Дуги Бримсон

КРЫЛЬЯ ВОРОБЬЯ

Будь у меня крылья воробья,

Будь у меня задница вороны,

Пролетел над Л*т*ном бы я…

И насрал бы на врагов по полной.

Посвящение

Эта книга посвящается памяти Роба Купера, который, увы, скоропостижно скончался в ноябре 2010 года вследствие сердечной болезни под названием кардиомиопатия.

Ему было всего двадцать пять лет.

Робом Купером, как вы вскоре узнаете, зовут и главного персонажа книги «Крылья воробья».

Дело в том, что я выставил право придумать имя героя в качестве приза на благотворительном аукционе по сбору средств в пользу Кардиомиопатической ассоциации. Победитель аукциона Ли Ингланд великодушно предложил мне использовать имя Роба в память о нем. Чтобы отблагодарить Ли, я назвал в честь него другого ключевого персонажа романа.

Я хотел бы выразить свою признательность тем, без кого моя книга почти наверняка осталась бы незаконченной: Нилу Стивенсону, Полу Мисели, Гэри Лоренсу, Ракхе Сингху.

Также я хочу поблагодарить замечательный коллектив компании The eBook Partnership www.ebookpartnership.com

Сайт романа «Крылья воробья» www.wingsofasparrow.com

Полную информацию о других книгах Дуги Бримсона можно найти на его веб-сайте www.dougiebrimson.com

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава первая

— Эй, Купер! Толстый придурок!

Роб Купер, стоя с мячом в правой руке, не обращал внимания на крики с трибун. Ему нужно было сосредоточиться на куда более важных вещах.

Перед ним, на противоположном конце стадиона, окутанный растущей майской тенью, вздымался переполненный сектор болельщиков домашней команды. Море желтых маек и воодушевленных лиц порождало стену шума и являлось идеальным фоном для чудесного субботнего вечера на стадионе клуба «Юнайтед».

Позади залег враг. Агрессивный, тупой и одетый в сине-белое. Робу противно было даже в мыслях называть его имя, не то что произносить вслух. Гадина наползала, враг становился все ближе.

— Купер! Ты задница!

Роб усмехнулся про себя. Он болел за «Юнайтед» всю свою жизнь, и потому лучше многих понимал, сколь велика ненависть сине-белых. Ни шотландские, ни ливерпульские дерби и рядом не стояли. Истинную вражду можно увидеть только здесь, на матчах двух этих йоркширских команд.

Он бросил взгляд через плечо — слишком быстрый, чтобы действительно увидеть врагов, но достаточно выразительный, чтобы они подумали, будто Роб держит их под контролем. Теплая волна удовлетворения окатила Купера, когда концентрация яда, направляемого на него, выросла еще на единицу. Роб наслаждался тем, что его отвращение к врагам было взаимным, но сейчас у них появился дополнительный повод для ненависти. Шла финальная игра сезона, и, чтобы удержать позиции в дивизионе, сине-белым нужна только победа. Однако благодаря самоотверженности Купера на воротах, им оставалось только отчаянно цепляться за ничью. Да, игрокам предстоит пережить несколько тревожных минут, дожидаясь новостей о результатах других матчей.

Теперь взгляд Роба был направлен на четвертого судью, который вышел на свою позицию между двумя техническими зонами, возясь с карточками. Да, так и есть: две минуты дополнительного времени. Ну, вот и настал звездный час Купера. Все или ничего.

Роб уронил мяч и левой ногой пнул слегка вперед. Его тело рвалось наподдать мяч как следует и отправить подальше в поле, но вместо этого Роб выбежал вслед за мячом из своей зоны, снова подтолкнул его и припустил рысцой.

Через несколько секунд, когда Купер уже вовсю бежал через поле, противники стали предпринимать попытки помешать. Роб сделал обводку, элементарно прошел одного, затем — откат и смена направления — второй остался позади. Так и продолжалось, пока Купер прокладывал себе и мячу дорогу к середине поля и дальше за центральную линию, с легкостью отражая все безнадежные выпады на пути к священному Граалю. Домашний сектор ревел так, что Роб мог поклясться: встречная звуковая волна тормозила мяч.

Наконец он оказался на месте, в левом углу штрафной зоны противника. Купер встал как вкопанный и мысленно начал обратный отсчет секунд. Когда их осталось всего десять, Роб подсунул правую ногу под мяч и послал его вперед.

«Этого будет достаточно, — думал Купер, следя взглядом за мячом, который по идеальной дуге опускался в верхний правый угол ворот. — Вполне достаточно».

Краем сознания Роб отметил, что на стадионе все стихло — болельщики как один затаили дыхание. Первым тишину нарушил металлический лязг, когда мяч ударился в стойку ворот с внутренней стороны, затем зашуршала вздувшаяся сетка, и наконец раздался глухой удар — это упал на траву вратарь соперников. В его мучительном стоне слились боль и осознание того, что вратарь пропустил гол в добавочное время и обрек свою команду на вылет. Если и была в футболе более приятная уху и сердцу комбинация звуков, то Роб о такой не знал.

Потом мир взорвался.

Роб побежал. Сначала к исступленным рядам фанатов «Юнайтед», но в последний миг повернул от них и объятий товарищей по команде и помчался вдоль боковой линии. Обратно, туда, где враги корчились в позоре и унижении. Мало того, что Роб Купер обрек их на эти муки, он стремился еще обострить страдания. Такова она, заветная мечта каждого футбольного фаната, его святой Грааль.

И вот Купер встал перед сине-белыми, собираясь оторваться по полной: руки сложены на груди, подбородок задран кверху — воплощенная надменность. Затем Роб затанцевал. Сначала как демон, а потом изобразил лунную походку Майкла Джексона. Ненависть и яд, полившиеся на Купера с удвоенной силой, были лучшим аккомпанементом для его персональной дискотеки.

— Это же мой танец, ты, чертов ублюдок!

Роб обернулся и увидел бывшего «бомбардира» сборной Англии Питера Крауча, который стоял у него за спиной с лицом мрачнее тучи.

— Крауч, — заулыбался Купер, продолжая танцевать. — Мне говорили, что ты играешь сегодня, но я не был уверен, так как вообще тебя не видел!

— Перестань плясать мой танец, недоумок жирный, — грозно заорал долговязый форвард, после чего приблизился и ткнул Роба в грудь.

— Но у меня получается лучше, чем у тебя! — со смехом возразил Купер, не останавливаясь.

— Не смей, это мой танец!

Роб не успел ничего ответить, потому что перед ним возник рефери и, покопавшись в кармане штанов, вытащил красную карточку.

— Ты, Купер… пошел вон!

Роб в ужасе воззрился на него:

— Я? За что?

— За твой танец. Это же полное дерьмо. И ты украл его у Крауча. Живей, проваливай!

Роб посмотрел на Питера Крауча, который принялся увлеченно исполнять свой дурацкий танец робота. Рефери тут же захохотал как маньяк, глядя, как тот двигается и дергается в такт воображаемой музыке, словно свихнувшаяся заводная обезьяна.

Джейн Купер стояла в дверях спальни, прихлебывая утренний чай, и смотрела на спящего мужа.

Спал Роб беспокойно, и она попыталась было представить, что же снится супругу, но поняла, что на самом деле ей все равно. И тогда мысли Джейн вернулись к тому, что беспокоило ее уже не один день. Как бы ни ломала она голову, сколько бы ни рассуждала, Джейн так и не удалось уяснить для себя, как молодой и красивый мужчина, который покорил ее восемнадцать лет назад, превратился в противного пузатого разгильдяя, что лежал сейчас перед ней.

И как всегда в момент таких размышлений, Джейн вспомнила о Брайане. Ах, Брайан Гроув. Никого в жизни не любила она сильнее, чем этого человека, и в миллионный раз Джейн стала прикидывать, как изменилась бы ее жизнь, если бы она бросила Роба и сбежала с Брайаном. Он умолял ее об этом, и Джейн почти согласилась, но в конце концов ей не хватило духу. Не из-за Роба, конечно, а из-за Чарли. Когда Джейн переживала свое единственное и такое короткое любовное приключение, сыну только-только исполнилось пять лет. С самого начала Джейн понимала, что если она соберется уйти от Роба, то ей придется оставить и сына, и поэтому, несмотря на все их с Брайаном разговоры и мечты, в глубине души знала, что этот роман ни к чему серьезному не приведет. Вот так и вышло, что ей пришлось довольствоваться вторым номером. Нельзя сказать, что в браке с Робом совсем уж не было любви, но определенно здесь не наблюдалось той страсти, которую довелось испытать с Брайаном. Даже столько лет спустя у Джейн мурашки бежали по коже при одной мысли о нем.

Тряхнув головой и послав проклятие тому богу, который ведал ее жизнью, Джейн развернулась и тихо спустилась по лестнице.

Два часа спустя Джейн, задремавшую в гостиной, пробудил ужасный грохот. Наверное, с таким звуком катается по металлической крыше носорог. Дверь в комнату распахнулась, и появился Роб.

— Уже половина девятого! Какого черта ты меня не разбудила? — завопил он. — Ты же знаешь, что сегодня у нас выход номера!

Джейн промолчала, наблюдая за тем, как муж не без труда натянул футболку с логотипом «Юнайтед» и выбежал в коридор.

— Чарли! — раздался его крик. — Я уехал в типографию и вернусь через час. Будь готов к этому времени, а то не успеем в кафе!

Затем хлопнула входная дверь. Купер ушел.

Джейн, вздохнув, потянулась к пульту и включила телевизор.

— С добрым утром, дорогая, — громко сказала она сама себе. — Ты сегодня такая красивая. Как тебе спалось?

О, как же она любила субботы.

Глава вторая

Самым любимым местом Роба — кроме стадиона на Викаридж-лейн и собственной кровати, разумеется, — был паб «Красная роза».

Расположенный всего лишь в нескольких шагах от входа на стадион клуба «Юнайтед» и буквально в его тени — при условии, что солнце находилось в нужной точке, — это был паб для настоящих парней. А если быть предельно точным, то грязная дыра. Во всяком случае, в такое заведение ни один мужчина в здравом уме не приведет женщину, которая хоть что-то для него значит.

На протяжении десятилетий «Розочка», как все называли паб, была местом, где местные фанаты выпивали перед тем, как в последнюю минуту совершить рывок на стадион через дорогу. Если бы здание могло говорить, оно поведало бы не одну историю о великих днях, о печальных днях, о стычках, потасовках и даже о парочке серьезных столкновений. Поистине трагично, что сейчас паб стоял заколоченным — хозяин закрыл его, поскольку клиенты заседали там только в дни матчей, в остальное время заведение пустовало. Нынче паб мог лишь служить напоминанием о безвозвратно ушедших днях да общеизвестным пунктом встречи. Не больше и не меньше.

В сотый раз за утро Роб, стоя напротив, посмотрел на закрытый паб. Весь его организм позарез нуждался в пиве, но единственное, на что был способен сейчас, — послать немое проклятие в адрес Гэри, бывшего владельца. Что же он за человек такой: покупает паб рядом с футбольным стадионом, а потом продает прямо во время сезона?

Роб глотнул тепловатой воды из бутылки и вернулся к текущим делам, а именно к продаже журнала «Крылья воробья» болельщикам «Юнайтед», которые шли мимо него непрерывным потоком по направлению к стадиону. Издание, скроенное из комментариев, интервью и политически некорректного юмора, каким-то чудом выжило и в некотором смысле процветало, несмотря на нашествие онлайна, уничтожившего большинство печатных конкурентов «Крыльев». Журнал поглощал все свободное время Роба, доставлял больше проблем, чем хотелось бы, и порой приносил не прибыль, а убытки, но при всем при этом придавал жизни Купера смысл.

Роб поморщился, вспомнив о давнем романе жены. Он узнал обо всем случайно, сложив два и два и получив четыре. Но больше всего Купера потрясло, что измена супруги никак его не задела. Робу было наплевать. Любовь, страсть и романтика испарились из их брака задолго до того, оставив после себя лишь привычку к совместному проживанию под одной крышей. Вот почему Роб, догадавшись о происходящем, оставил свои догадки при себе. Зачем раскачивать лодку скуки?

Ну да, конечно, ему бессчетное количество раз хотелось швырнуть в лицо Джейн свое открытие, хотя бы для того, чтобы сорвать маску безгрешной страдалицы, которую она надевала при каждом удобном случае, но по не ведомым ему самому причинам Роб каждый раз останавливал себя. Может, боялся, что Джейн встанет и уйдет, разрушив привычный и дорогой его сердцу статус-кво? Может, не хотел ставить ее в неловкое положение? Кто знает.

Единственное, в чем Роб был уверен: если бы Джейн не трахалась с этим Брайаном из скорой помощи, то никогда бы не позволила мужу взяться за издание «Крыльев воробья». А к тому моменту, как ее любовник опомнился и вернулся к жене, Джейн уже ничего не могла изменить. Конечно же, она ворчала. Ворчала, изливая горечь и сожаление о том, что могло бы быть, но не сбылось, но Робу было наплевать. У него было страстное увлечение в виде журнала формата А5, и Купер получал от него гораздо больше, чем мог себе представить. Благодаря журналу у Роба имелись не только доступ в клуб, который он обожал, не только огромное количество приятелей и классное общение в неограниченном объеме, но еще и сын. Да, благодаря журналу у Роба был сын.

Купер оглянулся и улыбнулся Чарли, который активно торговал, одновременно болтая с двумя хихикающими девицами, которые стояли рядом с ним, как малолетние поклонницы рядом с поп-звездой.

Чарли стал жизнью Роба, его победой. Верно, победой. Несмотря на все усилия Джейн, их сын вырос поразительно похожим на отца во многих отношениях, и Джейн, горячо любя сына, терпеть не могла это сходство.

— «Крылья воробья»! Фэнзин, который хотели запретить!

Вдвоем Роб и Чарли кричали, зазывали, бранили, шутили — делали все, что требовалось, лишь бы покупали. Вот чем они занимались, и именно в таком качестве Роб был известен в округе — тот парень с фэнзином на Викаридж-лейн. Он стал мелкой звездочкой на футбольном небосклоне и, сказать по правде, гордился своей негромкой славой не меньше, чем тем, что производит осязаемый продукт, который нравится людям. Да, продукт не самый интеллектуальный, что уж тут говорить, но Купера это не волновало. Честно говоря, Робу даже нравился собственный журнал, хотя открыто в этом он никому бы не признался.

— «Крылья воробья»! Свежий номер!

И вновь Роб посмотрел на Чарли, который лишился общества своих поклонниц, фланирующих теперь в направлении газетного киоска в конце улицы. Купер часто размышлял над тем, почему четырнадцатилетний пацан готов каждую вторую субботу торчать с отцом перед стадионом, торгуя фэнзином, — до сих пор Чарли всегда с удовольствием помогал с продажей, во всяком случае недовольства не выказывал. Может, потому, что ему, как и Робу, нравился сам процесс, или потому, что он любил своего старика. Роб не знал — да и какая разница? Он просто радовался, видя сына рядом. Радовался, что сын вовлечен в дело его жизни.

И Чарли был вовлечен, да еще как. Он даже написал несколько статей для «Крыльев воробья», когда Робу не хватало материала, и статьи эти были отмечены читателями, так что Чарли стал намекать на возможную карьеру в спортивной журналистике. Надо сказать, что, помимо прочего, он унаследовал от Роба и полное неумение обращаться с мячом, так что успех его статей стал небольшим поводом для гордости. Даже Джейн, пусть и неохотно, признавала, что от безумного увлечения Роба есть хоть какая-то польза.

— Привет, Роб.

Это приветствие заставило Роба отвлечься от размышлений. Обернувшись, он увидел, что перед ним стоят двое полицейских. Он с улыбкой вручил каждому из них по бесплатному экземпляру.

— Как идет ваш грязный бизнес? — спросил Роб, продолжая обслуживать покупателей.

— Нормально, — ответил более высокий из полицейских. — Как обычно… — Он замолчал и оторвался от журнальчика, мотая головой. — Неужели все это сходит тебе с рук?

— А что? — спросил Роб, отсчитывая сдачу очередному болельщику. — Там нет ни слова неправды.

Полицейский снова уткнулся в раскрытые страницы фэнзина.

— То есть типичный фанат «Сити» — человек, которого не взяли на шоу уродов…

— Это общеизвестно.

— …который, если не спит со своей матерью, сестрой…

— Ну да, это объясняет, почему они поддерживают «Сити», а не «Юнайтед». Кровосмешение плохо влияет на способность здраво мыслить. — Роб кивнул уверенно.

Полицейские непонимающе переглянулись, и первый из них продолжил читать:

— …или собакой, предпочитает общество других мелких животных.

— И что тут сомнительного? — спросил Роб с невозмутимым видом.

Второй полицейский, листавший свой экземпляр, не смог сдержать смех, показал коллеге насмешившее его место, и тот тоже захохотал над тем, что увидел.

— Будь все же поосторожней, — предостерег он Роба, но не слишком строгим тоном. — Не зайди слишком далеко.

— «Крылья воробья»! Спешите купить! — выкрикнул Купер, когда полицейские двинулись дальше. — Бомбардир «Сити» замешан в скандале с надругательством над козами!

Джейн была дома, когда дверь распахнулась, и вошли двое главных мужчин в ее жизни. Она не выразила особой радости при их появлении, но они и не обратили на это никакого внимания.

— Как ты, дорогая? — спросил Роб, едва глянув на Джейн. — Никчемные придурки продули два-ноль. С такими результатами мы никогда не сможем вернуться в проклятую Премьер-лигу.

Роб заговорил с ней просто по привычке, чтобы не висела тишина. Футбол ее не интересовал, Роб это знал; футбол — его тема, его и Чарли. Джейн к футболу не имела отношения ни сейчас, ни раньше.

— А-а. Кстати, пока вы развлекались на стадионе…

Роб уставился на Джейн. Уж за столько лет жена могла бы усвоить одну элементарную вещь: никто, и он в том числе, не ходит на футбол, чтобы развлечься или получить удовольствие — за исключением, пожалуй, только верхней трети верхнего яруса. Как все истинные пожизненные фанаты, Купер стойко терпел футбол в надежде, что однажды опять наступит один из тех крайне редких и коротких периодов, когда им удастся прокатиться на гребне успеха.

— …а я ходила купить нам еды, кто-то оставил сообщение на автоответчике.

— А-а, хорошо, — ответил Роб, погружаясь в свое кресло. — Послушаю через минутку.

Теперь Джейн метнула в него недовольный взгляд, который означал, что «через минутку» — это неприемлемо поздно, и сама подошла к телефону. Когда она нажала на кнопку, послышался восторженный голос:

— Роб, это Дэйв. Шикарный номер выпустил, красава. А про козу и вообще…

— Эй! — запротестовал Роб, потому что Джейн сразу же стерла запись. — Там могло быть что-то важное.

Судя по лицу Джейн, эти тонкости ее вовсе не волновали, и Роб смирился, тем более что зазвучало второе сообщение:

— Мистер Купер, меня зовут Ли Ингланд, я адвокат из фирмы «Эллис, Александр и Ингланд». Мне необходимо переговорить с вами по довольно срочному делу. Буду признателен, если вы перезвоните по номеру ноль-один-один-четыре-шесть-два-восемь-пять-шесть-пять.

Джейн смерила Роба суровым взглядом, отчего он постарался вжаться в кресло как можно глубже. Но это было еще не все. Она взяла со стола какой-то конверт и вручила Робу.

— Вот это лежало на коврике перед дверью. От того самого адвоката. Что ты опять натворил, говори!

— Ничего, — совсем неубедительно пролепетал Роб.

Джейн вздохнула:

— Наверняка опять какие-то проблемы из-за твоего дурацкого журнала.

— Я издаю фэнзин. Это не журнал, а фэн…

— Мне плевать, фэнзин это, журнал или телефонный справочник! — гневно выпалила Джейн. — Проклятая книжонка уже столько нам стоила…

Роб повертел в руках конверт и наконец вскрыл его. Внутри было короткое письмо — тот же текст, который только что прозвучал с автоответчика.

— Блин, — пробормотал Купер.

Джейн смотрела на сидящего в кресле мужа и злорадно усмехалась про себя. За эти годы он получил множество посланий от адвокатов с требованием либо извиниться, либо выплатить компенсацию за тот или иной пассаж, опубликованный на страницах «Крыльев воробья», и обычно Роб просто выбрасывал их в мусорную корзину или писал в следующем номере что-нибудь похуже. Однако с этим письмом дело обстояло иначе. Он, очевидно, понятия не имел, что же такого сделал или сказал, и в результате начал проявлять признаки легкой паники. Чувствуя, что есть возможность растянуть развлечение подольше, Джейн взяла письмо и сделала вид, будто изучает его.

— Да, кажется, что-то серьезное, — сказала она, изображая искреннее сочувствие. — Иначе они не стали бы писать и звонить, да?

Роб забрал у нее письмо и уставился на него в надежде, что ему откроется нечто большее, чем просто название фирмы и номер телефона, и Купер догадается, почему эти Эллис, Александр и Ингланд вдруг так захотели пообщаться с ним. Но нет, никаких откровений не последовало.

— Почтовое отделение — шеффилдское, то есть да, скорее всего, опять дело рук этих подонков. Только их не хватало, — буркнул Роб.

— Ну, всякое бывает, — продолжала издеваться Джейн, — может, хотят сообщить что-то хорошее.

Роб, чуть не выпав из кресла, выпучил на нее глаза:

— Ты в своем уме? Когда такое бывало, чтобы мерзкие адвокатишки говорили что-то хорошее? Все, что им надо, это твои деньги, деньги, деньги, и когда тебе покажется, что наконец они насытились, то они выжимают из тебя еще немного. Это же вымогатели в законе.

Самодовольно усмехаясь, Джейн отвернулась и направилась в кухню, оставив мужа причитать и негодовать наедине с самим собой.

Оставалось тридцать шесть часов до момента, когда Роб сможет позвонить адвокатам и узнать в чем дело, а пока Джейн позабавится от души.

Глава третья

Красная «фиеста» задним ходом выехала с короткой подъездной дорожки и умчалась вдаль. Наблюдавший за ней из окна спальни Роб с облегчением выдохнул.

— Супер, подвезло-то как, — пробормотал он и послал благодарственную молитву неизвестному менеджеру местной больницы, сподобившему его жену на ранний отъезд на работу.

Купер давным-давно понял, что его увлечение «Юнайтед» — и все, что было с этим связно, — вызывало у супруги недовольство, которое только усилилось с тех пор, как он стал брать на стадион Чарли. Но по крайней мере, Джейн лишилась излюбленного оружия — обвинений в невнимании к сыну — и теперь могла изливать горечь, используя как предлог только эгоизм, безответственность и незрелость мужа.

Не то чтобы у нее были проблемы с использованием этих средств массового раздражения. О нет. Однако Роб отдавал себе отчет в том, что все неприятности, которые Джейн доставляла ему, были всего лишь способом хоть как-то испортить мужу удовольствие, и потому легко относился к ее нападкам. Но в странном звонке от адвоката с письмом в придачу было нечто такое, что заставляло Роба нервничать и обостряло раздражение, причиняемое Джейн. Обостряло настолько, что если бы она сказала еще хоть слово о юристах, Купер придушил бы ее на месте.

Тот факт, что в последние две ночи он почти не сомкнул глаз, ситуацию не улучшал. Даже когда Роб проваливался в нечто, напоминающее сон, его начинали преследовать разнообразные кошмары, самым ярким из которых был тот, где Купер стоял на боксерском ринге со связанными руками, а Джейн вовсю колотила мужа. Вот почему в понедельник утром Купер чувствовал себя более усталым, чем воскресным вечером, когда ложился. Тем не менее мысль о том, чтобы снова забраться под одеяло, Роба не привлекала, прежде всего из-за неведомого молота судьбы, который нависал над ним уже почти двое суток, и из-за тугого узла, стянувшего воедино все его внутренности.

Что бы ни затевали против Роба эти Эллис, Александр и Ингланд, он уже ненавидел их всеми фибрами души. Но до девяти утра оставалось еще больше часа, и это время надо было как-то пережить. Поэтому Роб вздохнул, схватил свой халат и поплелся в ванную.

Приняв душ и побрившись, Купер принес в свой крошечный кабинет кружку чая и тарелку с тостами и уселся за стол. Ничего, что его рабочее место не слишком презентабельно, зато здесь, так же, как в домашнем секторе стадиона «Юнайтед» и у барной стойки в «Розочке», он чувствует себя лучше всего. Фотографии любимых игроков и разнообразные сувениры скрывали стены, а на письменном столе прямо перед обитателем жилища стояла рамка с портретом юного и гораздо более стройного Роба в обнимку с улыбающимся Гэри Роджерсом. На серебряной табличке внизу рамки выгравированы слова: «На поле с легендой — март 1994 года».

Роб некоторое время глядел на телефон и жевал тосты, а когда на часах цифра пятьдесят девять сменилась двумя нулями, снял трубку и набрал номер, указанный в лежавшем перед Купером письме от адвоката.

— Доброе утро! Вы позвонили в юридическую фирму «Эллис, Александр и Ингланд». Мы открыты с девяти часов утра до…

Доведенный ожиданием до грани нервного срыва, Роб швырнул трубку на телефон.

— Да уже давно девять, козлы! — воскликнул он. — Уже две минуты десятого.

Чтобы убить время, Купер включил компьютер и просмотрел свою почту. Нужные сообщения он оставил, чтобы заняться ими в более спокойном состоянии, а пока удалил все, что касалось продажи виагры по сниженной цене и увеличения пениса за космические деньги.

— Ну что, мерзавцы, — пробормотал Роб, снова набирая номер адвокатской конторы. — Уже почти десять, так что вам лучше…

— Доброе утро! — прозвучал слишком уж жизнерадостный женский голос. — Это «Эллис, Александр и Ингланд». Чем могу помочь?

— Э-э… — замычал Купер, растерявшись, так как не ожидал, что ему вообще кто-то ответит. — Я хотел бы поговорить с мистером Ингландом.

— Разумеется, сэр. Могу я узнать, как вас представить?

— Меня зовут Купер. Мне пришло письмо…

— Мистер Купер? Должно быть, вы мистер Роб Купер?

Роб недоуменно нахмурился. Он ничего не понимал. Ему доводилось говорить со множеством секретарей в юридических фирмах, и Купер знал, что по большей части они заканчивали гестаповскую школу хороших манер. Даже секретарша его собственного адвоката обращалась с ним как с червяком. Но вот эта, с таким приятным голосом, была весьма и весьма мила. Робу даже показалось, что она искренне радуется знакомству с ним, но понимал, что это предположение вовсе из разряда фантастики.

— Ну да.

— О, замечательно! Это просто замечательно! — выдохнул голос на другом конце линии. — Я сейчас же соединю вас с мистером Ингландом. Он пытался связаться с вами уже несколько… Ой, вам это, конечно, ни к… Извините, я сейчас…

В трубке все стихло.

— Черт! — выругался Роб. Стая летучих мышей, проснувшихся у него в животе, неожиданно рванула с места. — Тупая…

— Мистер Купер. С вами говорит Ли Ингланд.

На мгновение Роб отдался чувству невероятного облегчения и даже прикрыл глаза, чтобы успокоиться. Наконец-то. Он сделал глубокий вдох и сказал:

— Здрасьте.

— Вы не представляете, как я рад, что слышу вас. Нам пришлось немало испытать, прежде чем выследили вас.

— Выследили меня? — нервно повторил Роб. — С какой стати кому-то меня выслеживать?

— Возможно, я выразился излишне эмоционально. Мы уже знали, где вы живете, но…

Роб отнял трубку от уха и уставился на нее в глубоком замешательстве.

— Что?

— Прошу вас, Роб… Вы позволите называть вас по имени?

— Нет, ни за что не позволю!

— А-а. Ясно. В общем, наше дело не из тех, что можно обсудить по телефону. Нам следует договориться…

— Послушайте, приятель, — сердито перебил Роб. — Не знаю, что за игру вы затеяли, но если хотя бы в общих чертах немедленно не скажете, в чем дело, то придется вам заново меня выслеживать!

— О, уверяю, мистер Купер, у меня для вас хорошие новости. Но, к сожалению, я вынужден настаивать на личной встрече. Мне приходится следовать… м-м-м… определенным процедурам…

Роб с трудом улавливал, о чем говорил юрист.

— Что за хорошие новости? Я в дерьме или нет?

— Мистер Купер, я действительно не уполномочен говорить что-либо по…

— Ладно, — вздохнул Роб. — Ладно, черт с вами, говорите, как записаться к вам на прием.

— Нет-нет, — возразил адвокат с такой тревогой, что Роб не мог не заметить ее. — В этом нет необходимости. Когда вы сможете приехать?

— Что, в Шеффилд? Сегодня? Ну, допустим, я мог бы добраться туда через час или около того.

— Отлично. Я предупрежу приемного секретаря, что жду вас.

Роб медленно положил трубку и уставился на телефон. Какого только странного дерьма не случалось с ним за сорок два года, но такой хренотени — ни разу. Подумать только. Адвокату так приспичило увидеть Купера, что он даже не стал назначать время приема!

Вдруг Робу пришла в голову мысль, что все это может быть ловушкой. И что когда он прибудет по указанному адресу, Купера либо арестуют за что-нибудь, либо отдадут на растерзание толпе жаждущих мести фанатов «Сити».

Пару секунд он обдумывал такую возможность, но потом отмел мысль на том основании, что если бы его хотели достать полиция или кто-то из врагов, то они придумали бы что-нибудь попроще, чем письмо от адвоката. Не факт, что эти люди вообще умеют писать.

Еще повздыхав и подумав, Купер нацарапал короткую записку спящему Чарли, вложил в нее десять фунтов и направился к выходу.

Что бы ни хотели Эллис, Александр и Ингланд, придется Робу ехать к ним, дабы все разузнать.

Глава четвертая

Сворачивая на парковку фирмы «Эллис, Александр и Ингланд», Купер не мог не испытать того чувства собственной неполноценности, которое неизбежно настигает среднестатистического представителя среднего класса за рулем восьмилетнего «форда-мондео» при встрече с богатством. В данном случае — с колоссальным богатством.

Перед Робом высилось семиэтажное, с застекленным фасадом здание, которое выстроили не более трех-четырех лет назад; на стоянке разместилась блестящая коллекция «мерседесов», БМВ, «ягуаров» и «рейнджроверов», терпеливо дожидавшихся своих владельцев.

Чем бы ни занимались здесь крючкотворы-законники, существовали они совсем в другом мире, чем адвокат Роба, который вел свои дела в грязноватой конторке над захудалой химчисткой. Учитывая не самый высокий уровень его услуг, даже эта контора казалась неоправданной роскошью.

Резкий гудок заставил Роба вернуться в реальность, и он инстинктивно поднял ладонь в извиняющемся жесте — о чем тут же пожалел, так как увидел в зеркало заднего вида очередную БМВ с двумя наглыми юнцами, а этот тип людей Роб с годами страстно возненавидел.

— Да здравствует революция, — буркнул он себе под нос.

Зато Купер успел быстро припарковаться, прибыть к вращающейся стеклянной двери раньше юнцов и испытал огромное удовлетворение, сумев на выходе остановить дверь точно рассчитанным движением ноги. Оглядываться он не стал, но по глухому удару и проклятьям, донесшимся сзади, догадался, что его приемчик сработал и один из наглецов влетел-таки в неожиданно замершую стеклянную перегородку.

Ну да, это было чистое ребячество, но тем не менее — и маленькая победа трудящихся. Роб чуть не вскинул торжествующе сжатый кулак.

— Что вам угодно, сэр?

Не сбавляя скорости, Роб свернул вправо к восхитительной брюнетке за стойкой. Этот маневр привел к тому, что он оказался на пути у все тех же самодовольных юнцов из БМВ, и им пришлось остановиться, чтобы пропустить его. Два: ноль.

— Я пришел к мистеру Ингланду. Он ждет меня.

— Могу я узнать ваше имя? — спросила она, потянувшись к телефону.

— Купер, — сказал Роб и перевел взгляд чуть ниже, чтобы получше рассмотреть интересную ложбинку, открывшуюся благодаря движению брюнетки.

— Ах да, мистер Купер! Мы ждем вас, — сказала она радостно. — Я сообщу мистеру Ингланду.

Пока секретарша негромко говорила с кем-то по телефону, Роб стоял и восхищался ее изгибами, но затем отвернулся. Не потому что хотел этого, а потому что считал: так нужно.

— За вами сейчас спустятся, мистер Купер. Могу я вас чем-нибудь угостить?

Роб отмел полтора десятка вариантов, которые тут же возникли в его мозгу, и с улыбкой отказался. Прежде всего потому, что жизнь давно научила его: адвокаты ничего не делают бесплатно. Если бы Купер согласился на ее предложение, то какая-то сумма наверняка была бы добавлена к счету, который рано или поздно придет на его домашний адрес. Ну а во-вторых, потому что нервозность Роба в данный момент просто зашкаливала. Хоть ему и приятно находиться в такой близости от хорошо сложенной особи женского пола, Купер все еще понятия не имел, по какой причине оказался перед ней.

— Мистер Купер?

Роб обернулся. К нему подходила безупречно одетая женщина средних лет. Она протягивала руку и ослепительно улыбалась.

— Я Джули, секретарь мистера Ингланда, — проворковала она.

Роб, отвечая на рукопожатие, задержал ее руку в своей дольше, чем было необходимо, силясь понять, как человек примерно одного с ним возраста может выглядеть настолько сексуально.

— Следуйте за мной, пожалуйста.

«Я последую за вами куда угодно», — подумал Роб, когда Джули развернулась и повела его к лифту, дав возможность без помех оценить идеальные пропорции ее тыла.

— Не будете ли вы так любезны намекнуть мне — в чем собственно дело? Я, так сказать, в полном неведении.

Джули рассмеялась. Это был не вежливый смешок, который испускают, услышав шутку в тысячный раз, а настоящий, эротичный, с хрипотцой смех. Роб почувствовал, что влюбился.

— Простите, нет. А то меня убьют. Мистер Ингланд все вам сам объяснит. Вот и приехали.

Из лифта Роб проследовал за секретаршей через просторный офис с открытой планировкой, где за столами сидело множество красивых женщин. Купер подумал, что ему понравилось бы здесь работать уже по одной той причине, что смог бы любоваться ими каждый божий день. А какие классные здесь, должно быть, рождественские вечеринки, когда все они разом приходят в праздничных нарядах!

Те немногие женщины, с которыми он вместе работал, были все как одна дурнушки, кроме Кэйти. Но так как Роб приятельствовал с ее отцом, а саму Кэйти знал еще трехлетней малышкой, то думать о ней иначе, чем просто как о… просто как о Кэйти, ему было бы неловко.

— Заходите, — подбодрила его Джули, улыбаясь. — Он вас ждет. Хотите, принесу вам кофе?

Роб улыбнулся в ответ и вошел в просторный, полный воздуха кабинет, где перед письменным столом стоял потрясающе обыкновенный человек в сером костюме. И стол, и человек казались только что сошедшими со страниц каталога «ИКЕА».

— Спасибо вам огромное за то, что нашли возможность приехать! — воскликнул адвокат, пожимая Робу руку. — Я так ждал знакомства с вами. Присаживайтесь, прошу.

Роб опустился в большое кожаное кресло и с замиранием сердца стал ждать, когда же Ли Ингланд откроет ему наконец, в какое дерьмо он вляпался. Но прежде чем адвокат успел сказать что-нибудь по существу, в кабинет вошла Джули с кофейным подносом.

— Какая красавица, — сказал Роб, как только за ней опять закрылась дверь.

— Джули? — переспросил Ингланд таким тоном, что стало понятно: ему это никогда не приходило в голову. — Ну да, пожалуй.

— Пожалуй? Да что с вами? Она ведь сногсшибательна.

— Наверное, на любителя, — ответил Ингланд. И вдруг невольно в его мозгу возникло нечто никогда ранее невообразимое: сорокапятилетняя секретарша, обнаженная и распростертая на его столе.

Роб с воинственным видом взял с подноса чашку кофе. Прозвучавший в словах адвоката намек на то, что Купер испытывает определенную слабость к дамам в возрасте, был принят им в штыки.

— Так что там за дело у вас ко мне?

— Да, конечно, — спохватился Ингланд, возвращаясь к реальности. Он снял с полки толстую бежевую папку и отрыл ее. — Полагаю, стоит начать с самого начала.

— Будет здорово, если вы хоть с чего-нибудь начнете, — язвительно заметил Роб. — Потому что, судя по размеру этого здания, каждая минута моего пребывания здесь обходится кому-то в целое состояние.

Ингланд рассмеялся, отпил кофе и положил ладони на стол.

— Я бы не стал об этом беспокоиться, — сказал он.

— Я и не беспокоюсь.

— Хорошо. Как вы уже догадались, мы не относимся к разряду тех адвокатов, которые оформляют сделки с недвижимостью или ведут бракоразводные процессы. Сфера наших интересов — корпоративное право и связанные с ним судебные процессы. Наша фирма представляет множество клиентов из северных графств, включая…

— Послушайте, приятель, — остановил его Роб, — я пришел сюда не за тем, чтобы слушать вашу презентацию. — Давайте к делу уже, а?

— Э-э… боюсь, что все не так просто, — ответил Ингланд, выбитый из колеи заготовленной речи и слегка раздраженный этим. — Видите ли, существует строгая последовательность событий, и…

— Постойте! Просто скажите, кому я наступил на мозоль, и тогда я смогу выбраться отсюда.

Ли Ингланд воззрился на Роба через стол и через пару секунд расхохотался.

— Простите меня, — проговорил адвокат, взяв себя в руки, — но ваши ожидания настолько далеки от истинного положения дел… Понимаете, Роберт… Могу я называть вас Роберт?

— Зовите меня, как хотите, приятель, только скажите же то, что должны сказать.

— Итак, Роберт, у меня есть для вас хорошие новости и плохие. — Ингланд вдруг снова хохотнул. — Не волнуйтесь, я не стану спрашивать, что вы хотите услышать сначала.

Нервы Роба не выдержали. Он поставил локти на колени и опустил лицо в ладони. Через несколько секунд поднял глаза на адвоката.

— Не знаю, что вы задумали, — начал Купер, — но пожалуйста, просто…

Ингланд вдруг поднялся и заходил по кабинету.

— О господи, извините меня. Вы, наверное, ужасно переживаете. Но, видите ли, у нас ушли месяцы на то, чтобы спланировать и… В общем, я никогда не сталкивался ни с чем подобным.

— С чем? — в отчаянии простонал Роб. — С чем вы не сталкивались?

Адвокат остановился и направил взгляд за окно.

— Ваш дядя… — произнес Ингланд негромко. — К сожалению, он умер.

Роб долго смотрел в затылок адвоката, потом откинулся на спинку кресла.

— У меня нет дяди.

Ингланд снова сел за стол, достал из папки фотографию и протянул ее через стол.

— Это не совсем так. По крайней мере, это было не так.

У Роба в руке оказалась черно-белая фотография худого и важного мужчины лет семидесяти. Бросив на него взгляд, Купер вернул снимок адвокату.

— Извините, этого парня я ни разу в жизни не встречал. Но опять же — с какой стати нам встречаться? Как я уже говорил, у меня нет дяди. Оба моих родителя были единственными детьми в семье. И кто он вообще такой?

— Его звали Артур Купер, и он был одним из наших клиентов. Точнее, одним из наших крупнейших клиентов. Примерно год назад Артур узнал, что у него рак, и обратился к нам, чтобы составить завещание. В частности, мы подтверждали ваши с ним родственные связи.

— Вы хотите сказать, что я упомянут в завещании? — спросил ошарашенный Роб.

Ли Ингланд посмотрел на него внимательно и мягко улыбнулся:

— На самом деле, вы единственный наследник.

— Ни хрена себе! — сказал Роб. — И что, старик оставил после себя несколько штук? Это, конечно, неважно. В смысле, мне жаль, что бедняга помер и все такое, но ко мне-то он не имеет никакого отношения. Я ведь уже говорил…

— Думаю, вам стоит взглянуть на это, — сказал Ингланд, протягивая вторую, гораздо более старую фотографию. На ней не было ничего особенного, всего лишь два мальчика лет десяти, сидевшие на багажнике старого «ровера». Оба они показались Робу смутно знакомыми, но не это привлекло его внимание.

— Номер на машине — WKT триста двадцать семь. Это же «ровер» моего деда!

Роб перевел взгляд со снимка на Ингланда, который с многозначительной улыбкой подал ему конверт. Внутри Роб обнаружил написанную от руки записку, которую он перечитал пару раз и отложил в сторону. Сердце в груди билось как бешеное.

— Вы это читали?

— Да. Предполагаю, для вас все это стало сюрпризом.

Роб помотал головой, пытаясь остановить круговерть мыслей.

— Можно и так сказать. Но почему…

— Почему вы? — угадал Ингланд окончание вопроса. — Это как раз просто. Жена Артура Мэри умерла почти двадцать лет назад, детей у них не было, так что остаетесь только вы. Все уже было практически готово, но, к сожалению, Артур неожиданно умер. Сердечный приступ.

Несмотря на то, что Артура Купера он никогда не видел, Роб вдруг остро почувствовал утрату.

— Но если дядя знал обо мне, то почему ни разу не попытался встретиться?

— Делать выводы на этом этапе было бы несколько преждевременно. Предлагаю вам для начала выполнить указания, данные в письме. Они весьма четкие. Поезжайте к отцу и попросите его рассказать вам об Артуре. Когда сделаете это, возвращайтесь сюда, я расскажу о завещании и о том, что делать дальше. Надеюсь, вы сможете привезти с собой отца и вашу жену. Джейн, не так ли? В конце концов, завещание касается и их.

Роб кивнул и затем поднялся. Когда он заговорил, его голос был тусклым и монотонным. Ли Ингланду стало жаль Купера.

— Когда будут похороны?

— Ваш дядя был кремирован во Франции неделю назад. Все было решено заранее. Мне жаль.

Удрученный Роб покивал, пытаясь переварить очередную новость.

— Тогда мне, пожалуй, пора, — вымолвил он. — Когда к вам снова подойти? Надо записаться на прием?

— Приезжайте как только сможете. Желательно сегодня же. Есть ряд вопросов… Мне нужно кое-что сделать для завершения процесса. Я объясню все после того, как вы поговорите с отцом.

Роб пожал плечами и побрел к двери, но, уже нажав на ручку, обернулся к адвокату.

— Я должен спросить, сколько… ну, вы понимаете. О чем вообще идет речь? В смысле, не окажется, что на меня взвалят огромный долг или еще что-нибудь в этом роде?

Ингланд усмехнулся и на секунду опустил глаза.

— Извините, но я не уполномочен что-либо говорить на данном этапе.

Когда он снова посмотрел на дверь, Роба уже не было.

Глава пятая

Роб сидел на краю дивана и со странной смесью гнева и жалости наблюдал за отцом, пока тот ходил по гостиной взад и вперед. Сердился он за то, что отец скрыл от него факт существования родного дяди Артура, а жалел потому, что только сейчас рассказал папаше о кончине его давно потерянного брата.

У Роба не было никаких подробностей, кроме единственного факта, и это обстоятельство только ухудшало положение, превратив поездку из Шеффилда в тяжелую умственную работу, так как он начал выдумывать всевозможные сценарии, пытаясь уложить в сознании случившееся утром.

Роб все еще ждал, чтобы отец рассказал ему хоть что-нибудь, когда приехала Джейн. Поскольку Куперу нечего было ей сказать, кроме как «срочно приезжай к моему отцу», потребовались длительные уговоры, чтобы заставить Джейн уйти с работы. Когда Роб открыл ей дверь и провел в гостиную, вид у жены был не самый любезный.

— Ну, что случилось-то? — спросила она сразу же.

Роб пожал плечами и указал ей на диван. Когда жена уселась, он поведал ей о том, что узнал утром от Ли Ингланда, и объяснил, что им придется сегодня снова поехать к адвокату, после того как отец восполнит пробелы в истории семьи, — чего тот явно не желал делать, хотя Роб провел у него уже почти полчаса.

Джейн обратила взгляд на свекра, который продолжал мерить комнату шагами, глядя в пол.

— Мик, — заговорила она тем заботливым, сочувственным тоном, которым обладают только опытные медсестры, — вы ведь понимаете, что должны нам все рассказать, правда? Может, будет лучше, если мы поскорее с этим справимся?

Джейн подождала ответа несколько секунд, а когда реакции не последовало, обернулась к Робу и шепотом спросила:

— Сколько?

Роб только поджал губы и укоризненно покачал головой. Иногда она вела себя как меркантильная корова.

— Ну не упрямьтесь, Мик, — снова принялась Джейн уговаривать свекра. — Расскажите об Артуре, и тогда мы сможем узнать все остальное.

— Не надо обращаться со мной так, будто мне пять лет, — внезапно разозлился Мик. — Может, я стар, но пока еще не хренов маразматик.

— Прости, папа, — сказал Роб. — Но ты должен понять, что все это очень неожиданно. В смысле, у меня был дядя…

— Не дядя, а засранец.

— Папа! Боже праведный, бедняга же только что умер. Прояви хоть каплю уважения.

— Уважения! Еще чего. Ладно, значит, ты хочешь узнать о моем так называемом брате? Ну что же, я расскажу тебе.

Мик сделал паузу, чтобы закурить, и потом улыбнулся — но не доброй улыбкой, а зловещей, которая ничего приятного не предвещала.

— Он был жабой.

В комнате наступила тишина, в случае с Джейн вызванная непониманием. Наморщив лоб, она спросила:

— Кем-кем?

— Ты слышала меня.

— Он был жабой? Но что это значит? — Видя, что от Мика ничего больше не добиться, Джейн повернулась к Робу, который сидел, потрясенно уставившись прямо перед собой, пока отцовские слова медленно проникали в его сознание. — Вы же не…

Джейн замолчала, ее мозг отчаянно искал более-менее рациональное объяснение заявлению Мика, но ничего не приходило в голову. Муж, погруженный в прострацию, был пока не в состоянии ей помочь. Тогда Джейн снова перевела взгляд на Мика. Свекор стоял, прислонившись к стене, и неспешно дымил самокруткой. Его лицо было воплощением внутреннего спокойствия. Очевидно, сняв с души бремя мрачной семейной тайны, он почувствовал себя намного лучше.

— То есть вы в самом деле хотите сказать, что прекратили общаться с братом только потому, что он болел за другую футбольную команду?

Мик кивнул, сделав очередную затяжку.

— И еще потому, что он был мудаком. Извиняюсь за выражение, но это факт.

— И когда вы в последний раз с ним виделись? — спросила Джейн.

— В тысяча девятьсот шестьдесят первом году.

— Пятьдесят лет! — воскликнула Джейн. — Бросьте, должно быть что-то еще, неужели только… — Она посмотрела на свекра, который молча покачал головой и загасил окурок. Похоже, никаких других причин, кроме названной, не существовало. — Какой идиотизм, — сказала Джейн. В ее голосе и поведении больше не осталось ни капли сочувствия.

— Не понимаю, — пробормотал Роб, убедив себя наконец, что все это не злая шутка, а правда. — Как?.. Ведь дед был ярым поклонником «Юнайтед». Он бы никогда не разрешил…

— Его никто не спрашивал, — ответил Мик. — Артур всегда был упрямцем.

— И как это случилось? — спросил Роб.

— Ну, в те времена, а произошло это в середине пятидесятых, «Юнайтед» был в трудном положении. Ведь только пару лет спустя мы помогли основать четвертый дивизион…

— В пятьдесят восьмом году, — вставил Роб автоматически.

Джейн испустила вздох мученицы.

— Точно! — продолжал Мик, игнорируя невестку, к которой никогда не испытывал симпатии из-за ее нелюбви к футболу. — Так вот, твой дед водил нас с Артуром на футбол с тех самых пор, как вернулся с войны, но Артур вечно ныл на играх — то ему было холодно, то жарко, то скучно. Однако в те годы дети делали то, что им было сказано, а иначе получали трепку.

— Не хочу никого задеть, — произнесла Джейн, очень надеясь на то, что достигнет своими словами обратного эффекта, — но пока не вижу никакого смысла в том, что услышала.

— Когда мы повзрослели, — продолжил Мик, кинув на невестку яростный взгляд, — Артур стал еще невыносимее. Они с отцом вечно ругались из-за чего-то. Потом он ушел в армию. А когда вернулся через два года, вот тогда-то все и произошло.

Роб тревожно задышал:

— Что — все?

Мик со вздохом отвернулся к окну.

— Артур заявил мне и твоему деду, что он… Мне даже не сказать этого.

— Можете не говорить, — насмешливо прищурилась Джейн. — Он признался, что голубой.

— Если бы, — ответил Мик. — Все было гораздо хуже. Нет, он выкинул такое, что довело нашего отца до умопомрачения, причем сделал это специально. Артур стал болеть за «Сити».

— Господи, — прошептал Роб побелевшими губами. — Вот дед, наверное, взбесился.

— Ага. Вышвырнул Артура из дома, а мне и твоей бабушке запретил даже имя его упоминать.

— Так когда это было?

— В пятьдесят втором, — сказал Мик, принимаясь скручивать новую сигарету. — Некоторое время Артур околачивался неподалеку, но старик и слышать о нем не хотел. В конце концов Артур нашел работу в Шеффилде и переехал туда.

— И больше ты его не видел? — спросил Роб.

— Да нет, встречались потом несколько раз. Мы с матерью поддерживали с ним связь потихоньку от отца, да только с Артуром невозможно было разговаривать: он вечно болтал о том, какая замечательная их команда, и поносил «Юнайтед». Ну, ты знаешь это вражье племя. И раньше они были такими же засранцами, как сейчас. В конце концов я тоже перестал с ним общаться. Думаю, твоя бабушка все-таки ездила к Артуру иногда, но после ее смерти…

— И когда вы видели его в последний раз? — спросила Джейн, но не потому что ее это интересовало, а из желания подвести этот бессмысленный, с точки зрения Джейн, разговор к завершению.

— Я же говорил — в шестьдесят первом году. Когда родился ты. — Мик кивнул на Роба. — И этот наглец заявился в роддом с подарком для тебя — притащил слюнявчик, на котором был логотип паршивого «Сити». Думал, что это очень смешно.

Роб опять вздохнул. По крайней мере, он все же встречался с дядей, хоть и было ему от роду день или два. Но опять же, что за человек был этот Артур, раз пытался надеть на беспомощного младенца слюнявчик с гнусным логотипом?

— И ты не в курсе, что с ним было потом?

— Нe-а. Кроме того, что теперь он помер, ничего не знаю. — Мик закончил сворачивать самокрутку, но не закурил ее, а убрал в старую помятую банку из-под виргинского табака, которую держал при себе с незапамятных времен — всегда, сколько помнил Роб. Закрыв с щелчком крышку на банке, отец посмотрел на Роба и печально развел руками: — Что тут поделаешь, а?

Джейн наблюдала за ними скептически, но на этот раз от комментариев воздержалась. Пусть она ненавидит футбол, недолюбливает свекра и не испытывает горячей любви к мужу, но даже ей было очевидно, что им обоим больно, правда причины у каждого были свои. Любые насмешки в данном случае были непростительны, и Джейн сама пожалела бы, если бы не сдержалась. Поэтому она оставила мужчин собираться с мыслями, а сама отправилась на кухню приготовить чай.

Когда Джейн вернулась, они уже снова обрели дар речи. Она услышала, как Мик сказал: «Хорошо, что помер один из них, а не один из наших», — и поняла, что какие бы чувства ни испытывали ее муж и свекор к усопшему родственнику, от них уже не осталось и следа. Потому и Джейн без угрызений совести вернулась к своей обычной язвительности.

Через несколько минут все трое уже сидели в машине Роба, державшей курс на Шеффилд, а чашки с дымящимся чаем остались стоять нетронутыми на столе в гостиной Мика Купера.

Глава шестая

Ли Ингланд сел и сцепил пальцы рук, пытаясь справиться с волнением. Момент, к которому он готовился уже целый год, почти наступил. Каждый слог в предстоящей речи адвоката отрепетирован и отточен, каждая реплика скрупулезно взвешена, каждая драматичная пауза тщательно вымерена. Ему требовались только правильные вопросы со стороны Роба, заданные в нужный момент, — тогда все будет просто идеально.

— Прибыл мистер Купер с семьей. Пригласить их?

— Да, пожалуйста, Джули.

— Вы готовы? — спросила она.

— Абсолютно.

Джули улыбнулась адвокату:

— Желаю удачи!

Ингланд проводил ее взглядом и откинулся на спинку кресла. Роб был прав. Она чертовски привлекательна. И как это Ли не заметил? Должно быть, его вкус притупился чередой девятнадцатилетних стажерок, которые только и мечтали, чтобы прыгнуть к нему в постель. Настоящая женщина могла бы внести приятное разнообразие, да и сам процесс соблазнения стал бы интересной задачей.

Но захочет ли она? Если Джули воспримет его попытки в штыки, то могут возникнуть серьезные проблемы. Нельзя забывать, что она высококлассный секретарь, а муж у нее из бывших десантников. Перевесит ли шанс на совокупление риск испорченных рабочих отношений и хорошей взбучки, которая неизбежно последует? Разумеется, это будет зависеть от качества полового акта, но скорее всего, в любом случае не перевесит. Надо будет еще раз все обдумать.

— Роберт, рад вас снова видеть так скоро, — заворковал Ингланд, выходя из-за стола и пожимая руки трем гостям. — Миссис Купер, польщен знакомством. А вы, должно быть, Мик? Прошу вас, устраивайтесь поудобнее.

Адвокат оставался на ногах, пока все они не расселись и Джули не принесла им кофе. Ингланд отметил с некоторым беспокойством, что и Роб, и Мик не сводят глаз с его секретарши, затем присел на край стола.

— Прав ли я, делая вывод, что подробности разрыва Артура Купера с семьей теперь всем известны?

Роб глянул на отца и кивнул.

— И ни у кого нет никаких сомнений в том, что мы говорим о вашем брате, Мик?

— Вроде бы тут все однозначно, — ответил Роб прежде, чем отец успел открыть рот.

— Отлично, — провозгласил Ингланд, поглядывая на Джули, которая в этот момент внесла поднос с чашками и поставила его на стол между Робом и Джейн. — Тогда к делу.

Адвокат обошел стол и сел на свое место, после чего извлек из ящика запечатанный белый конверт. Он почтительно подержал его в руках, затем с превеликой осторожностью поместил перед собой, подправив уголок кончиком пальца так, чтобы конверт лег строго параллельно краям деревянной столешницы.

— Итак, я уже говорил, что…

— Прошу прощения, — перебила его Джейн, которая, оставаясь самой собой даже в кабинете адвоката, не питала ни капли интереса к тому, что подпадает под категорию «мелочи». А к мелочам, по мнению Джейн, относилось процентов девяносто из произносимого любым юристом. — А может, сразу возьмем быка за рога? Получит ли Роб наследство, и если да, то какое?

Ее прямота несколько покоробила Ингланда, однако он вежливо улыбнулся.

— Да, миссис Купер, Роберту оставлено наследство. И весьма значительное.

— И? — спросила она нетерпеливо, хотя при слове «значительное» у нее пересохло во рту.

Ингланд остановил взгляд на каждом из трех посетителей и усмехнулся, мысленно нажимая на большую красную кнопку, чтобы выпустить бомбу номер один в направлении гостей.

— После уплаты налога на наследство и прочих выплат вашему мужу предстоит стать богаче примерно на шесть миллионов. А точнее, на шесть миллионов с четвертью.

