Ю. Л. Нестеренко

АНТИПОБЕДА

День национального позора,

или

Кто победил во Второй мировой войне

Непоследовательное крушение советской идеологии, которая перестала быть обязательной для всех, но в то же время не была отвергнута со всей решительностью и категоричностью, какую заслуживает идеология самого кровавого в истории режима, и не получила сколь-нибудь стройной и внятной альтернативы, породило абсурдную для всякого нормального государства ситуацию, когда практически все общенациональные праздники неприятны значительной части населения. Эти праздники — либо коммунистические (пусть и неуклюже переименованные для вида), либо религиозные, либо, наконец, сексистские (праздники по половому признаку; абсурд самой идеи таковых усугубляется тем, что в их число де факто попал и день, де юре являющийся профессиональным праздником военных, хотя не все мужчины — военные и не все военные — мужчины, да и сама дата 23 февраля высосана большевиками из пальца и не ознаменована ровно ничем славным для российской армии; напротив, в этот день ее разрушенные большевиками остатки потерпели очередное поражение на германском фронте). И в рассуждениях на эту тему общим местом стал тезис, что у россиян осталось лишь два праздника, безусловно признаваемых всем народом: Новый Год и День Победы. Причем, если празднование Нового Года, к счастью, остается вполне деидеологизированным (в отличие от советских времен, когда о «кознях американского империализма» рассказывали даже на детских елках), то за День Победы правящий режим цепляется как за свой последний идеологический козырь, раздувая вокруг него настоящую пропагандисткую истерию, в особенности во время очередных юбилеев (причем, кажется, чем дальше те события уходят в историю, тем истерия громче — что, на самом деле, вполне понятно: меньше остается живых свидетелей, способных рассказать, как оно было на самом деле, а с другой стороны — подрастают поколения, чьи мозги не были промыты пропагандой советских времен, и их приходится обрабатывать в ударных дозах). Ажиотаж вокруг 60-летия события, именуемого ныне не иначе как «Великой Победой», достиг уже совершенно неприличного размаха, с заманиванием в Москву лидеров полусотни стран и перекрытием движения в центре города за несколько дней до самих торжеств, не говоря уже о «победной» вакханалии во всех средствах информации, от ТВ и газет до наружной рекламы.

Увы. На самом деле и в случае двух последних «всеобщих праздников» праздновать нечего. Да, если вдуматься, то и Новый год поводом для каких-либо торжеств не является; если в прежние времена — в Романской республике или допетровской Руси — он, по крайней мере, знаменовал приход весны или начало осенних работ, то нынешнее отмечание произвольно выбранной даты посреди зимы лишено всякого смысла. Но, в конце концов, в том, что люди, особенно в России с ее ужасным климатом, хотят немного скрасить себе зимнюю беспросветность, нет ничего особенно плохого и возмутительного (за исключением разве что запудривания детских мозгов мистическим культом Деда Мороза). Совсем иное дело — помпезное празднование так называемого Дня Победы. Немного найдется примеров более отвратительных лицемерия и пропагандистской лжи (ну разве что празднование «победы над американскими агрессорами» в хусейновском Ираке), ибо на самом деле для России 9 мая — день национального позора. И 9 мая 1945 года, и все последующие, прославляющие его годовщины.

Прежде всего заметим, что никакой победы 9 мая не было, даже с точки зрения чисто формальной. Великая ложь этого праздника начинается уже с даты. Германия капитулировала 8-го (точнее говоря, 7 мая 1945 года генерал Йодль в ставке Эйзенхауэра в Реймсе подписал безоговорочную капитуляцию вермахта на всех фронтах, а с 23:01 8-го она вступила в силу), каковой день и отмечается как окончание войны в Европе (тут, кстати, тоже не обходится без передергиваний — часто эту дату отмечают как окончание Второй мировой войны, забывая о том, что на Тихоокеанском театре военных действий она продолжалась еще три месяца). Но большевикам и тут было важно продемонстрировать «собственную советскую гордость» и противопоставить себя Западу: Сталин потребовал «перекапитулировать» перед советскими войсками отдельно на следующий день после капитуляции в Реймсе. Утверждения советской и неосоветской пропаганды, что дата 9 мая порождена всего лишь разницей в поясном времени, несостоятельны: события принято датировать по месту, где они происходят. Вместе с тем, днем национального позора является именно 9 мая. День, когда армия, одолевшая (пусть крайне неэффективно, ценой гигантских и совершенно неоправданных жертв, и, разумеется, не без помощи западных союзников, но одолевшая) один из самых людоедских режимов в истории, покорно вернулась в стойло, вместо того, чтобы повернуть оружие против собственного, еще более чудовищного режима.

Чем громче кричат официальные пропагандисты (и, к сожалению, не только российские) о «недопустимости пересмотра итогов Второй мировой войны», тем очевиднее давно назревшая необходимость такого пересмотра. В частности, необходимо признать, что Россия эту войну проиграла. Выиграл ее сталинский Советский Союз, большевистский режим, являвшийся по отношению к России оккупационным, ибо большевики, в отличие от нацистов, никогда не приходили к власти легитимным путем — они захватили власть путем военного переворота и в последующие несколько лет завоевали страну силами Красной армии. В ходе же Второй мировой русские (и другие народы СССР, за исключением западных украинцев и прибалтов, которые сопротивлялись, но в первую очередь — русские, как самые многочисленные и, следовательно, сильные) с оружием в руках отстояли свое право на рабство, окончательно лишившись не только свободы, но и чести, и даже права на сочувствие. Ибо сочувствия достоин тот, кто был лишен свободы насильно или, в крайнем случае, обманом (как крестьяне, поверившие большевистским посулам после переворота 1917), но раб, который, даже получив оружие, использует его не для освобождения, а для защиты хозяина (притом далеко не доброго хозяина), который, как верный пес, отдает за этого хозяина жизнь — такой раб достоин только презрения. И говорить о невинных жертвах обмана уже не приходится. Конечно, большевисткая пропаганда старалась вовсю, но все же с 1917 года прошло на тот момент уже достаточно времени, а размах большевистских преступлений был слишком чудовищен, чтобы их не замечать. После коллективизации, фактически восстановившей крепостное право на селе, после миллионов «раскулаченных» и миллионов умерших от голода в «колхозном раю», после многолетнего политического террора, нещадно косившего все слои общества, включая и армию, где был уничтожен практически весь высший комсостав, после, наконец, всего того, что солдат видел непосредственно на войне — чудовищной бездарности командования, приведшей к колоссальным потерям, совершенно наплевательского отношения к «живой силе», начиная от бессмысленных атак «в лоб» и приказов удерживать безнадежные позиции даже там, где со всех точек зрения разумнее было бы отступить, и заканчивая чисто бытовыми вопросами, объявления пленных предателями и террора, продолжавшегося уже на фронте, террора заградотрядов и СМЕРШа (только по официально зарегистрированным приговорам трибуналов было расстреляно не менее 150 тысяч солдат и офицеров, главным образом безвинно, а уж жертв заградотрядов вообще никто не считал; в документальной книге «Скрытая правда войны 1941 года» («Русская книга», 1992) число расстрелянных советскими карательными органами за время войны оценивается в миллион человек) — после всего этого, рискуя и жертвуя жизнью, защищать этот режим?! Трудно даже подобрать адекватные слова, чтобы назвать такое поведение, но «подвиг», «доблесть», «славные деяния» и «повод для гордости» в число этих слов уж точно не входят.

Обычно возражают, что, мол, альтернатива в виде нацистов была еще хуже, и что воевали не за Сталина, а за «клочок земли, припавший к трем березам». На самом деле, во-первых, нацистский режим уж точно не был хуже большевисткого (для всех, кроме евреев и цыган — впрочем, и последних репрессировали не за национальность, а за полукриминальный бродячий образ жизни, оседлых же цыган нацисты не трогали), а в некоторых аспектах и лучше: если коммунизм есть полное отсутствие свободы, как политической, так и экономической, то при фашизме определенная экономическая свобода все-таки присутствует, и если коммунизм довел народ до нищеты и голода, то Германия при нацистах развивалась весьма успешно, пока благополучие не было подкошено войной (да и тот факт, что, при достаточно скромных собственных ресурсах, ей на протяжении нескольких лет удавалось успешно вести войну против коалиции сильнейших мировых держав, говорит о многом). К собственным гражданам, включая и простых солдат, фашисты относились намного лучше, чем коммунисты — к своим. Что касается расовых и национальных идей, то фашистская славянофобия сильно преувеличена советской пропагандой: среди союзников Германии были такие славянские страны, как Болгария, Словакия или Хорватия, а понятие «истинных арийцев» трактовалось скорее в политическом, чем в антропологическом смысле: так, «арийцами» считались союзные Германии японцы (и не считались прямые потомки индийских ариев цыгане).

Еще более наглядно тот факт, что нацисты вовсе не считали славян вообще и русских в частности «недочеловеками», доказывает программа Lebensborn («Источник жизни»). Целью этой программы было воспитание самых «расово правильных» детей в самых «идейно правильных», т.е. эсэсовских, семьях. В большинстве случаев биологические матери отдавали детей для усыновления добровольно (это были дети, рожденные вне брака, в том числе и специально ради исполнения «патриотического долга перед фюрером»), однако были и случаи насильственного изъятия детей (слишком маленьких, чтобы помнить, кто они) на оккупированных территориях. Среди таких похищенных детей были русские, украинцы и беларусы. Напомним еще раз, что Lebensborn был проектом SS, лично курировавшимся Химмлером — то есть вопрос «расовой чистоты» ставился здесь чрезвычайно остро и принципиально. Никаких представителей «низшей расы» не подпустили бы к программе Lebensborn даже близко. Об этих детях заботились по высшему разряду вплоть до конца войны, из них готовили будущую элиту Райха — и среди них были русские. Конечно, отнять ребенка у матери — это само по себе преступление. Но все же есть разница, отнять ли его для того, чтобы размозжить о стену, как в советских пропагандистских страшилках, или для того, чтобы обеспечить ему элитарное воспитание.

В скверном же обращении, которому подвергались советские военнопленные, виноваты опять-таки большевики, приравнивавшие пленных к предателям еще до войны и потому не подписавшие Гаагскую и Женевскую конвенцию об их правах. Более того — изначально Германия пыталась свои обязательства по конвенции выполнять в том числе и по отношению к советским пленным и прекратила эти попытки, лишь столкнувшись с полным их саботажем со стороны СССР! Впрочем, даже и после этого обращение с советскими пленными в германских лагерях было как минимум не хуже, чем в лагерях советских; охране предписывалось вести себя с пленными «холодно, но корректно», наказание за плохую работу следовало лишь в случае, если она не вызвана «слабостью конституции, переутомлением и т.п.», ну а что при попытке бегства конвой открывал огонь без предупреждения — это мы, опять-таки, хорошо знаем и по советским реалиям. С пленными же других стран нацисты обращались вполне цивилизованно и гуманно (в отличие, кстати, от японцев, которые действительно считали высшей расой исключительно себя и вели себя соответствующе, плюя на любые конвенции и договоры, истребили уж никак не меньше китайцев и корейцев, нежели нацисты — евреев, поставили на поток изнасилования и обращение женщин в сексуальное рабство и т.д. и т.п. — хотя пропаганда победителей повесила всех собак на Германию, а о военных преступлениях Японии вспоминает редко и глухо; еще одно большое лицемерие той войны). Немаловажную роль сыграл и тот факт, что германская сторона попросту не ожидала такого количества пленных. Советские «маршалы победы» воевали так хорошо, что в германском плену оказались целые армии, которые попросту нечем было кормить и негде содержать; в основном именно этим, а не «фашистским зверством», объяснялись голод и жуткие бытовые условия в лагерях. Более того, «Распоряжение об обращении с советскими военнопленными во всех лагерях военнопленных» от 08.09.41 предписывало освобождать советских фольксдойче, украинцев, белорусов, латышей, эстонцев, литовцев, румын, финнов; были прецеденты, когда освобождали и представителей других национальностей, в том числе русских, проживавших на территориях, уже занятых германскими войсками — «для вас война кончилась!» При этом распространенное мнение, что «наши к пленным относились куда лучше, чем немцы», также является советским пропагандистским враньем: к середине 1943 года в советских лагерях умерло более двух третей пленных, а, к примеру, из более чем 90 тысяч пленных, захваченных в Сталинградской битве, уцелело лишь 5–6 тысяч. И это при том, что в СССР пленных тогда было на порядок меньше, чем у противника, т.е. обеспечить им минимальные жизненные потребности было намного проще.

Последовавшее же за начальным периодом оккупации ожесточение, особенно против мирного населения, было вызвано главным образом акциями партизан (то есть, говоря современным языком, террористов) — акциями, часто не имевшими военного значения и напрямую вредившими мирным жителям (та же Зоя Космодемьянская, как известно, поджигала вовсе не фашистский штаб, и даже не конюшню, как утверждала советская пропаганда, а жилые дома селян, действуя во исполнение людоедского сталинского приказа № 428). При всем варварстве и несоразмерности карательных акций не будем забывать, что они все же — карательные, т.е. ответные. К тому же часть этих акций осуществлялась все теми же «партизанами», т.е. переодетыми в германскую форму диверсантами НКВД. Вообще нацистский террор был меньше коммунистического и по количеству жертв в абсолютных цифрах, и по охвату различных категорий населения. Нацистский террор был направлен против определенных народов (далеко не всех), большевистский — против классов (фактически всех, кроме пролетариата — даже крестьянство с его «мелкобуржуазной сущностью» оказалось в числе врагов «рабоче-крестьянского» государства), но и это — лишь в первом приближении. На самом деле коммунисты практиковали террор и по классовому, и по национальному признаку, репрессировав целые народы. Правда, в отличие от ситуации с нацистами и евреями, задача тотального уничтожения объявленных неблагонадежными народов официально не ставилась, однако, например, в 1937–1938 только по официальным советским данным были расстреляны 247157 человек, арестованных исключительно за принадлежность к «неблагонадежным» народам — полякам (из 143870 арестованных расстреляно 111091), прибалтам, румынам и др., да и жертвы среди насильственно выселяемых были весьма значительны. Если вопрос о том, носил ли Голодомор преднамеренно антиукраинский характер, до сих пор дискутируется (впрочем, жертвам не легче вне зависимости от того, по какому признаку их убивают), то проводившееся еще ранее расказачивание было бесспорным геноцидом: резолюция Донбюро РКП(б) прямо поставила задачу полного уничтожения и формальной ликвидации казачества, с физическим уничтожением казачьего чиновничества, офицерства и вообще всех верхов, разрушением казачьих хозяйственных устоев и «распылением и обезвреживанием» рядового казачества. Результатом этого «окончательного решения казачьего вопроса», даже по самым консервативным оценкам, стала гибель нескольких сотен тысяч человек (из трехмиллионного населения Дона и Кубани), а по подсчетам историка Дмитрия Волкогонова была уничтожена почти треть казачьего населения. Кстати, еще неизвестно, какого размаха достиг бы сталинский террор против евреев, начинавшийся с «дела врачей» и «борьбы с безродными космополитами», проживи «вождь народов» чуть дольше. Известны случаи преднамеренного массового уничтожения евреев советскими «героями» во время войны — так, были потоплены гражданские суда с еврейскими беженцами «Струма» (дрейфовало с неисправным двигателем и вывешенными с бортов призывами о помощи, 24.02.1942 торпедировано подлодкой Щ-213 под командованием Денежко) и «Мефкюра» (потоплено 6.08.1944 артиллерийским огнем подлодки Щ-215 под командованием Стрижака; этот же «герой» потопил болгарскую госпитальную шхуну «Бола», также шедшую под флагом Красного Креста); пытавшихся спастись вплавь добивали из пулеметов, выжить удалось лишь одному пассажиру «Струмы» и пятерым «Мефкюры»; подводники не только не понесли никакого наказания за эти преступления, но, напротив, были награждены (кстати, показателен тот факт, что германские военные суда не только позволили «Мефкюре» беспрепятственно выйти в нейтральные воды, но и обеспечили ей безопасный проход через минные поля). Вообще говоря, при большевиках в безопасности не мог себя чувствовать абсолютно никто, включая даже самых лояльных и полезных государству людей.

Все это, впрочем, не означает, что нацистский режим не совершал преступлений, или что перед ним следовало капитулировать. Массовое истребление евреев — уже достаточная причина, по которой этот режим должен был быть ликвидирован, да и другим народам он нес хотя и, по всей видимости, меньше зла, чем коммунизм (и тем паче не тотальное уничтожение, как утверждает советско-российская пропаганда), но и не свободу. (Вполне возможно, что в будущем этот режим, избавившись от наиболее одиозных лидеров, реформировался бы в нечто более приличное, но мы сейчас не будем строить умозрительные гипотезы.) Однако истинные «воины-освободители», «спасители Родины от порабощения», «защищавшие не Сталина, а Отечество», попросту обязаны были — чтобы называться этими именами заслуженно — свергнуть силой попавшего им в руки оружия оба преступных режима, нацистский и советский. Не особенно даже важно, в какой последовательности: сначала в союзе с Германией покончить с большевиками, а потом повернуть оружие против нацистов, как хотели власовцы, или же сначала уничтожить фашизм, а потом — коммунизм, как предлагал Солженицын. В любом случае, задача отнюдь не была невыполнимой, и более того — разделаться с коммунизмом было намного проще, чем с фашизмом, ибо если второе требовало сокрушения могучей германской армии (что в итоге и было сделано, пусть и чудовищной, совершенно несоразмерной ценой), то большевикам, против которых повернулась бы их собственная армия, попросту нечем было бы защищаться (ну разве что — дивизиями НКВД, из которых половина, привыкнув воевать лишь с покорными и беспомощными, просто разбежалась бы, а остались бы лишь самые заляпанные кровью выродки, понимающие, что им нечего терять; они, конечно, дрались бы с отчаяньем обреченных, но их сила была бы ничтожной в сравнении с совокупной силой бывшей Красной армии).

Но вместо этого, вместо того, чтобы освободить свою собственную страну, советские солдаты принесли коммунистическое рабство в другие. При этом у них и у тех, кто использует их в своих пропагандистских целях, размахивая жупелом «Великой Победы», до сих пор хватает наглости именовать этот завоевательный поход освободительным и возмущаться, когда жители порабощенных ими стран, с большим трудом обретших свободу лишь десятилетия спустя, после крушения советского режима, не выражают оккупантам достаточно благодарности за «освобождение от фашизма»! Это все равно что благодарности требовал бы бандит, отобравший награбленное у другого бандита — и, конечно же, присвоивший его себе, а не вернувший жертве. 9 мая — позорная дата не только потому, что чествуемые ныне как ветераны, даже получив оружие, остались сталинскими рабами (и, кстати, многие из них остаются убежденными сталинистами до сих пор); эта дата дважды позорна, поскольку они поработили и другие народы Европы. И сколь гнусным лицемерием выглядят гневные истерики по поводу единичных памятников солдатам, воевавшим под германскими знаменами, и мероприятий, проводимых еще живыми такими солдатами, на фоне бесчисленных монументов советским оккупантам и мероприятий в их честь! При этом устроители и благосклонные слушатели этих истерик регулярно «забывают» (а то и в самом деле слишком невежественны, чтобы знать) о разнице между карателями и персоналом концлагерей, с одной стороны, и обычными солдатами, исполнявшими свой воинский долг, с другой. В СС, в частности, за первое направление отвечали SS-Totenkopfrerbaende, а за второе — Waffen SS, совершенно другая организация, и памятники ставят именно вторым, а не первым (заметим кстати, что советских карателей-НКВДшников никто из почетных списков ветеранов не вычеркивает). Хотя вполне возможно, что службу под нацистскими знаменами, даже если она совершалась ради благой цели борьбы с большевиками, не следует прославлять, памятуя о преступлениях фашистского режима; но пусть сперва прекратится прославление еще более преступного коммунистического режима, его ветеранов и его символов, и пусть все это будет названо своими именами столь же явно и нелицеприятно, как это было сделано в отношении нацизма в Германии после Второй мировой. До тех же пор, пока стоят эти памятники, пусть стоят и те.

