Анатолий Цильке

Град Китеж на озере Светлый Яр

Град Китеж в Светлом Яре

Илья и его брат Савелий после очередного дозора возвращались в родной город. По пути к городу находился родник. Здесь братья хотели попить воды и отдохнуть. Не доходя нескольких метров до родника, старший брат остановил младшего знаком руки и тихо произнёс: «Погоди Савелий, сдаётся мне мы здесь не одни».

Пригнувшись, незаметным шагом, братья стали медленно приближаться к маленькой поляне, где находился родник. На расстоянии десяти метров братья увидели высокого человека, одетого в одежду княжеских дружинников. Он был не один. На траве рядом с ним сидел юноша. Видно было, что люди эти проделали немалый путь. Илья, обняв своего брата и прижав его к себе, прошептал: «Наверное, это люди из Нижнего Новгорода. Посмотри на того, кто помоложе, он одет как нижегородец. А тот, что постарше, видимо, княжеский дружинник».

– Нам необходимо им показаться, иначе какой мы с тобою дозор, коль мы их проглядели. Пойдём, Савелий, но будь начеку и держись немного поодаль от меня. Если что-то не так, оставь меня здесь, а сам беги в город, предупредить наших людей. Может оказаться, что это разведка вражеская. Ты всё понял? Делай всё, как я сказал. Ну что, с Богом, пойдём.

Братья поднялись и ровным уверенным шагом двинулись к незнакомцам. Незнакомцы, заметив их, переглянувшись, встали. Братья продолжали уверено идти им на встречу. На расстоянии нескольких шагов юноши остановились и, поклонившись, приветствовали незнакомцев: «Здравствуйте, люди добрые, позвольте и нам напиться водицы родниковой».

Путники тоже поклонились им в ответ, и старший из них сказал:

– Здравия и вам желаем! Пейте на здоровье! Вода не наша, она для каждого, кто жажду утолить хочет. Вам ли этого не знать – людям славного города Китежа?

– Почему вы решили, что мы из Китежа? – спросил Илья.

– По одежде и по говору, – улыбаясь, ответил незнакомец. – Когда-то, очень давно, мне довелось иметь знакомство с одним из ваших горожан. Он мне немного рассказал о вашем городе и ваших традициях. Звали его Пересветом. И был он у нас в Великом Новгороде по делам церковным.

– Верно говорите, сударь, есть у нас такой человек, – согласился Илья. – Ну а что вас привело сюда, в глубокий лес?

– Беда пришла в наши края, китежец, – с тревогой в голосе молвил дружинник, – с востока к нам, на города русские, идут полчища кочевников, и имя им «татары». Мы со спутником моим писарем Панфилом идём в Великий Новгород с этой горькою вестью. Вот сейчас немного отдохнём и дальше в путь.

– Далёкий путь вам предстоит, – грустно заметил Илья. – Я вижу и запасов еды у вас совсем не много. Путь то у вас далёкий. Боюсь, не осилите столь дальнюю дорогу. Вам нужна помощь. Я сейчас отправлю своего младшего брата вперёд, предупредить Главу города нашего. Может, он сможет вам чем-нибудь помочь.

– Спасибо тебе, добрый юноша, – радостно пробасил дружинник. – Мы действительно немного устали, да и запасы еды у нас на исходе.

– Савелий, – позвал Илья своего брата, – иди и расскажи Главе о том, что слышал. Коли захотят наши люди этим путникам помочь, пусть дадут знак. Я приведу их кротчайшим путём в город. Ступай и поторопись.

Савелий махнул головой и тут же исчез в лесной чаще. Илья присел у родника, черпнул в ладони воды и стал не торопясь пить холодную родниковую воду. А в это время солнечные лучи стали незаметно пробиваться сквозь густую листву деревьев. Утренний лес ещё не успел как следует проснуться. На траве ещё видна была роса. Но утреннее щебетание птиц уже не было столь громким, как во время восхода солнца. Именно в это время лес особенно пахуч. Запах хвои настолько обострён, что кажется: он слегка пьянит. Шум леса и аромат травы и деревьев незаметно погружает человека в сон. Каждый, кто когда-нибудь пережил это время пробуждения утреннего леса, наверняка смог испытать это неописуемое блаженство.

Но не замечал этой пьянящей красоты беспокойный княжеский дружинник. Он перекатывался с боку на бок, тревожно вглядываясь в чащу леса, словно ожидая внезапную атаку неизвестного противника. В конце концов он не выдержал и заговорил: «Позволь спросить тебя, добрый молодец, как зовут тебя?»

– Зовут меня Илья, – охотно ответил китежец.

– А меня Мирослав, – продолжал дружинник. – Скажи мне Илья, как долго ещё нам ждать знака от твоего брата? И что это будет за знак? Хотя если не хочешь – можешь не говорить.

– Конечно же, могу сказать, здесь нет никакого секрета, – ответил Илья, – знаком этим будет голубь, который скоро прилетит сюда. И ждать нам осталось совсем не много. Я его уже вижу. Вон он над нами высоко под облаками кружит.

Илья вышел на середину поляны и протянул руку вперёд. Голубь начал резко снижаться и уже через несколько минут сидел на его руке. Илья стал ласково гладить его, что-то нежно приговаривая. Затем он вернулся к роднику и, выпустив голубя из рук, сказал: «Мы можем идти, нас ждут. Следуйте за мной».

Дружинник и писарь последовали за ним. Панфил шёл позади Мирослава и не видел ничего, кроме его широкой спины. Юношу раздражало то обстоятельство, что шёл он последним, что не видел, куда они идут, а вернее, куда их ведут. Через некоторое время Панфил стал замечать, что тропа постепенно расширяется и впереди появляется просвет. Внезапно они оказались на холме, и перед ними открылась чудесная картина. Холм, на котором они стояли, был невысок, но обзор с него был просто великолепный. Внизу, у подножия холма, начиналась узкая лесная дорога. А дальше, метров за триста, виднелся мостик. Он был выложен из берёзовых брёвен. Перилами моста служили тонкие ветви берёз, переплетённые между собою причудливым узором. Но основная красота этого пейзажа находилась позади мостика. Там вдали виднелся Град Китеж, утопающий в зелени леса. Панфил заметил, что деревья перед городской стеной были высажены строго на одном расстоянии. Град не стоял, он расплывался в зелени леса, делая его незаметным человеческому глазу. Но в нём было и какое-то необыкновенное сияние. И это сияние шло от золотых куполов невидимого храма.

– О чудо!!! – не сумев сдержать эмоций, выпалил Панфил.

– Ты прав, чудесный вид – вторил ему старый воин, – а для татар это просто сокровище. Они об этой красоте уже давненько слыхали. Поэтому и ищут этот Град уже почти полгода.

– Каждый из нас приходит в этот мир за своими сокровищами, – подержал разговор Илья, – и каждый должен служить Богу тем, для чего Тот его создал. Все. Без исключения. Пришедший творить – творит, пришедший любить – любит, пришедший грабить – грабит. Пусть каждый делает то, зачем пришёл в этот мир. Коль Граду сему суждено погибнуть – значит на то воля Божья. Известно ведь, что на каждого разрушителя два строителя придут, и на каждого захватчика два защитника рождается. Не про то ли на Руси в сказках да былинах сказывается, не про то ли в песнях поётся?

– Так-то оно так. Но разве можно так просто всё отдать? – возмутился Панфил. – Да неужели эту красоту не стоит защищать? Подумай, китежец, что будет с вами, с вашим народом. Они ведь вас всех вырежут или в полон уведут. Ты что, согласен жить на чужбине, работать на татарина в неволе? Разве ты не согласен с тем, что захватчикам надо противостоять? Не зря ведь в народе говорят: если не исправить зло – оно удвоится.

– Удвоенное зло в конце концов непременно уничтожит само себя. А вот жестокость – даже к злым – ведёт в ад. Что же говорить о жестокости к добрым. Так давайте же с добрыми мыслями войдём в наш город», – сказал Илья и стал медленно спускаться вниз по склону.

Новгородцы последовали за ним. Панфил, неудовлетворённый ответом китежца, возмущёно кряхтел и сопел себе под нос. В нём горело желание переубедить китежца, но, оказавшись внизу, он, вновь позабыв обо всём, стал любоваться красотою Града Китежа. С каждым шагом Град был всё ближе и ближе и всё более и более поражал своею красотою. Именно здесь, на узкой лесной дороге, Панфил почувствовал себя участником этой великой красоты. Задыхаясь от восторга, он шептал благодарственную молитву Богородице за то, что ему предстояло войти в этот город причудливой красоты. И вот наконец резные ворота сказочного Града Китежа перед ним. Походили они на складную иконку, обрамлённую сверху полудугами, словно радугой. На воротах сверху был установлен православный крест. Высота ворот, вместе с полудугами и крестом, составляли примерно пять метров. Панфил подумал вдруг о том, что для неприятеля эти стены и ворота не представляют собою никакой преграды. И словно прочитав его мысли, старый воин пробасил «Что для татар эти стены? Да они их сходу одолеют…

– Ни для обороны строились эти стены и ворота. И вовсе не для того чтобы прятаться за ними, – повернувшись к воину, сказал Илья.

– А для чего же тогда? – спросил Панфил.

– Своё жильё человек с издавна ограждал преградой – стеною или рвом. И делал это он потому, что этими преградами он ограждал себя и домашних животных, от диких хищников и кочующих стад прочего зверья. То есть, оградить себя – означает защитить себя, никому не причиняя зла. И где стена стоит, там ставили ворота. А где ворота есть, там ставили и крест, – улыбаясь, ответил Илья.

– При входе ставят крест? – опять спросил Панфил.

– Осеняя себя крестом, – продолжал объяснять Илья – человек выражает просьбу благословения и защиты у Бога. Хотя для многих людей крест как символ означает лишь одно – помни о смерти.

– Наверное, это от того, что смерть от вражеского меча одно, а смерть нормальная при старости – другое, – с сомнением произнёс Панфил.

– Кресты на куполах храмов говорят нам и о том, что каждый из нас может быть распят, – продолжал рассуждать Илья.

– Всё это так, но как же! – вновь возмутился Панфил.

– Вот мы и пришли… Добро пожаловать в наш город! – прервал его Илья.

Они вступили за ворота, и перед ними открылось видимость на город. Сразу за стеною города начиналась берёзовая аллея, которая вела к великолепному Собору. Вдоль аллеи, стояли расписные терема. Перед теремами находились палисаднички, где цвели причудливые, приятные глазу цветы. Палисадники разделялись между собою невысокими кустарниками. Здесь не было ни одного дома, похожего на другой. Здесь царили красота и тишина. Панфилу показалось, что он где-то это уже видел. Эта красота была ему до боли знакома, но где и когда он это видел, припомнить не мог.

– А где же люди? – спросил Панфил.

– Как где? – удивился Илья. – Они дано уже все на работе. Народ наш с ранней зарёю встаёт. Как известно, кто рано встаёт тому и Бог даёт. А у вас разве по-другому?»

– Да нет, у нас всё так же, только с шумом, – широко улыбаясь, ответил Панфил.

– Вот и хорошо, – продолжал Илья – я вас сейчас ненадолго оставлю. Вы уж, пожалуйста, не обессудьте, посидите здесь на лавочке перед Храмом, а я сейчас быстро вернусь.

Панфил и старый воин остались одни и, пользуясь отсутствием Ильи, Панфил стал просить позволения у бывалого воина присутствовать при всех его разговорах с правителями города. Но старый воин качал отрицательно головой. Тогда Панфил стал объяснять, что их миссия состоит не только в предупреждении населения городов и сёл о приближении опасности, но и в том, чтобы описывать внешность городов, их численность, а так же их оборонительные способности. Он убеждал старого воина, как это важно для Великого Новгорода – знать о времени приближения врага. Где и сколько может враг задержаться при осаде городов. Предпримут ли кочевники, при большом сопротивлении городов, в дальнейшем поход на Великий Новгород.

– Всё это так, – соглашался воин – но мне непонятно, что может задержать их здесь. Ведь ты и сам видишь, что трудностей взять этот город для кочевников не имеется. На грабёж города может уйти день-два от силы, а там глядишь – они снова в пути. Не могу понять, что тебя может здесь интересовать в плане обороны или численности. Да и, мне кажется, им может не понравиться, что ты там что-то записываешь или рисуешь. Так что извини, Панфил, но я вынужден тебе отказать.

– Послушай, Мирослав, – не соглашался Панфил – ты вот посчитал, что кочевники здесь долго не задержатся. А ведь тебе и в голову не приходит, почему они до сих пор не здесь?

– Ясно дело, – пробубнил воин, – не могут пока найти сей Град. Но это их не остановит. Они всё равно найдут себе проводников из охотников, которые промышляют в этих лесах. Велико их войско, и коль захотят найти сей город, то обыщут здесь каждый кустик, каждую травинку, но своего злого умысла добьются.

– Но ведь до сих пор не нашли, – утвердительно махнув рукой, сказал Панфил – коль до сих пор не нашли, то и вовсе не найдут. Возможно, город этот не каждый может видеть. Взгляни вокруг. Как необычно здесь всё и лес и люди, а небо, ты посмотри какое здесь небо…

– Угомонись, Панфил. Довольно, – прервал его воин – к тому же посмотри направо. Не иначе как сам градоначальник со своей свитой к нам идёт.

Они поднялись и пошли навстречу людям, вышедшим с правой стороны Храма. Это были высокие русоволосые мужчины, одетые в простые крестьянские одежды. Светлые холщёвые рубашки обтягивали их широкие плечи. Позади, в метре от них, шёл, вероятней всего, священник. Приблизившись к гостям, китежцы остановились и поклонились гостям. Шедший впереди произнёс: «Добро пожаловать в Град Китеж, гости дорогие!»

– Доброго здоровья и вам, люди славного города Китежа! – ответил, поклонившись, старый воин.

– Дозвольте нам представиться, – продолжал шедший впереди мужчина. – Меня зовут Никитой. Я выполняю обязанности Главы города. А это моя правая рука – Родион. Позвольте также вам представить нашего настоятеля собора Пречистого Спаса, отца Мефодия. Ну а этих двух братьев вы уже знаете. Рады вам и просим вас покорно пройти с нами в наши гостины, отведать наш хлеб-соль.

– Позвольте и нам представиться, – кланяясь, ответил воин. – Зовут меня Мирослав. Служу я послом у князя города Великого Новгорода, а это писарь Панфил – мой спутник и помощник. Были мы в Нижнем Новгороде, а теперь торопимся домой. Но есть у нас и другие поручения, которые нам необходимо выполнить.

– Мы будем рады вас выслушать и чем сможем – поможем, – кивая с пониманием, ответил Глава города и пригласил гостей следовать за ними.

Панфил вновь оказался в конце процессии, но теперь он как никогда был рад этому. Ведь теперь он мог не торопясь рассматривать великолепные стены Собора. Как прекрасны были его расписные окна и своды. Он был так увлечён этим, что не заметил, как они оказались во внутреннем дворе. Двор был очень просторен. Здания внутри двора располагались полумесяцем и имели высокие крылечки с резными перилами и навесами. Вдоль зданий росли душистые цветы и невысокие кустарники. В центре двора стоял сказочный терем. Именно туда вели гостей.

