Негривода Андрей Алексеевич

Танго теней

НЕГРИВОДА АНДРЕЙ

«ТАНГО ТЕНЕЙ»

Господи!

Дай мне разум и душевный покой принять то, что я не в силах изменить!.. Дай мне мужество и силы изменить то, что я могу! И дай мне мудрость, чтобы отличить одно от другого!..

Не смерть, а именно жизнь есть главное испытание мужества!.. Главное — никогда не сдаваться!!! Даже тогда, когда тебе кажется, что уже все потеряно, и уже ничего не изменить!..

Часть первая

***

9 мая 1993 год.

Москва…

День Победы…

…На кухне обычной московской квартиры сидели трое… Миловидная девушка с влюбленными глазами, и… Двое бравых десантников…

Девушка еще очень юна, ей едва ли исполнилось 18 лет… А вот парни… … — Ну, что, товарищ гвардии сержант ВДВ Александр Игнатьев? — Проговорил крепыш с явно борцовскими, ломанными ушами, поднимая рюмку. — За День Победы, мы уже накатили по единой на душу населения, Стариков уважили, так сказать… Предлагаю выпить за наш дембель, братишка!

— Так точно, товарищ гвардии младший сержант ВДВ Сергей Кабанов! — Улыбнулся в ответ его товарищ, выглядевший не менее крепким и спортивным. — За то, что выжили там, в этом Цхинвале, братишка!..

Они, молча, глотнули водки и рюмок, захрустели солеными огурчиками, и одновременно, одинаково задумчивыми и грустными взглядами посмотрели в окно…

— Ой, ребята! — Вскинулась вдруг девушка. — А что это у вас за значки такие на форме?

— Что, интересно? — Улыбнулся Александр, и приобняв девушку за талию, притянул к себе. — Варвара ты моя любопытная! А за носик свой не боишься?

— Ну, надо же мне как-то свое имя оправдывать! — Улыбнулась девушка, и чмокнула парня в нос. — И вообще! Это ты за него теперь должен бояться и защищать! Ну, так что? Мне же интересно, мальчики? Ну, расскажите, а? А то, как вернулись из армии, так уже четвертый день только то и делаете, что в форме ходите по городу, и водку пьете! А на вас люди оглядываются!..

— А тебе про какие значки рассказать-то, Варь? — Улыбнулся Сергей, сидевший напротив влюбленных.

— Про все! — Категорично заявила девушка. — Они у вас ведь абсолютно одинаковые! Ну, вот про этот, например!

И она ткнула пальцем в грудь Александра.

— Это значок «Гвардия», Варь! — Ответил Сергей. — Это значит, что мы с Саньком служили в одном из самых лучших в армии полков — в гвардейском!

— Понятно! А вот этот? — И она опять ткнула пальцем в грудь своего парня.

— «Отличник боевой и политической подготовки»… — Ответил Сергей.

— Это значит, что вы все знаете и умеете? — Наивно улыбнулась девушка.

— Ну… Примерно так… — Улыбнулся в ответ Сергей.

— Вот эти два я и сама понимаю, что означают! «Парашютик» — это прыжки! Вы же десантники, верно? По пять прыжков у вас!.. «Мастер Спорта» — так эти значки я у вас еще до армии видала!.. А вот этот? — Не унималась Варя. — Он на другие совсем не похож! Может это вообще медаль? Или орден?

Ее неугомонный палец уткнулся в новенькую, поблескивавшую серебром на груди Александра, медаль «За отвагу»…

Сергей как-то странно посмотрел на своего друга, в его глазах вдруг появилось совершенно иное выражение, и Александр понял, что теперь настал его черед:

— А это так, Варюх… Это у нас учения одни были… Ну, вот мы с Серегой и проявили себя перед нашим генералом… Мы же «Отличники боевой и политической», как-никак!.. — Проговорил он странным, в один миг осипшим, голосом. — Вот он и наградил нас этими «значками»… Так, Серый?

— Так-так… — Проговорил Сергей задумчиво. — Учения у нас были, Варь… Учения, мать их…

Он взял бутылку, разлил в две рюмки водку и проговорил:

— Ну, что, командир… «Третий тост»?..

Ничего не понимающая Варя смотрела широко раскрытыми глазами на то, как ее Саша, и Сергей поднялись с табуреток, наклонили свои рюмки, пролив на пол кухни несколько капель, и молча, не чокаясь, выпили оставшуюся в них водку до дна…

— А это что, Саш? Это традиция у десантников такая?

— Угу… — Прогудел в ответ Сергей. — Когда с парашютом из самолета прыгаешь, чтобы тебя земля помягче встретила…

— Понятно… — Проговорила девушка, и опять задала вопрос. — А вот погоны у вас отличаются! А Сашки на них три полоски, а у тебя, Сереж, всего две!

— А это потому, что Саня твой «замком» был, а я у него «комодом»! — Улыбнулся наконец-то Сергей.

— Как это? — Девушка округлила глаза. — А причем здесь мебель? Какие-то замки, шкафы, комоды…

Взрыв смеха бравых десантников буквально потряс небольшую кухоньку!.. Парни смеялись так задорно и заразительно, что девушка тоже не удержалась, и по кухне рассыпался серебристым колокольчиком, бисер ее смеха…

— Просто Саня был заместителем командира нашего взвода, «замком», то есть! Потому у него и звание сержант! — Сергей наконец-то сумел успокоиться, но все равно продолжал улыбаться. — А я во взводе командовал отделением, то есть — «комод»! И звание мое, Варюха — младший сержант!

— Так мой Сашенька был твоим командиром? — Догадалась девушка, наконец.

— Самым непосредственным военачальником! — Подтвердил Сергей.

— Здорово! — И она чмокнула Александра в щеку. — Ты у меня самый лучший!!! Я всегда это знала!!!

— И командир — что надо!.. — Подтвердил Сергей.

И тут у девушки в глазах засветились странные огоньки:

— Мальчики! А вы помните, как познакомились?

— Да уж помним… — Улыбнулся Александр и посмотрел на друга. — Серега, вон, до сих пор мне этого простить не может!..

***

Весна 1988 г.

Москва…

Чемпионат СССР среди юниоров…

…За то, чтобы попасть в Юношескую сборную команду страны, все спортивные школы Союза, вернее, их ученики, больше полугода надрывали жилы — это была огромная честь, и такие же огромные перспективы в спорте… …Рассказывать о том, как, с каким накалом страстей проходило это всесоюзное первенство юниоров, наверное, даже не стоит!.. Особенно в тех видах спорта, где пятнадцати-шестнадцатилетние мальчишки уже давным-давно стали настоящими, крепкими, сильными и упорными в достижении своих целей, мужчинами… …И вот, пришли заключительные дни этой спортивной фийерии… «Полуфиналы» уже были проведены… Так же как и уже были определены ты, кто займет «Третьи» места пьедестале… Оставалось только понять, и зрителям, и судьям, и самим спортсменам, кто же из них сильнее всех! Кто станет «Чемпионом», а кто станет всего-лишь «Вторым»… … — На ковер приглашаются «Кандидат в Мастера Спорта СССР» Александр Игнатьев, город Москва! — Проговорил голосом комментатора громкоговоритель. — И «Мастер Спорта СССР» Сергей Кабанов, город Тамбов!

Не по возрасту серьезные и сосредоточенные, оба в коротких облегающих черных трико-шортах, но в разного цвета борцовках — Александр в белой, а Сергей в синей — парни вышли на ковер, и приготовились к решающей схватке…

Самбо!.. Истинно русское творение «Самооборона без оружия»… Настоящий спорт, для настоящих мужчин!.. …Ту схватку, тот бой за честь называться «Чемпионом», тамбовский парнишка проиграл, хоть и был к тому времени уже «Мастером Спорта»…

Александр просто выложился до самого конца!.. До донышка!..

Именно тогда и проявился его упрямый и несгибаемый характер… Проявился во всем своем безудержном великолепии!.. И хоть выиграл он тот бой по очкам, но это все равно была Победа!.. Самая первая, значимая победа в жизни шестнадцатилетнего пацана… … — Меня Сергей зовут! — Еще совсем недавний его противник, подошел к Александру в раздевалке, уже после того, как им были вручены медали, и протянул свою ладонь для рукопожатия. — Повезло тебе сегодня!..

— Саня! — Улыбнулся в ответ «Чемпион Союза», и ответил на рукопожатие. — Нет, Серега! Просто ты недооценил противника, или переоценил самого себя, думая, что «Мастер» может уложить на ковер «КМСа»… Вот я тебя за самоуверенность и наказал!..

— Ладно!.. — Слегка набычился Сергей, но обижаться не стал, видимо понимая правоту своего соперника. — Просто я это… На тренировке немного плечо потянул… Потому и не сумел сегодня… Но ты теперь бойся!!!

Он широко улыбнулся Александру…

— Чего это мне бояться?

— Я теперь в Москву перееду, Сань, меня ж тоже в союзную юношескую сборную взяли!.. Так что я теперь тебе постоянно на ковре бока буду мять!

— Ну!.. Это мы еще посмотрим, кто кому! — Улыбнулся в ответ Александр… …Следующих два года эти двое и в самом деле только то и делали, что пытались доказать друг другу, кто из них сильнее в борьбе… И бывало всяко, конечно… Бывало, что и Сергей одерживал верх над своим другом!.. Но… Александр, если так можно выразиться, был более изящен в технике самбо, а потому и выигрывал чаще…

И они сдружились по-настоящему!

И теперь, эти двое «непримиримых» соперников на ковре, в обычной «внеспортивной» жизни, были просто «не разлей вода»…

И Саня всегда помогал Сергею чем мог, понимая, что у его друга жизнь в спортивном интернате, вдали от родителей и родного города, совсем не сахар… Да, что там говорить! Родители Александра просто договорились с родителями Сергея и с руководством интерната, и забрали парня к себе, благо, что трехкомнатная квартира это позволяла… У Сашки, в семнадцать лет, появился названный брат…

Они и школу закончили вместе… Правда… Если Сашка был «почти отличник», то Сергей тянул учебу на «трояки», но… Он небыл глупым! Просто, жил спортом, и на школьные «домашние задания» у него просто не оставалось времени…

***

Лето 1990 год…

Москва…

Ссора…

…И был выпускной бал…

На котором едва не случился конфликт между двумя «братьями»…

Варвара…

Эта восьмиклассница с длиннющей русой косой, едва ли не в руку толщиной, покорила сердце… И Александра и Сергея… Это был странный, и никому не понятный любовный треугольник…

Варенька очень хорошо относилась к обоим этим крепким парням! Проводила с ними все свое свободное время… Смеялась, рассказывала какие-то школьные истории… А «братья» день ото дня становились все более хмурыми…

Противный мальчишка Купидон выпустил тогда не одну, и не две, а целых три стрелы, и каждая из них попала в цель…

И между ними даже была «дуэль»!!!..

Если можно назвать дуэлью ту схватку на борцовском ковре, на очередной тренировке, когда парни не жалея себя, и уж тем более своего «оппонента», применили весь свой арсенал «Мастеров Спорта»…

Тогда тренеру, и еще нескольким ученикам школы, просто силой пришлось растаскивать на ковре этих двоих сумасбродов, потому, что они уже не видели вокруг себя ничего…

Вся та история закончилась тем, что… Оба оказались в больнице… В травматологическом отделении… На соседних койках… У Александра был сложнейший вывих голеностопа с разрывом связок, а у Сергея — сломана ключица… Что уж и говорить, болевые приемы в самбо — «развлечение» совсем не для слабаков…

Сутки они не разговаривали! Сутки!!!

Ровно до того момента, пока в их палату не вошла Варя…

— Дураки!!! — Прокричала тогда девушка в сердцах, и из ее глаз потоком брызнули слезы. — Два здоровенных дурака!!! Зачем же надо было вот так вот, а?!! Дураки вы!!! Оба!!!

И подошла к кровати, на которой лежал…

— А еще взрослый, называется!.. — Проговорила она, глядя парню прямо в глаза. — Неужели так до сих пор так и не понял?!! Дурак!!! Я же тебя ЛЮБЛЮ!!! Сашенька мой!.. …Больше никто и никогда не оспаривал место в сердце этой девчушки, которое было отдано Александру… Да и Сергей это принял, понял и смирился…

Саня опять стал «Чемпионом»…

…После тех травм, которые «братьям» довелось перенести от «стрел Купидона», ни о какой дальнейшей карьере в спорте речь уже, конечно же, не шла… И хоть они продолжали ходить на тренировки, но… Их немолодой тренер, глядя на эти «мастерские» схватки на ковре, только молча покачивал головой в глубоком сожалении, понимая, что… Потерял сразу двоих высококлассных бойцов…

А ребята… Им оставалось еще полгода до призыва в армию…

Сашка еще тем летом подал документы в МГИМО, и даже сумел поступить!.. Теперь он был студентом…

А Сергей…

Он совершенно отчетливо осознавал свои шансы, а потому и не стал лукавить перед самим собой…

Сергей устроился на станцию автотехсервиса обычным автомехаником — благо всегда имел в душе тягу «покрутить автомобильные гайки», чем не раз удивлял отца Александра, перебирая вручную, то коробку передач, то еще чего, его Старенькой «Копейки»…

…У Сашки в институте все было «на мази» — учился он в удовольствие! С Варварой, с Варенькой, все тоже было просто отлично!.. Хоть и не торопились они «взрослеть» по-настоящему — девчонке нужно было еще окончить 9, а потом и 10 класс, но… Уже и так было понятно, что эти двое созданы друг для друга…

А Сергей… Он стал этим двоим «молодоженам» настоящим братом, приняв на себя эту нелегкую ношу… И помогал искренне всегда, когда была нужна его помощь…

Да и его родители, приезжавшие иногда в Москву из Тамбова навестить сына, тоже стали неотъемлемой частью этой, теперь уже такой большой семьи! У парней, у каждого из них, теперь было по две мамы и по два отца!.. Хотя, нет… У Александра, все же, были еще одна пара «аксакалов» — родители Вареньки уже видели в нем своего зятя и сына…

Так прошло полгода…

***

Весна 1991 г.

Москва…

You are in the army now!..

…И в какой-то один из дней в почтовом ящике родители Александра обнаружили сразу две повестки в районный военкомат…

«Братьям» пришла пора отдавать Родине почетный воинский долг…

…Весна 91-го…

…Не удалось тогдашнему правительству СССР более скрывать правду от своего народа — Союз вот уже 2 года, как официально вывел свой Ограниченный Контингент из Афганистана… Но… Наши парни, и теперь это было известно, оставались в Таджикистане, и продолжали воевать уже на границе… И на Кавказе, раз за разом, происходили какие-то «локальные конфликты», которые заканчивались вмешательством военных…

А на улицах стали все чаще появляться молодые, едва ли не до черноты загорелые парни, с не по возрасту постаревшими лицами, с вечно хмурыми взглядами в, не по возрасту мудрых глазах, с постоянной готовностью вцепиться кому-то в глотку, и…

Боевыми наградами на пиджаках и рубашках…

Как правило, это были медали — «За Отвагу» или «За боевые заслуги»… Но нашим братьям довелось увидеть и орден «Красной Звезды» у одного совсем еще молодого однорукого парня… А на 9 мая даже Героя Советского Союза с сержантскими лычками на голубых погонах, и голубым беретом ВДВ на коротко стриженой голове!..

Вот глядя на этого парня, с вечно грустной улыбкой на, не по возрасту, постаревшем лице, они и приняли единогласное, одно на двоих, решение… Проситься служить в ВДВ…

…И противостоять этому напору молодой энергии Райвоенком просто не смог — 21 мая 91-го, в учебный батальон Псковской воздушно-десантной дивизии, в составе других новобранцев, прибыли Александр Игнатьев и Сергей Кабанов…

Полгода муштры, жесткого режима… Да только нашим ли «братьям» было к этому привыкать?!!

Осенью того же года, в состав одного из легендарных парашютно-десантных полков «псковичей» влились два «новоиспеченных» младших сержанта…

И пошла служба…

Не самая легкая служба сержантов ВДВ на Кавказе, куда была переброшена Псковская гвардейская дивизия воздушно-десантных войск, для наведения конституционного порядка в регионе…

И были не только учебные, но и по-настоящему боевые тревоги…

***

9 мая 1993 г.

Москва…

День Победы…

…Они просидели вот так, на этой маленькой кухоньке, далеко за полночь… Родители Александра уже давно спали, а может быть и нет, в своей спальне, и даже не пытались урезонить своих «сыновей» — они-то прекрасно понимали, что этим «мальчикам» сейчас просто необходимо выговориться… Да к тому же они были уверенны в том, что эти разговоры за водкой никак не выльются в непредсказуемые глупости — Варенька!.. В эту девчушку, которая стала родной уже и в этой семье, надеялись и верили!.. … — Ну? Что дальше, командир? — Произнес Сергей в какой-то момент. — Что теперь делать думаешь дальше?

— А чего, Сань? Восстановлюсь в институт! Мне ж еще четыре курса учиться! Женюсь, вот! Детишек рожать будем!.. — Он притянул к себе Варю, которая зарделась, как полковое знамя. — А ты, братишка? Сам что думаешь?

Сергей молчал не меньше пяти минут, и успел выкурить за это время три сигареты…

— Домой поеду, Саня…

— Не понял?!!! — Вскинулся Александр. — А здесь тебе, чем не дом? Сколько лет здесь прожил, и ничего! Все ж нормально было! Ты чего это, братка? Ты ж родной мне! Сколько всего вместе прошли! Ты чего это удумал, Серый?!!!

— Командир!.. — Сергей как-то очень строго посмотрел на своего друга. — Ты мне уже дважды брат!!! Но… Все это было уже давно… Детство наше, спорт, сборная…

Сергей поднялся из-за стола, и… Вдруг, совершенно неожиданно для всех, наклонился и поцеловал Варю в губы… А потом как-то нервно отошел к окну и закурил очередную сигарету…

И заговорил…

Так, словно словами дрова рубил:

— Вы вот сейчас поженитесь, Саня… И это правильно! От души говорю!!! — Было видно, что от этой его души эти слова отрывают куски. — А скоро и детишки у вас пойдут… Отдельной, другой, квартиры у тебя, Саня нет, и даже не предвидится… И какого черта, скажи мне, братишка, я буду занимать ту комнату, которая изначально принадлежит вашим детям?!!! Я че, совсем мудак, что ли?!!

— Сережа!..

Попыталась, было что-то сказать Варя, но Сергей только нервно махнул рукой, на корню прерывая этот монолог:

— Варюх!!! Не надо!!! Я уже взрослый мальчик! И потом! Не тебе принимать за меня решения!..

— Что решил, братишка? — Только и спросил Александр.

— Домой я поеду, командир, в Тамбов… — Проговорил Сергей. — Засиделся я в вашей Москве… С малолетства… Родители у меня там, Санек… Старые уже… Помогать им надо… Вот и вернусь на Родину… Пять лет уж в родном городе небыл! Да и сейчас вот, не туда поехал, а в Москву… Уже и друзей, и город забывать стал…

— Окончательно решил, «комод»?

— Так точно, товарищ сержант… — Проговорил Сергей в ответ, так и не обернувшись к своим друзьям от окна. — Только вот что сказать хотел… Я завтра утром уеду… Так это вам напоследок…

Он подошел к столу, налил водки по полной рюмке, и тут же, никого не дожидаясь, опрокинул ее содержимое в рот:

— Просто, чтобы вы знали! Оба!.. — И был совершенно пронзительный взгляд на девушку. — Я тебя люблю, Варенька!!!.. Я всегда тебя любил!!!.. И когда командир читал твои письма, я всегда заглядывал ему через плечо… Потому, что мне тоже очень хотелось получать такие же письма, и именно от тебя, Варюха!..

— Не надо, Сереж… — Проговорила девушка запинаясь.

— Нет, надо!!!

Сергей со всего маху долбанул кулаком по столу, да так, что с него не пол повалились рюмки, а девушка вздрогнула всем телом…

— Надо!!!.. И я хочу, чтобы и ты это знал, братишка! — Он остро посмотрел на Александра. — Мы с тобой — братья! И мы оба это знаем!!! И мы теперь уже не просто названные братья — мы «братишки»!!!

— Серый!!!..

— Не надо, командир! Давай я, хоть раз, не по Уставу «выйду из подчинения»!.. — И Сергей опять вернулся к окну, заметно «успокоившись». — Вы оба — моя семья! И детки ваши, которые родятся — они тоже будут моими!.. И, не дай Господь, случись чего… Ты же знаешь, Саня — я всегда буду рядом!!! Как и там, за Речкой, всегда был!!!.. Только сейчас… Сейчас я еду домой… В Тамбов!..

— И решения ты не изменишь, младший сержант?

— Нет, командир! Нет…

***

Лето 1997 г.

Москва…

«Выпускной бал»…

…После того дня эти двое увиделись только через 4 года…

Нет! Сергей звонил из Тамбова! Обязательно раз в неделю, по воскресеньям… И когда его звонка небыло, а такое случилось всего-то несколько раз, то Александр тут же начинал собираться в дорогу… А один раз звонок Сергея даже застал его на пороге — Александр уже держал в руках спортивную сумку и билеты до Тамбова…

И не зря беспокоился Саня…

Поначалу по некоторым оговоркам, а потом уж и практически открытым текстом, Александр понял, что… В общем Сергей… Так уж сложилось… «Лихие 90-е», говорят… Они тогда были в самом разгаре… Особенно там, где нечего было особенно «ловить»… Провинция… Родное захолустье…

Уйдя из «большого спорта», прослужив в «горячей точке», уехав напрочь из Москвы, Сергей на Родине подался в «большой рэкет»… …Судьба многих, в те непредсказуемые годы… …И он, обладая недюжинным, жестким характером, спортивной, но главное, боевой закалкой, семимильными шагами, переступая, порой, через две-три «ступеньки», поднимался вверх по «иерархической лестнице» воровского мира…

А Саня…

Теперь уже он «сидел на чемодане», готовый в любой момент вылететь, выехать, «выстрелиться» в Тамбов на помощь своему другу… Потому что… Серега, хоть и стал «бандюком», что категорически претило восприятию Александра, но!!!.. Он был не только его названным братом, но еще и боевым побратимом, братишкой по службе!!! А это перевешивало все остальные «НО»… …Встретились они случайно…

А может быть, и нет!..

Потому, что… …На выпускном балу МГИМО, когда уже все получили дипломы и начали потихоньку их «обмывать», к Александру подошел его товарищ:

— Сань… Там тебя зовут…

— Где? — Не понял Александр.

— На улице… Ты это… Ты не ходи лучше, а… Я не знаю, какие там у тебя и с кем дела… Только эти… Там конченные отморозки приехали… На трех «бумерах»… — Парень замялся, видимо не зная, как продолжить. — Заходить сюда не стали, но охране навешали таких, что… В общем там наша охрана вся уже с разбитыми мордами отдыхает… А один там… Видать рулевой у них, все Александра Игнатьева требует… Не ходи, Сань…

Александр отодвинул в сторону своего товарища:

— Щас разберемся!.. — Только и бросил он, сдвинув на переносице брови.

И решительным шагом направился к выходу…

Да только лицо его разгладилось, и Александр даже улыбнулся широко и искренне, как только вышел из здания на улицу…

— Че это тут у вас за шняга происходит, братишка? — Проговорил крепыш, который, и это было видно, был здесь главным. — Брат приехал своего брата с дипломом поздравить, а его не впускают!

— Видать не так объяснил, чего хочешь! — Ответил Александр.

И сгреб в свои объятия Сергея…

— Ну… Вот и встретились, бродяга!

— А куда я, на хрен, от тебя денусь, командир?!! — Сергей буквально задавил Александра в своих медвежьих руках, и все пытался имитировать бросок через бедро. — Не оплыл ты от книжек своих, братка! Не покрылся жиром! Молодец!!!

— Да и ты, я смотрю, совсем не ослаб!

— А мне нельзя, Саня! Пацаны не поймут…

— Как ты, Серый? — Спросил Александр, и взглянул другу в глаза. — Где ты сейчас?

— Нормально… — Ответил Сергей неопределенно. — Две недели назад в Москву перебрался… С пацанами… В общем… Есть дела!.. Будем теперь здесь бизнес налаживать…

— И не позвонил? — Возмутился Александр.

— Хотел тебе сюрприз сделать, братишка! — Улыбнулся Сергей.

— Как сам, Серега? Женился?

— Да-а… Времени все нет… — Проговорил крепыш неопределенно. — А вот про тебя я все знаю!.. И про сына знаю… И про то, что Сергеем его назвал… Спасибо тебе… Сколько ему сейчас?

— Три скоро будет! Он же у меня 2 августа родился! Представляешь?!! В день ВДВ!!! Представляешь???!!!

— Ну, значит, десантником будет! — Улыбнулся Сергей. — А Варюха как?

— Все нормально, Серега! Она у меня — просто молодец!

— Привет ей от меня передай…

Александр поначалу слегка опешил, и уставился на своего «брата»:

— Не понял?.. Ты что, не зайдешь к нам?!!

— Нет, Саня… Извини… Не хочу прошлое теребить… Да и дела у меня… — Он оглянулся на парней с совершенно каменными лицами, тяжелыми взглядами и крепкими спортивными фигурами, которые столпились у одной и машин. — Этих быков пасти надо… И держать в стойле… Чтобы лишнего не сотворили… Мозгов-то нет — в башке одна кость!..

Александр ничего не ответил…

— Ну? Что дальше, командир? Институт окончил, диплом на руках!.. Что теперь делать будешь? Станешь настоящим дипломатом?

— Не, Серега… Не стану…

— Это как это? А на кой же ты тогда в этом МГИМО столько лет учился?

— Не хочется мне быть «тыловой крысой», братишка… Я так решил!

Сергей внимательно, даже пронзительно пристально посмотрел в глаза своего названного брата:

— После этого института становятся либо дипломатами, либо этими гнидами, офицерами ФСБ… Раз ты не хочешь быть первым, то…

— Нет, Серега!!! В эту контору я тоже не пойду, хоть и приглашали уже!..

— Тогда я совсем тебя не понял, командир!!!

— Уже все решено, Серый… Я теперь лейтенант фельдъегерской службы!..

— Это че за хрень такая? — Не понял «бригадир».

— Доставка по адресату дипломатической спецпочты…

— Это чего? Типа связной у Штирлица?

— Ну, зачем же… — Ответил Александр неопределенно, и отвел в сторону взгляд. — Почта разной бывает… В общем… По линии МИДа…

Они помолчали немного.

— М-мда!.. Ладно, командир… Это твоя жизнь… Захотел так — значит это правильно… — Проговорил Сергей, и обернулся к своим «быкам». — Едем!!!

— В гости-то хоть как-нибудь зайдешь, братишка? — Проговорил Александр, пожимая крепкую ладонь Сергея. — Мы ж тебе всегда рады! И в этом доме ты точно не чужой! Варюха будет рада!..

— Как-нибудь, Саня… Как-нибудь…

И три черных BMW сорвались с места…

***

2 августа 1998 г.

Подмосковье. Подольск…

Воровская «стрелка»…

…Это было довольно странное, и достаточно угрюмое место даже днем…

Какой-то многоэтажный долгострой, похожий на бетонные соты… Кругом грязь, застарелый строительный мусор, обломки кирпича, каких-то бетонных конструкций, обрезки арматуры и труб…

В общем все, как на обычной, заброшенной и никому не нужной стройке… Да еще и несусветная вонь — здесь жители соседних домов, устроили стихийную свалку мусора…

По периметру это «строительство» было обнесено старым, во многих местах уже дырявым забором из двухметровых бетонных плит. И было в этом периметре всего два «официальных» въезда — с заброшенными деревянными будочками для охраны, и настежь распахнутыми, проржавевшими до дыр и вросшими в землю, воротами…

В общем…

«Палермо»…

Кто и когда, а главное, почему дал этому месту такое название — теперь уже было неизвестно, но… Подвалы этой «стройки» пользовались широкой популярностью у местных бомжей, и торчков-наркоманов… Может быть именно поэтому «Палермо»… Кто уж теперь это знает…

Угрюмое, неприветливое, страшное место даже днем, а уж ночью!..

И что только это «Палермо» не видело!..

И ограбления, и изнасилования, и даже несколько убийств!..

А с некоторого времени «Палермо» стало излюбленным местом для воровских «стрелок» и выяснения отношений между московскими бандитскими группировками, и частенько со стрельбой и поножовщиной…

Местные менты старались, как могли… Периодически устраивали здесь ночные облавы, иногда даже засады…

В общем… Худо-бедно, но к середине 98-го года, «Палермо» перестало быть рассадником преступности — вычистили менты отсюда человеческий мусор… И даже бомжи теперь не торопились уснуть в его подвалах, опасаясь попасть под горячую руку и загреметь в кутузку…

Но в этот день…

Практически вся московская и подмосковная милиция, до утра 3-го августа была задействована на поддержании порядка в общественных парках — сегодня гуляли парни в тельняшках и голубых беретах на головах! День ВДВ… День Войск Дяди Васи… …1.30 пополуночи… …В строго назначенное время, не минутой раньше или позже, четко соблюдая воровскую этику, на территорию «Палермо», с разных ворот вкатились около двух десятков разномастных иномарок…

Отличались они только тем, что одни, въехавшие в одни ворота, были чистенькие, поблескивали лакированными бортами в свете фар, и имели московские номера, а другие были по самые стекла забрызганы грязью, словно проделали многотысячный путь под дождем, а это именно так и было, и номера на них были города Екатеринбург… …В одном шикарном «Шестисотом мерине» с московскими номерами, произошел короткий разговор:

— Ну, что, Кабан? Все будет тихо? — Проговорил солидный, холеный мужчина лет пятидесяти, в дорогом костюме. — Ментовские не налетят?

— Гарантирую, Ворон! — Ответил довольно молодой «бригадир». — Сегодня у мусарни другие заботы — чтобы десантники город не разнесли…

— Смотри!.. Мы, на нашей территории, отвечаем за безопасность Дяди Вани перед всем московским «обществом»… Так что… Проколов не должно быть никаких!

— Гарантирую, Ворон! — Ответил «бригадир». — Все будет ништяк!

— Тогда иди, Сергей… Организуй пацанов… Пора дело делать!..

Кабан выскочил из «Мерседеса» и сделал несколько жестов…

Видимо точно такой же разговор происходил и в шикарной представительской «Тойоте» с уральскими номерами, что стояла напротив, в пятидесяти метрах, потому что из нее тоже выскочил человек, и тоже сделал несколько похожих жестов рукой…

В свете двух десятков автомобильных фар начало развиваться действо…

Это было похоже на голливудский боевик про мафию…

Разница была лишь в том, что здесь был не фильм, а живые люди… …Словно по команде распахнулись двери двух десятков иномарок, и из них, держа наготове, кто автоматы, кто пистолеты, а кто и мощные «помповики» с пистолетными рукоятками, стали выходить… Честно сказать, в этом неверном свете, эти, и без того не самые благообразные, а теперь попросту перекошенные напряжением, лица, трудно было назвать человеческими…

Озлобленные улыбки-оскалы, тяжелые взгляды друг на друга исподлобья, напряженные пальцы на спусковых крючках оружия… И все, как на подбор, крепкие, с «квадратными» фигурами, и короткими стриженными ежиками волос на головах…

Эти «зомби» были похожи на две стаи волков, которые вот-вот начнут делить между собой одну добычу… …Наконец, через минуту, когда все бойцы заняли, на всякий случай, удобные позиции для стрельбы, от «стай» отделились два человека, и пошли друг другу навстречу…

— Здорово, бродяга! — Проговорил один из них, деланно улыбаясь. — Я — Кабан!

— И тебе не хворать!.. — Ответил второй. — Я — Пика!

Они стояли в двух метрах друг от друга, и было видно, что готовы в любую секунду начать рвать своего противника зубами, подай тот малейший повод…

— Что-то многовато вас, Пика! Договаривались не больше двадцати морд с каждой стороны на этой «стрелке»…

— Да и вас тоже не двадцать рыл, Кабан! — Оскалился собеседник, и оглянулся на своих «быков». — А братва эта… Так… На всякой случай… Сам знаешь что привезли… Так что считай, что это охрана груза…

Кабан еще раз оценивающе окинул взглядом стоявших с оружием наизготовку уральцев, и проговорил:

— Проблем не будет, братэла? За этой «стрелкой» все московское «общество» следит!..

— Не ссы в карман, бродяга! Наше дело привезти и передать! Дальше — твоя игра!..

— Ну что, Пика? Если все тип-топ, тогда вызываем наших паханов? Пусть свои дела решают!

— Давай! Раньше сядешь — раньше выйдешь!.. — Согласился бандит. — А то с дороги жрать охота!..

Словно по команде они обернулись, и подали знаки своим боссам, сидевшим до этого времени каждый в своем автомобиле, и повернули головы обратно, подозрительно всматриваясь в противника, в любую секунду ожидая подвоха с его стороны…

Воровские боссы подошли в сопровождении еще одного бойца…

— Здравствуй Дядя Ваня! — Проговорил Ворон. — Здравствуй дорогой! Давно не виделись!

Он протянул ладонь для рукопожатия довольно пожилому, лет около семидесяти, человеку в шикарном костюме, никак не гармонировавшему с худым обветренным морщинистым лицом и тонкими, сухими кистями рук, которые сплошь были разукрашены воровскими наколками…

— Да уж, давненько! — Ответил Дядя Ваня сиплым голосом толи заядлого курильщика, толи туберкулезника. — С Читинской пересылки!.. Двенадцать лет прошло! Ты, Ворон, с того времени уже и «законником» стал…

— Тебе за рекомендацию спасибо, Дядя Ваня…

Пожилой вор посмотрел по сторонам:

— Не много бойцов с собой взял, Ворон? Или чего опасаешься?

— Береженого — Бог бережет, как говорится, а не береженого — конвой стережет!.. — Ответил Ворон, и посмотрел на Кабана. — Скажи братве, чтобы пушки попрятали — мы сюда не воевать приехали, а дела делать!

Кабан кивнул, поднял руку, и подал какой-то знак…

— Ну, вот и ладно… — Проговорил Дядя Ваня, и взглянул на своего «бригадира».

Большего не понадобилось — Пика «просигналил» своим бойцами, и оружие исчезло…

— Ну, что, Ворон? Ты сам сказал, что надо дело делать…

Московский пахан кивнул, и тут же его тон стал деловым и очень серьезным:

— Товар с вами, Дядя Ваня?

Уральский вор обернулся к своему второму спутнику, и протянул руку. И в ту же секунду в ней оказался небольшой кожаный дипломат:

— «Стекляшки» все один к одному, Ворон… 720 карат из уральского общака, как и обещал… На хорошее дело… Так и передай тому, кому они предназначены… И пусть своих «обязанностей» перед нами не забывает… — Старый уральский вор протянул дипломат. — Проверять будешь?

Московский вор деланно поморщился:

— Обидеть недоверием такого авторитетного вора как вы, Дядя Ваня?!! Да пусть мне лучше руку отрежут!..

Уральский вор прищурился, посмотрел оценивающе на своего «сотоварища», и в его голосе прорезался металл:

— Все, Ворон! Я товар передал, ты его принял!.. Пора разбегаться!

Московский пахан только посуровел немного взглядом, и кивнул головой:

— Разбегаемся, Дядя Ваня!..

Воры, не торопясь, пошли к своим машинам, а на пятачке опять остались стоять лицом к лицу Кабан и Пика, дожидаться пока их «авторитеты» будут в безопасности…

— Ну, че, братэла? — Оскалился уральский «бригадир». — Все будет тихо? Отвалим по-мирному, по-тихому?

— Пахан товар принял, дело сделано… — Ответил Кабан смело взглянув в глаза уральского «бригадира». — И мне здесь мясня не нужна…

— Ну, тогда… Бывай здоров, бродяга!..

Они одновременно повернулись друг к другу спинами и успели сделать не больше десяти шагов, каждый в свою сторону, когда…

— Б-бах! — Разорвал тишину одиночный выстрел… …Кабан резко присел, и в полуприсяде обернулся на 180 градусов, вставая на одно колено. В его руке уже поблескивал вороненой сталью мощный армейский АПС…

Обернулся и увидел, как светлом костюме уральского вора Дядя Вани, на его левой лопатке, расцвел большой алый цветок, и он, как в замедленной съемке, стал падать на землю лицом вперед…

— Падла! — Дико проорал Пика. — Мочи сук, братва!

Он резко развернувшись в сторону москвичей, выдернул из-за пояса брюк два ПМа, и просто вот так, не прицеливаясь, от бедра, «по-македонски», выстрелил обе обоймы:

— Ба-ба-ба-ба-ба-ба-ба-бах!..

— А-а-а! — Дико заверещал первый раненный в стане москвичей…

Вот тут-то и началось настоящее побоище…

Стреляли все, у кого было оружие, а оно было у каждого…

— Бах-бах-бах! — Лаяли пистолеты.

— Та-та-та-та-та-та-та! — Захлебывались длинными очередями автоматы…

А Кабан…

Видимо он и самом деле был счастливчиком…

Он, как и его «коллега» Пика, находился на пятачке между двух огней, и ему пришлось пятиться, уподобившись раку, назад, отстреливаясь…

Метр, другой, пять метров…

Вдруг он увидел, как Пику опрокинула на спину автоматная очередь, и…

Видимо его счастьем было боевое армейское прошлое в разведбате ВДВ… Каким-то необъяснимым чутьем он понял, что его прямо сейчас подстрелят, и прыгнул в сторону, сделав кувырок через голову и плечо…

— Ду-ду-ду-ду-ду-ду!..

Этот басовитый голос ПКМа Сергей никогда, и ни за что не спутал бы ни каким другим оружием, потому что два года был штатным пулеметчиком, и как никто другой знал возможности этого грозного оружия…

— В-ва-ва-вау-у! — Взвыли мартовскими котами пули, поднимая фонтаны пыли там, где только что находился Кабан.

— А-а, с-суки! — Проорал Кабан, и обернулся к своим бойцам. — Пулеметчика рубите! Всем по пулеметчику! А то он нас в капусту посечет!

И в этот момент он увидел, как тяжелые пулеметные пули в нескольких местах разорвали на груди Ворона роскошный пиджак…

— П-падлы-ы-ы! Ба-ба-ба-ба-бах!

Его Стечкин уже был переключен на автоматический огонь, и Кабан, так как его учили еще в сержантской «учебке», быстро передвигался боком, одновременно стреляя по противнику.

— Ба-ба-бах!..

Грохот от выстрелов стоял такой, что казалось здесь шли самые настоящие боевые действия…

Да, собственно, именно так оно и было — огонь вели одновременно около сотни человек… Встречный бой…

Боевики с обеих сторон уже успели немного рассосаться по территории, кто-то даже успел добежать до скелета здания и даже добраться до второго этажа, но… Постепенно силы с обеих сторон таяли — воровская братва уничтожала друг друга безжалостно…

Сергей крутился, как юла, непрерывно стреляя по «противнику»…

Он то прятался за бетонными обломками, то за какой-то трубой… В какой-то момент, отстреляв вторую обойму, он отбросил в сторону свой АПС, прыгнул, словно в бассейн, «щучкой», и… Совершив кувырок через голову оказался у «Мерседеса» Ворона, с автоматом в руках — так подбирать оружие во время боя, чтобы не поймать пулю, их учили долго и муторно, но теперь Кабан был безмерно благодарен своим инструкторам…

— Ворон! Ворон! — Он наклонился на московским паханом. — Жив, пахан?!!

Вор был еще жив, но…

Сергей видел такие ранения на войне и понял, что тому осталось уже совсем недолго.

Видимо пулеметная очередь разорвала вору не только брюшину, но и легкие — вся его грудь была обильно залита кровью. Кровь сочилась и из уголка рта вора.

Ворон, мутным взглядом умирающего, посмотрел на Сергея, и проговорил, захлебываясь, пузырившейся на губах кровавой пеной:

— Кабан… Чемодан… Забери…

Сергей посмотрел на остановившийся взгляд умершего московского вора, и огляделся по сторонам…

Бой между бандитами уже шел на спад…

С обеих сторон оставалось не больше чем по 6–7 человек, самых опытных, или самых трусливых, которые сумели дожить до этой минуты…

— А ну-ка вали этих фуцанов, пацаны! — Проорал Кабан, и передернул затвор АКСУ. — Всех под косу на хрен! Та-та-та-та-та! Та-та! Та-та-та!

Прятавшиеся, было, до этого времени за машинами, оставшиеся в живых бойцы московского пахана, опять стали стрелять дружными очередями… В ответ раздались такие же дружные очереди уральских бандюков…

— Та-та-та! Та-та! — Постреливал Кабан из-за «Мерседеса», и попутно пытался открыть дипломат. — Открывайся же, падла! Та-та-та-та-та!

И в этот момент…

— Б-бу-бу-у!!! — Мощно рванула граната.

— А-а-а, бля! — Вскрикнул Кабан.

Мощный удар опрокинул его на спину… И волна резкой боли окатила Сергея с головы до ног…

Он отполз на метр, оперся спиной о колесо «Мерседеса», и посмотрел на свое окровавленное плечо:

— С-суки! Пометили!.. — Прошипел Сергей от боли. — Хорошо, хоть левое…

Кабан подполз к мертвому Ворону, открыл, наконец-то, дипломат, достал из него тугой, плотно обмотанный скотчем сверток, размером с четвертину кирпича, и сунул его за пазуху:

— Ну вот… Теперь посмотрим…

Он прислушался…

Вокруг уже стояла кладбищенская тишина…

Хотя… Нет… С гулом догорали несколько машин…

А в пятидесяти метрах, там, где были уральские слышались одинокие голоса:

— Гнус! Ты живой?

— Ага!

— А еще кто?

— Не знаю, Чика… Кажется только мы с тобой… Остальные все зажмурились…

— А у этих?

— А там полный голяк — всех замочили!

— Ты это, братэла… Сходи, чемодан Дяди Вани забери… Посмотрим, че они тут делили… …Кабан огляделся по сторонам, и увидел на ремне одного из своих убитых боевиков гранату Ф-1…

— Не, пацаны… — Прошептал он, выдергивая предохранительную чеку. — Не по рангу вам этот груз, «быки Назары»!

И метнул гранату в сторону голосов…

— Б-ба-бах!.. …Когда рассеялась пыль после взрыва, Кабан, превозмогая боль, встал на ноги, отбросил в сторону автомат с опустевшим магазином, подхватил с земли чей-то, теперь уже бесхозный ПМ, и, прижимая к груди сверток под рубашкой, неверным шагом пошел к воротам…

Там он открыл дверцу ближайшей к выезду из «Палермо» машины, благо это оказался мощный японский джип, влез внутрь, и…

Нашел ключи в замке зажигания:

— Ну, вот и ладно… — Прошептал Сергей. — Теперь только давай Бог ноги… А камешки эти… Они теперь мои… За все то, что пережил — компенсация…

Он завел двигатель, и, не включая фар, вывел автомобиль за ворота… Развернулся, и… Придавил на педаль газа, направляя этот «танк» по разбитой грунтовой дороге в сторону Москвы…

А неподалеку уже слышались звуки многочисленных милицейских сирен…

***

Август 1998 г.

Москва…

Пакет «счастья»…

…Тот ночной телефонный звонок был для Александра неожиданным… …С Сергеем за этих два года они так и не встретились ни разу…

И всего-то дважды несколько минут поговорили по телефону… Когда Сергей, неизвестно уж каким образом, узнал, что в семье Игнатьевых случилось горе — сначала ушел из жизни отец Александра, а через несколько месяцев и мать… Сергей соболезновал… А потом в дом к Саше приходили странные люди, которые дважды, «мягко отодвинув Александра в сторону», полностью организовали похороны его родителей — начиная от Троекуровского кладбища, и заканчивая поминками для всех родственников в дорогом ресторане… И когда Александр попытался, было, спросить во сколько ему это обойдется, то они только смотрели на него непонимающе, и отвечали односложно: «Не волнуйся, хозяин! Все уже оплачено по высшему разряду!..»…

И Александр, и Варя, конечно же, понимали, «откуда ветер дует», но… Сергея они так ни разу и не увидели…

Но зато до семьи Игнатьевых все чаще и чаще доходили смутные слухи о том, что в Москве вовсю «разгулялись» разномастные ОПГ… И делят они этот «сладкий пирог» так, что только клочья летят во все стороны…

Одной из таких бандитских группировок, которые хоть и не прослыли «отморозками», но были известны, как очень жесткие парни с железной, практически армейской, дисциплиной внутри, все чаще и чаще стала звучать группировка «приезжих»…

А имя их «бригадира» Серега «Кабан», уже начинало становиться притчей во языцех…

Александр, конечно же, понимал, о ком идет речь, но… Упорно не желал в это верить!.. …Тот ночной телефонный звонок…

— Але… — Проговорил Александр, еле ворочая языком и продолжая спать на ходу.

— Здорово, братишка! — Раздался в трубке знакомый с детства голос. — Привет, командир! Спишь?

И словно ушат холодной воды выли на голову Александра!..

— Серега?!! Ты где?!!

— Да тут я… Недалеко, Сань… Выйти можешь? Я подъеду через пару минут…

— Уже бегу!!! …Ровно через две минуты к подъезду дома, около которого стоял Александр в старенькой, еще со службы, маечке-тельняшке, спортивных штанах и домашних шлепанцах на босу ногу, подкатил новенький мощный, сияющий лаком американский джип, за рулем которого сидел сам Сергей…

Противно взвизгнули тормоза:

— Прыгай! — Бросил он нервно в открытое боковое стекло. — Резко!

Хлопнула дверца, и джип, взвизгнув покрышками, рванул с места…

— Куда едем, Серый?

— Покатаемся, малехо…

Они действительно «катались»…

Александр прекрасно знал свой район, район Филевского парка, где он родился и вырос, и понимал, глядя, куда рулит его друг, что они уже минут двадцать только то и делают, что кружат по району, петляя, словно заяц, но и не уезжают далеко от его дома…

— От кого отрываемся, Серега?

— Есть от кого… — Ответил друг неопределенно.

Наконец он свернул в какой-то глухой дворик, остановился, и тут же погасил свет фар своего авто…

Они стояли во дворе какой-то «хрущевки», и, как сообразил Александр, неподалеку от своего старого борцовского клуба…

— Что дальше, братишка?..

— А дальше слушай, и не перебивай, командир!..

Сергей был… Нет, этот парень совершенно небыл напуган!!! Да и испугать его было бы довольно сложно, учитывая ту жизнь, которую он вел последние годы… Сергей был чем-то крайне озабочен!..

— Я тебе, Саня, сейчас расскажу одну историю… И знать ее будут только двое — ты и я!.. — Проворил он с нажимом. — А потом кое о чем попрошу… И очень надеюсь, что ты выполнишь мою просьбу!..

И Александр не стал говорить ни слова, понимая, что его друг проделал все это совершенно не для развлечения…

— Значит так!.. Пару дней назад… 2 августа, на день ВДВ, у меня с братвой была «стрелка» с уральскими братками… — Тут Сергей осекся, проговорил смущенно. — Сережку твоего не поздравил с днем рождения… Прости, Саня… Собирался ему потом подарок привезти… Только запара такая вышла, что не сумел…

— Ладно, Саня… Это все ерунда!.. Говори по делу, братишка, я тебя слушаю!..

— День специально выбирали именно такой, чтобы все московские менты были в городе заняты, и не маячили где не надо… Короче!.. Зреет какая-то говняная шняга, братишка… В правительстве нашем, мать его!.. И наши Старшие «авторитеты» в этом как-то участвуют… В общем… Что-то будет!.. Что-то очень серьезное и масштабное!..

— Серый!.. Я об этом знаю!.. Только бы не повторился 91-й или, уж тем более 93-й год… Че-то не хочется, чтобы посредине Москвы опять из танков стреляли… Мне и Цхинвала хватило на всю жизнь… Ну, или чувствую, что что-то случится, и очень скоро, мне кажется… Ты же знаешь, где я служу…

— Знаю, Санек! Потому к тебе и приехал!..

Сергей нервно закурил сигарету, и продолжил:

— Короче так!.. — Он просто выдавливал из себя слова. — Моему пахану «уральские» должны были привезти партию «левых» якутских алмазов… Большую партию!..

Он остро взглянул на Александра, но тот просто молча, ждал продолжения… — …На какие дела не знаю, но, то, что это не в «общак», и то, что это на какое-то «дело» в верхах, знаю наверняка — мне сам пахан об этом вскользь протер… — И очередная сигарета была прикурена. — На «стрелу» мы поехали почти всей толпой — почти 60 рыл!..

— Серега!.. Мне не нужны эти подробности «бандитского мира»! — Перебил его Александр. — Дело говори!

— Дело, командир… А дело такое, что мы должны были эти «стекляшки» принять и отвалить… Только что-то пошло не так, как надо… Короче… Там такая мясня случилась… Был всего один выстрел, и все!.. Моих почти всех положили… Да и «уральских» тоже!.. Я такое количество «двухсотых» в одном месте аж с самой службы не помню!.. Хотя жизнь у меня после армейки, сам понимаешь, была не сахар!..

— Серый!..

— Так вот, Саня… Так уж получилось, что я выскочил из той говнотерки… Обоих паханов положили, братвы — просто толпу!.. А я выскочил! И не пустой!..

Он сунул руку за пазуху, и вытащил довольно большой и объемный, а главное, что тяжелый, целлофановый пакет густо и тщательно перемотанный толстой лентой «скотча»…

— Вот!..

— Это что, Серега?

— Это те самые алмазы…

И бросил пакет на колени Александра:

— Я сдуру к ювелиру сходил… Отковырял один из пакета, и сходил… Так вот он мне сказал, что та «стекляшка» весом всего-то в 1 карат, но «чистой воды»!.. И если ее хорошо и правильно огранить, то стоить она будет, когда брюликом станет, около 12 тысяч «вечнозеленых» американских рублей!..

— И что?

— А то, Саня, что здесь, насколько я знаю от моего, теперь уже «удвухсотившегося» пахана, 720 карат точно таких же алмазов!.. «Чистой воды»!.. Эти «стекляшки» братва по Якутии и Уралу не один год собирала! — И он ткнул пальцем в целлофан. — А в этом пакете есть камешки и побольше!.. И не мало! Ты сам посмотри!..

— И что? Я-то тут причем, Серега?

Сергей посмотрел на своего названного брата странным взглядом:

— Ты, Саня, по званию сейчас кто? Старлей?

— Нет еще, рано — через год жду!.. И что?

— А зарплата у тебя какая, лейтенант? Рублей 250 в месяц? — 320…

— И на семью хватает?

— Хватает, конечно!.. Варька же тоже работает… Она же у меня операционная медсестра!.. Она тоже в семью «своих» 220 приносит!.. Мы хорошо живем, Серый! Мы даже можем себе позволить в Сочи в отпуск съездить! Или дорогую обновку Варюхе прикупить…

— Дорогую, значит… Тысячи за полторы рублей?..

— Ну-у-у… Это ты хватил! Сережке же ведь тоже много чего надо!.. Но вот мы ей прошлой осенью, к примеру, классную дубленку на зиму прикупили… Турецкую!.. За 850 рубасов!.. Ей все сотрудницы обзавидовались!..

— А машина у тебя есть, командир?

— Копим пока… Думаю, следующим летом купим, если получится, конечно… Новую, из салона!!! Думаю… «Жигуличку», 2104 взять… А чего? «Универсал», как-никак! Нам для семьи — самое оно!!!

Сергей посмотрел на друга с каким-то странным сожалением и тоской в глазах:

— Саня… Ты хоть понимаешь, сколько денег сейчас ты держишь в руках?..

— Ну… Наверное много… — Александр повертел в руках пакет.

— А я тебе скажу, братишка!.. Без «наверное»… По самым дешевым прикидкам… Ну так, примерно, 12–15 «лимонов» американских долларов, если этими «стекляшками» правильно распорядиться на Западе… А может и больше…

Реакция Александра была молниеносной…

Пакет, впечатавшись в лобовое стекло, упал на приборную доску джипа… Словно ядовитую змею от себя отбросил…

— Ты чего от меня хочешь, Серый?

— Вывези их, Саня…

— Так! Я пошел домой! — Александр решительно взялся за ручку.

— Да подожди ты, идиот!!! — Рявкнул Сергей в сердцах. — Максималист хренов! Выслушай сначала!

— Две минуты тебе! — Последовал категоричный ответ. — Не успеешь — так уйду! Ты меня знаешь!!!

— Ладно, командир… Две, так две!..

Сергей закурил очередную сигарету и заговорил:

— Я тебя перед своими паханами не «светил» все это время, братишка, только лишь для того, чтобы у тебя небыло никаких проблем из-за моей «жизни»… И чтобы у меня небыло «слабой зоны»…

— Так ты о нас думал, или о себе?

— Да подожди ты, Саня!!!.. Обо всех я думал!.. А сейчас… Это шанс, братишка!!! Мой шанс выскочить из всего этого бандитского дерьма, и ваш шанс зажить по-человечески!

— Да мы и так, без этого говна!..

— Да подожди же ты, Саня!!! — Сергей от души долбанул кулаком по рулю. — Ты только вывези эти камешки отсюда!.. Ведь ты же возишь диппочту, которую ни одна таможня проверять не имеет права! Ты только вывези!!! А дальше — я сам все сделаю!!! Есть кое-какие «концы» на Западе… Срубим бабло, и разделим пополам! Это «лимонов» по 7–8 может получится, а то и по 10!!! Заживете, как люди!.. Сыну, Сережке своему, нормальное образование дадите!.. И не будете гордиться тем, что покупаете дешевые дубленки и такие же машины!.. Это наш шанс, командир!!! Наш!!! Понимаешь, брат?!!

— Я офицер, Серега!..

— Я знаю о чем ты, Саня… Эти алмазы нигде не учтены! Их словно и небыло никогда!..

— А ты? Эти камешки уж точно учтены в вашем, воровском мире, Сереж… — Проговорил Александр с сожалением. — И они будут искать их!.. А ты последний, кто их видел…

Сергей только ухмыльнулся грустно:

— Да уже ищут… Бабки-то немалые!.. Но я-то выскочу…

— А если прижмут совсем?

И тут Сергей очень странно взглянул на своего друга:

— Знаешь, командир… Меня уже давно «жмут»… Московские «Внутренние органы»… И охотятся на меня, за дела мои, совсем уже не по-детски… Только повода у них пока небыло закатать меня на зону — так одни только «косвенные»… Так что… Если совсем уж тяжко станет — пойду «в десант» на пару лет, на зону… Меня в моем мире знают — не пропаду!..

— А камни?

— А вот тут-то все «предъявы» от меня и отвалятся, Санек! — Улыбнулся Сергей. — Сам подумай! Имея такое бабло на руках, да по сегодняшнему дню, любой бы за бугор свалил, да и зашхерился бы где-нибудь напрочь, типа на островах или в Африке! Толь один пень его нашли бы!.. А я на отсидку пошел!.. Да годов так на 5–7… Кто предъявит? Что, откупиться не смог? Почему не откупился? Значит нечем!!! Вот так вот, командир… Я выскочу!..

— А камни эти что ж? С ними-то как?

— Страна разваливается, Саня… Помяни мое слово!.. И очень скоро будет такое, что и в страшном сне не приснится!.. Не больше полугода даю, а может даже и меньше… Все станет совсем по-другому…

— И что?

Сергей в упор посмотрел на своего названного брата:

— Ты депозит открой… В любом банке мира, командир!.. На свое имя! И я даже не буду спрашивать, в какой стране и в каком банке!.. Я тебе доверяю, как никому и никогда не доверял!.. Даже себе самому!.. И пусть этот пакетик там полежит до срока…

— А потом-то что?

— А ты служи себе дальше, командир… За 5–7 лет, глядишь, уже и майором станешь… А может даже и подполковником…

— А ты все это время сидеть будешь, Серый?

— А мне уже давно на зону пора, командир… Авторитета среди братвы добрать… А то крутой «бригадир», а так ни разу и не сел… И потом… — И тут он как-то неопределенно махнул рукой. — Да-а, ладно!.. Ты лучше вот что скажи — когда и куда собираешься в следующий раз?

— Я этого никогда не знаю, Серега… Мне сообщают это только в день вылета к месту назначения…

— Ладно… Но пакетик ты этот возьми…

Александр думал несколько минут, сопоставляя все «за» и «против», и наконец-то проговорил:

— Серега… Ты хоть понимаешь, как я служу? Ну, хоть немного?

— А что?

— Да то!!! — Рявкнул Александр. — Куда я, по-твоему, должен эти камни сунуть, чтобы вывезти? В штаны?

Сергей подумал немного и проговорил:

— Но ведь ты же эту свою почту не в руках возишь? Ведь есть у вас какой-то портфель… Или чемодан… Который ты пристегиваешь наручниками с своей руке… Ведь есть?

— Ну и что? А как я туда твои алмазы засуну?

— Откроешь, и засунешь!..

Александр только улыбнулся в ответ:

— Серый!.. О том, что я в следующей командировке буду знать код «спецпортфеля» сейчас не знаю не только я, а, наверное, и сам Господь Бог!.. И потом… Даже если это будет и так… Что потом, братишка?

— А что? — Удивился Сергей. — Главное вывезти!!!

— Да то, что даже если я эти камни и вывезу, то, что я с ними делать-то буду? — Ухмыльнулся Александр грустно. — Я прилетаю в посольство, сдаю почту, и все!..

— Что все? Не понял!

— А то все, что два-три дня, пока готовится обратная почта, я безвылазно там и сижу! В посольстве! Я же не турист, а сотрудник секретной службы, Серега! Как и где я буду искать место, куда и спрятать эти камни твои?

— Твою мать! — Проговорил Сергей задумчиво. — А вот об этом-то я и не подумал?

— Или предложишь мне эти камни в самом посольстве спрятать?

— Не-е… В посольстве не стоит…

— И вообще, Серый… Ты хоть понимаешь, что ты меня под статью о контрабанде подводишь этой просьбой! А я офицер, Серега! И горжусь этим!

Сергей думал несколько минут, глубоко затягиваясь сигаретным дымом, а потом произнес:

— Сань… Ну ты же умный!.. Может, придумаешь чего? Там на месте… Ну, типа в магазин сходить, сыну подарок купить… Или жене сумочку…

Александр посмотрел на растерянное лицо своего «брата», и, глубоко вздохнув, произнес едва слышно:

— Хорошо… Только ради тебя, придурок… Делать-то что с ним?

— Ты мне отзвони, когда будешь знать, куда отправляешься, а я тебе дам координаты банка по месту. — Вскинулся обрадованный Сергей, и проговорил скороговоркой. — Ну, или сам решишь, в какой обратиться…

— Ладно, Серый… Я попробую… И совсем не для того, что потом стать миллионером!.. Просто помогу тебе, идиоту, немного… Вот и все!

— Спасибо, братишка! — Ответил Сергей. — Я знал, что ты мне поможешь!..

— Да ладно! Знал он!.. — Проворчал Александр. — Я и сам этого не знал!.. Что дальше, Серега?

— Где мы с тобой сейчас знаешь?

— А то! Мой же район — я тут вырос! Тут до моего дома минут пять пешком!

— Вот и хорошо… Я сейчас прямо отсюда рвану… А ты домой пешком прогуляйся, Саня… Добро, братишка?

— А куда тебе отзванивать-то? — Спросил Александр, уже открыв дверцу джипа.

И Сергей протянул ему клочок бумаги, на котором были записаны несколько цифр:

— Про эту хату вообще никто не знает… Куплена она на подставного бомжа… Так, на всякий пожарный… Моя запасная берлога… Да там и не живет никто… Но там телефон с автоответчиком!.. Просто позвонишь, и скажешь одно слово — назовешь страну… И все, Саня! Дальше я сам разберусь!..

— Хорошо… Ну? Держись что ли, бандит проклятый, который брат! — Улыбнулся Александр и протянул ладонь.

— И ты держись, будущий полковник! — Ответил Сергей на рукопожатие.

Хлопнула дверца, и…

Взвизгнув покрышками, мощный джип резко рванул с места в неизвестность…

Александр с грустью только проследил глазами за красными, словно раскаленные угли, фонарями «стопов», вздохнул, сунул подмышку пакет, и широким шагом, через темные дворы, отправился домой…

***

Август 1998 г.

Египет…

Командировка…

…Ждать очередной командировки Александру пришлось почти две недели…

В воздухе, что называется, «сгущались тучи», что-то назревало, и он прекрасно понимал это… Но… Будучи офицером одной из самых секретных спецслужб государства, пытался не поддаваться всеобщему нервному настрою, а выполнять свои прямые обязанности… …16 августа…

В тот день его, как это бывало, и раньше, вызвали в Управление, и непосредственный начальник поставил лейтенанту Игнатьеву задачу — доставить чемодан с дипломатической почтой в одно из посольств России… Ничего необычного в этом небыло — такие задания Александр выполнял постоянно…

И была одна негласная традиция у этих офицеров-курьеров…

Перед тем, как получить несгораемый и пуленепробиваемый «спецпортфель», они из специальной комнаты звонили домой, и сообщали своим близким, что уезжают в командировку… На 2–3 дня… Как обычно…

Люди здесь служили настолько проверенные, и настолько пользующиеся доверием, что этот телефон, в этой специальной комнате, был едва ли не единственным, который не прослушивался…

Скорее всего, не прослушивался… … — Але! Варя!

— Да, Сашенька?!!

— Я улетаю… В командировку…

— Недолго? — Она уже давно привыкла не задавать своему мужу «лишних» вопросов.

— Да как обычно, Варюх… Дня на два-три… В Египет…

— Так ты сейчас туда? Мы тебя будем ждать, Саша!.. Сережку в садик готовить пора уже… По магазинам с ним походить… Обувку, одежду купить… Подготовиться надо… А он же без тебя себе ничего не хочет покупать — абсолютно папин сын!..

Сергей только улыбнулся:

— Я скоро, Варюх!.. Все, как обычно — пара-тройка дней и я вернусь!..

— Я знаю, Сашенька… Просто… — И тут у девушки что-то произошло с голосом. — Что-то муторно мне как-то… Боюсь…

— Все нормально, жена! — Подбавил бодрости в голосе Александр. — Ну-ка нос выше!!! Все хорошо будет!!!

— Да нормально все, Саш… Только…

Александр оглянулся воровато, словно в этой комнатушке кто-то его мог подслушать, и произнес полушепотом:

— Варюх…

— Я здесь, Саш!..

— Послушай…

И в этот момент он вдруг подумал:

«…Нет, не надо еще и ее в наши с Серегой дела впутывать… Я ведь и в самом деле вернусь через пару-тройку дней… Сам ему все и расскажу!.. А там… Пусть уже сам делает, что хочет!..»

— Что, Саш?

— Ничего, родная… Ничего!.. Все в порядке!.. Держи нос выше, и хвост пистолетом! Я скоро буду дома! Не в первый же раз!

— Хорошо, Сашенька… Только ты возвращайся поскорее…

— Я вернусь, Душа моя! И очень скоро!.. Я тебя люблю!!!.. …Через два с половиной часа, самолет, оторвавшийся от бетонки взлетно-посадочной полосы аэропорта Шереметьево, сделав небольшой вираж, взял курс на Каир…

В одном из кресел VIP-класса этого огромного «Боинга-747» сидел молодой парень в шикарном дорогом костюме, который ни на секунду не выпускал из рук «кожаный» «дипломат»… …Этот «деловой чемоданчик» только с виду мог показаться самым обычным… Но… Те бумаги, которые хранились в его нутре до времени, были абсолютно защищены…

Этот «спецпортфель» мог только утонуть от своего веса, потому что титановый сплав, который для маскировки был снаружи обтянут кожей, и из которого и был изготовлен этот «дипломат», при всех своих неоспоримых достоинствах, будучи герметичным, пуленепробиваемым и жаростойким, имел один «минус» — он не умел плавать… Но на этот случай в его корпус был вмонтирован специальный радио маяк… И сигнал от него шел на спутник… Этот «спецпортфель» не мог потеряться ни при каких условиях!.. …В тот день, вернее даже вечер, к трапу самолета, совершившего рейс «Москва-Каир», подкатил бронированный микроавтобус — это «человек знающий» определил бы по тому, как он просел на рессорах — и из его нутра вышли два довольно непримечательных молодых человека, среднего роста и телосложения, в светлых, легких, летних льняных костюмах…

Непримечательных, если тот же неизвестный, но знающий наблюдатель, не обратил внимания на то, как они, уже совершенно «на рефлексе», переминались с ноги на ногу, и незаметно разминали костяшки пальцев… Эти «серые» парни служили «силовиками» местного, российского посольства, о чем косвенно говорил и «посольский» номер машины…

Профессионально «сканируя» толпу спускавшихся по трапу пассажиров, они безошибочно «вычислили» нужного им человека…

— Здравствуйте! — Это приветствие, прозвучало как приказ. — Мы за вами!..

Александр, успевший за год своей службы исколесить едва ли не полмира, уже давно привык к такому обращению, да и знал заранее, что именно так и будет — его дело было сохранить чемодан только во время перелета, все остальное возлагалось на тех, кто его обязательно провожал, и встречал…

— Здравствуйте! — Он посмотрел в «каменные» лица соотечественников, и направился к микроавтобусу.

— Садитесь!

Так было принято…

Никаких лишних вопросов, никаких лишних слов… И ни одного «повторяющегося» лица курьера, если эта страна всего лишь та, «с которой поддерживаются дипломатические отношения» — мелкая, но мера безопасности диппочты — кто будет следующим «гонцом» знал только генералитет Управления…

И еще…

Лейтенант никогда не знал, сколько времени ему отпущено на отдых перед обратным перелетом, часы или сутки… Но!.. Год службы фельдъегерем дал какой-то опыт… Как правило у него было не меньше двух суток отдыха, а иногда даже и больше, и только тогда лейтенант Игнатьев возвращался в Москву… Было ли это связанно с внутрипосольскими делами или ему просто давали отдохнуть перед очередным рейсов, Саша не знал… Хотя… Все понимали, какому нервному напряжению подвергается «курьер» секретной диппочты, и как ему необходимы эти сутки отдыха… Если, конечно, не случалось чего-то экстраординарного… Вот именно это время Александр и хотел потратить на то, чтобы придумать, куда пристроить алмазы Сергея… …16 августа… …Но в тот вечер все пошло немного не по обычному графику его службы…

Один из тех «парней», которые встречали Александра в аэропорту…

Ему было лет уже под 40, но!!!.. С плавными, абсолютно «кошачьими» движениями «старого» тигра, в которых чувствовалась не только сила, но еще и огромный опыт, вдруг заговорил:

— Значит так, лейтенант… Твое задание продолжается…

— Не понял?!!

— Я — начальник службы безопасности посольства, подполковник Якунин, Алексей Владимирович!.. — Он сунул под нос Александру свое развернутое удостоверение, и терпеливо подождал, пока тот его прочитает. — Здравствуйте, еще раз молодой человек! Так вот!.. Вы должны проследовать дальше…

— Не понял? Мое задание изменилось? — Спросил Александр.

В его голове рисовались уже самые черные картины…

— Послушай, лейтенант! — Подполковник резко поднял глаза на «курьера», и тут же «взял себя в руки». — Ты уже не первый день на службе! И знаешь, что твое задание — доставить почту! И обеспечить ее охрану и неприкосновенность! А наше дело, в частности мое, как начальника охраны посольства, тебе в этом помочь, и скоординировать твои действия по месту твоего прибытия! Так?

— Так точно, товарищ подполковник!

— Вот и хорошо!

— И что теперь?

— Теперь, молодой человек, мы все будем выполнять свои прямые обязанности!.. Каждый на своем месте!!! И поверьте мне, что именно это, и есть самое важное в нашей службы!!!..

— И что я должен делать? — Александр «присобрался» так, что едва ли не встал по стойке «Смирно!»

А в голове его билась мысль:

«…Вот оно!!! Серега правильно сказал, когда передавал мне эти проклятые камни!.. Знал? — Боролся с самим собой Саня. — Нет… Наверное, нет… Не подставил бы он меня так! Не мог! Под одними пулями с Серым бегали!.. Тогда что? Догадывался?.. И что теперь… Куда мне их девать?.. А Варюха?!! А Сережка мой?!! Как они там без меня теперь справятся?!! Ему же в садик!.. Обнов кое-каких ему купить собирались…»

И тут «главный охранник» дал Александру неожиданный ответ:

— В самом южном городе Египта, в Марса Аллам, находится наше, очень небольшое, к сожалению, торговое представительство… — Проговорил он, и остро взглянул на Александра, словно испытывал его сообразительность. — Твое задание изначально было таковым — доставить почту именно в Марса Аллам… Каир для тебя — лишь транзитный город!..

— Я должен немедленно связаться со своим руководством или послом! Таковы инструкции! — Проговорил Александр твердо.

— Этого не требуется, лейтенант! — Проговорил подполковник, и развернул перед лицом Александра лист бумаги. — О тебе доложили, как о хорошем офицере, который абсолютно точно выполняет служебные предписания… Поэтому посол и подписал этот документ…

На гербовой бумаге посольства был напечатан приказ… Следуя которому Александр должен был выполнять инструкции подполковника, и проследовать дальше, по указанному им маршруту, для дальнейшей транспортировки «диппочты» в Марса Аллам… В самом низу этого документа стояла размашистая подпись, и объемный оттиск личной печати посла…

— Все понятно?

— Так точно, товарищ подполковник! Жду приказаний!!!

— Это хорошо, что ждешь…

«Главный охранник» немного смягчился лицом и заговорил:

— Твой маршрут, лейтенант, был разработан лично мной при взаимодействии с твоим руководством…

Александр смотрел на этого человека, а в его голове билась мысль:

«…Вот так вот, лейтенант Игнатьев!.. — Думал Александр, пытаясь хоть что-то разглядеть в глазах подполковника. — Эх, жизнь-портянка!.. Варюха с Сережкиными обновками сама не справится — больно уж он серьезный в своих 4 года… И не сообщишь ведь никак, что командировка наверняка затянется на неделю, а то и больше!.. Ладно… Будем надеяться, что подполковник не соврал, и я очень скоро вернусь домой…»

А мужчина, тем временем, приступил к детальному инструктажу:

— Значит так… Из Каира мы поедем вот на этой, посольской машине в Суэц — это немногим больше сотни километров… Дальше… — Он нырнул пальцами в продолговатый конверт и извлек из него какие-то цветастые листки бумаги. — Далее… На пассажирском судне вам придется совершить путешествие по Суэцкому заливу и Красному морю до самого места назначение… Вот ваш билет…

Александр посмотрел на эти бумажки и опять поднял взгляд на говорившего, а тот продолжал тем временем: — …Судно комфортабельное, современное… Оно постоянно совершает такие круизы для туристов… До Марса Аллам оно дважды заходит в порты: в Хургаде и в Сафаре… С учетом стоянок в этих портах, на место вы прибудете через двое суток… Ваш билет VIP-класса… Отдельная, комфортабельная каюта со всеми удобствами на одного пассажира… На судне тебя будут подстраховывать… На всякий случай… Но ты лучше надейся на себя самого… Это все! Вопросы есть?

— Так точно, товарищ подполковник! — Ответил Александр. — В сложившейся ситуации я не понимаю, почему прилетел именно в Каир, а не в Хургаду, например? Это было бы намного быстрее и ближе к этому Марса Аллам.

Подполковник внимательно посмотрел на Александра и ответил:

— Дело в том, лейтенант, что эти вопросы в Москве решают за нас, и нашего мнения, к сожалению, не спрашивают… Я могу только предполагать… Посольство России в Египте находится здесь, в Каире, а соответственно и его охрана, то есть мои люди… В остальных городах наши консульства и торгпредства охраняются местными властями… Возможно решили просто не распыляться, и отправить тебя прямиком под мою опеку. — «Начальник охраны» посмотрел на Александра. — Еще что-то, лейтенант?