Кстати говоря, все это позволяет констатировать, что не только Россия, но и западные союзники не победили в этой войне. Для них ее результат оказался в лучшем случае патом. Пойдя на сделку с дьяволом — большевиками — они, как и положено персонажам соответствующих легенд, вынуждены были заплатить за желаемое слишком дорогую цену. За уничтожение нацизма им пришлось отдать коммунизму пол-Европы.

Но Запад не вправе гордиться результатами войны не только поэтому. Мало того, что они сотрудничали с преступным коммунистическим режимом — последней и самой гнусной страницей этого сотрудничества стал один из протоколов Ялтинской конференции, по которому западные союзники выдали на растерзание Сталину не только искавших у них спасения власовцев и других бывших советских граждан, боровшихся против большевиков, но даже многих эмигрантов первой волны — в частности, казаков — которые вообще никогда не были гражданами СССР и не подпадали под советскую юрисдикцию даже формально (кстати, из четырех с лишним миллионов советских граждан, отправленных на работы в Германию, добровольно вернуться в СССР захотели лишь 15%, а 85%, соответственно, были выданы насильственно — к вопросу об «ужасах германского рабства» и прелестях «освобождения»; в то же время — еще один замалчиваемый советско-российской пропагандой факт — по меньшей мере сотни тысяч жителей Германии, не считая военнопленных солдат, были угнаны в рабство, на принудительные работы, уже советскими оккупантами, и большинство из них вернулись домой — если вернулись — лишь в середине пятидесятых). Причем нельзя сказать, что выдающие не ведали, что творят; к американским властям обращался генерал Деникин, нередко выдаваемые на глазах у выдающих совершали самоубийства целыми семьями, лишь бы не попасть в руки большевиков, но гуманных и демократических американцев и британцев это ничуть не смущало. Но, как уже было сказано, это не все — западные союзники совершали и собственные военные преступления, причем массово и систематически. А именно — варварские ковровые бомбардировки (преимущественно зажигательными бомбами) мирных жилых районов. В качестве целей специально выбирались именно жилые кварталы и города, не имевшие военных объектов и потому хуже прикрытые ПВО. Автором концепции был британский маршал авиации Артур Харрис; ему принадлежат слова «Мы должны уничтожить как можно больше бошей еще до того, как выиграем эту войну», и он специально настаивал на таком комплектовании бомбового груза для самолетов, чтобы число убитых мирных жителей Германии было приоритетным по отношению к размерам разрушений (зажигательные бомбы подходили тут наилучшим образом: при массовом применении пожары сливались в единый огненный ураган столь чудовищной силы, что люди сгорали заживо даже в подвальных убежищах). Наибольшую известность в этой серии военных преступлений получила бомбежка Дрездена, уничтожившая больше народу, чем атомные бомбы в Хиросиме и Нагасаки — но, на самом деле, это был лишь один эпизод из многих; в общей сложности англо-американскими бомбардировками было уничтожено два миллиона человек гражданского населения (из них 600 тысяч — британцами); и если мы возмущаемся варварством нацистских карателей, заживо сжигавших население целых деревень, то западные союзники проделывали то же самое с городами. Два миллиона — число, конечно, меньшее, чем шесть миллионов евреев-жертв нацизма (впрочем, насколько точно подсчитано число последних, тоже вопрос неоднозначный), но тоже, согласитесь, внушительное. И ответственность за этот Холокост — а этот термин здесь хорошо подходит, ибо означает «всесожжение» — не понес никто; в 1992 году Харрису в Великобритании поставлен памятник. (За меньшее свое преступление — тотальное интернирование этнических японцев-граждан США — американцы хотя бы покаялись.) Если бы Нюрнбергский процесс был объективным и беспристрастным судом над военными преступниками — а не судилищем победителей над побежденными, проведенным по правилам, от которых у любого порядочного юриста волосы встанут дыбом (регламент, по которому проводился процесс — прелюбопытнейший документ, главный смысл которого — «вина подсудимых и так очевидна, и наше дело — не терять время на ее доказательство, а поскорее вынести обвинительный приговор») — тогда, несомненно, на одной скамье подсудимых с лидерами Третьего Райха должны были оказаться и воевавшие против них союзники.

Но вернемся к советским солдатам. Их «подвиги» по отношению к «освобождаемым» народам тоже более чем внушительны: так, на территории Польши и Германии они изнасиловали не менее двух миллионов женщин. Сейчас, когда отрицать эти факты уже трудно, официальная пропаганда пытается заявлять, что, дескать, виновные несли суровое наказание по приговорам военно-полевых судов, но на самом деле к ответственности были привлечены считанные единицы «для галочки». Как пишет фронтовик Солженицын, «три недели уже война шла в Германии, и все мы хорошо знали: окажись девушки немки — их можно было изнасиловать, следом расстрелять, и это было бы почти боевое отличие». Причем «обычными» изнасилованиями, даже групповыми и многократными, «подвиги» советских «освободителей» отнюдь не ограничивались. Насиловали с особой жестокостью, не глядя на возраст и физическое состояние жертв, истязали, пытали до смерти, убивали мирных жителей, включая детей, изуверскими способами, неслыханными со времен средневековья, а там, где на подобные «изыски» не было времени, просто давили колонны беженцев танками и расстреливали их в упор. И хотя приказов, поощряющих подобное поведение, в открытом доступе нет, есть серьезные основания полагать, что запредельный уровень жестокости в Восточной Пруссии, Силезии и Померании (на прочих территориях в основном ограничивались «обычным» насилием и грабежом) был санкционирован сталинским режимом, дабы полностью очистить эти территории от германского населения и тем самым получить повод для их аннексии. Мародерство же и вовсе носило тотальный и по сути официальный характер: солдаты везли домой «трофеи» (то бишь награбленное имущество) чемоданами, генералы — вагонами и эшелонами; существовали приказы, регулировавшие «нормы» награбленного («отправляемых домой посылок») пропорционально чину грабителя (каковые нормы, впрочем, регулярно превышались, а уж маршал Жуков нахапал столько, что не выдержали даже высшие партийные начальники, и против «великого полководца» было начато следствие — однако он был слишком распиаренной, как сказали бы сейчас, фигурой и потому отделался «покаянием перед партией»). Конечно, не все советские солдаты вели себя одинаково, были и те, кто, напротив, защищал мирных жителей от бесчинств собственных сослуживцев; однако в целом советский режим и Красная армия виновны в массовых военных преступлениях, которым нет и не может быть оправдания. В том числе, разумеется, эти преступления против мирного населения не могут быть оправданы преступлениями нацистов, которых, кстати, никто не чествует как «воинов-освободителей». К тому же есть данные, что из всех основных воюющих сторон во Второй Мировой Войне у германских войск был самый низкий показатель изнасилований и грабежей.

Наконец, в какой мере события тех времен можно считать победой — и тем более победой, которой можно гордиться — в чисто военном отношении? Точные цифры советских потерь неизвестны до сих пор, по этой части официальная ложь была не менее великой, чем в отношении других аспектов войны. Последнее признанное еще советской властью число — 27 миллионов, реально, вероятно, их было около тридцати. Число, абсолютно беспрецедентное. Конечно, это не только фронтовые потери, но и мирные жители, в отношении которых, кстати, опять-таки существует большая ложь: по официальным источникам, основные потери приходятся именно на гражданское население (тем самым вина за них перекладывается с бездарного советского командования на «зверства оккупантов»), однако в «Центральном банке данных по безвозвратным потерям Вооруженных Сил в годы Великой Отечественной войны», созданном при Всероссийском НИИ документоведения и архивного дела, на сегодняшний день значатся почти 20 миллионов персональных записей о погибших, пропавших без вести, умерших в плену и от ран военнослужащих. Поразительно (впрочем, есть ли еще чему поражаться, учитывая масштабы великой лжи о той войне?), но держатель официальной точки зрения на военные потери СССР в годы Второй мировой войны — Институт военной истории Министерства обороны РФ — никак не реагирует на эти данные и продолжает тупо твердить о 8,6 миллионах. Вот что пишет историк Борис Соколов: «Недавно я побывал на конференции в Дрездене, посвященной потерям СССР и Германии во Второй мировой войне. Когда по ходу обсуждения выяснилось, что официальные цифры безвозвратных потерь Красной Армии занижены примерно втрое, представитель одной из российских официальных исторических структур, признав резонность сомнений в официальных цифрах, прямо заявил, что, поскольку его учреждение существует на государственные деньги, свой патриотический долг он видит в том, чтобы придерживаться официальных цифр, тогда как научная истина должна существовать сама по себе.» По другим методикам оценки (к.и.н. К. Александров, демографы Е. Андреева, Л. Дарский и Т. Харькова), военные потери СССР выше официальных не в три, а «только» в два раза — 16–17 миллионов. В свою очередь, военные потери Германии за всю Вторую мировую на всех фронтах (скрупулезно учитывавшиеся вплоть до 1945 года, но в последние месяцы и тем более дни войны по понятным причинам возникает разнобой), по всей видимости, составили около трех-трех с половиной миллионов. Еще раз подчеркнем — на всех фронтах. При этом на западных союзников приходится 2/3 потерь Люфтваффе и четверть потерь Вермахта. То есть соотношение потерь советской и германской армий там, где они воевали друг с другом — порядка 6–7:1. В отдельные периоды бывало и больше, например, в январе 1942 г. соотношение было 25:1! СССР просто завалил Германию трупами своих солдат. И это называется победой?

О полнейшей бездарности и хаосе на советской стороне фронта в первые месяцы войны, о панике и бегстве, о целых армиях, брошеных в «котлах», написаны горы литературы. И, кстати, уже одно это позволяет возложить вину не только за военные потери, но и за миллионные жертвы среди мирного населения, на советское руководство и командование, с такой легкостью отдавшее врагу чуть ли не полстраны. Собственно, для любой нормальной страны война на этом бы и закончилась. СССР спасли только его чудовищно гипертрофированные размеры. Любая другая страна в аналогичной ситуации вынуждена была бы капитулировать, то есть фактически Красная армия в 1941 году проиграла войну. И удержаться на плаву ей позволила не мудрость недобитых предвоенным террором командиров и даже не доблесть бойцов (во многом, как мы теперь знаем, преувеличенная пропагандой, придумывавшей красивые сказки типа «героев-панфиловцев» — реально же заградотряды, при всей их гнусности, появились не от хорошей жизни), а исключительно внешние факторы — избыток ресурсов и, таки да, необычайно суровая зима, ослабившая решающее наступление вермахта на Москву.

Но даже и потом, когда дела для СССР пошли лучше, война велась по тем же принципам — числом, а не умением. «Легендарный маршал Жуков», «не проигравший ни одного сражения», был просто кровавым мясником, вымостившим себе путь к славе миллионами трупов своих подчиненных. Причем не только убитых врагом, но и расстрелянных своими, нередко — по личному приказу Жукова. Хотя в таком контексте слово «свои» трудно не взять в кавычки. Вот что пишет об этом человеке писатель-фронтовик Виктор Астафьев:

«А он издавал и подписывал приказы, исполненные особого тона, словно писаны они для вражески ко всем и ко всему настроенных людей. Двинув — для затравки — абзац о Родине, о Сталине, о том, что победа благодаря титаническим усилиям героического советского народа неизбежна и близится, дальше начинали стращать и пугать нашего брата пунктами, и все, как удары кнута, со свистом, с оттяжкой, чтоб рвало не только мясо, но и душу […] И в конце каждого пункта и подпункта: „Беспощадно бороться!“, „Трибунал и штрафная“, „Штрафная и трибунал“, „Суровое наказание и расстрел“, „Расстрел и суровое наказание“. Когда много лет спустя после войны я открыл роскошно изданную книгу воспоминаний маршала Жукова с посвящением советскому солдату, чуть со стула не упал: воистину свет не видел более циничного и бесстыдного лицемерия, потому как никто и никогда так не сорил русскими солдатами, как он, маршал Жуков! И если многих великих полководцев, теперь уже оправданных историей, можно и нужно поименовать человеческими браконьерами, маршал Жуков по достоинству займет среди них одно из первых мест — первое место, самое первое, неоспоримо принадлежит его отцу и учителю, самовскормленному генералиссимусу, достойным выкормышем которого и был „народный маршал“.»

И подобными методами война велась до самого конца. По официальным советским данным, за 1945 год на германском фронте Красная армия потеряла убитыми и умершими на этапах санитарной эвакуации даже больше, чем за весь 1941 (справедливости ради отметим, что в тот же период резко возросли и германские потери, но там-то все понятно — дойчи проигрывали войну и дрались с отчаянием обреченных, а вот для советской армии никакой военной необходимости бросать в пекло все новые сотни тысяч, не считаясь с потерями, уже не было). И это называется победой, более того — великой победой? Великая она разве что по числу жертв и масштабам лжи, нагроможденной вокруг нее советской и теперь уже российской пропагандой. И вновь вернемся к вопросу — кто же победил во Второй мировой войне? Если судить не по тому, кто чью столицу занял, а по результатам для страны, то получается, что наряду со сталинским СССР, заполучившим пол-Европы, победителем можно признать и Германию, хотя и по прямо противоположным причинам: понеся тяжелые людские, тяжелейшие материальные и территориальные потери, она (точнее, бòльшая ее часть, не доставшаяся коммунистам) в результате обрела свободу, избавившись от нацизма. Хотя, конечно, можно ли считать победителем того, кто всячески своей победе противился и в итоге получил ее насильно — вопрос спорный.

А что же получили советские «воины-победители»? Снова слово Виктору Астафьеву:

«А чего плакать-то, чего скулить?! Сами добывали себе эту жизнь. Сами! Почему, зачем, для чего два отчаянных патриота по доброй воле подались на фронт? Измудохать Гитлера? Защитить свободу и независимость нашей Родины? Вот она тебе — свобода и независимость, вот она — Родина, превращенная в могильник. Вот она — обещанная речистыми комиссарами благодать. Так пусть в ней и живут счастливо комиссары и защищают ее, любят и берегут. А я, как снег сойдет, отыщу тот распадок, ту ключом вымытую ямину…»[в которой можно по-тихому покончить с собой — Ю.Н.]

Сквозь килотонны официальной пафосной лжи — вот она, истинная правда о той войне и ее итогах. Даже в книгах Ремарка, описывающих Германию после поражения в Первой мировой, нет такого отчаяния. И это называется победой?! И это предлагается праздновать?!

Итак, подведем итоги. Во-первых, никакой «великой победы» не было. Великая беда — была. Великая ложь — процветает и сейчас. Во-вторых, итоги не только так называемой «великой отечественной», но и Второй мировой в целом нуждаются в пересмотре и переоценке. Это была не победа Добра над Злом, не защита свободы России, не освобождение Европы. Это была обеспеченная ценой совершенно несообразных жертв победа одного тиранического режима над другим, ничуть не худшим (а в чем-то даже и лучшим), осуществленная при помощи и попустительстве западных демократий. Для России эта война была позорной и по ходу, и по результатам. Но ни одной из сторон, участвовавших в конфликте, гордиться решительно нечем — все они, и нацисты, и коммунисты, и западные союзники, виновны в военных преступлениях, терроре против мирного населения. В то же время, было бы глубоко неверно отрицать любые достоинства участвовавших в войне солдат. Реальные, а не придуманные пропагандистами, героизм и воинская доблесть действительно имели место, причем во всех воевавших армиях; другое дело, что доблесть далеко не обязательно служит благому делу, да и героизм на поле боя легко может сочетаться с насилием и мародерством после того, как бой закончен (Солженицын, кстати, в эпизоде, фраза из которого приводилась выше, пишет как раз о таких героях, причем, что характерно, даже он пишет о них с сочувствием: мол, не повезло ребятам, вместо беззащитных девок нарвались на любовницу важного армейского чина — вот из таких невезучих и получались те немногие, что действительно ответили перед судом за преступления на оккупированной территории). Несомненно и то, что среди солдат было и немало людей порядочных, но следует четко различать отношение к конкретному человеку с его конкретными личными качествами и отношение к режиму, которому он служил; и уж если воздавать почести героям, то всех участвовавших сторон — либо никому, и не записывать автоматически в герои по цвету флага (тем паче что, как уже отмечалось, в этой войне ни один флаг не остался незапятнаным). И если охотиться за военными преступниками (что вообще-то имеет смысл даже тогда, когда их уже нет в живых, ибо оценка их деяниям должна быть дана), то тоже за всеми, а не только за сражавшимися на стороне побежденных. И если бороться с фашистской символикой и идеологией, то столь же непримиримо бороться и с коммунистической, а не поощрять проявления сталинизма под тем предлогом, что «это приятно ветеранам».

В общем, вместо того, чтобы раздувать очередную пропагандистскую истерию и требовать от изнасилованных благодарности за доставленное удовольствие, надо покончить с практикой многолетней лицемерной лжи и двойных стандартов, прекратить чествования служителей преступного режима и покаяться перед всеми, кто безвинно пострадал от действий «солдат-освободителей». Увы — в России, где эти позорные страницы истории остаются чуть ли не последним предметом национальной гордости, а правящий режим в очередной раз мутирует в сторону имперского шовинизма, шансов на официальные шаги такого рода нет. Но мы можем отменить «День Победы» снизу, хотя бы для себя лично — попросту не соучаствуя в нем и, наперекор официальной лжи, говоря правду — что, как известно, легко и приятно.

май 2005, с последующими дополнениями и уточнениями

МОИ СТИХИ В ТЕМУ:

ВОВ

Так вот она, ваша победа!

А. Галич

И было так: четыре года

В грязи, в крови, в огне пальбы

Рабы сражались за свободу,

Не зная, что они — рабы.

А впрочем — зная. Вой снарядов

И взрывы бомб не так страшны,

Как меткий взгляд заградотрядов,

В тебя упертый со спины.

И было ведомо солдатам,

Из дома вырванным войной,

Что города берутся — к датам.

А потому — любой ценой.

Не пасовал пред вражьим станом,

Но опускал покорно взор

Пред особистом-капитаном

Отважный боевой майор.

И генералам, осужденным

В конце тридцатых без вины,

А после вдруг освобожденным

Хозяином для нужд войны,

Не знать, конечно, было б странно,

Имея даже штат и штаб,

Что раб, по прихоти тирана

Возвышенный — все тот же раб.

Так значит, ведали. И все же,

Себя и прочих не щадя,

Сражались, лезли вон из кожи,

Спасая задницу вождя.

Снося бездарность поражений,

Где миллионы гибли зря,

А вышедшим из окружений

Светил расстрел иль лагеря,

Безропотно терпя такое,

Чего б терпеть не стали псы,

Чтоб вождь рябой с сухой рукою

Лукаво щерился в усы.

Зачем, зачем, чего же ради —

Чтоб говорить бояться вслух?

Чтоб в полумертвом Ленинграде

От ожиренья Жданов пух?

Чтоб в нищих селах, все отдавших,

Впрягались женщины в ярмо?

Чтоб детям без вести пропавших

Носить предателей клеймо?

Ах, если б это было просто —

В той бойне выбрать верный флаг!

Но нет, идеи Холокоста

Ничуть не лучше, чем ГУЛАГ.

У тех — все то же было рабство,

А не пропагандистский рай.