В помещении наступила звенящая тишина. Для Роба течение жизни замедлилось раза в три, как в начальной сцене фильма «Спасти рядового Райана» или как тогда, когда видишь, что идиот в синей «микре» выскочил на твою полосу прямо перед твоим капотом и ты в него сейчас врежешься. Роб видел, что Ли Ингланд шевелит губами, то есть что-то говорит, но до него доносился только какой-то бессмысленный треск. Купер не мог пошевелить ни единым мускулом.

Джейн же буквально онемела. Потеряв дар речи впервые за много лет, она изо всех сил пыталась понять не что сказать, а как сказать. Джейн остро чувствовала необходимость вербальной реакции на самое грандиозное событие в ее жизни, но мозг и язык наотрез отказывались повиноваться.

— Чушь, — прошипел Мик.

Ингланд дал им несколько секунд, чтоб прийти в себя, и через некоторое время взгляды трех родственников Артура Купера направились на адвоката. Первым заговорил Мик:

— Как?

— Ваш брат на самом деле был весьма успешным бизнесменом. На протяжении жизни он создал ряд компаний, но на момент смерти были проданы все, кроме одной, которая занимается дистрибуцией журналов. Она, кстати, располагается всего в миле отсюда, ее невозможно не заметить. Это… ну, пока не так важно. Важнее, что эта компания является частью наследства.

Роб поднял руку, словно нерадивый школьник, отпрашивающийся в туалет.

— Вы сказали шесть миллионов с четвертью? Фунтов?

— Да, Роб. — Ингланд засмеялся. — Но не все в виде денег. Также в наследство входит дистрибьюторская компания, о которой я только что упомянул, дом…

— Дом? Какой дом? — чуть не подавилась словами Джейн. Язык снова был ей подвластен, только вот в горле вдруг стало ужасно сухо.

Ингланд вынул из папки фотографию и протянул Джейн.

— Мы взяли на себя смелость сделать несколько снимков. Это дом с шестью спальнями и четырьмя акрами земли, весьма крупная недвижимость.

Джейн смотрела на снимок. Этого просто не могло быть.

— И он мой?

Ее интонации заставили Ингланда поднять бровь в знак неодобрения. Симпатий эта женщина не вызывала.

— Технически дом принадлежит не вам, а Роберту, но в принципе да, дом — часть имущества, которое может перейти к нему по наследству. Недвижимость, которой ваш дядя владел во Франции и где он провел большую часть своей жизни, пожертвована местному благотворительному фонду. Артур был весьма популярен среди соседей. Они… — Наконец заметив, что его никто не слушает, адвокат умолк, уселся в кресле и стал ждать.

— Вы сказали — может перейти по наследству? Что это значит? — через какое-то время спросила у него Джейн.

Ли Ингланд выпрямился, усмехаясь. Усмешка была отнюдь не любезной, а самодовольной. Бинго! Время снова нажать на большую красную кнопку. В полет отправляется бомба номер два.

— Для того чтобы получить наследство, нужно выполнить одно условие. Задание, если хотите.

— Не понимаю, — нахмурилась Джейн. — Задание? О чем вы? Этот дом мой, в смысле его, или нет?

— Строго говоря, нет. Во всяком случае пока. Хотя жить в нем вы можете, переезжайте хоть сейчас. У меня есть ключи. Но право собственности и все остальное перейдет Робу, только если он успешно выполнит задание — задание, которое дал ему Артур Купер.

Джейн повернулась к Робу, тот с безумным видом все еще смотрел в пустоту.

— Ты слушаешь? — спросила она, ткнув Купера локтем.

Роб медленно сфокусировал взгляд на жене и растянулся в счастливой улыбке.

— Что мне слушать? — Он засмеялся. — Я чертовски богат. Я не должен ничего слушать!

— Должны, — спокойно сказал ему Ингланд. — Вы должны слушать очень внимательно.

Почувствовав, что происходит нечто странное, Мик заерзал на стуле и достал свою банку из-под табака.

— Говорите, мистер Ингланд, — сказал он, нервно сдергивая крышку. — Мы все слушаем вас.

— Ну, — начал Ингланд, отпив кофе и бросив предупреждающий взгляд на табачную банку Мика, дабы тот даже не думал закурить. — Как я уже говорил Роберту, у Артура и его жены не было детей, после ее смерти в тысяча девятьсот восемьдесят третьем году он остался без прямых наследников. Поэтому Артур посвятил все свое время созданию различных компаний, и весьма преуспел в этом. Около десяти лет назад к нему обратился местный футбольный клуб с просьбой помочь преодолеть определенные финансовые трудности. В результате дело закончилось тем, что Артур купил весь клуб, чтобы спасти его от банкротства. Однако он не взял на себя обязанности по управлению клубом, а назначил номинального президента, чтобы тот поддерживал жизнедеятельность организации, пока не найдется заинтересованный и благонадежный покупатель. К сожалению, такого покупателя не нашлось, поэтому Артур не смог избавиться от клуба.

— Досадно, конечно, — заметила Джейн. — Но коли он был таким уж успешным бизнесменом, то почему…

— Если вы разрешите, я продолжу, — резко прервал ее Ингланд. — Мистер Купер много лет болел за вышеупомянутый клуб и два-три года назад решил инвестировать в него крупную сумму, полученную от продажи двух из трех оставшихся у него на тот момент компаний.

С каждым новым словом Ингланда Роб прислушивался к адвокату все внимательнее. Ему не нравилось то, к чему шел рассказ. Совсем не нравилось. И быстрый взгляд в сторону отца подтвердил, что он не был одинок в своих опасениях.

— Можно спросить… — произнес Роб тревожно. — Клуб, о котором идет речь, это… «Сити»?

Очередное нажатие красной кнопки. Бомба номер три.

— Да, Роб. Речь идет о «Сити». Ваш дядя был крупнейшим акционером клуба.

Роб сглотнул, сделал глубокий вдох и выдох, потом зажмурился и спросил:

— Это значит, что теперь владельцем «Сити» являюсь… я?

— Да. Точнее, владельцем девяноста процентов его акций.

— Это и стадион, и игроки, и все остальное?

— Клуб — часть наследства? — спросила Джейн, которая пыталась уяснить для себя, каким образом и почему ими обсуждается футбольный клуб, являвшийся источником ненависти и раздражения на протяжении многих лет. Спустя всего две минуты после ошеломительной новости о том, что у нее теперь есть шесть с четвертью миллионов фунтов, Джейн была пока не в состоянии быстро воспринимать другую информацию.

— Да и нет.

— Эй, эй! Подождите-ка! — возбужденно завопил Мик. — Мой родной сын — владелец…

— Да, да, он владелец вашего дурацкого «Сити», — бросила в его сторону Джейн. — Но, мистер Ингланд, что вы хотите сказать? Да и нет — как это? Если клуб — имущество, то тогда…

Ингланд улыбнулся и мысленно потянулся к воображаемой красной кнопке. Но прежде чем он успел нажать на нее, Роб и Мик оба зашлись в истерическом хохоте, а потом и вовсе подскочили, стали прыгать и обнимать друг друга. Адвокат наблюдал за ними с живым интересом. Все складывалось даже лучше, чем он мог надеяться.

— Охренеть! Нет, ты понимаешь, что это значит? — кричал Роб, захлебываясь от восторга. — Это значит, что я могу просто уничтожить «Сити». Господи, да это же мечта любого футбольного фаната!

— Только подумай, как взвоет вражье отродье! — радостно подхватил Мик. — Ух, мы им покажем!

— Да уже через неделю у меня все игроки отправятся на биржу труда, а то корыто, которое они называют стадионом, продам под застройку, — сказал Роб, потирая руки от предвкушения. Он тараторил не умолкая, переполняемый радужными перспективами. — Много с этого не получишь, весь тот район — поганая дыра, ну и черт с ним! Боже мой, да я могу задаром отдать землю! С ума сойти! Нет, ты представляешь, как здорово будет, если их дрянной стадион сравняют с землей? Буду продавать билеты! Да я заработаю целое состояние! Черт, у меня ведь уже есть состояние! — И он снова дико захохотал.

— Давайте пока не будем слишком увлекаться планами, — негромко проговорил Ли Ингланд и взял в руки тот белый конверт, который несколько минут назад с таким тщанием укладывал на стол. — Прежде вам стоит прочитать вот это. — Он протянул конверт Робу. — Тут есть кое-какие уточнения…

От Джейн не ускользнул тон его замечания. Она, слегка обеспокоенная, раньше Роба взяла конверт и вытащила оттуда два листа бумаги формата А4. Видя, что она начала читать, адвокат откинулся на спинку кресла и стал с улыбкой ждать. Четвертая — последняя и самая мощная из всех — бомба выпущена.

Через минуту-другую Джейн подняла голову. Ее лоб пробороздили морщины, свидетельствуя о том, что содержимое письма усваивается с трудом. Адвокат только кивнул ей понимающе, и она снова направила взгляд на текст. Когда она дочитала до конца, то посмотрела на Роба, потом на Мика и затем снова на Роба. После чего вернула письмо Ингланду.

— Прошу вас, прочтите вслух. Я бы очень хотела увидеть их лица, когда они услышат это.

— Что? — спросил Роб, заподозрив неладное. — Что там?

Ингланд жестом попросил его и Мика сесть, после чего приступил к чтению.

Мой дорогой Роберт!

Да, я понимаю, что все это стало для тебя шоком. Не каждый день человек узнает о том, что у него есть родственник, к тому же совсем недавно умерший!

Должен сказать, меня всегда огорчало, что мы с тобой так и не встретились, однако из-за упрямства твоего отца я ничего не мог с этим поделать. Но знай, я тем не менее всегда старался быть в курсе того, что происходит в твоей жизни, и даже прочитал несколько выпусков «Крыльев воробья». Будучи болельщиком «Сити», не могу сказать, будто журнал показался мне очень интересным или правдивым, но журнал твой, и тебе решать, что в нем печатать.

Именно твой фэнзин подсказал мне идею того поручения, о котором ты сейчас узнаешь. По крайней мере, у тебя появится масса материала для будущих номеров!

К этому моменту Ли уже просветил тебя относительно дома, бизнеса и прочих деталей, касающихся моего наследства, и я надеюсь, что все это стало для тебя приятным сюрпризом.

Я был удачливым бизнесменом и с удовольствием пользовался сопутствующими успеху благами, однако истинной моей страстью всегда оставался «Сити» — и когда я был всего лишь болельщиком, и когда стал владельцем клуба. Теперь же эта мантия достанется тебе как моему единственному наследнику. Ты сейчас, должно быть, скачешь от радости при мысли о том, чтобы распустить клуб и распродать его собственность, но реальность такова, что ничего этого не случится. Потому что вот мое условие.

В течение следующих двенадцати месяцев все мое наследство будет передано в доверительное управление Ли Ингланду. Компанией станут руководить ее нынешние менеджеры, тогда как ты и твоя семья сможете при желании жить в доме и пользоваться машинами. Также вам будет выплачиваться щедрое ежемесячное содержание. Что произойдет через год, зависит только от тебя. Если захочешь сохранить все это, то придется заслужить такое право, и вот каким способом.

В наступающем сезоне ты займешь место президента моего любимого «Сити» и возьмешь на себя фактическое руководство клубом. Если в конце сезона команда укрепит свое положение в лиге по сравнению с прошлым сезоном и финансовая сторона дела окажется в лучшем состоянии, чем была до тебя, то ты унаследуешь мое состояние во всей его целостности и будешь вправе поступить с ним так, как пожелаешь. В противном случае потеряешь все. Управление «Сити» будет передано болельщикам, а наследство останется в доверительном управлении, и все доходы от него будут направляться клубу. То же самое применимо и в том случае, если ты откажешься выполнять поставленную перед тобой задачу сразу или в любой момент в течение первых двенадцати месяцев.

Вот и все, тебе осталось только сделать выбор. Помни, что это решение повлияет на всю твою дальнейшую жизнь.

С наилучшими пожеланиями, дядя Артур

Роба опять выбросило в замедленный режим восприятия, как в картине «Спасти рядового Райана». Мечта в один миг превратилась в кошмар.

«Сити» в течение двух последних лет находился в свободном падении и в прошлом сезоне чуть не вылетел из лиги. Тем не менее соперничество между двумя клубами было столь велико, что еженедельные провалы «Сити» встречались на Викаридж-лейн с неугасающим восторгом. Более того, доподлинно известно: в финансовом плане команда была в полном дерьме.

— Не забудьте постскриптум, — сказала Джейн, злорадно сияя, что даже на взгляд Ли Ингланда было чересчур жестоко. — Давайте же дочитывайте.

— Постскриптум? Что, это еще не все? — промолвил потрясенный Мик.

Адвокат кивнул и вернулся к письму.

Постскриптум: одно последнее замечание. Как президент клуба, ты должен посещать все до единой игры «Сити» — дома и на выезде. Никаких исключений.

Ингланд поднял глаза и улыбнулся: сначала Джейн, потом Мику и наконец Робу. Выражения их лиц варьировались от удовольствия (Джейн) до ужаса (Мик) и далее до полной дезориентации (Роб). Ба-бах!

— Все это весьма забавно, если вдуматься, — заговорила Джейн, из соображений приличий все же стараясь не смеяться в открытую. Она жалела, что не была знакома с Артуром — они бы нашли общий язык, никаких сомнений.

Роб возмущенно воззрился на жену.

— Да-да.

— Ты что, не понимаешь? Для футбольного фаната это пострашнее любого самого ужасного сна.

— Вот только не нужно преувеличивать. Он ведь отдал тебе шесть с лишним миллионов! И вообще, это всего лишь тупая игра, — добавила Джейн для пущего эффекта.

— Игра? — чуть не задохнулся от негодования Роб. — Тупая игра? — Он повернулся к отцу: — Это все ты виноват! Теперь мне приходится отдуваться за твои поступки!

Мик не успел ничего сказать, потому что в этот момент решил вмешаться адвокат.

— Разумеется, вам нужно многое обсудить, — сказал он. — Но прошу учесть, что я должен знать ваше решение уже через несколько дней.

— Решение? — переспросила Джейн. — Тут нечего решать. Если вы хотя бы на мгновение предположили, что я позволю ему отказаться от шести с четвертью миллионов, то вы сильно заблуждаетесь. Конечно, он сделает это.

— Сын, ни в коем случае! — отчаянно вцепился в рукав Роба Мик. — Подумай сам, ведь ты не можешь забыть все, чему я тебя учил!

Совершенно растерявшийся Роб переводил взгляд с одного на другого. До него постепенно доходила вся чудовищность положения, в котором он оказался по воле Артура. Вообще-то Роб всегда получал определенное удовольствие от того, что является точкой притяжения ненависти врага, но это было, возможно, только потому, что ненависть редко достигала его лично: все оскорбления и поношения, адресованные Куперу, поступали через почтовый ящик или Интернет. Но теперь ему придется собственной персоной явиться в стан врага. Он должен будет шагнуть в логово зверя и, что вообще уму непостижимо, попытаться сделать жизнь врага лучше! Роба чуть не тошнило при одной только мысли об этом. Что за человек был его дядя, если способен был выдумать такую жестокую пытку для родного племянника?

— Представь только, что скажут парни? — выпалил Мик. — Какой позор…

— Парни! — воскликнула Джейн. — Да они-то тут вообще при чем, ваши парни? Вы что, не понимаете, что это значит? Такой шанс выпадает раз в жизни, и то не всем.

Ингланд расслабился в кресле и больше не слушал разгоревшуюся ссору. Сам он не был болельщиком и не понимал, как люди могут настолько увлечься чем-то, что со стороны казалось довольно бессмысленной забавой. Но Артур не раз говорил ему за годы их общения, что футбольное соперничество творит с людьми странные вещи, а соперничество между местными клубами — самое яростное из всех. Купер даже предугадал, как отреагируют Роб и его семья, и хотя адвокат поначалу отвергал вероятность подобной реакции, теперь видел, что старик прекрасно разбирался в вопросе. Из всего этого Ингланд сделал вывод: в сердце затеи Артура Купера лежала именно месть. Месть ценой в шесть с четвертью миллионов. И каким бы смехотворным ни казалось адвокату дело, он не мог не испытывать невольного уважения к Робу Куперу, который не схватил деньги сразу, отмахнувшись от всех принципов и убеждений. Конечно, в конце концов он выберет деньги, никаких сомнений адвокат на этот счет не испытывал. А кто бы не взял — особенно имея такого дракона в качестве жены.

В общем и целом ни одно из этих соображений Ингланда не волновало. Он сыграл свою роль и был удовлетворен тем, как все прошло. Четыре бомбы, и все попали точно в цель.

Как бы ни развивались события дальше, от него уже ничего не будет зависеть.

Глава седьмая

Джейн решительно сжала губы и, едва глянув на Роба, толкнула дверцу машины и вышла. Вот оно, ее будущее.

Поначалу Джейн так и осталась стоять неподвижно у распахнутой дверцы. Она просто не могла поверить своим глазам. Фотография, которую показывал им адвокат, не передавала и десятой доли всего величия здания, высившегося теперь перед Джейн. Она была сражена наповал.

Потом ее мозг стал понемногу оживать, и Джейн отметила ярко-белые колонны по обе стороны от прекрасной двери темного дерева, восемь двойных окон на идеальном расстоянии друг от друга, безупречную тонированную штукатурку стен и траву — такую ровную и ухоженную, что казалось, будто от нее исходит зеленое сияние. Даже хруст гравия под ногами звучал по-особенному, словно внушая: «Это твое, все это — твое!»

Позади нее Роб и Мик, еще не покинувшие автомобиль, так же взирали на фасад дома. Оба они молчали, погруженные каждый в свои противоречивые мысли.

— И на фига ему такой здоровый дом? Выпендрежник чертов, — пробормотал Мик.

Роб не ответил, предпочтя продолжить размышления о кошмарной передряге, которую уготовила ему судьба.

— Вот зараза, — буркнул он через пару минут, заметив, что жена жестами требует, чтобы они присоединились к ней. — Началось.

— Я туда не пойду!

— Не будь идиотом, — сказал Роб и обернулся к отцу.

— Я не идиот. Но в этом доме ноги моей не будет, так и знай. Оттуда так и несет вражьим духом.

Роб хотел было возразить и уже открыл рот, вместо этого только вздохнул обессиленно, выбрался из машины и пошел вслед за женой к входной двери. Джейн уже отпирала, торопясь поскорее увидеть дом изнутри. Роб вполне разделял чувства своего отца, однако у него не было такой свободы действий, как у Мика.

Когда он оказался на ступенях крыльца, Джейн уже исчезла внутри, оставив дверь широко открытой. Роб на мгновение задержался на пороге и потом с очередным обреченным вздохом вошел в дом. Он ожидал, что все здание окажется алтарем в честь «Сити», но его опасения рассеялись, как только Купер оказался в холле и обвел взглядом безукоризненный интерьер. Дом буквально сочился богатством, и, невзирая на все свои предубеждения и злость, Роб не мог не испытывать радостного возбуждения при мысли о том, что в этом шикарном месте будет жить не кто иной, как он сам.

— Где ты, черт возьми? — позвал он жену.

— На кухне! Иди сюда. Это просто чудо какое-то! — донесся ее восхищенный ответ.

Покорно хмыкнув, Роб пошел на голос. Тот факт, что идти пришлось ужасно далеко, не остался для него незамеченным.

К моменту, когда он добрался до кухни, Джейн уже распахнула половину шкафчиков в почти новом и невероятно дорогом на вид кухонном гарнитуре. Девственно белые дверцы сияли в обрамлении хрома и черного мрамора столешниц.

— Ты только посмотри! — ахала Джейн, как в оргазме. — Это кухня моей мечты. Тут есть все. А где твой отец?

— На улице. Он не войдет сюда, потому что это жилище врага.

Джейн качнула головой и без каких-либо комментариев вернулась к осмотру. Роб понаблюдал за ней недолго и отошел к большому окну. Сначала он не осознал увиденного, но потом его словно стукнули молотком по голове.

— Ни фига себе! Да это же бассейн!

В тот же миг Джейн оказалась рядом с ним. Видя ее в таком возбуждении, Роб не на шутку перепугался, что жена вот-вот упадет в обморок. Но она издала восхищенный вопль, захлопала в ладони и побежала к задней двери.

Через несколько секунд Роб увидел через стекло, как Джейн бегает вокруг бассейна, и вдруг вспомнил ту молодую женщину, которую встретил в электричке по дороге домой с матча восемнадцать лет назад. Красивая, очень сексуальная и невероятно смешливая, она почти сразу завоевала любовь Роба, хотя ему потребовалось шесть месяцев, чтобы уговорить Джейн пойти с ним на первое свидание. Но шестнадцать лет брака сделали свое дело, и ее все стало раздражать, больше всего — он сам. Иногда Роб удивлялся тому, что сумел так долго прожить с Джейн бок о бок, а иногда желал, чтобы она просто исчезла из его жизни. Но сейчас Роб снова увидел ее, ту девушку — свою девушку, веселую, восторженную и полную жизни. Как же он скучал по ней.

— О господи, я поверить не могу!

Роб и не заметил, как Джейн вернулась в кухню. Ее волосы слегка намокли под дождем, который теперь забарабанил по широкому окну.

— Да, обалдеть можно, — ответил он с кривой усмешкой.

— Что с тобой? — спросила Джейн, озадаченно глядя на мужа. — До тебя не доходит, что ли? Мы богаты, Роб. Не просто богаты, нет, у нас денег как грязи!

— Да нет, доходит, но… Денек у меня сегодня выдался ого-го. Всего двадцать четыре часа назад у меня не было никакого дяди, не было денег и сезон вырисовывался вполне удачный. А теперь у меня покойный дядюшка, куча бабла, отец, превратившийся в задницу, и дилемма, которая не должна вставать перед человеком в здравом уме.

— Дилемма? Да где ты вообще видишь дилемму? Мы выиграли в лотерею!

Роб замотал головой и оперся спиной о столешницу, отметив, что она даже на ощупь баснословно дорогая. Купера начинала обижать полная неспособность жены проявить сочувствие к его бедственному положению.

— Ты в самом деле не понимаешь? — заныл он. — Ты вообще ничего не понимаешь?

Джейн улыбнулась, подошла к нему, обхватила его голову ладонями и посмотрела мужу прямо в глаза.

— Нет, Роб, это ты ничего не понимаешь. Послушай, я знаю, что «Юнайтед» для тебя значит очень много, правда знаю. Но знаешь ли ты, каково это жить с человеком, который все время ноет, у кого то и дело меняется настроение, кто постоянно висит на телефоне или торчит в Интернете и кто планирует свою жизнь, исходя из расписания матчей и телепрограмм? Ты представляешь, каково это — не иметь возможности сходить куда-либо так, чтобы ты не говорил непрерывно о футболе, не завязывал споры о футболе и не обсуждал проклятые футбольные фэнзины? Я вот знаю, каково это, потому что я так живу, и эта жизнь превратила меня в раздраженную, разочарованную женщину. — Джейн улыбнулась и убрала от его лица свои ладони. — Что же, мой милый муженек, наступило время расплаты.

— Но…

— Никаких но, Роб. Мне плевать, как у тебя это получится, но ты должен найти способ обойти свои мелкие проблемы и сделать так, чтобы наследство досталось нам. Или я отрежу твои яйца, положу их в блендер и заставлю выпить, а потом потрачу остаток своих дней на то, чтобы превратить твое существование в ад. — Джейн потянулась и поцеловала мужа в лоб. — А сейчас, если хочешь, приглашаю тебя пойти наверх и познакомиться со спальнями.

Роб посмотрел вслед жене, поднявшейся по лестнице на второй этаж, а затем окинул взглядом ослепительную кухню. Джейн, конечно, абсолютно права. Это же мечта, ставшая реальностью для них обоих. Проблема в том, что за нее предстоит заплатить ужасную цену, и платить придется Робу, ему одному. Не Джейн будет выполнять поставленное Артуром Купером условие, и не она будет смотреть в глаза самым разным людям, которые узнают о переменах в его жизни, и прежде всего — парням, с которыми Купер болел за «Юнайтед». Кое-кого из них он знал уже более тридцати лет. Роб даже представить себе не мог, какой будет их реакция, когда скажет им, что должен сделать. Из всех задач, стоявших перед ним, больше всего Роба страшило именно объяснение с парнями.

Повздыхав еще над своей горькой судьбой, Купер принудил себя встать и пойти туда, откуда по всему зданию разносились восхищенные вопли Джейн.

Глава восьмая

Роб мысленно заставил себя встряхнуться, перед тем как затормозить и поставить машину на ручник. Поглощенный раздумьями, он двигался практически на автопилоте и чуть не проехал на красный сигнал светофора.

К счастью, пассажиры не заметили, что он чуть не убил их, так как тоже были погружены в собственные мысли, правда характер задумчивости был диаметрально противоположным. Джейн, судя по легкой улыбке, витавшей на губах, и туманному взгляду, находилась в мире богатства, тогда как отец сидел с лицом человека, сожалевшего о том, что в свое время не оказался бесплодным.

Понаблюдав за ними в зеркало заднего вида, Роб снова направил взгляд за лобовое стекло, а мыслями обратился к событиям последних часов.

Как ни противно Куперу было признавать, но его все больше радовала перспектива обладания большими деньгами и вытекающие из нее последствия. Размер и класс дома заставили Роба взглянуть на вещи по-новому, к тому же он был приятно удивлен, обнаружив, что только содержимое кабинета имело некоторое отношение к вражескому клубу. Само собой, и этого было достаточно, чтобы Роб весь ощетинился и дал себе обещание, что если и въедет туда, то в первый же день очистит кабинет от всякой дряни. Да он все равно не заснул бы, зная, что под одной с ним крышей находятся фотографии игроков «Сити».

Громкий чих с заднего сиденья нарушил ход его мыслей, и Роб снова посмотрел в зеркало заднего вида.

— Не знаю, почему ты не зашел в дом, — сказал он, не поворачивая головы. — Дверь была открыта.

— Я уже говорил тебе, что ноги моей там не будет. Это дом врага, — последовал моментальный и непримиримый ответ.

— Но при этом ты не побоялся простудиться! — заметил Роб, трогаясь со светофора.

— Мне нужно было отлить, а вы там застряли на час.

— Тогда почему ты стоял под дождем?

— Я не стоял. Я ссал. В моем возрасте на это требуется время.

— Стоп! Останови машину!

Волнение в голосе Джейн вызвало у Роба моментальную реакцию, и он инстинктивно нажал на педаль тормоза, заставив «мондео» застыть посреди дороги. Почти сразу же раздался пронзительный визг шин, судорожно цеплявшихся за еще сырую после дождя дорогу. Взгляд Роба метнулся в зеркало заднего вида, но, к счастью, столкновения не последовало.

Послав немую молитву тому, кто изобрел антиблокировочную тормозную систему, Роб обратил внимание на жену, которая к тому моменту почти выпуталась из ремня безопасности и открыла дверцу.

— Черт побери, Джейн! Чего ради ты так заорала? Та идиотка сзади чуть не врезалась в нас!

— Увидимся дома, — сказала она и выпрыгнула из машины.

Роб был настроен все выяснить и побежал вслед за ней через дорогу.

— Джейн! — закричал он. — Какого черта?..

Заканчивать вопрос не имело смысла, так как Роб увидел большой серебристо-зеленый символ «ягуара», и ему хватило миллисекунды, чтобы понять, куда именно Джейн направилась и зачем.

«Ягуар» у нее всегда стоял на первом месте в списке того, что можно купить в случае крупного лотерейного выигрыша, а теперь, как Джейн сама сказала часом ранее, с ее точки зрения, такой выигрыш наконец состоялся.

— Ну, начинается, — пробурчал Роб себе под нос, затем развернулся и выбросил два пальца в сторону средних лет женщины, перед мысленным взором которой только что промелькнула вся ее жизнь и которая явно не была обрадована тем, что увидела, а потому вознамерилась излить все свое разочарование на кнопку автомобильного сигнала. И на Роба.

— Ну что? — раздался голос с заднего сиденья, когда Купер завел машину и снова влился в поток. — Что будешь делать, сынок?

Роб глянул в зеркало и поднял бровь в ответ на эту неуклюжую попытку разыграть карту отцовской любви. Отец никогда не называл его сынком, никогда. Он преимущественно пользовался словами «охламон», «оболтус» и «отродье».

Роб задержал взгляд на проплывающем мимо автосалоне «Ягуар», и в его душе зашевелилось желание пойти вслед за Джейн, но все же он двинулся дальше.

— Поеду-ка я горло промочить. Мне, кажется, не помешает пинта-другая.

— Вот это ты дело говоришь… сын, — сказал Мик.

Роб мысленно чертыхнулся. Он не планировал брать старика с собой, так как знал, что все сведется к наставлениям об обязанностях Роба перед клубом и подобному вздору. А ему нужно было побыть одному, чтобы попытаться сообразить, что же делать. Джейн права, у него появился грандиозный шанс изменить всю их жизнь, а с деньгами и всем остальным, что прилагалось к этому шансу, они могут очутиться прямо в сказке. Но чтобы реализовать эту возможность, нужно сделать нечто противоречившее всему, что Роб когда-либо думал, говорил, делал и писал.

Кроме того, Купер стал просчитывать различные ситуации, которые могли сложиться в случае, если он скажет «да». Например, что если Роб возьмется за поручение и не справится? Тогда он останется ни с чем и остаток жизни будет ненавидим всеми, в том числе и Джейн. И что самое главное: будучи редактором фэнзина и колумнистом, пишущим для ряда сайтов-единомышленников, Роб известен практически всем до единого болельщикам «Юнайтед», а о «Сити» и его фанатах Купер написал достаточно, чтобы ни у кого не оставалось сомнений насчет того, что он о них думает. Так как же Роб сможет оправдать свои действия? Не станет ли его согласие взяться за поручение дяди причиной пожизненного изгнания из домашнего сектора?

А если Роб не согласится? Ли Ингланд сказал, что в таком случае наследство Артура Купера поступит в доверительное управление с тем, чтобы вся прибыль перечислялась «Сити» и только «Сити». То есть в любом случае враг в выигрыше. Но по крайней мере, отвергнув предложение сразу, Роб сохранит свое достоинство. Он был почти уверен, что потеряет жену, но эта перспектива, какой бы привлекательной ни была, все же не стоила того, чтобы отказываться от шести с четвертью миллионов фунтов.

Робу нужно было серьезно обдумать, что в конце концов делать и как. И меньше всего в данных обстоятельствах ему хотелось, чтобы отец совался со своими советами. Поэтому Роб потянулся и включил радио, надеясь отвлечь Мика. Спортивный канал «Ток-спорт» тут же наполнил салон шумом трибун, воплями комментаторов и заглушил все до последней мысли в голове Роба нескончаемой болтовней.

Не прошло и двух минут, как Мик хлопнул его по плечу.

— Сделай-ка погромче, — велел он.

Роб протянул руку и прибавил звук. Сам он не слышал ни слова из дискуссии в прямом эфире, так как применял старую как мир тактику — использовал радио в качестве белого шума, чтобы отгородиться от всех и вся и прочистить голову. Он часто так делал, когда сидел за рулем. Среди ведущих канала «Ток-спорт» у него было несколько любимчиков, которые воздействовали особенно эффективно.

— О чем это они? — спросил Роб, неожиданно заинтересовавшись.

— Похоже, «Портсмут» опять в дерьме, — ответил Мик. — Бог мой, этот клуб — сплошное недоразумение, точно тебе говорю.

Вдвоем они внимательно выслушали комментарии обозревателя о последствиях возможного краха портсмутского футбольного клуба. Пусть они всю жизнь болели за «Юнайтед» и, как большинство фанатов, почти не интересовались тем, что происходит в других клубах, но клуб в дерьме — это всегда большая новость. Не приведи господи и все такое.

— Прикинь, что сейчас чувствуют фанаты «Саутгемптона»! Небось описались все от счастья, — сказал Мик. — У них сейчас праздник размером с Рождество, помноженное на все их дни рождения вместе взятые. Но вот портсмутским фанатом я бы не хотел быть. У этих теперь конец света или что похуже.

В голове Роба внезапно зажглась лампочка, и он оглянулся на отца, который расстегнул ремень безопасности и просунул голову между двух передних кресел.

— Вот оно! — сказал Роб. — Нашел!

Мик недоуменно уставился на него.

— Что нашел?

Только Роб открыл рот, чтобы ответить, как пискнул мобильник, извещая о прибытии нового сообщения. Увидев на дисплее имя Бэз, Купер передал телефон отцу:

— Посмотри, что он хочет, ладно?

— Он хочет знать, встретишься ли ты с ним в пятницу. Что ему ответить?

Роб улыбнулся сам себе. Если и есть у него лучший друг, то это Бэз. Они знакомы еще со школьных лет и, как и положено лучшим друзьям, сделали вместе все, что могли сделать вместе двое парней, за исключением секса. Что еще важнее, Бэз был тем человеком, который сидел рядом с ним на футболе каждую неделю, и их взгляды совпадали практически во всем, что касалось игры. Бэз был тем человеком, мнению которого Роб доверял целиком и полностью. Почувствовав, что у него зародилась идея, Купер решил обсудить ее с кем-нибудь на предмет жизнеспособности. Таким собеседником мог быть только Бэз.

— Ответь, что мне срочно нужно с ним поговорить. Сейчас половина пятого, значит, в «Красном льве» я буду к шести. Спроси, не соберет ли он и других парней, кого сумеет.

После этого, несмотря на расспросы отца, Роб хранил молчание.

Глава девятая

Роб сидел у края длинного прямоугольного стола. Отпив «Будвайзера», он аккуратно поставил бутылку перед собой, а затем обвел взглядом шестерых мужчин, которые расположились вокруг него.

Надо признать, Бэз постарался на славу, успев собрать столько парней за такое короткое время. Конечно, получив от Роба загадочное сообщение, он почти сразу же перезвонил. Первым делом Бэз подумал, что Джейн наконец не вытерпела и указала мужу от ворот поворот и Робу нужно где-то пристроиться на время. Роб в ответ сказал только, что объяснит все за пинтой, и такая скрытность окончательно заинтриговала Бэза, поэтому он с особым рвением принялся за организацию встречи, в чем весьма преуспел.

Теперь, выслушав новости Роба и ознакомившись в общих чертах с планом, который сформировался у него во время поездки домой, парни смотрели на Купера кто с легким недоверием, кто в шоке. Только Мик выглядел так, будто потерял десять фунтов, а нашел монетку в пять пенсов.

— Итак? — спросил Роб. — Что думаете?

— Это прикол, верно? — спросил Тони, невысокий полный человек, все еще одетый в черно-зеленую форму с логотипом местного гипермаркета, где он только что отработал смену. — Это не может быть правдой. То есть, это… ну… — Он умолк, так как не мог подобрать правильных слов, чтобы закончить фразу. Наконец Тони решился: — Эй, да брось ты! Как можно было не знать, что у тебя есть дядя?

— Потому что он никогда мне об этом не говорил! — ответил Роб, указывая на Мика, который с упрямым видом сложил руки на груди.

— Дайте-ка разобраться, — прервал их Бэз, который все это время молча вникал в суть речи Роба. Такой образ действий типичен для страхового оценщика, каковым он и являлся. — Твой план состоит в том, чтобы взять эти деньги и делать то, что должен, но при этом использовать каждую возможность, чтобы ткнуть врага мордой в грязь, так?

— Ну да, — сказал Роб, закивав с надеждой. — И что ты думаешь?

Бэз поднял свой стакан и опустошил его.

— Я думаю, что если у тебя в банке есть шесть лимонов, то негоже нам сидеть с пустыми стаканами!

Остальные последовали его примеру, и через несколько секунд Робу стали передавать пустую тару.

— Это ты чертовски верно подметил, — добавил Тони.

— Парни, перестаньте, — чуть не взмолился Роб, — я серьезно с вами говорю. Что вы думаете?

Джейми, примчавшийся в костюме и туфлях прямо из торгового зала автосалона, откинулся на спинку стула и покачал головой.

— Да, это план, не стану спорить. Но все равно ты окажешься предателем.

— Спасибо! — подхватил Мик. — Я вот точно так же ему сказал.

— Тут я с вами, парни, — сказал Тони. — Потому что мы говорим о ком? О врагах! Как ни приукрашивай, в конце сезона они будут в выигрыше, и только благодаря тебе, Роб. Это же… это… это просто хреново!

— Херня! — сказал Нил, художник и декоратор, работающий по заказу. Когда бы и где бы Роб ни встречался с ним, он всегда был заляпан краской. — Священный долг каждого футбольного фаната — всячески гнобить местных соперников, верно? Так разве Роб не это собирается делать? Причем в офигенно крупном масштабе!

Ричи, который, как и Роб, работал в районной администрации, потянулся вперед и стукнул пустым стаканом по столу.

— Вот что я тебе скажу, приятель. Мне кажется, это шикарная идея. Я считаю, что сгодится любой камень в огород врага. И кроме того, если ты не возьмешь деньги, то их получат они, так?

Роб кивнул.

— Тогда вообще не вижу, в чем проблема, — заключил Ричи. — А теперь неси уже это чертово пиво.

Тони повернулся к нему и сказал с презрением:

— А я вот всегда знал, что на вас двоих нельзя положиться.

— Вот, блин, зануда. — Ричи засмеялся. — И с чего ты это взял, засранец эдакий?

— С этого самого, — запальчиво воскликнул Тони.

— А что, ты бы отказался от бабла, что ли? — вмешался Бэз. — И это говорит человек, который на прошлой неделе занял у меня полсотни, потому что у него нет даже горшка поссать.

— При чем тут это, — ответил Тони, заметно смутившись. — Мы же говорим о принципе. То есть… это же враг!

— Думаешь, я не понимаю? — вскинулся Роб. — Я ненавижу этих ублюдков всем сердцем, но подумай сам — шесть лимонов! Какой у меня выбор?

— Я с Тони, — сказал Джейми. — Как тебе вообще такое в голову могло прийти, Роб?

— Не слушай этих придурков, — сказал Нил, — они просто завидуют.

— Во, точно, приятель, — согласился Ричи. — Роб, шагай наконец за пивом, блин, и начнем думать над тем, как прижать этих ублюдков.

Роб улыбнулся и начал собирать стаканы. Раз уж он получил поддержку большинства ближайших друзей, то можно не сомневаться в том, что мыслит в верном направлении. Конечно же, предстоит еще многое продумать, и наверняка впереди возникнут проблемы, которые придется преодолевать, но сейчас он был счастлив, что начало было положено, и впервые за много часов слегка расслабился.

— Ну-ка, постой, черт бы тебя побрал! — зарычал Мик, когда Роб направился было к бару. — А что, мое мнение не в счет?

Роб посмотрел на него с каменным лицом.

— Поскольку именно из-за тебя я оказался в этом дерьме, то нет, твое мнение не в счет. Так будешь ты пиво или нет?

Мик буркнул что-то нечленораздельное и сгорбился на стуле. Роб ушел за выпивкой, а остальные стали громко и возбужденно переговариваться.

— Если бы я уже умер, — пробормотал Мик, — то сейчас юлой бы вертелся в могиле.

Глава десятая

Такси замедлилось и остановилось. Роб, слегка опьяненный событиями этого знаменательного понедельника, а также шестью бутылками «Будвайзера», которые влил в себя, сунул водителю десятку.

— Сдачу оставь себе, приятель. — Он хихикнул. — Я чертовски богат.

Таксист только кисло усмехнулся в ответ. Очевидно, восемьдесят центов, которые он только что получил на чай, не соответствовали заявлению. Но Роб ничего не заметил, так как уже вылез из машины.

Такси рвануло с места, а он пересек дорогу и присоединился к Мику, который остановился, чтобы прикурить одну из своих самокруток. Сделав долгую затяжку, старик многозначительно улыбнулся и указал на автомобиль, припаркованный на подъездной дорожке перед гаражом.

Сначала Роб не понял, что имеет в виду отец, но когда сделал вокруг машины пару кругов, до него дошло. Купер замотал головой, трясущимися руками открыл ключом замок и вошел в дом.

— Что, черт побери, делает перед нашим гаражом эта штуковина, так похожая на новенький «ягуар» за полсотни штук? — спросил он, пытаясь добавить в голос хотя бы нотку паники, но заплетающийся язык плохо ему повиновался.

Из кухни показалась Джейн. На ее лице было написано высочайшее блаженство.

— Мне дали его попробовать. О боже, Роб, это просто невероятно!

— Автосалоны не раздают такие машины всем подряд, кто ни зайдет с улицы! — воскликнул Роб.

— Такие автомобили дают тем, чей адвокат подтвердит по телефону, что ты только что унаследовал шесть миллионов! — с мечтательной улыбкой ответила Джейн. — Да, где вы были так долго? Я вам два часа назад послала сообщение!

— Ой, прости, — пролепетал Роб. — Мы пообщались с парнями. Насчет этого… ты знаешь. А что?

Джейн сделала мысленную пометку расспросить позднее мужа о том, что именно он имел в виду, говоря «ты знаешь», а пока кивком указала на их четырнадцатилетнего сына Чарли, который сидел на диване. Вид у него был недовольный.

— Ты в порядке, сын? — спросил Роб, хотя даже в его не совсем трезвом состоянии было понятно без слов, что Чарли не в порядке, каковой факт был подчеркнут мрачным взглядом, брошенным с дивана.

— Вижу, мама уже рассказала тебе. Должно быть, ты удивлен, — с трудом выговорил Роб.

— Я поверить не могу, что ты задумал такую подлость, — последовал гневный ответ.

— Брось, Чарли, — сказала Джейн тоном, в котором сквозило нетерпение. — Ты узнал, что твои родители неожиданно разбогатели, и это не такая уж плохая новость.

— При чем здесь деньги! — крикнул Чарли. — Я узнал, что мой отец теперь единоличный владелец вражеской команды! Я… ты… меня тошнит от тебя!

— Понимаю, что ты чувствуешь, сын, — сказал Роб, старательно изображая скорбь и сочувствие. — Правда. Но…

— Папа, это наши враги. Ты же просто предатель.

— Я бы очень хотел, чтобы меня перестали так называть, — возмущенно выпалил Роб.

— С чего бы это? — фыркнул Мик. — То, что ты собираешься сделать, иначе как предательством не назовешь.

— Может, хватит бодаться, а? Сейчас речь о ребенке, — вмешалась в разговор Джейн, которую все сильнее раздражало упрямство свекра.

— Послушай, Чарли, я прекрасно понимаю, что ты сейчас думаешь, поверь мне, — заговорил Роб, торопясь объяснить все сыну. — Но у меня есть план. И вообще все это только на один сезон, не больше.

Его слова о плане не прошли мимо ушей Джейн, и хотя виду она не подала, но в душе обрадовалась, что не придется убеждать мужа сделать правильный выбор. Не то чтобы Джейн сомневалась в достижении поставленной цели, но пришлось бы применять не самые благовидные средства.

— Я туда не перееду, — заявил Чарли без лишних слов и поглубже уселся в кресле, непримиримо сложив на груди руки.

Джейн грозно свела брови, но в наступившей тишине прикусила язык. Она видела, что сын не на шутку разозлен, и знала его достаточно хорошо, чтобы понять: лучшее, что Джейн может сейчас сделать, это промолчать и дать ему время подуться. Ведь для него это неоднозначное наследство Роба оказалось не меньшим сюрпризом, чем для нее, и, помимо всего, прочего перед Чарли вставала необходимость уехать от друзей, а в его возрасте никакая роскошь не заменит дружбы.

Роб же был в смятении. Он как-то совсем забыл, что предстоящие перемены в его жизни непосредственно касаются и сына, и теперь изо всех сил старался придумать, что сказать Чарли, чтобы примирить его с происходящим. Но в голову ничего не приходило.

— Он может пожить у меня.

Слова прорезали тишину, словно нож. Джейн посмотрела на Мика взглядом, в котором смешались ужас и ненависть.

— Что? — выдохнула она.

— Что? — испуганно повторил вслед за ней Роб.

— Он может пожить у меня, — повторил Мик. — Не забывайте, что ему надо думать о школе. Или вы собираетесь возить его туда и обратно каждый день? Это же пятьдесят с лишним миль.

Джейн и Роб растерянно переглянулись, не зная, что сказать.

— Нет, мы ни в коем случае не станем разбивать семью, — подумав секунду, решительно заявил Роб. В душе он даже обрадовался тому, что нашелся хотя бы один способ проявить каплю стойкости по отношению к наследству покойного дяди. — Раз так, придется нам остаться здесь.

Теперь Джейн в ужасе воззрилась на мужа. Как бы ни любила она собственный дом, как бы трепетно ни относилась к образованию Чарли, мысль о том, что их новое шикарное жилище стоимостью в миллион фунтов будет простаивать без дела, просто не укладывалась у нее в голове.

— Что скажешь? — продолжал Роб, все сильнее увлекаясь своей идеей. — Это будет разумно. В большой дом мы будем ездить на выходные, если хочешь. К тому же не придется бросать работу, тебе ведь она так нравится.

Джейн с трудом удалось удержаться от смеха. Иногда ей казалось, что Роб вообще не замечает жену, потому как в противном случае он знал бы, что свою работу Джейн ненавидит почти так же страстно, как ненавидит футбол, и уволиться из местной больницы ее мечта номер один — после приобретения «ягуара», конечно.

— Нет, это невозможно, — сказала она.

— Почему? — тут же спросил Роб. — Это лучший вариант для всех нас.

— Потому что, — медленно произнесла Джейн, судорожно подыскивая аргументы, которые не выставили бы ее меркантильной эгоисткой, — потому что… это неправильно. И кроме того, ты только вообрази, что тут начнется.

— А что начнется?

— Даже мне понятно, что, когда все станет известно, история с твоим наследством произведет сенсацию. Да пресса будет дневать и ночевать у нас под окнами! — воскликнула Джейн в восторге от того, что успела найти, как ей казалось, весомую причину для переезда. — Это будет кошмар!

Роб нахмурился. Да, интерес со стороны прессы — еще один момент, о котором он пока не думал, однако Купер общался с журналистами достаточно, чтобы сразу признать правоту Джейн. История с наследством непременно попадет на первые страницы, причем довольно быстро, по его прикидкам.

— Черт, — сказал он. — Ты права.

— И опять же — как насчет фанатов «Сити»? — продолжала воодушевленная успехом Джейн. — Ты же не хочешь, чтобы они заявились сюда с протестами и проклятиями? По крайней мере, в большом доме есть забор, который их остановит, и автоматические ворота.

Роб посмотрел на нее, потом на Чарли. Какими бы ни были их с Джейн отношения, самым главным в его жизни остается сын, и Роб всегда желал ему только лучшего.

— Да, пожалуй. Но это же не навсегда. Я еще подумаю, хорошо?

— Конечно! Пока речь о том, чтобы провести там всего неделю или около того, — согласно закивала Джейн, изо всех сил скрывая торжество. — Чарли, а ты тогда сможешь приезжать к нам на выходные.

— Но только не в дни игр, — непримиримо заявил Чарли. — Я не собираюсь пропускать матчи «Юнайтед». Буду ходить на них с дедушкой.

Его слова оглушили Роба не хуже хорошей оплеухи. Но ему оставалось только пожать плечами, сдаваясь.

— Великолепно. — Роб вздохнул. — Просто великолепно.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава одиннадцатая

Роб уныло взирал на папку из полированной кожи, развернутую перед ним на столе.

— То есть как только я это подпишу, ходу назад не будет?

— Именно так, — ответил Ли Ингланд, который в глазах Роба все более уподоблялся жадному хищнику, нацелившемуся на жертву. Хотя справедливости ради надо заметить, что Роб воспринимал в таком свете всех юристов.

Роб глянул на Джейн, которая восседала справа от него с абсолютно счастливым видом. Она кивком указала на документ, побуждая Купера скорее ставить подпись. Но он все еще сопротивлялся.

— Что произойдет потом?

— Ваша подпись станет подтверждением того, что вы согласны с условиями завещания и до окончания текущего футбольного сезона будете выполнять означенное в нем задание. В то же время все средства и все имущество передадут в доверительное управление до тех пор, пока задание не будет выполнено.

— Или провалено, — добавил Роб. — Не будем забывать о таком варианте.

— Ты справишься, — сказала Джейн тоном, в котором содержалось мало поддержки и много приказа. — Я не позволю тебе упустить такой шанс.

Роб вздохнул в ответ.

— И еще мне понадобятся реквизиты вашего банковского счета, — продолжал адвокат.

— А это зачем?

— Чтобы перечислять вам зарплату, разумеется.

Джейн вытянула шею. Это было что-то новенькое.

— Зарплату?

— Естественно, — улыбнулся Ли. — Как президент клуба, ваш муж будет получать ежемесячное вознаграждение. Действуя в качестве доверенного, управляющего наследством, я также уполномочен выделить в распоряжение Роба некоторую сумму на покрытие текущих расходов. Я полагаю, вы переезжаете в дом Артура?

Джейн лихорадочно переваривала информацию. Все происходило так быстро, что у нее и мысли не возникло о чем-то вроде зарплаты, хотя она припомнила: при первой встрече что-то такое упоминалось. Сказать по правде, Джейн даже не успела подумать о том, как рассчитается за «ягуар», взятый в салоне на пробу, хотя, по-видимому, причин беспокоиться у нее не было: когда она попросила адвоката дать автодилеру гарантии, тот сделал это без колебаний.

— Сколько же он будет получать?

— Ваш дядя сам никогда не брал никаких денег с клуба, поэтому мы будем ориентироваться на зарплату нынешнего президента, которая составляет пятьдесят тысяч в год. Приемлема ли данная цифра? — Помолчав, адвокат добавил: — Также вы будете получать доход от дистрибьюторской компании. Думаю, он составит примерно столько же, то есть еще пятьдесят тысяч фунтов.

Джейн сглотнула и уставилась на мужа, который заметно побледнел. Сто тысяч фунтов в год! Да о таком они и мечтать не могли.

— Ты что, еще не подписал? — спросила Джейн, выражая в такой форме согласие с названными цифрами.

Снова вздохнув, Роб поднес ручку к бумаге и расписался внизу документа. Почти моментально Ли Ингланд заверил его подпись, промокнул чернила небольшим пресс-папье и забрал кожаную папку, оставив Роба смотреть на пустой стол.

Итак, мосты сожжены. Купера мутило. На что он только что подписался?

Его мысли были прерваны открывшейся дверью, из-за которой появилась Джули с подносом с бокалами и бутылкой шампанского. Громкий хлопок пробки был встречен восторженным хихиканьем Джейн.

— Примите мои поздравления! — сказал Ли, вручая Куперам по бокалу. — Вам обоим есть что праздновать.

Роб сделал глоток шампанского и попытался немного успокоиться, пока Джейн и Ли оживленно обсуждали грядущий год.

— И когда я приступаю к работе? — осторожно поинтересовался Купер.

Они обернулись к нему.

— Простите?

— Когда мне начинать? — повторил Роб. — В… — Он чуть не подавился, выговаривая ненавистное имя. — В «Сити».

Ли Ингланд рассмеялся от души с беззаботностью человека, благополучно решившего важную проблему.

— Когда захотите. С этого момента вы там — самый главный. Однако я взял на себя смелость созвать заседание нынешнего совета клуба на завтра в десять тридцать утра.

— Завтра! — ужаснулся Роб, чуть не выронив бокал.

— Чем раньше, тем лучше, не правда ли? Перед вами поставлена серьезная задача, предстоит много работы. Не волнуйтесь, я так же буду присутствовать, чтобы представить вас. Ах да, забыл сказать еще кое-что.

С упавшим сердцем Роб ждал продолжения, а адвокат наслаждался производимым эффектом и тянул паузу. В воздухе слышался свист очередной бомбы.

— В клубе пока никто ничего не знает. Я подумал, что вы захотите сами все рассказать.

Глава двенадцатая

Роб безрадостно изучал свое отражение в зеркале. Пятнадцать минут назад он чем угодно поклялся бы, что в последние дни похудел, однако его костюм доказывал нечто совершенно обратное.

И не только костюм. Из-за бессонной и тревожной ночи лицо опухло и помялось так, что хотелось его как следует погладить утюгом, а те немногие волосы, что еще оставались, за эти сутки то ли посерели, то ли поседели. Роб выглядел, как мешок дерьма, и чувствовал себя соответственно.

События прошедших двадцати четырех часов истощили его и физически, и душевно, и он сейчас отдал бы все за элементарную возможность просто сесть и попытаться уложить в голове тот факт, что вскоре может получить необозримую, невообразимую кучу денег. Но из-за этого дурацкого совещания ни свет ни заря у него не было ни секунды, чтобы подумать, да по правде сказать, Роб все равно почти ничего не соображал от ужаса перед тем, что придется сделать. Сильнее всего его теперь беспокоило, как справиться с поставленной в завещании задачей. Ведь по профессии Купер всего лишь рядовой работник муниципального совета, а не глава транснациональной корпорации, и о менеджменте имел лишь самое общее представление. Нет, птицей высокого полета он не был.

Роб уже начал склоняться к тому, что дядя учел и это обстоятельство в своем великом плане. Если целью старого пройдохи действительно была месть, то разве можно придумать что-либо коварнее, чем заставить племянника страдать и нервничать целый сезон, заранее зная, что он все равно провалится и ничего в конце концов не получит? Это было бы совершенно логично, и, сказать по правде, на месте дяди Роб и сам бы так поступил почти наверняка.

Как будто всего этого недостаточно, ему пришлось еще вытерпеть целый вечер самозабвенной болтовни Джейн обо всем на свете — от недвижимости до путешествий. Роб сумел лишь добиться от нее обещания ничего никому не говорить, пока он не проведет хотя бы свое первое в жизни совещание. Жена по-прежнему не проявляла ни капли интереса к проблемам мужа, и Роба это все сильнее раздражало. Для Джейн дело уже было в шляпе, а десять месяцев предстоящей Робу тяжелой работы в тылу врага не касались ее. Невероятно.

В пятый раз за пять минут Роб вздохнул и стянул с шеи галстук, чтобы перевязать его. Лучше не стало. Из зеркала на него по-прежнему смотрел мешок с дерьмом.

— Ты что, сбрендил? — спросила Джейн, поставив чашку чая на туалетный столик и сев на кровати. — Это же галстук с эмблемой «Юнайтед».

— С чем же еще, — буркнул он в ответ. — Пусть сразу видят, с кем имеют дело.

Джейн встала, распахнула шкаф и через несколько мгновений извлекла оттуда однотонный фиолетовый галстук. Она протянула его Робу с таким лицом, что никаких слов не понадобилось: Купер колебался всего секунду перед тем, как взять галстук и нацепить на шею.

— Не понимаю, чего ты так трясешься, — сказала Джейн, подходя к нему, чтобы завязать галстук как следует. — У них же все равно нет выбора.

— Тебе говорит что-нибудь выражение «логово льва»?

Джейн отошла на шаг, оценила свою работу, затем снова схватилась за узел галстука и затянула его повыше — слишком туго, как показалось Робу. Затем, разгладив пиджак на его груди, Джейн опять отодвинулась и оглядела мужа сверху донизу. Лицо жены приобрело выражение давно и безнадежно разочаровавшегося человека, и это никак не смягчило переживаний Купера по поводу своей внешности, а летучие мыши у него в животе заметались еще быстрее.

— Нужно будет сходить с тобой в магазин. Тебе просто необходим новый костюм. Ну или липосакция.

— Спасибо за поддержку. Для меня это так важно.

Джейн улыбнулась и похлопала его по щеке.

— Ты справишься, просто будь самим собой, — сказала она. — Хотя нет, лучше будь тем парнем из шоу «Капитал» — который самый самодовольный.