Панфил был на седьмом небе от увиденного. Ему хотелось восхищаться и радоваться, но внутренний голос тихо шептал ему: «Не дури, ты всё испортишь». Они поднялись по высокому крыльцу в терем и вошли в широкую столовую с длинным столом и высокими стульями.

Гостям была предложена правая сторона стола, хозяева сели по левую сторону. Перед едой отец Мефодий прочитал короткую трапезную молитву. «Господи, благодарим Тебя, что питаешь нас благами земными. Не оставь нас и без Царства Небесного. Аминь». После молитвы все принялись кушать. Еда состояла из овощного супа и кваса с хлебом.

После трапезы гостей проводили в соседнее помещение. Там стояло несколько чисто прибранных деревянных кроватей. Гостям было предложено отдохнуть до вечера.

Уморённые дальнею дорогою, Мирослав и Панфил мгновенно уснули крепким сном. Однако сон их был очень коротким.

Стук в дверь гостиной комнаты разбудил их так неожиданно, что им показалось, что они вовсе и не спали. Молодой человек, вошедший к ним в комнату, проводил их в умывальню и предложил им принять участие в вечерней службе. Умывшись и одевшись, Мирослав и Панфил вышли во двор Храма, где их ждал всё тот же молодой человек. Он повёл их вокруг Храма к центральному входу. В это время зазвучали колокола. Этот звон радовал сердце, он придавал надежду и уверенность в завтрашнем дне. Он утверждал своим пением величие Того, Кому посвящалось предстоящее богослужение. Поднявшись по ступеням крыльца, они вошли в Храм.

Сердце юного Панфила продолжало радостно биться в унисон утихающим колоколам. Храм был полон народу, но здесь не чувствовалось тесноты. В нём было так много света, что казалось само вечернее солнце своим сиянием, присутствовало на этой божественной литургии. Слёзы радости полились из глаз счастливого Панфила. Ему вдруг стало легко и свободно, как в детстве. Пройдя немного вперёд вправо, где стояли мужчины, он увидел икону Божьей Матери «Умиление».

На иконе Дева Мария, скрестив свои руки на груди и наклонив голову, смотрела с нежностью на землю, где суждено Ей было родиться и стать Матерью Человека, которого люди земли впоследствии признают своим Спасителем. На головном уборе и на плечах у Божьей Матери сияли звёзды. То были те самые звёзды, которые привели волхвов к месту рождения Её Сына. Именно туда был устремлён Её взгляд. Туда, где Она стала Матерью Спасителя мира.

– Матерь Божья… – прошептал Панфил. И в этот миг он неожиданно увидел свою маму, нежно смотрящую на него. Панфил чувствовал этот милый сердцу, материнский взгляд, который наполнял его необыкновенным теплом и душевным спокойствием. Он ощущал себя в этот миг маленьким ребёнком, на маминых руках, в маминых объятиях. Его тело незаметно погрузилось в состояние радостного покоя. Оно не дышало, а принимало эту необыкновенную благодать. Это было таким неописуемым состоянием, в котором хотелось находиться всегда. Происходящее было прекрасным сном. Но никакой сон не мог бы и близко сравнится с этим блаженством.

– Мама… – тихо произнёс Панфил и потянулся к ней. Но в этот миг кто-то, дернув за рукав, остановил его.

– Ты что Панфил? – шептал ему в ухо Мирослав. – Служба подходит к концу, сейчас начнут читать «Отче наш». Что с тобою Панфил?

Панфил, словно очнувшись ото сна, никак не мог понять, где он находится. Перекрестившись, он стал вместе со всеми читать «Отче наш». Люди по окончанию службы шли причащаться. А он продолжал стоять перед иконою Божьей Матери, не сводя с Неё глаз. Он благодарил Матерь Божию за то блаженство, которое только что пережил. То было состояние, где нет страха и боли, а есть только радость бытия. Ему вдруг открылся необыкновенный мир, который, оказывается, находился у него внутри. С этими мыслями и чувствами он бы ещё долго стоял у иконы. Но вдруг он услышал чьи-то приближающиеся шаги. Обернувшись, он увидел настоятеля Храма отца Мефодия. Тот шёл к нему, радостно улыбаясь.

– Отец Мефодий! – не скрывая своих эмоций, молвил Панфил. – Вы знаете, со мною сейчас такое произошло! Даже не знаю, как вам это объяснить!

– А и не надо ничего объяснять, – успокаивая его, сказал настоятель Храма, – по всему видно, что снизошла на тебя благодать Богородицы. Знать, душа твоя чиста и полна хороших помыслов. Иной человек всю жизнь в молитве и послушании проводит, но благодать Божью так и не обретает. А тебе дарована она в столь юном возрасте. Запомни этот день, юноша. Этот день, должно быть, знаковый для тебя, он может многое изменить в жизни твоей. Ведь не случайно Благодать сия снизошла на тебя именно здесь, в соборе города нашего.

– Совершенно согласен с вами, отец Мефодий, – согласился Панфил. – О городе вашем я много и часто слышал в детстве от своих бабушек и дедушек. Но я эти рассказы воспринимал как сказки. Ведь никто не мог сказать, что видел сей Град. Никто не мог подтвердить его существование. Позже уже, когда я был в монастыре, нам рассказывали наши настоятели, что иногда люди вашего города посещали наш монастырь. Нам даже показывали рукописи и иконы, сделанные вашими мастерами. Но всё это было настолько невероятно, что верили не многие».

– А ты что, в монастыре воспитывался? – спросил настоятель Храма.

– Да, отец Мефодий, я воспитывался в монастыре, – ответил Панфил, – мне было пять лет, когда однажды на наш городок неожиданно напали кочевники. Родители успели спрятать меня в лесной чаще. Там я пробыл два дня. Затем меня всё же нашли люди, которым удалось избежать плена. Но среди них не было ни моих родителей, ни моих родственников. Тогда меня отдали в ближайший монастырь. Там я прожил двенадцать лет. Там же, в монастыре я выучился грамоте, познал ремесло. И вот однажды к нам в монастырь попросился на ночлег посол князя города Великого Новгорода. А утром он обратился к нашему настоятелю с просьбой дать ему в помощники писаря. Ему срочно был нужен писарь. Наш настоятель порекомендовал меня. Вот с тех пор я у него на службе. За это время я многое увидел, многое познал. Можно сказать, я благодарен судьбе, что нашёл своё место в жизни. Кроме того, посол князя, очень хороший человек, хотя и непреклонно строг.

– Я чувствую, много страданий выпало на твою юную душу, – с сожалением в голосе сказал настоятель собора, – но, кроме того, вижу я, что душа твоя всё же не очерствела. Я делаю этот вывод из того, как ты отзываешься о своём хозяине. Это многого стоит. А насчёт того, что тебе не верилось в существование нашего города, так это же всё так просто. Мы никогда никому ничего не доказываем. Очень многое не показываем. Но вот тебе хочется и показать, и рассказать о нашем городе, и о наших мастерах. Пойдём со мною. Ты сейчас это всё увидишь и услышишь.

Отец Мефодий направился к выходу, Панфил последовал за ним. Они вышли из собора и направились к зданию во внутреннем дворе. Внутри этого здания стоял длинный стол, за которым сидело несколько человек переписывающих какие-то книги.

– Это наша мастерская, – пояснил отец Мефодий, – а это – писари нашего Храма. Каждый из них переписывает одно Евангелие. Когда каждый из них закончит свой труд, мы сошьём эти четыре Евангелия вместе, и таким образом получится одна книга Нового Завета. Таким же образом мы переписываем и Старый Завет. Кроме того, у нас есть мастера, которые пишут иконы, есть и те, кто делает список со старых икон. Здесь ты можешь видеть некоторые из них. Естественно, это очень кропотливый труд и требует старания и умения. Я надеюсь, что у тебя тоже есть желание попробовать себя в этом деле?

– Конечно же, есть, – с удовольствием подтвердил Панфил.

– Ну тогда завтра после утренней службы я жду тебя здесь, – сказал настоятель Храма, – ну а сейчас ступай отдохни, поздно уже.

Панфил вышел из мастерской и направился в гостиную, где его уже ждал Мирослав. Он ещё не спал. Видно было, что он слегка разочарован поведением своего подчинённого. Однако, не подав вида, он спокойно спросил:

– Ты что так поздно. Где ты был?

– Я был всегда здесь, – оправдывался Панфил, – сначала в Храме, а потом отец Мефодий пригласил меня посмотреть их мастерскую.

– Ну, коли так, то ладно, – зевая, пробормотал Мирослав, – Ну а теперь давай спать, завтра мне надо рано вставать. Глава города хочет мне поутру городское хозяйство показать.

Последние слова Мирослав уже не говорил, он их просто выдохнул. Панфил ещё немного погулял в своих сегодняшних воспоминаниях, и так незаметно для самого себя крепко уснул.

Проснулся Панфил, когда солнце своими первыми лучами, коснулось его глаз. Он встал и с огорчением понял, что проспал утреннюю литургию. Быстро умывшись и быстро позавтракав горбушкой свежего хлеба с молоком, стоявшими на столе, Панфил поспешил в мастерские. Отец Мефодий радостно поприветствовал его. Затем он посадил его за стол рядом с собою и сказал:

– Вот тебе, Панфил, Евангелие от Иоанна, а вот тебе холсты. Старайся переписывать внимательно. Запомни, здесь важно каждое слово, каждая точка и запятая. Когда напишешь первый лист, покажешь его мне. Ну а теперь с Богом, начинай!
Панфил взял в руки перо, обмакнул его в чернильницу и начал писать.
«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Всё через Него начало быть, и без Него ничего не начало быть, что начало быть. В нём была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его…»

В мастерской стояла мирная тишина. Слышан был только скрип пишущих перьев. Панфил выводил со старанием каждый слог. Ему было очень приятно заниматься этой перепиской. Когда он закончил первый лист, ему вдруг показалось, что время как бы остановилось. Оно изменило своё движение. И он решил поделиться своими переживаниями с отцом Мефодием. Взял свой переписанный лист и показал его настоятелю. Отец Мефодий осмотрел его труд и утвердительно покачал головой. Панфил радостно улыбнулся и прошептал:

– Отец Мефодий, мне хочется поделиться с вами своими впечатлениями. Знаете, мне приходилось переписывать многие документы, но Евангелие я переписываю в первый раз. Могу вам сказать, что в этом есть что-то необыкновенное, словно ты прикасаешься к какому-то великому таинству. С вами, отец Мефодий, происходит то же самое?»

Настоятель Храма в знак согласия покачал головой, а затем, взяв Панфила под руку, повёл его в соседнею комнату. Он усадил писаря на стул у небольшого окна и сказал:

– Да Панфил, каждый верующий человек, желающий познать Евангелие, испытывает эти чувства. Евангелие – означает – Благая Весть. В содержании своём оно несёт огромный заряд любви и сострадания ко всему живому на земле. Оно наполняет человека любовью. А любовь – это такое чувство, в котором человеку хочется пребывать всегда. Ведь выше любви нет ничего. Она – наша изначальная природа и жизненная сила всего живого. Счастлив тот, кто знает, что счастья можно достичь только самопожертвованием. Ведь жертвенность – это Божественное свойство, – это истинная природа человека. Необходимо понимать, что жертвуя мы не совершаем ничего особенного. Мы это делаем для себя самих. Суть и содержание Евангелия именно в этом.

Изучая Евангелие, мы приходим к выводу, что быть христианином не так уж сложно. А вот стать Христом, поверить в то, что каждый человек должен стать Иисусом – это и является истиной верой. Я уверен, что и ты, мой юный друг, обязательно придёшь к этому выводу. Я не случайно привёл тебя сюда, в эту комнату. Мы с тобою находимся в нашем небольшом хранилище книг и рукописей. Здесь собраны знания различных народов мира. Всё, что здесь имеется, я в своё время прочитал. Многое из того, что здесь есть, я переписывал по нескольку раз. Но могу тебе с уверенностью сказать, что более всего мне всегда хотелось и хочется переписывать именно Евангелие. Ты спросишь меня, наверное, почему. Ответом моим тебе, пусть будут те чувства, которые ты только что испытал, впервые переписывая Святое Евангелие.

В нашем хранилище имеется много различных книг и рукописей. Вот здесь, например, справа от тебя стоят четыре книги. Называются они – Веды. Веды – означает ведать, то есть знать. К ним идут шестнадцать книг – комментариев, то есть объяснений, под общим названием Упанишады. Упанишады – означает «сидеть рядом». Ученик сидит у ног учителя и внимает ответам на свои вопросы. У одной из «Упанишады» интересное название – «Кена», что в переводе означает «Кем». Она начинается с трёх вопросов. Кем приводится в действие ум? Кем определяется дыхание? Кем побуждается: язык – говорить, глаза – видеть, уши – слышать? Всё это книги далёкой Индии.

Кроме того, здесь имеется большой эпос истории и философии этой далёкой страны, под названием – Махабхарата. Слева от тебя стоят книги древних шумеров – прадедов Авраама, под названием «Гильгамеш». Так звали одного из великих Аккадских царей.

Надо сказать, что эта книга во многом схожа по содержанию с Библией. Кстати Библия называется – Библией потому что впервые была собрана воедино и напечатана в городе Библ. Это небольшой палестинский портовый город. А вот здесь стоят книги с далёкого Тибета. В них описана жизнь Будды, а также его учение.

А прямо перед тобой стоят книги Нового Завета. И нам, людям земли Русской, более всего близки именно эти книги. Потому что в них есть необыкновенная простота восприятия общего содержания этих книг, а также каждого слова отдельно. Возможно, в этом и лежит причина нашего выбора. Ведь простая русская душа всегда стремилась и стремится именно к простому, то есть чувственному восприятию земных проявлений. Всё на этой земле основано и стоит на чувствах, и главным из всех этих чувств была и будет только – любовь.

– Отец Мефодий, вы сейчас говорили о прадедах Авраама – народе Шумеры,  – спросил Панфил, – но ведь прадедами Авраама были народы Халдеи. Так, во всяком случае, нам преподавали в монастыре наши наставники.

– Совершенно верно, – отвечал отец Мефодий и продолжал: – Все эти народы произошли от одного из трёх сынов Ноя – Сима. Это потом уже позже они разделились на племена, взяв себе имена представителей различных родов Сима. Как, к примеру, у сына Авраама, Иакова, было двенадцать сыновей, которые позже основали двенадцать колен Израиля. Ну а что касается шумеров, то это был очень загадочный народ. Именно с Шумеров начинается записанная история человечества. То есть можно сказать, что именно с Шумеров началась письменность. А ведь это было около пяти тысяч лет назад. Шумеры также известны как превосходные астрономы. Они имели точный годовой календарь, умели предсказывать лунные затмения, а также делили время суток на часы и минуты.

Другое наследие шумеров – это изобретённое ими вычисление числовых значений имён и слов. В одной из легенд говорится, что в те далёкие времена, произошло событие, которое определило существование этого народа. Однажды на фоне неба они увидели таблицы с непонятными им знаками. Они их переписали и начали изучать. После этого они постигли мудрость и знания многих вещей и исчезли из материального мира, оставив после себя документы, в которых были записаны эти знаки.