Свобода, равенство и братство…

Свободный труд. Arbeit macht frei.

И неизменны возраженья,

Что, дескать, основная часть

Из воевавших шла в сраженья

Не за советскую-де власть,

Мол, защищали не колхозы

И кровопийцу-подлеца,

А дом, семью и три березы,

Посаженных рукой отца…

Но отчего же половодьем

Вослед победе в той войне

Война со сталинским отродьем

Не прокатилась по стране?

Садили в небеса патроны,

Бурлил ликующий поток,

Но вскоре — новые вагоны

Везли их дальше на восток.

И те, кого вела отвага,

Кто встал стеною у Москвы —

За проволоками ГУЛАГа

Поднять не смели головы.

Победа… Сделал дело — в стойло!

Свобода… Северная даль.

Сорокаградусное пойло,

Из меди крашеной медаль.

Когда б и впрямь они парадом

Освободителей прошли,

То в грязь со свастиками рядом

И звезды б красные легли.

Пусть обуха не сломишь плетью,

Однако армия — не плеть!

Тому назад уж полстолетья

Режим кровавый мог истлеть.

И все ж пришел конец запретам,

Но, те же лозунги крича,

Плетется дряхлый раб с портретом

Того же горца-усача.

Он страшно недоволен строем,

Трехцветным флагом и гербом…

Раб тоже может быть героем,

Но все ж останется рабом.

И что ж мы празднуем в угоду

Им всем девятого числа?

Тот выиграл, кто обрел свободу.

Ну что же, Дойчланд — обрела.

А нас свобода только дразнит,

А мы — столетьями в плену…

На нашей улице — не праздник.

Мы проиграли ту войну.

9 мая 2002

Альтернатива

Но помни: в бокале с шампанским кровь

И слезы, Маpия. Не пей. Не пей.

М. Щербаков

Не по воле поэта,

Не по роли балета

Жарким выдалось это

Сорок первое лето.

Не учебные стрельбы,

Не штрафные наряды —

До Смоленска от Эльбы

Долетали снаряды.

В тучах пепла и пыли

Перли танки по склону,

Пикировщики выли,

Заходя на колонну.

Ветры дымные дули,

С неба сыпался гравий,

Точки ставили пули

В миллион биографий…

Так уж выпала фишка,

Так куранты пробили —

Сгнил вчерашний мальчишка

В безымянной могиле.

И, лишен даже чести

Называться убитым,

Стал пропавшим без вести,

Исключенным, забытым.

Мать заплачет о сыне —

Встретит взгляды косые:

НУ как он на чужбине?

Предал, падла, Россию?

Вот и вся благодарность

От спасенной державы,

Вот и вся лучезарность

Несмываемой славы…

Но по воле поэта

Фишки заново бросим

И затвор пистолета

В нужный миг перекосим.

Желтой гильзы латунной

Сталь бойка не коснется,

И с погибелью юный

Политрук разминется.

Был мундир его драный,

В жирной копоти пашен,

Не кровавою раной,

А медалью украшен.

За бомбежкой — атака…

Сгинул штаб в окруженье,

Политрук же, однако,

Снова выжил в сраженье.

Верой в партию полон,

Под огонь пулемета

В бой за Сталина вел он

Поредевшую роту.

Чтобы красному флагу

Реять вновь над хлебами,

Он в приказе «Ни шагу…»

Не имел колебаний.

Время было такое…

И на станции скоро

Он своею рукою

Расстрелял паникера.

Позже — в речи комбата

Уловив опасенье,

Не вступая в дебаты,

Настрочил донесенье.

Сам же бился отважно,

Вечно верный приказу,

Хоть и раненый дважды,

Но смертельно — ни разу.

И не ведал пощады

К болтуну, к маловеру!

Шли чины и награды.

Парень делал карьеру.

Уж не бегал под танки,

А в штабном помещенье

Ставил подпись на бланке:

Никакого прощенья!

Что за лепет: «Потери!»

«Не хватило припасов!»

Смерть тому, кто, не веря,

Не исполнил приказов!

…Версты в армии длинны,

Но прошли половину,

И обратно к Берлину

Покатили лавину.

Будут блюда и вина,

Будут песни и танцы…

Но пока — Украина,

И в чащобах — повстанцы.

Коммунячьего рая

Нахлебались с лихвою,

Доведенным до края

Снова ль жить под Москвою?

Нет уж! Хлопцам колхозы

Не по слухам знакомы!

И взрывались обозы,

И пылали райкомы.

Что ж герой наш? Он ныне

Член политуправленья,

Катит по Украине

Усмирять население —

Брать заложников в хатах,

Да прочесывать рощи,

И карать виноватых

Или тех, кого проще.

Снова красного флага

Реял шелк над хлебами,

Снова стройки ГУЛАГа

Пополнялись рабами…

Получил исполнитель

Новый орден на китель,

Шел вперед победитель

И дрожал местный житель.

Клещи армий сомкнулись,

Миф германский развеяв,

И домой потянулись

Эшелоны трофеев.

Вез солдат из Европы

Тряпки да патефоны,

А начальству холопы

Загружали вагоны.

Наш герой, прежде слишком

Презиравший богатство,

Тоже был с барахлишком —

Победили, и баста!

Хоть и слыл он железным,

Был лихим да удалым,

Оказался полезным

Кой-каким генералам.

Покивали решенью

Чьи-то жирные лица,

И ему — повышенье

С переводом в столицу.

Дальше — мирные годы…

Нет, не лгите, уроды!

Это — годы охоты

За врагами народа.

И герою рассказа

(Заодно и Союза)

«Выжиганье заразы»

Как всегда, не обуза.

Клекотали, кружились

Телефонные диски,

И на подпись ложились

Бедоносные списки.

Утверждал он не глядя

Чрезвычайные меры —

Флага красного ради,

Или все же карьеры?

Что за разница, право,

Тем, кто сгинул в подвалах,

На речных переправах

И на лесоповалах…

Но загнулся Иосиф,

И Лаврентий нарвался,

Наш же, службы не бросив,

На плаву оставался.

Пережил развенчанья

И грызню группировок,

Встретил эру молчанья —

Бодр, заслужен и ловок.

Всласть гноил диссидентов

В лагерях да психушках,

Гнал в казармы студентов —

Соль не в книжках, а в пушках!

Ордена свои к датам

Надевал непременно,

Был в ЦК кандидатом,

Дослужился до члена…

Словом, сытно и долго

Жизнь текла — примечай-ка:

У него уж не «Волга» —

Персональная «Чайка»,

В подмосковных хоромах

Жить не стыдно и князю,

Круг вельможных знакомых,

Всюду нужные связи,

Все без пыли и шума

Доставляют на блюде,

Есть приличная сумма

В иностранной валюте,

В соболях его дочки,

Во МГИМО его внуки

(С правом вечной отсрочки

От военной науки),

Шашлыки да охота

Отвлекают от скуки…

И кому там забота,

Что в крови его руки?

Нет уж, чертовы фишки,

Оставайтесь на месте!

Молодому парнишке

Лучше сгинуть без вести,

Приняв смертную муку,

Не увидеть победы…

Но прозревшему внуку

Не стыдиться за деда.

2004

Справедливость

Враги сожгли родную хату,

Сгубили всю его семью.

Куда ж теперь идти солдату,

Кому нести печаль свою?

М. Исаковский

Фашизм — воплощение абсолютного зла.

Многие

Он вернулся в свой город, где все ему так незнакомо.

На шинели его — грязь и пепел военных дорог.

Повезло: он живой, на пороге родимого дома,

Да вот только от дома остался один лишь порог.

Этот миг возвращения он представлял постоянно,

Сколько раз, замерзая в окопе, мечтал горячо,

Как примчится из кухни его хлопотливая Анна,

И с улыбкою Гретхен потрется щекой о плечо…

Только пепел и грязь. Там, где вспыхнул гигантскою печью

Древний город, хранивший творенья искусных умов,

Даже тел не осталось — что жалкая плоть человечья

Перед огненным смерчем, корежившим балки домов?!

Пальцы трогают письма, которые в годы походов

Выцветали на солнце и мокли под русским дождем…

«Ты же знаешь, что в Дрездене нету военных заводов —

Не волнуйся за нас. Береги себя, папочка. Ждем!»

Он карателем не был. Какой из него кровопийца?!

Он — обычный солдат. Он не выдумал эту войну.

Но отныне и присно клеймом палача и убийцы

Заклеймят его те, кто сожгли его дочь и жену.

Он — «проклятый фашист», и о нем не напишут баллады.

Он виновен лишь в том, что исполнил свой долг до конца.

Что им горе его? «Так и надо тебе! Так и надо!

Пепел жертв крематориев в наши стучится сердца!»

Что ж — судите преступников. Всех. Отчего ж вы ослепли?

Отчего же вы видите жертв лишь одной стороны?

Иль вершители Нюрнберга знают различия в пепле?

Иль убитые дети по смерти и то не равны?

Снова красные флаги на улицах. Только без свастик.

Невеликая разница — слопал тирана тиран.

Но, сверкая очками, плешивый трибун-головастик

Будет петь о свободе для духом воспрянувших стран.

Будет Запад кремлевского монстра одаривать лестью…

А солдату, что молча стоит над своею бедой,

Утешаться лишь тем, что родные избегли бесчестья,

Не достались в усладу насильникам с красной звездой.

Абсолютное зло, воплощенное в Анне и Грете,

Уничтожено с корнем — кому тут заявишь протест?

Все, что он заслужил, что еще он имеет на свете —

Деревянный костыль. И железный оплеванный крест.

9 мая 2004 г.

Историческая справка. 13.02.1945 англо-американская авиация в три захода сбросила на Дрезден, где не было объектов военного значения и реальных средств ПВО, 3749 тонн бомб, в основном зажигательных. В результате гигантского пожара, охватившего весь город, погибло не менее 135 тысяч человек (почти вдвое больше, чем в Хиросиме), было уничтожено 35470 зданий, включая памятники архитектуры, сгорели 200 картин Дрезденской галереи. Советские солдаты-«освободители» изнасиловали на территории Германии и стран Восточной Европы не менее двух миллионов женщин. Никаких официальных покаяний по поводу этих преступлений не прозвучало до сих пор.

Парадный марш

Чем кровавей родина, тем надрывней слава,

Чем бездарней маршалы, тем пышней парад.

Выползла из логова ржавая держава,

Вызверилась бельмами крашеных наград.

Плещутся над площадью тухлые знамена,

Нищий ищет в ящике плесневелый хлеб,

Ложью лупят рупоры: «Вспомним поименно!»

Склеен-склепан с кляпами всенародный склеп.

Лбы разбиты дò крови от земных поклонов,

Мы такие грозные — знайте нашу прыть:

Мы своих угрохали тридцать миллионов!

Это достижение вам не перекрыть!

Крики заскорузлые застревают в глотках,

Тянет трупной сладостью с выжженных полей,

И бредут колодники в орденских колодках,

И в глазах надсмотрщиков плещется елей.

Думать не положено, да и неохота,

Пафос вместо памяти, дули вместо глаз,

Бантиками ленточки, глянцевые фото,

Куклы на веревочках, плюшевый экстаз.

Для раба хорошего — свежую солому,

Для его хозяина — пышный каравай.

А за свой родной барак пасть порвем любому,

Так, блин, и запомните! Вольно! Наливай!

май 2008

Держава

Ностальгирующим

Ах, какая была держава!

Ах, какие в ней люди были!

Как торжественно-величаво

Звуки гимна над миром плыли!

Ах, как были открыты лица,

Как наполнены светом взгляды!

Как красива была столица!

Как величественны парады!

Проходя триумфальным маршем,

Безупречно красивым строем,

Молодежь присягала старшим,

Закаленным в боях героям —

Не деляги и прохиндеи

Попадали у нас в кумиры…

Ибо в людях жила — идея!

Жажда быть в авангарде мира!

Что же было такого злого

В том, что мы понимали твердо,

Что «товарищ» — не просто слово,

И звучит это слово гордо?

В том, что были одним народом,

Крепко спаянным общей верой,

Что достоинства — не доходом,

А иной измеряли мерой?

В том, что пошлости на потребу

Не топили в грязи искусство?

Что мальчишек манило небо?

Что у девушек были чувства?

Ах, насколько все нынче гаже,

Хуже, ниже и даже реже:

Пусть мелодия гимна — та же,

Но порыв и идея — где же?

И всего нестерпимей горе

В невозможности примирений

Не с утратою территорий,

Но с потерею поколений!

Как ни пыжатся эти рожи,

Разве место при них надежде?

Ах, как все это непохоже

На страну, что мы знали прежде!

Что была молода, крылата,

Силы множила год за годом,

Где народ уважал солдата

И гордился солдат народом.

Ту, где светлыми были дали,

Ту, где были чисты просторы…

А какое кино снимали

Наши лучшие режиссеры!

А какие звенели песни!

Как от них расправлялись плечи!

Как под них мы шагали вместе

Ранним утром заре навстречу!

Эти песни — о главном в жизни:

О свободе, мечте, полете,

О любви к дорогой отчизне,

О труде, что всегда в почете,

И о девушках, что цветами

Расцветают под солнцем мая,

И о ждущей нас дома маме,

И о с детства знакомом крае,

И о чести, и об отваге,

И о верном, надежном друге…

И алели над нами флаги

С черной свастикой в белом круге.

2008

PS Показательная подборка плакатов в тему.

PPS Примечание для людей невежественных, которые вместо того, чтобы ликвидировать пробелы в своих знаниях, кидаются обвинять автора в ошибках и подтасовках: да, мелодия гимна ФРГ та же, что и у Третьего Райха (это тот же «Deutschland, Deutschland über alles», только без первых двух куплетов), и да, обращение «товарищ» использовалось и было популярным в нацистской Германии, причем даже в двух вариантах — Genosse в NSDAP и Kamerad в других кругах, особенно в армии.

PPPS Примечание для идиотов: данное стихотворение является антисоветским, а не пронацистским.

Оправдание фашизма

Презрение потомков — самое малое из того, что заслужили строители и защитники советского режима.

А. Подрабинек

Опять в истерике казенной

Блюет фанфарами эфир,

И все мерзей воняет зоной

Всегосударственный сортир.

Непогребенные останки

Вновь скрыты сорною травой,

Но черно-рыжие портянки

Растянуты над мостовой.

Пир на крови, веселье в склепе,

От пафоса дрожащий гимн

Рабов, что отстояли цепи

И навязали их другим.

Флаг победившего насилья

Сжимает потная рука,

И зассанная блядь Россия[1]

Стоит у винного ларька.

Косая, грязная, бухая,

Стоит с портретом палача,

И сталинские вертухаи

Ползут, медальками бренча.

Герои СМЕРШа и ГУЛАГа,

Кровавым ставшие бичом,

Все так же славят вурдалака

И не раскаются ни в чем.

Лжи семиведерная клизма,

Тупого зла чертополох…

Вы — оправдание фашизма:

Любой ваш враг — не так уж плох!

Вам не отмыться, ветераны,

Не только СМЕРШа — всем подряд,

Кто снова чествует тирана:

Вы все — один заградотряд!

Кто сгинул вовремя в окопе —

Спас честь и совесть от беды,

А вы — катились по Европе

Страшней аттиловой орды!

Насильники и мародеры,

Бич матерей и дочерей,

А вслед орде — росли заборы

Все новых зон и лагерей…

Кто гнал и тупо шел на бойню,

Кто строил и хранил тюрьму —

Каких вы почестей достойны,

Тоскующие по ярму?!

Вы даже и в преддверье гроба

Не поумнели ни на грош,

И в вас кипит все та же злоба,

Когда развенчивают ложь,

И вы в угаре реваншизма

Вопите, требуя расправ…

Вы — оправдание фашизма:

Хотя бы в чем-то был он прав!

Как жаль, что пули промахнулись

В звездой помеченную грудь,

Как жаль, что вы тогда вернулись

И нас пытаетесь вернуть.

май 2010

За боевые заслуги

Раз в году — один и тот же плач

С теле- и компьютерных экранов:

«Ветераны без квартир и дач!

Пожалейте, люди, ветеранов!»

«Немцы побежденные — так те

В роскоши живут, без обнищанья!

Ну а наши — в вечной нищете!

Столько лет — одни лишь обещанья!»

Самый смелый пишет: «Столько трат —

Пыль в глаза пускать соседним странам!

Лучше бы не тратить на парад —

Лучше бы раздали ветеранам!»

«Завершил войну в Берлине дед,

А ему теперь глава района

Шлет на праздник пачку сигарет

И четыре кубика бульона!»

И поддакнут тотчас же: «Вот-вот!

А еще открытку шлют под дату,

А на ней дизайнер-идиот

Поместил германского солдата!»

Но — не жалко их, чей быт убог,

Что в бараках жизнь свою прожили —

Те, кто воевали за Совок,

Получили то, что заслужили.

Отстоявшему барак рабу,

Верному холопу красной банды

Жаловаться глупо на судьбу

И плохое качество баланды.

И неважно, кто из них герой,

Кто — мундир натягивал для виду:

Защитившие преступный строй

Сами выбрали свою планиду.

«А фашизм, выходит, не порок?

Там — что заслужили ветераны?»

Ну так дойчи извлекли урок

И не славят своего тирана.

Им пришлось гораздо тяжелей:

Вся страна — сплошное пепелище,

Треть — потеряна, и средь углей

Победители добычу ищут…

Время все расставило в свой срок

Своему согласно приговору:

Не пошло награбленное впрок

Красному насильнику и вору;

Воли, честности, труда итог —

Deutschland вновь сегодня über alles

In Europa, ну а где Совок?

Сдох, и зря защитнички старались.

Пусть ни покаянья, ни стыда

У зилотов сталинского «рая»,

Пусть над ними не было суда,

Но История — она не фраер.

Под победной истерии стон

Пусть же жрут в бараке жалкий ужин,

Дойчский кубик кинувши в бульон —

Даже он-то ими не заслужен.

май 2010

PS. Как водится, скудоумные и малограмотные совки пытаются выдать собственные пробелы в образовании за мои. На сей раз они интересуются, знаю ли я, кто такие «зилоты» и чем они отличаются от «зелотов». «Популярно объясняю для невежд»: то, что по-русски греческих зилотов и еврейских зелотов пишут по-разному — это исключительно проблема русских. На самом деле оба политических течения назывались одним греческим словом — ζηλωτής, которое означает — «ревнитель». Именно в этом значении слово вошло в другие языки и было употреблено мной. По правилам современного греческого оно читается через «и».

День перемоги

Пусть меня извинят за москальскую мову,

Если в данном контексте она некрасива,

Но — мое восхищение городу Львову,

А точнее, конечно — свободному Львиву!

Украина! Где ныне надежды Майдана?

Над тобою глумится донецкая банда!

Эти гниды — детеныши вшей Магадана —

Вновь велят тебе чествовать флаг оккупанта.

Флаг расстрелов и пыток, флаг Голодомора,

Лагерей, депортаций, кровавого бреда,

Палачей и рабов, нищеты и позора,

Флаг бездарной войны и постыдной победы!

Чтоб у тех депутатов отсохли культяпки,

Чтоб родные плевались, заслышав их имя!

В Украине вывешивать красные тряпки —

Это хуже, чем свастики в Йерусалиме!

И ведь главное — все по закону, хоть режьте!

А в ответ — ни импичмента нет, ни волнений…

«Ще не вмерла…» в эфире звучит, как и прежде,

Но увы — вызывает все больше сомнений.

И в России, зашедшейся в рабском угаре,

Все довольнее лыбились хамские хари,

И ползли на парад недобитые твари —

Не солдаты (тех нет уже), а вертухаи.