— Там они все самодовольные дальше некуда, — заметил Роб. — И мне это не поможет.

— Слушай, Роб, я знаю, для тебя это новое дело, но ты же будешь там боссом. Тебе нужно… э-э… вести себя как мужчина.

— До тебя никак не доходит, да? — взвыл Роб. — Тебе даже не представить, к кому я иду и что там должен буду сделать!

На миг Джейн стало стыдно. Действительно, она почти и не думала о том, как нервничает сейчас муж, так как все ее мысли занимало собственное радужное будущее.

— Ты справишься, — повторила она почти ласково. — Тебе только нужно запомнить всего одну вещь.

— Какую?

— Что бы тебе там ни сказали, это будет детскими пустяками по сравнению с тем, что скажу тебе я, если напортачишь с наследством.

— Спасибо. Опять не помогло.

— Я не собиралась помогать тебе. — Джейн улыбнулась. — Я тебя мотивирую. А теперь давай иди уже. У меня сегодня куча дел.

Роб тупо посмотрел на нее, затем опустил голову и побрел прочь из комнаты. Джейн проводила мужа взглядом и с довольной улыбкой прислушалась к тому, как он медленно топает по лестнице.

— Хорошего дня, — крикнула она вслед, едва не рассмеявшись.

В ответ Джейн услышала только стук захлопнувшейся двери, но ничего другого она не ждала и не хотела.

Глава тринадцатая

Роб сидел в машине и смотрел на стадион футбольного клуба «Сиги», который ненавидел всей душой, но который по воле судьбы оказался в его полном и практически единоличном распоряжении.

Если бы Купера попросили назвать десять мест, где он не хотел бы сейчас оказаться, то вторым номером шло бы место, где в данный момент находился; первым бы назвал то, что лежало перед ним в ста ярдах.

Несмотря на начало одиннадцатого утра, у входа на стадион «Джордж-парк» было довольно людно. Некоторое удовлетворение Робу доставил тот факт, что выглядел стадион неважно. Выцветшая вывеска и покосившееся ограждение навевали ассоциации со складом утиля, а людей, идущих в обоих направлениях через ворота, не взяли бы в зрители даже на самое захудалое ток-шоу. «Запустение» — вот какое слово приходило Робу на ум в первую очередь.

Разительный контраст составила череда шикарных авто, которые проследовали к стадиону за те пятнадцать минут, что Роб наблюдал за входом. Не раз и не два он недоуменно вскидывал бровь. Очевидно, в некоторых из этих машин сидели члены совета клуба, не ведающие еще, что направляются прямиком к ядерному устройству, которое взорвется вскоре после десяти тридцати; в остальных авто были молодые мужчины в спортивной форме — игроки, сообразил Роб, которые приехали на тренировку, массаж или чтобы забрать свою безумно раздутую зарплату.

Сам Купер прибыл в восьмилетием «форде-мондео», который вряд ли доживет до следующего техосмотра, он максимально прочувствовал иронию момента и сделал мысленную пометку решить ситуацию с собственной транспортировкой при первой же возможности.

Других планов Роб не успел построить, так как его отвлек мобильник, пропищавший о прибытии нового сообщения. Купер глянул на дисплей, где высветилось имя «Джейн», но не успел дочитать ее краткого пожелания удачи, как зазвонил телефон.

— Слушаю, — со вздохом ответил он. — Я вынужден, папа… Не будь же таким тупым. Да… я знаю… Вот как? Между прочим, в настоящий момент я как раз не испытываю ни малейшего желания быть твоим сыном, так как тогда не оказался бы в этом ужасном положении.

Не слушая больше ни слова, Купер прервал звонок, сунул телефон в карман пиджака и завел машину.

Потребовалось всего несколько коротких секунд, чтобы достичь ворот, затем Роб сбавил скорость, чтобы медленно объехать парковку в поисках свободного места. Но стоило ему притормозить между рядами машин, как раздался гневный гудок. Сзади наседало еще одно навороченное БМВ, в котором торчал еще один наглый юнец. В ответ Роб совсем остановил свой «форд», не спуская глаз с машины, следующей за ним. Оттуда снова загудели, на этот раз дольше и громче.

Роб почувствовал, что нервы его сдают, раздражение стремительно нарастает. В подобных ситуациях Купер обычно выходил из машины и ругал водителя на чем свет стоит, но на этот раз он владел оружием посильнее.

— Ну ладно, ублюдок, — процедил Роб. — Ты только что попал в мой самый черный список.

Он оглянулся, отметив с удовлетворением, что на него поглядывают со всех сторон, и плавно тронулся с места. Роб собирался переехать на другую половину парковки, но вдруг увидел перед собой пустое пространство в плотно заставленном машинами ряду. Позади на стене красовалась надпись: «Президент». Ухмылка Роба стала еще шире, когда он направил «мондео» прямо туда.

— Веселье начинается, — сказал Купер.

Глава четырнадцатая

Роб успел поставить на землю только одну ногу в парадном ботинке, а к нему уже несся старичок лет шестидесяти с лишком в одежде, которая, по-видимому, ни разу не встречалась со стиральной машинкой, не говоря уже об утюге, и в жилете ярко-салатного цвета. В общем, воплощенное рвение на трудовом посту.

— Здесь нельзя парковаться, — крикнул старик. — Это место зарезервировано для президента.

Роб полностью вылез из машины и посмотрел на своего незваного собеседника сверху вниз. Щеки старика были покрыты сеткой красных сосудов, а нос имел тот оттенок розового, который встречается у любителей принять пинту или три. Судя по желтоватым пятнам на пальцах, табачок он тоже любил.

— Да, я знаю, — спокойно ответил Роб. — Тут на стене так и написано: «Президент».

— Я же говорю: нельзя здесь парковаться! — воскликнул смотритель парковки. В его голосе теперь слышалась агрессия.

Роб улыбнулся, ощутив наконец прелесть своего положения. На самом деле Куперу очень хотелось намекнуть смотрителю на то, что президент, чье место старик так рьяно оберегает, скоро окажется не у дел, и проблемы с парковкой будут волновать его меньше всего. Тем не менее Роб просто захлопнул дверцу автомобиля и пошел мимо смотрителя к входу. Старик торопливо семенил следом. Его праведный гнев быстро перерастал в бешенство.

— Эй, я с тобой говорю! — пыхтел он. — Если ты немедленно не уберешь отсюда свою кучу дерьма, я вызову эвакуатор!

Хотя Роб прекрасно осознавал, что беснующийся смотритель привлекает внимание окружающих, он продолжал игнорировать старика и, сделав несколько глубоких вдохов и подбодрив себя мысленно цитатой из Шекспира: «Рыцари, вперед!»; вошел в вестибюль.

Внутри Купер остановился и огляделся. Все было именно так, как он ожидал и опасался. С портретов на каждой стене на Роба смотрели все игроки и тренеры, которых он ненавидел, пробуждая в памяти все поражения, пропущенные на последней минуте голы и даже инциденты с насилием. Воспоминания о многолетнем соперничестве и взаимной вражде переполняли Роба, и он едва сдержался, чтобы не плюнуть на пол.

— Кому я сказал, убери свою развалюху!

Не обращая внимания на сердитый голос за спиной, Роб изучал обстановку. Неизбежные деревянные панели, темный, слегка выцветший ковер — все это было такое… враждебное. По крайней мере, блондинка за стойкой приемной неплохо сложена.

— Я к тебе обращаюсь!

Роб вдруг осознал, что в вестибюле стало тихо, так как взоры всех присутствующих были направлены на разворачивающуюся перед ними драму. Тогда он обернулся к смотрителю.

— Послушай, приятель, — негромко произнес Купер, — если ты еще хоть раз вякнешь, то я, клянусь богом…

— Ну и что ты сделаешь?

Робу казалось, что смотритель вот-вот набросится на него с кулаками, и его смешила эта мысль. Но прежде чем Купер успел сказать еще хоть слово, его внимание привлек приближающийся очень элегантный господин средних лет, чья осанка воплощала авторитет и самоуверенность. Роб сразу узнал его и расплылся в улыбке.

— Так-так, — произнес Купер надменно. — Мистер Мэйс. Вот мы и снова встретились.

Кит Мэйс остановился как вкопанный, и вместо властного спокойствия на его лице отобразилось забавное ассорти из недоумения, ужаса и презрения.

— Вы знаете этого типа, сэр? — спросил смотритель, несколько сбитый с толку таким поворотом событий. — Или мне все-таки вышвырнуть его отсюда?

— Все в порядке, Альф, — сказал Мэйс, не отрывая глаз от довольного лица Роба.

— Но он поставил машину на ваше место, сэр. Это…

— Ничего страшного, Альф. Я знаком с этим джентльменом и сам со всем разберусь.

— Да, беги, Альф, — не удержался от издевки Роб, — вот хорошая собачка.

Смотритель постоял несколько секунд, шипя от злости, но потом удалился, бормоча что-то себе под нос. Роб не сомневался, что ближайшие пять-десять минут старик будет очень занят, дырявя шины на его «мондео».

— Итак, мистер Купер, — с саркастической усмешкой и нажимом на слове «мистер» начал Мэйс. — Чем обязаны такой честью? Вы прибыли, чтобы наконец принести извинения?

Роб расхохотался. В последний раз он видел ныне покидающего свой пост президента «Сити» несколько лет назад — на собрании, организованном руководством «Юнайтед» с целью уменьшить напряжение между болельщиками двух клубов перед матчем за Кубок Англии. Инициатива не увенчалась успехом, и в первую очередь потому, что Мэйс начал свое выступление с сердитого цитирования злой статьи, написанной и опубликованной Робом в недавнем выпуске «Крыльев воробья», а затем пожелал публичных извинений. Его требование было встречено одобрительными криками присутствующих болельщиков «Сити» и гомерическим хохотом фанатов «Юнайтед». Воспоследовавшая драка даже попала на страницы нескольких таблоидов.

— Пока нет, — ответил Роб. — Я здесь, чтобы принять участие в заседании совета.

— Вот как? — насмешливо изогнул бровь Мэйс. — И с чего вы взяли, что вас вообще туда пустят?

Губы Роба растянулись в улыбке до самых ушей. Он понял, что предстоит один из тех восхитительных моментов с запуском бомбы, которых Купер немало испытал за последние дни, только все время оказывался на противоположном конце траектории. Наконец-то настал его черед нажать на большую красную кнопку.

— Потому что, мистер Мэйс, я ваш новый президент.

Глава пятнадцатая

Роб встал у раковины, дождался, когда потечет теплая вода, и сначала сполоснул руки, а потом и плеснул несколько горстей себе на лицо.

Прошел час с тех пор, как его провели в зал для совещаний, но у него все еще кружилась голова, хотя там Роб ничего не сказал. Ни слова. Зато внимательно слушал Ли Ингланда, который представил совету клуба условия завещания Артура Купера, а потом молча сидел, пока все остальные спорили. Точнее, не спорили, а возмущались, поскольку все присутствовавшие на заседании, за исключением Роба и адвоката, сошлись в едином мнении: Артур Купер оказался задницей.

В конце концов Кит Мэйс, низведенный до звания секретаря клуба в соответствии с инструкциями Артура Купера, попросил объявить перерыв и покинул помещение, чтобы связаться с адвокатами клуба. Ну а Роб отправился в туалет. Четыре чашки кофе сделали свое дело, и его жалкий мочевой пузырь молил о пощаде.

Он улыбался про себя, вспоминая прошедшие шестьдесят минут и представляя, что сейчас говорят в зале заседаний в его отсутствие. Разумеется, Роба никоим образом не волновало их мнение. И с какой стати ему об этом беспокоиться? «Девяносто процентов, — повторял Купер про себя. — Я владею этим клубом на девяносто процентов, и они ничегошеньки не смогут с этим поделать».

Роб чуть не рассмеялся вслух, припоминая их вытянутые лица, когда Мэйс представлял его всем. Примечательно, что Мэйс не познакомил Купера с руководством клуба, но и никто из руководства не протянул Робу руки в знак приветствия. Но он, конечно, и сам не притронулся бы к их рукам. Ни разу в жизни Купер не обменялся рукопожатием ни с кем из врагов и начинать сейчас не собирался.

Коллективное настроение померкло, когда Роб пересек комнату и уселся в кресло президента во главе длинного дубового стола, который занимал почти все помещение. Да, это был незабываемый момент, и Роб снова заулыбался, переживая его вновь и вновь.

Он оторвал от рулона бумажное полотенце и стал вытирать руки, готовясь вернуться на поле брани. Случайно глянув на зеркало над раковиной, Роб заметил, что оно запотело, и тогда написал пальцем, посмеиваясь, в правом нижнем углу одно слово: «Юнайтед».

— Девяносто процентов, — произнес Купер вслух. — Настала пора сказать свое слово.

Кит Мэйс уже находился в зале для совещаний, когда Купер вернулся. Пробираясь опять во главу стола и устраиваясь в кресле, Роб чувствовал, как в него летят дротики ненависти. Он поймал взгляд Ли Ингланда и подмигнул ему. Адвокат в ответ едва заметно шевельнул плечами.

— Как я говорил, — продолжил секретарь клуба, — из консультаций с нашими юридическими советниками можно заключить, что у нас нет оснований оспорить завещание.

— Что за ерунда! — возмутился тщедушный средних лет человек, который заработал состояние на металлоломе. — Неужели мы ничего не можем поделать? Ведь из всех, кого я знаю… — Он запнулся, подбирая слова, чтобы выразить свою мысль, но так ничего и не сумел сказать.

— Однажды вы назвали меня умственно отсталым! — сказал низенький, кругленький и очень сердитый мужчина.

— Это еще что, — заметил другой. — Он сказал, что у меня вид человека, который проводит вечера в поисках уличных знакомств.

— А про меня сказал, что я заспиртованный! — воскликнул мужчина преклонных лет. — Как будто я уродец какой-то!

— Наконец-то, — перебил их жалобы Роб, — я стал понимать, кто есть кто за этим столом!

— Наглый болтун! — зарычал искатель уличных знакомств. — Да мы пинками погоним тебя через весь город!

— Джентльмены! — призвал к порядку Кит Мэйс. — Я понимаю, мы все взволнованы, но давайте соблюдать элементарные приличия.

В помещении стало тихо, хотя дротики так и летели в сторону Роба. Он удобно устроился в кресле и, больше не считая нужным скрывать свои чувства, расплылся в улыбке.

— Вы представляете, что скажут болельщики, когда узнают, кто возглавил клуб? — сказал искатель уличных знакомств. — Да они революцию устроят!

— Нам стоит пожаловаться в Футбольную ассоциацию, — предложил тщедушный вторсырьевщик. — Ведь он никак не тянет на человека, которому можно доверить управление футбольным клубом.

— Попробуем решить вопрос иначе, — взял инициативу в свои руки Кит Мэйс. — Могу я попросить вас выйти на пару слов, мистер Купер?

— Вообще-то нет, — ответил Роб. — Послушайте, мне все это тоже не нравится, но у меня нет выбора, как нет его и у вас. Так что если хотите мне что-то сказать, говорите здесь и сейчас. А если нет, то мне пора заняться работой.

— Работой! — воскликнул сердитый. — Да он еще издевается над нами!

— На этот раз нет, — сказал Роб как ни в чем не бывало. — И первым моим делом на посту президента клуба станет увольнение того слабоумного урода с парковки.

Мужчины, сидевшие вокруг стола, уставились друг на друга, потрясенные до глубины души.

— Вы не можете уволить Альфа, — сказал заспиртованный. — Он проработал здесь дольше всех.

— Вы так и не поняли? — спокойно отреагировал Роб. — Я владею девяноста процентами этого клуба и могу делать практически все, что взбредет мне в голову.

Теперь тишина в зале заседаний стала гробовой — до членов совета дошла вся серьезность ситуации.

— Что, если совет откупится от вас?

Все глаза были направлены на Кита Мэйса, который до сих пор оставался на ногах. Роб выпрямился в кресле. Такого поворота он не предвидел. Даже Ли Ингланд утратил свою профессиональную невозмутимость.

— Я слушаю, — сказал Роб.

Мэйс окинул взглядом участников заседания. Если он и получил от них какую-либо реакцию, Роб этого не заметил.

— Если вы уйдете, мы заплатим вам сто тысяч.

Роб расхохотался.

— Скажите «шесть миллионов», и тогда мы договоримся.

— Наш клуб даже близко столько не стоит! — воскликнул любитель уличных знакомств.

— В моем случае он стоит именно столько, — возразил Роб. — Или вы ничего не слышали?

— Но у нас долгов почти на миллион фунтов!

— Вот и ваш ответ, — сказал Роб, снова откидываясь на спинку кресла.

— Будь ты проклят! — заревел сердитый.

— Поскольку, как я понимаю, это ваше последнее предложение, заседание считаю закрытым, — сказал Роб. — Или еще кто-то хочет высказаться?

— Я хочу.

Все взгляды, в том числе и Роба, обратились на стильно одетого мужчину средних лет, который до этого момента сохранял молчание. Купер приметил его лицо, еще когда только вошел в зал, но сейчас Роба как молотом по голове шандарахнуло: это же Йэн Уилсон. Бывший игрок «Сити», который навсегда вписан в черный список Роба много лет назад за то, что симулировал на поле травму, чтобы удалить футболиста «Юнайтед».

— Ну-ну, — протянул Роб с сарказмом. — Я весь внимание.

— На самом деле нам ничего не нужно делать, — сказал Уилсон с ледяной улыбкой, — только ждать.

— И как это вы себе представляете? — не понял Роб.

— Вот как, — ответил Уилсон. — Если верить сказанному, то ваша доля в клубе будет передана в доверительное управление в случае, если у клуба будет неудачный сезон. То есть все, что от нас требуется, это провести сезон неудачно.

Роб и Уилсон скрестили взгляды. Один из них улыбался, другой нет.

— И если мы так поступим, — продолжал Уилсон, — то вы, мой дорогой друг, окажетесь в полной заднице, скажем прямо.

Опять над дубовым столом повисла тишина.

— Он прав, — восхищенно проговорил любитель уличных знакомств и с облегчением перевел дух. — Он абсолютно прав.

Роб расслабленно откинулся в кресле. Ему потребовалось не более секунды, чтобы оценить сказанное Уилсоном, и еще столько же, чтобы продумать ответ.

— В этом плане есть два недостатка. Во-первых, в прошлом сезоне вы едва не свалились в зону вылета, так что не доберете хоть одно очко, и все — не просто окажетесь в нижней части таблицы, а попрощаетесь с лигой. А это будет означать, что стоимость вашего клуба рухнет, и вы все останетесь с носом.

— Как и вы, — сказал Кит Мэйс.

— В финансовом отношении да, но зато меня будет греть тот факт, что ваш жалкий клуб отправится на свалку, и не без моего участия.

— А какой второй недостаток? — прошипел сердитый человек, от злости едва способный шевелить губами. — Вы говорили, что их два.

— Ах да, — улыбнулся ему Роб. — Кажется, я что-то читал о том, что сливать матчи некрасиво… Или даже незаконно? Да-да, точно, так и было написало.

— Сливать матчи? — повторил Уилсон, изображая оскорбленную невинность. — С чего вы взяли? Мы можем просто попросить менеджера команды продать лучших игроков и поставить на игры молодежь.

— Ага, нам ведь нужно расплачиваться с долгами, — злорадно подхватил заспиртованный. — Это будет разумным шагом, не правда ли?

Роб усмехнулся. Он ждал этой реплики.

— Спасибо, что напомнили, — сказал Купер. Менеджер «Сити», бывший нападающий команды Рэй Эллис, навечно разместился в первых строках черного списка Роба — прежде всего, за очень спорный гол в последнюю минуту дерби в восемьдесят седьмом, и, во-вторых, за то, что в следующем году издевался по этому поводу над фанатами «Юнайтед» на страницах крупнейшего британского таблоида. — Увольнение менеджера будет вторым моим приказом.

Члены совета как один раскрыли рты. Только Роб и Ли Ингланд не проявляли признаков глубокого шока.

— Что? — вскричал Мэйс. — Это невозможно! Рэй Эллис — легенда «Сити»! Фанаты боготворят его!

— Он кретин и мошенник, — отмахнулся Роб небрежно. — И вообще устарел.

— Но мы сыграли в сезоне всего четыре игры, с какой стати увольнять менеджера! — сказал шокированный любитель уличных знакомств.

— Знаю. Одна победа, одна ничья и два поражения. Впечатляет! — презрительно фыркнул Роб и добавил: — И вот еще что. С этого момента все решения относительно покупки и продажи игроков в этом клубе принимаю я. Так что можете выбросить из головы свои дурацкие идеи.

Глава шестнадцатая

Роб вошел в дом и захлопнул за собой дверь. Наконец-то он сможет отдохнуть.

Купер, разумеется, получил массу удовольствия, поставив на место Мэйса и остальных зазнаек из совета клуба, но в результате чувствовал себя в полном изнеможении, а ведь еще предстояло изучить тонну документов и разработать план действий. Кто бы мог подумать, что руководство футбольным клубом окажется такой тяжелой работой?

Роб собирался позвать домашних, чтобы узнать, кто дома, но в этот момент заметил розовый стикер со словами «В новом доме», который валялся на полу, очевидно упав с зеркала в прихожей.

— Вот блин, — буркнул Роб и поплелся на кухню, чтобы выбросить в мусорное ведро записку жены.

Затем он намеревался было включить чайник, однако передумал и снова направился к входной двери.

Мик Купер нахмурился, когда увидел сына на пороге своего дома.

— Что тебе надо? И с чего это ты вдруг вырядился в костюм? Тоже мне франт.

— Спасибо, от чашки чая я бы не отказался. А костюм я ношу почти каждый божий день уже лет десять, так что нечего козлить.

Мик что-то пробурчал и отвернулся.

— Так это ты на работе был? — спросил он с надеждой через плечо.

— Нет, — сказал Роб, закрывая за собой дверь. — Я был на помойке.

Двадцать минут спустя двое мужчин сидели в гостиной и макали в чашки с чаем шоколадное печенье, которое быстро убывало с тарелки посреди стола. Мик, как обычно в последнее время, курил самокрутки одну за другой.

— Что ж, надо признать, ты неплохо там выступил, — проговорил старик, который по-прежнему не желал смириться с решением, принятым сыном. — Вот, должно быть, они завопили, когда ты уволил этого гнусного обманщика Эллиса.

— По-моему, они больше волновались из-за старого пердуна на стоянке, — ответил Роб. Он отмахнулся от струи дыма, встал и открыл окно. — Слушай, не пора ли тебе завязывать с курением? Не хочу, чтобы Чарли дышал этим дерьмом.

Мик не успел ответить, потому что ему помешал звонок в дверь. Он посмотрел на Роба, который сидел, не проявляя никакого желания шевелиться.

— Это твой дом, черт возьми, — заявил Роб отцу. — Сам открывай свою дверь.

— Вот и открою, — сказал Мик, с трудом поднимаясь на ноги. — Я бы не хотел, чтобы кто-то видел, что в моей гостиной распивает чаи проклятый вражина.

Роб выбросил два пальца в шутливом жесте победы и откинулся на подушки. Он был обессилен — и физически, и эмоционально. Утреннее мероприятие можно было бы счесть развлечением, но оно также со всей наглядностью показало, за какое неподъемное дело он взялся. И, судя по замечаниям Йэна Уилсона, на помощь среди членов совета клуба Куперу рассчитывать не приходится. Хорошо, хоть Мэйс не ушел из клуба. Даже Роб, при всей своей неопытности, понимал, что без Мэйса ситуация стала бы просто катастрофической.

Однако, чтобы выполнить требуемое дядей, Робу несомненно понадобятся помощь и поддержка на каждом шагу, в частности, во всем, что касается трех главных сфер деятельности клуба — спорта, финансов и пиара. Кое-какие меры по личной безопасности тоже не мешало бы принять, при этом Роб ни на секунду не допускал, что такие меры будут приняты силами клуба, то есть придется обращаться куда-то еще.

У Купера множество знакомых в клубе «Юнайтед», однако Роб понимал, что многие из них наотрез откажутся даже говорить с ним, не то что помогать. Да, Купер был не одинок в своей ненависти к «Сити», но, в отличие от Роба, ни у кого из его приятелей-фанатов не было интереса в том, чтобы вражеский клуб благоденствовал.

Поток размышлений пришлось прервать, так как в комнату вернулся Мик. Выглядел он чуть ли не смущенным.

— Это к тебе.

Вслед за отцом в гостиную ворвалась стройная блондинка — вся зубы, груди и самоуверенность. За ней в дверь протиснулся замызганный мужичонка, увешанный фотокамерами и прочей аппаратурой не хуже верблюда. Почти сразу же он стал щелкать кадр за кадром, отчего Роб подскочил и сердито набросился на него:

— Сделаешь еще один снимок, приятель, и эта камера отправится прямиком тебе в задницу!

— Я Сара, Сара Уильямс, — заверещала блондинка, очевидно не замечая напряжения среди присутствующих. — Я из «Газетт», пишу о «Сити». Это Даррен. Извините, не хотели никого задеть.

Она протянула руку, улыбаясь. Улыбка эта была такой сердечной и обезоруживающей, что у Роба не оставалось никаких сомнений в том, насколько она фальшива. Тем не менее Купер ответил на рукопожатие.

— Ты не мог бы оставить нас на минутку, Даррен? — попросила Сара фотографа. Тот, ни слова не говоря, вышел и вернулся в машину.

Роб достаточно имел дела с журналистами, чтобы иметь представление о том, как они работают. Поэтому только хмыкнул, читая действия девушки как открытую книгу. Сначала она нагнетает напряжение, потом разряжает, помогает людям расслабиться, делает вид, будто заботится о них. Купер посмотрел на отца, который уже и вправду успокоился. Ну, по крайней мере за это Роб благодарен журналистке.

— Можно присесть? — спросила она.

— Конечно, милочка, — сказал Мик. — Хочешь чаю?

— Это было бы замечательно! — ответила Сара, на взгляд Роба, слишком восторженно.

«А она хороша в деле, — подумал он, — чертовски хороша». Роб Купер растянул губы в улыбке, так как журналистка затем обратила свое внимание на него — как акула, нарезающая круги перед смертельной атакой.

— Итак, Роб… Можно называть вас Робом? — спросила Сара, явно не нуждаясь в ответе. — Это правда?

— Все зависит от того, что вам сказали.

Журналистка опустила руку в карман и вытащила оттуда диктофон. Не спрашивая разрешения, она включила его и поставила на стол между собой и Робом.

— Мне сказали, что человек, издающий один из самых скандальных фэнзинов Англии, теперь стал владельцем клуба, который до сих пор ненавидел.

Сара Уильямс сделала глубокий вдох и попыталась замедлить трепетание сердца в груди. Свершилось. Бесконечная зубрежка, работа по ночам, унижения, что пришлось претерпеть, лесть, что пришлось расточить, даже парочка минетов, что пришлось сделать, — все это было не зря и в конце концов подвело Сару к золотому моменту, который определит ее дальнейшую карьеру.

Когда Саре позвонили двумя часами ранее, она не сразу сообразила, о чем речь, настолько невероятной казалась история. Но затем прозвучало заветное слово «эксклюзив», и тогда Саре внезапно все стало предельно ясно. И вот она взяла эксклюзивное интервью, которое станет настоящей сенсацией! Местный футбольный фанат получил возможность осуществить мечту каждого футбольного фаната — в реальной жизни. Да, резонанс будет огромным, Сара абсолютно уверена в этом. Что еще важнее, этот сюжет станет развиваться, у него будет продолжение. И хотя «Газетт» является приличным изданием регионального масштаба, не нужно быть гением, чтобы понять: оно недостаточно крупное для такой истории. Как только интервью напечатают, на Роба моментально набросится общенациональная пресса, и тогда Саре останется только подбирать крошки. Но что же ей следует делать? Что вообще можно сделать? Самой отнести интервью в издание покрупнее? Или сразу пойти с материалом на телевидение — на спортивный канал или даже новостной? Да, вот куда Сара хотела бы попасть — на цифровое телевидение «Скай-ньюс». Внешность у нее определенно имеется, характер тоже, и к тому же время было на ее стороне. Ведь Саре всего двадцать шесть лет!

Только об одном она не успела подумать в этом водовороте мыслей: о том, что следовало бы проявить лояльность к «Газетт». Три года Сара интервьюировала бесконечных милых старичков в провонявших кошачьей мочой домах престарелых и изображала интерес на бесчисленных и скучных спортивных мероприятиях. Теперь она считала, что отдала больше чем достаточно времени журналистским траншеям. Честное слово, если обзор матчей «Сити» считается в газете завидной работой, то пора уже думать о том, чтобы двигаться вперед. А для Сары движение вперед всегда означало движение вверх.

Но если она планирует действовать решительно и по максимуму использовать выпавший шанс, то нельзя медлить ни минуты. Сюжет с таким потенциалом не спрячешь надолго, а она и так уже потратила слишком много времени.

Сара Уильямс сделала несколько глубоких вдохов, чтобы сосредоточиться, и вытащила из сумочки телефон. Уже через несколько минут ее карьера и вся жизнь изменились навсегда.

Глава семнадцатая

В пятый раз за пять секунд Роб мысленно чертыхнулся в адрес жены, открывая и закрывая один за другим кухонные шкафчики.

— Что ты ищешь? — спросила Джейн. Она буквально искрилась счастьем, тогда как муж испытывал диаметрально противоположные чувства.

— Чайные пакетики.

Джейн отодвинула Роба в сторону и достала контейнер с полки над чайником. Откуда же еще.

— Если бы вчера ты нашел время помочь мне, то сейчас знал бы, где что лежит.

— У меня было много дел, — ответил Роб. — Может, ты не заметила? И где моя кружка с логотипом «Юнайтед»? Не могу ее найти.

— Она в старом доме. Я решила, что здесь у нас будет только красивая посуда. Давай я тебе помогу.

«Старый дом, — подумал Роб. — Уже не дом, как раньше, а старый дом». Вздыхая, он передвинулся к окну.

— А может, ты хочешь, чтобы мы обязательно пили из чашек с блюдцами? — поддел Роб жену.

— Хватит ныть, — сказала она, наливая кипяток в две белые чашки. — Попробуй расслабиться и порадоваться тому, как здесь хорошо. Для меня, ладно?

Роб глянул на нее с полуулыбкой. Восхищение Джейн новым домом было трогательным, в последние несколько дней она очень изменилась. Стала спокойной, почти милой. Ее настойчивое желание приехать сюда прошлым вечером не вызвало у Роба энтузиазма, но поскольку Чарли ночевал у приятелей, Купер все же согласился, чтобы не конфликтовать лишний раз.

Однако если Джейн строила планы провести приятный вечер вместе с мужем, то из этого ничего не вышло, потому что у Роба было слишком много забот, чтобы думать о чем-либо еще, кроме поставленной перед ним гигантской задачи. В результате он до самой ночи корпел над кучей документов и в конце концов заснул прямо на диване.

Роб сел у большого стола по центру кухни и стал оглядываться. Джейн тем временем готовила завтрак, и это было необычно. Да и все здесь казалось таким странным, почти фальшивым. Как будто Роб находился в гостиничном номере, но никак не в своем доме. Хорошо хоть телевизор здесь имеется.

Джейн поставила перед Робом чашку с чаем, и он улыбнулся жене.

— Прости. У меня сейчас много проблем. Ты знаешь. — Это все, что Роб смог сказать ей.

— Ничего. Хочешь тост или еще что-нибудь?

Роб кивнул и потянулся за пультом, который уже давно притягивал его взоры. Купер перебирал каналы, довольный тем, что покойный дядя догадался провести в кухню спутниковое телевидение. Отыскав спортивные новости на «Скай-ньюс» и услышав, как репортер рассказывает о последних травмах в «Манчестер-Сити», он убавил звук. Кого это волнует? Робу так точно без разницы.

— И какие планы у нас на сегодня? — спросил он с притворным интересом.

— Мне нужно пройтись по магазинам, — ответила Джейн. — В шкафчиках совсем пусто. Уборщица придет в одиннадцать.

— Уборщица? Зачем нам вдруг понадобилась уборщица?

— Но кто, по-твоему, поддерживал в доме порядок с тех пор, как твой… — Джейн замялась. — Ну, сам знаешь. А потом я подумала, что мы можем оставить ее, чтобы она немного мне помогла.

— И во сколько же тебе обойдется эта помощь? — фыркнул Роб.

— Нам, Роб, обойдется нам. И я не знаю. Она… — Джеймс умолкла, заметив, что муж впился глазами в телеэкран. — Роб, ты слушаешь меня или нет?

Нет. Потому что все его внимание до последней унции было сосредоточено на Саре Уильямс, возникшей на небольшом экране. Ведущий новостей задавал ей вопросы.

— Это же та самая пташка, которая вчера брала у меня интервью! — изумился Роб, не преминув отметить, что на экране она выглядела еще более красивой и одета была еще более откровенно, чем вчера в гостиной отца. Купер схватил пульт и стал жать на кнопку громкости.

— А теперь мы послушаем Рэя Брукса, который беседует с болельщиками «Сити» на стадионе «Джордж-парк». Рэй, какое там настроение сегодня?

В кадре появился стройный симпатичный мужчина с микрофоном в руке и с тем напряженным выражением лица, какое бывает у всех без исключения телерепортеров, когда они рассказывают о событии, которое вызывает недовольство людей, находящихся на расстоянии вытянутой руки. Осторожность со стороны репортера была совсем нелишней, так как за его спиной грозно маячила толпа разъяренных завсегдатаев стадиона.

— Да, эта новость стала для фанатов клуба неприятной неожиданностью, однако на данный момент руководство клуба не сделало никаких официальных заявлений.

— А они ожидаются? — спросил ведущий.

— Учитывая настроение болельщиков и уровень интереса со стороны прессы, я думаю, что сегодня следует ждать какой-то реакции со стороны клуба.

— Черта с два вам будет реакция, — пробормотал Роб.

— Как мы с вами уже слышали, — продолжал бубнить ведущий, — предполагаемый новый владелец клуба уже хорошо известен тем, кто интересуется футболом. Что говорят о нем?

— Я попрошу ответить на этот вопрос Питера Майлза, редактора неофициального сайта клуба.

Камера еще не нашла невысокого взлохмаченного человека, а Роб уже ощетинился. Майлз занимал среди фанатов «Сити» примерно ту же позицию, что Купер среди фанатов «Юнайтед», и за годы участия в клубной жизни они не раз сталкивались лбами по самым разным поводам. Антипод Роба выглядел так, словно его только что вытащили из постели, при этом он находился в состоянии бешеного негодования. «Проклятый недомерок», — подумал Роб и решил, что запретит Майлзу вход на стадион, как только доберется до своего президентского кабинета.

— Питер, — продолжал репортер, — как, по-вашему, фанаты отреагируют на эту новость?

— Одно я вам точно обещаю, — затараторил коротышка. — Если это действительно правда, то мы не станем отмалчиваться в кустах. Я потребовал встречи с руководством клуба сегодня…

Он не смог договорить, так как какой-то молодой и разгневанный человек сунул в объектив голову и выкрикнул:

— Скажите этому толстому вражьему ублюдку, что если он думает…

На экране опять возникла студия, и шокированный ведущий извинился перед зрителями за то, что им пришлось услышать нецензурные выражения, после чего вновь обратился к Саре Уильямс:

— Мы видим, Сара, что болельщики настроены не самым благожелательным образом. Вы беседовали с мистером Купером. Можете ли поделиться своим мнением: чем разрешится ситуация?

— Хм, трудно сказать, — ответила сияющая улыбкой блондинка. — Ничего подобного в истории футбола ранее не случалось, но одно понятно уже сейчас — события только начинают развиваться.

— Да, это факт, — закивал ведущий. — И как мне только что стало известно, рассказывать нашим зрителям о дальнейших событиях в «Сити» будете именно вы, поэтому от имени всего телеканала поздравляю вас и желаю удачи! Добро пожаловать в команду!

— Я в восторге, что буду работать на «Скай-ньюс»! — воскликнула счастливая Сара Уильямс в камеру.

— Да пошли они в задницу, эти журналюги, — раздраженно буркнул Роб.

Жена покачала головой.

— Идиоты, — сказала она сухо. — Какие же вы все идиоты.

Роб изумленно уставился на нее. Неужели после стольких лет совместной жизни Джейн так ничего и не поняла? Неужели она ничего не слышала из того, что Роб ей объяснял? Ничего не увидела? А если ближе к делу, то неужели Джейн так и не уяснила себе, какими станут ближайшие несколько месяцев?

— Да, дорогая, — проговорил Роб кротко. — Они все идиоты.

— Не они, а все вы. Вы все идиоты.

Роб хотел было ответить ей, но остановил себя на полуслове. Он говорил с женой об этом уже миллион раз и ничего не добился, так что нет никаких оснований рассчитывать, будто на этот раз что-то изменится.

Кроме того, мысли Роба уже были заняты другим. Лицезрение Питера Майлза на телеэкране подсказало ему несколько идей, и даже сейчас, пока Роб сидел и слушал ворчание Джейн, мозг подкидывал все новые и новые задумки.

Купер почувствовал себя ребенком в магазине сладостей, где больше всего его интересовали конфеты под названием «месть».

— Ты не знаешь, где мой телефон? — спросил он, так как вдруг осознал, что мобильник давно не попадался ему на глаза.

— Нет. Разве он не там же, где твой бумажник и ключи?

Роб посмотрел на нее и нахмурился:

— А ты видела мой бумажник? Или ключи?

На поиски он потратил почти тридцать минут с минимальной помощью со стороны жены, которая сводилась к напоминанию в миллионный раз о том, что если бы Роб каждый вечер клал свои вещи на место, то они бы не исчезали на следующее утро, при этом Джейн лукаво забывала упомянуть, что в их новом доме пока еще не было конкретного места для конкретных вещей. В конце концов Роб обнаружил бумажник и ключи в туалете на первом этаже, а телефон в машине.

Он не успел открыть дверцу «мондео», как заметил, что дисплей телефона, забытого на пассажирском сиденье, замигал, сообщая о входящем звонке. Взяв телефон в руки, Роб увидел, что номер звонящего неизвестен, и не стал отвечать. Роб никогда не отвечал на звонки людей, которые считали нужным скрывать свой номер, так как полагал, что они либо обманут его, либо захотят денег. Ну, или и то и другое вместе.

Роб подождал, пока неизвестный абонент даст отбой, после чего обнаружил, что у него шестьдесят семь пропущенных звонков, тридцать шесть сообщений на голосовой почте и семьдесят четыре текстовых сообщения.

— Ни фига себе! — воскликнул Купер вслух. И пока он ошеломленно взирал на мобильник, тот зазвонил снова. На этот раз Роб ответил на звонок.

— Да, Джейн, он был в машине, — сказал Купер ядовито. Обернувшись, Роб увидел, как жена смеется над ним, выглянув из окна на втором этаже. — Очень смешно. Между прочим, у меня…

Его прервал писк на линии — еще кто-то звонит. Роб махнул жене рукой и ответил:

— Да, папа?

— Наконец-то! Где тебя черти носили? — загремел в динамике голос отца. — Я тебе замучился уже звонить!

— Прости, оставил телефон в машине. А что случилось?

— Проклятые репортеры, вот что случилось! — прорычал Мик. — Они с самого утра ломятся ко мне в дверь!

Глава восемнадцатая

Роб стоял в душевой кабине под струей горячей воды и посылал проклятия на голову Сары Уильямс. Не то чтобы он действительно винил ее в чем-то. Нет, винил он только себя.

Роб достаточно долго обретался на окраинах футбольного журнализма, чтобы догадываться: как только подробности завещания выплывут наружу, они станут сенсацией, почти наверняка — общенациональной сенсацией. В конце концов, ситуация была уникальной и при этом уморительно смешной, а коли он это сообразил, то сообразят и другие. Теперь, задним числом, Роб видел, что с его стороны было как минимум наивно, а по сути — просто глупо допустить, будто молодая и явно амбициозная журналистка, раздобыв эксклюзивное интервью с потенциалом взрывчатки, станет сидеть на нем три дня, ожидая, пока можно будет опубликовать его в местной газетенке.

— Урок на будущее, — сказал себе в назидание Роб, выключив душ и взяв полотенце. — Не доверяй никому, а особенно — проклятым папарацци.

Когда он вернулся в спальню, на канале «Скай-ньюс» шла обычная подборка спортивных новостей, и Роб с облегчением услышал, что репортер в кадре говорит не о футболе, а о чем-то другом. Даже если это означало, что Роб Купер все-таки не стал знаменитостью, он был рад передышке.

Однако одной мысли о возможной славе хватило, чтобы Роб забеспокоился о том, что происходит за пределами оазиса спокойствия, созданного крепкими стенами и автоматическими воротами, за которыми спрятался их новый дом.

Как-никак его мобильник разрывался от звонков с номеров, которые либо были неизвестны ему, либо стояли на антиопределителе, и в конце концов Робу это так надоело, что он отключил в телефоне звук, чтобы побыть немного в тишине и покое. Но нельзя забывать об отце, о клубе. Газетчики уже высадили к ним свои десанты, так не может ли быть, что…

Воображение Роба услужливо нарисовало, как свора журналистов толпится за высокими воротами в конце подъездной дорожки, пульсирует и раскачивается, подобно фанатским толпам в конце пятидесятых, готовая хлынуть внутрь, как цунами, в ту самую секунду, когда он нажмет на кнопку, чтобы открыть ворота. Хотя нет. Пока никто не звонил по внешнему домофону, вполне возможно, что там все спокойно.

Роб покачал головой, отгоняя рой непрошеных мыслей. Н-да, кажется, он ведет себя как пресловутый заяц, ослепленный фарами, тогда как у него куча дел. Все, хватит, нужно встряхнуться, успокоиться и сосредоточиться на главной задаче.

Перво-наперво Роб должен сформулировать план действий, иначе он почти наверняка будет вынужден занять оборонительную позицию, а это означает верный проигрыш. К счастью, годы руководства проектами в районной администрации дали ему некоторый опыт в данной сфере, так что у него в активе есть хотя бы это. Но реакция фанатов «Сити» в теленовостях показала, помимо прочего, что действовать скрытно Роб не сможет. Если он собирается оставаться самим собой и соответствовать всему, что когда-либо написал или сказал, то ему придется стоять в полный рост и говорить в полный голос. Не только потому, что это единственный способ получить и удержать контроль, но и потому, что это единственный способ получить максимум удовольствия.

Свежевыбритый и вымытый Роб вошел в гостиную, где увидел Джейн, сидевшую перед телевизором с чашкой чая в руке.

Несмотря на вихрь, бушующий у Купера в голове, извергающийся вулкан в желудке, он не мог не восхититься великолепием обстановки, которая выглядела так, будто ее один в один скопировали с интерьера пятизвездочного отеля. Все до мельчайшей детали здесь — высочайшего класса.

— Разве ты сегодня не на дежурстве? — спросил Роб, и Джейн чуть не подавилась чаем, услышав его вопрос.

— Ты серьезно? — начала она, аккуратно опустив чашку на стол. — Ты не помнишь, что я всегда говорила? Если мы когда-нибудь выиграем в лотерею, то ноги моей в жизни больше не будет ни в одной больнице. И вот — та-да-а-а! — пропела Джейн.

Роб вздохнул. Хотел бы он иметь такую свободу действий.

— Некоторым везет. А мне придется опять идти к врагам. Мне столько всего нужно сделать.

Джейн направила на него задумчивый взгляд, встала, подошла к мужу, поправила его галстук. А затем с улыбкой прикоснулась губами к его губам. В знак симпатии.

— Я горжусь тобой, знаешь? За то, что ты сделал. Я понимаю, как непросто для тебя это было, правда понимаю.

Роб нервно улыбнулся ей в ответ, точь-в-точь как маленький мальчик, впервые в жизни отправившийся в большую школу.

— А теперь иди, — сказала Джейн. — Постарайся не огорчать всех подряд и позвони мне попозже, расскажи, что у тебя получается.

Роб сел в машину, стоявшую перед домом, и с тревогой уставился на ворота, которые медленно расходились в стороны.

К счастью, за ними не было ничего, кроме улицы, машин и недавней аварии, поэтому Роб, облегченно выдохнув со свистом, выехал на дорогу, повернул налево и направился к «Джордж-парку».

Обычно, садясь в машину, Роб первым делом включал радио. Однако на этот раз он дважды проверил, чтобы оно было безоговорочно выключено. Купер хотел использовать время поездки для того, чтобы собраться прежде, чем нырнуть в водоворот, который ожидал его в клубе, а значит, Роба ничто не должно отвлекать.

Как бы не так. Только он стартовал с места, как на приборной панели загорелся желтым индикатор топлива. Пришлось Робу думать не о предстоящем трудном дне, а о том, какая заправка будет по пути.

Залив бензин, как обычно, на двадцать фунтов и обругав тори за грабительские налоги, Роб отправился в киоск, чтобы заплатить, но встал как вкопанный перед газетной стойкой. На первой странице «Сан» была напечатана его старая фотография, а сверху шел заголовок: «Большая удача и грандиозные планы футбольного фаната».

Он взял со стойки экземпляр газеты и пробежался по строчкам статьи, которая, по большому счету, сводилась к его ответам на вопросы Сары Уильямс. Тем не менее Роб опять чертыхнулся в адрес журналистки и стал вводить пин-код, расплачиваясь на кассе.

— Ого, да это же вы! Человек с обложки.

Роб поднял голову на человека за кассовым аппаратом и кисло улыбнулся, затем протянул руку, чтобы забрать банковскую карточку.

— Точно, вы! Ни фига себе!

Роб снова принужденно улыбнулся и спрятал карточку в бумажник. Он всем телом чувствовал, как к нему стали притягиваться взгляды других людей, поэтому быстро взял чек и пошел к выходу.

— Ну и ладно, проваливай отсюда!

Роб развернулся на месте и уставился на кассира, который испепелял его сердитым взглядом.

— Что ты сказал?

— Что слышал, проклятый вражина. Давай, катись туда, откуда пришел!

Потрясенный и весьма огорченный столкновением на заправке, Роб продолжил поездку в задумчивости. В течение двадцати четырех часов он не только попал в новости «Скай-ньюс», но и на первую полосу «Сан». Впечатляющий успех, как ни крути. Роб потянулся и включил радио. Все равно его уже сбили с толку, может, старый трюк с «белым шумом» сработает. После нескончаемой рекламы тотализаторов и мастерских по ремонту лобовых стекол Роб почти с облегчением услышал сладкозвучные голоса комментаторов. Полился неизбежный поток рассуждений на тему событий в «Сити», подкрепленных звонками от слушателей, полученными во время рекламного блока.

— Разумеется, мы не знаем всех подробностей, — начал ведущий. — Поэтому у нас нет четкой картины того, что задумал этот парень, но вот если бы вы оказались на его месте, что бы сделали? Послушаем болельщиков. Это Джон из Брэдфорда.

— Мне в клубе сказали, — громко и сердито заговорил другой голос, — что он планирует продать «Джордж-парк» и перевести наш клуб в свою развалюху…

Роб только фыркнул. Как только такое людям в голову могло прийти? Будто он допустит, чтобы на его возлюбленном стадионе на Викаридж-лейн появились враги!

— Вы болеете за «Сити», Джон?

— А как же. И мы не хотим, чтобы этот убл…

— Спасибо, Джон, — перебил его ведущий. — Саймон из Барнсли. Вы фанат «Юнайтед» и знакомы с Робом Купером, верно?

— Да, знаком, — со смехом ответил Саймон. — Все время покупаю его фэнзин. Парень — настоящая легенда, и я говорю вам: в «Юнайтед» все его поддержат как один.

Когда показался поворот на «Джордж-парк», Роб уже услышал достаточно. Как он надеялся и искренне ожидал, большинство позвонивших в программу были настроены против «Сити», и даже ведущие признались, что если бы они оказались в подобном положении, то сделали бы примерно то же самое, что собирался предпринять Роб. Но самым важным для Купера было другое: все фанаты «Юнайтед», участвовавшие в опросе, выразили ему свою поддержку. Поняв, что парни — за него, Роб почувствовал невероятный прилив оптимизма, и к моменту остановки перед стадионом его настроение было куда лучше, чем когда Купер покидал свой новый дом. Однако этому настроению не суждено было продлиться и несколько секунд. Хаос, который встретил Роба перед стадионом, заставил его нажать на тормоз раньше, чем он планировал.

По обеим сторонам дороги пристроились большие белые фургоны — некоторые из них со спутниковыми тарелками на крышах, — а перед открытыми воротами на территорию стадиона, охраняемую двумя полицейскими, шумела толпа, состоявшая из болельщиков, съемочных групп и, как полагал Роб, представителей прессы.

— Вот дерьмо, — пробормотал он. — И как же мне через них пробраться?

В это время мимо него промчалась спортивная модель «ауди» и направилась прямо на толпу. Роба обрадовал тот факт, что перед ней не только расступилась толпа, но и полицейские энергичными жестами одобрили проезд машины внутрь. Роб подождал появления следующей машины, встал ей в хвост и поехал, держась как можно ближе к бамперу.

Идея отлично бы сработала, если бы машина, за которой он пристроился, двигалась на стадион, но в последний момент она свернула налево. В результате Роб остался на виду у собравшихся перед воротами людей. Он поежился под прицелом их объединенного взгляда.

Его узнали мгновенно и столь же мгновенно окружили. Изо всех сил пытаясь игнорировать непрерывный град ударов по окнам машины, крики, неразличимые благодаря звукоизоляции салона, и сияние миллионов, как ему показалось, вспышек фототехники, Роб продолжал вести «мондео» к воротам и спасительной парковке.

Купер уже решил, что ему удалось прорваться, как вдруг один из полицейских поднял руку, останавливая его, и жестом попросил опустить стекло. Роб уставился на него в недоумении.

— Что, совсем без ума, что ли? — спросил он, отчаянно показывая на людей, облепивших машину Купера с твердым намерением утащить ее обратно в самую гущу толпы.

Полицейский смотрел на него без выражения, и Робу пришлось опустить стекло водительской двери. Тут же приглушенный поток оскорблений обрел такую громкость и ясность, что Куперу захотелось спрятаться под сиденье.

— В чем дело? — спросил Роб, нервничая от присутствия разъяренной толпы и как минимум половины Флит-стрит.

— У вас есть пропуск, сэр? Если нет, то я не имею права пропустить вас, — ответил полицейский ровным, почти скучным голосом.

— Вы издеваетесь надо мной? — спросил ошарашенный Роб.

— Прошу соблюдать правила вежливости, сэр. Я полагаю, пропуска у вас нет. А теперь, если вы не против, прошу припарковаться в другом месте.

Роб сделал глубокий-преглубокий вдох, чтобы не разразиться ругательствами прямо в лицо служителю закона, и тут его осенило.

— Вы ведь болеете за «Сити», да? — спросил он.

— Я полицейский, сэр. Я служу ее величеству королеве и налогоплательщику. А теперь, если вы не против, прошу сдать назад…

— Да не могу я сдать назад! Там у людей башни посрывало! — Роб сделал над собой усилие и сбавил тон. — Послушайте, офицер, клянусь вам, что я — новый президент этого клуба. Спросите любого из этих идиотов. Вон там мое персональное парковочное место! — крикнул он от безысходности. И, посмотрев на это место, увидел, что оно занято новеньким черным «бентли».

— По-видимому, там уже стоит автомобиль, сэр, — констатировал этот факт полицейский. — Возможно, он принадлежит настоящему президенту? А теперь, если вы не против…

Впадающий в отчаяние Роб не успел ответить. В воздух взвилось яйцо и, звучно шмякнув, извергло одну половину желто-белого содержимого на кузов машины, а вторую — на форму полицейского. В отличие от большинства окружающих людей, которые либо расхохотались, либо завизжали от восторга, Роб сумел удержаться от смеха, хотя это было непросто.

Полицейский же остался невозмутим. Он выпрямился и направил тяжелый взгляд в толпу. Кому-то грозили неприятности.

— Пожалуй, вам действительно стоит проехать внутрь, сэр, — сказал он ровным голосом, не сводя глаз с провинившегося парнишки. — Пока ситуация не вышла из-под контроля.

— Спасибо, офицер, — с сарказмом сказал Роб. — Желаю прекрасного дня.

Он тронулся с места и, испепелив взглядом «бентли», занявшую его место, припарковался чуть дальше. Когда Роб вышел из машины, интенсивность вопросов, выкрикиваемых журналистами из-за ограды, заметно возросла, как и громкость ругательств, которыми поливали его болельщики «Сити», едва сдерживаемые полицейскими.

— Враг, враг, враг! — кричали они.

«Жертвы кровосмешения», — подумал про них Роб, закрывая машину и направляясь ко входу в клуб. Краем глаза он заметил, что в его сторону выпущен залп яиц. Быстро оценив, что все они приземлятся, не долетев до него, Роб остановился, чтобы понаблюдать, как белые снаряды взорвутся на асфальте.

Купер немного осмелел, когда оказался под защитой стальной ограды, и решил, что теперь можно немного отыграться, поэтому развернулся и укоризненно покачал головой, указывая рукой на заляпанную парковку. Эта пантомима вызвала еще более мощный выброс ненависти в его адрес. И только тогда, махнув толпе напоследок рукой и почти не скрывая вытянутый средний палец, Роб вошел через двойные двери в вестибюль клуба.

Облегчение оттого, что после какофонии под открытым небом его окружало относительное спокойствие, было подпорчено репортерами, поджидавшими Роба внутри помещения. Но он, уже немного набравшись опыта, прошел мимо них, не обращая внимания на настойчивые вопросы, прямо к стойке, за которой его встретила встревоженная секретарша. Украдкой подмигнув ей, Купер положил свой портфель на стойку, а затем обернулся и поднял ладонь, призывая журналистов замолчать, и заговорил, только когда произведенный его появлением фурор стих.

— Благодарю вас, — негромко произнес Роб. — Я хочу знать, какой хрен поставил свою машину на мое место?

Роб со свирепым видом взирал на представителей прессы, которых такой поворот совершенно огорошил. Ничего подобного они не ждали.

Роб хотел получить ответ, причем немедленно. Когда его не последовало, Роб приготовился разразиться гневной тирадой, но почувствовал, как кто-то тихонько тянет его за рукав пиджака. Опустив глаза, Купер увидел изящную женскую ручку, в которой был зажат листок. Роб прочитал, что на нем было написано: «Это ваша машина. Ее привезли из сервиса сегодня утром».

Перечитав записку несколько раз, Роб оглянулся на секретаршу, которая нервно закивала.

— Моя машина? — шепотом спросил он. — «Бентли»?

Секретарша снова кивнула, и тогда Роб, воздев брови, одними губами изобразил восхищенный свист.

— А где тот старикан со стоянки? — прошептал он.

— М-м… Альф уволился, — шепнула секретарша в ответ. — Он узнал, что вы собираетесь прогнать его, сказал, что в любом случае не стал бы работать на вр… то есть на болельщика «Юнайтед». И подал заявление об уходе.

— О-о, вот и отлично, скатертью дорожка. Но… простите, как вас зовут?

— Эмили, — ответила она.

— Ага, Эмили, — продолжал Роб едва слышно, — вы не могли бы мне помочь избавиться еще кое от кого? Здесь полно вр… Я хотел сказать, отморозков.

— Роб! — выкрикнули у него за спиной. — Расскажите нам, что вы будете делать!

Купер опять повернулся к прессе и улыбнулся.

— Обещаю, что обязательно поговорю с вами — когда придет время. Но сейчас у меня много работы, так что прошу меня извинить, я должен идти к себе в кабинет.

