тех пор (прошло около 5-ти лет) ничего не только не пьет, но и других уговаривает от пьянства.

б) Тому же мужу Юлии У. – Димитрию У. – явилась нужда подыскать себе службу. Долго он хлопотал об этом, но все старания его были напрасны. Наконец он решился ехать в соседний город и там поискать себе счастия. Перед отъездом жена уговорила его сходить в церковь и отслужить панихиду по рабе Божией блаженной Ксении. Уехал муж. И не прошло четырех дней, как жена его получила от него телеграмму с известием, что он поступил на искомое место.

в) Спустя десять месяцев по поступлении на службу Димитрий У. заболел лихорадкой, которая мучила его целый год. Никакое лекарство не помогало. Озабоченная болезнью мужа жена его решилась съездить в Петербург к блаженной Ксении. Здесь она отслужила по ней панихиду, взяла с могилки песочку, купила иконку и поясочек. Приехав домой, она песочек зашила в подушку мужа, иконку повесила на его кровать, а поясочком его подпоясала. И что же? В первую же ночь муж уснул спокойно, лихорадка его не беспокоила, а утром он встал совершенно здоровым. С тех пор прошло уже немало времени, но приступы лихорадки ни разу не возобновлялись.

Сила молитвы матери

Нерехтская мещанка Фелицата Ивановна Трескина с давних пор глубоко чтила рабу Божию Ксению и всегда обращалась к ней с молитвой о помощи во всякого рода несчастиях. И молитва эта не оставалась неуслышанной.

Вот что сообщает г-жа Трескина в письме своем: Живу я в городе Нерехте, Костромской губернии. Два же сына мои, оба женатые, служат в одной конторе в 40 верстах от города и живут на разных квартирах. В январе 1909 года оба сына обещались приехать ко мне – навестить меня. Долго и нетерпеливо ждала я их приезда, но они все не приезжали. А тут приближался день памяти рабы Божией блаженной Ксении. Сердце мое как бы предчувствовало какую-то беду: я только и думала о том, как бы Господь удостоил меня хоть когда-нибудь побывать на могилке Ксении и там помолиться! Но, не имея пока этой возможности, я весь день 23 января ходила со слезами на глазах, непрестанно молясь в душе рабе Божией Ксении о помощи себе и своим детям. Домашние спрашивали меня, что со мной, отчего я плачу, но я ничего им не говорила, а слезы лились сильнее и сильнее. То же самое продолжалось и 24 января. Наконец, я не вытерпела, надела пальто и отправилась в собор к вечерне. После вечерни я попросила батюшку отслужить панихиду по рабе Божией Ксении и тут-то уже я вволю поплакала и помолилась. Несколько успокоенная я вернулась домой и не успела еще раздеться, как приехали и оба мои сына. С радостию выбежали мы встретить их. Но, когда они стали раздеваться, я вдруг увидела, что у меньшого сына левая рука забинтована. Спрашиваю: «Что с тобой, отчего у тебя левая рука забинтована?».

– Ну, мама, не пугайся, все хорошо, – отвечал он. – Спасибо тебе, ты, должно быть, сегодня молилась обо мне и твоя молитва спасла меня от смерти. Вот как было дело. Вчера еще мы с братом сговорились ехать к вам, зная, что у вас праздник, что ты, мама, почитаешь рабу Божию Ксению. Утром я должен был заехать за братом и вместе с ним ехать к вам. Когда я приехал к брату, он еще был не готов и стал собираться в дорогу. Между прочим он выложил из комода револьвер и положил на стол, а сам с женой ушел в другую комнату укладывать какие-то вещи. От нечего делать я взял револьвер и стал его рассматривать, вполне будучи уверен, что он не заряжен. Рассматривая револьвер, я думал: «Ведь вот какая маленькая штучка, а люди убиваются ею насмерть», при этом приставлял дуло револьвера и к виску и к сердцу, дергая за собачку. Вдруг раздался выстрел. Я страшно перепугался, хотя и не чувствовал никакой боли. Вбегают в комнату испуганные брат и его жена; смотрят – кисть левой руки у меня вся в крови, в правой руке я держу револьвер, сам стою бледный и едва держусь на ногах. Тотчас же они усадили меня на стул, обмыли и перевязали мне руку и послали за доктором. Оказалось, что пуля прострелила мне лишь мягкую часть левой руки между большим и указательным пальцем, нимало не задев кости. Доктор сделал перевязку, сказал, что все это пустяки и что через несколько дней рука будет совершенно здорова. После перевязки мы с братом тотчас же сели на лошадь и приехали к вам.

Что я чувствовала во время рассказа сына, я не могу передать: я поняла только, как бывает сильна горячая молитва матери и как отзывчивы угодники Божии на эти молитвы. Дивен Бог во святых Своих!!

И детям, и внукам я строго завещаю свято чтить память рабы Божией Ксении и не забывать ее в своих нуждах.

Церковь на Смоленском кладбище

Заочное исцеление раба Божия Стефана

В Кубанской области два года был болен некий человек по имени Стефан. Много забот и стараний о его выздоровлении положили его родственники, но ничто не помогло. Услышав же, что много помогает всем, притекающим к ней с верою, раба Божия блаженная Ксения, один из родственников больного, почетный гражданин Иоанн Осипович Андриенко, написал отцу настоятелю храма на Смоленском кладбище письмо с усердной просьбой отслужить панихиду по рабе Божией Ксении и в молитвах своих помянуть болящего Стефана. Просьба господина Андриенко, разумеется, была исполнена, о чем и послано было ему уведомление. Вскоре после этого господин Андриенко сообщил отцу настоятелю: «Премного вам благодарен за ваши молитвы к Господу и к блаженной рабе Божией Ксении и за ее теплую молитву ко Господу: наш больной Стефан, по молитве вашей и рабы Божией Ксении, выздоровел, о чем и сообщаю вам. Он два года был болен, а в настоящее время здрав».

Чудесное исцеление тяжко больной Ксении по молитвам Ксении блаженной

В городе Новороссийске в 1911 году была тяжко больная женщина по имени Ксения. У нее образовался рак в груди. Несмотря на помощь различных докторов, болезнь быстро шла вперед. Страдания усиливались с каждым днем. Не видя облегчения от помощи медицины, больная просила свою знакомую О. В. К. написать отцу настоятелю храма на Смоленском кладбище письмо и попросить его отслужить панихиду по рабе Божией Ксении и помянуть в своих молитвах болящую Ксению, а после панихиды прислать масла из лампады над могилой блаженной.

Между тем болезнь так усилилась, что надежды на выздоровление, по словам докторов, не оставалось никакой. Мало и этого: доктора отказались даже как-нибудь облегчить тяжкие страдания. Больная лежала как пласт, не могла ни говорить, ни шевельнуть рукой. Ей давали лишь, поднимая голову вместе с подушкой, глотать лед. По-видимому, наступили ее последние минуты. Так дело и тянулось до 21 июля, когда со Смоленского кладбища получено было письмо с уведомлением, что панихида по рабе Божией Ксении отслужена, и посылка с двумя флаконами масла и горсточкой песку с могилы отправлена. Знакомая больной О. В. К. тотчас же песок и один из пузырьков с маслом передала больной, а другой пузырек оставила себе для лечения своей больной ноги. Песок положила она больной под подушку, а маслом из пузырька натерла ей больную грудь. К вечеру натирание маслом повторили и положили больную в постель. И, странное дело, всю ночь больная проспала удивительно спокойно, чего уже давно-давно не было. Утром 22 июля больная попросила у О. В. К. ее пузырек с маслом и сама уже, сидя в постели, растерла себе грудь. Прошло после этого времени еще дня 2–3 и на глазах всех присутствующих совершилось настоящее чудо: больная встала с постели, прошла спальную, часть коридора и остановилась в дверях столовой, чувствуя еще слабость. А на другой день она уже свободно пришла в столовую, не чувствуя никакой боли в груди…

Все, видевшие Ксению умирающею, никак не могут понять, отчего произошла с ней такая перемена?! В их глазах она является как бы воскресшей из мертвых.

Сообщая об этом, О. В. К. просит от имени исцеленной отслужить панихиду и еще прислать им и масла, и образков, и крестиков с могилы блаженной.

Позднейшие, в 1912–1913 годах, заявления о молитвенной помощи от рабы Божией Ксении

1) Келлейница М. И. Сергеева (из города Елабуги, Вятской губернии) в своем письме, от 5 октября 1912 года, на имя отца настоятеля храма на Смоленском кладбище между прочим пишет:

«В нашей местности память рабы Божией Ксении особенно чтится народом, так как весьма многие лица, страдавшие различного рода болезнями, после молитвенного обращения за помощию к рабе Божией Ксении получали удивительные исцеления. Так, на моих глазах одна женщина из селения Старые Сарали, разбитая параличом и пять месяцев не могшая встать на ноги, лишь только письменно обратилась с просьбой отслужить панихиду по рабе Божией Ксении и помолиться на ее могиле о своем исцелении, тотчас же, еще ранее получения ответа, что ее просьба исполнена, почувствовала облегчение в своей болезни, встала на ноги и в настоящее время чувствует себя здоровой».

2) Г-жа А. Смелова (Пермской губернии) от 11 января 1913 года между прочим пишет: «А у всех моих родных не так давно было столь много горя и разного рода болезней, что мы не знали, что и делать. В это время совершенно случайно мы узнали о многократных случаях чудесного проявления молитвенной помощи от рабы Божией Ксении и тотчас же решили обратиться к ней с молитвою. Собрали мы, по силе возможности, копеечки и послали их в часовню рабы Божией Ксении с усердной просьбой отслужить по блаженной панихиду и помолиться о смягчении нашего горя. И за эти-то копеечки мы получили от Господа Бога, по предстательству за нас рабы Божией Ксении, столь много милостей, что пером невозможно всего выразить. Не буду здесь говорить о других. Скажу о себе. Я, грешница, не умела молиться и не молилась, хотя страдала страшной головной болью, а на душе у меня всегда была тяжелая, невыносимая тоска. Посылая вместе с другими письмо в часовню рабы Божией Ксении, я и не думала о том, что получу какое-либо облегчение, или исцеление своих болезней, а потому и не придавала нашей просьбе какого-либо значения. Но, дивное дело, вскоре же после отсылки письма я стала замечать, что головные боли у меня становятся слабее, тоска смягчается и я становлюсь совершенно другим, не желчным, как раньше, а жизнерадостным человеком. В настоящее же время я совершенно здорова. Ни головных болей, ни тоски нет и в помине. Со стыдом и душевной болью сознаюсь я в своем прежнем слепом и глупом неверии, глубоко скорблю об этом и усердно молю Господа Бога простить мой прежний страшный грех. Теперь я не только глубоко верю, но твердо убеждена и твердо знаю, что мое и душевное, и телесное исцеление совершилось лишь по сердечной молитве за меня других верующих людей и особенно по предстательству угодницы Божией блаженной Ксении. Господи, прости меня грешную!»