Но львивяне не предали память народа

И пошли, наплевав на ментов и приказы,

Чтобы встать на пути коммунячьего сброда,

Чтоб сорвать этот шабаш червоной заразы!

И несладко досталось москальским агентам —

Отстоять свои фетиши коротки лапки!

И валялись в грязи их фальшивые ленты,

И пылали по городу красные тряпки!

Пусть теперь пропаганды казенные жерла

Изрыгнут «хулиганы!», кремлевским в угоду —

Слава хлопцам, что впрямь доказали: не вмерла!

Есть кому заступиться за честь и свободу!

Нет, не все еще в жизни решает парламент!

Если с ними законы, но правда — за вами,

Значит, надо идти, наплевав на регламент,

И сразиться с совками не только словами!

Затолкайте им в глотки их цацки и флаги!

Превратите их идолов в прах и руины!

Чтобы те, кто мечтает о новом ГУЛАГе,

И ступить не могли по земле Украины!

И пускай подводить еще рано итоги,

И у власти в столице — все та же орава,

Но сегодня во Львиве был день перемоги!

Коммунякам — гиляку! Героям же — слава!

9 мая 2011

«Нет, нацисты мне отнюдь не „наши“…»

* * *

Нет, нацисты мне отнюдь не «наши»,

Что б там ни вопили дураки;

Пусть у них фасады были краше,

Место возле лагерной параши —

Той ли, этой — равно не с руки.

Вновь и вновь на горьком этом свете

Тот же приговор любой мечте,

Тот же эпилог в любом сюжете:

Нет, не жаль, что проиграли эти —

Очень жаль, что победили те!

2013

ЧУЖИЕ СТИХИ:

М. Борзыкин

Музыка для мертвых

Время молчит, остался еще один залп,

Рваной мишенью повисла над миром луна.

Красный металл в ненасытных глазах —

Расплавлено заново ржавое слово «война».

И только кровь на обратной стороне медалей,

Слышишь — музыка для мертвых.

Там, где кончается слава,

Видишь — праздник для мертвых.

На обратной стороне медалей кровь,

Это жизнь ради мертвых…

Плавится воск на розовых лицах жрецов,

На лицах убийц предвкушение новых побед.

Это обряд, и жертву никто не спасет,

И не спросит никто: «Нужно ли это тебе?»

И только кровь на обратной стороне медалей,

Слышишь — музыка для мертвых.

Там, где кончается слава,

Видишь — праздник для мертвых.

На обратной стороне медалей кровь,

Это жизнь ради мертвых…

Ю. Михайлик

Эта рота

Эта песня, написанная еще в советские доперестроечные времена, существует во множестве вариантов. Вот авторский:

Эта рота, эта рота,

Кто привёл её сюда, кто положил её вот здесь, под снег?

Эта рота, эта рота

Не проснётся по весне.

Снег растает, снег растает,

Ручейки сквозь эту роту по болоту побегут.

Нет, не встанет эта рота, нет, не встанет,

Командиры ее в бой не поведут.

Припев:

Лежат все двести, глазницами в рассвет,

А им — всем вместе — четыре тыщи лет.

Эта рота наступала по болоту,

А потом ей приказали — и она пошла назад.

Эту роту, в сорок третьем эту роту

Расстрелял заградотряд.

И покуда эта рота умирала —

Землю грызла, лед глотала, кровью харкала в снегу —

Пожурили боевого генерала

И сказали, что теперь он перед Родиной в долгу.

Припев.

Генералы все долги свои отдали,

Понадели все медали, и на пенсии давно.

Генералы мирно ходят городами,

И не помнят этой роты, и не вспомнят все равно.

А лежит она, построена повзводно,

С лейтенантами в строю и с капитаном во главе,

А она лежит подснежно, подлёдно,

И подснежники растут у старшины на голове.

Припев.

А вот компиляция, наиболее ровная по форме и размеру:

Эта рота, эта рота, эта рота,

Кто привёл её сюда, кто положил её под снег?

Эта рота, эта рота, эта рота

Не проснётся, не проснётся по весне.

Снег растает, снег растает, снег растает,

Ручейки сквозь эту роту по болоту побегут.

Но не встанет эта рота, нет, не встанет,

Командиры ее в бой не поведут.

Припев:

Лежат все двести, глазницами в рассвет,

А им — всем вместе — четыре тыщи лет.

Эта рота наступала по болоту,

А потом ей приказали — и она пошла назад.

Эту роту расстрелял из пулеметов

В сорок третьем заградительный отряд.

И покуда эта рота умирала —

Землю грызла, лед глотала, кровью харкала в снегу —

Пожурили боевого генерала

И сказали, что теперь он перед Родиной в долгу.

Припев.

Генералы все долги свои отдали,

Понадели все медали, и на пенсии давно.

Генералы чинно ходят городами,

И не помнят этой роты, и не вспомнят все равно.

А лежит она повзводно, повзводно,

С лейтенантами в строю и с капитаном во главе,

А она лежит подснежно, подлёдно,

И подснежники растут у старшины на голове.

Припев.

Е. Шестаков. «Победа, победа… Два людоеда подрались тысячу лет назад…»

Победа, победа… Два людоеда подрались тысячу лет назад. И два твоих прадеда, два моих деда, теряя руки, из ада в ад, теряя ноги, по Смоленской дороге по старой топали на восход, потом обратно. «…и славы ратной достигли, как грится, не посрамили! Да здравствует этот… бля… во всем мире… солоночку передайте! А вы, в платочках, тишей рыдайте. В стороночке и не группой. А вы, грудастые, идите рожайте. И постарайтесь крупных. Чтоб сразу в гвардию. Чтоб леопардию, в смысле, тигру вражьему руками башню бы отрывали… ик! хули вы передали? это перечница…»

А копеечница — это бабка, ждущая, когда выпьют. Давно откричала болотной выпью, отплакала, невернувшихся схоронила, на стенке фото братской могилой четыре штуки, были бы внуки, они б спросили, бабушка, кто вот эти четыле…

«Это Иван. Почасту был пьян, ходил враскоряку, сидел за драку, с Галей жил по второму браку, их в атаку горстку оставшуюся подняли, я письмо читала у Гали, сам писал, да послал не сам, дырка красная, девять грамм.

А это Федор. Федя мой. Помню, пару ведер несу домой, а он маленький, дайте, маменька, помогу, а сам ростом с мою ногу, тяжело, а все-ж таки ни гу-гу, несет, в сорок третьем, под новый год, шальным снарядом, с окопом рядом, говорят, ходил за водой с канистрой, тишина была, и вдруг выстрел.

А это Андрей. Все морей хотел повидать да чаек, да в танкисты послал начальник, да в танкистах не ездят долго, не „волга“, до госпиталя дожил, на столе прям руки ему сложил хирург, Бранденбург, в самом уже конце, а я только что об отце такую же получила, выла.

А это Степан. Первый мой и последний. Буду, говорит, дед столетний, я те, бабке, вдую ишо на старческий посошок, сыновей народим мешок и дочек полный кулечек, ты давай-ка спрячь свой платочек, живы мы и целы пока, четыре жилистых мужика, батя с сынами, не беги с нами, не смеши знамя, не плачь, любаня моя, не плачь, мы вернемся все, будет черный грач ходить по вспаханной полосе, и четыре шапки будут висеть, мы вернемся все, по ночной росе, поплачь, любаня моя, поплачь, и гляди на нас, здесь мы все в анфас, Иван, Федор, Андрей, Степан, налей за нас которому, кто не пьян…»

Пастух Ла

Хоронили старика

Хоронили старика,

В орденах, но без салюта.

Сыновья фронтовика

На гостей глядели люто.

«Чем, мол, батя виноват,

Чем плохи его анкеты,

Заградительный отряд

Ближе к фронту, чем ташкенты.

Воевал и там, и тут,

Исполнитель приговора.

На колымском злом ветру

Дослужился до майора.

В чём же батина вина,

Вся страна была такая,

Та великая страна,

От Курил и до Тракая.»

Ветераны славных лет

Пили дармовую водку,

Доедали винегрет

С иноземною селёдкой.

Говорили о судьбе,

О мужской надёжной дружбе

Чемпионы по стрельбе,

Соучастники по службе.

Хоронили палача,

А над городом, как знамя,

Поминальная свеча

Убаюкивала пламя.

И темнели на плечах

Кровью травленные звёзды.

Хоронили палача.

Слишком поздно…

А. Широпаев

Сон

Туман слепых атак,

Незрячая победа.

Мой дед берёт Рейхстаг,

А я стреляю в деда.

Вот смутный силуэт,

Дрожащий, как от зноя.

Я знаю, это дед,

А он не знает, кто я.

Вихрастый навсегда,

Дед выступил из бездны.

На нём блестит Звезда.

На мне же — Крест Железный.

Не слышен боя звук

Во сне или в астрале.

Бесшумно в деда внук

Стреляет и стреляет.

И деда, как вода,

Горючий дым покрыл…

Нас развела Звезда,

А Крест не примирил.

…

Давно ты умер, дед —

Простой и неидейный.

Но длится этот бред,

Но длится сновиденье.

Из плазмы кумача,

Из мраморного мрака

Вскипает дед, крича,

И — на меня в атаку.

Но в чём моя вина?

Скажи, родная глина.

Мне, как и ты, родна

Теперь зола Берлина.

И длится эта боль:

Огонь, туман, Рейхстаг

И Бой, Последний Бой

Пентакля и Креста.

(2000)

Флорентийский кабан

Памяти 15-го Казачьего корпуса СС

Вы открыли точеные двери

И ушли — веселы и просты.

Я ж на площади раненым зверем

На своем постаменте застыл.

Я — фонтан. И с лучами рассвета

Вы придете глазеть на фонтан.

Вам на счастье уронит монету

С языка золотого кабан.

Я — кабан. Меня к стенке приперло.

Я к судьбе угодил под каток.

Моя кровь извергается горлом,

Превращаясь в прозрачный поток.

Меня кличут альпийские тропы,

Обагренные вечные льды…

Я — казак. Я — подранок Европы.

Моя кровь — не дороже воды.

Изошла моя алая влага

В кракелюры фронтов и границ.

Я бежал по векам и оврагам,

Мимо башен старинных столиц.

Я пытал свою долю и маял,

В лоб бросался и путал следы.

Но достал меня все-таки в мае

Разрывной наконечник Орды.

И застыл я на площади этой,

Неживой, с перебитым хребтом…

Русский, брось на прощанье монету,

Чтоб в Европу вернуться потом.

Вот судьба твоя бронзовым зверем

Щерит клык в пустоту, против всех…

А Флоренция скрылась за двери,

В свой домашний пятнадцатый век.

(Апрель 2005)

Лесной царь

Я дрожащие руки

Не горазд поднимать.

Торжествующий Жуков,

Погоди ликовать.

Отоспавшийся в схроне,

Слыша пение крон,

Загоняю в патронник

Свой последний патрон.

Напевая «Хорст Вессель»,

Выхожу на тропу.

Коммуниста повесил

На высоком дубу.

Пусть он нашим просторам

Дарит мир да любовь.

Пусть таинственный ворон

Пьет и пьет его кровь.

Пусть ветра в его ребрах,

Налетая с полей,

Напевают беззлобно

О Европе моей.

Отшлифован до блеска,

Пусть висит и висит,

И бренчит, как железка,

И народ веселит.

Как дешевые бусы,

Рассыпается пусть…

Видишь: серые гуси

Держат к северу путь.

Как легко и приятно

Проходить через лес,

Распадаясь на пятна

Камуфляжа СС,

Размышляя о смерти

И о жизни своей

В вихре желтых просветов

И зеленых теней.

Мне в туманы Арконы

Скоро плыть суждено.

Пепелище райкома —

Как на память клеймо.

Цвета гневного клича,

Цвета черной руды —

Оберег-пепелище

На зеленой груди.

Изумрудно-неласков

Этот солнечный май.

Я смотрю из-под каски

В мой захваченный край.

Вижу красный околыш,

Вижу красный погон.

Жри, советская сволочь,

Мой последний патрон.

Не дыми папиросой —

Лучше свечку зажги.

Вот на белой березе,

Как ошметки — мозги.

Нет патронов — и точка.

Головы не снесу.

Так прими, моя почва,

Мою кровь, как росу.

Буду вечно с тобою,

И в жару, и в мороз,

Чтоб короной-травою

Полый череп пророс.

(Май 2005)

Эстония

ТАК ДЕРЖАТЬ, ГЕНОССЕ!

22 мая в Таллинне 66-летний Юри ЛИЙМ, представитель Эстонского национального движения, при помощи арендованного автокрана убрал два советских памятника и перевез их в исторический музей в Пирита. «Я убираю красный мусор», — заявил этот человек [по]длинной воли. Год назад Юри Лийм активно выступал против присутствия Бронзового солдата в центре эстонской столицы, открыто выражая свое намерение взорвать одиозный монумент. Тогда же, год назад, я написал следующие стихи, не утратившие актуальности и сегодня.

Русь исходит протяжными стонами

Из-под почвы, готовой цвести:

«Переплавь истукана, Эстония!

Отомсти за меня, отомсти!

Рты кипят политической пеною,

Выдавая совка и раба.

Он убил меня, Бронзовый, первою,

А чуть-чуть погодя — и тебя.

Поглотили могилы бездонные

Две дороги — твою и мою.

Ты восстала из мертвых, Эстония,

И я тоже из тьмы восстаю.

И пророс над моими разорами

Не бурьян, не забвенья трава —

Расцвели широко и лазорево

Васильками шевроны РОА.

То сыны мои правые, кровные,

Что легли за меня и тебя…

Мы встаем, безымянных и бронзовых

В справедливом огне погребя».

Разговор с товарищем Сталиным

Не трогай белый наш глагол,

Крути своим кобылам хвост,

И не произноси, монгол,

За русских свой лукавый тост!

И пусть ты в золоте погон,

И пусть ты горец и грузин,

Но ты нутром — монгол, монгол,

Властитель плоскости равнин!

В твоем костре трещит Ван Гог,

Соря созвездиями в темь.

Ты жадно щуришься, монгол.

В твоих зрачках желтеет степь.

Ты любишь грязным сапогом

На белый мрамор наступать.

Ты любишь плеть. Ведь ты — монгол.

Тебе свободу не понять.

Ты жив. Ты вновь на трон взошел,

Гремя рубином и парчой.

И вновь лоснишься ты, монгол,

Елеем, потом и мочой.

Сладка кровища, как кагор.

Тебе попы кадят, звеня.

И ты, уверенный монгол,

Страну седлаешь, как коня.

Ты вновь командуешь «Анкор!»

Патриотизму и хамью.

Ты сгрудил нас, «отец»-монгол,

Навек в советскую семью.

Мы снова грузимся в вагон.

А рожи — просят кирпича.

И снова русский, как монгол,

Европу-мать рубнет с плеча.

Он так привык. Он слышит гонг

Востока, бронзы, божества.

Ему уже родней монгол,

Чем Украина и Литва.

Он — белый, но душой — Магог,

Он белой плоти алчет зло,

Стремясь к прибою берегов,

Где солнце Запада зашло.

Там берег сумрачен и гол,

И обрывается стеной.

Там русский — чуждый, как монгол,

В простор уставится морской.

Он будет сыпать матерком,

Ругая сырость и туман,

А боги предков ветерком

Уйдут в Последний океан.

И вновь стакан граненый полн

На берегу пустынных волн,

А в нем — медаль, да пара звезд.

И снова ты, рябой монгол,

Взобравшись на кремлевский холм,

За нас, за Русь поднимешь тост.

Ю. Петров

Ледокол

Оккупанты? Освободители?

Бронзой в центре города встать?

А на свалку в лом не хотите ли,

сброд, предавший родную мать?

45-й. Победа украдена.

Псы на падали — Мавзолей.

Над коричневой — красная гадина.

Боже, отпрысков пожалей.

Пусть хоть мёртвые сраму не имут,

нерождённых не проклинай.

Поздно. Трупы в оврагах стынут.

В зоне жуткий советский рай.

Было время, когда победители.

в «мир насилья» вбивая кол,

в тишине кремлёвской обители

помогли спустить ЛЕДОКОЛ.

Чтоб весь Мир, ледоколом расколотый,

перестроить в соцлагерь, но

перед этим, ударом молота

друга, брата пустить на дно.

Грозно стали полки, нацелены

«бить врага на его земле».

Укрепленья снять?? Так велено.

Так «Великий» решил в Кремле.

В чистом поле Богом оставлены

без щита, без ума, без Креста.

Мясники во главе поставлены.

Политрук на месте Христа.

И когда подельник кровавый

вдруг ударил — опередил,

что осталось от «нашей славы»,

от «рабочекрестьянских» сил?

Горы трупов в бурьяне свалены.

Толпы пленных вдали пылят,

а мясник всё: — Вперёд! За Сталина! —

в мясорубку суёт солдат.

Всё затоплено нашей кровью.

ЛЕДОКОЛ разнесло волной.

Кровь. Распорото брюхо коровье.

Там телёнок… ещё живой.

Умирая к телёнку тянется…

Вон тропинка, овраг в обход…

В лоб нельзя: кто в живых останется?!

Но приказ мясника: — Вперёд!

В 45-м знамёна падали

у кремлёвских святых камней.

Веселись, народ!, только надо ли?

Псы на падали — Мавзолей.

И сегодня победа украдена.

Снова кровь у святых камней.

Рвёт коричнево-красная гадина

нераскаявшихся людей.

Мы — народ? толпа? слепое стадо?

Кто наш предок? избавитель? вор?

Чей потомок получил в награду

благодарность, славу… и позор?

По мотивам В. Суворова «ЛЕДОКОЛ», В. Астафьева «Украденная победа».

РЕКОМЕДУЕМЫЕ К ПРОЧТЕНИЮ КНИГИ:

Г. Попов «Война и правда» («1941–1945. Заметки о войне»)

Иоахим Хоффманн. Сталинская истребительная война (1941–1945 годы).

С. Веревкин «Вторая мировая война: вырванные страницы» (и более поздняя лекция автора о Локотской республике)

В. Суворов «Последняя республика»

В. Суворов «Тень победы»

М. Солонин «25 июня. Глупость или агрессия?»

М. Солонин «На мирно спящих аэродромах…»

В. Суворов, А. Буровский и др. «Союз звезды со свастикой: Встречная агрессия»

В. Астафьев «Веселый солдат»

В. Астафьев «Прокляты и убиты» (книга необъективна по отношению к германской стороне, с которой автор знаком в основном по ангажированным источникам, зато советская, которую он наблюдал непосредственно, показана с документальной точностью)

Н. Никулин. «Воспоминания о войне» (Автор сам признается, что заметно смягчил описания советских мерзостей и преступлений — рукопись создавалась в 1975 г.; его текст также не свободен от неправомерных германофобских обобщений. И все же это ценное свидетельство советского ветерана.)

ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ ФИЛЬМ

«1941. Запрещенная правда»

ЕЩЕ МОИ СТАТЬИ В ТЕМУ:

И в чем же разница?

Ответ на статью А. Скобова «Большая разница». «Демократические» «Грани», охотно предоставляющие трибуну подобным деятелям, мой ответ публиковать отказались. В итоге он опубликован на сайте АПН.