Вопросы посыпались на него с удвоенной частотой и громкостью, но он, сказав, что хотел, встал к журналистам спиной и спросил у Эмили:

— У меня ведь есть кабинет?

Глава девятнадцатая

Роб сидел за внушительным столом, который доминировал в кабинете президента клуба — в его кабинете.

Первое, что Роб сделал, когда Эмили проводила его сюда, попросил принести несколько картонных коробок, куда сложил все, имеющее отношение к клубу или к игрокам, и вынес в соседнюю комнату. Возможно, коробки до сих пор там стояли, до чего ему не было никакого дела.

Затем Купер составил список того, что нужно предпринять, и добавил пометки о том, кто, где и как способен помочь. Роб не хотел и не мог себе позволить отвлекаться и поэтому все это проделал в полной тишине, плотно закрыв дверь кабинета, за которой, как догадывался, его все еще ждали отвлекающие факторы.

Роб провел в трудах почти целых три часа, пока наконец его размышления не прервал стук в дверь. Он оторвал от бумаг голову. В кабинет вошла хорошо одетая женщина — невысокая, кругленькая, пухленькая брюнетка, весьма симпатичная. На вид ей было лет сорок пять. В одной руке она держала кружку с кофе, а в другой стопку папок.

— Добрый день! — сказала она — чересчур слащаво, как показалось Робу.

— Я, кажется, просил, чтобы меня не беспокоили, — сказал Купер с раздражением.

— Я Джоан, ваш секретарь, — сообщила брюнетка, поглядывая вокруг себя и отмечая каждый предмет, который был удален или перемещен. — Извините за опоздание. Машина утром не завелась.

Роб забыл на мгновение обо всех своих делах и уставился на женщину, которая стояла перед ним. У него никогда раньше не было собственного секретаря, и он вдруг ужасно разнервничался, в частности из-за того, что не представлял, как следует вести себя с ней. Как равный с равным? Или с самого начала нужно задать такой тон, чтобы ни у кого не возникло вопросов о том, кто тут босс? Но с другой стороны, судя по выражению ее лица, смеси презрения с враждебностью, на этот вопрос Джоан уже ответила, причем совсем не так, как рассчитывал Роб.

— О, — промямлил он смущенно. — Я не знал, что у меня есть секретарь.

— М-да, — скривила она губки. — Сегодня день сюрпризов для всех нас.

— Этот кофе для меня?

— Нет, — коротко ответила Джоан. Но через мгновение коварно улыбнулась и протянула ему кофе. — Можете взять, если хотите.

Роб привстал, чтобы взять кружку, однако в последний миг заметил, что на фарфоре напечатана эмблема клуба. Он сел на место, улыбнулся и положил руки на колени.

— Нет-нет, спасибо, вы же для себя делали, — сказал Роб. — Я сварю себе сам.

Джоан улыбнулась. Это была улыбка победителя.

— Как хотите. Скажите, как мне обращаться в вам? Мистер Купер? Господин президент? Сэр?

— Называйте меня Робом, — сказал он. Притворно угодливый тон не ускользнул от его внимания. — Я не знаю, что вы уже слышали обо мне, Джоан, но давайте договоримся с самого начала, хорошо? С этого момента мы будем считать, что я не болельщик. Вообще я оказался здесь не по своей воле, понятно? Если вы согласны, то, уверен, мы с вами сработаемся.

Джоан набрала в пышную грудь воздуха и выдохнула медленно, но громко. Роб воспринял это как знак того, что границы проведены.

— Журналисты все еще в вестибюле, — сказала Джоан внезапно. — Они просят, чтобы вы сделали заявление.

— Не сомневаюсь, — ответил Роб. — Но им придется подождать.

— Вы босс, — хмыкнула она и обратила взгляд на стопку рукописных заметок на столе. — Могу я спросить, что это такое?

— Это, — гордо ответил Роб, — мой генеральный план.

— Ну, тогда вам стоит добавить к своему плану еще вот это, — сказала Джоан и уронила прямо на бумаги Роба папки, которые принесла с собой. — В желтой папке электронные письма и факсы от различных СМИ и новостных агентств. В розовой — информация от Футбольной ассоциации, они хотят срочно переговорить с вами или вашим представителем, а в зеленой — резюме кандидатов на должность менеджера команды. Хотя я думала, что у нас есть менеджер.

Роб, наморщив лоб, выудил зеленую папку из горы на своем столе и стал перелистывать ее содержимое.

— Черт возьми! Я же еще даже не объявлял вакансию.

— Так у нас действительно нет менеджера?

— Нет, — ответил Роб, не поднимая головы от папки. — Я уволил его вчера.

— За что? — воскликнула Джоан.

— Это была месть. Если вкратце, то я имел на него зуб. — Неожиданно лицо Роба расплылось в улыбке, он выдернул из папки один лист и вручил Джоан. — Вы можете позвонить ему и попросить приехать сюда как можно скорее?

— А что мне делать с прессой? — спросила она, изучая листок. И вдруг удивленно вскинула голову: — Не может быть! Это вы серьезно?

— Абсолютно, — сказал Роб. — Прессе сообщите, что до завтра я точно ничего не скажу, и принесите мне, пожалуйста, список сотрудников. Пора приступать к активным действиям.

Джоан мрачно свела брови и повернулась, чтобы уйти.

— И, Джо… Можно, я буду звать вас Джо?

Она кивнула растерянно.

— Спасибо.

Только очутившись за дверью, Джоан получила возможность немного расслабиться и позволить слезе, так давно просившейся наружу, тихо скатиться по щеке. Джоан казалось, что ее подвели и предали, и в то же время она страшно сердилась.

Джоан проработала в клубе уже много лет и всю свою жизнь болела за «Сити», а теперь вынуждена непосредственно участвовать в нелепой драме. Джоан была почти уверена в том, что для нее это будет невыносимо. И что, хоть кто-нибудь поинтересовался ее мнением или чувствами? Разумеется, нет. Все просто решили, что Джоан как-нибудь приспособится. Конечно, она ведь коврик, чтобы ноги вытирать. Такова история всей ее жизни.

Она мысленно велела себе собраться и вытянулась во все свои метр пятьдесят шесть. Ну нет, на этот раз она не станет терпеть. Теперь все будет по-другому, и если тот кретин ожидает, что сможет из нее вить веревки, то он сильно удивится.

Джейн очнулась от дремы и глянула на работающий телевизор, где жизнерадостные ведущие утреннего ток-шоу знакомили своих зрителей с новостями.

— Боже праведный! — воскликнул она. — Уже одиннадцать часов!

Джейн опустилась обратно в мягкое тепло дивана и улыбнулась про себя, снова отдаваясь наслаждению. Да, на сегодня у нее было много дел, но она не торопилась. Джейн и припомнить не могла, когда в последний раз ей было так хорошо, так спокойно.

Однако имя Роба, прозвучавшее с экрана, заставило ее вернуть взгляд к телевизору, она даже нащупала пульт, чтобы сделать звук погромче. И как раз вовремя: в кадре появился ее муж, идущий через стоянку к стадиону. Невидимый репортер сообщал подробности утренних событий в «Джордж-парке», включая яйца, недовольных игроков и взбешенных фанатов.

Джейн потянулась и зевнула. Может, Роб испытывает сейчас целую гамму чувств, но она ни капельки за него не переживает. Джейн знала мужа лучше, чем кто-либо еще во всем мире, и поэтому понимала, что хоть он и стонет, и ноет, и жалуется на горькую судьбу, но в глубине душе счастлив. Нежданно-негаданно Роб обрел славу и внимание публики, которых тайно жаждал всю свою жизнь.

Ведущие Фил и Холли вновь расточали улыбки на экране, но Джейн пришлось отвлечься: ее покой был нарушен громким электрическим звонком домофона. Она подождала минутку, надеясь, что незваный посетитель уйдет, но, когда ушам стало больно от звона, все-таки заставила себя подняться и выйти в холл, где весело мигал красный огонек интеркома. Маленький черно-белый монитор показывал светловолосую женщину средних лет. Даже на крошечном экране с низким разрешением было видно, что посетительница очень хороша одета. Точнее, необыкновенно хорошо одета.

— Слушаю.

— Здравствуйте. Я Вики Коллинз, — ответила женщина через интерком. — Я ваша соседка. Просто хотела познакомиться.

— Не хочу показаться грубой, — сказала Джейн, волнуясь, — но откуда мне это знать?

Интерком расхохотался глубоким электронным смехом.

— Ниоткуда, — последовал веселый ответ. — Но здесь только я и Лилли, так что бояться вам нечего.

— Лилли?

Женщина подняла на руки маленькую белую собачку и, зажав в ладони ее лапку, шутливо помахала в видеокамеру. Джейн невольно улыбнулась.

— Простите, э-э… Вики, но я еще не одета, — сказала она. — Может, вы зайдете попозже?

Почти тут же женщина исчезла с экрана, но через несколько секунд возникла, широко улыбаясь. Эта улыбка стала еще шире, что было почти невероятно, когда Вики Коллинз показала Джейн огромный букет цветов и бутылку шампанского.

— Но я пришла с подарками!

Роб сидел во главе большого стола и обозревал лица людей, которые, в свою очередь, тоже смотрели на него.

В течение последнего часа он обрисовывал свою позицию различным сотрудникам клуба, и это была последняя группа — самая важная. В конце концов, всевозможным административным работникам легко найти замену в случае чего, но маркетологи и рекламщики обладали теми навыками и связями, без которых Робу не обойтись, так что он не мог позволить себе потерять этих специалистов. Вот почему он оставил их напоследок — когда его речь и аргументы уже были отрепетированы на остальных отделах.

— Все ясно? — спросил Купер. — Так или иначе, но я должен достичь поставленной цели, и вы или остаетесь и работаете вместе со мной, или уходите. У вас есть двадцать четыре часа на принятие решения.

Его подчиненные встали и направились к выходу. Роб не был удивлен тем, что лица не выражали особого восторга, но надеялся, что сказал достаточно, чтобы убедить их остаться в клубе. Если же нет, то он в пролете.

Сотрудники еще не успели разойтись, когда в конференц-зал вошла мрачная Джоан, сопровождающая полноватого хорошо одетого мужчину с властным лицом. Его появление вызвало среди уходящих маркетологов многозначительные переглядывания, но мужчина, если и заметил произведенный эффект, виду не подал.

Подойдя прямо к Робу, он протянул руку для приветствия. Сияющий улыбкой Роб поднялся и пожал ее.

— Гэри Роджерс. Чтоб мне провалиться. Это огромная честь для меня, сэр.

Чарли захлопнул за собой дверь и вошел в гостиную, где перед включенным телевизором сидел Мик.

— Эти чертовы репортеры все еще там? — спросил старик.

— Есть несколько человек. Спрашивали у меня, кто я такой. Но я им ничего не сказал.

— Молодчина. Ублюдки они, все до одного.

— Да в школе весь день то же самое было, — сказал Чарли, со вздохом падая на диван. — Вражьи прихвостни. Надоело мне это до смерти.

— Да уж. И по телику весь день показывают. Чай будешь?

Мик поднялся и отправился на кухню, а Чарли, утвердительно буркнув, потянулся за пультом.

Но не успел начать переключать каналы в поисках чего-нибудь интересного, как на экране возник спортивный обозреватель, и из любопытства Чарли решил его послушать.

— События в «Сити» продолжают оставаться главной новостью футбольной жизни. Последнее, что нам стало известно: бывший нападающий «Юнайтед» и до недавнего времени менеджер клуба «Борнмут» Гэри Роджерс занял место только что уволенного Рэя Эллиса.

На кухне раздался грохот падающих табуреток, в комнату ворвался Мик и впился взглядом в телеэкран.

— Какого хрена?

— С подробностями нас познакомит Сара Уильямс, которая находится сейчас перед стадионом «Джордж-парк».

Слегка растрепанная блондинка, сменившая в кадре обозревателя, больше не выглядела такой самоуверенной, какой была совсем недавно, сидя в гостиной Мика. Окруженная озлобленными фанатами «Сити», она явно чувствовала себя не в своей тарелке.

— Действительно, клуб объявил, что с сегодняшнего дня Гэри Роджерс приступает к обязанностям менеджера команды. Ожидается, что с игроками он встретится уже завтра.

— Как эту новость восприняли болельщики?

— Да это возмутительно! — выкрикнул один из фанатов прежде, чем Сара успела ответить.

— Этот вражина хочет нас уничтожить! — зарычал другой с перекошенным от бессильной ярости лицом.

Толпа вдруг зашевелилась, так как все захотели дотянуться до микрофона Сары, и ее репортаж пришлось на этом оборвать. В кадре снова появилась новостная студия.

— Что ж, — запинаясь, заговорил ведущий, — мы видим, что сага в «Сити» продолжается, и нам остается только догадываться, чего ждать дальше. Новый президент клуба по-прежнему хранит молчание, но будьте уверены: когда он заговорит, вы узнаете об этом первыми на канале «Скай-ньюс»!

Новости пошли своим чередом, а Мик и Чарли еще с минуту потрясенно молчали.

— Ну, он ведь говорил, что намерен прижать им хвост, — сказал Мик, наконец придя в себя. — Кажется, у него это получилось.

Глава двадцатая

Черный «бентли» плавно скользнул в ворота и без малейших усилий поплыл по гравийной дорожке. Похрустывание камушков под широкими покрышками словно вызывало на бис мягкий шелест резины, а мотор высшего мирового класса нашептывал Робу что-то успокоительное с тех самых пор, как он прорвался через орущую орду перед стадионом.

Это было испытанием, которое Роб не хотел бы повторять слишком часто, и он вознес новую благодарственную молитву по неопределенному адресу за то, что фанаты, похоже, исчерпали запасы яиц к моменту его отъезда. Правда, у Купера имелись опасения насчет того, что безупречно выкрашенный кузов могло покрыть значительное количество мокроты. Основанием для таких ужасных подозрений послужили горловые звуки, которые он слышал, проезжая через толпу под эскортом полицейских. Хотя кто знает этих фанатов «Сити», может, так они переговаривались между собой. Однажды Роб написал статью в «Крыльях воробья», в которой сравнивал болельщиков противника с орками из «Властелина колец». То, чему он сегодня был свидетелем, служило прекрасным доказательством того, что Купер был абсолютно точен в своем анализе.

Роб улыбнулся, вспомнив, какие новые сюрпризы приготовил для них на следующий день, но пока для счастья ему достаточно было слушать тихое ритмичное урчание «бентли». Как же оно отличалось от назойливого перестука клапанов «мондео»!

Только нажав на тормоз, Купер заметил, что рядом с «ягуаром», взятом Джейн в автосалоне, стоит еще одна машина. Озадаченно нахмурившись, Роб выбрался из «бентли», при этом старательно избегал смотреть на то, что, возможно, приехало вместе с ним на черном кузове.

— Только не говори мне, что ты купила еще и «астон-мартин»! — крикнул Роб, войдя в дом и захлопывая за собой дверь.

Однако прежде чем он успел услышать хоть слово в ответ, из кухни вылетел маленький белый снаряд и вцепился в его лодыжку.

— Что за черт! — выругался Купер, пытаясь стряхнуть злобное создание с брюк.

— Лилли, ко мне! — скомандовала Вики, которая вместе с Джейн показалась из кухни. — Ко мне! Вот плохая девочка!

Только когда снаряд был оторван от брючины и поднят на руки, Роб смог перевести дыхание.

— Это Лилли, — сказала Джейн. — И Вики. Она такая забавная, правда?

— Вики или собака?

Вики, смеясь, шагнула вперед и протянула руку. Роб хотел пожать ее, но ему пришлось отдернуть ладонь, так как собака вновь атаковала его.

— Кажется, вы ей совсем не понравились! — засмеялась Вики.

— У нас это взаимно, — процедил Роб в ответ.

— Не обращай внимания, Вики. Мой муж не в восторге от собак. Он и от людей-то не в восторге, так что будь осторожна.

— Ну, это нормально. А моя Лилли не любит мужчин, да, детка? — произнесла миниатюрная блондинка, прижимая собачку к лицу и целуя ее в нос. — Да и кто их вообще любит?

Обе женщины покатились со смеху. Роб присмотрелся к ним повнимательнее.

— Вы что, пили?

— Чуть-чуть, — хихикнули они. — Мы отмечали.

— Что отмечали?

— Знакомство, — ответила Джейн и подмигнула Вики, которая ответила ей тем же.

— Что ж, — выговорила Вики с некоторым трудом, так как язык у нее заплетался, — пора мне и честь знать. Приятно было познакомиться, Роб.

Робу пришлось пробормотать в ответ что-то приличествующее случаю. Он никогда не был силен в обращении с шикарными дамочками, а эта была буквально набита деньгами.

Джейн проводила гостью к выходу.

— Значит, до пятницы, — сказала Вики на прощанье. — Часиков в семь.

— Да-да, скорее бы пятница! — ответила Джейн.

Больше Роб ничего не слышал, так как у него зазвонил мобильник. Он отошел в сторону и ответил на звонок.

— В два часа в конференц-зале. Отлично.

Когда Джейн присоединилась к мужу на кухне, он уже успел приготовить им обоим кофе.

— Ну и что это за мадам? — спросил Роб, присаживаясь на стул. Не то что ему было любопытно, а просто он чувствовал, что следует проявить интерес.

— Вики? О, она замечательная! Но мне ее так жалко, бедняжку…

Роб отключился, как только Джейн начала пересказывать жизненные перипетии соседки. Годы жизни с ворчливой женой заставили его выработать способность слушать ее так, чтобы пропускать мимо ушей все, ухватывая, тем не менее, ключевые моменты. Вот и сейчас: муж умер, жена скорбит, денег выше крыши. Все понятно.

— А что у вас за планы на пятницу? — спросил Роб с тайным намерением заставить жену перестать наконец болтать и занять ся приготовлением ужина, о котором он мечтал уже часа два.

— У ее друзей будет вечеринка, и она пригласила меня тоже.

— Что за вечеринка?

— Неважно, — отмахнулась Джейн, потому что вспомнила кое о чем более интересном на данный момент. — Послушай, это твой «бентли»?

— Ага! — воскликнул Роб. — То есть он клубный, но это почти то же самое, что мой. Знаешь, обалденный автомобиль!

Джейн посмотрела на него с мечтательным видом.

— С ума сойти, Роб. Большой дом, «бентли», «ягуар»… Иногда я думаю, что мне это снится. — Она умолкла с погрустневшим лицом. — Я только хотела бы, чтобы Чарли…

Роб соскользнул с высокого табурета и шагнул к ней. Он положил руки на плечи жены, притянул ее к себе. Не только чтобы утешить ее, но и чтобы утешиться самому.

— Знаю, дорогая. Не волнуйся, он привыкнет.

— Надеюсь. Завтра я хочу забрать его после школы и прогуляться, сводить в ресторан. Ты сможешь поехать с нами?

— У меня пресс-конференция в два часа, но я постараюсь. Обещаю.

Глава двадцать первая

Утром Роб вновь прорывался к стадиону сквозь толпу журналистов и разгневанных фанатов. И те, и другие жаждали поговорить с ним, правда, побуждаемые разными причинами. Несмотря на полученный стресс и предстоящую работу, Купер вошел в свой кабинет с боевым настроем.

На самом деле Роб был весьма доволен собой, так как список действий, которые он намеревался осуществить в качестве мести врагу, становился короче. Перечень дел по фактическому управлению клубом оставался почти нетронутым, но, усаживаясь за стол и глядя на молодую блондинку напротив, Роб предвкушал, как вычеркнет из первого списка еще один пункт.

Андреа Баркер даже не смотрела в лежащий перед ней документ, ведь читать его не было необходимости, она уже изучила текст вдоль и поперек. Андреа тянула время, чтобы подумать над тем, что и как отвечать. Как глава маркетингового отдела клуба она лучше многих знала, сколь важной будет ее роль в том, исполнит свою миссию Роб Купер или провалит. Вчера вечером, лежа в ванне, Андреа поняла так же, какую потрясающую возможность для карьерного роста предлагает ей судьба. Ведь сейчас на клуб будут обращены глаза всей нации, и как бы ни противны были ей действия человека, сидящего в кресле президента, Андреа отлично осознавала, что пока он здесь, интерес к «Сити» сохранится. В двадцать пять лет от славы не отмахиваются.

При всем при этом Андреа все еще не определилась с тем, как отреагировать на содержание документа, который держала в руках. В конце концов она положила его себе на колени и вздохнула.

— Неужели вы действительно намерены это сделать? У нас уже есть спонсор.

— Да, знаю, — сказал Роб. — Это моя собственная дистрибьюторская компания. И поскольку этот клуб также принадлежит мне, я могу менять логотипы на футболках, как захочу.

— Да, но… — Андреа все еще подбирала правильные слова. — Нельзя забывать о фанатах, они уже купили футболки с логотипом прежнего спонсора.

— А им-то какая разница? — равнодушно пожал плечами Роб. — Пусть носят эти футболки, если им нравится. И еще одно. Я хочу, чтобы с этого момента цена каждого рекламного щита или растяжки была удвоена — кроме тех, конечно, на которые уже подписаны контракты.

— Что? — воскликнула Андреа.

— Вы видели, сколько прессы толчется у нас в вестибюле? Представьте теперь, что будет твориться на матчах. Это называется общенациональная реклама, и стоить она должна соответственно. Так что продавайте все, что еще не продано. И никаких сделок на одну неделю — только на весь сезон.

Качая головой, Андреа поднялась с места.

— Я хотел бы увидеть сегодня образец нового дизайна форменных футболок, если возможно, — сказал Роб тоном, который не предполагал никаких «если».

Андреа кивнула и ушла. Как только за ней закрылась дверь, Роб откинулся в кресле и позволил себе улыбнуться. Его новая футбольная шутка далась ему так легко. Он глянул на часы. До пресс-конференции около двух часов. Куперу уже не терпелось поскорее предстать перед журналистами, хотя в желудке начинала посасывать тревожная пустота.

Вдруг он понял, что пустота эта вызвана, помимо нервов, голодом и жаждой, и выбрался из кабинета в поисках Джоан. Она сидела за своим столом, при виде шефа на ее лице промелькнуло неприязненное выражение. Роб на мгновение подумал, что Джоан и Джейн родственницы, настолько похоже они себя вели. Как минимум их роднила ненависть к нему.

— Джо, — обратился Роб чуть ли не просительно, — есть ли здесь хоть какая-нибудь возможность перекусить? Я чертовски проголодался.

Джоан смерила Роба взглядом, затем сунула руку в один из ящиков своего стола и вытащила печенье, которое стала грызть с самым равнодушным видом.

— Поесть здесь негде вообще-то, — проговорила она, жуя. — Мы все приносим обед из дому. Если хотите, могу заказать для вас что-нибудь.

Роб кисло улыбнулся в ответ. Вот значит как. Его желудок склонялся к тому, чтобы принять ее предложение, но мозг выкинул флажок предупреждения: что бы Роб ни заказал, к его столу эта еда вряд ли прибудет нетронутой.

— Спасибо, не надо, — сказал он. — А вот от кофе я бы не отказался. Если вас это не сильно затруднит.

Через пять минут Джоан вошла в его кабинет и поставила на стол Роба кружку с кофе.

— У вас будут еще какие-либо просьбы ко мне? Мне нужно сдать машину в ремонт.

— Нет, ничего больше не надо, — сказал Роб.

— Ладно, — согласилась Джоан. — Приятного аппетита.

Роб прищурился вслед своей секретарше. Он мог поклясться, что слышал ее смешок, когда она закрывала дверь.

Его взгляд вернулся к кофе. Джоан поставила кружку так, чтобы прямо перед его глазами оказался бок с сине-белым логотипом «Сити». Со вздохом Роб отодвинул кофе, не в силах притронуться к нему, и покинул кабинет в поисках пропитания.

Черед двадцать минут Купер стоял в зоне для посетителей стадиона и жевал второй подряд батончик «Марс», добытый из торгового автомата при входе. Он впервые со времени вступления в должность президента прошелся по стадиону, и сказать, что тот показался ему чужим, значило бы ничего не сказать.

Роб бывал здесь в 2006 году, когда «Юнайтед» играл против «Сити» в Кубке и устроил грандиозный разнос «всухую». События того дня внезапно ожили в его памяти. Шум, запахи и прежде всего — ненависть. Купер ощущал ее даже на пустом стадионе. Казалось, что каждый кирпич, каждое сиденье, каждая травинка давали Робу понять, что здесь ему не рады.

Роб улыбнулся, словно в ответ, потом пролез через щель между рекламными щитами и вышел на поле. Он остановился, только когда достиг его центра, и огляделся.

Все здесь было ему отвратительно. И весь клуб, и стадион, а особенно — болельщики. Однако судьбе было угодно, чтобы будущее «Сити» оказалось целиком в его руках. Это даже не ирония, а злые козни рока.

— Что за мерзкая дыра, — проговорил Роб вслух и неожиданно для себя заорал во все горло: — Вперед, желтые!

Его вопль рикошетом обежал стадион и постепенно растаял в тишине. Роб представил, что ответил бы враг, но потом действительно услышал его!

— Враг, вон! Враг, вон! — долетело до него через навесы от толпы фанатов, поджидающих за воротами.

Роб ухмыльнулся, хлопнул в ладони от удовольствия, что его вызов не остался незамеченным, и быстро направился обратно в административный корпус. Его неожиданное и резкое появление в приемной произвело настоящий фурор, на секунду Роб был ослеплен вспышками фотокамер и оглушен криками, которыми журналисты пытались привлечь его внимание.

Он, однако, довольно быстро пришел в себя и взмахом руки отогнал всех, после чего подошел к стойке, где не на шутку напуганная Эмили если не откровенно пряталась, то уж точно пригибала голову к столу.

— Мистер Мэйс на месте? — спросил Роб, перекрикивая шум.

— На обеде, — ответила она. — Должен вернуться через полчаса.

Упоминание об обеде лишний раз напомнило Робу, как сильно ему хочется есть, но пока придется потерпеть. Сейчас нужно заняться более срочными делами.

Он схватил со стола лист бумаги и ручку, быстро написал несколько строчек, затем свернул листок и сунул его в конверт.

— Передайте ему это, пожалуйста, когда он вернется. И если можно, кофе… Только чтоб никаких клубных эмблем на кружке!

Кит Мэйс не утруждал себя мелочами вроде стука в дверь. Он просто ворвался в кабинет и заговорил прежде, чем остановился перед столом Роба.

— Я не потерплю этого! — сердито заявил он, размахивая листком, зажатым в руке. — Ни за что!

Роб посмотрел на него со спокойной улыбкой и закончил свой телефонный разговор:

— Я перезвоню попозже. — Затем положил трубку на аппарат. — Я смотрю, вы получили мою записку.

— Вы не имеете права! — возмущался Мэйс. — И вообще, зачем менять музыку, под которую команда выбегает на поле?

— Меня тошнит от этой мелодии.

— И зачем закрывать фан-клуб? — кипятился Мэйс. — Доход…

— Я видел отчеты, — перебил его Роб. — Мы больше тратим на этот клуб, чем зарабатываем на нем. И вообще, дело не в деньгах.

— Тогда в чем? Вы просто мстите за то, что они вас не любят?

— Мне наплевать на то, что они думают обо мне. Я закрываю фанатское объединение, потому что я не люблю ваших фанатов. Вот и все.

— Но именно болельщики создают футбол! Вы должны…

— Я ничего не должен, — резко сказал Роб. — Я могу делать все, что захочу. Не понимаю, почему эта элементарная концепция никак не доходит до вас.

Мэйс поднялся и без слов посмотрел через стол на Роба, который встретил его гневный взгляд с олимпийским спокойствием.

— Итак, вы уволили менеджера и упраздняете фан-клуб. Что дальше? Закроете домашний сектор на трибунах?

Роб поднял бровь, но больше никак не отреагировал на выпады Мэйса. Очевидно, бывший президент еще не встречался с Андреа, а то бы непременно стал кричать и о замене футболок. Лучше приберечь этот сюрприз на потом.

— Оставьте при себе свой сарказм, — сказал Роб. — Послушайте, вы же знаете условия завещания, вчера я все объяснил. В этом клубе есть кое-что, с чем я не намерен мириться. И не о чем больше говорить.

— Но вы должны давать себе отчет в том, что все, кто тут работает, являются фанатами клуба. Не станете же вы ожидать, что после ваших возмутительных нововведений они продолжат сотрудничать как ни в чем не бывало?

— Ваши слова относятся и к вам? — спросил Роб.

— В первую очередь! — ответил Мэйс, чуть не трясясь от негодования. — Я люблю этот клуб и остался здесь только потому, что не хочу, чтобы вы тут все изгадили. Я не позволю вам! — Он помолчал и добавил язвительно: — Мистер президент.

Роб кивнул. Значит, вот как все будет. Позиции обозначены. И все же Роб почувствовал облегчение: раз уж Мэйс собирается бороться с ним, значит, у него нет намерения уйти из клуба. Робу очень не хотелось этого признавать, но Мэйс был нужен ему рядом.

Потому что, сказать по правде, Купер все острее ощущал свою некомпетентность. Никто не спорит, он достиг чрезвычайно многого за очень короткий промежуток времени, но пока все, что Роб сделал, имело целью собственное удовлетворение или даже удовольствие. Прямыми обязанностями президента Роб себя еще не утруждал и весьма смутно представлял себе, с чего хотя бы начать. Мэйс обладал всеми необходимыми знаниями, а значит, крайне важно, чтобы он остался.

— Ну что ж, тогда пойдемте, мистер секретарь, — сказал Роб, поднимаясь из-за стола. — Через пятнадцать минут начинается пресс-конференция, и не знаю, как вам, а мне сначала нужно отлить.

Глава двадцать вторая

Джейн зажмурилась и затрясла головой, не в силах уяснить для себя, что вызывало у нее большее отвращение: нелепый образ мужа на телеэкране, восторги супруга, который сидел рядом с ней и смотрел телерепортаж в видеозаписи, или выражение лиц свекра и сына, граничащее со ступором.

— Неужели тебе не стыдно? — спросила она наконец.

— Поставь на повтор, — воскликнул Роб.

— Очевидно, нет, — пробормотала Джейн, ни к кому конкретно не обращаясь.

Тем временем ведущий телеканала «Скай-ньюс» Крис Скаддер в четвертый раз приступил к преамбуле своего сюжета.

— Что ж, обстановка в «Сити» продолжает накаляться. Сегодня новый владелец клуба Роб Купер наконец провел долгожданную пресс-конференцию, но закончилась она хаосом.

На экране телевизора замелькали кадры репортажа: длинный стол в конференц-зале, во главе сидит Роб, слева от него — Кит Мэйс, справа — Гэри Роджерс. Джейн смотрела не в телевизор, а на трех членов их семьи, которых словно притянуло к экрану.

— Началось все неплохо, — продолжал голос ведущего, — с того, что президент описал невероятную череду событий, которые потрясли футбольный мир в последние дни, а затем представил бывшую звезду «Юнайтед» Гэри Роджерса как нового менеджера «Сити». Вот что было дальше.

— Привет, — заговорил Гэри Роджерс. — Сегодня утром я встретился с игроками и…

Больше он ничего не успел сказать, так как в зале раздались крики, и после небольшой суеты плотные ряды журналистов и кинооператоров раздались, в результате чего посреди помещения оказались двое мужчин в форме «Сити» с не очень-то приветливыми лицами.

— Это недопустимо! — орал один.

— Верните Рэя Эллиса! — вопил другой. — «Сити»! «Сити»!

Внезапно из-за камеры послышался голос Роба, который что-то кричал им в ответ, правда, большая часть его реплик заглушалась писком, наложенным на запись. Двое фанатов «Сити» мгновенно ответили на поток оскорблений. Затем на экране показали кадр, снятый кем-то на мобильный телефон, где были видны обе стороны.

— «Пиии» обратно в свой «пиии» «Юнайтед», ты, «пиии» «пиии» «пиии», и забирай с собой своего жирного «пиии».

В процессе перебранки Роб подскочил, развернувшись спиной к противникам и согнув ноги, изобразил действие, которое хотел бы осуществить в реальности, после чего весьма недовольный происходящим Гэри Роджерс вытащил Роба через боковую дверь прочь из зала. Но и из-за двери было слышно, как Роб орет во всю глотку:

— «Юнайтед»! «Юнайтед»!

— К тому моменту, когда нарушителей спокойствия увели и порядок был восстановлен, — продолжал, смеясь, Крис Скаддер, — оказалось, что президент уже покинул стадион по личному делу, как он сказал.

— Ну да! — воскликнул Роб. — Мне нужно было к сыну!

— Когда тот парень говорил про жирного придурка, он имел в виду тебя или того другого толстяка? — с иронией спросила Джейн.

— Может, помолчите хоть немного? — прикрикнул на них Мик. — Мы, между прочим, смотрим!

— Вы уже четыре раза видели этот кусок, — возразила Джейн.

— Смотри-смотри, сейчас классный момент будет, — сказал Роб с улыбкой, глядя на то, как Крис Скаддер передает слово второму ведущему.

— Это одна из тех ситуаций, о которых мечтает любой болельщик, не так ли, Крис? Вот вы — фанат Бирмингема. Скажите, если бы вам вручили «Астон Виллу», вы бы сделали то же самое?

— Абсолютно то же самое! — без малейшего промедления последовал ответ.

— Сразу видно, нормальный фанат этот Скаддер, — сказал Мик, выключая телевизор. Ну что ж, сын, должен сказать, я горжусь тем, как ты держался. А взять в «Сити» Гэри Роджерса — это прямо-таки гениально.

— Ерунда, — ухмыльнулся Роб.

Он вышел в прихожую и вернулся через пару секунд с пакетом, из которого достал новенькую футболку команды «Сити».

— Зачем ты приволок в мой дом эту тряпку? — возмущенно набросился на него отец.

Не обращая внимания на недовольство Мика, Роб развернул перед ним футболку так, чтобы видны были слова, напечатанные на груди: «Крылья воробья».

— Вуаля!

— Будь я проклят! — расхохотался Мик. — Но ты не продашь много таких футболок!

— Плевать. В эту форму будут одеты игроки «Сити» до конца нынешнего сезона, — с триумфом объявил Роб. — Вообрази только, как разозлятся вражеские ублюдки!

— Круто, — сказал Чарли уважительно.

От этих слов на душе у Роба стало тепло-тепло, хотя виду он не подал.

А вот Джейн смотрела на мужчин, одолеваемая грустью. Хотя она ни за что не призналась бы в этом, но близкие отношения мужа с сыном всегда вызывали у нее чувство ревности. Чарли любил ее, как любой сын любит мать, в этом она ни на миг не сомневалась, однако Роб и Чарли были не просто отцом и сыном, они были друзьями. Теперь прямо у нее на глазах они снова говорили о своем и, сами не зная того, каждым словом отталкивали Джейн, подчеркивая ее непричастность.

И все-таки, несмотря на горечь, она предпочитала такое общение его полному отсутствию в последние два дня. Джейн было тревожно и неуютно оттого, что Чарли нет рядом с ней, а если такое положение дел продлится еще долгое время, как она вынесет разлуку с сыном? Глядя на то, как три идиота снова смеются и шутят все вместе, как миллионы раз до этого, Джейн начала надеяться, что вдруг, может быть, как-нибудь сын помирится с отцом и вернется к ней. Конечно, Джейн понимала, что если это случится, то только из-за Роба, а не из-за нее. И как бы ни старалась игнорировать эту простую истину, ей было больно.

— Ладно, троица, — сказала Джейн, пряча за привычной ворчливостью разбитое сердце, — может, уже поедем куда-нибудь и поедим?

Глава двадцать третья

Джейн ворвалась на кухню и швырнула сумочку на кухонный стол, после чего тычком включила чайник. Никогда еще она так не нуждалась в чашке чая.

Вслед за ней вошел сокрушенный Роб. Его куртку покрывали следы различных продуктов, начиная от мясного соуса и заканчивая сладким кремом. Он направился прямиком к раковине, намочил водой полотенце и стал стирать с себя весь ассортимент.

— Не глупи! — прошипела Джейн. — Просто сними. Придется сдавать в химчистку.

Роб вздохнул и стянул куртку с плеч, пока Джейн занялась приготовлением чая. Он ждал неизбежной взбучки. Нельзя провести в браке столько лет и не знать, как твой спутник жизни поведет себя в подобных ситуациях. Например, сначала молчание, потом буря. Потом еще буря. И в конце концов тишина. Она не сказала ни слова с тех пор, как они покинули ресторан, значит, с минуты на минуту следует ожидать атаки. Вероятно, ей просто нужен предлог.

— Может, лучше поскорее покончить с этим?

— Все, чего я хотела… — начала Джейн, а Роб улыбнулся про себя, мысленно похвалив себя за проницательность. — Все, чего я хотела, это спокойный ужин вместе с Чарли. И что я получила? Битву троглодитов!

— Но что я мог поделать?

— Мог бы просто игнорировать их.

— Они назвали меня задницей!

— Ты и есть задница! — сердито парировала Джейн. — И ты, и твой чертов отец!

Роб чуть не рассмеялся, но при взгляде на разгневанное лицо жены попытался сохранить серьезное выражение лица.

— Ты считаешь это смешным? — Джейн заметила-таки его ухмылку.

— Я просто вспомнил, как мой старик окунул кусок хлеба в суп, прежде чем метнуть в того парня. Это он отлично придумал.

— И что, теперь так будет всегда? — негодовала Джейн. — Куда бы ты ни пошел, на тебя будут бросаться с кулаками и яйцами?

— Они ненавидят меня, я ненавижу их, — сказал Роб, пожимая плечами.

— Но разве тебе не наскучило вести себя как ребенок? Ты просто жалок.

— Мне так не кажется, — стоически ответил Роб. — Это футбол, не нам переписывать его законы. И вот что я тебе скажу: если я хоть что-то понимаю в фанатском движении, дальше будет только хуже.

Джейн оставалось только качать головой. Иногда ей казалось, что она живет под одной крышей с незнакомцем.

— И тебя это не беспокоит? — спросила Джейн.

— Ни капли, — счастливо улыбнулся Роб. — В этом вся прелесть.

Глава двадцать четвертая

Андреа Баркер положила телефонную трубку и уставилась на лист, покрытый ее заметками.

Через несколько секунд она взяла калькулятор и стала складывать различные цифры, но еще прежде чем нажала на кнопку «равно», результат был ей известен.

— Черт, — воскликнула Андреа, глядя на маленький дисплей. — Черт, черт, черт.

Прошло не более пяти минут, как на тот же лист бумаги уставился Роб. Андреа стояла у его стола и не скрывала раздражения.

Роб поднял голову и улыбнулся. Она готова была поклясться, что из Купера сочилось самодовольство.

— Так значит, все продано?

— Растяжки, щиты, баннеры — все рекламные места до единого, — вздохнула она.

— Прекрасно! Что у нас происходит с билетами?

— В последний раз, когда я проверяла, был рост продаж сезонных абонементов. Ну, а на завтра все билеты проданы.

Роб отъехал на кресле от стола и потер руки. У него на кончике языка висела фраза: «Я же говорил вам», — но он промолчал, видя, что Андреа и так не в лучшем расположении духа.

— Хорошая работа, — похвалил Роб. — А теперь давайте начистоту. В чем проблема?

Андреа собиралась с духом. Ей еще не приходилось критиковать начальство, и, хотя ее так и подмывало высказать все, что она думает о Купере, решиться на такое было не просто. Она помялась и в конце концов выдала смягченную версию своих ощущений.

— Проблема в том, что, как ни странно вам это может показаться, я болею за «Сити», и то, что вы делаете, не доставляет мне удовольствия, так сказать. Вот, вы сами хотели услышать…

Роб посмотрел на нее с едва заметной улыбкой.

— Значит, я тут сижу и делаю все, что в моих силах, чтобы клуб закончил этот сезон с лучшими результатами, чем в прошлом году, а болельщиков это раздражает?

— Я не это имела в виду.

— Я знаю, что вы имели в виду. Но поверьте: меня тошнит от этого места не меньше, чем вас тошнит от меня.

Его перебил стук в дверь, но прежде чем Роб успел пригласить посетителя, тот уже сам распахнул дверь. В кабинет вошел Гэри Роджерс, помахивая листом бумаги.

— Вот игроки, отобранные для завтрашнего матча, мистер президент, — сказал он, кладя листок на стол.

Роб, как подросток, с восхищением следил за своим героем. Он так и не смог привыкнуть к мысли, что вместе с ним работает живая футбольная легенда.

— Не нужно таких формальностей, Гэри. Зовите меня Роб.

— Это никак невозможно, — сказал ему менеджер. — Такова традиция. Вы мистер президент.

— Ладно, — слегка разочарованно отозвался Роб. — Как дела? Все в порядке?

Гэри скосил глаза на Андреа, и та моментально удалилась.

— В чем дело? — снова спросил Роб.

— Ребята не очень-то рады новым футболкам.

— Да неужели? — возмущенно вскинул брови Роб.

Менеджер переминался с ноги на ногу, нервничая. Он был связан с футболом уже много лет, но, как и для всех, сложившаяся ситуация была для него новой, и он понятия не имел, как себя вести.

— Послушайте, можно, я кое-что скажу? Игроки — они как скаковые лошади. Если они расстроены чем-то, от них не будет никакой пользы. И когда в клубе происходит столько всего…

Роб смотрел на него задумчиво.

— Вы хотите сказать, что команда в дурном настроении? — спросил он.

— Хм, ну да. Им кажется, что вы издеваетесь над ними.

Роб откинулся на спинку кресла и сплел за головой пальцы рук.

— Что ж, тогда мне, может, стоит успокоить их немного.

Гэри Роджерс смотрел на президента своего нового клуба и вздыхал про себя. Роб ему нравился, очень нравился. В конце концов, ведь именно Роб Купер дал ему столь нужную работу и в придачу неплохую зарплату. Но при ближайшем ознакомлении с делом у него появились недобрые предчувствия относительно будущего.

После долгой напряженной работы мысли Роб в последний раз нажал на документе кнопку «сохранить» и отодвинулся от компьютера.

Итак, готово. Тут было все, от саги с завещанием вплоть до планов на сезон относительно «Сити» и его болельщиков. Роб был откровенен, да и не видел смысла в том, чтобы что-то скрывать. Каждое его слово наверняка будет изучено и проверено журналистами, так что лучше с самого начала говорить все так, как есть.

Он не мог, разумеется, знать, как будет воспринят его рассказ, но теперь от него ничего не зависит. Решать читателям. Роб только надеялся, что фанатам «Юнайтед» его затея понравится. Только это имеет значение.

И снова его мысли вернулись к завтрашней игре. Если честно, то Роб все сильнее нервничал при мысли о том, что ему придется занять место в ложе для руководства на глазах у переполненного стадиона. Он посетил достаточное количество дерби, чтобы знать, что такое враждебность, и у него не было никаких сомнений в том, что атмосфера на матче будет пропитана ненавистью как никогда раньше. Но Роб также знал: как бы он ни нервничал, его присутствие на матче обязательно. Как минимум для того, чтобы показать врагу, что он слов на ветер не бросает.

Если бы только Джейн не настаивала на том, чтобы тоже пойти на матч. Роб разубеждал ее как мог, подробно описывал, с чем там придется столкнуться и что претерпеть, но она была неумолима. Джейн считала, что как жена президента просто обязана быть там. Тупая корова.

Со вздохом Роб склонился над клавиатурой. Через несколько минут самая важная в его писательской карьере статья отправилась в виртуальное пространство, а он встал и подался домой.

Глава двадцать пятая

Роб пробовал стоять, потом решил походить взад и вперед. Он находился в том идиотском состоянии, когда не знаешь, что делать, но понимаешь, что делать что-то необходимо. Нужно делать что угодно, лишь бы излить ту беспокойную энергию, которая клокотала сейчас в его крови, накачивая артериальное давление. Если остаться неподвижным, есть риск схлопотать полноценный инфаркт. Или Роб, того и глядишь, взорвется и заляпает кишками стены их нового шикарного холла.

Уже в стотысячный раз Роб посмотрел на часы и мог бы поклясться, что почувствовал, как лопнула вена внутри его измученного организма.

— Да поторопись же! — крикнул он и в отчаянии воздел руки к потолку.

Роб забегал по холлу с удвоенной скоростью, бормоча ругательства, проклятья и угрозы. Каждый слог был направлен на его жену.

Наступило утро, которого он так боялся — то самое, когда после словесных перепалок и бравады ему придется встать лицом к лицу ко всем и вся: к прессе, фанатам и особенно к футболу, который и лежал в основе всего процесса. Да, на самом деле все зависело только от одиннадцати человек, которых Гэри Роджерс собирался выпустить на поле через несколько часов. Если они не захотят или не смогут показать хороший футбол, Робу крышка. Ирония состояла в том, что он впервые в жизни хотел, чтобы «Сити» выиграл, и от этого Куперу было особенно плохо.

Его настроение отнюдь не улучшалось от колких, а то и просто оскорбительных сообщений, которые слали ему один за одним приятели, оказавшиеся теперь по другую линию фронта. Но зато в послании от Чарли кроме пожелания неудачи была и пара добрых слов, отчего Роб немного воспрянул духом.

— Ну, как я выгляжу?

Роб посмотрел туда, откуда раздался голос жены, и с облегчением выдохнул. Он страшился, что она переборщит с нарядом и наденет что-нибудь, уместное только на приеме в Букингемском дворце, и даже впервые за все время их супружества заранее поинтересовался у Джейн, что она выберет из одежды. К счастью, супруга верно оценила уровень мероприятия, и хотя красное платье до колена и черные туфли на каблуке могли показаться излишними в коридорах администрации — в конференц-зале и президентской ложе они будут смотреться идеально.

— Ты выглядишь великолепно, — от всего сердца сказал Роб. — Только… ты не боишься за наряд? Там всякое может случиться.

— Не боюсь, — ответила Джейн. — Я жена президента и должна одеваться соответствующим образом. Но у меня все же есть один вопрос.

— Какой?

— Если ты президент, а я одета как положено президентской жене, то какого черта ты нацепил на себя эти тряпки?

Роб оглядел себя: его любимая рубашка от «Лакост», лучшие джинсы и пара почти новых кроссовок «адидас».

— Это не тряпки. Я всегда так одеваюсь на футбол. Что тебе не нравится?

Пятнадцатью минутами позднее, облаченный в костюм и невыразительный галстук вместо галстука с логотипом «Юнайтед», который он хотел повязать, Роб приблизился к «бентли», возле пассажирской дверцы которого его терпеливо ждала Джейн. Нажав на кнопку электронного замка, он полез было на свое место за рулем, но замер, как только поймал взгляд жены, говоривший: «Немедленно иди сюда и открой мне дверь, чурбан». Роб обежал вокруг машины, с насмешливым поклоном распахнул перед Джейн дверцу и подсадил ее в роскошный салон.

— Возможно, мадам предпочтет ехать на заднем сиденье? — спросил Роб, устраиваясь на водительском сиденье. — Оттуда ей будет удобно махать беднякам.

— Мадам предпочтет, чтобы ты перестал паясничать, а вел бы себя как джентльмен.

— Разумеется, мадам, — буркнул Роб. — Три полных мешка, мадам.[1] Я так и не понял, зачем ты вообще едешь. На матчи «Юнайтед» ты никогда не хотела смотреть.

— Произошли кое-какие перемены, — фыркнула Джейн.

В сотый раз за утро Роб вздохнул и, включив зажигание, с наслаждением прислушался к мягкому механическому урчанию, а потом включил передачу. «Кое-какие перемены». Да, можно и так выразиться.

Через тридцать минут Робу опять пришлось затормозить, не доезжая до стадиона. Прямо кошмар какой-то: осталось ехать всего полмили, но они застряли в неподвижной пробке. Хорошо, что все-таки было в запасе время. Роб хоть и сказал Джейн, что ему нужно быть на стадионе к половине первого, на самом деле это было нехитрой уловкой, чтобы несмотря на долгие сборы прибыть к часу.

Роб огляделся. Невзрачные магазинчики, невзрачные люди, а посреди всего этого отраженный в пыльной витрине комиссионного магазина бытовой техники блестит черной краской его красавец «бентли». Более неподходящего места для такой машины и нарочно не найти, и Роб вдруг почувствовал себя очень уязвимым. Он уже замечал косые взгляды прохожих, пока они медленно, но двигались, однако теперь движение совсем застопорилось. Черт.

Бабочки в животе запорхали с удвоенной силой, и Роб стал глубоко дышать, чтобы успокоиться.

— Что с тобой? — спросила Джейн. — Ты выглядишь так, будто от страха в штаны наделал.

— Вот спасибо! — застонал Роб. — Мне так нужно было чье-то доброе слово.

— Я только хотела сказать… — начала Джейн и потянулась вперед, чтобы включить радио.

Но не успела, потому что Роб, который вовсе не желал сейчас слушать рассуждения о себе и своих поступках, схватил ее за руку.

— О, ну наконец-то! — выдохнул он, так как машина перед ним стронулась с места.

Им удалось проехать не больше сотни ярдов, но и этого было достаточно, чтобы тревожное возбуждение немного улеглось. Когда они опять встали, Роб уже не так нервничал — по крайней мере, до тех пор, пока к ним не подъехал полицейский на мотоцикле.

Служитель закона жестом попросил Роба опустить стекло.

— Мистер Купер, — сказал полицейский, — учтите, пожалуйста, на будущее: вам лучше подъезжать к стадиону с другой стороны — так же, как тренерам гостевых команд.

— Уж простите меня за незнание. — Бедные нервы Роба опять начали сдавать.

— Прошу вас следовать за мной, сэр, и держитесь как можно ближе.

Полицейский выпрямился в седле мотоцикла, нажал на кнопку на руле, и Роб поехал вслед за ним по коридору, как по волшебству прорезавшему пробку, — это чудо свершили обычная сирена и проблесковый маячок.

Всего через несколько минут их небольшой кортеж вывернул на дорогу, ведущую к «Джордж-парку», которая в дни игр была закрыта для движения. С замиранием сердца Роб увидел, что впереди ждут неприятности. Помимо неизбежных фургонов со съемочной аппаратурой перед стадионом скопилась приличная толпа людей с самодельными плакатами.

— О, только этого не хватало! — зажмурился Купер.

— Это все из-за тебя?

Роб скосил глаза на обеспокоенную Джейн и затем положил ей на руку ладонь, чтобы успокоить. Она впервые с таким сталкивалась.

— Не волнуйся и смотри прямо вперед.

Вскоре «бентли» оказался достаточно близко к стадиону, чтобы и пресса, и толпа догадались, кто скрывается за тонированными стеклами, и крики сразу стали интенсивнее и злее. Сирена полицейского мотоцикла здесь совсем не помогала, скорее наоборот — вызывала еще большую ярость тех, кто собрался.

К счастью, несколько полицейских, стоявших тут же, сумели расчистить проход, и Роб, заботясь более о сохранности «бентли», чем о наезде на того или другого вражеского болельщика, добрался до стоянки без серьезных происшествий.

— Ты в порядке? — спросил Роб, не скрывая облегчения.

Джейн кивнула.

— Я сейчас выйду, открою тебе дверь и проведу ко входу. Не останавливайся и не оглядывайся, хорошо?

Побледневшая Джейн опять только кивнула и судорожно сглотнула, когда Роб открыл дверцу и вышел наружу. Едва его заметили, как концентрация яда, посылаемая в его адрес, возросла. Джейн предполагала, что обстановка у стадиона будет напряженной, но чтобы настолько! Впервые она начала догадываться о том, как трудно приходится мужу, ведь он сталкивается с этим каждый день.

И вот ее дверца распахнулась, Роб помог Джейн выйти из машины и повел в направлении входа. Они были почти у цели, когда за их спинами разорвалось яйцо с таким громким хрустом, что Джейн вздрогнула.

Роб втолкнул жену внутрь, туда, где она будет в безопасности, закрыл за Джейн двери, а сам обернулся лицом к толпе. Он внезапно пришел в ярость и обводил собравшихся взглядом, полным ненависти. В ответ они увеличили и громкость, и интенсивность злобы, но Роб лишь усмехнулся и, игнорируя просьбы полицейского зайти в помещение, выбросил в воздух пальцы, сложенные латинской буквой «V». Достаточно невинный жест, но толпу чуть не хватил коллективный апоплексический удар.

В вестибюле Джейн немного пришла в себя и, дожидаясь мужа, прислушивалась к воплям, доносившимся снаружи. Внезапно двери распахнулись, и Роба чуть не на руках внес полицейский. Его плоская фуражка и погоны свидетельствовали о более высоком ранге, чем у остальных копов.

— Вряд ли ваши действия можно назвать разумными, — упрекнул Роба раскрасневшийся от борьбы полицейский. — Тут и так неспокойно, не нужно провоцировать людей.

— А пошли они, — кипятился Роб. — Он швырнули в меня яйцо. Что вы собираетесь с этим делать?

— Ответ — ничего, сэр. Если только вы не хотите вернуться туда и попытаться идентифицировать того, кто его бросил.

Роб подумал мгновение и метнул в полицейского сердитый взгляд. Он никогда не был горячим поклонником защитников правопорядка, но не мог не признать, что раздраженный человек в форме, стоявший напротив него, был прав.

Недовольно хмыкнув, Роб отвернулся. В вестибюле было довольно много народу, и все как один смотрели на него. Купер сделал вид, что ничего не замечает, и быстро приблизился к жене. Она выглядела одновременно испуганной и скучающей.

— Все хорошо, дорогая?

Она кивнула, но промолчала. Роб сжал ее ладонь и улыбнулся.

— Пойдем выпьем кофе, а потом я организую для тебя небольшую экскурсию.

— Мистер президент?

Роб оглянулся и увидел Джоан, которая стояла позади него с листом бумаги.

— Джоан, это моя жена Джейн. Джейн…

— Я секретарь вашего мужа, — сказал Джоан, протягивая с улыбкой руку. — И мне нравится, когда меня зовут Джо. Это список людей, которые хотят поговорить с вами, — добавила она, вручая лист Робу.

— А мистер Мэйс уже здесь? — спросил он, пробегая глазами список имен.

— Да, он в конференц-зале.

— Тогда пусть он займется этим, — сказал Роб и вернул листок секретарше. — Я вернусь через минуту. Вы не могли бы сделать моей жене чашку кофе?

С этими словами Роб удалился в сторону своего кабинета, оставив женщин стоять в неловком молчании. Джейн все еще нервничала и смущалась, а Джоан кипела негодованием.

— Ваш муж…

— Мой муж скотина, — закончила фразу Джейн. — Не беспокойтесь, Джоан, я знаю.

После этого они улыбнулись друг другу, и Джоан повела Джейн к двойным дверям в глубине вестибюля. Следуя за секретаршей мужа, Джейн не могла отделаться от ощущения, будто с Джоан что-то не так, но что именно — ей никак не удавалось уловить. Проходя в дверь, которую придержала для нее Джоан, Джейн одарила секретаршу теплой улыбкой и поклялась самой себе быть настороже каждую секунду, пока они вместе.

Пока две главные женщины в теперешней жизни Роба оценивали друг друга, он бежал вниз по лестнице, и ритмичное эхо его тяжелых шагов совпадало с биением в груди. Купер отрепетировал предстоящую встречу в голове не одну сотню раз, но теперь его вдруг затрясло. То ли от радостного возбуждения, то ли от страха.

Добравшись до нижней ступеньки, Роб остановился, сделал пару глубоких вдохов, чтобы собраться, и затем целеустремленно зашагал к своей цели.

Больше он не останавливался, через несколько секунд толкнул тяжелую дверь и оказался в самом сердце империи зла: в раздевалке домашней команды.

