Стрешнев Дмитрий

Они уже здесь

Дмитрий Стрешнев

Они уже здесь

(миниатюры)

* * *

После работы Кузюкин Степан, как обычно, пришел домой. Удивился: обычно жена по малогабаритной квартире так и мельтешит, а тут что-то нигде не видно. Позвал:

— Маша! Ты где?

Тапочки надел — пошел искать. Нашел Машу на балконе, и с ней — какой-то мужик. То есть вроде как мужик. Уши, нос, голова на месте. Но какое-то все не наше, непривычное. Даже не такое, как у негров или корейцев каких-нибудь. И — ни пиджака, ни штанов, так, хламида какая-то. Кузюкин похолодел: уже успел раздеться, сволочь!

Жена увидела Степана — радостно сообщила:

— Вот, Степа, познакомься с гостем.

— Кто такой-то? — Кузюкин пробурчал.

— В окно вот залетел.

В окно! Тоже мне, архангел Гавриил!

Кузюкин стал срочно вспоминать, где в последний раз положил разводной ключ — двинуть наглеца по его необычному кумполу.

Жена мысли мужские угадала.

— Ты что, Степан! Он же не наш, он оттуда! — рукой помахала в небо. — Он мне свою звезду показывал.

— Ну, сейчас у него много звезд в глазах запрыгает!

Жена догадалась, что делать. Подошла, блокировала бюстом правую руку:

— Степа, ты что! Он же настоящий — в самом деле оттуда! Из тех, про которых в телеке говорят! Гость с далекой планеты.

Пришлось сдаваться.

— Ну, ежели гость, так ставь на стол, что надо. Будем угощать.

Перешли с балкона в гостиную — и Кузюкин понял, что жена его вроде как права. Потому что свечерело уже, и там, на балконе, не видно было. А под люстрой-то в двести свечей выяснилось: цвета гость зеленоватого, тинистого, крокодильего. Хотя Кузюкин крокодилов толком не видел, только по телеку.

Успокоился, спросил ненашего архангела:

— Тебе водочки или винца?

Показалось, что тот улыбнулся и вроде ничего не сказал, но Кузюкин явственно услышал:

— Налей, что не жалко.

Говорил он глухо, будто в кулак, но разобрать можно.

— Ну, вот это по-нашему! — подобрел Степан.

Жена поставила на стол, что в таких случаях положено. Сели, чокнулись, выпили по первой. Пришелец не морщился, держался чинно, закусывал не спеша.

— А у вас там как? — поинтересовался Кузюкин. — Такое потребляют? Водочку то-есть?

Выяснилось: водки, как таковой, на другой планете нет.

— Эх, жалко! — Кузюкин огорчился. — Как же вы там?.. Ну, да ладно, везде живут, как умеют.

— Да что ты — все о водке да о водке! Нет — чтобы об интеллигентном поговорить!

— Извини, — Кузюкин огрызнулся. — Ихних шекспиров-рембрандтов не знаю!

Встал — грибочков достать — и ахнул: гость-то с одного бока зеленоватый, а с другого — фиолетовый.

Незаметно поманил жену в кухню — будто нужно по хозяйству.

— Ты хоть внимание-то обратила, какой гость-то расписной?

— Не говори, Степа, прямо красота! Как у Клавки занавесочки, да еще мерцает!

— Ты что! Ничего он не мерцает! Ты куда смотришь? Он плотный такой, зеленый немного. А та сторона, что к буфету — чисто баклажан.

Вернулись, стали чай пить. Жена будто ненароком встала, с другой стороны гостя обошла. Поздно вечером, когда зелено-лиловый улетел, сообщила мужу:

— Да нет же, Степа, он, как я тебе сказала, — бледный и мерцает.

— А ты с того боку, где буфет, смотрела?

— Я специально подошла. Там он серебристый, весь в звездочках!

— М-да, — сказал Кузюкин, переполняясь чувствами. — Существуют, падлы!..