3) Г-жа Вера Карпова (Белиловка, Киевской губернии) от 20 января 1913 года, в письме на имя отца настоятеля храма на кладбище между прочим пишет: «Два года тому назад я обращалась к Вам с просьбой помолиться на гробнице у рабы Божией Ксении о помощи нашему хорошему знакомому Симеону Ок-у. Как я Вам тогда писала, этого господина, человека безупречно хорошего и верующего, совершенно невинно, по наговору врагов, уволили со службы. Человек он многосемейный и, кроме жалованья, не имеет никаких средств к существованию. С увольнением от службы страшная беда, горе и бедность грозили и лично ему, и его семейству. Надежды на выход из ужасного положения, по-видимому, не оставалось никакой. Но в это время, случайно, мы прочитали в «Паломнике» сообщение о рабе Божией Ксении и решили обратиться к ней за ее молитвенной помощью, веря, что Господь не оставит без удовлетворения просьбы праведницы. Тотчас же, поэтому, послали мы Вам письмо с вышеуказанной просьбой. И, представьте себе наше глубокое удивление, когда мы одновременно с Вашим ответом, что наша просьба исполнена, получили и другое уведомление, что дело С. Ок-а приказано рассмотреть вновь! Начался новый разбор, и дело Ок-а сразу приняло счастливый оборот. Господин Ок-о был совершенно оправдан и ему предоставили, хотя и в другом месте, новое лучшее место, где он и служит в настоящее время. Такой счастливый оборот дела мы ничему иному не можем приписать как только молитвенной помощи угодницы Божией, блаженной Ксении».

4) Г-жа Вера И. Габбина (из Ташкента), прося усердно отслужить панихиду по рабе Божией Ксении, в письме своем на имя отца настоятеля, от 26 января 1913 года, пишет, что все ее задушевные желания, моления и просьбы, обращенные ранее к Господу Богу через угодницу Божию рабу Божию Ксению, в настоящее время дивным образом исполнились:

а) дочь ее, Валентина, совершенно оправилась от своей болезни и в настоящее время чувствует себя прекрасно;

б) мать ее, Мария, разбитая ранее параличом, теперь тоже поправилась: ходит без посторонней помощи, свободно говорит и каких-либо признаков болезни на перекошенном ранее от паралича лице не осталось решительно никаких; лишь пальцами правой руки она еще не совсем хорошо владеет и не может поэтому еще твердо держать в руке вещи. Но, Бог даст, и это скоро пройдет;
в) все ее любящие друг друга родные до настоя-щего времени были рассеяны по разным углам Туркестана и почти никогда не виделись друг с другом. Все они об этом очень скорбели и молили Господа Бога, через предстательство рабы Божией Ксении, о соединении их всех в одном месте. И, дивное дело, в конце 1912 года, именно к празднику Рождества Христова, обстоятельства сложились так, что все родственники Веры И. Габбиной съехались в один город и все они стали жить теперь одной тесной, дружественной семьей. Поистине, дивен Бог во святых Своих!

Болящая исцелилась и пошла домой без костылей, по молитве блаженной Ксении

Это чудо по молитве блаженной Ксении произошло 24 января 1914 года.

В этот день в часовню на Смоленском кладбище в Петербурге пришли тысячи людей. Не только сама часовня, но и вся местность вокруг нее, дорожки, мостики, с утра наполнялись множеством богомольцев, почитателей памяти блаженной Ксении. Поэтому, чтобы войти в часовню и отслужить там панихиду или хотя бы только приложиться к плите над ее могилою, нужно было долго ждать.

При входе в часовню стояла очередь, внутри часовни непрестанно служились панихиды по Ксении и молились приходящие.

Болящая женщина на костылях наконец протиснулась в часовню, приблизилась к могиле блаженной Ксении, и в это время, когда она склонилась над ее могилою, нахлынула толпа народа так сильно, что сбила женщину с ног, она выронила костыли и упала на землю со слезами, и припала к могиле. Толпа народа надвигалась, женщина задерживала движение очереди. Кто-то поднял ее и поставил на ноги. Она привычно схватилась за костыли, и, крестясь, вместе с другими вышла из часовни.

Тут она заметила, что может идти без костылей, она исцелилась.

Оставив костыли, она приникла к стене часовни, заплакала от радости. Со слезами радости она пошла к себе домой. Ее костыли взял кто-то из богомольцев.

Служившие в этот день в часовне священник, диакон и псаломщик, а также и продавец свечей, слышали, как кто-то упал возле могилы блаженной Ксении, заметили возбуждение в толпе богомольцев снаружи, но о чуде исцеления узнали только из рассказов, которые долго передавались из уст в уста и на кладбище, и по всему Петербургу.

У часовни блаженной Ксении

Храмы, посвященные ксении петербургской

Часовня на Смоленском кладбище

Адрес: Санкт-Петербург, Камская ул., 24

Телефон: (812) 321-1483

Станция метро: Василеостровская, Приморская

Как добраться: доехать до станции метро «Василеостровская», выйти на 8-ю линию (первая улица налево от выхода из метро) и идти вдоль линии в сторону увеличения нумерации домов до пересечения с Камской улицей. Повернуть на Камскую улицу и идти в сторону увеличения нумерации домов до входа на Смоленское кладбище. Рядом с входом на кладбище находится Смоленская церковь, а неподалеку от нее – часовня святой блаженной Ксении Петербургской.

Над могилой блаженной Ксении в 1830 году на доброхотные пожертвования была выстроена деревянная часовня с дубовым иконостасом, в 1894 расширенная стеклянной галереей. Осенью 1901 года по проекту А. А. Всеславина началась постройка в русском стиле нового здания, завершившаяся освящением 12 октября 1902 года.

В изголовье мраморной гробницы Ксении стоял иконостас из мрамора и висел мозаичный образ распятого Спасителя, перед которым горела неугасимая лампада. На стенах находилось множество икон в киотах, среди них две серебряные, которые подарил по обету вернувшийся с Русско-турецкой войны 1877–1878 годов князь Масальский.

В конце XIX века почитание Ксении распространилось по всей России. 24 января тысячи богомольцев, приходили в часовню почтить память блаженной, в 1978 году причисленной к лику святых Русской Православной Церковью за рубежом, а десять лет спустя – Московской Патриархией.

В 1940 году часовню закрыли. Семь лет храм бездействовал, но люди все равно приходили сюда, зная, что святая поможет. В 1960 году власти Петербурга решили полностью стереть даже воспоминания о блаженной. Могилу Ксении замуровали, а в часовне открылась сапожная мастерская. Однако дело у обувщиков не заладилось. В народе говорили, что святая не дала им вбить ни одного гвоздика. Власти города прикрыли эту артель и организовали новую. Теперь в стенах храма работали скульпторы. Ваятели «девушек с веслом» и «женщин с винтовкой». Но все скульптуры, рожденные в стенах мастерской днем, к утру оказывались разбитыми.

А в щелях высокого забора постоянно белели записки, оставленные молящимися для блаженной Ксении.

В 1983 году часовня возвращена верующим и после годичной реставрации освящена 10 августа 1987года митрополитом Алексием. В 2001–2003 годах при новой реставрации восстановлена в первоначальном виде золоченая главка.
На стене часовни мраморная плита, надпись на которой гласит:
...

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

В сей часовне погребена раба Божия блаженная

Ксения Григорьева, жена певчего Андрея Федоровича.

Оставшись после мужа 26 лет, странствовала 45 лет.

Звалась во вдовстве именем мужа: Андрей Федорович.

Всего жития ея было на земле 71 год.

В 1794–1796 году принимала участие в построении

Смоленской церкви, тайно по ночам таская на своих плечах кирпичи для строящейся церкви.

«Кто меня знал, да помянет мою душу для спасения свой души». Аминь.

Так как в советское время часовня была закрыта, находилась в запустении, невозможно было припасть к могиле матушки Ксении, поплакать и помолиться, – с тех пор сохранился обычай оставлять в стенах часовни записочки с просьбами.

Как говорит настоятель храма Смоленской иконы

Божией Матери на Смоленском кладбище отец Виктор Московский: «Казалось бы, сейчас нет такой необходимости: Ксения Петербургская причислена к лику святых, совершаются молебны, часовня всегда открыта – молитесь, припадите к гробнице, выразите святой свои просьбы и воздыхания, выплачьте горечь, накопившуюся в вашем сердце, расскажите ей все, как живой, – святая слышит вас. Ан нет… обычай с записочками сохраняется. Кто-то даже умудряется по водосточной трубе влезть под крышу и спрятать прошение там. Но я не могу назвать это язычеством. Скорее, это такое благочестивое отношение к святой угоднице Божией. И не нужно с этим бороться, люди не поймут. Мы лишь кротко и благожелательно пытаемся вразумлять паству. Записочки мы собираем и сжигаем. К чему оставлять – часовню они не украшают, а содержание их и Господь, и Ксения блаженная знают – они прочитали его в сердцах у просящих…»

Если вы не можете приехать на могилу Ксении Петербургской – как послать письмо настоятелю храма с просьбой

Если вы находитесь в другом городе, болеете или не можете отлучиться из дома ввиду неотложных дел,

ухода за немощными близкими, настоятелю храма Смоленской иконы Божией Матери на Смоленском кладбище отцу Виктору Московскому можно послать письмо с просьбой отслужить молебен матушке Ксении, прислать святого маслица с ее гробницы.

На каждое письмо отвечают, а внутрь вкладываются лепестки роз, смоченные в елее, освященном на гробнице Ксеньюшки. Этот лепесток можно опустить в сосуд с растительным маслом и уже этим маслицем помазывать больные места и принимать внутрь с молитвою и верою. А там – по вере вашей да будет вам.

Проходит время, и исцелившиеся присылают письма уже с благодарениями за чудесную помощь.

Адрес церкви Смоленской иконы Божией Матери:

199048 СПб, ул. Камская, 24

Телефон: (812) 321-14-83

Уважаемый батюшка!