Позже во времена Египетских пирамид документы эти были вновь изучены и записаны в виде карт. Эти карты и сегодня используются некоторыми людьми, которые пытаются предсказывать будущее гаданием. Но об этом мне не хочется говорить».

– Да и не надо, – согласился Панфил, – всё же хочу ещё раз вас спросить об этом народе. Это как же так они решили уйти добровольно из материального мира? Иные народы борются с врагами за то, что бы выжить, как, например, наш народ, а этот народ добровольно покинул сей мир?
– У каждого народа, как и у каждого человека, свой путь, свои знания, своя религия, – отвечал отец Мефодий, – мы не знаем причин ухода древних шумеров, но мы знаем их последствия. «Не суди и не судим будешь »,  – учит нас Христос. Так давай же следовать Его наставлениям».
– Давайте! – согласился Панфил и продолжал. – Тем более что это всего лишь легенда».

– Термин «легенда» имеет церковное происхождение, – начал объяснять настоятель Храма, – и по латыни означает – «то, что следует прочесть». Первоначально так называли жизнеописания святых, предназначенные для чтения в дни их памяти. Так что я думаю, нам из этого надо сделать правильные выводы.

– Согласен с вами, отец Мефодий, – кивнув головой, согласился Панфил, – но я думаю, в наше теперешнее время нам нужны другие сказания. К примеру, былины о добрых молодцах, умеющих дать отпор любому захватчику.

– В наше теперешнее время, дорогой мой Панфил, – сказал отец Мефодий, – нам как никогда нужна крепкая вера. И обрести её мы сможем только с помощью Слова Божьего, то есть изучая Старый и Новый Завет. А потому переписывание Библии на сегодняшний день очень важно. Именно сейчас Святое Писание должно быть в каждой церкви и у каждого священника, чтобы с помощью этого Слова Божьего, укрепить и объединить наш народ. Ведь народ имеющий веру – непобедим. Сила веры несоизмеримо ни с чем.

Вспомни слова Иисуса из Евангелия от Матфея —

«Истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: перейди отсюда туда, и она перейдёт, и ничего не будет невозможного для вас».

И далее в Евангелии от Матфея, Иисус говорит:

«Истинно говорю вам, если будете иметь веру и не усомнитесь, не только сделаете то, что сделано со смоковницей, но если и горе скажете: поднимись и ввергнись в море, – будет, и всё, чего ни попросите в молитве с верою, получите».

А в Евангелии от Марка Иисус говорит:

«И сказал им: идите по всему миру и проповедуйте Евангелие всей твари. Кто будет веровать и крестится, спасён будет, а кто не будет веровать, осуждён будет. Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов, будут говорить новыми языками, будут брать змей, и если что смертное выпьют, не повредит им, возложат руки на больных, и они будут здоровы».

Эти слова Христа сбылись и сбываются сегодня. Панфил. Мы ведь знаем, как страдали первые последователи Христа во времена великих гонений. Какой мученической смертью умирали апостолы Христа. Ведь из всех двенадцати апостолов практически никто не умер своею смертью. Их распинали, вешали, жгли, с живых сдирали кожу, но никто из них не отказался от веры, которую принял. Вот видишь, Панфил, как велика сила веры и что может значить сейчас для нас Слово Божье. Так что переписывание и распространение Евангелия сегодня как никогда необходимо. И я надеюсь, что и ты внесёшь свою лепту в сей благодатный для нашего народа труд.

Ты сегодня уже присоединился к этому благородному труду, и я уверен, что ты с честью справишься с ним. Советую тебе попробовать себя и в написании икон. Именно от иконописцев мы узнали, что икона является окном в духовный мир. Поверь мне, сей труд даётся не каждому. Но наши мастера уверены, что иконы не списывать надобно. Их видеть нужно уже готовыми на холсте. И тогда мастеру остаётся их лишь обводить и затем раскрашивать красками. Но всё это легко делать на словах. В действительности, мастер обретает умение только в терпении. Ведь так у нас в народе говорят. Верно Панфил?

– Верно, отец Мефодий, – согласился писарь и добавил: – Я постараюсь. И надеюсь со временем оправдать ваши надежды. Но у меня есть ещё один вопрос к вам, отец Мефодий.

– Пожалуйста, спрашивай. Любознательность никому ещё не помешала, – ответил настоятель Храма.

– Вы говорили сейчас о Библии, отец Мефодий. Объяснили мне, откуда произошло её название. Я, право, этого не знал, да и особо не задумывался над этим. И вот узнал и очень удивлён, – возбуждённо проговорил Панфил.

– В том-то и дело, что мы мало внимания уделяем словам и их значениям, – начал пояснять отец Мефодий, – а ведь каждое слово, даже самое короткое, имеет своё бесконечно многообразное смысловое значение. «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог…» – сказано в Библии. Именно Слово побудило Бытие к становлению. Звуки слова обрели форму, то есть плоть… Ну, например, слово «мы». Представь себе, сколько это может быть? Сколько нас людей на земле. А сколько ещё быть суждено?

Или возьмём слово Бытие, из первой главы Библии. Что оно означает? Бытие – это особенность всего, что существует. Задумайся, что это значит – быть. Быть человеком, быть травой, деревом или животным. Я уверен, ты понимаешь, что быть человеком – это одно, быть животным – другое. Но осознать и почувствовать всё это бытие может только человек. Животные и растения могут это только ощущать. А почему это так. Да потому что только человеку дан разум. Значит, разум обожествляет нас. И эту «обожествлённость» в начале творения, вдохнул в первого человека Адама Сам Господь. Мы знаем, что пока это «обожествлённость» есть в теле человека – он живёт. Но когда это « обожествлённость» покидает тело – оно умирает. Тело было дано человеку, для того чтобы быть, то есть жить в этом мире. И вот как раз об этом «бытие», то есть жизни человека в этом мире, и рассказывает Библия, в своей первой главе – Бытие.

Давай вспомним историю первых людей Адама и Евы. Как случилось так, что они оказались здесь на земле. Библия рассказывает о том, что они съели плод с дерева познания добра и зла и превратились в плоть. То есть – они стали видимыми. А именно такими и были все существа на земле. И этим всем существам было свойственно наслаждаться плодами земли и размножаться. Когда Адам и Ева пришли на землю, всё земное постепенно не стало им чуждым. Через некоторое время они уже любовь к жизни и её продолжение стали ставить выше любви к Богу. Любовь и внимание к детям, заботы о пропитании, стали занимать у них всё больше и больше времени. Что касается Каина и Авеля – первых детей Адама и Евы – то их любовь к родителям постепенно затмила любовь к Богу. Родители стали для них кумирами. Но чтобы дети никогда не забывали о Боге и чтили Его творение, Адамом был принят обряд жертвоприношения.

Но, как нам теперь известно, Богу не нужны никакие жертвы. Однако Каин, сын Адама и Евы, неправильно понял суть всего этого. Однажды ему показалось, что у его брата Авеля Богом была принята жертва, а его жертва – отклонена.

От зависти и злобы им было совершено первое убийство, в котором он позднее искренне раскаивался.

По легенде, Каин оказался толковым и рачительным хозяином. Он быстро освоил землю и заселил её своим обильным потомством. И своим детям, которые не могли всего этого оценить, Каин не раз говорил: «Берегите, дети, этот мир! За него погиб ваш дядя!» Ну а для Адама и Евы это стало первым страданием, выпавшим на их родительскую долю. Но оно не было последним. Ведь земные блага всегда связаны с бесконечным желанием – иметь. Всё что человек видел, то он и желал иметь. Иногда этого ему не доставалось, и тогда к нему приходила мысль брать это силой.

Так начались первые войны. Именно они, разжигали пламя ненависти и злобы среди первых людей. Но могучие волны великого потопа своевременно остудили это раскаленное желание – иметь. Как мы знаем, от потопа спасся только праведник Ной со своими тремя сыновьями. Построенный им ковчег доставил его семью и взятую с собою живность в новые земли у горы Арарат. Вновь началась новая жизнь. И сыновья Ноя ушли осваивать новые земли.

А через несколько столетий прапраправнук Ноя – Авраам из города Ур – повел уже свой род в Землю Обетованную. И уже на этой земле от двенадцати сыновей его внука Иакова-Израиля образовались двенадцать израильских племён. Но до этого сыновья Иакова совершили один непоправимый поступок. Они продали своего младшего брата Иосифа в рабство. Причиной тому было то, что он был более других горячо любим отцом. Вновь зависть толкнула брата против брата. И вновь, как и во времена Адама, пострадали родители.

Но Иосиф не погиб в рабстве. Благодаря своим способностям прорицателя он стал первым визирем Египта. В дальнейшем он смог не только простить своих братьев, но и пригласил их всех жить в эту страну. Жизнь израильского народа в Египте стала просто прекрасной. Так длилось несколько столетий, пока к власти не пришёл фараон, который возненавидел евреев. За короткий срок он превратил евреев в своих рабов. Народ Израиля вновь стоял на пороге вымирания. Вот на этом и заканчивается первая книга Библии – Бытие. Следующая книга Библии – Исход. В ней говорится о том, что избранник Бога – Моисей, видя столь удручающее положение евреев, решается вывести их из Египта. С большим трудом ему это удаётся. Затем он сорок лет водит этот народ по пустыне, чтобы они забыли, что такое рабство.

Но самая главная суть книги «Исход» в том, что в ней Моисей получает на горе Синай десять Заветов Бога , которые и передает народу Израиля. И первый из заветов гласит – «Да не будет у тебя других богов перед лицом Моим». Второй – «Не делай себе кумира». Исходя из этих первых правил нам, людям, и надо жить. Значит, вторую книгу Библии – «Исход» – можно понимать не только как действие, то есть исход евреев из Египта , но и как главу, указывающую на исходные основы жизни на земле.

Далее в Библии в книгах «Левит» и «Второзаконие» будет говориться ещё о многих правилах и даже запретах, но исходить они все будут из этих десяти заветов – данных Богом. Так вот, завет «Не делай себе кумира» говорит нам об опасности поклонения земным ценностям. Человек не должен ставить родителей, детей, любимое дело во главу угла. Так незаметно для себя он делает своих родителей и детей – кумирами. А это значит, он ставит их выше Бога.

О том, как надо относиться к родителям, говорит пятый завет: «Почитай отца твоего и мать твою, (чтобы тебе было хорошо и) чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, даёт тебе». Человек не должен молиться ничему земному. Надо молиться Богу невидимому. И молясь, просить у Бога только любви, потому что Бог – это любовь. Здоровья просить не надо, здоровье – это результат любви. Молясь, нам надо просить, чтобы из нашей души ушла ненависть, зависть обида и ревность и тогда мы будем здоровы. Нам необходимо осознать, что целью земной жизни является накопление любви к Богу.

А целью человеческого рождения является достижение Господа через поклонение Ему. Любовь – она ведь живёт в душе каждого человека. Вот бы нам, людям, и жить бы душа в душу. Верно, Панфил? – закончив свои объяснения, радостно произнёс отец Мефодий.

– Верно, отец Мефодий, – согласился Панфил и продолжал: – Ну а вы, жители города Китежа, живёте душа в душу? Удаётся ли вам исполнять десять заветов Господа Бога? И вообще – откуда вы пришли и почему именно здесь построили свой город?

– Ну что ж, сейчас я попробую объяснить тебе, кто мы и откуда, – улыбаясь, согласился отец Мефодий. – Ты ведь согласен, Панфил, что все мы дети Адама и Евы. Но я хотел бы начать свой рассказ со времён потопа.

Итак, мы знаем, что ковчег Ноя с тремя его сыновьями, снохами и живностью остановился на горе Арарат. Затем, когда вода отступила, братья разошлись в разные стороны осваивать новые земли. Иафет ушёл на северо-запад, в Европу. Хам пошёл на юг и поселился в Юго-западной Азии. Сим остался с отцом в окрестностях горы Арарат.

От Сима и его отца Ноя произошёл народ, который прославился тем, что строил всем известную Вавилонскую башню. Но, как сказал позднее апостол Лука, – «Что высоко у людей, то мерзость перед Богом». Так вот. За идею строительства башни Бог разгневался на людей. И чтобы остановить это безумие, Он наделил людей различными языками. Они перестали понимать друг друга, и строительство прекратилось. Кроме того, разная речь, поделила людей на племена, а позднее – и на народы.

Постепенно все эти племена и народы разошлись в разные стороны света. Так вот, одно из этих племён ушло на северо-восток и стало расселяться по руслу протекающих здесь рек. Именно поэтому со временем народ этот стали называть – русами. Руса – означает река, а русло – рукав реки. Ещё позднее, отдельные племена русов стали уходить немного дальше от рек и селиться на полях. Их стали называть полянами. По-другому их называли ещё ариями – что означает «пахарь». Называли их так потому, что они занимались земледелием. Но были и племена, которые стали заселять леса. Их стали называть древлянами , что означает «жители дебрей, лесов». Ну а тех, кто расселился у озёр и болот, стали называть – дреговичи , то есть «жители дебрей и омута». Так что мы – древляне-дреговичи. Озеро, у которого поселились наши предки, называется Светлояр. Одно из сказаний наших праотцев объясняет это название. И сказание это о том, как бог Ярило возлюбил Мать-Сыру Землю и как породила она всех земнородных.

А было это так. В далёкие времена, когда ещё не было ни света, ни тепла, лежала мать Земля без движения и звука. И вот однажды взглянул на неё вечно юный светлый Яр, и от взгляда его озарилось всё кругом. Своими лучами пронзил он тьму. И там, где остановился его первый взгляд, воссияло солнце. От второго взгляда проснулась и ожила Мать Сыра Земля. Страстные лучи солнца разбудили в ней жизнь. И разукрасилась земля синими морями и зелёными лесами. Засияла она голубыми реками и серебристыми озёрами. Из недр её стали вылетать птицы, из берлог выбегать звери, в реках и озёрах заплескали различные рыбы. Всё это ожило от светлой любви Матушки Земли к богу тепла и света Яриле.

Вследствие этой взаимной любви вышел из недр земли первый человек. И ударил Ярило человека молнией. И от той молнии ум в человеке зародился. И приветствовал Ярило первого человека громом. И от тех громов стал человек говорить словами. И преклонились все деревья и травы пред царём природы, и стали подчинятся ему все птицы и звери. Так стал человек царём природы, которая породила его.

И ликовала Мать-Земля в счастье и радости. И не знала она, что счастья век очень короток. Однажды заметила она, что красно солнце стало низиться. Дни стали короче. Задули ветры холодные. Всё более тучи нагоняют, красное солнышко скрывают. Мёрзнуть стал и царь природы – человек. Залилась Мать Земля горькими слезами. И тут взмолила Мать Земля к светлому Яриле. «Ясный Ярило, свет ты наш! Почему перестал греть нас, как прежде? Неужели разлюбил ты меня и то, что я породила? Неужели погибнут детушки мои и опять мне во мраке и стуже лежать? Лучше бы не знать мне света жизни и любви!» И отвечал ей Ярило: «Я ненадолго покину тебя. Ты должна понимать, что если я всегда с тобою буду, то сгоришь ты дотла от жара лучей моих. А потому убавлю я на время света и тепла. А чтобы ты не застыла, одену тебя снежным пушистым покровом. Будешь спать-почивать и весны ожидать. Как придёт весна, вернусь к тебе и я. И о сыне нашем, царе природы, я тоже позабочусь. Чтоб не замёрз он в зимней стуже, научу его огонь добывать из дерева и камня. И в огне том сам всегда присутствовать буду. Пусть будет это моим даром нашему любимому сыну».