С тех пор пришелец стал их навещать каждый вечер. Однажды принес свою еду. Степан с женой стали пробовать.

— Вроде, похоже на сыр какой-то ненашенский…

— Что ты! Это же прямо как хомус! Помнишь, в Египте ели?

Кусок отложили. Пришла теща — угостили. Впились глазами с двух сторон:

— Ну как?

Теща побледнела:

— Что это вы на меня так уставились? Что это вы мне подсунули?..

Ударилась в истерику, еле успокоили, а про вкус уже забыла.

— Вроде как редька, только сладковатая…

Выше редьки с картошкой оценок у нее нету! Тьфу! Перестали тещу приглашать. Друзей тоже. И сами по гостям перестали ходить. Скучно с ними, с друзьями и с родней. То ли дело пришелец. То такого он цвета, то такого. К балкону подлетит бесшумно на своей тарелке (входил и выходил только с балкона, говорил: привык так) — красота! Кузюкин восторгался:

— Ну и тачка у тебя!

Выходили с пришельцем на балкон покурить (курил, конечно, только Степан). Стояли, на звезды смотрели. Так замечательно вечер провели! А спроси: о чем говорили? Да вроде ни о чем.

Правда, иногда Степана заедало любопытство, и он расспрашивал о далекой жизни: мол, как там у вас, женщины тоже есть? А у мужчин тоже есть, ну, это самое? И как вы там, у себя… это… ну?.. Но потом перестал расспрашивать. Видно, пришелец ему по дружбе что-то рассказал.

Иногда Кузюкин с работы приходил припозднившись и, встретив во дворе знакомых по дому, наверх пальцем показывал:

— Вон тарелка, видите? Это наш знакомый прилетел.

Но те только головами вертели, будто ничего не видят.

«Видно, свет неудачно падает, — думал Степан. — Ну, олухи! Ну и хрен с ними!»

Степану, его жене и пришельцу безо всяких людей хорошо было втроем.

Пришелец на балконе однажды приобнял Кузюкина своими вроде как руками и шепнул:

— Ты, Степа, такой счастливый! Ведь она у тебя просто красавица. Вся в беленьких пятнышках, в черненьких, в синеньких… Меня, когда я мимо летел, прямо так и притянуло к балкону.

— Ну, а я какой? — с замершим сердцем спросил Степан.

Мерцающая рука прикоснулась к его щеке.

— Ты? Извини, Степа, ты обычный, оранжевенький в полосочку.

Степан стал присматриваться к себе повнимательней. Вроде, действительно, какие-то полосочки оранжевенькие на теле заметил.

Рассказал жене. Та сначала удивилась, а потом согласилась:

— Ему со стороны видней.

И — вот странно: прежде Кузюкины ссорились через день, а теперь жили в миру да в ладу. Степан выпивать совсем бросил (выяснилось, что интересу нет с инопланетянином пить, которому наш российский ритуал непонятен и чужд), на работе стал вежливый, оживленный, никому не грубил. Через месяц начальство всем в пример ставить стало и к зарплате накинуло.

— Да мы с тобой сами теперь как инопланетяне, — сказал Кузюкин жене. — А что? Пьянки надоели. Сериалы, которые по телеку крутят, больше не смотрим…

Даже с тещей общий язык куда-то пропал. Ну точно — инопланетяне с оранжевыми полосками!

Но как-то вечером гость не прилетел. Кузюкин пришел домой — не поверил:

— Как это нет? Отчего это вдруг нет?

Даже рассердился и на жену накричал:

— Ты ему, небось, что-нибудь не так сказала! Вечно вы, бабы, дурь какую-нибудь сморозите!

Всю ночь ждали — сидели под торшером перед открытым окном.

Вспоминали:

— Помнишь, какой он зелененький!..

— Прозрачный, мерцающий!..

Когда через двадцать дней их нашли, они так и сидели обнявшись. Все было в полном порядке: никаких следов насилия, грабежа, никаких прощальных писем обвиняющих и объясняющих. Только на пыльной тумбочке дрожащим пальцем выведено одно слово: «Прилетай!».