У меня к Вам большая просьба. Не могли бы Вы отслужить молебен блаженной Ксении? Дело в том, что несколько дней назад моя мама была сильно больна. Я очень боялась за нее и не могла заставить себя идти спать, хотя уже была ночь. Незадолго до этого мне подарили «Житие и акафист Ксении Петербургской». В нем приводилось много примеров исцеления людей по молитвам блаженной Ксении. И я подумала, что если она услышала молитвы стольких людей, то почему бы ей и мне не помочь? Зажгла лампадку возле маминой кровати и стала молиться. Я долго молилась, а когда мама со стонами просыпалась, я спрашивала, не лучше ли ей. Но она отвечала, что не лучше. Во всякое другое время я бы отчаялась, что молитва моя не помогла. А тут в моей душе сложилось убеждение, что блаженная Ксения обязательно мне поможет. И для этого я буду молиться до тех пор, пока маме не станет лучше. Я опять молилась, и вот, мама проснулась и сказала, что ей лучше, и что голова уже почти не болит. Она выглядела вполне здоровой и была бодрая и веселая. Я чуть не плакала от радости, ведь мои молитвы были услышаны. И я обещала Ксении, что закажу ей молебен. Я не могу не выполнить своего обещания, ведь в жизни еще столько будет моментов, когда мне понадобится ее помощь. Прошу Вас, помогите мне в этом. Я не знаю, сколько это стоит, но Вы напишите мне, и я пришлю денег, сколько нужно. Прошу Вас, не откажите мне.
Фокина Елена Александровна 12.10.93 г.
Здравствуйте, многоуважаемые отец настоятель и другие священники и служители Смоленской церкви! И все, которые служили о моем здоровье в часовне Ксении блаженной. Письмо я ваше получила в пятницу примерно 15 августа 1995 г. Сын пришел с работы и достал из почтового ящика ваше дорогое для меня письмо, которое я очень ждала. Я как посмотрела – из Санкт-Петербурга, обрадовалась безмерно. Мне хотелось в это время расцеловать вашу ручку за то, что вы для меня постарались совершить такое божественное серьезное дело. Доброго Вам здоровья и низкий поклон. Теперь опишу. Стала я растирать болящие места, а у меня паралич левой стороны, руку и ногу, лепестками розы. У меня начал проходить паралич, с ужасными болями, оно и так проходило, но очень медленно. В конверте я получила письмо и лепесток розы, и они облиты были маслицем из неугасимой лампады Ксении Блаженной. Сейчас я становлюсь на ноги и, держась за спинку кресла, делаю несколько шагов. Доброго Вам здоровья, говорю Вам несколько раз в день и всем вашим служителям, отец Виктор! Я была прикована к постели семь месяцев. Правда, надо полить маслицем лепестки, но у меня нет его. А ведь лепестки розы очень быстро ломаются, когда я ими начинаю поглаживать болящие места, и они у меня почти все поломались, я и мелкие частицы лепестков храню и пользуюсь ими пока. Заказывала некоторым, чтобы из церкви принесли мне маслица священного, чтобы кусочки от розы полить, чтобы помазывать ими болящие места. Я обещала, как только стану на ноги, отслужить молебен Спасителю нашему и еще молебен Ксении блаженной, которые мне помогли наступить на ногу, хотя и неуверенно пока.

У часовни блаженной Ксении
Прошу Вас, отец настоятель, отслужите за меня молебен Спасителю и Ксении блаженной. За мной ухаживают по очереди три сына: Юрий, Владимир, Леонид. Они тоже не очень здоровы, прошу Вас и меня, Анну, помянуть о здравии в часовне Ксении блаженной. Очень прошу Вас, сделайте это. Поминаю Вас о здравии несколько раз в день. Помнить буду всю жизнь Вас и других служителей вашей церкви. Комарова Анна Стефановна, 71 год.

Добрый день вам, дорогие мои братья и сестры!

Пишет вам иеромонах Арсений из Борисоглебского монастыря г. Дмитрова Московской области. Не писать не могу, ибо переполняет душу радость о молитвенном заступничестве блаженной матушки Ксении. Еще будучи мирянином, когда по телевидению прошла небольшая передача о матушке Ксении, я немедленно собрался в дорогу. То, о чем я просил у гробницы блаженной, было исполнено тотчас же, но теперь не об этом. В июле-августе 1994 года я служил в Ногинске Московской области в храме Пресвятой Богородицы в честь иконы, именуемой «Тихвинская». Однажды на исповедь пришла женщина, лет пятидесяти, крещеная, православная, но первый раз в жизни. У нее случилась в семье беда, какая – это тайна исповеди. Когда я накинул на ее главу епитрахиль, подумал, что же ей ответить, как вдруг дуновением ветра осенило меня – обратиться к блаженной Ксении. После литургии я дал этой женщине краткое житие блаженной с акафистом и благословил читать ее семь дней акафист. Через неделю с радостным настроением, с чувством великой благодарности подошла сия исповедница и поведала: «Когда я в первый вечер того дня причастия Христовых Таинств прочитала акафист блаженной Ксении Петербургской и, помолившись, легла в кровать, еще и одеяло не натянула на себя полностью, как вдруг надо мною возникло видение: в деревянном полукруглом кресле сидит женщина в ярко-белом одеянии (платок, завязанный под подбородком, прямое платье). Она сказала: «Не бойся, дай мне руку». Я подала ей руку. Она слабо пожала ее и вновь проговорила: «Я помогу тебе, делай, что тебе сказали». С этими словами все исчезло. На душе стало так легко и светло – трудно высказать. Вы простите, батюшка, что я не прибежала на следующий день, ведь я говорила вам, что у меня безостановочное производство».
Нет слов и к моей радости о заступничестве Ксении блаженной за людей пред Господом нашим Иисусом Христом. От себя только остается добавить: «Ксения, мати наша, моли Бога о нас».

Другие церкви, посвященные Ксении Петербургской

Храм в Рудничном районе города Кемерово.

Часовня Ксении Петербургской в селе Сизьма Вологодской области.

Приход во имя святой блаженной Ксении Петербургской (Берлинская епархия РПЦ) в Нюрнберге.

Приход во имя святой блаженной Ксении Петербургской поселка Поназырево Костромской области.

Храм святой блаженной Ксении Петербургской Московского патриархата в г. Фару, Португалия. Существует с 2006 года.

Храм-часовня святой блаженной Ксении Петербургской на территории МУЗ «Городской клинической больницы 1», город Тольятти.

Часовня святой блаженной Ксении Петербургской на территории МУЗ «Городской клинической больницы 1 имени С. З. Фишера», город Волжский Волгоградской области.

Храм Ксении Петербургской в городе Иркутске.

Молитвы и акафисты

Акафист Святей Блаженней Ксении Петербурстей

Кондак 1

Избранная угоднице и Христа ради юродивая, святая блаженная мати Ксение, избравшая подвиг терпения и злострадания, хвалебное пение приносим ти, чтущия святую память твою: ты же заступай нас от враг видимых и невидимых, да зовем ти:

Радуйся, Ксение блаженная, молитвеннице о душах наших.

Икос 1

Равноангельскаго жития взыскала еси, блаженная мати, егда по успении мужа твоего отвергла еси Mиpa сего красоту и вся яже в нем: похоть плоти, похоть очес и гордость житейскую, юродством бо Христа ради и креста ношением разум Христов стяжала еси, и тем безумную мудрость мирскую посрамила еси: того ради, блаженная, услыши от нас похвалы сицевыя:

Радуйся, житием твоим Андрею, Христа ради юродивому, равная:

Радуйся, отрекшаяся имени твоего, себя же умершею именовавшая.

Радуйся, в юродстве твоем имя мужа твоего Андреа приявшая:

Радуйся, назвавшаяся именем мужеским, немощи женской отрешившаяся.

Радуйся, вся имения твоя добрым людем и нищим раздавшая:

Радуйся, нищету добровольную приявшая Христа ради.

Радуйся, юродством твоим научившая века сего суемудрия отвергати:

Радуйся, благая утешительнице всех, в молитве к тебе прибегающих.

Радуйся, Ксение блаженная, молитвеннице о душах наших.

Кондак 2

Видя странное твое житие, яко ты презрела еси дом твой и мирское богатство, родныя ти по плоти мнили тя безумною быти, не ведяще силы Божия и промысла Его: людие же стольнаго града, видя смирение твое и вольную нищету, воспета Богу: Аллилуиа.

Икос 2

Разум ти данный от Бога, Ксение блаженная, в мнимом безумии сокрыла еси: в суете же града велика аки пустынница пребыла еси, терпя искушения, и молитвы Богу вознося непрестанно: мы же, дивящеся таковому житию твоему, взываем ти хвалебно:

Радуйся, крест юродства, от Бога ти данный, на рама своя приявшая:

Радуйся, под мнимым безумием твоим свет благодати скрывавшая.

Радуйся, смирением и молитвою стяжавшая дар прозорливости:

Радуйся, даром сим помогавшая бедным и убогим.

Радуйся, страдания людей предзревшая и молившая Бога о милости:

Радуйся, жене доброй о рождении сына ея предрекшая.

Радуйся, яко той жене и чадо у Бога испросившая:

Радуйся, всех к Богу в молитве прибегати научающая.

Радуйся, Ксение блаженная, молитвеннице о душах наших.

Кондак 3

Силою свыше, от Бога ти дарованней, блаженная, зной и стужу мужественне терпела еси, распиная плоть свою со страстьми и похотьми: темже, Духом Святым просвещаема, в скорби взывала еси к Богу: Аллилуиа.

Икос 3

Имея, о блаженная, небо покровом, землю ложем, отвергла еси плотоугодие ради царства Божия: мы же, зряще таковое твое житие, со умилением зовем ти:

Радуйся, жилище свое земное людям отдавшая:

Радуйся, небеснаго крова взыскавшая и получившая.

Радуйся, ни что же земное вменившая, но всех духовно богатящая:

Радуйся, житием твоим терпению нас поучающая.

Радуйся, любовь Божию людям показующая:

Радуйся, плодами благочестия украшенная.

Радуйся, терпение и незлобие Mиpy явившая:

Радуйся, теплая предстательнице наша пред престолом Всевышняго.

Радуйся, Ксение блаженная, молитвеннице о душах наших.

Кондак 4

Бури житейския, во граде стольнем мятущияся, кротостию и незлобием твоим укрощала еси, о блаженная мати, безстрастие же к Mиpy сему тленному стяжала еси: темже и ныне поеши со ангелы Богу: Аллилуиа.

Внутренний вид часовни блаженной Ксении

Икос 4

Слыша о тебе, яко ты, злостражда Христа ради, скорбных утешаеши, немощных укреплявши, заблуждших на путь правый наставляеши, людие страждущия к помощи твоей прибегаху, воспевающе ти сице:

Радуйся, путь Христов всем сердцем возлюбившая:

Радуйся, крест Христов радостно понесшая.

Радуйся, всякое поношение от Mиpa, плоти и диавола претерпевшая:

Радуйся, даров Божиих преисполненная.

Радуйся, любовь небесную к ближним явившая:

Радуйся, страждущим людем утешение подавающая.

Радуйся, слезу плачущих отершая:

Радуйся, благодатию Духа Святаго чудесно согреваемая.

Радуйся, Ксение блаженная, молитвеннице о душах наших.

Кондак 5

Боготечною звездою святость твоя просияла еси, Ксение блаженная, небо осветивши царскаго града: людем бо, в безумии греха погибающим, путь спасения явила еси, к покаянию призывая всех, во еже пети Богу: Аллилуиа.

Икос 5

Видяще подвиги твоя в молитве, терпении хлада и зноя, благочестивыя люди хотяху утишити страдания твоя, одежду и пищу тебе приносяще: ты же вся сия нищим раздавала еси, хотя подвиг свой в тайне сохранити: мы же, дивяся вольней твоей нищете, взываем ти сице:

Радуйся, зной и стужу Христа ради терпевшая добровольце:

Радуйся, непрестанно подвизавшаяся в молитве.