— Почему морем, на круизном лайнере, товарищ подполковник? Ведь автомобилем с дипномерами было бы гораздо быстрее — часов 8–9 и на месте!

— На этот вопрос могу ответить точно, потому, что маршрут разрабатывал я сам, лично, исходя из местных условий! — Ответил подполковник. — Дело в том, лейтенант, что вот уже четверо суток, автомобильная трасса южнее города Луксор полностью перекрыта полицией… Там какие-то местные аборигены между собой какую-то локальную войну затеяли… Власти Египта предпринимают все меры, чтобы это прекратить, но… Во избежание случайных жертв среди местных и тем более иностранцев, шоссе перекрыто полностью — отменены все автобусные рейсы, и не пропускается ни одна гражданская машина ни туда, ни оттуда… Сколько это еще может продлиться никто не знает, а мы, лейтенант, сам понимаешь, ждать не можем…

— Понятно… — Проговорил Александр.

— Есть еще вопросы, лейтенант? — Улыбнулся «старший охранник».

— Когда я буду на судне?

— Судно отходит из Суэца в 23.10… - И подполковник посмотрел на часы. — Сейчас 21.20… В посольство мы заезжать уже не будем… Так что, времени вполне достаточно, чтобы добраться до места… Да и не нужно нам, чтобы твое лицо было случайно замечено в посольской машине… А ночью — все кошки серы!.. …В 22.30 того же дня, лейтенант Игнатьев, с чемоданчиком в руке, поднялся на борт шикарной белой «океанской яхты»…

А еще через несколько минут, выдав 5 долларов «чаевых», захлопнул дверь своей шикарной каюты перед самым носом стюарда…

А в голове Александра билась, и не давала покоя одна мысль:

«…Словно знал Серега, что именно так и получится! Словно знал!.. За мной, конечно, будут приглядывать, но!.. — Думал лейтенант напряженно, пощупывая внутренний карман своего пиджака, в котором покоился злополучный пакет с алмазами. — Если не в банке, так хоть здесь его спрячу! Да и то!!! Здесь даже надежнее будет! Кто подумает, что такие деньжищи лежат не в сейфе, а на пассажирском судне? Да никто?!! Эх, Серега-Серега!.. Повезло тебе!!! Да и мне тоже!..»…

***

18 августа 1998 г.

Москва. Управление ФСБ…

Кабан…

…Он сидел напротив генерала ФСБ Елагина, который был сегодня, как впрочем, и всегда, в дорогом строгом «гражданском» костюме, и мысленно потешался над этим человеком, который, «по определению», должен был знать все… Так оно, наверное, всегда и было…

Но сегодня…

Сегодня у генерала был «не его» день… — …Слушай меня, Кабан! Ели бы не я, то ты бы уже давно гнил где-нибудь под кустом в гнилом лесу! Года два уже, как гнил бы!

— Я все помню, генерал… Не надо мне на мозоль давить — обижусь!

— Нет! Ни хрена ты не помнишь! И не понял, воровская морда! — Крепкий мужчина лет пятидесяти от роду, с силой долбанул кулаком по столу. — Когда ты со своей шушерой приблатненной стал посещать Москву наездами, своими наскоками татарскими, и шерстить тут местных банкиров, устанавливая им свою «крышу», то на тебя, Кабан, местные законники сделали «заказ»!

— Вот даже как? — Сергей сделал вид, что удивился.

— Да! Именно так! — Рявкнул генерал. — Небыл ты здесь никому нужен! Со своим свиным рылом в Калашном ряду — поделено уже все было до тебя!

— Ты это, мусор, слова выбирай, когда со мной разговариваешь! — Взгляд Сергея посуровел. — За свиное рыло тебе щас самому в рыло прилетит!..

Генерал сел на свое место, и продолжил уже менее эмоционально:

— Это поговорка такая, Кабан… Только… Если бы не я тогда… Понял я тогда, что ты со своими «спортсменами» можешь мне пользы принести побольше, чем все эти Старые «законники» с их воровскими понятиями, вот и притормозил я их… И тебе даже дали возможность сюда, в Москву перебраться!.. Хоть и не любят тебя здесь, но… Пока я при своей должности, ни один на тебя не вякнет!

— М-мда-а!.. — Только и ответил Сергей, и покачал головой. — Куда мир катится?.. Даже воры ссучились — с «гебьем» вальсы танцуют… Да я и сам такой же… Никто уже традиций не помнит и не соблюдает!.. Ну, мы-то ладно — мы «асоциальный элемент»!.. А вот то, что «гэбэшный» генерал на нас свой «бизнес» делает!.. То, что тот, кто должен нас в землю вгонять, нам же свою «крышу» поставил, вот это!.. Это уже просто край!.. Амбец всему пришел!.. Вся страна воровская — от низу до верху!..

На эти слова седовласый, дородный мужчина ответил улыбнувшись:

— Не помню кто, но кто-то из «известных», сказал: «Не можешь побороть явление, тогда возглавь его и направь в нужное русло!»… Великие слова, Кабан!.. Пока милицейские генералы с вами пытаются бороться, я обеспечиваю не только вашу «неприкосновенность», но и свои Старость!.. Хотя… Не только я — в ментовском ведомстве тоже не полные идиоты сидят… По крайней мере, на ключевых должностях… Ты, Кабан, даже и не догадываешься на кого работаешь, думая, что работаешь только на себя!..

Сергей с презрением взглянул на этого человека:

— Да потому, что вы все суки! И нас ссучили!..

— Не хотели бы, не ссучились бы — вам это выгодно, иметь такую «крышу»!.. — Парировал генерал, и тут же, без паузы резко проговорил. — Где алмазы, Кабан?!!

— Какие алмазы? Ты че гонишь, генерал?

Мужчина долго и пристально смотрел в глаза Сергея:

— Те алмазы, которые в Москву уральские везли!.. Которые ты, с твоим паханом, должны были встретить, а потом мне передать!.. Из-за которых вашего брата постреляли столько, что вся Москва на ушах стоит, и «дело» по этой бойне передали моим следователям!.. Где они — я спрашиваю?!! Где мои камни?!!

Сергей только ухмыльнулся едва заметно, и проговорил:

— Слушай ты, мусор, «гэбэшный»… — Последнее слово Сергей произнес с какой-то особенно презрительной интонацией. — Я не знаю, о чем ты мне здесь сейчас трешь!!!.. Я там, на той «стрелке», только своими быками рулил, а в дела Ворона я никогда не лез!

— Ты был его «правой рукой»! — Рявкнул генерал в сердцах. — А теперь принял весь его «бизнес»! И ваши, воровские, тебя вместо Ворона приняли!

— А вот это и говорит о том, что ни о каких камнях я не знаю, генерал! — Улыбнулся Сергей в ответ. — Наши «спецы» по добыванию информации, генерал, покруче ваших будут!.. И если бы за мной заподозрили «косяк»… Я бы уже точно где-нибудь под лесным кустом гнил!.. Но я на сходке на все вопросы ответил, генерал!.. Потому и занял место Ворона… Так что… Не знаю я ни про какие «твои» камни! И знать не хочу!!! Отвали на хрен!..

Генерал долго «сканировал» взглядом каменное лицо Сергея, а потом зловеще произнес:

— Возможно, что ты и говоришь правду, Кабан… Возможно и то, что ты сумел обмануть даже свою, воровскую «службу безопасности»… Но меня тебе обмануть не удастся, мерзавец!..

И генерал заговорил уже с неприкрытой угрозой в голосе:

— Сегодня 18 августа… — Пролистнул он календарь на своем столе. — Даю тебе месяц, Кабан! Даже немного больше!.. И если я не буду, по крайней мере, знать, где находятся эти камни 1 октября, то ты сядешь!

— А теперь слушай меня, мусор! — Сергей наклонился к столу, приблизив свое лицо к говорившему, и сказал полушепотом. — Это Ворон с тобой свои терки тер! И это ты ему свои мусорские приказы отдавал! А мое дело было, пока он был жив — сторона!.. Теперь у моей братвы, я рулевой, и власть твоя на этом кончилась, мусорок!.. Я сказал — ты меня услышал!.. Генерал…

— И ты меня услышал, Кабан… — Прошипел словно змея «фээсбешник». — Месяц тебе сроку!.. Не найдешь груз — я тебя на зону очень надолго закатаю!..

— А получится?

— Получится!.. Я на тебя, морда воровская, все «висяки» управления повешу, все «заказухи», начиная с 95-го, да еще и статью про терроризм добавлю!.. И пусть не будет прямых доказательств, но… Я тебя как организатора ОПГ лет на десять усажу!.. И не на «черную», а на «красную» зону!!!

— Вот и поговорили, генерал!.. — Сергей поднялся со стула и посмотрел на генерала так, что тому стало не по себе. — Все вы — «Мусора», хоть ментовские, хоть фээсбешные!.. Только ты меня зоной не пугай, генерал! Меня на зоне так примут, что тебе и не снилось даже!.. А вот ты, гнида, если такое сотворишь, ходи и оглядывайся до конца своей поганой жизни!..

Сергей решительным шагом вышел из кабинета, а генерал поднял трубку своего селектора:

— Гришина ко мне! Срочно!!! — Рявкнул он в трубку. …Через несколько минут в кабинет вошел человек с погонами подполковника…

— Значит так, Иван!.. — Генерал говорил нервно. — Ты мне друг?

— Начиная еще с курсантский лет, Паша… Уже лет тридцать… — Ответил подполковник. — И ты об этом знаешь!..

— И я тащу тебя за собой все эти годы! Так?!!

— Если бы не ты, то я бы уже года как три-четыре на пенсии сидел бы… А так… Все еще при деле…

— При хорошем деле, Иван! При очень хорошем деле!.. — Поднял палец генерал и вплотную подошел к подполковнику. — Ты при этом «деле» и себе квартиру хорошую купил, и дочери!.. И в Сорбонну ее учится, отправил!.. И на приличной машине ездишь, а не на говняной «Волге»!.. И дачка у тебя в ближайшем Подмосковье двухэтажная на гектаре земли!..

— Я все помню, Паша… Спасибо тебе!..

— А раз помнишь, то тогда слушай, и запоминай!.. — Генерал уселся за свой стол, и небрежно махнул рукой, указывая подполковнику на стул. — О тех алмазах, что везли с Урала кроме меня еще ты знаешь… И о том, что они пропали, тоже знаешь?

— Мы ищем, Паша… Носом землю роем… Но… За две недели они могли оказаться уже где угодно… Да хоть в той же Африке!

— Если ты их не найдешь, подполковник, то вся твоя теперешняя сладкая жизнь закончится! — Проговорил генерал с угрозой в голосе. — На свою нищенскую подполковничью пенсию будешь жить! Это я тебе обещаю!..

— Товарищ генерал!.. — Он попытался было, что-то сказать, но…

— Заткнись! И слушай!.. — Рявкнул генерал и в сердцах долбанул кулаком по столу. — Я тебе дам в разработку одного типа… Вечно мне тебя подталкивать приходится, или идею подбрасывать!..

— На то ты и генерал, Паша…

— Заткнись, и слушай!!! Значит так!.. Сергей Николаевич Кабанов, 1973-го года рождения… В воровской среде известен под кличкой «Кабан»…

— Знаем такого! Это же «правая рука» погибшего Ворона! — Проговорил подполковник. — Известная личность… Он место Ворона и занял…

— И он участвовал в передаче тех алмазов… И вот еще что, Иван… Он один из немногих, которые из той мясни выскочил живым… Ранен, правда, был в плечо, но… Менты доказать его участие там не смогли… Ушлый гад попался, и адвокаты у него ушлые…

— Да уж… На него собрано уже несколько томов, а толком — никакой доказухи… — Подтвердил подполковник. — Одни «косвенные», которые его адвокаты разваливают в пять минут…

— Он за эти дни уже успел даже пройти воровскую «службу безопасности», Иван… А уж как они выбивают информацию… Над этими упырями ни Устав, ни «Процессуальные нормы» не нависают!.. Но он прошел!!! Сумел доказать, что про те камни ничего не знает! Поэтому московские воры и сделали его «положенцем» вместо Ворона… Пока сделали… — Генерал закурил, и посмотрел в окно.

— Так его что, уже короновать успели?

— Нет! «Вором в законе» Кабан никогда не станет — он служил в армии, а значит, по их понятиям, помогал властям! А это большой «косяк» в его биографии!.. Но! Он может быть «Козырным фраером» — а это последняя ступень перед коронацией… А то, что московские «законники» сделали его «положенцем», то есть грубо говоря человеком на положении «законника», то это может означать только одно — ему поверили, и поверили безоговорочно, и сделали себе равным!.. Ну, или почти равным!.. Кабан теперь стал одним из основных «авторитетов» Москвы…

— Паша… — Проговорил подполковник Гришин, немного подумав. — Если это так, то… Мы от Кабана ничего не добьемся… «Колоть» его бесполезно, если он даже перед своими белым лебедем оказался…

Генерал остро посмотрел на своего собеседника и проговорил:

— А вот это я знаю и без тебя, подполковник!.. Вот именно поэтому он и вызывает у меня самые большие подозрения, подполковник!.. Своих-то он может и обдурил, а вот меня — не получится! Я ему не воровская шушера!.. Чую я! Носом чую, что именно он и должен знать, куда те камешки подевались!.. А насчет «Белого лебедя» — это ты вовремя упомянул, Иван!.. — Проговорил он, и улыбнулся улыбкой крокодила. — Именно там ему самое и место!.. Закатаем наглеца так, что он оттуда и не выйдет никогда!..

— Но Кабан еще, ни разу не сидел, Паша! — Проговорил подполковник. — «Первоход», и сразу на «Белый лебедь»… Сурово ты с ним… Он тебе чего-то личное сделал?

Генерал в упор посмотрел на подполковника:

— Этот двадцатипятилетний приблатненный щелкопер решил, что сможет и дальше жить по своим законам, и без моего покровительства!.. — Проговорил генерал. — Но это не главное… Он, а я в этом уверен, знает, где эти камни!.. Он, гнида, знает, куда подевались мои камни!!!..

— Ты уверен, Паша?

— Я это чувствую!.. — Ответил генерал, и уставился в подполковника тяжелым взглядом. — Ты, Иван, пробьешь о нем все!!! Всю информацию, которая только может набраться о живом человеке! Понимаешь? Всю!!! От самой даты рождения!!! Где, когда, что, как… Но главное — его связи…

— Воровские?

Генерал только ухмыльнулся:

— Дурак ты, Ваня… Что в Училище «троечником» был, что на службе… Вечно тебя за уши тянуть было нужно!.. Исполнитель-то ты хороший, а вот организатор и мыслитель из тебя — дрянной… Потому и не будет у тебя никогда генеральских лампасов на брюках!..

— А я и не хотел никогда генералом быть! — Обиделся подполковник. — На хер мне этот геморрой нужен?!..

— Ладно! — Улыбнулся генерал. — Отставить обиды, подполковник Гришин! Мы же друзья!..

Подполковник только улыбнулся в ответ грустной улыбкой… — …И слушай меня внимательно, Иван!.. Мне нужны его… Даже и не знаю как это сформулировать… Все его самые Старые «привязанности», что ли… «Первая любовь», друзья детства, друзья по спорту, он ведь «Мастер» по самбо!.. В общем, все, Иван!.. Вплоть до того момента, в какой позе и при каких обстоятельствах его зачали…

— На это уйдет уйма времени, Паша…

— Неделя тебе, подполковник! — В голосе генерала зазвенел металл, и от дружеских нот не осталось и следа. — Неделя!.. 25 августа вся информация должна быть у меня на столе!.. А твои мысли, по поводу его «контактов», у меня в ушах!!! Приказ ясен?!!

— Так точно, товарищ генерал-майор! — Вскочил со своего стула подполковник, и вытянулся по стойке «Смирно!». — Разрешите идти?!!

— Свободны, подполковник!..

Генерал проследил за тем, как закрылась дверь за его посетителем, и подумал:

«…Твою мать!.. Как же ты мне уже надоел за все эти годы, быдло рязанское!.. Одно только тебя и спасает, подполковник, что до сей поры лучшего робота-исполнителя я пока еще не встречал!.. И это твое счастье Ваня Гришин, что ты именно такой… Иначе бы…»…

***

19 августа 1998…

Египет. Красное море…

«Звезда Аравии»…

…Та «перевозка» для Александра была совершенно необычной!..

В тот, самый первый вечер на судне, он не стал попусту тратить время… Оказавшись в своей каюте он окинул пытливым ее взглядом, и…

Улыбнулся своим мыслям:

«…Ну, что ж… Пароход, так пароход…» …Все то время, пока этот белоснежный пассажирский лайнер бороздил голубые воды Суэцкого залива и Красного моря, лейтенант Игнатьев сидел в своей каюте, закрывшись изнутри, и смотрел телевизор. Ни о каких походах в ресторан или бар не могло быть и речи — этот ревностный служака не мог себе этого позволить, думая и «спецпортфеле», который все это время покоился в платяном шкафу… …Александр еще тогда, в самый первый день, вернее ночь, после того, как нашел выход, как сохранить неприкосновенным Серегин пакет с алмазами, и вышел на секунду из своей каюты в коридор, и… Тут же вычислил тех, кто был на этом судне только с одной целью — присмотреть и подстраховать «спецкурьера», то бишь его…

Их было двое, и ни «ненавязчиво» делали какие-то свои дела в разных концах длинного коридора…

Один совсем еще молодой парень, который с натугой пытался казаться беззаботным туристом, но получалось у него это из рук вон плохо… Он-то первым, и попался на глаза Александру…

Второй… Второй был настоящим «зубром» скрытой слежки!.. Потом, когда Александр вычислил и его, он понял, что этот, лет «около пятидесяти» «дядечка», имеет такой колоссальный опыт в своем деле, что!..

Только вот выдал его именно первый… Неопытный… Именно так частенько и бывает… И именно так «горят» самые опытные спецы…

«…Этот малый — не в счет!.. — Подумал тогда Саня, оценивая возможности своей скрытой охраны. — Случись что «нештатное», помочь сумеет только «старпер»!..»

Таков был его вердикт…

И Александр даже немного успокоился, понимая, что он здесь не один, по крайней мере… Это вселяло уверенность в завтрашнем дне…

Все двое суток, наслаждаясь прохладой мощного кондиционера своей VIP-каюты, снаружи-то было под 40 градусов жары, Александр, тихо проклиная эту, такую необычную командировку, даже не выходил в коридор!..

До него доносились звуки большого «разгула» на судне, когда он, покурив, открывал иллюминатор, и выбрасывал окурок в море, но…

Лейтенант так сильно хотел, чтобы это его «путешествие» поскорее закончилось, что мысль о том, что кто-то на этом лайнере просто бездумно прожигает время, нервировала его все сильнее и сильнее…

Как VIP-пассажиру, Александру совершенно не нужно было покидать эту его временную «берлогу», потому что, стоило только поднять трубку внутреннего телефона, и завтраки, обеды и ужины доставлялись в каюту незамедлительно!

Александр иногда выглядывал в коридор, закрывая дверь за стюардом, и видел в разных концах коридора все те же лица его «стражей»… И понимал, что им-то совсем уж не сладко… Но… Как сказал «главный охранник» посольства — каждый делал свое дело… …В то утро… …По старой, еще спортивной привычке, Александр вскочил с постели в 6 утра, хоть и уснул только около 4-х, скинул с себя рубашку и брюки, и прошлепал босыми ногами по паркету каюты к ванной комнате принимать контрастный душ, бросив мимолетный взгляд на «спецпортфель», который он на ночь вынимал их шкафа и ставил рядом с собой у изголовья…

Это была третья, и последняя его ночь на этом «корабле»… По крайней мере, лейтенант на это очень надеялся…

Он нежился в тугих струях прохладной воды, проклиная попутно почти 40-градусную жару местного климата, которую он хоть и не чувствовал, благодаря кондиционеру, но ощущал буквально каждой порой своей кожи…

— Эк-эк-эк!!!..

Он возненавидел этот звук еще со времен своей службы потому, что… Сирена всегда говорила о том, что что-то произошло!..

— Че это еще за говно, мать его? — Проговорил он раздраженно, и вышел из душевой кабинки. — Учебную тревогу, что ли устроить решили? Чтобы жизнь малиной не казалась?

Александр успел накинуть на мокрые плечи белый банный халат и выйти из ванной комнаты, когда почувствовал…

— Не понял? — Проговорил он, обращаясь к себе самому. — Машины застопорили ход!.. Это че тут за игры такие?

Его босые ноги перестали ощущать ту, постоянную, едва заметную вибрацию, которая говорила о том, что судно движется, в заданном режиме… Дизеля круизного лайнера были заглушены…

Александр, как был в банном халате на голое тело, открыл дверь своей каюты, и вышел в коридор… И он был не одинок — крякающая дурным голосом судовая серена разбудила многих… И, странное дело, но его охранников не оказалось на привычных местах!..

— Attention! Attention! All passengers of a steamship «Star of Arabia» ask to gather in the main hall! — Вещали громкоговорители, установленные в коридорах судна. — Attention!..

— Че за хрень? — Лейтенант оглянулся на свою каюту. — Ладно… Видать решили учебную тревогу «соорудить»… Ну-ну!..

Он закрыл свою каюту на ключ, сунул его в карман халата, и прошлепал босыми ногами до лестницы, которая спускалась с палубы VIP-пассажиров к главному холлу, спустился по ней, и тут…

Услышал гортанный крик на «неправильном» с очень грубым акцентом, английском языке:

— The vessel is grasped, and changes a rate — we go to Sudan!!! We soldiers of the organization «Martyrs Al-Aksa»!.. At any attempt of insubordination or resistance — «Star of Arabia» will be blown up!.. All passengers and a command will remain here up to my special order!..

— Твою ма-ать!!! — Рявкнул Александр.

И не став слушать до конца текст этой «декларации», лейтенант рванул, что было сил обратно, к своей каюте…

Пробежать нужно было всего-то несколько ступеней лестницы вверх, и метров около пятидесяти вдоль по коридору… Минутное дело!..

Именно так и произошло…

«…Бегом, лейтенант!!! — Мысленно орал себе Александр. — Бе-го-ом!!! Мне еще не хватало с этой почтой в Судан попасть!..»

Он ворвался в свою каюту, закрыл замок, и…

«…И что теперь, лейтенант Игнатьев! — Подумал Александр. — В иллюминатор вылезти не получится… Пробраться в радиорубку и дать сигнал о помощи — тоже не реально!.. Где только эти мои «охранники», бля, пропали? Вместе было бы попроще!..»

Единственное, что ему оставалось, так это сидеть в своей каюте, и ждать, что же будет дальше — рисковать «диппочтой» лейтенант не имел никакого права, ибо именно она и была его «заданием»…

Прошло несколько долгих, томительных часов ожидания, и…

Александр решил, все же, что пора выглянуть в коридор, и понять, что же происходит на этом злополучном судне…

В коридоре была совершенно нереальная тишина — все обитатели «Звезды Аравии», которые постоянно здесь шастали, сейчас, словно вымерли…

Он прошел всего-то несколько шагов в сторону лестницы, когда… …Сначала Александр услышал мощный хлопок у себя за спиной… Потом подошвы его ног ощутили, как судорожно содрогнулся пол…

А потом…

Тяжелый, обволакивающий все тело, удар в спину…

Это был даже не удар…

Просто какая-то неведомая сила немного приподняла лейтенанта, и мощно швырнула вперед… Прямо на стену корабельной переборки…

«…Пиздец!..» — Только и успел подумать Александр.

— Дили-дон!!! — Прогремело набатом в его голове, когда он безжалостно впечатался лицом в корабельный металл…

Большой, кровавый шар лопнул внутри его мозга, и…

Пришла кромешная, тягучая и вязкая темнота…

***

23 августа 1998 г.

Москва…

Поиски…

…Сергей не выдержал истомившего все его нутро ожидания известий, тем более что каждую секунду буквально дословно вспоминал свой недавний разговор с генералом ФСБ Елагиным, и решил, набрать на телефоне заветный, знакомый «до боли» номер…

— Але! — Прозвучал в трубке знакомый голос.

— Але! Привет Варюха! — Ответил Сергей. — Это я!

— Сережка! Привет!!! Ты чего так давно не звонил, а? Я уж по твоему голосу соскучилась! — Услышал Кабан такой веселый и задорный, знакомый уже многие годы голос. — Ты где пропадал?!!

— Да нигде я не пропадал, Варюха! Так, дела-заботы…

— В гости зайдешь?

— Времени нет… Слушай!.. Саню к телефону позовешь?

И в этот момент Сергей кожей почувствовал, как изменилось настроение Вари:

— Его нет дома, Сереж…

— Что? Опять укатил по своим служебным делам?

— Ага… В Египет…

— В Египет, значит… — Сергей потер ладонью небритую щеку. — А давно уехал-то? Когда вернуться обещал?

— Так в том-то и дело, Сереж… Он еще 16-го числа улетел, ближе к вечеру… Говорил, что все, как обычно… А тут… Уже неделя прошла!.. Он уже дня три, как должен был вернуться, а его все нет и нет…

— Ладно, Варюх… Не грусти! — Проговорил Сергей. — Вернется твой Сашка, никуда не денется! Выше нос!

— Вот и он мне точно так же перед отъездом сказал… А тут этот дефолт… Деньги в простую бумагу превратились… Сережку к садику готовить надо… Думали с Сашей купить ему кое-что, кое-какие обновки… А теперь как быть? И Саши почему-то так долго нет…

— Ты не волнуйся, Варюх! Если что — я помогу!.. Ну ладно! Дела зовут!.. Побежал я!..

— До свидания, Сережа…

Сергей внимательно посмотрел на телефонную трубку, в которой уже шли сигналы отбоя, словно она могла дать ему хоть какой-то ответ. Затем положил ее на аппарат, и прошелся по комнате своей большой квартиры…

«…Саня кинуть меня на эти алмазы не мог — не тот он человек, слишком уж правильный! Да и Варьку с Сережкой слишком сильно любит, чтобы вот так вот бросить!.. Тогда что? Почему не возвращается?..»

Он уселся за большой письменный стол и взял в руки газету четырехдневной давности, до которой у него пока так и не добрались руки…

И на одной из страниц, там, где сообщались мировые новости, его взгляд натолкнулся на короткое сообщение:

«…19 августа, неподалеку от египетского порта Марса Аллам террористами был захвачен и угнан в сторону территориальных вод государства Судан круизный пассажирский лайнер «Звезда Аравии», совершавший обычный рейс Суэц — Марса Аллам — Суэц. Вследствие невыясненных пока причин, лайнер был взорван и затонул. Ответственность за теракт взяла на себя ультраправая экстремистская организация «Мученики Аль-Акса». Египетскими властями были предприняты меры по обнаружению и спасению пассажиров пассажирского лайнера. Полицейское управление сообщило, что в результате теракта погибло 63 человека, ранено 112, считается пропавшими без вести 24 пассажира и члена экипажа…»

— Бо-бом-м-м! — Громко звякнул в голове Сергея набатный колокол.

«…Саня! Ты поэтому молчишь?..»

Почему Сергей сопоставил написанное в газете с Александром, он и сам не понял. Видимо от напряженного ожидания вестей от своего друга, в голове Сергея сработала интуиция, то, так называемое «Чувство Ж».

«Чувство Ж» — это мягкая, печатная форма выражения, означающего наличие самоконтроля. Причем, где-то даже на уровне подсознания. Это чувство приближения опасности, или ясного ощущения предела, на котором надо остановится, при нарушении определенных норм и правил, или момента времени, когда необходимо прекратить бездеятельность и начать что-то интенсивно предпринимать в свете своих интересов.

Хотя именно Сергей об этом своем ощущении сказал бы много проще — «Жопой чую!»…

И Кабан принял решение:

«…Надо туда ехать! Срочно!..»

И стал лихорадочно собираться…

Через шесть часов, правдами и неправдами, переплатив за билет кучу денег, Сергей Кабанов вылетел ближайшим рейсом в Каир…

***

25 августа 1998 г.

Москва. Управление ФСБ…

След…

…В дверь генеральского кабинета постучали, и на пороге появился подполковник Гришин с толстой папкой в руке:

— Разрешите, товарищ генерал?

— Ага! Иван! Заходи! — Привстал со своего стула генерал. — Ну, что? Есть новости по Кабану?

— Так точно! Подсобрали мы тут кое-что…

— Давай! Показывай! — Генерал требовательно протянул руку.

Он листал какие-то документы, рассматривал фотографии, а подполковник давал свои пояснения, стоя у генерала за спиной…

И произнес в какой-то момент:

— А вот этот персонаж, товарищ генерал, нам особенно интересен! — Подполковник пододвинул к своему начальнику фотографию парня в офицерской форме.

— Поясняй!

— Значит так… Игнатьев Александр Викторович, 1973 года… Женат. Имеет сына 4-х лет…

— Ну и что? — Спросил генерал. — Мало ли кто может быть в друзьях такого, как Кабан!

— Не все так просто, Паша… Не все так просто!.. — Проговорил подполковник несколько фамильярно, и даже снисходительно. — Они с Кабаном дружны уже 10 лет!.. Вместе, у одного тренера занимались самбо… Потом вместе служили… Воевали!.. Игнатьев был замкомвзвода, а Кабанов — командиром отделения… Оба имеют медали «За Отвагу»!..

— Ну-ка, ну-ка! Рассказывай поподробнее, Иван! — Генерал указал подполковнику на стул напротив. — Оч-чень интересно!!! Значит, вместе воевали, говоришь?

— Именно так!.. И еще… По непроверенным сведениям, Кабан был влюблен в жену Игнатьева, еще тогда, когда у них были «конфетно-цветочные» отношения!.. Да, скорее всего и сейчас влюблен! Они за эту девчонку, было дело как-то, друг другу даже так накостыляли, что потом оба лежали в больнице!.. Это было еще до их службы в армии… Но!.. — Подполковник сделал по-настоящему театральную паузу, и подсунул генералу фотография Варвары. — Кабан эту девчонку уступил! Добровольно!

— Кабан? Со своим-то характером? — Генерал потер ладонью свой подбородок. — Кажется, ты кое-что нащупал, подполковник… Кабан, насколько мне известно, очень жесткий «авторитет», и обид своих не прощает никому!.. Но если он отступился, то… Это может означать, что…

— Он очень дорожит этой дружбой, Паша!..

— Именно! Именно дорожит! — Генерал остро посмотрел на своего подчиненного. — Подробнее про этого Игнатьева копнул?

— Конечно!

— Почему он в офицерской форме?

— Год назад Александр Игнатьев с отличием окончил МГИМО…

— Так он наш?!! — Генерал даже привстал со своего стула.

— К сожалению нет… Лейтенант Игнатьев — офицер фельдъегерской службы… Занимается доставкой дипломатической «спецпочты»…

— А вот это, Иван, уже даже не тепло! — Проговорил генерал. — Это уже очень горячо! Молодец!

— Даже горячее, чем ты себе представляешь, генерал! — Улыбнулся улыбкой крокодила подполковник. — Чуть больше недели назад, 16 августа, Игнатьев улетел в Египет, в свою очередную служебную командировку, и должен был вернуться в Москву 22-го…

— И что?

— Все Управление фельдъегерей сейчас стоит на ушах!.. Дело в том, что, то судно, на котором находился Игнатьев, 19 августа было взорвано и затонуло!.. Есть пострадавшие…

— Ну же, Иван! Не тяни кота за все места!!!

— Ни среди погибших, ни среди выживших нашего «спецкурьера» не обнаружено… Пропал без вести!.. Вместе со «спецпочтой»!.. Игнатьев — это именно тот курьер, по пропаже которого нам поручено вести расследование, Паша!..

— Та-ак! Вот уж никогда не знаешь, как узлы заплетутся… — Проговорил генерал задумчиво. — Расследовали одно, а оказывается…

Он посидел несколько минут, молча, словно что-то прикидывал в уме, и поднял на подполковника тяжелый взгляд:

— А где сейчас Кабан?

И подполковник улыбнулся, словно именно сейчас стал победителем:

— А вот это самое интересное, Паша!.. Ведь я же установил за ним «наружку», хоть и без твоего ведома… Ну, чтобы побродили наши парни за ним, посмотрели, что делать будет…

— Не тяни резину, подполковник! — Рявкнул генерал, и с силой грохнул кулаком по столу. — Докладывай!!!

— Вчера ночью, 24-го августа, Сергей Кабанов, после сделанного им телефонного звонка, в срочном порядке вылетел в Каир! Билеты покупал прямо на месте, в Домодедово…

— Кому он звонил?!!

— Варваре Игнатьевой!.. — Плотоядно улыбнулся подполковник.

И с чувством выполненного долга откинулся на спинку стула…

— Вот так, вот!.. — Проговорил генерал, и тоже откинулся на спинку своего кресла. — Вот тебе и след, Ваня! Просто СЛЕДИЩЕ!!! Тут уж и думать-то не надо — лейтенант Игнатьев, используя свой статус фельдъегеря, которого не имеют права досматривать, и вывез эти злополучные алмазы! Грубо нарушив тем самым должностную инструкцию!!!

— Так точно, товарищ генерал! Я тоже так думаю!

— Наши с Кабаном полетели?

— Ну, не отпустил бы же я, Паша, главного фигуранта по этим алмазам без присмотра за границу, в самом деле! — Подполковник даже немного обиделся. — Да и потом!.. Уже начиная с самого дня теракта, там работает наша оперативная группа! Сейчас идут последние согласования с местными властями, и уже с завтрашнего дня там начнут работать наши военные водолазы — будут искать «спецпортфель»…

— Так он там?!!

— Сигнал радиомаяка, передаваемый на наш спутник, говорит о том, что чемоданчик остался на месте затопления судна…

— Твою мать! — Проговорил генерал, но уже без злобы. — Час от часу не легче… А местные уже ныряли?

— Так точно! С самого первого дня, ныряют!

— И что?

— Говорят, что подняли уже всех тех, кого удалось найти внутри. Игнатьева среди них нет — посольские ездили на опознание…

— И что у нас получается?

— «Спецпортфель» мы найдем, товарищ генерал! Это для местных он выглядит, как самый обычный «дипломат», а наши будут его искать по радиомаяку… Море там теплое, глубина не превышает 40–45 метров…Так что… Нашим водолазам даже не потребуется специальное снаряжение — нырять при таких условиях, как доложил их командир, можно и в легком снаряжении… Найдем портфель!

— А мог этот Игнатьев положить алмазы в этот портфель?

Подполковник задумался на несколько секунд:

— Теоретически — да… Хотя… Ему, в общем-то, нет особой надобности открывать свой «спецпортфель» — на случай опасности для «спецпочты», на чемодане установлена скрытая кнопка… Одно нажатие, и внутри срабатывает пиропатрон — от бумаг останется один пепел!..

— А практически?

— А практически… При отправке в командировку, курьеру могут сообщить код замка — все зависит от степени доверия к нему… Это надо узнать…

— Так узнавай!!! — Рявкнул генерал в сердцах.

Подполковник пододвинул к себе один из телефонов, и набрал номер:

— Алло! Подполковник Гришин! Кто на связи!..

«…И откуда только в голосе этого «вечного зама» появился такой металл? — Генерал удивленно посмотрел на человека, которого уже больше двух десятков лет считал тюхой и размазней. — А ведь подсидит он тебя, Паша! Ой подсидит!.. Тихий-тихий, а гляди вон, как разговаривает!!! Голос не иначе, как генеральский!..» — …Так, майор! Мне срочно нужна информация! Я хочу знать следующее — знал ли ваш пропавший курьер код на замке «спецсредства»!

Подполковник выслушал ответ, и лицо его неузнаваемо посуровело:

— Так узнайте, майор!!! Или вам погоны на плечах жмут?!! — Проорал вдруг Гришин. — Вы хоть понимаете, кому сейчас даете вот такой ответ-отговорку! Даю вам две минуты! И не отключайтесь — я жду от вас внятного ответа!..

«…М-да-а! Вырос Иван, а я и не заметил!.. — Думал генерал Елагин, с любопытством разглядывая необычно суровое лицо своего заместителя, словно видел его впервые. — Нет, Ваня!.. Пора тебя на пенсию отправлять!.. Пора!!! А то что-то ты через чур уж напорист!.. А мне такая «бомба» под собственной задницей совсем уж ни к чему!..»

— Да!!! Понял!!! — Рявкнул в очередной раз подполковник, и…

Аккуратно положил трубку на аппарат:

— Игнатьев знал код своего чемодана…

— Хреново! — Выдавил из себя генерал.

— Да уж… — Игнатьев опять превратился в «покорного и тихого заместителя». — Теоретически — алмазы могут быть и в чемодане…

— А практически — ты сегодня же вылетаешь туда, в этот долбанный Марса Аллам!!! — Проговорил безапелляционным тоном генерал. — Если алмазы в «спецпортфеле», то ты, лично ты и никто другой, Иван, должен этот долбанный портфель открыть первым! И без свидетелей! Это понятно, надеюсь?!! Код тебе сообщили?

— Код сообщили… Только… Будет скандал, товарищ генерал — там же «спецпочта»!..

— Не будет никакого скандала, подполковник — это я здесь беру на себя!.. И потом!!! Ты начальник следственной группы ФСБ!!! И властью, там, на месте, будешь наделен неограниченной — об этом я тоже позабочусь! Так что… Главное — убедиться, что алмазы либо внутри, либо…

Генерал поднялся из-за стола, и, пройдясь по кабинету, подошел к окну.

Он постоял в задумчивости какое-то время, и, наконец, спросил:

— Что, кстати, сейчас делает Кабан?

В ответ подполковник только улыбнулся:

— То, что, наверное, и должен делать… Я знаю обо всех его телодвижениях, Паша!.. Так что…

— Так что вылетай в Каир, подполковник!.. Прямо сейчас! — Подвел итог разговора генерал. — И без результата… Лучше уж сбеги на Запад!.. Так для тебя безболезненнее будет!.. А вот если результат будет, и особенно такой, которого я жду, то… Получишь, наконец, на погоны полковничью звезду, на голову папаху, а лично от меня — пару-тройку процентов от стоимости «груза», которыми тебе хватит обеспечить безбедную старость даже своих внуков!.. Все!!! Свободен!!!..

***

26 августа 1998 г.

Египет. Марса Аллам…

Поиски…

…Сергей прилетел в аэропорт Каира уже под утро 24 августа, и, не потратив ни единой лишней минуты на прохождение таможенных формальностей, так как имел с собой только небольшой портфель с запасной парой белья, носков, и, как они шутили с Александром еще в армии, «мыльно-рыльных принадлежностей», выскочил из здания аэропорта наружу…

Он, совершенно не отдавая отчет даже самому себе, почему-то очень торопился… Хоть и не знал куда…

— Так! — Пробормотал Сергей себе под нос, окидывая взглядом истинно восточную суету, царившую у аэровокзала. — Сейчас в Каир! Мне нужен этот гребаный банк!

Он только взмахнул рукой, и в ту же секунду около его ног, взвизгнув тормозами, остановилось основательно потрепанное «автоландо»…

Каковой бы ни была жизнь Сергея, но, тем не менее, он никогда небыл глупым человеком! И поэтому, несколько лет назад, понял вдруг, что это может пригодиться, стал очень основательно изучать английский язык…

И преуспел в этом изрядно:

— To Manhattan-bank! Quickly! — Рявкнул он водителю такси, и плюхнулся на заднее сидение.

— Certainly! It is not far! — Пролепетал немного напуганный таким напором таксист. — These Russian always hurry up!

— Ты рули давай! Рули, чурка!!! — Прогудел Сергей угрюмо. — И не тарахти тут про русских!

Щуплый египтянин, сидевший за рулем авто, видимо понимал не только по-английски, ибо тут же втянул голову в плечи, и, активно заработав рулем, стал вытаскивать свой Старенький «Пежо 407» из толчеи машин…

Всего через десять минут автомобиль остановился на одной из центральных улиц Каира, в непосредственной близости от местного отделения американского «Манхеттен-банка».

— I am fast! — Сергей сунул таксисту десятидолларовую бумажку, что примерно втрое превышало истинную сумму поездки. — If you will wait me, you will not regret!

— Yes, mister! — Услышал Сергей уже за своей спиной слова совершенно обалдевшего таксиста. — Certainly, mister! I necessarily shall wait for you!

Но он о нем уже не думал, зная, что всегда найдет того, кто согласится его отвезти к намеченной цели:

«…Так! Сколько снять? Думаю — «полтоса» хватит! Кто его знает — есть еще в этой стране отделения этого банка или нет, а наличные бабки могут очень даже пригодиться! — Принял решение Сергей, и тут, буквально на одну единственную секунду, его озабоченное лицо мазнула мимолетная улыбка. — Молодец Сашка все-таки! Посоветовал открыть счет, когда я его спросил, где лучше, именно в этом банке! И прав был! Он хоть и америкосовский, а вон, даже в этом захолустье есть!..»

Через пятнадцать минут, закончив все формальности и сложив пять банковских упаковок по десять тысяч долларов в свою небольшой кожаный портфель, Сергей вышел из банка, и… С удивлением увидел у тротуара знакомое, белое с красными крыльями, потрепанное «автоландо»…

— Ага! Ждешь, значит!!! — Улыбнулся он так, словно это была его «Синяя Птицы Счастья», и бодрым шагом направился к машине. — Ну, тогда ты меня и повезешь дальше!

Он уже подходил к автомобилю, когда таксист, заметив своего щедрого пассажира, выскочил наружу, обежал авто, и подобострастно открыл перед Сергеем дверцу:

— I ask you, mister! Sit down!

Сергей уселся на продавленное сидение, дождался, пока водитель займет свое место за рулем, и произнес:

— Now you will carry me to Suez, in port!

Видимо таксист ожидал чего угодно, только не такого поворота событий…

Он буквально округлил глаза и пролепетал просительным тоном:

— Mister! The machine old, I too old! To you will have to go almost 120 kilometers without the conditioner! — Заныл, было, водитель, не желая пускаться в этот путь. — It is very far, mister! To return to Cairo will not fall to road to spend for it half of day!

Но… Все исправила короткая фраза Сергея:

— Two hundred dollars! And hundred more if it is fast!

И ровно через две секунды машина рванула с места и влилась в городской поток… … Старенький или нет, был этот «Пежо 407», но…

Ровно через полтора часа Сергей вышел из него уже на припортовой площади Суэца — видимо обещанные триста американских долларов подстегивали и воодушевляли не только самого водителя, но и его машину…

— Так! Саня плыл в Марса Аллам… Ну, и где у них тут билеты продаются? — Сергей даже не обратил ни малейшего внимания на, то, как его недавний водитель сигналил за его спиной, и выкрикивал слова благодарности — у Кабана были совершенно иные заботы. — Ща разберемся!.. …В 23.10 того же дня практически брат-близнец утонувшей «Звезды Аравии», такой же белоснежный лайнер, но уже с именем «Nomad», отчалил в круиз до Марса Аллам, увозы в одной из своих шикарных кают пассажира VIP-класса Сергея Кабанова… …Все то время, пока этот белоснежный пассажирский лайнер бороздил голубые воды Суэцкого залива и Красного моря, Сергей старался изображать одинокого, молодого «нового русского»…

И надо признать, что получалось у него это довольно здорово, потому, что достаточно хорошо изучив повадки и наклонности «своих клиентов», ему это было совсем не сложно…

Сергей даже сумел подружиться со многими здесь отдыхающими, легко и ненавязчиво вошел в их «круг»… …26 августа… …Он, как и его пропавший безвести друг Александр, по старой, еще спортивной привычке, вскочил с постели в 6 утра, хоть и улегся в нее, Бог знает во сколько…

Кабан прямо так, как был, совершенно голый — кондиционеры в его каюте работали отлично, но Сергей, все же, изнывал от жары, и прошлепал босыми ногами по паркету каюты к ванной комнате принимать контрастный душ…

Это была его третья, и последняя ночь на этом «корабле»…

Он нежился под упругими струями воды и думал:

«…Ну, слава Богу!!! Наконец-то весь это блядский курултай закончится через пару часов! А то… Че-то у меня, по ходу, резко вскочило желание круто наказать того дешевого понтярщика! Гнида, мать его! «Типа банкир»!..» …Через несколько минут он вышел из душа, оделся в легкий льняной костюм, вышел на палубу подышать свежим воздухом…

На судне небыло никакого движения, видимо не только угомонившееся ближе к утру пассажиры, но и команда, за исключением, конечно, тех, кто был на вахте, спали мертвецким сном…

Солнце еще только-только начало подниматься от горизонта, но было уже довольно светло… Легкий, еще не раскалившийся под небесным светилом, свежий морской бриз приятно гладил щеки Сергея… Наверное именно в этот момент, когда ему не нужно было ни перед кем играть ни «нового русского», ни «воровского авторитета», он почувствовал бы себя счастливым человеком!..

Если бы не его тяжелые мысли:

«…Где же ты пропал, Саня?.. Где тебя ж теперь искать?..»

Он все смотрел и смотрел в море, словно пытался найти в нем ответ на свою загадку… …В 13.20 лайнер «Nomad» причалил к пирсу порта Марса Аллам, и…

Сергей тут же развил бурную деятельность…

Сняв одноместный «люкс» в ближайшей гостинице, он тут же узнал от портье, куда и к кому нужно обратиться родственникам, для опознания погибших на «Звезде Аравии»…

Уже через час, представившись в местном полицейском участке двоюродным братом одного из пассажиров, Сергей Кабанов разговаривал со следователем…

— Как вы говорите фамилия вашего родственника? — Переспросил мужчина средних лет, облаченный в полицейскую форму.

— Игнатьев Александр! — Ответил Сергей.

Следователь пролистал какие-то бумаги, и поднял на Сергея глаза:

— Да!.. Такой пассажир числится в списках этого рейса… Но среди спасенных его нет… Как и среди уже опознанных жертв… Сожалею, мистер Кабанов!.. Ваш родственник пока считается пропавшим…

«…Значит, я был прав — Саня и в самом деле был на той калоше! И его пока не нашли… Или не опознали… — Подумал Сергей с какой-то необъяснимой тоской в сердце. — А значит, он и не кинул меня на эти «камешки»!.. А я уж подумал, было, что Сашка на такое способен… Эх! Лучше бы это было именно так!..»

— Скажите, уважаемый, а где я могу увидеть тела погибших? Может быть, я сумею опознать своего брата?

— В морге! — Последовал сухой ответ. — В секретариате вам объяснят, как его найти!.. …И только вечером этого, такого длинного дня, Сергей, усевшись в кресло, и налив себе в стакан виски, стал оценивать то, что ему удалось узнать…

А факты были неутешительны…

Осмотрев в местном морге несколько десятков тел, Александра среди них Сергей не обнаружил… Казалось бы, что же в этом плохого? Но…

Плохо было то, что посетив местную больницу, и осмотрев раненных, Сергей не обнаружил своего друга и среди них, а о том, что в списке выживших и непострадавших пассажира с фамилией Игнатьев тоже нет — ему сказали еще в полицейском участке…

Сергей не поленился, и добрался до «штаба» спасателей, где его уверили, что водолазы подняли всех, кто находился на борту затонувшего лайнера…

«…Ну не разорвало же тебя в куски, Саня! — Думал Сергей, разглядывая виски в своем четырехгранном стакане. — Ты плыл в каюте VIP-класса! Так сказал полицейский следователь, да оно и не могло быть иначе, если ты продолжал служебный маршрут! А значит, ты и не должен был из нее выходить!.. Но VIP-каюты находятся на верхней палубе, а вот взрыв, со слов водолазов, рванул на средней палубе в главном танцевальном салоне!.. И что получается?..»

Сергей поднялся, и медленно прошелся по своему «люксу»:

— А херня получается, Кабан! — Проговорил Сергей вполголоса. — В эпицентре взрыва Саня быть не мог… Да и спастись с тонущего корабля, находясь на верхней палубе, куда как легче… Но его нигде нет!.. И Александр Игнатьев числится пропавшим безвести, вместе с несколькими мотористами, которые были на самом дне этой калоши, и пассажирами нижних палуб!.. Непонятно!..

Он еще какое-то время побродил по гостиничному номеру, посмотрел отсутствующим взглядом какую-то местную передачу по телевизору, и совершенно разбитый улегся в постель:

— Ладно… Завтра еще поищем… Авось что-то и нарисуется…

***

26 августа 1998 г.

Египет. В Красном море.

В 100 километрах южнее Марса Аллам…

Плавбаза военных водолазов…

…В этот же день, параллельно с Сергеем свое расследование вел и подполковник ФСБ Гришин, который, сопровождаемый четырьмя офицерами, прилетел в Египет для руководства всей операцией по нахождению дипломатической почты…

Прибыв 25 августа, через сутки после Кабана, в Каир, подполковник лишь на полчаса заехал в посольство, чтобы подтвердить перед послом свои полномочия, и… Получив от начальника охраны посольства подробные пояснения, взял две посольские машины, и отправился к цели…

Ехать вдоль побережья «фээсбэшники» не стали — был более удобный, и менее изнурительный маршрут…

Между самым жарким и безлюдным местом в Сахаре, каковой была ее западная оконечность Ливийская пустыня, заходившая большим «языком» на территорию Египта, и, едва ли менее жаркой, Аравийской пустыней, простиравшейся вдоль побережья Красного моря от Суэца и до соседнего с Египтом Судана, несла свои воды самая великая река Африки — Нил…

Вдоль Нила, по довольно приличному асфальту шоссе, ибо это были излюбленные туристические маршруты, и дороги здесь делали на совесть, пролетев на скорости довольно крупные города Бени-Суэйф, Эль-Минья, Асьют, Сохаг, Луксор, преодолев за 9 часов около 700 километров…

Две посольские машины, вечером 25 августа, въехали в Марса Аллам, и остановились у российского торгпредства… …Подполковник Гришин был очень деятелен, словно и не потратил столько времени за последние сутки на дорогу:

— Доложите, как ведутся работы по подъему «спецсредства» с почтой с борта затонувшей «Звезды Аравии»! — Проговорил он требовательно, едва поздоровавшись с местным «торговым представителем». — Мне нужны детали и подробности!

— Все формальности с местным руководством решены!.. И уже сегодня, с самого утра, наши водолазы начали погружения!..

«…Твою мать! — Подумал подполковник. — Неужели опоздал?!!»

— Есть результаты? — Спросил он.

— К сожалению… Пока нет… — Ответил «торгпред».

И у Гришина отлегло от сердца… Но он, уже деланно, нагнал на свое лицо грозный вид:

— В чем дело? Неужели так сложно найти чемодан, снабженный радиомаяком?

— Водолазы нашли место! — Попытался оправдаться «торгпред». — Но… Дело в том, что судно лежит на грунте на борту… Наши водолазы доложили, что внутри самой «Звезды Аравии», особенно в коридорах, оказалось очень много завалов… Добраться до того места, откуда идет сигнал очень непросто!..

— Сколько работает водолазов?

— Три группы по три человека!.. Это очень опытные специалисты — мы обратились за помощью к военным морякам, и в район проведения операции прибыла специальная плавбаза… Они работают практически беспрерывно, в три смены!..

— Есть прогнозы?

— Командир водолазов, капитан третьего ранга Ананьев, доложил, что еще сегодня, до темноты, они сумеют пройти большую часть завалов… Возможно завтра «спецпортфель» уже будет поднят на поверхность!..

«…Так! Времени рассиживаться здесь, у меня нет!..» — Подумал подполковник, и посмотрел на часы.

— Время — 19.10… Во сколько здесь сейчас темнеет?

— Что-то около 22-х часов… — Ответил «торгпред».

— Сколько нужно времени, чтобы добраться до плавбазы наших водолазов?

— Не меньше 2 часов… — Ответил «торгпред». — Но для этого нужен мощный катер…

— Так найдите его! — Проговорил подполковник в сердцах. — И срочно!.. …И уже около 9 часов вечера, прокляв все на свете из-за тряски и скачков по волнам, подполковник Гришин поднялся на борт военно-морской плавбазы водолазов, которая прибыла сюда по специальному приказу командования, чтобы искать пропавшую «диппочту»…

— Ну, слава Богу — добрались!.. — Только и шепнул он едва слышно.

А спустя пять минут, он уже разговаривал с «главным водолазом»: … — Командир водолазной группы, капитан 3-го ранга Ананьев! — Представился Гришину кряжистый крепыш невысокого роста, с сильно развитой, широчайшей грудной клеткой.

— Подполковник ФСБ Гришин! Можно просто Иван…

— Анатолий! — Улыбнулся водолаз, и протянул крепкую ладонь для рукопожатия.

После соблюдения минимальных формальностей, «фээсбэшник» тут же перешел к делу:

— Есть результаты, майор?

— «Кап-три»!.. — Поправил Гришина «главный водолаз», и гордо взглянул в море…

— Сути это не меняет, Анатолий… Так что? Есть новости?

— На сегодня погружения уже закончены, Иван… — Проговорил независимо «военно-морской майор». — Там и так-то не совсем светло, и работать приходится с ручными прожекторами… Глубина-то под «полтинник»!.. Почти на пределе «легководолазного снаряжения»!.. Но!.. Основные завалы уже пройдены… Моим парням еще бы часа 4, и мы бы до этого чемодана добрались!.. Но опасно!!! А я ими рисковать не хочу и не буду, Иван!.. Да и устали люди!!! Так что… Завтра начнем погружения в 6.30… Думаю к полудню я твой саквояж от деда Посейдона и добуду… Устраивает тебя такой ответ, подполковник? Подождешь до завтра?..

Подполковника этот ответ, конечно же, не устраивал, но… Он был очень рациональным и здравым офицером, и понимал, что в словах «главного водолаза» есть неоспоримая истина — не тот это был случай, чтобы рисковать жизнями людей!.. Модно было, и подождать несколько часов…

До утра время ждало…

И подполковник Гришин отправился в одну из кают этого корабля — отдохнуть было просто необходимо, ибо он уже просто валился с ног!.. …26 августа… …Подполковник Гришин надеялся на то, что сумеет отдохнуть, но надеждам его сбыться было не суждено — он до самого утра провалялся в постели походной койки, но так и не сомкнул глаз…

Но зато, когда лагерь-«штаб» начал оживать, он был самым первым, кто в нем уже бодрствовал!..

С «синими» от бессонницы кругами под глазами, он встретил «старшего водолаза». Этот морской офицер в отличие от своих подчиненных, уже бодрствовал…

— Здравия желаю! — Буркнул он недружелюбно подполковнику.

И, будучи облаченным только в одни плавки, бросил слегка презрительный взгляд на «сухопутного», прямиком направился к невысокому борту корабля…

— Анатолий! — Крикнул, было, ему вслед подполковник.

Да только…

— Норма, Иван! — Отмахнулся водолаз. — Щас вернусь!..

Гришин только и успел заметить, как «водоплавающий майор», и…

Сиганув через борт, исчез с поверхности воды…

То время, которое подполковник осматривал гладкую, словно зеркальную, поверхность моря, казалось бесконечным:

«…Ихтиандр он что ли, этот майор?!! Сколько можно-то под водой сидеть?!! Может, утонул, сдуру?!! Так мне только этого не хватало!..»

Он все смотрел и смотрел в море, нервно пытаясь найти то место, где вынырнет «главный водолаз», когда…

На его плечо легла рука:

— А ты чего там высматриваешь, Иван?

Подполковник дернулся так, словно его ударило током, и обернулся на знакомый уже голос:

— Ты?!!

— Не! Не я! — Ответил «главный водолаз», широко улыбнувшись. — Это моя субстанция тебя теребит! А я уже давно уплыл в Рио-де-Жанейро!.. Ты чего это дерганый такой, подполковник?

— Твою мать! Ты откуда появился? Я ж все время за морем смотрел!

— Значит плохо смотрел, Иван… Да и не умеешь ты «за морем смотреть» — не тому тебя в твоей Конторе учили!..

— А тебя, значит, Тому учили?..

— А меня Тому, Иван… — Ответил «кап-три» бесхитростно и широко улыбнулся. — 17 «майская» бригада «боплов» — это очень хорошая школа!.. Поверь мне на слово, подполковник!!!

— Да ну тебя на хрен, майор, с твоими шутками! — Подполковник с трудом пришел в себя. — Ты как сумел у меня за спиной оказаться? Ведь я же неотрываясь смотрел за морем и ждал, пока ты вынырнешь!

— А вот именно потому, что подумал, что я сугубо «водоплавающий», и потому, что «неотрываясь смотрел за морем», ты меня и проворонил, подполковник!.. — Улыбнулся беззлобно водолаз. — Да ты не грусти и не «озадачивайся», Иван… Не ты первый на этом земном шарике, не ты и последний!..

И только теперь подполковник с уважением посмотрел на «главного водолаза»:

— Давно служишь, «кап-три»? — Спросил «фээсбэшник», впервые правильно назвав его звание.

— Да уж немало… «Четвертной» для пенсии уже четыре года, как разменял… Уж почти тридцать лет, как ныряю…

— Так ты уже давно в «полковниках» ходить должен! — Удивился Гришин. — Или как там у вас на Флоте, «капитан 1-го ранга»! А чего ж…

— А «того ж», Иван… — «Главный водолаз» уселся рядом с Гришиным на кнехт. — Носил я уже погоны «кап-два», подполковник… И к звездочке «кап-раза» уже готовился — даже приказ на звание уже был подписан!.. Только… Фуфла не люблю!!! А у нас в командовании, да, как и у вас, думаю, такого дерьма всегда хватало…

«…Да уж! Хватало! — Подумал подполковник, думая о своем генерале. — Да и сейчас хватает!..» — …Вот и «надраил», как-то, фасад одного «контрика»… Как рынду — до блеска!..

— Разжаловали?

— Могли вообще выкинуть с Флота без пенсии… — Вздохнул «водолаз». — Только… Другой «контрик», Буторин, или просто Еж, мой друг, вспомнил, чем мне обязан еще с Анголы… Ну, и другие мои «моменты службы»… Так что… На Флоте-то меня оставили… Только я теперь уже десятый год эти погоны ношу, и «в шхеры» я тоже уйду простым «кап-три»… Так-то вот, подполковник…

Гришин посмотрел на этого «морского волка» и в нем, почему-то вдруг, родилось неожиданное решение:

— А знаешь что, Анатолий… Если ты мне этот чемодан сегодня достанешь… То… В свои эти «шхеры» ты уйдешь подполковником! Гарантирую! — Гришин даже загордился сам собой оттого, что может хоть кому-то, хоть в чем-то помочь. — Отмечу твое руководство операцией, и…

— Не надо, Ваня… Не надо обещать ничего… — Водолаз поднялся, и вразвалочку, как истинный «морской волк», пошел в входу к «каютной палубе» плавбазы, бросив через плечо. — Я уже к этой, одной, звезде привык!.. Да и забудешь ты свои слова… Сразу же, как только получишь в руки этот свой чемодан…

Гришин, было, обиделся на эти слова водолаза, а потом вдруг понял, что он прав — кем и как выйдет этот «кап-три» на пенсию ему было абсолютно все равно — самого бы со службы не турнули!

«…Ну и хрен с тобой, «золотая рыбка»!.. — Подумал он, и направился к лагерю вслед за водолазом. — Ты, главное мне чемодан достань! А все остальное — по боку!..» …В 6.30 утра, к Ананьеву и Гришину, наблюдавшими за приготовлениями водолазов, подошел крепыш, затянутый в костюм аквалангиста:

— Товарищ капитан третьего ранга! — Проговорил он. — Водолазная группа готова к погружениям!

— Вольно, «каплей»! — Ответил «главный водолаз» и проговорил уже по-дружески. — Все в порядке, Володя?

— Все в норме, Дед! _ бодро ответил водолаз.

— Как ребята? Отдохнули?

— Нормально, Дед!.. Выспались! готовы работать!

— Хорошо! — «Главный водолаз» посмотрел на подполковника. — Ну, что, Иван? Начнем?

— Конечно! Если вы готовы! — Ответил «фээсбэшник» нервно. — Начинайте, Анатолий! И поскорее!.. Этот «спецпортфель» просто кровь из носу, надо поднять уже сегодня!

— Начальство «жмет»? Понятное дело! — Улыбнулся «главный водолаз», повернулся к своим подчиненным. — Ну, что, мужики? Если готовы… Тогда начали!!!

Тройка аквалангистов погрузилась с борта плавбазы на катер…

Они отошли от судна всего-то метров на сто, застопорили ход, и…

Трое военных водолазов исчезли в водах Красного моря… …А подполковник Гришин…

Он долго пытался разглядеть что-то на поверхности воды, а потом… Перевел взгляд в море…

И подумал о Сергее Кабанове, который все еще добирался на круизном лайнере до порта Марса Аллам:

— Опоздал ты, Кабан! О-поз-дал!!! Я здесь раньше тебя оказался — не тебе, бандюку с ФСБ тягаться!.. — Проговорил «фээсбэшник» едва слышно. — И теперь ты только облизнешься!..

— Какой такой кабан? — Удивился «главный водолаз», услышав слова подполковника. — Ты это о чем, Иван?

Гришин оглянулся, вернул «морскому волку» бинокль и ответил тихо:

— Да это я так, Толя, о своем подумал… Что там у твоих парней?

— Ждем, Иван!.. Мужики ушли на глубину только 5 минут назад… Дай Бог, что только сейчас добрались до места… В общем — ждем!!!.. …Ждать в то утро подполковнику довелось долго…

И он, совершенно не обращая внимания на палящее солнце, на пот, от которого насквозь промокла его рубашка, упорно стоял у борта плавбазы, и наблюдал за тем, как появлялись на поверхности воды водолазы, и как уходили им на смену другие…

Около 12.30, «главный водолаз», который уже и сам, к тому времени, успел в третий раз вернуться из-под толщи воды, подошел к Гришину с чашкой дымящегося, горячего чая:

— Попей, Иван, это помогает от жары — восстанавливает тепловой баланс тела с окружающей температурой! — И сунул подполковнику в руки горячую «тару». — А то еще схлопочешь мне здесь тепловой удар, а мне потом за тебя перед командованием отвечай!..

— Не хочу!.. — Ответил Гришин, и отвел рукой чашку. — Не до чая мне сейчас, майор! Скорее бы уже все закончилось!

Но…

— А я тебя и не спрашивал, «супер», чего ты хочешь, а чего нет! — Последовал жесткий ответ «главного водолаза». — Ты сейчас находишься на моей территории, и поэтому будешь выполнять все мои приказания!!! По крайней мере, те, которые относятся к твоему здоровью! Ясно?!!

И «кап-три» сунул горячую чашку в руки Гришина:

— Пей!!! Не хватало мне еще здесь, на борту, возится с «супером», свалившимся в обморок от жары!.. Пей, кому сказал!!! А то еще сдохнешь здесь, а мне такой геморрой совсем без надобности!..

Подполковник взял в руки чашку, отхлебнул из нее маленький глоток, и проговорил:

— Если твои парни не найдут чемодан, Ихтиандр, то… Мне и в самом деле лучше сдохнуть здесь, чем в Москву вернуться…

— Так круто?

— Круче не бывает!.. …А потом что-то случилось… …Очередная смена водолазов, которая должна была пробыть под водой еще около двадцати минут, вдруг вернулась…

Они погрузились на катер, и тот, резко Стартанув с места, понесся к плавбазе…

— Что происходит, майор?!! — Вскинулся, было, Гришин.

Но «главный водолаз» только положил свою широкую ладонь на его плечо:

— Не пырхай — жди!.. Мои мужики «просто так» ничего делать не станут! Подожди пару минут — скоро все узнаем!..

Катер с водолазами, наконец-то, пристал к невысокому борту плавбазы…

Три силуэта, затянутые в прорезиненные облегающие аквалангистские костюмы, поднялись на борт и…

— Вот, Дед, откопали…

Проговорил тот «каплей», и протянул «главному водолазу» кожаный «дипломат»…

— Давайте сюда! Быстрее!

Подполковник Гришин ринулся, было, к заветной цели но…

Его осадила резкая команда:

— Отставить!!! Назад!!!

«Каплей» рявкнул так, что подполковник ФСБ даже слегка присел, опешив о неожиданности… И за эти доли секунд его замешательства «спецпортфель» исчез за спиной «каплея»…

А в сторону «неопознанного», то бишь Гришина, ощетинились три АПС…

— Отставить, Катран! — Рявкнул «старший водолаз», понимая, как никто другой, чем может закончиться сия ситуация. — Отставить!!!

— Да я тебя, капитан!.. — Ринулся было вперед Гришин.

Но был жестко остановлен Ананьевым:

— От-т-ставить, подполковник!!! Лучше не надо!.. — Проговорил он, положив свою тяжелую ладонь на плечо «фээсбэшника». — Не рискуй, «супер» — себе дороже может выйти!.. Мои парни очень хорошо обучены воевать, и выполняют только мои приказы… А ты, Иван… Я же тебе уже говорил, сейчас на моей территории, да и Устав ты знаешь! А в Уставе сказано четко: «Подчиненные выполняют приказы своего непосредственного начальника. В случае физической невозможности начальника выполнять служебные обязанности, или в случае его отстранения от командования подразделением, подчиненные выполняют приказы вышестоящего начальства!»… В этой операции — ты человек хоть и главный, но временный, а меня от командования моими людьми еще никто не отстранял! Да и со здоровьем у меня пока еще все в порядке и приказы отдавать мне вполне по силам!.. Так что!.. Осади назад, подполковник, пока не началось!!! Мне твои шпионские игры — по боку, а нарушать воинский Устав на своей плавбазе я тебе не позволю — мои люди обязаны докладывать сначала мне!!! И можешь на меня жаловаться, сколько хочешь и кому угодно — я Устав не нарушал, и бояться мне нечего!..

Гришин понимал, что Ананьев прав, но в нем клокотал вулкан злости:

— Да я!!!.. Да я вас всех!!!.. Да вы у меня все под трибунал пойдете, за неподчинение старшему начальнику в боевой операции!..

— Вот видишь, Ваня, в какую сторону ты вырулил… — Улыбнулся грустной улыбкой «кап-три». — А ведь говорил, что друг я тебе уже… Погоны «кап-два» на пенсию обещал…

«Главный водолаз» принял портфель от своих подчиненных, посмотрел на него с презрением, и…

— На!!! Держи свой спецпортфель!!! - «Морской волк» швырнул к ногам Гришина «дипломат». — И знаешь что, подполковник… Ехал бы ты отсюда с этим чемоданом куда подальше!.. Свою задачу мы выполнили, а теперь… Мы снимаемся с яшки ровно через «склянку»… У меня еще служба Родине есть, кроме твоей «халтуры»!!!

— Ты за это ответишь, майор! — Подполковник схватил «спецпортфель», и оглянулся по сторонам, решая, что делать. — Очень скоро ответишь!..

Только «главный водолаз» уже перестал обращать внимание на «фээсбэшника», словно его здесь уже и небыло вовсе:

— Команде! Слушай приказ!.. Занять места согласно штатному расписанию! Очистить палубу от посторонних людей и предметов! Подполковника лодкой отправить на его плавсредство! Приготовиться к отбытию в район постоянного несения службы! По местам стоять! С якоря сниматься!.. — Скомандовал он, и вразвалочку направился к капитанскому мостику…

Гришина достаточно «вежливо», буквально под руки, усадили в резиновую моторную лодку, на которой к базе только что добрались аквалангисты, и тот рванул к стоявшему на якоре неподалеку катеру…

А в это время на палубе плавбазы, где только что столкнулись интересы двух, вечно конкурирующих между собой служб — ФСБ и ГРУ — к Ананьеву подошел, все еще затянутый в черный костюм аквалангиста Катран:

— Не слишком круто ты с ним, Дед?

Ананьев посмотрел в сторону удалявшегося от плавбазы катера, и проговорил:

— Может и крутовато получилось, Володя… Может быть… Только… — Ананьев посмотрел в глаза своего подчиненного, молодого офицера. — Не понравился он мне сразу… Какой-то мутный он и скользкий, как угорь… Такой, чтобы свой зад прикрыть, по трупам пойдет и не задумается!..

«Каплей» задумался на секунду, и ответил:

— А ведь если он именно такой, Дед, то ведь он вам этого не забудет и не простит! Да и мне тоже!..

Ананьев весело улыбнулся в ответ:

— А и хрен бы с ним! С тебя, Володя, взятки гладки — ты действовал строго по Уставу! А я… Мне уже давно все по тулумбасу — мои погоны «кап-три», считай, что автогеном к кителю приварили — один черт следующего звания мне уже никогда не видать!

Он посмотрел на небольшую суету, которая всегда царила на боевом корабле при отплытии, и улыбнулся:

— Ну, что, Катран? ФСБ мы помогли — чемодан достали! Теперь можно и отваливать отсюда! Пора настоящим делом заниматься — Родина не ждет!.. …Через несколько минут, всего в нескольких сотнях метров, уже с борта своего катера, поглядывая на удалявшуюся плавбазу, и катая желваки на скулах, сжимал кулаки подполковник Гришин:

«…Я тебе это припомню, Ихтиандр, мать твою!..»

Подполковник изнывал от бессильной злобы, понимая, что ничего не сможет сделать этому «Водоплавающему майору» хотя бы потому, что ГРУ было вечным конкурентом его Конторы, и за своего офицера обязательно заступится! Тем более что тот был абсолютно прав, а он сам, подполковник Гришин проявил глупое нетерпение…

Но злость не уходила:

«…Сначала разберусь с чемоданом, потом с Кабаном, а потом и до тебя доберусь, «кап-три» Ананьев, вместе с твоим учеником!..»

Он посмотрел на удалявшуюся плавбазу, плюнул в сердцах в волны Красного моря, и вошел в небольшую каюту:

— Никому не входить до отдельного приказа! — Бросил он на ходу одному из своих подчиненных, и закрыл деревянную дверцу…

Положив «спецпортфель» на деревянный столик, Гришин несколько минут не решался к нему прикоснуться, понимая, что от того, что он обнаружит внутри, возможно будет зависеть вся его дальнейшая судьба…

Подполковник нервно выкурил сигарету, и, в конце концов, решился:

— Ладно!.. Посмотрим… Авось генерал и был прав…

Он набрал шестизначные коды на замках чемодана, щелкнул запирающим устройством, и поднял крышку… …Подполковник нервно выкурил две сигареты подряд, затем, совершив действия в обратном порядке, закрыл «спецпортфель», и вышел из каюты наружу:

— В Марса Аллам мы должны прибыть максимально быстро! — Проговорил он, обращаясь к человеку, управлявшему катером. — Максимально!!!

— Сделаем!!!

— Вот и выполняйте!!!.. …В 15.20 все того же дня, подполковник вошел в здание Торгового представительства России, и передал «спецпортфель»:

— Можете доложить послу, что почта найдена!

— Оперативно же вы! — Обрадовал «торгпред», и схватил чемоданчик. — Меньше суток здесь, а уже все сделали!

Только подполковник не обратил никакого внимания на эти слова:

— Мне нужна комната, и связь с Москвой! Срочно!!! …Только, прежде чем позвонить генералу, Гришин вызвал к себе одного из своих людей:

— Где сейчас Кабанов? Что делает?

— Наши парни доложили, что по прибытию в Марса Аллам, он поселился в гостинице, затем посетил полицейский участок… Сейчас он в морге, там где неопознанные тела погибших пассажиров «Звезды Аравии»…

— Ясно!..

Подполковник подумал немного и произнес:

— Значит так! «Объект» ни на секунду не выпускать из виду! Организовать постоянное, ежесекундное наблюдение! Отслеживать всех, с кем он войдет в контакт!.. — Гришин подумал немного и добавил. — И еще!.. Наши парни обязательно должны поселиться в соседнем с ним номере, и установить «прослушку»! Все ясно?!

— Так точно!

— Свободны!