* * *

— Следующий! — крикнул врач из-за двери с табличкой «Отоларинголог Калошин П.П.».

Вошел Дунин.

— Что у вас? — спросил врач голосом человека, который устал притворяться добрым Айболитом.

Дунин помялся.

— В ухе что-то щекочет…

— Садитесь… Может, надуло в ухо? На сквозняке не сидели?

— Не знаю… Не сидел… Может, надуло… А может, мушка залезла, вчера весь вечер вокруг головы летала. Ма-аленькая совсем. Знаете, бывают такие — с булавочную…

— Знаю, — усмехнулся отоларинголог. — Надо мной в институте коллеги-студенты так однажды подшутили: приморили эфиром мух-дрозофил и принесли тайком домой — не знал потом, как избавиться. Тучами по дому летали.

— Та, что у меня, наверное, еще меньше, — сказал Дунин.

— Не исключено, что москит, — предположил врач.

— Может, он и залез? Щекочет, словно лапками перебирает.

— Глупости.

— А я вот… — осмелел Дунин. — Я слышал: жучки иногда в ухо заползают, и тогда надо подсолнечным маслом капнуть — и с маслом они обратно вытекают.

Врач поморщился и надвинул на лицо круглое блестящее блюдце с дыркой.

— Вы еще вспомните, что вам бабушка про молоко жар-птицы рассказывала! Показывайте ухо. В каком свербит?

— В левом. Только не свербит, а так, знаете ли, щекочет.

Откровенно говоря, отоларинголог Калошин накануне позволил себе несколько чересчур… ну, вы понимаете. Поэтому когда он начал дунинское ухо смотреть, ему тоже показалось, что вроде как действительно перед глазами мелькнула мушка. Подумал: «Хорошо еще — чертики не мерещатся».

Внимательно все осмотрел в ухе.

— Ничего нет.

— А если опять засвербит?

— Если, если!.. Ну, ладно, дам вам что-нибудь. Только маслом не капайте, выпишу вам другие капли, на спирте. Зайдете потом, расскажете.

По дороге из поликлиники Дунин эти капли купил. И хорошо сделал, потому что дома снова засвербило. Дунин достал капли, набрал в пипетку. Хотел сунуть пипетку в ухо, но кто-то рядом будто крикнул:

— Не надо!

Дунин вздрогнул и огляделся. Кроме него и телевизора, ничего говорящего в комнате больше не было. Тогда он догадался, что голос раздался прямо у него в мозгу.

Дунин пожал плечами и снова поднял пипетку.

— Не надо!!! — закричал тот же голос страшнее прежнего.

— Буду! — сказал ему Дунин.

— Нет!!!

— Буду! — сцепив зубы, прохрипел сквозь них Дунин.

Напрягся — и капнул.

Посидел. Потом заплакал. Плакал всю ночь, рыдал. Утром на работе тоже носом хлюпал, тайком слезы смахивал. Заведующий отделом, разумеется, заметил.

— У вас что, несчастье?

Дунин подумал и кивнул:

— Да… несчастье.

— В семье? — участливо спросил заведующий отделом.

Дунин опять подумал.

— В семье… и вообще.

Глядя на дунинское лицо, начальник вздрогнул: сильное, видно, горе у человека, как бы не помешался.

— Знаете что, идите-ка лучше домой.

Дунин послушно пошел домой. Пришел. Сел. Поел. Потом долго сидел без эмоций. Вот бы соседи удивились, если бы его увидели: по телеку-то — «Спартак» против «Алании»! А тут — тишина…

Потом Дунин вдруг встал, словно услышал приказ, открыл окно. Позвал кота. Погладил, взял мягко, но крепко, и держал. Скоро вокруг них закружилась маленькая мушка (непонятно: откуда взялась? в окно, что ли, залетела?), но Дунин ее не отгонял. Взял голову кота в руки и оттопырил котовье ухо. Мушка тут же юркнула туда — прямо в ухо. Дунин отпустил кота. Тот обиженно фыркнул, стал трясти головой. А Дунин снова сел в той же беспристрастной позе и так просидел все сумерки, не зажигая огня.