И покинул светлый Ярило Землю. И застыло, и уснуло всё кругом. Не застыл и не уснул лишь только человек. Ведь был у него дар отца его Ярилы. Сей дар был огонь, который несёт свет и тепло. С тех пор существует светлый праздник дарования огня человеку от бога Ярилы. Его проводят в самые долгие летние дни.

Добывать огонь из дерева – дело трудное, но в то же время и приятное. На сухой хворост, приготовленный заранее, кладут жгучие кустарники и растения. Такие как крапива и шиповник. И как только начнёт гаснуть заря вечерняя, начинают во славу Яра добывать живой огонь. Для этого в сырой берёзовой плахе проделывают отверстие и плотно пригоняют к нему сухое берёзовое полено. Его трением в отверстии плахи вытирают огонь. Люди кругом стоят в ожидании чудного явления – царя огня. И вот уже задымилось отверстие плахи, и появился первый огонь. Одна из девочек подносит к огоньку лучину, и снизошедший царь-огонь переходит от одной лучины к другой, от одного костра к другому. И когда костры разгорались, молодые пары начинали прыгать через них.

Существовало поверие, что если руки влюблённой пары не разойдутся во время прыжка, быть свадьбе, разойдутся – свадьбе не быть. А в это время громко звучали весёлые песни. И, конечно же, вечернее купание. В одном яру плавали девушки с венками на головах, а в другом молодые парни. Всё это происходило ещё совсем недавно, несколько столетий тому назад. Но после того как наш народ принял христианство, сей праздник ушёл в прошлое. Но название сохранилось. Сохранились и некоторые традиции. Например, на Ивана Купало здесь всегда очень людно. Ведь место это само по себе приятное людскому глазу. Само озеро своею красотою и чистою водой привлекает сюда людей, ищущих покоя и уединения. Именно поэтому из маленького поселения на берегу этого озера вырос столь прекрасный город.

Основателем этого города принято считать великого князя Георгия Всеволодовича, внука первопрестольного Владимира. В своё время он поставил на берегу Волги город малый Китеж или Городец, а затем, переправившись через речки Узолу и Керженец, пришёл к реке Людне, берущей начало из озера Светлояр. Именно здесь, на берегу Светлояра, он и построил Китеж Великий.

И хотя наш город и невелик, мы с большим удовольствием именуем его великим. Это всё от того, что сие место само по себе величаво. И мы благодарны нашим прадедам за столь удачный выбор. Ведь, расселившись здесь, на берегу этого прекрасного озера, им удалось сохранить и обустроить эту красоту. Наши прадеды учили нас жить в гармонии с природой. Ведь природа – это ни что иное как одеяние Бога.

Именно через природу Бог показывает людям своё присутствие на земле. Надо понимать, что всё на земле для человека. Ни для одного, а для всех. Каждый вправе выбирать, где жить и каким богам поклоняться. Наш народ выбрал это место и христианскую веру.

Выбор веры христианской был не случайным, а скорее Божьим промыслом. Дело в том, что наши предки очень чтили нашего прародителя Ноя. Раз в год они совершали паломничество в Армению к горе Арарат. Каждый раз, приходя туда, они совершали подъем на гору к знаменитому Ковчегу.

Там они совершали поминальные молитвы и приносили бескровные жертвоприношения. Затем они спускались вниз к месту, где прапрадед Ной со своими сыновьями построил первую хижину. Здесь опять совершались благодарственные молитвы, и затем паломники возвращались домой.

Так вот, однажды во время традиционного паломничества к ним присоединился один незнакомец. От него они впервые услышали о Сыне Божьем. Это так потрясло их, что они решили еще ненадолго остаться в этих местах. Все это время этот человек был с ними и учил их вере Христовой. Он называл себя апостолом Христа. Известно, что христианскую веру в Армению принёс апостол Варфоломей – (Нафантил).

В нашем книгохранилище имеется рукопись о жизни и смерти любимого апостола Христа. Там говорится, что после того как не стало Иисуса, Варфоломей с Филиппом отправились в Малую Азию, Индию и Аравию. Затем они вновь вернулись в Малую Азию и пришли в Армению. Здесь Варфоломей решил остаться, а Филипп продолжил свой путь. Варфоломей многих обратил в веру Христову. Его помнят, любят и почитают в Армении. Хотя именно в этой стране он принял мученическую смерть. Дважды пытались убить Варфоломея. В первый раз его распяли на кресте, но через двое суток отпустили. Второй раз его схватили и с живого сняли кожу.

Можешь себе представить, мой юный друг, какими жестокими были гонения на первых христиан. Таким гонениям в наших землях не подвергался никто. Наверное, именно поэтому наши предки и стали христианами. И приняли они эту веру намного раньше князя Владимира и матери его Ольги. Но разве в этом суть дела? Важен не срок принятия веры, а глубина её восприятия.

Мы, жители Китежа, стараемся не нарушать заповедей Господа Бога. Но в целом обо всём нашем народе я сказать этого не берусь. «Не суди и не судим будешь»,  – учит нас Христос. Я считаю, что в жизни христианской надо как можно больше быть примером добродетели и ни в коем случае – судьёй. Что же касается твоего вопроса – почему мы здесь, то ответ на него более чем прост. Ты, должно быть, знаешь, Панфил, что свет, даже очень маленький, привлекает к себе всё живое. Без света ведь нет и самой жизни. Как сказано в Евангелии от Иоанна, «в нём была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его».

Многие думают, что здесь, в глубоком лесу, мы спрятались от людей. Нет, это не так. Этот лес укрывает нас от мирской суеты. От бесконечного желания что-то иметь. Мы живём дарами этого леса. Он даёт нам ровно столько, сколько нам необходимо. Мы учим наших детей не поддаваться земным соблазнам. Ведь ничто земное не может быть дороже доброго слова и хорошего дела.

Мы уверены, что путь добродетели есть путь праведности. То есть праведность – стала смыслом жизни каждого из нас. Совершая добрые дела, мы приближаем Царство Божье. Другого пути у нас нет. Мы понимаем, насколько труден этот путь. Он лежит, как говорят, «через тернии к звёздам». Но для нас важно находиться на этом трудном пути, важно не сойти с него. Пожалуй, это всё, что я могу сказать тебе о нашем народе. Я надеюсь, что смог ответить тебе и на этот вопрос.

– Да, конечно, отец Мефодий, – согласился Панфил, – но вот вы сейчас сказали, что смыслом жизни каждого из вас стала Праведность. Я думал, что праведниками могут быть только единицы, а тут целый народ…?

– Давай, Панфил, сначала обсудим, что такое Праведность, – предположил отец Мефодий. – Праведность – это Истина в действии. То есть, когда Истина превращается в действие, она становится Праведностью. А что такое Истина? Истина в человеке проявляет Себя как Совесть. А в мирском, материальном смысле Она означает правду – правдивое изложение мыслей и фактов.

То есть – если мысль слово и дело совпадают – это Истина. Если нет – это грех. Кто делает то, о чём думает и говорит – тот праведник. Ну а праведника, как известно, защищает и хранит сама Праведность. Поэтому мы не думаем о защите нашего имущества или нашего города. Мысли наши не о том. Наши мысли сосредоточены на понимании Бога. Ведь понимание Бога – это понимание Истины, или проще говоря, мы знаем, что есть Правда. Но надо помнить, что правду говорить не всегда безопасно. Иисус Христос всегда и везде говорил правду. Хотя и понимал, что может стать жертвой правды. Но несмотря ни на что, даже на допросе у Пилата, Его правда звучала уверено, доступно и приятно.

Давай вспомним, как это было. На вопрос Пилата: «Ты ли царь Иудейский?» Он отвечал: «Царство Моё не от мира сего». «А царь ли ты?» – спросил Пилат. Иисус ответил: «Ты говоришь, что Я царь. Для того Я родился и пришёл в этот мир, чтобы свидетельствовать об Истине. Знай: тот, кто от Истины услышит Мой голос». Тогда спросил Пилат: «Что есть истина?» Иисус ответил: «Истина от небес». Пилат вновь спросил: «А в земном истины нет?» Иисус ответил: «Внимай – Истина на земле среди тех, которые, имея власть, истиной живут и праведный суд творят».

Так вот, Панфил. Мы, китежцы, хотим быть среди тех на земле, кто истиной живёт и праведный суд творит. И поверь мне, Панфил, мы знаем, что это очень трудный и ответственный путь. Но мы уверены в том, что эта дорога к Богу самая надёжная и приятная. Понятно ли сиё тебе, Панфил?

– Да, понятно. Но у меня есть ещё одна просьба к вам, отец Мефодий. Мне очень хочется увидеть ваш город. Вы не могли бы мне его показать? – спросил Панфил.

– С удовольствием, – согласился настоятель Храма, – ты только подожди здесь немного, а я сейчас переоденусь и приду.

Уже через несколько минут Отец Мефодий стоял перед Панфилом. Но одет он был совсем по-другому. На нём была простая холщёвая рубаха и штаны. А на ногах – обыкновенные лапти.

– Вот что, Панфил, – сказал отец Мефодий, – мы сейчас пройдемся вот по этой улице до собора Благовещения. А дальше вниз, к озеру Светлояр. Так ты весь город и увидишь.

Они вышли со двора Собора и неторопливым шагом пошли по улице. Она была достаточно широкая. С обеих сторон улицы стояли рубленые избы. И была в этих избах какая-то великолепная добротность и красота. Все избы были с кружевными наличниками и карнизами. И это придавало каждой избе свою приятную нарядность. Каждый дом имел свой сад. Во дворах росло много цветов. Панфил решил спросить у отца Мефодия о быте людей города. Но настоятель Храма, словно почувствовав его вопрос, стал сам рассказывать.

– Сейчас у нас первый час пополудни. В это время люди обычно отдыхают. Ведь работать в полдень неприятно, а значит – и вредно. Ты, наверное, заметил как тихо кругом. Но ты не думай, что в это время все спят. Сейчас в городе остались только старики и дети. То есть те, кому до девяти лет и те, кому за шестьдесят лет. Эти два возраста очень полезны друг другу. В возрасте до девяти лет детям полезно умственное и физическое развитие. И именно это развитие они могут получить от людей, имеющих большой жизненный опыт. А таковым опытом и обладают наши бабушки и дедушки.

Так вот. В это время наши бабушки и дедушки заняты воспитанием наших детей. У себя дома они учат своих внуков грамоте и слову Божьему. Кроме того, детям даются азы рукоделия. Мальчики учатся работать с деревом и металлом, девочки получают навыки вязания и шитья. Ну а вечером дедушки, бабушки и внуки идут вместе в церковь. Вот так у них и проходит день. Что касается остального взрослого населения, то оно занято на работах в поле. Дел много, ведь надо к зиме готовиться.

Ну а сейчас, Панфил, мы подошли к собору Благовещения. И стоит он на берегу озера Светлояр. Именно в этом месте был основан наш город. Кроме того, отсюда берёт своё начало река Людна. Сейчас мы спустимся вниз к озеру. Здесь слева есть пологий спуск. Там стоят наши лодки. Мне очень хочется показать тебе наш город именно со стороны озера. Я сяду на вёсла, а ты полюбуйся этой красотой.

Они спустились вниз, сели в одну из лодок и поплыли в направлении середины озера. Панфил поймал себя на мысли, что в полдень обычно бывает очень душно. Но на озере этого не чувствовалось. Расстояние от берега всё увеличивалось. И это зримое удаление от берега стало постепенно создавать картину с великолепным видом на собор. Отплыв ещё немного дальше, Панфил уже видел весь Град Китеж в отражении озера. Мысленно он понимал, что такого не может быть. Ведь в полдень в водном отражении можно увидеть лишь яркое сияние солнца. Но почему то здесь солнце присутствовало только в виде отблесков. И эти отблески ещё более усиливали великолепие этой картины. Они придавали водному отражению города необыкновенный сказочный вид. Не хватало только музыки. И в этот миг заиграли колокола. Они звенели нежно и радостно, ублажая слух волшебным перезвоном. Панфил был обескуражен происходящим. Он повернулся к отцу Мефодию и спросил:

– Скажите мне, отец Мефодий, вы видите то, что я вижу?»

Отец Мефодий абсолютно уверенно и просто согласился:

– Да, вижу… И вижу я это достаточно часто, а потому не удивляюсь. Меня лично более удивляет восход солнца или его закат. А вот тебе, я вижу, это интересно. В принципе, здесь нет ничего удивительного. Это всего лишь водное отражение. Его можно наблюдать в определённое время суток. Тебе, можно сказать, повезло. Это время суток мы, китежцы, называем «полуденное сияние Светлояра». Есть ещё и «полуночное сияние Светлояра». Надо только знать, в какое время ночи и с какой точки озера возможно это наблюдать. Ведь ночью на глади озера отражается всё звёздное небо. И когда ты сидишь ночью в лодке, создаётся впечатление что ты плывёшь по небу. Это такое великолепное ощущение. Бог даст, покажу тебе и ночное сияние. Ну а сейчас поплывём к берегу. Покажу тебе, где берёт начало река Людна.

Через некоторое время они уже были на берегу. Вытащив лодку на берег, стали подыматься вверх на крутой холм. На вершине холма они остановились и стали озираться вокруг. С высоты холма был виден весь город с его прямыми улицами и двумя великолепными храмами. Кроме того, отсюда было видно и его зеркальное отражение в блюдце озера.

– Вот, Панфил, – сказал отец Мефодий, – весь город пред тобой как на ладони. А теперь приглядись к отражению в озере. Купола Храма Благовещения в это время суток показывают сейчас именно туда, где и берёт своё начало река Людна. Вообще к нашему городу можно подойти с трёх сторон.

Первая возможность – это если идти по руслу реки Людны, вверх по течению. Вторая – со стороны озера. Это где мы сейчас стоим. И третья – со стороны леса. Вы пришли к нам именно таким путём. Так что ты теперь знаешь все местные ориентиры. Но даже зная эти ориентиры, не каждый сможет найти наш город. Не найдёт его тот, кто с плохими и враждебными мыслями захочет придти сюда. Потому что у нашего города существует невидимый щит. Сделали его в далёкие времена великие маги. Они совершили так называемый «заговор от плохих людей». Любой, кто идёт в наш город с целью наживы или воровства, будет бесконечно плутать по лесу и никогда его не найдёт.