Вновь и вновь левые вбрасывают нам свой любимый тезис о том, что коммунизм якобы нельзя отождествлять с нацизмом. Причем не только классические, ортодоксальные левые, отрицающие коммунистические преступления по принципу «во-первых, никаких репрессий не было, а во-вторых, репрессировали тех, кому так и надо» — тут, что называется, случай клинический, и темы для дискуссии нет как таковой — но и «цивилизованные», «современные» левые, которые, скрепя сердце, красный террор, ГУЛАГ и все прочее признают, но заявляют, что это всего лишь плохая практика, которая исказила хорошую теорию. Если суммировать их позицию, по сути она звучит так: «Да, Ленин был плохой, Сталин был плохой, Мао был плохой, Пол Пот был плохой, Ким Ир Сэн был плохой, Чаушеску был плохой, Хоннекер был плохой (ну и прочие восточно-европейские коммунистические режимы тоже), Ким Чен Ир плохой, Кастро плохой — но это же не значит, что коммунизм плох как идея!» Заметим, кстати, что несостоятельность такой позиции очевидна не только с точки зрения элементарной логики и здравого смысла, но и с точки зрения их же собственного марксистского учения, утверждающего, что практика — единственный критерий проверки теории. Впрочем, встречаются и такие, которые признают, что на практике ничего хорошего не просто не получилось, а и не могло получиться — но идея-то, идея все равно хорошая! Пусть утопичная, но хорошая! И в этом, по их мнению, принципиальное отличие от фашизма/нацизма, который был плох не только на практике, но и в теории. Но так ли это?

На самом деле едва ли во всей человеческой истории сыщется более чудовищная и гибельная идея, чем идея коммунистическая. В основе коммунизма лежит идея равенства и коллективизма, подавление личности обществом (и неважно даже, насильственное это подавление или добровольное). Но не то что на уровне социальных, а даже на уровне физических законов равенство — это смерть (недаром ее называют великим уравнителем). Торжество энтропии, выравнивание потенциалов, прекращение всех процессов. Именно неравенство (разность потенциалов) — основа любого движения, любой жизни, не говоря уже о прогрессе. Более того, прогресс цивилизации есть прогресс индивидуализма, ее магистральный вектор и цель — максимизация свободы личности. Коммунизм же низводит личность до уровня муравья в муравейнике. Таким образом, он в основе своей направлен против магистрального вектора развития цивилизации и именно поэтому может насаждаться и удерживаться лишь большой кровью и большой ложью — что и подтверждают все без исключения коммунистические режимы. Соответственно, и по количеству жертв коммунизм не знает себе равных, оставляя далеко позади и нацизм, и теократии, и, тем более, тиранов древности. Так что чудовищость коммунистической практики — не «извращение недостойными исполнителями», а прямое следствие чудовищности теории.

Все это, разумеется, не отменяет тех фактов, что среди теоретиков коммунизма и их последователей были и есть люди, искренне верящие, что несут добро и строят светлое будущее; что у идеи «отобрать и поделить» всегда найдутся сторонники; что отнюдь не всякое неравенство есть благо, и вообще среди противников коммунизма далеко не все ангелы. Но верно и обратное — никакие реальные пороки других политических систем и отдельных личностей, на которые так любит указывать левая пропаганда, не отменяют системной порочности самого коммунизма.

Ну а каковы все же те красивые лозунги и декларируемые пропагандой цели, благодаря которым коммунистические (и шире — вообще левые) идеи обрели так много сторонников? Покончить с несправедливостью и нуждой; создать нового, лучшего человека; построить светлое будущее и жить в нем без войн и раздоров, единой семьей братских народов.

Те же самые лозунги и цели были и у фашистов.

Людям, воспитанным на советской (а теперь уже неосоветской путинской) пропаганде, до сих пор кажется, что СССР стремился к свету и свободе — хотя бы на словах — а вот фашистские страны, в первую очередь — нацистская Германия, это такой фэнтезийный Мордор, царство Тьмы, зла и смерти. Даже и стишки соответствующие сочинялись:

Как два различных полюса,

Во всем враждебны мы:

За свет и мир мы боремся,

Они — за царство тьмы.

На самом деле абсурдность подобных пропагандистских клише очевидна. Оставим мордоры на совести авторов фэнтези — впрочем, тамошние орки в реальном мире не встречаются, и достоверно судить об их психологии мы не можем; люди же в массе своей попросту не пойдут за теми, кто призывает их бороться за тьму, войну и рабство. И действительно, фашизм с точки зрения его парадно-пропагандистского фасада был ничуть не менее (возможно — даже и более) светлым, радостным и красивым, чем его советский аналог.

Да, именно аналог. Не будем забывать, что фашизм, который ныне считают ультраправой идеологией, зародился в недрах левого движения. Что Муссолини был социалистом, а НСДАП — это Национал-социалистическая рабочая партия Германии. Сходство между советским и фашистским режимами было чрезвычайно велико, и не только по части концлагерей и склонности к захвату чужих территорий; лозунги, песни, стилистика — все это совпадало порой до мельчайших деталей. Недаром советская цензура не хотела пропускать фильм М. Ромма «Обыкновенный фашизм», а в советской печати долгое время нельзя было увидеть цветных фотографий Третьего Райха, по которым стало бы ясно, что цвет нацистского знамени — тоже красный… В интернете уже получило достаточную известность — и вызвало совершенно предсказуемую ярость совкофилов — мое стихотворение «Держава»; читающие его впервые вплоть до последней строки уверены, что речь в нем о Советском Союзе, в то время как оно написано по мотивам песен Третьего Райха и содержит цитаты из них. Иллюстрацией к нему служит шикарная подборка плакатов обоих режимов. А его аудиоверсия предваряется музыкой, в которой любой, кто жил в СССР, опознает «Смело, товарищи, в ногу» — в конце же оказывается, что это нацистская песня «Brüder in Zechen und Gruben».

Остановимся на этих двух песнях чуть подробнее. Это не единственный случай, когда имеются большевистская и нацистская песня на одну мелодию (вопрос «кто у кого спер» в разных случаях решается по-разному и до сих пор служит темой споров), но здесь особенно любопытно сравнить тексты. Обе песни написаны еще до победы соответствующих режимов, так что исторический контекст сходен. Итак, цитаты (германские приводятся в подстрочном переводе): «Вышли мы все из народа, дети семьи трудовой, „Братский союз и свобода“ — вот наш девиз боевой!» «Братья в цехах и на шахтах, братья за плугом, из фабрик и изб следует колонна наших знамен.» «Долго в цепях нас держали» «Разбей свои оковы вдребезги!» «В царство свободы дорогу грудью проложим себе!» «Однажды мы станем свободными. Трудящаяся Германия, пробудись!» «Час искупленья пробил!» «Однажды придет день мести!» «Всё, чем держатся их троны — дело рабочей руки» «Его не подкупит золото, которое катится от еврейских тронов» «С верой святой в наше дело, дружно сомкнувши ряды, в битву мы выступим смело с игом проклятой нужды», «Мы преданы Гитлеру, верны до смерти. Гитлер выведет нас однажды из этой нужды!» «Свергнем могучей рукою гнет роковой навсегда и водрузим над землею красное знамя труда!» «Мы хотим зарабатывать честно, усердно трудящейся рукой. Пусть развевается знамя, чтобы его видели наши враги, мы всегда будем побеждать, когда мы — вместе!»

Как говорится, найдите десять отличий. Не получится. Найдете только два: в коммунистическом варианте нет фамилии вождя (но это потому, что песня написана слишком рано, когда коммунистический вождь еще не определился — позже большевики по части славословий в адрес Ленина и Сталина далеко переплюнут нацистов, в чьих песнях Гитлер поминается не так уж часто), а в нацистском перед упомянутыми в столь же негативном контексте тронами стоит слово «еврейские».

В этом, собственно, и разница. Коммунисты мечтали уничтожить всех «эксплуататоров», нацисты — только еврейских. О да, разумеется — впоследствии в лагеря смерти евреев гнали уже без различия в их классовой принадлежности. Но и коммунистический террор отнюдь не ограничился «помещиками и капиталистами»! Впрочем, мы сейчас не о кровавой практике, а о «светлой теории». Так вот с этой точки зрения, если коммунизм был кровожаден изначально (оно и понятно — когда планируешь мировую революцию, изгонять врагов некуда, только уничтожать), то нацисты не только никогда не призывали к уничтожению евреев (а только к их изгнанию), но действительно поначалу не имели такой цели! И лишь после того, как сперва западные демократии, а потом СССР отказались принимать еврейских беженцев, нацистские лидеры стали склоняться в пользу «окончательного решения». Которое, заметим, держалось в тайне от народа Германии; несмотря на то, что антисемитизм был государственной политикой, массовых митингов в оправдание террора там не проводили, а вот в СССР митинги с требованиями «расстреливать как бешеных собак» шли вовсю. Т.е. кровавая изнанка была схожа, но «светлый фасад» у нацистов был все же почище.

Левые возражают, что при нацизме, если ты еврей, дорога одна — в газовую камеру, а при коммунизме у представителей «враждебных классов» был шанс «перевоспитаться». На самом деле, как мы знаем, клеймо «неправильного» социального происхождения было в СССР столь же несмываемо, как и национальность, а семейная связь с «врагом народа» сама по себе рассматривалась, как преступление. (У нацистов новые браки «арийцев» с евреями были запрещены, но те, что были заключены ранее, не только оставались в силе, но и спасали состоящих в них евреев от репрессий. В 1943 году нацисты «спохватились» и начали таких евреев арестовывать. Супруги арестованных вышли на митинг протеста в Берлине. В результате арестованных… отпустили! Можете ли вы представить себе при товарище Сталине демонстрацию жен «врагов народа» в Москве, и тем более такой ее результат? Даже при «либеральном» Хрущеве новочеркасских рабочих расстреливали за куда меньшее!)

Если же мы вспомним, что германский нацизм — это лишь частный случай фашизма, ситуация становится еще интересней. Симметрия нарушается, но отнюдь не в пользу коммунизма! Итальянские фашисты (собственно, родоначальники самого понятия), а также и испанские, евреев, наоборот, спасали. Собственно же политические (т.е. не национальные) репрессии, тем более — направленные против своих же граждан, у фашистов были на порядки скромнее, чем у коммунистов: счет жертв шел на тысячи, а не на миллионы. Причем, как правило, это были реальные враги режима, нередко ведшие против него вооруженную борьбу, а не невиновные, схваченные в исполнение плана по репрессиям (если кто не в курсе, в плановом советском хозяйстве и это тоже планировалось, и исполнители, как и в других сферах, боролись за перевыполнение). Заметим, кстати, что коммунистами репрессии по национальному признаку также практиковались, и даже если, вопреки веским аргументам, не считать Голодомор (по масштабам сопоставимый с Холокостом) антиукраинским геноцидом, все равно счет репрессированных именно за принадлежность к «неблагонадежным» народам, начиная с геноцида казачества и кончая варварскими депортациями 1940-х, идет, по самым скромным оценкам, на многие сотни тысяч — это в придачу к остальным репрессиям. Ах, это все искажения «светлой идеи»? А как насчет ленинского тезиса «пусть погибнет 90% русских, лишь бы 10 дожили до мировой революции»? А термин, которым Маркс обзывал восточноевропейцев — Völkerabfall, «народы-отбросы»?

Как видели фашисты свое «светлое будущее»? В отличие от коммунистов, с самого начала мечтавших о мировом господстве и «всемирной республике Советов», их планы были скромнее — они всего лишь хотели создать «новую Европу». Фактически это была вторая (после Наполеона) попытка создать некий Европейский союз (сейчас на наших глазах реализуется третья, ненасильственная). Причем речь вовсе не шла о том, что в этой Европе представители германской нации будут господами, а все остальные — рабами; в число стран Оси входили многие самостоятельные государства, в том числе славянские, такие, как Болгария, Словакия или Хорватия, а понятие «истинных арийцев» трактовалось скорее в политическом, чем в антропологическом смысле: «арийцами» считались даже союзные Германии японцы. Да, вероятно, Германия играла бы в этом союзе роль гегемона — но чем это хуже коммунистической гегемонии пролетариата? И в самой Германии проживали и пользовались всеми правами представители разных национальностей — достаточно поглядеть на списки кавалеров германских наград того периода, чтобы увидеть немало и чешских, и польских, и русских фамилий.

Хотя фашисты и начинали с социалистических лозунгов, экономика при них осталась не в пример свободнее, чем при коммунистах — с соответствующим куда лучшим результатом. Не была она и тотально милитаризованной. Ничего подобного Голодомору фашисты не устраивали даже на оккупированных территориях, не говоря уже о своей собственной. «Но они использовали принудительный труд заключенных и иностранцев, вывезенных с оккупированных земель!» Да, как и коммунисты. Причем по концлагерям тут можно признать примерное равенство, а вот жизнь остарбайтеров, работавших на германских хозяев, оказалась в среднем настолько лучше рабства в родных колхозах, что из четырех миллионов лишь 15% из них захотели вернуться в СССР добровольно.

И совсем уж смехотворно звучит аргумент, что-де фашизм пришлось свергать силой оружия, а коммунизм «ушел сам», мирно уступив демократии. Что было бы с публицистом, который предложил бы «мирно уйти» Сталину или даже Хрущеву (вспомним и Новочеркасск, и Венгрию), и представить страшно. Собственно, и Горбачев никуда «мирно уходить» не собирался, а его соратники, устроившие ГКЧП, и подавно — вот только советский коммунизм к этому времени сгнил настолько, что из попытки силового сопротивления ничего не вышло. Вполне возможно, что и в Третьем Райхе, доживи он до 1991 года, произошло бы то же самое. Помним мы и «мирный» уход Чаушеску. У остальных восточноевропейских коммунистических лидеров хватило ума понять, что помощи советскими танками не будет, и значит, лучше не злить народ. А вот китайский коммунизм устроил своим «несогласным» Тяньаньмынь и никуда уходить не собирается. Кубинский, кстати, тоже, не говоря уже о северокорейском.

В свою очередь, режимы фашистского типа как раз доказали свою способность мирно уступать демократии. Это произошло в Испании после смерти Франко, а в Чили — так и вовсе при жизни Пиночета. На этом фоне, кстати, особенно мерзко выглядит та травля, которой генерала подвергли левые, и их нынешние сожаления по поводу того, что его так и не удалось осудить. Пиночет — одна из достойнейших политических фигур в мрачной истории ХХ века, человек, который действительно спас свою страну от катастрофы и, сделав дело, честно отдал власть; если кем-то восхищаться, то им, а не кровавым упырем Че Геварой, не способным ни к какой конструктивной деятельности (вспомним — он даже не смог быть министром при Кастро) и умевшим и желавшим лишь одно — убивать.

Все вышесказанное, конечно, не означает, что фашизм, и в особенности германский нацизм, не был диктатурой и не творил преступлений. Но если и говорить о том, что его нельзя приравнивать к коммунизму, то лишь в одном смысле: коммунизм был еще хуже. И по идеям, и по их реализации, включая охват и количество жертв (военные потери СССР также на совести, в первую очередь, советского командования с его манерой воевать по принципу «бабы новых нарожают»). Но в грубом приближении можно сказать, что два тоталитарных режима стоили друг друга. И в этом плане хочу закончить сравнение развернутой цитатой из Виктора Суворова — она стоит того, чтобы привести ее целиком:

«У Гитлера красный флаг.

И у Сталина красный флаг.

Гитлер правил от имени рабочего класса, партия Гитлера называлась рабочей.

Сталин тоже правил от имени рабочего класса, его система власти официально именовалась диктатурой пролетариата.

Гитлер ненавидел демократию и боролся с ней.

Сталин ненавидел демократию и боролся с ней.

Гитлер строил социализм.

И Сталин строил социализм.

Гитлер считал свой путь к социализму единственно верным, а все остальные пути извращением.

И Сталин считал свой путь к социализму единственно верным, а все остальные пути отклонением от генеральной линии.

Соратников по партии, которые отклонялись от правильного пути, таких как Рем и его окружение, Гитлер беспощадно уничтожал.

Сталин тоже беспощадно уничтожал всех, кто отклонялся от правильного пути.

У Гитлера четырёхлетний план.

У Сталина — пятилетние.

У Гитлера одна партия у власти, остальные в тюрьме.

И у Сталина одна партия у власти, остальные в тюрьме.

У Гитлера партия стояла над государством, страной управляли партийные вожди.

И у Сталина партия стояла над государством, страной управляли партийные вожди.

У Гитлера съезды партии были превращены в грандиозные представления.

И у Сталина — тоже.

Главные праздники в империи Сталина — 1 мая, 7–8 ноября.

В империи Гитлера — 1 мая, 8–9 ноября.

У Гитлера — Гитлерюгенд, молодые гитлеровцы.

У Сталина — Комсомол, молодые сталинцы.

Сталина официально называли фюрером, а Гитлера — вождём. Простите, Сталина — вождём, а Гитлера — фюрером. В переводе это то же самое.

Гитлер любил грандиозные сооружения. Он заложил в Берлине самое большое здание мира — Дом собраний. Купол здания — 250 м в диаметре. Главный зал должен был вмещать 150–180 тысяч человек.

И Сталин любил грандиозные сооружения. Он заложил в Москве самое большое здание мира — Дворец Советов. Главный зал у Сталина был меньше, зато всё сооружение было гораздо выше. Здание высотой 400 метров было как бы постаментом, над которым возвышалась стометровая статуя Ленина. Общая высота сооружения — 500 м. Работы над проектами Дома собраний в Берлине и Дворца Советов в Москве велись одновременно.

Гитлер планировал снести Берлин и на его месте построить новый город из циклопических сооружений.

Сталин планировал снести Москву и на её месте построить новый город из циклопических сооружений.

Для Германии Гитлер был человеком со стороны. Он родился в Австрии и почти до самого момента прихода к власти не обладал германским гражданством.

Сталин для России был человеком со стороны. Он не был ни русским, ни даже славянином.

Иногда, очень редко, Сталин приглашал иностранных гостей в свою кремлёвскую квартиру, и те были потрясены скромностью обстановки: простой стол, шкаф, железная кровать, солдатское одеяло.

Гитлер приказал поместить в прессе фотографию своего жилища. Мир был потрясён скромностью обстановки: простой стол, шкаф, железная кровать, солдатское одеяло. Только у Сталина на сером одеяле чёрные полосочки, а у Гитлера — белые.

Между тем в уединённых местах среди сказочной природы Сталин возводил уютные и хорошо защищённые резиденции-крепости, которые никак не напоминали келью отшельника.

И Гитлер в уединённых местах среди сказочной природы возводил неприступные резиденции-крепости, не жалел на них ни гранита, ни мрамора. Эти резиденции никак не напоминали келью отшельника.

Любимая женщина Гитлера, Гели Раубал, была на 19 лет моложе его.

Любимая женщина Сталина, Надежда Аллилуева, была на 22 года моложе его.

Гели Раубал покончила жизнь самоубийством.

Надежда Аллилуева — тоже.

Гели Раубал застрелилась из гитлеровского пистолета.

Надежда Аллилуева — из сталинского.

Обстоятельства смерти Гели Раубал загадочны. Существует версия, что её убил Гитлер.

Обстоятельства смерти Надежды Аллилуевой загадочны. Существует версия, что её убил Сталин.

Гитлер говорил одно, а делал другое. Как и Сталин.

Гитлер начал своё правление под лозунгом „Германия хочет мира“. Затем он захватил половину Европы.

Сталин боролся за „коллективную безопасность“ в Европе, не жалел на это ни сил, ни средств. После этого он захватил половину Европы.

У Гитлера — Гестапо.

У Сталина — НКВД.

У Гитлера — Освенцим, Бухенвальд, Дахау. У Сталина — ГУЛАГ.

У Гитлера — Бабий Яр. У Сталина — Катынь.

Гитлер истреблял людей миллионами. И Сталин — миллионами.

Гитлер не обвешивал себя орденами, и Сталин не обвешивал.

Гитлер ходил в полувоенной форме без знаков различия.