На следующий день Дудин снова пошел в поликлинику, как врач велел. Тот даже руками развел:

— Что-то вы уж больно скоро! Ну, как ухо?

Дунин лучезарно улыбнулся:

— Все нормально.

— Ну, поздравляю. А я от вас заразился. Тоже в ухе будто свербит. Самовнушение — не иначе.

Дунин ответил еще одной лучезарной улыбкой и вышел.

Отоларинголог Калошин крикнул следующему пациенту: «Подождите минуту!» и притворил дверь в кабинет. Потом достал капли. Хотел капнуть. Но голос в голове крикнул:

— Нет!!!

Врач Калошин сделал еще одно усилие. Но не смог. Замер с пипеткой над ухом, голова — на столе, боком. Взгляд стал отстраненным. Довольно долго так лежал. Потом выпрямился, бросил полную пипетку в ведро для мусора, туда же — капли и крикнул:

— Проходите там! Следующий!

Вошла полная женщина.

— Что у вас?

— Горло прихватило. Болит.

— А с ушами все в порядке?

— Вроде в порядке.

— Это ничего не значит. Сейчас столько разной ушной инфекции гуляет… Раз уж пришли, надо все проверить, — отоларинголог Калошин пощелкал-погремел своими замысловатыми никелированными инструментами. — Садитесь. Посмотрим ваши уши.

* * *

…И вот, представьте, сидит Илья Силуянов на кухне за самым банальным делом: распитием трех бутылок пива. Сидит — и вдруг слышит звук, как будто рядом кто-то тоже открыл бутылку пива: пшш!.. А Силуянов, надо сказать, в этот момент, никаких бутылок не открывал. Поскольку еще только-только допивал первую.

Он посмотрел в ту сторону, откуда донеслось это «пшш!..» — и увидел: прямо в воздухе образовалась круглая дырочка, и из нее повалило что-то: то ли пена, то ли дым. Потом это что-то медленно поползло по воздуху, поползло, знаете ли, себе эдак — и куда-то уползло.

Силуянов не был, конечно, готов к такому сюрпризу в собственной кухне, и он немного остолбенел. Но потом выпил пива и успокоился. Тем более что ничего больше снова не проплывало.

Но прошло несколько дней — входит как-то Силуянов к себе на кухню с авоськой (морковки купил, редечки) и снова слышит: «пшш!..» И опять — поплыло, поплыло и исчезло. Так и пошло: время от времени открывается дырочка и оттуда — «пшш!..» — белый дымок. Плывет и уплывает.

Силуянов стал приглядываться, осмотрел то место, откуда все это вылезает. Увидел: действительно — как бы дырка прямо в воздухе, и из нее ползет. Выползет — и куда-то уползает. Может быть в другую дырку.

Сначала Силуянов непонятного явления опасался: черт его знает, что за зараза. Может — ядовитая? Сначала опасался, а потом начал звереть. Кто же это позволил? В его честно приватизированной квартире! Вот так — среди бела дня!..

Наконец придумал: взял пылесос, поставил на кухне и караулил. Как только опять зашипело и поползло, он схватил пылесосную трубу, включил агрегат и все засосал. Но не успел порадоваться, как это самое, что он засосал, выползло обратно через сеточку, где горячий воздух выходит. И поплыло дальше, совсем такое же, разве что, наверное, немного нагрелось в пылесосе.

После этого дырка стала менять места: сегодня тут, завтра там; сегодня у холодильника, завтра — над раковиной. Силуянов совсем стал нервный. Решил это дело прекратить кардинально. Когда в очередной раз услышал: «пшш!..», то подскочил и с размаху заткнул чертову дырку пробкой от шампанского. Посмотрел: держится. И вот что удивительно: вроде как он пробку прямо в воздух воткнул, а нижней-то части пробочной не видно, одна голова торчит. Будто в невидимой бутылке. Потом — ка-ак даст! Пробкой Силуянову по ребрам. И опять — из дырки мимо проплыло и уехало.