Кроме того, эти великие маги научили наших прадедов пользоваться силой слова. То есть, умению делать различные заговоры. В нашем городе есть люди, перенявшие это искусство. Их называют мастерами слова. Они умеют лечить словом, наводить страх и ужас на врагов и многое другое. Нас они с малолетства учат только самому необходимому. Например, как защитить себя от вооружённого убийцы. Для этого достаточно сказать «скорое» слово и убийца будет повержен. Но нам надо знать и о последствиях. Мы не должны ни у кого забирать жизнь, даже у убийцы.

Лучше в таких случаях говорить спасительные слова. Например. «Тысяча тьма одесная, сила защитная и чудесная. Ангелы предо мной, и их крыло надо мной. Аминь».

Необходимо знать, что сила слова несоизмерима велика. Об этом говорится и в Библии. «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог…» И всё-таки, мы уверены, что лучшей защитой для человека является праведная жизнь. Ведь праведника защищает сама Праведность. Так что мы ни от кого не прячемся. И считаем, что сама Мать Природа так заботливо всё устроила, чтобы нам здесь было удобно и уютно жить. Мы редко ходим в большие города. Но связь с большим миром никогда не теряли. Наши люди бывали и бывают практически везде. Например, недавно наш глава города был в Великом Новгороде. А наши молодые дьяконы недавно совершили паломничество в Святой город Ерусалим. Были они и на Афоне. Так что мы знаем обо всех событиях в землях русских и за её пределами.
Знаем мы и о нашествии татар на русские княжества. Нас это очень беспокоит. Ведь практически это не нашествие, а братоубийственная война. Потому что во главе всех этих степных племён, монголов и татар, стоят наши праправнуки. Дело в том, что наши племёна русов-полян постоянно осваивали новые свободные земли. И всё дальше уходили на восток.
Так постепенно они пришли на земли, где обитали своеобразные степные кочевниками. Они называли себя монголами. Ростом были невелики. Под стать им были и их невысокие, но юркие кони. Но в этих конях, так же как и в их хозяевах, чувствовалась дикая энергия степи. И этой энергией невозможно было управлять. Они были необычайно любопытны. Им хотелось всё, что было у полян из еды, попробовать, а то, что те имели из одежды, примерить.

Так начался между ними взаимный обмен. В ход шло всё, что имели кочевники. А имели они, надо сказать, великолепные вещи. В первую очередь это была пушнина лестных и степных животных. Во вторых, прекрасно изготовленные овечьи шубы и кожаная утеплённая обувь. Так незаметно русы-поляне превратились в торговых людей. Они не переставали заниматься земледелием, но торговля их просто обогатила. Со временем эти изделия кочевников появились и у нас в русских княжествах. Их привозили к нам наши восточные поляне. Они меняли изделия кочевников на орудия труда, охоты и рыбалки.

Со временем и одежда восточных полян стала всё более походить на одежду степных племён. Одевались они в великолепные меха. Разъезжали на быстрых конях и ели конину и баранину. В народе их стали называть восточными торговцами. Но уклад жизни они не меняли. Они никогда не теряли связь с нами. Их дети постоянно приезжали в наши города и селения. Учились ремеслу и грамоте. Конечно же, и наши люди бывали у них.

Из рассказов побывавших в их землях мы узнали, что живут они там совсем неплохо. Можно сказать, как наши князья. Только называют их там кочевники – ханами и баями.

Баи – это те, что имеют много всякого добра, а ханы – это те, кто имеет власть судить и наказывать. Кроме того, ханы, как и князья, имеют небольшие дружины. Эти дружины состоят в основном из степных племён. Они очень хорошо вооружены и дисциплинированы. Иногда ханы, объединив свои дружины, делали военные набеги далеко на восток. С этих набегов они привозили много всякого добра.

Военные походы совершались обычно летом. Так как в зимнее время много снега и мало корма для лошадей. В один из таких походов ханы дошли до какой-то высокой и длинной стены. На этой стене было много воинов. Они были хорошо вооружены. Ханы не стали с ними воевать, вернулись домой. Но со временем ханы, собрав достаточно большое войско, всё-таки одолели и эту преграду. Так степное войско впервые научилось штурмовать стены. Но в последнее время планы ханов сильно изменились. Они повернули своих лошадей на север, на русские княжества. Видимо, забыли эти ханы, чьи они правнуки. Видимо, чувство наживы стало у них выше чувства родства.

– Вот так дела! – удивлённо произнёс Панфил. – А я-то думал, что это совсем чужой нам народ. И что религия у них – ислам. А тут выходит, что их ханы – наши родичи и, к тому же, христиане.

– Народ всё тот же, – продолжал отец Мефодий, – потому что все мы дети Адама и Евы. А вот насчёт религии… Тут я точно могу сказать, что не ислам. Ислам действительно зародился на востоке, только на Ближнем. А это дальний восток.

– Как же много я не знаю! – воскликнул Панфил. – Мне так стыдно за свою безграмотность. Отец Мефодий, расскажите мне, пожалуйста, о Ближнем Востоке и про религию Ислам.

– Пожалуйста, – согласился отец Мефодий, – только давай спустимся вниз к озеру. Здесь на холме уж больно жарко.

Они спустились вниз к озеру и присели у ветвистого старого дуба. Прохлада озера и тень дерева приятно остудила их уставшие от солнцепёка тела. Отец Мефодий со свойственной ему неторопливостью начал рассказывать.

– Пророк Мохаммед дал миру новую религию, называемую – Ислам. Он был Божьим человеком, распространяющим послание истины, молитвы, мира и любви среди людей. Когда Мохаммед начал проповедовать ислам, появилось много людей, настроенных против него. Некоторые не соглашались с ним по причине своего невежества. Другие завидовали его растущей популярности. Многие из них стали распространять лживые истории о нём, чтобы посеять ненависть к нему в умах людей. Среди этих противников была престарелая арабская женщина. Каждый день число последователей Мохаммеда росло, и она не могла сдержать свой гнев и ненависть к нему.

Однажды она заметила, что каждое утро Мохаммед проходит мимо её дома по пути в мечеть. В тот же самый день она собрала в миску всю пыль и грязь в доме и, задумав оскорбить Мохаммеда, приготовилась осуществить свой план. На следующее утро, когда Мохаммед проходил мимо, она поднялась на верхний этаж своего дома и выбросила всю пыль и грязь на его голову. Но Мохаммед даже не потрудился взглянуть наверх. Он продолжал безмятежно идти по направлению к мечети, на ходу отряхивая мусор, который упал на его голову. Несмотря на это, старая арабка вволю посмеялась над его незавидным положением. «Ну ладно, это всего лишь приветствие, которое он будет получать от меня каждое утро», – сказала она себе. Она повторяла эту злую шутку каждый день, чтобы оскорбить Мохаммеда. Но она видела, что он не воспринимает это всерьез, а её, наоборот, всё больше и больше раздражало его полное безразличие к её злонамеренной игре.

Однажды Мохаммед, проходя мимо её дома, неожиданно осознал, что последние три дня никакой мусор не падал на его голову. Вместо того чтобы обрадоваться, он взволновался: «Почему сегодня не падал мусор? Надеюсь, что мои последователи не узнали об этом умысле и не наказали эту особу. В любом случае мне стоит войти и выяснить, что случилось с человеком.

Мохаммед поднялся по лестнице и постучал в дверь, которая была на половину открыта. «Войдите», – сказал слабый голос. Он вошёл в комнату и, увидев старую больную женщину, лежащую на кровати, заговорил с ней. «Мать, – сказал Мохаммед с любовью, – ты, кажется, совсем больна. Ты принимала какие-нибудь лекарства?» – «В доме нет никого, кто мог бы ухаживать за мной», – сказала престарелая леди, – с большим трудом мне удаётся сделать несколько шагов, когда мне что-нибудь нужно». Мохаммед расспросил её о симптомах её болезни и ушёл. Через некоторое время он вернулся с бутылкой в руке. «Я принёс тебе это лекарство из Хакима, – сказал он, наливая немного в кружку. Принимай его трижды в день, и ты скоро поправишься». От чистоты сердца Мохаммеда старая женщина расплакалась. «Насколько терпим, любящим, прощающим оказался этот великий человек», – думала она. Затем, повернувшись к Мохаммеду, она начала рыдать, так как её сердце было полно раскаяния. «Ты действительно Божий человек, – сказала она, – простит ли меня когда-нибудь Бог за мой грех против тебя? Пожалуйста, покажи мне настоящий путь к Богу». – «Не делай себя несчастной, мать, – ответил Мохаммед, – если у тебя есть вера в то, что Бог – всемогущий и всеведущий, всевидящий и вездесущий, Он никогда не будет вдалеке от тебя. Но одно лишь служение умилостивит Его.

Самоотверженная любовь ко всему и её применение в жизни через молитву, честность, прощение, благотворительность, служение и самопожертвование – только это делает нас возлюбленными Бога».

Пророк Мохаммед родился в Южной Аравии городе Медине. Основоположник ислама принадлежал к племени курайшитов. В 619 году в одну из ночей Мохаммед был внезапно разбужен явившимся к нему ангелом Гавриилом и перенесён на волшебном животном в Иерусалим, на скалу Мория. История этого места уходит в библейские времена. Считается, что именно здесь, на этой горе, Авраам готовился принести в жертву своего сына Исаака. Другое предание рассказывает, что когда в Иерусалиме воцарился Давид, он попытался провести перепись населения, чем навлёк на себя гнев Господень.

В Иерусалиме началась эпидемия. В ту пору перед царём Давидом на вершине горы Мория явился ангел Господень, державший в руке обнажённый меч, занесённый над Иерусалимом. Нога ангела коснулось вершины горы, которая навеки почернела и оплавилась. Чтобы искупить свой грех, царь Давид воздвиг на этой скале алтарь-жертвенник. Позднее сын Давида, Соломон построил на этом месте огромный храм, где хранился легендарный Ковчег Завета. Именно здесь на скале Мория, над пророком Мохаммедом разверзлись небеса и открылся путь, приведший его к стороне Господа. Этой ночью Мохаммеду открылись правила мусульманской молитвы. Это событие, которое получило название «Ночь Вознесения», стало поворотным в судьбе Мохаммеда. Случилось оно в месяц Рамазан. Именно в этот месяц Мохаммеду был передан Священный Коран. Слово «Коран» означает «читать».

Первый «столп» ислама – беспрекословная вера в Аллаха и Мохаммеда. Четыре других – пятикратная молитва, соблюдение ежегодного поста в месяц Рамазан, уплата налога с урожая и хадж – паломничество в Мекку. Сняв обувь и совершив омовение, мусульмане пять раз в день падают на колени и отдают множество земных поклонов, не касаясь земли руками. Мусульманин – в переводе с арабского означает – поклоняющийся. То есть – поклоняющийся одному Богу.

Каждый мусульманин хотя бы раз в жизни должен посетить Мекку. Мекка – духовный центр ислама. В этом городе, на территории мечети Харам Бейт-Уллах, находится святилище Кааба. Слово «Кааба» в переводе с арабского означает «куб». «Харам» по-арабски означает как «священный» так и «запретный», «Бейт-Уллах» – «Дом Аллаха». Все постройки мечети Харам Бейт-Уллах, образуют собой большой четырёхугольник, внутри которого находится обширный двор, окружённый колоннадой. Посреди этого квадратного двора возвышается кубическая постройка высотою в б сажень, покрытая чёрной шёлковой материей. Это и есть Кааба – земное жилище Аллаха. Ангелы день и ночь летают вокруг Каабы и славят всемогущего Аллаха, производя своими крыльями колебания материи, покрывающей Каабу. Предание связывает возникновение Каабы с началом священной истории. Согласно Корану, Адам и Ева были не только изгнаны из Рая, но и разлучены – Адам попал на остров Цейлон, а Ева – на побережье Красного моря недалеко от Мекки. Они встретились только через 200 лет – как раз в районе Мекки. Адам и Ева, согрешившие и изгнанные из Рая, раскаялись, и Бог простил их. Акт прощения и воссоединения с Богом состоялся на горе Арафат, которая называется так же Горой Милости. Адам очень страдал, что лишился не только Рая, но и храма, в котором привык молиться в Раю. В конце концов Бог смилостивился, и копия храма была спущена на землю. После смерти Адама этот нерукотворный храм был унесён обратно на небо. Храм Каабы был первым храмом на Земле, посвящённым Единому Богу.

Святилище Кааба было возобновлено праотцем Авраамом. Арабы называют его Ибрагимом. История Ибрагима-Авраама в исламской традиции отличается от той, которая изложена в Библии. Ибрагим-Авраам жил со своей бездетной женой Сарой и второй женой, египтянкой Агарью. Однажды Ибрагиму приснилось, что Бог пожелал, чтобы он принёс в жертву своего сына Исмаила. Ибрагим рассказал об этом Исмаилу, и мальчик согласился с Божьей волей. Ибрагим уже приготовился принести в жертву сына, как Бог остановил его руку и сказал, что Ибрагим выполнил посланное ему испытание. В награду Бог послал Ибрагиму второго сына – от бесплодной жены Сары. Его назвали Исааком. После рождения Исаака Сара изгнала Агарь вместе с маленьким сыном Исмаилом. Агарь долго скиталась по пустыне, где не было ни капли воды. Мучительная смерть от жажды казалась неизбежной. Но маленький Исмаил заплакал и стал ударять ножкой о землю. И вот на этом месте забил источник прохладной воды. Агарь увидела, что они спасены, напоила Исмаила и напилась сама. Этот источник получил название Замзам. А Исмаилу суждено было стать родоначальником северо-арабских племён. Мы называем арабов «агаряне». Наверное, потому, что мать Исмаила звали Агарью. Когда Агарь умерла, Исмаил похоронил её близ того места, где расположен храм Кааба. После смерти Агари отец Исмаила – Ибрагим, стал часто навещать его в окрестностях Мекки. В одно из посещений по повелению Аллаха и был построен Храм Кааба на том месте, где некогда находился Храм Адама – первый храм на земле. Это место им указал ангел Джибрил (архангел Гавриил). Он помогал Исмаилу и Ибрагиму при строительстве и объяснял, каким должен быть храм, угодный Богу. От него же они узнали, что храм, который они строят – точная копия того храма, в котором молился Адам.

Чтобы Каабу было легче строить, ангел Джибрил принёс Ибрагиму плоский камень, который мог висеть в воздухе и служить в качестве строительных лесов. Камень этот – «Макам-Ибрагим» до сих пор находится в Каабе, и верующие отчётливо видят на нём отпечатки ног своего праотца.

Когда храм был почти готов, Ибрагим захотел, чтобы на земле богослужение происходило правильно. Дело в том, что в Раю ангелы и Адам, наученные самим Богом, совершали семикратное обхождение вокруг храма. Тогда ангел Джибрил принёс знаменитый камень Эсвад, который был вделан в северо-восточный угол здания. С этого места начиналось ритуальное обхождение вокруг Каабы. Камень Эсвад имел неземное происхождение, ещё во времена Адама он упал с неба. По одной из версий, это был ангел – хранитель Адама, обращённый в камень после того как допустил грехопадение своего подопечного.