Он подождал, пока за офицером закрылась дверь, и подошел к телефону:

«…Ну, что, Иван? — Подумал он, и набрал номер. — Пора докладывать генералу результаты!..»

***

27 августа 1998 г.

Египет. Марса Аллам…

Карты, лоции, координаты…

…На следующее утро Сергей Кабанов проснулся с хорошим настроением, ибо за ночь раздумий у него появился четкий план действий…

Умывшись, и, наскоро позавтракав в ресторане гостиницы, он воспользовался услугами портье, и арендовал для себя довольно шуструю «Тойоту», что не ловить постоянно такси, и не зависеть от настроения их водителей…

И уже сидя за рулем этого, довольно нового автомобиля, он проговорил самому себе под нос:

— Ну, что, Кабан? Санька найти вот так, с кондачка, не получится — это уже и коню понятно!.. Значит надо возвращаться домой, организовывать по-тихому братву, и начинать с самого начала… Только… Еще одно дельце надо закончить!..

Он повернул ключ в замке зажигания «Тойоты», и выехал со стоянки…

Покружив немного по городу, он остановился, наконец, у здания, в котором уже был вчера — здесь размещался штаб местной службы спасения…

А через 5 минут, разыскав нужного ему человека, Сергей стал приводить в жизнь свой план…

— Мне очень нужно, уважаемый!

— Нет! — Был жесткий ответ. — Да поймите же вы, наконец, мистер! Распространять эту служебную информацию я просто не имею права!

Немолодой уже, невысокого роста, худощавый, смуглый араб в форме «спасателей» сидел за столом и нервно теребил пальцами какие-то бумаги:

— Представляете, что было бы, если бы каждый из родственников пропавших решил проделать то, что задумали вы? Да, наверняка, количество погибших на борту «Звезды Аравии» увеличилось бы вдвое! — Он не находил себе места под жестким взглядом Кабана, чувствуя его силу. — Нет! Не могу!

— Я заплачу, уважаемый! — Кабан навис над офицером. — Хорошо заплачу!

— Нет! Не могу! — Спасатель «отбывался» уже из последних сил. — Да и потом! Вам, мистер, для начала потребуется разрешения полиции, местных властей!.. Вот когда вы их получите, то и приходите ко мне!.. Тогда я выдам все, что вы просите! И даже бесплатно!..

— Мне нужно прямо сейчас! — Жестко проговорил Сергей. — И как можно скорее!

И на стол прямо между рук «спасателя», шлепнулась банковская «котлета», одна из тех, которыми Сергей запасся еще в Каире…

— Н-не-е могу!.. — Пролепетал ошарашенный «спасатель». — Меня могут выбросить с работы, а у меня семья, внуки!..

И в тот же момент рядом шлепнулась вторая «котлета»:

— Это будет компенсацией тебе, и твоим внукам!..

— И потом, мистер… На это нужно много времени…

И на стол упала третья «котлета» американских долларов:

— За пятнадцать минут, уважаемый, ты можешь заработать свою двухгодичную зарплату! — Сергей уже понял, что добился своего, и этот офицер уже просто ищет самому себе оправдание, и решил, что пора немного надавить. — Или ее заработает кто-то другой в твоей конторе… Но то, что мне нужно, я получу все равно!

Он медленно взял одну упаковку, и так же медленно, глядя прямо в глаза «спасателя», спрятал ее в карман брюк… Потом туда же проследовала вторая…

Все это действо было похоже на то, как ведет себя кролик перед удавом…

Он прекрасно понимает, что прямо сейчас будет съеден… И знает, что природа наградила его такими лапками, и такой скоростью бега, что у удава догнать его нет вообще никаких шансов!.. Но!.. Он смотрит на медленно приближающегося удава не двигаясь с места, прижимает уши к спине, даже пищит жалобно, словно зовет на помощь, и… Ждет пока его съедят!.. Парадокс! Совершенно необъяснимо! Но факт!!! …Когда третья банковская упаковка оказалась в руке Кабана, «спасатель» сдался:

— Подождите!.. — Выдохнул он. — Ну, хорошо, мистер!.. Я дам вам то, что вы просите… Пойду на должностное нарушение!..

— Давай! Иди уже! — Проговорил Сергей по-русски, и швырнул деньги обратно на стол. — И шевели булками — времени нет!

— Что вы сказали? Я не понял…

— Я сказал, что у вас тут жарко! — Ответил Сергей уже по-английски. — И что у меня есть всего пять минут, чтобы подождать! Не больше!

Араб вскочил со стула, подбежал к большому потрепанному сейфу, и стал суетиться вокруг его замков:

— Это займет не больше пяти минут, мистер! Не больше!!!

Открыв дверцу сейфа, он схватил какую-то папку, и выбежал из кабинета…

— Чурка продажная! — Проговорил Сергей ему вслед. — Да если бы я захотел, то ты бы мне все секреты своей сраной родины продал! Фуфлыжник!.. …Через пять минут Сергей вышел из здания, сел в свою машину, и открыл свой портфель:

— Ну вот… Что и требовалось доказать — за бабло можно купить все! А если ты не сумел купить — значить мало давал! — Он вынул несколько, только что прошедших через копировальный аппарат листков бумаги, развернул и внимательно вгляделся. — Та-а-ак!!! Тут, конечно, хрен разберешься с этой «лоцией»… Придется поискать того, кто в этом понимает…

Он листал только что купленные за 30 тысяч долларов, откопированные карты района, где затонула «Звезда Аравии»… С точными координатами места, с картами глубин, и тому подобными мельчайшими подробностями, которые могли бы пригодиться команде аквалангистов…

В общем…

Если алмазы находились на том лайнере, то…

Это была новая карта «клада капитана Флинта»…

И Сергей был абсолютно доволен!..

— А теперь домой! Домой, Серый! — Проговорил он в полголоса, выруливая со стоянки. — Пока здесь больше ловить нечего!.. …Он покружил немного по улицам Марса Аллам, выбираясь к северу, и, наконец, через двадцать минут, выскочил на шоссе, которое вело к городу Луксор… …Сергей находился в довольно странном состоянии, постоянно перекатывая в своем мозгу одну мысль:

«…Санек… И что мне теперь о тебе думать?.. А может ты все-таки меня кинул? Спрыгнул с верхней палубы с моим пакованом камней, пока этот лапоть ко дну шел, да и выгреб к берегу… А потом решил спрятаться до времени… — Эта мысль поганым червем буравила его мозг. — Только… Я ж тебя все равно найду, братишка… И если ты неправильно поступил — спрошу с тебя по полной программе!..» …Он рулил по асфальту трассы на север уже несколько часов…

И в какой-то момент проговорил себе под нос:

— А ведь тебя пасут, Кабан! — Сергей все чаще стал посматривать в зеркало заднего вида. — И хорошо пасут, бля! Все та же машинка на хвосте нарисовалась, а ведь я ее еще около штаба спасателей срисовал!!! Ну, генерал!!! Решил, что мне эти карты «не нужны», и пацанов своих подослал? Ну, ты ж и сука!.. Ладно, мальчики… Теперь-то я о вас знаю!..

В зеркале не переставал маячить черный «Мерседес», и…

Сергей вдавил до полика педаль газа своей арендованной «Тойоты»…

Погоня!..

Как много мы знаем, а еще больше видели с экрана телевизора, о том, что ни одна вот такая, «детективная» погоня, не оканчивается без погони… …То, что делал Кабан на дороге описать просто невозможно!!!

Иногда он, словно летчик времен Второй Мировой, шел в «лобовую атаку» по встречной полосе, и сворачивал за миг до столкновения… Иногда обгонял по обочине справа… Нещадно сигналил, и «подрезал» неторопливых водителей…

— Ну, где же вы, мать вашу! — Орал он во всю глотку, и лупил кулаком по рулю. — Где же вы?!!

За рулем «Мерседеса» видимо тоже сидел очень хороший водитель — он хоть и поотстал немного, но не потерялся, и продолжал преследовать «Тойоту» Сергея на огромной скорости… … — В-вау-вау-вау! — Раздалось в какой-то момент за машиной Кабана.

Он бросил взгляд в зеркало, и проговорил с облегчением:

— Ну, наконец-то! Нарисовались, мать вашу за ногу!!! — Улыбнулся он волчьим оскалом. — А вот теперь, девочки, мы и поиграем! Ни хрена у тебя, генерал, не получится у меня эти карты отобрать — не дам!!!

Кабан еще сильнее вдавил педель акселератора, и понесся по трассе…

Через минуту, опять бросив взгляд в зеркало, он прокричал:

— А-га!!! Вот так вот!!!

За ним несся только полицейский автомобиль, мигая сине-красными огнями и нещадно ревя сиреной, а вот «Мерседеса» «фээсбэшников» видно уже небыло… …«Тойота», которую вел Сергей Кабанов, влетела в Луксор, и, проскочив, на скорости несколько улиц, влетела на набережную Нила…

И тут он увидел…

«…Вот оно!!! То, что надо!!! — Подумал Сергей улыбаясь. — Щас присяду тут, в Египте, на местную кичуху, на месяцок-другой, а там… Ждать они меня столько здесь не станут — «закрыт на киче человек»!.. А я здесь буду, как за каменной стеной — эти местные чучмеки все мое «личное барахло» сохранят, пока сидеть буду, а значит и все карты!!!.. А там… В Москву они по любому не попадут!!! Нельзя эти карты туда везти, никак нельзя — встретят и изымут еще в аэропорту!!! А мне эти «стекляшки», ой как найти надо!.. Хоть с Саньком, хоть без него!..»

Сергей полил на себя из бутылки, которая все это время лежала рядом, на пассажирском сидении, хлебнул пару добрых глотков виски прямо из горла, и подрулил к какому-то шикарному бутику:

— Ну, вот!!!.. А теперь бойтесь меня, чурбаны не русские!!! — Сергей вышел из машины, и крикнул на пол-улицы. — Щас я вам покажу, что такое «русская мафия»!!! На практике!..

Он схватил уличную металлическую урну, стоявшую тут же, и, с криком:

— А ну боись меня, капиталисты, мать вашу!!! — Рявкнул он. — Э-э-эх!!!

С силой метнул металлическую урну в витрину шикарного бутика…

Он даже с неподдельным интересом проследил полет «дела рук своих»:

— И, как сказал когда-то незабвенный Семеныч:

…И кофейный сервиз, растворивши окно, взял и выбросил вниз!..

Он посмотрел, сначала, на то, как под весом металла сложилась и осыпалась витрина модного бутика…

А потом…

На то, как выскочили бравые полицейские, не только из преследовавшей его на трассе патрульной машины, но и из местного полицейского участка, находившегося прямо здесь, по-соседству с бутиком…

— Все, пацаны!.. — Проговорил Сергей, поднимая руки над головой. — Арестовывайте меня!.. Типа, погорячился я малехо!..

И в ту же секунду на его запястьях щелкнули наручники…

Но Сергей…

Он только широко улыбнулся проехавшему мимо них черному «Мерседесу», в котором сидели его недавние преследователи:

— Расскажите генералу, девочки, как вы обосрались с Кабаном!..

***

27 августа 1998.

Египет. Марса Аллам…

«Торговое представительство»…

…Подполковник Гришин в ту ночь не спал вообще…

Он раз за разом перебирал, врезавшийся ему в память, вчерашний телефонный разговор с генералом… … — Слушаю! — Раздался в трубке требовательный голос.

— Здравия желаю, товарищ генерал! Подполковник Гришин на связи!

— Ага! — Голос генерала даже приободрился. — Докладывай! Что нового? Нашли вы этот чемодан?

— Так точно! — Ответил подполковник. — Военные водолазы сработали очень профессионально, товарищ генерал! Достали «спецпортфель» всего за одни сутки погружений!

— Хорошо!.. — Генерал выждал небольшую паузу. — Открывал?

— Так точно…

— И?!!

— В портфеле была только почта…

— Твою мать! — Вырвалось у генерала. — Твою мать!.. Значит, этот лейтенант спрятал пакет в другом месте…

— Видимо так, товарищ генерал…

— Видимо то, Иван, что твоей команде придется продолжать нырять к этой утонувшей калоше!

— Сейчас не получится…

— Не понял?!! — Рявкнул генерал. — Не получится что?

— Военный водолазы выполнили свою задачу, и ушли на своей плавбазе к месту постоянного несения службы…

— И ты, мать твою, не сумел их задержать?!!

— А под каким предлогом, Паша? — Проговорил спокойно подполковник. — Мне нужно было сказать их главному, что надо еще понырять, и поискать пакет с алмазами? Или что? Ведь портфель-то они подняли!..

Молчание в трубке затянулось на минуту:

— Ладно!.. Я погорячился, Иван! — Проговорил, наконец, генерал. — Что думаешь теперь делать? Мысли есть?

— Так точно!

— Говори!

— Первое — моя группа выполнила здесь свою задачу, и дальнейшее ее здесь пребывание не оправдано перед руководством! Надо возвращаться в Москву, и уже завтра!

— Согласен! Дальше!

— Второе — до этого времени отслеживать все передвижения Кабана. Это уже делается!

— Дальше!

— А вот дальше, товарищ генерал, я доложу вам свои мысли уже в вашем кабинете, и не по телефону…

— Хорошо! Согласен, подполковник! Послезавтра утром жду у себя! — Проговорил генерал. — И по Старайся хорошенько продумать и все аргументировать! Иначе!..

И в телефонной трубке пошли гудки отбоя… …Всю ночь подполковник Гришин не сомкнул глаз, понимая, что если его доводы не будут убедительными для генерала, то он попросту станет «крайним»… Генерал назначит его «козлом отпущения», и сорвет с подполковника за пропавшие алмазы не только погоны, но возможно и голову…

Уже утром 27-го августа, с синими от бессонницы кругами под глазами, подполковник вошел в комнату, где располагались его оперативники:

— Что нового по нашему «объекту»? — Проговорил он угрюмо.

— Кабан позавтракал, взял на прокат машину, и сейчас находится в штабе местных «спасателей». — Тут же последовал четкий доклад.

— Что ему там надо?

— Мы этого не знаем!..

— Так узнайте! Глаз с него не спускать!!! — Проговорил подполковник раздраженно. — И готовьтесь к выезду! В 12.00 отправляемся в Каир — пора возвращаться в Москву!.. …Спокойного дня у подполковника Гришина не получилось…

В 11.40, когда он уже совсем было, собрался в дорогу, в дверь его комнаты требовательно постучали…

— Да! Войдите!

На пороге стоял Старший оперативник:

— Есть новости по «объекту», товарищ подполковник!

— Слушаю!

— Удалось выяснить, что у местных «спасателей» Кабанов заполучил карту района затопления «Звезды Аравии», с точными координатами! А так же всевозможные лоции с промерами глубин… Не понятно только одно — зачем за эти карты нужно было платить 30 тысяч долларов!..

«…Это тебе не понятно! А вот мне очень даже понятно! — Подумал подполковник. — А еще мне понятно и другое — Кабан уверен, что алмазы там, на судне!..»

— Разберемся! Хотя… Эти документы у «объекта» надо было бы изъять!.. — Буркнул он. — Что еще?

— Изъять не получится, товарищ подполковник…

Гришин остро, словно прицеливался, взглянул на своего подчиненного:

— Не понял!!!

— Получив эти бумаги, Кабанов, не заезжая в гостиницу, отправился по трассе на север… Возможно решил возвращаться обратно в Каир… Неподалеку от Луксора, он, видимо, заметил за собой нашу машину…

— Дальше! — Рявкнул Гришин, хотя уже знал ответ.

— От попытался оторваться… Наши решили его не отпускать…

— Идиоты! Бог ты мой!!! Какие же идиоты!!!

— В погоню включилась полицейская машина… Наши доложили, что он творил на дороге такое… А потом… В непосредственной близости к полицейском участку, он учинил хулиганство…

— Конкретнее, капитан!

— Выйдя из машины, он схватил урну и разбил ей витрину магазина…

— Молодец! — Проговорил совсем тихо подполковник, просто себе под нос. — А я даже и не подозревал, что ты такой умный, Кабан… — …Он, наверное, специально хотел, чтобы его арестовали. — Продолжал доклад оперативник. — В общем… Хитрый «объект»…

— Он не только хитрый! Он еще и умный!.. — Проговорил тихо подполковник. — А вот вы просто бараны!..

Гришин походил по комнате:

— Конечно, он хотел, чтобы его арестовали, когда срисовал за собой наблюдение! И понимаешь для чего?

Оперативник только мотнул головой.

— Вот в том-то все и дело!.. За «нарушение общественного порядка» и неподчинение полицейскому, по местным законам его могут упрятать в тюрьму на месяц!.. Он просто отсидится там, и выйдет! Тогда, когда все уляжется!.. — Подполковник с силой потер лоб ладонью. — Только… Все бумаги, которые он сумел заполучить у спасателей, останутся при нем!.. Кабанов сейчас словно в сейф влез!!!

Полковник остро, даже грозно взглянул на своего подчиненного:

А что будете делать вы весь этот месяц?!! Ждать пока он выйдет?!!

«Старший оперативник» потупил взгляд, понимая, что получает этот «пистон» совершенно заслуженно…

Подполковник еще раз в сердцах прошелся по комнате.

— Твоя команда, капитан, просто стадо баранов!!! Где гарантия того, что выйдя из местной тюрьмы, Кабанов решит возвращаться в Россию? Нет такой гарантии!!! Нет?!! — Гришин уже не спрашивал, а утверждал. — Вот так вот!.. Самый обычный бандюган сумел перехитрить специально обученных офицеров ФСБ… Идиоты!!! Все!!! Выезжаем, как намечено в 12.00!!! Нам здесь больше делать нечего! Свободны!..

Подполковник смотрел на дверь, за которой исчез оперативник, и думал:

«…Так бездарно сработать!.. А ведь генералу будет совершенно не интересно, кто и что сделал — мои люди, мне и отвечать за все это говно придется!.. Твою мать!..»… …И уже перед самым отлетом в Москву, подполковник Гришин принял, все же, решение на свой страх и риск, надеясь, что сумеет позже оправдаться перед своим генералом…

И отозвал в сторону «Старшего оперативника»…

— Значит так, капитан… Хочешь стать, когда-нибудь, хотя бы полковником?

— Так ведь. — Улыбнулся довольно молодой офицер. — «Плох то солдат, который не хочет…»…

— Погоны майора, по крайней мере — я могу тебе обещать!.. — Проговорил Гришин совершенно серьезно. — «Досрочно»!.. А там, через месяц-другой, и направление на учебу в Академию… Стать, если уж не генералом, то полковником ФСБ, по крайней мере, если не запорешь все до конца, у тебя еще есть шанс, капитан!..

— Что нужно делать, товарищ подполковник? — «Старший оперативник» в один миг стал серьезным.

— Продолжать следить за Кабаном! — Последовал категорический ответ.

— Но каким образом?

Подполковник Гришин думал минуту-две, ровно то время, которого ему хватило выкурить сигарету, и произнес:

— Значит так… — Произнес он устало. — По местным законам… У Кабана в любом случае будет суд… И довольно скоро — максимум через неделю…

Он посмотрел на электронное табло, и заговорил довольно быстро…

Но это уже были не «мысли», а приказ к действию:

— Значит так, капитан… Берешь еще одного… ОДНОГО!!! Ты понял меня? Только он должен быть не таким же придурком, как те, которые сдуру устроили эту погоню за Кабаном, а толковый офицер!..

Ответом был немой кивок головой. — …И остаешься здесь, в Египте!.. — Это уже прозвучало, как «приговор».

Но капитан остался практически безучастным — для него приказ был приказом, и ничем иным… — …Ты будешь на том суде… И узнаешь, сколько твой «объект» будет сидеть в местной тюрьме… — Проговорил Гришин с упором. — А потом выбудете «несть вахту» у ворот той тюрьмы, куда его упакуют… Круглосуточную!!! Мало ли… Может у них тоже есть «три четверти»…

— Нас здесь останется всего двое, товарищ подполковник? — Проговорил «Старший оперативник» озабоченно.

— По местным блядям у вас времени ходить не будет — это я тебе обещаю, капитан! — Ответил подполковник жестко, и тут же сменил «кнут на пряник». — Но ведь ты же хочешь стать генералом, капитан?

— Так точно!

— Что «Так точно!»?

— Отработаем по полной программе, товарищ подполковник!..

Гришин прошелся по огромному вестибюлю аэропорта Хургада, делая пять-шесть шагов туда-назад:

— Я хочу знать каждый шаг Кабана, капитан! Каждый его вздох!.. — Проговорил подполковник, наконец. — И это хочу знать не только я!.. Вот так!

— Мы все сделаем, товарищ подполковник!..

— Ты сделай, сынок… И я тебя отблагодарю!.. …Ровно в 22.00, 27 августа, авиалайнер, совершавший рейс «Хургада — Москва» оторвался от взлетно-посадочной полосы огромного международного аэропорта, унося в своем огромном чреве, пассажирами, «оперативную группу ФСБ»…

Но!..

Не в полном составе…

«Старший оперативник» и один из офицеров вновь отправились в Луксор — на «Мерседесе» с «неприкосновенными» посольскими номерами им предстояло совершить довольно долгий, километров двести, обратный путь до города Луксор…

***

28 августа 1998 г.

Москва. Управление ФСБ…

Полковник Гришин…

…- Разрешите, товарищ генерал?

Было еще только 8.30 утра, но генерал ФСБ Елагин был уже в своем кабинете:

— Заходи, подполковник! — Проговорил он. — Заждался уже!

Гришин не успел пройти и половины кабинета, когда генерал проговорил нетерпеливо:

— Ну? Чего топчешься? Давай! Докладывай!..

«…Ну, Иван… — Подумал подполковник, и мысленно перекрестился. — Двум смертям не бывать, а одной не миновать!..»

И приступил к докладу… …Через полчаса от более или менее хорошего настроения генерала не осталось и следа — он был чернее тучи, а генеральские глаза метали молнии… Только вот «грома» почему-то небыло… И это было самым страшным признаком…

— Значит Кабан, по дурости твоих людей, зацепился в Египте, имея на руках все координаты места, где могут быть алмазы… Я правильно тебя понял, Ваня?

— Так точно, товарищ генерал! — Рявкнул Гришин.

— Ну что ж… Виновные в этом, должны быть наказаны… — Этот ровный тон, без крика и брызг слюной, вызывал у подполковника самый настоящий ужас. — Офицерам, так бездарно провалившим эту операцию, не место в ФСБ…

— Паша… Не надо вот так… Не надо рубить с плеча… — Попробовал, было подполковник. — Мужиков я использовал «в темную», и истинной своей задачи они не знали… Потому и поступили именно так… Это хорошие, проверенные офицеры!.. Настоящие профессионалы!..

Генерал Елагин поднял на подполковника тяжелый взгляд:

— Профессионалы, говоришь?.. Ладно… Пусть служат… Мы профессионалами на разбрасываемся!.. Только не в Москве! — Проговорил генерал с каменным лицом. — И ты для них сам выберешь место службы… Из тех, которые я тебе укажу, Иван!..

Генерал побуравил подполковника взглядом еще несколько секунд, и произнес, наконец, свой «приговор»:

— Чечня, или Таджикистан!.. Твои «кадры», вот и выбирай сам!!!

— Них же семьи, Паша! Зачем же вот так вот?.. — 1-го сентября они уже должны будут доложить о прибытии на новое место службы — это приказ, подполковник!!! — Рявкнул генерал Елагин. — И пусть скажут спасибо, что так легко отделались!

— Есть, товарищ генерал!

— А теперь доложи мне, друг любезный, что ты намерен предпринять, чтобы отыскать мои алмазы!..

— Нужна экспедиция аквалангистов к месту затопления «Звезды Аравии»…

— Это ты хорошо придумал, подполковник! — Ехидно улыбнулся генерал. — Без тебя я бы и не сообразил!.. А под каким соусом? Может, и это доложишь?

— Есть «соус», Паша!.. — Подполковник поерзал на стуле и заговорил. — Отправлять группу официально нельзя — нет повода!.. Но!.. Можно «прошерстить» наших офицеров, на предмет умения пользоваться водолазным оборудованием…

— И что? — …А так же, у выявленных, узнать о семейном и материальном положении, и о том, как бы они отнеслись к незапланированной «премии», размером, скажем… Ну, скажем, тысяч по 8-10 американских долларов…

— Ну-ка, ну-ка? — В глазах генерала засветился неподдельный интерес. — Говори, Иван, что ты там такое придумал?

— Набрать нам нужно будет человек 6–7, не больше… Хотя… — И тут перед глазами подполковника встал образ «кап-три» Ананьева, и его команда. — Я бы подобрал 10… Как у военных моряков… Работать они под водой будут «тройками» в три смены! Ну и один, самый опытный, чтобы руководил всей этой бандой водолазов…

— Понятно… А скажи-ка, Ваня… Кто за все это платить будет? Я? Или может быть ты, лично? — Хищно улыбнулся генерал Елагин. — По моим, самым скромным подсчетам… По 10 тысяч «ныряльщикам», потом их надо кормить-поить никак не меньше 2 недель, арендовать все оборудование и экипировку, арендовать небольшое судно, получить разрешения от властей… Тысяч в 300 долларов получается!

— Об этом я скажу немного позже, Паша… Пока о людях…

— Ну-ну… Давай, излагай!..

— Когда найдутся искомые люди, им нужно будет организовать внеплановый отпуск, для нашего начальства!.. Ехать в Египет нужно будет под легендой команды дайверов, ну, скажем, «Трудовые резервы»… Или еще чего-нибудь!..

Вот только теперь подполковник заметил настоящий генеральский интерес: — …Документы я сооружу — не такое делали… Для нашего начальства — люди поощрены за хорошую работу внеочередным отпуском, для Египетских властей — у команды тренировочный период… А по поводу места «тренировок», так можно будет заявить, что среди пропавших без вести есть гражданин России, и поэтому профессионалы хотят попробовать еще раз поискать на дне своего соотечественника!.. Совместить так, сказать, «нужное с полезным»…

— Кто за все это заплатит, Иван?!!

— А вот это уже будет твоей личной задачей, Паша…

— Ты мне что, уже задачи начинаешь ставить, подполковник?!! — Проговорил генерал, удивленно подняв брови. — А ты не зарвался, случаем?!! Может и тебя, вместе с твоими людьми в Чечню отправить, а? Чтобы мозги в горах проветрил!!!

— А ты не кипятись, генерал! — Проговорил Гришин совершенно спокойно. — Просто… Если ты хочешь получить эти «твои алмазы», то тоже должен что-то сделать… И, именно эту часть работы можешь сделать только ты, Паша, и никто другой! Иначе ничего не получится!

— Говори!!!

— Все просто!.. Тебе надо будет срочно связаться с теми, кто эти алмазы вез в Москву… С «уральскими»… И сказать, что есть почти стопроцентная уверенность в том, где они сейчас находятся…

— А дальше?

— А дальше пусть они и отстегнут денег, на то, чтобы эту «бандерольку» найти… Вот и все!..

— Тогда эти алмазы придется вернуть!..

— Не придется, Паша!.. Если мы их найдем, то «уральским» об этом знать не обязательно… Это же море… Затонувший корабль… Там сам черт ногу сломит…

— За эти 300 тысяч мне перед этой шушерой придется отвечать лично, если они пойдут не на то, что нужно, или если не будет результата!.. — Проговорил генерал задумчиво.

— Паша! — Улыбнулся подполковник. — Ты что, боишься их? Ты? Генерал ФСБ?!!

— Я никого не боюсь! — Генерал гордо вскинул головой. — Добро!.. Хороший план, полковник! Ищи людей! Через две недели они должны будут готовы вылететь в Египет!..

— Все будут готовы! — Ответил Гришин. — И это… Паша… Ты, наверное, забыл… Я — подполковник пока еще…

На что генерал только улыбнулся:

— Я ничего, никогда, а главное — никому, не забываю, Иван!.. Все зависело от твоего доклада… А так… В общем… Руководством, за умелое руководство операцией, и за проявленную оперативность по розыску «спецпочты», принято решение…

Генерал встал и протянул Гришину руку:

— Подполковнику Гришину Ивану Алексеевичу, присвоить очередное звание «полковник»!.. А так же назначить его на должность первого заместителя начальника Управления… То есть, моим «первым замом»… По последнему пункту решение было лично за мной… Так что… Поздравляю!

Новоиспеченный «полковник» пожал генеральскую ладонь:

— Спасибо! Служу России!

А сам тем временем подумал:

«…А ведь за бандитские деньги ты ответишь, Паша… Все равно ответишь!.. Рано или поздно… — Подумал, новоиспеченный полковник Гришин и незаметно выключил диктофон, лежавший в кармане его пиджака. — Не нужен ты мне, генерал!.. Совсем не нужен!.. Я этим алмазам и без тебя применение придумаю!..»…

Часть вторая

***

Конец августа 1998 г.

Где-то неподалеку от побережья Красного Моря…

Рождение…

…Александр открыл глаза и посмотрел вокруг… И его мозг пронзила молния… Боль была такой острой, что он застонал… Громко и протяжно…

И тут же над ним возникло довольно миловидное детское личико…

— Папа, папа! — Прокричала девочка по-арабски. — Папа! Он очнулся!

Этот возглас тупой пилой резанул по нервам Александра, вызвал очередную волну невыносимой боли, и… Он снова стал проваливаться в мягкую вату забытья… Но происходило это не сразу, а постепенно, словно его затягивали зыбучие пески… И за это время Александр успел почувствовать странное ощущение… Словно он лежал на дне лодки, а та плавно покачивалась на волнах… Он не знал куда плывет на этой «лодке», но ему было абсолютно все равно — главное, чтобы опять не возвращалась в голову эта невыносимая боль… … — Наверное, зря мы его подобрали…

Этот, с повязанным на голове, и прикрывавшим все лицо, традиционным синим платком, пожилой араб говорил тихо и задумчиво, но его слова слышали все! Потому что не прислушиваться было нельзя — Али, их вождь, пользовался непререкаемым авторитетом…

— Надо было бросить его прямо там! Зачем он нам нужен? — Рассуждал он вслух, ибо уже давно к этому привык. — Если бы он еще мог бы работать! Но он — живой труп!.. Нет… Не нужен он ни мне, ни племени!..

Его слово всегда было приказом, и приказы эти не обсуждались!.. Хотя… Был все же в этом кочевом племени один человек, который позволял себе спорить с вождем… И, как это ни странно, это всегда сходило ему с рук!.. Вернее ей…

— Но, папа! — Десятилетняя девчушка заупрямилась. — Ты только посмотри, какой он сильный!

Вождь улыбнулся, и с теплотой и снисходительностью посмотрел на девочку:

— Ты такая же упрямая, какой была и твоя мать, Амаль… — Али погладил девочку по голове своей широкой обветренной ладонью. — Ты посмотри сама… Сейчас он слабее даже тебя! Какой же он сильный?

— Я знаю, что он сильный, папа! — Проговорила с упрямством девочка. — Просто он сейчас больной! Но он поправится! Я знаю! И тогда!..

— На это может уйти очень много времени, Амаль! — Проговорил вождь, и задумчиво посмотрел куда-то вперед, в бескрайние пески Аравийской пустыни. — Очень много времени!.. И все это время, мы будем идти по пескам… Этот человек будет нам обузой, дочь моя…

— Но ведь мы идем к оазису, отец! А там мы можем стоять так долго, сколько это потребуется! — И девочка едва не топнула ножкой. — А хочу ему помочь, отец! Я так хочу!!!

Вождь только улыбнулся в ответ:

— Что ж, Амаль… Мы, туареги, «синий народ пустыни»!.. Ты моя дочь, и дочь своей матери, которая ушла в мир иной, и по которой я скорблю каждый день… И мы всегда берегли и соблюдали наши традиции… — Грустно улыбнулся Али. — Ты имеешь право делать то, что тебе хочется… Но тогда… Тогда именно тебе придется заботится об этом человеке!..

Сказав эти слова, вождь нисколько не покривил душой… Ибо…

Туареги — это удивительный, и, наверное, самое необычный народ, который живет в пустынях Северной Африки… Эти кочевники очень воинственны! Мужчины-туареги всегда слыли отличными воинами и наездниками! Они очень суровы, но при этом…

Туареги — матриархальное племя!

Женщины владеют землями, семейными ценностями, имеют право развестись с мужем. Их дом, оседлый ли, кочевой ли, называют по имени женщины-хозяйки, и если она решит развестись с мужем, то мужчина покидает дом, оставляя там жену и детей, ибо полигамия у туарегов запрещена!

Вождем племени всегда является мужчина, но передается эта прерогатива только через женскую линию. Мужчина может повысить свой статус, только женившись на женщине с более высокой социальной ступени, но женщина практически никогда не выйдет замуж за мужчину более низкого происхождения… Женщина-туарег всегда сама выбирает себе мужа!.. И… Женщина даже после замужества может дружить как с мужчинами, так и с женщинами, что абсолютно не характерно для африканских мусульманских племен!.. Пословица туарегов гласит: «Мужчина и женщина созданы друг для друга для услаждения сердца и глаз, а не только для постельных утех»…

Мужчины-туареги считаются самыми безжалостными и сильными воинами Африки, а так же лучшими торговцами. Так что подкаблучниками их никак не назовешь. Но, при том, что женщина владеет семейными владениями, именно мужчина-туарег обязан содержать семью.

Мужчины-воины предпочитают ножи и сабли современным видам оружия, и следуют строгому кодексу чести людей пустыни… Хотя… От прогресса и цивилизации не убереглись даже эти «дикие» люди, и всего-то несколько десятилетий назад, после Второй Мировой войны, в дополнение к ножам и кривым арабским саблям у воинов-туарегов за спиной появились ружья и карабины…

А еще туареги одни из немногих африканцев, которые имеют свою письменность, ведь у большинства племен язык существует только в устном варианте, и среди них всегда было много поэтов и романтиков… … — Я его вылечу, отец! — Проговорила девочка обрадовано, и бросилась к повозке, в которой везли Александра. — Он будет большой и сильный! Вот увидишь!..

Али посмотрел вслед своей дочери, и проговорил едва слышно:

— Иди, Амаль… Лечи этого человека… Может быть тебе и удастся сохранить ему жизнь до оазиса… — И вождь опять посмотрел вдаль в барханы. — И это будет чудом! Потому, что впереди у нас еще несколько дней пути по пескам… А это даже для здорового и сильного человека, если он не житель пустыни, тяжелое испытание…

Вождь был прав…

Аравийская пустыня — это обширнейшие и практически безжизненные территории Аравийского полуострова. И именно эта пустыня сформировала современные представления о любых пустынях мира. Бесконечные дюны, ветер, перекатывающий песок, нещадно палящее белое солнце…

Дожди в Аравийской пустыне могут не выпадать несколько лет!.. Да и температура не особо способствует развитию жизни в пустыне — летом дневная температура держится в пределах 40–50 градусов, а ночью, она может существенно упасть, а вот зимой иногда даже случаются ночные заморозки, при температурах ниже нуля…

Большие территории Аравийской пустыни вообще не имеют никакой жизни. И лишь в некоторых местах попадаются редкие растения. Жизнь сосредоточена в пересохших руслах рек, оазисах. Здесь по ночам на поиски пищи выходят тушканчики, сони, мыши. На них охотятся хорьки и лисицы. Во многих пустынных районах живут волки. В постоянных поисках пищи по пустыне бродят газели, джейраны. Местным крупным животным характерна способность подолгу быть без воды. Другие животные добывают влагу из растений и другой пищи.

Но особенно многочисленны в этой пустыне представители пресмыкающихся — ящериц и змей. Они питаются мелкими грызунами, насекомыми и паукообразными. По ночам очень активны сольпуги, чернотелки, скорпионы, жужелицы. Но некоторые из них предпочитают вести дневной образ жизни…

В общем… Аравийская пустыня — одно из самых суровых, безлюдных и гиблых мест не земле… … — Он обязательно выздоровеет, отец! — Проговорила девочка с упрямством взрослой женщины. — Я так хочу! И я его вылечу!..

Пожилой вождь только улыбнулся грустно:

— Что ж, Амаль… Это твое право… — Али обернул лицо легкой голубой вуалью. — Но запомни! С этого дня ты полностью отвечаешь за жизнь этого незнакомца! И ты будешь его кормить, поить, умывать… Кто знает, может быть, ты и права, и он нам пригодится — за такого раба на рынке дадут много денег, и мы сможем купить еще несколько верблюдов, и много еды для всего племени…

Девочка ничего не ответила на слова вождя, но по взгляду было видно, что у нее совершенно иные планы…

Она с какой-то странной нежностью посмотрела на Александра, лежавшего без сознания на коврах, которые перевозились в одной из повозок, наклонилась к самому его уху, и проговорила еле слышно:

— Это я тебя нашла, незнакомец! Ты моя добыча! И я никогда не соглашусь, чтобы тебя продали!.. …Очень медленно ступали по пескам пустыни верблюды, растянувшись в довольно большой караван. Ослы и мулы тянули несколько повозок… И люди, завернутые в покрывала синих оттенков, на торопили своих животных — впереди был долгий путь к оазису, а в пустыне, под палящим солнцем, торопиться и суетиться нельзя…

Племя туарегов, ведомое своим вождем Али, уходило все дальше и дальше от побережья в пески Аравии, увозя от цивилизации того, кто еще совсем недавно был Александром Игнатьевым, офицером одного из самых могущественных государств, а сейчас…

Сейчас он был просто никем…

***

Начало сентября 1998 г.

Москва.

Договор «Титанов»…

…Генерал-майор ФСБ Елагин думал над предложением своего нового заместителя не долго — полковник Гришин придумал хороший план! И генерал был согласен с тем, что именно «уральские» должны дать денег на «частную» экспедицию в Египет! А вот результат этой экспедиции для бандюков должен быть один — алмазы не найдены!.. Даже если бы это было бы и не так… …Пока Гришин развивал довольно бурную деятельность, выясняя, кто из сотрудников его Управления имеет достаточно навыков и опыта в подводных погружениях, генерал начал теребить своих личных агентов-информаторов…

Через неделю, 4 сентября, в Москву, на встречу с генералом ФСБ прилетел новый «пахан» «уральской» братвы — Клещ…

Клещ… …Этот молодой, но совершенно отъявленный бандит, изучающе смотрел на генерала, сидя за столиком шикарного московского ресторана. И он абсолютно не стеснялся своего наглого взгляда, чуя свою силу:

— Ну? — Произнес он, наконец. — Чего звал-то, генерал? Или может, какие хорошие новости для меня принес?

Эта несусветная наглость взбесила «фээсбэшника»:

— Слушай ты, Клещ, мать твою! — Словно потревоженная кобра, генерал Елагин зашипел сквозь зубы. — Это ты мне должен хорошие новости в зубах носить!!! Или ты забыл, с кем разговариваешь? Так я тебе об этом быстро напомню!

И в глазах бандита в ту же секунду что-то изменилось…

Он тоже наклонился к самому столу, и так же тихо «прошипел»:

— Слушай сюда, генерал!.. Это «Дядя Ваня», когда был жив, имел с тобой какие-то дела, а не я!.. И ты мне не указывай, что делать! А то, как бы пожалеть не пришлось — за свой базар отвечать надо!..

И генерал по этому тону, по этому совершенно бешеному взгляду понял, что век Старых воров, какими были погибшие Ворон и Дядя Ваня, ушел навсегда… На смену им пришли наглые, и безжалостные отморозки, типа Клеща, или Кабана…

И нахрапом подмять таких под себя у него уже не получится — не те времена… По крайней мере с Кабаном уже не получилось…

И генерал Елагин заговорил по-деловому, через силу пытаясь удержать себя в руках:

— Помнишь те алмазы, которые вы в Москву месяц назад отправляли, и из-за которых погиб Дядя Ваня?

— Я эти стекляшки сам лично упаковывал! — Ответил Клещ нервно. — А сколько братвы из-за них полегло!..

— А сам-то? Чего сам-то на ту встречу не поехал?

Клещ остро взглянул на генерала:

— Тебе-то какая разница, генерал?.. Меня Дядя Ваня вместо себя на время «смотрящим» оставлял, пока он с братвой это дело в Москве крутил…

Клещ закурил и проговорил задумчиво:

— Подстава здесь была! Гнилая подстава! — О внимательно посмотрел на «фээсбэшника». — А чего это ты за эти стекляшки вспомнил?

— Эти камни Дядя Ваня передавал мне, Клещ! Они мои!..

Молодой бандит прищурился, словно прицеливался:

— Ошибаешься, мент! Эти камни по всему Уралу и Якутии в воровской общак сидельцы не один год собирали!.. — Он глубоко затянулся сигаретным дымом, и потом вдруг, ткнул пальцем в сторону Елагина. — Я не знаю точно, почему Дядя Ваня решил тебе их отправить, да мне это и не интересно! Эти камни из общака, и они туда должны вернуться!

В этом Клещ был прав, и генерал это понимал — не знал он ничего про то, за какие такие «заслуги» генералу передавались такие огромные деньги, да и не должен был знать, а «заслуги», судя по всему, были, и немалые…

Но теперь, как говорится, «поезд ушел»… И договориться с Клещом, чтобы он добровольно согласился помогать в розыске, а потом еще и отдал все, просто не получится — не тот человек…

И генерал пошел по другому пути:

— И ты ищешь эти камни, Клещ?

— Ищу!.. Тебе-то какая до того забота? — Ответил бандит довольно грубо.

— Я мог бы тебе в этом деле помочь… — Проговорил генерал, и принялся за еду, делая вид, что его вся эта возня мало касается. — За свои проценты, понятно…

— Говори!!! — Тут же резко среагировал молодой бандит.

— Э, нет, дорогой! — Улыбнулся генерал. — Давай сначала поговорим о моих процентах в этом деле!..

Клещ долго, словно удав на кролика, смотрел на жующего генерала, и только потом произнес:

— Пятнадцать процентов получишь!.. Если все камни найдем!..

Генерал доел свою отбивную, и подозвал официанта:

— Молодой человек!.. Принесите мне счет, пожалуйста — я очень тороплюсь! — А затем снисходительно посмотрел на бандита. — Мне здесь делать нечего… Знаешь, Клещ… Дядя Ваня был умнее… Ну, да что уж тут поделаешь, когда ему на смену пришел не очень дальновидный человек… Молодой ты еще, для таких-то вот дел… Ну, ничего… Поумнеешь со временем… Если за своим Дядей Ваней не отправишься следом…

Он уже поднялся из-за стола, когда Клещ произнес довольно жестко:

— Сколько?!!

— Восемьдесят! — Проговорил генерал уверенно, обратно усаживаясь на свое место.

— Да ты гонишь, мусор! — В одно секунду озверел Клещ. — Да я за такое бабло!..

— Вот и ищи их тогда сам! — Генерал опять поднялся из-за стола.

— Двадцать пять! — Проговорил Клещ, и зло уставился на «фээсбэшника». — Тебе этого на три жизни хватит, мусор!

— А мне на три не надо! Мне надо на пять, и очень достойных — у меня семья, понимаешь, большая!.. — Усмехнулся генерал.

И тут все эти деланные веселые огоньки в его глазах куда-то подевались, и теперь его взгляд ничем не отличался от бандитского:

— Ты забыл на секунду, Клещ, где я служу, кем, и какие возможности у моей службы! — Теперь его слова падали, словно камни с неба. — У меня есть практически точные координаты места, где эти камни сейчас лежат! Их только нужно достать! И могу тебя уверить, что это не Россия! Очень далеко не Россия, Клещ!.. Я эти камешки все равно получу, рано или поздно, и ты мне для этого, в общем-то, и не нужен!.. А ты поищи их, по земному шарику, поищи, Клещ! Глядишь, и повезет тебе… Хотя это вряд ли…

Генерал медленно направился к выходу, давая время молодому бандиту осознать и переварить сказанное, в надежде на то, что тот не настолько глуп, чтобы упустить свой шанс, а сам генерал пришел на эту встречу не зря…

И он не ошибся!..

Выход из зала ему преградили два здоровенных амбала, которым больше подошли бы арестантские робы, чем те шикарные костюмы, в которые они были одеты:

— Пахан хочет с тобой о чем-то перетереть! — Прогудела одна из «торпед». — Он сказал, чтобы ты вернулся…

Генерал только улыбнулся едва заметно, и медленно пошел обратно…

— Ты что-то хотел мне сказать, Клещ?

— Сколько ты хочешь, мусор?

— Я тебе уже сказал!

— Я дам тебе половину камней! — Бросил Клещ, и остро посмотрел генералу в глаза, ожидая ответа. — И это последнее слово!

И опять «фээсбэшник» уселся на свой стул:

«…Что ж… В принципе это тоже хорошо!.. — Думал генерал, выдерживая паузу, перед ответом. — Половина — это миллионов десять, будет… Пусть эта скотина так и думает, что я согласился на эти копейки! Один хрен он ничего не получит!.. Зато для него «половина» — очень веский аргумент, чтобы поверить, и оплатить экспедицию Ивана… Ладно, гнида! Будем говорить дальше!..»

— Половину, говоришь? — Елагин отпил из бокала вина. — Хорошо!

— Забили! — Обрадовался, было, бандит.

— Не торопись, Клещ! Это еще не все!..

— Не понял?

— Для того, чтобы эти камни достать, и привезти сюда, мне нужны деньги… Триста тысяч долларов… Вот ты мне эти деньги и дашь на дело…

— Че-го?!! Триста тонн баксов?!! — Клещ даже поднялся из-за стола. — Да ты чего это, мусор? За лоха меня держишь?

Только генерал уже не обращал никакого внимания на эмоции этого молодого бандита: — …У меня есть сведения, что эти алмазы находятся на одном из затонувших кораблей… Заметь, Клещ, я не сказал недавно затонувших, а «вообще» затонувших!.. Так что у тебя, если ты откажешься, будет очень большое поле деятельности для своих поисков! Практически по всем морям и океанам!.. И потратишь ты денег на это гораздо больше!.. — Улыбнулся генерал ехидно. — А у меня есть точные координаты этого места! Достаточно только проплатить расходы, и отправить экспедицию к месту!.. Вот так!..

— А нырять, кто будет?

— Ну, уж не я — это точно! Да и не ты, Клещ!.. — Улыбнулся генерал еще шире, понимая, что сумел добиться своего. — Создается команда из моих людей!.. Они — профессионалы! Они все сделают, как надо!..

— А ты уверен, генерал, что эти камни именно там, где говоришь?

Этот вопрос для генерала был самым сложным…

— Вот, что я тебе скажу, молодой человек… В нашей жизни порой нельзя быть уверенным порой даже в самом себе!.. — Проговорил генерал Елагин медленно, но очень веско. — Но те люди, которые эти сведения добывали, никогда не рискнули бы мне подсунуть какое-нибудь, как вы говорите «фуфло», потому что знают, что могут за это очень сильно поплатиться… Кстати, двое из них, за свою глупость уже поплатились… Так что…

Бандит уселся на свое место, выпил залпом бокал вина, и проговорил металлическим голосом:

— Хорошо, генерал!.. Я дам тебе это бабло!.. Но ты, лично ты, ответишь мне за каждый потраченный доллар! — Клещ тыкнул в сторону генерала пальцем. — И если твои люди не привезут этих камней, то… Ты, генерал, лично ты, ответишь за все сразу!..

Этот молодой бандит начал уже раздражать генерала свой наглостью так, что он, в конце концов, не сдержался:

— Ты, бандитская морда, своих сопляков по «малинам» пугать будешь, а меня не надо — себе дороже может получится!.. Короче!.. — Генерал хрястнул ладонью по столу так, что бокалы едва не слетели на пол. — Когда будут деньги?!! С этим делом тянуть не стоит, а то, глядишь, еще кое-кто может найтись, кому эти камни тоже интересны!.. Когда?!!

Судя по тому, как сверкали злобой глаза бандита, было понятно, что он Гуннов бросится на генерала прямо сейчас! Но он прекрасно понимал, что «фээсбэшник» прав — с поисками надо было торопиться…

— Ладно!.. — Проговорил он через долгую минуту. — Завтра тебе подвезут бабло! Туда, куда скажешь! А когда получишь камни, я из твоей доли эти триста тонн баксов вычту!

— Ну, уж не-ет, Клещ! — Генерал опять улыбнулся, довольный тем, что у него все получилось. — Если пополам, то пополам! Возьмешь пару-тройку камешков, которые потянут на сто пятьдесят «штук», и разбежимся в разные стороны, и никак иначе!..

Генерал пошел между столиками к выходу, и услышал за спиной злой голос бандита:

— Хорошо, мусор!.. Пусть будет так!.. Но если ты решил меня на эти бабки кинуть!.. Твоя Контора тебя же и посадит — Дядя Ваня оставил на тебя кое-какие документы, генерал-майор ФСБ Елагин!..

— Ну… Это мы еще посмотрим, гнида, кто кого посадит!.. — Проговорил генерал себе под нос. — Вслед за Кабаном пойдешь, падла!..

И вышел и зала ресторана, ощущая на своем затылке жгучий взгляд ненависти…

***

Сентябрь 1998 г.

Египет. Марса Аллам…

Под воду…

…13 сентября… …В тот день российских 9 «спортсменов-аквалангистов», во главе со своим «тренером» прибыли в российское «торгпредство» в Марса Аллам, где их уже ждали…

— Все готово? — Спросил «тренер».

— Так точно, Иван Сергеевич! — Ответил «торгпред». — Все, как было приказано — все разрешения от местных властей получены, оборудование и большой сейнер арендованы на ближайшие 2 недели. Так же, в порту стоит арендованный небольшой прогулочный катер…

— Хорошо…

— Только вот одно мне не понятно, Иван Сергеевич… — Задумчиво проговорил дипломат. — Вы ведь совсем недавно здесь были — чуть больше двух недель прошло… «Спецпортфель» со «Звезды Аравии» вы подняли… Зачем же вам теперь-то на нее понадобилось?..

— Это наше внутреннее служебное расследование, которое вас совершенно не касается! — Ответил полковник Гришин, а «тренером» был именно он. — Ваше дело — полностью обеспечить наше прикрытие! Или может быть, указания из Москвы были вам не понятны?

— Нет-нет! Все понятно! И все уже сделано!..

— Ну, вот и не задавайте тогда лишних вопросов! — Гришин по-хозяйски прошелся по кабинету «торгпреда». — Завтра утром мы выезжаем на место! Так что позаботьтесь о том, чтобы люди сегодня были накормлены и хорошо отдохнули! В ближайшие 2 недели им предстоит очень здорово потрудиться!..

— Хорошо, Иван Сергеевич, все будет сделано!.. …И уже вечером, сидя в кабинете «торгпреда», полковник Гришин подумал:

«…Все-таки хорошо, что я приехал сюда опять… Удастся ли потом выяснить у Кабана, что он знает об алмазах — неизвестно! Но не зря же он заплатил такие деньги, добывая все эти карты! Значит, алмазы там могут быть, на этой затонувшей калоше! А если это так, то я их найду раньше всех! — Ворочались мысли в голове полковника. — Именно я!.. А генерал… Он облизнется так же, как и Клещ со всей своей братвой, мать их!..»

Гришин встал, и вышел из кабинета.

Он прошел несколько поворотов по коридору торгпредства, и, совершенно не озаботясь тем, чтобы постучаться в дверь, вошел в одну из комнат, в которой расселили его «спортсменов»:

— Тесленко!

— Я товарищ полковник! — Вскочил с кровати молодцеватый, подтянутый мужчина лет 35-ти.

— Выйдете, майор! — Проговорил Гришин, и закрыл за собой дверь. — Есть разговор!

Он, молча проделал обратный путь к кабинету, все это время чувствуя за спиной присутствие еще одного человека, и думал:

«…А этого майора можно использовать! «В темную», конечно — не хрена ему о камнях знать! Но там, на дне у меня должен быть «свой» человек! Вот майор им и станет!..» …Майор Тесленко был самой настоящей находкой для полковника!

Это был не просто боевой офицер!..

Еще в Москве, листая его «Личное дело», Гришин с удивлением понял, что нашел для себя «большой бриллиант» в «большой куче навоза»…

Майор Тесленко, еще, будучи лейтенантом, в 84-ом попал служить в Афганистан, в один из отрядов спецназа… Там же был ранен… Награжден орденом Красной Звезды… Потом за плечами Тесленко было около 10 лет службы в спецназе, и было на его боевом счету еще много чего… Но… В январе 96-го, во время боя в районе села Первомайское с боевиками Салмана Радуева, тогда уже майор Тесленко получил очередное ранение… И опять был награжден — теперь уже орденом Мужества!..

А вот дальше…

Дальше видимо что-то произошло с боевым спецназовцем… После ранения его списали к нестроевой службе, и он перешел на оперативную работу… И с этого момента… О Тесленко по Управлению ходили упорные слухи о том, что этот майор при задержании преступников намеренно делает так, чтобы… В общем «в плен» Тесленко больше никого не брал!.. А примерно год назад от него ушла жена, устав от жизни с человеком, который мог на нее поднять руку, что случалось неоднократно… И было у майора столько взысканий по службе за свою неоправданную жестокость, что теперь речь шла не то, чтобы об очередном звании «подполковник», а даже о том, что дадут ли ему дослужится до пенсии, или выбросят из ФСБ намного раньше!.. И майор начал скатываться по наклонной, прикладываясь к бутылке водки… Не очень часто, но…

Но был и еще один момент, который привлек внимание Гришина к майору… Он был Мастером Спорта по подводному ориентированию!!!..

А мимо этого полковник пройти никак не мог!..

Гришин присмотрелся к Тесленко повнимательнее, и понял, что именно этот, очень крепкий выносливый, но такой отчаявшийся офицер, что именно его обида на начальство за «несправедливое отношение», может сослужить полковнику большую службу…

И Тесленко был назначен «Старшим водолазом»… … — Проходи, Николай! Присаживайся! Есть разговор!.. — Гришин указал майору на диван, а сам уселся в кресле напротив. — Выпить хочешь?

— Насколько я понял, товарищ полковник, завтра будут погружения! А перед этим пить нельзя! Категорически нельзя! — Ответил майор строго. — Так что…

— Ну, хорошо! Тогда к делу! — Гришин налил в хрустальный стакан водки, и одним махом опрокинул его в рот. — Х-хэ-х!!!

Бросив в рот несколько оливок, Гришин заговорил:

— Значит так, майор… Ты — Старший группы, и Старший по званию среди всей нашей команды! Не считая меня, конечно… Поэтому обращаюсь именно к тебе, Николай!..

Майор весь подобрался, ожидая продолжения.

— Ты знаешь, что предстоит искать?

— Ну… Вы же инструктировали перед вылетом в Египет всю группу… Какой-то пакет…

— Теперь я инструктирую лично тебя, майор! Лично!.. И от успеха этой операции, оттого, насколько ты меня правильно поймешь, будет зависеть не только моя судьба, но и твоя!

— Я слушаю, товарищ полковник!..

— Если ты, или кто-нибудь из команды, найдет этот проклятый пакет, то… — Гришин сделал театральную паузу. — Этот пакет, в целости и сохранности, должен быть передан в руки мне лично! Это приказ, майор! И за точное выполнение этого приказа я, как Заместитель Начальника Управления гарантирую тебе внеочередное звание! Тебе, и тому, кто этот пакет найдет!..

— Иногда бываю такие приказы, которые невозможно исполнить… — Пробурчал майор.

— Что ты имеешь в виду? — Свел на переносице брови Гришин.

— А если этот пакет уже сейчас надорван, или, скажем, развалился пополам? Тогда как быть? Ведь на борту «Звезды Аравии» был взрыв! Кто его знает, что там сейчас?

И Гришин задумался:

«…А ведь он прав! Прав настолько, что о его правоте и думать не хочется!.. Вот уж, действительно, спецназ — есть спецназ!..»

И посмотрел на майора в упор:

— Это было бы очень нежелательно, Николай… Очень!.. Но если такое все же случилось, и кто-то найдет этот пакет…

— Что делать, товарищ полковник?

— Тогда лично ты, майор, дожжен будешь собрать все, что вывалится из этого пакета, и отдать мне в руки!..

И подумал тем временем:

«…Генерал мне не нужен… Пашу придется «убирать» как только вернемся в Москву… Я — «первый заместитель»… Значит, в любом случае какое-то время буду «И.О.»… А там, глядишь, и кабинет его займу!.. Этого майора, мать его, посвящать во все нельзя! Но без «личного помощника» тоже не обойтись!.. Ни здесь, ни в Москве!.. Что ж… Сыграем на человеческой слабости!..»

— Что в этом пакете, товарищ полковник? — Спросил майор.

— Пока он не найден разорванным, тебе, Николай, знать о его содержимом не положено! — Ответил Гришин жестко, и тут же сменил «кнут на пряник». — Но!.. Если это случится, и доставишь мне все его содержимое, то… По приезду в Москву, получишь подполковничьи погоны, хорошую, с перспективой роста, должность, и…

Майор Тесленко внимательно слушал полковника…

— Сменишь ведомственную однокомнатную квартиру, в которой ты сейчас пьешь в одиночку, на собственную, четырехкомнатную, в одной из московских новостроек… Ну, и премию… В размере твоего годового майорского оклада!.. А захочешь, так и еще один орден…

Майор думал не долго:

— Я все понял, товарищ полковник… — Проговорил он через полминуты. — Орден мне и на хрен не нужен — своих «железок» на кителе хватает!.. А вот все остальное… Я все сделаю, Иван Сергеевич!..

И словно камень упал с души Гришина…

Он улыбнулся…

На редкость для этого человека искренне и доброжелательно…

И проговорил:

— Ты сделал правильный выбор, Николай!.. А теперь… Иди, отдохни, майор… Завтра начнется самое сложное…

— Разрешите идти! — Тесленко вскочил на ноги.

— Свободен, майор! Отдыхай!..

***

13 сентября 1998 г.

Египет.

По дороге к Марса Аллам…

…Майор Тесленко ушел, а полковник Гришин, уселся на удобный кожаный диван, и вспомнил разговор, состоявшийся этим днем в Луксоре, всего-то несколько часов назад… …На подъезде к городу группу «спортсменов» поджидали…

Двое тридцатилетних мужчин стояли около черного «Мерседеса» с посольскими номерами, и с напряжением вглядывались в проезжавшие мимо них машины…

Когда около них остановился неприметный арендованный серый микроавтобус и из него на асфальт выпрыгнул «тренер», один из мужчин тут же к нему и подошел:

— Здравия желая, товарищ полковник! — Проговорил «Старший оперативник».

— Как дела, капитан? Не надоела еще местная жара? — Ответил Гришин, пожимая его руку.

Старший оперативник» остался очень серьезным:

— На жару обращать внимания времени нет, товарищ полковник!

— Что с «объектом»? Докладывайте, капитан!

— Как я уже и докладывал вам раньше в Москву по спецсвязи, товарищ полковник… Местный суд, за учиненные хулиганские действия, назначил нашему «объекту», Сергею Кабанову, наказание в месяц содержания под стражей, месяц общественных работ, и штраф, в размере 10 тысяч долларов… — Проговорил капитан уставшим голосом. — Срок наказания заканчивается 27-го сентября… «Объект» содержится в местном полицейском участке… Каждый день, в сопровождении одного полицейского, его вывозят на уборку улиц, строительных площадок, и тому подобных объектов… Бежать он ни разу не пытался!

— Ну, это-то — понятное дело! — Проговорил Гришин ухмыльнувшись. — Он сам на это пошел… Что-то еще, капитан?

— Это все!

— Хорошо! Продолжайте наблюдение! Уже недолго осталось… 28-го, встретите его, и отследите все его передвижения! — Гришин уселся в микроавтобус, и проговорил напоследок. — Мне докладывать в том случае, если «объект» начнет ненужную активность… Если он улетит в Москву, то вы улетите вместе с ним, капитан! Да и вообще — куда бы он отсюда не улетел, вы будете его сопровождать!

— Есть, товарищ полковник!

— Я всегда должен знать, где он находится! Ясно?

— Сделаем!

И Гришин кивнул водителю:

— Поехали!..

***

Сентябрь 1998 г.

Египет. Красное море…

Поиски…

…14 сентября… …Полковник смотрел на то, как собирались уходить под воду его аквалангисты и нервничал:

«…Эти камни надо обязательно найти! Обязательно! — Думал он. — Тесленко… Этому майору можно доверять — пакет он, если и найдет, то не вскроет… Ладно! Подождем!.. Только бы эти проклятые камни нашлись!..»

— Ну что? готовы? — Выкрикнул он нервно.

— Так точно, товарищ полковник! — Проговорил майор Тесленко, облаченный в гидрокостюм. — Группа к первому погружению готова!

— Ну, тогда начинайте!

Гришин нервно уцепился пальцами в поручень, и стал наблюдать за тем, как с небольшой надувной лодки, на которой аквалангисты отплыли от борта сейнера метров на 30, спиной вперед, только мелькнув в воздухе черными ластами, под воду ушли его первые «разведчики».

— Ну, вот… — Проговорил Гришин вполголоса. — Лиха беда — начало!.. Давайте, мужики, ищите этот долбанный пакет!.. А я его здесь подожду…

Он так и простоял около борта весь день, наблюдая за тем, как сменяют друг друга водолазы, и нервно курил одну сигарету за другой… …Аквалангисты, офицеры ФСБ, уходили под воду…

Красное море…

Наверное, одно из самых красивейших морей на земле…

Аквалангисты шли под водой журавлиным клином, а перед ними, словно стайки напуганных птиц, разлетались во все стороны мириады разноцветных рыбешек…

Водолазы шли под водой уверенным строем и по точно заданному маршруту, потому что в совершенно прозрачной воде Красного моря, даже на глубине в 40–45 метров, призрачным куском льда, хоть и смутно, но просматривался белый корпус затонувшей «Звезды Аравии»…

Они, затянутые в облегающие черные гидрокостюмы, были похожи на больших тюленей, и только кислородные баллоны, да пузырьки воздуха указывали на то, что это все же люди…

Первым в этом строю был майор Тесленко… Именно он и вел за собой к затонувшему лайнеру всех остальных… …Затонув, «Звезда Аравии», довольно удачно для аквалангистов, опустилась на дно и легла на один борт…

За этот месяц судно еще не успело покрыться слоем ила и ракушек, и выглядело так, словно этот лайнер, которому изначально было положено плавать по поверхности моря, вдруг решил, что может уподобиться подводной лодке… Все было цело… И лишь в одном из бортов, на уровне ватерлинии, зияла, словно смертельная рана, огромная пробоина с рваными краями металла…

Но к этой пробоине майор свой «журавлиный клин» не повел — еще в Марса Аллам он досконально изучил план судовых надстроек «Звезды Аравии», и точно знал, где находится каюта, в которой в свое время находился Александр Игнатьев… Именно с нее и решено было начинать поиски…

Майор Тесленко и в самом деле был Мастером по подводному ориентированию… Поглядывая периодически на план судна запаянный в прозрачный пластик, он уверенно вплывал в полутемные коридоры, подсвечивая себе мощным подводным ручным прожектором…

Здесь, на борту затонувшего лайнера царил хаос… Везде были видны завалы из каких-то металлических предметов, судовой мебели, еще чего-то…

Хотя… В некоторых местах были видны следы того, что здесь, около месяца назад уже поработали военные водолазы… И водолазы эти были настоящими профессионалами — путь к каюте Игнатьева был, на сколько это конечно возможно, максимально расчищен…

Тесленко обернулся к своим спутникам, указал жестами те объекты, которые должны были обследовать все его восемь спутников, разбившись на «двойки», ибо в это, самое первое погружение, сюда, к «Звезде Аравии» пошла вся группа…

Он посмотрел, как его люди отправились указанным «маршрутам», а сам «вошел» в каюту Александра Игнатьева…

«…Что это, мать его, за пакет такой?.. — Думал майор, проплывая вдоль стен шикарной некогда каюты. — Большой он? Или маленький? И где он вообще может быть? Здесь столько мест, только в этой каюте, что искать его, точно, что иголку в стогу сена!.. А если он этот пакет спрятал и не в каюте вовсе? А где-нибудь в коридоре?.. Ладно!.. Времени пока предостаточно! Глядишь, и найдем этому «полкану» Гришину то, что он хочет!.. А там… Глядишь и он для меня хоть что-то сделает из всех своих обещаний!.. В общем у нас с ним «дружба кроликов» — ты мне, я тебе!.. Мать его!..»

И майор стал методично, сантиметр за сантиметром, обшаривать все углы каюты…

Все время пока аквалангисты, разбившись пары и «тройки», возвращались на сейнер, чтобы немного передохнуть, а потом опять уходили под воду, весь этот день полковник Гришин метался у лееров, пытаясь понять, насколько успешны поиски его алмазов…

Да-да! Именно так! Ибо для себя он же давно принял решение, что они не достанутся ни генералу Елагину, ни уж, тем более, пахану «уральских» бандитов Клещу!..

Он совершенно измучился в своих томительных ожиданиях этого самого первого дня… Ни разу не поел… Ни разу не ушел с палубы, зорко наблюдая за своей командой… Пока… Этом мучительный для полковника день не подошел к концу… …Когда над морем стало темнеть в вечерних сумерках небо, полковник Гришин понял, что сегодня уже результата не будет:

А когда над морем стало темнеть в вечерних сумерках небо, он понял, что сегодня уже результата не будет:

«…Ладно! Сегодня не получилось… — Подумал он, и ушел, наконец, в свою каюту. — Но ничего! Впереди еще целых две недели! Найдем! Тут они эти алмазы — нутром чую!..»

И потянулись дни поисков…

Да только…

…Ожидания полковника Гришина не принесли никакого результата… Алмазы так и не нашли…

Две недели жили на большом сейнере, и трудились под водой, как проклятые, его водолазы… Две недели он сам, практически не отходил от борта этого рыбацкого судна, ожидая «хороших вестей»…

Две недели майор Тесленко выходил из воды только для того, чтобы поесть, отдохнуть несколько минут, сменить кислородные баллоны, и… Опять уходил под воду, сопровождая очередную смену аквалангистов…

Но… Все эти титанические усилия были тщетны…

А Гришин с каждым днем становился все более неразговорчивым и задумчивым, когда видел немой, отрицательный кивок майора… И уходил в свою каюту…

***

Сентябрь 1998 г.

Аравийская пустыня.

Оазис неподалеку от Судана…

…С того дня, когда беспомощного, в бессознательном состоянии, Александра нашли кочевники-туареги прошло несколько недель…

Александр уже не впадал в беспамятство, но был все еще настолько слаб, что едва-едва мог пошевелить руками и ногами, а уж о том, чтобы подняться небыло пока и речи!..

Но это было для него не самое страшное…

Между теми цунами боли, которые периодически накатывали на его мозг, Александр все пытался сообразить где он, и что с ним было, но… Да же не мог вспомнить своего имени… Его память напрочь отказалась служить своему хозяину, и теперь… Она была чиста, как белый лист бумаги… Александр чувствовал себя новорожденным младенцем, которому предстояло теперь познавать мир, и учиться всему заново… Абсолютно всему!..

Он смотрел на девочку, завернутую в голубое покрывало, которая все это время не оставляла его ни на секунду, и… В те, самые первые дни, наверное думал, что это его ангел-хранитель…

Да, собственно именно так оно и было… … — Ну, вот ты уже и не теряешь сознание, как несколько дней назад, когда я тебя нашла! — Говорила она на совершенно непонятном языке. — Ну, давай, поешь! Еда — это сила!..

Она крошила в миску с верблюжьим молоком сушеные финики, а потом кормила этой странной, но очень вкусной едой своего «найденыша»…

И Александр чувствовал, как очень медленно, но силы, все же, возвращались в его тело…

Только вот…

Он наблюдал за тем, как эта девочка в синих покрывалах суетилась вокруг него, как она его кормила, умывала… Он хотел хоть как-то поблагодарить эту маленькую незнакомку за все ее труды, но… Не знал, как это сделать!..

Его язык казался Александру совершенно инородным телом…

Он ворочался во рту, когда девочка кормила или поила Александра, выполняя свои природные функции, а вот говорить… Александр все пытался вспомнить хоть одно слово, до ломоты в висках, до новой волны боли в мозгу, но…

Все, что у него получалось:

— Ы-ы-ы-ы-ы!..

Его мозг не помнил ни одного из тех языков, которыми владел некогда Александр Игнатьев, и не давал команды языку, произносить слова…

Его мозг не помнил вообще ничего!.. … — Ты все еще хочешь, чтобы он выздоровел, Амаль?

Этот вопрос вождь Али задавал каждый день, приходя в палатку, в которой теперь жил Александр.

Вот и в тот день, он зашел в палатку с тем же, неизменным вопросом…

— Да отец! — Ответила девочка с большим энтузиазмом в голосе. — Теперь я особенно этого хочу! Ведь он не умер!!! И он с каждым днем становится все крепче и сильнее, отец!

— Может быть, было бы лучше, что он умер тогда, на берегу… — Проговорил Али задумчиво.

Александр, который за эти недели трудами Амаль окреп настолько, что уже мог самостоятельно не только есть и пить, но даже постепенно начинал вставать и пытаться ходить, смотрел на этого человека с каким-то странным трепетом в душе…

Нет, это был не страх… Это было что-то совершенно иное!..

Александр смотрел на этого худощавого и довольно высокого человека, и в его голове рождались странные мысли:

«…Кто ты, незнакомец? Какое у тебя лицо? Почему ты никогда его не показываешь, скрывая его под своим шарфом? — И от этих мыслей мурашки пробегали по спине Александра от самого затылка и до копчика. — А может, у тебя его и вовсе нет?..»

А Али возвышался над Александром во всей своей дикой красе…

Длинная, до колен, просторная рубашка с разрезами по бокам, и удобные штаны-шаровары, завязанные на лодыжке, как-будто специально были созданы для езды верхом на верблюде. Кожаный, обшитый белым холстом пояс стягивал талию вождя. Сандалии на широкой подошве и с загнутыми носами, сделанные специально для ходьбы по песку и по каменистой почве. И, наконец, синее покрывало-лисам, обернутое вокруг головы…

В крепких, жилистых руках вождя всегда было зажато длинное железное копье, а к поясу был приторочен меч с длинным прямым клинком. Из-за плеча выглядывал ствол карабина… В левой его руке большой прямоугольный щит из шкуры, скорее всего, верблюда, и когда Али приподнимал его, то в левом рукаве поблескивал рукояткой кинжал, который покоился в ножнах…

И все бы ничего, но…

Глаза!!!

Александр видел глаза этого человека, в которых постоянно плескался какой-то странный, дикий, необузданный и неудержимый огонь…

Именно этот взгляд наводил на еще неокрепшего окончательно Александра животную жуть, такая в вожде была неудержимая сила и ярость!.. Может быть, если лицо было открыто, то все было бы иначе, но… Так ходили все мужчины этого племени… Лица их всегда скрывались под покрывалом… …Александр страстно желал выздороветь, и вспомнить все то, что с ним произошло, но… Память не возвращалась…

И тогда…

Он начал ловить каждое слово, произнесенное девочкой, которой он был, и Александр это понимал, обязан жизнью…

А она постоянно щебетала вокруг него, на своем непонятном языке, словно маленькая «синяя птичка»:

— Ты большой, незнакомец! Ты большой и сильный — я это знаю!.. — Все говорила и говорила девочка. — Ты пока еще очень слаб, но!.. Очень скоро ты поправишься, и станешь настоящим воином-туерегом! А потом ты станешь моим мужем!.. Я знаю — так будет! Потому, что так хочу!..

Александр ловил каждое ее слово, и… Наверное это нельзя назвать чудом, а всего лишь страстным желанием сильного духом человека, но… Очень скоро, всего-то через несколько недель, он уже начал понимать несколько слов, и даже попытался что-то сказать…

— Как же тебя зовут, незнакомец? — Спросила как-то девочка.

— Ы-ы-и-и-ин!!!