И Сталин — в полувоенной форме без знаков различия. Возразят, что потом Сталина потянуло на воинские звания, на маршальские лампасы и золотые эполеты. Это так. Но Сталин присвоил себе звание маршала в 1943 году после победы под Сталинградом, когда стало окончательно ясно, что Гитлер войну проиграл. В момент присвоения звания маршала Сталину было 63 года. Маршальскую форму он надел впервые во время Тегеранской конференции, когда встречался с Рузвельтом и Черчиллем. Мы не можем в данном вопросе сравнивать Гитлера и Сталина просто потому, что Гитлер не дожил ни до такого возраста, ни до таких встреч, ни до таких побед.

А в остальном всё совпадает. Сталин без бороды, но со знаменитыми усами. Гитлер без бороды, но со знаменитыми усами.

В чём же разница?

Разница в форме усов.

А ещё разница в том, что действия Гитлера мир считал величайшими злодеяниями. А действия Сталина — борьбой за мир и прогресс.

Мир ненавидел Гитлера и сочувствовал Сталину.»

Вот в этом-то последнем и состоит наибольшая беда ХХ века и всей новейшей истории. И слава здравому смыслу, что хотя бы сейчас, хотя бы в странах, наиболее пострадавших от коммунизма (но, увы, опять не в России) этот безумный дурман развеивается, и торжествует осознание, что красная чума, как минимум, не лучше коричневой, что коммунизм преступен именно как идея, и ему нет места в цивилизованном политическом поле.

Коммунисты громче всех кричат об ущемлении демократии и нарушении прав человека в двух случаях: когда их бьют и когда они ищут предлог, чтобы самим кого-то бить. Когда же они добиваются своего, то устраивают такое, что фашисты, как говорится, отдыхают. В том числе (а нередко и в первую очередь) — тем «полезным идиотам» (кстати, ленинское выражение), которые помогли им прийти к власти.

Неужели история ничему не учит?

19.06.2010

Упущенная возможность

«Мюнхенский сговор» считается классическим примером плохой политики. Лидеры западноевропейских демократий прогнулись перед тираном, скормили ему Чехословакию — и в итоге своей подлостью и трусостью не только ничего не выиграли, но, напротив, вместо того, чтобы предотвратить Вторую мировую войну в зародыше, дали ей зеленый свет. Во многом такая точка зрения справедлива. Действительно, на тот момент Германия еще совершенно не располагала силами для большой войны в Европе — достаточно сказать, что будущее главное орудие блицкрига, германские танковые войска, состояли на тот момент главным образом из легких танкеток Pz.I и Pz.II, да и тех было не так чтобы сильно много — и, прояви западноевропейские лидеры решительность и волю, остановить Хитлера можно было бы или вовсе без всякой войны, или, в крайнем случае, малой кровью. Хотя отнюдь не исключено, что через несколько лет он предпринял бы новую, лучше подготовленную попытку (если бы, конечно, неудача первой не помешала ему сохранить власть)…

Однако те, кто яростно критикует (даже столько лет спустя) тогдашние западные демократии за уступку одной тирании, «почему-то» склонны одобрять и поддерживать то, что те же страны учинили несколько лет спустя, пойдя не просто на уступку, а на прямой военный и политический союз с другой тиранией, мягко говоря, не лучшей (а на самом деле куда более страшной и кровавой) — со сталинским СССР. И как раз этот союз, обернувшийся оккупацией половины Европы, расползанием раковой опухоли коммунизма по миру с метастазами во всех частях света и десятилетиями балансирования цивилизации на грани ядерной войны — почему-то принято считать чуть ли не образцом государственной мудрости.

На самом деле самый большой грех для политика, вообще для всякого лица, принимающего решения — это, в общем-то, не трусость и даже не подлость. Это непоследовательность. Это не значит, конечно, что в однажды допущенной ошибке надо тупо упорствовать до самого конца — особенно при наличии безупречной альтернативы. Но это значит, что когда ни одна стратегия в пространстве возможного не выглядит хорошей, самое худшее, что можно сделать — это начать метаться от одной к другой, вместо того, чтобы раз выбрать одну линию и следовать ей. И, раз уж Хитлера не остановили в Мюнхене, наиболее логичным продолжением политики была бы дальнейшая поддержка Германии. Поддержка против общего врага — СССР.

Насколько возможен был такой вариант и насколько он был выгоден заинтересованным сторонам — да и, в конечном счете, не побоюсь этой пафосной формулировки, человечеству в целом?

Соблазнительнее всего было бы, конечно, рассмотреть альтернативно-исторический сценарий, в котором Хитлера тем или иным способом убирают от власти, и ему на смену приходит более симпатичный лидер (пусть даже тоже член NSDAP). Или же таким более симпатичным и умеренным лидером оказывается сам Хитлер. Тогда картинка обретает приятную черно-белую четкость, столь любимую пропагандой любой из сторон — «силы Добра против сил Зла». Но мы не пойдем по этому легкому пути и будем исходить из того, что во главе Германии остается реальный Хитлер — ни на секунду не забывая, однако, что альтернативой ему является реальный Сталин.

Итак, у стран Запада (включая и США), в рамках такой парадигмы, было две стратегии — пассивная и активная. В первом случае Хитлеру давали понять: «Иди на восток, мешать не будем. Может, даже поможем кое-какими поставками. (Тут возникают сразу две аналогии с реальной историей — с одной стороны, поставки стратегического сырья, которым СССР обеспечивал Германию вплоть до самого 22 июня 1941, с другой — западные поставки по ленд-лизу в СССР.) Главное — не вздумай соваться на запад.»

Согласился бы на такой вариант Хитлер?

Вне всякого сомнения. Фюрер, при всех его пороках, был все же не настолько «бесноватым», чтобы не понимать, что с сильнейшими государствами западной цивилизации лучше сохранять благожелательный нейтралитет, чем воевать — особенно если речь о войне на два фронта. Более того, он понимал (и говорил прямым текстом), что война вообще — чрезвычайно дорогое удовольствие, которого лучше избегать, если есть возможность достичь своих целей мирным путем. При этом его целью был именно захват «жизненного пространства» на востоке; нигде и никогда Хитлер не говорил и не писал о своем намерении идти на запад. Напомню, что Британия и Франция первыми объявили войну Германии (не вступившись вовремя за Чехословакию, на сей раз они решили вступиться за Польшу; кстати, советская пропаганда, для которой Германия на тот момент была союзником, кричала об этом на всех углах, клеймя англо-французских «поджигателей войны»). Не будь этого — не было бы и всего Западного фронта (равно как и африканского ТВД), а был бы один лишь Восточный.

Каковы были бы успехи Германии на этом фронте? Почти наверняка — победа в течение первого же года. Напомню, что фактически в 1941 г. Красная армия войну проиграла. Территориальные, людские и материальные потери, понесенные СССР, были таковы, что для любой нормальной страны это означало бы полный разгром и оккупацию. СССР устоял лишь благодаря своим чудовищным размерам, не менее чудовищному климату, когда во время решающего наступления на Москву в конце года в двигателях германских танков и самолетов попросту замерзало масло, и, таки да, помощи западных союзников. Советская и неосоветская пропаганда любит кричать о том, что поставки по ленд-лизу были невелики по валовым цифрам, — но зато они были критически важны по содержанию. И даже в этих условиях СССР удержался буквально на грани; из казавшейся обреченной Москвы уже началось паническое бегство. Так что, если бы ленд-лизовская весьма увесистая гирька даже не просто исчезла, а легла на другую чашу весов… да вкупе с дополнительными сырьевыми поставками, в которых нуждалась Германия… да плюс возможность сосредоточить на Восточном фронте все германские силы, включая, между прочим, Люфтваффе, большинство потерь понесшие на Западе, а большинство побед одержавшие на Востоке… в общем, хотя территория и климат никуда бы не делись, падение Москвы было неизбежным. Сколько времени после этого продолжалось бы централизованное советское сопротивление — вопрос дискуссионный, но, учитывая и морально-политический, и все прочие аспекты такого падения (включая даже транспортную структуру СССР, где чуть не все дороги были замкнуты на Москву), вряд ли это сопротивление затянулось бы надолго. Само собой, Германия чисто физически не смогла бы оккупировать всю страну до Владивостока (да и не ставила перед собой такой цели), но это и не требовалось — к тому же на востоке к делу, скорее всего, подключилась бы Япония. По всей видимости, на бывшей территории СССР все же сохранилось бы некое независимое образование, какая-нибудь Уральско-Сибирская Республика — но, скорее всего, даже если бы большевицким главарям и удалось вовремя сбежать из Москвы, удержать власть они бы не смогли. На фоне поражения им бы припомнили все. Миллионы узников ГУЛАГа вышли бы на свободу.

Что дальше? Не повернул ли бы после этого Хитлер на запад?

Повторюсь еще раз — он не был глуп до такой степени. Победа над СССР уже обеспечила бы его таким куском, который он едва мог проглотить. Любые дальнейшие завоевания были бы, во-первых, лишены всякого смысла (даже и земель, оккупированных Германией в реальной истории, оказалось для нее слишком много — программа их колонизации по сути провалилась еще до того, как эти земли пришлось оставить), а во-вторых, на них просто не оставалось сил. Реально необходимость удержания контроля над столь обширными территориями привела бы не столько к усилению, сколько к ослаблению Германии; во всяком случае, Райх прочно увяз бы в своих внутренних (теперь уже внутренних) проблемах и не представлял бы для Запада даже потенциальной угрозы (во всяком случае, военной — экономическая конкуренция, конечно, никуда не делась бы). А если бы даже и представлял, то куда меньшую, чем в реальной истории ее представлял СССР.

И если ранее я не раз писал о сходстве двух тоталитарных режимов — советского и нацистского — то здесь как раз важно подчеркнуть их принципиальное различие. Когда советская пропаганда называла фашизм — точнее, нацизм — «коричневой чумой», она, как обычно, врала. Национал-социализм — это все, что угодно, только не чума. Ибо он в принципе, по самой сути своей не контагиозен. Будучи идеологией национальной — более того, возводя национальное в абсолют, в ранг высшей ценности — он всегда остается «только для своих» и не способен заражать другие нации. То есть он, разумеется, способен доставить этим нациям немалые неприятности, захватывая их территории и ресурсы — но лишь до определенного предела, до предела «насыщения» собственной нации. Дальнейшая экспансия для него бессмысленна и контрпродуктивна. Радикальным националистам незачем создавать гигантскую империю, в которой они будут национальным меньшинством — и все расходы по содержанию которой лягут на плечи их собственного народа. Построить сколь-нибудь прочную империю на чистом угнетении большинства меньшинством не получится; любой успешный имперский проект предполагает ассимиляцию империообразующего и присоединенных народов — а вот это-то как раз для нацистов совершенно не приемлемо. И они сами хорошо это понимали — именно поэтому на самом деле, а не в страшилках вражеской пропаганды, нацисты никогда не вынашивали планов мирового господства: самые честолюбивые их мечты ограничивались рамками «объединенной Европы». А в реальности, а не в мечтах, у них едва ли получилось бы даже это. Ибо нацизм не годится как идеология многонационального государства, а союз независимых государств нацистского толка хотя и возможен, но это всегда будет союз лебедя, рака и щуки, где каждый тянет свое национальное одеяло на себя. Что, кстати, в реальной истории Оси и получилось. (Кстати, основные ее участники прямо-таки идеально ложатся на басенные роли: «рвущаяся в облака» под музыку Вагнера Германия, «пятащаяся назад» к «великому романскому прошлому» Италия и, само собой, «тянущая в воду» Япония.)

Коммунизм же, т.е. интернационал-социализм, в этом плане — полная противоположность. Вот он-то как раз — самая настоящая высоковирулентная чума (впрочем, приведенная выше аналогия с метастазирующим раком тоже корректна). Для него совершенно неважно, какой национальности новые подданные, он превращает всех в единую биомассу и изначально, с самого своего зарождения, претендовал на захват всего мира. Причем претендовал совершенно открыто. Любая помощь такому режиму, а уж тем более союз с ним — это самоубийственное безумие. И у стран Запада была возможность устранить этот режим, эту страшную опасность, без потерь, чужими руками! Достаточно было просто не мешать Германии… Правда, жертвой такого невмешательства становилась Польша. Но во-первых, как ни цинично это звучит, ради уничтожения коммунизма (на тот момент еще не успевшего расползтись по планете!) такая жертва была оправдана. А во-вторых, Польша и так оказалась оккупирована — сначала обеими тираниями сразу, а потом той из них, что взяла верх.

Вернемся, однако, ко второму вариант гипотетической западной стратегии — активному: полноценный военно-политический союз с Германией, который в реальности страны Запада заключили с СССР. Антисталинская коалиция. Интересно, кстати, какой была бы в такой коалиции роль Японии — ведь ее противоречия с США, да и с британцами, никуда бы не делись. Согласилась бы она умерить свои амбиции в Тихом океане и Юго-восточной Азии в обмен на советский Дальний Восток и, возможно, часть Сибири? Вполне возможно, что и нет. Но если бы Хитлеру пришлось выбирать между возможными союзниками, он наверняка предпочел бы расово близких англосаксов — и был бы полностью прав, в реальной истории союз с Японией стал для Германии скорее бременем, чем пользой. Решилась бы Япония после этого напасть на Перл Харбор, в одиночку ввязываясь в войну фактически против всей евроамериканской цивилизации? Далеко не факт. Но даже и в таком случае США и Япония «нейтрализовали» бы друг друга, увязнув во взаимной войне на Тихом океане, а европейские державы единым фронтом выступили бы против СССР. Очевидно, что в таком варианте разгром большевиков был бы еще более быстрым и бесспорным, чем при пассивной западной стратегии. При этом, разумеется, для западных демократий существенно выросли бы издержки — людские и материальные потери — но больше было бы и выгод после победы. Речь не только о банальных трофеях, но и о получении странами Запада своих собственных оккупационных зон на территории СССР, впоследствии трансформируемых в союзные государства. Союз демократий с нацистами после победы над общим врагом едва ли продлился бы дольше, чем их же союз с коммунистами в реальной истории; Европа осталась бы разделенной, но границы этого раздела в среднем оказались бы смещены куда дальше на восток. Территория Райха оказалась бы меньшей, чем при пассивной стратегии, и, в некотором роде, «зажатой» между государствами западного демократичесокого альянса — что сделало бы Германию более сговорчивой…

Говоря о сценариях победы Германии, нельзя, конечно, обойти вниманием судьбу евреев. Разве такая победа не привела бы к их уничтожению?

Начнем с того, что союз западных демократий с коммунистами массового уничтожения евреев отнюдь не предотвратил. Напротив, он лишь дал дополнительный козырь нацистской пропаганде, обвинявшей евреев разом как пособников (а то и кукловодов) и большевиков, и западных «плутократов». А вот союз тех же демократий с нацистами как раз позволял предотвратить Холокост.

Ведь нацисты, на самом деле, не имели цели уничтожить евреев. Они хотели от евреев избавиться, а это не одно и то же. Первоначально такое избавление планировалось через эмиграцию/депортацию. И лишь после того, как западные демократии (равно как и СССР) отказались массово принимать еврейских беженцев, началось «окончательное решение еврейского вопроса». Очевидно, что в случае союза и западные лидеры не смогли бы с такой легкостью отмахнуться от еврейской темы, и руководство Германии, в свою очередь, вынужденно было бы к пожеланиям союзников прислушиваться. Правда, в реальной истории все эти западные демократы (так и хочется поставить это слово в кавычки) прекрасным образом наплевали на участь миллионов жертв сталинского ГУЛАГа и даже не попытались требовать от коммунистов прекращения репрессий. Однако у евреев ситуация была бы лучше — с одной стороны, за них было кому вступиться (еврейское лобби на самом Западе, чей голос был бы намного слышнее именно в ситуации «вы в ответе за своих союзников»), с другой — большевики, будучи куда худшими людоедами, чем нацисты, именно что ставили своей целью уничтожение своих жертв (в «лучшем» случае — их рабский труд в лагерях) и не то что не предусматривали никаких депортаций, но, напротив, карали смертной казнью за любые попытки вырваться из СССР. С нацистами же договориться было вполне возможно (напомню, кстати, что в реальной истории они вынуждены были временно свернуть антисемитскую кампанию во время Олимпиады 1936 именно из-за критики Запада, который на тот момент еще не был их врагом). Вероятно, был бы выработан некий компромиссный план, предусматривающий постепенную эмиграцию евреев как на Запад, так и в подмандатную Британии Палестину. Т.е. Израиль возник бы и при таком развитии событий, только его население было бы на несколько миллионов больше.

Какой была бы участь русского и других народов СССР в случае победы Германии? То, что она была бы намного лучшей, чем при Сталине, в западных зонах оккупации (впоследствии — ориентированных на Запад суверенных государствах) и в сбросившей ярмо коммунизма независимой республике, оставшейся на территории СССР — это вполне очевидно, но вот какой бы она была на территориях, оккупированных Райхом? Разумеется, нет смысла рассматривать всерьез советские пропагандистские страшилки в стиле «фашисты хотели уничтожить всех русских» или даже «всех славян» — несостоятельность этого вздора показана давно и многократно. Даже пресловутый «план Ост», являющийся, скорее всего, фальшивкой, хотя и основанной на неких реальных наработках германских чиновников, ничего подобного и близко не содержит. Вместе с тем, впадать в другую крайность и идеализировать «дедушку Адольфа» тоже не следует. Установившийся режим был бы, безусловно, далеко не идеалом демократии, но все же меньшим злом по сравнению с коммунистической диктатурой. В реальной истории наихудшими эксцессами, связанными с германской оккупацией, были (не считая уничтожения евреев) антипартизанские карательные акции (часть из которых, впрочем, на самом деле совершались диверсантами-провокаторами НКВД, переодетыми в германскую форму). Очевидно, что с исчезновением НКВД, организующего и поддерживающего партизанское движение, это самое движение быстро бы сошло на нет. Для местных жителей, вопреки опять-таки советскому пропагандистскому вранью, партизаны чаще всего были просто-напросто бандитами, и это отношение лишь усилилось бы с крушением СССР и прекращением снабжения из-за линии фронта, после чего у партизан попросту не оставалось другого выхода, кроме самоснабжения, т.е. мародерства. Как, опять-таки, показала реальная практика, наиболее эффективной антипартизанская борьба была не там, где каратели жгли деревни, а там, где германские власти позволяли местным жителям создать вооруженные силы самообороны и защищаться от партизан своими силами. И все больше и больше германских администраторов это понимали.

В целом в реальной истории картина складывалась следующая:

1. Германская армия по отношению к местному населению в основном вела себя прилично (и уж куда более прилично, чем впоследствии Красная армия на территории Германии!)

2. Затем фронт уходил на восток, и место военных занимали партийные чиновники. Вот эти часто были немногим лучше своих советских собратьев, и при них начинались всякие глупости и гадости (хотя и в куда меньших масштабах, чем утверждает советская пропаганда).

3. Но постепенно германские власти и на местах, и в центре все лучше осознавали необходимость сотрудничества с местным населением и предоставляли все больше прав и автономии местному самоуправлению. Если для Бандеры попытка провозглашения независимой Украины в 1941 окончилась нацистским концлагерем, то в Беларуси в 1944 аналогичная попытка увенчалась успехом. В России наиболее яркий пример — Локотская республика. Показательна и резко изменившаяся позиция даже таких твердолобых деятелей, как Хитлер и Химмлер, по отношению к генералу Власову и Русской Освободительной Армии.