Ну, это уже, извините, прямое издевательство! За это морду бьют. Проблема в том, что морды-то — нет! Тем не менее, Силуянов не сдался. Пригласил соседа. Тот был физик при Советах, теперь — челнок турецкий. Выпили с ним коньячку, Силуянов все рассказал. Сосед не удивился:

— Чего же тут странного! Просто там, у них, пространство искривилось — вот они к тебе в квартиру и полезли. Они и сами не рады, что так вышло, да что поделаешь! Пытаются место поменять, да не выходит.

— Кто это такие — «они»?

— Не знаю. Какие-то порождения какого-то разума.

— Дым-то этот… или пар… — порождения?

— Это ты пар видишь, у тебя так глаз устроен. А если бы у тебя их глаза были — увидел бы может быть таких же, вроде меня или тебя.

— А вот я пробкой…

— Чудак ты! Разве можно: Пространство — с большой буквы! — пробкой заткнуть?

Еще выпили коньячку, и сосед подсказал эксперимент: как полезет — загнать в полиэтиленовый пакет. Сидели долго, выпили еще не раз. И — надо же! — как только сосед ушел, сразу — «пшш!..» — и поползло. Силуянов заметался, схватил пакет, в котором редьку принес, — и в пакет все поймал. Завязал покрепче, положил на стол. А что дальше делать, у соседа не спросил. Ладно, спать пора, завтра будем думать.

Утром Силуянов пришел на кухню и увидел: пакет все там же, на столе, но сильно сдутый. Вчера пухлый такой был, а сегодня сдутый.

Позвал соседа. Открыли пакет, вытрясли из него то, что внутри: вчера дым был белый, веселый, пушистый, а теперь — грустный, серый, слоистый.

— Все ясно, — сосед сказал, — убил ты его.

— Я?! — Силуянов возмутился. — Это же ты мне подсказал!

— Но в пакет-то ты его посадил. Самолично.

— Ты же сказал: эксперимент, фуфло ученое!

— Кто же знал?

— А если не знал, то какого тогда с советами совался?

В общем, поругались с соседом, потом подрались немного, и Силуянов его из квартиры выгнал. С треском.

Дымок во время бузы этой съехал на пол и грустил под столом. Силуянов встал на карачки, подполз к нему, протянул руку, почти касаясь:

— Прости, друг!..

На работу в этот день Силуянов не пошел. Сидел, плакал. Иногда подползал на карачках к печально плавающему дымку. Те были живые, белые, двигались, а этот грустно так висел…

Вечером пьяный Силуянов позвонил по 02. Сказал:

— Приезжайте, кажется — я убил…

Быстро приехали.

— Это вы звонили?

— Я.

Посмотрели на него, втянули носами воздух, покивали: мда, до чего же всё всегда похоже!

— Ну, показывайте, где убитый. Собутыльник, небось?

Силуянов повел их на кухню, отодвинул стул, показал на дымок:

— Вот. Это не наш, это из Пространства. Должен быть такой пухлый и двигаться… А я его убил…

Милиционер посмотрел на дымок, помахал над ним рукой — тот начал на глазах рассеиваться.

— Ты что делаешь?! — вне себя закричал Силуянов. — Это же он!.. он!.. — и полез на милиционера.

Буяна увезли, и больше он не появлялся. Вместо него в квартиру въехал племянник, получивший ее как ближайший наследник сошедшего с ума дяди. Ничего постороннего и необъяснимого там больше не происходило.