Язык не желал слушать своего хозяина, но… Александр так сильно хотел произнести хоть что-то, что от напряжения даже сел!.. И это был самый первый раз, когда у него это простое действие получилось…

— Ы-ы-ы-и-и-ин-н!..

Девочка даже отстранилась от Александра в первый момент, видимо, немного испугавшись:

— Ну вот… Ты уже умеешь сидеть… — Она осторожно приблизилась к своему «найденышу» и увидела, как от напряжения на его шее и лбу вздулись вены. — Ты — очень сильный, и ты — «Победитель»!.. Да ты только что и сам это сказал!

— Н-на-а! — Александру казалось, что его язык похож на большую доску, которую запихнули в рот, но, он с упрямством пытался что-то сказать, поставив перед собой эту цель. — И-и-ин-нс-с-с!!!

— Правильно! — Обрадовалась девочка, и даже захлопала в ладоши от радости. — Я тебя так и назову — Инсар!!! «Победитель»!!!

— Ты-ы-ы? — Александр слабой рукой ткнул в сторону девочки.

И все… Это отняло у него последние силы, и он, словно опавший осенний лист, завалился на подушки в полном изнеможении…

Но девочка поняла…

— А я — Амаль! Это означает «Надежда»! — И тут она слегка потупила взгляд. — Правда есть еще один смысл моего имени — «Желание»…

Это, произнесенное слово «Ты», было самым первым словом, сказанным Александром на чужом языке… Хотя… Видимо теперь этот язык должен был стать для него «родным», ибо никакого иного языка он не помнил…

Именно с того самого дня лейтенант Фельдъегерской службы России Александр Игнатьев стал превращаться в африканского кочевника-бедуина, туарега, который носил имя Инсар — «Победитель»…

Амаль свято верила в то, что этот ее «найденыш» справиться со своей болезнью, и готова была сделать для этого все!..

***

26 сентября 1998 г.

Красное Море…

Договор…

…Этот день был последним — египетские власти разрешили русским аквалангистам совершать свои погружения к затонувшей «Звезде Аравии» только до 26 сентября…

Да и погода…

Уже чувствовалось, что приближается середина осени — Красное море перестало быть «зеркалом», и уже начинало показывать свой беспокойный нрав — сезон подводных погружений закончился…

И сейнер, на котором находился полковник Гришин со своей «поисковой командой», грохоча цепью, поднял, наконец, якорь — пора было возвращаться в порт приписки… … — Ну что, майор? Не вышло у нас с тобой в этот раз?..

Это был уже глубокий вечер, в небе над морем повисли огромные «экваториальные» звезды, и сейнер уже полным ходом шел обратно, в порт Марса Аллам…

Гришин и Тесленко сидели в каюте полковника…

— Не получилось, товарищ полковник… — Майор сидел в каюте Гришина с угрюмым видом. — Ни хрена мы не нашли, Иван Сергеевич!.. Я уж начал думать, что новым Ихтиандром стал — из воды практически не вылазил!.. А все равно — пшик получился!.. Может, там и нет никакого пакета, товарищ полковник? Может зря все?

— Кто его знает?.. Может и так, Николай… — Ответил Гришин задумчиво.

Майор подождал несколько минут, глядя на задумавшегося полковника, и произнес, наконец, угрюмо:

— Пойду я, Иван Сергеевич… Мужиков приободрить надо… Да и это… Если честно… Водки накатить хочется — две недели уже ни капли не принимал — душа требует!..

Гришин, не говоря ни слова, подошел к небольшому холодильничку, установленному в его каюте, достал из него литровую бутылку «Smirnoff № 51», и разлил, не скупясь, эту пятидесятиградусную «жидкость» — по полстакана…

— Знаешь, Николай… — Проговорил полковник задумчиво. — Нам с тобой сейчас важен не сам результат, а «последствия его отсутствия»… Сейчас самое главное — пережить Это!..

— Все так сложно, Иван Сергеевич?

Гришин с глубокой тоской посмотрел на майора:

— Ты, Коля, даже не представляешь насколько… Генерал Елагин это «отсутствие» не простит!.. И мне в первую очередь!..

— Но ведь… Ведь можно же что-то сделать, товарищ полковник! — Майору полстакана водки с устатку видимо ударило в голову. — Мы же отпахали по полной программе!!!

— Начальство всегда интересовал результат, а не его отсутствие, майор… Тебе ли этого не знать!..

И ту майор Тесленко показал свой необузданный нрав:

— Да пошел бы он в глубокую, черную, негритянскую жопу этот наш генерал Елагин!!! — Рявкнул он, и долбанул кулаком по столу. — Сам бы попробовал столько понырять!!! И вообще!.. За два года в этом сраном Управлении он мне одни только выговоры и объявлял, да «неполное служебное соответствие»!.. А, между прочим, я работал не хуже других!.. Крыса тыловая!!! Гнида!!! А я же боевой офицер!.. Я такое видел, что ему и в страшном сне не приснится!!!.. Сука!!! Дослужился до лампасов по блату, а теперь нас, «боевых», вообще не уважает! Крутит какие-то свои шашни с бандюками, на «Шестисотом Мэрсе» раскатывает, в трехэтажном доме живет!!!.. Шкура он, бля!!!

И в этот момент словно молния ударила в мозг полковника:

«…Вот оно!!! Даже и искать никого не надо!!! — Подумал Гришин, остро вглядываясь в лицо майора. — Этот майор все сделает так, что ни одна мышь не подкопается! Благо, опыту у него!..»

— Слушай, майор… — Проговорил он. — Все то, что я тебе обещал — сделаю! Только…

— Только пакет мы не нашли! — Проговорил Тесленко угрюмо. — Так чего уж теперь-то?..

— А есть вариант, Николай!..

Майор поднял мутный взгляд на полковника:

— Я такого не вижу, Иван Сергеевич…

— Как ты относишься к нашему начальнику, майор?

— Генералов себе в командиры не выбирают, товарищ полковник — это Старая истина…

— А если появится такая возможность?..

— Это как это?

— Ну ты же и в спецназе служил, майор… Ведь знаешь же, что на генералов всегда охотились… На войне, ведь, всякое случится может…

— Так то на войне… В районе боевых действий!..

— Я мы, ты думаешь, сейчас разве не «в районе боевых»?.. — Проговорил Гришин, и прищурил глаза. — Враги, Николай, они тоже разные бывают!.. Или нет?

Майор, и это было видно, протрезвел в одну секунду:

— Товарищ полковник… Вы предлагаете…

— Я тебе, Николай, ничего не предлагаю!!!.. Ты сам со своими мыслями разберись, майор… — Проговорил Гришин. — Только… Подумай и о том, что для тебя может измениться, если Начальником Управления стану я…

— Я все понял, товарищ полковник… — Проговорил майор. — Я подумаю…

***

27 сентября 1998 г.

Египет.

Скоро в Москву…

…И была у полковника Гришина очередная бессонная ночь, за которую он передумал все возможные варианты предстоящего разговора в Москве, в генеральском кабинете… Стать «козлом отпущения» Гришину совершенно не хотелось, и поэтому он натужно искал кандидатуру на эту роль…

Хотя нет… Не так…

Кандидатура у него была!

И, в общем-то, единственная — майор Тесленко!.. Для полковника Гришина этот майор-«залетчик» во всех отношениях был идеальной кандидатурой!..

То утро для полковника началось в 7.10 утра, с доклада одного из работников местного «торгпредства»:

— Иван Сергеевич, разрешите! — Раздался голос из-за двери после стука.

— Войдите!

На пороге кабинета возник довольно молодой человек:

— Мне поручено передать… Из Луксора наши люди сообщили, что «объект наблюдения» Сергей Кабанов в 7.00 покинул здание местного полицейского участка…

— Хорошо! — Ответил Гришин. — Наши люди его ведут?

— Нет, Иван Сергеевич…

— Не понял?

— Сергей Кабанов практически на выходе их полицейского участка…

— Что?!! — Рявкнул Гришин.

— Возможно, он заметил наших людей… Но… В общем, он поссорился с полицейским, который его оттуда вывел, сорвал с его кителя аксельбант, и, кажется, дал ему пощечину…

Гришина словно окатили ушатом холодной воды:

— Твою мать!!! — Проорал Гришин в бессильной злобе и швырнул на диван полотенце, которым до этого вытирал руки. — Где он?

— Видимо возвращен в камеру… По крайней мере на него опять надели наручники и вернули в участок…

— Вот же скотина! — Гришин был готов рвать и метать. — Сволочь уголовная! Он же теперь вообще неизвестно насколько сядет!

— Именно так, Иван Сергеевич… — Проговорил работник «торгпредства». — По местным законам теперь его будет судить внутренний, тюремный суд, и о его решении узнает только осужденный…

— Соскочил все-таки, сволочь… Соскочил с моего крючка…

Молодой человек посмотрел на разозленного полковника ФСБ, и несмело произнес:

— Разрешите идти?

— Отставить! — Рявкнул полковник, сидя на диване. — Значит так!.. Первое — подъем всей группе!

— Ваши люди уже не спят…

— Второе! — Гришин напрочь проигнорировал замечание. — Объявить экстренный сбор! Третье — выезд через пятнадцать минут!

— Но наши водители…

— Что было не ясно?!!! — Рявкнул Гришин, уже натягивая брюки.

— Все ясно, Иван Сергеевич… — Проговорил ошарашенный дипломат.

— Тогда выполнять! Свободны!!!.. …Уже в 9 часов утра, «с ветерком» пролетев по шикарному шоссе несколько сот километров, микроавтобус, в котором сидела вся «команда» «аквалангистов», достигла города Луксор…

И Гришин связался со своими людьми:

— Где «объект»?

— Его вернули в полицейский участок, товарищ полковник! — Доложил «старший наблюдатель». — Он почему-то, уже на самом выходе, пожал руку полицейскому, видимо попрощался, а потом дал ему пощечину, и сорвал с рубашки аксельбант… Может, обиделся на того за что-то, пока сидел?.. Кто его поймет, бандитскую морду?..

Гришин посмотрел на него странным взглядом:

— Ну, ты-то его точно никогда не поймешь… Так же, как и то, за что останешься в «вечных капитанах»!.. И скажи спасибо, за то что я еще не сильно разозлился!

— Товарищ полковник! Но мы…

— Молчать! Говорить команды небыло! — Рявкнул Гришин. — Я уверен, что это он вас, придурков около участка срисовал, да и решил обратно вернуться! Только теперь тебе, капитан, придется здесь сидеть до полного усеру, и сторожить, когда Кабанова отпустят — сами напортачили, сами и исправлять будете! И попробуйте мне еще раз обосраться — выкину со службы без пенсии за «полное служебное несоответствие»! Все ясно, капитан?!!

«Старший наблюдатель», бледный как мел, стоявший все это время перед Гришиным навытяжку, только и ответил:

— Так точно, товарищ полковник!

— Свободен!

Гришин вернулся в свой микроавтобус, и автомобиль рванул с места по дороге в сторону Хургады…

А обалдевший «старший наблюдатель» еще долго смотрел вслед двум дипломатическим машинам, и катал под скулами большие желваки…

Может себя проклинал за ошибки, а може и еще кого…

***

27 сентября 1998 г.

Египет. Луксор…

Сидеть с комфортом не грешно…

…Это неожиданное знакомство произошло около месяца назад, на следующий день после суда… …Ранним утром, что-то около 6.30, камеру, в которой сидел Сергей, открыл полицейский, выполнявший роль конвоира, и произнес на хорошем русском языке:

— Сергей Кабанов! На работы!..

Кабан обалдевший от неожиданности, поднялся с кровати, на которой до этого сидел, и вышел из камеры-одиночки…

Они прошлись по коридорам местной тюрьмы, вышли во двор полицейского участка, и Сергея усадили в полицейский микроавтобус…

Минут двадцать микроавтобус кружил по узким улочкам, и, наконец, приехал на какую-то стройку…

Полицейский открыл дверцу и проговорил:

— Выходи! Здесь твоя работа — убирать строительный мусор!

— Хорошо, хоть не человеческий. — Пробурчал Сергей, и вышел из автомобиля… …До самого обеда Кабан нагружал в тачку лопатой всяческие строительные отходы, обломки кирпича, обрезки труб и арматуры, а потом отвозил эту тачку к огромному мусорному контейнеру, и все повторялось, только в обратном порядке…

И самое удивительное было в том, что Сергею неожиданно понравился этот простой, и достаточно тяжелый труд!.. Он смотрел на все происходящее, как на тренировку, в былые годы, когда для того, чтобы достичь хоть какого-то результата, нужно было основательно попотеть… А может быть за всей разгульной бандитской жизнью, его руки просто стосковались по простому труду… В общем… Работал Сергей так, словно трудился не на общественных работах в виде наказания за учиненное хулиганство, а на строительстве собственного дома… …13.00, пополудни… …Он даже не заметил, как на эту стройплощадку подъехала милицейская машина, и из нее извлекли несколько термосов…

— Кабанов! — Проговорил полицейский-конвоир, который с самого утра не отходил от Сергея. — Заканчивай работы! Обед!

Сергей отбросил лопату в сторону, и зашел под деревянный навес, под которым был установлен сколоченный из грубых досок стол, и скамейки по обеим его сторонам…

На столе стояли судки-термосы, а в целлофановом пакете были местные, пресные лепешки-питы, вместо хлеба пластиковые и несколько коробочек с салатами:

— А здесь хорошо кормят. — Пробурчал Сергей себе под нос устало, и улыбнулся какой-то своей мысли. — Тут и на пару месяцев тормознуться можно!.. А че? Нормально! Сидеть будем с комфортом!..

Полицейский, который был рядом, и тоже собирался пообедать вместе с Сергеем, наставительно произнес:

— Выше наказание определено судом, Кабанов, в соответствии с содеянным… Но ущемлять человека в его свободе специально никто не будет! — Он бросил на Сергея вопросительный взгляд. — Только идиот может хотеть жить в тюрьме, и тем более, специально стремиться в нее попасть!

Сергей ухмыльнулся, и стал прихлебывать ложкой какой-то местный густой суп, желтоватого оттенка, больше похожий на разбавленное бульоном картофельное пюре.

Прошло несколько минут полного молчания — Сергею понравился неожиданно вкусный суп, как и каша с кусочками вареной баранины, со странным названием «кус-кус», да и салат «хумус», больше похожий на растительный паштет…

— А откуда вы, господин полицейский, так хорошо знаете русский язык?

В ответ его конвоир улыбнулся доброй улыбкой:

— У меня русская жена… Ольга!..

— Приехала туристкой на отдых, встретила вас, и осталась в Египте? — Предположил Сергей.

— Нет! Почему? — Удивился конвоир. — Мы вместе когда-то учились в Московском автомобильном институте… Там же и поженились… Потом, после выпуска, приехали жить ко мне… Теперь у нас трое сыновей…

— Вот как? — Удивился Сергей. — А могу я узнать, как вас зовут?

В ответ конвоир опять улыбнулся:

— У меня сложное имя для русского уха… Но Ольга зовет меня Юнус.

— А меня зовут Сергей!.. …С того дня они, если и не стали товарищами, ибо это было бы странно между конвоиром и заключенным, но то что приятелями — это наверняка!

Юнус оказался добрым, незлобным человеком. Он даже приносил Сергею из дому книги на русском языке, потому что читать заключенным, в свободное время было разрешено, но в библиотеке русских книг не нашлось…

И Сергею почему-то очень не хотелось подводить этого араба, так по-человечески к нему отнесшемуся. Поэтому он и трудился на общественных работах с полной отдачей…

И каждый раз обращал внимание, на один и тот же черный «Мерседес» с наглухо затемненными стеклами и дипломатическими номерами, который всегда стоял где-нибудь неподалеку… …27 сентября, утро… …В это утро Сергей, уставший после вчерашних трудов на какой-то стройке, проснулся очень рано, что-то около 5 часов утра, за час до общей побудки…

Он лежал на своей койке с широко открытыми глазами, и в темноте пытался разглядеть тюремный потолок:

«…Ну, что, Серега? Через пару часов на выход? Отмотал срок!.. — Думал он напряженно. — Только… Эти, из «Мерса», тебя наверняка прихватят через сотню шагов — не зря же они тогда, месяц назад, всю эту погоню устроили!.. И получается, что весь этот раздрай, с битьем витрины ты устроил зря?..»

Он повернулся на бок, скрипнув пружинами кушетки:

«…Ну, нет! Не зря же я месяц жрал местную баланду, чтобы теперь вот так по-глупому залететь! Хотя надо признаться, что такая еда очень даже ничего… — Подумал Сергей. — Ну, ничего… Что-то придумаю по ходу!..» …В 6.30 утра, через полчаса после общего подъема, в камеру к Сергею зашел, улыбающийся во все 32 зуба, Юнус, и весело проговорил:

— Ну, что, Сергей? Твой срок наказания окончен! Через полчаса ты уже будешь на свободе, и сможешь лететь в Россию!..

— Это хорошо… — Ответил Кабан странным голосом. — Послушай, Юнус… Это я просто так хочу знать, для себя… А вот если кто-то из заключенных нарушает внутренний распорядок тюрьмы? Ну, к примеру, отказывается идти на работы, не встает по общей побудке, или оскорбляет конвоира… Ему что за это будет?

Египтянин удивленно посмотрел на Сергея:

— В таких случаях дежурный офицер может назначить своей властью дополнительное наказание, Сергей… От суток, до месяца, или денежный штраф… Ну, а если арестованный совершил что-то серьезное, то тогда назначается тюремный суд… А тебе это для чего знать?

Сергей только улыбнулся в ответ странной улыбкой, словно нашел то, что искал:

— Ну, так… Для общего развития…

Через полчаса, как и обещал ему конвоир-приятель, Сергей уже получил свои вещи, которые были у него изъяты при аресте месяц назад, и Юнус проводил его до входа в полицейский участок…

Уже на выходе, Сергей мельком огляделся по сторонам, и опять увидел неподалеку все тот же «Мерседес»:

«…Ага! Ждете?!! А вот хрен вам, цирики!..»

Он протянул для рукопожатия руку Юнусу:

— Ну, что, «почти земляк»? Будем прощаться?

— Будь здоров, Сергей! — Доброжелательно ответил полицейский. — Ты был хорошим заключенным, но желаю тебе больше никогда не попадаться — тюрьма плохое место!

— Да и я не самый хороший человек, Юнус! — Ответил Сергей.

Дальнейшее было для египтянина полнейшей неожиданностью…

Сергей вдруг, небольно, но обидно, шлепнул его ладонью по лицу, и громко, так чтобы его услышали другие полицейские, стоявшие у входа, проговорил по-английски:

— Ты поганый полицейский, Юнус! А твоя форма похожа на раскраску попугая!

И рванул второй рукой за синий аксельбант, который носили на рубашках все полицейские…

Египтянин изменился в лице, и только спросил:

— Зачем ты так, Сергей? — Проговорил он по-русски. — Ты сейчас оскорбил полицейского, и я обязан вернуть тебя в участок!..

— Так надо, Юнус… — Ответил Сергей тихо. — Ты уж прости… Ты — хороший человек!..

Египтянин огляделся по сторонам, потом повернул Сергея к себе спиной, и защелкнул на его запястьях наручники…

Он подтолкнул Кабана обратно, ко входу в полицейский участок, и проговорил ему в самое ухо:

— Этот дипломатический «Мерседес» мне самому целый месяц действовал на нервы… Ладно, Сергей!.. Это какие-то ваши, русские дела… Я скажу дежурному офицеру, что не имею к тебе никаких претензий… Просто заплатишь штраф… Ну и еще на сутки задержишься у нас в гостях…

Сергей обернулся, посмотрел на араба с благодарностью, и проговорил:

— Спасибо, Юнус… Больше мне ничего не надо!..

***

28 сентября 1998 г.

Египет.

Опять догонять!..

…Почему по прибытии в Хургаду 27 сентября полковник Гришин отправив из Египта свою команду «спортсменов-аквалангистов» сам решил задержаться еще на сутки в местном российском консульстве, он не знал и сам!.. Может просто захотел дать себе сутки отдыха, зная, что его «спортсмены» будут в Москве только через двое суток… А может сработало чувство старого сыскаря, интуиция…

Но… …7.50, утро…

В то раннее утро его разбудил один из работников консульства:

— Иван Сергеевич! — Проговорил он, и протянул трубку мобильного телефона. — Здесь для вас личное сообщение! Какие-то ваши люди из Луксора!

Гришин как ужаленный вскочил с дивана и, уже догадываясь, кто его разыскивает и по какому поводу, рявкнул в трубку:

— Где «объект»?

— В 7.00 он неожиданно покинул полицейский участок, в сопровождении одного из полицейских… Тот проводил его на автовокзал… Полчаса назад Кабанов сел в рейсовый автобус, следующий в Каир… — Последовал лаконичный ответ «старшего наблюдателя». — Следуем за «объектом»!

— Хорошо! — Ответил полковник и посмотрел на работника консульства. — Мне срочно нужна машина! Срочно!!!

— Через десять минут все будет готово, Иван Сергеевич! — С пониманием ответил молодой человек, и исчез за дверью…

Через десять минут полковник Гришин уже сидел на пассажирском сидении «Тойоты»…

— Нужный мне рейсовый автобус вышел из Луксора в сторону Каира сорок минут назад!.. — Проговорил Гришин, взглянув на водителя средних лет, сидевшего за рулем. — За сколько нагонишь?

Мужчина задумался на несколько секунд:

— Местные автобусы по трассе «лупят» километров под 90-100… Если напрячься, то… Часа за три-четыре нагоним… Только… — Проговорил он и инстинктивно вцепился в руль. — У нас не посольские номера, а обычные, местные… Если будем нарушать, то будет «разговор» с местными полицейскими…

— С полицейскими нам сталкиваться нельзя!.. — Гришин думал всего несколько секунд. — Тогда так!.. Сколько до Каира?

— Чуть больше пятисот кэмэ… — Ответил водитель, и сунул Гришину карту. — Вот! Сами смотрите, товарищ полковник!

Гришин только мельком взглянул на карту, и произнес:

— В Каир мы должны приехать одновременно с этим автобусом! Считай это приказом!

— Сделаем! — Последовал уверенный ответ.

И в ту же секунду полковник почувствовал, как автомобиль резко прибавил в скорости… …Вечер того же дня… …И уже вечером того же дня Гришин встретился в аэропорту Каира со «старшим оперативником», который провел здесь, в Египте, весь последний месяц:

— Докладывайте, капитан!

И доклад последовал незамедлительно:

— К вечеру на рейсовом автобусе «объект» добрался до Каира… Первое, что он сделал — посетил «Манхеттен-банк»… Удалось выяснить, что «объект» абонировал в банке ячейку на 25 лет, и снял с некоего счета 50 тысяч долларов… Потом он пару часов потратил на «прогулку» по магазинам… Покупал какие-то женские тряпки и детские игрушки… Сейчас он уже прошел таможенный контроль, и ожидает своего рейса…

— Куда он летит?!!!

— В Москву, товарищ полковник… Мой напарник постоянно рядом с ним…

— Значит, все-таки, в Москву… — Проговорил Гришин себе под нос, и поднял взгляд на «старшего оперативника». — Ты хорошо поработал, капитан, хоть вчера и облажался немного… И я тебя не забуду!.. Тебе осталось всего-ничего — сопроводить «объект» до его московского адреса…

И капитан выдохнул облегченно:

— Ну, это-то уже полегче будет, товарищ полковник — дома и стены помогают!

Гришин только остро взглянул на «Старшего оперативника»:

— Ты сделай свое дело до конца, капитан… А там…

Полковник смотрел в удаляющуюся спину «старшего оперативника»…

А его голове бились одно о другую мысли:

«…Значит ты, Кабан, решил, все же, возвращаться в Москву?!. Что это?!! Огромная уверенность в себе, или несусветная тупость?!! — Думал полковник Гришин. — Зачем тебе были нужны эти карты? И что ты ищешь, если не эти долбаные алмазы? Хотя… Ведь бывают же на свете такие идиоты, которые и в самом деле верят в дружбу!.. Может тебя и в самом деле волнует судьба этого пропавшего лейтенантика?.. Может, ты и в самом деле ничего не знаешь про эти камни?..»

Полковник смотрел туда, где находились пассажиры уже успевшие пройти все таможенные и пограничные формальности, а в голове его трепетать одна и та же мысль:

«…Только… Я тебе не верю, Кабан!!! И ты, возвращаясь сейчас в Москву, либо очень в себе уверен, либо полный кретин!.. Но и в это я тоже не верю!.. И ты все мне расскажешь, Кабан! Лично мне все расскажешь!.. Или сгниешь на зоне, как последняя сволочь!..»… …«Команда» спортсменов-аквалангистов еще вчера, тоже вылетела из Хургады, и их путь тоже лежал в Москву, но… На всякий случай, отрабатывая свою легенду до конца, они вылетели несколько в ином направлении — в Берлине «спортсмены» должны были пересесть на московский рейс…

В Москву они прилетели уже под утро 29 сентября, через несколько часов, после того, как в аэропорту Домодедово приземлился аэробус, привезший на родину Сергея Кабанова…

***

29 сентября 1998 г.

Москва…

Варя…

…28 сентября… …В то раннее утро Сергей вышел из здания полицейского участка, и со смаком потянулся:

«…Ну вот, братишка, твой месяц отсидки и закончился… Домой пора! На Родину! В Москву!..»

Он посмотрел на своего нового приятеля, египетского полицейского, который вышел из участка вместе с ним:

— Ну, что, Юнус, не обижаешься на меня?

— Нет, Сергей… Хотя надо было бы — ты бы хоть предупредил меня о том, что задумал! А если бы я тебя не понял?

Сергей отвел взгляд в сторону:

— Ладно… И на старуху бывает проруха…

— Да-да! Я знаю эту русскую поговорку! — Улыбнулся полицейский. — Знаешь, что я решил?

— Откуда? Восток — дело тонкое!..

— Правильно! Поэтому, чтобы ты больше не устраивал вот такие эксперименты… Я лично провожу тебя на автовокзал! И лично посажу на автобус! Куда ты хочешь ехать, Сергей?

Кабан подумал немного, взвесив все «за» и «против», и ответил:

— Наверное… В Каир!

— Ну, в Каир, так в Каир!.. — Согласился Юнус.

До автовокзала, за десять минут их довезла полицейская машина…

Автобус отправился в дорогу тут же — они едва успели… …И уже к вечеру того же дня он, на рейсовом автобусе Сергей без приключений добрался до Каира, а через несколько часов сел в кресло комфортабельного «Боинга», совершавшего рейс «Каир-Москва»…

Но перед этим…

Все в том же «Манхеттен-банке», арендовал на 25 лет депозитную ячейку:

«…Пусть эти карты пока здесь полежат… — Подумал он тогда. — Генерал, сука, меня и в самом деле на зону закатает, как ни крути! Так что… Везти их туда, в Москву, нет никакого понта — второй раз я эти карты уже не добуду, а потерять их не хочется!.. Так что… Пусть они меня лучше здесь подождут!..»

Потом он прошелся по нескольким магазинам, и…

Сделав то, что хотел, Сергей с легким сердцем отправился в Москву… 29 сентября… …И уже на следующий день заявился в одну из московских больниц, где Варвара работала операционной медсестрой…

— Привет, Варюх!

— Сережа? Ты?.. Ты где пропадал?..

Было видно, что молодая еще совсем, двадцатитрехлетняя девушка, со Старилась за этот месяц минимум на десяток лет…

— В Египет ездил… Санька искать…

— И что? Нашел? — Она с надеждой в голосе подалась к Сергею.

— Ту такое дело, Варь…

— Он погиб?!!

— Думаю — да… Прости!..

Девушка только приложила голову к груди Сергея, и из ее глаз потекли немые слезы…

— Я тебе не верю, Сережа! — Проговорила она глухим голосом. — Сашенька, если бы был жив, обязательно дал бы о себе знать… Он и сейчас позвонит!!! САША ОБЯЗАТЕЛЬНО ПОЗВОНИТ!!! Я это знаю, Сережа!!! Господи… Ведь он же и тогда, когда вы еще в армии в госпиталь попали, и тогда сумел мне позвонить… А ведь вы же тогда не войне были!..

— Так ты все знала? — Проговорил Сергей.

— А ты думал, что я была малолетней дурой?!!

— Я никогда так о тебя не думал, Варюх!!!

Девушка тихонько всхлипнула:

— Сашенька мой!.. Что же я теперь Сережке-то скажу? Ведь он каждый день спрашивает, где его папа!..

— Варь… Послушай! — Сергей аккуратно отстранил от себя девушку, и подал ей большой целлофановый пакет. — Я тут кое-что вам из Египта привез… Тебе и Сереге…

— Нам ничего не надо, Сереж…

— Да послушай же ты! — Проговорил Кабан с нетерпением. — Тут кое-что из одежды и обувки Сережке… Ну и тебе тоже…

— Спасибо тебе… — …А на самом дне — коробочка… В ней 50 тысяч долларов…

— Сереж!..

Только Кабан уже решил идти до конца: — …На первое время вам должно будет этого хватить… А потом…

— На какое «первое время»?

— Ну, ты же знаешь, Варюха, кто я такой, и чем себе на жизнь зарабатываю…

— Ну и что с того?

— Я сейчас сяду…

— Так тут же негде, Сереж! — Девушка растерянно оглянулась по сторонам.

А Сергей только улыбнулся грустно:

— В тюрьму я сяду, Варя… Надолго… Лет на 8 — точно!..

— Почему? — Она с болью посмотрела в глаза Сергея.

— Потому, Варя, что я — бандит! — Он нежно погладил девушку по голове. — И еще потому, что так сложились обстоятельства… Но!.. Я о вас Сережкой всегда буду помнить! И буду помогать!.. А этот пакет ты все же возьми!..

Он положил к ногам девушки объемный цветастый пакет, и…

Пошел по коридору…

И уже около двери выхода из отделения обернулся и произнес громко, так чтобы застывшая посредине коридора Варя его услышала:

— Ты же знаешь, Варюх, что я тебя и Сережку никогда не брошу!!! Просто… Пока твой Сашка не найдется… Вы — моя семья!.. Так и знай!!!

И скрылся за дверью…

***

29 сентября 1998 г.

Москва. Управление ФСБ…

Генерал-майор ФСБ Елагин…

…Отправив своих подчиненных отдыхать, полковник Гришин, измученный долгой дорой, на которую ушли сутки, в 8.00 уже был в своем кабинете в Управлении…

Он только и успел, что умыться с дороги, да надеть свежую рубашку, когда на его рабочем столе прозвучал зуммер селектора…

— Слушаю! Полковник Гришин!

— Товарищ полковник! — Раздался в динамике голос девушки-прапорщика, работавшей секретарем генерала. — Начальник Управления, генерал-майор Елагин, срочно вызывает вас к себе!

«…Твою мать! — Чертыхнулся мысленно полковник. — Началось!..»

И ответил девушке:

— Хорошо! Доложите, что я уже иду!.. …Через несколько минут он уже стоял перед генералом…

— Как дела, Иван? — Было первым вопросом. — Пакет нашли?

— Люди трудились, как проклятые, Паша…

— Я спросил: «Пакет найден?», товарищ полковник? — Медленно проговорил генерал.

— Нет… Пакет найти не удалось… Люди сделали все, что смогли…

— Т-та-ак!..

Лучше бы генерал кричал… Тогда Гришин чувствовал бы себя намного увереннее, ибо генерал был, все же, отходчив… Но этот тихий начальственный тон не предвещал полковнику ничего хорошего…

— Значит, ни хрена твои люди не нашли… — Проговорил генерал, и налил из хрустального графина воды в стакан. — Где Кабан?

— Сергей Кабанов сегодня же ночью прилетел в Москву!..

— Ну, хоть одно хорошо — не придется за ним по всему миру гоняться… Что теперь думаешь делать, полковник?

— Я сделал все от меня зависящее, товарищ генерал…

— Нет не все, Ваня! Не все!!! — Проговорил начальник Управления, и улыбнулся.

От этой улыбки Гришин даже поежился… — …Сегодня вечером я должен был встретиться с Клещом! Он, видите ли, желает получить отчет за потраченные нами его деньги!.. Вот ты ему все и расскажешь, Ваня!.. — Генерал Елагин широко улыбался, поигрывая остро отточенным карандашом. — Ты запорол это дело, полковник, ты перед Клещом и отвечать будешь!..

«…Ах, ты ж, сука паршивая! — Подумал Гришин. — Догадываешься, что Клещ может вытворить, когда узнает о том, что его деньги ушли в воду, потому решил под его пулю меня подставить?!! Ну и скотина же ты, Паша! Ну и мразь! А все меня другом своим называл!.. Ну, ладно!.. Я тебе этот мой разговор с Клещом припомню!..» — …И еще, полковник! — Продолжал тем временем генерал. — Я обещал Кабану, в этом самом кабинете обещал, что если я до 1-го октября не получу свои алмазы, то он сядет! И надолго сядет!.. У него остался один завтрашний день на свободе погулять!.. А вот послезавтра… Кабана брать тоже будешь ты, полковник!.. Все ясно?!!

— Так точно, товарищ генерал! — Ответил Гришин, вытянувшись по стойке «Смирно!». — Разрешите идти!

— Пшел вон отсюда! — Проговорил генерал Елагин тихо, и опять улыбнулся. — И хорошенько подумай, что Клещу скажешь! Очень тебе советую, Ваня!..

***

Октябрь 1998 г.

Оазис в Аравийской пустыне…

Возвращение…

…Прошло почти полтора месяца с того момента, как туареги нашли еле живого Александра…

За это время он сумел научиться, самостоятельно есть. Научился сидеть…

Каждое утро, с упорством Титана, новоявленный бедуин Инсар делал разминку… Сначала он учился двигать пальцами, медленно и «со скрипом» сжимая кулаки… Потом, когда это начало получаться, стал сгибать руки в локтях, потом поднимал руки вверх, разминая плечи, и заставляя мышцы трудиться… Это отнимало у него уйму сил и времени, но он упрямо продолжал свои тренировки…

Инсар брал в руки какие-то легкие предметы, которые мог бы поднять и ребенок, но… Далеко не сразу у него это получилось… А уж есть самостоятельно… Тяжеленная, как ему казалось, мисочка с его едой очень часто переворачивалась… А Амаль, глядя на эти мучения, молча, подливала в нее следующую порцию… И, наконец, в какой-то из дней, Инсар сумел поесть без ее помощи!.. И он был счастлив в тот момент, как никто на свете!..

А потом его тренировки стали намного сложнее…

Инсар стал медленно, по несколько минут в день, разрабатывать свои непослушные ноги… Он опять начал с пальцев… Потом пытался сгибать колени… На его усилия Амаль не могла смотреть без слез, но!.. Пришел, наконец, день, когда Инсар впервые сумел сесть без ее помощи!..

Он и в самом деле был настоящим «Победителем» — Инсар побелил самого себя!..

А еще…

Он научился говорить… Правда… Его словарный запас был еще очень скуден, но… Благодаря Стараниям Амаль, ее поистине не детскому упорству, Инсар уже очень многое понимал, и даже мог произнести сам… … — Почему мужчины ходят с закрытым лицом, Амаль?

Его язык все еще был очень тяжелым, но… Заботами этой девочки, и благодаря своему упорству, наш Инсар шел к выздоровлению семимильными шагами… И его интересовало абсолютно все, потому что…

Он уже не знал другой жизни — он ее просто не помнил…

А Амаль с радостью и удовольствием «готовила для себя будущего мужа»:

— Туарег не снимает свой синий лисам никогда! Ни тогда, когда ложится спать, ни во время еды, Инсар… Никогда!.. Он лишь слегка отодвигает его, чтобы положить в рот свою пищу…

— Почему?

— У нас мужчина приходит в дом женщины, потому что женщина сама выбирает своего мужа… — Рассказывала Амаль, отводя глаза в сторону. — Но наши мужчины — лучшие воины! И мы, туареги, считаем, что внутри человека, который иногда отнимает чужую жизнь, живут плохие, злые духи… Поэтому наши мужчины никогда не снимают с лица свой лисам, чтобы уберечь от этих духов свою жену и детей… …Инсар заново познавал мир…

Такой необычный для него… Хотя он этого не знал… Он просто принимал данность, и пытался быть сильным мужчиной… …В тот день…

— Мы уходим в Судан, Амаль… — Произнес вождь Али. — Мужчины засиделись в этом оазисе, и теперь хотят доказать, что они все еще воины-туареги!..

— Но Инсар, отец! — Вскинулась девочка. — Он еще очень слаб!

И Али в ответ стрельнул глазами…

Ух, какой это был взгляд!!!..

Словно снайпер нашел себе цель через оптику прицела…

Вождь долго «жег» взглядом Инсара, и, наконец, произнес:

— Мы вернемся, дочь моя, через 10–12 дней… — Проговорил Али. — Очень скоро в Дарфуре будет ярмарка… И мы пойдем туда, Амаль!.. Но нам нужны нубийцы!.. Приходить на ярмарку всего с одним рабом на продажу!.. Этого не поймет никто!..

— Инсар не раб, отец!!! — Выкрикнула девочка. — …Мы очень скоро вернемся, Амаль! — Проговорил Али, напрочь игнорируя слова своей дочери. — И пойдем в Дарфур!..

И вождь вышел из палатки…

— Что он сказал? — Проговорил Инсар.

И в этот момент девочка бросилась ему на шею:

— Я не позволю тебя продать, мой «Победитель»! Никогда!!!

Она рыдала так, как может это делать только десятилетняя девочка, а он… Он утирал пальцами ее слезы и не понимал, почему это милое, и такое доброе создание плачет…

***

29 сентября 1998 г.

Подмосковье. Вечер…

Клещ…

…Полковник приехал на встречу с паханом «уральских» с тяжелым сердцем…

Это был загородный ресторан, ибо Клещ не хотел рисковать лишний раз, появляясь в Москве…

— Ты кто такой? — Проговорил пахан довольно грубо, и уставился на полковника. — Ты чего здесь нарисовался, дядя?

Гришин показал развернутое удостоверение, и проговорил:

— Я — заместитель Начальника Управления ФСБ полковник Гришин Иван Сергеевич!

— И что? — Проговорил Клещ удивленно. — И че ты мне свои корочки в нос суешь? Думаешь, что я таких не видел? Че те надо здесь, полковник? Видишь, люди здесь тихо-мирно кушают, разговаривают…

— Я приехал по поручению генерала, Клещ!..

— А че он сам-то не приехал? Забздел? — Клещ обернулся и посмотрел на своих людей. — Слышь, братва, генерал ФСБ забздел сам на «стрелку» приехать — «шестерку» вместо себя прислал!

— Га-га-га! — Раздался недружный хохот.

И от этого явного издевательства над собой, в мозгу полковника что-то щелкнуло, и…

— Послушайте меня, молодой человек… — Проговорил он медленно, но с таким жестким упором, что все, ржавшие над ним бандюки, резко заткнулись. — Если вы не уважаете органы власти — это ваше право! Но я едва ли не вдвое старше тебя, сопляк! Тебя что, папа с мамой не учили уважать старших?

— Н-не понял!.. — Протянул Клещ, и у него вытянулось лицо от удивления и неожиданности.

— Ты все прекрасно понял, говнюк! — Отрезал полковник. — А теперь послушай, что я тебе скажу, Клещ!..

Гришин бесцеремонно уселся за стол напротив пахана «уральских»:

— Мне поручено передать тебе, что та экспедиция, на которую ты давал деньги, провалилась — мы ничего не нашли! Это все!

Полковник увидел, как у молодого бандита в одну секунду глаза налились кровью, словно и быка на корриде, но… Решил идти до конца… Он налил себе в бокал вина, из бутылки стоявшей на столе перед Клещом, медленно его выпил, и встал…

— Сядь назад! — Раздельно проговорил Клещ.

И такая в его голосе была неприкрытая угроза, что Гришин подумал, что это его последняя минута… Но…

— Не понял? — Проговорил он и слегка прищурился. — Ты так и не понял, о чем я тебе говорил две минуты назад? Об уважении к старшим? Или у тебя плохо со слухом, бандит?

— Сядьте за стол, полковник! Это еще не «все»!..

— Ну, хорошо… Что еще, Клещ? — Гришин опять уселся за стол.

— Кто был главным в этой теме?

— Генерал! — Ответил полковник, нисколько не покривив душой.

— Я имею в виду там, где проводились поиски!

— Я!..

— Значит это ты просрал 300 тонн моих баксов? — Прошипел Клещ потревоженной коброй.

Полковник открыл портфель, извлек из него довольно плотную папку, и шмякнул ею об стол прямо перед лицом бандита:

— Вот!!! Если у тебя хоть кто-то их твоих «быков» умеет читать по-арабски, то ты узнаешь о том, куда ушли эти деньги!

— Что это? На кой хрен мне нужны эти бумажки?

— А на тот хрен, Клещ, чтобы ты убедился, что все, до последнего цента, ушло на дело! — Полковник пошел ва-банк, понимая, что терять ему уже нечего. — Здесь все счета за аренду техники и оборудования! Авиабилеты! Здесь даже чеки из ресторана, в котором питались мои люди! Именно «питались», потому, что это была самая дешевая забегаловка!..

— И что?

— А то, молодой человек, что я — офицер, и я выполнял приказ! — Рявкнул полковник. — И твои грязные бандитские деньги мне не нужны!

Клещ перебрал несколько листков, закрыл папку и с интересом взглянул на Гришина:

— Честный, значит? Неподкупный полковник ФСБ? — Проговорил он с интересом.

А «фээсбэшник» уже просчитывал варианты:

«…Так! Сейчас он меня уже не грохнет — это точно! Может быть потом, когда поймет, что все это «липа» чистой воды, но не сейчас… Хотя… Не все там липа — по крайней мере авиабилеты, и счета за аренду сейнера, катера и автомобиля… Все остальное «наши» успели сделать за сегодня! Если ему кто-то и переведет всю эту лабуду, то его бандюки поедут не в Марса Аллам, а в Шарм-аль-Шейх!.. — Усмехался мысленно Гришин. — Вот там и ныряй себе в удовольствие, скотина!.. Не тебе, Клещ, соваться со своим бандитским рылом в Калашный ряд — против тебя не пацанье в шортиках работает!.. А вот насчет того, что мы еще можем быть в будущем друг другу полезны… Тут ты возможно и прав…»

И произнес тихо, глядя Клещу прямо в глаза:

— Честный — да! Потому, что это везде ценно! И у вас, кстати говоря, тоже!.. А насчет остального… Разве об этом кто-то говорил, Клещ?..

Они сверлили друг друга взглядом целую минуту, и…

Клещ не выдержал:

— Ладно, полковник… Убедил!.. — Проговорил бандит. — Но за это бабло кому-то надо ответить! Братва не привыкла, когда их кидают на такие бабки!

— Я этими деньгами пользовался, Клещ! Да — это так! — Ответил Гришин, не отводя взгляда. — Но я за них «отчитался»! И брал их у тебя не я!..

Молодой бандит только улыбнулся с пониманием:

— Ладно… Тут ты тоже прав, полковник — не ты их у меня брал!.. Кто брал — тот и ответит!.. — Прозвучал «приговор», да так, что у Гришина взмокла спина. — А теперь скажи, полковник, раз ты такой честный… Что ты искал?

— У меня был приказ найти некий пакет! — Проговорил полковник уверенно.

— А что в том пакете ты знал?

— Генералы отдают приказы, Клещ, и никогда не поясняют их смысла — это их право!.. — Гришин продолжал сверлить взглядом молодого пахана. — Мне было приказано найти некий пакет, и, не вскрывая его, доставить в Москву!.. Пакет мы не нашли… Это все…

Пауза опять затянулась — Клещ оценивал услышанное…

— Ладно… Думаю… И здесь ты тоже не соврал, полковник…

«…Да ты еще совсем глупый мальчик, Клещ! — Думал Гришин, глядя на своего собеседника. — Всему веришь, глупышка!.. И это ты, сопляк, собрался меня вербануть?!! Ну-ну!!!.. Мы еще посмотрим, кто, как и на кого работать будет!..»

— И последний к тебе вопрос, полковник! — Проговорил бандитский авторитет тихо. — Если правильно ответишь — выйдешь отсюда… И даже не поцарапанным… Я тебе даже немного деньжат отстегну! За честность…

Он пристально посмотрел на Гришина и спросил:

— Ты знаешь, полковник, кто такой Кабан, что он знает о пакете, и где он сейчас?

«…Н-ну-у, мальчик!.. Что-то ты меня начинаешь разочаровывать! — Полковник мысленно уже смеялся. — Такого Старого, стрелянного воробья, как я на такой «мякине» не проведешь!..»

— О том, кто такой Кабан, знает весь МУР!.. Как и о том, кто такой ты, Клещ!.. Ну и мы, соответственно!

— Дальше!

— Мне было приказано отследить все его передвижения за последние два месяца…

— И что? — Клещ даже приподнялся со своего стула и навис над столом.

— А ничего! — Ухмыльнулся Гришин. — Кабан в августе ездил отдыхать в Египет… Там напился, как последняя свинья, и устроил дебош в русском стиле…

— Это как?

Полковник только ухмыльнулся:

— Пьяный гонял на большой скорости по автостраде… Потом не подчинился требованию местных полицейских остановиться… А когда остановился, то разбил урной витрину дорогого магазина, который находился напротив местного полицейского участка… А когда Кабана попытались арестовать за хулиганство — он орал в голос непотребные выражения, в том смысле, что он «имел весь этот Египет»…

И на лице Клеща появилась, наконец, улыбка:

— Наш пацан!!! Правильный «бродяга»! — Проговорил он уже совершенно иным тоном. — И чем закончилась вся эта шняга?

— Местный суд приговорил Кабана к месяцу заключения под стражу, и небольшому штрафу в 10 тысяч долларов США… — Ответил Гришин с удовольствием. — Вчера его срок закончился, а сегодня ночью Кабан вернулся в Москву…

— Лохи черномазые!!! Чурбаны!!! — Клещ уже просто весело смеялся. — Месяц и 10 тонн баксов?!!! Всего-то?!!! Вот бы нам здесь такие законы! Вот бы мы тогда оторвались по-полной!!! Ах-ха-ха-ха!!!

Гришин смотрел на веселящегося бандита, и думал:

«…Да уж… Ты бы уж точно «оторвался»… Но только вот хрен тебе, Клещ!.. А насчет Кабана… Так я тебе его не отдам — он мне еще и самому пригодится! И на алмазы выведет!..»

— Значит, залетел, все же, на кичу Кабанчик?!! Хоть и не на нашу, родную, но уже свой срок уже отмотал! И че теперь?

— А теперь у меня есть приказ его арестовать! — «Рубанул» Гришин.

— А за что? — Удивился Клещ. — Пацан только что «откинулся»?

— Этого я не знаю… У меня приказ, и все!..

— А не боишься, полковник, что я его предупрежу? — Прищурился Клещ. — Он же мне братэла! Тем более он «положенец»!.. Ударится в бега Кабан, хрен ты его найдешь — Россия большая, а земля еще больше!..

— Не предупредишь…

— С чего это ты взял, мусор? — Прищурился, словно прицелился, Клещ. — Помочь правильному вору — святое дело!..

— А с того, что ты на него «зуб» имеешь!.. И он тебе на свободе не нужен — пока он будет сидеть, его «бизнес» будет без «хозяина»… А это пара банков, пяток престижных казино, около десятка клубов и дискотек, и полутора десятков автосервисов… И это только то, что принадлежит ему лично! — Проговорил полковник. — А сколько всего его «бригада» «крышует», так о том вообще говорить не надо!..

Клещ думал довольно долго, наблюдая за тем, как Гришин с удовольствием и даже смаком поглощает здоровенную свиную отбивную…

— Но ведь я о том, что вы собираетесь его «принять» могу и не знать? — Проговорил, наконец, бандит. — Это же только «мусорские» дела, а не мои?..

— А ты об этом разве что-то знаешь, Клещ? — Оторвался от отбивной Гришин. — Интересно было бы узнать от кого?

Они встретились взглядами и… Поняли друг друга… …Прошло еще какое-то время, и Гришин встал из-за стола…

— Передай своему генералу, полковник, что он попал!

— Не понял?

— Скажи своему Елагину, что за тех 300 тонн баксов, что он получил от «уральской» братвы, он обещал ответить! И он за них ответит!.. — И тут Клещ широко улыбнулся. — Передай этому барыге поганому, что я лично ставлю его на «счетчик» — через месяц он будет должен мне уже «пол-лимона»!.. И пусть он мне позвонит только тогда, когда все бабло соберет!.. Теперь, полковник, я буду иметь дело только с тобой, а этот сраный генерал мне больше не интересен!..

Гришин посмотрел на эту белозубую улыбку и подумал:

«…И не тебе одному, Клещ — мне он тоже уже не интересен!.. Да и ты тоже!.. Только разница между вами в том, что ты, мразь, мне еще будешь нужен и даже полезен, а вот Паша… Паша — уже нет…»… …Уже на подъезде к Москве полковник набрал городской, московский номер…

Было уже 23.45…

— Слушаю! — Раздался в трубке сонный, а скорее всего пьяный, голос. — Майор Тесленко!..

— Гришин на связи!..

— Слушаю, товарищ полковник! — Голос тут же преобразился.

— Ты мне нужен прямо сейчас, Николай! — Последовал категоричный ответ.

— Я в Истре живу, товарищ полковник… Прямо сейчас не получится…

— Я знаю, где ты живешь!.. — Проговорил Гришин с напором. — Просыпайся и приводи себя в порядок, майор!.. Я подъеду через 30 минут!..

— Есть!

Гришин отключил телефон, и бросил пожилому прапорщику-водителю:

— Рули в Истру, Михалыч!.. Улица Индустриальная 26… Через полчаса мы должны быть на месте…

— Сделаем, товарищ полковник! — Ответил водитель.

И за окном служебной «Волги» замелькали огоньки придорожных столбов…

А полковник все вспоминал и вспоминал эти две улыбки, которые ему довелось увидеть сегодняшним днем — генеральскую и бандитскую…

И не видел между ними никакой разницы…

***

1 октября 1998 г.

Москва…

«Ну, вот и здравствуй, зона…»

…Настойчивый звонок в дверь раздался неожиданно, в 5 часов утра…

— Твою мать!!! — Пробурчал Сергей, и нехотя поднялся из постели. — Кому это там делать не хрен в такое время?!! Ща вот просто возьму и мозг отобью, если ничего серьезного!!!..

Он прошлепал босыми ногами до входной двери своей квартиры, и сонным голосом спросил:

— Кому это делать не хрен?!!

— Да что ж это такое, в конце-то концов?!! — Раздался из-за двери истерический, буквально «на срыве», женский крик. — Да когда же все это закончится?!!! Хоть бы тебя в тюрьму посадили, бандитская морда!!!

Сергей даже опешил немного от услышанного:

— Э, тетка!.. Ты чего орешь?

— Сволочь! Гадина!!! Вот я как возьму сейчас, да как вызову милицию, сразу все узнаешь!!! Сволочь поганая!!!

Его надежная, входная металлическая дверь, именно по его, Сергея, заказу, небыла снабжена глазком, потому что это было ее «самым слабым местом» — он-то знал не один случай, о том, как его «коллеги по бизнесу» ловили по неосторожности через это отверстие пулю в собственный глаз… Вот и решил когда-то, что в его двери «глазка» не будет никогда…

— Да ты кто вообще такая? — Сергей прислонил ухо к стальной двери и попытался узнать по голосу, кто бы это мог быть.

— А вот ты только открой! Сразу узнаешь, когда я тебе все глаза да повыцарапаю!!!

Нет… На такой выпад со стороны неизвестной ему женщины Кабан не отреагировать не мог — ему нужно было понять, по крайней мере, чего от него хотят, и горланят в такое раннее утро…

Дважды щелкнул замок, Сергей распахнул дверь, и…

Он только успел увидеть овальный абрис «пятки» автоматного приклада, и перед его глазами цветными брызгами лопнул разноцветный шар…

Сергей пришел в себя только через несколько минут, понял, что лежит на полу, и попытался оглядеться…

По его большой квартире сновали вооруженные люди в серых милицейских камуфляжах, и на их спинах были надписи «СОБР»… …СОБР — Специальный отдел быстрого реагирования…

Это были федеральные и региональные специальные подразделения МВД РФ, до 2003 года оргштатно входящие в состав Управлений по борьбе с организованной преступностью МВД России, и именно поэтому назывались отделами, а не Отрядами. С 2002 года прямыми правопреемниками СОБРов стали ОМСН, то есть Отряды милиции специального назначения…

Основной причиной, равно, как и задачей, создания СОБРов в феврале 92-го стала борьба с организованной преступностью во всех ее проявлениях, всеми видами и способами… Однако в связи с изменением внутриполитической обстановки СОБРы успешно применялись в том числе и в войсковых операциях, проводимых в Северокавказском регионе…

Отбор в СОБР осуществляется многоэтапно и достаточно строго, со множеством критериев отсева, что и определял качественный состав этого подразделения. Как правило это были молодые парни, в основном спортсмены, отслужившие в рядах Вооруженных сил и ВВ МВД России. Наличие высшего образования для сотрудника СОБР было обязательно! Как и то, что сотрудниками СОБРа могли быть исключительно офицеры!..

Подготовка сотрудников в СОБРе, в отличие от других специальных подразделений МВД, носила ярко выраженный индивидуальный характер. Было очень много специалистов по различным направлениям применения, однако взаимозаменяемость была поставлена во главу угла. Упор подготовки был сделан на работу против вооруженного преступника в городе с дистанцией работы до 100 метров и на транспорте. Однако СОБРы успешно применялись практически в любых условиях — лес, горы, степи…

Достаточно сказать только то, что родственными группами специального назначения у СОБРов считались отряды ФСБ «Вымпел» и «Альфа»!.. …Сергей лежал на животе, на полу коридора и чувствовал, что его запястья, заведенные за спину, были надежно скованы металлом наручников…

— Э, мужики! — Проговорил он со стоном, потому что его голова буквально раскалывалась от боли. — Че это вы за беспредел такой творите? Хватаете посреди ночи невинного человека! Бьете ему в морду!.. Вламываетесь в его квартиру!.. А прокурорское постановление на этот беспредел у вас есть?

И словно какая-то неведомая сила в одну секунду перевернула Сергея с живота на спину!.. Словно пушинку, хотя назвать его 90 килограмм веса «пушинкой» едва ли можно было рискнуть…

Сергей сфокусировал взгляд, на человеке, с майорскими звездами на камуфляже, который над ним наклонился, и попытался понять, что тот ему говорил…

— Это ты-то «невинный человек», Кабан? Ну-ну!!! — Улыбнулся майор-собровец, и, едва ли не прямо в лицо, развернул перед глазами Сергея лист бумаги с гербовой печатью. — Это постановление Прокурора Москвы, на арест лидера известной организованной преступной группировки Кабанова Сергея Николаевича, известного под кличкой «Кабан»!

— Ты че гонишь, майор? — Возмутился, было, Сергей. — Какая на хрен группировка? Какой такой кабан? Я честный бизнесмен!..

И в тот же момент получил мощный удар кулаком челюсть:

— Захлопни хлебало, сука! — Рявкнул «собровец». — Я тебя, падла, давно на примете держал! А теперь ты попался, мразь!

Сергей хотел сказать еще что-то, но в этот момент…

Майор совершенно не собирался церемониться с Кабаном…

— Молчать, было приказано! Я тебя, гнида, научу власть уважать!

Он несколько раз со всего маху, словно футболист, пробивавший пенальти в ворота соперника, саданул Сергея под ребра тяжелым ботинком, когда в коридоре неожиданно раздался жесткий приказ:

— Отставить, майор!!!

— Я тебя потом найду, мусор… Кхе-э-кхе-хе!.. — Проговорил Сергей и с натугой закашлялся. — Я тебя найду! Кха-а-кха-ха-ха!!!

— Давай, подонок! Найди меня! — Улыбнулся «собровец», и опять занес ногу для удара. — Лет через десять-пятнадцать!.. Если доживешь, конечно, до этого момента, мразь!

И он уже совсем было собрался опять «пробить пенальти» под ребра Кабана, когда…

— Был приказ: «Отставить!», майор! — Гаркнул кто-то рядом металлическим голосом. — Ты что, совсем дурак?!! За эти побои его адвокаты разнесут тебя на тряпки! И докажут, что ты превысил служебные полномочия!!! Через неделю Кабан опять будет гулять на свободе, а ты, майор, будешь сидеть на нищенской пенсии!!!

Видимо именно последний аргумент возымел свое действие… Но «собровец» все же поставил «последнюю точку» — он не ударил Сергея, а с отвращением, словно здесь на полу лежало что мерзкое и противное, пнул его рифленой подошвой своего ботинка в лицо, и плюнул сверху:

— Гнида поганая!!! Скажи спасибо!!!.. — Проговорил майор, и вышел из квартиры на лестничную клетку. — Я б тебя прямо здесь!.. За сопротивление при задержании!..

— Кхе! Кх-кхе!.. — Откашлялся Сергей. — Это кто ж это здесь такой умный нарисовался? Кхе-кхе!!!

И увидел лицо…

Странное было лицо этого человека…

Довольно крупная голова, была обрита наголо… Мягкие, ломаные уши, и орлиный нос с горбинкой, едва заметно свернутый насторону, «рассказали» Сергею о том, что этот мужчина не один день провел на боксерском ринге или на татами… Что было более вероятно, ибо это подтверждали не только мощные, «набитые» надбровные дуги, но и такие же «набитые» «щечки» под глазами… Рыжие кустистые усы, прикрывавшие очень тонкие губы…

Лицо этого «дядьки» в строгом костюме, при всем при этом выглядело достаточно добродушно, и очень напоминало Сергею известного питерского барда, песни которого он любил и уважал…

Он даже, сам не ожидая от себя, совершенно непроизвольно прохрипел, пытаясь изобразить мелодию:

— Гоп-стоп! Мы подошли из-за угла!

Гоп-стоп! Ты много на себя взяла!..

А еще у этого человека были глаза…

Глаза, в которых кроме нечеловеческой усталости плескалась еще и лютая ненависть…

— Правильно поешь, Кабан! Молодец! — Проговорил человек тихо, и сунул ему под нос раскрытое удостоверение. — Вот по 162-ой статье ты и сядешь! Надолго сядешь!!!..

Сергей, как мог, сфокусировал взгляд:

— Федеральная Служба Безопасности… Полковник Гришин Иван Сергеевич… — Прочел Кабан, и поднял взгляд на человека, державшего удостоверение, и проговорил устало. — Ага!.. Значит все-таки подсуетился генерал… Держит слово, гнида!.. Только за «гоп-стоп» ты меня не посадишь, полковник — нет у тебя доказательств!..

Гришин распрямился, и посмотрел на «поверженного», лежавшего на полу Кабана с высоты своего роста:

— А знаешь, Кабан, он же Кабанов Сергей Николаевич… Ведь в нашей Службе уже очень давно ходит одна поговорка…

— Это та, которая: «Был бы человек, а статья для него найдется»? — Прохрипел Сергей.

— Не совсем… — Улыбнулся полковник плотоядной улыбкой голодного крокодила. — В былые, еще довоенные времена, мои коллеги иногда говаривали: «Если у вас еще нет судимости, то это не ваша заслуга, а наша недоработка!»…

Он посмотрел на бойцов-«собровцев», которые замерли в коридоре в ожидании приказа, и тихо проговорил:

— Выводите его!..

Сергея тут же подхватили подмышки двое бойцов, поставили на ноги, загнули скованные за спиной руки кверху, и потащили из квартиры… …Через час, уже в камере для допросов в Бутырской тюрьме, он опять встретился с полковником…

Гришин выглядел очень уставшим: … — Ну, что, Кабан? Я жду!..

— Чего ты ждешь, полковник? — Ухмыльнулся Сергей, который уже немного отошел от пережитого шока и взял себя в руки. — Кто ты такой? Я тебя вообще не знаю!

Гришин только вздохнул, и заговорил тихо:

— Я хочу знать, куда делся тот пакет, который твои «уральские» «коллеги» должны были два месяца назад передать в Москву… Ты был на той «стрелке», Кабан — это известно! А еще там было убито много людей!.. Так где пакет?

— А я этого не знаю, полковник! — Сергей улыбнулся так, словно ему рассказали смешной анекдот. — И своему генералу так и передай! Я про эти стекляшки ничего не знаю! — …А еще я хочу услышать от тебя рассказ о том, куда подевался твой друг, Александр Игнатьев… И о том, зачем ты ездил в Египет… И почему ты попал там в местную тюрьму, и отсидел в ней целый месяц… — Полковник даже вздохнул устало. — Ведь мы все знаем, Кабан — служба у нас такая!.. Просто лично я хочу тебе хоть немного помочь…

Сергей исподлобья смотрел на Гришина и думал:

«…А ведь ни хрена ты не знаешь, полковник! Ни хрена! И генерал твой тоже! — Он даже улыбнулся мысленно. — Не ваш я «клиент»! А у ментовских на меня только косвенные доказухи — иначе бы уже давно меня упаковали! Значит, брали они меня именно с вашей подачи! Запугать решили! А вот хрен вам по всей роже! Не получится!..»

Но вслух сказал совсем иное:

— Ты лучше себе помоги, полковник! — Зло проговорил Сергей. — Мне на зоне будет почет и уважение — я перед братвой на все вопросы ответил и теперь чист! А вот тебе генерал этого прокола с камнями не простит!

И в этот момент что-то изменилось в глазах полковника:

— А знаешь, Кабан… Когда генерал полтора месяца назад говорил, что тебе самое место в «Белом лебеде», то я даже попытался его отговорить! Мол, на такой зоне «первоходу» делать нечего… — Он смотрел Сергею прямо в глаза. — Но теперь, гнида, я сам сделаю все, чтобы ты именно туда и попал! И надолго!.. И доказательств твоей вины для этого прокурорам, будет предоставлено достаточно!!! Не понадобится тебе твой сейф в Каирском банке, Кабан! Не доживешь ты до него!..

Он нажал кнопку вызова конвойного, и когда тот вошел, бросил резко:

— Увести!

Гришин посмотрел в улыбающееся лицо Сергея, и вспомнил другую улыбку… Вернее, улыбки… Которые он уже успел увидеть на совершенно разных лицах после того, как всего-то 2 дня назад, как и сам Сергей, вернулся из Египта…

***

Середина октября 1998 г.

Оазис в пустыне, неподалеку от Судана…

Новая жизнь…

…Мало-помалу, но Александр, который теперь стал Инсаром, «Победителем», каждый день оправдывал свое имя, данное ему маленькой, но такой мудрой и упрямой не погодам, бедуинской девочкой Анвар…

Вождь Али, как и обещал, приказал своему нубийскому рабу ударить в большой барабан, находившийся в его шатре, и увел за собой воинов в пустыню…

— Почему бьет барабан? — Спросил тогда наивно Инсар.

И Амаль стала терпеливо ему пояснять:

— Понимаешь, Инсар… — Она говорила медленно, чтобы он, который еще только учился разговаривать и понимать, смог осознать ее слова. — Наши воины… Настоящего туарега всегда инстинктивно тянет к войне, и он, не задумываясь, нападет на любого, кто ему помешает…

Инсар смотрел на эту девочку во все глаза, пытаясь понять смысл того, что она говорила:

— А барабан? Почему бьет барабан?

— Мой отец — аменокал, Инсар!

— Ам-менок-кал? — Проворочал он все еще тяжелый язык во рту.

— Аменокал — это «верховный вождь» нашего племени, великий воин, наш царь и бог!

— Н-не понимаю!

Амаль критически осмотрела своего «пациента», и вдруг решительно произнесла:

— Вставай, Инсар! Пойдем, я тебе покажу!..

Немного покряхтев, словно был древним Стариком, Инсар поднялся на слегка дрожавшие ноги, и вышел из палатки, вслед за девочкой… И чуть было не упал — в его глаза, уже привыкшие к полумраку, ударило ослепительно яркое солнце пустыни…

— У-у-м-м-м! — Застонал он, и присел на песок.

— Вставай Инсар! — Скомандовала девочка настойчиво. — Ты же «Победитель»!!! Тебе надо знать все, чем живет мое племя! Вставай! Вперед!!!

И Инсар, сделав над собой неимоверное усилие, поднялся, и, пошатываясь, пошел за девочкой…

— Вот! Это шатер моего отца! Шатер аменокала!..

Шатер, где жил аменокал, вождь Али, был самый обыкновенным и ничем особенным не выделялся, среди нескольких десятков таких же палаток…

Хотя… Нет!.. Все же он был другим!.. Он был сшит, этот «царский» шатер, наверное, из сотни верблюжьих шкур и растянут на десятке кольев двухметровой высоты…

Амаль ввела Инсара в отцовский шатер, и он остановился на пороге, пораженный первобытной роскошью…

Везде были, разбросанные в живописном беспорядке шкуры диких животных, ковры, холодное и огнестрельное оружие, щиты, огромная ступка для проса и фиников, седла, искусно расшитые бисером чересседельные мешки, бараньи рога, в которых хранилось масло, и… Большой барабан…

— Этот огромный барабан в шатре аменокала, служит символом царского достоинства, Инсар… — Щебетала Амаль, показывая Инсару жилище своего отца. — Его дробь обычно слышна лишь по случаю начала войны, заключения мира да еще тогда, когда царь вершит правосудие…

— А почему же тогда он, царь, уехал на войну? — Инсар пытался понять устои жизни тех людей, с которыми, как он думал, теперь ему придется жить. — Ему что, некого было для этого отправить?

— Понимаешь, Инсар… — Девочка задумалась на секунду и заговорила очень серьезным голосом. — Все полномочия и почести не гарантируют аменокалу спокойную жизнь… Не говоря уже о набегах и сражениях с враждебными племенами, также, как и с изгнанными из племени… Наш царь, по традиции, будучи верховным военным вождем должен лично участвовать в этих сражениях!.. Лично, Инсар!.. Потому, что совет знати может сместить аменокала, если он не способен повелевать или окажется не слишком храбрым воином…

— Так вождь все время должен доказывать, что он вождь? — Удивился Инсар.

И тут девочка странно улыбнулась:

— Наш аменокал обязан вступать еще и в поединки с членами царской семьи, претендующими на его место!.. — Проговорила Амаль грустно. — А, кроме того, его положение «главного вождя» зачастую зависит еще и от воли или капризов знатных женщин, которые пользуются громадным влиянием на совет знати…

— Но ведь тогда… Вождь должен воевать постоянно! — Проговорил удивленный Инсар.

— Так оно и есть… — Ответила девочка. — Аменокал постоянно окружен какими-то бесконечными придворными интригами и, если он хочет удержаться на своем месте, то должен проявлять очень большую изворотливость… И еще… «Верховный вождь» туарегов не может отдавать прямые распоряжения своим подчиненным — они должны пройти через амраров, то есть знатных советников!.. Которые далеко не всегда соблюдают интересы вождя…

— Просто какие-то тайны Мадридского двора… — Произнес Инсар.

— Какого двора? — Спросила Амаль.

— Не знаю… Как-то это само из меня выскочило…

Девочка внимательно посмотрела в глаза Инсара:

— Ты вспоминай! Вспоминай, пожалуйста… Может твои воспоминания нам всем очень помогут… …Как бы там ни было, как бы Амаль не относилась к своему подопечному, но племя туарегов продолжало жить Старыми устоями и традициями…

И как только Инсар стал передвигаться самостоятельно, его тут же отправили на «трудотерапию»… Все-таки, он был хоть и очень привилегированным, но, тем не менее, рабом… Рабом Амаль…

Теперь он бродил по довольно большому оазису в поисках сухих пальмовых веток для костра. Разводил огонь под большим котлом. Наполнял его водой из маленького родника…

И, странное дело, но эти далеко не легкие физические «упражнения» пошли Инсару на пользу!..

Инсару даже нравилось делать эту работу для маленькой Амаль! И теперь огонь около ее палатки всегда был самым большим, а в котле над этим огнем всегда было достаточно воды…

***

15 октябрь 1998 г.

Москва. Управление ФСБ…

Майор ФСБ Тесленко…

…В то хмурое, пасмурное утро полковник Гришин, как обычно появившийся в Управлении к 8.00 утра, тут же обратил внимание на то, что здесь что-то происходило — все офицеры были со странно угрюмыми и озабоченными лицами, и передвигались по коридорам едва ли не бегом…

— Что случилось, капитан? — Гришин подошел к дежурному офицеру.

— Беда, товарищ полковник!

И что-то щелкнуло в мозгу Гришина:

— Докладывайте!

Капитан словно собрался с силами и выпалил:

— Двадцать минут назад в ДТП погиб Начальник Управления генерал Елагин!..

— Не мямли, капитан! — Рявкнул Гришин. — Детали известны?

— Генерал Елагин ехал из своего загородного дома в Управление на служебной машине… Сотрудники ДПС сообщили, что на одном из поворотов, самосвал, который ехал навстречу, не справился с управлением и… Сегодня в области первые заморозки, а на дороге…

— Ясно!.. Почему сразу же не доложили мне?!!

— Я уже звонил вам, товарищ полковник, когда вы вошли в здание… Да мы и сами узнали только пять минут назад…

— Что еще? Есть какие-то подробности, детали?

— «КАМАЗ» был угнан сегодня ночью с одной из пригородных автобаз… — Проговорил капитан. — Водитель с места происшествия скрылся… Это все, что известно на данный момент!..

Но Гришин уже думал совершенно о другом:

«…Сработал, все-таки, Николай… Чисто сработал, что и говорить!.. — Мысли в голове полковника неслись бешеным галопом. — Что теперь, Иван? Займешь место генерала, или начальство назначит кого-то другого?.. Ну, нет! Не получится! Не зря же я вся это провернул!.. Теперь надо просто показать, кто может оперативно разобраться в этом деле, и кресло Начальника Управления будет твоим, товарищ полковник!..»

— Значит так, капитан! — Гришин бросил взгляд на «дежурного». — Срочно собирай ко мне на совещание всех Старших офицеров Управления! И вот еще что… Обязательно разыщи майора Тесленко!

— Есть!.. …Через полчаса в кабинете Начальника собрались все майоры и подполковники Управления.

Во главе стола, на месте генерала теперь сидел полковник Гришин…

— Значит так, товарищи офицеры! — Заговорил полковник, когда понял, что все собрались. — А том, что случилось, уже знают все!

Ответом были немые кивки. — …Сообщаю так же, что в соответствии с приказом, «Временно Исполняющим Обязанности» Начальника Управления назначен полковник Гришин! Вопросы есть?

Он окинул взглядом присутствующих здесь Старших офицеров, и констатировал факт:

— Вопросов нет!.. Далее! — Было такое ощущение, что в этой должности Гришин прослужил уже много лет, настолько четкие были его мысли и приказания. — В связи со сложившимся инцидентом, данной мне властью будет создан оперативный штаб! Дело о гибели генерала, из МВД уже передано нашему Управлению! Поэтому! Начальником оперативного штаба назначается полковник Гришин! Начальником оперативно-следственной группы назначается майор Тесленко!

— Есть! — Вскочил со своего места слегка ошарашенный таким поворотом событий майор.

— В целом Управление будет продолжать заниматься текущими делами! Но! Товарищи офицеры, начальники служб и отделов! Все должны оказывать необходимую помощь майору, оп первому же его требованию, и в сроки им указанные! И это не просьба — это приказ! — Полковник встал и подошел к окну. — Расследовать гибель генерала ФСБ, товарищи — это не просто наш долг… Здесь затронута наша профессиональная честь!.. И виновные в этой смерти должны быть найдены и наказаны в кратчайшие сроки!..

Он обернулся и посмотрел на присутствующих жестким взглядом:

— Вопросы?

— Никак нет! — Ответил майор Тесленко.

— Тогда все свободны! Приступайте к своим прямым обязанностям! — Гришин подождал несколько секунд, пока половина офицеров успела покинуть кабинет и произнес. — Майор Тесленко! Останьтесь!..