Радуйся, град Петров нощным бдением от бед ограждавшая:

Радуйся, гнев Божий многажды от него отвратившая.

Радуйся, по вся дни и ночи в поле молившаяся Богу:

Радуйся, в нищете духовней вкусившая райскую сладость.

Радуйся, яко от сладости сей вся земная оставившая:

Радуйся, яко вся в Боге пребываеши.

Радуйся, Ксение блаженная, молитвеннице о душах наших.

Кондак 6

Проповедуют святость жития твоего, богоблаженная, вси избавленнии тобою от различных болезней, бед и скорбей, богатии и убозии, старцы и юныя: тем же и мы, прославляюще труды твоя, Богу вопием: Аллилуиа.

Икос 6

Возсияла слава подвигов твоих, блаженная мати, егда ты нощию к строению церкви Смоленской тайно камни носила еси, и подымала еси их на стены храма, облегчая строителем бремя: сия ведуще, и мы, грешнии, зовем ти таковая:

Радуйся, научающая нас тайно творити милостыню:

Радуйся, призывающая нас к подвигом благочестия.

Радуйся, возлюбившая церковную святыню:

Радуйся, строителем храмов Божиих помогающая.

Радуйся, труды наша на пути спасения облегчающая:

Радуйся, к тебе прибегающим скорая помощнице.

Радуйся, всем скорбящим благая утешительнице:

Радуйся, града Петрова небесная заступнице.

Радуйся, Ксение блаженная, молитвеннице о душах наших.

Кондак 7

Хотя избавити от скорби плачущаго врача, жену свою умершую к погребению провождавшаго, ты, о Ксение, повелела еси некоей девице на Охту бежати и тамо мужа себе обрести и утешити: и совершишася тако, якоже ты прорекла еси: они же в радости нежданней воспеша Богу: Аллилуиа.

Икос 7

Новое чудо в молитве твоей показала еси, блаженная мати, егда рекла еси жене благочестивой: «возьми пятак, тут царь на коне, пожар потухнет»: сим прорекла ей о пожаре дома ея: и по молитве твоей пламень огня угасе: мы же, ведяще сия, вопием ти похвальная:

Радуйся, скорби людския угашающая:

Радуйся, дерзновение пред Богом за страждущих явившая.

Радуйся, свече неугасимая, в молитвах к Богу горящая:

Радуйся, предстательнице наша в бедах и напастех.

Радуйся, страстьми одержимых от гибели спасающая:

Радуйся, от брака невернаго отвращающая дев благочестивых.

Радуйся, клеветою уязвленных от отчаяния избавляющая:

Радуйся, на суде неправедном скорая защитнице.

Радуйся, Ксение блаженная, молитвеннице о душах наших.

Кондак 8

Странницею бездомною прошла еси путь жизни, Ксение, в стольнем граде земнаго отечества нашего, в велицем терпении неся скорби и поношения: ныне же в горнем Иерусалиме пребывая, в радости поеши Богу: Аллилуиа.

Икос 8

Всем вся была еси, Ксение блаженная: скорбящим утешение, немощным покров и защищение, печальным радование, нищим одеяние, болящим исцеление, кающимся дверей райских отверзение и споручница к Богу: сего ради и мы, к милосердию твоему прибегая, вопием ти:

Радуйся, пребывающая в горних обителех:

Радуйся, о нас грешных тамо молящаяся.

Радуйся, благий образ явившая служения Богу:

Радуйся, униженных и гонимых покровительнице.

Радуйся, православный люд молитвами твоими заступающая:

Радуйся, обидимых и молящихся тебе защитнице.

Радуйся, обидящих и злых вразумление:

Радуйся, неверных и глумителей посрамление.

Радуйся, Ксение блаженная, молитвеннице о душах наших.

Кондак 9

Всякия болезни претерпела еси, блаженная мати: нищету телесную, глад и жажду, и поношение от людей беззаконных, иже мняху тя быти безумну: ты же, Господу моляся о прощении грешных, выну взывала Ему: Аллилуиа.

Икос 9

Вития многовещанныя не могут разумети, о Ксение, како ты безумием своим Mиpa сего безумие обличила еси, и немощию своею посрамила еси крепкия и мудрыя: не ведят бо в тебе силы Божией и премудрости: мы же, дивящияся ти и помощь твою улучившия, благодарне поем ти таковая:

Радуйся, Божественнаго Духа носительнице:

Радуйся, со апостолом Павлом немощию твоею хвалящаяся.

Радуйся, мнимым безумием твоим Mиp обличившая:

Радуйся, красоту века сего отвергшая ради небеснаго блага.

Радуйся, всем сердцем твоим возлюбившая Христа Бога:

Радуйся, на путь спасения светлый нас призывающая.

Радуйся, во грехе пианства погрязшим обличительнице:

Радуйся, безмездная целительнице и врачу милосердый.

Радуйся, Ксение блаженная, молитвеннице о душах наших.

Кондак 10

Хотя спасти душу свою, блаженная Ксение, ты крест свой взяла и последовала еси Христу Богу, моляся о спасении душ наших: мы же, видяще подвиги твоя, пощение и бдение молитвенное, яко и во плоти твоей показала еси житие безплотных, молим тя: непрестанно молися о нас Спасителю, поминая люди твоя, ко гробу твоему прибегающия, и заступлению твоему верующия: да пребудет с нами Божия милость, да не прогневается благий о гресех наших, и да всем сердцем Богу поем: Аллилуиа.

Икос 10

Стена еси твердая и прибежище необоримое, в житии твоем явилася всем людем, призывающим имя твое, мати Ксение: темже заступай и нас от враг видимых и невидимых молитвами твоими, да зовем ти:

Радуйся, на труд духовный нас воздвизающая:

Радуйся, от сетей вражиих нас избавляющая.

Радуйся, кадильнице, возносящая к Богу благоуханныя молитвы:

Радуйся, миротворице, в сердца людей изливающая мир Божий и исцеление.

Радуйся, дух злобы и ожесточения угашающая любовию:

Радуйся, детям и чистым сердцем подающая благословение.

Радуйся, тайною молитвою от болезней всех исцеляющая:

Радуйся, Mиpy озлобленному мудрость Божию явившая.

Радуйся, Ксение блаженная, молитвеннице о душах наших.

Кондак 11

Пение хвалебное приносят ти, блаженная Ксение, спасшияся молитвами твоими от всяких бед и скорбей, и напастей, и, вкупе с тобою и со всеми святыми, радостно Богу поют: Аллилуиа.

Икос 11

Светом столпа облачного во дни, и огншнаго в нощи, явилося житие твое, святая мати, во мраке жития сего просвещая люди: ты бо падших из тины греха избавила еси и к свету Христову направила еси путь их: темже и мы зовем ти:

Радуйся, православныя люди светом Божиим просвещающая:

Радуйся, угоднице Христова, в миpe надмирно пожившая.

Радуйся, труды многими стяжавшая благодать чудотворения:

Радуйся, во тьме греха благодатию Христовою просиявшая.

Радуйся, отчаявшимся и безнадежным тобою является помощь Божия:

Радуйся, немощных в вере укрепление.

Радуйся, духов злобы посрамление:

Радуйся, житием твоим ангелов удивившая.

Радуйся, Ксение блаженная, молитвеннице о душах наших.

Кондак 12

Благодать обильно источаеши, Ксение блаженная, на чтущих святую память твою, и прибегающих к покрову твоему и заступлению: темже и нам, молящимся ти, зде и повсюду, во градех и весех, источи от Христа Бога исцеления и милости, да всегда зовем Ему: Аллилуиа.

Икос 12

Поюще многая твоя чудеса, блаженная мати, восхваляем тя любовию, и усердно молим тя: не остави нас, грешных и скорбных, в злых обстояниих и в болезнех, помилуй нас, прибегающих к твоему пред Богом предстательству, и умоли Господа сил, да не отпадем от веры православныя, да не забудем Бога нашего, но, блаженная, тобою о Христе утверждаеми, да зовем ти выну:

Радуйся, соґтрадати больным и бедным нас научающая:

Радуйся, немощей наших милостивая врачевательнице.

Радуйся, образе кротости и долготерпения:

Радуйся, о чтущих память твою ходатаице к Богу и покровительнице.

Радуйся, скорбный путь прошедшая и улучившая тем спасение:

Радуйся, любовь Божию являющая верным.

Радуйся, притекающим ко гробу твоему подающая отраду и утешение:

Радуйся, о спасении отечества нашего молящаяся присно.

Радуйся, Ксение блаженная, молитвеннице о душах наших.

Кондак 13

О святая блаженная мати Ксение, в житии твоем крест тяжкий понесшая, и образом жития твоего многих заблуждших приведшая к Богу, приими от нас, грешных, болящих и немощных, моление сие, тебе усердно приносимое: огради нас молитвами твоими от наветов духов тьмы, и от всех мыслящих нам злая: и умоли всещедраго Бога подати нам силу и крепость изволения, да кийждо от нас возьмет крест свой и грядет во след Христу Богу нашему, поя Ему с тобою, и со всеми святыми во веки: Аллилуиа.

Сей кондак чтется трижды, затем паки икос 1-й и кондак 1-й.

Молитвы к святей блаженней Ксении Петербуржстей

Молитва первая

О святая всеблаженная мати Ксение! Под кровом Вышняго жившая, ведомая и укрепляемая благодатию Божиею и предстательством Богоматери, глад и жажду, хлад и зной, поношения и гонения претерпевшая, дар прозорливости и чудотворения от Бога стяжала еси, и под сению Всемогущаго покоишися. Ныне святая Церковь, яко благоуханный цвет, прославляет тя: предстояще на месте погребения твоего, пред образом твоим святым, яко живей ти, сущей с нами, молимся ти: приими прошения наша, и принеси я к престолу милосердаго Отца небеснаго, яко дерзновение к Нему имущая, испроси притекающим к тебе вечное спасение, на благая дела и начинания наша щедрое благословение, от всяких бед и скорбей избавление: предстани святыми твоими молитвами пред Всемилостивым Спасителем нашим о нас, недостойных и грешных: помози, святая блаженная мати Ксение, младенцы светом святаго крещения просветити и печатию дара Духа Святаго запечатлети, отроки и отроковицы в вере, чести и богобоязненности воспитати, и успехи в учении им даровати: болящия и недугующия исцели, семейным любовь и согласие низпосли, монашествующих подвигом добрым подвизатися удостой и от поношений огради, пастыри в крепости Духа Святаго утверди, народ и страну нашу в мире и безмятежии сохрани, о лишенных же в предсмертный час последняго напутствия и без помощи умирающих, умоли Христа причащения святых Христовых тайн им даровати: ты бо наша надежда и упование, скорое услышание и избавление, и тебе благодарение воссылаем, да с тобою славим Отца и Сына и Святаго Духа, Бога, ныне и присно, и во веки веков, аминь.