630 году пророк Мохаммед пришёл в Мекку из Медины и почтительно приложился к камню Эсвад. С тех пор этот камень стал считаться мусульманской святыней, а Кааба стала святыней для всего мусульманского мира. Пророк Мохаммед заповедовал, что перед Аллахом все равны, поэтому все мусульмане (богатые и бедные) являются в Мекку в одинаковой одежде (особой рубашке «прам») и бреют наголо свои головы. Кроме того, паломники совершают много церемоний. Они поднимаются на гору Арафат, бросают камни в реку Мине, приносят жертвы, семь раз обходят вокруг Каабы, целуют камень Эсвад, пьют воду из колодца Замзам, семь раз пробегают расстояние между священными холмами Сафу и Марву. Это, наверное, всё, что я знаю о религии ислама, – завершил рассказ отец Мефодий и, ловко поднявшись, подошел к воде. Панфил поднялся вслед за ним. Они оба молча стояли и любовались прекрасным видом на город.

– Отец Мефодий, – прервал молчание Панфил, – скажите, а вам приходилось встречаться с людьми, которые совершали паломничество к святым местам?

– Да приходилось, – ответил отец Мефодий, – я встречался со многими паломниками. Дело в том, что в молодые годы и я ходил с нашими людьми на Святую Землю. Был в Назарете. В городе, где родился Иисус. Был на том месте, где стоял дом Святого Иосифа и Девы Марии. К сожалению, дом тот не сохранился. Его вывезли как реликвию в Европу. Побывал я и на месте, где родился Иисус в Вифлееме. Был в Храме Гроба Господня в Иерусалиме, прошёл вместе с другими, христианами-паломниками весь крёстный путь Христа. Это было незабываемым событием в моей жизни. Очень бы хотелось, чтобы и ты совершил паломничество на Святую Землю. Слушать и читать о событиях прошлых времён интересно и полезно, но увидеть всё это в реальности – это совсем другое.

На обратном Пути из Святой земли мы побывали в Малой Азии. В Царьграде. Это большой портовый город. Оттуда уходят корабли в разные стороны света. Народ там, как у нас говорят, разношерстный.

Например – там были индусы-кришнаиты. Они нам рассказывали о своей религии и о своих святынях. Кришнаиты считают реки Ганг и Амуна – святыми реками. Паломничество индусы-кришнаиты совершают на поле Куракшетру. Там проходила битва между двумя народами древней Индии – Бхараты, Пандавами и Куравами. На этом поле предводитель Пандавов – Арджуна, получил из уст Бога Кришны Бхагават Гиту. Кроме того, кришнаиты считают своим долгом посетить город Двараку, который построил Бог Кришна. Кришна – означает Всепривлекающий.

В Царьграде мы также встречались и с индусами-буддистами, которые совершили паломничество в горную страну Тибет. Святыней индусов-буддистов является гора Кайлас. Вот с такими людьми мне приходилось встречаться. Это было моё первое, но, надеюсь, не последнее путешествие. Оно очень расширило мой кругозор.

Именно в этом путешествии я понял, что верующие люди всегда поймут друг друга. Потому что мысли их и действия заняты только одним. Служением Богу, то есть людям. Но не надо обманываться.

Не надо думать, что если ты совершил паломничество к святым местам, значит – стал святым. Выходит, рыба, которая водится в святой реке Ганг, тоже святая. Или голуби, живущие под карнизом Храма Гроба Господня, так же святы. Само паломничество не делает человека святым. Оно только очищает и приобщает. Настоящий путь паломника лежит через сердце к сердцу. И этот путь нам указал Христос. Он учит нас. «Возлюби ближнего, как самого себя». Но это не значит, что надо бросаться к каждому прохожему на шею и признаваться ему в любви. Это значит – научиться принимать каждого человека таким, какой он есть. То есть христианина как христианина, Буддиста как буддиста. Мусульманина как мусульманина. Любую женщину – как свою мать. Каждого ребёнка – как своё дитя. А беспомощного старика – как неуверенного малыша.

И для этого всего-то надо – немного внимания и кусочек любви. И тогда не будет больше войны. Она не придёт к нам ни с запада, ни с востока. И ожидать с востока мы будем только восход солнца, а глядя на запад, будем любоваться солнечным закатом. Но за весь этот солнечный день нам, людям, надо успеть сказать своим друзьям, что мы в них нуждаемся. Детям – что мы их любим. Родителям – что мы по ним скучаем. Кстати, сегодня я об этом ещё никому не сказал. А надо бы. Времена уж больно настали тревожные. Но не будем о плохом. Давай о хорошем. Например, не пора ли нам с тобою подкрепится. На обед мы уже с тобой опоздали. Не опоздать бы и к ужину. Давай поторопимся. Пойдём к лодке. Пора, Панфил, домой в Город.

Панфил послушно кивнул и пошёл вслед за отцом Мефодием. Через некоторое время они уже плыли на лодке обратно в город. Пристав к берегу, они привязали лодку и стали быстро подыматься вверх к Собору Благовещения. Улицы были по-прежнему пусты. Это говорило о том, что народ ещё не вернулся с работы. Они быстро пришли обратно к храму. Переоделись. Потом тихо и незаметно вошли в мастерскую, где под тихий скрип перьев продолжали трудиться писари Храма. Панфил вновь взял в руки перо и стал переписывать вторую страницу. Это занятие его настолько увлекло, что он не заметил, как понемногу стало темнеть. Неожиданно в мастерскую вошёл юноша и, тихо присев рядом с отцом Мефодием, прошептал ему что-то на ухо. Священник встал, отложил свой труд в сторону и кивком головы позвал Панфила. Они вышли во двор и увидели, что двор был заполнен людьми. Среди этой толпы Панфил увидел своего хозяина – посла Мирослава. Он разговаривал о чем-то с Главою города. По настроению людей было видно, что все они чем-то озабочены. Какая-то тревога висела в воздухе. Панфил быстро спустился вниз по крыльцу и подошёл к Мирославу и Главе города.

– А вот и ты, – воскликнул Мирослав, – очень хорошо, что ты здесь. Давай собирайся, нам необходимо срочно идти. Так надо. Этого требуют сложившиеся обстоятельства. Наши друзья говорят, что оставаться нам в городе больше нельзя. Поэтому они решили нас спрятать в лесу. Припасы уже собраны. Так что давай, быстро собирайся и пойдём, наши проводники уже ждут нас.

Панфил быстро побежал в гостиную. Там он взял свою котомку писаря и вновь вернулся во двор. Когда он вновь подошёл к Мирославу, там уже стоял отец Мефодий. В руках он держал небольшую холщовую сумку. Когда Панфил подошёл к ним, он сказал:

– Мне очень жаль, что вам так неожиданно приходится покидать нас. Но ничего не поделаешь, на всё воля Божья.

Ну а в память о нашем городе примите от нас вот эту сумку. В ней, Панфил, твой неоконченный труд, а также книги Старого и Нового Завета. И я надеюсь, что эти книги всегда будут спутниками вашей жизни. Всего вам доброго и да благословит вас Господь.

Мирослав и Панфил в знак благодарности поклонились отцу Мефодию и затем последовали за своими провожатыми. Через некоторое время они уже были за воротами города. Так незаметно они вновь оказались на чудном мостике через ручей, перешли его и направились в сторону холма. На этом холме стояли три могучих дуба. Выглядели эти три дуба могучими исполинами среди молодых и стройных берёз. Из-под земли торчали их толстые крепкие корни. Со стороны казалось, что это щупальца огромных пауков. Илья остановился, огляделся вокруг и не торопясь направился к среднему дубу. Затем он осторожно присел к стволу среднего дуба и двумя ногами стал, упираясь отталкивать от себя, один из корней этого дерева.

Внезапно земля между корнем и стволом дерева ушла вниз, и в проёме показался небольшой лаз. Илья спустился вниз, в лаз, и затем взмахом руки предложил гостям следовать за ним. Мирослав и Панфил последовали за ним. Лаз оказался достаточно широким, поэтому им удалось очень быстро добраться до небольшой комнатки в конце тоннеля. Илья зажёг лучину, и гости стали рассматривать необычную комнату. Стены этой комнатки и крыша были выложены из брёвен. Пол был покрыт грубой тёсаной доской. Вдоль стен стояли два небольших топчана, на которых лежало по одному холщовому одеялу. В этой небольшой комнате можно было стоять почти в полный рост. Илья попросил гостей присесть на топчаны и стал объяснять:

– Это помещение послужит вам временным укрытием. Лучины жгите только тогда, когда уверены, что поблизости никого нет. Определить это вы сможете, если будете внимательно прислушиваться к звукам, приходящим сюда через вот это маленькое отверстие. – И Илья показал на небольшое отверстие в бревне в правой стенке наверху. – Но помните, – продолжал он, – что вас могут найти по запаху от горящих лучин. Ведь копоть от лучин будет выходить наружу по этому же отверстию. Поэтому ещё раз прошу вас быть очень осторожными. Ну а днём вы сможете наблюдать за тем, что происходит снаружи, вот через это маленькое окошечко, – Илья протянул правую руку вверх, к верхнему короткому бревну. Он засунул пальцы в небольшую прорезь и провернул его на себя. Таким образом, появилась маленькое оконце. Через него был виден чудный берёзовый мостик, а ещё дальше чуть виднелись белые стены города и сверкающий купол Храма. – А теперь я покажу вам, как вы сможете выбраться отсюда, – продолжал объяснять Илья, – вот смотрите, этот деревянный клин надо вставить обратно на своё место. Когда вы это сделаете, там наверху, корень дуба снова защёлкнется. Таким образом, он вновь станет невидимым для людских глаз. Ну и последнее. Если вы захотите выйти отсюда, то вам надо будет просто толкнуть шестое бревно левой стены в направлении лаза. Смотрите, вот так. – И Илья, взявшись за небольшой выступ в шестом бревне, толкнул его вперёд. Деревянный клин медленно сполз вниз вправо, освободив тем самым круглый лаз.

– Ну, вот и все хитрости, – улыбаясь, сказал Илья, и продолжал: – Эти две сумки с едой и водой мы оставляем вам, думаю, что этого вам надолго хватит. Будьте осторожны и терпеливы. Желаю вам удачи и скорейшего возвращения домой. Ну, прощайте и извините нас, если что не так.

– Это вы простите нас, – с горечью произнёс Мирослав, – спасибо вам за всё, что вы для нас сделали. Мы будем молиться за вас. И спаси вас Бог.

Илья ещё раз подошёл к гостям, обнял их молча за плечи и отправился в лаз к выходу. Как только Илья исчез в проёме лаза, Мирослав закрыл укрытие, согласно указаниям, которые дал им только что Илья. В схроне стало темно и тихо. Но тишина эта длилась недолго. Её прервал Мирослав. Он спросил своим басистым, бархатным голосом:

– Ну и как тебе наше положеньице?

– Жутковато, – ответил Панфил и продолжал: – Я так понимаю, кочевники всё же отыскали расположение Града Китежа?

– К сожалению, ты прав, – согласился Мирослав, – сегодня в полдень городской дозор заметил конный разъезд кочевников недалеко от Святого родника. Я думаю, ты понимаешь, что они на этом не остановятся. Возможно, уже сегодня кочевники станут обыскивать ближайшие районы вокруг города. Народу у них для этого более чем достаточно.

– Да, народу у них действительно хоть отбавляй, – вновь согласился Панфил, – да и времени тоже достаточно. Потому что дни сейчас долгие и светлые, как-никак, середина лета. Всё прямо на руку кочевникам.

– Всё да не всё, – протянул Мирослав, – ты понимаешь, Панфил, не верю я, что люди города сдадутся просто так кочевникам. Не может этого быть. И делаю я эти выводы неспроста. За эти два дня, что мы здесь находимся, я многое увидел. И всё это мне показал глава города. В первый день мы обошли с ним весь город. Могу сказать тебе, Панфил, что сей город невелик. На мой взгляд, в длину он не более двух вёрст, а в ширину чуть больше одной версты. Здесь всего четыре параллельных улицы. Каждый дом имеет свой небольшой участок. На этих участках жители города, как правило, выращивают овощи и фрукты. Из овощей преобладают капуста, редька и морковь. Из фруктов – груши и яблоки. Кроме того, на участках растёт очень много различных ягод. Дома сами по себе очень красивы, потому как украшены деревянной резьбой. Улицы покрыты мелкой брусчаткой. На другой стороне города стоит церковь – Благовещения. И стоит она на берегу озера Светлояр. А напротив, за невысокой городской стеной, начинается болото. И именно сегодня городской Глава показал мне своё хозяйство, которое находится за болотом на острове. Пройти туда можно только через мост, который поднимается из-под воды. Сделан он из толстой тёсаной доски лиственницы. Как они его подымают, я не видел. Но с уверенностью могу сказать, что поднимают они его два раза в день. Утром, когда идут туда на работу, и вечером, когда возвращаются оттуда домой. Остров окружен деревьями, так что его не видно. На правой стороне острова стоят коровник, овчарня и небольшой птичий двор. Здесь же недалеко друг от друга расположены кузница и столярная мастерская. Кроме того, имеется небольшая мастерская по пошиву одежды и обуви. Меня просто поразило трудолюбие этих людей. И работают они как-то не так, как у нас в городе. Они настоящие труженики. Это видно по их лицам. Потому что их лица всегда выражают радость. Я это видел и во время работы и во время обеда в их общей столовой. Когда же я сказал об этом Главе города, то он прочёл мне отрывок из Библии – «Притчи Соломона».

«Пойди к муравью, ленивец, посмотри на действия его и будь мудрым. Нет у него ни начальника, ни приставника, ни повелителя, но он заготовляет летом хлеб свой, собирает во время жатвы пищу свою».

Что касается левой стороны острова, то могу сказать, что она гораздо больше правой. Здесь находится поле, где выращивают пшеницу и рожь. А сегодня Глава города хотел мне показать их заливные луга и поля, засеянные льном. Но буквально в полдень пришёл гонец из дозора и поведал нам о приближении татар. Мне так жаль, что всё так случилось. Ведь я так много ещё не увидел.

Мирослав тяжело вздохнул, приятно потянувшись на топчане, и спросил:

– Ну а ты, добрый молодец, чем был занят?

Панфил с удовольствием стал рассказывать Мирославу о своих переживаниях. Рассказал о разговоре с отцом Мефодием. Он сладостно говорил о переживаниях во время переписывания Евангелия. И, конечно же, о людской вере, которая может делать чудеса. В конечном итоге он заверил Мирослава в хорошем исходе сложившихся обстоятельств. Мирослав слушал его и понимал, что Панфил больше успокаивал самого себя, чем его. Но ему не хотелось его прерывать. Ведь ему тоже хотелось только хорошего исхода этих событий. Это продолжалось бы ещё очень долго, если бы не темнота схрона, которая незаметно склонила их ко сну. Так они и уснули в темноте и тишине подземного укрытия. Но и на этот раз их сон был недолгим. Сверху над схроном раздался непонятный шум. Он напоминал хрип лошади. Затем послышался топот копыт. И этот топот копыт, стал всё более и более нарастать над укрытием. Сердце юного Панфила забилось так быстро, что он стал слышать его отчаянный стук. Он вдруг снова вспомнил, как пятнадцать лет назад прятался так же в лесу. Страх вновь, как и тогда, сковал его тело. Ему стало не хватать воздуха, и он тихо полушёпотом позвал Мирослава. Мирослав присел с ним рядом на топчан, прижал его к себе и сказал:
– Не бойся, Панфил, мы для врагов недосягаемы. Они сейчас смотрят только вперёд, не видя ничего под ногами. Укрытие наше надёжно. Гони страх прочь от себя. Пусть не будет ему места в твоей душе. А для большей уверенности в себе молись. Кому, как ни тебе, знать о силе молитвы. Успокойся и приступай к молитве. Давай вместе начнём. Ну давай же!
Панфил опустился на колени, перекрестился и начал читать молитву: «Господи Иисусе Христе – Сын Божий, по молитвам Твоей Пречистой Матери и всех Святых помилуй нас!»