Майор вернулся на свое место за столом, Гришин плотно прикрыл дверь кабинета, и уселся напротив:

— Ну, что, Николай? Дело сделано? — Проговорил он едва слышно.

В ответ был немой кивок головы…

— Соберешь себе опергруппу, и будешь рыть носом землю, чтобы найти эту сволочь, которая раздавила грузовиком генеральский «Мерседес»!.. — Проговорил он немного громче. — И оттого, как скоро ты найдешь виновного, будет зависеть твое продвижение по службе, майор!

Они посмотрели друг другу в глаза…

— Я все понял, товарищ полковник…

— Даю тебе три дня, чтобы определить круг подозреваемых!

— Есть!

— Иди, Николай… Служба не ждет! От твоей оперативности, майор в этом деле зависит, то, как долго я просижу в этом кабинете, а, значит, и твоя судьба…

— Я понял, товарищ полковник… — Проговорил майор. — Разрешите идти!

— Свободен!..

Тесленко закрыл за собой дверь, а Гришин подумал:

«…Ты поищи майор! Поищи!.. Я у меня уже есть кое-что, чтобы окунуть нашего генерала в такое дерьмо!.. Да так, чтобы он никогда уже от не отмылся!.. Да и не сумеет он уже этого сделать с того света!..»

***

16 октября 1998 г.

Москва…

Квартира полковника Гришина…

…Полковник этим вечером был «почти» один в своей холостяцкой квартире…

Нет! Здесь порой происходили, конечно, холостяцкие оргии, но сегодня…

Сегодня «дотанцевав» свою очередную случайную молодую подругу до полного изнеможения, полковник удостоверился в том, что она спит мертвецким сном, поднялся из постели и пошел в кабинет — комнату, куда строго настрого запрещалось входить, кому бы то ни было, кроме него самого…

«…Ну, что… Теперь и поработать маленько не грех… — Подумал полковник, усаживаясь за компьютер. — Благо — есть чем заняться!..»

Из ящика своего письменного стола он достал маленький диктофон и кассету, и стал прослушивать записи…

«…За эти 300 тысяч долларов мне перед этой шушерой воровской придется отвечать лично, Иван, если они пойдут не на то, что нужно, или если не будет результата!..»

Гришин выключил диктофон и поменял в нем кассету.

«…А теперь послушаем еще разок, что мне сказал это Клещ!» — Подумал полковник, и нажал на кнопку…

— Скажи своему Елагину, что за тех 300 тонн баксов, что он получил от «уральской» братвы, он обещал ответить! И он за них ответит!.. Передай этому барыге поганому, что я лично ставлю его на «счетчик» — через месяц он будет должен мне уже «пол-лимона»!.. И пусть он мне позвонит только тогда, когда все бабло соберет!.. Теперь, полковник, я буду иметь дело только с тобой, а этот сраный генерал мне больше не интересен!..»

— Ну, вот вы и попались, «товарищи бизнесмены»… — Проговорил Гришин, и сладострастно улыбнулся. — Щас я вам устрою «Танго теней»…

Полковник просидел за своим компьютером до самого утра!

Но!..

Собираясь на работу не чувствовал себя «совершенно разбитым»!..

Полковник чувствовал себя победителем!!!..

***

Конец октября 1998 г.

Оазис в пустыне…

Дорогой раб…

…Когда через две недели в лагерь туарегов вернулся Али со своими воинами, и привел за собой полтора десятка захваченных чернокожих суданцев, и взглянул на Инсара, то в его глазах тут же зажглись алчные огоньки…

— Ты молодец, Амаль! — Проговорил он, обращаясь к дочери. — Ты справилась с очень трудной задачей! Теперь мы на ярмарке получим очень много денег — такого раба я еще не продавал никогда!..

— Но я не хочу, чтобы ты продавал Инсара, отец! — Возмутилась девочка. — И он все еще ничего не вспомнил! Он больной человек, отец!

— Он молод, Амаль… Он силен… И… Он белый! — Сверкнул глазами Али. — За белого раба заплатят очень дорого! А то, что он ничего не помнит, только повышает его цену, дочь моя!..

— Отец… Я хочу, чтобы он остался… — В глазах десятилетней девочки появились две крохотные слезинки. — Я хочу, чтобы, когда я вырасту, он стал моим мужем…

И ту же секунду из глаз вождя мелькнули две молнии:

— Этого не будет никогда!

— Но почему, отец?!! Наши традиции запрещают нам жениться или выходить замуж за чернокожих! Но Инсар не нубиец — он белый!!!

— Потому, что он не туарег, Амаль! И потому, что он — раб!!! — Отрезал Али жестко. — А после того, что я услышал, я продам его обязательно!!! Слишком рано тебе еще думать о муже, а этот раб, если останется среди нас, будет смущать твое сердце!

Вождь с ненавистью взглянул на Инсара, который возился у огня, и проговорил:

— Завтра мы уходим в Дарфур!.. …Когда Али ушел в свой шатер, а Амаль вся в слезах скрылась в своей палатке, Инсар разогнулся и подумал:

«…Значит, я буду рабом?.. Но, ведь это, наверное, не так уж и плохо… Ведь я и сейчас раб… — Думал он отстраненно, словно и не о себе вовсе. — И почему плачет Амаль? Надо будет у нее спросить…»

За эти последние две недели Инсар окреп не только физически, но и значительно расширил свой словарный запас. Правда, он еще не мог выговаривать все слова, которые знал — его язык все еще не совсем подчинялся своему хозяину, но понимал Инсар уже почти все…

***

19 октября 1998 г.

Москва. Главное Управление ФСБ…

Новый Начальник…

…Полковник Гришин сидел напротив седовласого человека с суровым взглядом, у которого на плечах красовались погоны генерал-лейтенанта…

Один из заместителей Директора ФСБ внимательно слушал доклад…

А полковник Гришин говорил уже несколько минут: — …Вследствие оперативно розыскных мероприятий, проведенных по факту гибели генерал-майора ФСБ, было установлено следующее, товарищ генерал!..

Гришин не волновался и говорил твердым, уверенным голосом, ибо документы, которые были у него на руках, ни у кого не могли вызвать ни малейших сомнений:

— Самосвал был угнан за три часа до ДПТ… Удалось так же установить, что человек, который совершил это преступление, относится к одной из ОПГ, к так называемым «Уральским»…

— Имя этого человека известно? — Прогудел генерал.

— Так точно! Это — Яровой Константин Игоревич, 1970 года рождения, известный, так же, под кличкой «Пика»…

— Что еще известно об этом человеке?

— Из материалов МВД выяснилось, что Яровой уже дважды был судим, за разбойные нападения и вымогательство… Относится к, так называемой, «новой волне» преступников, но во время отбывания сроков проявил себя, как заключенный не сотрудничающий с администрацией…

— Из «отрицал», значит? — Спросил генерал.

— Так точно! Ни по первому сроку, ни по второму, Яровой свою вину не признал!

— Ясно!.. Что еще?

Полковник достал еще один листок из своей папки:

— После выхода на свободу в 96-ом году, Пика довольно быстро поднялся в воровской «иерархии», став «бригадиром» боевиков «Уральской» группировки — удалось выяснить, что последний срок он отбывал вместе с известным «вором в законе» — Дядей Ваней…

— Дальше понятно! — Перебил полковника генерал. — После отсидки, этот Дядя Ваня взял его под свое крыло…

— Так точно!

— Что еще известно?

— Чуть более двух месяцев назад, 2 августа Дядя Ваня, как и наш, московский «законник» Ворон, погибли в перестрелке… Что-то, по всему видать, не поделили…

— Да-да! Я что-то слышал об этом деле… Но этим занимаемся не мы, а МВД и Прокуратура…

— Так точно, товарищ генерал! Но наш Пика, как удалось выяснить, на этой встрече тоже был!.. И, как ни странно, сумел выжить!..

Генерал внимательно посмотрел на Гришина и спросил:

— Как удалось на него выйти?

— В самосвале были обнаружены отпечатки пальцев, товарищ генерал, остальное было делом техники…

— Что еще?

— Вчера утром Константин Яровой был арестован в Екатеринбурге. Вчера же, спецрейсом доставлен в Москву в ИВС… Какие-либо показания по данному делу, как и следовало ожидать, Яровой давать отказался…

Генерал еще раз взглянул на полковника:

— Почему вы вспомнили ту бандитскую перестрелку, полковник? Она имеет какое-то отношение к этому делу?

И тут Гришин вывалил свой последний козырь:

— Место Дяди Вани занял не Пика, а некий Клещ…

Гришин достал маленький диктофон, включил его, и из динамиков раздался голос генерала Елагина:

— «…За эти 300 тысяч, мне перед этой шушерой придется отвечать лично, если они пойдут не на то, на что нужно, или если не будет результата!..»

И не давая ни малейшего интервала во времени, Гришин вставил в диктофон вторую кассету:

— «…Тут ты тоже прав — не ты их у меня брал!.. Кто брал — тот и ответит!.. Передай своему генералу Елагину, что он попал!.. — Проговорил динамик диктофона голосом Клеща. — Скажи ему, что за тех 300 тонн баксов, что он получил от «уральской» братвы, он обещал ответить! И он за них ответит!.. Передай этому барыге поганому, что я лично ставлю его на «счетчик» — через месяц он будет должен мне уже «пол-лимона»!.. И пусть он мне позвонит только тогда, когда все бабло соберет!.. Этот сраный генерал мне больше не интересен!..»

В генеральском кабинете повисла пауза, а Гришин тем временем думал:

«…Вот и пригодились мне эти записи!.. Теперь не только за Елагиным «хвосты» образуются, но и тебя, Клещ, немного поприжмут!.. Главное было — подтереть на ней свой голос, и мое звание, которое и ты, и Елагин называли!.. Главным было — убрать мой голос… Но теперь!!!.. — Думал Гришин, наблюдая за реакцией генерала. — Но теперь… Следствие пойдет совершенно в другом русле!..»

— Та-ак! — Проговорил Заместитель Директора. — Значит, погибший генерал-майор Елагин был связан какими-то делами именно с «уральскими» бандитами?

— Это довольно четко прослеживается из записей, товарищ генерал-лейтенант! — Уверенно проговорил Гришин. — И речь идет о довольно солидной сумме в долларах США!

— С кем разговаривал этот ваш Клещ?

— Этого пока установить не удалось, товарищ генерал… Мы проводим проверку всех наших сотрудников! Но… Не факт, что этот человек служит у нас, да и вообще, что он служит! Мало ли с кем погибший генерал мог вести свои внеслужебные дела!..

— А Клещ?

— На момент покушения у Клеща «железное» алиби, товарищ генерал — установлено, что он находился в Екатеринбурге! — Проговорил Гришин. — Да и эта запись не может быть доказательством в суде, так как велась не нашими сотрудниками и без санкции… Так что… С Клещом я разберусь лично, но не сейчас, товарищ генерал…

— Откуда вы ее получили?

— Путем следственно-розыскных мероприятий, товарищ генерал! — Ответил Гришин. — О своих агентах и контактах ни один оперативник никогда не рассказывает!..

— М-да-да! — Проговорил генерал и внимательно посмотрел на Гришина. — Что ж, полковник!.. Вы провели довольно большую работу по этому делу в кратчайшие сроки… И добились результата… Точно так же оперативно вы сумели организовать в августе поиски пропавшей в Египте диппочты, насколько я помню именно вы на месте руководили той операцией!..

— Так точно, товарищ генерал!

— Что ж!.. Буду ходатайствовать перед Директором, о назначении вас на должность Начальника Управления — лучшей кандидатуры я пока не вижу!

— Спасибо за доверие, товарищ генерал!

— Дело на этого Пику передавайте в суд — доказательств достаточно! Клещ будет на вашей личной ответственности, товарищ полковник!.. В общем!.. Надеюсь, что мы сработаемся, Иван Сергеевич…

«…Еще как сработаемся!..» — Подумал Гришин, и покинул кабинет…

***

Ноябрь 1998 г.

Соликамск…

Колония особого режима «Белый лебедь»…

«Положенец»…

…Свои обещания, данные Сергею, полковник Гришин, который теперь стал Начальником Управления, выполнил сполна!..

Разбирательство в суде по делу Кабана было недолгим, заняло всего месяц, и уже 2 ноября прозвучал приговор:

«…Признать виновным Кабанова Сергея Николаевича — в совершении пяти преступлений, предусмотренных пунктом «а» части 4 статьи 162 УК РФ, по которой назначить ему наказание в виде лишения свободы: — по эпизоду 14 октября 1997 года — на срок 8 лет 6 месяцев без штрафа; — по эпизоду 23 января 1998 года — на срок 9 лет без штрафа; — по эпизоду 1 марта 1998 года — на срок 9 лет 3 месяца без штрафа; — по эпизоду 19 мая 1998 года — на срок 9 лет 6 месяцев без штрафа; — по эпизоду 6 июля 1998 года — на срок 9 лет 6 месяцев без штрафа;

На основании части 3 статьи 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний назначить наказание: 10 лет лишения свободы в исправительной колонии особого режима, срок наказания исчислять с 1 октября 1998 года…» …Сергей слушал этот приговор и понимал, что его элементарно подставили… И подставили именно за те алмазы, тайну который унес собой пропавший Александр…

«…«Червонец» на «особом режиме»… Да… Не поскупились суки «фээсбэшные»! Отвалили мне по-полной! И дел разных понапридумывали, и свидетелей «нарисовали»!.. А я-то рассчитывал на 5, максимум на 7 лет… — Думал Сергей свои тяжелые думы. — Но ничего! Отмотаю, как-нибудь! Статья у меня не тяжелая, а самая обычная «рэкетирская», так что… Глядишь, еще и под какую амнистию попаду!.. Да хоть в 2005 будет 60 лет Победы! А у меня к тому времени уже «два трети» набежит!.. Ничего, Серега! Выскочим!..» …В тот день, 2 ноября 98-го…

Огромный поворот в тот день случился не только в судьбе Сергея, но и в судьбе Александра… Они, были словно тени друг друга, но… Ни один, ни другой об этом не знали… …17 ноября в город Соликамск, в одну, наверное, из самых суровых зон особого режима «Белый лебедь» прибыл очередной этап… В его составе был заключенный, у которого на тряпочной бирке нашитой на ватник было написано «Кабанов С.Н.»… …Кабан, хоть никогда до этого и небыл осужден, но воровские понятия и привычки знал, и по-своему уважал. А поэтому и повел себя с самого начала правильно:

— Мир дому сему, сидельцы! — Проговорил он, войдя в камеру. — Кто Старший?

— А право на то имеешь, чтобы спрашивать? — Проговорил сиплым голосом мужчина с коротким седым «ежиком» на голове, на теле которого практически небыло живого места от наколок.

— Я — Кабан!.. — Ответил Сергей.

Мужчина опустил ноги с койки, и спросил заинтересованно:

— Уж не тот ли Кабан, которого московские воры поставили «положенцем» после того, как Ворон «отправился в Сочи»?

— Он самый! — Ответил Сергей.

— Ну что ж… Слышал я про тебя, Кабан… Сюда с предыдущим этапом малява пришла… Уважаемые люди за тебя поручились… Просили принять, как настоящего «бродягу»!.. — Он сделал едва заметный знак рукой, и за столом для Сергея тут же освободилось место. — Ну что ж… Присаживайся, Кабан, рассказывай, за что сюда залетел…

Сергей даже не успел опуститься на табурет, как тут же последовало:

— Ну-ка… Покажи себя!..

— «Партачек» пока не имею! — Ответил Сергей.

— Та-ак! — Проговорил «авторитет». — А читать их умеешь?

— Немного… — Сергей покривил душой.

С тем образом жизни, который он вел, знать такие азы «тюремной науки» было просто обязательно, чтобы ненароком не ошибиться… А в том, что он когда-либо сядет — Сергей не сомневался ни на минуту…

— Ну… Тогда расскажи, что видишь, Кабан!..

Вор встал в полный рост, и дал Сергею несколько минут осмотреть его «картинную галерею»…

Здесь было практически все…

«Эполеты» на обоих плечах, которые кололи, как знак отличия за какие-нибудь заслуги, на которых под черепами были выколоты в виде молний буквы SS, что означало «Сохранил Совесть»…

«Божья Матерь с младенцем» означала, что этот человек встал на воровской путь в юном возрасте…

Восьмиконечные звезды, похожие на «Розу Ветров», под ключицами — «Отрицала», тот, кто всегда отрицал тюремные порядки…

Церковь на груди с семью куполами, количество куполов означало количество ходок в тюрьму…

Был здесь и «Парусник с наполненными ветром парусами», означавшими тягу к свободе и склонность к побегу…

И «Паук в паутине» — символ вора. И паук тот, полз по паутине вверх, означая собой воровскую истину «Воровал и буду воровать»…

И «Колокола» — символ того, что владелец этой татуировки отсидел срок полностью «от звонка до звонка»…

Был на этом зэке наколот и «Бардак» — карты, пистолет, девушка, шприц, алкоголь… «Вот что нас губит»…

И «Летучая мышь» ночного вора…

Все пальцы этого сидельцы были в синих «перстнях»…

Чего только небыло наколото на этом человеке!..

Сергей рассматривал его наколки и думал:

«…Ни хрена себе!.. «Прыгающий Барс» на левой руке — «Бей «актив», режь «сук»… Роза в колючей проволоке — «Загубленная молодость»… Сзади на шее «МИР» — «Меня Исправит Расстрел»… А под ним нож в шее — «кого-то подрезал»… Не говоря уже о «простых» словах «Лорд» — «Лягавым Отомстят Родные Дети»… «Волк — «Вору Отдышка — Лягавому Крышка». — Перебирал он в памяти все свои познания. — Но самая серьезная — это «Кот в Цилиндре»… «Кот» — это «Коренной Обитатель Тюрьмы»… Уже само по себе очень серьезно… Но вот его шляпа…»

Сергей рассматривал наколки на теле этого человека и думал:

«…К кому ж тебя в камеру-то кинули, Серега? Этот «сиделец» без вопросов — «вор в законе»!.. И не просто вор!.. Этот «дядя» старой закалки… Из «коренных» воров…»…

— Все увидел, малой! — Проговорил, тем временем арестант. — Все понял?

Сергей только кивнул в ответ:

— С такой «биографией» и судя по возрасту… Вы, наверное, начинали с Васей «Бриллиантом»?

— Вася меня короновал в еще в 65-ом году… — Улыбнулся зэк немного Старческой улыбкой, и тут же показал свой нрав истинного «законника», сверкнув совершенно не Старческими глазами. — Я — «Дубина»… Слышал про такого?

— Вы еще спрашиваете, дядя Леша?!! — Усмехнулся Сергей. — Да кто ж про вас не знает?!!

Про легендарного одесского «домушника» и «щипача» Лешку «Дубину», который славился своими уникальными кражами не только в Одессе, но и по всему СССР, ходили самые настоящие легенды…

— Ну, вот и хорошо!.. — Улыбнулся «дядька» и обернулся к сокамерникам, застывшим, как изваяния. — А теперь… Расскажи-ка ты людям, мил человек, чем сам славен… За что на «Лебедь» залетел? Тут простые «бродяги» не чалятся!.. А ты, Кабан — «первоход»… И сразу к нам!.. Странно это все… И непонятно…

— А может он «наседка», Тимофеич? — Раздался голос. — Мож он «казачок к нам засланный»?

— Глохни, Сиплый! — Рявкнул «старичок». — Дай сначала малому слово молвить! Суд вершить потом будем!..

И в этот момент Сергей понял, что этот человек и в самом деле пользуется неограниченным авторитетом…

Следующий час был потрачен Сергеем на рассказ об алмазах…

Он рассказал все, что знал…

Вернее… Почти все…

Так же, как всего-то 3 месяца назад «отчитывался» перед московскими «законниками»…

Правда…

Сейчас Кабан добавил к рассказу свою египетскую «эпопею» в местной тюрьме, и про генерала ФСБ, который тоже его подозревал в краже этих алмазов…

Ну, и, понятное дело, то, что именно благодаря Стараниям «фээсбэшников» он, по своим «полулегким» статьям, по первой судимости попал не в «общий» или «строгий» режим, и даже не на «усилок», а именно сюда, в «Белый лебедь»…

— Че-то… Фуфел какой-то, Тимофеич… — Проговорил один из заключенных, у которого на теле татуировок было немногим меньше, чем у самого Дубины. — Не нравится мне все это… Ментовской шнягой воняет!..

— Кто-то еще скажет?

— А я ему верю! — Сказал уверенно, такой же, третий «расписной». — Пацана голимо подставили!.. И потом, Тимофеич… Прежде, чем стать «положенцем», пацан ответил на все вопросы! А московским «законникам» я верю — не те «бродяги», чтобы фуфел схавать!..

— Кто еще скажет? — Дубина обвел взглядом присутствующих.

Но больше никто не высказался…

— Тогда скажу я!.. — Проговорил он, выждав положенную в таких «делах» паузу. — Я Кабану верю!.. Это я сказал!.. Пацан залетел на «Лебедь» по ментовскому беспределу!!! И пацан правильный — нашей «козырной масти», трефовой!.. Пусть живет малой — здается мне, что он «правильный пацан», хоть и послужил в армии!..

Этот, довольно пожилой «дядька», выдержал еще одну, довольно продолжительную паузу, и проговорил, наконец, обращаясь теперь непосредственно к Сергею:

— В общем… Общество тебя приняло, Кабан… И вопросов к тебе больше нет… Как, я надеюсь, и «косяков» за тобой, которые обязательно всплывут, если они есть…

— Таких нет! — Ответил Сергей уверенно.

— Пожуем — увидим… — Ответил вор и остро взглянул на Сергея. — Дальше можешь меня называть «Тимофеич», или «дядя Леша»… Пока можешь, Кабан!.. Я за тебя поручился перед «людьми», мальчик, а они, далеко не все уверены в «твоей правде», хотя и доверяют мнению тех авторитетных людей, кто тебя «на положение» ставил… В общем… Живи пока!.. Но если то, что ты рассказал «пурга», то…

— Я рассказал правду, дядя Леша! — Проговорил Сергей.

— Посмотрим… Проверим… не первый ты тут такой, который с «правдой» нарисовался… …Жизнь Сергея на зоне мало-помалу вошла в колею, он свыкся с мыслью о том, что ближайших лет семь, а может и весь свой срок проведет здесь…

Поначалу было, конечно нелегко…

Еще несколько недель Старый вор Дубина, да и другие его сокамерники, еще не единожды заставляли Кабана рассказывать свою историю, каждый раз задавая все новые и новые вопросы… И о том, как ему удалось выжить во время кровавой перестрелки с «уральскими»… И о том, как погибли в этой бойне Дядя Ваня и Ворон… И о том, что он знал о пропавших алмазах…

Но…

Поймать Кабана на несовпадениях никому не удалось — Сергей рассказывал правду!.. Он лишь умалчивал о мелких деталях, о которых знали только два человека — он сам, и пропавший Александр Игнатьев…

И Кабан «влился в коллектив»…

***

Начало ноября 1998 г.

Судан. Западный Дарфур…

Рождение…

…Да…

Они, эти двое, Сергей и Александр, сами того не зная, находясь друг от друга за тысячи километров, были словно тенями друг друга…

И самые важные события в их жизни происходили практически одновременно… …Племя туарегов, ведомое вождем Али, проделало длинный путь по пескам Аравийской пустыни, и, наконец, остановилось в одном из оазисов…

Когда прозрачный и пылающий закатом горизонт возвестил о приближении ночи, туареги привязали к вбитым в землю колышкам веревочные уздечки, которые были прикреплены к железному кольцу в правой ноздре мехари, с помощь которых и управляли этими удивительными животными. Разбили свои палатки, сшитые из шкур, внесли внутрь сбрую и черезсидельные сумки…

Инсар соорудил из трех камней очаг и разжег перед палаткой Амаль огонь…

Пока на пустыню быстро опускались холодные уже, ночные тени, туареги сидели на корточках перед огнями своих очагов, и пили душистый чай… …Инсар сидел немного поодаль от очага, потому что Али пришел к палатке Амаль, чтобы поговорить со своей дочерью…

— Завтра мы поведем на ярмарку рабов, дочь моя… — Али прихлебывал чай из маленькой пиалы, и говорил очень медленно и размеренно, как уставший человек, совершивший тяжелый путь. — И я очень надеюсь, что за твоего Инсара мне дадут хорошую цену…

— Отец! — Воскликнула девочка.

— Амаль! — Перебил ее вождь туарегов. — Я уже принял решение… Да к тому же… Того же хотят и все знатные воины племени… Все понимаю, что он один может стоит больше двадцати нубийцев!.. Он, как большой бриллиант, который нам посчастливилось найти в пустыне!..

— Но Инсар может принести нашему племени и другую ползу, отец…

Али только усмехнулся глазами:

— За то время, пока он находился среди нас, этого не случилось, Амаль! А времени прошло достаточно! Но зато он проявил себя как сильный и послушный раб!.. Завтра он будет продан, Амаль! И хватит об этом!

Девочка едва слышно всхлипнула, но…

В этот момент вожди Али резко поднял руку, призывая к полной тишине…

Он очень медленно поставил свою пиалу на небольшой камень, затем встал на ноги в полный рост, и замер, прислушиваясь к чему-то…

Инсар не понимал, что происходит, но видел, как смотрели глаза вождя, словно он был ночным хищником, выискивавшим себе добычу, видел, как в этих глазах отображались сполохи огня, отчего они казались еще более суровыми и страшными… Да и вся фигура вождя в тот момент напоминала хищника, замершего перед прыжком…

Али медленно повернул голову и посмотрел на своего мехари, стоявшего неподалеку… Этот крупный, светло-бежевый, почти белый верблюд, который совсем недавно уже было улегся на землю, теперь опять стоял…

И тут…

Раздался гортанный крик вождя:

— Воины! К оружию!!!

Одновременно с этим возгласом неподалеку раздался выстрел, и пиала вождя разлетелась мелкими осколками…

И началось самое настоящее светопреставление… …Грохоты выстрелов, как казалось Инсару, неслись буквально со всех сторон:

— В-ва-вау! — Взвывали дикими котами пули.

И в этот момент, какая-то невидимая, непонятная сила, столкнула Инсара с места, и он бросился к палатке Амаль…

По оазису среди палаток уже метались женщины племени, и вооруженные воины, и Инсара, чуть было на сбили с ног, но…

Он влетел в палатку, отыскал глазами испуганную девочку, и крикнул:

— Амаль! Скорее!!!

Инсар подхватил девочку на руки, и побежал…

Это был довольно большой оазис, и чтобы не вытаптывать его верблюдами племя Али расположило свои палатки вокруг него… Здесь росло несколько десятков больших финиковых пальм, а в самом центре, между довольно большими валунами находился родник…

Сюда и прибежал Инсар с девочкой на руках…

Он усадил ее в расщелину между камнями, и прокричал:

— Сиди здесь, Амаль! Это самое безопасное место! — Он перекрикивал грохот самого настоящего боя. — А я скоро вернусь!

— Куда ты? — Проговорила испуганная девчушка.

— Туда! — Инсар кивнул в сторону шатра Али. — Надо помочь твоему отцу!

— Не уходи!!!

— Не бойся — я скоро вернусь!..

Он выскочил из-за камней, и помчался, словно бегун-чемпион, к шатру аменокала, около которого шла самая интенсивная стрельба…

В какой-то момент загорелась одна из стоявших отдельно пальм, и словно большой факел, осветила все поле боя…

Инсар увидел нескольких туарегов своего племени, которые уже лежали без движения на земле…

Подскочив одному из них, он схватил в руки карабин, вытащил из рукава убитого кинжал, и, зажав его в зубах, бросился в гущу боя…

— Бах-бах-бах!!! — Раздавались выстрелы отовсюду.

— В-ва-ва-вау-у-у!!! — Взвывали пролетавшие пули…

А Инсар стрелял по недалеким вспышкам, и, перебегая от одного укрытия к другому, неотвратимо приближался к шатру вождя… Он и сам не понимал, что делал… Он просто дал волю своему крепкому и мускулистому телу, а оно… Видимо что-то вспомнив в тот момент, его мозг отдавал команды рукам и ногам Инсара… И он превратился в воина…

Он уже успел расстрелять всю обойму из карабина, подобрать у раненного второй карабин, и тоже опустошить его «магазин»…

Инсар уже видел в пяти метрах от себя стоявшего на одном колене вождя, и стрелявшего из карабина в ночную темень, когда…

Заметил за одним из камней, метрах в двадцати, бедуина, целящегося из винтовки… Воины племени Али носили на головах покрывала только синего или голубого цвета, а у этого… У этого покрывало было белым… И он целился в вождя…

И тогда…

Инсар отбросил в сторону уже ненужный, пустой карабин, выхватил из зубов кинжал, и бросился наперерез…

— Али!!! Ложись!!! — Проорал он дурным голосом. — Али!!!

— Б-бах! — Раздался выстрел из-за камня.

Инсар был уже в метре от вождя, когда почувствовал в левое плечо удар такой силы, что его даже развернуло… И его мозг отдал очередную команду…

Уже падая, Инсар из последних сил метнул свой кинжал в сторону стрелка, и упал к ногам вождя…

А дальше…

Его телом овладела такая слабость, что Инсару в одну секунду стало совершенно наплевать на происходящее вокруг…

Он перевернулся на спину, и посмотрел помутневшим взглядом на горевшую неподалеку пальму и на огромные звезды в черном ночном небе… А потом все это закружилось перед его глазами в странном калейдоскопе, и Инсар провалился в вату забытья… …Сколько он был без сознания, Инсар не знал…

Но видимо не очень долго…

Он очнулся оттого, что кто-то поливал его лицо холодной водой…

Инсар открыл глаза, и увидел пальму, которая уже почти догорела…

Он прислушался, и с удивлением понял, что вокруг стояла тишина… Не полная, конечно — кто-то разговаривал, где-то побряцывало что-то металлическое, были слышны крики потревоженных боем, испуганных верблюдов, но… Все же это была тишина, которая резала слух Инсара…

А потом он увидел два склоненных над собой лица…

— Ты почему опять плачешь, Амаль? — Проговорил он.

— Тебе больно, Инсар? — Проговорила девочка всхлипнув.

— Нет, Амаль… Мне совсем не больно!

Это было правдой… Ну, или почти правдой… Просто он помнил, как еще совсем недавно взрывался невыносимой болью его мозг, и теперь… Инсару казалось, что у него просто немного саднит плечо… Ну, как если бы он упал споткнувшись, и ударился им о камень — такая мелочь, для мужчины, на которую вообще не стоит обращать внимания…

— Зачем ты это сделал, раб?

Инсар посмотрел в другое лицо, и узнал эти грозные глаза:

— Просто рядом никого небыло, Али… И ты мог погибнуть…

— Туареги выбрали бы себе другого аменокала!

— А еще я не хотел, чтобы Амаль осталась без отца… Ведь у нее и так уже нет матери… А у ребенка, пока он растет, особенно у девочки, должен быть хотя бы один родитель…

И от этих слов что-то координально изменилось во взгляде вождя туарегов…

Он посмотрел на Амаль, спросил:

— Ты все еще хочешь, чтобы он остался с нами?

— Сейчас, после того, что он сделал для тебя и меня, еще больше чем раньше, отец! — Горячо проговорила девочка.

— Но от такой раны он может умереть, Амаль…

— Я его уже вылечила один раз, отец! Вылечу и теперь!

Али долго всматривался в лицо своей дочери, словно искал что-то, а потом посмотрел на раненного:

— Сегодня ты совершил два поступка, достойных воина… Сначала спас жизнь ребенку, когда вынес ее из-под пуль… А потом сам бросился под пулю, которая предназначалась мне… — Проговорил вождь. — Ты даже сумел убить, того, кто в меня стрелял, бросив него кинжал с двадцати шагов! Ты попал ему точно в шею!.. Кто ты такой, Инсар? Где ты научился так владеть оружием?

— Я не знаю, Али… — Проговорил раненный, начавшим заплетаться языком. — Я ничего не помню…

Видимо ранение Инсара было довольно серьезным, или он потерял много крови, и… К нему опять пришла слабость… И перед глазами звезды опять закружили свой хоровод…

И уже на краю сознания, он услышал слова:

— Хорошо! Пусть он живет с нами, Амаль!

— Спасибо, отец!

— И ты опять будешь его лечить, дочь моя!.. Сегодня мы потеряли нескольких воинов, и всех моих нукеров, Амаль… Когда ты его вылечишь, твой Инсар больше не будет рабом!.. Он спас сегодня две жизни — твою и жизнь аменокала… А поэтому… Когда он опять наберется сил, то станет моим нукером!..

А дальше звезды перед глазами Инсара закружились быстрее, и он провалился в этот водоворот…

Вождь туарегов Али не мудрствовал лукаво…

Ровно через несколько часов после стычки с враждующим племенем, тех часов, которых за которые нужно было похоронить погибших, племя свернуло свои палатки, и отправилось в пустыню…

***

Декабрь 1998 г.

Соликамск…

Спецзона «Белый лебедь»…

«Пика»…

…Жизнь Сергея постепенно вошла в более или менее размеренную колею заключенного… «Допросы» сокамерников прекратились… И он уже немного успокоился… Когда…

Жизнь преподнесла ему очередной неприятный сюрприз… …21 декабря… …В тот день в «Белый лебедь» прибыл очередной этап с заключенными… А еще через несколько дней, в столовой Сергей столкнулся…

— Оп-па люли! Кабан! — Раздался удивленный возглас за его спиной.

Сергей обернулся, и даже слегка опешил…

А заключенный уже подошел к нему:

— Давненько не пересекались, Кабан!.. А я думал, что ты после той нашей последней «стрелки» «уехал в Сочи»!..

— Да и я про тебя так же думал, Пика!

В общем-то они никогда особо не враждовали, поддерживая обычные для их положения ровные, но слегка подозрительные отношения — уральский Дядя Ваня и московский Ворон, пока были живы, были скорее партнерами, чем врагами, а Кабан и Пика были «бригадирами» их боевиков… Но… Та последняя встреча этих двух «кланов» закончилась перестрелкой и множеством трупов… И с чего тогда началась та бойня, до сего дня не знал никто…

Поэтому…

Теперь эти двое смотрели друг на друга довольно враждебными взглядами…

— Да-а… Много тогда братвы замочили!.. — Проговорил Пика задумчиво и с неприкрытой угрозой в голосе. — И за ту мясню до сих пор так никто и не ответил, Кабан…

— Ты хочешь мне что-то предъявить, Пика? — Сергей сдвинул на переносице брови. — Мне, «положенцу»?!!

— Вона как? — Удивился Пика, и даже отступил на шаг. — Я слыхал, что московские воры на сходке вместо Ворона поставили над братвой какого-то «положенца» — Клещ как-то обмолвился… Только я после той мясни долго в больничке провалялся, и толком ничего не знал… А как вышел, так меня менты по беспределу и замели… Не думал я, что это ты, Кабан… Хорошо приподнялся… Фартовый…

— А ты, Пика, надо понимать, так и остался «бригадиром»?

— На место Дяди Вани сибирские воры посадили Клеща… — Проговорил зэк с явной обидой и завистью в голосе.

Кабан посмотрел на этого зэка, и решил воспользоваться своим статусом в воровском мире:

— За что загремел, Пика?

Тот хотел было возмутиться, но… Тут же вспомнил, что перед ним стоит «положенец» — человек, который по своему статусу был почти «вором в законе». И не ответить на его вопрос было нельзя — за такое «неуважение» можно было тут же «опуститься» на несколько статусов ниже…

— Статья 105, часть 2, пункты «а» и «б»… — Ответил угрюмо Пика.

— Ментов что ли мочканул, Пика? — Практически каждый заключенный знает Уголовный Кодекс. — И сколько отвесили?

— «Двадцатник»… Да никого я не мочил! По беспределу на кичу загнали!!!

— Ну-ка! Пойдем! Расскажешь мне, как это ты умудрился «по беспределу» на «Белый лебедь» залететь!..

Через полчаса Сергей узнал, историю Пики…

И ему было ничуть не жаль этого молодого, но уже прожженного уголовника, который славился в своих кругах достаточно жестоким характером, хоть и понимал, что его действительно подставили…

Сергей смотрел на Пику, и думал:

«…Ты давно к этому шел, мразота… Еще с первых своих судимостей!.. И народу ты замочил тоже немало, только это не доказали!.. Но на тебя повесили другое… Да, в общем-то… Так тебе, сука, и надо!.. — Сергей не чувствовал к этому человеку никакого снисхождения. — А вот то, что это генерал… Эта гнида меня сюда на десять лет упаковала! Мразь продажная! Туда ему и дорога!.. А вот его водилу и в самом деле жаль — ни за что мужик пострадал!..»

— М-да… Интересная история… — Сергей остро взглянул на Пику. — Если, конечно все то, что ты мне тут напел не полная «пурга»…

И тут в Пике проснулся воровской характер:

— Я за свой базар всегда ответить смогу, Кабан! — Оскалился вор. — А вот ты за свой ответить сможешь?

— Ты чего, погнал, фраер?!! — Сергей грозно сдвинул брови. — Ты на кого свой поганый хвост поднимаешь?

— Мы оба были на той «стрелке», когда братва начала мочить друг друга! И мы оба знали, что конкретно мой пахан твоему должен был передать!.. — Глаза Пики горели бешеным огнем. — Только вот… Братвы полегло целая толпа, я сам еле выскочил, почти три месяца на больничке валялся!.. А ты, я смотрю, даже не поцарапался!.. И «стекляшки» те пропали!.. Так может это ты их и приныкал, Кабан, а? А камешки-то из воровского «общака» были!..

— Не тебе, гнида, мне такие предъявы кидать! — Сергей схватил Пику за лацканы телогрейки. — Я за те камни уже ответил!

— Это мы еще посмотрим, Кабан! — Прошипел бандит. — За «общаковые» камни можешь и еще раз ответить! Найдется, кому с тебя спросить!.. …И уже тем же вечером в камере, к Сергею подошел Дубина:

— Что это у тебя там за базар в столовке вышел, Сергей?

— Да-а… Старые дела, дядя Леша…

— Старые не Старые, а к тебе опять вопросы появились, Кабан… — Проговорил Старый вор и внимательно посмотрел Сергею в глаза. — Я же тебе, еще как только ты сюда с этапа залетел, говорил, что для тебя самого лучше будет, если ты мне все расскажешь!

— Я вам все рассказал, дядя Леша!

— Ну, смотри, если это не так!.. — И могильным холодом повеяло от этих слов. — Я из зоны авторитетным людям малявку отправлю… И сам во всей этой шняге разберусь!.. А ты запомни одно, Кабан — ты «на положении» «законника»!.. И если тебе бросил левую предъяву человек, который не сможет за свой базар ответить, то… Он должен быть наказан! Тобой лично наказан!..

— Я знаю закон, дядя Леша! — Ответил Сергей уверенно. — Он ответит! За все ответит!..

— Но ты его сейчас не трогай, Кабан! — И это прозвучало генеральским приказом. — Сначала я сам во всем разберусь!.. А там посмотрим, кого за левый базар наказывать — народ сам решит!..

«…От Пики, от этой гниды, надо избавляться! — Подумал тогда Сергей. — Иначе… Кто знает, кто ему поверит, а кто нет…»… …Но Пика, возжелавший «справедливости», тоже не сидел на месте…

Он нашел способы, благо это был его не первый срок, и кореша, с которыми он сидел и раньше тут тоже нашлись, и… В его родной Екатеринбург, с «воровской почтой», к Клещу пришла малява…

***

Февраль 1999 г.

Екатеринбург…

Известие…

…Клещ вот уже больше недели находился в состоянии напряженного ожидания… То письмо, которое ему доставили из спецзоны от Пики, посеяло в его голове массу сомнений…

Сам он тогда в Москву, на ту «стрелку», где погиб Дядя Ваня не ездил, ибо был оставлен паханом вместо себя, и поэтому всех подробностей и деталей не знал… А вот Пика со своими «быками» Дядю Ваню сопровождал… И про камни знал!.. А поэтому был очень осторожен! Но… Вернулся с тяжелым ранением, и долго лечился…

Клещ тогда, конечно, пытался у него что-то узнать о пропавших алмазах, но… Пика током сказать ничего не смог — ему тогда вообще самое главное было выжить…

И вот только теперь, в голове этого бандитского боевика возникли мысли о том, кто эти камни мог взять…

Знал Клещ, конечно, и о том, что Кабан прошел «чистилище» «воровской сходки», и о том, что так сумел ответить на все вопросы, что даже занял место Ворона став «положенцем», но…

Но!!!

Червяк сомнения, все же, шевелился иногда в голове нового уральского пахана… И вот теперь он получил это письмо от Пики…

Клещ, конечно же, понимал, что его «бригадир» мог элементарно завидовать положению Кабана. Но тогда он очень сильно рисковал, зная не понаслышке, тюремные законы, и о том, что бывает за «длинный язык» и левые предъявы. Особенно если это касается «законника» или «положенца»… И если Пика на это решился, все же, то тогда…

Его догадки могли оказаться если и не всей правдой, то частью правды…

Клещу, на самом деле, было глубоко наплевать на судьбу своего бывшего «бригадира». Совершенно не обремененный какими-либо сантиментами, он понимал, что тот, получив срок в двадцать лет, ему уже полезен не будет…

Но червяк сомнения, заснувший было, опять проснулся, и зашевелился с новой силой…

И уральский пахан решил проверить все еще раз, но уже более досконально и вдумчиво… И отправил в Москву своего самого доверенного человека, у которого были «связи» в МВД…

Его «разведчик» улетел в столицу еще в начале февраля… …Прошла одна неделя ожидания… И еще несколько дней…

И вот…

Раздался телефонный звонок:

— Слушаю! — Ответил Клещ.

— Это Гиря!

— Говори!

— Есть тема! Серьезная! Короче, Клещ!.. Без тебя здесь не разрулить!

«…Ага!!! — Вспыхнули у пахана глаза алчным огоньком. — Значит, накопал что-то Гиря! Ну, молоток!..»

— Я понял! — Ответил он своему гонцу. — Завтра встречай! Прилетим утренним рейсом!.. …20 февраля…

Клещ прилетел в Москву не один, догадываясь, что ему могут здесь понадобиться его люди — с ним было около десятка «уральских» «торпед»…

Через час после прилета, он уже сидел в шикарном гостиничном номере…

— Ну! Что нарыл, Гиря?!!

— Значит так! Есть такая тема, Клещ!..

Догадаться, что этот весьма интеллигентного вида, шикарно одетый сорокалетний мужчина имел отношение к бандитскому миру врядли смог бы даже самый лучший сыщик, не говоря уже об обычных людях… Но этот человек вел поистине двойную жизнь, и вот теперь показывал свою истинное лицо…

— Я поднял своего мента… Он покопался в их картотеке, и вот что надыбал!.. — Проговорил «разведчик» Клеща. — Оказывается, у Кабана был кореш…

Клещ слушал не перебивая, зная что Гиря просто так его сюда не вызвал бы, не будь на то веских причин: — …Этот его кореш служил офицером в Фельдъегерской службе… Кроче, перевозил за бугор дипломатическую почту…

— Это значит без досмотра? — Клещ даже привстал.

— Точно! — Улыбнулся Гиря. — Так вот этот кореш пропал!

— Не понял?

— Мой «мусорок» тоже толком не знает — это не их это огород… Он знает только то, что тот срулил в очередную командировку и пропал… И случилось это в середине августа, через две недели, после нашей «стрелки»…

— Оп-па!.. — Протянул Клещ, чувствуя, что его «разведчик» обнаружил очень ценную информацию. — Кореша этого пробил?

Гиря только кивнул головой:

— У него есть баба, и малой пацан…

— И что?

— А то, что я посмотрел за ней пару-тройку деньков… Короче шняга такая — ее подогревают пацаны из местной братвы, которой рулил Кабан, пока не «пошел в десант» на кичу… — Проговорил Гиря, довольный произведенным эффектом. — С какого бы это перепугу Кабан так о ней заботился? И еда ей самая лучшая, и бабло!.. И все это в то время, пока он сидит!..

Клещ думал не долго:

— Молодец, бродяга! Эта телка для Кабана не просто баба кореша!.. Тут что-то другое!.. — Проговорил он задумчиво, и принял решение. — Короче!.. Бабу эту будем брать в оборот!..

***

Октябрь 1998 — февраль 1999 г.

Москва…

Варя…

…Варвара Игнатьева… …После той ее, последней встречи с Сергеем Кабановым в больнице, где Варя работала медсестрой, с этой женщиной начали происходить странные вещи…

Строго во вторник, четверг и субботу, словно по какому-то, неведомому ей графику, ей приносили пакеты с продуктами…

В первый раз это случилось в субботу 3 октября…

Около полудня раздался звонок в дверь…

Варя бросилась открывать:

— Сашенька!

Она распахнула дверь, и отшатнулась…

На пороге стоял молодой парень, одетый в короткую кожаную куртку, футболку и брюки от дорогого спортивного костюма «Adidas»… Очень коротко стриженая голова, с бритым затылком и висками, тяжелые надбровные дуги и взгляд исподлобья…

Это был яркий, можно сказать эталонный представитель тех «мальчиков», которых иногда привозили в к Варваре в больницу с ножевыми или даже пулевыми ранениями…

— Ч-что вам нужно? — Варя даже запнулась от неожиданности.

Неожиданный гость совершенно бесцеремонно оглядел ее фигуру в легком домашнем халатике с головы до ног, и проговорил:

— Принимай, хозяйка! — И поставил у порога четыре ярких целлофановых пакета. — А я повалил…

— Ч-что это?

— Дачка… От Кабана…

— Что? От кого? — Не поняла Варя.

— Продпаек! — Улыбнулся бандит. — От Сереги Кабанова!

— А он сам, что?..

— А он сам сейчас немного занят…

Девушка сделала шаг назад, вглубь квартиры, и проговорила неуверенно:

— М-мне ничего не надо!..

— Ты это!.. Бери, давай!!! — проговорил бандит с небольшим напором, и поставил пакеты уже внутри квартиры. — Кабан сказал, что ты баба одного его крутого кореша, который пропал!.. А ты одна с малым пацаном осталась!.. Поэтому братва теперь тебя будет греть!

— Ч-что делать?!! — Спросила девушка с ужасом.

— Твою мать!.. — Чертыхнулся бандит в полголоса. — Помогать тебе с пацаном будем! Пахан сказал, что твоему малому, да и тебе хорошо питаться надо!.. Ну жратва, там, бабло… Пока Кабан будет занят…

— А долго он будет занят?

Бандит только улыбнулся уголком рта:

— Как пойдет… Может лет 6–7… Ты бери, давай! И харэ этих вопросов! Пахан сказал — братва сделает!.. — И вышел на лестничную клетку. — Повалил я, некогда мне тут!..

И закрыл за собой дверь…

— Мама! Кто это был? — Из комнаты в коридор выскочил светловолосый белобрысый четырехлетний мальчуган, и уставился на большие, раздутые пакеты. — А это что? Это папа купил? А где папа?

Варя присела и обняла малыша:

— Нет, Сереженька, это не папа… Это нам дядя Сережа прислал… Помнишь дядю Сережу?

— Помню-помню! — Завеселился вдруг малыш, и запрыгал вокруг девушки. — Он хороший! Он мне большую машинку подарил! Я его люблю!

Он попрыгал еще немного и опять спросил:

— Мама? Я где наш папа? Он на работе?

И из глаз девушки брызнули непрошенные слезы:

— На работе, Сереженька… На работе…

— А он скоро придет?

— Скоро сынок… Надеюсь, что скоро…

Малыш опять умчался в комнату, а Варвара…

Он вздохнула, утерла рукой слезы, и стала по одному переносить тяжелые пакеты на кухню…

А потом с удивлением стала доставать из них продукты, и класть в холодильник:

— Боже!.. Кому все это?..

Несколько палок сырокопченой колбасы, баночки с красной и черной икрой, балыки, карбонат, буженина, несколько головок разного и очень дорогого сыра, несколько бутылок красного и белого вина, свежайшие помидоры и огурцы…

— Боже? Зачем? Да тут только одних фруктов на всю мою зарплату!..

Пара ананасов, манго, киви, хурма, виноград в октябре в Москве!..

Все это тоже последовало в холодильник…

— Вот бы Сашка увидел все это! — Проговорила Варя, и глаза ее опять стали мокрыми. — Только где ты, Сашенька мой?.. …Ну, а потом эти пакеты стали появляться раз в два дня…

Их либо приносили и отдавали Варваре в руки, либо оставляли около двери квартиры в картонной коробке, если ее небыло дома, на которой оставляли записку: «От Кабана!»…

И никто из соседей не рисковал даже подойти к этой «посылке»… …А в один из дней, уже в конце октября, явился тот молодой бандюган, который приходил в самый первый раз, отдал Варваре пакеты, а потом нырнул рукой во внутренний карман своей куртки и извлек пачку денег и сунул ее девушке:

— Вот! Тут десять тонн баксов!

— Н-не надо!

— Кабан сказал раз в месяц по десять тонн! Так что бери, давай, хозяйка!..

И ушел так же, как и в первый раз…

Теперь это повторялось постоянно… …А еще Варвара обратила как-то внимание на то, что когда она шла по улице поздно ночью, толи в ночную смену на работу, то ли возвращаясь после работы, то за ней, на некотором расстоянии постоянно шли двое в «бандитской униформе»…

Поначалу ее это страшно напугало, но… Через несколько дней она заметила знакомое уже ей лицо, и поняла, что это тоже по поручению Сергея… Бандиты оберегали ее от бандитов…

«…Спасибо тебе, Сереженька! — Подумала она тогда. — Спасибо, что заботишься о нас! Только… Сашеньку этим не заменишь!.. Вот если бы ты сумел его найти!..» …А еще…

Раз в неделю, когда у нее случался выходной, Варя отводила маленького Сережку к своим родителя и ехала в центр Москвы…

Там, на одной из улиц, разместилось довольно большое здание сталинской постройки…

Варя входила в большие двери, и останавливалась у стойки «Бюро пропусков»:

— Будьте добры!..

— Слушаю вас! — Отвечала ей девушка с погонами прапорщика на плечах.

— Позвоните, пожалуйста, в приемную генерала Наумова… Скажите, что пришла Варвара Игнатьева… И мне нужен пропуск…

И ни одного раза не случилось так, чтобы ей отказали…

Потом Варвара поднималась на лифте, шла длинным коридором, посреди которого была постелена красная дорожка, и, в конце концов, входила в приемную…

— Проходите, Варвара Игоревна! — Из-за стола поднималась миловидная девушка и подходила к двери кабинета. — Генерал уже ждет вас!

И уже внутри кабинета, ей навстречу из-за большого письменного стола всегда поднимался седовласый генерал:

— Здравствуйте Варвара Игоревна! Проходите, пожалуйста, садитесь!

— Здравствуйте Алексей Степанович! Я пришла узнать о Саше… Может быть появились уже хоть какие-то новости?

И генерал только отрицательно кивал головой в ответ:

— К сожалению, милая Варя… Новостей об Александре Игнатьеве до сих пор никаких нет…

— Но ведь… Не может же быть так, чтобы человек пропал совершенно бесследно! Ведь не может же?..

— Его ищут, Варя!.. — Уверял девушку генерал. — К поиску лейтенанта подключены все наши посольства и консульства в том регионе!.. И я надеюсь, что очень скоро мы получим положительный результат!.. Найдется ваш муж, Варвара Игоревна! Обязательно найдется!.. …Потом Варя возвращалась домой, и…

Рыдала в одиночестве…

***

Февраль 1999 г.

Москва…

Все узнать!..

…Клещ шел к своей цели напролом… …22 февраля… …Это было раннее утро, и Варвара возвращалась домой после своего очередного ночного дежурства в больнице… На улице было еще совсем темно, и девушку, как всегда в такие часы, до самого дома сопровождали ее «личные телохранители»…

Все было довольно просто…

Варвара входила в подъезд, пешком поднималась на свой третий этаж, открывала ключами два замка входной двери в квартиру, и уже войдя внутрь, слышала, как хлопала дверь подъезда… «Братки», которые ее охраняли по приказу Кабана, всегда делали свое дело до конца…

Но, в то утро все пошло совсем не так…

Варвара уже миновала площадку второго этажа и стала поднимать выше, когда увидела, как от двери ее квартиры навстречу ей спускаются два типа с совершенно бандитскими мордами…

— Заждались мы тебя, шалава!.. — Проговорил один из них, и улыбнулся улыбкой голодного крокодила. — Ну, иди ко мне, шкурка! Иди, я тебя поцелую!

Варя рванулась, было побежать вниз по лестнице, но…

Один их бандитов перепрыгнул перила, и оказался на лестничном пролете прямо перед девушкой:

— А вот бегать от нас не надо, падла! — Он щелкнул выкидным ножом и пахнул им перед лицом девушки. — Догоню — больнее будет!..

Варя стала пятиться вверх по лестнице…

Она была настолько напугана, что только и сумела проговорить вмиг осипшим голосом:

— Помогите…

— И кричать тоже не надо! — Проговорил второй бандит за ее спиной. — А то язык отрежу!..

Он схватил ее за плечи, и грубо толкнул к окну:

— Ты нам просто расскажи о том, что мы хотим знать, и все! — Проговорил он и слащаво улыбнулся. — И пойдешь себе домой, непопорченая…

И тут…

— Э, братэла! — Раздался знакомый голос за спинами бандитов. — Че за базар?

Бандиты обернулись резко, словно на выстрел:

— Это шо тут за фраер нарисовался?

— Я — Паша «Череп»… — Проговорил «знакомый» Вари уверенно. — Кабан, когда «ушел в десант», меня за себя «смотрящим» оставил! Так что это моя территория! Так вы чьих будете, фраерки?

— Под Клещом ходим!.. — Проговорил один из бандитов. — Валил бы ты отсюда, Череп… А мы с телкой перетрем и тоже отвалим!

— А ты знаешь, чья это баба, фраер? — Проговорил Череп, и поднялся на несколько ступенек вверх.

За ним последовал второй, такой же, как и Череп, молодой, но очень серьезный «телохранитель» Варвары.

— Ну, уж не твоя точно! — Осклабился бандит. — И вообще!.. Косяк порешь, Череп — по понятиям за «шкуру» вступаться нельзя!

— Она не «шкура»! — Проговорил Череп, и посмотрел на испуганную Варю. — Иди домой! Нам с братвой тут перетереть пару слов нужно, кто тут и какие рамсы попутал!..

— Э, н-нет! — Медленно проговорил бандит, и выставил в сторону Черепа нож. — Сначала мы с ней свои дела перетрем!

И тут…

Что-то два раза щелкнула с металлическим звоном, и…

— Бумц-бумц! — Раздались два тупых удара.

В воздухе мелькнули две черные тени, и на ступеньки лестницы со звоном упали два ножа…

— А-а, с-сука! — Прохрипел один из бандитов с перекошенным от боли лицом. — Пор-режу на хрен!!!

— Бегом домой я тебе сказал! — Рявкнул Череп. — Бегом!!!

В его руке, как и в руке его спутника, поблескивала вороненым металлом телескопическая дубинка…

Варя рванулась вверх по лестнице, дрожащими руками открыла замки, и влетела в свою квартиру… И все это время слышала у себя за спиной…

Да… Драка между бандитами на лестничной клетке с каждой секундой набирала обороты:

— Бумц! Хрясть!

— А-а, с-сука! Достану!..

— Бумц! Бумц! Хрясть!..

— А-а-а п-падла!!!

— Б-бух! — Грохнуло со всего маху об пол чье-то падающее тело. …Она стояла внутри своей квартиры, прижавшись к двери спиной, и…

Девушку колотило от испуга, из глаз лились слезы, а в голове загнанной птичкой билась мысль:

«…Боже! Когда же все это закончится!..»

Сколько прошло времени с того момента, когда Варя влетела в свою квартиру, она не знала, но…

— Ку-у-ку-ку-ку-у! — Пропела «кукушка» дверного звонка.

И девушка дернулась всем телом, как от удара током…

— Варя откройте! — Послышался из-за двери знакомый голос. — Это я — Паша Череп! Не бойтесь! Уже все в порядке!..

И тут Варвара сорвалась:

— Да пошли бы вы все!!! Вон!!! Все вон!!! — Стала кричать девушка и колотить кулаками в дверь. — И Кабану своему передайте! И всем!!! Ничего мне от вас не надо! И Сережке моему от вас тоже ничего не надо!!! Оставьте нас все в покое Бога ради!!! Пошли в-во-он-н!!! В-во-о-он!!!

— Варя! Варя! Да слышишь ты меня или нет, дура! — Раздавался из-за двери голос Черепа. — Не бойся! Не надо истерик!!! Они сюда больше не сунутся! И вообще больше никто не сунется!!!

— Не хочу!!! Ничего не хочу! — Билась в истерике девушка. — Мне ничего не надо!!! Никогда!!! Пошли все вон!!! …Через какое-то время Варя в полном изнеможении опустилась на пол. Посидела так еще несколько минут, горько всхлипывая, и…

Щелкнула дверным замком:

— Павел? — Она выглянула на лестничную клетку, где еще недавно шло настоящее побоище. — Павел!

Она вышла на лестничную клетку, спустилась на несколько ступенек к площадке между третьим и вторым этажом и огляделась…

Неизвестно, как обстояли дела у тех, кому здесь пришлось схватиться, но самой площадке досталось основательно…

Стекло в окне было выбито, и сквозь эту прореху сюда, внутрь подъезда, залетали пушистые снежинки. На краске стены были видны отметины от ударов чем-то металлическим — были видны места, где отвалилась вместе с краской штукатурка, лампочка в коридоре была разбита…

Но!.. Что самое странное…

Нигде небыло видно ни одного осколка стекла, и даже пол на площадке был чем-то протерт… Не основательно, конечно, были видны какие-то бурые разводы, но все же…

И только приглядевшись повнимательнее, Варя заметила в одном из углов площадки, под батареей центрального отопления, небольшую бурую лужицу свернувшейся крови…

Она совершенно не зря уже несколько лет работала в больнице медсестрой, а поэтом тут же определила, что эта кровь, именно такого, бурого цвета могла натечь сюда только из очень серьезной раны…

— Господи! Господи! За что же мне все это? За какие грехи?..

Она вернулась в квартиру, закрыла замки на двери, и прошла махонькую кухню… Там она открыла дверцу холодильника, благо только вчера ей снова принесли пакеты с деликатесами, и…

Достала из холодильника литровую бутылку «Martini Bianco»…

Варя никогда этого не делала вот так…

Уже несколько месяцев львиную долю тех продуктов, что ей, заботами Сергея Кабанова, приносились через день, Варя отдавала своим родителям-пенсионерам, подругам по работе — времена в стране были очень тяжелые, очень многих подкосил недавний августовский дефолт… В общем… Девушка была благодарна Сергею, за вот такую возможность, а уж самой Варваре были благодарны многие…

А она сама…

Выросшая в интеллигентной, но очень небогатой семье, она с самого детства привыкла к тому, что чего-то всегда не хватает… И она очень хорошо знала, что означает слово «дефицит»… Даже уже будучи замужем за Александром… Его лейтенантская зарплата, конечно была стабильной и довольно высокой, но… Им все равно приходилось «кроить и перекраивать» семейный бюджет…

И вот теперь… Теперь Варя даже тяготилась тем изобилием, которое было в ее доме… И совершенно не знала, куда тратить те деньги, которые ей раз в месяц приносил Паша Череп…

Она уже и давала в долг, совершенно не оговаривая даты возврата… И просто покупала подарки и нужные в семьях ее подруг вещи — кому новый телевизор, кому холодильник, стиральную машину или новомодную микроволновую печь… Все детишки ее подруг были одарены велосипедами, скейтами, хоккейной экипировкой и компьютерами… А денег все равно не убывало… Та коробка, которую ей отдал сам Сергей с пятьюдесятью тысячами долларов так и лежала невостребованной — Варе для себя и ее малолетнего Сережки вполне хватало того, что она зарабатывала сама…

Так было и раньше — семья Игнатьевых жила на зарплату Варвары, а вот то, что зарабатывал Александр, они копили-откладывали на нужные в семье вещи… Теперь ей было «попроще»… НО!.. Она в самом деле просто не знала и не умела с толком распорядиться этими деньгами… …Девушка с хрустом открыла пробку на бутылке, и огляделась по сторонам:

— Как же это пить-то правильно? — Проговорила она в каком-то ступоре. — Я же совсем не умею…

Она нашла на кухонной полке какой-то фужер, набулькала туда едва ли не двести грамм этого благородного напитка, и…

— Ну… Значит выпью, как умею…

И, давясь душистым вермутом, проливая его из бокала себе на шею и грудь… Варя осушила весь бокал неотрываясь…

И… У нее попросту подкосились ноги…

Девушка схватилась за кухонный стол руками, медленно опустилась на жесткий табурет, и проговорила вмиг охмелевшим голосом:

— Дрянь полная… Хорошо, хоть Сережка у родителей…

Потом она дотянулась до телефона, и набрала знакомый номер:

— Але… Мам…

— Варя? — Услышала она из трубки. — Это ты?

— Я, мам… Как мой Ежик?

— С ним все в порядке! — Услышала она категоричный ответ. — Ты чего это так говоришь? Ты что пьяная?

— Я просто очень устала, мам…

— Устала она! — В этом возгласе был слышен гнев пожилой женщины. — Да ты же в стельку пьяная, Варвара!!! Ну, ты и свинья!!!

— Мам!..

— Не перебивай мать, Варвара! — Рявкнула женщина. — Ах, какая же ты свинья!!! Сказала, что на работу идешь, а сама по кабакам шлялась!!!

— Ма-ма!!! — У вари брызнули из глаз слезы.

— Ах, ты!.. Профурсетка!!! — Женщина разгневалась не на шутку. — Вот подожди! Я о тебе еще все отцу расскажу!

— Ну, мама, же! Ну, выслушай же ты меня!..

— Не хочу я слушать алкоголичку!!!.. Говорила я тебе, что все эти продукты, деньги, подарки развращают!!! Скромно надо жить! Скромно! Тогда и честь будет незапятнанной! А ты?!! — Вставить хоть слово в этот монолог было просто невозможно. — Мужа она своего пропавшего так ждет — по кабакам шляется! Ну и свинья же ты, Варвара!!!

— Ма-ма! Я не…

— Все!!! Разговор с тобой закончен! — Отрезала женщина решительно. — Сына своего увидишь тогда, когда протрезвеешь! И ты меня знаешь, Варвара, только попробуй к нам в таком виде заявиться — вмиг по щекам схлопочешь!!! Иди, проспись, свинья! Потом поговорим!.. Тоже мне еще, интеллигентная дочь, называется!.. Не смей даже носа своего сюда казать!!! А Ежика мы с отцом тебе такой не отдадим! Незачем ему на мать-алкоголичку смотреть!!!..

Варя в ступоре смотрела на телефонную трубку, из которой неслись короткие гудки отбоя…

— Боже! — Проговорила она, уже не обращая внимания на катившиеся из глаз слезы. — Да за что же это вот так вот! За что?!!

Она перевела взгляд на бутылку с вермутом…

Решительно налив себе полный бокал, проливая пахучий напиток на скатерть, Варя схватила его, и…

Одним махом, опрокинула его содержимое себе в рот…

— Ф-ф-ху-у-ух! — Выдохнула она, водружая бокал на стол. — Не могу больше!.. Не могу!..

Держась за стены руками, девушка, совершенно заплетающимися ногами кое-как добрела до спальни, и буквально рухнула на широкую, некогда семейную, кровать, как скошенные озимые…

— Не могу больше! — Прошептала она, уже проваливаясь в тяжелый сон. — Закончились силы… Все!..

***

Март 1999 г.

Балтика… Поселок «Парусный»…

База «боплов» ДКБФ…

Небольшая авторская справка…

Подразделения боевых пловцов сейчас есть почти во всех странах мира…

Хотя «Прародителями» отрядов подводного спецназа считаются итальянцы, которые еще со времен Первой мировой войны подходили очень серьезно к формированию подводно-диверсионных структур, способных выводить из строя и топить корабли противника…

В декабре 1941 года итальянские «человеко-торпеды», высаженные с переоборудованной под них субмарины, которой командовал князь Боргезе, прозванный Черным князем, подорвали британские линкоры «Куин Элизабет» и «Вэлиент», стоявшие в Александрии… 10-й флотилии штурмовых средств, которой когда-то командовал князь Боргезе, приписывают и взрыв линкора «Новороссийск» в 1952 году… …Подразделения боевых пловцов ВМС Франции связаны с именем Жака Ива Кусто, который вместе с коллегами не только исследовал Мировой океан, но и разрабатывал снаряжение для «морских дьяволов»…

Самой громкой операцией французских боевых пловцов был подрыв 10 июля 1985 года в новозеландском порту Окленд судна «Рэйнбоу Уорриор», принадлежавшего протестовавшему против ядерных испытаний «Старпису»…

Подразделение знаменитых американских «тюленей» — NAVY SEAL, созданное после Второй мировой войны, применялись во время операции «Буря в пустыне» и во время агрессии НАТО против Югославии…

Однако одной из самых известных их акций стала операция «Голубое солнце»: в 1976 году у восточного побережья Сахалина упал в море советский стратегический бомбардировщик, и команде «тюленей» удалось, как полагают, поднять со дна и прихватить с собой две наши авиабомбы. С обычным, разумеется, зарядом… …Боевые пловцы, «боплы» — боевое подразделение, предназначенное для выполнения боевых задач в портах, акваториях и на побережье противника, а также для защиты собственных военно-морских боевых соединений и береговых сооружений от диверсионных действий противника…

Хотя… Не все так однозначно и в этой области Военно-Морского Флота…

Еще со времен Великой Отечественной, разделение военных водолазов было строго очерчено!

Есть:

ПДСС — Подводные Диверсионные Силы и Средства, и люди, которые здесь служат, собственно и являются подводными разведчиками-диверсантами…

Но есть еще и:

ППДСС — Подводные Противодиверсионные Силы и Средства — Российский противодиверсионный подводный спецназ… …«Люди-лягушки», «морские дьяволы», «рыцари глубин» — как только не называют боевых пловцов, ставших весьма популярными еще полвека назад. Кому из нынешних мальчишек не известен романтический образ подводного бойца: красавец с голливудской улыбкой и мышцами бодибилдера, который уцепившись за торпеду-буксир, распугивает акул и врагов в человеческом обличье в океанской бездне…

Но все это беллетристика…

О настоящих подводных разведчиках и диверсантах не принято не то, что писать, но даже и говорить… У них, как правило, «нет ни имен, ни фамилий», и они вряд ли узнаваемы на улице… Об их боевой деятельности вам не расскажет никто, хотя легенд по их поводу ходит великое множество…

Впрочем, легенды — это всего лишь та небольшая часть правды о бойцах морского спецназа, которую позволено знать простым смертным…

Они действительно очень умеют многое! Почти все!..

«Морские дьяволы» прыгают с парашютом, быстрее других зарываются в землю, плавают на больших глубинах… Говорят, что для этих «универсальных солдат» не существует преград и невыполнимых задач…

Они, например, обеспечивали безопасность королевской яхты первой леди Великобритании во время ее визита в Санкт-Петербург. А группа водолазов-разведчиков Тихоокеанского флота была отправлена в море с задачей захватить, и вернуть в Россию два буксира, насильно удерживаемых в одной из стран Азиатско-Тихоокеанского региона…

«Пиратам» тогда повезло: вопрос решился в суде. Повезло, потому что встреча с боевыми пловцами любому противнику ничего хорошего не сулит… …Кстати, сказки о подводных «дуэлях» на ножах — действительно сказки!..

Под водой побеждает тот, кто нападает первым! И объясняется это просто — на глубине из-за давления даже легкий порез, который на суше и «зеленкой»-то никто обрабатывать бы не стал, обеспечивает такую кровопотерю, которая в считанные секунды лишает боевого пловца способности не то, чтобы сопротивляться, а порой даже и двигаться!..

И еще хочется сказать…

До развала СССР на долю подразделений советских боевых пловцов выпало немало боевых операций в различных частях мира. Они выполняли боевые задачи во Вьетнаме, Индии, на Ближнем Востоке, осуществляли подготовку специалистов дружественных стран и так далее…

Отряды ПДСС обороняли советскую военно-морскую базу Дахлак в Эфиопии, охраняли наши суда в Анголе, Мозамбике, Никарагуа, на Кубе, проводили разминирование в Персидском заливе и на Красном море… …«Кап-три» Ананьев, легендарный уже «при жизни» «бопл», многократно орденоносный «Парусник», проводил очередные занятия с новичками…

— Начинаем продувку! — Проговорил «морской майор», пройдясь вдоль строя. — По моей команде — погружение!

Нет… Сейчас будущие боплы небыли облачены в специальные гидрокостюмы… Сейчас они были «нагружены» снаряжением «тяжелого водолаза» для погружения на 150 метров… Снаряжение это весило, вместе с «балластом» и «башмаками» не меньше 60 кэгэ… Но!.. Это было просто необходимо!.. Многие из этих курсантов впоследствии могли бы стать классными водолазами! Многие!!! Но!.. Далеко не каждый из них смог бы стать настоящим «боплом»!..

Сегодня был экзамен…

Хотя те, кто сегодня уходил под воду в «тяжелом» водолазном снаряжении об этом даже не догадывались! Для них это было просто очередным учебным погружением…

Хотя…

Возможно и не самым простым — легендарный «Дед» приходил на такие занятия очень не часто, и… После вот таких его посещений, кто-то из учебной водолазной группы исчезал…

— Как тебе новички, Иваныч? — Проговорил молодцеватый «каплей».

Ананьев посмотрел в глаза «инструктора», и проговорил уверенно:

— Сколько их сейчас у тебя, Володя?

— Двадцать семь, Дед…

— Есть один… Нормальный бопл получится… Если выдержит тренировки, конечно…

— Всего один?

— Один, Володя… Остальные пойдут на Флота водолазами…

Капитан-лейтенант Ечин уставился на своего учителя:

— Дед!.. Может, еще посмотришь?.. Ведь есть же хорошие парни!.. Я же их сам натаскивал! По твоей методе!..

Ананьев только улыбнулся в рыжие усы в ответ:

— Катран… Ты же мой ученик, Володя!.. И знаешь мои требования!..

— Но я тренирую их так же, как и ты меня когда-то, Дед!.. Только… Я никогда не понимал, Иваныч, как ты их к себе отбираешь!.. — Проговорил «каплей» Ечин. — Я и до сих пор не понимаю, как ты меня выбрал!.. Я ж тогда самый «отстающий по программе» водолаз был… Не понимаю я тебя, Дед!.. Вон сколько нормальных пацанов под воду ушли, а ты всего-то одного и выбрал… Не понимаю!..

— Потом поймешь, Володя, когда мое место займешь… Я и тебя, сопляка, точно так же вычислил… И дело тут не в выносливости, в знании оборудования, и тому подобном…

— А в чем же тогда, Дед? Разве это не важно?

— Важно! Очень важно!!! Только… — «Кап-три» как-то очень странно, можно даже сказать по-отечески, посмотрел на своего любимца. — Ты, Володя, тогда, когда я тебя выбрал, совсем еще на катрана не походил — так, селедка!..

— Да я вообще никогда не хотел быть водолазом, Иваныч! — Проговорил «каплей». — Просто обычным морским офицером, или морпехом!..

— Знаю, Володя! Знаю!.. — Улыбнулся, наконец, Дед. — Только… Ты был «моим» уже с того самого первого раза, когда я тебя увидел…

— Никогда, Иваныч, я не понимал твоих методов! — Проговорил «каплей». — Никогда!