Она была точно такой, как Роб ее представлял: разбросанные вещи, полуодетые игроки и густой запах разгоряченных тел.

Если Купер ожидал какой-то мгновенной реакции на свое появление, то ее не последовало. Она распространялась медленно, исподволь, гася разговоры среди тех, кто уже увидел его, и заставляя обернуться тех, кто еще ничего не заметил.

Роб неподвижно стоял и впитывал подробности обстановки. Даже несмотря на новые футболки, висевшие в раскрытых шкафчиках, он не мог побороть презрение, растущее в нем с каждой секундой, с каждым враждебным взглядом, с каждым словом, произнесенным шепотом. Но прежде чем Купер заговорил, из двери в глубине раздевалки появился Гэри Роджерс, подтягивающий на ходу штаны.

— Мистер президент, — сказал он, вытирая об себя ладони и пробираясь мимо игроков к Робу. — Вы позволите мне представить вас нашим парням?

— В другой раз, а сейчас я хотел бы сказать им пару слов, — сухо ответил Роб.

Он огляделся, убеждаясь, что все внимательно его слушают, и достал из кармана пиджака свернутый листок бумаги.

— Итак. Вы все знаете, кто я такой и как здесь оказался. Также вам известно, какая передо мной стоит задача на этот сезон.

— Ага, — раздался голос из задних рядов. — Задача поцеловать меня в задницу.

— И мы ничего не слышим, — произнес кто-то еще, и все прыснули смехом.

«Услышите, когда я продам вас всех в „Сен-миррен“, дерьмо собачье», — подумал Роб, а вслух сказал, повысив голос:

— Вот здесь список ваших зарплат. По-моему, ни один из вас ее не заслуживает, но я ничего с этим поделать не могу, к сожалению.

— Со всем уважением, мистер президент…

Роб сразу узнал этот голос, и едва прикрытое отвращение, которое в нем звучало, было истинным наслаждением для его ушей. Пит Макдональд, капитан команды, не раз фигурировал в разных выпусках «Крыльев воробья», в немалой степени из-за того инцидента на матче дерби несколько лет назад, когда он выхватил из рук фаната шарф с логотипом «Юнайтед» и сделал вид, будто подтирает им свой тыл.

— Я не закончил, — оборвал его Роб, не соизволив даже повернуть головы. — Как я говорил перед тем, как мне помешали, в конце сезона произойдет одно из двух: либо я не справлюсь и потеряю свои деньги, либо вы проиграете и потеряете свои деньги.

В раздевалке загомонили.

— С чего вы взяли, будто мы что-то потеряем? — спросил Макдональд. — У нас заключены контракты с клубом.

— Да, контракты заключены, — сказал Роб и посмотрел наконец на капитана команды. — Но так как в прошлом году вы чуть не вылетели из лиги, то в этом сезоне, сыграв еще хуже, вы вылетите наверняка. И в таком случае вас ожидают штрафные санкции в виде сокращения денежных выплат. Я проверял.

Игроки снова стали переговариваться, на этот раз громче. Роб дал им несколько секунд на усвоение услышанного и затем продолжил:

— Так что в конце концов все зависит от вас. А если быть точнее, — сказал он, оборачиваясь к Гэри Роджерсу и Питу Макдональду, — все зависит от вас двоих. Это ваша команда, а не моя.

Как Роб и ожидал, эти слова были встречены возбужденными возгласами, которые его вовсе не интересовали, и он ушел.

Только когда Купер преодолел половину лестницы и отголоски шумного обсуждения, доносившиеся из-за двери в раздевалку, стали тише, Роб позволил себе остановиться и сделать глубокий вдох. Выдохнуть он не успел, поскольку его окликнули. Повернувшись, Купер увидел, что вслед за ним по ступенькам бежит Гэри Роджерс.

— В чем дело, Гэри?

— Послушайте, — начал менеджер команды, — вы, конечно, президент и все такое, и у вас непростая ситуация…

— Если у вас есть что сказать, говорите.

Гэри Роджерс замолчал на полуслове и поднялся еще на одну ступеньку, чтобы их глаза оказались примерно на одном уровне.

— Ладно. Я знаю, что оказался здесь только благодаря вам, и ценю предоставленную мне возможность. Но если вы еще раз зайдете в раздевалку и расстроите перед матчем моих игроков, я вышибу из вас последние мозги.

Двое мужчин смерили друг друга взглядом, и потом Роб усмехнулся:

— Не волнуйтесь, больше этого не повторится.

Они еще несколько секунд не сводили друг с друга глаз. Затем Гэри Роджерс кивнул в знак того, что ответ принят, и отправился обратно вниз по лестнице в святую святых команды — в раздевалку. Роб смотрел вслед Роджерсу, пока тот не скрылся, а затем утер вспотевший лоб. Все прошло как нельзя лучше. Он не только удовлетворил свое горячее желание высказать игрокам свое отношение к ним, но и дал им возможность увидеть, что менеджер на их стороне, а не просто марионетка президента.

Может, Роб не сильно разбирался в тонкостях ведения мяча, но он твердо знал одну вещь: если игроки не уважают своего менеджера, они не будут играть для него. А как бы ни были противны Куперу эти конкретные одиннадцать игроков, ему нужно было, чтобы команда играла.

Роб бросил взгляд на часы: до начала матча оставался всего час. Он продолжил долгий подъем по лестнице на пути к себе в кабинет, думая о ближайшем будущем. Стадион будет набит под завязку людьми, жаждущими его крови. Роб отлично осознавал, что если хочет сделать публичное заявление, то у него будет только один шанс.

Он не собирался этот шанс упускать.

Глава двадцать шестая

«Джордж-парк» гудел. Атмосфера была накалена так, что даже старейшие болельщики не могли припомнить ничего подобного.

Джейн сидела в президентской ложе и старалась изо всех сил игнорировать взгляды неизвестных ей людей и фалангу объективов, нацеленных на пустое кресло справа от нее. Ей, окруженной враждебно настроенной толпой, жаждущей мести и крови, все это напоминало сцену из «Гладиатора».

— Миссис Купер, если не ошибаюсь? Все ли в порядке?

Она оглянулась и оказалась лицом к лицу с улыбающимся Китом Мэйсом. Он приглянулся ей с первой секунды, когда их только представили друг другу, и Джейн сразу же поместила его в разряд красавцев соблазнителей. Также она понимала, что от недостатка в поклонницах Мэйс не страдал.

— Просто Джейн, — ответила она с нервной улыбкой. — Да, все хорошо, честно. Только я не знаю, куда запропастился мой муж.

— Не сомневаюсь, что скоро он будет здесь. С минуты на минуту на поле выйдут команды.

Конец его фразы заглушила новая, выбранная Робом музыка, возвещающая выход домашней команды, а музыку, в свою очередь, заглушили свист и вопли толпы, дающей выход своему неудовольствию сменой мелодии. Тем не менее крики быстро сменили тональность, как только на поле показались игроки и официальные лица: их встретил уже одобрительный рев, в котором никто не обратил внимания на смущение команды из-за новой формы.

Неожиданно взгляды всех зрителей и команды направились в сторону, где сидела Джейн, а громкость воплей подскочила на добрый десяток делений. Очевидно, прибыл ее муж.

Джейн обернулась и увидела, что Роб стоит в верхней точке прохода между секторами, как какой-то Муссолини современности, и обозревает лежащую у его ног сцену. Судя по самодовольной ухмылке, Роб наслаждался ненавистью, посылаемой в его сторону из каждого угла стадиона с такой интенсивностью, что она ощущалась почти на физическом уровне. Синхронно с подавляющим большинством людей вокруг, Джейн подумала: «Ну и придурок».

Однако Роб был невосприимчив к подобным мыслям. Он получил то, чего хотел, сбылось то, на что он надеялся, и потому Купер был намерен прочувствовать каждую секунду. Оказалось, что в реальности ощущения даже круче, чем ему мечталось, и Роб с удовлетворением отметил, что даже горстка болельщиков гостей освистывает его. Он — легенда.

Через минуту Роб спустился по проходу туда, где сидела Джейн. Не обращая внимания на непрестанные выкрики от многочисленного собрания прессы, он наконец уселся рядом с женой — как раз когда рефери подозвал к себе капитанов команд.

— Где ты, черт возьми, был? — прошипела ему в ухо Джейн. — Как ты мог оставить меня здесь одну?

— Я тебя предупреждал, — сказал Роб, с трудом разбирая ее слова в оглушительном крике. — Ты же сама хотела прийти. А теперь улыбнись, умоляю, нас снимают.

Джейн метнула на мужа свирепый взгляд, но тем не менее повернулась вперед и растянула губы в улыбке. Не хотела бы она увидеть свое нахмуренное лицо во всю газетную страницу.

Роб тем временем разыгрывал лучший спектакль своей жизни. Он был футбольным фанатом всю сознательную жизнь и знал, как завести трибуны, так что теперь применил весь арсенал приемов, дабы убедиться, что на него направлено больше глаз, чем на поле.

Через несколько секунд, когда капитаны возвращались каждый к своей команде, Роб подскочил и приложил к уху руку. Домашний сектор взорвался негодованием и быстро отреагировал, скандируя «Проваливай, иуда!» и «Ты съел все пирожки».[2] Роб засмеялся и помахал всем секторам по очереди. Потом развернулся и поприветствовал тех болельщиков, которые сидели у него за спиной. При виде Кита Мэйса, укоризненно качающего головой, его улыбка стала только шире.

Роб подмигнул Мэйсу и сел. Затем он какое-то время просто таращился в пустоту, а когда раздался свисток, сигнализирующий о начале матча, Роб сунул руку во внутренний карман пиджака, достал свернутый трубкой номер «Сан» и изобразил глубочайший интерес к тому, что там было напечатано — к великому недовольству тех, кто сидел вокруг. Последовал очередной залп оскорбительных выкриков.

Джейн была в ужасе. Но если ей казалось, что дела обстоят плохо, то всего через несколько минут все стало еще хуже: не отрывая глаз от газеты, Роб поднял правую руку вверх и потер большим пальцем указательный и средний, намекая на кучу денег, которые он получит. Брань, которой его поливали, превратилась в чистый яд.

— Да веди же себя нормально! — прикрикнула на Роба взбешенная Джейн. — Зачем ты заводишь их?

— Это весело. Разве ты не…

Прежде чем Роб успел закончить предложение, из задних рядов в его сторону швырнули сигаретную зажигалку, и она попала прямо ему в голову. Она еще не упала на землю, а он уже подскочил и нашел взглядом виновного.

— Ну ладно же, недоумки проклятые, — завопил Роб и вытянул руки в стороны, призывая врагов на открытый бой.

— Сядь, толстая задница! — обрушилось на него сверху, и следом полетели новые снаряды.

— Мистер президент! — рявкнул Кит Мэйс, в то же время отчаянно махая рукой полицейским, которые молча наблюдали за тем, как разворачивается драма. — Мистер президент, да сядьте же вы!

— Роб! — взвизгнула Джейн яростно и, схватив мужа за пиджак, рывком заставила его сесть. — Ради бога, хватит, Роб!

В этот самый момент примерно в двадцати милях от домашнего стадиона «Сити» Мик и Чарли сидели дома и смотрели спортивные новости по спутниковому телевидению. Когда речь зашла о «Сити», оба они вытянули шеи.

— Да, похоже, что в «Джордж-парке» происходит нечто невероятное, — восторженно затараторил Джефф Стеллинг. — Что вы можете рассказать нам, Крис?

Кадр на экране разделился на две части: в одной были студия и Стеллинг, во второй репортер Крис Камара. За спиной корреспондента, казалось, разверзся ад. Несмотря на плотно прижатый к губам микрофон, журналисту приходилось изо всех сил напрягать голосовые связки, чтобы его расслышали.

— Ну, счет пока не открыли, Джефф, но игра уже идет. Фанаты были возбуждены еще до начала матча, однако на первых же минутах новый президент «Сити» стал спорить с болельщиками, сидящими неподалеку.

— Вряд ли это было приятное зрелище, — покачал головой Джефф Стеллинг. — Сейчас ситуация нормализовалась?

— Нет! — кричал Камара. — Она накалилась еще сильнее, пришлось вмешаться полиции, но потом в президента из толпы бросили пирожок.

— Он не пострадал? — спросил Стеллинг, не в силах сдержать смех.

— Кажется, нет, — хохоча, отвечал Камара. — Он сел на свое место и стал есть этот пирог!

В левой половине оператор поместил в кадр всех гостей студии, которые как один покатились со смеху. А вот за спиной Криса Камары хаос набирал обороты: бегали полицейские, фанаты орали во всю глотку. Внезапно один из них оттолкнул Камару от микрофона, на экране телевизора появился человек с ожесточенным лицом. Но что он хотел сказать, осталось неизвестным, так как прямой репортаж на этом прервали.

— Похоже, у нас возникли некоторые м-м… технические сложности, — замялся Джефф Стеллинг, вынужденный импровизировать. — Мы продолжим репортаж Криса Камары, как только будет возможно. Фил, — продолжил он, обращаясь к бывшей звезде «Ливерпуля» Филу Томпсону, сидевшему рядом с ним, — нельзя не восхищаться тем, как предан Роб Купер своим принципам, вы согласны?

— Принципам? — переспросил Томпсон с недоумением.

— Именно. Проще простого было бы так или иначе угодить фанатам «Сити», но он не пошел на это. Нет никаких сомнений в том, что он ненавидит их, как и прежде, а они ненавидят его.

— Ну, это свойство, по-моему, в природе всех президентов, — заметил Брайан Мерсон, ранее игравший в «Арсенале».

— То, что он делает, неправильно, — ответил Томпсон. — Это… аморально.

— Аморально? — рассмеялся Мерсон. — Значит, если бы вам в наследство достался «Эвертон», вы бы все сделали по-другому.

— Хм… ну… — забормотал Томпсон, ерзая на стуле. — Надо подумать…

— Ага, вот мы и узнали страшную правду! — шутливо воскликнул Стеллинг. — Легенда «Ливерпуля» Фил Томпсон в секрете от всех болеет за «Эвертон»?

— Чушь!

— А я скажу, что парень честно играет, — продолжал Мерсон. — Если бы мне достался «Хотспур», я бы от души поиздевался над их фанатами.

— Я бы тоже, — согласился Мэтт Летиссьер, легендарный нападающий «Саутгемптона» и сборной Англии. — Если бы кто-то предложил мне шесть миллионов за то, чтобы третировать «Портсмут», вот бы я им головы пооткусывал! Чертово вражье.

— Кстати, о «Портсмуте», — оживленно подхватил Джефф Стеллинг. — Предлагаю вернуться на их матч, там как там был гол…

В тишине и покое своей гостиной Мик Купер повернул голову к внуку, чей взгляд был накрепко прикован к экрану, а на лице смешались примерно в равных пропорциях ужас, смущение и восхищение.

— Одно могу сказать о твоем отце: он на полпути не останавливается.

Глава двадцать седьмая

Роб вошел в дверь и отправился прямо на кухню, полностью готовый к самой крупной семейной сцене в своей жизни.

После того как полицейские вывели его с трибун, прочитали ему нотацию и предупредили о последствиях, грозящих в случае рецидива, Купер вернулся в президентскую ложу, но Джейн там уже не было. Она ушла, не дожидаясь конца игры, и поехала домой на такси. Роб был вынужден торчать в ложе не только до тех пор, пока завершится матч, но и пока разойдется большинство зрителей и полиция сможет организовать ему сопровождение через злобную толпу тех, кто остался. Домой Роб ехал, пытаясь угадать, каким образом Джейн заставит его заплатить за ее испорченный выезд на матч. Звонки и сообщения, непрерывным потоком поступавшие на мобильный телефон, Купер игнорировал.

К его огромному облегчению, в кухне не было ни следа жены, если не считать записки, лежащей возле чайника: «Ушла».

— Хвала небесам, — воскликнул Роб и смял записку, прекрасно понимая, что вербальное наказание всего лишь отложено, а не отменено.

Глядя на свое отражение в металлическом боку чайника, он вспомнил прошедший день. А ведь все прошло замечательно, Роб и не надеялся на такой успех, и если с утра у кого-то еще оставались сомнения относительно его намерений на ближайшие месяцы, то теперь, Купер в этом уверен, они окончательно развеяны. Кроме того, «Сити» сыграл отвратительно, пропустив три гола и не забив ни одного. Роб не мог допустить, чтобы такое случалось каждую неделю, но в данный момент был просто счастлив. Крякнув от удовольствия, он отвернулся от чайника и достал из холодильника бутылку пива.

Перейдя в гостиную, Роб снял телефонную трубку.

— Пап, это я, — сказал он, опередив человека на другом конце линии.

— Это я, — последовал ответ.

Роб на миг онемел. Голос сына вдруг напомнил ему, что они не видели друг друга уже четыре дня. Вряд ли Роб с Чарли когда-либо расставались на больший период.

— Папа?

— Да, слушаю, дружище, — обрадованно выпалил Роб. — Как твои дела?

— Поверить не могу, что ты взял и съел тот пирожок! — со смехом сказал Чарли. — Вдруг на него кто-то плюнул!

— Как ты узнал про пирог?

— Об этом рассказывали на «Скай-ньюс»!

— А-а, — улыбнулся Роб. — Что ж, ты меня знаешь, я увлекся. Завтра все тебе расскажу. А чем ты занимался?

Роб дремал на диване, когда его разбудил шум на кухне. Он сполз с дивана и, пошатываясь, побрел на звук, успев заметить по пути, что шел уже второй час ночи. На кухне горел яркий свет, Джейн готовила кофе.

— Ой, прости, я разбудила тебя? — спросила она без намека на иронию и вполне трезво.

— Хорошо провела время?

— Было так классно! — воскликнула Джейн. — Мы ходили в бар с друзьями Вики. Вот это жизнь у людей!

— Они при деньгах, говоришь? — спросил Роб, готовый болтать о чем угодно, лишь бы избежать упоминания событий на стадионе из страха пробудить гнев жены.

— Мягко говоря. Они заказывали бутылки шампанского, будто это диетическая кола!

— Надеюсь, ты так не делала…

— Конечно, я тоже! — воскликнула Джейн восторженно. — Знаешь, сегодня вечером я впервые почувствовала, каково быть богатой, и мне так понравилось!

— Но мы не богаты, Джейн, — остановил ее Роб. — Это все… взаймы.

— О да, мы богаты, Роб. И всегда будем богатыми, потому что я не желаю возвращаться в бедность, так и знай. Понял?

Годы опыта научили Роба различать те моменты, когда его слова мало что значили для Джейн, и поскольку сейчас был один из них, он тихо вздохнул и сменил тему:

— Так что это за птичка, твоя Вики?

— Я тебе уже говорила, — напомнила Джейн, подавая ему чашку с дымящимся кофе. — В прошлом году ее муж выиграл в лотерею крупную сумму, но вскоре после того, как они переехали в новый дом, у супруга Вики случился сердечный приступ, и он умер.

— Увидел счета по ее кредитке, в этом все дело?

— Это не смешно. Мне кажется, она чувствует себя одинокой.

— Хм… Одинокая женщина, большой дом, «астон-мартин» и миллионы в банке. Пусть так и напишет в посте на Фейсбуке.

— Твои шуточки неуместны, Роб. Она правда очень симпатичная.

Уже поднимаясь со стула, чтобы вернуться в гостиную, Роб скорчил гримасу.

— Я все видела, — крикнула ему вслед жена. — И не думай, что я забыла про сегодняшний твой позор! Мне было так стыдно…

Но Роб уже не слышал ее. На полпути к гостиной он вдруг почувствовал, что совершенно без сил. День был длинным и трудным, и хотя Роб повеселился на полную катушку, он отдавал себе отчет в том, что так будет не всегда. Впереди Купера ждал тяжкий труд на поле и вне его пределов, и ему понадобятся все силы, чтобы справиться.

Истощенный мозг Роба посетила неожиданная мысль. С тех пор как он узнал о наследстве, Купер едва ли обменялся парой слов с людьми, не имеющими отношения к футболу, и вряд ли эта ситуация изменится в ближайшее время. Футбол наполнял его жизнь двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю, и хотя Роб был доволен тем, что Джейн нашла новую подругу, сам он остался совсем один, лишенный поддержки и в клубе, и дома. Робу хватало ума, чтобы сообразить: раньше или позже, но ему наверняка понадобится соратник, с которым можно по крайней мере поговорить.

Проблема состояла в том, что он понятия не имел, где искать такого соратника.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава двадцать восьмая

Роб стоял в полутьме и нервничал.

По телевизору он видел это ток-шоу тысячу раз, но теперь вот-вот окажется по другую сторону экрана — не просто рядом с местом, где идет съемка, а прямо в эфире. И это было необыкновенное ощущение.

Стоя в стороне, Купер наблюдал за тем, что сейчас происходило в свете софитов, и это было ему хорошо знакомо. Но все остальное очень отличалось от того, что Роб себе представлял.

Во-первых, студия в реальности была меньше, и в ней царил беспорядок, но не хаотический, а организованный: повсюду тянулись провода, пол был заставлен камерами и коробками, у которых, по-видимому, не было иного предназначения, как стоять у всех на дороге, и в глазах рябило от рождественских украшений, что неудивительно за неделю до праздника.

И, как будто этого было мало, в студии находилось великое множество людей, которые толпились в полумраке и выполняли одну-единственную функцию: по команде кричали и аплодировали.

Но все недостатки, разочарования и нервозность перевешивал тот факт, что за стойкой имени футболиста Лютера Билссета, где каждую неделю собирали фанатов той или иной команды, находилось восемь парней, болеющих за клуб «Юнайтед». Роб узнал большинство из них, и в абсолютно чуждой ему обстановке их лица казались почти родными.

— Сейчас мы уйдем на перерыв, и тогда я подведу вас поближе, — прошипел голос Робу в ухо. — Хотите, принесу вам воды?

— А можете плеснуть туда же водки? — спросил Роб, выдавливая слабую и очень нервную улыбку.

— Не волнуйтесь. Расслабьтесь и ведите себя как обычно, — шептал голос. — У вас все получится. Пойдемте.

Молодой человек, прилагающийся к шепоту, повел Роба через паутину кабелей к краю площадки, где на диване сидели ведущие Хелен Чемберлен и Макс Рашден, беседуя с двумя приглашенными знаменитостями: бывшим нападающим сборной Англии Питером Бердсли и звездой шоу «Капитал», бывшим президентом компании «Милуол» Тео Пафитисом.

При виде Роба парни из «Юнайтед» пришли в возбужденное состояние, переглянулись, поднялись и поклонились ему в пояс. Этого хватило, чтобы Роб успокоился и с широкой ухмылкой вернул им поклон.

— Давайте включим ваш микрофон, — сказал сопровождающий Роба шипящий юноша и стал что-то делать за спиной у Роба. — Не говорите ничего, пока не сядете на диван. Будет весело. Главное — будьте самим собой.

Роб хотел ответить, но не успел, так как перед ним появился другой человек и начал обратный отсчет. Через несколько секунд студия вышла в прямой эфир.

— Мы снова приветствуем вас в нашей студии, — радостно защебетали в камеру ведущие. — Сегодня вместе с нами на диване легендарный Питер Бердсли и легендарный Тео Пафитис, а за стойкой Лютера Блиссета — болельщики «Юнайтед»!

Парни при этих словах встали и запели хором:

Будь у меня крылья воробья,

Будь у меня задница вороны,

То над «Сити» пролетел бы я

И насрал бы на врагов по полной.

«Юнайтед», «Юнайтед»…

Обитатели дивана и люди-полутени с энтузиазмом захлопали в ладоши, а камера вернулась к ведущим.

— Вы не представляете, сколько денег пришлось пообещать ребятам, чтобы уговорить их исполнить наиболее приличную версию этого куплета, — со смехом признался Макс.

— Итак, настало время пригласить нашего последнего на сегодня гостя, но сначала давайте вспомним его фирменную позу на матче.

Роб улыбнулся, когда монитор слева от него воспроизвел короткую видеозапись с игры «Сити», на которой были кадры, где он сидит в президентской ложе и читает газету. По окончании ролика болельщики «Юнайтед» снова завели одну из своих кричалок.

— Восхищайтесь или возмущайтесь им, это президент футбольного клуба «Сити» Роб Купер! — воскликнула Хелен Чемберлен с преувеличенным восторгом.

Шипящий молодой человек подтолкнул Роба, и он пошел по знаменитому туннелю шоу «Футбол с утра» из полутьмы в яркий свет. Пока Купер добирался до дивана и обменивался со всеми рукопожатиями, фанаты «Юнайтед» приветствовали его пением.

— Да, эти ребята рады видеть вас, — с придыханием восхитилась Хелен, когда стало потише.

— А я рад видеть их, — сказал Роб. — Все нормально, парни?

— Итак, — приступила к интервью ведущая, — сколько газет вы успеваете прочитать в дни матчей?

— Да почти все, — хохотнул Роб. — Пробовал брать с собой электронную книгу, но эффект не тот.

— Вы провели в «Сити» уже около четырех месяцев, — присоединился к беседе Макс. — Каковы ваши ощущения?

— Ну-у… — задумчиво протянул Роб, — было интересно, это точно.

— Болельщики «Сити» определенно очень привязались к вам, — засмеялась Хелен.

В этот момент на мониторе воспроизвели видеозапись, где Роб идет в президентскую ложу. Видеотехники наложили поверх кадра изображение мишени прямо на пиджак Роба. Когда в него швырнули какой-то объект, он попал в «десятку». Роб начал журить толпу, получая в ответ яростные проклятия. Зрители в студии засмеялись, в то время как Купер пыталась побороть смущение.

— Должно быть, здорово быть под прицелом, — пошутил Макс.

Очередной взрыв смеха среди публики, как ни странно, помог Робу снова обрести спокойствие.

— Полагаю, Тео, вам хорошо понятны чувства Роба, — сказала Хелен. — Ведь вы тоже не были популярны среди сотрудников, когда заняли пост президента в «Милуол».

— Ну да, но… — взахлеб заговорил бывший ведущий шоу «Капитал». — Теперь вы на гребне славы, Роб, так что не все потеряно.

— Я не хочу, чтобы они любили меня, — с улыбкой возразил Роб. — Как раз наоборот.

— Давайте поговорим о футболе, если никто не возражает. Кажется, Гэри Роджерс творит чудеса.

— Мы на пути к достижению стоящей передо мной цели, если вы об этом.

— А ваша цель — просто улучшить прошлогодний результат по итогам сезона, конкретных цифр не было названо?

Роб кивнул. Внезапно у него появилось дурное предчувствие насчет того, куда клонит ведущий.

— Вы опытный и удачливый бизнесмен, Тео, — сказал Макс, неожиданно сменив восторженно-шутливый тон на деловой. — Что вы думаете о том, как Роб ведет дела в «Сити»?

— Я стремлюсь к тому, чтобы бизнес работал с максимальной отдачей, — подумав, ответил именитый гость.

— То есть вы считаете ошибкой, когда бизнесмен удовлетворен малым?

— Этого я не говорил. Но сказать по правде, если бы на наше шоу явился человек с бизнес-планом, похожим на тот, с которым работает Роб, то живо вылетел бы из проекта.

— Понятно, — заговорила Хелен, — но в защиту Роба отметим, что нужно учитывать особые обстоятельства, в которых он оказался. То есть — всем же известно, что клуб «Сити» сейчас не на высоте. Вы согласны, Питер?

— Насчет этого я ничего не знаю, — неловко замялся уроженец Ньюкасла. — Но есть тут что-то неправильное. Нельзя же забывать о такой вещи, как футбольное братство.

— Значит, вы…

— Эй, погодите! — возмутился Роб. — Между прочим, я тоже тут сижу!

На диване наступило смущенное молчание, но уже в следующую секунду Хелен подскочила с профессиональной улыбкой на лице:

— Давайте узнаем, что думают фанаты за стойкой Лютера Блиссета. Сегодня это фанаты «Юнайтед»!

Из полумрака донеслись радостные крики и аплодисменты, а в кадре появились улыбающиеся, энергичные болельщики.

— Так что вы думаете обо всем этом? — спросила Хелен и сунула микрофон под нос одному из них. — Роб — герой или злодей?

— Ни то, ни другое, — последовал первый ответ. — Он — легенда!

— Герой.

— Герой.

— Легенда.

Роб просиял, слыша, как высоко оценивают его усилия единомышленники. По правде говоря, для него имело значение только их мнение.

— Злодей.

В студии стало тихо, и улыбка на лице Роба растаяла. Сквозь сияние софитов он пытался разглядеть второго парня слева в заднем ряду. Это лицо было ему совсем не знакомо.

— То есть вы не согласны с тем, что он делает? — спросила удивленная Хелен.

— Не согласен, — подтвердил болельщик. — Когда он стал президентом «Сити», то сказал, что заставит врагов страдать. А что мы имеем в результате?

— Да, — подхватил сидящий справа от него юнец, тоже незнакомый Робу. — «Сити» теперь в середине таблицы. Так высоко они уже много лет не забирались.

Роб был потрясен.

— Что это вы такое говорите? Вы двое? — крикнул он через студию. — Я не «Сити»!

— Да? А с того места, где мы сидим, что-то трудно стало разглядеть разницу, приятель!

Роб подавленно умолк, а среди парней за стойкой Лютера Блиссета разгорелся спор. Те двое с заднего ряда были в меньшинстве, но все равно: верность Роба клубу «Юнайтед» была подвергнута сомнению, и ему это не понравилось.

Куперу это очень не понравилось.

Несколько часов спустя Роб быстро шагал по Викаридж-лейн в сопровождении Чарли и Мика.

Поскольку поездку «Сити» в Йорк отменили из-за плохой погоды, Робу представилась возможность увидеть «Юнайтед» во плоти впервые за много недель. Однако он все еще кипел после неудачного эфира на «Скай-ньюс», не вымолвив и пары слов с тех пор, как встретился с сыном и отцом.

— Черт возьми, ну и холодина, — крякнул Мик. — Слушай, ты не можешь договориться, чтобы нам дали место в ложе или еще где-то?

— Наглецы какие, — пропыхтел Роб в ответ, — это же надо, сказали, что я за «Сити» болею.

— Господи, да хватит уже, а? Ноешь и ноешь, сколько можно? Пойдем-ка, зальем по пивку.

Роб поднял глаза, и на душе у него потеплело, так как впереди виднелась вывеска «Красного льва». Однако, когда он подошел к двери, перед ним встал вышибала паба Клайв и поднял руку, преграждая путь.

— Извини, приятель, вход только для фанатов местной команды.

Роб в шоке уставился на крепыша в черном костюме. Чарли и Мик так и прыснули от смеха.

— Прости, Роб. Это шутка. Не смог удержаться, — сказал. Клайв и оскалил в улыбке крупные зубы.

— Смешно, — сердито буркнул Роб, проталкиваясь мимо вышибалы в тепло паба. — С такими шутками тебе в комики нужно идти, а не торчать здесь.

— Ни хрена себе! Это же толстяк из телевизора!

Несмотря на гвалт собравшихся здесь в ожидании матча фанатов, Роб не только услышал, но и узнал голос того, кто выкрикнул это, и нашел взглядом веселую компанию: Бэза, Нила, Ричи и Стива. Они стояли у барной стойки. Ухмыльнувшись, он направился к ним, отвечая на приветствия тех, кто узнавал его в толпе.

— Да нет, не может быть, — сказал Нил при его приближении. — Тот был куда симпатичнее. А это какой-то страшила.

— Я думал, что человек с такими бабками, как у тебя, мог бы одеваться поприличнее, — сказал Ричи. — А ты словно сошел с витрины дисконтного магазина.

— Как же меня достали все эти шуточки, — сказал Роб, радостно пожимая всем руки.

— Глазам своим не верю! Смотрите-ка, кто к нам явился!

Роб обернулся и увидел, что к ним идет Джейми, а следом и Тони.

— Как делишки, парни? — спросил Джейми, здороваясь с Робом и остальными.

— Какая честь для нас. Сам Роб Купер посещает уже третью игру в сезоне.

Роб глянул на Тони и поднял бровь. Они дружили уже много сезонов, но одной этой ремарки хватило, чтобы в воздухе затрещали искры напряжения.

— Кто бы говорил, но от человека, болевшего за «Ливерпуль», слышать такое по меньшей мере странно.

— Мне было всего одиннадцать! — перешел в оборону Тони. — И я оказался там только потому, что меня повел туда дядя.

— Ага, а когда мне было одиннадцать, я уже два сезона отболел за этот клуб, — парировал Роб. — Так что нечего тут умничать.

— Что происходит? — спросил Мик, подходя к компании с бутылками пива.

— Ничего, — сказал Тони и взял «Будвайзер». — Так, поддразнивали Роба.

— Можно и я с вами?

Роб бросил на отца грозный взгляд, в котором однозначно читалось, что он, Роб, за себя не ручается.

— Я-то тут при чем, если м… — Роб поймал себя на полуслове, но все равно было слишком поздно.

— «Мы» — в смысле «Юнайтед» или «Сити»? — спросил Джейми, к очевидному восторгу Тони.

— Да отвалите же, — рявкнул Роб, приходя в волнение от того, что его верность клубу подвергается сомнению уже и среди старых приятелей. — Вы сами знаете, у кого сколько очков.

— Ну да, мы так и думали, но теперь…

Роб в ярости набросился на Тони:

— На что ты намекаешь?

— Тот фанат в телике сказал то, что у многих на уме.

— Ты опять прикалываешься или что?

— Ну ладно, парни, — остановил их Нил. — Хватит уже, а? Мы же приятели.

— Преданность, — продолжал Тони, не сводя с Роба глаз. — Главное тут — преданность. Но я полагаю, что шесть лимонов могут купить немало этого товара, верно?

Роб сверлил своего обвинителя взглядом. При любых других обстоятельствах он устроил бы в ответ на подобные инсинуации хорошую потасовку, но не хотел опускаться до такого на глазах у Чарли, хотя тот, правду сказать, был целиком поглощен попытками познакомиться с какой-то девицей. К тому же нельзя забывать о предупреждении полиции, что если хоть одна из выходок Купера приведет к судебному разбирательству, то ему почти наверняка грозит запрет на посещение футбольных матчей, а это значит — конец игре. Даже удовольствие набить Тони морду не стоило такого.

В любом случае отреагировать Роб не успел, так как Стив оказался быстрее него: он потянулся, забрал нетронутую бутылку пива у Тони и передал ее Куперу.

— Не пей пиво за счет человека, на которого у тебя зуб, — сказал Стив опешившему Тони. — Это неприлично.

Тони фыркнул и передвинулся к бармену.

— У парня с головой точно не все в порядке, — продолжал Стив. — Не обращай на него внимания, Роб. Ну что, парни, вынесут сегодня наши соперников всухую, да?

Еще несколько часов спустя, подбросив Мика до дома, проглотив наскоро чашку чая и погрузив в «бентли» сумку Чарли с вещами для ночевки и самого сына, Роб сидел за рулем и смотрел на автобус, полный болельщиков «Юнайтед», которые возвращались домой после матча.

За исключением обычной болтовни комментаторов на спортивном канале радио, в салоне машины не произнесено было ни слова за всю дорогу. Чарли сидел в наушниках со своим смартфоном, а Роб использовал это время, чтобы подвести итоги прошедшего дня.

И понял, что после событий на ток-шоу подколы Тони попали в цель. Прямо в яблочко.

Может, Тони и те двое болельщиков правы — Купер потерял ориентиры и забыл, что должен делать. Ведь «Сити» действительно, как ему указали сегодня, с комфортом расположился в середине таблицы, и хотя во многих смыслах лично Роба это устраивало, нельзя закрывать глаза на то, что в результате фанаты клуба получили очень неплохой сезон. В том числе и потому, что на каждом матче у них была возможность поиздеваться над ним, то есть Роб обеспечивал им удовольствие независимо от результата игры.

— О чем задумался, батя?

Роб посмотрел на сына и тепло, искренне улыбнулся. Он любил, когда сын был с ним, в такие моменты Купер ощущал, что жизнь прожита не зря. И из всех тягот, выпавших на его долю в этом году, самой трудной была разлука с сыном — теперь Роб мог видеть Чарли всего один день из семи и отчаянно тосковал по своему отпрыску.

— Да так, дружище. Просто думал о том, что было сегодня.

— Знаю, мы вели себя дерьмово.

— Ай-яй-яй! — укорил его Роб. — Вот слышала бы тебя мама! С ее нынешними замашками она живо отправит тебя в школу-интернат. Твоя мать превратилась в настоящего сноба.

— Она сейчас дома?

— Нет, приятельница потащила ее на какой-то благотворительный бал или что-то в этом роде.

— Та соседка, Вики? Она могла бы потратить свои деньги на пользу сборной Англии.

— По крайней мере, у Вики есть что тратить, — ответил Роб, мягко останавливая машину перед воротами и дожидаясь, пока створки разъедутся в стороны. — А вот у твоей мамы их пока нет, и будут ли — неизвестно. Но знаешь что, — продолжил он, похлопав сына по колену, — раз ее нет, мы классно проведем вечер в мужской компании. У нас давно не было такой возможности.

— Ну тогда закажем пиццу и поиграем на приставке, — тут же постановил Чарли, с довольной улыбкой вновь нацепил наушники и погрузился в виртуальный мир.

Роб отбросил пульт на пол и неодобрительно нахмурился, глядя на сына, который пустился в бешеный пляс.

— Ты продул! Мазила!

— Я поддался тебе, — с деланым равнодушием заявил Роб и взял из коробки последний кусок пиццы.

— Ну да, как же. Признайся, старик, ты дерьмово играешь.

— Что я говорил тебе? Не ругайся. А теперь сходи на кухню и принеси мне еще пива, мелкий негодяй.

— Можно мне тоже?

— При условии, что ты тут приберешься. И ни слова матери, а то она шкуру с меня сдерет.

Чарли исчез и почти моментально возвратился с двумя непочатыми бутылками.

— «Юнайтед» сегодня отвратно сыграл, — сказал Роб, жуя пиццу. — От этого новенького на воротах никакого толку. Надолго выбыл Старки?

— Говорят, до конца сезона, — ответил сын. — У него травма плеча. Но по мне, так лучше бы он с одной рукой, чем тот, кого поставили вместо него.

— Да, ты прав, сынок. Но тебе еще не так плохо. Мне вот каждую неделю приходится мучиться на матчах «Сити». Просто кошмар.

— Точно. Но по крайней мере, у вас там вратарь нормальный.

— Да, этот Уэббер голкипер что надо. Я… — Роб чуть не подавился пиццей. — Вот оно! — воскликнул он.

— Что?

Роб хлебнул пива и счастливо ухмыльнулся:

— Решение!

Глава двадцать девятая

Роб сидел за своим столом и смотрел на разложенные перед ним документы, периодически прерываясь на то, чтобы откинуться на спинку кресла и закрыть глаза.

Вот в такие минуты Купер иногда жалел, что не курит. Тогда у него был бы предлог выскользнуть из кабинета хотя бы на пару минут.

— Это же смешно, Джо, — простонал он. — Я же говорил, что знать ничего не хочу об этих клятых агентах. Почему этим не может заняться Кит? Или Андреа?

— Руководить непросто. Вы разве не знали? — поджав губы, ответила секретарша. — Кроме того, вы же сами просите показывать вам все, что касается трансферов.

— Все они подлые воры, — пробормотал Купер.

Джоан внутренне улыбнулась. По правде говоря, ни один из документов, которые она положила перед президентом, не требовал его внимания, просто Джоан испытывала странное удовольствие, видя, как мучается над ними Роб.

Вздыхая, Роб снова положил локти на стол и взял следующий лист бумаги, но не успел прочитать и абзаца, как в распахнутую дверь ворвались Гэри Роджерс и Кит Мэйс.

— Вы мерзкая задница!

Джоан обернулась с негодующим видом. Она и сама могла употребить пару нецензурных выражений при случае, но это не означало, что Джоан одобряла ругательства.

— Следите за речью! — отчеканила она.

— Простите, Джо, — смутился Гэри. — Но все равно он задница.

Джоан укоризненно поджала губы. Спорить с этим утверждением она не стала бы, но все же.

— Это правда? — спросил Кит Мэйс. — Вы продали Пита Уэббера в «Юнайтед»?

— Что? Не может быть! — ахнула Джоан.

Роб сложил руки на животе и задумался о том, что ответить подчиненным. Судя по разъяренным лицам, у него на раздумье было не более пяти секунд.

— Да, — коротко ответил Купер. — Он взят в аренду и будет продан, как только откроется трансферное окно.

— Что за ерунда! — воскликнула Джо. — Он же наша звезда! Нельзя продавать игрока просто потому, что вам так захотелось!

— Строго говоря, он — моя звезда, а не наша, — поправил ее Роб. — И я проверил свои полномочия. Потребовалось всего несколько телефонных звонков. Но как вы узнали так быстро?

— Только что передали на «Скай-ньюс», — возмущенно сказал Кит Мэйс. — Вам не пришло в голову сначала обсудить это действие с кем-нибудь?

— Условия сделки я согласовал буквально сегодня утром, а потом пришлось сидеть с этими чертовыми бумажками, не вставая.

Джоан на мгновение стало стыдно, но потом она улыбнулась.

— Он не согласится, — уверенно провозгласила Джо. — Уэббер — фанат «Сити», он ненавидит «Юнайтед». Причем уже давно.

— Ну да, конечно! — скривил губы Роб. — И где же он сейчас, по-вашему? Когда Уэббер узнал, что в «Юнайтед» его хотят, то помчался туда быстрее ветра. Игроки нынче не знают, что такое преданность, особенно если им помашут чеком на четверть миллиона фунтов.

— Теперь я хотя бы знаю, почему он пропустил утреннюю тренировку, — проговорил потрясенный Гэри. — Но почему, объясните мне, ради бога? Я ведь только что добился, чтобы они стали играть как единая команда.

— «Юнайтед» нужен был приличный вратарь, и такой нашелся в «Сити», — пожал плечами Роб. — И если вы забыли: мне необходимо устранить финансовые затруднения этого клуба в сезоне, что и достигнуто продажей Уэббера.

Роб смотрел на троих несчастных людей перед собой и не мог подавить укоров совести, как ни старался. Странно, но эта победа совсем не принесла ему радости.

— Еще есть вопросы? — спросил Купер, чтобы разбить гнетущее молчание.

— Что же, если вашей целью было огорчить болельщиков «Сити», то, смею сказать, вам полагаются поздравления, — сказала Джоан, блестя подозрительно влажными глазами.

Она развернулась и вышла, яростно стуча каблуками.

Тяжелая дверь кабинета закрылась за ней, после чего ушли и Гэри с Китом, сверкнув на прощание гневными взглядами в сторону президента.

Роб посидел секунду в задумчивости и вздохнул.

— Проклятое вражье, — вслух проговорил он. — Вечно чем-то недовольны.

Глава тридцатая

Уже не в первый раз за последние недели Роб, подъезжая к дому, выругался.

Видеть, как ставшие неразлучными его жена и Вики выгружают из багажника магазина все новые пакеты с покупками, было неприятно само по себе, но бегающая по двору маленькая собачонка переходила всякие пределы человеческого терпения.

— Только попробуй оказаться у меня на пути, — мрачно прищурился Роб, прикидывая, как справится подвеска «бентли» с уничтожением невыносимой твари. Без проблем, решил он.

— Как удачно, что вы приехали! — воскликнула Вики, когда Роб вышел из машины и бросил предупреждающий взгляд на Лилли. — Нам нужен мужчина, чтобы помочь с покупками!

— Но в отсутствие такового сойдешь и ты, — сказала Джейн, стоя на пороге дома. — Живей, толстячок, хватай сумки.

Роб подошел к «ягуару» и обозрел то, что еще оставалось в багажнике. Даже пакеты выглядели дорогими.

— Черт возьми, чего ты опять накупила? — застонал он.

— Перестань ныть и принимайся за дело, — распорядилась Джейн, взяв пару пакетов. — Вообще-то почти все тут для Чарли. И он пытался дозвониться до тебя. Ты в курсе, что твой телефон не работает?

— Пришлось сменить номер. Какой-то ублюдок вывесил мой старый номер на фанатском сайте, и мне стали названивать то агенты, чтобы втюхать дерьмо, то вражьи души, чтобы назвать меня дерьмом.

— А тебе не пришло в голову сообщить свой новый номер членам семьи? — спросила Джейн, направляясь к двери с очередным грузом.

Роб вздохнул, забрал все, что оставалось в багажнике, и поплелся вслед за ней в дом.

— Это все, — проворчал он, сваливая сумки на кухонный стол. — Куда подевалась та чертова собачонка?

— Вики вывела ее в сад, — прошипела Джейн. — И перестань уже стонать по этому поводу. Лилли для нее как ребенок.

— Если бы это был ребенок, то его не выводили бы поссать на мой газон, — насупился Роб и заглянул в один из пакетов. — Какого хрена? — Двумя пальцами он выудил оттуда ярко-розовую сумочку и поболтал ею в воздухе. — Умоляю, успокой меня скорее: тут пропущена запятая? Не может быть, чтобы дурацкая сумка стоила шестьсот двадцать пять фунтов! — воскликнул он.

— Она продавалась со скидкой.

— И сколько же ты за нее заплатила? — с тревогой спросил Роб.

— Сумка от «Малбери», — ответила Джейн. — Можно сказать, что это инвестиция.

— Как бессмысленная штуковина может быть инвестицией? И не надо уклоняться от ответа. Сколько она стоила?

В этот момент открылась задняя дверь и вошла Вики с собачкой на руках.

— Восхитительная вещица, правда? — заворковала она. — И со скидкой стоила всего шестьсот двадцать пять фунтов! Такая удачная покупка!

— Со скидкой? — выпучил глаза Роб. — Сколько же за нее хотели без скидки?

— Восемьсот семьдесят пять, — ответила Джейн. — Видишь, я сэкономила тебе двести пятьдесят фунтов.

— С ума сойти, — сказал Роб, потрясенный и ценой, и логикой жены. — Я ездил на машинах, которые стоили меньше!

— Уж я-то знаю, — фыркнула Джейн, наблюдая за тем, как муж ныряет в другую сумку, вытаскивает оттуда блузку и нащупывает ценник.

— Чтоб я сдох! Ты собираешься это носить или в рамку повесишь?

Джейн нахмурилась. Ей становилось неловко, а когда причиной неловкости был Роб, обычно это означало, что вскоре последует гнев.

— Это от Армани, а не из соседнего гипермаркета, — резко сказала Джейн и обратилась к Вики. — Видишь? Я же тебе говорила. Ноет, ноет, ноет, сил моих нет.

— А ты безупречна, — парировал Роб. — Послушай, Джейн, мы не можем себе это позволить!

— Можем, — возразила Джейн, — потому что мы миллионеры, Роб!

— Да нет же, черт возьми, нет!

— Еще нет, но скоро станем, Роб. И если ты еще не понял, половина этих денег моя, так что я могу тратить их, как мне вздумается!

Роб ошеломленно вытаращился на жену. Конечно, он видел, что с первого визита к Ли Ингланду Джейн решила, что наследство у них в кармане, но пока Купер не догадывался, что жена уже думает о дальнейшем, — в отличие от Роба. У них всегда был общий счет, они всегда делили радости и беды и никогда не задавали никаких вопросу друг другу, когда дело касалось финансов. А теперь Джейн стала делить их на мое и твое.

Роб продолжал смотреть на нее, и Джейн тоже не сводила с него глаз, в которых не было ничего, кроме надменного упрямства. Однако прежде чем он успел заговорить, вмешалась Вики:

— Бог мой, уже так поздно! Нам нужно поторопиться.

Роб развернулся и посмотрел на нее, потом опять на Джейн.

— Вы что, опять уезжаете? А как же ужин?

Джейн выдвинула один из ящиков, достала оттуда рекламу готовой еды на заказ и положила перед Робом.

— Ешь сколько влезет, — сказала она насмешливо. — Тут даже есть акция «Два блюда по цене одного», если хочешь сэкономить. Вики, я буду готова через пять минут.

Робу оставалось только проводить уходящую жену взглядом, а потом он в сердцах отбросил меню в сторону.

— Можно дать вам совет? — спросила Вики.

— У меня есть выбор? — сказал Роб, обреченно вздохнув и даже не обернувшись.

— Я знаю, что вы сейчас чувствуете, Роб, правда знаю. Очень трудно привыкнуть к тому, что у вас есть деньги, но потом…

— Послушайте, я признателен вам за сочувствие, однако… — Он постоял молча, а потом бросил на Вики через плечо невеселый взгляд. — Когда можно будет расслабиться, я расслаблюсь. Но до этого момента еще жить и жить.

Вики улыбнулась и мысленно покивала себе. Когда они с мужем выиграли в лотерею, именно она долго не могла адаптироваться к неожиданному богатству, тогда как ее муж сразу с головой окунулся в новую жизнь и стал тратить деньги направо и налево. Ирония состояла в том, что его убил стресс, вызванный желанием получить все, и как можно быстрее. Вот почему Вики с искренним сочувствием относилась к выпавшей Робу судьбе.

Она наклонилась и подобрала на руки Лилли, ожесточенно лаявшую у ее ног.

— Постепенно все наладится, Роб, — сказала Вики с улыбкой. — Я уверена в этом.

Роб не мог не покоситься в сторону лестницы, которая вела на второй этаж, где сейчас его жена готовилась к очередному выходу в свет.

— Надеюсь, что так и будет, Вики. Очень надеюсь.

Роб сидел, закинув ноги на диван, с пивом в руке, коробка с пиццей лежала рядом с ним на полу, а в телефоне взахлеб тараторил Чарли.

— Так ты доволен продажей Уэббера? — спросил Роб, когда сыну пришлось сделать паузу, чтобы вдохнуть. — Между прочим, эту идею подал мне ты! О да, они все позеленели от злости, когда узнали. Но ничего ведь не поделаешь!

Он засмеялся тому, что ответил сын. Все было как в старые времени, только вот расстояние между ними могло исчисляться миллионами миль.

— Да, парень, твоя мать опять ушла. Да, со своей богатой подружкой. Знаю-знаю, и не говори. Ага, увидимся в субботу. Да, придется мне опять тащиться на их чертову выездную игру. Слушай, это такое дерьмо — смотреть футбол в нижней лиге.

Они поговорили еще немного, пожелали друг другу спокойной ночи, и затем в телефоне настала тишина. Чарли больше не было рядом. Роб подержал мобильник в руке еще несколько секунд, а затем уронил себе на колени.

— К черту! — вслух произнес Купер и включил телевизор.

В поисках интересного он пощелкал пультом и в конце концов остановился на «Скай-ньюс», однако, погруженный в свои мысли, вряд ли услышал хоть слово из того, что передавали на канале.

Редкие встречи с сыном — самое трудное из всего, что Робу пришлось претерпеть благодаря странному завещанию дяди. Может, это тоже было частью великого плана мести, но откуда дядя мог знать, как отреагирует сын Роба? Артур же не знал Чарли. Кстати, он и самого Роба не знал.

Тем не менее все случилось так, как случилось, и невозможность каждый день видеться с сыном убивала Роба. И вот, уже не в первый раз, он стал задумываться, стоит ли игра свеч.

Он не получил ничего, кроме проблем и забот, скучал по сыну, скучал по «Юнайтед» и был принужден смотреть бесконечное количество дерьмовых матчей под пристальными взглядами людей, которые все до одного страстно ненавидели его. Ну да, Купер жил в шикарном доме, ездил на «бентли» и впервые за многие годы не был никому должен. Но при этом ему приходилось вечером сидеть в одиночестве перед теликом и жевать пиццу.

Опять. Он даже не мог сходить в ближайший бар и выпить пинту пива, так как хозяин заведения болел за врага, а Роб больше не желал никаких стычек. Сегодня он уже имел этого выше крыши, в том числе и от жены.

Кстати, о жене. Роб с печальным вздохом поднес к губам бутылку и допил пиво. Ему припомнились и ее сегодняшние слова, и тон, которым они сказаны. Поначалу Купер был шокирован, а теперь не испытывал ничего, кроме раздражения.

Ей-то что — ничего. Джейн теперь круглые сутки могла адаптироваться к новым обстоятельствам, и, очевидно, у нее это неплохо получалось. Но Робу не хватало времени даже на то, чтобы отдышаться, не говоря о том, чтобы ходить по магазинам и швырять деньгами направо и налево. Каждая секунда его дня отдавалась работе на «Сити» — работе, которой он не желал и которая ему не нравилась. Неужели Джейн не ценит этого? Нет, она только попрекает и ворчит.

Иногда, обычно по пути домой из «Джордж-парка», Роб задавал себе вопрос: да нравится ли ему вообще эта женщина, в которую превратилась Джейн? Она стала такой равнодушной и холодной с ним в последнее время и совсем не похожа на ту женщину, в которую он когда-то влюбился.

Несмотря на обиду, Роб не мог не признать, что, вероятно, на этот раз Джейн права. Очевидно, сейчас ему действительно нужно потратить немного времени на себя — попробовать на вкус новую жизнь, купить себе что-нибудь — «харлей» или какой-нибудь переделанный для гонок старый автомобиль, о каком он всегда мечтал. Наверное, ему нужно побыть немного с Джейн, не спеша и с душой. Они уже несколько месяцев не могли нормально сходить куда-нибудь поужинать, так как каждый раз он затевал спор с очередным разгневанным фанатом «Сити».

Но когда — вот проблема. С тех пор как Джейн познакомилась с Вики, она почти перестала бывать дома. И хотя по большей части Роб был отнюдь не против провести вечер в тишине и остыть немного после безумного рабочего дня в клубе, порой ему очень хотелось посидеть на диване бок о бок с женой. А в тех редких случаях, когда оба были дома, они обязательно начинали пререкаться о чем-нибудь. Роб уже и не помнил, когда Джейн в последний раз интересовалась, как у него дела.

Неожиданно для себя Роб вспомнил о Джоан и, только подумав несколько минут, понял, что виноват перед ней. Она так и не вернулась на работу после того, как в ярости покинула его кабинет, и Роб был весьма потрясен столь сильным проявлением чувств с ее стороны. До сих пор Джоан не выказывала при нем никаких эмоций, кроме перманентного недовольства.

Она, конечно, брюзгливая корова и доставляет порой неприятности, но без нее Роб не продержался бы и дня, и он сам осознавал это. Какие бы чувства Джоан ни питала к нему лично, в деле она всегда демонстрировала высокий профессионализм.

Пожалуй, следует как-то отблагодарить ее. Разумеется, ничего серьезного вроде возврата Уэббера из «Юнайтед» Купер ради нее совершать не собирается, пусть и не надеется, но что-то более приемлемое… Подарок? Тем более Рождество уже на носу. Хорошо, остается только решить, что именно подарить. И тут Роб вспомнил, что о его неспособности выбирать подарки ходят легенды.

Первое, что пришло Куперу в голову, — попросить Джейн купить что-нибудь для его секретарши. Но он быстро отказался от этой идеи. Даже от Роба не укрылся тот факт, что между двумя женщинами с первой встречи возникла холодность. Его жена достаточно злопамятна, чтобы с помощью умело подобранного подарка нанести Джоан завуалированное оскорбление, а Робу вовсе ни к чему было выставлять себя в глазах ближайшего окружения еще более бессердечным и тупым, чем о нем думали.

Роб размышлял над своими проблемами, когда его внимание привлекло упоминание имени Купера в телеэфире. Он поднял голову: передавали репортаж о группе фанатов «Сити», которые жаловались на продажу их вратаря.

Роб поднял пульт, сделал звук погромче и, отхлебнув пива, погрузился в мир спортивных новостей.