Мирослав стал молиться вместе с ним. Так, стоя на коленях и молясь, простояли они долгое время, пока не стихло всё вокруг. Тогда Мирослав поднялся, прислонился к слуховому отверстию и стал прислушиваться к звукам снаружи. Затем он подошёл к входу лаза и открыл оконце в коротком бревне. Там снаружи было совсем темно. Далеко внизу под холмом были видны небольшие огни. Тёплый летний ветер разносил по лесу неприятный запах гари. Мирослав понял, что это кочевники жгут костры. Он закрыл оконце и сказал:

– Панфил, я вижу кочевников. Они спустились вниз в долину, теперь они стоят лагерем перед стенами Града Китежа. Странно всё это как-то. Неужели они не стали брать город? Этого ведь просто не может быть. Что-то здесь не так. Да и вообще вокруг стоит какая-то непонятная тишина. А я ведь знаю кочевников очень хорошо. В их лагере никогда не бывает тихо. У них всегда стоят шум и гам, днём и ночью. Мне интересно, сколько же их здесь.

Ровно год назад у Торжка и Козельска их было не менее пятнадцати тысяч. К тому времени их войско уже было изрядно потрёпано. Рязанское и Владимирское княжества оказали им достойное сопротивление. От былого войска, выступившего осенью 1237 года на Русь, к весне 1238 у Орды оставалось менее половины всего состава. К Торжку они подошли уже после того как разграбили и уничтожили Рязанское и Владимирское княжества. Их уставшее войско нуждалось в отдыхе, а лошадям не хватало фуража. Воины кочевников стали уже есть своих запасных лошадей. Именно эта нужда заставила их пойти на Торжок.
Они знали, что в этом городе имеются большие запасы зерновых, так необходимых лошадям. Кроме того, этот город славился своими великолепными мастерами. Торжане были великолепными ремесленниками, здесь шили прекрасную обувь и тёплую зимнюю одежду. Было налажено и кузнечное дело. В кузнях Торжка изготавливались кольчуги и шлемы, а также великолепные мечи, копья и топоры. Ну а на мастерство плотников можно было полюбоваться, как говорится, издалека.
Показателем их мастерства была крепостная стена, стоявшая на высоких берегах реки Тверцы. Стена имела одну проезжую и три глухие башни. Торжане ещё вначале зимы узнали о нашествии Орды, затворили главные ворота и наморозили на них и на всю стену, защищавшую город с напольной стороны, непреступный ледяной панцирь. На его скользком подножии невозможно было установить осадные машины и перекидные лестницы. Видя неприступность этой крепости, кочевники применили свой испытанный метод. Они пригнали огромное количество пленных людей с близлежащих городов и селений и заставили их долбить лёд и устанавливать камнеметательные машины. Мечами и копьями пленённых гнали на крепостные стены, покрытые толстым слоем льда. Всем им суждено было умереть у этих стен осаждённой крепости. Через полторы недели их телами был покрыт намороженный лёд у главных ворот городка. И вот тогда обезумевшая орда ринулась по их трупам вверх на крепостные стены. Три дня подряд без остановок кочевники штурмовали Торжок. К исходу третьего дня город пал. Разъярённые отчаянным сопротивлением горожан, воины орды, вырезали всё население Торжка от мало до велика. Но надежда на то, что, захватив город, они смогут поправить свои кормовые запасы, не оправдалась. В последние часы сопротивления жители города, видя безвыходность своего положения, стали поджигать амбары и склады с зерном. Так что немногое из тех запасов зерновых досталось кочевникам.

После трёхдневного грабежа Торжка войско Орды всё же решило идти дальше на Великий Новгород, но не доходя ста вёрст до него неожиданно повернуло назад. И тут я с уверенностью могу сказать, что двухнедельное сопротивление Торжка самым неблагоприятным образом отразилось на ордынском войске. Кроме того, корм, так необходимый лошадям кочевников, практически отсутствовал. Ну а те редкие скирды сена, что встречались у них на пути, были как капля в море для столь многочисленного войска. Так что идти им обратно по ранее разграбленной дороге было невозможно. Они понимали, что без фуража в начале весны далеко не уйдёшь. И тогда они решили идти на юго-запад к Рязани. Так, проходя по водоразделу, Орда вышла к городу Козельск. Об этом городе я могу рассказать тебе очень много, так как бывал там по роду службы несколько раз. Так вот – крепость Козельск стоит на высоком мысу в слиянии двух рек – Другу сна и Жиздра. Крутые берега этих двух рек делают его практически неприступным. Кроме того, Другусуна в своём русле обхватывает полукольцом Ковельскую гору.

Таким образом, единственной доступной стороной, то есть напольной, является южная – со стороны Чернигова. Здесь, у южных ворот, находится ров. Глубина его, насколько мне известно, более тридцати метров. Это единственный вход и выход, связывающий город с остальным миром. Кроме того, это самое узкое место перешейка, ширина его – не более двести сажен. Козельская гора обстроена по валу крепостной стеной, с одной проезжей и шестью глухими башнями. Высота стен достигает десяти метров. Можно сказать что Козельск – это непреступная островная крепость.

Жители Козелька, знавшие о нашествии Орды, также как и торжане, закрыли главные ворота и наморозили толстый панцирь льда по всему периметру крепостной стены. К приходу Орды крепость выглядела как ледяная непреступная гора. Кочевники и на сей раз не изменили своей тактики. Вновь к стенам Козелька был пригнан многотысячный полон. Под свист кнутов и крик погонщиков пленённых гнали в лес за валежником и брёвнами для засыпки рва.

Во время этой нескончаемой работы со стен крепости на пленённых летели стрелы защитников города. Раненых и убитых ордынцы сталкивали вниз, вместе с валежником. Так полон своими телами заполнял многометровый ров. На смену павшим кочевники ежедневно сгоняли свежих пленных. Дьявольская работа по засыпке рва продолжалась днём и ночью. В то же время ордынцы налаживали работу по установке метательных орудий. Вскоре ко рву стали подтаскивать длинные брёвна. Из них они стали сооружать перекидной мост. Ширина козелького рва достигала более двадцати метров. Поэтому брёвна связывали друг с другом, наращивая их в длину. Всё это продолжалось почти три недели. И вот на следующий день кочевники предприняли первый штурм. Первые удлинённые брёвна стали перекидываться на противоположную сторону рва. Но ни все из них достигали обратной стороны. Многие падали вниз, в ров, продолжая заполнять его.

Первый штурм по узкому перекидному мосту оказался безуспешным. Штурмовавших доставали меткие стрелы защитников крепости. Но орда не унималась. Ко рву вновь и вновь тащили новые удлинённые брёвна и перекидывали их на противоположную сторону. Бревенчатый мост понемногу расширялся. И вот уже первые штурмовые отряды достигли противоположного берега рва. Но здесь их ожидала, намороженная козельцами ледяная круча. Под прикрытием своих кожаных щитов кочевники ножами и пиками начали долбить лёд, создавая опоры для штурмовых лестниц. Орда наседала.

Первые попытки взобраться на ледяные кручи не удалась. В штурмовавших ордынцев со стен крепости летели острые стрелы, тяжёлые брёвна и острые камни. Из убитых, летящих вниз с кручи, воинов образовалась высокая человеческая гора. По этой горе трупов новая волна штурмующих лезла вверх по ледяному склону. И вот, когда кочевники уже достигли основания крепостной стены, сверху на них полилось кипящее масло. В то же время в ров из метательных приспособлений защитников города летели сосуды с горящей смолой. Эта горящая смола поджигала валежник и брёвна, лежащие на дне рва. Вскоре по всей длине рва разгорелось огромное пламя, которое через некоторое время достигло и перекидных мостов. Они загорались очень быстро, так как это были сухие брёвна из растасканных близ лежащих изб. Высота пламени росла всё выше и выше. Таким образом, штурмовавшие стену ордынцы оказались между пылающим рвом и крепостной стеной. И теперь уже сверху на их головы лилось кипящее масло и вода. Первый штурм города был отбит. Но кочевники не унимались. Уже на следующий день, ко рву снова тащили перекидные брёвна. Было заметно, что в этой работе уже участвовали и сами воины орды. Горожане видели, что войско орды поуменьшилось, но работы по сооружению метательных орудий и перекидных мостов продолжались. Так прошёл первый месяц обороны Козельска.

И вот уже тёплое апрельское солнце начало понемногу растапливать намороженный лёд. Он стал рыхлым, и уже через несколько дней вся Козельская гора освободилась от столь надёжного искусственного укрепления. В это же время на реках начал таять лёд. Через неделю начался ледоход, а через пару дней реки разлились. Войско татар вынуждено было отступить на несколько километров от города. Но они не сидели без дела. Их главари отправляли своих воинов на захват нового полона и поиски кормов.

К первым числам мая войско орды с новым огромным полоном вновь стояло у ворот Козельска. На этот раз они не стали засыпать ров. Теперь работы велись только по восстановлению метательных орудий и перекидного моста. С помощью длинных арканов и крюков кочевникам удалось зацепиться за противоположный берег рва. Затем уже длинные брёвна, ложась как веер, один за другим образовали перекидной мост. С каждым часом он быстро рос вширь на глазах у осаждённых. И тогда из крепости в сторону моста вновь полетели сосуды с горящей смолой, но ордынцы их быстро скидывали вниз. В некоторых местах мост всё же горел, но это уже не помешало кочевникам начать атаку. Впереди своих войск они, как всегда, гнали пленных. Это был их живой щит. Так под этим живым щитом им удалось установить первые штурмовые лестницы.

Козельцы были готовы к столь свирепому натиску. И вот уже снова со стен крепости на ордынцев льётся кипящее масло и горячая смола. Столпотворение внизу у стены остановило яростную атаку кочевников. Перекидной мост был переполнен атакующими. Они уже не могли двигаться ни назад, ни вперёд. Им ничего не оставалось как топтаться на месте. Всё это привело к тому, что связки брёвен, не выдержав, лопнули и разъехались. Все бывшие на перекидном мосту воины падали вниз вместе с сорвавшимися брёвнами. Так впереди идущие штурмовые отряды врагов вновь оказались между глубоким рвом и стенами крепости. Теперь они были лёгкой мишенью для осаждённых. Беспомощно защищаясь своими кожаными щитами, кочевники отступали ко рву, унося в своих спинах стрелы защитников Козельска. Вторая атака врага была отбита. Но козельцы знали, что сейчас последует следующая.

Следующий штурм начался с установки метательных орудий. К тому времени ордынцы соорудили их уже в достаточном количестве. И вот на город полетели первые камни. Но они недостаточно далеко и точно летели к стенам города. Основной целью камнемётов были, конечно же, главные ворота. Так через некоторое время у ворот образовалась огромная куча камней, которая не разрушала, а наоборот укрепляла их. Ордынцы видели это и потому решили продолжать штурм через ров. Вновь ко рву стали тащить удлинённые брёвна и перекидывать их на другую сторону. В то же время у метательных орудий кочевники стали жечь бездымные костры. Потом на виду у защитников города кочевники стали подтаскивать тела убитых пленных, разрубать их на части и погружать в огромные котлы, подвешенные над огнём. Вытопленный жёлтый человеческий жир они переливали в глиняные горшки и с помощью метательных катапульт перебрасывали через ров на город. При ударе горячие горшки разбрызгивали лёгкую липкую жидкость, которая тут же вспыхивала жарким огнём. И вот уже через некоторое время зажглись главные ворота. Они горели ярким пламенем. Это было ужасным зрелищем. В то же время началась атака кочевников. За короткое время ордынцы уже были у горящих ворот. Перекинув дополнительные перекидные мосты слева и справа, кочевники тащили по ним ещё несколько метательных орудий. Положение становилось угрожающим, и тогда козельцы решились на отчаянный шаг. Они открыли ворота и стали атаковать ордынцев, сбрасывая их в ров вместе с метательными орудиями. Надо сказать, что это им удалось. Но они очень увлеклись этой атакой. Им надо было остановиться перед рвом, но они шли вперёд, преследуя отступающего противника. И это была их роковая ошибка. Кочевники дали им возможность выйти подальше от стен города, а затем, взяв их в кольцо, перебили всех до одного. Теперь путь к городу был почти свободен. Оставшиеся в крепости, осознав свою ошибку, стали срочно заделывать брешь в воротах, но наступающая орда уже была у ворот. И вот уже противник, ворвавшись в пролом ворот, начал атаковать вторую линию укрепления города. Завязалась рукопашная схватка. Враг наседал. Невозможно описать эту резню. Защитники города знали, что ордынцы никого не пощадят, и поэтому дрались до последнего. В городе начались пожары. Горожане сами жгли свои дома и амбары. Женщины наравне с мужчинами дрались за каждый дом. Дети и старики прятались в заранее вырытых колодцах и тоннелях. Многие из них задохнулись под завалами горящих строений, но сдаваться в плен никто не хотел. Они знали и видели в течение двух месяцев, что делают ордынцы с пленными. Многие горожане, видя безвыходность своего положения, бросались вниз с крепостных стен. Некоторые просто шли на пики врагов, не желая сдаваться живыми. Врагам так и не удалось никого взять в плен. Горящий город не стал большой добычей для врага. Грабить было почти нечего. Это очень разочаровало главарей Орды. И вот тогда они приказали сжечь весь город дотла. Крепостная стена была сожжена и растащена. Вниз, в реку, были сброшены последние обгоревшие сторожевые башни города. Вся Козельская гора как будто оголилась. И эта откровенная нагота ещё долгое время заставляла отводить стыдливый взгляд в сторону всех проплывающих по реке Жиздре…

Мирослав закончил свой рассказ, затем он на ощупь пробрался к своему топчану и сказал:

– Ну ладно. Утомил я тебя, наверное, своим рассказом. Не стоило мне это тебе на ночь рассказывать. И всё же, Панфил, давай попробуем уснуть. Утро вечера мудренее. Верно?

– Верно, дядька Мирослав, – согласился Панфил.

– Ну, давай спать, – предложил Мирослав.

– Давайте, дядька Мирослав, – ответил Панфил.