— Но ведь тебе же нравится твоя служба, Катран? — И опять это была загадочная улыбка. — И не просто нравится! Ты, со временем, стал моим личным «ведомым» под водой! А это очень многое значит для нас! Тебе ли о том не знать, Володя!..

— «Ведомый» всегда прикрывает спину «ведущего» и отвечает за его жизнь, Иваныч!.. — Проговорил Ечин задумчиво. — Это большая честь!.. Только… Почему твоим ведомым стал именно я, Дед?

Ананьев только улыбнулся устало:

— Ты поймешь, Володя!.. Обязательно!.. И именно тогда, когда сам станешь «ведущим»… И не в умении даже дело, и не в упорстве!.. Научить можно абсолютно всему!..

«Кап-три» задумался на несколько секунд: — …А вот научить бросаться за своих в драку в ресторане или в ночном клубе без разбору — это поступок!.. Когда человеку совершенно все равно за что бьют его друга-сослуживца, и главное для него — помочь!.. Или вступиться за свою девушку, к примеру, к которой на танцах прицепились несколько хамов!.. И не важно сколько их, и как они сильны… Вот это под водой действительно самое главное, Володя!..

— Так вы знали про ту драку в ресторане, товарищ капитан третьего ранга?!! — Ечин совершенно неожиданно, даже для самого себя, перешел с обычного обращения к Ананьеву, на официально-уставное.

— Конечно, знал, Володя! — Улыбнулся Ананьев. — Я же все-таки тогда был командиром МРП… Да ты же мне сам все тогда и рассказал, когда с той «прогулки» вернулся в виде военно-морской порнографии! Неужели не помнишь?

Катран потупил взгляд и проговорил смущенно:

— Помню конечно, Дед… Только я думал, что ты не все знаешь…

Ананьев только улыбнулся:

— Вот ты, Володя, скоро станешь, как и я — «кап-три», догонишь своего Старого учителя в звании, а мой самый главный урок, так и не усвоил…

— Какой это? — Удивился молодой офицер.

— Командир о своих подчиненных обязан знать все!

Они посмотрели на курсантов-водолазов, и…

Практически одновременно, настолько они уже понимали друг друга по службе, вспомнили тот день, случившийся 12 лет назад, летом 1986 года…

***

2 августа 1986 г.

Одесса. 160 МРП КЧФ…

Военно-морская порнография…

…В Одессе в конце августа всегда жарко, но этим летом жарко было как-то уж совсем особенно! Казалось, что июль в самом разгаре — температура воздуха никак не хотела опускаться ниже 29 градусов… …После окончания «учебки» водолазов на острове Первомайский, Старшину второй статьи Владимира Ечина перевели служить на МРП в Одессу…

На новом месте службы Катрана приняли настороженно поначалу.

Все присматривались, да приглядывались… Но когда по кубрикам «полетела фанера» о случившемся на учениях, где он сумел «высадить на воздух» двух заслуженных боплов и получит Грамоту от Командующего Флотом, отношение к этому «карасю» резко изменилось. Резко!..

Володя стал вдруг вхож в компании «Старослужащих» матросов, и даже «сундуков»!.. И не то, чтобы Катрана боялись, ни в коем разе! Были здесь такие «мальчики», что могли бы в спортзале, в несколько секунд увязать его в «прямой морской узел». Да хоть тот же Скат!.. Но!.. К Владимиру «было применено» настоящее, флотское уважение за то, что ему, пусть даже может быть и случайно, удалось сделать…

Инструктором по РБ он, конечно же, не стал, погорячился тогда лейтенант — были здесь такие спецы своего дела, что он, порой, попросту разинув «хлеборезку», как завороженный смотрел, как они «в одиночном плавании» справлялись с полудюжиной отнюдь не слабых бойцов… Но!.. Стал «комодом», и принял под свою команду десяток боплов, из которых шестеро прослужили на два года больше, чем он сам, и уже следующей весной собирались на «дембель»… И, что самое «смешное», ни один из них даже не попытался «порулить» новым командиром отделения! Его приняли, как равного!.. Очень уж уважали военно-морские спецы Катрана, того, кто сумел «высадить из воды» боплов-профессионалов — «шлейф» с прошедших учений продолжал тянуться за Владимиром… …2 сентября… … — Тащ ста нант! Старшина вта стат Ечин!..

— Вольно…

Караулов, самый первый командир Катрана, как оказалось, был не просто переведен на МРП с повешением в должности, но еще и с повышением в звании — теперь Атас носил на погонах три звездочки «Старшего лейтенанта».

Неделя была потрачена Атасом, на «офицерский стаколизм», принятие должности, и тому подобные «вмерупринятия» — все люди, все человеки, в том числе и бравые оловянные солдатики… Но о своем, так удачно отметившемся, «ведомом», новоиспеченный Старлей не забыл!..

— Как дела, ставторстат? Как служба на новом месте? Слышал, что рулишь без проблем?

— В пределах нормы, тащ ста нант.

— «Старые» не кусают?

— Сам кого хошь куснуть могу…

Караулов только ухмыльнулся:

— Ладно… Мне-то зубы не показывай, Катран… У тебя в городе есть кто, или как?

Владимир резко вскинул голову и в упор посмотрел на Старлея:

— Девчонка у меня здесь в университете учится…

— О как! Когда ж ты успел-то?

— В школе вместе учились… — Сергей зарделся и его щеки стали пунцовыми. — Она на год меня младше… Этим летом и поступила… На «Инъяз»…

— Даже так!.. И что? Погулять-то успели вместе, или…

— Успели… Но не очень…

— Ясно! — Улыбнулся Старлей. — Букетно-конфетно-поцелуйный период прошли, а дальше не успели — тебя на Флот служить забрали… Так?

— Ну… Примерно…

Какой там примерно!

Владимир просто умирал за своей Танюшкой! Как и она, откровенно говоря — это был тот редкий случай «взаимного притяжения»… Но молоды они еще совсем были, а семейные устои, что его, что Татьяны, не позволяли им, так сказать… До свадьбы…

Любовь их была совершенно сумасшедшей, всепоглощающей, такой, что Ромео и Джульетта, с Тристаном и Изольдой, да и с Русланом и Людмилой, до кучи, просто отдыхали в сторонке!.. И абсолютно платонической… Они писали друг другу письма… Все, оставшееся от занятий время!.. Каждый день, а то и по несколько раз на дню!.. Словно отчитывались друг перед другом о каждом прожитом в разлуке друг от друга дне… … — Понятно… — Ухмыльнулся едва заметно Атас. — У меня тоже так было… Пока в «системе» пять лет лейтенантские погоны добывал… Дождалась…

Жена Старлея Караулова, Светлана, которая в течение этой его «оргнедели», успела переехать из Очакова в Одессу, благо было совсем недалеко, вызывала скрытую зависть всего МРП, что «кадровых», что «срочников»… — …Ладно!!! — Старлей мотнул головой, избавляясь от посторонних мыслей. — Тебе, как отличившемуся на учениях, положен внеочередной «сход на берег»… Ну и от меня, твоего бывшего «непосредственного» командира… В общем… Пойдешь «на сквозняк» Старшина второй статьи Ечин…

— Спасибо…

— Идти-то есть куда?

— К Танюшке пойду… Она может и придумает что…

— У тебя деньги-то есть, чтобы с девчонкой погулять?.. На цветы-мороженое-дискотеку?

— Есть немного… — Замялся на секунду с ответом Сергей.

На что реакция Караулова была ежесекундной!.. Он достал из кармана кошелек и, пересчитав наличность, достал двадцатипятирублевую бумажку — трехмесячное «денежное содержание сержантского и Старшинского состава»…

— Вот!.. Возьми — пригодится!..

— Тащ ста нант!..

— Это приказ! — Повысил голос Караулов, и тут же «смягчился». — Если не будешь по дорогим кабакам шляться, то на дискотеку в ДОФе, на мороженое твоей Татьяне, на покушать в кафе, а главное, на снять номер в гостинице на две ночи — хватит… Хотя, нет…

Он еще раз открыл свой кошелек и достал из него «десятирублевку»:

— Вот теперь хватит!..

— Тащ!..

— Я тебе уже сказал про приказ, ставторстат!.. — Рявкнул Атас и улыбнулся. — Сам таким был когда-то… Бери — пригодится!..

— Спасибо… — Только и оставалось произнести Сергею.

— Вот и ладно… Значит так, Старшина… «Три звонка» уже были — командир «сошел»… Сейчас — 12.30… - Атас весело посмотрел на Барракуду. — Как лично у тебя с боевой подготовкой?

— Взводный не жалуется… — Сергей не мог понять, куда клонит его «ведущий».

— Знаю!.. Татьяну свою, я так понимаю, ты конечно же хочешь увидеть… И «видеть» ее двое суток совсем не отказался бы?

— Тащ ста нант!..

— Вот и посмотрим сейчас, как ты хочешь ее увидеть, а за одно и проверим, твою БП… Если ты до 13.00 не встанешь предо мной «весь в орденах и с кортиком» по форме «Тройка», то в город ты уже не сходишь… Задача ясна?

— Так точно! — Рявкнул Сергей и «принял высокий Старт». — Разрешите выполнять?

— Вперед!

Сергей рванул в родную казарму так, как, наверное, не бегал даже в раннем детстве…

Он поднял на уши баталера, со всей его баталеркой, заодно обматюгав его не зло, а так, больше для порядка, «чтобы лучше мышей ловил, а не бакланов считал», и принялся приводить в порядок свою «форму «тройку»…

Сложность была в том, как он попал на свое новое место службы… Если бы он мог знать заранее и собраться, тогда все было бы в полном порядке. Но все его нехитрые пожитки пока все еще находились там, в «учебке», на острове под Очаковом.

Взводный лейтенант сообщил было дело Владимиру, что его чемодан должны привезти оттуда в скором времени с оказией, только вот… Когда случится та оказия никто не знал…

— Вылазь из своей шхеры, Линь! — Гаркнул он, ворвавшись в ротную баталерку.

— Шо-то случилось, Катран?

Матрос, который заведовал всем этим хозяйством, тоже был его земляком из Николаева, только служил на полгода больше. А еще он был внештатным ротным «редактором» «сеятеля» и просто довольно умным парнем — Игорь призвался на Флот после первого курса института.

— Атас меня на «сквозняк» запускает, а у меня ни «парадки», ни хрена нет! Шо делать будем?

— Когда ты должен ему доложить?

— В 13.00!!!

Баталер посмотрел на часы, висевшие на стене:

— Времени нет… Ладно, земеля, не пыхти! Щас соорудим тебе «Тройку»… Пойдешь на свой «сквозняк»!

Он метнулся к своим «стратегическим запасам» и извлек на свет Божий новенькую форму.

— Вали штаны гладить, а тут пока с твоей «фланкой» разберусь!

Через десять минут Владимир уже был одет как с иголочки, а Линь продолжал суетиться вокруг него — видимо парню доставляло удовольствие оказывать посильную помощь тем, кто в ней нуждался:

— Так! Вот, держи новую «беску», «сопливчик»! «Хромачи» — «то, что доктор прописал»… — Он осматривал Катрана критическим взглядом. — Погоны на месте, «штат» тоже… Ага!!!

Он метнулся в дальний уголок и извлек оттуда ухоженную парадную форму и стал снимать с нее значки:

— Вот тебе «Скафандр», и «Купол» на пять прыгов… Свои отдаю! Смотри, не потеряй!

— Да ладно, Игорь… Не надо…

— Шо значит?!. Ты должен быть как огурец!.. Все! Вали на свой «сквозняк», тащ ставторстат! — Он с силой хлопнул Владимира по плечу, придавая тому немалое ускорение. … — Тащ ста нант! Разрешите доложить!

Караулов посмотрел сначала на часы и только потом на парня: — 12.47… Молодец, Старшина! Уложился… — Он протянул маленький квадратный бумажный листочек. — Вот твоя «увольнительная». У тебя есть время до 8.00 понедельника…

— Разрешите идти! — Сергей сиял, как начищенная рында.

— Иди, Старшина! И не опаздывай!

— Есть!.. …Он летел, словно на крыльях!..

Он вышагивал бодрым шагом и посматривал по сторонам, выискивая взглядом ближайший городской телефон-автомат. И увидел его, наконец-то, у самого подножия Потемкинской лестницы.

Медная «двушка» со звоном провалилась внутрь, и Володя по памяти набрал номер.

— Алло?!

— Здравствуйте! Это общежитие?

— Нет! Это приемная Совета Министров! Ты шо, не знаешь куда звонишь, молодой человек?

Сергей, по правде говоря, немного растерялся и проговорил неуверенно:

— Во второе общежитие университета…

— Так и говори, шо тебе от общежития надо!

— А будьте добры… Мне бы девушку к телефону позвать… Если можно…

— А шо, если я скажу шо нельзя, так ты и звонить больше не будешь?

— Н-не з-знаю…

— Тогда нельзя! — Отрезал женский голос.

— Но, может быть…

— Шо за девушку, я тебя спрашиваю уже у в второй раз! Или ты думаешь, шо я умею читать твои мысли?!

— Мирошниченко Татьяну! Он на первом курсе…

— Только не надо хамить, молодой человек! С памятью у меня пока еще все в порядке и я прекрасно знаю, кто и на каком курсе учится!

Сергей не смог удержаться, чтобы не улыбнуться, потому что уже понял, что эта «суровая» одесситка ему обязательно поможет:

— Извините…

— Шо мине с тех извинений! Ты лучше скажи, кто ты есть такой, добрый молодец! Может ты уругвайский разведчик?

— Вас как зовут?

— Тетя Дуся меня зовут, разведчик! Только меня не зовут — я сама прихожу! И, как правило, в самый неподходящий момент!

— Теть Дуся! Я не уругвайский, я русский разведчик… — Сергей уже включился в эту игру. — Заброшен в одесский тыл, из города Николаева…

— Ага!.. Ну и шо тебе из-под Татьяны надо?

— Счастья…

— А она тебе его может дать?

— Я очень на это надеюсь…

— Ну, да… Надежда выпивает последней… Так и как ей про тебя сказать, Штирлиц?

— Скажите, что Володя звонит…

— И шо?.. А теперь серьезно! Кто ты есть такой?

— Я ее жених, теть Дусь… Только я на службе…

— А-а-а! Так это по тебе она все время сохнет! Шо ж ты раньше не сказал?!

— Я пытался…

— Не надо пытаться! Говорить надо, Штирлиц!.. Жди!..

В наушнике что-то громыхнуло, видимо «тетя Дуся» положила трубку на стол, и до Сергея донеслись отдаленные звуки студенческой «общаги» — жизнь шла своим чередом…

Ожидание немного затянулось, и он уже начал было беспокоиться, а не забыла ли вахтерша, зачем ушла со своего поста, когда…

— Але! Володя!!!

Ах, какой сладкой песней был этот голос!

— Танюш! Привет!

— Володечка! Я так рада, что ты сумел мне позвонить! Я так по тебе соскучилась! Когда же мы увидимся уже?

— А что, очень хочется?

— Безумно!!!

— Ну… — Он выдержал театральную паузу. — Можем через полчаса, к примеру… Если ты успеешь собраться…

— Как это? Ты где, Вова?!

— Стою у Потемкинской лестницы, напротив Морвокзала в телефонной будке, и разговариваю с тобой!

— Ты что, в Одессе?!!

— Ну, если меня не обманули, и это не Рио-де-Жанейро, то в Одессе, Танюш…

— Боже!.. Я сейчас! Я быстро!.. Володь?..

— Что, Танюшка?

— Поднимись по лестнице на Приморский бульвар, к Дюку, поверни налево, и найди свободную скамейку! Хорошо?

— Будет сделано, товарищ командир!

— А я сейчас! Я быстро соберусь! Сиди, и жди меня там! Я через полчаса приеду!

— Хорошо, родная! Я уже иду искать ту свободную скамейку!

— А я уже иду одеваться! Жди меня там! Никуда не уходи!

— Жду, Танюш! Приезжай поскорее!..

…Одесский порт в ночи простерт,

Маяки за Пересыпью светятся.

Тебе со мной и мне с тобой,

Здесь в порту интересно бы встретиться.

Хотя б чуть-чуть со мной побудь,

Ведь я иду в кругосветное странствие.

В твой дальний край идет трамвай,

Весь твой рейд до 16-й станции.

Я не поэт, и не брюнет,

И не герой — заявляю заранее.

Но буду ждать и тосковать,

Если ты не придешь на свидание.

Шумит волна, плывет луна,

От Слободки за Дальние Мельницы.

Пройдут года, но никогда,

Это чувство к тебе не изменится…

…Отыскать свободную скамеечку посреди теплого выходного дня в Одессе на Приморском бульваре оказалось задачей почти невыполнимой…

Владимир медленно брел под раскидистыми каштанами, зорко высматривая хотя бы свободное местечко на тех скамейках, готовый в любую секунду рвануть к нему со всех ног. Он даже уже попытался пару раз, было дело, так сделать, но…

Видимо для этого нужно было быть одесситом!..

Кажется, вот оно свободное местечко, всего-то в десяти шагах! Но… Во второй раз, когда до скамеечки оставалось всего-то метра два, на этом месте вдруг, словно из ниоткуда, «материализовались» две молоденькие девчушки-студентки…

Владимир, по инерции, даже чуть было не плюхнулся своим задом им прямо на руки…

— Извините… — Произнес он смущенно.

— Что морячок? Облом? — Хохотнула одна из них. — А то давай я к тебе на колени сяду… Разместимся!..

Она как-то странно, с интересом что ли, оценивающе, посмотрела на Сергея, мол, ничего себе так, морячок, крепенький…

— Н-нет… Извините… — Владимир повернул восвояси.

Ему было стыдно. Правда, стыдно! За свое глупое поведение…

«…Ладно! Без лавки обойдемся! Чай не инвалид и не Старикан!..»

Он отошел к невысокому каменному парапету, отделявший Приморский бульвар от Пионерского парка, который находился метров на пять ниже, и уселся на теплый ракушняк. …Тут просто надо хоть немного знать Одессу…

И не просто знать, а любить этот город, как любят ее настоящие одесситы. Которые «одесситы» не по месту рождения или проживания, а по душевному состоянию. Таким, про которых говорят: «Одессит — это его диагноз»… …Но они все же встретились… Как и обещала Татьяна ровно через полчаса!.. А потом целый день гуляли по этому удивительному городу… …И уже вечером, когда на Одессу спустились сумерки, Владимир и Татьяна отправились в гарнизонный ДОФ на дискотеку…

Они веселились, танцевали, и были счастливы!

И все было бы хорошо, если бы около 11 вечера к Татьяне не подошел довольно основательно подвыпивший молодой человек.

— О!!! Смотри какая телочка! — Он обернулся и пьяно подмигнул, троим своим друзьям, в которых «градусов» было ничуть не меньше, чем в нем самом. — Может, пойдем вместе подергаемся, а? Пупками потремся!..

— Отойди, придурок! — Татьяна брезгливо отвернулась, и поискала взглядом Володю, который как раз отошел, чтобы купить воды.

— Ты смотри, как телки оборзели, мужики? — Он схватил ей за локоть и рванул к себе. — Ты откуда такая резвая приехала, вобла? Тебя шо не учили, что с мужчинами надо вежливо разговаривать?

— Я пока что вижу перед собой не мужчину, а пьяное быдло! — Отрезала Татьяна и попыталась высвободить руку.

Но не тут-то было! «Мужчина» уже завелся, и зло смотрел на девушку:

— Вот мы щас выйдем отсюда в соседние кустики, и я покажу тебе, что ты сильно ошибаешься!..

Он потянул ее, было, к выходу, но на его пути встал Владимир:

— Отпусти ее! — Произнес он тихо, но угрожающе.

— Не понял?!!

— Я сказал тебе, отпусти мою жену!

— Жену-у! — Пьяно засмеялся «настоящий мужчина», и даже не подумал разжать свои пальцы. — А у тебя женило уже выросло, чтобы жену иметь?!!

— Опусти свои «грабли», падла… — Владимир приблизился вплотную. — Или я тебе их сейчас обломаю!..

И это подействовало…

Татьянина рука освободилась, наконец, от цепких пальцев, но агрессор даже не собирался уходить, чувствуя за своей спиной поддержку:

— Вот это ты нашел себе приключения на свою же жопу!.. Может, пойдем на воздух, морячок, а? Покажешь там, какой ты смелый?

— Володя, их четверо! — Сказала Таня. — Не ходи!

Владимир внимательно посмотрел на девушку и ответил:

— Тогда они устроят драку прямо здесь, Танюш…

— Эт точно! Плавники твои мы все-равно пощупаем! — Усмехнулся один их компании. — Ты даже не догадываешься, водоплавоющий, на кого ты хвост поднял!..

— Володя!..

— Побудь здесь, пожалуйста! Хорошо? — Сказал он и обернулся к тому, кто все это затеял. — Идем, герой! Быстрее! У меня запасного времени на тебя нет! Пошли!

То, что эти парни имели какое-то отношение к службе, было понятно без слов — иначе они сюда даже не попали бы. То, что они были не простые «сапоги», тоже было понятно — гарнизонный патруль, во главе со Старлеем-артиллеристом, который был здесь в обязательном порядке, их, основательно выпивших, попросту задержал бы, и доставил сначала в комендатуру, а потом и на гауптвахту, в виде вытрезвителя…

Владимиру оставалось только гадать, кто они такие эти четверо…

Только вот времени на это ему не дали… Видимо не впервой им было выяснять отношения в соседних кустиках, потому что все их действия были заранее спланированы и отработаны…

Первым ударил, как раз не «основной задира», который шел впереди, а тот, который был слева от Владимира…

Он, оказывается, был левшой, а потому и бил левой рукой, эдаким, хорошо поставленным, размашистым «свингом»… Да только наш военный водолаз был настороже, и Гуннов к атаке с любой стороны.

Парень рванул Владимира на себя, разворачивая, ухватившись всей пятерней за его синий «сопливчик», и ударил. Хорошо ударил, красиво, мощно, что называется «от души»!.. Только он даже не догадывался, что Володя боковым зрением уже несколько секунд назад засек, как он разминал свой левый кулак.

Катран, а теперь это был уже не бесшабашный, жизнерадостный Володька, а именно Катран — боец элитного военно-морского спецназа, боевой пловец, и не рядовой матрос, а Старшина второй статьи…

Он нырнул под руку нападавшего, затем резко выпрямился и, что было мочи, жахнул жестким прямым «джебом», прямо по, так неосторожно открывшейся, челюсти.

— Хр-р-р! — Хрюкнул нападавший, и как стоял, так и грохнулся на траву.

Но времени созерцать результаты своего удара у Владимира небыло — в правое ухо уже летел кулак главного задиры…

И опять все повторилось! Ну, или почти повторилось…

Катран нырнул под руку нападавшего и встретил его лицо, которой само на то напросилось, сильнейшим апперкотом под руку по подбородку… Парень словно натолкнулся с разбегу на невидимую стену — он попросту рухнул на задницу, закатив глаза…

И тут кто-то схватил Володю за рукав белой форменной «фланки», и резко дернул.

— Тр-р-р-р!!! — Не выдержала такого с собой обращения белая материя.

— Ты че сделал, козлина! — Вскричал Владимир.

Он отвлекся на того, кто изуродовал в одну секунду его форму и пропустил, прилетевший от четвертого «друга», увесистый удар в глаз…

— У-м-м, падла!

Вот теперь, да именно теперь, включилась «боевая машина Катран» — Владимира разозлили! И разозлили не на шутку!..

Нет, не за пропущенный удар в глаз — боксерское прошлое научило его не обижаться на своего противника на такие мелочи, как поставленный на пол-лица «фонарь»! Парню до зубовного скрежета стало обидно за свою новенькую форму!..

— Н-на! Х-хек! Х-хек! На-а!..

Четыре удара!.. Всего четыре! И этот «бой» был закончен…

Первый удар — тяжелым флотским «хромачем» прями по «колоколам» того, кто оторвал рукав.

Второй — добротный такой, прямой «джеб» с левой, любителю ставить «фонари на лицах».

Третий — от души в ухо, согнувшемуся над своими подбитыми «колоколами» любителю рвать чужую форму.

От четвертого удара пострадали «колокола» уже «фонарщика»…

Секунду постоял Владимир над своими поверженными на землю противниками, созерцая результаты «битвы»:

— Птфу-у! — От души сплюнул он. — К-козлы!

Да только вот, расслабляться времени небыло…

Кто-то, из прохожих «доброжелателей» скорее всего, увидел драку и вызвал милицию. И теперь к месту «ледового побоища» неслась патрульная машина, мигая синей «мигалкой» и, нарушая тишину ночных улиц воем сирены:

— Вау-вау-вау-вау!

— Володя! — Раздался возглас Татьяны. — Бежим!

Она была прямо здесь, рядом, и как-то заполошно смотрела по сторонам…

«…Вот блин! Когда ж она здесь появилась-то?!.»

— Бежим! — Крикнула девушка еще раз. — А то заберут ведь!

Она потянула его за уцелевший рукав куда-то в сторону, но Володя, мигом осмотревшись, схватил ее за руку, и потянул в развесистые кусты:

— Подожди! Нельзя сейчас бежать! Засекут и догонят на машине! — Зашептал он ей на ухо. — Надо пересидеть несколько минут! Заодно и посмотрим, что дальше будет…

Они спрятались в густых ветках кустарника всего-то мерах в десяти от поверженных хулиганов, и затаили дыхание.

— Вау-вау-вау-вау-ва-к! — Вой сирены прекратился резко, на высокой ноте.

Из тормознувшего «Бобика» выскочил милицейский капитан, а за ним и сержант-водитель. Они резво подбежали к хулиганам, которые потихоньку начали шевелиться и…

— Так, лейтенанты! — Громогласно засмеялся капитан. — Это уже что-то новенькое! Кто ж это вас, распиздяев, так отоварил-то?! А-х-ха-ха-ха-ха! Сколько и было-то?! Ха-а-ха-ха!!!

— Хорош ржать, Петруха! — Самый главный зачинщик еле-еле поднялся на ноги. — Я эту суку все-равно найду!

— Так вас один кто-то так нагрузил?! Ха-а-аха-ха-ха-ха! — Милицейский капитан едва не падал с ног, держась за живот от смеха. — Ва-ас-с-с! Ха-ха-ха!!!

— Хорош ржать, конина! — Отозвался хриплым голосом «фонарщик». — Это было нападение на сотрудников милиции!..

— Сами, небось, пацана задели!..

— Какая разница, Петруха?!! Он милицию обидел!..

— Ну… Это, конечно же, плохо!.. — Капитан в одну секунду стал серьезным. — Шо делать будем?

— Искать, гниду! — Это уже подал голос «портной». — Он мне все яйца отбил, гад! Найду — кастрирую на хрен! Здесь он где-то, недалеко! Не успел он далеко отбежать — времени у него небыло!

— Ясно! — Капитан посмотрел на лейтенантов. — Так! Кто шо видел? Какой он? Во что одет?

— Да морячок это! «Срочник»! Младший сержант! Или как там у них, Старшина «какой-то там статьи»… Я ему рукав оборвал!

— А я хорошенько рыло подрихтовал… — Очнулся, наконец, от «спячки» и четвертый.

— Морячок? «Погранец»?

— У него на форме значок парашютиста был…

На секунду зависла пауза, после которой заговорил милицейский капитан:

— Кажется я знаю, откуда он здесь нарисовался… И даже не удивительно, шо он вас, четверых мудозвонов, отоварил от всего сердца… Может… Ну его на хрен, а, мужики?

— Да кто он такой вообще?! — Взвился «заводила». — Сам Нептун, что ли?!!

— Ну, или в его свите, как минимум… — Проговорил угрюмо милицейский капитан. — По Одессе морячки с «парашютиками» на форме только с 8-го причала могут гулять… А с этими, сами знаете… Потом на пляжи вообще купаться не ходи, чтобы «случайно» воды не нахлебаться под самое горлышко…

Зависла классическая пауза, а Владимир, слышавший весь этот разговор, только ухмыльнулся:

«…Правильно мыслишь, капитан! Молодец! На хрена тебе это надо?!..»

— А срать я хотел с высокой горы, на этих водолазов!!! — Рявкнул «фонарщик». — На них шо, никакой управы нет?! Мож он меня покалечил?! Мож я теперь никогда детей иметь не буду?! Он же не офицер, а так — селедка!

— Ладно, Старлей! — Проговорил капитан. — Щас найдем твою «селедку»!

Что ни говори, а «корпоративная солидарность» всегда и везде была на первом месте…

Капитан-милиционер подошел к машине, достал микрофон рации и проговорил в эфир:

— Центральный! Центральный! Ответь «четырнадцатому»!

— Слушаю! Центральный! — Прохрипела рация.

— Говорит капитан Приходько!.. На Пироговской, в районе Дома Офицеров, совершено нападение на офицеров милиции при исполнении! Есть пострадавшие!

— Принял, капитан!

— Приметы нападавшего — невысокий, крепкого, спортивного телосложения… Был одет в форму матроса ВМФ… Особые приметы — на форме значок «парашютиста», лицо может быть «подбито»!

— Слушай, Приходько! — Ответила рация. — А это часом не…

— А шо, никто под них «закосить» не может?! А если это диверсия?!.

— Да ладно тебе, Петруха!.. Какая на хрен…

— Объявляй «Перехват» и «Кольцо»!

— С ума сошел? — Прохрипела рация.

— Пострадали четыре офицера милиции! — Рявкнул капитан. — А мы даже не знаем, кто это был! Отловим, и если что, то пусть с ним его же флотские прокуроры и разбираются потом! А пока мы имеем нападение!.. Объявляй!

— Ладно… Посмотрим… Отбой!

Капитан бросил микрофон в руки водителя «Бобика», и обернулся к «хулиганам»:

— Он объявит… Только так, засранцы!.. Если выяснится, что это вы сами, первые кашу заварили!..

— Да какая там каша? Я с девчонкой познакомиться хотел, а он влез, и давай права качать! — Проговорил «заводила». — А потом говорит, выйдем, мол, потолкуем… Мы даже опомниться не успели, как он нас всех в осадок выбросил!.. Точно тебе говорю — не наш это крендель! Наши, тем более «срочные селедки», такого не умеют! Или ты нас не знаешь?! Мы же тоже не «пальцем деланные» — все Мастера!..

— Вот это-то меня и беспокоит… Ладно! Грузитесь в машину, и поехали! Щас вашего морячка по всей Одессе уже ищут!.. А шо вы говорите за девка?

— Да так… Вобла… Но симпатичная… Так он сказал, шо это его жена!..

— Так он не один?! А-а-а, ну, так это еще легче будет! Щас найдем!

«…С-суки! — Подумал Владимир. — Какие же вы суки, ментовские!!!»

«Бобик», наконец-то, отъехал, увозя «лейтенантов», и Сергей, только сейчас расслабился, немного, и посмотрел на свою Танюшку. И заметил, что она смотрит на него каким-то странным взглядом.

— Что?

— Ой, мамочки? — Она порылась в крохотной сумочке, извлекла из ее недр носовой платочек и приложила его к глазу Володи. — Тебе не больно?

Какое там не больно?!! Он дернулся так, словно Татьяна приложила к его лицу раскаленное докрасна тавро:

— У-у-м-м! — Заскрежетал он зубами.

— В больницу надо! Срочно!

Он посмотрел на девушку с удивлением, потом взглянул на свой оторванный рукав и только сейчас заметил, что на его груди, на фоне белой фланели, алели большими спелыми помидорами красные пятна. И постепенно эти «помидоры» увеличивались, потому что что-то капало на белую материю прямо с подбородка.

«…Та-а-ак!.. — Подумал Владимир, сообразив, что происходит. — Рассек-таки, скотина… И так тебе и надо, лопух — не зевай!!! Хреново… Теперь не спрячешь… Теперь все придется Атасу доложить… Твою ментовскую в Богу, в душу, мать!..»

— Ничего страшного, Танюш!.. Все в порядке!

— Где в порядке?! Ты на себя посмотри! Вся бровь разбита! Все распухло и наизнанку вывернулось! В больницу надо срочно!

— Нельзя нам в больницу, Тань… Они, если свой «Перехват» по городу объявили, то, как раз именно там нас и будут ждать… Мне нужно в часть возвращаться, Танюш… Пока ночь… Днем точно поймают!..

— А около твоей части они ждать не будут?

— Обязательно будут, если поняли откуда я… Но, только там я их обдурю!.. Есть у нас там одна, «Тропа Хо Ши Мина»… Проскочу!..

— Володь…

— Так, женушка любимая, слушай меня!.. Сейчас мы выскочим на проспект Шевченко, поймаем такси, и ты срочно поедешь в свою «общагу»!..

— Я тебя!..

— Оставишь, Тань, оставишь!.. Мы вдвоем сами по себе особая примета, а поодиночке не так будем привлекать внимание!.. И потом! Ты на каблуках, а значит, если придется, то быстро бежать не сможешь! Попадемся если, вишь, как они все повернули, сволочи, то отвертеться будет очень сложно… Поэтому — попадаться нам с тобой нельзя… Ты в «общаге» отсидишься, а я до части доберусь, кустиками, а там… Свои не выдадут!

— Но это не хорошо, Володечка! Я так не могу! Так не правильно!

— Так разумно, Одуванчик! — Он поцеловал девушку и потянул ее за собой. — Пойдем! Пока еще хоть какие-то машины ездят!

Через пять минут, усадив «жену» в такси, и захлопнув за ней дверцу, Катран посмотрел вслед удалявшейся по проспекту машине и подумал:

«…Веселая у нас с тобой жизнь будет, Танюша, если она так начинается!.. Ну, да ладно!.. Устаканится все как-то!.. Отштормит и успокоится!.. Сейчас главное — до причалов добраться!..»… …Тот же вечер… …Милицейский план «Перехват» все-таки объявили. Видимо очень уж обиделись на Владимира Ечина те четверо лейтенантов! И они, видимо, просто жаждали мести!..

«…Стрелять, как ковбой!.. — Думал Владимир, пока продирался по кустам парка Шевченко, и крался, как тать в ночи, от одной тени к другой. — Ну, ты уже сегодня «настрелялся», бля, Вовчик!.. Да и себя дал «подстрелить»!.. Дятел, ты! Просто «человеческий дятел»!.. Так по-глупому свое рыло подставить!..»

Он затаился в какой-то подворотне, наблюдая за очень медленно едущим милицейским «луноходом», который освещал улицы неверным светом своей синей «мигалки». Машина явно никуда не торопилась! А еще более явно было то, что сидевшие в ней, очень внимательно всматриваются в ночь…

«…Вот же ты дал, Вовчик! «Серый» ты и есть! «Серый, как штаны пожарника», бля!.. — Он мелькнул тенью, и побежал дальше. — Вот теперь и посмотрим, бегаешь ли ты, как лошадь того ковбоя!.. Сейчас главное их опередить!.. А на «Пост» эти гниды обязательно приедут, раз мой «купол» запомнили!.. Мне теперь важнее всего — первому Атасу доложить! Он мужик нормальный — не сдаст!.. Мне бы только до Ланжерона добраться бы, а там они меня уже не достанут, сволочи!..»

Милицейские патрули обложили город основательно… Особенно прилегающую к порту часть. Но!.. Если вылазить из машины лень, то никого и никогда не поймаешь, если он, конечно же, не полный Даун!.. …Через час Владимир наблюдал со ста метров, из довольно густых кустиков, как милицейский сержант припирался с мичманом, «дежурным по КПП», требуя пропустить его на территорию части.

«…Не-е, сержант! Ни хрена у тебя не выйдет! Сюда даже твоего полковника не впустят — секретность! Ну, разве что только с комендантом гарнизона… А это не раньше утра!.. Так что время у меня еще есть!..»

Пробежавшись по кустам еще немного, и выйдя на «тропу Хо Ши Мина», Володя через десять минут уже был на территории родной части.

А еще через пять, предстал пред ясны очи Старлея Караулова…

Часы показывали 1.35 ночи…

— Товарищ Старший лейтенант! — Сейчас форсить и «глотать» звуки было «опасно» — докладывать в таком положении следовало строго по Уставу. — Разрешите доложить?!

Атас поднял на Сергея глаза, оторвавшись от чтения каких-то бумаг и замер на секунду как изваяние, оценивая увиденную картину. Затем поднялся из-за стола, и обошел несколько раз вокруг Сергея, поддев пальцем, как бы ненароком, свисавший с плеча оторванный рукав…

Затем молча, вернулся к своему столу, поднял трубку аппарата внутренней связи, и набрал какой-то номер.

— Алло! Тащ кап три ранг, разрешите доложить!.. Я, кажется, знаю причину городского переполоха, Дед… Передо мной сейчас эта «причина» стоит… Хорошо, жду! — Проговорил Старлей, и положил трубку на аппарат.

Все это он проделал, внимательно и серьезно рассматривая Катрана.

«…Все! Приплыли!.. Если даже Дед здесь, то кашу менты заварили серьезную… Ух!!! Подонки! Крысы сухопутные!..»

Он стоял посредине кабинета навытяжку, по стойке «Смирно!» и никто даже и не думал подавать ему команды «Вольно!» — обгадился, так отвечай!..

Командир МРП, «кап три» Ананьев появился на пороге «комнаты «Дежурного» минуты через три…

Он вошел в кабинет, посмотрел на своего бойца, точно так же обошел несколько раз вокруг Сергея, и обернулся к Атасу:

— Ну, как? — Спросил тот. — Как впечатления, командир?

— Кхм-м… Ну, что… Симпатичная такая «военно-морская порнография»…

— Не то слово!

— А «То» слово и говорить не хочется, Старлей! — Дед обернулся к Владимиру, и внимательно посмотрел ему в глаза. — Так, может быть, господин Старшина второй статью соблаговолит, наконец, отрапортовать своим командирам, под какой поезд он попал? И почему меня, капитана третьего ранга, разбудил среди ночи «Дежурный по гарнизону» с приказом прибыть к месту службы в срочном порядке? Мы внимательно слушаем, Старшина!!!

Ананьев был зол! Да и Караулов тоже! И это было понятно…

А потому Владимир не стал ничего скрывать и ровно за десять минут доложил офицерам всю, случившуюся с ним историю. Да еще и положил на стол справочку, полученную в ЗАГСе…

И…

Удивительное дело, но за этих десять минут с офицерами произошли разительные перемены! Их наморщенные лбы разгладились, а глаза превратились из злых в смеющиеся!..

Они оба даже улыбались, правда, только одними уголками рта!!!

— Это все? — Спросил командир МРП.

— Так точно, товарищ капитан третьего ранга!

— Вольно, Старшина…

«…Ф-фу-уф! Кажется, пронесло…»

Дед походил немного по кабинету и обернулся к Караулову:

— Ну, че, Старлей?.. Будем спасать твоего «ведомого», или отдадим на съедение милиции?

— Как бы они им не подавились! — Улыбнулся Атас. — А ведь молодец Старшина-то, наш, а, командир?

— Экстрадироваться за полтора часа из незнакомого города, когда на тебя объявлена охота и на тебе куча «особых примет»… — Командир с нескрываемым интересом посмотрел на Сергея. — Тебя где такому научили, Катран?

— Жизнь заставила, товарищ кап три ранга… — Пробурчал Сергей и смахнул с подбородка очередную капельку крови.

На полу, под ним, за то время, которое занял доклад, уже образовалась алая лужица размером с кофейное блюдце…

— Атас… Давай-ка ты вызывай сюда нашего «Айболита»! Старшине, как бы там ни было, а морду зашить надо в любом случае! И еще… — Дед подумал несколько секунд. — Федорова ко мне позови…

— Мичмана Федорова, «Бычка»? — Старлей улыбнулся еще шире, видимо уже догадался, что задумал командир.

— Его-его!.. И побыстрее! Будем карнавал устраивать… Мне уже сообщили, что к 2.00 к нам приедет дежурный офицер из штаба, и побитые милицейские лейтенанты… На «опознание» личного состава…

— Ясно…

— Вовремя ты вернулся, Старшина… — Дед в упор посмотрел на Сергея. — Если бы тебя не оказалось в части до приезда этих «дорогих гостей», то тогда все — амба!.. А так… Мы, по крайней мере, знаем что происходит, и как поступать!.. Да и ты на месте… И вообще никуда не ходил, а даже стоял в наряде по кухне… Лейтенанты только оближутся…

— А как же?..

— А так же, старшина!.. — Теперь, наконец-то, улыбнулся и сам командир. — На Флоте кое-кто, иногда, умеет делать чудеса!.. Как и ты сам, кстати говоря!.. Когда «просачиваешься» на территорию секретной части, минуя КПП…

«…Еп-т! Сейчас казнит прямо здесь, не меняя выражения лица!..» — …Ты мне эту вашу «Тропу Хо Ши Мина» обязательно покажешь… В виде благодарности, за спасенную задницу! Правда? — Словно голодный крокодил взглянул в глаза Сергея, даже мурашки по всему телу побежали.

— Так точно…

— Вот и хорошо!.. А за весь этот «курултай», что ты в городе устроил… На какое, говоришь, число ваша роспись в ЗАГСе назначена?

— На 2 декабря, товарищ кап три ранга!

— Отлично! — И Дед обернулся к Караулову. — Старшина Ечин до 30 ноября наказывается «сидением на борту»! Это приказ, старший лейтенант! Да и нашим «молодоженам» только на пользу будет, чтобы свои чувства «проверить»!.. А потом отпустишь его на «сквозняк», чтобы с будущей женой, встретился, да к свадьбе подготовился!..

— Есть!

— А тебе лично от этого «сидения», барракуда ты наша зубастая, только польза в чистом виде — за три месяца наши милицейские друзья, глядишь, и подзабудут, всю эту историю… Тебе приказ ясен?

— Так точно, товарищ командир! — Ответил Владимир.

И подумал:

«…И на том спасибо! Могло быть и хуже…»

— Ну, вот и отлично!

Ананьев подошел к двери и обернулся:

— Значит так! Я на КПП ждать «дорогих гостей», старлей… Про секретность им там побольше изжоги нагоню… «Неожиданная тревога» будет в 2.15…

— Есть!

— Бычок чтобы меня срочно нашел!

— Сделаем!

— А тебе, Ечин, пока весь этот аврал не пройдет, сидеть как мышь под веником вон там! — Он ткнул пальцем в сторону комнаты для посыльного, в которой сейчас был выключен свет. — И ни в коем случае не высовываться!..

А через двадцать минут, когда мичман «медслужбы», штатный фельдшер, кое-как собрал в единое целое бровь старшины, а по МРП объявили «неожиданную тревогу», только тогда Владимир понял, что имел в виду Ананьев, говоря о «карнавале»…

На произнесенную фамилию «Ечин», из строя вышел молоденький мичман Константин Федоров, одетый в «робу» с пагонами «старшины второй статьи»!..

И «жаждавшим крови» милиционерам осталось только стиснуть зубы и облизнуться — среди засекреченных водолазов нарушителя спокойствия в городе не оказалось… …А вот со свадьбой у Володи и Татьяны не получилось…

В середине ноября, когда «сидение» Катрана уже заканчивалось, одесский МРП, почти в полном составе, во главе с «кап три» Ананьевым, был отправлен командованием Черноморского Флота на БДК, подошедший из Севастополя, а дальше… Уже в составе команды корабля в дальний поход к берегам Кубы… …В следующий раз Володя Ечин появился на улицах Одессы уже только весной, через полгода… Тогда, когда Татьяна уже успела выйти замуж за своего сокурсника… …Потом были еще два года срочной службы…

А дальше… Катран, который уже успел, было дело, заработать медаль «За Отвагу», с одобрения самого Деда, который подписал все нужные бумаги и характеристики, поступил в Военно-морское училище, и…

Летом 1993 Военно-морской Флот России получил нового лейтенанта…

Так началась его уже офицерская служба…

Звания «Старший лейтенант» и «капитан-лейтенант», Катран получил досрочно… «В нагрузку» к парочке боевых орденов… …Теперь они вместе с Дедом служили на Балтийском флоте, продолжая выполнять свои непростые обязанности военных водолазов-разведчиков, или попросту «боплов»…

***

Март 1999 г.

Калининградская область. Поселок «Парусный»…

ДКБФ…

…Они стояли на пирсе, с которого проводились тренировочные погружения молодых водолазов… Два прожженных «морских волка», пожилой уже учитель и молодой, полный сил ученик, который в скором времени должен был сменить Деда, уходящего на пенсию, на его посту… Два заслуженных, орденоносных водолаза-разведчика… — …Вот так вот, Володя… — Улыбнулся Дед, когда на поверхности морской воды стали появляться шлемы-сферы «тяжелых водолазов». — Видишь? Я был прав, каплей!..

— Да уж, Иваныч… Чудеса в решете, да и только! — Проговорил задумчиво Катран. — А на вид — селедка, селедкой!..

В этом погружении курсантам нужно было за определенное время отыскать среди песка и ила 10 предметов, и сложить их в специальный мешок…

Вообще-то водолазы, как правило, отличаются практически богатырской статью, и широкой грудной клеткой! Да это-то и понятно! Нужно иметь немало сил, чтобы выдерживать вес «тяжелого» водолазного снаряжения, а уж о хороших легких и говорить не приходится!.. И курсанты практически поголовно соответствовали этим критериям…

Почти… Потому, что…

Был среди них один паренек…

Лопоухий, весь в веснушках, с наивным взглядом, который и весил то едва ли не столько же, сколько все его снаряжение!.. Но!.. Самое смешное, а может быть удивительное было то, что именно его, его единственного из всех, Дед и заприметил в новые боплы…

И, что самое смешное… Именно он, единственный из всей группы, сумел за установленное время собрать все 10 предметов…

— Да ты и сам такой же селедкой был, Володя, даже тюлькой, когда на тех учениях «высадил из воды» меня и старшего мичмана Васю Рыбака… Помнишь Барракуду?

— Конечно, Иваныч… Такого бопла забыть невозможно… — Улыбнулся в ответ Катран…

***

Сентябрь 1986 г.

Черное море. Учения КЧФ «Крым-86»…

Катран…

…Прошло всего-то два месяца с того памятного для него дня, когда матрос Ечин получил свой «Скафандр» на грудь, но за это время с Володей произошли разительные перемены! Он, что называется, заматерел и превратился в настоящего «морского волка»! Ну, может быть и не в волка еще, но в волчонка — точно!..

Теперь его иначе, как Катраном и не называли.

А его командир взвода лейтенант Караулов, «Атас», заметив видимо что-то в этом парне, начал все больше и больше привлекать его к подводному минированию и разминированию…

К августу, когда по отряду объявили, что они будут участвовать в КШУ ВМФ СССР «Крым-86», Катран превратился, «под чутким руководством» лейтенанта, из салаг, даже не в «мальков», по сроку службы, а в «карасей» и были переведены из учебного подразделения в боевой штат отряда… …2 августа… …На плавбазу взвод Караулова погрузился ближе к вечеру, и судно тут же отвалило от «стенки»…

— Интересно, куда это нас понесло? — Проговорил задумчиво Сергей, сидя с сигаретой в зубах, в специально отведенном для этого месте на корме.

— Да калякали чего-то про Крым… — Ответил его друг Сашка Наливайко, которого называли Скат. — Придем — посмотрим…

— А че там смотреть? — Сказал «глав Старшина» Бабич, который стал теперь «замком» у Караулова. — Чапаем мы на большие учения, мужики… Я от Атаса слышал… Из СРМ возвращается «тюрьма народов» «Жданов» с главкомом на борту… Большой «утюг»…

— А нам-то что с этого? — Спросил Скат.

— А то!.. Он в районе учений специально будет «стриптизировать» на траверзе «Большого Маяка». А наша задача обеспечить его сохранность от подводной диверсии…

— Оп-па-люли! — Сергей даже приподнялся со своего места. — Значит, против нас будут работать диверсанты?

— Обязательно! — Усмехнулся Старшина. — И я даже, кажется, знаю кто…

— Ну?

— Не нукай мне, салага!.. Думаю пацаны со Змеиного…

Барракуда и Скат только переглянулись…

Для них это было самое первое в жизни, серьезное испытание. Серьезнее не придумаешь! Они входили в группу боевых пловцов, которая должна была предотвратить минирование (учебное понятное дело) и взрыв флагманского крейсера, на котором кантовался Главком ВМФ!.. И тот, кто одержит верх в этой схватке, кто окажется победителем, тот и получит всевозможные «пряники», а проигравший…

Да только вся сложность как раз и была в том, что бы этот верх одержать — разведчики-диверсанты с острова Змеиный на весь Флот славились своим мастерством!.. И были среди них очень и «сильно очень» опытные мужики, которые успели уже побывать и в Египте, и в Ливане, и еще Бог весть знает где… И уж сомневаться в том, что на «Жданов» пойдут самые опытные, не приходилось — ни один командир не хотел получить «фитиль» от адмирала… Потому, что и «майские» боплы были отнюдь не детсадовцы…

— А ты с ними сталкивался уже когда, Воха? — Спросил у Старшины Скат.

— Было дело… Год назад, на учениях…

— И шо?

— И ни шо! Столкнулись нос к носу в полукабельтове от нашего «Скыра»… Ну, и отогнали… Атас наш — мужик опытный, знает, что к чему… И сейчас тоже все будет в поряде! — Он улыбнулся и хлопнул Володи по плечу. — Не мандражи, отобьемся!.. …Море было спокойным…

Ни единого дуновения ветерка… Штиль полнейший!..

Владимир после отбоя хотел, было, посидеть на корме в дальнем уголке, и просто подышать свежим, соленым морским воздухом, посмотреть на большие, яркие звезды, послушать, как плещется вода в кильватерной струе.

И, если честно, возможность такая у него была — они, боевые пловцы, на плавбазе находились на особом положении, но…

Ровно через пять минут его нашел Караулов:

— Почему не спишь, матрос?

— Да… Не знаю, тащ нант… Подышать захотелось… В тишине посидеть полсклянки…

— Ясно… — Лейтенант закурил, и задумчиво посмотрел вдаль. — Греби-ка ты спать, матрос… Не до розовых мечтаний сейчас… Ты включен в мою группу, а мне нужны отдохнувшие бойцы — задание у нас не самое простое… Потом морем подышишь, когда учения закончатся… Вопросы есть?

— Никак нет! Разрешите идти?

— Спать — это приказ! — Улыбнулся Атас. — Выполняй, матрос!..

— Есть!.. …Такого скопища кораблей в одном месте не ожидал увидеть никто!..

Казалось, что вся 5-я эскадра собралась в одном месте, чтобы поиграть мускулами!..

Но, все же, крейсер «Жданов» выделялся особо.

Его стальная громадина заслоняла, казалось полгоризонта.

— Фи-фи-фи-у-у! — Только и присвистнул Сергей.

— М-да-а… — Было видно, что и Старшина Бабич удивлен немало. — Здоровый утюжок!..

— Этот утюжок, матросы, мы и будем охранять снизу… — К ним подошел лейтенант Караулов.

— А долго? — Спросил у офицера Скат. — Такую махину охранять упаришься…

— Столько, сколько прикажут, матрос… И охранять надо будет хорошо… Оч-чень по Стараться надо будет!.. От этого, бойцы, многое зависит…

Их баркас приближался к высокому борту крейсера, и по мере его приближения, у бойцов начинало расти внутреннее напряжение. Словно какой-то настройщик постепенно подтягивал струны внутри головы, и нервы уже начинали потихоньку звенеть, как те струны… … — Слышь, Вовчик? — Прошептал Скат в тишине…

Заканчивались уже вторые сутки их пребывания на «тюрьме народов»…

И водолазы устали…

Устали от бесконечных погружений и патрулирования вокруг крейсера…

Группа Караулова насчитывала 16 человек, которые были разбиты на «боевые четверки». Они постоянно сменяли друг друга на подводной вахте. Водолазы уходили под воду, а потом разделялись на пары и начинали циркулировать вокруг крейсера, пока их не сменяли следующие.

Катран и Скат, как самые молодые и неопытные, вошли в «четверку» лейтенанта, ну, и еще главный Старшина Бабич, он же Спрут, прозванный так за мощные и ловкие руки самбиста. Остальными «четверками» командовали три мичмана…

— Че те, Саня? — Сонно ответил Владимир. — Спи! И мне дай поспать… А то в глаза уже хоть спички вставляй…

— Я тут слышал, когда в гальюн бегал… Пацаны калякали… Говорят, шо этот «лапоть» завтра снимется с «яшки»…

— Это хорошо, если это не «фанера летала». — Сонно ответил другу матрос Ечин. — Значит и мы домой почапаем… Если другой задачи не придумают…

Новость, которую случайно услышал Скат, действительно была хорошей — если крейсер и в самом деле уходил наконец-то из зоны учений, то и их работа по его охране была окончена. Можно было бы порадоваться, но сил не хватало. Устали, пацаны… И даже не столько физически, сколько морально — никто не хотел получить «адмиральский фитиль» от Главкома… …Что-то странное было в сегодняшнем погружении…

Они, как и раньше, уходили под воду со своего баркаса, только сегодня, почему-то, на нем была вся группа… Видимо что-то изменилось, если Атас отправлял сегодня на патрулирование по восемь человек. Сергей терялся в догадках, но «тайна» открылась сама собой:

— Значит так, матросы… — Проговорил лейтенант на инструктаже перед погружением. — Сегодня учения добрались и до нас… Поставлена задача, отразить подводное нападение на «адмиральский утюг», и предотвратить его минирование… Ни время, ни состав нападающих не известны… Но…

Лейтенант улыбнулся одними уголками рта: — …Но есть одно сообщение… После пятой склянки (имеется в виду после 17.00) «Жданов» уходит из района учений в Новороссийск…

— Уже легче… — Проговорил один из мичманов, входящих в состав группы. — Значит, напрягаться будем всего восемь часов, а не целые сутки…

Лейтенант продолжил: — …Мужики против нас будут играть очень серьезные!.. Я кое-кого из них знаю… — Продолжил тем временем лейтенант. — И церемониться особенно они не будут!.. Поэтому!.. Наша задача — не подпустить их к «утюгу»! Но и помнить при этом, что они хоть и «супостаты», но всего-лишь условные!.. Ни «глушить», ни топить, сами понимаете никого не надо! Наша задача, при обнаружении противника — заставить его всплыть! Вопросы?

Ответом было молчание.

«…Заставить всплыть! — Подумал тогда Володя. — А как ты его заставишь?!! Он че пионер?!! А если врезать хорошенько, то еще и захлебнуться может, мать его… А тогда вообще будет жопа!.. Ладно… Посмотрим… А там уж как получится…»…

И группа Атаса ушла на патрулирование… …Они шли под водой «журавлиным клином»…

Красиво шли! На глубине около 2 метров…

«…На этой глубине наибольшая турбулентность воды и очень низкий расход воздуха!.. Кроме этого, на движущегося разведчика-диверсанта не реагируют акустические приборы. Плыть в таком режиме чрезвычайно тяжело, но это высший пилотаж для водолаза… — Вспоминал Сергей все наставления, которые получал от «Старого» мичмана, начальника водолазной под Гунновки. — Восемь! Как и нас… Только они «тяжелые», с мешками, а еще мы снизу! Так что… Прорвемся!..»

Сергей посмотрел на лейтенанта, который, и это было заметно даже здесь, в подводном сумраке, напрягся и всем своим видом был теперь похож на стрелу лука, готовую в любую секунду отправиться к цели…

Полчаса назад, восемь боевых пловцов во главе с лейтенантом, покинули борт баркаса и…

Опустившись на 12 метров, отправились в сторону берега…

Лейтенант, конечно, рисковал, покидая зону патрулирования, но замысел его был понятен всем… Диверсанты наверняка не будут ожидать нападения в трех кабельтовых от крейсера — далековато для непосредственной охраны крейсера… Так и получилось…..Их противники не особенно-то и торопились к своей главной цели, они шли медленно, и даже как-то «лениво», неторопливо перебирая ластами. Были настороже? Конечно же! А как же иначе? Но… До флагмана было более полукилометра, говоря «сухопутным языком», времени, до установленного срока — «вагон и маленькая тележка». Можно было позволить себе особенно не торопиться.

Тем более что ни с какого надводного судна заметить их было практически невозможно — ИДА не раскрывает пловца шлейфом пузырьков в воде при дыхании…

Задача у «супостатов» была проста, как три копейки сдачи — без суеты подойти к крейсеру, пришлепнуть к его корпусу несколько магнитных «мин», и так же, «без шума и пыли», как сказал бы Лелик, отвалить восвояси… …Володя посмотрел на лейтенанта, который несколькими скупыми знаками пальцев ставил боевую задачу своим бойцам.

«…Их тоже восемь, но у четверых небольшие резиновые мешки, с минами, наверное… — Подумал матрос Ечин. — Значит, они тоже будут работать парами — один лепит «лягушку», второй прикрывает… Зачем Атас разбил нашу группу на «двойки» понятно. Не понятно другое — на хрена он увязался за ними, почему не атаковать сейчас, на дальних подступах, чего он ждет?!.»

А в пучине Черного моря уже разворачивалась немая баталия подводных спецов, пока еще не понятная для Катрана…

В направлении эскадры кораблей шли два «журавлиных клина».

Первый, тот, что был под самой поверхностью воды охотился за большим кораблем, совершенно не догадываясь пока, что они уже не охотники, а дичь…

Второй «журавлиный клин» боплов, тот который был на десять метров ниже, выжидал подходящего момента…

Так в теплых океанских водах охотятся акулы. Выбирают себе добычу, а потом атакуют ее снизу, из глубины. И их жертвы до последнего момента не догадываются, что уже стали чьим-то завтраком или обедом…

Заметить своего противника под водой, и это может подтвердить любой, опытный человек, крайне сложно. На земле есть всего несколько мест, где вода прозрачная, кристально чистая — Красное море, Мраморное море, ну и иногда Средиземка. Все остальные воды довольно мутные и видимость в них ограничивается метров до пяти-семи…

Диверсанты не могли видеть своих противников еще и потому, что те, одетые в черные костюмы, прекрасно маскировались сумраком пучины. Зато сами были как на ладони, как в японском театре теней, когда в спину актера светят мощные лампы — день выдался солнечный и безветренный, и они были видны как на ладони…

«…Ну! Чего он медлит?! — Владимир уже начинал нервничать. — Ведь не успеем же ни хрена! На кой он их так близко к «утюгу» подпускает?!.. Ведь…»

Дальше додумать он просто не успел…

«Клин» диверсантов начал медленно распадаться на пары и расходиться в стороны, и в этот момент Атас подал знак к атаке…

«…Надо снизу подцепить, под дых, чтобы дыхалку сбить!.. — Пронеслась в голове матроса Ечина мысль. — А потом вытолкнуть из воды…»

Лейтенант махнул рукой и словно торпеда устремился к поверхности, а рядом с ним, не отставая ни на сантиметр, неслась вторая «черная торпеда» с именем Катран…

Целью лейтенанта был довольно крупный «дядечка», диверсант, чьи уверенные движения выдавали в нем Старшего группы. Миг и командиры сцепились между собой, а Владимир… Он пошел на «таран» того, второго водолаза, который был с резиновым мешком…

Опыт… Опыт в их нелегком деле — вот что всегда помогало выживать!..

Диверсант каким-то чудом, чутьем, двести восемьдесят пятым чувством, понял, что его атакуют, хотя пока еще и не видел, откуда, и резко вильнул в сторону, слегка «заваливаясь» на левый бок.

Ах, как это было правильно!!!

Этим маневром, он одновременно сделал несколько вещей.

Первое — подставив бок, уменьшил для противника площадь атаки. Второе — обезопасил самое уязвимое место — живот и грудь. Ну, и третье — «высвободил» свою правую руку для оружия — автомата, пистолета или ножа…

Только…

Это были учения, и никакого оружия, кроме ножей, ни у кого небыло, да и те вынимать из ножен, закрепленных на голени, было запрещено строго-настрого!..

Скорее всего, Володя Ечин в этой схватке, будь она не учебная, проиграл бы по неопытности. Именно так и было бы!..

Но, сегодня все пошло по совершенно иному сценарию…

Он несся мимо диверсанта, и уже не мог остановиться. Да он, скорее всего, так и выскочил бы из воды, словно резиновый мячик, но… Помогла реакция боксера…

В самый последний момент, когда мимо промелькнуло стекло маски, а за ним смеющиеся глаза, Сергей, уже на одном рефлексе, вскинул левую руку и… Подцепил дыхательные шланги…

От резкого «торможения» даже немного потемнело в глазах.

— Д-дунц-ц!!!

Секунда, и он понял, что это был за звук…

«Загубник» диверсанта болтался над его головой на двух шлангах, выпуская в воде пузыри воздуха… И было видно, что тот так обалдел от неожиданности, что даже растерялся, на секунду…

На ту самую секунду, которая порой становится самой последней…

…Не думай о секундах свысока

Наступит час, и сам поймешь, наверное,

Свистят они, как пули у виска,

Мгновения, мгновения, мгновения…

Смешно, но именно эти строчки пришли в голову Володи, когда он понял, что это его шанс…

Он резко нырнул вниз, метра на три, утягивая за собой на глубину, словно на буксире, диверсанта, а потом так же резко развернувшись, снова ринулся к поверхности, вытянув перед собой руки… Кулаки ударили в живот, и грудь, выбивая из легких воздух…

Секунда и…

Они как два резиновых мяча, заболтались на поверхности…

Диверсант сдвинул на лоб свою маску и уставился на Катрана.

Парень был Старше Сергея, намного Старше! Лет на семь-восемь!.. Он прищурился, словно прицеливался…

Теперь эти глаза не смеялись, как несколько секунд назад — теперь они метали молнии:

— Ты кого на воздух высадил, тюлька?!! — Взревел диверсант. — Ты, сопля зеленая! Да я тебя щас!..

— Отставить! — Рявкнул где-то сбоку мегафон.

В полукабельтове от них, на борту водолазного баркаса, стоял «посредник» — «кап три» со «Жданова», с белой повязкой на рукаве.

— «Убитому» подняться на борт! — Рявкнул он еще раз.

С расстояния в 90 метров было прекрасно видно, и понятно, кто из них двоих «убит», и диверсанту ничего не оставалось, как поплыть к баркасу:

— Ну, берегись, сопля! — Сказал он напоследок. — Я тебя еще достану!..

«…Достанешь! Если доставалки хватит!..»

Он так и сказал, что подумал, только получилось:

— Бу-убу-бу! — Загубник все еще оставался во рту.

— Шо ты пробулькал? — Переспросил побежденный.

Но было уже поздно — матрос Ечин скрылся под водой.

«…Так! — Пронеслась мысль в его голове. — Надо Атаса отыскать! Срочно!..»

Читатель наверняка подумает: «Ну, это уже совсем бред! Как ты его отыщешь, как узнаешь?! Все в одинаковом снаряжении, за маской лица почти не видно, даже с трех метров!..»…

А все на самом деле было до смешного просто!

На флоте, как и в армии, никогда не задумывались над сложностью задачи — эти задачи решали, «просто и со вкусом»… На каждом дыхательном аппарате, а они сплошь покрашены в зеленый цвет, сбоку, были нарисованы белые, размером с сигаретную пачку, цифры. У лейтенанта «41», а Сергею достался «12»… Он, кстати говоря, считал этот номер своим талисманом, и потом, позже, его ИДА-71, всегда, имел именно этот номер…

«…Здесь где-то… Здесь он должен быть!..»

Боплы, работающие «боевыми двойками», в этом были похожи на летчиков, времен Великой Отечественной — был «ведущий» и был «ведомый». И обязанностью «ведомого» было прикрыть своего командира от нападения с тыла. И если, а так иногда случалось, «ведомый» ввязывался в свой «личный бой», всяко бывало, то при первой же возможности он должен был занять свое место в строю — в хвосте у «ведущего»…

«…Где ты, лейтенант?!! Куда ты подевался?!!»

Владимир нырнул метров на десять и…

Он увидел странное морское существо — четыре руки, четыре ноги, всего два больших глаза на целых две головы, и два зеленых «панциря», как у больших морских черепах… Он, наверное, и подумал бы, что это какая-то черепаха-мутант, только вот на одном из «панцирей» было нарисовано «124», а на втором… «41»!!!

Володя ринулся к «мутанту» и через секунду сумел, наконец-то, разглядеть то, что здесь происходило…

«Ратоборцы», видимо, стоили друг друга…

Они были одинаково сильны, одинаково опытны и под Гунновлены, и одинаково упрямы… Ни один, ни другой не желал быть побежденным… Они прилагали титанические усилия, но… Непредсказуемая девчонка Победа зависла где-то посредине, отплыла от них на пару-тройку метров, и видимо выбирала, задумавшись, кто же ей сегодня нравиться больше…

С самого начала этого подводного боя прошло не больше минуты, но было видно, что «черепаха-мутант» начинает потихоньку терять силы…

«…Щас, лейтенант! — Прокричал матрос мысленно. — Я уже здесь!..»

Владимир устремился к этому шевелящемуся узлу и опять, чуть было, не проскочил мимо, но…

«Черепаха» в очередной раз взмахнула всеми четырьмя ластами и перевернулась, подставляя «панцирь» с номером «124», и вторую, одноглазую голову…

И Сергей ударил…

Не то, чтобы, как на ринге, в воде так не долбануть, конечно, но…

Удар в «черепашью» голову сбоку, левее от «глаза» пришелся, видимо, в нужное место…

И голова дернулась, и «клюнула» носом вперед…

Вся вторая половина этой большой морской «черепахи» как-то странно обмякла, и…

Теперь на глубине десяти метром небыло никаких подводных монстров — были три водолаза, один из которых раскинул руки в стороны и не двигался…

Атас потыкал большим пальцем «в небо», и они, подхватив побежденного, потащили его вверх, к солнцу и свежему воздуху. В общем, туда, где была, чтобы про них не говорили, их обычная «среда обитания»…

— Я же сказал никого не глушить, Катран!

Это было первое, что услышал Володя, как только сдернул маску со своего лица:

— Так я и не «глушил»… Просто в ухо «всунул» слегонца…

— В ухо, бля! Идиот! — Караулов уже сбросил с лица пленника маску и начал плескать в него водой. — А то, что под водой любое воздействие на уши вызывает баротравму, тебя не учили?! У него сейчас контузия средней тяжести, матрос, и, слава Богу, что не лопнула перепонка!

Поверженный диверсант начал понемногу приходить в себя, а тем временем, к ним с баркаса уже устремился легкий катер.

— По прибытию в часть будете наказаны, товарищ матрос!!!

— И если он это сделает… — «Пленник» уже почти полностью пришел в себя, хотя его глаза все еще были мутными. — То напиши рапорт на перевод в мой 160 МРП… Я тебя к себе заберу… Ты сколько служишь-то, тюлька?

— Полгода…

— С-сколь-ко-о!!!

Ответ Владимира стал получше любого нашатыря…

«Пленник» с совершенно обалдевшим лицом смотрел на Катрана, и казалось, что еще немного и у него попросту отвалиться челюсть…

— Полгода, ты сказал?!! Ты сказал полгода?!! — Он с совершенно ошалелым взглядом посмотрел на Караулова. — Витюха… «ЭТО» служит у тебя всего полгода?!!

— Так точно, тащ «кап три»! — Улыбнулся Атас. — И это именно он взял вас в «плен»!..

— Слушай, пацан!.. — Офицер смотрел на Владимира обалдевшим взглядом, словно увидел перед собой живого Посейдона. — А тебе давно морду не щупали? За неуважение к Старшим по званию… Это ж надо!!! Полгода!.. Даже не расскажешь никому о том, кто тебе «ласты завернул» — засмеют на хрен… Меня, Деда!!! Не-ет!!! По соплям настучать тебе просто придется, матрос!

— А тогда надо было на «ИДУ» погоны приклеить… — Пробурчал Володя.

— А вот хамить не надо, матрос!.. Я ведь и, правда, могу дать в глаз!..

— Мне сегодня уже грозился один морду набить… — Пробурчал вполголоса Серега. — Еще «Зеленой соплей» обозвал… А шо я виноват, если он «чаек морской пехоты» считает?!.

— Кто это?

— Так с вами вторым шел… Тащ нант на вас пошел, а я на второго…

— И?!!

— На баркасе он… «Убит»…

Плененный «морской майор», или капитан третьего ранга, даже перестал плыть, и как-то очень странно посмотрел на Сергея. Но заговорил, все же, с Карауловым:

— Слышь, лейтенант… Отдай мне этого малого…

— Без обид, Дед, но… Мне такой и самому нужен…

— Ты хоть понял, кого он на воздух высадил?!! -???

— Барракуду!..

— Ко-го?!! — Глаза лейтенанта стали похожи на два блюдечка. — Да ну на хрен!!! барракуду?!!

— Мы с ним в паре работали… Как всегда… — Диверсант посмотрел на Владимира каким-то странным взглядом. — Толи у тебя, Атас, завелся вундеркинд, а ты еще этого не понял… Толи Барракуда по Старел, что вообще полный бред… Отдай мне малого!..

— Если это так, Дед, то ни за какие блага в мире!

— А если я и тебя к себе переведу?..

Атас посмотрел на матроса Ечина странным взглядом:

— Из-за него, что ли?

И только сейчас диверсант улыбнулся:

— Я на тебя запрос еще год назад отправил, Витек… Только тормозят там в штабах что-то… В Хургаде мы с тобой нормально поплескались… А теперь ты еще и такого «кадра» вырастил… Я теперь прямо к КомФлота, напрямую обращусь! — И он посмотрел на матроса. — Ну, че, тюлька? Пойдешь ко мне в разведчики?

— Я не тюлька, тащ кап три…

— А кто? Как тебя зовут?

— Владимир…

— Еще «Степанович», скажи! Я тебя про «имя» спрашиваю, а не анкету!

— Катран…

Взгляд на Володю был долгим и пронзительным, но он его выдержал с честью…

— Катран, говоришь… Ну… В общем… А кто «окрестил»?

— Тащ нант… — Сергей бросил взгляд на Караулова. — По случаю…

— У нас, юноша, «по случаю» только кошки родят… Я, капитан третьего ранга Ананьев, «Дед», командир 160 МРП ЧФ, полжизни в боплах, а ты, «без году неделя» на Флоте «высадил» меня на воздух… Да и не только меня, но и Барракуду! А это уже совсем «перебор» с твоей стороны — Старшего мичмана Рыбака знает и уважает весь Черноморский Флот!.. Ты откуда такой взялся, а?

— От папы с мамой… — Буркнул Владимир.

Его, если честно, уже начинало раздражать то, что его между собой делили офицеры, словно плюшевого медвежонка детишки, не спросив у него самого согласия. Будто и не живой человек вовсе…

— Ты что, обиделся, матрос?

— Никак нет, тащ кап три!

И в этот момент к ним подошел катер…

До того самого момента, пока они не поднялись на борт баркаса, больше никто из этих троих не проронил ни единого словечка. Лейтенант только загадочно ухмылялся, капитан третьего ранга не менее загадочно разглядывал Володю…

А он сам…

«…Да пошли они все в жопу, отцы-командиры! — Злился он тихонько. — «Так себе» сделаешь — плохо! А хорошо сделаешь — еще хуже!.. Еще и морду грозятся набить… А шо я такого сделал?!.»

Он отвернулся, и с хмурым видом разглядывал белые буруны в кильватерной струе…

А на баркасе Катрана уже поджидали неприятности в виде разъяренного, «убитого» им диверсанта…

— Ага-а! Вот ты и догреб до неприятностей, «двенадцатый»!.. Ну-ка, бойцы, расчехлите-ка по-быстрому этого «водоплавающего»! — Приказал мичман матросам. — Ща мы посмотрим, шо оно такое за «то, шо плавает»!..

Диверсанты проиграли этот бой по всем статьям…

На баркасе их уже было четверо. Но, что самое важное — на палубе лежали четыре черных резиновых мешка с «минами». Не «погибнуть» и не «попасть в плен» сегодня удалось только троим «ведущим», а что толку? Без «мин», борт крейсера головой не прошибешь — не торпеда чай!..