Молитва вторая

О препрбстая образом жития своего, бездомная на земли, наследнице же обителей Отца небеснаго, блаженная страннице Ксение! Якоже прежде к надгробию твоему недужнии и скорбнии припадавший и абие утешения от тебе улучавший, сице ныне и мы (имена рек), обуреваемии тлетворными обычаи, к тебе прибегающе, с надеждою просим тя: помолися, благая небошественнице, дабы исправилися стопы наша по словеси Господню, к деланию заповедий Его, и да упразднится богоборное безбожие, пленившее град твой и страну нашу, и повергающее нас, многогрешных, в смертное братоненавидение, возбешение и отчаяние. О, блаженнейшая Христа ради страннице, посрамившая мудрость века сего, испроси у Творца и подателя всяческих благ даровати нам дар смирения, кротости и любве в сокровищницу сердца нашего, веры в укрепление молитвы, надежды в покаянии, крепости в многотрудном житии, милосердаго исцеления душ и телес наших, целомудрия в супружестве, и благопопечения о ближних и искренних своих, и всего жития нашего обновления в покаянии, яко да всехвально воспевающе память твою, прославим в тебе чудодействующаго, Отца и Сына и Святаго Духа, Троицу единосущную и нераздельную, во веки веков, аминь.

Молитва третья

О святая преславная блаженная мати наша Ксение, теплая о нас пред Богом молитвеннице, и о немощных и недужных ходатаице: якоже прежде к надгробию твоему припадавший, сице ныне и мы, по прославлении твоем в лице святых, к мощем твоим прибегающе, просим: молися за ны Господу, да освятит души наша и телеса, да просветит ум наш, омраченный помыслы злыми, да очистит совесть нашу от всякия скверны, нечистых, лукавых и хульных помышлений, и от всякаго превозношения, гордости же и кичения, высокоумия же и дерзости, от всякаго фарисейскаго лицемерия, и от всякаго студнаго и лукаваго обычая нашего да избавит ны: и да дарует нам всегдашнее покаяние, сокрушение сердец наших, смиренномудрие, кротость же и любовь, к святыне благоговение, разум же духовный в чтении, с благоразумием и благодарением во всяком деле. Утаившая себе от мудрых века сего, но Богу знаемая, испроси же стране нашей Российстей от бед лютых избавление, и всего нашего жития исправление и обновление о Бозе, соблюди ны и укрепи в исповедании православныя веры христианския, яко да ублажающе тя со всеми праведники, сподобимся и мы, с тобою и со всеми святыми, во вся дни пети, благодарити и славити Отца и Сына и Святаго Духа, Троицу единосущную, животворящую и нераздельную, во веки веков, аминь.

Молитва четвертая

О святая угоднице Божия блаженная Ксение! Призри милостиво оком твоим на нас, раб Божиих (именарек), честней твоей иконе умильно молящихся, и просящих у тебе помощи и заступления: простри ко Господу нашему теплыя молитвы твоя, и испроси душам нашим оставление прегрешений: се бо мы сердцем сокрушенным, и духом смиренным, тебе ходатаицу милостивую ко Владыце и молитвенницу за ны, грешныя, представляем, яко прияла еси от Бога благодать молитися за ны и от бед избавляти: тебе убо просим, не презри нас недостойных, молящихся тебе и твоей помощи требующих, и исходатайствуй всем вся ко спасению полезная, яко да твоими ко Господу Богу молитвами получивши благодать и милость, прославим всех благих источника и дароподателя, Бога единаго, в Троице Святей славимаго, Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков.

Блаженная Ксения идет по Петербургской стороне

Тропарь, кондак и величание святей блаженней Ксении Петербуржстей

Тропарь, глас 7

Нищету Христову возлюбивши, безсмертныя трапезы ныне наслаждаешися, безумием мнимым безумие Mиpa обличивши, смирением крестным силу Божию восприяла еси: сего ради дар чудодейственныя помощи стяжавшая, Ксение блаженная, моли Христа Бога, избавитися нам от всякаго зла покаянием.

Кондак, глас 3

Днесь светло ликует град святаго Петра, яко множество скорбящих обретает утешение, на твоя молитвы надеющеся, Ксение всеблаженная, ты бо еси граду сему похвала и утверждение.

Величание

Величаем тя, святая блаженная мати наша Ксение, и чтим святую память твою, ты бо молиши за ны Христа Бога нашего.

Помощь блаженной Ксении Петербургской

Святая блаженная Ксения утешает всех, кто ее просит

Приникни к нам благосердием твоим и помози нам заповеди Господни непорочно сохраняти, веру православную крепко содержати, покаяние во гресех усердно Богу приносити, во благочестии христиан – с тем благодатно преуспевати и достойно быти твоего о нас молитвеннаго к Богу предстателъства.

Молитва блаженной Ксении

Ксения Петербургская помогает:

• в трудные минуты жизни
• в устройстве семейного очага.
Ксении Петербургской молятся:

• о прибавлении потомства

• о благополучии детей

• об исцелении от тяжелых болезней.

Блаженная Ксения Петербургская. Народная картина. XIX в.

И. Прыжов. Нищие на Святой Руси [4]

Русские нищие разделяются на несколько классов, имеют несколько подразделений. Чтоб рассмотреть их и понять, мы для этого обратимся к древнейшему понятию народа о нищих, посмотрим на древний образ нищего, именно на нищего певца, и отсюда будем спускаться все ниже и ниже, к каликам перехожим, к обыкновенным нищим и так далее. Калики были нищими высшего разряда, и на них– то мы по преимуществу остановимся. Остановимся на каликах, чтобы посмотреть, сколько в них истинно народного, потому что, выросши на народной почве, они необходимо должны были унести в свой мир некоторые народные черты. Природа, творя человека, творила цельное существо, способное развиваться всеми своими сторонами. И вот, на основании такого закона, мы, при входе в историю, встречаем человеческую личность, именно в таком полном и цельном образе, и притом со стороны самой светлой, в образе поэтическом. Общество тогда еще не было разделено на классы, где, например, одному назначено заниматься литературой, а другому – пахать землю на литераторов, – тогда всякий человек, чем бы он ни занимался, любил поэзию и был поэтом только в силу своего человеческого достоинства. Поэтические песни сопровождали человека на каждом шагу его жизни, и особенно во время отдыха от трудов и во время религиозных и народных торжеств. И наши предки, выйдя из своей арийской прародины, вынесли с собою запас поэтических воспоминаний и поэтов, которые с тех пор сделались существенною принадлежностью каждого из европейских народов, к какому бы племени он ни принадлежал, к кельтскому ли, раньше других пришедшему в Европу, или к позднейшим германским и славянским племенам. История застает эти племена еще в ту эпоху, когда весь мир, окружавший человека, являлся в обожествленном виде, и в центре этого мира стояли певцы как глашатаи божественных словес, посредники между божеством и человеком. Отсюда и вещие певцы, которых вещие персты бегают по живым струнам, и живые струны рокочут вещую правду. Народный певец таким образом осенялся в понятии народа высшею благодатью и окружался светлым мифическим ореолом. «Певца доброго милуют боги», – говорит «Краледворская рукопись». Таким мифическим характером отличались древние барды кельтов. Мы встречаем в них главные, типические черты позднейших германских и славянских певцов.

Старинная песня о сорока каликах с каликою, записанная Киршею Даниловым, говорит, что калики выходили из Ефимьевой пустыни, из монастыря Боголюбова, но это известие должно понимать гораздо общее, т. е. что калики жили преимущественно около монастырей, и у монастырских ворот было главное поприще их деятельности. Ходили они артелями по сорока калик с каликою; во главе артели (ватаги) стоял атаман, которого выбирали в кругу. На каликах надеты были сумки и подсумки, в руках у них были клюки. Придя на место, они становились в круг, клюки-посохи в землю втыкали, и на них вешали сумочки. В этих наружных признаках калик перехожих мы находим, без сомнения, черты древних славянских певцов, и точно такие же намеки на старинную нравственную чистоту певцов мы можем видеть в названии калик удалыми и дородными молодцами и в том, что у них очень строго наказывались грехи.

Ходили они по селам и деревням, по городам и пригородам и собирали милостыню, чем бы, по словам песни, молодцам душу спасти. Вещий голос древнего певца слышится в зычном крике калик.

Брали они милостыню не рублем, не полтиною, а целыми тысячами. Заходя в боярские и княжеские терема, садились за стол, им подавали вино и сладкие кушанья, они ели, пили, потешалися. Таковы древние черты общего наружного вида калик, указывающие на то, что в древности они были истинными народными певцами. Но этим и ограничивается их родство с народом, и во всем остальном, т. е. в личности калик, в духе, проникающем их песни, и в том, как народ понимает калик, они – чистейшее произведение Древней Руси, где мифические верования получили мрачный, дьявольский характер, где в слепоте видели связь с нечистыми силами, и самые певцы сделались представителями нечистой силы.

Как из уродов, на основании народных поверий, выходили юроды, юродивые, так из калек – калики перехожие. На основании довольно темных для нас древних верований, когда слово «Бог» имело более частное значение, всякий человек, лишившийся зрения, языка, членов тела, переходил поэтому в ведомство Бога, ему благоприятствовали вышние силы, он делался убогим. Но когда народ стал видеть в калечестве присутствие враждебной силы, когда стали делать заговоры от слепого знахаря, то и самое слово убогий было перенесено на дьявола. Прежние слепцы с их вещим значением обратились в провидош, как называются лазари в Каргополе и в Вологодской губернии, просить милостыни – то же, что кликать. Отсюда – нищие, получающие силу отыскивать некоторые травы, например траву нечуй-ветер; а встреча с нищим слепцом, или, как сказано в одной рукописи, «кто слепца стрячет», считалась дурным предзнаменованием. Эти-то мрачные, слепые нищие, жившие только для сбора милостыни, которую они сбирали, распевая лазаря, сами стали называться лазарями. Отсюда переносное значение, по которому лазарями называются все надоедающие своими прось бами, канючащие притворщики: «полно лазаря-то петь», говорят. Лазари не знают ни песен, ни исторических былин, поют одни стихи.

Переходя от «лазарей» к нищим, мы должны прежде всего объяснить слово «нищий». Древние святые люди, отрекшись от богатств сего мира, запирались в монастырях и делались нищими, а на этом основании в Древней Руси все наше благочестивое духовенство и монашество, как истинные наследники древнего благочестия, считались за нищих и в самом деле жили милостынею доброхотных дателей. До сих пор еще у часовни Иверской Божией Матери стоят ряды монахинь и монахов, кто с книжкою, завернутой в пелену, кто с тарелкой. Точно то же, что и в Древней Руси. «С пеленами на сооружение просят», – говорит «Сто глав».

А. Маковский. Дарья-юродивая
Во всякой монашеской келье вы найдете известную лубочную картину, изображающую монаха, распятого на кресте, и испещренную различными символическими объяснениями, и, между прочим, ноги монаха прикованы к камени с надписью «нищета». За этим естественным положением человека, усвоившего себе идею отречения от мира, следовали все праздношатающиеся, которые занимались нищенским подвигоположничеством.