Глава тридцать первая

Джейн вынырнула из тумана, вызванного шампанским, и обнаружила перед собой чашку с чем-то горячим, которую протягивал ей Роб. Это или кофе, или чай — ей все равно. В том состоянии, в котором она находилась, брать в рот подобные жидкости строго воспрещалось.

— Что, хорошо вчера повеселилась?

Джейн глянула на мужа, который прислонился к кухонному шкафу и жевал бутерброд с арахисовым маслом. Интонации его голоса и выражение лица были весьма красноречивы. И она не винила его. В конце концов, Джейн оказалась в положении, в каком Роб бывал тысячу раз, и тысячу раз она, встречая его утром еле живым от похмелья, отчитывала мужа за то, что он так напивается.

— Прости, — выдавила Джейн — это все, на что она была способна сейчас.

— Ничего, — сказал Роб, прикончив бутерброд. — Только не садись сегодня за руль, хорошо? Нам вовсе не нужно, чтобы ты убилась и лишилась прав. До вечера.

Джейн слабо улыбнулась, когда он поцеловал ее в лоб на пути из кухни в холл. Только услышав, как захлопнулась входная дверь, Джейн немного расслабилась. Хотя при тех обстоятельствах, в которых она оказалась, по-настоящему расслабиться ей придется нескоро.

В который раз за утро Джейн спросила себя, что же она натворила.

Роб сидел в машине и смотрел на такси, стоящее перед ним. Несмотря на то что за пять минут он практически не сдвинулся с места, Купер был вполне спокоен, что для него нетипично. Более того, он был даже рад посидеть в пробке, так как получил время подумать в тишине и покое над тем, что происходит дома.

Вообще-то Роб был страшно доволен (пусть и ревновал немного) тем, что у Джейн появилась близкая подруга, однако его все сильнее беспокоило количество алкоголя, которое, употребляла жена. Раньше она практически не пила, но теперь как минимум раз в неделю приходила домой вдрызг пьяной. И беда в том, что Роб никак не мог придумать, в какой форме поговорить с ней об этом. Критику Джейн никогда не умела воспринимать, и любое его замечание неизбежно вызвало бы раздражение. А этого в их отношениях и так хватало.

Роб вздохнул, тронулся с места и проехал за такси еще пару метров, после чего ему снова пришлось нажать на тормоз.

Что, если он поговорит с Вики? Если верить тому, что она рассказывала, с ней было то же самое, и если кто-то способен понять беспокойство Роба, то именно Вики. Хотя, с другой стороны, в пристрастии Джейн к выпивке виновата как раз новая соседка, как минимум — причастна к формированию этой новой привычки у Джейн.

Мысли Роба вернулись к прошлому вечеру, и в частности к его идее насчет того, что им с Джейн нужно проводить больше времени вместе. Неужели Купер не сможет выкроить на это день-другой? В конце концов, он же босс. Правда, Роб обязан присутствовать на всех играх «Сити», а учитывая плотный график в рождественские каникулы и отсутствие снега, который помешал бы проведению матчей, надежды на свободные выходные не было. Кроме того, если «Сити» по какой-то причине не играет, то Роб тогда ходит на «Юнайтед». Но постойте-ка, почему бы ему не отдохнуть на неделе? Купер определенно заслужил пару отгулов. Да, это может быть решением.

Обрадованный тем, что наконец-то пришел к некоторым выводам и даже составил нечто вроде плана, Роб загорелся нетерпением приступить к действиям и пришел в раздражение оттого, что застрял в пробке. Он стал выискивать среди машин какие-то признаки того, что послужило причиной остановки. Вдруг взгляд Купера зацепился за знакомый облик. Он присмотрелся и, когда первые подозрения подтвердились, нажал на сигнал. Женщина, сидевшая на заднем сиденье такси, обернулась на звук, и Роб улыбнулся, увидев лицо своей секретарши, которая тут же смутилась.

Он приветственно помахал ей и жестом пригласил пересесть в его «бентли». Конечно же, в ответ Роб получил мотание головой, но был настойчив, и в конце концов секретарша уселась на пассажирское сиденье. А тут помаленьку стала двигаться и пробка.

— Вы едете на работу, полагаю? — спросил Роб и чуть не прикусил себе язык, так как ответ мог быть отрицательным и это создало бы неловкость.

— Да, — ответила Джоан ледяным тоном.

— Тогда вы опаздываете, — засмеялся Роб облегченно, желая разбить лед. Попытка не удалась. — А что с вашей машиной?

— Она опять не завелась. Брат говорит, там что-то с электрикой.

— Вот как? Значит, он сейчас ее ремонтирует?

— Нет, от него никакого толку. По-хорошему мне нужно поменять машину, но дело упирается в деньги, как всегда. Ну, для некоторых из нас, во всяком случае.

Роб пропустил мимо ушей шпильку, задумавшись над тем, что проработал вместе с Джоан несколько месяцев, но почти ничего не знает о ней. Ему даже неизвестно, замужем она или нет. Конечно, судя по ее неприступному виду, Джоан и не стала бы ничего рассказывать, особенно ему. К тому же Роб совсем не владел искусством светской беседы.

Несколько минут они ехали в молчании, а потом Роб вдруг просиял. Он вынул из кармана мобильник и протянул его Джоан с широкой улыбкой:

— Сделайте мне одолжение, пожалуйста, позвоните в офис и скажите, что мы задержимся. Мне надо кое-что сделать.

Хотя самочувствие Джейн заметно улучшилось благодаря тому, что сначала ее долго рвало в туалете, а потом она полдня проспала, голова у нее все еще кружилась и болела. Вот почему ей было особенно трудно воспринять спич мужа. Но и без похмельного синдрома она была бы сражена наповал.

— Ты купил ей что?

— Я купил ей машину, — как ни в чем не бывало повторил Роб. — Конечно, не новую. И Джейми предложил отличную цену.

— Какую? — слабым голосом спросила Джейн, все еще не определившись, как реагировать на эту невероятную новость.

— Две с половиной штуки. Он получил эту машину как часть оплаты за новую и уже давно хотел избавиться от нее.

— А, ну тогда отлично, — произнесла Джейн тоном, из которого ясно следовало, что это не отлично. Даже рядом не стояло. — Мне просто любопытно, — продолжила она, — почему ты потратил две с половиной тысячи фунтов наших денег на свою секретаршу?

Роб улыбнулся про себя. Он-то заранее знал, какой будет ее реакция, так как сарказм всегда был излюбленным оружием Джейн в семейных конфликтах, и потому подготовил неотразимый ответ. Ответ, который не только предупредит все остальные вопросы, но станет чем-то вроде декларации.

Между прочим, день у него прошел совсем неплохо, он давно не чувствовал себя таким спокойным и уверенным в своих силах. После вечерних раздумий мысль о том, чтобы просто заменить секретарше машину, была просто гениальной. И как удачно сложилось, что у Джейми (который не испытал никаких душевных мук, продавая машину болельщику «Сити», хотя неоднократно клялся, что не сможет этого сделать ни за какие деньги) нашлось подходящее авто.

Джоан, конечно же, отказывалась принять от него такой подарок, но Роб не отступал и в конце концов победил ее сопротивление, выдвинув двойной аргумент: во-первых, он должен поблагодарить ее за работу, а во-вторых, хочет гарантировать, что Джоан не уволится. Ведь тогда, пошутил Роб, он просто заберет у нее машину, и она вновь окажется на бобах.

Джоан ничего не оставалось, как согласиться, и впервые за время их сотрудничества Купер услышал ее смех. Это был смех человека, у которого сняли с плеч давнее, надоевшее, изматывающее бремя.

Потом, дожидаясь, пока Джейми оформит бумаги на покупку, они вдвоем сидели в кафе и болтали. За чашкой кофе Роб узнал о ней гораздо больше, чем за месяцы совместной работы. Кое-какие детали ее истории немало шокировали его, но в целом Купер был глубоко тронут доверием, которое Джоан оказала ему.

А еще он узнал много нового о своем дяде, который, как выяснилось, весьма интересовался дамами. Робу показалось, что глаза Джоан влажно заблестели, когда она говорила об Артуре, и он предположил, что между ними могло быть нечто большее, чем просто рабочие отношения. Только соображения вежливости удержали Роба от наводящих вопросов.

— Ну? Ты собираешься отвечать мне или нет?

Роб обратил и внимание, и взгляд на жену, которая пришла в себя настолько, чтобы нахмурить лоб и сощурить глаза. Он мягко улыбнулся ей в ответ.

— Потому что я так захотел.

— А сначала у меня спросить не захотел? — продолжала Джейн.

— А ты спросила у меня, прежде чем потратила на сумочку чуть ли не месячную зарплату?

— Это другое, — ответила Джейн небрежно. Или смущенно?

— Ничего подобного. Это абсолютно то же самое — мы оба действовали под влиянием момента. И ты сама сказала недавно: половина денег — моя, так что, если ты такая мелочная, можешь вычесть эту сумму из моей половины. И хватит об этом, — опять улыбнулся Роб, — я так голоден, что не могу ни о чем говорить. Что бы ты хотела на ужин?

Джейн сидела на диване и смотрела на экран телевизора, однако ничего не видела. Головная боль у нее прошла, но голова по-прежнему кружилась — не от алкоголя, а от событий последних нескольких часов.

При обычных обстоятельствах она бы пришла в ярость, узнав, что Роб потратился на другую женщину, а тем более на женщину, которая ей, Джейн, не нравилась. Да и как ни крути, две с половиной тысячи — это огромная сумма, особенно учитывая тот факт, что за годы их брака муж ни разу не дарил ей ничего, кроме роз с клумбы перед гаражом, да и то лишь в тех случаях, когда напортачит больше обычного. Очевидно, за всем этим что-то стоит, но что именно — Джейн даже думать не хотела. И спросить у Роба она не могла, так как позволила ему занять позицию морального превосходства, где муж расположился с комфортом и надолго.

Но ее нынешние обстоятельства обычными не назовешь. Джейн была даже рада, что Роб поздно отправился в «Джордж-парк» и, значит, и вернется позже обычного. У нее будет время поразмыслить не только над тем, что она уже натворила, но и над тем, что предпринять дальше. Проблема заключалась в том, что Джейн не представляла, что ей еще делать, кроме как надеяться на лучшее.

Глава тридцать вторая

Роб поочередно посматривал то на балансовый отчет клуба, то на свежую турнирную таблицу лиги. Он был весьма доволен собой.

Из двух сфер деятельности Купера больше заботило положение в лиге, так как результаты игры практически не зависели от него. Однако Гэри отлично выполнял свою работу: на данный момент, когда половина сезона была позади, при условии, что никаких срывов не случится, двенадцатое место в таблице не могло не радовать глаз. Что касается очков, а ведь только очки имеют значение в футболе, цель была достигнута.

С финансовой точки зрения дела обстояли еще лучше. Можно смело сказать, что Роб поставил клуб на ноги, если принять за данность, что до конца сезона ни землетрясение, ни ураган не разнесут стадион в клочья, хотя именно этого он желал в глубине души, как ни парадоксально. Продажа Уэббера, а также повышение доходов от рекламы сделали свое дело. Очень помог и тот факт, что билеты почти на все игры были распроданы еще с осени, и все благодаря спектаклям Роба, разыгрываемым на трибуне в дополнение к самим матчам.

Если что-то и беспокоило Роба, так это то, что фанатам «Сити» слишком уж сладко жилось. Как минимум, у них появилась возможность регулярно отводить душу на матчах, издеваясь и понося своего нового президента.

И это не осталось незамеченным болельщиками «Юнайтед», включая отца Роба и его так называемых приятелей, которые непрерывно бомбардировали Купера упреками за то, что он никак не может выполнить свое обещание — превратить сезон в мучение для вражеских болельщиков.

Конечно же, они правы, Роб знал это лучше других. Беда в том, что он так занят решением остальных задач, что вынужден отложить мучение фанатов на потом. Возможно, настало время заняться ими вплотную. Но как?

Несмотря на всю свою ненависть к врагам, даже Роб понимал, что, преодолев половину пути к цели, было бы глупо совершать что-либо, ставящее под угрозу успех всей затеи, и потому игровую сторону дела трогать не следовало. Аналогичным образом обстояла ситуация с администрацией стадиона. Сотрудники более-менее привыкли к новому президенту — почему бы и нет, ведь им не грозило увольнение по условиям завещания, да и клуб пошел на подъем. В общем, Роб решил не портить с ними отношения. Тем более рабочий процесс наладился настолько, что Купер сократил свое присутствие в клубе до трех дней в неделю плюс матчи на выходных. Свободное время он употребил на то, чтобы поближе познакомиться с компанией, также доставшейся ему по наследству, а еще на игру в гольф. Вообще-то Роб всегда считал гольф недемократичным и крайне утомительным видом спорта, но ему весьма понравилось это занятие. Он пропадал на поле все чаще и чаще, и прежде всего потому, что мог там укрыться от безумия, царящего в «Джордж-парке».

Но фанаты — совсем другое дело. Они всегда занимали центральное место в мыслях Купера и являли собой его законную добычу. Однако после долгих размышлений Роб был вынужден признать: он не в силах придумать ничего, что задело бы фанатов.

Как только Купер взял клуб в свои руки, он поменял форму игроков, заменил музыкальную тему команды, закрыл фан-клуб и изгнал редактора фэнзина. Но все эти действия были восприняты фанатами как вступительное приветствие в войне длиной в сезон, и они продолжали свои нападки как ни в чем не бывало. Ворча и негодуя, Роб признавал, что вел бы себя точно так же на их месте. Враги даже основали новый фэнзин с незамысловатым названием «Пожиратель пирожков», все содержание которого сводилось к шуточкам и оскорблениям в адрес Купера.

Роб намеревался провернуть два мероприятия, которые наверняка разозлили бы фанатов дальше некуда: поменять местами домашний и гостевой секторы на стадионе и запретить продажу билетов на выездные матчи. Однако, к его негодованию, обе меры были блокированы полицией на основании того, что несли угрозу общественному порядку и безопасности.

Роб вздохнул и откинулся на спинку кресла. Впервые за последнее время он почувствовал свое бессилие. Выходило, что Купер не может предпринять ничего существенного, и если его так и не осенит какая-нибудь гениальная идея, то придется сжать зубы и сносить брань до конца сезона. Причем не только со стороны «Сити», но и со стороны его друзей в «Юнайтед». А так как Роб хорошо был знаком с последними, то подозревал, что они будут издеваться над ним и после окончания сезона, скорее всего — до конца его фанатской карьеры.

Но если взвесить все за и против, так ли это страшно? Шесть миллионов фунтов — хороший противовес. Он всегда сможет купить себе отдельную ложу.

Стук в дверь заставил его отвлечься от размышлений, и Роб выпрямился за столом, пытаясь продемонстрировать неутомимую деятельность. К его немалому удивлению, на пороге кабинета появилась Джоан.

— Черт побери, вы постучались. Это впервые.

Она поставила на его стол кружку кофе, но не ушла, а осталась, переминаясь смущенно с ноги на ногу. Роб смотрел на нее в картинном изумлении. Впервые за все время его президентства кофе дымился не в фирменной кружке «Сити».

— Кажется, случилось что-то серьезное, — сказал Купер. — В чем дело? Неужели и эта машина сломалась? Или отменили сегодняшние матчи? Черт, мне больше ничего не приходит в голову…

— Нет, — перебила Джо его словоизлияния.

— О, только не это! Вы увольняетесь?!

— Нет. Но мне нужно сообщить вам кое-что. Думаю, будет лучше, если вы услышите это от меня. Завтра все равно кто-нибудь расскажет.

Необычный, почти испуганный тон секретарши был заразителен, и Роб забеспокоился.

— Тогда вам стоит присесть. Начало настораживающее.

Джоан села, сжала ладони и начала говорить. Через пятнадцать минут Роб уже выезжал на «бентли» с парковки стадиона.

Джейн сидела на кухне и смотрела в чашку чая, когда услышала, что открылась входная дверь. Уже по звуку шагов она поняла, что случилось непоправимое, хотя отчаянно цеплялась за надежду, что это не то, чего Джейн с ужасом ждала всю неделю. Однако выражение лица Роба, когда он появился в кухне, лишило ее всяких надежд. Роб был не зол, а просто сломлен. Таким Джейн уже видела его, правда много лет назад.

— Кто тебе сказал? — спросила она.

Роб смотрел на жену и старался оформить в слова свои чувства. Он пришел в ярость, когда Джоан поведала ему о том, что услышала из разговора двух игроков: о злой шутке, жертвой которой стала Джейн, но которая была направлена на Купера. Но потом, по дороге домой, гнев Роба сменился стыдом. Не за себя, а за нее. Он даже решил было сделать вид, что ничего не произошло, списать все на алкоголь, который и был, по сути, причиной. Тогда Роб смог бы уберечь жену от унижения, которое ждет ее в случае разговора с ним. Но почти сразу отмел этот вариант, потому что случившееся было бомбой, которая неизбежно взорвется, и Купер стоит прямо на линии огня. Уже по одной этой причине Джейн должна знать о том, что ему все известно.

— Разве это важно? — только и смог сказать Роб.

Джейн грустно покачала головой и опустила глаза к полу.

— Прости. Я не знаю, что еще сказать.

— Кто это был?

Джейн сжалась.

— Не надо, Роб, прошу тебя.

— Кто это был? Я должен знать.

— Пит Макдональд, — ответила она глухим голосом.

Сердце Роба закатилось куда-то в самый дальний угол.

— Господи, Джейн, это же бред собачий! Как… Зачем?

— Прости, Роб. Я напилась. И это был всего один поцелуй. Клянусь жизнью Чарли, больше ничего не было.

— Ах, ну тогда ничего страшного, — процедил Роб с едким сарказмом. Все его сочувствие к Джейн испарилось как не бывало. — Ты ведь понимаешь, что это было пари? Первый, кто засунет язык в горло жене президента, получает по фунту с каждого игрока команды.

Лицо Джейн сморщилось.

— Ничего страшного, конечно, — продолжал Роб гневно. — Хочешь знать все ставки? Приз сто фунтов тому, кто трах…

— Ладно, я поняла! — выкрикнула Джейн сквозь слезы, побежавшие по щекам. — Поняла, хватит. Я поступила глупо.

— Нет, Джейн, ничего ты не поняла. И когда до тебя дойдет, что я тебе говорю? Ты все испортила! Как только об этом станет известно, вражье разорвет меня в клочья!

— Но почему ты думаешь, что все станет известно? — всхлипнула Джейн. — Разве ты ничего не можешь сделать?

Роб воздел глаза к потолку и затряс руками:

— Гром тебя разрази, женщина! Ты хоть что-нибудь слышала из того, что я говорил тебе все эти годы? Футбол живет такими подколами. Да у меня больше шансов убедить страну, что Джимми Сэвил — отличная няня, чем удержать новость в тайне.

Роб умолк на секунду, чтобы отдышаться, но потом понял, что, каким бы обиженным и сердитым он ни был, продолжать смысла нет, гневными тирадами ничего не изменишь. К тому же часы на стене подсказывали, что он уже опаздывает.

— И что ты будешь делать? — шмыгнула носом Джейн.

— Понятия не имею. Но ставлю фунт против кучи дерьма, что к вечеру узнаю. Так, мне пора. На трассе сейчас будет не протолкнуться.

Джейн смотрела, как ее муж хватает из холодильника бутылку воды и направляется к двери. То, что он даже не глянул в ее сторону, не говоря уже об отсутствии поцелуя на прощание, больно ранило Джейн.

— Роб?

С нетерпеливым видом он обернулся с порога.

— А что будет с нами? — тихо спросила Джейн.

Роб пожал плечами.

— У меня еще не было времени задуматься над этим, Джейн. И это чистая правда.

Через пару секунд снова хлопнула входная дверь. Джейн посидела, уставившись вслед Робу, а затем залилась слезами.

Глава тридцать третья

Чуть ли не в первый раз за сезон Роб появился в президентской ложе без привычной газеты. Вместо этого он всю игру наблюдал за перемещениями фанатов «Сити» и слушал несшиеся в его сторону ругательства, в то же время анализируя положение, в котором оказался по вине собственной жены.

Это могло показаться странным, но о самой Джейн Роб практически не думал с тех пор, как покинул дом. Не потому что ему было все равно, а потому что боялся. Купер знал лучше, чем кто-либо еще, что если станет размышлять о жене, то его сердце будет разбито. Сейчас он не мог позволить себе такое страдание. Пока нет. Нужно сосредоточиться на первоочередной задаче. Все остальное, в том числе личные проблемы, подождет.

Единственным светлым пятном на горизонте оказался тот факт, что новость о похождениях Джейн еще не стала достоянием общественности. Роб, само собой, давал себе отчет, что эта милость судьбы дана ему не надолго. Снаряды стеба нужно периодически заправлять топливом реального материала, а поцелуем Джейн и Макдональда можно заправить крылатую ракету такого масштаба, что, памятуя о всеобщей нелюбви ютуба к Робу, не надо сомневаться: кто-нибудь ее вскоре выпустит. В конце концов, если бы он оказался на другой стороне, то был бы только рад нажать на красную кнопку. Он бы не ждал так долго, как они.

В любом случае чья-то сдержанность дала Куперу время, чтобы выработать план действий, и после размышлений на пути обратно в клуб Роб точно знал, что и как будет делать. Если честно, то большого выбора у него не было, так как почти сразу Роб понял, что один, самый легкий, вариант сразу отпадает, а именно — бросить все и уйти из клуба. Если Купер так поступит, то они победят, а он не сможет простить себе такого ни за что в жизни. И, что столь же важно, забыть об этом Робу не позволят. Оставалось еще три варианта: попытаться скрыть новость, пережить неизбежный шторм или пойти в атаку.

Первые два Роб отмел без особых сомнений. Первый — потому, что он никогда, ничего и ни у кого не станет просить в клубе, а второй — потому, что оборона не стиль Купера. Значит, ему не остается ничего, кроме нападения. Это всегда рискованно и неизбежно привлечет внимание к Джейн, но придется Робу потерпеть, а значит, и ей тоже. Был и плюс в таком плане: его активные шаги наверняка произведут переполох в стане врага. Хотя бы за это Купер может благодарить жену.

Звук финального свистка, положившего конец безголевой ничьей, оторвал Роба от размышлений. После того как он завершил обычные формальности и рукопожатия с руководством клуба противника по поводу завершения матча, Купер проскочил мимо ожидающей добычи прессы и направился к машине.

Он уже потянул ручку двери, когда его кто-то окликнул, и Роб обернулся. К нему через парковку спешил человек, которого Купер моментально определил как журналиста. «Кровопийцы бездушные», — подумал он, усаживаясь за руль «бентли».

Однако машину почему-то не завел. Что-то в манере этого человека заставило Купера заколебаться. Посидев пару секунд без движения, Роб нажал на кнопку, чтобы открыть окно.

— Что? — рявкнул он.

— Один короткий комментарий, если можно, — торопливо заговорил репортер.

— Завязывай с пивом и куревом, — сказал Роб. — Выглядишь неважнецки. Так сойдет?

Репортер хладнокровно улыбнулся в ответ и вытащил из кармана диктофон, который затем направил в сторону Роба.

— Что вы можете сказать об отношениях вашей жены и Пита Макдональда?

Час или около того спустя Роб припарковал машину на стоянке перед отелем «Холидей Инн» в Нортгемптоне и выключил зажигание.

Он был так потрясен беседой с журналистом, что не мог здраво мыслить и даже дважды превысил на трассе скорость в два раза. Очевидно, в таком состоянии вести машину попросту опасно. Робу нужно остановиться и успокоиться. А еще ему давно нужно перекусить, но, двигаясь в одном направлении с фанатами «Сити», Купер не посмел притормозить на какой-нибудь заправке, поэтому ему пришлось довольствоваться двумя пакетами чипсов, двумя шоколадными батончиками и банкой колы из торгового автомата в фойе отеля.

Проглотив еду и постояв под душем, Роб устроился на кровати, послал сообщение Джейн о том, что переночует в гостинице. Затем ответил на отчаянный звонок Джейн — она хотела убедиться, что Роб поехал в гостиницу не потому, что решил бросить ее. Потом ответил на еще один слезливый звонок Джейн — теперь она желала напомнить, что ей очень жаль и она очень любит его. Только после того как Роб успокоил жену насколько возможно и пообещал позвонить еще раз попозже, ему удалось принять привычную позу для просмотра телепрограмм. В такой позе Куперу думалось лучше всего, а ему надо было поразмышлять об очень и очень многом.

Слава богу, что Роб остановился и поговорил с тем журналистом. Парень был явно кокни, и его лицо просило щедрых доз «Доместоса» и по возможности «Клерасила», но, по крайней мере, Роб узнал от него о том, что на следующее утро газета собирается пустить материал о Джейн и капитане команды «Сити», и, самое важное, о том, что кто-то фотографировал, как они целуются, и один такой снимок появится на первой полосе. Репортер даже предложил Робу взглянуть на фото, но он отклонил предложение на том основании, что может потерять самообладание и натворить глупостей. Куперу и так хватало неприятностей.

Внезапно Робу захотелось оказаться дома. Тогда он сумел бы усадить Джейн перед собой и осторожно, подробно поведать о буре, которая разразится через несколько часов. Но вместо этого ему придется составить нужные слова в голове и сказать ей все по телефону, а потом Роб положит трубку, а Джейн останется в одиночестве противостоять стихии. Он мог злиться на нее, задаваться вопросами о будущем их семьи, но предстоящий разговор с женой страшил его. И еще нужно подумать о Чарли. Сын должен узнать обо всем, и как можно скорее. Но от кого?

Роб взял мобильник и стал вертеть его в пальцах, мысленно готовясь к звонку. Он все еще не был уверен, что можно, а что нельзя говорить сыну, зато с одним пунктом никаких сомнений не было: Питу Макдональду крышка. Роб уже предвкушал, как все произойдет завтра утром. Месть будет быстрой и очень сладкой.

Не отрывая глаз от телевизора, Роб положил телефон на ладонь и набрал номер. Ему ответили почти моментально.

— Это я, — сказал Купер без выражения. — Скажи, ты сейчас сидишь? Тогда сядь.

Джейн лежала на диване и рыдала. В свое время она наделала глупостей, но с этой последней выходкой ничто не сравнится. Хуже всего было то, что ей некого было винить, кроме самой себя. Ах, как льстило Джейн всеобщее внимание в ночном клубе, полном молодых мужчин, и все они были так предупредительны, так заинтересованны. Теперь она понимала, что послужило тому причиной, и от этого чувствовала себя не просто дурой, а обманутой дурой. Какое счастье, что с ней была Вики. Если бы подруга не утащила ее прочь, бог знает что могло случиться.

Джейн покачала головой и свернулась калачиком. Как можно было так опростоволоситься? Как она не узнала ни одного из футболистов? И как не догадалась, что дело нечисто, когда все они выстроились в очередь, чтобы потанцевать с ней, при этом не обращали внимания на более молодую, более красивую и куда более фигуристую Вики? Вопросы возникали один за другим, но все они были лишь фоном к единственной мысли, которая сидела вся в неоновых огнях посреди измученного мозга. Как ей смотреть в глаза Робу и Чарли?

Она глянула на свой мобильник, валявшийся у ног, и подумала, не позвонить ли Чарли, но остановила себя. Роб сказал, что сам позвонит ему и все расскажет, несмотря на поздний час, и Джейн не оставалось ничего, кроме как довериться решению мужа. Но в результате она была вынуждена сидеть и ждать того, что случится.

Ночь обещала быть долгой и одинокой.

Роб отбросил телефон на кровать и потер лицо руками. Итак, сделано.

Как он и ожидал, Чарли ужасно воспринял известие о том, что его мамочка обменивалась образцами слюны, да не с кем-то, а с врагом, и совсем плохо сыну стало, когда он узнал, что фотография отвратительного процесса появится на первой полосе таблоидов уже на следующее утро. Роб с трудом помнил, как ему жилось в четырнадцать лет, но зато он отлично помнил, как дразнили друг друга школьники. Купер подозревал, что в нынешнем безумном мире Фейсбука и Твиттера дела обстояли еще хуже.

Зазвонил мобильник, и Роб, глянув на имя на дисплее, тут же ответил.

— Да, пап? Он тебе сказал?

Роб напряженно слушал, что говорил отец, а потом зажмурился. «Черт», — подумал он.

— Ладно. Завтра пусть побудет дома, и скажи ему, что я приеду после обеда. Нет, утром не смогу, сначала мне нужно кое-что сделать, и откладывать нельзя. Нет, папа, поверь мне, никак нельзя.

Роб уронил телефон на колени и послал в адрес покойного дядюшки страстное проклятие. Каким же простофилей он был, коли поставил родного племянника в такое ужасное положение? Неужели дядя не предвидел осложнений? Или, как уже не раз приходило Робу на ум, все это являлось частью коварного умысла? Видимо, Артур Купер намеренно осыпал соблазнами, прекрасно осознавая, что таким образом сможет расшатать и в конце концов уничтожить их семью. Вероятно, это была хитрая месть собственному клану, отрекшемуся от него. Да ладно, в любом случае он сволочь. Да еще и вражеская сволочь.

Робу оставалось сделать последний на сегодня звонок. С одной стороны, его пугал предстоящий разговор, потому что Купер знал, каков будет эффект, но, с другой стороны, он ждал этой беседы по той же самой причине. Когда Роб слушал несчастный голос Чарли, в нем стал просыпаться гнев, который до сих пор лежал неподвижно в его эмоциональном реакторе. Теперь Куперу почти хотелось немного повертеть в ране ножом, хотя, если говорить честно, Роб все еще не был уверен в том, как повлияют происходящие события на их с женой отношения в долгосрочной перспективе. Несомненно, в течение нескольких дней это станет ясно, но пока, понимал он, нужно облегчить страдания Джейн, и чем раньше, тем лучше. Он не был настолько жесток, чтобы заставлять ее мучиться дольше, чем необходимо.

Роб опять подумал: было бы правильнее сказать то, что собирается, лично — и почти уже решился ехать обратно домой. Сидя рядом с женой и держа ее за руку, он, по крайней мере, смягчил бы удар, который нанесет. Но довольно быстро отверг эту мысль. Время было уже позднее, и Робу нужно успеть выспаться, если он планирует быть на стадионе к девяти утра. Итак, Купер сделал глубокий вдох и набрал номер.

Через двадцать минут Джейн пожелала мужу спокойной ночи и отняла телефон от уха. Так вот, значит, как. Роб не сказал этого буквально, но из его слов было понятно, что Чарли считает свою мать распутной женщиной. Ей казалось: она слышит, как разрывается ее сердце. И хотя Джейн знала, что дальше все будет только хуже, также понимала, что никакие ее мучения не сравнятся с болью, которую в этот самый момент она причиняет сыну, и никакие поступки и слова Джейн не смягчат эту боль.

В который уже раз за день из ее глаз ручьем потекли слезы.

Глава тридцать четвертая

После бессонной ночи Роб в конце концов сдался и покинул гостиницу около шести часов утра. Дело было даже не в том, что он хотел как можно раньше приступить к выполнению задуманного. Ему не терпелось увидеть свежий номер «Сан». В целом ознакомление со статьей прошло не так тяжело, как Роб ожидал, но тем не менее, увидев снимок, на котором его жену сжимает в объятиях другой мужчина, под заголовком «Гол!», Купер испытал острейшую физическую боль. Страшно подумать, как воспримет это его бедный сын.

Как и планировалось, Роб появился на стадионе незадолго до девяти и, оказавшись у себя в кабинете, сделал четыре звонка. Первые два были Джейн и Чарли, чтобы убедиться, что у них все хорошо (ничего подобного), а остальные — Гэри Роджерсу и Киту Мэйсу, чтобы проинформировать о том, что хочет немедленно видеть их обоих. Роджерс и Мэйс согласились без единого вопроса, несмотря на то что после матча у сотрудников обычно был выходной день, и это говорило само за себя. У Роба не было сомнений: они уже знали, чем вызвана его просьба.

После этого Купер просто сидел и ждал их появления, игнорируя непрестанный звон телефона. Он собирался объявить войну — и горел нетерпением.

Однако первым человеком, постучавшим в его кабинет, оказался ни Роджерс, ни Мэйс, а Джоан, которая даже не сняла пальто перед тем, как войти. Она вела себя робко, почти смущенно.

— Сочувствую вам, Роб, — сказала она. — Это должно быть ужасно. Как Джейн?

Роб пожал плечами в ответ.

— Все в порядке, Джо. Вы оказали мне огромную услугу. Предупрежден — значит, вооружен и все такое.

Джоан кивнула, принимая его благодарность, но то, что Роб не ответил на вопрос о Джейн, не прошло незамеченным. Однако она сочла за лучшее оставить тему.

— Что вы собираетесь делать?

— Сейчас приедут Кит и Гэри. Я скажу…

Он не успел договорить, так как дверь раскрылась и появились две только что упомянутые личности. Роб впервые увидел Кита Мэйса без делового костюма. К своему удивлению, он отметил, что в обычной одежде Мэйс выглядел почти нормальным человеком.

— Я принесу вам кофе, — сказала Джо, когда двое мужчин вошли и уселись.

— Не беспокойтесь, — остановил ее Роб. — Наша беседа не будет долгой. Будьте добры, закройте дверь, пожалуйста.

Выходя из кабинета, Джоан бросила на него любопытный взгляд. Таким Роба она никогда не видела, его ровный безучастный тон и необычайная вежливость встревожили ее. В то же время Кит и Гэри обеспокоенно переглядывались. Они думали примерно об одном и том же, и уровень их дискомфорта возрастал с каждой секундой. Очевидно, назревал серьезный кризис, и вопрос был не в том, как избежать неприятностей, а как избежать хотя бы их части.

— Полагаю, вы это уже читали? — начал Роб, кладя перед ними номер «Сан».

Гэри и Кит едва повели глазами в сторону газеты. Они оба знали, о чем там написано. Сейчас их интересовало, каковы будут неизбежные последствия.

А Роб между тем ощущал необыкновенное спокойствие. Бессчетные часы, которые он был вынужден проводить на курсах менеджмента и коммуникаций по настоянию районной администрации и которые считал потраченными впустую, теперь приносили плоды. Во время утренней поездки из Нортгемптона он разрабатывал, выстраивал и планировал встречу, как завзятый стратег. В результате Купер чувствовал, что у него все под контролем и что он движется в нужном направлении.

— Не стану углубляться в интересные подробности, — сказал Роб. — Достаточно сказать, что я разочарован тем, что люди в нашем клубе не в состоянии предусмотреть последствия подобного происшествия.

Гэри при этих словах оробел еще больше, чем сначала, а вот Кит свел брови, демонстрируя классический признак мимики гнева. Роб четко уловил сигнал.

— Да, Кит, последствия, — повторил он со значением и помолчал — для пущего эффекта. — О Макдональде можно забыть. Я расторгаю его контракт с сегодняшнего дня, и если он хотя бы одной ногой ступит на территорию клуба, пока я здесь работаю, то будет арестован за нарушение границ, а вы двое будете тут же уволены за то, что допустили это.

Брови Кита Мэйса изобразили приближение эпилептического припадка.

— Вы не имеете права! — завопил он. — Он — капитан команды.

— Тогда ему следовало лучше думать своей головой, — хладнокровно ответил Роб. — И думаю, его жена сейчас говорит Макдональду примерно то же самое.

— Нельзя же увольнять игрока за такую вещь! — забормотал Гэри. — Это… это…

— Послушайте, — сказал Роб, — мне плевать на то, какие приколы разыгрывают игроки в других клубах, мне даже не очень интересно, как развлекаются в «Сити», но Макдональда больше нет. И хватит об этом.

— Вы же понимаете, что профсоюзы непременно вмешаются.

— Пошли они к черту. Как минимум, своим поведением он порочит репутацию клуба. Это достаточное основание для расторжения контракта.

— Что? Он порочит? — засмеялся Кит, не веря своим ушам. — Черт побери, вы не перепутали себя с ним?

Мэйс уперся спиной в спинку кресла и сложил на груди руки, а Гэри сидел в глубоком ужасе, пытаясь сообразить, как повлияет на его команду потеря капитана.

Роб дал им пару секунд усвоить услышанное, а потом продолжил.

— Кроме этого, я хочу знать, кто передал фотографию прессе. Если это один из игроков, то с ним тоже можно попрощаться.

— Но это мог быть любой из шести или семи… — ахнул Гэри Роджерс и добавил, спохватившись: — Как говорят…

— Раз вы знаете, кто там был, ваша задача упрощается.

— А что, если никто не признается? — спросил Кит Мэйс.

— У вас неделя на то, чтобы назвать мне имя. Если не сможете, тогда все, кто там был, будут отстранены от игр за нарушение клубной дисциплины. С удержанием оплаты.

Кит Мэйс вздохнул и выпрямился.

— Послушайте, Роб, я понимаю, что вы сейчас чувствуете, честно. Но все это просто глупо.

Роб поднял ладонь, останавливая его.

— Вы не понимаете, что я сейчас чувствую, Кит. Вы даже не можете себе представить. А теперь, если вы не против, я должен ехать к сыну, который несколько раздосадован тем, что его мать красуется на первой полосе поганых таблоидов, затем мне придется пообщаться с женой. Так что если вы позволите…

Как один, Кит Мэйс и Гэри Роджерс поднялись и направились к двери.

— О, чуть не забыл…

Оба мужчины обернулись на звук голоса президента.

— Если кто-то из клуба станет говорить на эту тему с прессой, то он тоже вылетит отсюда как пробка. Это ясно?

Только когда дверь захлопнулась и из-за стены послышались приглушенные возмущенные голоса, Роб расслабился и попытался оценить проведенное совещание, так сказать. Он был весьма доволен собой, а еще порадовался открытию, что руководить не так и сложно. Может, Джейн все-таки была права и он действительно впустую тратил время в местном совете.

Мысль о Джейн напомнила Робу о его семейном кризисе, и он помрачнел. Одно дело — разгребать дерьмо в «Сити», а разбираться с проблемой у себя дома — совсем другое. Ему страшно не хотелось к этому возвращаться.

Он посмотрел на дверь, так как там появилась Джоан с чашкой кофе.

— Я помню, что вы отказались, но подумала, вдруг захотите.

Роб принял горячий напиток и улыбнулся.

— Спасибо, мне кофе сейчас как нельзя кстати. Извините, что так вышло с Макдональдом, — сказал он, припомнив, как она отреагировала на предыдущее увольнение. — У меня не было выбора.

— Ничего, — сказала она. — Я все равно не считала его хорошим игроком.

— Вы ужасная обманщица. Тем не менее спасибо.

Джоан в ответ тоже улыбнулась. На самом деле она пришла в ужас, когда услышала, что случилось с Джейн. Будучи давней поклонницей футбола и проведя в клубе много лет, она прекрасно понимала, что, несмотря на все недостатки Джейн Купер, ответственность за происшествие ложилась на игроков, главным образом — на Пита Макдональда. В так называемой культуре мужской раздевалки было много такого, что вызывало отвращение не только у Джоан, но и у большинства женщин в клубе. В общем и целом она восхищалась тем, какую позицию занял Роб.

— Это, конечно, совсем не мое дело, — сказала Джо, — но я бы не винила вашу жену. Может, Пит настоящее дерьмо, но он умеет быть неотразимым, когда захочет.

Роб сделал глоток кофе и затем поставил кружку на стол.

— Допустим, — сказал он сухо. — Но она могла бы сказать «нет», верно? И главное то, что «нет» она не сказала.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава тридцать пятая

Если у Роба и бывали сексуальные фантазии, то в них фигурировали женщины, которые работают в косметическом отделе.

Он так и не разобрался, откуда взялось у него это пристрастие, но было что-то такое в головокружительном аромате духов и безупречно накрашенных женщинах в строгих нарядах, перед чем он не мог устоять. Универмаги, магазины беспошлинной торговли в аэропортах — без разницы. Посещение любого из подобных торговых заведений для Купера приравнивалось к визиту в секс-шоп, и он мог зачарованно бродить там часами.

До сих пор единственным последствием этих тайных удовольствий были случайные вопросительные взгляды, но, сидя в кресле визажиста в студии «Скай-ньюс», Роб не мог избавиться от мысли, что его забавная слабость способна привести к серьезным неприятностям. Подтолкнул Купера к такой мысли тот факт, что женщина, которая припудривала его, то и дело проводила грудью по затылку клиента. Поскольку это было самое интимное прикосновение, которое выпало на долю Роба за последние шесть месяцев, эффект оказался мощным и обескураживающим, несмотря на то что Роб с пяти часов утра находился на ногах. Так как он побывал в этом самом кресле уже не раз и не два, то ему было доподлинно известно, что фартук, обернутый вокруг него, будет удален через шестьдесят секунд, и данное обстоятельство весьма беспокоило Купера.

Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох и попытался подумать о чем-нибудь другом. О чем угодно, лишь бы отвлечься от того, что происходило в его разбушевавшемся воображении.

Разумеется, первым делом на ум пришло то, что занимало мысли Роба большую часть времени в последние несколько месяцев, а именно Джейн. Эти последние несколько месяцев были не чем иным, как кошмаром наяву.

Пресса испытывала огромный интерес к происшествию с Макдональдом, и хотя Роб и Джейн пытались не обращать внимания на то, что писали и говорили средства массовой информации, торжествующая реакция фанатов и отказ Чарли разговаривать с обоими родителями служили постоянным напоминанием о случившемся. В конце концов боль стала нестерпимой, и Роб, хоть и не уехал из дома, перебрался в другую спальню, а также завел привычку ночевать в гостинице после выездных матчей вместо того, чтобы мчаться домой.

Джейн тем временем снова ушла с головой в светскую жизнь, правда пообещав не делать глупостей. Роб догадывался, что обещание было сделано скорее ради Чарли, чем ради него. В целом же их отношения охладились настолько, что Роб и Джейн порой неделями не обменивались ни словом, да и события в клубе не способствовали домашней идиллии.

— Мистер Купер, мы вас ждем.

После мысленной проверки статуса его теперь, к счастью, затихшего паха, Роб стянул с шеи завязки фартука и пошел из гримерной вслед за ассистентом режиссера. Напоследок он успел бросить прощальный взгляд на грудь женщины-визажиста, которая выглядела еще лучше, чем была на ощупь. «Бог мой! — пригорюнился Роб, шагая в направлении сцены, где залитый ярким светом Эймонн Холмс рассказывал зрителям, о чем пойдет речь в следующей части программы после перерыва. — Мне срочно нужна женщина».

— Рад снова видеть вас, — сказал дружелюбный ирландец, когда Роб сел рядом с ним. — Как настроение?

— Бывало и получше, — ответил Купер, моргая в немилосердном сиянии студийного освещения.

— Вот и поговорим об этом через минуту. Поехали.

Эймонн обернулся к камере, а Роб глянул на свое изображение на одном из мониторов и прилепил на лицо улыбку.

— Добро пожаловать, мы снова с вами. Сегодня двадцать третье апреля, сейчас семь сорок пять утра, и ко мне присоединился президент клуба «Сити» Роб Купер, который, как многие из вас знают, в этом году должен выполнить некую миссию. Доброе утро, Роб.

— Доброе утро, Эймонн, — ответил Купер и подивился собственному преувеличенно бодрому голосу.

— Для тех наших зрителей, которые в последнее время жили на Марсе, мы вкратце сообщим, что в начале сезона вы унаследовали клуб «Сити» и получите в придачу свыше шести миллионов фунтов, если будут соблюдены определенные условия. Это так?

— Это так, — ответил Роб, продолжая растягивать губы.

— И что же это за условия?

— Чтобы клуб закончил сезон лучше, чем начал, и это касается как игры, так и финансового положения.

— И как идут дела?

— М-м, довольно неплохо. Вне поля наше положение укрепилось.

— Но что касается положения в лиге, то все не так хорошо?

Роб увидел краем глаза на мониторе, что на правой половине экрана показывают турнирную таблицу лиги.

— Оно могло бы быть и лучше.

— Итак, все сводится к количеству очков в конце сезона. Какова же магическая цифра?

— «Сити» набрал сорок четыре очка, мне нужно, чтобы было пятьдесят одно.

— Другими словами, вы хотите, чтобы за пять оставшихся игр команда набрала семь очков, или вы все потеряете, да?

— Да, — пробормотал Роб, все больше теряясь в догадках, к чему ведет их беседа.

— Но за последние пятнадцать игр «Сити» набрал всего три очка, и если ничего не изменится к лучшему, команда может покинуть лигу. Сегодня вас ожидает тяжелая игра в Саутенде. Должно быть, вы начинаете волноваться.

— У нас еще есть неплохие шансы, — сказал Роб, стараясь говорить уверенно.

— Не так давно все было не так уж плохо, но затем вы продали своего голкипера Уэббера в «Юнайтед», а затем уволили капитана команды и одного из наиболее результативных игроков. Оглядываясь назад, вы не жалеете о том, что сделано? Я имею в виду, что если бы вы оставили их в команде, то были бы на шесть миллионов богаче, не так ли?

— Может быть, — довольно резко ответил Роб. — Но Уэббер играет просто шикарно с тех пор, как оказался в «Юнайтед», и в основном это из-за него мы претендуем на выход в плей-офф.

— Ага, что мы слышим? Значит, «Юнайтед» — команда, за которую вы болеете по-настоящему, так ведь?

— Так, и только так.

— Но вам разве не кажется, что как владелец «Сити» вы должны с большей ответственностью относиться и к клубной команде, и к ее болельщикам?

— Что, болеть за врага? — воскликнул Роб в шоке от самой идеи. — Да ни за что на свете. Они ненавидят меня, я ненавижу их. Это так, и это мне нравится.

— Но…

— Послушайте, — продолжат Роб, приходя во все большее возбуждение. — Все эти слюни насчет «одной большой футбольной семьи» — чушь собачья. Настоящие фанаты знают, что, когда дело касается вашего местного соперника, вы можете ему пожелать только бед, несчастий и проигрышей.

— Вы думаете, поэтому столько людей ждут, что вы провалите свою миссию? И не только фанаты «Сити», мы говорим о фанатах по всей Англии. Даже Футбольная ассоциация высказалась против вас.

— Каждый имеет право на собственное мнение.

— Но, — говорил ирландец почти без паузы, — вы теперь оказались в ситуации, когда зависите от игры команды «Сити». Весь сезон вы критиковали их, продали капитана…

— У меня были на то основания, — процедил Роб сквозь стиснутые зубы.

— Ну, что касается ваших оснований, то не по их ли поводу сегодня состоится слушание в Футбольной ассоциации?

— Да, — проворчал Роб. — Он соблазняет мою жену на пари, а дисциплинарный совет обсуждает мое поведение.

— Вам не кажется, что реакция на то хм… событие могла быть иной? Я хочу сказать, что менеджеру команды будет трудно уговорить футболистов хорошо играть для вас.

— Им не нужно играть для меня! Они должны играть для того, чтобы зарабатывать!

— Но вы не видите иронии в том, что теперь в их руках находится ваша судьба? Из-за них вы можете все потерять.

— Как я всегда говорил, мне неважно, что именно произойдет в конце сезона, если я смогу вернуться на стадион «Юнайтед» с высоко поднятой головой. Вот от чего зависит мое счастье.

— И вы думаете, что сможете это сделать?

— Да, — отрезал Роб.

— Что же, я, как и вы, футбольный фанат, — ответил улыбающийся Эймонн, — и не могу не восхищаться тем, как вы следуете своим принципам, но мне не хотелось бы оказаться на вашем месте. Мы, на «Скай», будем внимательно следить за развитием событий, это точно. Салли, не пора ли узнать, какая сегодня будет погода?

Огонек на камере, снимающей Роба, погас, так как вся аппаратура теперь была направлена на симпатичную брюнетку, стоящую перед зеленым экраном. Эймонн Холмс потянулся и пожал Робу руку.

Роб слабо улыбнулся вместо ответа, и уже через несколько минут его препроводили обратно в тень. Приближаясь к гримерной, где его лицо будут приводить влажными салфетками в нормальное состояние, он почувствовал, что начинает тревожиться. И дело было совсем не в том, что ему предстояло еще одно рандеву с пышной грудью, которая заставила его так поволноваться всего десять минут назад.

Ну и денек. Сначала неловкое интервью на телевидении. Потом тягостное заседание в Футбольной ассоциации, где Куперу пришлось несколько часов кряду слушать препирательства юристов, ни к чему не приведшие, кроме разбухания их и без того астрономических счетов. Затем кошмарная поездка по трассе, в ходе которой пришлось расталкивать идиотов, которые, очевидно, считали, что любой человек за рулем «бентли» либо футболист, либо кинозвезда и потому должен быть непременно сфотографирован, рассмотрен или обруган во время обгона. Неудивительно, что к моменту прибытия в Саутенд Роб пребывал в ужасном настроении.

Его раздражение усугубилось еще и тем, что пришлось сократить свой ежедневный телефонный разговор с Чарли, так как у Роба не было сил и времени расшифровывать мычание и хмыканье, к которым сводились ответы сына в последнее время. Купер не мог не сочувствовать переживаниям сына, но порой это детское упрямство выводило его из терпения. Тем более что вечером Чарли собирался смотреть игру «Юнайтед», тогда как Роб вынужден был мучиться на очередном провальном матче «Сити», играющем против столь же дерьмовой команды из восточной части Лондона.

Ну и ко всему прочему Куперу опять пришлось избегать все более или менее приличные заведения общественного питания из боязни столкнуться с вражескими болельщиками, которые отправлялись на ту же игру, что и Роб, и потому к моменту приезда на место он зверски проголодался. Но так как к стадиону подъезжали все новые и новые машины, полные фанатов, не могло быть и речи о том, чтобы отправиться на поиски еды, ведь тогда стычки не миновать. Роб вручил паре местных парнишек десятку и послал их за жареной рыбой с картошкой. Обещание выдать вторую десятку в случае доставки заказанного, очевидно, затронуло в мальчишках предпринимательскую жилку, и примерно в то же время, когда на парковку въехал автобус с игроками «Сити», двое посыльных вернулись с белым пакетом изобилия.

— Спасибо, что не сбежал и с первой десяткой, — пробормотал Роб, принимая пакет и выдавая обещанную плату.

— А ты тот фанат с наследством, верно? — спросил мальчишка номер один, кладя в карман купюру.

— Ай, ай! — вскрикнул Роб, сунув в рот первый кусок рыбы. — Горячо как! Ну да, и что с того?

— Мой батя говорит, что ты мудак, — радостно сообщил малец номер два.

Роб с умудренным видом кивнул и выудил из пакета еще кусок рыбы.

— Надо познакомить его с моим отцом, у них много общего.

Почему-то парнишки не ушли заниматься своими делами, как ожидал Роб, а продолжали топтаться рядом с ним, так что Куперу ничего не оставалось, как протянуть им пакет.

— Так почему твой отец считает, что я — то нехорошее слово? — спросил он, когда пацаны запустили пальцы в его ужин.

— Он говорит, что ты измываешься над футболом.

Роб нахмурился:

— Вот как? И с чего он это взял?

— Не знаю, — ответил мальчишка, пожимая плечами. — Я не слушаю, что он болтает.

— Мистер президент…

Роб обернулся — позади него стоял Гэри Роджерс. Он забрал пакет с картошкой и рыбой у местных пацанов и протянул его своему менеджеру, тот с готовностью стал угощаться. Однако Роб не забыл и про мальчишек, которые, лишившись источника пропитания, закурили сигареты от нечего делать, и одним глазом поглядывал на них время от времени.

— Видел вас сегодня по телевизору.

— А, ну да, — сказал Роб. — Чертов Эймонн Холмс. Он издевался надо мной.

— Должен сказать, что парням не понравилось ваше замечание насчет зарплат.

Роб забрал пакет от менеджера и бросил на него красноречивый взгляд, говоривший: «А мне плевать».

— Им лучше не мои замечания обсуждать, а думать о том, как заработать сегодня три очка, — добавил он.

Двое парней фыркнули, и взрослые обернулись к ним.

— Ага, держи карман шире. Сегодня у них никаких шансов, — засмеялся малец номер один из облака дыма от «Мальборо».

— Может, вам стоит пригласить этих джентльменов поговорить с командой, — язвительно предложил Роб Гэри. — Пусть молодежь напомнит игрокам, что, собственно, стоит на карте.

— Но только за деньги, — тут же встрял юнец номер два. — Полтинник. Если дорого, то мы покороче выступим, за полцены.

Роб не устоял перед нахальством парней и захохотал.

— Игроки прекрасно знают, что стоит на карте, мистер президент, — без улыбки сказал Гэри, — и знают, сколько очков им нужно.

Какая-то новая интонация, прозвучавшая в голосе менеджера, заставила Роба внимательнее к нему присмотреться.

— Что вы имеете в виду?

— Умная птица в своем гнезде не гадит, мистер президент.

Роб озадаченно смотрел в спину менеджера своего клуба, пока тот шел ко входу на стадион. Когда тот исчез из виду, Купер со вздохом обернулся к двум подросткам.

— Ни фига себе, — сказал первый из них. — А батяня-то мой все перепутал.

— Ты о чем? — спросил Роб.

— Это не над футболом измываются, а над тобой.

Роб сидел и с хмурым лицом смотрел, как игроки гуськом убегают с поля. Поражение со счетом два-один в матче с командой, боровшейся за продвижение, трудно назвать совсем уж неожиданным, но Купер не был доволен тем, как шла игра. Он был очень-очень недоволен.

Начав игру с таким напором, будто от успеха зависела их жизнь, футболисты Роба быстро повели в счете. Но во второй половине игры «Сити» практически не играл, а словно приглашал «Саутенд» забивать мяч в их ворота. И мяч, сравнявший счет, и победный гол, и финальный свисток были восприняты приезжими фанатами почти с таким же восторгом, как и домашними болельщиками.

Как ни крути, но Купер только что лицезрел не просто проигрыш, а намеренный проигрыш. От одной только мысли об этом у Роба стало кисло во рту. Бросив привычный жест в сторону приезжих фанатов, которые начали поносить его, как только он поднялся, Купер двинулся в укрытие президентской ложи и, что было гораздо важнее, находящегося там туалета.

Он почти достиг заветной цели, но в этот момент к нему приблизился президент местного клуба с протянутой рукой. Роб неохотно пожал ее.

— Странная игра, — сказал хозяин ложи.

— Я подумал то же самое, — мрачно ответил Роб.

— Но вряд ли можно их винить, правда?

— О чем это вы?

— Да бросьте, — с ехидцей подмигнул ему коллега. — После всех тех штучек, что вы выкинули по ходу сезона? Понятно, почему они не желают ногой шевельнуть, это всех устраивает. Кроме вас, конечно же.

Их взгляды скрестились. Роб пытался оценить серьезность услышанного, но, по правде говоря, подобные мысли бродили на задворках его мозга еще со времени их краткой беседы с Роджерсом перед матчем. Оставшиеся четыре игры «Сити» должен провести с соперниками, которым уже не за что бороться, то есть в принципе у команды есть прекрасная возможность закрепить свое положение в лиге и при этом не набрать магическое пятьдесят одно очко, которое необходимо Робу для получения наследства. Возмущаться нечестной игрой начали бы только те клубы, которым грозил вылет из лиги, но доказать что-либо будет нереально. Да, умные птицы в свое гнездо не гадят.

— Посмотрим, — сказал Роб, выжимая из себя всю уверенность, на какую был способен.

Однако, направляясь в туалет, он давал себе отчет в том, что нервничает как никогда в жизни, а еще в том, что полностью утратил контроль над ситуацией.