Об этом же подумали, наверное, да и правильно сделали, и водолазы Караулова — все шестеро тоже уже были на борту… Ну, и, понятное дело, «восьмерка», которая готовилась сменить их в скором времени…

«Противники», Старые знакомые, особенно «сундуки», весело общались между собой, подтрунивая над разъяренным Барракудой:

— Вот это ты да-ал, Васек!!! — Ржали они в голос, как застоявшиеся жеребцы. — Это кто ж такой нашелся, шо сумел «лучшего мичмана Флота» сделать?! А-ха-ха!!!

— Щас я его сделаю! Матросы! Ну-ка вскочили! — Рявкнул «диверсант». — Расчехляйте «двенадцатого» — мне с ним потолковать немного надо, уму-разуму поучить! Про уважение к Старшим!..

Когда с Владимира общими усилиями стянули водолазный костюм, и все увидели, наконец-то, обидчика Катрана, на баркасе повисла такая тишина, что, казалось, было слышно, как шепчутся между собой рыбы в воде…

— Ну, иди сюда, тюлька… — Улыбнулся зловеще Барракуда. — Ща я тя жизни учить буду…

«Учитель», надо признать, был очень серьезным противником…

Чуть ли не на голову выше, сухой, жилистый, он своими плавными движениями и в самом деле напоминал опаснейшего морского хищника, едва ли не опаснее, чем акула — барракуду…

Он поиграл мышцами, разминаясь, и стал медленно приближаться к Володе…

«…Крепкий, гад… — Подумал матрос Ечин. — И опытный, наверное… Попал ты, Вовка… И надо было именно его «глушануть»!.. Ладно! Прорвемся!..»

Владимир встал в боксерскую стойку, чем вызвал улыбку «учителя», мол, ну-ну, давай-давай, тюлька…

А у ходовой рубки баркаса замерли в ожидании офицеры — «посредник», Дед и Атас — им, видимо тоже было интересно посмотреть, чем же закончится все-таки этот «урок выживания на Флоте»…

— Так ты еще и боксер? — Чуть было не засмеялся «диверсант». — Ну, иди к Барракуде, малек, щас я тебя съем!..

Бросок «диверсанта» Володя натурально прозевал — опыта не хватило…

Да и не мудрено — такую резкость, надо сказать честно, можно было ожидать от кобры, от гюрзы, например, но только не от человека с ростом под 190 сэмэ…

Удар сбоку в челюсть был такой силы, что Вовка рухнул на палубу, как подкошенный…

«…Ни фуя себе прилетело!.. — Перед его глазами летали цветные райские птички. — Словно лошадь лягнула!..»

— Вставай, сопля! Урок еще не закончен! — Послышалось рядом. — Хотя, лучше полежи, и подумай, о своем неправильном поведении!..

Но… Он встал на четвереньки, и кое-как выпрямился, опять утверждаясь в вертикальном положении. И опять встал в боксерскую стойку.

Чем немало озадачил «учителя»:

— Не понял! — Старший мичман Рыбак даже перестал переминаться с ноги на ногу. — Да ты, видать, совсем без мозгов, матрос! Или кессонку подхватил?.. Так я тебе щас декомпрессию устрою…

Теперь Володя знал, на что способен его противник, и ожидал его броска. И даже почти сумел среагировать!.. Но… Опять оказался на палубе, больно ударившись затылком о резиновый мешок «диверсантов»…

— Ты, твою мать, должен соблюдать субординацию, тюлька! Раз дали по хоботу — лежи и не дергайся больше, чтобы его не оторвали на совсем! И вообще!.. — Старший мичман стоял прямо над поверженным Володей и тыкал в него сухим пальцем, увещевая. — Вот если бы меня Атас на воздух высадил, или кто-то из твоих «сундуков», если бы сумели, конечно — это еще другое дело, а ты!.. Ты бы, сопля, еще бы деда попробовал высадить! Придурок, селедка лупоглазая…

То, что произошло дальше, не ожидал никто из присутствующих на этом баркасе. Да и во всем ЧФ, наверное!..

Лежавший на палубе матрос опять встал на четвереньки:

— Меня не Селедка зовут…

— Чего-о?!! — Опешил «диверсант». — Чего-чего?!!

— Меня Катраном назвали!..

И он наотмашь, со всей силы, шарахнул Катрана мешком с муляжами мин по уху… А мешок тот весил никак не меньше пары-тройки килограмм…

И мичман выпал в нокаут…

Он закатил глаза к небу, и как стоял, так и рухнул всем телом на палубу баркаса…

К поверженному «лучшему мичману Флота» молча, бросились матросы, окатили водой и барракуда стал потихоньку приходить в себя, оглядываясь вокруг шалым взглядом.

А рядом с ним уже присел на корточки Дед:

— Ну? Как? Пришел в себя, Василий?

— Твою мать!.. Чем это меня отоварили?

— «Миной»… — Улыбнулся капитан третьего ранга. — Нашей же «миной», Вася!.. А ничего Катран у Атаса в группе вырос, а? Зубастый!..

— Да я ему сейчас все зубы через жопу повыдергиваю!..

— Отставить, Катран!.. Он тебя за сегодня уже второй раз «макнул»… И, кстати… Стыдно, конечно, но мне «завернул ласты» тоже он…

— Шутишь!!! Тебе, Деду, этот сопляк, под водой?!! Быть такого не может!!!

— Но это факт… — Вздохнул офицер. — Поэтому я и предложил лейтенанту отдать его к нам, по переводу… А малого ты, Вася, больше не трогай! Ему и так сегодня приключений хватило на полгода вперед! Добро? Он был прав — на наших «ИДАх» погон не приклеивают! А под водой все равны, сам знаешь!..

— Ладно… — Мичман уселся, огляделся вокруг, и посмотрел странным взглядом на Владимира Ечина, сидевшего у противоположного борта. — Раз ты просишь… Во дела-то!.. Кто бы сказал мне еще два часа назад, что такой малек «сделает» меня и Деда, я бы ему морду набил за оскорбление! Точно тебе говорю!..

— Подрастает смена, Вася, подрастает… Ну, че, как думаешь? Пригодится нам такой вьюноша?

— Да уж, смена… — Пробурчал мичман уже без злобы. — Хороший пацаненок вырос… А к нам можно!.. Я бы из этого, кх-м-м, пулю слепил бы!..

— «Шесть шаров» тебе, матрос! — Командир «диверсантов» обернулся к Владимиру. — Это тебе при людях Дед сказал, капитан третьего ранга Ананьев!.. И готовься после учений к переводу ко мне на МРП — это тоже я сказал!..

— Так! Товарищи офицеры! — Подал голос «посредник». — Попрошу на катер! Поедем на доклад к Командующему… …В тот, такой памятный для Сергея, день, который, как оказалось впоследствии, перевернул всю его жизнь, офицеры вернулись с крейсера управления на плавбазу только через несколько часов. К тому времени, когда обе группы водолазов, и «диверсанты», и «охранники», успели привести себя в порядок после напряженного дня и теперь, «травили тюлю» потихоньку, чтобы скуку развеять в ожидании командиров…

— Слышь-ка, малек, ты откуда такой резвый взялся?..

К Владимиру подсел мичман Рыбак, и он, совершенно инстинктивно, отодвинулся от Барракуды подальше.

— Я уже отвечал сегодня вашему «кап три», тащ «старман» — «От папы с мамой»…

Барракуда улыбнулся, и совершенно неожиданно оказалось, что у него доброе лицо и веселые глаза:

— Ладно! Не дергайся… Не съем же я тебя, в конце концов!.. Да и нельзя теперь уже — ты же у нас сегодня на весь Флот прогремел! Теперь только и будет разговоров…

— Че это?

— Ну, тебе простительно не знать… Ты же служишь-то еще… — «Старший сундук» потеребил свои жесткие, пшеничного цвета усы. — Дед… В смысле капитан третьего ранга Ананьев… Самый заслуженный на ЧФ «бопл»… Он еще во Вьетнаме свою первую Красную Звезду заработал, а потом с твоим лейтенантом в Египте по фарватеру Хургады здорово поползал, наши же мины снимая… А год назад и в Африке здорово отметился…

То, что говорил сейчас Владимиру этот мичман, с которым они так странно познакомились, было ошеломляющей новостью! Ему даже стало стыдно…

— А вы, тащ Стар ман?

— Вот так ты теперь ко мне будешь обращаться только при незнакомом тебе начальстве! — Говоривший сделал «страшные глаза». — Иначе опять в репу получишь!.. Я для тебя теперь только Барракуда, или Василий, в обиходе…

— Но вы же…

— И только так!!! И поверь мне, что это позволено очень узкому кругу людей… Ты, говнюк малолетний, даже и не понял еще, че ты сегодня сделал! — Старший мичман опять улыбнулся. — Случайности в нашем деле, конечно, тоже случаются, только… Высадить из воды Барракуду, «завернуть ласты» Деду, а потом опять высадить Катрана «в осадок»… И все это в течении одной «склянки»!.. С тобой теперь на Флоте любой мореман с «капустой» на «фуре» за руку здороваться будет… Эх ты, малек бестолковый!..

Володя смотрел в веселые глаза мичмана и не понимал, что происходит:

— А вы, тащ…

Катран поднес к носу Володи сухой, костистый, но, тем не менее, увесистый кулак:

— Катран! Или Вася! Или в табло получишь!.. Ясно, товарищ матрос?

— Так точно, тащ… А ты, Катран?.. Откуда про «кап три» все знаешь?

— А я с ним уже 10 лет в связке под воду хожу… Я вот таким же «мальком», как ты сейчас, был… Во все жопы вместе с ним вдвоем лазали… Эх ты, тюлька!.. И не надо хмурить мне тут бровки свои — мал еще! — Мичман хлопнул ошарашенного матроса по плечу. — Но закваска в тебе изначальная — то, что надо!.. Я тут, было дело…

Барракуда закурил и продолжил:

— Я тут подумал, малек… Если Дед тебя к нам заберет… А он мужик настойчивый! Сказал — сделает!.. Я подумал тебя в инструкторы по РБ определить, раз ты, засранец, и меня и его «сделать» смог… А наш Дед… Хороший мужик, справедливый… Но и суров иногда, когда обосрешься не по делу… Такой «пистон» вставить может, что аж до гланд достанет!.. Что, чувствую, меня после сегодняшнего «похода» и ждет…

— Ты это, Василий… Я же не специально тебя…

— Ладно! Не думай о том! Ты сегодня просто «Супер»!.. Твой день!!! А о том, что будет — то моя забота… Чай не первый день на Флоте… … — Барракуда, построй людей! — Раздался голос Деда через несколько секунд после того, как катер пришвартовался к борту плавбазы.

— Строиться для встречи командира! — Рявкнул Старший мичман, и подождал несколько секунд, пока на палубе образовался строй в две шеренги. — Р-равняй! Смир-рно! Р-равнение на лево! Товарищ кап три ранга!..

— Вольно! — Подал команду Дед.

Он хоть и был сегодня проигравшей подводную схватку стороной, но настроение, видимо, ему испортить никому не удалось — Дед едва заметно улыбался… Как и Атас, который стоял рядом с ним…

Ананьев что-то шепнул Караулову, тот что-то ему ответил, и…

— Матрос Ечин!

— Я! — Гаркнул Владимир.

— Выйти из строя!

Володя сделал все, как было положено по Уставу — сделал два шага и четко повернулся кругом лицом к строю…

«…Вот сейчас тебя и трахнут, Вовчик!.. — Подумал он. — И так тебе и надо! Не хрена было высовываться!..»

А Ананьев, тем временем, произнес:

— За проявленные навыки и мастерство в ходе учений, матрос Ечин Владимир Александрович награждается Грамотой Главкома ВМФ! Поздравляю, матрос!

— Служу Советскому Союзу! — Рявкнул обалдевший Сергей.

— Стать в строй!

— Есть!..

— Старший мичман Рыбак!

— Я! — Гаркнул из строя Катран.

— Личному составу отдыхать!.. Идем домой…

— Р-равняйсь! Смирно! — Скомандовал Барракуда. — Вольно! Р-разойдись!

Строй рассыпался, и сослуживцы Володи бросились, было, его поздравлять, когда над палубой плавбазы прозвучала еще одна команда:

— Ечин! Ко мне!

Володя подскочил к Ананьеву, стоявшего неподалеку в окружении Караулова и Рыбака:

— Товарищ капитан третьего ранга!..

— Вольно! — Скомандовал Дед и улыбнулся. — Ну что, налаживается служба?

— Так точно! — Улыбнулся в ответ матрос.

— Ну, вот и отлично! Тогда отправляйся к баталеру исправлять свою «фланку», и что бы через полчаса я тебя видел на палубе «сексуальным» с лычками Старшины второй статьи!

Видимо это замечание было неожиданностью, не только для самого Владимира, но и для всех остальных, судя по тем вопросительным взглядам, которыми посмотрели на Деда и Атас, и Барракуда…

— Мое звание «матрос», товарищ капитан третьего ранга… — Проговорил он, растерянно глядя на Караулова. — А читки приказа о присвоении мне звания еще небыло…

Ананьев только улыбнулся еще раз:

— Соответствующий приказ, я как твой новый командир, подпишу через несколько минут. А вот приказ о твоем переводе на МРП уже подписан командиром бригады…

— Не понял? — Возмутился Атас. — Ты че делаешь, Дед?!! Лучших «кадров» из группы отбираешь? Да еще и за моей спиной! Я напишу рапорт!..

— Не пыхти, Витек… Приказ пришел еще неделю назад, но его до конца учений было решено не зачитывать… — Ананьев как-то хитро взглянул на лейтенанта. — В общем… В свою «тихую гавань» ты уже не пойдешь, Атас… На траверзе Тендры мы перегружаемся на нашу плавбазу и идем в Одессу…

— Так «читки» ж небыло!..

— Так будет!.. В общем так… Лейтенант Караулов, назначен на должность замкомандира 160 МРП… Моим, то есть, замом… Еще есть вопросы, лейтенант?

— Разрешите обратиться, тащ капитан третьего ранга! — Подал голос Владимир Ечин.

— Слушаю, Старшина.

— Тащ капитан три ранга… А можно вместе со мной перевести еще одного матроса?

— Можно Машку, за ляжку! Ты на Флоте Старшина, а не в Хурхояровке!.. Что за матрос?

— Наливайко! Мы с ним вместе призывались и вместе в «учебке» были…

— Это тот, который твоя «команда»? — Спросил Атас.

— Так точно, тащ нант! — Улыбнулся Сергей. — Скат!

Остафьев взглянул на Караулова, а тот кивнул:

— Хороший матрос… Пригодится…

— Берешь дружка на буксир? А он не протабанит?

— Никак нет! — Рявкнул уверенно Сергей.

— Добро! Сообщи ему, пусть тоже готовится.

— Есть! Разрешите идти?

— Свободен!..

***

Март 1999 г.

Калининградская область. Поселок «Парусный»…

ДКБФ…

На «пенсию!»..

…В громкоговорителях, закрепленных на столбах, что-то громко щелкнуло, и над пирсом раздался, искаженный голос «Дежурного по части»:

— Капитана третьего ранга Ананьева и капитан-лейтенанта Ечина к командиру части! Повторяю!..

Дед и Катран только переглянулись:

— Не понял! — Проговорил Ананьев. — Шо за на фуй?!! Среди учебного процесса… Тревога что ли?

— Что-то точно случилось, Дед… — Проговорил каплей Ечин. — Наш Еж просто так, без «дела» к себе никого не вызывает…

Это было истинной правдой…

Командир учебного центра «Парусный», суровый, как гранитный утес, контр-адмирал Буторин, который будучи, наверное, самым известным боплом на всех Флотах, и отдавший этому делу около 40 лет жизни, столько же времени носил «имя» «Морской Еж»…

И попадать под горячую руку этому суровому, шестидесятилетнему подводному спецназовцу не рисковал никто… …Уже через несколько минут в дверь кабинета постучали:

— Разрешите, товарищ контр-адмирал! — Проговорил Ананьев, и вошел в кабинет.

За ним последовал Ечин.

Еж молчал, грозно сдвинув брови на переносице, ожидая уставного доклада.

«…Хреновые дела! — Подумал Катран. — Если он даже Деда сейчас заставляет доложить по Уставу, то… Жди крупных неприятностей!..»

— Капитан третьего ранга Ананьев по вашему приказанию прибыл! — Проговорил Дед, ни мало удивленный таким холодным приемом.

— Капитан-лейтенант Ечин по вашему приказанию прибыл! — Проговорил положенные слова и Катран.

— Вольно! — Прогудел контр-адмирал, не поднимаясь из-за стола.

Он пристально посмотрел в глаза Ананьева и проговорил:

— Сколько мы с тобой вместе прослужили, Дед?

— Не меньше «четвертака» по разным Флотам… — Ответил Ананьев, озадаченный таким началом.

— И спасал я тебя, Дед, не один раз, прикрывая все твои анархические выходки! — Адмирал метал молнии глазами. — Ты бы уже если не адмиралом был, то капитаном первого ранга обязательно! Так?

— Так точно, Еж! — Проговорил Ананьев, смутно уже догадываясь, что будет дальше. — По крайней мере, с Флота меня все еще не выбросили…

— И поверь, что стоило это мне очень больших трудов!.. И тебя оставили служить только под мою личную ответственность, вспомнив то, что мы с тобой в Анголе устроили!.. — Адмиральский тон становился все более грозным. — Ты сам-то помнишь, Дед?

— Такого не забыть… — Ответил Ананьев, и посмотрел поверх головы адмирала. — Славно тогда прогулялись…

— И я помню, Дед! Помню, что обязан тебе жизнью! — Проговорил адмирал Буторин. — И именно поэтому, столько лет спасал твою бунтарскую задницу!!!

Адмирал грохнул пудовым кулаком по столу, и поднялся во весь свой богатырский рост:

— Но и моему терпению, товарищ капитан третьего ранга Ананьев, иногда приходит конец! — Взгляд адмирала метал молнии — сейчас Буторин был похож на разгневанного Посейдона. — Почему по окончании операции не доложил, об инциденте?!!

Ананьев и Ечин только переглянулись недоуменно — в последнем их боевом задании, которое они выполняли всего-то месяц назад в далеком Индийском океане, все прошло без сучка и задоринки:

— Еж… На операции не случилось никаких инцидентов! — Ответил Дед. — Все прошло согласно четкому плану, и…

— Я говорю про ту операцию, в августе, когда ты… — И тут адмирал бросил такой взгляд на Ечина, что у каплея мурашки побежали по телу. — И твой башибузук-любимчик поднимали фельдъегерский спецпортфель со дна Красного моря! Почему не доложили?!!

И двое Старых друзей опять недоуменно переглянулись…

— Разрешите доложить, товарищ контр-адмирал… — Проговорил Катран.

Но адмирал прервал его на полуслове:

— Вы, товарищ капитан-лейтенант, вообще хоть отдаете себе отчет в том, чью жизнь подвергли риску?!! — Рявкнул Еж так, что звякнули хрустальные станы. — Я уже не говорю о том, что именно этот подполковник, тогда еще, был куратором и непосредственным руководителем всей операции!!!

— Но ничего особенного небыло…

— Небыло?!! А на кого было направлено боевое оружие?!!

— Еж… — Ухмыльнулся Дед. — Так это ж просто спектакль был… Ну, чтобы этот «супер» особо не пер на чужой территории…

— Этот «супер», как ты говоришь, теперь стал полковником и начальником Управления ФСБ!.. — Буторин заговорил медленно и очень тихо, что было самым плохим признаком. — По должности, теперь даже я, контр-адмирал, обязан первым отдавать ему честь, если случится!.. Теперь понятно, капитаны, мать вашу за ногу! Яшку вам в глотку!

Ананьев посмотрел на своего Старого друга:

— Понятно… Эта гнида решила вспомнить Старую обиду… Вонь поднял?

— Вонь — это вообще не то слово, Дед… — Проговорил адмирал, и опустил взгляд на свои кулачищи, пряча глаза. — Он обратился с жалобой на действия «кап три» Ананьева и «каплея» Ечина непосредственно к Главнокомандующему ВМФ России Куроедову… В рапорте было указано на то, что «во время проведения боевой операции на территории другого государства, означенные офицеры не подчинились прямому приказу командира, и угрожали ему боевым оружием»!.. Адмирал Флота спустил указание разобраться в инциденте нашему, Командующему ДКБФ… А наш адмирал направил мне прямой приказ…

— Пенсия, Василий? — Проговорил Дед. — Наш-то Иванов особо никогда не разбирался… Так что? Пенсия?

Контр-адмирал поднял на Деда и Катрана тяжелый взгляд, в котором сквозило огромное сожаление:

— Увольнение, Толя… Увольнение с Флота вчистую!.. Обоих!.. «Без сохранения пенсионных льгот, и права ношения формы и личного оружия»… — Проговорил прославленный бопл. — Эх! Мать вашу, товарищи офицеры!!!

Адмирал резко встал из-за стола и нервно зашагал по своему кабинету:

— Что ж вы, два болвана, сдержаться не могли, что ли? Ведь знаете же, как никто другой, что с «фээсбэшниками» лучше не лаяться! — Он подошел к Катрану. — На хрена ты на него АПС наставлял, долбоюноша!!! По его рапорту я вас вообще обязан отдать под трибунал, разжаловать, лишить наград, и посадить лет на 5–7 каждого!.. Собственно именно это Командующий Флотом и приказал…

Адмирал нервно мерил шагами свой кабинет и бросал рубленные фразы:

— Сутки!!! Сутки, мать вашу, мне пришлось его уговаривать, чтобы добиться хотя бы вот такого результата! — И проговорил сокрушенно, глядя в окно. — Эх, бля!.. Каких боплов теряю, мать вашу!!! И ведь сделать же ничего уже нельзя!..

— Что теперь, Вася? — Спросил Ананьев довольно спокойным голосом, но чувствовалось, что он на пределе. — Какие будут дальнейшие приказания, товарищ контр-адмирал?

Еж обернулся к офицерам, и проговорил уставшим голосом:

— Приказ о вашем увольнении, Дед, Катран, мною сегодня уже подписан, и об этом уже доложено Командующему Флотом… Вам дается 7 суток, на то, чтобы сдать все дела своим заместителям, товарищи офицеры…

— Мы уже не офицеры, товарищ контр-адмирал! — Проговорил Катран довольно резко. — Приказ уже подписан!..

Адмирал Буторин резко, словно прицелился, взглянул на Ечина:

— Ты мне тут не смей на меня обижаться, тюлька! — Рявкнул Еж злым голосом. — Я тебя, сопляк, во-первых — много Старше по званию, а во-вторых — вдвое Старше по возрасту! Ты, каплей, когда у своего отца еще только белым головастиком с одного места свисал, Морского Ежа уже все Флота Союза знали!!! С уважением обращаться ко мне, каплей! С уважением!!!..

— Простите, товарищ контр-адмирал… — Ечин потупил взгляд. — Случайно сорвалось… Нервничаю немного…

— Ладно, Володя… — Это был первый, и единственный раз, когда Еж назвал Катрана по имени. — Я все понимаю… Но! Бывших офицеров не бывает, и ты это знаешь!!! Особенно если они настоящие, а такие, как этот «фээсбэшный» полковник, Гришин мать его!.. Гнида…

— Разрешите идти? — Подал голос Дед.

— Идите, товарищи офицеры! — Проговорил адмирал. — Сдавайте дела… О выполнении доложите!..

И уже на пороге Дед услышал слова, сказанные адмиралом ему в затылок:

— Если уж вас двоих и уволили с Флота, Толя, то я буду добиваться того, чтобы эта ваша пенсия была, по крайней мере, почетной! Со всеми полагающимися вам с Катраном правами и ль Гуннами, положенными боевым, заслуженным, орденоносным офицерам!

— Спасибо, Василий… — Ответил Ананьев и грустно улыбнулся. — Я всегда знал, что ты хороший командир…

— А иначе нельзя, Толя!.. По крайней мере, мне нельзя!.. …8 марта 1999 г… …Сегодня у Деда и Катрана, был первый день «гражданской жизни»…

Они сидели в маленьком, но очень аккуратном домике-пятистенке, который бывший «кап три» Ананьев построил совсем недавно, думая, что это будет его дача под Калининградом, после выхода на пенсию…

Но… Все оказалось совсем иначе…

Служебные квартиры, находившиеся на территории закрытого военного городка, уволенным «с позором» Ананьеву и Ечину пришлось освободить…

И теперь этот крохотный домик стал для прожженных вояк единственной на двоих тихой гаванью… … — Ну, что, Дед? Примем по маленькой?

Ананьев только ухмыльнулся грустно:

— Вот так вот, Володя… У людей сегодня праздник, женщин своих поздравляют… А мы… Как два Старых краба-отшельника… Отмечаем день нашего изгнания из колонии…

— Ну, ты-то, Дед, не Старый еще! — Деланно улыбнулся Владимир. — У тебя теперь вся жизнь впереди, Иваныч!

Хотя…

Всегда такой «живой», жизнерадостный и деятельный, полный сил и оптимизма, моложавый «вечный капитан третьего ранга» Ананьев, за эту последнюю неделю превратился… Нет! В Старика он не превратился, конечно, но… Дед очень изменился… Очень!!!..

— А ты знаешь, Володя, сколько мне лет? — Как устало проговорил Ананьев. — Мне же уже 52…

— Да ну, нах! — Проговорил опешивший Катран. — А я-то думал, что…

— Это у тебя, Володя, в твоих 30 лет еще все впереди, и небо в алмазах… — Грустно ухмыльнулся Дед. — А я… Идти какой-нибудь банк охранять, или фирму — так не возьмут с такой формулировкой выхода на пенсию…

— Так и меня не возьмут! — …Да я и сам не пошел бы, Володя… А вот ты… — Ананьев даже немного улыбнулся и в его глазах на один миг зажглись былые искорки задора. — Ты молодой еще, Катран! Зубастый — моя школа!!!.. Ты в этой жизни еще пробьешься — времени у тебя предостаточно, а уж опыта, так на десяток «гражданских пиджаков» хватит, и еще самому останется!.. Да хоть бизнес какой соорудишь, или еще что…

— Ну а вы-то как, Анатолий Иванович? — Произнес неожиданно даже для самого себя Катран.

А Ананьев от этого обращения даже поперхнулся:

— Не понял?!! — Он грозно свел брови на переносице, и опять превратился в легендарного бопла. — Как ты меня сейчас назвал?!!

— Ну-у…

— Ты мне тут не нукай, каплей! — Дед хрястнул кулаком по столу. — Что возраст мой смутил? Так я еще не Старый! И ты даже думать так не смей! И для тебя я навсегда останусь Дедом, или, на крайний случай, Иванычем! И никак иначе, Володя! Потому, что мы боевые друзья? Приказ ясен?

— Так точно, тащ кап три! — Проорал во всю глотку Ечин, как в былые времена.

— Ну, вот и славно! — Улыбнулся Ананьев. — А теперь выпьем по маленькой!

Они осушили свои рюмки, закусили солеными огурцами, которые смачно похрустывали на зубах, и Ечин вдруг спросил:

— Что теперь будешь делать, Дед?

Ананьев задумался на несколько минут, и только потом ответил:

— А что мне еще остается, Володя?.. Построю теплицу… И будем мы с тобой на этих шести сотках фрукты-овощи выращивать… Или цветы… Жить-то как-то надо… — И он внимательно посмотрел на Ечина. — Чай не пропадем вдвоем, как думаешь?

Катран встал из-за стола, и вышел из дома на маленькое крыльцо:

— Не могу я, Дед…

— Что не можешь?

— Тебя, Иваныч, с Флота из-за меня поперли… Все отняли…

— Ты это брось, каплей!.. — …Только этот домишко у тебя и остался, Дед… — Проговорил Владимир, глядя куда-то вдаль. — Не могу я его с тобой делить… Спасибо тебе, конечно, но… Да и придумал я уже, чем заняться в жизни… Вот хотел твоего совета спросить…

— Ну? Говорил, Катран!.. Хотя я вижу, что моего совета тебе не особенно и требуется — решение ты уже принял…

Владимир обернулся, посмотрел в пытливые глаза своего учителя, и проговорил:

— Всегда ты все про меня знал, Дед…

— Я слушаю, Володя…

— Я поеду в Легион служить, Дед… Во Францию…

Ананьев свел брови на переносице:

— Та-ак! А как же Присяга, которую ты давал?

— А ведь я ей не изменяю, Иваныч! Сам же знаешь, что там служба по контракту!

— И что? Кем ты там будешь, Катран? Если ты туда попадешь, конечно…

— Хочу попасть на Майотту…

Это заявление Катрана было настолько неожиданным, что Дед думал над ним несколько долгих минут:

— На Майотту, значит?.. — Проговорил он, наконец. — Там, насколько я помню, стоит специальный отряд Легиона. Наши с тобой коллеги — отряд «Морских Коммандос»… И командует ими полковник Ла Грасс… Или я ошибаюсь?

— Все верно, Дед… — Ответил Владимир. — Именно в отряд к Ла Грассу я и хочу попасть…

***

Маленькая географическая справка

Остров Майотта (Mayotte по-французски) — заморское сообщество Франции, расположенное в Мозамбикском проливе, в западной части Индийского океана, между северным Мозамбиком и северным Мадагаскаром. Состоит из главного острова, Гранд-Терре, или Махоре, протяженностью в 39 и шириной в 22 километров, меньшего по размерам острова Петит-Терре или Паманзи, и еще нескольких других крошечных островков. Географически относится к Коморским островам.

Майотта стала собственностью Франции в 1843 вместе с остальными Коморскими островами.

В 1966 после получения независимости Коморскими островами, Франция, вопреки резолюции ООН, но проведя референдум, отказалась передать Коморам остров с расположенной на нем военно-морской базой…

Именно на этой базе и дислоцируется отдельный специальный отряд боевых пловцов, или «Морских Коммандос»… Это одно из самых элитных боевых подразделений Французского Легиона…

***

…Ананьев вернулся в дом, уселся за стол, налил еще по рюмке водки, себе и Владимиру, и проговорил задумчиво:

— М-да… Боплы на Майотте хорошие… Не чета тем же америкосам… Помнишь, Катран, наши с ними совместные учения? — Ананьев улыбнулся широкой улыбкой, показывая крепкие белые зубы. — Мы их тогда «сделали»! Хотя и попарились с ними немало… Значит решил, уже, каплей? А что дальше?

Катран подсел за стол, выпил рюмку и проговорил:

— С Францией у нас отношения хорошие, Дед… Союзники, можно сказать… Отслужу своих пять лет, заработаю деньжат немного, и вернусь… Может хоть квартиру себе куплю… Да и тебе помогать буду, Иваныч…

— А ведь не в деньгах же дело, Володя? — Прищурился Дед. — Что? Не навоевался еще Катран?

Владимир только улыбнулся грустно:

— Рано мне еще на пенсию, Иваныч… Я еще много сделать смогу, если служить буду…

Ананьев поднялся, вышел на крыльцо, и проговорил грустно:

— Ясно… Когда едешь, каплей?

— Билет до Страсбурга я уже купил… Послезавтра в дорогу…

— Ну, что ж… Послужи еще для народа, ученик… — Дед смотрел мимо своего ученика. — А мне видать и в самом деле уже на покой пора… Цветы выращивать… Эх! Жаль, что мне уже возраст не позволяет… А то махнул бы на Майотту с тобой, Катран!..

***

Март 1999 г.

Соликамск. Спецзона «Белый лебедь»…

Чист!..

…Сергей уже полностью свыкся со своим положением заключенного, и с тем, что Пика постоянно косился в его сторону, и, видимо собирал свою команду против Кабана…

Но… Старый вор Дубина ждал с «большой земли» ответы на свои вопросы и до этого времени было объявлено шаткое перемирие… Ждать пришлось долго… Прошло почти два месяца, и Сергей уже начал было сомневаться в том, что все решится с помощью Старого вора, когда…

В один из мартовских вечеров после отбоя, в тот самый день, когда в «Белый лебедь» прибыл очередной этап с заключенными, Дубина подошел к Сергею:

— Есть базар, Кабан! — Проговорил он очень категорично.

Сергей тут же вскочил со своей шконки:

— Я слушаю, дядя Леша!

Старый вор присел на скамейку за столом, и показал Сергею место напротив:

— С тобой не только я, а еще и народ поговорить хочет!

Сергей посмотрел по сторонам и странно улыбнулся:

— Да это уже и так понял, дядя Леша!..

Со своих шконок вставали, и подсаживались за стол самые авторитетные воры, сидевшие в камере…

— А базар такой, Кабан…

Дубина достал из нагрудного кармана тюремной робы клочок бумажки, который был сложен множество раз. Он бережно развернул его, и внимательно посмотрел на текст, который был написан очень мелким почерком:

— Со свободы пришла малява… И я получил много ответов на вопросы по тебе, Кабан… И по тем пропавшим алмазам…

«…Что там в этой маляве? Кто мог ее написать? — Сергей напрягся, понимая, что именно сейчас решается его судьба. — Не может быть, чтобы кто-то что-то не то сказал!.. Иначе…» — …В общем так! — Продолжал между тем Старый вор. — Мне рассказали, как ты ответил за ту «стрелку» с «уральскими» перед московским обществом… И еще рассказали, за что они тебя объявили «положенцем»… Короче!.. Косяков за тобой нет! И «предъяв» тоже!..

«…Ф-фу-у-уф! — Выдохнул мысленно Сергей. — Значит, так никто ничего и не понял!.. Не догадались, куда алмазы ушли!..»

— Я рассказал все как есть, дядя Леша! — Сказал он, едва заметно улыбнувшись.

— Но!.. У нового уральского пахана, у Клеща, есть свои вопросы…

— Я на них отвечу, Дубина! — …А вопросы такие… — Старый вор посмотрел по сторонам, словно искал поддержки у остальных сокамерников. — Где твой друг Александр Игнатьев, который в принципе мог вывезти эти алмазы из страны? И почему твои пацаны «греют» на свободе его жену Варвару?

Сергей медленно повернул голову влево-вправо, пытаясь понять, насколько удачно он сможет сопротивляться, если Дубина прямо сейчас скажет «Фас!» в его сторону… Кабан, конечно же, прекрасно понимал, что с этими прожженными уркаганами ему никогда не справиться в одиночку, но… Сдаваться без боя Кабан не хотел…

— Где мой друг Сашка я не знаю, дядя Леша!.. — Заговорил Сергей медленно. — Он был офицером, перевозил диппочту… А я, сами знаете, какими делами занимался… Мы с ним не встречались уже несколько лет, хотя я и помогал ему немного… С похоронами родителей… Еще кое чем… Так, по мелочи — Сашка слишком гордый был, чтобы от меня денег брать… Вот мы и общались с ним только по телефону, да и то раз в несколько месяцев…

— А его баба? — Проговорил грозно Дубина.

— Из очередной командировки Сашка не вернулся… Варя осталась одна, с малым пацаном… Она мне позвонила и попросила помощи… — Ответил Сергей, глядя прямо в глаза Дубины. — И еще, дядя Леша… Я ее всегда любил… Так как же я могу теперь ее бросить? А на волю откинусь, если Сашка к тому времени не найдется — женюсь на ней!.. Вот поэтому и «подогревают» ее мои пацаны, пока я здесь чалюсь…

— Вор не имеет права иметь семью! — Проговорил загробным голосом Старый вор. — Или ты уже забыл воровские понятия, Кабан, и о том, кто ты есть такой! Это большой косяк, Кабан!

— Я ничего не забыл, дядя Леша! За мной уже и так есть большой косяк — я в армии служил! — Смело ответил Сергей. — И поэтому «законником» я никогда не стану — не имею права!.. А «положенцу» иметь семью разрешается!.. Так, бродяги?

Сергей окинул взглядом авторитетных воров, которые внимательно следили за разговором. Теперь они потупили взгляды…

Прошло несколько минут, пока не заговорил один из присутствующих авторитетов:

— Малой прав, Дубина… Он о своем армейском косяке не скрывал, и знает, что его никогда не коронуют… Да он в «законники» особо и не рвется… Так что… Иметь бабу, семью и дом — его право…

— Ладно! На этот вопрос ты тоже ответил, Кабан! — Проговорил Дубина, и тут же сменил «гнев» на милость. — Косяков за тобой больше нет, так что… Теперь и чифирнуть можно!..

И накаленная донельзя атмосфера в камере тут же разрядилась… …Они прихлебывали чифирь из кружек, тихо разговаривали, каждый о своем, когда Дубина вдруг спросил Сергея:

— Слышь-ка, Кабан? А кто такой Паша «Череп»?

Сергей замер на одну секунду, пристально посмотрел вору в глаза и проговорил тихо:

— Я его вместо себя «смотрящим» оставил, дядя Леша… Дело-то делать надо… А что?

— Да Клещ на него обиду имеет…

— Что-то случилось?

— Да так… Пацаны Клеща хотели эту твою Варвару прихватить, да и поспрошать с нее за ее мужа и за тебя…

Сергей отставил кружку в сторону, и взглядом, который метал молнии, посмотрел на вора:

— И что?

— Череп этот твой их поломал… Серьезно поломал, Кабан!.. Пацаны теперь врядли смогут быть полезны общему делу… Так вот Клещ и требует, чтобы Череп возместил «убытки»… На «сходку» вопрос вынес!..

— Он был на моей территории, Дубина! — Резко проговорил Сергей. — Он полез в чужой огород, а это не по понятиям! За это и получил по зубам! Так что… Все по понятиям!..

Старый вор только улыбнулся:

— Не кипятись, Кабан! «Сходки» не будет — Клещу о том, что он тут не прав авторитетные люди уже объяснили… — Проговорил Дубина. — Только… Клещ уже известен своим характером… Он от этой твоей Варвары просто так не отстанет! Помяни мое слово!

Сергей замер как изваяние на несколько секунд, а потом проговорил тихо, с очень странной интонацией в голосе:

— Дядя Леша… А ты можешь так устроить, чтобы Клещ ко мне на свиданку приехал?

— Что делать хочешь, Кабан?

— Договориться с ним хочу, чтобы Варю больше не трогал…

— Думаешь получится у тебя?

— Попробую…

— Ну, что… Нет ничего невозможного, Кабан… Попробую закинуть маляву… А там… Главное, чтобы он сам захотел к тебе приехать…

— Он приедет! — Проговорил уверенно Сергей, и улыбнулся.

И улыбка эта была похожа на улыбку голодной акулы…

— А что с Пикой делать думаешь, Кабан? — Проговорил Дубина. — Вся эта шняга от него пошла!..

— Я решу! — Ответил Кабан уверенно. — Он ответит!.. За свой гнилой базар, он обязательно ответит!..

«…И за напуганную Варюху тоже ответит! — Подумал Сергей. — Так ответит, что ее больше никто и никогда пальцем не тронет!..»

***

Март 1999 г.

Москва…

Варя…

…Почти целый месяц после того случая в подъезде, Варвара отказывалась принимать ставшие для нее уже обычными «продовольственные пайки»… Она вообще, было, решила больше никогда не иметь никаких дел с бандитами…

Но… Прошло время… Страсти понемногу улеглись…

И ее маленький Сережка все чаще стал спрашивать:

— Мама? Я хочу банан! Почему у нас больше нет бананов?..

К хорошему, как говорится, привыкают очень быстро! Особенно дети…

И Варвара подумала:

«…В конце концов… Пусть хоть кто-то заплатит за мое одиночество! За все мои страхи! За то, что Сережка без отца растет!.. А ему сейчас хорошее питание очень нужно! — Пришла к решению девушка после долгих размышлений. — Вот пусть эти и платят!..» …И когда в один из дней в ее квартире опять раздался звонок, Варвара все же открыла дверь…

На пороге стоял Паша Череп…

— Привет, хозяйка! — Проговорил он несколько смущенно, и посмотрел на картонную коробку, стоявшую у ног. — Опять будешь от дачки отказываться?

Девушка посмотрела на молодого бандита строгим взглядом и ответила:

— Если расскажешь, что стало с теми двумя бандитами… То не буду!..

— А оно тебе надо? — Удивился Череп.

— Если не хочешь — не говори! — Ответила Варя, и начала закрывать дверь квартиры. — Только больше вообще никогда не приходи! И Сергею передай, что нам от него больше ничего не нужно!

— Подожди! — Парень вставил между дверью и косяком свой ботинок. — Ладно!.. Расскажу… По другому видать не получится, а перед Кабаном отвечать, если с тобой будет что-то не так, мне что-то тоже не улыбается…

Варя открыла дверь квартиры:

— Заноси на кухню свой ящик! И рассказывай!

Молодой бандит вошел внутрь, поставил коробку на табурет и проговорил:

— А что рассказывать-то, хозяйка?.. Эти фраера влезли на нашу территорию не спросясь, вот и получили по рогам…

— Они живы?

— Конечно, живы! — Вскинулся Череп. — Мочить их никто не собирался! А вот отучить совать нос в чужие дела — пришлось…

— Где они, Павел?

— А я знаю? — Парень пожал плечами. — Поначалу мы этих козлов к нашему лепиле отвезли… Он их подлатал маленько, а потом я этих фуцынов лично их же пахану и передал… Так что сейчас они, скорее всего у себя дома, на Урале, в больничке кантуются…

— Они выживут? — Спросила девушка.

— Наверное… Тебе-то что до того?

— Во-первых — я медик! А во-вторых — я не хочу, чтобы кто-то умер именно из-за меня! Тебе ясно, Павел? — Проговорила Варвара строго.

Молодой бандит отвел взгляд в сторону и пробурчал:

— Ясно… Куда яснее?

— И поэтому впредь я запрещаю тебе кого-либо избивать из-за меня! Ясно?

— Ладно… Чего уж теперь…

— Вот и договорились!

Девушка подумала несколько секунд, и добавила:

— И вот еще что, Павел… Узнай, могу ли я получить свидание с Сергеем… Ведь он в тюрьме? Так?

Череп улыбнулся странной улыбкой:

— Пятый месяц уже чалится… А со свиданкой… Это ты правильно решила, хозяйка!.. Только… — Череп тяжело вздохнул. — Тяжеловато это будет — Кабан «червонец» на особом режиме получил… В Соликамске он сейчас, в «Белом лебеде»… А там одна свиданка раз в полгода разрешается, да и то если… Но я все узнаю! Мож чего и выйдет…

— Я буду ждать, Павел!

Девушка провела Черепа до дверей, и…

Уже на выходе из квартиры, молодой бандит обернулся к девушке, и протянул две банковские пачки:

— Вот возьми… Здесь двадцать тонн…

— Почему так много?

— Но ты же в прошлом месяце баблосов не взяла!.. Так теперь это «грев» за два!.. — Ответил Череп, и как-то странно смутился. — Ты бери, не сомневайся! …Варя закрыла за своим «ангелом-хранителем» дверь, разобрала картонную коробку с продуктами, и засобиралась в дорогу…

Сегодня она опять хотела попасть на прием к генералу, чтобы узнать, не появились ли новости о ее Саше…

***

Январь 1999 г.

Аравийская пустыня…

И опять рождение…

…Выздоровление Инсара после того ранения, которое он получил в ночном оазисе, спасая жизнь вождю Али, шло не так быстро, как хотелось бы…

Пуля, выпущенная из карабина с небольшого расстояния, ударила нашего героя под левую ключицу, и, пробуравив дыру в лопатке, прошла сквозь его тело навылет…

Али, не раз за свою жизнь видевший ранения, еще тогда, когда это случилось, не зря сказал своей Амаль, что теперь вылечить Инсара будет очень не просто. Мало того, что пуля прошла в непосредственной близости от сердца, но она еще и задела его легкое — это было понятно по тому, как пузырилась на губах Инсара кровавая пена…

Но…

Маленькая Амаль теперь была готова умереть сама, только бы выходить и поставить на ноги своего спасителя…

И она приступила к делу сразу…

Непонятно и неизвестно откуда эта девчушка набралась таких знаний, может быть, ей подсказывала и нашептывала сама Природа, но…

Она промывала раны Инсара кипяченой водой, а потом, в виде антисептика мочой коричневого верблюда… Толкла в небольшой медной ступке какие-то травы, которые неизвестно каким способом находила в бескрайних песках пустыни, добавляла туда немного верблюжьего жира, и потом накладывала эту «мазь» и туго перевязывала грудь своего «пациента» полосками синей материи…

Амаль кормила своего Инсара жидкой кашицей, из толченых фиников, орехов и верблюжьего молока… Поила тем же молоком…

Она уже успела изучить все, даже самые мелкие нюансы его тела, потому что обтирала Инсара от пота и пыли каждое утро и вечер… …А племя туарегов, ведомое вождем Али, тем временем, уходило на северо-запад, в барханы Аравийской пустыни, все дальше и дальше от побережья Красного моря, увозя в одной из своих повозок подальше от цивилизации раненного Инсара… И каждый день это расстояние увеличивалось километров на 40, а то и на 50… …Он пришел в сознание только на 9 сутки…

И опять вспомнил то странное ощущение, словно он лежал на дне лодки, которая раскачивалась на волнах…

Но вспомнил Инсар и еще кое-что…

— Амаль! — Проговорил он слабым, и почему-то хриплым голосом.

— Я здесь, Инсар! — Тут же на д ним появилось лицо девочки. — Я всегда рядом с тобой, спаситель мой!

— Где мы, Амаль?

— Али ведет племя на север… В Сахаре, в горах Аира, в одном из далеких оазисов, у нашего племени есть своя деревня… — Ответила девочка. — Даже, наверное, город… Ин-Салах… Туда далеко идти — больше сорока дней пути!.. Но… Там хорошо, Инсар!.. Там растут пальмы, там есть большой источник воды… Там, в одном из домов родилась я…

— Свой дом — это, наверное, хорошо… — Проговорил Инсар, и устало закрыл глаза. — У меня нет своего дома, Амаль… Я его не помню…

— Теперь это уже не важно, любимый… — Тихо проговорила десятилетняя девочка, и стала очень осторожно обтирать пот с лица Инсара. — А дом у тебя есть, Победитель мой! Уже есть!.. И мы будем жить в нем вместе!.. …Не торопясь, следуя размеренной поступи своих верблюдов, племя Али только через полтора месяца изнуряющего пути по барханам Аравийской пустыни под палящим солнцем, добралось до вожделенного оазиса, где находился их город…

А Инсар…

Его молодой, сильный и жаждущий жизни организм, с помощью маленькой туарегской девочки Амаль, крепчал и восстанавливался с каждым днем… В город туарегов Инсар хоть и не вошел своими ногами, как все остальные воины, потому что был еще слишком слаб для этого, но он уже смог въехать в него верхом на верблюде… …Когда верблюд Инсара подошел к довольно солидному, конечно же, с точки зрения бедуинов, строению, рядом с ним остановил своего верблюда и вождь Али:

— Я рад, что у меня выросла такая дочь, Инсар! — Проговорил суровый вождь. — В ней течет настоящая, королевская кровь ее матери! И я рад этому!

— О чем ты говоришь, Али? — Проговорил Инсар устало.

Как бы быстро он не выздоравливал, но был, все же, еще слишком слаб, для того, чтобы преодолевать долгие переходы в неудобном седле мехари…

Али остро взглянул на Инсара:

— Я говорю о том, что она выполняет свои обещания!.. Вот уже во второй раз она возвращает тебя к жизни, Инсар! Хотя… — Вождь отвел взгляд в сторону. — Уже во второй раз я советовал ей дать тебе умереть…

— Спасибо ей… — Проговорил Инсар. — И спасибо тебе Али!..

— За что ты благодаришь меня, Инсар?

— За то, что ты не настоял на своем решении…

Старый Али долго и пристально смотрел ему в глаза, и проговорил только спустя несколько минут:

— Таковы обычаи туарегов Инсар, и теперь тебе придется, им обучится!.. Туареги, «синие воины пустыни», воюют только на войне… Но в их палатке или доме слово женщины — закон!.. Даже такой маленькой, как Амаль… — Произнес суровый вождь. — Я не знаю, откуда ты пришел… Я не знаю, кто ты… Я даже не знаю твоего имени — для нас ты всегда будешь Инсаром!.. И я вижу, что моя дочь Амаль, не ошиблась, назвав тебя именно так! Ты уже дважды победил собственную смерть, и спас от смерти и Амаль, и меня…

— Так получилось, Али…

— У слабых, так не получается! — Отрезал вождь. — Может быть, ты и сам об этом не знаешь, но ты воин! Настоящий воин — я чувствую это!

— И что будет теперь?

— Теперь ты перестанешь быть чужаком, и станешь настоящим туарегом! — Ответил Али.

— И что для этого нужно сделать?

Али сделал несколько пощелкивающих звуков языком, и оба верблюда опустились на колени, давая возможность своим наездникам ступить на землю.

— Ты будешь учиться быть воином-туарегом! И первое, что ты сделаешь — закроешь свое лицо, как и все наши мужчины, повязав вокруг головы лисам…

— А для чего это нужно, Али?

— Старые люди говорят, что мужчина нашего племени, много времени проведший в войнах, носит в себе плохих духов… — Али вбил колышек в землю и привязал с нему верблюда, затем поправил на лице свой лисам, и опять посмотрел на Инсара. — Духи эти могут выйти из воина наружу только через рот или нос… Поэтому… Туарег никогда не снимает лисам со своего лица! Даже во сне!!! Даже со своей женой!!! Особенно, со своей женой, Инсар!!! Ибо наши женщины должны быть чисты от злых духов войны!..

Вождь пошарил рукой в черезседельной сумке своего мехари, и…

— Вот! Держи! — Он бросил Инсару моток «новой», темно-синей материи. — Теперь это твой лисам!.. С этой минуты туареги должны видеть только твои глаза!

Инсар, посмотрел на Али, и, пытаясь понять, как это сделано у него, попробовал обернуть свою голову синим туарегским покрывалом…

Получилось это в первый раз, конечно же, совсем никудышне — для этого нужен был и опыт, и обе здоровые руки… Ни того, ни другого у Инсара сейчас небыло…

— Это делается не так…

Старый вождь подошел к нему, взял в руки лисам, и… Ровно через десять секунд Инсара уже нельзя было отличить от других мужчин племени…

— А теперь… Вот!.. — Али широким жестом указал на свой глинобитный дувал. — Этот дом, с этой минуты, теперь и твой дом!.. Здесь ты будешь жить отныне, и здесь восстановишь силы… И Амаль об этом позаботится! А потом… Потом, Инсар, ты станешь моей тенью… Всегда и везде, в любых походах или войнах, ты должен быть Гуннов сделать для меня то, что сделал той ночью, в оазисе… Ты теперь мой нукер!.. Ты Гуннов к этому, Инсар?

Инсар думал не больше одной секунды:

— Я Гуннов, Али! — Проговорил наш герой, чувствуя уверенность в своих силах. — Я сделаю все, что нужно будет сделать!

Вождь туарегов впервые посмотрел на Инсара по-доброму:

— Я чувствовал, что не ошибся в тебе… И… — Он запнулся на секунду, словно гордость не давала ему произнести последние слова. — Мне было бы грустно, Инсар, если бы моя маленькая Амаль не справилась с твоим недугом в этот раз… Служи мне с честью, Инсар, и, кто знает… Может быть когда-нибудь придет тот момент, когда я смогу назвать тебя своим сыном!.. И тогда ты сможешь занять мое место, Инсар…

***

Апрель 1999 г.

Соликамск. Спецзона «Белый лебедь»…

Все отдам!..

…В один из дней в середине апреля в блок, где заключенные работали, пришел посыльный и сообщил бригадиру, которым был Старый вор Дубина, о том, что заключенного Кабанова вызывает начальник режима…

Через несколько минут Дубина уже разговаривал с Сергеем:

— Слышь, Кабан! Тебя к себе кум вызывает! — Проговорил Старый вор, и с подозрением взглянул на Сергея. — С чего бы это?

— А мне откуда знать, дядя Леша? — Пожал плечами Сергей, и пошел к выходу из цеха.

— Ну, смотри, Кабан… — Проговорил ему в след Дубина. — Если ссучишься и «кумовским» станешь… Тогда…

Только Сергей этих слов уже не слышал.

Он вышел из цеха, где его обыскал конвойный.

А потом, согнувшись примерно на 90 градусов, и как можно выше подняв руки сзади за спиной, в позе «лебедя», так, как по этой зоне передвигались все заключенные, Кабан был отконвоирован в административный корпус, к начальнику режима… … — Заключенный Кабанов Сергей Николаевич, статья… — Начал, было, свой доклад Сергей, входя в кабинет начальника режима, но…

— Проходите, Кабанов! — Отмахнулся от него подполковник внутренних войск. — Присаживайтесь!..

За прошедших почти полгода, Сергей был в этом кабинете всего один раз, когда прибыл с этапом в «Белый лебедь», и «кум», как это было положено, вызвал его к себе для знакомства…

Сегодня был второй раз…

Сергей недоуменно пожал плечами, и присел на привинченный к полу посредине кабинета стул.

— Ну, что ж, Кабанов… — Проговорил подполковник, закрывая картонную папочку-скоросшиватель, на которой было написано «Личное дело». — За то время, как ты прибыл ко мне на зону, о тебе практически ничего нового известно не стало…

— А что должно быть нового, гражданин подполковник? — Удивился Сергей.

— Да всяко бывает… Бывает и так, что таких как ты уже здесь еще пара-тройка статей догоняет… — Улыбнулся офицер странной улыбкой. — И набирается, по совокупности, на «высшую меру»…

— За мной больше того, что выяснили, ничего нет… — Проговорил Сергей угрюмо. — Да и то, что выяснили — не мое…

— Ну, конечно! Знаю! Вы тут все невинно осужденные! Старая песня!.. Ну, да ладно — те дела меня не касаются!.. — Проговорил подполковник. — Меня больше интересует то, что происходит здесь, в моей зоне!.. А происходит здесь следующее…

Подполковник встал из-за стола, подошел к окну кабинета, приоткрыл форточку, и закурил сигарету:

— Заключенный Кабанов Сергей Николаевич — «темная лошадка»… А я очень не люблю загадок, Кабан!.. — Офицер прищурился, и посмотрел на Сергея так, словно сделал рентгеновский снимок.

Сергей сидел посредине кабинета на жестком стуле, молчал, и ждал продолжения.

И это продолжение последовало: — …Бывший предводитель довольно крупной ОПГ, осужденный на десять лет на особом режиме, по прибытии в зону не проявил себя никак! — Подполковник продолжал сверлить взглядом переносицу Кабана. — Он, будучи практически коронованным «законником», не ушел в глухое «отрицалово», что уже само по себе странно! Но и не стал сотрудничать с администрацией зоны… И как мне тебя понимать, Кабан?

— Да никак не надо меня понимать, гражданин начальник! — Ответил Сергей угрюмо. — Я просто хочу отсидеть свой срок, и выйти…

— Ты «положенец», Кабан! — Проговорил подполковник, возвращаясь на свое место за столом. — А ведешь себя, как обычный «мужик»… И это наводит меня на самые нехорошие мысли! Ты что-то задумал?

Сергей молчал и исподлобья смотрел на «кума».

— Ладно! Сидеть тебе еще долго, Кабан, и я пойму, что у тебя на уме! — Проговорил подполковник и взял со стола две бумажки. — Вызвал я вас, заключенный Кабанов, по другому поводу… За прошедший срок за вами небыло ни одного нарушения режима… А поэтому вам разрешено свидание…

Сергей поднял голову и пристально посмотрел на офицера, ожидая продолжения. — …Такая возможность может быть вам предоставлена уже через две недели… — Продолжил начальник режима. — Но вот какое дело, Кабан… Заявления, с просьбой о свидании с вами, подали сразу два человека… Игнатьева Варвара Николаевна… И, что очень странно, Жуков Вадим Сергеевич, известный так же, как воровской авторитет по кличке Клещ…

«…Варя! Варюха попросила со мной свиданку!!! — Чуть было не закричал от радости Сергей. — Вот это здорово!..»

Но то, что он услышал от подполковника дальше, стало для Сергея просто оглушающей неожиданностью. Он получил словно обухом по голове… — …Вопрос лишь в том, с кем вы хотите встретиться…

— Как это?

— Вам положено всего одно свидание, Кабанов! — Резко проговорил подполковник. — Так что… Выбор за вами!..

Сергей сидел, опустив голову, нервно теребил шапку, а в его мозгу билась всего одна мысль:

«…Варька!.. Как же я хочу тебя увидеть, наконец!.. Обнять!.. Ведь я тебе не говорил, куда и насколько я пропал… Раз ты меня сама нашла, то!..»

— Я жду ответа, Кабан! — Проговорил «кум».

— Разрешите сигарету, гражданин подполковник? — Произнес Сергей «деревянным» языком.

Начальник режима встал из-за стола, подошел к Сергею, сунул ему в рот сигарету, и поднес к ней огонек зажигалки…

Затем подполковник подошел к окну, открыл небольшую форточку, обернулся к заключенному и спросил уже более мягким тоном:

— Ну что? Решил, кого увидеть хочешь, а кому отказать в свидании?

— Решил, гражданин начальник…

Сергей несколько раз глубоко затянулся сигаретным дымом и произнес, наконец:

— Жуков…

— Что, Жуков? Не понял? — Опешил подполковник от такого ответа.

— Свидание будет с Жуковым… — Медленно, выговаривая едва ли не каждую букву, проговорил Сергей. — А Варваре Игнатьевой — отказать…

— Ты что, Кабан? Совсем дурак? — Рявкнул «кум», вскакивая со своего стула. — Отказываешь молодой девушке, ради свидания с вором, который, скорее всего, очень скоро может и сам сюда загреметь!.. Ты хоть понимаешь, что этим самым ты ставишь себя в особое положение!.. После такого свидания я буду очень пристально за тобой приглядывать, Кабан! И не дай тебе бог, если ты что-то задумал!..

— Пусть свидание будет с Жуковым! — Проговорил Сергей твердо.

— А ты понимаешь, что этой девушке после твоего отказа могут больше никогда не разрешить свидание с тобой! Это тебе не общий режим — это «Белый лебедь»!

Сергей плюнул в свою ладонь, потом затушил в плевке окурок, и поднял глаза на офицера:

— Я уже сказал свое решение, гражданин начальник! — Произнес он жестко.

Подполковник посмотрел Сергею в глаза:

— Что ты задумал, Кабан? Лучше скажи сейчас… Чтобы потом неприятности не вышло!.. Я ведь могу и без тебя отказ написать! — И с силой долбанул кулаком по столу. — Зачем тебе нужен Клещ?!! Говори!!!

— Я хочу отказаться…

— Не понял? От чего отказаться?

— Я хочу официально отказаться от статуса «положенца»…

— Что-о-о? — У подполковника от удивления едва ли не отвалилась челюсть. — Ты хочешь сказать, что добровольно откажешься от статуса человека, находящегося «на положении вора в законе»?

— Да, гражданин подполковник…

— И тогда ты и в самом деле станешь на зоне «мужиком»! Ты это понимаешь?

— Понимаю!

— Тогда поясни ради чего!

— Ради Варвары Игнатьевой… — Едва слышно проговорил Сергей.

— Вообще ничего не понимаю!

— Я «освобожу» место, и передам все дела Клещу… А он перестанет преследовать Варвару… Сколько он пробегает на свободе — мне все равно!.. Но ради этого куска сладкого «московского пирога» он от нее отстанет!..

Подполковник «переваривал» услышанное минуты две, и лишь после этой затянувшейся паузы произнес:

— Ладно!.. Я все понял, Кабан… Можешь идти… Свидание через две недели! — И нажал кнопку вызова конвойного. — Уведите!

Сергей уже выходил из кабинета, когда услышал последнюю фразу начальника режима:

— Надеюсь, что ты не пожалеешь о своем решении, Кабанов!..

***

Апрель 1999 г.

Франция. Обань…

Штаб-квартира Французского Иностранного Легиона…

…Сюда в самом начале апреля, пройдя первые тесты и проверки на вербовочном пункте в Страсбурге, приехал отставной боевой пловец, бывший капитан-лейтенант, Владимир Ечин…

Он не торопился особенно рассказывать о своем прошлом, но…

Его прекрасная физическая подготовка, уравновешенное поведение, и свободное владение английским и французским языками заинтриговали вербовщиков, и… Его, как и еще пару десятков «кандидатов» отправили на юг Франции, в небольшой городишко Обань…

Городишко этот, находящийся в 15–20 километрах от Марселя был действительно очень небольшой, но… Известен он был тем, что именно здесь находилась штаб-квартира Французского Иностранного Легиона, и именно здесь проходили последний и самый серьезный отбор будущие легионеры…

И уже на второй день по прибытии, Владимиру пришлось пройти очень серьезный «тест на выживание» в Легионе — его пригласили на разговор с контрразведчиком… …В кабинете со спартанским, даже аскетичным убранством, кроме самого Владимира находились еще двое военных…

За столом сидел, видимо, Старший офицер:

— Good day, mister Echin! — Фамилия говорившему далась с трудом.

— Здравствуйте…

Почему он ответил по-русски, даже для самого Владимира осталось загадкой. Ведь мог же ответить, и по-французски, и по-английски, но…

— Хорошо! Будем говорить по-русски, пока… — Произнес офицер. — Хотя, вот сержант Дворжецки, который доставил вас из Страсбурга, утверждает, что вы свободно владеете не только французским языком, но и английским!.. Владеете еще какими-то языками, месье Йечин?

Катран пожал плечами:

— Славянскими почти всеми… Фарси… — На это замечание офицер удивленно поднял брови. — Понимаю румынский и итальянский. Немного латышский и немецкий. Но немецкий плохо…

Этим ответом офицер был немало удивлен:

— И откуда у вас такие широкие познания, ведь вы не языковед по образованию? — Офицер заговорил на прекрасном чешском языке. — И, насколько мне известно, не военный переводчик?

— Жизнь заставила… — Усмехнулся Владимир и ответил на предложенном ему языке. — Так же, наверное, как одного чеха, говорящего свободно еще, как минимум, на двух языках…

Офицер оценил шутку и вернулся к русскому языку:

— Здесь, для командования Легиона, нет чехов, русских или аргентинцев — в Легионе служат только французы!.. Сержант Дворжецки тому яркий пример!.. Я — майор Брожек, начальник отдела службы контрразведки по работе с кандидатами в Легион… Нам удалось кое-что проверить из той информации, которую доложил о вас сержант — у нас, знаете ли, очень большие возможности… Ваш боевой опыт службы в элитном, надо признать, спецподразделении Союза, думаю, будет вам большим подспорьем…

— Надеюсь… — Проговорил Владимир.

Две пары глаз стали буравить тело Туарега.

— Есть еще что-то такое, что мы не знаем из вашей биографии, господин Йечин? И чего от вас еще ждать? Говори, капитан-пенсионер, говори сейчас! Пока не поздно…

— Я «Мастер Спорта» по боксу…

— Ага!!! — Обрадовался контразведчик. — Похвально!.. Только… Ваши руки, месье Йечин, говорят не только о боксе!..

— Я в детстве немного занимался восточными единоборствами…

— Какими именно?

— Айкидо и айки-джитсу.

— Последнее, насколько я знаю, очень закрытое, боевое искусство… — Проговорил майор Брожек. — И в какой степени?

— «Черный пояс», Первый дан…

— Ага!.. Что еще?

— Будо…

— Владение восточным холодным оружием… — Перевел майор. — Нунчаку, сюрикены, тройные цепы, шесты, мечи и прочее?

Катран кивнул согласно.

— Степень?

— Тоже «Черный»…

— И это, не считая всего того, чему тебя успели научить в Армии?

— Да, месье майор…

— Что-то проясняется… — Майор взглянул на сержанта. — Что еще?

— Не знаю, месье майор!

Майор посмотрел на сержанта, а тот в ответ просто пожал плечами, мол, вы Старший офицер, вам и знать, что спрашивать…

— Как у тебя со стрельбой?

— Учился немого… Еще до Училища…

— Немного? Что-то я перестаю тебе верить, месье Йечин! До какой степени немного?!

— Ну… Я — «Мастер Спорта» по пулевой стрельбе…

— Из какого оружия?

— После Военного Училища — любого…

— Та-ак!.. Мастер-рукопашник, мастер-стрелок и мастер-водолаз в одном лице… И офицер элитного подводного спецназа… Хороший набор!.. И твоя армейская специальность?..

— Снайпер…

— Ну — это было предсказуемо!.. — Произнес майор даже с каким-то странным облегчением. — Твоя последняя должность в российском Флоте?

Ответом на этот вопрос был тяжелый взгляд Катрана.

— Никто не будет ничего выяснять, месье Йечин! Для вашего бывшего командования вы останетесь чисты, как младенец! — Проговорил майор с уверенностью в своей правоте в голосе. — Просто нам интересно было бы узнать ваш уровень подготовки к армейской жизни…

«Нет!.. Они не будут ковырять дальше!.. — Подумал Катран. — Да и не откопают больше ничего — кишка тонка!..».

— Командир развед-диверсионной группы боевых пловцов… Балтийский Флот…

— Та-а-ак!.. — Пробормотал майор. — Вам ясно, сержант?

— Только теперь, месье майор…

— И мне тоже ясно… Только теперь…

И тут майор перешел на французский:

— Заниматься вами на первом этапе будет уже знакомый вам сержант Дворжецки… Он же станет вашим непосредственным командиром, если вы нам подойдете… Ну, что, познакомьтесь что-ли?

Катран повернулся к сержанту и протянул руку:

— Владимир.

Ответного рукопожатия не последовало.

— Сержант Франтишек Дворжецки! — Щелкнул каблуками сержант.

«Пшек чертов! И за что только нас так эти поляки не любят?!»

А дальше…

Все должен был решить экзамен по физподготовке…

Да только…

Что такое для такого опытного и тренированного человека как Катран «пробежать три километра за время, меньшее тринадцати минут, подтянуться пятнадцать раз и отжаться от пола не меньше пятидесяти»? Пробежать, подтянуться, отжаться от пола…

Владимир даже не вспотел толком!..

К вечеру того же дня Катран был зачислен курсантом в учебное подразделение, возглавляемое «старшим инструктором» сержантом Дворжецки…

***

Апрель 1999 г.

Соликамск…

Спецзона «Белый лебедь»…

…В тот день Сергея долго вели длинными коридорами…

Сегодня у Кабана был долгожданный день свидания… …10.15 утра…

Он шел вдоль стен, окрашенных в белый цвет, останавливался и прижимался лбом к этим стенами, тогда, когда слышал за спиной команду своего прапорщика-конвоира, слышал звон больших ключей и лязг открываемых в «шлюзах» решетчатых дверей, но…

Все это время он был все еще там, в своей камере, где буквально несколько минут назад, состоялся его разговор вором Дубиной… …9.45 утра того же дня… … — Ну что, Кабан? — Старый вор подсел на шконку к Сергею. — Готовишься к свиданке с Клещем?

— Сегодня уже… — Ответил Сергей.

— Что надумал? О чем говорить с ним будешь?

Сергей задумчиво посмотрел на Старого вора, и проговорил:

— Об этом я хотел с вами поговорить, дядя Леша…

Дубина как-то странно прищурился, словно предполагал что-то:

— Со мной? Ваши с Клещем терки, Кабан, мне не нужны!

— Да они теперь, я так понимаю, уже не только наши с ним…

Старый вор уселся на скамейку за столом, и показал Сергею место напротив:

— Ладно… Говори!.. Я тебя слушаю!..

— Я хочу отказаться от своего положения… — Сказал Сергей, присаживаясь напротив, и посмотрел своему собеседнику в глаза. — Я хочу ему все отдать, дядя Леша…

Дубина даже замер на одну секунду:

— То, что ты никогда не станешь «законником» — знают все, Кабан… Но… — Старый вор свел брови на переносице. — Уважаемые, авторитетные люди поручили тебе работу, Кабан! И они надеялись, что ты оправдаешь это доверие! А теперь ты хочешь просто так соскочить? И не объявишь Клещу войну? Значит — они в тебе ошиблись? Так?

— Нет, дядя Леша! Не так! — Ответил Сергей. — Я хочу «официально» отказаться ради общего дела!

Сергей лукавил…

На это самое, «общее воровское дело» ему было глубоко плевать! И не только сейчас, но и всегда… Но… Ему здесь, в «Белом лебеде», нужно было прожить еще очень много лет… И поэтому сейчас нужна была очень уважительная причина, объясняющая такой шаг… Иначе…

— Поясни! — Дубина уже даже не требовал, а приказывал.

Сергей вздохнул, делая вид, что ему очень тяжело принимать такое решение, и проговорил глухо:

— Паша Череп, которого я оставил смотрящим вместо себя… Он молодой еще… Не тянет этот воз…

— Да и ты не Старый, Кабан! — Усмехнулся Дубина. — Сколько тебе сейчас?

— Двадцать шесть… Да только дело не в этом… Я уже шесть лет в этой каше варюсь… Знаю, что и как… А Череп только год…

— И что?

— Не хочу, чтобы то, что еще Ворон строил, кто-то развалил… Клещ, по-любому, будет пытаться этот кусок откусить! И тогда действительно будет война, дядя Леша… — Проговорил Кабан. — А любая война мешает общему делу! Уж лучше я сам ему отдам добровольно, чтобы не разваливать ничего — так оно для всех полезнее будет!..

Дубина долго смотрел в глаза Сергея, и, наконец, проговорил:

— В том, что ты сказал есть смысл… Только… Не жалко вот так вот потерять все одним махом? Сам же сказал, что шесть лет к этому шел…

— Жалко конечно!.. — Ответил Сергей со вздохом. — Но так будет правильнее всего, Дядя Леша… Я так думаю…

— А ты, Сергей? — Старый вор впервые назвал Кабана по имени. — За общее дело — понятно… А ты-то сам? Ты понимаешь, что как только ты официально откажешься от статуса «положенца», то тут же станешь «мужиком», и возврата назад уже никогда не будет? Ты это понимаешь?

— Да, дядя Леша!.. — Ответил Сергей уверенно. — Только… Дело — важнее! А еще я не хочу войны!..

— Ладно… Я тебя услышал, Кабан… — Старый вор поднялся из-за стола и протянул Сергею руку. — Это правильное решение!.. Хотя я так никогда не поступил бы, наверное…

В этот момент на двери камеры открылся «намордник», и раздался голос конвойного:

— Кабанов! На выход!

Потом лязгнул замок, открылась дверь, и Сергей вышел в коридор…

— Руки назад! Лицом к стене!

Щелкнули застегнутые на запястьях Кабана наручники, и…

Сергея повели на свидание с Клещем…

Впереди у него были 30 минут разговора… Тяжелые и непредсказуемые 30 минут… Но Сергей верил в то, что принял правильное решение… …10.15 утра… …Они сидели напротив друг друга…

Два упрямых, жестких человека, которые увиделись впервые только сейчас, но уже давно ненавидели друг друга заочно…

— Я — Клещ! Ты хотел меня видеть, Кабан?.. — Первым заговорил уральский пахан. — Я тебя слушаю!..

Он был одет, как шикарный преуспевающий английский бизнесмен, и увидеть в нем бандита было очень сложно… Выдавали Клеща только глаза… Прищуренные, злые… Это были глаза голодной акулы, которая уже готова броситься на свою жертву…

Клещ пытался «раздавить» этим взглядом Сергея, но… И Кабан был не слабак, и не из робкого десятка!.. И он совершенно не торопился разговаривать со своим врагом…

— Твое время идет, Кабан… — Не выдержал этой немой дуэли Клещ, и взглянул на часы. — Остается еще пятнадцать минут… Я получил маляву от Дубины… Так зачем звал?

— Я хочу, чтобы ты и твои быки оставили в покое Варвару!.. — Тихо, но очень твердо проговорил Сергей, глядя вору точно в переносицу. — Навсегда, Клещ!.. Я хочу, чтобы ты о ней забыл!