К ним принадлежали вольные нищие, отрекающиеся от своей собственности и в Бога богатеющие, неся крест смирения и терпения. Было много таких, которые, «раздав имение родителей своих нищим», нищали, подобно блаженной Улиании, которая «милостыню безмерну творя, ревнуя прежним женам», сама обнищала. Наконец, идут настоящие нищие. Это – неимущие, захребетники, бобыли, беглые, погорелые, ослепшие, спившиеся; идут они перед нами, и масса их постоянно увеличивается от отсутствия в жизни всяких человеколюбивых начал, от постоянных разгромов, пожаров, ежегодно истреблявших целые города, моровых поветрий, голодных времен, рабства и пр. и пр. Костомаров говорит: «Все обстоятельства тогдашней жизни так слагались, чтобы плодить нищую братию: их плодили и воеводы, и дьяки, и приказчики, и помещики, и ратные люди, и татары».
Как набежит нагайская орда из степи да пожжет хлеб на полях, а в селениях избы, – жители, успев спастись от татарского аркана в болотах и лесах и очутившись без крова и без хлеба, расходились по Руси просить милостыни. Злочастие своей жизни так описывал русский народ:
И зато [5] Господь Бог на них прогневался:

Положил их в напасти великия,

Попустил на них скорби великия

И срамныя позоры немерныя,

Безживотие злое, сопостатные находы,

Злую, непомерную наготу и босоту

И бесконечную нищету,

И недостатки последние…

Вся эта лестница нищей братии поддерживается известным учением, которое отвергнуто духовным регламентом. Подачею милостыни выражалось у древнерусского человека чувство милосердия и сострадания. Если б не было нищих, благочестивый человек не мог бы утешить своей совести: подать нищему – значило проложить себе путь к прощению от Бога. А потому и говорили, что «в рай входят святой милостыней».

Поэтому же нищие считались красою церковною, Христовою братиею, церковными людьми, богомольцами за мир. Написано было об этом много «слов» и «поучений». Так, например, в рукописях Румянцевского музея находятся: поучение некоего отца духовного – «Как подобает милостыню творити»; «Об управлении души и о рассмотрении милостыни»; «Начало пути жизненному, еже поучатися божественному писанию и жити в нищете». Старец Павел Высокий оставил слово ко всему миру «О холодности к нищим», начинающееся так: «Почто затворяете врата от нищих?» Слово, как увидим, относилось прямо к народу. Один, например, так поучал в XV веке: «Милостыня дерзновение имеет ко Владыце невозбранно о душах грешных и от уз тяжких разрешает, к Богу на небеса возводит: творяй бо милостыню, той друг Божий наречется и в страшный он грозный день великаго Божия неумолимаго суда Христа умилостивит и добре свободит душу от вечных мук». Боится человек умереть без покаяния, боится Страшного суда Божия и так молит смерть, обещая ей загладить свои грехи разными добрыми делами. Такова была общая норма спасения! Кроме того, сильным побуждением к пропитанию нищих была милостыня в виде епитимии, налагаемой духовным отцом на кающихся грешников, потом поминовения усопших, которые точнее и неупустительнее соблюдались в старину, чем ныне.

Смысл благотворительности, а следовательно и размер ее идут параллельно с народным развитием.

Н. Загорский. В неурожайный год (по миру)
У нас народу дают копейку, чтобы он не умер с голоду, а в Древних Афинах бедным платили деньги, чтобы они могли наслаждаться театральными представлениями. Милостыня, обращаясь в пустую форму помощи, в дело лицемерия, и освящаясь в этом виде привычкой и потворством, вытесняла из народного сознания настоящее понятие о благотворительности, уничтожала в зародыше малейший порыв к доброму делу.

Эти-то спасающие грешников нищие разделялись на богаделенных, кладбищенских, дворцовых, дворовых, патриарших, соборных, монастырских, церковных, гулящих и леженок. Нищие, имевшие пристанище в избушках, назывались богаделенными. «Они, – говорит Снегирев, – имели ночлег и пристанище в укромных избушках, кельях и клетях, кои рассеяны были по улицам, переулкам в Кремле и Китае, Белом и Земляном городах, при церквах, часовнях и монастырях». Каменные богадельни стали строить со времен Елисаветы Петровны. Множество богаделен, упоминаемых в XVII веке, никакой не приносили пользы для призрения бедных. Если кому и удавалось жить там и получать содержание, то это были случайные люди, дармоеды. Царь Иван Васильевич Грозный восстал против них на Стоглавом соборе и велел всех их повыгонять из богаделен. Все же остальные, находившие в богадельнях кров, были обыкновенными нищими,

которые только назывались богадельными. При цар

ском дворце, в Кремле, существовали нищие под именем богомольцев верховых, которые от царя получали не только пищу, но даже и жалованье и форменную одежду. Они дожили до Петра и раз просили у него кормов и жалованья, какие они получали при его родителях. Ко дворам, где хранились царские запасы, также приписаны были нищие, и были чем– то вроде служащих. Таковы были нищие Аптекарского двора. Были нищие, жившие при соборах, по свидетельству Снегирева, вроде штатных. Известны патриаршие богадельни, называвшиеся домовыми, или келейными. Для содержания патриарших нищих собирались пошлины с церквей. Для монастырских нищих выдавались от царей руги и милостыни. В писцовых книгах города Мурома значится: в городе четыре двора монастырских, «а в тех дворах 63 человека дворников – бродячих людей, тягла не тянут и никаких податей не делают, а люди бедные, бродящие, кормятся своей работою, а иные питаются Христовым именем». То же было и при церквах. Около каждой церкви была одна или несколько изб, где жили церковные нищие. Несчетное количество церковных нищих наполняло северную часть Новгородской области. Вслед за ханжами и раскольницами тянулись туда из Московского царства и толпы нищих, и там, в глуши и в неведомых заозерных пространствах, наполненных церквами и монастырями, они селились целыми слободами.

Число нищих, живших при московских и новгородских церквах, было громадно. О церковных нищих до нас дошли два распоряжения. Судебником царя Ивана Васильевича велено было нищих от церкви удалять: «на монастырях быти нищим, которые питаются от церкви Божией», а патриарх Иоаким в 1678 году велел сломать нищенские избы, стоявшие по улицам, а нищим приказал жить у церквей, где пристойно.
Наконец, калики и леженки имели днем постоянное пребывание на мостах: Старом Каменном (Троицком), на Никольском, Спасском и Куретном, потом на Всесвятском, или Берсеневском, у Троицкого подворья в Кремле и на Варварском крестце, также на других крестцах. Там было сборное место нищих из разных сословий; там сходились удрученные бедностию или недугами певцы Лазаря, по большей части слепые, жалобным, заунывным голосом испрашивавшие себе подаяние; там же выставлялись гробы для сбора в них милостыни, а божедомы вывозили из убогого дома в тележке подкидышей.
Все дошедшие до нас памятники доисторической жизни славян свидетельствуют, что в то время нищих не было, да и неоткуда было им взяться; народ жил замкнутыми родами, а земля была велика и обильна. Но при Владимире уже упоминается о баснословном числе нищих, а при Ярославе они получают юридическое положение в обществе, делаются людьми церковными. Как установилось тогда понятие о нищих, мы можем видеть из следующих летописных указаний. В 1113 году вдова Святополкова разделяет богатство свое «в монастыри, попам и убогим, яко дивитися всем человеком». В 1154 году Ростислав раздает монастырям, церквам и нищим порты, золото и серебро. В 1187 году Ярослав Галицкий раздает все имение монастырям и нищим. В 1194 году Святослав Всеволодович нищих милует. В 1195 году «Давыд позва монастыре все на обед, был с ними весел, милостыню сильну раздава им и нищим и отпусти я». Сплетая похвалы князьям, книжники и грамотники не думали отыскивать в них каких-либо гражданских или военных добродетелей; они пели на все голоса об одном княжеском нищелюбии. Про Владимира говорили, что он роздал однажды нищим 300 гривен. Если то была новгородская гривна, то выходит, согласно Погодину, что он роздал 3000 рублей, а если киевская, то 2000 рублей серебром; сколько же было тогда нищих, и откуда это они вдруг могли явиться… Русские цари перед наступлением Великого поста, на сырной неделе, раздавали обильную милостыню, а потом ездили по монастырям прощаться со старцами и оделяли их милостынею. Цари и царицы часто делали походы по монастырям; по дорогам, где ехал царский поезд, выходили нищие и ложились, и подавалась проезжая милостыня нищим, леженкам, дряхлым старцам и всяким убогим и бедным людям.

Нищих растил и воспитывал указанный нами древнерусский обычай, с виду такой благочестивый и патриархальный. Древняя же Русь нигде так хорошо не сохранилась, как у купечества, а потому мы имеем право смотреть на него, как на главного производителя нищих и нищенства. Это на первый раз кажется странным, но вглядитесь, и действительно так. Нищих плодит обычай вместо оказания какой-либо помощи подавать копеечку. Копеечная благотворительность обширна и ею поддерживается громадное число нищих, – этих несчастных существ, осужденных вечно получать копеечки, как ни велика была бы их бедность и как ни богат был бы человек, который им подает. С другой стороны, обычай подавать всякому, кто ни попросит копеечку, породил массу промышленников, людей, у которых нищенство есть верный доходный промысел, – и промысел этот так и переходит от одного поколения к другому.

А. Венецианов. Вот-те и батькин обед
Приступая к подробному обзору их, мы должны прежде всего отделить настоящих нищих от воров и промышленников. Истинные нищие набираются из разных людей, которые по старости и по болезням и по другим причинам не могут работать. Таковы многие старые солдаты, слепые, безрукие, уродцы, люди дряхлой старости, дети сироты и пр. Они блуждают по церквам, по похоронам, по рядам, лавкам и магазинам, блуждают, потеряв надежду приклонить когда нибудь голову в богадельне или приюте, – эта роскошь не для них. Чтобы поступить в богадельню и т. п., надо иметь случай, потому что, хотя и много богаделен в Москве и других городах, но право поступать туда дается не хромым, слепым, больным, а случайным. И вот случай часто падает на молодых, здоровых. Многие из них, поступив в богадельню, только считаются там, а сами проживают у знакомых и родных. Другие, поступив туда, томятся от скуки и при первом случае бегут вон, предпочитая нищенствовать. Иные же, хотя и живут в богадельнях, но не перестают собирать милостыню, употребляя собранное или на водку, или же на свое содержание в богадельнях, которые дают им только квартиру да название богаделенной, богаделенного.