Уснуть Панфил так и не смог. Он слышал, как сладко похрапывал Мирослав. И от этого с каждой минутой ему становилось всё спокойнее. Его успокаивал этот мирный храп Мирослава. Он думал про себя, что если его хозяин спокойно спит, значит – действительно не стоит о чём-то беспокоиться. Так незаметно наступило утро. Это можно было определить по первому щебетанию птиц. Там наверху начиналась лесная жизнь. Панфил вдруг вспомнил своё безмятежное детство. Он вспомнил, как он с матерью ходил на утреннюю дойку. Как шли они ранним утром с мамой к их коровушке Бурёнке, а вокруг стоял седой, бархатный туман. На траве лежала серебристая роса, а в воздухе слышалось пение неугомонных птиц. Он вспомнил, как отец иногда брал его на утреннюю рыбалку. Рыбу в их краях ловили плетёными из тальника кубарями. Их обычно ставили ночью, а ранним утром проверяли. И вот ранним утром плывут они с отцом на лодке, по водной глади озера, к кубарям, а из-за камышей льётся нежное пение озёрных птиц. Как же прекрасен был этот мир детства, но как быстро он закончился. И как жаль, что сейчас это нежное пение птиц возвращает его к этой суровой реальности.

От громкого утреннего пения лесных птиц проснулся и Мирослав. Было слышно, как он потянулся и бесшумно встал. Затем он шёпотом позвал своего писаря:

– Панфил, просыпайся, вставай. Пойдём, посмотрим, как там наверху. Может, татары уже ушли. Я сейчас выйду, огляжусь, а ты пока оставайся в укрытии. Если всё хорошо, то я дам тебе знать, и ты тоже сможешь выйти. Не забудь взять с собой воду и что-нибудь поесть. Позавтракаем на свежем воздухе. Ну всё, давай, я пошёл.

Мирослав медленно отодвинул выступ шестого бревна, и клин медленно пополз вниз, открывая собою лаз. Потом он стал осторожно выглядывать наружу. Убедившись, что никого нет поблизости, он полностью вылез наружу. Из свободного проёма лаза пахнуло свежим воздухом утреннего леса. Панфил жадно вдохнул в себя этот свежий запах и стал складывать в котомку еду и воду. Через некоторое время его уже позвал Мирослав. Панфил с котомкою выбрался наружу, и они, отойдя немного в сторонку от укрытия, начали умываться. Затем они молча позавтракали и вновь вернулись к схрону. Не входя в укрытие, Мирослав сказал Панфилу:

– Я сейчас отправлюсь вниз поближе к городу, посмотрю, что там татары делают. А ты подожди меня здесь. Лучше будет, если ты всё же спустишься в укрытие и закроешься. Не беспокойся. Лаз я открою себе сам. Давай, жди. Я постараюсь быстро вернуться.

Мирослав нежно похлопал Панфила по плечу и пригнувшись ушёл в лесную чащу. Некоторое время Панфил ещё посидел на свежем воздухе, а затем нехотя полез в схрон. Он закрыл за собою лаз, и в укрытии вновь воцарилась тишина. Ему стало как-то неприятно от этой тишины. Тогда он подошел к верхнему, короткому, бревну и повернул его на себя. Через маленькое оконце в схрон вошёл бледный утренний свет. Но и этому небольшому свету он был несказанно рад. Вместе со светом в укрытие вошёл и шум леса. Он был так приятен, так весел, что прогонял всякое беспокойство. Но тревога всё же оставалась. Тогда Панфил вспомнил то, чему его учили в монастыре. Настоятель монастыря всегда напоминал ему, что уныние это самый тяжкий грех. И что избавиться от этого греха можно только молитвой и покаянием. Говорил он и о том, что любое ожидание сократится вдвое, если неустанно молиться. Панфил обрадовался тому, что эти воспоминания пришли так вовремя. Он смиренно опустился на колени и стал читать:

«… Прибежище моё и защита моя, Бог мой, на которого я уповаю! Он избавит тебя от сети ловца, от гибельной язвы, перьями своими осенит тебя. И под крыльями Его будешь безопасен, щит и ограждение – истина Его. Не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днём, язвы ходящей во мраке, заразы, опустошающей в полдень. Падут подле тебя тысяча и десять тысяч, одесную тебя, но к тебе не приблизятся, только смотреть будешь очами твоими и видеть возмездие нечестивым».

Так в неустанной молитве Панфил не заметил, как вернулся Мирослав. По его виду можно было понять, что он очень встревожен. Мирослав закрыл за собою лаз, задвинул оконце и сказал:

– Да Панфил, по-моему, там всё очень плохо. Я сейчас был недалеко от места стоянки татар. Их не так уж и много. Я думаю, не более пяти сотен. Скорее всего, это их передовой отряд. И они вроде бы собираются уходить. Я заметил, что татары готовят лошадей к походу, да и костры они уже более не жгут. Как-то странно всё это. Ты знаешь, обычно кочевники подолгу празднуют свою победу, а тут такое спокойствие… Словно они потерпели поражение. А вот города я не видел. Ты знаешь, такое ощущение, словно его не стало. Я старался разглядеть купола Храма, но, к сожалению, их я тоже не увидел. Может, кочевники разрушили всё вокруг. Прямо не знаю, что и думать. Если они сейчас снимутся, то пойдут непременно мимо нас. Так что будем сидеть и ждать. А там – что Бог даст.

Всё случилось именно так, как предсказал Мирослав. К полудню послышался топот копыт. Панфил и Мирослав почувствовали, как над укрытием проходило войско татар. Они медленно поднимались верх на холм. Особенного шума от их передвижения не чувствовалось. Казалось, что это скорее всего траурное шествие, а не марш победителей. Но вот наконец шум утих. Мирослав медленно открыл потайное оконце и стал выглядывать наружу. Через некоторое время он закрыл его и сказал:

– По-моему, они ушли. Но мы, Панфил, торопиться не будем, подождём до утра. Так будет надёжнее. Нам ведь рисковать нельзя. Может, мы всё-таки сможем чем-нибудь помочь нашим друзьям из города. Может, всё-таки кто-то из них остался в живых.

Мирослав присел на свою лежанку, тяжело вздохнул и сказал, что было бы неплохо что-нибудь сейчас поесть. Панфил согласился, и они с нескрываемым аппетитом принялись за еду. Еда была сейчас как никогда кстати. Ведь дневные переживания забрали у них так много сил. День подходил к концу. Наступал тёплый летний вечер. Мирослав и Панфил чувствовали его приближение. Им очень хотелось выйти из укрытия наружу и подышать этой лёгкой вечерней прохладой. Но обстоятельства в данный момент были выше их желаний. Поэтому единственным утешителем в данной ситуации для них мог быть только сон. И он, к их общей радости, не заставил себя долго ждать. Так незаметно для них наступило утро. И вот наконец они вновь смогли выйти на свободу. Первым из укрытия вновь вышел Мирослав. Хорошо оглядевшись вокруг, он помог выбраться и Панфилу. Затем они закрыли укрытие и стали осторожно пробираться к городу. На своём пути к городу они заметили, что от чудного мостика через ручей практически ничего не осталось. Весь ручей был завален обрушившейся землёй. По всему было видно, что в этом месте и проходила конница татар. Именно с этой стороны они и подходили к городу. Вся земля вокруг была перетоптана многочисленными копытами коней. От когда-то зелёного луга остались лишь маленькие островки завядшей травы. А вокруг валялись брошенные вещи кочевников и не догоревшие головёшки костров. Картина была ужасная. Можно было подумать, что здесь состоялась страшная бойня невидимых злых духов. Не хватало разве что трупов. В столь ужасающей обстановке Мирослав и Панфил продолжали свой путь в сторону города. Они всё ещё надеялись увидеть полюбившийся им город. Надеялись увидеть хоть кого-то в живых. Но с каждым шагом надежда их угасала. Лёгкий утренний ветер нёс им навстречу только едкий угар и жуткий запах конских и людских отходов. Не было видно ни белых стен Града Китежа, ни сияющих золотых куполов Собора Пречистого Спаса. Мирослав и Панфил продолжали идти вперёд, но картина не менялась. Пройдя так ещё немного, они вдруг неожиданно, как по команде, остановились. То, что они увидели, поразило их так, что они на время потеряли дар речи. Град Китеж просто исчез, словно его никогда и не существовало. А озеро обрело форму круга и, к тому же, стало намного меньше в размерах. В зеркале этого водного чуда плыли белые облака. Вдруг неизвестно откуда над озером появились голуби. Они летели очень низко, почти касаясь воды. Столь странное поведение этих птиц вывело Мирослава и Панфила из их необычного состояния. Голуби ещё немного покружили над озером, а затем, резко поднявшись в небо, исчезли навсегда из виду. Мирослав повернулся к Панфилу и удивлёно произнёс:

– Уж не Ангелы ли то были…?

Панфил не смог ему ответить. В горле у него стоял комок горечи. Он опустился на сырую утреннюю землю и стал тихо причитать:

– Господи, ну почему всё так, почему? А я ведь знал, я ведь должен был догадаться. Ведь он говорил мне, говорил…

– Кто и что говорил тебе, Панфил? – удивлённо спросил Мирослав.

– Отец Мефодий говорил мне о силе веры, – почти с рыданием начал объяснять Панфил. – Он прочёл мне слова Иисуса Христа из Евангелия от Матфея – « истинно говорю вам, если будите иметь веру и не усомнитесь, не только сделаете то, что сделано со смоковницей, но если и горе скажете, поднимись и ввергнись в море – будет, и всё чего ни попросите в молитве с верою, получите». А ещё он рассказывал мне о древнем народе Шумеры. Что этот народ однажды увидел на небе непонятные таблицы. Эти таблицы они переписали и изучили. Таким образом они постигли мудрость и знание многих вещей и исчезли навсегда из материального мира.

– Ах, вот ты о чём… – протянул Мирослав. – Это хорошо, что ты в столь тяжёлую минуту вспомнил слова отца Мефодия. Хотя, честно говоря, мне не важно, как они спаслись, мне важно то, что они не стали жертвой кочевников. Не стал сей прекрасный город лёгкой добычей татар. Ни с чем ушли разбойники. Теперь мне понятно их странное поведение. Обычно так ведут себя хищники, когда возвращаются с неудачной охоты. Как говорится в нашей пословице, не всё коту масленица. Пусть немного попостятся.

– Я не могу поверить в то, что вижу, Мирослав, – немного успокоившись, сказал Панфил, – но мне кажется, что мы стали невольными участниками великого чуда. В столь короткий срок произошло так много событий. И главное из них – это превращение великолепного города в чудесное лесное озеро. То есть, творение рук человеческих перешло в творение природы. Отец Мефодий мне говорил, что лес всегда укрывает их. Но что стало с людьми? Не превратились же они в этих голубей, что кружились только что над озером…

– А почему бы и нет… – пробасил Мирослав. – Ведь сколько сказок и былин говорят нам об этом. Может, есть в них всё же доля правды. Ну а правда сегодняшнего дня говорит нам о том, чтобы мы здесь долго не задерживались. Пойдём вокруг озера, найдём себе укромное место и позавтракаем.

– Пойдём, – согласился Панфил, и они пошли быстрым шагом вдоль берега озера.

На противоположной стороне озера они нашли себе укромное место и сели кушать. После завтрака Панфил спросил Мирослава о дальнейших планах, и тот ответил ему: «Мы пойдём на северо-восток к Уральским горам. Так будет безопаснее для нас. Я знаю, что в той стороне живут вятичи. Думаю там подождать до зимы, и как только реки встанут, пойдём в Великий Новгород. Мы будем два месяца в пути. Это очень тяжёлый переход. Но мы его осилим. Так что времени у нас нет. Пойдём прямо сейчас. Нам надо до ночи уйти как можно дальше отсюда. Если ты готов, то пойдём. Нам надо торопиться.

– Я готов, – согласился Панфил, – только позволь, я воды из озера зачерпну.

– Зачерпни, Панфил, зачерпни, – поддержал его желание Мирослав.

Панфил подошёл к озеру, заполнил свой сосуд до краёв водой и, поклонившись до земли чудесному водоёму, последовал вслед за своим хозяином. Через некоторое время они уже скрылись в ближайшей чаще утреннего леса.

Как и предполагал Мирослав, путь их длился более двух месяцев. К началу зимы они уже пришли в первые вятские поселения. Принимали их очень радушно. Но оставаться здесь надолго Мирослав не решился. Ему очень хотелось дойти до Новгорода ещё к середине зимы. Так, благодаря его упорству, они всё же достигли своей цели и в Новгороде были уже в начале января. Новгород жил своими заботами. Мирославу долгое время не удавалось добиться приёма у князя. Но в конце концов они всё-таки встретились. Князя потрясло всё то, что рассказал ему Мирослав. Они долго говорили о сложившийся ситуации, о разрушенных городах и сёлах и о том, что дальше так жить нельзя. Их мнение совпадало в главном: необходимо объединяться. Но, к сожалению, они не знали, как это сделать. По их мнению, Великий Новгород от разорения могла спасти только дань, которую затребовали кочевники. И хотя татары не дошли до стен города, это не меняло положения. Оно выглядело всё ещё угрожающим. До полного объединения Руси ещё оставалось несколько веков. И это объединение произошло, как и предсказывал отец Мефодий, благодаря великой Христианской вере. Пока эта вера жива, живёт и Русь.

Огромный вклад в распространение этой веры на Руси сделал простой писарь Панфил. Он всю оставшуюся жизнь занимался переписыванием Евангелий. Переписанные книги он отдавал в монастыри и храмы. Он понимал, что эти книги говорили словами Сына Божьего. Ведь слова Христа, спасителя Мира, укрепляли и объединяли русский народ. Благодаря Христианской вере, народ России выжил и победил. Панфил всегда помнил слова отца Мефодия: «Народ, имеющий огромную веру – непобедим». С этой верой он прожил всю свою жизнь. На склоне лет он вернулся в те места, где когда-то стоял Град Китеж. Здесь, на высоком холме, напротив озера Светлояр Панфил с помощью жителей окрестных деревень построил небольшую церковь. Недалеко от неё стоял его маленький деревянный домик, напоминавший терема Града Китежа. Посередине домика стоял длинный стол, за которым он трудился. Панфил всегда был в работе. И так и умер, сидя за столом, переписывая очередную главу Евангелия.
Молва об озере Светлояр разнеслась по всей России. Сюда приходили и приходят тысячи паломников – поглядеть на это чудо природы. Вода в озере действительно необычная. Жители окрестных деревень рассказывают о её целительных свойствах. Существуют здесь и некоторые традиции, которые выполняют прибывающие пилигримы. Одна из них – это тройной обход озера по кругу и купание в нём. Вторая традиция – это ночёвка у озера. Говорят, что ночью можно услышать звон колоколов Града Китежа. А третья – пройти к Святому роднику и попить водицы. Родник находится недалеко от озера в лесу. Все эти традиции так или иначе связаны с именем Панфила. Говорят, что он при жизни каждый день обходил озеро по нескольку раз и затем купался в нём. Иногда он всю ночь просиживал у воды, разговаривая сам с собою. Воду для питья он набирал только у Святого родника. Так он и прожил долгую и здоровую жизнь. Те, кто приезжает сюда, верят, что если делать то же самое в течение десяти дней, можно выздороветь и жить потом долго и счастливо. Как же это хорошо, что людям свойственно верить!

Content

Анатолий Цильке
Град Китеж на озере Светлый Яр

Град Китеж в Светлом Яре