Глава тридцать шестая

Растревоженный откровениями о загаженном гнезде, Роб предпочел поехать домой из Саутенда, а не ночевать в гостинице, поэтому, хоть и измученный, но в уюте собственного — пока еще — дома, он пил на кухне кофе и смотрел спортивные новости, когда туда вошла Джейн, только что вернувшаяся от почтового ящика у ворот.

— Это правда? — спросила она, бросив перед Робом номер «Сан». — Ты провалил дело?

Купер уставился на заголовок на последней странице, который вопрошал в тон Джейн: «Он продул?» Под названием красовался сам Роб, кусающий ногти, — на снимке, сделанном днем ранее.

— Блин! — вздохнул он. — Только этого мне не хватало.

— Говорю тебе, Роб… — заговорила Джейн, но ее прервал трезвон его мобильника.

Роб вынул его из кармана и бросил жене:

— Не сейчас, Джейн, ладно? Да, папа, в чем дело? А что, по телефону ты не можешь мне сказать? Ну хорошо, хорошо, сейчас приеду.

— Что там? — с тревогой спросила Джейн. — Что-то с Чарли?

— Нет. Какое-то другое дело, но он не хочет говорить. Мне придется ехать к нему.

Джейн взяла газету и расправила ее перед собой.

— Нам нужно поговорить вот об этом, Роб.

— Нет, не нужно, — отрезал он, направляясь в ванну принять быстрый душ. — Я все решу.

Джейн смотрела вслед и боролась с желанием побежать за ним. Не для того, чтобы все-таки добиться своего, а поскольку хотела сделать что угодно, лишь бы показать: она очень сожалеет о случившемся и она всегда будет на стороне мужа. За время пребывания в своем персональном чистилище, в которое превратилась ее жизнь, Джейн пыталась сделать это многократно, и каждый раз ее попытки разбивались о стену холодного равнодушия Роба. Сказать, что Джейн было больно, значит, ничего не сказать. А теперь еще и это — весьма реальная перспектива все потерять. Джейн даже не вообразить, насколько тяжело приходится Робу в данный момент. Разумеется, в какой-то степени он винит ее в ухудшении их шансов, но не так, как винит и казнит Джейн сама себя.

Поэтому, вместо того чтобы пойти за Робом, Джейн подошла к шкафу рядом с холодильником, открыла его, достала маленькую, ярко упакованную коробку и тонкий белый конверт. Все это она положила около чайника. После этого села у стола и стала читать газетную статью про мужа.

Она как раз закончила, когда послышался торопливый топот ног по лестнице. Джейн подскочила и встала рядом с чайником, где коробка и конверт дожидались момента вручения адресату.

Однако звук хлопнувшей входной двери поведал ей, что муж ушел, даже не попрощавшись, то есть предназначенное ему содержимое коробки и конверта останется не вскрытым еще некоторое время. Звук двери заставил ее сердце сжаться. Глаза защипало от набегающих слез.

Пришлось ей поскорее взяться за телефон и послать Чарли сообщение — без какой-то особой цели, но просто потому, что она привыкла так делать в минуты боли и нехватки общения с двумя людьми, которые всегда были и будут главными в ее жизни. Джейн знала, конечно же, что это сообщение, как и бесчисленное множество других, останется без ответа. Это была худшая часть ее наказания — Джейн обрекли на жестокое одиночество. И как бы ни старалась она цепляться за надежду, конца этому одиночеству не предвиделось.

Роб встал на пороге гостиной и уставился на четырех мужчин, сидевших перед ним.

— Я отказываюсь верить тому, что слышат мои уши. Что это вдруг с вами случилось?

— Мы говорили об этом в «Красном льве» вчера после матча, — сказал Бэз. — Ну и… и… понимаешь…

— А как же все это дерьмо, которым вы забрасывали меня последние месяцы?

— А… да… — забормотал Ричи. — Знаю, мы тебя поддразнивали, конечно, но послушай: это же шесть лимонов. Это охренеть сколько бабла.

— Ты думаешь, я этого не знаю?

— Между прочим, я ничего плохого про тебя не говорил. С первого же дня я был на твоей стороне.

Роб посмотрел на Джейми с уничижительным презрением.

— А не пойти ли тебе… Я же знаю, что это ты написал про меня в тубзике «Льва».

— Да ничего не я!

— Хочешь, докажу? Как пишется слово «анус»?

— А-н-н-у-с, — сказал Джейми.

— А-н-у-с, балда, — сказал Роб под дружный смех остальных приятелей. — А ты чего молчишь? Что можешь сказать?

Мик смутился, вытащил свою табакерку, долго возился, закуривая.

— Я просто хочу, чтобы ты поступил правильно. Вот и все. Шесть миллионов — это слишком много, чтобы отказываться от них из-за каких-то принципов.

— Но это же вражье! Разве только один я еще помню, что значит это слово?

— Конечно, мы помним! — ответил Бэз. — Но как ни крути, приятель, единственный, кто может оказаться в пролете, это только ты. Вот мы и решили поддержать тебя.

Роб оглядел комнату и затряс головой в полном замешательстве.

— Не-ве-ро-ят-но, — произнес он.

Расставшись с отцом и приятелями, Роб решил отправиться в гольф-клуб, вместо того чтобы поехать прямо домой. Сейчас он не хотел иметь никакого дела с Джейн, а это было бы неизбежно, вернись Роб туда. Кроме того, ему нужно было как следует поразмыслить, и он надеялся, что восемнадцать лунок обеспечат необходимые концентрацию и покой.

Но на пути в гольф-клуб Роб понял, что, во-первых, страшно голоден, а во-вторых, в машине заканчивается бензин. Поскольку и Купер, и «бентли» срочно нуждались в подзаправке, Роб при первой же возможности направил большую черную машину к приветливо освещенной площадке под навесом.

Он только-только вставил пистолет и в бак хлынули первые децилитры дорогостоящей жидкости, как к синему фургону, стоявшему у соседней колонки, вернулся после оплаты его владелец. Роб по возможности избегал встречаться с кем бы то ни было взглядом, однако заметил, что пухлое вражеское лицо мужчины озарилось узнаванием. «Ну все, приехали!» — промелькнуло у Купера в голове.

— Чтоб я сдох, — хрипло произнес водитель, стоя у своего фургона. — Ты козел, парень. Я бы вдарил тебе как следует, да рук об тебя марать не хочу.

При первых же словах Роб отпустил рычаг пистолета и повесил шланг на место. Сколько бы бензина ни залилось, придется обойтись этим количеством.

— Знаешь, что особенно смешно? — продолжал человек, по-видимому не догадывающийся, что его игнорируют. — То, что если мы вылетим, то единственным, кто пострадает от этого, будешь ты.

Роб вздохнул про себя. Не хватало еще, чтобы его доставал какой-то придурок, которого он впервые видит. Мириться с этим Купер определенно не собирался.

— Ну ладно, приятель, с чего это ты взял? — спросил он хмуро.

— А с того, что если ты думаешь, будто что-то изменится, если переведешь нас в нижнюю лигу, то ты глупец, — нагло заявил незнакомец. — Мы все равно будем болеть и в следующем сезоне, и дальше, потому что так ведут себя настоящие фанаты.

— Да неужели?

— Вот именно. И при этом мы еще словим кайф от того, что ты будешь в полном пролете.

Подавленный Роб проследил за тем, как мужчина забрался на свое сиденье и отъехал, выбросив на прощание один палец. Когда фургон скрылся, Купер побрел в киоск, бормоча ругательства и проклятия.

— Приветствую. А, да вы же тот самый футбольный наследник? — сказал кассир.

Роб схватил с прилавка горсть шоколадных батончиков и вытащил из бумажника кредитку.

— Да, я тот самый футбольный наследник, — процедил он. — А вы тоже намерены критиковать меня?

— Нет, — с улыбкой ответил кассир. — Но хотите, дам вам совет?

— Валяйте, — кивнул Роб, вставляя карточку в терминал. — И почему всем так хочется сунуть нос в мои дела?

— Так вот, мне кажется, что вы избрали неверное направление. Ваш пин-код, пожалуйста.

Роб раздраженно крякнул и вбил четыре цифры.

— Это несправедливо, — продолжал кассир.

— Несправедливо? — переспросил Роб. — О чем вы, вообще?

— Нельзя, чтобы футбольным клубом управлял человек, который этот клуб ненавидит. Это несправедливо по отношению к тем, кто любит этот клуб. Представьте, что бы вы почувствовали, если бы я был президентом «Юнайтед».

— Но если вы ненавидите «Юнайтед», то сделали бы все точно так же, как я!

— Я не испытываю ненависти ни к «Юнайтед», ни к другим клубам. Я люблю «Сити». Я люблю весь футбол.

— Ни черта не понимаю, — с досадой сказал Роб, забирая из терминала карту. — Слушайте, я никогда не просил о том, чтобы мне дали возглавить «Сити», так вышло помимо моей воли.

— Понимаю. Но в футболе главное достижения. Именно за них помнят спортсменов.

— Да, и что с того? — промычал Роб, приходя во все большее раздражение оттого, что ему постоянно приходится выслушивать советы от каждого встречного.

— Так чего вам хочется: чтобы вас запомнили за ненависть и проигрыш? Или за любовь и победу?

Роб посмотрел на улыбающегося кассира как на мессию, а потом забрал свои шоколадки и вышел на улицу.

Через пару минут он выехал с территории заправки на трассу, но повернул не в сторону гольф-клуба, а к «Джордж-парку».

Глава тридцать седьмая

В послематчевые дни Роб почти никогда не приезжал на стадион, и он был немало удивлен тем, что в приемной собралась приличная толпа журналистов, которые, как выяснилось, жаждали поговорить с ним. Разумеется, неожиданное появление Купера ничего для них не изменило, потому что он прошел, не поворачивая головы, прямо к лестнице, ведущей к кабинету, как делал всегда.

— Слава богу! А я никак не могу до вас дозвониться! — воскликнула Джоан, которую удивил приход шефа.

— У меня сегодня выходной, поэтому мой телефон выключен. И что бы ни случилось, я знать ничего не желаю. Просто хочу закрыться в кабинете и насладиться тишиной хотя бы полчаса.

— Зачем же вы в таком случае приехали сюда? — спросила Джоан недоуменно. — Мне всегда казалось, что вам не нравится здесь находиться.

— Мне тоже так казалось, — ответил Роб, — но мне сейчас кое-что объяснили, и теперь кабинет подойдет лучше всего на свете. Но для вас и всех остальных меня здесь нет, понятно?

— Понятно, но, может, вы хотя бы включите свой телефон? Мне очень нужно позвонить вам и сказать, чтобы вы немедленно тащили сюда свою задницу.

— Зачем?

— Совет клуба просит провести экстренное заседание.

— Да что вы говорите, — хмыкнул Роб. — И когда же?

— Они уже ждут вас в зале для совещаний. Вот почему я пыталась связаться с вами.

Теперь Роб уставился на нее в недоумении:

— Что им от меня вдруг понадобилось?

— Может, ваша голова?

— Глядя на то, как идут дела, они и так ее получат без проблем. А-а, да провались все пропадом, — сказал Роб, обреченно вздыхая. — Пойду посмотрю, что им надо.

— О, пока вы не ушли… — Джоан сунула руку в ящик и вытащила оттуда большой белый конверт. — Раз вы пришли, то можно вручить вам прямо сегодня. Открытку подписали почти все сотрудники. Я просила, чтобы поменьше нецензурных выражений было, но кое-кто все же… С днем рождения.

— Господи, у меня совсем выпало из головы, — сказал Роб, разрывая конверт и начиная читать. Только дойдя до последнего послания, он с широкой улыбкой поднял глаза на своего секретаря. — Спасибо, Джо. Огромное спасибо. Можно я приглашу вас на обед в честь праздника?

— С удовольствием, — ответила она мило. — Закажу столик в ресторане подороже, раз вы платите.

Шестеро членов совета клуба сидели вокруг стола и ждали, что Купер скажет в ответ на их предложение.

Для Роба оно стало абсолютно неожиданным, как гром среди ясного неба, и он даже попросил повторить основные моменты, чтобы убедиться, что все действительно так, как услышал.

— Это розыгрыш, верно?

— Вовсе нет, — с высокомерным видом сказал Йэн Уилсон. — Видите ли, не нужно быть гениями, чтобы понять: после вчерашнего вечера ваши фокусы обернулись против вас, и вы продули.

— Но вы же не можете пойти на это, — ужаснулся Роб. — Это же противозаконно.

— Боже праведный! — засмеялся делец в сфере вторсырья. — И он еще осмеливается учить нас тому, что хорошо, а что плохо!

— На самом деле это совершенно законно, — спокойно продолжал Уилсон. — Но мы должны провернуть все до последней игры сезона. Когда клуб перейдет в доверенное управление, будет слишком поздно.

— Потому что ваши акции потеряют всякую ценность, — заметил Роб, усаживаясь поудобнее в кресле, так как постепенно в его голове стала вырисовываться более ясная картина.

— Вот только не надо запугивать, — гневно запыхтел вторсырьевщик. — Вы сами весь сезон только и делали, что пытались прижать клуб и нас.

— Факт остается фактом, — сказал сердитый тщедушный человек. — Если не произойдет чуда, то через несколько недель вы потеряете всякую надежду на получение шести с лишним миллионов. А так, по крайней мере, закончите игру с приличной шестизначной цифрой на банковском счете.

— Как и все вы, — вставил Роб.

— Мы бизнесмены.

Роб хмыкнул с уклончивым видом:

— Но продажа стадиона убьет клуб. Вы ведь отдаете себе в этом отчет?

— Вы же добивались этого с самого начала! — сварливо проворчал вторсырьевщик.

— В договоре продажи будет пункт о новом стадионе, — сказал сердитый человек.

— Который никогда не построят! — Роб засмеялся. — Не держите меня за идиота.

— Честно говоря, мистер президент, — сказал искатель случайных знакомств, — вы не тот человек, который имеет право читать лекции об этике управления футбольным клубом.

Роб обвел взглядом членов совета и покачал головой. Его от них тошнило.

— Я всегда говорил, что члены совета любого клуба все как один продажные задницы.

— Да вам же плевать на этот клуб, — выкрикнул вторсырьевщик, едва не падая с кресла от распирающей его злости. — Так что не надо упрекать нас в равнодушии.

— А что, если я пошлю вас всех к чертовой матери? — спросил Роб. — Или сообщу о вашей маленькой схеме газетам?

— Тогда мы скажем, что вы кормите их враньем, пытаясь оправдать свой жалкий провал, — заявил Уилсон. — Не думаю, что вам поверят больше, чем нам.

Роб встал и направился к двери.

— Нам нужен ваш ответ, мистер президент, — сказал заспиртованный. — Время идет, так что не тяните.

Роб развернулся на месте и бросил всему совету:

— Знаете, за эти несколько дней я кое-что выучил. То есть мне кое-что напомнили. Так вот, пусть я болею за «Юнайтед» и пусть ненавижу ваш жалкий клуб всю свою жизнь, но прежде всего я — фанат футбола, и без нас, фанатов, эта игра на фиг никому не нужна. А вы, все вы — всего лишь кучка паразитов. Даже враг заслуживает лучшего руководства, чем вы.

— Заседание закончено, — провозгласил заспиртованный своим монотонным голосом.

— Вот именно, — рявкнул Роб. — На моем счету за этот год прибавилось немало глупостей, но я хотя бы не отступал от своих принципов!

Роб выскочил из зала совещаний в такой ярости, что даже многое повидавшая на своем секретарском веку Джоан испугалась.

— Что случилось? — встрепенулась она.

— Кит Мэйс здесь? — прорычал Роб, даже не услышав ее вопрос. — Если нет, найдите его!

— Хорошо, но… — Джоан не успела закончить вопрос, потому что Роба уже и след простыл.

Журналисты, которым редакторы поручили засаду в вестибюле стадиона «Джордж-парк» в течение сезона, не могли жаловаться на судьбу — задача была не из трудных.

Давно уже уверившись в том, что Роб не намерен говорить с ними, они проводили дни в ленивом ничегонеделании, разбавляемом просмотром телепередач, поглощением напитков и закусок за счет стадиона и попытками приударить за секретаршей Эмили, правда, пока абсолютно безуспешными.

И потому они были несколько шокированы, когда среди них вдруг появился президент клуба. Как обычно, Купер был в дурном расположении духа, но на этот раз сердился не на прессу, а на кого-то другого. И на этот раз он хотел говорить с журналистами.

— Слушайте все! — крикнул Роб на весь вестибюль. — Есть тут кто-нибудь из «Скай-ньюс»?

— Они вышли покурить, — ответили ему из задних рядов.

— Ладно, кто-то другой готов взять у меня интервью? Около поля, через десять минут. И пусть там будет камера, а то я не знаю, что сделаю!

Как один, журналисты рванулись к выходу. Роб дождался, пока не уйдет большинство из них, и обратился к Эмили, которая тоже выглядела потрясенной.

— Где мистер Мэйс? — сердито спросил Роб.

— Разумеется, он согласится, — фыркнул Йэн Уилсон. — Он же всего лишь жалкий работник районной администрации. Вы знаете, сколько времени ему понадобится, чтобы заработать две сотни штук на тех грошах, что там платят?

— А если все же не… — предположил заспиртованный.

— Да согласится! — не дал ему договорить вторсырьевщик. — У него нет выбора. Если что, поговорим с той дурой, которая ходит у него в женах. Она…

Трели звонившего телефона сбили его с мысли, и он сердито уставился на Йэна Уилсона, который достал мобильник из кармана и ответил на звонок.

Послушав секунду, Уилсон чуть не выронил телефон из руки.

— Включите новости! — крикнул он.

— Это что, ваша последняя попытка заскочить на уходящий поезд?

Роб попробовал отыскать за слепящими софитами того, кто задал этот вопрос, но в конце концов отказался от этой мысли и заговорил, обращаясь прямо к свету, который его обволакивал.

— Вовсе нет. Всего я не могу сейчас открыть, достаточно сказать, что в последнее время я получил несколько отрезвляющих «звоночков».

— Но допустим, что «Сити» не наберет пятьдесят одно очко, — продолжал издалека невидимый голос, — тогда по условиям завещания Артура Купера все так и будет. Так зачем вы делаете это сейчас?

— Хотелось бы уточнить, — попросил другой голос, прежде чем Роб успел ответить. — Вы с сегодняшнего дня передаете девяносто процентов акций «Сити» в руки болельщиков клуба. Это так?

— Абсолютно верно.

— То есть фактически клубом будут управлять фанаты?

Роб улыбнулся, и улыбка эта предназначалась не только журналистам, но и самому себе. Он уже слышал в своем воображении вопли, раздающиеся в зале для совещаний.

— Да, — произнес Купер прямо в камеру. — Теперь этим клубом управляют болельщики «Сити».

— Тогда что помешает им уволить вас?

Будучи на добрые шесть дюймов ниже секретаря клуба, Роб при всем желании не мог встать лицом к лицу с Китом Мэйсом, поэтому ему пришлось удовольствоваться неотступным проницательным взглядом.

— Я ничего об этом не знал. Даю вам честное слово.

Роб не сводил глаз с лица Мэйса, желая уловить хотя бы тень вины или лукавства, но через пару секунд кивнул и расслабился. Его телефон звонил не переставая. Купер вытащил мобильник из кармана и, глянув на дисплей, нажал на отбой.

— Хорошо. Я так и думал, что это не в вашем стиле. И что теперь? — спросил Роб, кладя телефон обратно.

— Я бы предположил, что, пока мы здесь стоим, они уже пытаются сбыть свои акции с рук и свалить поскорее из клуба.

— Нет, вряд ли, — сказал Роб. — Кит, признаю, я вел себя как придурок. Я это знаю, вы это знаете, все это знают.

— Примерно так и есть, — согласился Мэйс, кивая.

— Ну? И что мы будем делать, чтобы исправить ситуацию? — Роб достал телефон, который опять надрывался, и снова, поглядев на номер, дал отбой. Потом отключил звук.

Закончив возню с мобильником, Роб обрати внимание на Кита Мэйса, который стоял с индифферентным выражением на лице.

— В большой степени это зависит от того, что вы имеете в виду под исправлением ситуации, мистер президент.

Роб не успел закрыть дверь, как в холл влетела Джейн в образе разгневанной фурии.

— Почему ты не отвечаешь на мои звонки? — завопила она и заторопилась вслед за мужем, который прошел мимо нее в гостиную.

— Я был занят, — пробормотал Роб, садясь на диван, хватая пульт и включая телевизор — все единым, отработанным годами движением.

— Да, я знаю, был занят тем, что уничтожал состояние.

— Ты не понимаешь, — сказал Роб, даже не пытаясь скрыть полное отсутствие интереса к словам Джейн.

— Как ты смеешь принимать такие решения, не поговорив сначала со мной!

Вот тогда Роб взглянул на жену, так как не знал, сердиться ему или удивляться.

— С тобой?

— Половина наследства моя. И ты не можешь отдать все просто потому, что тебе так захотелось.

— Что?

— Ты слышал меня, — выкрикнула Джейн. — Я хочу свою половину. Вики сказала, что она мне положена.

— Вики! Она-то здесь при чем? Эта чертова кукла начинает действовать мне на нервы.

— Я серьезно, Роб. Половина тех акций моя. Ты не имеешь права отдать их, не спросив моего разрешения.

Роб издал издевательский смешок и уставился в телеэкран.

— Знаешь что, Джейн, если только я не сотворю какое-нибудь чудо, размер твоей половины будет равняться дырке от бублика. И это факт.

Глава тридцать восьмая

Проведя предыдущий день вне стен стадиона и подъезжая к воротам в пятницу утром, Роб был сражен удивительной переменой в атмосфере.

Дело было не только в том, что количество ругани, посылаемой в его адрес жалкой группкой фанатов, собравшихся на газоне перед воротами, стало гораздо меньше обычного. Главное — ощутимая почти физически ненависть, которая встречала Купера столько месяцев подряд, практически исчезла. Настроение от этого у Роба было не просто хорошее, но превосходное. Последний раз Роб чувствовал нечто подобное несколько лет назад, когда болел за первую игру «Юнайтед» в Премьер-лиге. Кстати, тогда после первых минут матча настроение стало быстро портиться.

Само собой, количество журналистов, поджидающих Купера в вестибюле клуба, выросло, но если репортеры рассчитывали, что отношения Роба с прессой изменятся в связи с его отказом от владения клубом, то жестоко ошиблись. Потому что он, как и раньше, быстро и ни на кого не глядя миновал корреспондентов на пути в свой кабинет.

— Доброе утро, мистер президент, — просияла при виде его Джоан, сидевшая за столом.

— Мистер президент? — повторил Роб с недоумением. — Это чересчур формально. Но о чем это я? Недолго мне радоваться этой должности. Прошу вас, скажите, что меня ждет спокойное приятное утро.

— В принципе я могла бы так сказать, — улыбнулась Джоан, вставая из-за стола и следуя за ним в кабинет, где положила на его стол кипу корреспонденции. — Но это было бы неправдой.

Роб посмотрел на бумажную гору и плюхнулся в кресло.

— Кофе?

— Здесь программа отпуска игроков на Кипре на следующей неделе, — продолжала Джо и подала ему еще одну папку. — Кит просил передать, что фан-клуб будет открыт уже к началу игры во вторник вечером.

— Хорошо.

— Он еще спрашивал, не хотите ли вы присутствовать на открытии.

Роб с укором взглянул на нее.

— Да, я предполагала, что ваш ответ будет именно таким, но вы можете сами ему все сказать. У вас с ним встреча в одиннадцать часов.

Роб посмотрел, как Джоан идет к двери, и улыбнулся, когда она остановилась на пороге, чтобы обернуться. Он знал, что одну новость секретарша обязательно припасет напоследок. Как всегда.

— Да, и хотела сообщить вам, что футболки изъяли из клубного магазина. Вы знаете, те самые, которые никто не покупал.

— Да, спасибо, Джоан, — ответил Роб сладким голосом. — И можно мне все-таки попросить кофе?

Роб стоял перед доской и смотрел на четыре названия, которые написал крупными черными буквами: «Йорк» (дома), «Нортгемптон» (дома), «Уиком» (на выезде), «Оксфорд» (дома).

Три игры из четырех на своем стадионе. Просить у судьбы большего он не мог бы.

Со вздохом он сел. Теперь Роб ничего не мог сделать, ему оставалось только верить и надеяться. Или даже только надеяться.

Куперу требовалось получить семь очков за четыре игры. Семь дурацких очков. Это вполне выполнимо при более или менее нормальных обстоятельствах, но они были далеки от нормы. Попросту говоря, Роб полностью зависел от команды игроков, которые не только ненавидели его, но и отлично понимали, что при том, как играют нижестоящие команды, им почти наверняка хватит и четырех очков, чтобы закрепить свой статус в лиге. У Роба не было сомнений, что играть они будут именно в этих пределах, что бы Купер ни говорил и ни делал. Да, он предложил спортсменам съездить на несколько дней на Кипр и погреться на солнышке перед финальной игрой сезона, может быть, этот жест немного подогреет боевой дух и даже воодушевит их перед последними играми, но кто знает, как команда отреагирует на это.

Идея исходила от Кита Мэйса, и Роб тут же согласился. Он также подумал, что такая поездка будет полезна еще и тем, что футболисты окажутся вдалеке от шумихи в прессе, которая нарастала с каждым часом и не проявляла признаков скорого ослабления. Однако успех или провал затеи с отпуском в большой степени зависел от Гэри Роджерса, и Роб долго беседовал с ним, пытаясь наладить отношения. Сработало это или нет, Купер не знал, но он определенно сделал все, что мог.

Вошел Кит Мэйс, и Роб поднялся, чтобы поприветствовать его.

— Как дела? — спросил Купер, затаив дыхание.

— Трудно сказать, — ответил Мэйс. — Прошел всего один день, но думаю, разницу уже можно почувствовать. Кажется, что всем стало чуть веселее.

— А какие новости от совета?

— Ни слова, — сказал Мэйс, качнув головой. — Думаю, они зализывают сейчас свои раны. Сволочи.

Роб улыбнулся. Это первый на его памяти случай, когда секретарь клуба так выругался.

— Я говорил с Ли Ингландом, — сообщил Купер. — Он начинает процесс передачи акций. Также я попросил его назначить вас временным президентом после моего ухода.

— Да, он звонил мне. И чуть раньше я говорил с Гэри, он сказал мне, что вы встречались.

— Ну вот, значит, вы в курсе, — сказал Роб. — Похоже, я сделал все, что было в моих силах, теперь остается только ждать. Как вы считаете?

Кит Мэйс обратил внимание на слова, написанные черным фломастером на доске, подумал несколько секунд, взял красный фломастер и написал напротив первых трех названий цифры 3, 1 и 1. После долгой паузы он поставил большой вопросительный знак напротив «Оксфорда».

— Ничего не могу сказать про эту игру, — произнес Кит задумчиво.

— Спасибо, — с печалью в голосе ответил Роб. — Вряд ли мне это помогло.

— О вас я даже не думал, — сказал Мэйс. — Я просто очень надеюсь, что мы не подойдем к финальной игре с необходимостью отстаивать свои позиции.

— Как ни забавно, но мне тоже очень не хотелось бы этого, — заметил Роб.

Глава тридцать девятая

Несмотря на то что кафе почти опустело, Чарли и Мик оставались сидеть на своих местах. Их взгляды были прикованы к большому экрану в правом углу заведения.

— Да сколько же можно, — пожаловался Мик. — У них, должно быть, не менее пяти минут дополнительного времени.

Едва он закончил, как на экране появился Крис Камара и затараторил восторженно, а под ним побежала синяя полоса с надписью: «Сити» 2 — «Йорк» 1.

— Да! — воскликнул старик и сжал кулак, сдерживая торжество, но потом обернулся к внуку и быстро добавил: — Чертовы враги.

Чарли усмехнулся на это:

— Никогда бы не подумал, дедушка, что увижу когда-нибудь, как ты радуешься победе врага.

— Я тоже, парень, — со смехом ответил Мик. — Но для твоего отца это важно. Пойдем, нам надо спешить. Мы договорились, что он заедет за тобой через час.

Роб стоял возле «бентли» и смотрел, как его сын бросает сумку в багажник и усаживается на пассажирское сиденье. Поскольку Чарли тут же уткнулся в свой смартфон, Роб догадался, что беседа на пути в Шеффилд не будет слишком оживленной.

— Ты слишком много куришь, — проворчал Роб, когда Мик достал свою жестянку и сунул в рот самокрутку. — Эти вонючки сведут тебя в могилу.

— Слишком поздно об этом волноваться, — сказал старик, щелкнув зажигалкой и вдохнув полные легкие дыма. — Хорошо сегодня отыграли.

— Да. Два позади, впереди еще три.

— Я говорил о «Юнайтед», — едко заметил отец.

Роб бросил на него вопросительный взгляд и через миг рассмеялся:

— Эти твои шуточки!

Мик медленно выдохнул и улыбнулся, следя за тем, как облачко дыма растворяется в послеполуденном воздухе.

— Что думаешь насчет вторника? У тебя там сложная задачка.

— Хрен знает, вот что я думаю, — вздохнул Роб. — Слушай, почему бы тебе не прийти посмотреть на матч? Мне моральная поддержка будет кстати.

Мик выпучил глаза от ужаса, а потом шагнул к машине и побарабанил по стеклу. Через секунду оно плавно и беззвучно опустилось.

— Твой отец спрашивает, не хотим ли мы посмотреть на «Сити» во вторник вечером.

Чарли даже бровью не повел, только бросил быстрый взгляд на отца. Роб улыбнулся ему и сказал, прежде чем стекло поднялось обратно:

— Зануда! И сними свои костыли с моей приборной панели.

— Как дела дома? — спросил Мик, когда мальчик вновь ушел в виртуальный мир в глубине звуконепроницаемого салона. — Получше?

— Она меня с ума сводит, — тихо ответил Роб. — И эта ее приятельница все время лезет между нами. Просто кошмар какой-то. Вечно нашептывает что-то на ухо Джейн, словно подстрекатель.

— А не устроить ли ей хорошую вздрючку, — предложил Мик. — Я бы мог…

— Даже близко к ней не подходи! — Роб ухмыльнулся. — Старая развалина вроде тебя не продержится там и пяти минут.

— Я имел в виду совсем другое.

— Ну да, и это другое тоже можешь не говорить. Мне не нужно напоминать, что я сам виноват в своих проблемах.

— И это не то, что я имел в виду.

— Ну ладно, что тогда ты хотел сказать?

Мик затянулся сигаретой в последний раз и швырнул ее в сточную канаву.

— Да черт с ним. Давайте уже, проваливайте. Моя передача через пять минут, а мне еще сначала нужно отлить.

— На-ка, получай!

Роб вскинул руки над головой, и одновременно с ним ярко окрашенные фигурки на экране бросились скакать в запрограммированном экстазе победы.

— Дерьмово ты играешь! — злорадно крикнул он сыну.

— Можно обойтись без подобных выражений? — спросила Джейн, входя в комнату с охапкой пакетов и сумок, которые затем бросила на пол у двери. — Чарли! Извини, что опоздала и не встретила тебя. Застряла в пробке.

— Привет, мам. Как ты, нормально? — отозвался Чарли, не отрываясь от экрана.

— Мне было бы приятнее, если бы мой сын обнял меня! — ответила она.

Чарли со вздохом поднялся и неохотно приблизился к матери, которая заключила его в объятия. И в этот момент Роб издал торжествующий клич:

— А между прочим, уже два-ноль!

— Это не считается! — запротестовал Чарли, высвобождаясь от рук матери и бросаясь к своему стулу. — Меня отвлекли!

— Очень приятно, — пожаловалась сама себе Джейн.

— Ничего не знаю, все считается, — продолжал Роб, не замечая, как в сердце жены вонзается нож обиды.

— Я слышала, вы сегодня выиграли, — сказала Джейн.

— Сколько раз повторять, — простонал Роб, не оборачиваясь от экрана. — Это не «мы», а «Сити».

— Без разницы. Так что это нам дает? И я имею в виду нас, а не «Сити».

— Очень смешно, — бросил Роб. — «Сити» нужно заработать четыре очка за три игры.

— И?

— Что «и»?

— Ради бога, Роб! — рассердилась Джейн. — У них получится или нет?

— А я-то откуда знаю?

— Ты должен сделать так, чтобы у них получилось, Роб. Я тебе говорила…

Прежде чем она закончила, Чарли встал и направился к двери. Он слышал все это сотни раз за последние месяцы и больше слушать не желал.

— Я пока побуду у себя.

Роб свирепо воззрился на Джейн, которая зажмурилась и вздохнула. Она снова это сделала.

— Ловко сработано, Джейн, — сказал Роб. — Офигеть, до чего ловко.

Джейн беззвучно сидела на диване, в то время как двое самых дорогих для нее людей игнорировали ее, как игнорировали почти постоянно на протяжении последних двадцати четырех часов. И как это она дошла до такого?

В четверг, когда Чарли позвонил Робу и попросился провести с ними выходные, она воспылала оптимизмом: решила, что сын вот так, не очень ловко, пытается смягчить давление, оказываемое на отца, возвращая их исковерканной семейной жизни хотя бы подобие нормы. А может, Чарли даже хочет помочь матери залатать в отношениях дыру-другую.

Увы, благодаря Джейн и ее болтливому языку эти надежды разбились практически с первых минут его визита. Она поморщилась, как от боли, припомнив, как неохотно подошел к ней Чарли, когда мать выразила желание обнять сына. Неприязнь, стыд, смущение — все это было на его лице. И сердце Джейн снова и снова переполнялось болью.

Но хотя бы с Робом сын вел себя почти как прежде, это уже кое-что. Однако это было их время, а Джейн отводилась роль незваного зрителя, стороннего человека, нелюбимого и одинокого.

Роб совсем не помогал ей. Никогда Джейн не видела мужа таким холодным и равнодушным. Она подозревала, что причиной тому и ее поведение в связи с наследством, и то, что Джейн наделала… Но поскольку Роб практически не общался с женой, наверняка она не могла знать. И сказать по справедливости, теперь Джейн могла вызвать мужа на разговор только брюзжанием и упреками, так что еще ей оставалось делать? В конце концов, она же извинилась за свою ошибку миллион раз.

А хуже всего было то, что если Джейн и нуждалась в Робе, то именно сейчас. Ей было страшно — страшнее, чем когда-либо за всю жизнь. Она боялась не потери денег, а потери всего. Джейн даже казалось, что это уже случилось.

Ее сердце сжалось, когда Роб резво поднялся на ноги и бросил, что им пора ехать. Сыну пора снова покинуть мать, а Джейн пора снова исчезнуть в пустой, черной яме, в которую превратилась ее жизнь.

Всеми фибрами души она молила, чтобы Роб и Чарли спросили, не хочет ли Джейн поехать с ними, но если они и услышали эту немую мольбу, то не обратили на нее внимания, так как приглашения не прозвучало. И потому, собрав остатки гордости и не попросившись в машину сама, Джейн утешилась тем, чем могла: вялым объятием на прощание, касанием щеки, краткими проводами в холле. Закрытая дверь и звук ожившего двигателя «бентли» послужили сигналом для начала слез, которые, она знала, не прекратятся еще долгие часы.

К тому моменту, когда за «бентли» закрылись ворота, Джейн Купер, жена и мать, рыдала в полный голос.

Мик сидел в кресле перед телевизором и прислушивался к тому, как на кухне звенит посудой его сын.

— Не забудь печенье! — крикнул старик. — Они в шкафу над чайником.

— Черт побери! — донесся ответ. — Я же гость как-никак.

Мик повернул голову к двери, из-за которой появился Роб, протянул руку, и вскоре в ней оказалась кружка с горячим чаем.

— Гость, чтоб мне провалиться. Это же ты плакался, что хочешь пить, — сказал Мик с довольной ухмылкой. — Ну? Как он побыл у вас?

— Более-менее, — сказал Роб. — По крайней мере, он теперь разговаривает.

— А как он вел себя с Джейн? Мне кажется, он скучает по ней, хотя виду не показывает.

— Не знаю, папа, — печально вздохнул Роб. — Все ужасно запуталось.

— Послушай, тебе не понравится то, что я сейчас скажу, но… Может, следует быть с ней помягче? Не ради нее, — быстро уточнил Мик, опередив Роба, готового возразить. — Ради Чарли. Подумай сам, он застрял посреди ваших проблем. Это нехорошо.

Роб сел на свое место и воздел глаза к потолку.

— Знаю, — сказал он, продолжая разглядывать что-то наверху. — Я пытаюсь, но… Она изменилась. Она стала чертовски… — Роб замолчал, не сразу подобрав точное слово.

— Корыстной? Эгоистичной? — подсказывал Мик.

Роб перевел взгляд на отца и улыбнулся. Подходили оба варианта.

— Ты знаешь, в такие моменты я очень скучаю по маме, — внезапно признался Роб.

Мик молча переваривал услышанное несколько мгновений. Воспоминания о жене всегда омрачали его настроение и напоминали о собственной невеселой ситуации.

— Ну, скажи спасибо тому поганому недоумку, — в конце концов сказал он. — Это же он, придурок, утащил ее в Новую Зеландию. — В голосе Мика громче всего звучала злость, но слышались и отголоски обиды.

— Его зовут Энди, папа, и на самом деле он неплохой мужик.

— Он урод. Ну скажи, какой это мужик, если он не любит футбол, а?

— Это чертовски умный мужик, — вздохнул Роб.

Роб вернулся домой только во втором часу ночи и с удивлением обнаружил, что Джейн не ушла спать, а все еще сидит в гостиной перед телевизором.

Когда она подняла на него глаза, Роб выдавил дежурную улыбку — и замер потрясенный. Какая же она грустная. А точнее, несчастная.

— Что смотришь? — спросил он, не придумав ничего лучшего.

— Ничего. Просто телевизор включен…

— А-а. Хочешь чаю?

— Нет, спасибо, — ответила Джейн и подняла руку, в которой был зажат бокал вина. — Я уже напилась.

Роб заметил, что говорит она не очень четко. Он двинулся было к лестнице, ведущей на второй этаж, но через пару шагов сменил направление и, захватив из холодильника пиво, вернулся в гостиную, где, к удивлению жены, уселся на другой конец дивана.

— Как Чарли? — спросила она.

— Думаю, нормально. По дороге домой он почти ничего не говорил. Как обычно.

— Он ненавидит меня.

Роба потрясли не только слова, но и то, как она их произнесла: холодно и без единой эмоции в голосе и на лице.

— Нет.

— Да. Он стыдится меня. Так же, как и ты.

Это были не вопросы, а утверждения. Или выводы, сделанные человеком, окончательно сломленным судьбой, которую он создал своими собственными руками.

— Я не стыжусь тебя, Джейн. Я просто… — Робу пришлось умолкнуть, потому что он не смог подобрать слова, которые передали бы, сколько боли причинил ему ее поступок. — Я знаю, — сказал он тихо.

— Что знаешь? — спросила Джейн.

— Я знаю о Брайане. Всегда знал.

Джейн почувствовала, как кровь отлила от ее лица. Оказывается, то, что она считала своей самой сокровенной, самой глубокой тайной, таковой давно не является. Когда этот невероятный факт достиг ее затуманенного алкоголем сознания, тут же стали возникать вопросы. Как Роб об этом узнал? Как он смог так долго молчать о своем открытии? Как терпел такую боль столько лет? Как бы все изменилось, если бы они поговорили об этом в то время? А если потом? А если бы она ушла?

— Хочешь поговорить об этом? — спросила Джейн, не глядя на мужа.

— Нет, — скорбно ответил Роб. — Теперь это не поможет. Просто заварушка с Макдональдом снова напомнила мне обо всем.

Джейн наконец повернула к нему лицо и улыбнулась — виноватой, слезливой и печальной улыбкой. А когда заговорила, ее голос был полон сожаления о содеянном:

— Прости меня, Роб. Мне так жаль.

— Знаю, знаю, дорогая, — сказал он, вымучивая ответную улыбку, несмотря на невыносимую боль в сердце. — Мне тоже.

И они оба заплакали.

Глава сороковая

Проведя большую часть воскресной ночи в слезах, Роб и Джейн посвятили понедельник тому, чтобы собрать осколки разбитой семьи и попробовать снова склеить их.

Освобождение от связанного с Брайаном груза, который Роб носил в душе долгие годы, принесло невероятное облегчение, притом что ознакомление с подробностями романа принесло столь же невероятное страдание. Он по-прежнему не знал, как сможет, если вообще сможет, примириться с фактом, что его жена серьезно думала бросить Роба и Чарли ради другого мужчины, но, по крайней, мере теперь Куперу была известна вся правда, а это уже кое-что.

Столь же катарсическим стало обсуждение тревог и вопросов Джейн. Роб был сражен наповал, узнав, что жена давно подозревает его в вынашивании тайных планов относительно других женщин, в частности Джоан. Хотя, к облегчению Купера, Джейн не думала, что он действительно изменял ей. Жена была уверена, что в противном случае почувствовала бы это.

В конце концов, после многочасовых разговоров они смогли сделать только два вывода. Первый заключался в том, что Чарли и его состояние имеют первостепенное значение для них обоих, а второй — в том, что если Роб и Джейн серьезно настроены залатать пробоины в корабле семейной жизни, то единственный способ сделать это — проводить больше времени вместе. Однако в данный момент последнее невозможно. В результате, чтобы позволить Робу сосредоточиться на ситуации в клубе, пара решила заключить перемирие до окончания сезона и тогда уже определиться, что делать дальше. Далекий от идеального, этот план все же был достаточно разумным. Однако согласиться отложить проблемы в отношениях — это одно, и совсем другое — попытаться применить данное решение в реальности. Поэтому, желая успокоиться, проветриться и настроить мозг на рабочий лад, после обеда Роб покинул дом и отправился в гольф-клуб, чтобы в одиночестве и с тяжеленной сумкой пройтись по восемнадцати лункам.

Он только что разделался с седьмой лункой и шагал по узкой гравийной дорожке к восьмой подставке, когда заметил человека, двигавшегося навстречу. Почти моментально Роб узнал в нем Пита Макдональда.

Роб хотел было выхватить самую длинную клюшку и как следует накостылять по шее тому, кто принес ему и его семье столько горя. Вместо этого Купер просто остановился посреди дорожки и стоял так до тех пор, пока бывший капитан его команды не вышел из задумчивости и не увидел, кто преградил ему путь.

Если Роб и ожидал какой-то враждебной реакции с его стороны, то ее не последовало. Макдональд замер как вкопанный, а потом с покаянным видом протянул Робу руку.

— У меня не было шанса принести свои извинения, мистер президент, — сказал он виновато. — Я поступил ужасно и прошу простить меня.

Роб несколько секунд сверлил его взглядом, но потом принял протянутую руку и сжимал ее так долго, что Макдональду стало неловко.

— Послушайте, — сказал тогда Роб. — Не знаю, как у вас, а у меня сегодня игра совсем не клеится. Не хотите выпить пива?

Глава сорок первая

На следующий день к моменту появления Роба в «Джордж-парке» новость о том, что Пит Макдональд заново подписывает контракт и снова будет капитаном команды, облетела коллектив клуба словно верховой пожар.

Сказать, что стадион гудел, было бы недостаточно. Когда Купер вошел в вестибюль, то даже попятился, так как был уверен, что Эмили собирается перескочить через свой стол и броситься ему на шею прямо на виду у толпы журналистов, как обычно, карауливших при входе. И как обычно, Роб проигнорировал их всех, хотя в этот день репортеры были особенно крикливы, добиваясь его внимания.

— Вам следует вести себя осмотрительнее, — сказала Джоан, когда Купер вошел в приемную. — Если так будет продолжаться и дальше, то вас здесь полюбят.

— Вряд ли, — засмеялся Роб, принимая от нее стопку бумаг с информацией о звонках и сообщениях. — Я всегда буду для вас врагом, мерзким подонком.

Джоан показала ему язык и улыбнулась.

Роб подмигнул в ответ и направился в свой кабинет.

— Ах да… — Он остановился уже у двери. — Я не забыл, что в пятницу так и не угостил вас обедом. Как смотрите на то, чтобы сходить сегодня куда-нибудь? Скажем, через час?

— Хорошо! — откликнулась Джо. — Но с одним условием: ни слова о футболе.

Когда в две тысячи шестом году Вики Чандлер встретила Гэри Коллинза в загородном пабе недалеко от Лидса, первым человеком, которому она сообщила об этом, была ее сестра Клэр.

И точно так же Вики созванивалась с Клэр, когда Гэри сделал ей предложение, когда у нее случился выкидыш, когда ей сказали, что у нее никогда не будет детей, когда узнала о выигрыше в лотерею и когда к ней пришла полиция с известием о том, что ее муж найден мертвым за рулем «феррари» с признаками обширного инфаркта.

Клэр была ее опорой, ее силой, ее лучшим другом, и из всех замечательных даров, что преподносила Вики судьба, превыше всего она ценила близость с сестрой. И сестра отвечала на это чувство взаимностью, если не большей любовью.

Поэтому, несмотря на то что по телефону они говорили постоянно, не реже раза в месяц, обычно когда одна из сестер чувствовала себя либо худой, либо толстой, Вики Коллинз и ее сестра встречались, чтобы как следует и со вкусом покутить.

Вот так и вышло, что однажды днем после серьезных и вдумчивых трат в магазинах две женщины сидели в шикарном ресторане в центре города и вкушали неоправданно дорогой обед, мелодично хихикая ни над чем конкретно. Тут-то Вики увидела, как в этот же самый ресторан входит, блаженно улыбаясь, Роб — рука об руку с хорошо одетой женщиной средних лет.

— Вы определенно знаете, как потратить мои деньги, — сказал Роб, зачерпывая пену со своего капучино и с аппетитом облизывая ложку. — Отлично поели.

— Точно, — произнесла Джоан с довольным видом. — Я объелась.

— Объелась? — поддразнил ее Роб. — Это не очень-то женственно.

— Это что, слышали бы вы, как я пукаю, — ответила она и прыснула со смеху. — О господи! Сама не верю, что сказала такое!

— Я в ужасе. — Роб затряс головой. — Все мои иллюзии разбиты.

— Ну что тут скажешь… Я слишком много времени провожу среди мужчин. Нам пора возвращаться, уже четвертый час.

— Да, я слышал, что начальник у вас не подарочек, — сказал Роб и жестом попросил у официанта счет.

— Он не так уж плох, — возразила Джоан, блестя глазами. — Я постепенно привожу его в форму.

Роб улыбнулся и занялся формальностями расчета с официантом. По их завершении Купер и Джоан еще несколько минут наслаждались, допивая кофе. Только съев и выпив все без остатка, Роб встал, обошел стол и придержал стул, помогая Джоан подняться.

— Благодарю вас, сэр, — продолжала она игру. — Вы очень любезны.

— Рад служить, мадам.

Джоан повернулась к нему, улыбнулась, потом встала на цыпочки и поцеловала Роба в щеку.

— С днем рождения.

— Спасибо. — Роб даже покраснел от удовольствия. — О, я совсем забыл спросить: как дела дома?

Лицо Джоан озарилось широкой улыбкой.

— Чудесно, — ответила она. — Просто чудесно.

Роб сидел один и предавался мыслям о своей полной и вопиющей беспомощности.

Хотя он давным-давно убедил себя, что почти наверняка не справился и в конце сезона должен будет уйти с пустыми руками, если не считать остатков зарплаты, которые Роб сумел уберечь от Джейн, после победы в субботу в его голове зазвучал тоненький голосок, нашептывающий: не все еще потеряно, и Купер сможет-таки вытащить счастливый билет.

В конце концов, «Нортгемптон» не выигрывал ни одного матча уже два месяца кряду. А при условии, что «Сити» сохранит свой нынешний боевой настрой, имелись все основания рассчитывать на то, что команда соберется и не только возьмет очко, необходимое для закрепления их статуса в лиге, но и еще три, которые нужны Куперу для достижения заветной цифры пятьдесят один.

Однако «Нортгемптон», несмотря на надежность своего положения в середине таблицы и отсутствие каких-либо шансов на продвижение в этом сезоне, играл так, словно от этого зависела жизнь команды, и большую часть матча полностью подавлял «Сити».

Хорошо еще, что неспособность противника превратить давление в голы позволила домашней команде выстоять, и финальный свисток, означающий «сухую» ничью, был встречен со стороны «Сити» такими бешеными плясками радости, которых не наблюдалось долгие годы. На какое-то время, к удивлению окружающих и самого себя, Роб и сам был захвачен волной эйфории.

Однако, поднявшись на верхние ряды стадиона, чтобы посмотреть, как команда совершает импровизированный круг почета перед битком набитыми трибунами, он был встречен бранью такой интенсивности, которая превосходила все то, чему его подвергали ранее.

Словно этого мало, домашний сектор в едином порыве поднялся и стал скандировать: «Хотим одно очко! Хотим одно очко!» Вскоре хор был подхвачен практически всем стадионом, включая, как подозревал Роб, некоторых игроков.

Разумеется, признавался Роб себе, все это он заслужил, но все равно ему было очень больно, поэтому, не дожидаясь ухода команды с поля, Купер ускользнул со стадиона и поехал домой. Когда он добрался туда, ему уже не хватило душевных сил, чтобы выйти из машины. Роб так и сидел в «бентли» под окнами гостиной, утонув в жалости к самому себе.

— Три очка, — произнес он вслух. — Каких-то три жалких очка.

— С кем ты разговариваешь?

От неожиданности Роб едва не нырнул под сиденье. В боковом окне маячило едва различимое в темноте лицо.

— Господи, Джейн! — воскликнул он, пытаясь вернуть сердце из пяток на место. — Ты с ума сошла? До смерти меня напугала.

— Уже полночь. Ты собираешься в дом?

Когда Роб наконец доплелся до кухни, Джейн готовила кофе. Он встал в дверях, набираясь смелости перед тем, как заговорить с ней.

— Полагаю, ты уже слышала.

— Угу, — сказала Джейн, не отрываясь от кофе. — И кто она такая?

Роб оторопел.

— Что?

— Кто она такая, Роб? Та женщина, с которой у тебя роман?

— Роман? У меня? Что ты несешь? — спросил Роб, совершенно сбитый с толку.

— Тебя видели, Роб, — повернулась к нему Джейн. — Сегодня днем. И как это называется? Сношение из мести?

Роб нахмурился, затем, через секунду или две, начал улыбаться.

— Не смейся надо мной, Роб, — взвизгнула Джейн. — Не смей!

— Так это про обед! Вот о чем речь, верно?

Выражение лица Джейн подтвердило, что догадка Роба попала в цель, и он снова засмеялся.

— Я угостил Джоан обедом. Черт возьми, разве мы все это уже не обсудили?

— Я прекрасно помню, что ты мне говорил, а еще я знаю, что мне рассказали. Вы вдвоем вели себя как два голубка.

— Послушай, мне плевать, что тебе рассказали, но правда — ты ошибаешься. Неужели в самом деле думаешь… Ох, да мне даже не хочется тратить время на эти глупости. Я пошел спать.

— Только посмей выйти из кухни, Роб, и всему конец. Я не шучу.

Роб тут же остановился и развернулся на месте. В нем закипала злость, и Купер, чувствуя это, старался сдерживаться.

— Я не шучу, — повторила Джейн. — Мне нужны ответы.

— Все-таки ты ужасная лицемерка, — фыркнул Роб. — После всего, что сделала сама, ты стоишь здесь и требуешь каких-то ответов от меня.

В глазах Джейн промелькнула тень смущения, но она тут же сурово прищурилась.

— Посмотри мне прямо в глаза и поклянись, что ты не трахаешь ту вертихвостку!

Роб понял, что жена будет гнуть свою линию, и устало вздохнул:

— У меня с Джоан нет романа. Довольна?

— Ты бессовестный лжец! — зарычала Джейн. — Ты целовал ее, и тебя видели!

— Это она поцеловала меня в щеку, потому что благодарила за обед и еще поздравляла меня с днем рождения, понятно?

Джейн громко рассмеялась, но это был неуверенный смех человека, который вдруг понял, что ведет себя очень и очень глупо.

— Или тебе нужны какие-то доказательства того, что между нами ничего нет? Кстати, они у меня есть.

— И что это за доказательства?

— Она лесбиянка, Джейн.

Джейн так и застыла с открытым ртом.

— Что? Не пудри мне мозги! — сказала она наконец. — Этого не может быть! Ты сам говорил мне, что у нее двое дочерей.

— Да, от мужа, которого она терпеть не могла. А теперь у нее есть подруга Дженни, с которой она очень счастлива. Так что вряд ли Джоан стала бы заводить с кем-либо интрижку, особенно с человеком не того пола!

— Не верю, — заявила Джейн, но с осторожностью.

— Как тебе будет угодно, — спокойно ответил Роб. — А теперь, так как у меня был прескверный вечер, я пойду все-таки спать. Надеюсь, ты не будешь возражать. Или хочешь обвинить меня в чем-то еще? Например, в крупном мошенничестве? Или в том, что я ношу женскую одежду в твое отсутствие?

Смущенная, как и следовало, Джейн помотала головой, и Роб ушел из кухни, оставив ее наедине со своими мыслями.

Глава сорок вторая

Для многих фанатов «Сити» это утро стало продолжением безудержной эйфории предыдущего вечера, и все благодаря тому факту, что реальный, длиной в сезон, страх вылететь из лиги больше не довлел над ними.

Для некоторых этот страх сменился мыслями о будущем сезоне и замечательных перспективах клуба, который будет находиться целиком в руках болельщиков впервые за всю историю.

Для других же место страха заняла другая эмоция — желание, а именно желание видеть, как Роб Купер повергнут в прах и страдает от всех возможных мук.

Андреа Баркер знала об этих настроениях лучше многих, так как, сидя напротив Роба и ожидая, когда он закончит телефонный звонок, держала в руке наглядное доказательство, зафиксированное черным по белому, то есть ручкой на листе бумаги.

— Паршивые бюрократы, — возмущенно заявил Роб, швыряя трубку на место. — Ну какого черта понадобилось звонить мне и сообщать о заседании дисциплинарного совета ассоциации в августе, если меня к тому времени давно уже и след простынет? Придурки. — Он сделал несколько вдохов и выдохов и обратил внимание на молодую блондинку с другой стороны стола. — Прошу меня простить. Итак, о чем вы говорили?

— О том, что билеты на финал распроданы, а желающие до сих пор стоят в очереди. Такого еще не бывало, должна заметить.

— И мы прекрасно понимаем, чем это вызвано, — надулся Роб и взял из ее руки листок.

— Да нет же, дело совсем не в этом, — солгала она из вежливости.

— Спасибо, Андреа, но будем откровенными: клуб вне опасности, а меня все ненавидят. Чему равняется два плюс два?

Андреа потупилась неловко, потом посмотрела в окно — что угодно, лишь бы не глядеть шефу в глаза.

— Тут и спорить не о чем, — продолжал Роб. — Досадить мне — для команды это единственный повод играть. Или не играть, как в данном конкретном случае.

— Но мне показалось, что вчера на матче вас меньше освистывали, — сказала Андреа, пытаясь сохранить видимость позитивного настроя.

— Думаю, помогла скидка на выпивку. Фунт за пинту — это же почти даром, вот они все и надрались, дармоеды вражеские, — пробурчал Роб и тут же глянул на нее с извиняющейся улыбкой: — Простите, я забылся.

— Может, если бы вы не были так сильно настроены против фанатов, — произнесла Андреа с некоторой холодностью, — то и они проявили бы больше терпимости.