И блуждают по городу толпы истинно неимущих, неспособных и непризренных – целая армия самых разнообразных бедняков, и тут же с ними под одним знаменем идут бесконечные толпы промышленников. Тут идут бабы с грудными детьми и с поленами вместо детей, идут погорелые, идут сбирающие на некрута, идут выписавшиеся из больниц, но наглее и нахальнее всех идут отставные чиновники и военные, красные от пьянства, в рубище, но часто с орденом в петличке или с пряжкой… Идут старухи, одни с горбами, другие с гробовыми крышками: они сбирают на похороны (?), а за ними новые старухи сбирают на приданое невестам. Тут идут мужики, просящие на угнанную лошадь, идут солдаты, сбирающие на разбитое стекло в фонаре. Тут, растягиваясь в бесконечную черную вереницу, идут монахи и монахини, сбирающие на построение обителей, бабы – на построение церквей, – и все они с кружками, с тарелками, с книгами, завернутыми в пелены, и т. п. Тут же идут странники и странницы, сбирающие на дорогу ко гробу Господню, к Соловецким, к Тихону Преподобному и пр. и пр. Но вот, держась друг за друга, бегут мальчики и девочки, бездомные сироты, выросшие на чердаках, на улицах, в подвалах, идут мальчики и девочки от пяти и шести лет и часто до пятнадцати и шестнадцати. Вот этим-то, в особенности, вы подайте по копеечке, – это ведь молодое поколение, носящее в себе семена будущего нищенства, подайте ж им по копеечке и поклонитесь, по обычаю благочестивых людей: они послужат спасением вашим детям, которые, в свою очередь, их детям подадут по копеечке…

В этой массе нищих отстаивается вся наша грязь, не видная на поверхности жизни; здесь все злые соки, таящиеся в обществе, являются уже организующими элементами; здесь поэтому вырабатываются самые представительные личности, и сюда, наконец, собирается все, чему в своекорыстном, тупеньком обществе не удалось найти ни цели, ни пути.

Но, независимо от общего уровня жизни, городские ряды представляют еще особый мир, с особенными людьми, с особенными понятиями и даже с особенными нищими. Для города главное дело, главная забота – это нищие, в них все – и спасение, и кара Божия, и без них ничего. Поэтому из массы городских нищих должны были выдвинуться вперед такие личности, которые были бы представителями нравственных понятий города, которые раскрыли бы пред нами задушевный мир, – словом, должны были возникнуть нищие, писатели и художники, как выражание городского духа, и они возникли. И в толпе нищих мы видим, во первых, Ф. Н. Н., московского мещанина, изобретателя вечного движения, – химика, производящего из капустных кочерыжек шампанское, и сочинителя книжки из трех страниц с своеобразным заглавием: «Издание Ф. Н. Н., изобретателя разных машин. М., 1861. В тип. Серикова». Что это за человек, что за история его падения – мы не знаем, да и страшно иногда бывает заглянуть в такие истории.

А может быть, эта история очень проста: сковырнулся немного человек, и не жди, чтобы поддерживала тебя жизнь, чтоб ты нашел в ней какую нибудь опору, – а иди прямо в нищие. Знаем про Ф. Н. одно, что, блуждая по рядам, он доставляет собою великое развлечение нашему именитому купечеству. Купцы потешаются им и за это кормят его, подавая ему копеечку или две. Мальчик, сегодня поступивший в лавку, завтра уже знает Ф. Н., нет никого в городе, кто бы его не знал, кто б не дразнил его какою-нибудь кличкою: бродяга, беспашпортный, проехавший верхом на кобыле и т. п. А один из таких шутников даже поместил объявление в «Полицейских ведомостях», что Ф. Н., отъезжая за границу, просит у фабрикантов поручений… За Ф. Н. тащится поэт-крестьянин С., вечно пьяный и угощающий всех своими сочинениями. За ним идет лицо, называемое Рассказ Петрович; он собирает Христа ради и рассказывает при этом различные притчи, подделываясь, без сомнения, под гостинодворский дух. Любимое изречение его: «Жизнь человеческая – сказка, гроб – коляска, ехать в ней не тряско». За ним плетется старик, называемый Торцовым. Забава над этим стариком состоит в следующем: он носит под мышкой палку, и эту палку у него постоянно отнимают, а он ругается, повторяя одно слово до десяти раз, и собравшаяся около него толпа довольна и смеется. Далее А. И. П. Он прежде был приказчиком в одном из московских рядов, потом, волею Бахуса, поступил в хористы театра; спускаясь все ниже и ниже, он перешел в певческие хоры, но и это оказалось ему неудобным, и он сделался утехой и забавой городских рядов, где он за три копейки читает из «Аскольдовой могилы» и т. п. Раз он вздумал принять на себя образ странника, думая, что, мол, будет повыгоднее, но скоро оставил это и теперь по-прежнему служит рядским трубадуром. Он лет сорока, здоровый мужчина огромного роста, – его бы в лейбгвардию!

В. Шебуев. Нищий
Но если одни нищие способны возбудить только веселие, то при приближении других веселье заменяется страхом. Из множества таких субъектов, возбуждающих страх и ужас, известнее всех мещанин С. Это – детина лет тридцати пяти, в байковом зеленом халате и в студенческой фуражке, видом Геркулес, и для суточной выпивки – он пьет день и ночь – нужно никак не менее штофа. Упившись, он идет на Ильинку, становится среди улицы нарочно в виду блюстителя благочиния, поднимает кверху кулаки и начинает петь: «Яко благ, яко наг, яко нет ничего», и сейчас же переходит в веселую: «Я – цыган-удалец». Или рассказывает разные притчи, приличные городу, например: «Вот так были чудеса, сотворены небеса, семь тысяч лет стоят, а ничего не говорят». Приближается вечер, и С. отправляется в один из городских переулков, который глуше других, караулить свои жертвы, и горе тому, который ему здесь попадется. Над неосторожной жертвой поднимается мощный кулак, и тут скорей уж давай и часы, и серебро, а медными деньгами не отделаешься. «Это не днем-с та!» – говорит С. Но вот напирают новые ряды нищих, и каждый ряд с своим особенным представителем. Вот странник ростом в косую сажень, в скуфейке и с палкой, окованной на конце железом. Он с давних пор ежедневно обходит все ряды и все городские кабаки, – так в известное время все его и ждут. Вот прогнанный с железной дороги кондуктор, в картузе с красным околышком, – он выдает себя за капитана в отставке и просит поэтому следующим образом: «Капитану, отечества защитнику, на семи сражениях бывшему, победоносным российским воинством управлявшему, пожалуйте на штоф по стрижения, на косушку сооружения».

За этими людьми плоти идут люди духа. Впереди всех идет расстриженный дьякон, с отекшим лицом, и просит он басом: «Бывшему московскому дьякону для обогрения плоти и подкрепления духа». – «А за что уволили тебя?» – спрашивают. «За чрезмерное осушение стеклянной посуды». За ним служка, лет тридцати с чем-нибудь. Он четыре года уж все сбирается, чтоб идти на Афон.
Переменилось действие, и являются женщины всех званий, всех возрастов. Идут безобразнейшие старухи, сбирающие на приданое невестам, а за ними идут самые невесты, меняющиеся каждую неделю, а то на неделе два раза.
Но вот валят кучами от двух до пяти человек и более, держась друг за друга, бранясь между собою или тыкая друг друга в бока, мальчики и молоденькие девочки, просящие Христа ради со всевозможными причитаниями… Мы ни слова не скажем о них, чтобы не вызвать по поводу них какого-нибудь просвещенного мнения, какой-нибудь благодетельной меры, которые нанесли бы новое оскорбление этому несчастному племени, – пусть, прося именем Христа, вырастают они на беду просвещенному и благочестивому обществу!..

Идут барыни. В Древней Руси ходили по улицам боярские дети и просили у прохожих на выпивку, но барыни и чиновницы-нищие, кажется, явились только с половины прошлого века. Одною из главных причин этому было уничтожение права кормиться как хочешь, которое предоставлялось старинным чиновникам. Кормление было уничтожено, и чиновник должен был получать плату за работу, и вот на бумаге он стал получать плату, приблизительно по 50 копеек серебром в месяц, как получают до этой минуты многие чиновники 2-й Московской гражданской палаты, а в сущности остался кормленщиком, за что его выгоняли из службы, и чиновницы стали ходить по миру. Вот что говорили о них в прошлом веке: «Теперь многие офицерские жены с 12 и 14 лет дочерьми своими, которых не соглашаются (?) отдать ни в какое учение, присоединяются к нищим». Проходит почти сто лет, и другое лицо в 1849 году доносит правительству следующее: «Масса, от титулярных советниц до губернских секретарш, нисколько не отличается от солдаток и мещанок, тем более что мужья были на службе, и жены, может быть, и до замужества жили в каморках, подобных тем, которые теперь служат им печальными приютами на старости. Они только возвратились в первобытное состояние, большею частию вовсе не знают грамоты. При этом полном недостатке всякого нравственного образования (?), к коему еще присоединяется и свычка с грубою нищетою (иная уже 30 лет, как титулярная советница по одному лишь имени), они, повторяю, нисколько не отличаются ни по потребностям своим, ни по своему званию, ни по занятиям от прочих… нищих». И вот ходит по городу титулярная советница, собирающая на бедность, а за ней ходит барыня, которую дразнят, что она курицу украла, потом – дама, лет пять собирающая на выезд с больным мужем в Пензенскую губернию, и еще дама, лет 25. Эта собирает для прокормления своих сирот, которым она единственная опора, или, одевшись в черное, она просит на похороны своей мамаши; а то она раз явилась вся в лохмотьях и рассказывала, что ее обокрали и что у нее ничего краше нет, как только то, что на ней.

П. Сведомский. Юродивый

За барынями бегут просто бабы. Тут ежедневно увидите пьяную бабу, которую и в часть уже не берут, и еще бабенку лет 30, сбирающую по болезни и очень приятную рядским ребятам, которые с ней заигрывают.

Появляется фаланга нищих торговцев всех наций, всех возрастов, всех званий. Толпы немецких нищих, приманенных в Москву русской щедрой милостыней. Вы увидите тут и с корзиночками, и с метелочками, и со стеклянными фигурками, и со статуэтками, и душат они вас своими немецкими причитаниями. Из этих виднее всех бабы, кричащие пронзительным голосом: «Ниточек, ниточек!», причем с визгом ударяется на букву «и». Далее кричат: «Шнурочков! Чулочков!», а между тем каждая из этих торговок только и глядит, где бы ей что стащить, или у кого что-нибудь вытащить. Заметим из них одного 70-летнего кривого старика. Он в одно и то же время промышляет несколькими способами: продает светильни с лампадками, сбирает милостыню и потом ради удовольствия рассказывает сказки, пляшет и поет. К числу этих нищих промышленников едва ли следует отнести некоторых, сбирающих на построение церквей. Их вы встретите везде, и в городе, и на рынках, на базарах, в вагонах железной дороги, у церквей, у соборов, и особенно у Иверской. Не желая беспокоить читателя собственными наблюдениями над этими людьми, мы укажем на свидетельство о них одного лица, писавшего в 1829 году, по поручению министра внутренних дел, следующее: «Один из источников происхождения нищих – [сбор] мирских подаяний, на бедных ли, на сооружение ли храмов, по подпискам, или по книгам, выдаваемым от духовного начальства. Переход с таковыми книгами из города в город, из селения в селение монахов, монахинь, церковнослужителей и крестьян не уменьшает, но увеличивает сословие нищих и праздношатающихся; притом, едва ли из собранных таким образом денег половина достигает своего назначения».