Могут возразить, конечно, что нацисты начали «добреть» лишь после поражений на фронте, а если бы они победили, то и не церемонились бы. Однако еще раз повторю — невозможно построить сколь-нибудь прочную империю на одном насилии и угнетении, без сотрудничества и поддержки со стороны местного населения. Вся мировая практика завоеваний показывает, что наихудшие эксцессы происходят в начальный период, непосредственно во время войны, а как только начинает налаживаться мирная жизнь, улучшаются и отношения между победителями и побежденными. Что, в общем, уже происходило даже в тот короткий период германской оккупации, что имел место в реальности.

Но ведь оккупанты есть оккупанты — разве они приходят не для того, чтобы отобрать у местных все, что только можно? То самое «жизненное пространство» и пр.? Ну, чего-чего, а пространства в России/СССР хватало. Действительно, у германских властей существовали планы переселить часть местного населения с земель, предназначенных для колонизации. Ничего хорошего в этом для людей, сгоняемых с родных мест, конечно, нет, но все же заметим, что переселение планировалось не так, как большевики переселяли кулаков и лишенцев — в снежную пустыню и на тот свет — а на «другие колхозные и совхозные земли с одновременным предоставлением права пользования земельными угодьями». Пожалуй, от такого переселения бесправные советские колхозники, которым на родной земле не принадлежало уже ничего, скорее выиграли бы. Что касается «эксплуатации», т.е. поставок, которые требовала с крестьян оккупационная администрация, то опять-таки по сравнению с советской такая «экплуатация» была облегчением. Упрощенно говоря, Райх требовал «отработай столько-то на Германию, а все, что сверх этого — твое», а СССР — «работай с утра до ночи на Советское государство, а зарплату отдай в государственный заем».

Как известно, в реальной истории многие узники, освобожденные из нацистских концлагерей, вскоре снова там оказались, только лагеря были уже советскими (некоторые даже были посажены в те же самые бараки, как, например, летчик Девятаев, бежавший из Заксенхаузена при нацистах, чтобы вновь быть посаженным туда же «своими» коммунистами). Не произошло ли бы то же самое с освобожденными узниками ГУЛАГа?

В массовом порядке — нет, не произошло бы. Основным контингентом нацистских концлагерей были военнопленные (которых отпустили бы после окончания войны) и евреи (эту тему мы уже разобрали), а вот собственно «за политику» нацисты репрессировали куда меньше, чем коммунисты (так, счет казненных по политическим статьям шел на тысячи, а не на миллионы), и причем почти исключительно «за дело», т.е. тех, кто реально боролся против их режима или, во всяком случае, рассматривался как политический противник. Я далек от мысли говорить про всех этих людей «так им и надо» — еще раз подчеркну, хитлеровский режим был отнюдь не демократическим, и там было с чем бороться — однако, в отличие от коммунистической диктатуры, где схватить и расстрелять или бросить в лагерь могли абсолютно любого по самым абсурдным выдуманным обвинениям, при нацистах у человека, который не лез в политику, вероятность подвергнуться репрессиям была почти нулевой. И гестапо, и НКВД применяли пытки, однако гестапо не занималось фабрикацией дел и выбиванием признаний из невиновных — выбивали лишь информацию из тех, в чьей виновности не было сомнений. (Конечно, исключения случались, но судебные ошибки бывают даже в самых демократических странах.)

А как же принудительный труд остарбайтеров? Да, таковой действительно имел место. Но, во-первых, его условия в среднем были настолько лучше труда в «родных» колхозах, что из четырех миллионов «угнанных в фашистское рабство» добровольно вернуться в СССР захотели лишь 15%. А во-вторых, это была временная мера, вызванная нехваткой рабочих рук во время войны. До войны германская экономика бурно росла без всяких остарбайтеров и, очевидно, столь же успешно обходилась бы без них и после войны (в то время как в СССР ГУЛАГ и колхозы существовали и до, и после, и экономика держалась именно на системе рабского труда). Вполне вероятно, что после войны русские (и другие жители бывшего СССР) ездили бы в Германию на заработки, но уже отнюдь не по принуждению.

Что было бы с русской культурой, не была бы она уничтожена «онемечиванием»? Хотя разговоры о германизации части населения оккупированных территорий действительно велись, в целом нацисты не чинили препятствий — а нередко и оказывали содействие — русской культурной жизни как на этих территориях, так и в самой Германии (где, напомним, существовала обширная белоэмигрантская диаспора). Верующие тут еще подчеркнули бы помощь, которую дойчи оказывали православной церкви; я не склонен считать это положительным моментом, но, тем не менее, это так же опровергает версию «онемечивания». В целом положение русской культуры в Райхе было бы, вероятно, примерно таким же, как и положение национальных культур в СССР: школьникам пришлось бы изучать дойч (который они, впрочем, в те годы учили и так) и дойчскую литературу, ну и учебный год начинался бы с пафосных бездарных стишков типа:

Ты добр, ты истинно велик, ты человек стократ,

О, как ты дорог мне — родной немецкий старший брат!

(В оригинале, естественно, «брат» был русским). Разумеется, процветали бы цензура, гонения на «дегенеративное искусство» и прочие прелести партийного руководства культурой — но все это было бы опять-таки не хуже, чем в СССР. Хотя, если в СССР любили периодически демонстративно продвигать культуру национальных республик , в Райхе, разумеется, ничего подобного бы не было, и люди, ставшие в нашей реальности «народными» и «заслуженными» деятелями искусств, остались бы фигурами чисто регионального масштаба, в столице (Берлине) никому не известными и неинтересными. Впрочем, это была бы проблема очень небольшого числа людей, которую смешно даже сравнивать с миллионами жертв ГУЛАГа и послевоенного голода (напомню, что на оккупированной Германией территории массового голода никогда не было, и, как уже упоминалось, продовольственные налоги, взимаемые с крестьян, были вполне «божескими»). Более серьезный ущерб культуре был бы нанесен по антисемитской линии — из музеев были бы изъяты картины еврейских художников (начиная с Левитана), из репертуаров — произведения еврейских музыкантов и драматургов и т.п. В СССР с этим тоже не все было гладко, но все же не до такой степени.

Ну и не будем забывать, что в любом, даже самом пессимистическом варианте под германской оккупацией оказывалась бы лишь часть территории и населения России/СССР.

Как развивались бы события дальше? Послевоенное охлаждение отношений между Западом и Райхом было неизбежным, но до того уровня противостояния, который имел место с СССР, дошло бы вряд ли — ибо Райх ни на словах, ни на деле не стремился к «мировой революции» и, насытившись «жизненным пространством» на востоке, не представлял бы угрозы дальнейшей экспансии. Скорее отношения напоминали бы те, что сейчас у Запада с Китаем — Германию регулярно критиковали бы за нарушение прав человека, но это оставалось бы лишь сотрясением воздуха, не препятствующим экономическому сотрудничеству. Обе стороны, конечно, обзавелись бы ядерным оружием, но оно выглядело бы скорее дополнительной гарантией мира, нежели угрозой для жизни на Земле. Некоторые полагают, что, заполучи «бесноватый фюрер» атомную бомбу, он непременно применил бы ее — однако напомним, что в реальности оружие массового поражения у Германии было (химическое), но оно так и не было применено — даже в самых отчаянных условиях, когда терять было уже нечего. Тем более странно считать, что Хитлер развязал бы ядерную войну в ситуации, когда его власти и его стране ничто бы всерьез не угрожало.

После смерти Хитлера нацистский режим, по всей видимости, эволюционировал бы в сторону дальнейшего смягчения и рано или поздно дошел бы до своих «гласности» и «перестройки», которые, в свою очередь, усилили бы центробежные тенденции на и так уже полуавтономных восточных землях. Окончилось бы это «парадом суверенитетов» и возвращением Германии к ее естественным границам (разумеется, это были бы не границы современной ФРГ, ибо включали бы все германские территории, в реальности отобранные победителями, ну и, возможно, кое-что завоеванное все же было бы удержано, как в реальности Россия до сих пор удерживает Восточную Пруссию и Курилы). Уж если в современном мире трещат по национальным швам даже вполне демократические государства, распад Райха был бы тем более неизбежен.

Итак, подведем итоги. Какими были бы плюсы и минусы, если бы Запад пошел на союз с Германией, а не с СССР? Напомним для особо забывчивых в очередной раз, что речь шла не о выборе «нацизм или демократия» — так вопрос, к сожалению, не стоял — а о выборе между двумя диктатурами. Так вот в этом контексте практически единственными минусами получаются переселение части крестьянства на несколько худшие земли (что, впрочем, компенсировалось более разумной системой хозяйствования) и длительное существование весьма крупного государства с более жестским, чем в СССР, антисемитизмом (и еще раз подчеркнем — речь опять не о выборе между наличием и отсутствием антисемитизма, а о разных его формах). Но при этом как раз появлялась реальная возможность спасти жизни миллионов евреев. Хотя они и подверглись бы принудительной депортации, причем со всей территории до Урала (напомним, однако, что в СССР тоже депортировали целые народы, причем не в «землю обетованную», а в худшие районы все той же тоталитарной империи, и с евреями этого не произошло только потому, что Сталин умер в разгар соответствующей кампании. Напомним также и о массовой и поголовной депортации жителей Германии — тех, кого «освободители» не убили раньше — с отобранных у нее после поражения территорий.). Плюсы же таковы:

• победивший диктаторский режим, при всех его издержках, был бы менее жестоким и репрессивным, чем советский; миллионы жертв ГУЛАГа были бы спасены. Свои собственные жертвы у этого режима были бы, но их было бы существенно меньше, немалую часть из них (хотя и не 100%) составляли бы коммунисты, которых вряд ли стоит жалеть, и среди этих жертв почти не было бы случайных людей, схваченных «ни за что», во исполнение плана по репрессиям, как в СССР. Преступления коммунизма были бы тщательно расследованы и осуждены судом международного трибунала;

• экономическая ситуация на оккупированных территориях также была бы лучше, чем в СССР, что позволило бы избежать массового голода и нищеты, имевших место при советской власти;

• при всем при этом диктатура существовала бы не на всей территории СССР, как в реальности, а лишь на ее части, ибо полная оккупация СССР не только не являлась целью плана «Барбаросса», но и была невозможна чисто физически. На остальной территории у власти не было бы ни коммунистов, ни нацистов. Страны Западной Европы избежали бы даже временной нацистской оккупации. Если бы при этом некоторые части СССР были временно оккупированы западными демократиями, это (учитывая опыт оккупации Германии и Японии в реальной истории) пошло бы им только на пользу;

• война закончилась бы существенно раньше и унесла бы намного меньше жизней;

• уровень международной напряженности в послевоенном мире, скорее всего, был бы ниже.

Ну и закономерный вопрос — ради чего все эти рассуждения? Ведь «история не терпит…» и т.д. Однако альтернативно-исторические сценарии представляют интерес отнюдь не только для любителей фантастики. У них, особенно в данной теме, имеется весьма серьезный практический политический смысл. Ведь коммунистическая мифология о «великой победе советского народа, спасшего мир от фашизма» остается последним идеологическим костылем как классических коммунистов, так и их неосоветских наследников — диктаторских режимов Путина, Лукашенко и иже с ними. Заявления в стиле «если бы не Сталин, вас бы не было» бросаются в лицо любым обличителям сталинских преступлений и в особенности евреям. Хуже того — многие люди и в самом деле в это верят. Поэтому развенчание этого ключевого мифа прошлой и нынешних диктатур является крайне важной и актуальной задачей.

Примечание. Ссылки на материалы по темам ленд-лиза, политики Германии на оккупированных территориях, партизанского движения, роли СССР в Холокосте и т.д. см. здесь: http://yun.complife.ru/miscell/antivict.htm.

2013

ССЫЛКИ НА СТАТЬИ ДРУГИХ АВТОРОВ

(Размещение ссылки не означает полного согласия со всеми тезисами и формулировками; с некоторыми из них я, напротив, резко не согласен, но приводимых в статьях фактов это не отменяет)

ЧТО ОНИ ПРАЗДНУЮТ 9 МАЯ?

ПОЧЕМУ Я НЕ ПРАЗДНУЮ ДЕНЬ ПОБЕДЫ Статья советского ветерана М. Шмулева

Почему я не праздную т.н. «день победы» (обратите внимание на ссылки внутри)

«Я помню…» Отличная подборка плакатов-фотодокументов для любителей «помнить и гордиться» (a тут — линки для удобства перепоста) В комментариях — продолжение.

60 Лет Победы

ТРИЗНА ПО РОССИИ

День победы страны над своим народом

ЧЬЯ ПОБЕДА?

В чем же разница?

Интервью историка Кирилла Александрова Издательский дом, заказавший это интервью, испугался его публиковать

Жуков и Сталин сожгли в огне войны русский народ (Из писем В. Астафьева)

Василь Быков: «Победив, мы не освободились»

Трупоукладчики

Война как «modus vivendi». Кто развязал Вторую мировую?

СТАЛИНИЗМ — ПОДЖИГАТЕЛЬ ВОЙНЫ Глава из книги «Научный антикоммунизм и антифашизм»

Судетский кризис. Первая попытка «Мюнхенский сговор» и поведение СССР

Мышеловка для союзников

Первый пакт трагедии

РТР и НТВ искажают историю

Кто первым нарушил Пакт о ненападении? Подрывная деятельность СССР против Германии. Совки, конечно, закричат, что это нацистская пропаганда. Однако это не пропагандистский документ, а доклад руководителей спецслужб правительству.

Обращение Хитлера к германскому народу в связи с началом войны против СССР — а это уже, разумеется, пропагандистская речь, приводимая здесь не как правдивый источник, а как исторический документ. Однако если собственное «миролюбие» фюрер явно преувелививает, то поведение СССР описывает достаточно адекватно. Обращает на себя также внимание, что даже в этой речи главным врагом он по-прежнему называет Англию и подчеркивает: «Никогда немецкий народ не испытывал враждебных чувств к народам России»

Главная загадка Второй мировой (отрывки из книги А. Никонова «Бей первым!»)

Краткий курс от Марка Солонина (гипертекстовая презентация)

Давайте посмотрим на цифры… В.Суворов — о войне и о методах своих противников (в частности, с целью его дискредитации было даже выпущено намеренно искаженное издание «Дня М»)

«Как закалялась …» ДУРЬ

О советско-германской войне (Православная позиция, содержащая и светские аргументы)

9 мая — праздник социопатический

ВОЙНА И МИФ. «Нет и не было войн справедливых»

Сталин и война

Имперский Культ Бойни

За русский народ!

О культе «победы»

Живучий миф о советском антифашизме

Так вот она, ваша «победа»… Я далеко не поклонник Стомахина, но с данной его статьей трудно не согласиться

Преступления советских оккупантов в Польше в 1939

Расправа над народом — еще на ту же тему

17 сентября — годовщина советского вторжения в Польшу. Война на два фронта По сути, не статья, а сборная солянка из разных источников, но есть интересные факты

«Если бы СССР не напал на Польшу, то не было бы и Великой Отечественной войны» (Насчет «правительство Ленина на 95% состояло из евреев» — неправда)

17 СЕНТЯБРЯ 1939 ГОДА Чем советская агрессия против Польши обернулась для «освобожденных» беларусов?

Под серпом и молотом — еще о советском вторжении в Польшу. Автор, однако, заблуждается, считая, что Сталин оттягивал обещанное Германии вторжение 16 дней, потому что просто копил силы у границы. Целью совков было выставить Германию единственным агрессором и виновником войны. Двойная подлость — и по отношению к Польше, и по отношению к своим германским союзникам.

Сталин и Варшавское восстание

По колено во лжи

Июнь 1941 г. Кровавая расправа советских властей с политзаключенными

Массовые расстрелы заключённых тюрем УССР силами НКВД в 1941 году И еще документы на ту же тему

«Прибитые к двери детские тела, трупы и кровь…» Расправа коммунистов над детьми во Львове

В поисках правды о Тростенце

Почему советской стороне было стыдно сидеть в Нюрнберге Еще о том же и о Катыни

Тайное убийство бойцов «Армии Крайовой» Катынью дело не ограничилось…

Поля забвения и Это нужно помнить! — две связанных заметки о местах массовых расстрелов. Советские расстреливали даже детей и собственных раненых. И еще о том же здесь и здесь

На Прикарпатье нашли массовое захоронение жертв НКВД Еще о расстрелах детей и изуверских пытках заключенных

217 тысяч казненных — как подчеркивает сам М. Солонин, это только жертвы военных трибуналов, без учета жертв НКВД

ВСПОМНИМ ТУ ОСЕНЬ!.. (О приказе № 0428)

Дубина антинародной войны

Преступления партизан: советская легенда и действительность

Советские партизаны: галерея антигероев

Про наших и не наших. Кто на самом деле сжег Хатынь?

Тайна гибели Хатыни, партизаны и проблемы Беларуси

Кто на самом деле зверствовал под видом ОУН-УПА?

«Какие страшные преступления совершал наш любимый Сталин» — письмо ветерана Петра Андреева

Красный диверсант О советском «герое» Василии Кононове

Партизаны или каратели? «Из красных партизан карателями были все, некоторые были еще и диверсантами».

О книге Ильи Копыла «Небышино. Война.» (сама книга на беларуском доступна здесь)

Кононов — это диагноз России

Власти РФ героизируют военных преступников — и тем самым оскорбляют память истинных борцов с нацизмом, считает русскоязычный профессор из Эстонии.

«Войска МГБ сожгли вместе с жителями деревню Кляпочяй…» Интервью с настоящим героем и борцом за свободу в той войне.

Когда солдаты защищали Родину на фронте, войска СССР расстреливали их семьи — а так уничтожали деревни с жителями в Кабардино-Балкарии

Массовое убийство в Налибоках — расправа, учиненная советскими партизанами над гражданским населением польской деревни (ныне — территория Беларуси) 8 мая 1943 года

Koniuchy massacre (англ.) — расправа советских партизан над жителями еще одной польской (ныне литовской) деревни 29 января 1944 г.

«Эта трагедия страшнее Хатыни» 14 апреля 1943 года партизаны напали на деревню Дражно и без разбору стреляли, резали и заживо сжигали мирных жителей. Еще об этом и других преступлениях. И короткий документальный фильм об этом.

ВОЕННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ СОВЕТСКИХ ПАРТИЗАН В БЕЛАРУСИ, ПРИБАЛТИКЕ И ФИНЛЯНДИИ

Вся история партизанского движения СССР — это один большой миф «Своих сограждан партизаны уничтожили больше в 5–7 раз.» (В статье, однако, имеется некомпетентное суждение «Думаю, немцы изнасиловали не меньше, чем советские» — на самом деле намного меньше.)

И еще о партизанах

Сталин хотел утопить Москву взрывом Химкинской плотины

При взрыве плотины ДнепроГЭС погибло до 100 тысяч человек. Сам взрыв совки, разумеется, объявили «немецкой диверсией». Сейчас они пытаются объявить устроенное ими массовое убийство мифом, потому что-де армия в 100 км ниже по течению успешно переправилась. Разумеется, переправилась. Погибли гражданские, жившие непосредственно под плотиной, и еще остававшиеся там же солдаты.