* * *

Сашуха Балобанов заварил чай (сливовый цвет с жасмином, а не какой-нибудь плебейский цейлонский!), потом включил компьютер. Открыл электронную почту. За ночь, как водится, мусора навалило, будто снега в февраль. Сашуха вздохнул и принялся убивать спам. Где-то в середине помойки нашлась пара писем от дружков. Один прислал фотки египетского отпуска, другой — шахматный ход (конь с g1 на f3, Балобанов с ним дебют четырех коней разыгрывал, чтобы самого Алехина посрамить). А среди оставшейся ерундени вдруг увидел: написано «лалала» — и файл пришпилен. Странное какое-то показалось это «лалала». На спам не похожее. Обычно какая-нибудь дребедень глупая, вроде:

«позвони нам и заработай 5000 долларов!»,

а тут: «лалала»;

или: «от Виктора Петровича — конфиденциально: секрет, как заставить женщин визжать от удовольствия»,

а тут: «лалала»;

или: «евроокна за один день!» («Вот если бы афроокна — я бы еще заинтересовался!»-саркастически хмыкнул Сашуха).

А тут — «лалала» — и все. Может, вирус какой подбрасывают? Или даже может вируса нет, а как откроешь — там там просто что-нибудь обидное, типа: «Пошел в жопу!». Бывало и такое.

Балобанов стал щелкать клавишей, все убирать. А как дошел до «лалала», вдруг остановился. Задела его эта «лалала». Вроде как заглянул в душу звонкий кто-то, веселый. В этой жизни кругом — сплошные враги, хотят от тебя одного: чтобы ты им свой карман пошире расстегнул. Показалось: вот сейчас щелкнет мышью — и какой-то красивый мотылек с крылышками из розовой паутинки умрет, улетит, пропадет…

Сашуха Балобанов сходил на кухню, попил чаю (ройбуш-карамель, а не какой-нибудь плебейский «липтон»!), вернулся и решил: «Открою все-таки!». Но сначала посмотрел объем послания, чтобы прикинуть: не вирус ли все-таки? А потом открыл.

Экран засветился красивым неярким светом — и вынырнуло из этого света что-то… то ли червячок, то ли амеба — живое и очень веселое, переливающееся. Принялось прыгать, кувыркаться. Сашухе отчего-то тоже стало необыкновенно весело. А у того, в экране, выросли короткие забавные ручки, и он (или — оно?) стал ими показывать: мол, включи саундбластер. Балобанов включил. Оттуда тут же потекла тихая музыка непонятная. Простенькая такая, будто две ноты всего: да-ду… Внезапно Сашухе Балобанову безумно захотелось купить сканер. Действительно, что же это он до сих пор сканер не купил? Прямо смешно! Давно надо было купить! Про червячка даже забыл — а ну его к чертовой матери!

На следующий день Балобанов пошел купил сканер. Принес. Поставил. Подсоединил к компьютеру. Стал думать: что с ним делать? Долго думал. Даже два раза успел сходить чай попить (матэ с медом, а не какой-нибудь плебейский «твайнинг»!). Наконец догадался: включил компьютер. Снова червячок в мониторе затанцевал и давешняя музыка полилась. Тогда Балобанов вдруг понял: ну, конечно, вот же что надо! Положил на прозрачное стекло ладонь. Отсканировал. Потом руку до локтя отсканировал. Потом — ступню. Стал голову засовывать под крышку сканера — неудобно: то затылок не лезет, то нос торчит.

На следующий день еще один сканер купил. Самый большой (денег у знакомых на работе занял). Теперь голова вся укладывалась. Сделал голову. Потом остальное тело отсканировал в несколько приемов, по фрагментам. Наконец весь был готов. Посмотрел на экран — а червячка-то нет! Вместо него — сам Сашуха Балобанов, такой же точно, как он сам, живой Сашуха. Сашуха пошевелил пальцем — и тот, в экране, тоже пошевелил. Тем же пальцем. Потом тот, который в экране, своим пальцем пошевелил — и Балобанов тем же пальцем пошевелил, будто кто-то приказал ему. Потом ему почудилось, что кто-то сказал (или он сам себе такое навообразил?): нажми, мол, клавишу delete. Сашуха Балобанов нажал. И исчез.

Content

Стрешнев Дмитрий Они уже здесь

Дмитрий Стрешнев Они уже здесь