Если мы оставим печальную действительность и заглянем в будущее, то и там, всматриваясь, мало найдем утешительного, так лучше опустим же завесу… и пойдем далее.

Копеечная милостыня гибельна как для нищих, так и для тех, кто ее подает. Редко человеческое достоинство унижается до такой степени, чтоб хладнокровно протягивалась рука за милостыней, чтоб, выпрашивая подаяние, человек не чувствовал мучительной боли унижения. Но какова же эта боль, когда нищий видит, что богач вместо оказания помощи подает копеечку! Но мало-помалу вечное моление, вечное выпрашивание, вечное поклонение обращаются в привычку, и наконец человек падает окончательно. В то же самое время милостыня не меньше унижает и самого подающего ее, – она, как крепостное право, есть меч обоюдоострый. А потому, если человек легко может оподлеть в нищенстве, то еще легче подлеют люди среди ежедневной милостыни. Таков закон природы, что всякое насилие над человеком оплачивается на виновниках сторицею. Мы имеем в Москве несколько таких милостыне-раздавателей, в которых древнерусские понятия о милостыне и милосердии истребили всякое человеческое достоинство.

Толкуют, что Россия очень похожа на Америку, что ту и другую ожидает новая жизнь, неизвестная старому миру. Но на плечах Америки не лежит ни Древней Руси, ни даже старой Европы, и действительно там должна развиваться новая цивилизация. Не то у нас. У нас темно и мрачно, тупо, безобразно. Мы считаемся просвещенными, наши барышни учатся по-французски и на фортепианах, но вот Шамиль, не имеющий никакого понятия о милостыни, а имеющий одно сердце, способное к благотворению, он – дикарь, и все– таки никак не может понять, чтоб человеку можно было подать копейку, и подает нищему по десяти рублей серебром.

К. Лебедев. Христа ради юродивый
На нищих до сих пор смотрят одни как на предмет, сам по себе незначительный, другие как на лиц, прикосновенных к вере христианской; третьи же видят в них русский народный элемент.

Господин Снегирев в 1844 году писал: «В сердце России, в древней ее столице, где слилось столько элементов русской народности, к коей, без сомнения, принадлежат и нищие…». Прошло более десятка лет, и тот же Снегирев снова повторяет: «Нищенство вступает в неразрывную связь с религиозною и народною жизнию русского человека».

За безумцев сочли бы нас, если б мы вздумали доказывать Снегиреву с братиею, что нищенство – совсем не элемент русского народа. Читатель видел, откуда выходили нищие, что плодило их, какое начало их поддерживало. Но мало было этому началу сделать из свежей и просторной русской земли мрачное логовище нищих: ему, видите, нужно еще было доказать, что нищенство есть народный элемент, т. е., сделав народу зло, на его же шею сложить всю вину, благо народная шея крепка – всё снесет. Мы, в ответ Снегиреву, постараемся указать только на то, как русский народ понимает нищих. Как и во всей нашей статье, так и теперь, пусть за нас говорят одни памятники.

Известно, что наш добрый народ готов поделиться с нищим последней крохой. Но ни врожденная народу доброта, ничто не удерживает наш народ от вражды к попрошайству, к нищенству. Нищих везде гоняют или кротким образом, как, например, «Бог подаст!» или же: «Ступай, ступай отселева с Богом! Много вас таскается, всех не накормишь!» «Проваливай, – говорит баба нищему, – мне не нужно твоей болтовни и ты ничего не получишь!» То же говорит и мужик: «Что слоняетесьто по чужим дворам? Только, чай, и умеете, а небось не работаете!» Привел парень на светлой неделе к себе в дом срамного нищего, чтоб разговеться с ним. Как только мать этого парня увидела нищего, больно осерчала: «Лучше, – говорит, – со псом разговеться, чем с таким срамным стариком». Пастыри церкви, мы видели, часто жаловались на холодность народа к нищим. Про убогого, например, говорят: «Не тот убогий, кто трошки мае (немного имеет), а тот, кто не зна: годи (довольно), та усе жадае (все жадничает)». Собираются раз вешать старца и говорят: «Этих старцев жалеть нечего: они не Богу молятся, а только норовят в клеть забраться». Нищий, по глупому народному разуму, самый негодный человек. В Литве говорят: «Развращен, распутен, как нищенский бич». Невиданная вещь, чтобы крестьянин дельный, заботливый, домовитый пустился в нищенство или в далекое странничество на богомолье. Что это правда, то можно видеть из следующей народной пословицы: «Стыдно калеке в мир пуститься, а напустится – не погибнет».

В этой грубой и униженной среде, которую мы называем крестьянством, хранятся все силы и все надежды будущего России, что одна из этих великих сил, великих наших надежд заключается в отсутствии в русской природе малейших побуждений к «нищенству», к ханжеству и к другим болезненным положениям, от которых тщетно старается излечиться сама Западная Европа, и что, наконец, наше будущее нисколько не будет похоже на наше прошедшее, которое только и выработало, что нищенство и тому подобное.

О русском народе ходит много диких мнений; на него взведено много напраслины, в которой он неповинен, приписаны ему качества, которых он не имел честь заслужить. Надеемся когда-нибудь поговорить и об этом предмете. Всю же эту речь мы вели к тому, чтоб выставить яснее простую мысль: дайте поскорей просвещение русскому народу, и нищенство сделается преданием. Если общество не воспитало в себе уважение к человеку и не считает нужным сделать что-нибудь с нищими, то позаботьтесь, по крайней мере, о будущем. У нищих толпы детей; среди нищих живет множество девочек: спасите хоть этих несчастных! Или на это нет у вас никаких средств? Отчего не отогнать от церковных дверей дармоедов-нищих и не поставить на место них честного, известного в приходе человека, с тарелкой в руке, который бы просил: «Для нищих детей, Христа ради! Для воспитания будущих поколений великого русского народа, вырастающего в нищенстве, Христа ради!»

П. Чистяков. Нищие дети

Чудесная помощь блаженной Ксении

Предупреждение о пожаре и счастливое спасение дома 29

Предсказание о счастливом замужестве 29, 64

Предсказание кончины императрицы Елисаветы Петровны и Иоанна Антоновича Ульриха 30, 55

Помощь по молитве блаженной Ксении с определением детей в кадетское училище 31, 66

Спасение от несчастного замужества 32, 70, 74

Помощь в получении прибавки к пенсии по молитвам блаженной Ксении 38

Исцеление от болезни 39

Исцеление от непроходящей головной боли по молитвам блаженной Ксении 42

Предсказание об обретении и усыновлении младенца 65

Помощь в определении сына в высшее учебное заведение 67

Помощь в получении места врача 71

Исцеление от болезни цесаревича Александра и предсказание о рождении у него дочери Ксении 78

Исцеление трехлетней девочки Оли по молитвенной помощи от блаженной Ксении 79

Исцеление от ревматизма 95

Исцеление от зубной боли 98

Разыскание скрывшегося мужа 99

Помощь в излечении от пьянства и лихорадки и в устройстве на работу 105

Спасение от несчастного случая по молитвам блаженной Ксении 107

Заочное исцеление по молитвенной помощи от блаженной Ксении 111

Исцеление тяжело больной раком по молитвам блаженной Ксении 111

Исцеление разбитой параличом женщины 113

Исцеление головной боли и тоски по молитвенной помощи от блаженной Ксении 114

Оправдание оклеветанного и уволенного со службы 116

Помощь в воссоединении семьи и исцелении матери и дочери по молитвам блаженной Ксении 117

Исцеление больной, пришедшей в храм на костылях, по молитве блаженной Ксении 118

Примечания

1

Печатается по изданию: Священник Димитрий Булгаковский. «Раба Божия Ксения. Погребена на Смоленском кладбище в С.-Петербурге». СПб., 1895 г.

2

В словарях о нем сказано следующее: Опатович Стефан Иоаннович (1832–1892 гг.), протоиерей, священник Смоленской церкви в Санкт-Петербурге, писатель; окончил Петербургскую духовную академию; напечатал: «Смоленское кладбище в Санкт-Петербурге в XVIII и XIX веках» (СПб., 1873), «Святыни Киева» (1873), «Первые века христианства и распространение его на Руси» (СПб., 1883), «История Санкт-Петербургской епархии с учреждения единоличной епископской кафедры» (истор. – статистич. сведен, о СПб епархии), несколько выпусков; и другие; читал лекции по религиозно-нравственным вопросам для народа (с 1872 г.); один из первых собрал сведения о блаженной Ксении Петербургской.

3

Священник Евгений (Рахманин). «Раба Божия блаженная Ксения, почивающая на Смоленском православном кладбище в С.-Петербурге», 1913 г.

4

Печатается с сокращениями по книге: И. Прыжов. «Нищие на Святой Руси». М., 1862 г.

5

То есть за грехи русского народа: так учили в матушке Древней Руси.

Content

Автор-составитель Елена Владимировна Сергеева
Блаженная Ксения Петербургская: Жизнь, чудеса, святыни

Раба божия блаженная Ксения

Жития

Величие духовного подвига

Раба Божия Ксения

Юродивый Андрей Феодорович, или раба Божия Ксения1

Чудеса божии по молитвам блаженной Ксении

Спасение девушки от несчастного замужества

Исцеление от болезни и предсказание о рождении девочки Ксении

Чудесное исцеление трехлетней девочки по молитвенной помощи от рабы Божией блаженной Ксении

Исцеление болезни ног подполковника Владимира Ивановича Никольского

Исцеление от зубной болезни

Разыскание скрывшегося мужа по молитвенной помощи от рабы Божией Ксении

Многократная молитвенная помощь от рабы Божией Ксении одним и тем же лицам

Сила молитвы матери

Заочное исцеление раба Божия Стефана

Чудесное исцеление тяжко больной Ксении по молитвам Ксении блаженной

Позднейшие, в 1912–1913 годах, заявления о молитвенной помощи от рабы Божией Ксении

Болящая исцелилась и пошла домой без костылей, по молитве блаженной Ксении

Храмы, посвященные ксении петербургской

Часовня на Смоленском кладбище

Если вы не можете приехать на могилу Ксении Петербургской – как послать письмо настоятелю храма с просьбой

Другие церкви, посвященные Ксении Петербургской

Молитвы и акафисты

Акафист Святей Блаженней Ксении Петербурстей

Молитвы к святей блаженней Ксении Петербуржстей

Тропарь, кондак и величание святей блаженней Ксении Петербуржстей

Помощь блаженной Ксении Петербургской

Святая блаженная Ксения утешает всех, кто ее просит

И. Прыжов. Нищие на Святой Руси

Чудесная помощь блаженной Ксении