Варвары

Советские ужасы конца войны

Призыв «Убей немца!»… и последствия Фото жертв советских военных преступлений в Германии

Еще кадры советских военных преступлений

Свидетельство советского ветерана Л. Н. Рабичева о массовых изнасилованиях и убийствах

ВОЕННЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ СОЮЗНИКОВ: КРУПНЕЙШИЕ В ИСТОРИИ МАССОВЫЕ ИЗНАСИЛОВАНИЯ

Войска Красной Армии насиловали даже русских женщин, освобожденных из лагерей И еврейских тоже

Они изнасиловали всех немок в возрасте от 8 до 80 лет

Пусть женщины станут вашей добычей

Пруссия расплачивается за всех

У войны не женское лицо и не человеческое…

Рассказ женщины, ставшей военным трофеем (еще о книге и фильме «Женщина в Берлине» здесь, здесь и здесь)

В Германии вышла книга о зверствах советских солдат, насиловавших детей

ВЕСНА ПОБЕДЫ. ЗАБЫТОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ СТАЛИНА

Могила Неизвестного Насильника

Среди жертв была и будущая супруга Хельмута Коля, на тот момент — 12-летняя девочка

Подборка свидетельств (в основном — советских ветеранов) о преступлениях Красной армии в Германии

Женщина и война (а так это было в Венгрии — советские варвары и здесь не щадили никого)

Еще о «воинах-освободителях» (a это — в «братской» Сербии)

Чистилище (а это — в Польше)

Rape during the liberation of Poland (англ.)

Свидетельство украинки, ставшей жертвой советских насильников (аудиофайл (740К), фрагмент интервью с Марией Пантелеевной Панченко, 1925 г.р. Во время германской оккупации она попала в трудовой лагерь, но там ее никто не тронул. Оттуда она бежала и вернулась к себе домой, в г. Павлоград Днепропетровской области. В 1943 г. в город вошли советские войска. «Ждали их, как освободителей, а они пришли все пьяные и стали ловить и насиловать девушек. И меня, и моих подруг… Немцы не тронули, а свои надругались!»)

Германия: красный кошмар

Rape during the occupation of Germany В т.ч. — сведения об изнасилованиях, совершенных западными союзниками, хотя, конечно, с советскими масштабами они несравнимы. («Аналог» из русской википедии читать категорически не следует — сплошные жалкие отмазки в стиле «это все нацистская пропаганда» и «немцы сами виноваты»). Кстати, примечательный факт: русские солдаты держали постыдное первенство по изнасилованиям еще задолго до большевиков — например, во время подавления «боксерского» восстания в Китае.

German victim is first to break silence on Red Army rapists after 65 years (англ.) — о мемуарах Габриэль Кёпп и масштабах советских преступлений. В среднем каждую из двух миллионов жертв изнасиловали 12 раз.

Ужасный мир после ужасной войны

Где русские были преступниками

«Я лично видела, как русские вешали польских военных героев»

Кавказцы в Великой Отечественной Войне Кто на самом деле сдирал с живых людей кожу на перчатки

Зверства Красной армии в Троенбритцене в 1945 г.

Нравы «воинов-освободителей» (из мемуаров фронтовика Н.Никулина)

«Наши войска на территории Германии проявили невиданное зверство по отношению к мирному населению» (из воспоминаний фронтовика П.Андреева)

«Перед нашими глазами представали картины, описать которые невозможно»

Фото водружения знамени на Рейхстаг было сфальсифицировано: с руки солдата стерли ворованные часы

«При попытке изнасиловать сорвал с себя погоны» — еще о советском мародерстве уже после войны

ПРЕСТУПЛЕНИЯ КРАСНОЙ АРМИИ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ В 1945 г. (Некоторые особи склонны оправдывать чудовищные злодеяния Красной Армии в Европе «местью за фашистские зверства» (вот только «мстили» почему-то по большей части женщинам, старикам и детям, а заодно «освобождаемым» полякам, чехам и даже собственным соотечественницам, ранее угнанным в Германию). Интересно, а за что совковая орда мстила японцам, за всю войну не сделавшим ни выстрела в сторону СССР, а заодно и «освобождаемым» китайцам и корейцам? Германию грабили под флагом репараций — а за что грабили Манчжурию?)

О советско-японской войне

И на Тихом океане… — еще о советской агрессии против Японии

Советские военные преступления (статья в английской Википедии)

О документальном фильме А. Гутмана «Путешествие в юность» «Доблестная Красная Армия вошла в Восточную Пруссию и в числе прочих „актов возмездия“, изнасиловала массу немецких женщин всех возрастов — от мала до велика. Далее женщин загнали в вагоны и эшелоны и погнали на территорию СССР — „для оказания помощи в восстановлении народного хозяйства“. Тех, кого довезли живыми, расселили в старых и вновь построенных сталинских лагерях, где снова насиловали и терзали. Выжившие четыре немецкие женщины пятьдесят лет спустя говорят об этом с экрана. Таких фильмов — на всех языках Европы — можно снять сериал: по всем странам, которые освободили советские доблестные войска.»

И еще о советском рабовладении — массовом угоне мирных жителей оккупированных стран на многолетние каторжные работы в СССР (причем террор осуществлялся по этническому признаку — коммуняки в очередной раз доказали, что они ничем не лучше нацистов, а если сравнивать условия труда и жизни их узников и остарбайтеров в Германии, то и намного хуже):

Использование принудительного труда немецкого гражданского населения в СССР, подробнее здесь;

Принудительный труд венгров в СССР, подробнее (на англ.) здесь и здесь.

Террор «освободителей» в Центральной и Восточной Европе Глава из «Черной книги коммунизма»

ОТ КЁНИГСБЕРГА ДО ТАМБОВА: Пленные французы умирали в лагерях Гитлера и Сталина Советские «освободители» не щадили и западноевропейских союзников, причем в рабстве у «своих» французам пришлось куда тяжелее, чем в плену у нацистов.

СССР как соучастник Холокоста Кстати, «взять евреев в ежовые рукавицы» предписывал еще Ленин.

«Освобожденный» Минск 1944 года

Цена Победы (подборка цитат о потерях и о Г.Жукове)

Георгий Жуков: маршал-людоед (подробнее — в книге Б.Соколова «Неизвестный Жуков: портрет без ретуши в зеркале эпохи»)

Еще о браконьере русского народа — о том, как Жуков расстреливал без всякой вины случайно выбранных офицеров, рассказывает не «геббельсовская пропаганда», а советский ас В.Попков — прототип Маэстро из «В бой идут одни старики».

Сведение счётов — о соотношении потерь

Еще раз о потерях советских военнослужащих При всей пафосности формулировок, показательная подборка данных: от крупных областей до отдельных деревень, и у русских, и у других национальностей СССР — везде уровень потерь намного выше официального.

Блокада Западного Берлина и блокада Ленинграда Чтобы предотвратить массовый голод в Ленинграде, достаточно было одной баржи в день

Никакого преступления вермахт у стен Ленинграда не совершил «Европейская, затем — мировая война, была чем угодно, но только не войной германцев против славян.»

Как жила коммунистическая номенклатура в блокадном Ленинграде И еще о том же. И еще. И еще

Еще о ленинградской блокаде продолжение окончание (обратите внимание на ссылки внутри)

Ромовые бабы голодного Ленинграда

Советское руководство преднамеренно обрекло ленинградцев на смерть Впридачу к сказанному, видимо, имел место и мотив личной ненависти Сталина и подельников к городу — вспомним «ленинградское дело» и т.п.

Как ленинградских детей эвакуировали навстречу немцам в июле 1941

Преступное отношение к обслуживанию детей — почему детская смертность на советской территории доходила до 55%. Нет, вовсе не из-за «немцев»…

Уцененная победа

Когда мы избавимся от ложных мифов? (К сожалению, сам автор избавился не от всех; о них — в других статьях)

Краткая история СССР — изложение очень упрощенное и не без ошибок (в частности, Хитлер никогда не был Шикельгрубером), но есть интересные моменты. Впрочем, насчет Калашникова есть и иная точка зрения, с попутными справедливыми размышлениями о психологии совкофилов. И еще об автомате и Калашникове

Со времен гибели Римской империи

Оборона Могилева: мифы и действительность окончание

ЛОЖЬ И ПРАВДА О СТАЛИНГРАДСКОЙ БИТВЕ

Пример беззастенчивового вранья ветерана и героя войны

Ряженые старушки и другие «ветераны» Еще фееричные примеры вранья и липовых «героев»

Ветераны и «ветераны» или про шутов с медалями

«Повесть о настоящем человеке» глазами настоящего летчика (глава из книги М. Веллера)

Фальшивые и реальные памятки германского солдата

ПЛАН «ОСТ», ИЛИ ХОТЕЛ ЛИ ГИТЛЕР УНИЧТОЖИТЬ СЛАВЯН

Разоблачение Генерального плана «Ост» и «Застольных бесед Гитлера» И здесь важны не политические взгляды автора, а излагаемые им факты

И еще о якобы «обнаруженном» плане «Ост»

Докладная записка Розенберга о том, какое будущее нацисты готовили для СССР Оба варианта — сначала второй, потом первый

Как была бы устроена Грузия при победе Гитлера Ближе к концу автор сбивается с нейтрального на просоветский тон, но все равно интересно

Как жили в Пскове во время оккупации — из воспоминаний В.А.Пирожковой и еще фрагмент

Как было в Ставрополе под немцами

Как было устроено «государство Казакия» (Автор некорректен в отдельных формулировках, на что ему справедливо указывают в комментариях. Однако из текста ясно видно, кто был для казаков оккупантом, а кто — освободителем.)

Рассказ cтарого казака Василия Григорьевича Пивоварова

Про «ужасы немецкой оккупации» (Статья написана ярым черносотенцем, чьи юдофобские и религиозные взгляды я не разделяю самым категорическим образом. Тем не менее, содержательная часть основана на цитатах из книги просоветского историка, которого нельзя заподозрить в симпатиях к нацизму — и который, тем не менее, вынужден признать несостоятельность мифов о «максимум четырех классах образования для русских рабов».)

Воспоминания об «ужасах фашистской оккупации» (цитаты из веблогов и форумов) (Кто знает еще — присылайте!)

«Ужосы гитлеровской оккупации» в фотографиях

Из воспоминаний голландского добровольца дивизии СС «Викинг» Яна Мунка

Фотомонтаж как инструмент пропаганды в ВОВ Советские подделки и оригиналы

Алекс Васильев. Русский «сын полка» у немцев

Памятник «погибшим за Великую Россию» в нацистской Германии Насчет того, что Райх был «самым толерантным», а поляки устраивали «геноцид всех непольских нацменьшинств», автор перебарщивает, но что нацисты не препятствовали установке такого памятника в Берлине — исторический факт.

В немецком плену

«Нищета тех, кого мы освободили от большевизма, неописуема…» Можно, конечно, отмахнуться от этих писем как от нацистской пропаганды — но см. обсуждение в комментариях.

О достоинствах германского солдата — мнение неприятельской стороны Неважно, каковы взгляды автора постинга — важны приводимые им цитаты

«Матча смерти» на самом деле не было

Русская общественная и религиозная жизнь в Берлине 1933–1941 гг.

Кто НА САМОМ ДЕЛЕ призывал к геноциду славянских народов Вы очень удивитесь, но это был совсем не А.Хитлер…

Еще к вопросу «кто был хуже»

Кто хуже: сравнение советских лагерей с Бухенвальдом: Усольлаг Сазлаг

22 июня 1941 года. Национал-Либеральный взгляд на Вторую Гражданскую

Великая отечественная: миф плюс история Разбирая коммунистический миф, автор сам повторяет одно из его клише о «каждом четвертом погибшем беларусе»; эта советская подтасовка разобрана ниже.

Пора реабилитировать участников антисталинского Сопротивления О Комитете освобождения народов России (КОНР)

«Что есть 9 мая для нас, жителей Беларуси?»

9 мая — праздник чего и для кого?

Как Жуков подарил Гитлеру Беларусь

«Республика Зуева» — беларусский аналог Локотской республики

«Независимая Беларусь» в 1944 году

СТАЛИНИЗМ В БЕЛАРУСИ Cколько беларусов погибло от рук нацистов и сколько — от рук коммунистов?

Еще на ту же тему Первая часть текста не имеет отношения к «Антипобеде», но тоже познавательна

ЗАПАДНАЯ БЕЛАРУСЬ. Что принес «советский рай»?

Для расправы над белорусами-«западниками» НКВД использовало немецкие концлагеря И так было не только в Беларуси, кстати…

Вторая жизнь нацистских концлагерей Весьма показательная судьба советского героя. Стоило убегать из Заксенхаузена при нацистах, чтобы «свои» снова посадили туда же!

Война после войны «СМЕРШ — это гестапо в квадрате.»

Советский террор на Пинщине (Западная Беларусь)

1939: ЗАХВАТ ЗАПАДНОЙ БЕЛАРУСИ В статье есть грубая ошибка: автор явно не читал «Майн кампф» и повторяет советскую ложь о якобы содержащихся там планах «низведения славян до уровня собак».

Беларусы в «рабстве» у немцев: миф и реальность

Иностранные заложники Сталина Советские агрессоры захватывали в Польше не только поляков…

Правда о партизанском движении, которую десятилетиями скрывали коммунисты Антисоветские партизаны в Беларуси

«Реконструкторы» войны и победы Советская «кинохроника» и правда жизни

9 мая — День советской оккупации

Давайте для начала выдернем сморчка из Мавзолея, а потом доберемся до Бандеры и Шухевича

Молитва о Бандере

Феномен «бандерофобии» в русском сознании

О преемственности

Немецкий солдат оставил о себе в Западной Украине совсем не плохую память

Коммунистическая инквизиция в Украине О терроре за весь советский период, в том числе — и во время Второй мировой.

«О ФАКТАХ НАРУШЕНИЯ РЕВОЛЮЦИОННОЙ ЗАКОННОСТИ В ЗАПАДНЫХ ОБЛАСТЯХ УКРАИНЫ» — примеры бессудных пыток и убийств мирных жителей, включая детей. Опять-таки, не «бандеровская пропаганда», а цитаты из секретных документов самих коммуняк.

Послевоенное «затишье»: о советском терроре и антисоветском сопротивлении «Через три недели, в результате расстрелов, высылок и ухода части населения, в Невеле осталось не более 10 процентов жителей»

Ветеран во всей красе «Это как если бы Адольф Эйхман жил в Израиле, получал повышенную пенсию и продуктовые наборы, носил награды рейха и периодически, смахивая ностальгическую слезу, рассказывал о том, как вагонами отправлял в Бухенвальд подлых жидов.»

Большая подборка ссылок о советских депортациях по нац.признаку

22 июня. Фальшивая дата. (В статье есть грубые ошибки — «печи Дахау и Освенцима начали дымиться» только в 1942, да и записывать всех советских людей, перешедших на сторону Германии, в «рабов, сменивших хозяина», мягко говоря, некорректно; но прочее заслуживает прочтения.)

Этот праздник со слезами на глазах (категорически не разделяю призыв автора относиться с уважением ко всем ветеранам, включая карателей с обеих сторон)

Наследство Сталина: бессмысленное и беспощадное

СТАЛИН — ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ИЗРАСХОДОВАЛ РОССИЮ

Миф о подвиге Зои Космодемьянской

Миф о подвиге Александра Матросова еще о том же

Миф о подвиге «героев-панфиловцев» еще о том же и о молодогвардейцах еще раз о панфиловцах и о герое-шпионе

Миф о подвиге 5 моряков-черноморцев 7 ноября 1941 г.

Миф о подвиге Александра Маринеско (об этом массовом убийстве безоружных беженцев читайте также в книге С.Веревкина)

Потопление «Вильгельма Густлоффа»

Потопленный миф

Вторая мировая: подвиг немцев

Об адептах «Культа Победы» или опыты профессора Павлова (сохраненная копия статьи, из дневника, удаленного администрацией livejournal по требованию совков)

ДЕНЬ СЛЕПЫХ

Парад мародеров

Мародерство советского руководства в Беларуси Еще к вопросу о том, «чья победа». Грабили не только Германию, но и гуманитарную помощь, присланную союзниками разоренному войной населению…

Относительно войны СССР 1941–1945 года и дне так называемой «победы», 9-го мая

Кто же победил во Второй Мировой? (относительно США автор передергивает — не их вина, что они были отделены от противников океанами, но прочее достойно прочтения)

РУКИ ПРОЧЬ ОТ ЭСТОНИИ!

Последний идол империи

Побоище во Львове или Основы адекватного поведения русских за рубежом (обратите внимание на ссылки внутри)

О настоящих георгиевских ленточках и кавалерах

Георгиевская курица, или закуси братской могилкой До чего доводит культ «победы»

Вот уж воистину (фото «праздничной» витрины)

Так, говорите, фашисты хотели поставить нас на колени? Еще проявление культа «победы»

«Я б в блокадники пошел…» А такие формы культ «победы» принимает в Беларуси

От перестановки слагаемых… (немного сатиры)

Новый Год Победы И еще сатира

Символ веры в 9 мая Собственно, почти даже и не юмор

Открытое письмо друзьям — правозащитникам и демократам

Одержимость державностью

Как антисоветчик антисоветчикам… (Статья А. Подрабинека, вызвавшая лютую травлю и угрозы расправы со стороны совков и путинских хунвэйбинов)

«Борьба с угрозой нацизма» как спецоперация Кремля

Терпилы И еще о том же

Квазирелигия великой победы

Позор советским ветеранам!

Террор адептов культа Победы в Украине Януковича Художницу Анну Синькову за поджаривание яичницы на «Вечном огне» держат в СИЗО и шьют 5 лет зоны

Заявление политзаключенной Анны Синьковой о вывешивании красных советских флагов

Путиноиды в борьбе против группы «Антипобеда» (внутри — ссылки на пропагандистский сюжет оренбургского ТВ и коллекцию антипобедных плакатов) продолжение темы

Цензурное овременение О советско-нацистском сотрудничестве и неосоветской цензуре

Кому нужна правда? Путиноиды в борьбе против игры «Company of Heroes 2»

«Я искренне желаю им жить под Сталиным»

Как советская родина отблагодарила тех, кто отдал ей все

Некоторые ветераны прозревают, жаль, что так поздно: Антон Караванец Василий Засорин

Мог ли СССР выиграть войну без западных союзников?

Америка,с доставкой на дом Еще о масштабах американской помощи СССР

Пушки, масло, золото — и еще о том же

Не «Великая Отечественная», а культовый миф — и еще о роли союзников

А НА ЧЬЕЙ СТОРОНЕ БЫЛИ БЫ ВЫ ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ?

Примите участие в соцопросе!

http://yun.complife.ru/pollww2.htm

Примечания

1

Я сам не люблю ненормативную лексику, но наши реалии вызывают у меня именно такой образ. Однако есть и более литературная альтернатива: «И злая мачеха Россия». При цитировании и копировании этого стихотворения используйте тот вариант, который вам больше нравится.

Content

Ю. Л. Нестеренко
АНТИПОБЕДА

День национального позора, или Кто победил во Второй мировой войне

МОИ СТИХИ В ТЕМУ:

ВОВ

Альтернатива

Справедливость

Парадный марш

Держава

Оправдание фашизма

За боевые заслуги

День перемоги

«Нет, нацисты мне отнюдь не „наши“…»

ЧУЖИЕ СТИХИ:

М. Борзыкин Музыка для мертвых

Ю. Михайлик Эта рота

Е. Шестаков. «Победа, победа… Два людоеда подрались тысячу лет назад…»

Пастух Ла Хоронили старика

А. Широпаев

Сон

Флорентийский кабан

Лесной царь

Эстония

Разговор с товарищем Сталиным

Ю. Петров Ледокол

РЕКОМЕДУЕМЫЕ К ПРОЧТЕНИЮ КНИГИ:

ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ ФИЛЬМ

ЕЩЕ МОИ СТАТЬИ В ТЕМУ:

И в чем же разница?

Упущенная возможность

ССЫЛКИ НА СТАТЬИ ДРУГИХ АВТОРОВ

А НА ЧЬЕЙ СТОРОНЕ БЫЛИ БЫ ВЫ ВО ВТОРОЙ МИРОВОЙ? Примите участие в соцопросе!

Примечания