Возражать было нечем, так что Роб только хмыкнул, а потом подскочил и стал мерить кабинет шагами, к большому неудовольствию Андреа: из-за похмелья после вчерашнего матча она была не в состоянии следить за тем, как он мечется.

— Черт, черт, черт! — прошипел Роб с такой силой, что Андреа вздрогнула. — Должен же быть какой-то способ… — Он внезапно остановился и сосредоточенно нахмурился. — Сколько билетов продано на субботнюю игру?

Капитально оконфузившись из-за беспочвенных подозрений в ночь после матча с «Нортгемптоном», Джейн вела себя относительно тихо и скромно. Поразмыслив над последними событиями, она наконец пришла к осознанию того, что в их жизни сейчас самым главным являлись не их отношения и даже не Чарли, а футбольный клуб. Будущее их семьи неизбежно зависит от того, что случится в «Джордж-парке» на протяжении ближайших десяти дней.

В результате она взяла с самой себя обещание проявлять максимум поддержки и оказывать максимум помощи Робу и в то же время не делать ничего, что могло бы раскачать и без того неустойчивую, протекающую лодку мужа.

Как следствие, Роб и Джейн сидели мирно и спокойно на кухне и завтракали под аккомпанемент голоса Эймонна Холмса, который вместе с командой канала «Скай-ньюс» рассказывал о последних событиях за пределами дома Куперов.

Однако если Джейн думала, будто впереди у них тихое утро, то ее надежды разбились о суровую реальность: с экрана донеслось имя Роба, и в кадре возникла Сара Уильямс, расположившаяся перед стадионом «Джордж-парк». Фоном ей служила очередь из нескольких сотен болельщиков «Сити».

— Отлично! — воскликнул Роб и сделал звук громче. — У нас аншлаг!

— Именно так, Эймонн, — восторженно щебетала Сара. — Как всем нам известно, президенту «Сити» Робу Куперу необходимо, чтобы его игроки заработали три очка, и тогда он станет обладателем шестимиллионного состояния.

— А если команда не получит этих трех очков, то он потеряет все, верно, Сара? — спросил Эймонн.

— Абсолютно верно. Вчера Роб Купер объявил, что он предлагает бесплатные билет и проезд всем фанатам «Сити», которые пожелают поехать на субботнюю игру в Уикоме.

— Что ты предлагаешь? — спросила потрясенная Джейн.

— Тише! — рявкнул Роб. — Я не слышу!

— И сейчас я стою здесь, в окружении сотен фанатов, которые…

Голос журналистки заглушило внезапное пение болельщиков, собравшихся вокруг нее:

Мы любим тебя, «Сити»,

Мы любим тебя, «Сити»,

Мы любим тебя, «Сити»,

Да, «Сити» лучше всех!

Сара Уильямс сунула микрофон под нос одному из фанатов:

— Так что вы думаете об этом жесте со стороны президента?

— У меня самого есть пара жестов для него, пусть приходит, коли захочет посмотреть, — ответил парень, чем вызвал дружный хохот среди своих единомышленников.

— Болван, — сказал ему Роб из кухни.

— А что вы думаете? — обратилась Сара к другому фанату. — Будет «Сити» играть для него или нет?

— Да ни за что на свете. Две ничьи меня устроят. И этому уроду тогда не хватит очка.

— И это будет то что надо! — добавил еще один фанат.

— Да, — подхватил третий, — так ему и надо, вражине.

Камера отъехала, чтобы уместить в кадр всю толпу, которая дружно скандировала:

— Хотим одно очко! Хотим одно очко! Хотим одно очко!

Джейн схватила пульт и выключила телевизор.

— Да что же ты делаешь? — гневно набросилась она на Роба.

— Что опять не так?

— Почему ты идешь на поводу у этих недоумков? Лучше взгрей как следует своих игроков!

— Ты не понимаешь, — устало вздохнул Роб.

— Я понимаю одно: если ты не будешь осторожен, то через две недели мы…

— Мы что? — грозно спросил Роб.

Джейн хотела закончить фразу, но спохватилась, что сказала уже больше чем достаточно, и прикусила язык.

— Не обращай внимания, — сказала она виновато. — Прости. Конечно, ты лучше меня знаешь, что тебе сейчас нужно делать.

Роб смотрел на жену, еще разгоряченный стычкой, но через пару секунд смягчился и, потянувшись, пожал ее ладонь. И этот жест значил для нее больше, чем он мог себе представить.

— Надеюсь, что это так, дорогая, — сказал Роб. — Очень на это надеюсь.

Глава сорок третья

Если и существовал автомобиль, более приспособленный к пожиранию миль дорожного полотна и изрыганию переваренных остатков у себя позади, чем «бентли континенталь джи-ти», то Роб представить себе не мог, сколько бы такое чудо стоило. Его машина была идеальна для дальних поездок, и в тех нередких уже случаях, когда Купер задумывался над гипотетической утратой наследства, одной из самых болезненных перспектив для него был возврат ключей от «бентли» клубу.

Поскольку эта, пока воображаемая, картина причиняла ему слишком много боли, Роб обычно старался задвинуть ее в самый темный угол мозга. Но когда он готовился к путешествию в Хай-Уиком сегодня утром, неприятные образы так и стояли у него перед глазами. Ведь практически утратив контроль над событиями на поле, Роб прекрасно понимал, что предстоящая поездка может стать его последним шансом насладиться роскошной мощью, которую дают только машины стоимостью от ста двадцати тысяч фунтов.

Поэтому Купер решил, что вне зависимости от событий дня ему следует сделать все, чтобы получить максимум удовольствия от каждой секунды из трех часов, от каждой мили из ста семидесяти. К тому времени, когда он выехал на трассу и легко покатил по скоростной полосе, у него все было подготовлено: еда, питье, музыка и температура салона. Роб даже настроил на своем навигаторе любимый голос — женский с австралийским акцентом.

Если в двух словах, то все было идеально, за исключением одной детали: с Робом ехал пассажир.

При нормальных обстоятельствах Кит Мэйс отправился бы на матч в автобусе вместе с командой. Однако после матча футболисты двигали прямо в аэропорт, поэтому Мэйс обратился к плану Б, а именно — сесть во второй клубный автобус, поменьше, которым путешествовали представители администрации клуба и прочие более-менее официальные лица.

К сожалению, и этот план провалился, так как Мэйса задержала пресса, которая осаждала «Джордж-парк» во все большем количестве, и автобус был вынужден стартовать без него. Оставался еще план В: попроситься попутчиком к кому-нибудь еще. Но увы, в тот момент, когда Мэйс был готов ехать, все уже умчались. И в последней отчаянной попытке попасть-таки на матч Кит позвонил Робу, который, увидев на дисплее мобильника его имя и предположив, что секретарь клуба наверняка уже на пути в Уиком, имел неосторожность ответить. Вот таким образом двое мужчин оказались наедине. Они молча смотрели вперед, пока «бентли» нес их на юг и салон наполнял не любимый Робом северный соул и даже не разговор, а спортивное ток-шоу и бесконечное обсуждение ситуации в «Сити». Послушав в течение некоторого времени, как его имя сопровождается эпитетами от «тупицы» до «антихриста», Роб стал приходить в раздраженное состояние духа. Чтобы спасти остатки хладнокровия, он выключил радио и погрузил машину в оглушительную тишину. Мэйс первым ее нарушил.

— Ну вот, начинается, — сказал он.

Роб улыбнулся про себя. Годы поездок по трассам вслед за «Юнайтед» отточили его способность замечать автобус с фанатами в ту секунду, когда он появлялся в зоне видимости. К тому моменту, когда Кит заговорил, Роб уже давно наблюдал за тремя зелеными автобусами и многочисленными автомобилями с сине-белой символикой, которые двигались впереди «бентли».

— Сколько всего их едет? — спросил он, когда наконец смог различить слова «Сити» и «Иствудский филиал» на большом флаге, закрывающем заднее стекло последнего автомобиля в колонне.

— Официально мы отправили двадцать два автобуса, — ответил Кит, когда они поравнялись с отстающими машинами, — но набралось еще несколько автобусов без помощи клуба, а многие едут на собственном транспорте.

— То есть ушли все тысяча восемьсот билетов?

— У нас бы взяли еще столько же, но полиция не позволила распространить свыше лимита. Думаю, вам это только на руку. Довольно дорогая затея оказалась.

Роб хмыкнул в знак согласия и разглядел впереди еще одно скопление автобусов и машин, разукрашенных символикой его врага.

— Ну, — сказал Роб затем, — это не совсем мои деньги. Всего лишь часть доходов, которые я получил от управления клубом.

— Часть стоимостью в пятьдесят тысяч фунтов, — недовольно проворчал Мэйс.

— Я бы не переживал из-за этого, — сказал Роб. — При том, как идут дела, через неделю-другую на вашем счету появятся дополнительные шесть миллионов.

В машине снова установилась тишина. Движение стало плотным, и Роб был вынужден жать на тормоз до тех пор, пока «бентли» не поплелся со всеми со скоростью не более сорока миль в час — чуть быстрее, чем автобусы на медленной полосе.

Неизбежно разница в скорости привела к тому, что «бентли» поравнялся с ними, и даже несмотря на разделяющую среднюю полосу, пассажирам автобусов не понадобилось много времени, чтобы узнать машину, так часто упоминаемую в новостных сводках.

— Задницы! — засмеялся Роб, когда увидел сбоку от себя четыре комплекта ягодиц, прижатых к стеклу.

— Как минимум четыре штуки, — сказал Кит и помахал болельщикам, которые теперь выражали свое отношение к президенту «Сити» жестами и неслышными из-за окон криками.

— Не надо махать им! — укорил его Роб. — Черт возьми, Кит, разве вы ничего не знаете? Никогда не показывай виду, что замечаешь оскорбления в свой адрес. Это будет принято за слабость с твоей стороны.

— Извиняюсь, — сказал Кит, не скрывая сарказма. — В отличие от вас, меня никто не стремится осыпать оскорблениями, и поэтому я не знаком с протоколом.

Роб искоса глянул на своего незваного пассажира и нажал на газ, поспевая за разогнавшимся движением.

— Ну ладно, давайте, — сказал Купер.

— Простите?

— Давайте, вы хотели высказаться с начала сезона, а сейчас отличная возможность — я никуда не сбегу.

— Начистоту? — спросил Мэйс после короткой паузы.

— Да, начистоту.

— Я думаю, что вы дерьмо, — резко произнес Кит. — По-моему, почти все, что вы сделали в этом сезоне, — дерьмо, и то, что заставили всех нас пережить, — полное дерьмо. Как вам это понравилось?

— Не надо стесняться в выражениях, — с невеселым смехом сказал Роб. — Зачем щадить мои чувства?

— И еще, — продолжал его пассажир, — я надеюсь, что вы продуете. Не только потому, что вы дерьмо, но и потому, что в таком случае шесть миллионов окажутся у «Сити», а нам эти деньги очень пригодились бы.

— Плюс вы останетесь с работой.

Тут засмеялся Кит Мэйс:

— Как это характерно для вас! Вы думаете, что все вокруг только и думают что о собственной выгоде.

— А что, не все?

— Не все.

Машина опять погрузилась в молчание, но Роб чувствовал, что откровения еще не исчерпаны. В конце концов он не выдержат напряжения.

— Ну, говорите, говорите, вы же еще не закончили.

— Хм, на самом деле, — сказал Кит, подумав, — я хотел только сказать, что ваши успехи на финансовом фронте произвели на меня большое впечатление. Очень большое впечатление.

Роб хмыкнул и продолжал смотреть на дорогу.

— Спасибо. Не хотите повторить это моей жене?

За годы своего увлечения футболом Роб испытал, как ему казалось, все возможные эмоции — от высочайшей из наивысших спортивных радостей до нижайшего из низших спортивных поражений. Он переживал каждый эпизод с полной отдачей, зная, что будет следующая игра, придет новый сезон, и все начнется сызнова: мыльная опера под названием «футбольный фан-дом» будет разыграна с нуля до финала еще и еще раз. Но никогда Купер не опускался в такие глубины отчаяния, в которые погрузился теперь.

Началось все неплохо. Воодушевленные возвратом Пита Макдональда футболисты «Сити» вышли на поле сражаться, поэтому предматчевые опасения Роба не оправдались: первую половину игры команда провела в атаке. И в конце концов напор увенчался трудовым голом, который, невзирая на постоянную и оглушительную ругань в адрес президента клуба, несшуюся с трибун, был встречен громкими приветствиями приезжих фанатов.

Второй тайм отличался от первого, как день от ночи. Потому что после перерыва «Сити» стал играть так, будто принимает участие не в последних матчах сезона, а в товарищеской встрече в межсезонье.

Перехваты были вялыми, пасы — необъяснимо слабыми, а тактика, если считать, что она вообще имелась, — смехотворной. Когда был забит неминуемый при такой игре ответный гол, фанаты «Сити» встретили его с большим восторгом, чем остальные три сектора стадиона вместе взятые. А дальше игра и вовсе превратилась в фарс: ни одна из сторон не желала делать ничего, что могло поставить под угрозу их очко.

Затем все было кончено, и местный стадион никогда не слышал такого рева, которым приветствовали финальный свисток. Да что там, назвать это явление ревом — значит, сильно преуменьшить действительность. Это было цунами звука, которое, благодаря совместным усилиям десяти тысяч торжествующих голосов, эхом окатывало стадионы, словно неумолимая, неукротимая сила. С каждой секундой оно только нарастало. И направлен этот шквал был на одинокую фигуру в президентской ложе.

Не то чтобы Роб что-то слышал. Он провалился в знакомый ему режим замедленного восприятия и потерялся в своих мыслях. Его самые страшные кошмары сделали еще один шаг к яви.

Толчок в плечо вернул Купера обратно в реальное время. Роб поднял глаза и увидел улыбающееся лицо Кита Мэйса, склонившееся над ним.

— Пойдемте, мистер президент, — сказал Мэйс. — По-моему, вам срочно нужно выпить пива.

Роб вздохнул и пошел вслед за секретарем своего клуба к бару, а за его спиной ликующие толпы болельщиков «Сити» слились в едином порыве:

— Хотим одно очко! Хотим одно очко!

— Неблагодарные твари, — пробормотал Роб себе под нос.

Глава сорок четвертая

Будет справедливо сказать, что, будучи футбольным фанатом десятки лет, Роб приобрел обширный и красочный словарь. Более этого, в рядах поклонников «Юнайтед» всем было известно, что если кому-то нужно подобрать хорошее крепкое словцо, то надо обратиться за помощью к Робу Куперу.

Поэтому, учитывая, какой день пришлось ему пережить, домой он прибыл во всеоружии, заряженный эпитетами по самые уши, готовый изрыгнуть поток или два словоизлияний на любого, кто будет глуп настолько, чтобы в этот момент попасться ему на глаза. Поэтому Роб даже обрадовался, когда еще с дороги увидел ватагу журналистов, разбивших лагерь перед его воротами. Он притормозил и стал ждать перерыва во встречном движении, чтобы свернуть к дому.

— Сейчас вы у меня получите, паразиты, — бормотал Купер, брызгая слюной, довольный тем, что его заметили и вся лужайка вокруг забора зашевелилась. — Сейчас я вам таких комментариев надаю, закачаетесь.

— Папа, — спокойно произнес Чарли, — это плохая идея.

Роб посмотрел на сына и быстро сообразил, что рядом с ним на подростковых плечах сидит мудрая голова.

— Знаю, — вздохнул Купер. — Просто мне нужна разрядка.

Он наблюдал за тем, как пресса суматошно готовится к десяти секундам бешеной активности, которые журналисты ждали, несомненно, долгие часы, и улыбнулся:

— Давай немного пошалим все же, а?

Чарли только покачал головой, когда отец выключил указатели поворота и, вместо того чтобы свернуть к дому, помчался по улице вперед.

— Какой же ты еще ребенок.

На протяжении получаса Роб пять раз проехал мимо дома и столько же раз инсценировал съезд к дому, и только на шестой он, хихикая, действительно повернул. Его маневры к тому времени полностью истощили журналистов, и они не сумели помешать его беспрепятственному проезду в раскрывшиеся ворота.

— Ну как, теперь тебе стало лучше? — спросил Чарли, немало смущенный поведением отца.

Оказалось, что Роб еще не наигрался. Створки еще не успели закрыться, когда он нажал на тормоза, хитро подмигнув сыну, выбрался из «бентли» и пошел обратно за ворота.

— Ну никак не угомонится, — вздохнул Чарли и тоже вылез из машины, но направился прямо к дому. — Старческий маразм, не иначе.

Суета и гам, которые приветствовали появление Роба, граничили с балаганом, но он не обратил внимания на хаос и отчаянные вопросы, а просто встал перед воротами и стал ждать, когда наступит некое подобие порядка.

— У меня есть краткое заявление, — сказал Купер среди вспышек фотокамер, — сделав которое, я не буду отвечать на вопросы. Вас это устроит?

Услышав одобрительный ропот, означающий, что такой расклад никого не устроит, но пусть лучше так, чем никак, Роб с сердечной улыбкой снова дождался относительной тишины. Он покашлял, прочищая горло, и затем нажал на кнопку пульта управления ворот, который держал в кармане. Ворота с клацаньем стали закрываться, вызвав переполох среди ждущей подачки толпы журналистов.

— Все вы можете проваливать ко всем чертям собачьим! — сказал Купер и добавил с поклоном: — Благодарю и спокойной ночи!

Роб сделал шаг назад в тот самый миг, когда разразилась буря возмущения, но повернулся он не раньше, чем створки ворот полностью сомкнулись перед его лицом. Только тогда Купер пошел по подъездной дорожке к дому, весело что-то насвистывая.

Даже вид поджидающей в холле Джейн не испортил ему настроения, хотя выражение ее лица предполагало, что она жаждет именно этого.

— Добрый вечер, дорогая, — бодро поздоровался Роб с женой, уверенный, что его тон только подогреет ее раздражение. — Как провела день?

— Не знаю, что тебя так развеселило, — с пол-оборота завелась Джейн. — Потому что ты и твоя…

— Гордость? Самонадеянность? Глупость? — предложил он россыпь вариантов.

— О, я рада, что ты видишь в этом повод для шуток. Всегда знала, что ты никчемный бездельник.

— Ладно, Джейн, — сказал Роб. — Давай не будем начинать.

— Нет, я буду начинать. Я знала, что ты все испортишь. Бог знает, почему я столько лет терпела тебя. Что за идиотка!

Роб вдруг заметил, что на лестнице стоит Чарли с видом сильно раненого человека. Джейн проследила за его взглядом, но, увидев сына, только жестче сжала губы.

— Вот он, твой отец, Чарли, полюбуйся! Он ничтожество во всем, за что ни возьмется. Всегда таким был и всегда таким будет.

Чарли сморщился, словно вот-вот заплачет, посмотрел на родителей и ушел наверх, ни слова не говоря.

— Молодец, Джейн! — рявкнул Роб. — И вообще что ты тут делаешь? Беги к своему богатенькому дружку, это может быть твоим последним шансом.

Прежде чем она смогла ответить, Роб развернулся и вслед за сыном поднялся на второй этаж. Когда он сунул голову в комнату Чарли, тот уже сидел у компьютера.

— Можно войти? — спросил Роб робко.

Чарли пожал плечами, как делают подростки во всем мире, сигнализируя о том, что просьба не осталась неуслышанной, так что Роб счел себя вправе войти в комнату и присесть на кровать рядом с сыном.

— Не обращай сейчас внимания на маму, сынок. Она… ну, она…

— Она дура, — сердито закончил за него Чарли.

— Эй! — В качестве нагоняя Роб шлепнул сына по колену. — Проявляй капельку уважения. Ну да, — согласился он, помолчав. — Но все равно она тебе мать, не забывай об этом.

В комнате воцарилось неловкое молчание, и в конце концов Чарли нажал на кнопку на своем сенсорном экране. Тишина в комнате сменилась ровным ритмом неизвестной Робу композиции, пробивающимся из-под наушников на голове сына.

Роб оставался сидеть на кровати. Вообще-то он так и не понял, как правильно оставить подростка наедине с его грустными мыслями, но в любом случае не хотел показаться равнодушным.

— Что слушаешь? — спросил он, чтобы не молчать, и добавил, не дождавшись ответа: — Да, не надо отвечать, мне все равно. Вся нынешняя музыка барахло. Я просто хотел завести разговор. С самим собой, разумеется. Ну что ж…

Он похлопал сына по плечу и встал, чтобы уйти, но неожиданно Чарли стянул с головы наушники.

— Так это еще не конец?

— Чему? Нашим с мамой отношениям? Я не…

— Нет! — торопливо остановил его сын, заставив сердце Роба больно сжаться. — Врагам.

— Ничто не кончено, пока не упал занавес, — улыбнувшись, ответил Роб. — А это случится только в субботу в шестнадцать сорок пять.

Чарли рассмеялся:

— Никогда не думал, что когда-нибудь захочу, чтобы враги выиграли матч.

— Добро пожаловать в мой мир, сын. Добро пожаловать.

Глава сорок пятая

Роб отшвырнул газету на стол и вздохнул.

— Глаза б мои не видели… — произнес он вслух.

В этот момент дверь открылась, и вошла Джоан с последней из длинной череды кружек кофе, которым она поила Роба по его требованию.

— Спасибо, — сказала она.

— Я не о вас, — уточнил Роб и потряс газетой. — Вот об этом.

— Вообще-то я догадалась, — призналась Джо. — Все утро я только и слышу ругательства. Не понимаю, почему вы никак не успокоитесь. Вы же говорили с Гэри, и он сказал вам, что это чушь.

— Да, но он сказал бы так в любом случае, — хмуро возразил Роб.

Джоан печально покачала головой. Ее саму тянуло сейчас в три разные стороны, и она не могла сказать, какая из сторон побеждает.

Естественно, как фанатку «Сити», ее радовало, что статус клуба в лиге надежно закреплен. Еще Джоан ощущала определенное удовлетворение оттого, что человек, который доставил ей столько горьких минут в начале сезона, наконец-то несет заслуженное наказание. Однако при этом она глубоко сочувствовала своему шефу, видя, как Купер всю неделю подвергается обвинениям в организации договорных матчей и прочих грязных делишках, хотя он как раз наконец-то стал действовать порядочно.

Инсинуации в сегодняшних газетах были особенно болезненными, так как намекали на то, что ведущей силой в предполагаемом сговоре относительно последних игр является не кто иной, как Пит Макдональд.

Роб дозвонился на Кипр до Гэри и получил заверения менеджера в том, что все это злые домыслы, но Джоан видела, что шеф так и не избавился от подозрений. Также чувствовалось, что его ранит возможное предательство Пита, которого Роб по собственной инициативе вернул в команду в расчете приободрить игроков.

— Повторюсь, — сказала Джоан, — я не верю ни слову из того, что там написано, и вам не советую.

Роб пожал плечами и отодвинул от себя газету.

— Вам легко говорить. В вашем доме не живет гитлер в юбке.

— Хотите пари? — засмеялась Джоан. — Но что касается Пита: завтра команда возвращается, и вы сможете расспросить его лично.

— Я так и собираюсь сделать, — сказал Роб. — Ну, а как поживает ваше семейство?

— Четыре женщины под одной крышей… Скажу только, что я стала понимать ваши мужские шуточки насчет ПМС.

Роб не успел ответить, потому что из-за двери послышался знакомый голос, и Джоан отлучилась на секунду, чтобы провести в кабинет посетителя — безупречно одетого, но несколько смущенного Ли Ингланда.

— Прошу прощения за вторжение, — сказал он, когда Джоан удалилась и мужчины обменялись рукопожатием. — Но мне необходимо кое-что обсудить с вами.

— Пришли расставить точки над «и» перед тем, как забрать у меня все?

— Не совсем, — замялся адвокат. — У меня есть для вас одно послание.

Он сунул руку в портфель и извлек оттуда письмо, которое и вручил озадаченному Робу.

— Мне нужно прочитать это сейчас?

— Да, если вас не затруднит.

Роб сел за стол и разорвал конверт, откуда вытащил и развернул два листа формата А4, покрытых текстом. Через пару минут он прочитал все, что там было написано, после чего взглянул на Ли Ингланда, терпеливо сидящего в кресле напротив. А потом прочитал послание еще раз.

— Вы знакомы с содержанием письма?

— Да, — ответил адвокат. — И прежде чем вы продолжите задавать вопросы, хочу сказать вам следующее: мне были даны строгие инструкции не рассказывать о существовании этого письма вплоть до среды накануне финальной игры. То есть до этой среды.

Роб уронил листки на колени и уставился в потолок. Ли Ингланд мог бы поклясться, что видел, как кровь отливает от лица его клиента.

— Святые сосиски, — сказал Роб. Его голос дрожал от шока. — Должно быть, мой дядя был засранцем каких свет не видывал.

— Как вам сказать, — промолвил юрист и посмотрел на часы. — Человеком он был своеобразным. С вашего разрешения, я вас на этом оставлю. А может, вы не откажетесь отобедать со мной?

Обед с Ли Ингландом затянулся почти до вечера, и Роб, употребивший большую часть бутылки вина и некоторое количество «Будвайзера», оказался перед выбором: очень дорогое такси домой, ночь на диване в гостиной отца или очень дорогой отель. Он предпочел последнюю опцию. Адвокат дал Куперу массу пищи для размышлений, так что ему требовалось спокойное место, а раз уж Роб платит за покой, то почему бы не насладиться им в комфорте.

Послав сообщение Джейн о том, что он ночует в городе, а затем Чарли, чтобы проверить, в порядке ли сын, Роб вооружился бутылкой водки и двумя литрами диетической колы, отключил телефон и устроился в своем номере. Двумя часами позже, когда тара опустела, Роб включил мобильник и позвонил домой.

— Привет, это я, — сказал он. — Как у тебя дела?

— Нормально, — послышалось в ответ. — А у тебя номер хороший?

Даже в своем алкогольном ступоре Роб расслышал в вопросе издевку, но решил не обращать на нее внимание.

— Тут шикарно, — весело сообщил он. — Тебе бы понравилось. Слушай, могу я тебя попросить кое о чем?

— Я не хочу говорить с тобой, когда ты пьян.

— Я не пьян, я счастлив. Ну серьезно, для меня это важно. Мне нужно…

— С какой это стати ты счастлив? — перебил его резкий и неприятный голос на другом конце линии.

Роб замолчал. Его заторможенный выпивкой мозг все же сумел увидеть очевидное: Джейн уже ответила на его вопрос. Зачем утруждать себя и ее, спрашивая, как бы жена отнеслась к необходимости вернуться к той жизни, которую они вели до появления письма о завещании Артура Купера? Ведь тон голоса Джейн уже дал все ответы.

— Ни с какой, — сказал Роб. — Забудь. А ты почему сегодня никуда не пошла?

— Вики занята.

— А-а.

— Что это значит?

— Ничего.

— У нее ведь есть и другие друзья, не только я одна!

— Разумеется есть, — сказал Роб.

— Ох, да пошел ты!

На линии стало тихо, и Купер опустил телефон на кровать.

— Да. Куча друзей с кучей денег, — вслух произнес он.

Затем Роб взял в руки пульт и откинулся на подушки перед телевизором. Он точно знал, что ему теперь делать. И еще знал, что делать ему это будет приятно.

Глава сорок шестая

Гэри Роджерс едва успел выйти из своей машины, как рядом с ним затормозило такси и оттуда вывалился встрепанный и опухший Роб.

— Бог мой, что с вами случилось? Вы прескверно выглядите, — сказал Гэри, пожимая протянутую руку президента.

— Чувствую я себя ничуть не лучше, — ответил Роб. — Как отдохнули на Кипре?

— Хорошо, для парней это было именно то, что нужно. Послушайте, насчет той болтовни в газетах…

— А, ерунда, — небрежно сказал Роб, похлопывая менеджера по руке.

— Да, но…

— Все в порядке, Гэри, правда. В эту субботу я все равно навсегда исчезну из клуба. Кроме того, это уже не мой клуб. Ах да, раз у меня есть такая возможность, хочу сказать, что вы отлично поработали. Честное слово, я очень вам признателен.

— Спасибо, босс, — сказал Гэри и покраснел.

— У меня тут возникла одна идея. Я знаю, у парней завтра тренировка, так что подумал: не захотят ли они выпить со мной пива после нее? Я бы хотел как минимум устранить недоразумения, если они есть…

Гэри улыбнулся, но не от приятной перспективы, а от смущения:

— Мне не кажется… То есть мне кажется, что им не… Ну, вы знаете, в субботу ведь игра…

— Да, это верно, — сказал Роб с оттенком разочарования. — Ну что ж, тогда передайте им от меня привет и пожелание удачи.

Гэри стоял и смотрел вслед Робу, который уже скрылся внутри вестибюля. «Что, черт возьми, это было?» — подумал он, но, не найдя ответа, вскоре отправился на свое рабочее место.

— Боже праведный, — сказала Джоан при виде Роба. — Что же вы вчера устроили?

— На самом деле я провел тихий вечер в полном одиночестве, — сообщил Роб. — А сейчас я хотел бы пригласить вас на пару слов, если вы не против.

— Не лучше ли сначала чашку кофе?

— Да, и две таблетки аспирина, если у вас найдется…

Через пять минут Джоан наконец присела напротив своего страдающего с похмелья, слегка растрепанного шефа и мило улыбнулась.

— Итак? — спросила она.

Сделав большой глоток обжигающего кофе и проглотив таблетки, Роб улыбнулся ей в ответ.

— Через несколько минут, — сказал он торжественно, — я уйду.

— Куда уйдете? — спросила Джоан, слегка удивленная началом разговора.

— Домой. На субботнюю игру я приеду, но моя работа на этом закончена.

— Но вы не можете все бросить прямо сейчас. Сегодня у вас несколько встреч…

— С ними прекрасно справится Кит. Все равно ему скоро принимать дела.

— Но я… — запнулась Джоан. — Нет, так нельзя, в смысле еще есть…

— Все кончено, Джо, — спокойно сказал Роб. — Что бы ни случилось, это случится, и я уже ничего с этим не могу поделать. Сейчас просто хотел поблагодарить вас за все. Я бы ничего не сумел достичь без вашей помощи, и это факт.

Джоан пребывала в растерянности и совершенно не знала, что сказать. Когда Роб только появился в клубе, она возненавидела его всей душой, но за прошедшие месяцы, незаметно для нее самой, эта ненависть постепенно сменилась привязанностью.

— Ну, для меня это было необычное время, — наконец произнесла Джоан дрогнувшим голосом. — В следующем сезоне все будет совсем по-другому, это точно.

— Да уж, очень на это надеюсь, — засмеялся Роб. — Но серьезно: вы блестяще справились с работой, несмотря на все мои фокусы.

— Мне было приятно с вами работать.

— Мне тоже. Честно.

Глава сорок седьмая

Осознание того, что Роб ничего не может сделать, а только сесть и постараться получить максимум удовольствия от того, что произойдет, стало для него чем-то вроде духовного прозрения.

Вследствие этого, а также чтобы спрятаться от урагана деятельности, который, Купер знал, неминуемо завертится в «Сити» в последние сутки перед финалом, он провел предыдущий день с отключенным телефоном, играя в голье и встречаясь с парнями из «Юнайтед». Разумеется, встречи эти проходили в атмосфере насмешек, издевательств, ругательств и личных оскорблений того рода, который понятен только настоящим футбольным фанатам, но это ожидалось и, признавался себе Роб, приветствовалось. В самом деле, хорошая доза привычного стеба — это же именно то, что ему было нужно, чтобы напомнить о лучшем грядущем.

Поэтому, проезжая мимо стаи ретивых репортеров, окопавшихся перед домом Куперов, и в последний раз направляя «бентли» в сторону «Джордж-парка», Роб был абсолютно расслаблен, готов в тому, что его ждет, и находился в чудесном расположении духа.

Единственным пятном на безоблачном горизонте его настроения была Джейн, которая непрестанно дулась и топала по дому, словно разъяренный носорог. В тех редких случаях, когда дело доходило до обмена репликами, диалог немедленно перерастал в ссору, так что в конце концов Роб стал просто избегать ее, хотя и понимал, что причиной несносного поведения жены является страх. А может, Джейн стала избегать его, Роб так и не узнал, да его и не интересовало это.

Он уже почти выехал из города, когда его телефон зазвонил в тысячный, наверное, раз за это утро. Однако теперь был звонок, на который Роб с радостью ответил.

— Папа, — сказал он. — Как дела? Все нормально?

— Да, — произнес электронный голос из динамика громкой связи. — Я только хотел пожелать тебе удачи. Мы будем болеть за тебя.

— А, спасибо. А Чарли там? Дай ему телефончик.

— Привет, батя, — донесся родной голос. — Мама с тобой едет?

— Да ты что. Она считает, что это ниже ее достоинства. Слушай, — продолжил Роб после паузы, — как ты смотришь на то, чтобы на следующей неделе побыть со мной?

— Ну хорошо, давай. Только у меня еще школа, не забывай.

— Не волнуйся об этом. Тогда возвращайся домой после игры как только сможешь, ладно? Я заеду за тобой.

— Ладно. Ну пока, удачи тебе, пап. Держись, мы с тобой.

Закончив разговор, Роб с улыбкой продолжил путь.

Пробравшись через плотное движение на дороге, а потом через кордоны прессы, ждущие его перед стадионом, Купер прибыл в вестибюль, где, как обычно, яблоку некуда было упасть между всевозможными журналистами и прочими околофутбольными личностями, жаждавшими общения с мистером президентом. Как и на протяжении всего сезона, Роб прошел мимо них не останавливаясь. Зачем ломать традиции?

Проходя мимо Эмили, он подмигнул ей, и секретарша ответила ему улыбкой.

— Наверху, в два часа, — сказал Роб.

— Знаю. — Эмили кивнула. — Джо говорила.

Кивнув в ответ и ухмыльнувшись, Роб скрылся за дверями и уже через несколько секунд вошел в свой кабинет.

В пять минут третьего Джоан, Андреа Баркер, Эмили и Кит Мэйс сидели вокруг письменного стола Роба. Каждый держал в руках бокал с шампанским. У женщин на глазах блестели слезы.

— Я только хотел сказать, что независимо от результата сегодняшней игры я очень благодарен всем вам. За те месяцы, что я здесь провел, мне пришлось многому научиться. Знаю, вы все ненавидите меня…

— Нет, мы не ненавидим вас, — перебил его нестройный хор.

— Ну, значит, ненавидели, — со смехом согласился Роб, — и у вас были на то серьезные причины. Но это неважно, я просто хочу сказать вам спасибо за помощь, даже вам, Кит.

Кит Мэйс потянулся через стол и пожал Робу Руку.

— Для меня это был интересный опыт, мистер президент. И я его никогда не забуду!

— Надеюсь, что нет! Ведь вы вступаете в должность сегодня в пять часов.

Роб отпустил руку Кита и затем обнял каждую из женщин, последней — Джоан.

— Ладно, — в конце концов сказал Купер, — сегодня важный матч, наверняка у вас еще много своих дел. Встретимся на трибунах и посмотрим, что уготовила нам судьба.

Все встали и направились к дверям.

Трибуны были набиты до отказа. Все билеты проданы, все места для прессы заняты, все ложи переполнены. Пришли даже все до единого смотрители стадиона. При виде Роба Купера стадион взорвался:

— Хотим одно очко! Хотим одно очко!

Впервые за сезон Роб не только оглядел трибуны и улыбнулся людям, сидящим вокруг него, но даже помахал рукой домашнему сектору. Реакция была именно такой, какую он ожидал — громкость рева возросла:

Ты съел все пирожки,

ты съел все пирожки.

Толстый, гадкий,

толстый, гадкий,

ты съел все пирожки!

— Что там говорят насчет того, чтобы войти в логово льва? — крикнул ему на ухо Кит Мэйс.

— Сейчас я предпочел бы оказаться на стадионе «Ден» клуба «Миллуолл»[3] в футболке «Вест Хэм», — крикнул в ответ Роб.

Кит засмеялся и хлопнул Купера по спине. На поле из туннеля стали выбегать игроки, их встречали бешеной овацией.

Вторую игру подряд Роб сидел на трибуне и смотрел в пустоту.

Как любого истинного болельщика, его ничто так не раздражало, как нежелание игроков делать свою работу, то есть играть. А в последние сорок пять минут Купер был вынужден наблюдать, как одиннадцать игроков передвигаются по полю исключительно для галочки. Ну ладно, десять, потому что голкиперу пришлось-таки нагнуться и вынуть мяч из сетки.

И все трибуны, казалось, поддерживают такой настрой игроков нескончаемым повтором лозунга:

— Одно очко! Одно очко!

Робу даже показалось, что кое-где кричат: «Ни одного очка».

— Это просто позор, — сказал он Киту. — Они даже не пытались сделать вид, будто играют.

Кит Мэйс пожал плечами и вышел из президентской ложи. Роб посидел подумал, а потом тоже встал и быстро направился к выходу.

Гэри Роджерс пил чай и беседовал с тренерским коллективом, рассевшимся вокруг него, а игроки бродили по раздевалке вразвалочку, словно их ни капли не волновал тот факт, что команда проигрывает. Если уж на то пошло, то лица у них были весьма довольными.

Так что для них стало немалым шоком, когда среди покоя и умиротворения возникла фигура президента клуба, который, судя по его мрачному виду, пребывал в ярости.

Вообще-то Роб пришел сюда не для того, чтобы излить гнев, а чтобы убедиться в подозрениях, что его обманывают. И чем дольше он стоял посреди раздевалки, тем сильнее крепли эти подозрения.

— Слушайте все! — выкрикнул он наконец, вдруг вспомнив, что с минуты на минуту может раздаться гонг, призывающий футболистов обратно на поле.

Почти сразу стало тихо, и все взгляды направились на Роба — какие-то с любопытством, какие-то с неприязнью.

— В этом сезоне я наделал много дерьма и не горжусь собой, но…

Робу пришлось прерваться, так как дверь распахнулась, и в раздевалку ворвалась его жена. Такой злющей он ее еще не видел.

— Какого черта… — начал он.

— Вы, куча ленивых ублюдков! — завопила Джейн. — Что вы себе позволяете? Что вы там творите, а?

— Джейн, прекрати! — крикнул Роб, хватая жену и толкая ее обратно к двери. — Уходи!

— Не смей меня трогать, придурок! Это из-за тебя и этого сброда мне придется вернуться обратно в жалкую нищету…

Но закончить свою тираду она не успела, так как вперед вышел Пит Макдональд и под удивленное аханье присутствующих плеснул в лицо Джейн стакан воды. Она тут же умолкла.

— Простите, миссис Купер, но вы перебили своего мужа. Если вы не против, мы бы хотели его дослушать.

В помещении наступила потрясенная тишина, а потом взорвался Роб:

— Зачем ты сюда явилась? Ты ведь даже сама не понимаешь, чего хочешь!

— Не смей на меня кричать! — заорала в ответ Джейн.

— Мне давно следовало накричать на тебя, может, тогда бы ты не превратилась в жадную эгоистичную сучку!

— Предупреждаю тебя, — процедила Джейн сквозь зубы. — Еще одно слово…

— Что с тобой случилось? Я уже не узнаю тебя.

— Я не шучу, Роб. Еще одно слово…

— Одно! — захохотал Роб. — Вот тебе одно слово: проваливай!

Джейн на миг застыла столбом, а потом с визгом рванулась к мужу, залепила ему пощечину и стала барабанить кулаками по груди.

Роб даже не шевельнулся, только смотрел на нее молча, зато Пит Макдональд опять не остался в стороне: оторвал Джейн от пола и вынес ее, плюющуюся и лягающуюся, в коридор. И как раз в этот миг прозвучал предупредительный гонг: две минуты до начала второго тайма.

Макдональд вернулся и посреди ошеломленного молчания в раздевалке произнес спокойно:

— Мистер президент, вы, кажется, не закончили?

Роб на мгновение задержал взгляд на своем капитане, и по его губам скользнула благодарная улыбка.

— К пяти часам вечера, — продолжил Купер, — этот клуб не будет принадлежать мне. Он полностью перейдет в руки болельщиков. Неужели вы хотите начать эту удивительную новую главу в жизни клуба, сдав финальный матч? Нравится вам или нет, но делаете вы именно это, и именно это станет первой строкой в вашей новой истории.

Роб помолчал, обводя взглядом лица, которые смотрели на него в напряженном молчании.

— Вы на самом деле не такие, и ваш клуб заслуживает лучшего. Так идите же и выиграйте. Не для меня, а для себя и для новых владельцев — ваших фанатов. Уж они-то точно достойны хорошего подарка после такого сложного сезона.

Роб постоял еще секунду, пока эхо его слов облетало стены помещения, а затем повернулся и вышел в коридор, по которому бегали люди, ответственные за проведение матча. Оказавшись там, Роб, не замечая ни суматохи, ни толкотни, ни любопытных взглядов со стороны администрации, прессы и случайно забредших игроков «Оксфорда», прислонился к стене. А тем временем за дверью, которую он только что закрыл, загудела какофония голосов.

Наконец Купер собрался с силами, улыбнулся про себя и направился к лестнице, которая вела к его ложе, но в последний миг остановился, поразмыслил и пошел в другую сторону.

Через пару минут он покидал территорию «Джордж-парка» в теплом свете послеполуденного солнца.

Все было кончено.

Глава сорок восьмая

Роб вольготно раскинулся на водительском сиденье «бентли» и слушал свой любимый северный соул, который сопровождал его в поездке через город. Вскоре он заметил, что из-за угла в конце улицы вывернули его отец и сын.

«Все действительно кончено, — подумал Купер, глядя, как они приближаются. — Больше не будет „Сити“, не будет прессы, не будет нервотрепки. Больше не будет Джейн». Ему было странно ощущать себя в таком покое и в согласии с самим собой после восьми месяцев непрекращающегося стресса, который забил каждую клеточку его мозга. Стресс иссяк.

— Ну, полагаю, ты можешь быть доволен собой, — сказал Мик, вставляя ключ в свою дверь. — Я-то думал, что ты еще торчишь во вражеском стане.

— Почему? Что случилось?

— Можешь не дурачиться, Роб.

— Я не дурачусь. Я ушел после первого тайма, телефон отключил. Так чем там дело закончилось?

— «Сити» выиграл два-один! — объявил Чарли с широченной улыбкой. — У тебя получилось.

Губы Роба растянулись в ответной улыбке, и он обнял сына. Затем включил мобильник и пошел вслед за отцом в дом. Почти сразу телефон запищал, информируя владельца о пропущенных звонках и сообщениях. А потом начал трезвонить, так что Роб снова отключил несносный гаджет.

— Собирайся, приятель, — сказал он Чарли. — Самолет ждать не будет.

Чарли озадаченно нахмурился.

— Мы уезжаем на пару недель, — пояснил Роб. — Не волнуйся, к плей-офф уже вернемся. Мы же не хотим это пропустить.

— А мама едет?

— Нет, приятель, на этот раз только мальчишки.

Чарли вприпрыжку побежал в свою комнату собирать вещи. Только когда за ним закрылась дверь, Мик обернулся к сыну:

— Это еще что такое?

— Я все расскажу тебе, когда мы вернемся, — сказал Роб.

Мик понимающе кивнул:

— Значит, ты сделал это, парень. Я всегда знал, что ты не пропадешь.

— Как же, знал ты! — усмехнулся Роб.

— Да, знал! — продолжал Мик с притворным возмущением. — Так что ты собираешься делать с этой кучей денег? Мне бы не помешала новая машина, кстати.

— Я подумал, что хорошо бы выкупить «Розочку» и снова открыть ее, — сказал Роб. — Будет здорово собираться там, как раньше.

— Мне нравится ход твоих мыслей, — ответил Мик задумчиво. — И твоему положению в «Юнайтед» такой шаг совсем не повредил бы.

— Ну да, это тоже надо учитывать, — согласился Роб. Он прекрасно понимал, что ему предстоит залатать немало дыр, образовавшихся в определенной сфере жизни, и процесс этот будет сопровождаться немалым количеством стеба и насмешек.

— Черт, только подумай, если бы ты профукал дело! Тогда и мне, пожалуй, пришлось бы не ходить на стадион — засмеяли бы!

С хитрой улыбкой Роб опустил руку в карман и протянул отцу письмо, полученное от Ли Ингланда. Прочитав оба листка, Мик аккуратно сложил их обратно в конверт. На его лице не отражалось никаких эмоций. Почти.

— И давно это у тебя?

— Со среды.

— Я же с самого начала говорил тебе, что он мудак, — заявил Мик, отдавая письмо и доставая из банки самокрутку.

— Говорил-говорил, но я как-то и сам догадался, — сказал Роб и спрятал письмо в карман.

— Почему ты ничего не сказал?

— Не знаю. Показалось, так будет лучше.

— Но ты не покупаешься на всю эту болтовню, что семья типа важнее, чем футбол, а?

Роб покачал головой:

— Нет, папа. Как и ты, да?

Отец улыбнулся — скорее самому себе, чем Робу.

— Конечно нет. Это же бред собачий.

— Ах ты, старый врун! — засмеялся Роб.

— Дай угадаю: Джейн не в курсе?

Роб покачал головой.

— Кроме тебя и адвоката, никто не знает.

— А ты позовешь меня, когда будешь ей говорить? О, бог ты мой, да у нее крышу сорвет напрочь!

— Нет, не позову, — сказал Роб смеясь. — Но сказать ей я должен. Хотя бы затем, чтобы посмеяться.

Эпилог

Роб привел «бентли» в «Джордж-парк» и в самый последний раз припарковался на месте президента.

Он посидел там несколько минут, просто слушая, как урчит мотор. Ах, как же Купер будет скучать по своей машине. Долгое время ему казалось, что она была единственным его другом в клубе, и когда Роб выключил зажигание, то почувствовал, как с поворотом ключа их дружбе настал конец. Роб знал, что с каким бы нетерпением ни ждал прибытия из салона новой машины, она никогда не будет значить для него столько же, сколько эта.

— Прощай, старушка, — прошептал Купер печально, поглаживая руль. — Мы славно с тобой потрудились.

Не в силах расстаться со своим первым «бентли», он посидел в машине еще, обводя взглядом полупустую парковку, где состоялись его первые встречи с Альфом, полицейскими, фанатами… На него вдруг нахлынули воспоминания, и Купер даже пожалел, что ничего из этого больше не вернуть.

Вздохнув, он вылез из машины, нажав на кнопку сигнализации и услышав из-под капота ответный грустный, как ему показалось, писк, быстро зашагал к главному входу. Бессменная Эмили встретила Роба в непривычно пустом вестибюле широкой улыбкой.

— Где вы были? — воскликнула она обрадованно. — Мы вас повсюду искали!

— Чтобы забрать вот это, разумеется, — сказал Роб, бросая ключи от «бентли» на стойку приемной. — Я ездил в отпуск, навещал мать в Новой Зеландии.

— Да, вы отлично выглядите, — лучезарно улыбнулась Эмили и нажала несколько кнопок на телефоне. — У меня в приемной мистер Купер. Хорошо, я ему скажу. — Она положила трубку на место и добавила: — За вами сейчас придут.

— Так как у вас тут дела? Кутерьма и суматоха, я полагаю? — поинтересовался Роб.

— Можно и так сказать. Я слышана о вашей жене.

— Скоро она будет называться моей бывшей женой, хвала небесам.

— В любом случае, мне жать.

— Не стоит, — улыбнулся Роб. — Мне вот не жаль. Она не была мне такой уж хорошей женой.

Купера отвлек звук распахнувшейся двери, и он обернулся: к нему деловитой походкой приближался Кит Мэйс и на ходу, издалека протягивал руку.

— Добро пожаловать! — сказал Купер с сердечной улыбкой. — Вы пропустили шикарную вечеринку на прошлой неделе.

— Да-да, наслышан. Но думаю, что мое присутствие не добавило бы удовольствия компании.

— Ну, насчет этого я не уверен. Но с другой стороны, вы же только что лишили клуб шести миллионов!

Роб улыбнулся. Его посетило желание показать Киту письмо, чтобы он сам прочитал его и узнал, что деньги никогда не предназначались клубу, вне зависимости от того, что могло или не могло случиться по ходу сезона.

Вся эта затея задумывалась Артуром Купером для того, чтобы заставить Роба понять: все-таки семья, верность и личное счастье превыше и важнее всего, даже футбола. И в большей степени его схема сработала. За неполный год небольшой клан Куперов прошел сквозь огонь, воду и медные трубы, и хотя брак Роба и Джейн в результате распался, так случилось только потому, что он не выдержал испытания. А точнее, его не выдержала Джейн. Да, если бы она проверила их банковский счет в один из двух последних дней перед финальной игрой, то узнала бы, что в среду на той неделе в самом конце рабочего дня туда поступили шесть миллионов двести семнадцать тысяч сорок фунтов тридцать семь пенсов, и тогда все могло бы быть по-другому. Но Джейн не проверила и показала свое истинное лицо. А если точнее, то она уже не один месяц демонстрировала Робу это лицо, так что теперь Купер был счастливее, чем когда-либо за многие, многие годы.

— Черт побери, — сказал он, желая сменить тему, — а ведь я скучал по клубу.

— Не хотите зайти ко мне в кабинет? У нас есть несколько тем для обсуждения.

На самом деле Роб этого совсем не хотел, но его так тепло встретили, что он чувствовал себя обязанным проявить добрую волю.

— Конечно.

— Отлично, — возликовал Кит. — Эмили, будьте добры, сообщите Андреа, что здесь Роб, и попросите ее заглянуть ко мне, хорошо?

— Так-так-так, — воскликнула Джоан, когда Роб вошел в ее комнату. — Посмотрите, кого к нам ветром занесло. Как ваши дела?

Купер улыбнулся, а Джоан вышла из-за стола, обняла и поцеловала его в щеку. Из всего, что было связано с клубом, Роб больше всего скучал по своей секретарше.

— Хорошо, — ответил он. — А вы как? Выглядите отлично. Нам нужно как-нибудь опять пообедать вместе и обменяться новостями.

— О, благодарю вас, сэр! — шутливо поклонилась ему Джо. — Я была бы рада.

— Джо, вы не приготовите нам кофе? — обратился к ней Кит. — И вам тоже необходимо присутствовать на этом совещании.

Роб был растерян, но все же послушно проследовал за Мэйсом в кабинет, который раньше называл своим. Все было так странно. Как будто он попал в фильм «Степфордские жены».

Купер остановился в дверях, не уверенный, где ему лучше разместиться, потом выбрал стул у окна. Только Роб уселся, как появились Андреа и Джо, причем блондинка первым делом подошла к нему, чтобы поцелуем в щеку засвидетельствовать радость от встречи.

— Ну хватит, а то у меня мурашки по коже побежали, — сказал Купер шутливо, когда все расселись. — Что происходит? Если вы ищете спонсора, то я только «за». Обратитесь к кому-нибудь в мою компанию, там будут готовы…

— Нет, мы не хотим привлечь вас как спонсора, — сказала Андреа. — Нам нужны именно вы.

— Нам нужно ваше решение, Роб, — добавил Кит. — Причем сегодня же.

— Решение о чем? — спросил Купер, окончательно сбитый с толку.

Трое его бывших сотрудников переглянулись. Робу показалось, что все они едва сдерживают улыбки, и от этого все еще больше запуталось в его голове.

— Ну? Что за решение?

— Благодаря вашей великодушной инициативе, — начал Кит, — в настоящее время клуб находится в доверительной собственности и управляется болельщиками.

— Ну да, и что из этого?

Кит Мэйс опять обменялся с женщинами таинственными взглядами.

— Ради бога, да выкладывайте, что там у вас!

— Видите ли, — снова начал Кит, — пока вы находились в отъезде, тут было немало разговоров, и, если подытожить несколькими словами…

Роб смотрел на Кита в полном изумлении. Он никогда раньше не видел, чтобы Мэйс запинался и мямлил, и зрелище это было в равной мере забавным и тревожным.

— Послушайте, — сказал Роб, — о чем бы ни шла речь…

— Мы хотим, чтобы вы остались президентом, — не выдержала Джоан. — Мы все хотим этого.

Роб застыл.

— Вы прикалываетесь надо мной?

— Нет, — сказал Кит. — Мы как никогда серьезны.

— Но с чего вдруг…

— Если вкратце, — вступила в беседу Андреа, — то этот сезон, несмотря на все ваши старания, оказался самым интересным и успешным за всю историю клуба.

— И давайте не забывать, что и с финансами стало гораздо лучше, — добавил Кит.

— Поэтому мы все подумали, — подхватила Джоан, — что если вы смогли достичь такого успеха, когда даже не хотели здесь находиться, то что вы сумеете совершить, если бы действовали с желанием?

Услышав такое, Роб остолбенел.

— Так что вы скажете? — спросил его Кит Мэйс.

Через пять минут Роб вышел в вестибюль и попытался осознать, что сейчас произошло. Он был в шоке, и это еще мягко сказано.

Эмили посмотрела на него из-за стойки и вдруг поднялась, протягивая ключи от его любимого «бентли».

— Думаю, это ваше, мистер президент.

Роб вышел из полумрака приемной и обратил лицо к теплому солнцу раннего лета. Он еще не был уверен, правильно он только что поступил или нет, и потому постоял некоторое время неподвижно, пока в его мозгу противоречивые эмоции сошлись в генеральном сражении за право решить: не вернуться ли ему обратно? Не сказать ли им, что он совершил крупную ошибку, но вот теперь передумал?

Однако через минуту-другую подоспела кавалерия здравого смысла и повергла сомневающихся в бегство. Конечно, он все сделал правильно, и сам это знает.

Стук мяча, скачущего по асфальту, заставил его забыть обо всем: от страха получить удар в лицо он сфокусировался на том, что его окружало, и стал судорожно выискивать глазами возможную угрозу, чтобы вычислить ее траекторию. Мяч он увидел только тогда, когда тот приземлился возле колеса «бентли».

Он все еще пытался успокоить сердцебиение, когда из-за угла выбежал мальчик, который при виде Роба испуганно остановился.

— Это ваша машина, мистер? — спросил он робко.

Роб подошел к черному автомобилю и поставил ногу на мяч, который как раз начал катиться по склону, ведущему к дверям вестибюля. Он постоял так секунду, потом легко толкнул его обратно, туда, где переминался с ноги на ногу мальчик.

— Нет, приятель, — сказал Роб, усмехаясь. — Я здесь больше не работаю.

С этими словами Купер побежал вперед и, ударив с разбегу по мячу, перебросил его через голову незадачливого пацана прямо в открытые ворота на улицу.

Еще до того, как мяч коснулся земли, Роб уже помчался вслед за ним, раскинув руки в сторону, словно крылья самолета, — в классической позе победителя.

— ГООООООООООООЛ! «Юнайтед»! «Юнайтед»!

Примечания

1

Цитата из детской английской песенки «Черная овца…» (первая половина XVIII в.):

Бэ-бэ, черная овца,

Найдется ли у тебя немного шерсти?

Да, господин, да, господин,

Три полных мешка.

Фраза используется для шутливого (пародийного) выражения подобострастия.

2

Кричалка британских футбольных фанатов; нередко адресуется футболистам с избыточным весом.

3

Футбольный клуб «Миллуолл» проводит на стадионе «Ден» домашние матчи; эмблема ФК изображает готового к нападению льва.

Content

Дуги Бримсон
КРЫЛЬЯ ВОРОБЬЯ

Посвящение

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Глава тридцать седьмая

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать девятая

Глава сороковая

Глава сорок первая

Глава сорок вторая

Глава сорок третья

Глава сорок четвертая

Глава сорок пятая

Глава сорок шестая

Глава сорок седьмая

Глава сорок восьмая

Эпилог

Примечания