В ответ пахан «уральских» только улыбнулся:

— Аг-га!!! А с чего бы это вдруг? Мне с ней кое о чем перетереть надо! Глядишь, может и расскажет что интересное!..

— Забудь про Варю, Клещ! — Так же твердо проговорил Сергей в ответ.

И тут улыбка сползла с лица авторитета… Так быстро, словно ее стерли мокрой тряпкой…

Он наклонился вперед, почти лег грудью на широкий стол, и едва ли не прошипел, как разъяренная кобра:

— Тогда ты мне ответь! — Он, прищурившись, смотрел в глаза Кабана. — Где общаковые камни, которые Дядя Ваня должен был передать Ворону?

— Я этого не знаю… И на эти вопросы я уже ответил перед обществом!

— А может муж этой телки знает? Который твой друг, и который пропал! — Улыбнулся Клещ. — А она знает, где его искать? А? Так как?

Такого поворота Сергей не ожидал:

«…Узнал, сука! Про Сашку узнал! — Сергей замер как изваяние, чтобы не подать виду своему врагу, что он на верном пути. — Откуда только?!! Ну, ладно! Мне ему есть что сказать!..»

Сергей только ухмыльнулся в ответ:

— Неужели ты думаешь, что если бы она это знала, а камни были бы у Сани, то она до сих пор, целых 8 месяцев, жила в своей задрипанной «хрущевке», а не свалила бы, куда подальше за границу? — Сергей чеканил каждое слово. — Или, может быть, ты думаешь, что я, когда был в Египте, не смог бы там остаться, сговорись мы с Сашкой? Ты же не глупый, Клещ? Сам-то сел бы на «червонец» да еще сюда, будь у тебя эти камни? Сел бы в «Белый лебедь»?!!

И это стало самым значимым доводом для Клеща…

Он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди, посмотрел в зарешеченное окно, и только после этого сказал:

— Складно поешь, Кабан… И не подкопаешься даже… Только… На кой тебе хрен чужая баба? С какого, ты ее греешь?

И в этот момент Сергей понял, что самое сложное в этом разговоре уже пройдено — Клещ упрямится только из-за того, что не привык уступать… Но он поверил, а это было самым главным!

— Знаешь, Клещ… Сашка хоть и мой друг, но… Варюху я знаю не меньше, чем его… Просто… Много лет назад, она выбрала именно его, а не меня…

— И теперь ты под шумок решил кинуть своего Старого кореша?!! — Эти категории Клещу были понятны, и он даже заулыбался. — И не жалко будет? Ну, с бабой-то все понятно! Бабы, как кошки — кто погладил, к тому и ластится…

— Мне еще долго сидеть… Если Саня за это время не объявится… Выйду — женюсь на ней…

Клещ внимательно, но уже без былой злобы посмотрел на Сергея и произнес:

— Ну… Это твои дела, Кабан! Только вот есть одна проблема!.. Твой Череп, когда за эту бабу вписался, поломал двоих хороших пацанов! Хороших! За это надо ответить!

— Они были на моей территории, Клещ!

— Но по понятиям за «шкуру» мазу тянуть нельзя!

Сергей вздохнул и проговорил:

— Чего ты хочешь?

— За моральный ущерб, так сказать, братве надо отстегнуть! — Ухмыльнулся уральский пахан. — И мне… За то, что я мог бы с этих бродяг еще поиметь в общак, но уже не поимею!..

— Сколько?!!

— Да, тут прикинуть надо… Не мало бабла набегает, если учесть, сколько эти бродяги мне пользы приносили… — Клещ сделал вид, что что-то подсчитывает в уме. — Ну… По сотне «косарей» им самим… На лечение и жизнь… И мне… «Косарей», думаю, триста… Заокеанских баксов, понятное дело!..

Сергей только ухмыльнулся:

— А сколько стоит, чтобы ты от Варвары отстал? Чтобы навсегда?!!

— Ну-у-у… Тут дело мутное!.. — Клещ опять откинулся на спинку стула. — Те камни «лимонов» на десять тянули, если не больше… Поешь ты про свою к ней любовь хорошо, Кабан!.. Только… Не верю я тебе! И я эту телку все-таки пощупаю!.. А может она и знает что, а?

— Она ничего не знает, Клещ! Отвечаю! — Сергей наклонился всем телом к столешнице и проговорил вполголоса. — А чтобы ты от нее отскочил… Я Черепу маляву отправлю… Чтобы вся бригада под тебя ушла… А мой «бизнес» в Москве, сам знаешь, и «моральный ущерб», и те камни пропавшие, за год окупит!.. Так что подумай!.. Я ведь могу и другую маляву отправить… И не Черепу, а уважаемым людям, тем, что меня «на положение» ставили!.. И тогда ты в Москве вообще никогда не появишься…

Ух! Какая же была сила в этих словах!..

Клещ даже отпрянул от стола:

— И ты ради «шкуры» от «положения» откажешься? — Уральский пахан был просто ошарашен. — Из-за «шкуры»!!!

— Она не «шкура», Клещ! — Проговорил Сергей с каменным лицом. — И я ради того, чтобы ее не трогали, откажусь от чего угодно!..

Клещ посмотрел на часы, и встал, зная о том, что через несколько минут его свидание с Сергеем будет закончено:

— Ладно! Забили!.. — Проговорил он. — Твоя бригада уходит под меня, Кабан! И телку я твою трогать не буду — отвечаю!.. Отправляй маляву этому своему беспредельщику!

«…Ф-фу-у-уф! — Выдохнул Сергей мысленно. — Теперь, если Клещ нарушит слово, то ему уже другие «по ушам дадут»!..»

— Через месяц! Приедешь к Черепу, и примешь все дела!.. Только…Если за это время с Варей или ее сыном хоть что-то случится, даже ангина!.. То тогда…

— Не пыли, Кабан! Я сказал — я сделаю!

— И еще, Клещ!.. — Поставил последнюю точку Сергей. — Если Паша Череп захочет со своими пацанами от тебя отвалить — ты их отпустишь!

— Да пусть валит на все четыре стороны! — Ответил уральский пахан и усмехнулся какой-то своей мысли. — Мне вместо него есть, кого «смотрящим» поставить!.. …В тот же день, с помощью Старого вора Дубины, Сергей отправил на волю письмо своему Пашке Черепу, в котором объяснял свой поступок, и просил поступить именно так, как и обещал Клещу…

Была в этой «просьбе» одна «закавыка»…

Пашка Череп, оставленный самим Кабаном «смотрящим», теперь имел полное право не выполнить просьбу-приказ того, кто отказался от своего положения добровольно… И был бы «по понятиям» абсолютно прав перед другими авторитетами!

Но…

Сергей надеялся на то, что Пашка, все же, выполнит его просьбу, ведь… Павел Черепанов был его воспитанником! В прямом смысле слова — Сергей лично тренировал его и еще нескольких молодых парней! И эти парни, которые в душе были не закоренелыми бандитами, а, все же, больше спортсменами, год назад стали «Мастерами Спорта» по самбо… И все они были очень благодарны своему тренеру…

В общем… Тогда Сергей не знал для чего он это делает, но этот десяток крепких парней, во главе с Пашкой Черепом, были его личной «гвардией», прекрасно обученной и натренированной…

И именно поэтому Сергей надеялся, что Пашка сделает все, как надо, и передаст Клещу без войны тот бизнес, который уральский авторитет понимал, и о котором ему было известно — рэкет…

А вот все остальное…

…Еще за полгода до той роковой «стрелки», на которой и объявились эти алмазы, Кабан стал втайне от погибшего Ворона, готовить себе выход из криминала в официальный бизнес…

Сергей далеко не глупый человек, понимал, в отличие от воров старой закалки, что очень скоро разгульной бандитской жизни придет конец. Да и не нравилась ему такая жизнь!.. Вот поэтому, на те «проценты», которые он получал в виде «зарплаты» от своего пахана, Кабан открыл несколько разных фирм на подставных лиц, нанял на работу хороших юристов-экономистов, запустил работу, и…

Поставил над этими фирмами личную «крышу»!..

Парадокс, но… Сергей Кабанов — бизнесмен, платил ежемесячную дань Сергею Кабану — бандитскому бригадиру, а потом и «положенцу»!.. То бишь, самому себе!.. Но теперь никто из воровского мира не мог сказать, что эти «дойные коровы», эти новые фирмы, «бесхозные» — свою дань они платили исправно!..

И знал о таком фортеле Кабана только Пашка Череп!..

И фирмы Сергея процветали — за этим Пашка следил лично!..

А Сергей…

Он надеялся на то, что Череп, прочитав слова «отдай ему все», поймет своего тренера правильно, и так же правильно поступит…

Именно так и случилось…

***

Май 1999 г.

Франция… Кастильяни… 4-й учебный полк…

…В этот учебный полк, базировавшийся в небольшом городке Кастильяни, что на Французской Ривьере, Владимир Ечин прибыл вместе с другими новобранцами Легиона в конце апреля…

И с того самого дня… …Дальнейшее обучение для Катрана стало на порядок «серьезнее», чем это было в Обани, на первых порах…

В какие-то моменты ему казалось, что он вернулся на 12 лет назад, к своим Старым инструкторам еще на острове Первомайский… А кое-что, для него было, и вовсе, внове…

И много тяжелее…

Особенно «спецполоса препятствий»…

СПП…

На эту полосу допускались только очень выносливые и умеющие обращаться с оружием легионеры. Те, которые собирались служить не в штабах или интендантских подразделениях, те, которые мечтали попасть на службу в самый прославленный в Легионе, 2-ой парашютно-десантный полк или в Спецотряд боевых пловцов. А попасть на Корсику, где и базировался 2 ПДП, или на остров Майотта, куда, собственно и стремился Владимир Ечин, можно было, только сдав норматив на этой полосе. И далеко не каждый желающий справлялся с этой задачей! Далеко не каждый! Хоть и были они молоды и полны сил… …500 метров препятствий и упражнений, специально разработанных и «расставленных» в таком порядке, чтобы сбивать дыхание, чтобы чередовать максимальные нагрузки, с нагрузками попроще… Но именно эти «волны» и выматывали больше всего…

Здесь испытывалась не только выносливость и мастерство солдата, здесь проверялось его умение так распределить свои силы, чтобы не просто дойти до ее конца, а частенько случалось, что и не доходили, а дойти вовремя, и не только уложиться в отведенное время, и правильно выполнить все упражнения…

А этому всемерно пытались помешать еще и инструктора-капралы, выводя из равновесия психику испытуемого…

Смотришь, бывало, Стартанет один такой, гордый самим собой аж до самой жопы, рванет вперед, и поскачет, аки молодой сайгак по степи…

А ты не торопишься…

Потому, что ты знаешь, что эти, самые первые препятствия, они-то как раз и задуманы для того, чтобы отнять у тебя силы в самом начале… Ты расчетлив и мудр… И догоняешь его, этого сайгака, на середине дистанции, а иногда и раньше, и видишь, что он уже «сдох»… А ведь все самое «интересное» еще только впереди…

Именно так и действовал Катран…

«…Эту полосу придумали для «Ван-Даммов» и «Лунгренов», бля!..». — «Пыхтел» Владимир, выбиваясь из последних сил… …Тренировки на этой СПП проходили раз в неделю!.. …Но Катран ни разу не «выскочил» за установленные нормативы времени!..

Другое дело были стрельба и рукопашный бой — тут Катран был «на своем коне»… И в какой-то момент он даже стал чемпионом среди новобранцев!.. …Через три недели «обучения» сержант Дворжецки приказал Владимиру прекратить практические занятия по стрелковой подготовке и рукопашному бою и «засадил» его на неделю за парту — изучать карты африканских государств… …А через месяц интенсивных тренировок «ума и тела» Владимира пригласил к себе на аудиенцию командир учебного полка. …Конец мая… …В кабинете находились трое: сержант Дворжецки, полковник Ла Грасс, которого Катран помнил еще по совместным учениям и, еще один незнакомый пока Владимиру, полковник.

Именно он и заговорил первым:

— Присаживайтесь, месье курсант — это приказ! — Полковник был строг.

— Да, месье полковник! — Отозвался по-уставному Владимир и опустился на жесткий стул.

— Я — полковник Мюррей, командир 4-го учебного полка! Вас лично я еще не знаю, но наслышан, от сержанта о ваших достижениях в учебе. — Проговорил он, и оценивающе посмотрел на Владимира. — Нам предстоит длинный разговор, и результатом его должно стать решение, месье Йечин… Ваше решение, месье курсант! От которого будет завесить вся ваша дальнейшая судьба и, может быть, карьера в Легионе… Но сначала ответьте на один вопрос!

Полковник внимательно посмотрел на Владимира:

— Скажите, месье курсант, как вы видите свое будущее? Вы планируете сделать карьеру на службе в Легионе? Начинать в тридцать лет — это, мягко говоря, не совсем вовремя… Хотя, судя по отзывам ваших непосредственных начальников, ваших данных вполне достаточно для того, чтобы через десять-двенадцать лет занять мое место… Так как?

Катран только ухмыльнулся уголками рта:

— Я никогда не был карьеристом, месье полковник, потому, что это обязывает! А я всегда хотел иметь возможность сказать человеку в лицо, что он подонок, если он того заслуживает, пусть даже он намного выше меня по званию! — Проговорил Владимир и тут же вспомнил полковника ФСБ Гришина. — Было дело, как-то… Чуть не набил одну полковничью морду… И я совершенно не амбициозен, месье полковник!

Полковник откинулся на спинку стула, а потом встал и заходил по кабинету:

— Ну, что ж… Именно этого ответа я от вас и ожидал, судя по докладам сержанта Дворжецки!.. Он же, кстати, и рекомендовал вас на «капрала». И его поддержал ваш командир батальона… Я полагаюсь на их мнение — это проверенные и опытные офицеры. Сегодня же нашьете на форму «капральскую» нашивку!

— Благодарю, месье полковник! — Вскочил со стула Владимир.

— Сядьте, месье капрал! Это еще не все…

Полковник опять заходил по своему кабинету.

— Скажите, капрал… Вам нужны деньги?

— Не понимаю, месье полковник!

— Вы знаете, какое денежное довольствие получают легионеры?

— Да.

— И оно вас устраивает?

Владимир не ожидал такого поворота в разговоре, и потому задумался:

— Ну… Пятьсот долларов, которые получают курсанты — это, конечно, не очень много… Но я слышал, что после экзаменов легионеры 2-го класса получают вдвое больше! А если «получить» службу в стране «присутствия», то — это втрое… А это уже кое-что! Сколько получают офицеры, я не знаю…

— Как «капрал», вы будете зарабатывать около полутора тысяч… — Ответил полковник. — Все остальное — соответственно высказанной вами же формуле…

— Отлично! — Не сдержался Владимир.

— Вы считаете, что этих денег достаточно, чтобы после службы у вас было обеспеченное будущее?

— Нет, конечно, месье полковник… Если бы я был один, тогда мне этого вполне хватило бы… Но… — Катран задумался, вспомнив о «кап три» Ананьеве, который теперь вынужден был жить в своем маленьком домике на окраине Калининграда. — У меня есть один друг — мой учитель… Он уже довольно пожилой человек… И я просто обязан ему помогать… Но, вы сами сказали, что у меня хорошие перспективы, месье полковник! Возможно, через какое-то время я и сумею осуществить свои мечты…

— Значит, вас, месье капрал, интересует карьера на службе в Легионе только в контексте с деньгами?

— Это очень утрированно!..

— Но это так! Причем, из того, что я услышал, я делаю вывод, что лично вас деньги не интересуют?

— Мне много не надо…

— Русский офицер!.. Удивительные люди! — Полковник оглянулся на присутствующих, словно искал у них поддержки. — Хорошо, капрал! Скажите, хотели бы вы получать, ну, скажем, вдвое, а то и втрое, больше от той суммы, которая следует из «вашей формулы» изначально, базово, так сказать?

— А на какой срок я должен «жениться на Легионе»?

Все присутствующие улыбнулись.

— Чувствуется «школа»… Существуют несколько видов контрактов, но для вас я хочу предложить тот, о котором мы говорили только что, но с некоторыми существенными оговорками… — Проговорил командир полка и посмотрел на улыбавшегося полковника Ла Грасса. — Хотели бы вы, месье капрал, служить по своей Старой, воинской профессии? Я имею в виду боевым пловцом…

— А что это за оговорки? — Спросил Катран.

Все трое многозначительно переглянулись.

— И это тоже был ожидаемый ответ… — Произнес полковник Мюррей. — Хорошо! Перейдем к самой главной части нашего разговора! Ради этого, собственно, все здесь и собрались… Вы, конечно, слышали, о том, что на острове Майотта базируется специальный отряд боевых пловцов, которым командует полковник Ла Грасс?

И тут Владимир улыбнулся:

— Не только слышал, месье полковник!.. — Ответил он. — Я прекрасно знаю, как работают под водой эти профессионалы — как-то мы даже проводили совместные учения!..

На это заявление полковник Ла Грасс только кивнул головой согласно.

— И, если быть искренним до конца… — Продолжил Катран. — Я, отправляясь в Легион, подразумевал службу именно в этом отряде!

— Но он постоянно базируется в очень отдаленном от Франции месте, капрал! — Проговорил полковник Мюррей удивленно. — И вылетать оттуда на «большую землю» вы сможете только один раз в году!

— Если это и есть «особые условия» и «оговорки», месье полковник, то я согласен! — Улыбнулся Владимир. — «Дальние походы» для меня не новость!

— Что скажете, полковник? — Мюррей посмотрел на Ла Грасса.

— Я забираю, капрала! — Прогудел полковник густым баритоном. — Такие бойцы всегда нужны!.. Тем более я помню и знаю, как он умеет работать под водой!..

***

Май 1999 г.

Москва…

Теперь московский бизнесмен…

…Клещ летел в Москву «принимать дела»…

Он, как и обещал Кабану, честно подождал месяц после их разговора, а потом позвонил Паше Черепу:

— Але! Череп?

— Кто говорит? — Раздался в ответ недружелюбный голос.

— Клещ!..

— Ясно… — Череп был немногословен.

— Ты маляву от Кабана получил?

— Неделю назад…

— Как решать будем? Миром, или…

— Можешь прилетать… Хоть завтра!.. Сделаем так, как между вами уговор был — я нашего пахана уважаю!

— Теперь твоим паханом буду я, Череп!

— Нет! Не будешь! — Твердо ответил Пашка. — А обо всем договоре знаю!.. И могу отвалить со своими пацанами, когда захочу!..

Клещ потер пятерней свое лицо, и проговорил нервно:

— Только после того, как мне все передашь!

— Само собой, Клещ! — Ответил Череп. — Проскочим по всем барыгам, что мы доим, по остальным точкам… На это уйдет дня 3–4… Я тебе дам весь расклад, а потом мы отваливаем!

— Сколько народу с собой заберешь?

— Не много… Только тех, с кем в зал к Кабану тренироваться ходил… Вместе со мной — девять пацанов…

— Не многовато ли, Череп?

— Нормально! Тебе вся остальная бригада достанется — около сотни бойцов… Так что…

— Лады! Договорились! — Ответил Клещ.

— Когда ждать?

— А вот завтра и жди! — Ответил уральский пахан. — В нашем деле — время не ждет!

— До завтра! — Ответил Пашка Череп.

И в телефонной трубке раздались гудки отбоя… …Теперь Клещ с «чистой совестью» летел в столицу, чтобы принять под свое крыло московскую бригаду…

Москва встретила уральского пахана мелким как пыль дождем…

Через несколько дней весну уже должно было сменить лето, но погода стояла скорее осенняя — было сыро, пасмурно, холодно и через день шли дожди… Природа, словно горевала над чем-то, проливая на землю слезы дождей… …Пашка Череп стоял у выхода аэропорта Домодедово в окружении своей «гвардии» и нервно курил…

— Слышь, Череп… — Проговорил один из парней. — Никак не могу понять… На кой Кабан решил отказаться от всего? Мы ж все как он сказал, делали!..

— Значит не все, Чика! — Пробурчал Павел, и поднял воротник своей короткой кожанки, укрываясь от мороси дождя. — Из-за Варьки он… Чтобы уральские от нее отстали… Во всяком случае он мне так написал…

— Не понял?!! Мы же с тобой тогда тех козлов так отоварили, что!..

Парень бы довольно высокий, крепкий, с широкими плечами, мощными бицепсами и запястьями, и едва ли не осиной талией — эдакий классический треугольник… А вот его лицо… Оно небыло угрожающим… Хоть и хмурил он брови, и катал большие желваки на скулах… И хоть и была его голова очень коротко стрижена, по последней рэкетирской моде, но… От этого молодого парня за версту веяло врожденной добротой… Казалось, что он вот прямо сейчас возьмет, наклонится, и погладит дворовую кошку, а потом принесет ей поесть…

— Зря мы тогда ту разборку устроили, Чика… — Проговорил Череп в ответ. — Может с нее все и началось…

— Но по понятиям мы правы были! Это каждый подтвердит!

Череп посмотрел сначала на говорившего, потом на всех остальных, и проговорил негромко:

— По понятиям — да! Эти козлы на нашей территории паслись! Только… — Он посмотрел на двери аэровокзала. — Этот Клещ, бля, на самом деле, как тот клещ!.. Вышел на авторитетов, чтобы те подтвердили, что за чужую бабу мы не должны были вписываться… А раз вписались и его быков поломали, то надо баблом ответить…

— Ну, и ответили бы!

— Не знаю я, Чика! Что-то там, у Кабана с Клещом по поводу этой Вари какой-то свой базар вышел… Короче… Хорошо еще, что московские авторитеты нам этих несколько фирм «крышевать» оставили… Но попариться на терках мне здорово пришлось!..

— Так мы Клещу не все отдаем?

— От всего он подавится! — Ответил Череп неопределенно.

И вспомнил, на что потратил всю последнюю неделю…

Как только он получил от Сергея письмо, Павел тут же связался с основными московскими авторитетами, и договорился о встречах…

А дальше…

Дальше он должен был убедить их в том, что раз уж и пошел такой дележ, а Кабан официально отказался от статуса «положенца», то он Пашка Череп, может и не подчиниться его приказу, или подчиниться, но не полностью…

Смысл заключался в том, что он хотел создать отдельную, новую «бригаду», не зависящую от Клеща, и оставить себе для «крышевания» не так уж и много — всего-то 12 фирм…

Откровенный рэкетирский разгул лихих 90-х годов, к середине 99-го уже семимильными шагами шел на спад, УБОП МВД мощно развернулся в своих карательных мерах, и… Воровские авторитеты, особенно московские и питерские, стали активно сводить со своих тел воровские наколки, и перекрашиваться в «солидных бизнесменов»… В общем… Криминал стал легализовываться…

На этом и сыграл довольно неглупый Павел Черепанов, то бишь Пашка Череп… На воровской сходке он сказал, что организует частное охранное предприятие, которое и будет, совершенно официально «крышевать» эти фирмы… И воры согласились… И не просто согласились, а взяли эту идею на свое «вооружение»!.. А в благодарность за идею отдали Черепу «на проживание» те фирмы, которые он и просил… Фирмы эти были довольно новые, работали около года… И доход приносили совсем небольшой по сравнению с другими… Так что… Никто ничего не терял…

Да только…

Именно это и нужно было Черепу!.. Потому, что эти фирмы, и об этом знало всего два человека, принадлежали Сергею Кабанову… … — Ну, что там? — Спросил Павел у одного из своих «гвардейцев».

— Самолет приземлился десять минут назад, Череп!

— Значит, эта гнида уже скоро появится! — Проговорил Павел.

И, словно в подтверждение его слов, в открытых стеклянных дверях аэровокзала показался Клещ…

Они, конечно же, небыли знакомы раньше, но…

Не узнать его было невозможно!..

Клещ, приехавший принимать «империю», которая сдалась без боя, считал себя, по меньшей мере, Александром Македонским…

Его гордый взгляд свысока на всех окружающих, его снисходительная ухмылка в тонких губах, его вальяжные движения, и… Его «свита» — десяток «быков» с совершенно бандитскими мордами…

— О! Валит падла! — Проговорил Чика и сплюнул. — На понтах, как на колесах!

— Смолкни! — Цыкнул на него Череп. — Потом все обмозгуем!

А Клещ, теме временем, уже тоже безошибочно узнал в людской толчее Пашку Черепа, и направился к нему, разрезая толпу, словно ледокол арктический лед… Как говорится: «Моряк моряка видит издалека!»…

Он подошел на два метра, сунул руки в карманы шикарного бежевого плаща и произнес небрежно:

— Я — Клещ!

— Я — Череп! — Павел сделал шаг вперед. — Поехали?

— Ждать нечего! — Согласился уральский авторитет. — Раньше сядешь — раньше выйдешь!.. …Они ехали по трассе в шикарном «Шестисотом мерине», впереди и позади, неслись два «Гранд Чероки» с «гвардией» Пашки Черепа, а замыкал эту кавалькаду непритязательный и даже слегка потрепанный микроавтобус «Тойота», в котором пришлось потесниться уральским бандюкам…

Клещ с интересом рассматривал в окно проносившиеся пейзажи и не торопился вступать в разговор, чувствуя себя полноправным хозяином…

Да вот только Павел так не думал…

Он-то и начал разговор, вручив Клещу папку с какими-то бумагами:

— Вот!

— Что это? — Удивился Клещ.

— Это полный список тех, кто «ходит под бригадой»… Теперь уже твоей!

Уральский вор еще более удивленно уставился на Павла:

— Не понял? На хрена мне эти бумаги? Договаривались, что ты лично мне все покажешь!

— Тут все дела, Клещ! Адреса!.. Имена всех барыг, которые рулят этими фирмами, и суммы, которые они должны отстегивать со своего бизнеса!.. — Ответил Череп. — В общем… Ты с собой толпу «быков» привез, так что разберешься сам — не маленький!.. А мне некогда! Я тебя познакомлю с бригадирами, и со своими отваливаю!.. У меня теперь свой «бизнес»!..

Клещ хмыкнул неопределенно, и углубился в прочтение «бухгалтерских документов»…

Прошло не менее получаса, кавалькада уже была на подъезде к гостинице не далеко от центра Москвы, когда Клещ поднял голову, и спросил:

— Слушай, Череп!.. Мы договаривались с Кабаном, что он отдаст мне весь свой бизнес! Весь!

— И что?

— А то, что в Москве уже месяц сидят пару моих людей!.. — Проговорил зло уральский вор. — И я точно знаю, какие фирмы «крышевал» Кабан!..

— И что с того? — Павел совершенно не боялся Клеща, и открыто смотрел ему в глаза. — Тебя что-то не устраивает, Клещ?

— Все цифры и имена правильные — они совпадают с тем, что я уже знаю! Тут ты меня не обманул, Череп… — Клещ прищурился, и тут же превратился в прожженного бандита. — Но я не вижу еще 12 фирм!.. Ты что, покрысятничать решил? А не боишься, что ответить придется?!

В ответ Павел только улыбнулся:

— Это теперь мой бизнес…

— Кто это решил?

— Это решила сходка, Клещ! — Павел был удовлетворен тем эффектом, который произвели на уральского пахана эти слова. — И если тебе что-то не нравится — то можешь собрать на сходку московских «законников», и решить этот вопрос!..

Лицо Клеща от ярости было уже пунцовым, но он молчал…

А Павел поставил последнюю точку:

— Только, знаешь, Клещ… Я бы тебе этого делать не советовал!.. Я авторитетным людям хорошую идею кинул, и они решили эти фирмы отдать мне «под крышу» в виде благодарности… — Череп смерил своего врага презрительным взглядом. — А ты в Москве человек новый… Для общества здесь еще ничего не сделал… Так что… Тебя не поймут, Клещ… Сам же знаешь, что по понятиям — жадность это западло для пахана!.. Да и получил ты такой кусок, что… Тебе бы его удержать!.. Москва — это тебе не Урал… Тут быстро сожрать могут!..

В этот момент «Мерседес» остановился у входа в гостиницу.

Они вышли из шикарного автомобиля, да так и остались стоять, каждый у своей дверцы, злобно поглядывая друг на друга, поверх лакированной крыши…

И Клещ, наконец, заговорил:

— Ладно, Череп!.. Мы еще посмотрим, так ли ты прав!

— Не сомневайся, Клещ! Тут не я один думал!.. — Усмехнулся Пашка, наглой улыбочкой. — И знаешь что… Послушай бесплатный совет… Ты просто прими под себя все, что тебе отвалилось, и займись делом — налаживай бизнес… А сходку пока лучше не собирай… Как бы она против тебя не обернулась!..

Павел обернулся и пошел к джипам, около которых его, в напряжении и с каменными лицами, ожидали «гвардейцы»…

Но, не пройдя и трех метров, Череп обернулся и усмехнулся волчьим оскалом:

— Кто знает, как авторитеты решат, Клещ! — И «вбил последний гвоздь» в сознание уральского пахана. — А если от Варвары не отвалишь… То как бы тебе не «отправиться в Сочи», вслед за твоим фуцаном Пикой — за свой базар всегда надо отвечать!..

От такой новости Клещ просто остолбенел. Он смотрел, словно в замедленной съемке, как расселись по машинам его враги, и как рванули с места, вливаясь в городской поток, а сам напряженно думал:

«…Значит Пику на «Белом лебеде» замочили?.. И это точно сделал Кабан!.. — Билась в его голове мысль. — За то, что он бросил ему предъяву за те камни!.. С камнями вроде бы ужу все решили, и с бабой этой… А Пику он, все же, мочканул!.. Значит не все так просто! Не все! Значит, знает он, падла, где эти камешки! Знает!..»

Клещ нервно курил, поглядывая на своих «быков», которые раззявив рты, словно дети оглядывались по сторонам:

«…А Череп прав — поднимать волну сейчас нельзя! И бабу эту трогать тоже нельзя — мы здесь еще совсем не обжились!.. — Думал уральский пахан. — А вот узнать, как Пика лапти склеил, надо обязательно! Вот тогда и посмотрим, насколько Кабан хитер!..» …Через два дня «воровской почтой» из Москвы в Соликамск, в спецзону «Белый лебедь» отправилась малява…

Ответ пришел к Клещу только в середине лета… …Середина июля… …Он сидел в своем шикарном офисе, и еще и еще раз перечитывал небольшой потертый, засаленный клочок бумаги:

— Значит ты, Пика, на мыле поскользнулся, когда в бане был… И упал так неудачно, что точно виском о кран ударился? — Клещ выкурил уже полпачки сигарет и выпил уже полбутылки коньяка. — И случилось это на следующий же день после моей свиданки с Кабаном? И, что самое интересное — местные следаки никого ни в чем не заподозрили, и никого не прихватили! Типа обычный «несчастный случай»!..

Клещ встал, и подошел к окну.

Из его офиса, находившегося на 24 этаже одного из новых офисных московских небоскребов, открывался вид на огромный мегаполис, залитый ярким солнечным светом…

Клещ за эти полтора месяца уже окончательно перебрался в столицу, оставив «на хозяйстве» в Екатеринбурге одного из своих приближенных.

И он все же не последовал совету Пашки Черепа, и собрал воровскую сходку, чтобы решить вопрос о тех 12 фирмах… И уже на ней убедился, что Череп был прав — московские «законники» очень жестко указали Клещу его место, да так жестко, что он чуть было не лишился всего… Но, в конце концов сходка решила все же не «давать по ушам» уральскому авторитету, а дать ему «испытательный срок» до осени, чтобы тот доказал, что имеет право на такой большой кусок «сладкого пирога»…

И посоветовали, в конце разговора, последовать идее Пашки Черепа — не бандитствовать открыто, как это продолжалось до сих пор на Урале и в Сибири, а «перекраситься» под бизнесмена, и уж под этим соусом, «оказывая консультационные и другие услуги» фирмам, которые к нему отошли под «крышу», стричь с них шерсть…

И Клещ затих… Затаился…

Создал большой холдинг, и стал зарабатывать приличные деньги…

И вот теперь пришло это известие о Пике… …Клещ отошел от огромного окна, уселся в шикарное кожаное кресло, и проговорил в полголоса:

— Ладно, Кабан!.. Хитрый, говоришь? Всех развел? Ну, ничего!.. Я тебя подожду!.. И бабу твою трогать не стану! Пусть живет твоя шкура!.. — Он налил себе полстакана коньяка, и опрокинул его в рот одним махом. — Я теперь бизнесмен!.. Так что… Ты посиди, падла, а я тебя подожду!.. И за это время бабла нарублю!.. А когда выйдешь — тогда я с тебя за все спрошу!..

Приняв такое решение, Клещ закурил еще одну сигарету, и углубился в изучение каких-то бумаг…

***

Начало лета 2002 г.

Аравийская пустыня. Где-то на границе Египта и Судана…

Верный нукер…

…С тех пор, как Александр Игнатьев попал к туарегам и стал Инсаром, прошло почти 4 года…

Но память к нему так и не вернулась, и он ничего не знал и не помнил из своей прошлой жизни…

И… Он уже и не хотел ничего вспоминать… Теперь Инсар был не просто кочевником-туарегом — он был приближенным к вождю лицом, личным нукером Старого Али! И такая жизнь ему нравилась!

Инсар стал жить так же, как жили и все остальные воины племени:

«Дай мне мехари, седло и шатер — и я буду счастлив!»…

Туареги под предводительством Старого Али все так же кочевали по Сахаре и Аравии, неспешно передвигаясь среди барханов по пескам от одного оазиса к другому… Они все так же совершали свои набеги на суданские деревни, захватывали пленников, а потом продавали их на рынке в Западном Дарфуре… Случались у них и стычки с враждующими племенами, и столкновения эти далеко не всегда заканчивались бескровно…

В общем жизнь в племени Али текла своим обычным чередом, так, как жили и их предки… Казалось, что здесь время попросту остановилось…

А Инсар…

Он чувствовал себя в этом мире полноправным членом… И Старый вождь ни разу не пожалел за эти годы, что когда-то принял решение сделать его своим личным телохранителем — благодаря мужеству, отваге и силе Инсара, Али за это время ни разу даже небыл ранен…

Жизнь вошла в обычное для кочевников русло…

Но вот сам Инсар…

В один из моментов он понял, что влюблен…

Амаль…

Маленькая, десятилетняя девочка, которая дважды спасала его жизнь, теперь превратилась в настоящую восточную красавицу!

Точеная, стройная фигура, удивительно красивое, с тонкими чертами, лицо и огромные томные глаза…

На нее заглядывались многие юноши племени, но… Туареги свято чтили свои древние традиции… И не мужчина, а женщина выбирала себе спутника жизни…

А Амаль, судя по всему, свой выбор уже сделала…

Все, свободное от «службы», время Инсара она занимала собой… И он был рад этому, и очень счастлив…

Но время они проводили не праздно!.. …У Амаль уже давно небыло матери, но были живы родные тетки, которые и взяли на себя ее воспитание…

Туарегские мужчины, практически поголовно неграмотны, ибо у мальчика одна задача — вырасти настоящим воином…

А вот женщины…

Именно женщины у туарегов являются носителями этой древней культуры, и даже письменности… …С раннего детства, тетки учили Амаль всяческим премудростям, которые должна знать и уметь туарегская женщина… Позднее, столь же заботливо, они занялись культурным развитием девочки.

Они учили ее писать и читать на тифинаг, обучали Корану и молитвам, стихам и декламации, а Амаль с настойчивостью взрослой женщины передавала все эти знания Инсару…

И он был ей за это очень благодарен…

А еще, что очень ценится в туарегском обществе, тетушки учили Амаль игре на амзаде — однострунной туарегской скрипке… …Этот музыкальный инструмент — опаснейшее «оружие» в руках туарегской женщины. С его помощью она заставляет слушателей любить ее, желать, добиваться, приглашать, ухаживать за ней… Но самое главное — в умелых руках амзад может умолять и карать…

Действительно, муж или возлюбленный, который ведет себя не лучшим образом, не может избавиться от страха перед тем, что, вернувшись в свою палатку либо отправившись вечером на ахал — вечерние посиделки — не услышит от жены или своей любимой возбуждающих звуков амзада. Но надежда на то, что женщины сыграют для него на своей волшебной скрипке, пробуждает в нем мужество и чувство соперничества, делает послушным и ласковым в отношениях с ними…

Такова власть музыки над сердцами тех, кого называют «синими воинами пустыни»…

И Инсар не был исключением…

Каждый раз, когда он возвращался из очередного похода, Инсар с нетерпением ждал того момента, когда он наконец-то сможет войти в палатку повзрослевшей Амаль, и услышать нежные звуки ее амзада…

Так повторялось каждый раз…

Так было и в этот день… … — Здравствуй, Амаль! — Сказал Инсар, входя в палатку, подошел к девушке, присел около нее, посмотрел в ее лицо и увидел, что у Амаль красные глаза. — Ты опять плакала? Почему?

— Я ждала тебя, Инсар! — Проговорила девушка грустно. — Я каждый раз плачу, когда жду тебя… И боюсь, что ты не вернешься!..

— Я всегда буду возвращаться к тебе, Амаль! — Проговорил Инсар, и погладил ее по голове. — Я теперь не могу умереть, зная, что ты меня ждешь!

И Амаль наконец-то улыбнулась:

— Я хочу спеть тебе песню, которую придумала за то время, пока ждала тебя… Слушай, Инсар! Слушай!..

И в туарегской палатке раздались нежные звуки амзада, и красивый девичий голос:

Не хочу, чтобы видел ты слезы мои,

Чтоб узнал, как томлюсь и горю от любви.

Я на шумном ахале тоскую, дрожу

И амзад выпадает из рук…

Как охотник в засаде, я тихо сижу,

Жду, когда ты появишься, милый мой друг.

Ты еще попадешься, хоть ты и хитер,

Ты потянешься сердцем в мой тихий шатер..

Хочешь пить? Я источник в пустыне безводной.

Ты озяб? Я тебя отогрею, холодный.

Сердце девушки, сердце влюбленной —

Словно в полдень песок раскаленный…

…Инсар слушал эту песню, и понимал, что для него эта девушка, по сути девочка еще, дороже собственной жизни:

— Спасибо тебе, Амаль…

— За что? — Удивилась девушка искренне. — За эту простую песню?

— За то, что ты есть, Амаль! И за то, что ты дважды даровала мне жизнь!

Девушка подняла на Инсара глаза, и проговорила тихо:

— Еще тогда, когда ты спас моего отца, приняв в свое тело пулю, которая была предназначена для него, я сказала ему, что ты будешь моим мужем… — И, застеснявшись собственных слов, спрятала лицо отвернувшись. — И я не изменила своего решения до сих пор… Потому, что я люблю тебя, Инсар! С каждым днем все сильнее…

— Спасибо тебе еще раз, Амаль… — Проговорил Инсар, и поднялся. — Ты наполнила мою душу радостью, как Родник в оазисе наполняет жизнью деревья!.. А теперь я пойду — я нукер, и не могу надолго оставлять Али одного…

— Иди любимый мой! — Ответила девушка. — Иди и помни, что мой амзад всегда будет петь для тебя песню любви!..

Инсар вышел из палатки, и направился в сторону большого шатра аменокала Али, вокруг которого горело множество огней…

Племя Старого Али около двух недель назад, преодолев огромный многодневный переход через пески Аравии, остановилось, наконец, в большом оазисе. Отсюда, до рынка в Западном Дарфуре, где продавались и покупались рабы, оставалось каких-то 2–3 дня пути…

Разбив здесь большой лагерь, Али уже дважды уводил своих воинов в набеги на суданские деревни…

Вот и сегодня они опять привели с собой полтора десятка невольников. Теперь пленников у Али было около сорока человек. И после их продажи, племя могло запастись провиантом на долгое время, и даже купить пару-тройку молодых верблюдов…

В предвкушении удачи на рынке, и на радостях оттого, что все до этого дня шло очень хорошо, старый Али объявил большой ахал, дабы дать воинам племени отдохнуть душой, и насладится музыкой…

И воины-туареги были рады этому редкому празднику… …На пустыню уже опустилась темная южная ночь, в черном небе зажглись мириады огромных звезд, а луна… Такая большая сегодня, казалось зацепилась за ветви высоких финиковых пальм, да так и осталась там висеть, словно огромный прожектор…

Инсар, подумав немного, не пошел к шатру вождя — там уже была толчея, слышались звуки амзадов и взрыва смеха… А Инсару хотелось тишины…

Он отошел от оазиса на несколько десятков метров, и поднялся по осыпавшемуся под ногами песку на гребень ближнего, не очень высокого бархана. Там, на вершине, он уселся на гребень, и посмотрел вдаль…

Ночная пустыня сегодня была очень красива!..

Полная луна и в самом деле освещала ее, словно прожектор!

Отсюда, с гребня бархана, на несколько километров были видны освещенные ее неверным холодным светом «ребристые» бока барханов, встававших перед глазами, словно горы…

Изредка Инсар посматривал с высоты на тот шумный праздник, который происходил в его лагере, но… Идти туда ему не хотелось… Он, словно добровольный часовой на посту, зорко осматривал окрестности, и думал о своем:

«…Амаль! Какая же красивая ты выросла за это время!.. — Его мысли были похожи на тот журчащий родник, который бил из-под камней в оазисе. — И я люблю тебя, моя спасительница! И хвала Аллаху, что я ничего не помню! Это очень хорошо, потому, что… Я не хочу иной жизни, и не хочу знать других женщин!..»

Он долго сидел не двигаясь, словно статую, созерцая фантастический пейзаж ночной пустыни, но… В один из моментов Инсар заметил какое-то движение в песках, какие-то неверные тени, и напряг зрение:

— Так… Что бы это могло быть? — Проговорил он себе под нос едва слышно, и медленно перезарядил свой карабин. — Какой-то зверь? Ночной хищник?

Он даже привстал с места и стал зорко вглядываться в ночную пустыню…

И его молодые глаза не подвели своего хозяина:

— Волки… Четыре крупных самца… На охоту наверное вышли!.. — Проговорил он, наконец, и улыбнулся. — Ну, эти-то к лагерю не пойдут — людей эти пустынные охотники боятся!.. Вот если бы это была лиса или шакал, тогда…

Инсар опять присел на кромку бархана, положил карабин себе на колени, и стал наблюдать за тем, что будут делать волки…

Он вообще любил понаблюдать за тем, как живут в пустыне различные ее обитатели, конечно тогда, когда на это было время…

Да только в этот раз долго этого делать не получилось…

Через полминуты, волки, которые неторопливо кружили примерно в полукилометре от лагеря Али, вдруг замерли в какой-то момент, дружно повернув голову к одному из барханов, а потом, словно по команде невидимого судьи, словно бегуны-спринтеры, рванули с места в карьер, подальше от оазиса…

— Не понял? — Проговорил удивленный Инсар. — Леопард здесь не водится… Кто же их так напугал?

Инсар напрягся, и стал внимательно вглядываться в темноту, стараясь хоть что-нибудь разглядеть на гребне бархана, находившегося по другую сторону оазиса…

И его настойчивость была вознаграждена…

Луна светила Инсару в спину, и склон, который был у него под ногами, был абсолютно темен. А вот склон бархана напротив, был достаточно хорошо освещен холодным лунным светом. Инсар специально выбрал для своих созерцаний именно этот бархан, чтобы не пялиться в темноту, а понаблюдать за красотой ночной пустыни, а попутно и видеть все то, что происходит в лагере его племени и окрестностях…

И видимо интуиция, или седьмое чувство», его не подвела…

В какой-то момент он разглядел несколько теней, которые очень медленно сползали по освещенному склону бархана вниз, в сторону лагеря…

«…Пять, восемь, двенадцать!.. — Считал он, очень медленно спускаясь к лагерю и не отрывая глаз от противоположного бархана. — Семнадцать, двадцать два!.. Да сколько же вас?!!»

Он уже понял, что происходит, но хотел, все же, быть уверенным в своей догадке до конца…

И тут…

В неверном лунном свете сразу несколько теней блеснули металлом, и одновременно с этим Инсар сумел разглядеть на фоне желтого песка белую чалму… …Туареги делятся на две большие, враждующие между собой группы: восточную, самую дикую и загадочную, где доминируют племена кель-аир, к которой, собственно и относилось племя Старого Али, и кель-гресс, и западную, более многочисленную и более цивилизованную, подчиняющуюся племенам юлемедден, кель-ахаггар, кель-аджер, ифорас и тенгеренгиф.

А поскольку все лагеря кочевых туарегов более или менее похожи друг на друга, а граница между восточными и западными племенами точно не определена, ибо в песках пустыни это невозможно, то различают они друг друга довольно просто.

Во-первых, по цвету палаток: у западных туарегов палатки черные и красные, у восточных — полосатые, белые, желтые и коричневые. А во-вторых, по цвету лисама, покрывала обернутого вокруг головы мужчины: у западных они белые, а у восточных — синие или голубые…

Инсар носил темно-синий лисам… …Сделав два этих открытия, Инсар вскочил на ноги, и, проваливаясь по щиколотку в песок, понесся по склону бархана вниз, к лагерю:

— Юлемедден! — Проорал он во всю глотку, надрывая голосовые связки. — Юлемедден! Воины к оружию! Юлемедден!!!

И выстрелил в сторону освещенного склона, по которому сползали опасные «тени»…

Сказать, что в лагере Али начался переполох и паника… Нет!

Это племя уже давно привыкло и смирилось с тем, что у них есть извечные враги… Да они и сами порой совершали подобные набеги на их лагерь… Эта война длилась уже неизвестно сколько веков, и поэтому кочевники всегда были готовы к опасности, к нападению и всегда были готовы защищать свои палатки… Даже на ахал воины-туареги приходили в полном вооружении… Это был образ их жизни, этих аборигенов пустыни…

В лагере зычный голос Инсара узнали тут же. А поняв, где он находится и в какую сторону стреляет, тут же сообразили, откуда надобно ждать нападения, ощетинились оружием, и…

— Ба-ба-ба-ба-бах!!! — Рявкнул дружный залп…

И понеслась свистопляска боя…

— Ба-ба-бах! — Раздался далекий ответный залп от бархана…

— В-вау-у! — Взвыли высоко над головами пули.

Между племенами было немногим меньше полукилометра, а на этом расстоянии, да еще ночью, в неверном лунном свете, стрелять прицельно из обычных Старых карабинов, не отягощенных оптическими прицелами, было практически невозможно. Да и где было взять жителям пустыни такие современные «средства ведения боя»? Поэтому эти первые залпы были скорее психологическими…

— Ба-ба-бах!!!

Но…

Туареги — есть туареги!..

— Аллаху Акбар! А-а-а-а-а!!! — Прокричал Старый вождь Али.

И сверкнул сталью своего изогнутого меча…

Воины двух племен галопом неслись навстречу друг другу, чтобы схлестнуться, как это бывало и много веков назад в жестокой рубке на мечах, ибо, как бы там ни было, а ружья и карабины, все же, были не их оружием…

Воины Али были в своем лагере, и поэтому кое-кто из них, как и сам вождь, даже успел вскочить в седло своего мехари, и теперь, на нападавших первым эшелоном неслась, опустив к земле острые наконечники своих копий, туарегская «кавалерия»…

— Ялла! Ялла! Рац! Рац! — Орал во все горло вождь Али, чей верблюд был впереди всех. — Аллаху Акбар!

Мехари вождя Али, лучший верблюд во всем племени, несся галопом, а бок обок с ним, уцепившись одной рукой за подпругу, с поблескивавшим мечом в другой руке, нечеловеческими, практически трехметровыми скачками, несся пеший его личный нукер — Инсар!..

— Ял-ла-а-а-а! Ял-ла-а-а-а!!! — С совершенно зверскими глазами навыкате, орал он, размахивая своим грозным мечом. — А-а-а-а-а!!! …И пришел момент, когда две эти силы с сабельным металлическим звоном, и неимоверным грохотом, столкнулись, слились в единую массу тел…

— Х-хы! Х-хы! Х-хек! Ях-ха!..

Эта сабельная рубка была такой яростной и беспощадной, что порой случалось даже такое, что кто-то из этих воинов, лишившись руки после сабельного удара, совершенно не осознавал этого. Воин просто поднимал с земли свой же окровавленный меч уцелевшей рукой, и вновь бросался в сечу, продолжая ее, пока окончательно не истекал кровью, и не падал на песок замертво… … — Хр-ры-э-э-э! — Взревел от боли, и повалился на землю от сабельного удара, перерезавшего сухожилия, мехари вождя Али. — М-мэ-э-э!!!

Да только вождь в пылу схватки этого, казалось, даже и не заметил — он просто соскочил с седла, и уже пешим ринулся на врагов, обнажив свой изогнутый меч:

— Аллаху! Аллаху Акбар!!!

Вождь Али не замечал вокруг себя ничего — настоящий воин-туарег он был полностью поглощен боем… Он просто рубил направо и налево всех тех, у кого на голове был повязан белый лисам…

Он не замечал и того, что в полуметре от него, за спиной, была его живая тень, его «ангел-хранитель», который прикрывая эту бесшабашную спину, сам получал сабельные удары… По собственной спине, по рукам, по плечам… Инсар был верен своему долгу, хоть уже и истекал кровью от множества ранений…

Но…

Силы были не равны…

В этот раз враги Али видимо специально копили силы…

У старого вождя было около пятидесяти проверенных отважных воинов, да только вот врагов в этот раз было едва ли не вчетверо больше, и мастерством и смелостью они не уступали — туареги, есть туареги… … — Х-ха! Х-ха! — Рубился Инсар из последних сил, хотя в его глазах уже плавали разноцветные круги от потери крови. — Х-хэк! Х-ха-а!

— Шмяк! Думц! — Сопровождались звуками его сабельные удары.

— А-ас-са! Х-ха! — Рубился рядом с ним Старый Али…

Но силы племени таяли буквально на глазах…

Али уже понял, что в этот раз проиграл, и уже при Гунновился к достойной смерти для вождя — отбросить в сторону меч и пойти на врагов с одним кинжалом, когда…

Во лбу одного из нападавших «расцвел» алыми брызгами «цветок»…

Али даже замер от неожиданности, и стал оглядываться по сторонам. И увидел, что такие же «алые цветы» стали вырастать в головах, спинах и на груди других туарегов с белым лисамом на голове, и они падали на песок замертво. И происходило это с такой скоростью, что… Через несколько секунд вокруг Али в радиусе двадцати метров находились только трупы…

— Аллаху Акбар! — Произнес он в сильном изумлении.

Али, провоевавший в пустыне всю свою жизнь, очень хорошо знал, как выглядят пулевые ранения, и обмануться он не мог. Не понимал Старый вождь только одного — почему он не слышал ни единого выстрела…

— Воистину Аллах бережет детей своих, и карает нечестивцев! — Произнес он, оглядываясь по сторонам. — Убереги меня, о Великий, от кары своей!..

Вся местность вокруг была усеяна трупами. И очень многие были с «алыми цветками»…

А еще…

Нападавших на лагерь Али поблизости больше небыло — те, кто сумел выжить в этой бойне, попросту ушли в барханы, подальше от неведомой силы, которая отняла у них такую близкую победу над племенем Али…

Вождь присмотрелся к тем, кто лежал поблизости, и увидел своего верного личного нукера…

Инсар лежал на спине, безвольно раскинув руки в стороны… Его плечи, руки, и даже голова были безжалостно посечены сабельными ударами. А на песке под ним уже образовалось довольно большое темное пятно…

Али встал рядом с Инсаром на одно колено, взял его окровавленную ладонь в свою, и проговорил тихо:

— Ты был моим лучшим нукером, Инсар… — Если бы рядом с Али сейчас находился кто-то еще, то он, наверное, сумел бы заметить скупую слезинку в уголке глаза этого сурового туарега. — Жаль!.. Жаль, что мы с тобой так и не породнились… Амаль, наверное будет долго горевать по тебе… Жаль что ты умер, Инсар… Но ты умер, как настоящий воин — в бою, прикрыв собой спину твоего вождя… Я всегда буду благодарен тебе, найденыш… И я никогда не забуду того, что ты для меня сделал, Инсар!..

Али, наконец, поднялся во весь рост, и проговорил громко:

— Мы уходим! Этой же ночью!..

Он неспешно пошел в сторону оазиса к своему лагерю, а за ним последовали жалкие остатки его былого войска — не больше полутора десятка воинов, на каждом из которых была хотя бы одна сабельная «отметина»…

Примерно через четверть часа, наскоро собрав то, что можно было собрать, побросав множество палаток со всем имуществом и всех захваченных пленников, племя вождя Али, погрузившись на уцелевших верблюдов, и взяв с собой недельный запас воды, вышло из оазиса, и направилось на север, вглубь пустыни…

И за этими скорыми сборами никто из кочевников не обратил внимания на то, что происходило на недавнем «поле боя»…

А там…

Как только израненные воины Али отдалились он этого места на пару сотен метров, из темноты, словно призраки, с близлежащих барханов спустились «тени», в странных, камуфлированных одеждах, сливавшихся своим рисунком с пустынным пейзажем, и со странного вида оружием в руках…

Их было чуть больше двух десятков…

— Осмотреться! — Проговорила одна из теней тихо, в маленький микрофон рации. — Легко раненным оказать помощь! Тяжело раненных будем забирать с собой!..

«Тени», пригибаясь к земле, за несколько минут обежали все «поле боя», и одна из них вернулась с докладом:

— Скорпион!

— Слушаю!

— Легко раненные не обнаружены, видимо ушли со своими…

— Тяжелые?

— Есть пятеро… Только…

— Сержант! — Проговорила главная «тень» с легким раздражением. — Мы на чужой территории! До рассвета времени осталось не более трех часов! Этого времени едва-едва хватит на то, чтобы с нашей базы вылетели вертолеты, и чтобы мы все успели пересечь на них границу… Так что не растягивай «удовольствие», Джамп, а говори по существу!

— Так точно, месье лейтенант! — Ответила вторая «тень». — Спасти мы сможем только одного — у него очень глубокие сабельные ранения, и их очень много, но все же они не смертельные… Если суметь остановить кровотечение, то он возможно и выживет…

— Остальные?

— Остальные врядли протянут и полчаса…

— Ясно!.. Вызываем вертолет для эвакуации группы! Отправляй наши координаты, сержант, и будем ждать! — Проговорила «главная тень». — Вывозить будем всех, кто дождется вертолета!.. …Через пару часов, уже перед самым рассветом, над «полем боя», поднимая тучи пыли, завис вертолет…

А еще через две минуты, он уже уходил в сторону моря, унося в своем чреве развед-диверсионный взвод лейтенанта Французского иностранного Легиона Франтишека Дворжецки, со странным позывным «Скорпион», и единственного живого тяжело раненного туарега, который все-таки дождался вертолета, и которого еще можно было спасти…

Этим спасенным был… Инсар…

***

Середина лета 2002 г.

Франция. Кастильяни… 4 — й учебный полк…

«Туарег»…

…Видимо, все же, над Инсаром летал его ангел-хранитель, который вот уже в который раз, раскрывал над ним свои крылья, оберегая от смерти…

Те «тени» разведчики-диверсанты, французские легионеры, которые не дали погибнуть племени Старого Али, и которые забрали с собой в вертолет едва живого Инсара, оказались в том месте, в общем-то, случайно, ибо возвращались со своего задания, но очень вовремя…

Когда через пару-тройку часов Инсара доставили на базу в Джибути, хирурги сразу же положили его на операционный стол — туарег уже был практически на грани жизни и смерти… Но военные врачи приложили все свое умение, и буквально силой достали Инсара «с той стороны»…

Через неделю, когда он немного отошел от операций, Инсара транспортным самолетом отправили во Францию…

И были еще два месяца тяжелого выздоровления…

За это время Инсар успел познакомиться с теми, кто лечился в огромном госпитале вместе с ним, благо он прекрасно понимал и говорил по-французски — туареги говорят не только на своем берберском наречии, но и прекрасно общаются на французском языке, когда приходят на большие ярмарки в более или менее цивилизованных районах Африки… Амаль позаботилась о том, чтобы Инсар знал и этот язык, и теперь он был безмерно благодарен этой девочке…

Здесь, в госпитале, он узнал и о Французском иностранном Легионе, и о том, что делают его бойцы по всему миру, и историю своего чудесного спасения… Узнал, что называется, из первых рук — лейтенант Франтишек Дворжецки довольно часто навещал своего «найденыша», чтобы узнать о его самочувствии…

Суровый с виду, этот поляк был, как оказалось, довольно добрым человеком в душе, и искренне переживал за Инсара, и так же искренне радовался его выздоровлению… …В той ночной схватке досталось Инсару довольно серьезно, и так же серьезно довелось поработать над ним военным хирургам. И врачи доказали, что являются настоящими профессионалами своего дела — через два месяца безжалостно изрубленный туарег-нукер практически почти ничем не отличался от всех других людей…

Почти, потому что когда он надевал футболку, не прикрывавшую его мощные руки, взору окружающих открывались страшные рубцы шрамов. Словно этот парень сунул их некогда в мясорубку… И даже этого зрелища было достаточно для того, чтобы у медсестер других, не хирургических, отделений этого госпиталя округлялись от увиденного глаза… Знали бы они, как выглядела спина и грудь Инсара!..

Но даже если он был в больничной пижамной куртке с длинными рукавами, то и тогда последствия той сабельной рубки были видны — теперь его лицо, от левого виска к уголку рта, пересекал довольно крупный, багровый рубец. Этот шрам через пол-лица, в купе с пронзительным от природы взглядом, придавали лицу Инсара какое-то странное выражение — словно смотришь на совершенно дикого леопарда, от которого тебя не отделяют толстые прутья клетки…

Жуткое ощущение непредсказуемости… Толи разорвет тебя этот леопард, толи потрется об ногу, как обычный домашний кот…

И только через какое-то время постоянного общения с Инсаром людям становилось понятно, что это только видимость — этот странный пустынный дикарь, с совершенно европейскими чертами лица и белой кожей, оказывается вовсе не кровожаден! А даже наоборот — он умеет грустить, вспоминая о чем-то или о ком-то… …Тот разговор, который случился в августе, начал сам Инсар…

— Франтишек…

— Я больше привык к тому, что меня называют Скорпион! — Тут же среагировал лейтенант. — Но если тебе хочется называть меня по имени, то я не против… Ты о чем-то хотел меня спросить, Инсар?

— Скажи мне… Скорпион… А я смог бы поступить на службу в Легион?

Лейтенант был удивлен, но не показал вида… Он только уселся поудобнее, соорудил на лице серьезную мину, и спросил:

— А зачем тебе это? Ты уже практически здоров… Еще несколько дней, и тебя выпишут из госпиталя… И ты сможешь поехать домой…

— А где мой дом, Франтишек?

— Но… Мы подобрали тебя на территории Судана… Так что… Думаю…

— Я — туарег, Франтишек!.. — Ответил Инсар. — Мой дом — это Сахара или Аравия… Мы кочевники!.. Под предводительством Али, мы пересекали всю эту Большую пустыню с самого севера от моря, и до самого юга… И нигде нам не говорили, что это какая-то другая страна… Сахара и есть большая страна!

Лейтенант задумался на секунду:

— Ты хочешь сказать, что с племенем кочевал от Ливии до Судана? Через всю Сахару, Аравийскую и Нубийскую пустыни? — Он проговорил это очень медленно, потому что был крайне удивлен услышанному. — Но ведь не все время вы кочуете по пустыне? Где-то же есть у вашего племени какая-то деревня, где женщины рожают детей…

— Настоящий туарег рождается в кочевой палатке, Скорпион! — Ответил Инсар. — Да! у нас есть свой город… Ин-Салах… Но там живут только наши Старики, инвалиды, и те молодые, которым еще рано уходить в пески…

— А где этот город, Инсар?

— Я не знаю, Скорпион… Где-то в Сахаре… На севере… На плоскогорье…

— Плоскогорье? — Проговорил задумчиво лейтенант. — Но это может быть даже не Ливия, а Марокко!

— Я не знаю, Франтишек… Мой дом — кочевая палатка рядом с шатром нашего аменокала… Только… Куда Али увел племя, знает только один Аллах… И куда мне теперь ехать, Скорпион, куда возвращаться?

— М-мда!.. — Крякнул задумчиво лейтенант. — Домой тебе попасть, как я понимаю, теперь будет очень сложно…

— Потому я и спрашиваю тебя о Легионе, Франтишек… И потом… Вы спасли меня, вы спасаете других людей — я уже услышал много историй!.. — Проговорил Инсар возбужденно. — И если я не могу вернуться домой, потому что просто не знаю, где сейчас мое племя, то я хотел бы быть как вы!.. Потому, что я тоже воин!

Лейтенант Дворжецки подумал какое-то время, и проговорил, наконец:

— Знаешь, Инсар… Я, наверное, мог бы поговорить о тебе с командованием… Но… — Он пристально посмотрел Инсару в глаза. — Ты уверен, что сможешь быть настоящим легионером? Это очень тяжелый труд! А ты пережил такое, что…

— Я — туарег! — Гордо поднял голову Инсар. — Туареги никогда не склоняли голову перед трудностями!

Лейтенант встал, и направился к двери:

— Хорошо, Туарег… Я поговорю с командованием…

— Почему ты назвал меня так, Франтишек? — Удивился Инсар. — Ты всегда называл меня по имени!

В ответ Скорпион только улыбнулся:

— Но ведь ты сам сказал, кто ты такой!.. И потом… У нас приняты несколько иные нормы общения — рабочий, боевой позывной… Вот я, к примеру, Скорпион!.. Ну, а ты, Инсар… Ты теперь будешь Туарегом! — Ответил лейтенант и вышел из палаты…

Он выполнил свое обещание — через неделю или немногим больше, выписавшись из госпиталя, Инсар прямым ходом был доставлен на разговор с контрразведчиком подполковником Брожеком…

Тот разговор был недолгим:

— Значит, вы хотите служить в Легионе, месье Инсар? — Проговорил подполковник.

— Да, месье!

Контрразведчик еще раз внимательно посмотрел на Инсара, задумался ненадолго, и, наконец, проговорил:

— Ну, что ж… Вас рекомендовал лейтенант Дворжецки, и не доверять этому офицеру у меня нет оснований. Сегодня вы отправитесь на медицинское освидетельствование, и мы посмотрим, что скажут о вашем физическом состоянии наши эскулапы… — Подполковник о чем-то задумался на секунду. — Затем вы сдадите нормативы по физподготовке, если сдадите… Заниматься вами на этом этапе вами будет лейтенант Дворжецки. Он же станет вашим непосредственным командиром, если вы нам подойдете…

Врачебная комиссия вынесла Инсару очень расплывчатый и неоднозначный вердикт: «50 на 50».

Теперь все зависело от него самого…

Но…

Он сумел все же доказать, что его силы вернулись…

И уже в середине августа Инсар был отправлен из Обани в Кастильяни, в 4-й учебный полк…

Вот тут-то, и началось для него самое сложное…

Нет! Стрелял он просто на «отлично»! Холодным оружием владел так, что в какой-то момент и сам стал тренировать не только курсантов, но даже и своих инструкторов!

Позывной «Туарег», данный ему с легкой руки Скорпиона, теперь намертво прикрепился к Инсару, и он был этому только рад…

Сложнее всего Туарегу давалась спецполоса препятствий…

Та самая СПП, через которую проходили все, кто хотел служить в настоящих, боевых войсках!.. …29 августа…

Это было его первое знакомство со спецполосой… …Инсар подошел к рубежу, встал наизготовку, и посмотрел вперед, туда, где его ждало настоящее испытание:

«…Вот и хорошо! Тут долго думать-то не приходится… Или пан или пропал!.. А отступать, испугавшись этих хитрых эскулапов… Нет уж! Пусть они поймут, что не всегда бывают правы!.. Пусть они знают, что настоящие туареги никогда не сдаются!..»

Он стоял в самом начале «специальной полосы препятствий» и мысленно преодолевал каждый из его элементов…

Инсар встал наизготовку, и напряг мышцы…

Теперь все зависело только от него самого… Туарег шел ва-банк… Ведь результат, в случае его поражения был один — он навсегда распрощается с мечтой служить в Легионе по-настоящему, а не сидя на тыловых базах… Сейчас Инсару нужна была только победа! Победа над самим собой… … Старший инструктор СПП, сержант с суровым лицом, встал в десяти метрах, достал из кабуры пистолет и скомандовал им обоим:

— Приготовились!

И ровно через секунду:

— Б-бах! — Рявкнул его пистолет.

«…Пошел!» — Скомандовал Инсар сам себе и устремился по полосе…

Через пару секунд он уже был у первого препятствия…

Теперь его мозг работал как компьютер, в доли секунд просчитывая варианты и скорость его действий:

«…«Мостик»! Здесь аккуратнее, не торопись! — Говорил сам себе Туарег, подчиняя свое тело не инстинктам, а мозгу. — Из ямы если и выберешься вовремя, то потом все-равно уже не успеешь!..»

Через пятиметровую яму с наклонными, бетонными стенками, было переброшено не очень толстое, измазанное мокрой глиной, бревно. А под ним, в двух метрах, в яме, такой же, мокрой и вязкой глины было по колено. Сорвался с бревнышка в яму и все! Даже если и сумел выбраться наверх и побежал дальше, то теперь ты словно корова на льду — скользишь даже на траве!..

Туарег очень внимательно и сосредоточенно преодолел этих пять метров и побежал дальше…

«…Так! «Лесной завал»… — Его мозг работал четко, как большой компьютер. — Здесь можно и поднажать…»

Здесь были установлены бревна. Установлены вразнобой. Чтобы преодолеть этих десять метров, нужно было то пригибаться к самой земле и проскальзывать под бревном, то перепрыгивать через следующее… Вниз, вверх, вниз, вниз, верх, и опять вверх, и так далее, сбивая дыхание…

«…«Стенка и взорванный мост»… — Выдал его «компьютер» сигнал опасности. — Вот здесь поаккуратнее! Здесь могут быть сюрпризы, мать их, этих инструкторов!..»

«Взлетев» с разбегу на трехметровую кирпичную стену, толщина которой была сантиметров в двадцать, Инсар встал в полный рост и побежал дальше по плоским, деревянным брусьям толщиной всего-то сантиметров около десяти, которые извивались, как припадочная змея… В каждом месте «изгиба» был разрыв метра в полтора… Надо было перепрыгивать с бруса на брус и при этом не свалиться вниз, иначе упражнение пришлось бы начинать заново…

Вот тут-то и нарисовался тот «сюрприз», о котором и подозревал Туарег…

Откуда-то, словно чертенок из шкатулки, выскочил капрал-инструктор, и дал длинную очередь из автомата прямо под ноги Инсару…

Очень мощный психологический удар… Очень многие, повинуясь простому инстинкту самосохранения, попросту спрыгивали вниз и… Удалялись с полосы с оценкой «неудовлетворительно»…

Но Туарег…

Он даже не посмотрел в сторону стрелявшего, потому что был полностью сконцентрирован на «взорванном мосту» — он прямо так, на ходу, дал короткую, в три патрона, очередь в сторону инструктора и перепрыгнул очередной разрыв…

«…А «сюрприз»-то только у меня!.. Тому, второму парню его устраивать не стали… — Мелькнула мысль в его голове. — Значит, ко мне отнеслись с особой любовью!.. Шакалы!..»

На соседней полосе, у того, второго парня, выстрелов слышно пока небыло…

Инсар спрыгнул вниз и побежал дальше.

Теперь начиналось самое «веселье»…

«Речной брод — форсирование с ходу»…

Впереди была большая, двадцатиметровая яма, с наклонным дном. В нее нужно бы прыгнуть с разбегу, а потом, по пояс в воде, попытаться преодолеть ее как можно быстрее — это была имитация речного брода, с разбросанными по дну большими и маленькими камнями… Но… Хитрость здесь заключалась не только в том, что по дну не побежишь, чтобы не переломать себе ноги, да и вода — достаточно плотная среда, и бегать в воде по пояс очень сложно!.. Река — это, всегда, открытое пространство…

«…Здесь бежать нельзя! Тише, тише! Зацепишься за камень, упадешь и все — «иди на воздух»!.. — Скомандовал сам себе бывший бопл. — Аккуратнее, каплей! Здесь, в воде — ты «дома»!..»

Еще за два метра от ямы Инсар расстегнул кабуру, достал из нее свой пистолет, и… Сунул его в рот, крепко зажав зубами его ствольную коробку…

Чем, скорее всего, и вызвал замешательство «в стане противника»…

Инструктора-капралы, а их здесь было двое, те, которые «охраняли брод», были настолько озадачены, что оба высунулись из кустов, чтобы посмотреть, «на кой хрен он это сделал», этот особенный курсант…

И тут же получили в свою сторону очередь из автомата…

А пистолет в зубах Туарега…

Ну… Это уже был, видимо, просто рефлекс прожженного вояки-нукера!..

Пистолет — это «самый последний аргумент», когда уже больше ничего не остается… Его надо беречь на тот самый, «крайний случай», и ни в коем случае, если такая возможность вообще есть, не дать ему отсыреть, иначе… Про иначе, когда у тебя в самый «пиковый момент» подводит оружие, говорить вообще не хочется!..

За «Речным бродом» был открытый участок метров в пятьдесят, которые надо было пробежать, поливая очередями из своего автомата близкие кусты, выбивая из них засевшего противника, и влететь в…

«Горящий камыш»…

— А теперь ноги! — Крикнул сам себе Туарег. — Ноги, ноги! Давай! Давай!!! Темп!!! Темп!!!

И нырнул в узкий, метровый, огненный «туннель»… Этих двадцать метров надо было пробежать так, словно за тобой все черти гнались, иначе либо наглотаешься дыма, либо останешься без ресниц и бровей, и это в лучшем случае!..

И опять открытый участок, близкие разрывы «гранат», почти под твоими ногами, а впереди…

«Песчаный ров»…

Инсар спрыгнул вниз, перебежал три метра по его дну и закинул автомат за спину:

«…Не торопись! — Командовал он сам себе. — На карачках, на карачках, каплей! Так все-равно быстрее будет!.. Вперед! Вперед!..»

Подняться на вершину рва по мелкому, осыпающемуся при каждом шаге песку — это на самом деле тяжело. Очень тяжело! И если ты не вспомнишь детство и не полезешь на четвереньках, то, ты выберешься наверх, конечно, но твои ноги от усталости уже не будут пригодны ни на что!.. А вот если не побояться и освободить руки, то тогда…

Только вот наверху, в десяти метрах…

«Захваченный противником дом»…

Пистолет Инсара так больше и не вернулся в кабуру. Теперь его место было в зубах Туарега… Все то время, после «брода»…

«…Внимание! — Он обшаривал глазами близлежащее пространство. — Внимание, Вовка!..»

Как только он появился на гребне рва и успел сделать в сторону дома всего-то шаг-два, в дверном проеме возникла деревянная ростовая мишень-силуэт, с нарисованным черной краской в районе левой груди, кружочком, сантиметров пять в диаметре — мишень.

Реагировать надо было немедленно, потому что эта мишень появлялась всего на три секунды…

А как реагировать, когда автомат за спиной, да, к тому же, и заряжен холостыми патронами?..

Туарег действовал на «автомате», не раздумывая… По принципу вождя Али: «Хоть плюнь ему в глаз, но так, чтобы он больше не поднялся!»…

А секунды шли!..

Раз-и — щелкнула первая секунда, а рука Туарега уже вынула тяжелый боевой нож из ножен, и прямо так, снизу и метнула его в мишень…

Два-и — щелкнула вторая секунда, а все та же правая рука, уже дернула вперед-назад пистолет, передергивая удерживаемый зубами затвор и досылая патрон в патронник…

Три-и — щелкнула третья секунда…

— Д-дун-н-н-ц! — Глухо воткнулся нож в мишень.

— Бах-бах-бах! — Три выстрела прозвучали как один.

Фанерная «голова» второй мишени, появившейся в оконном проеме, разлетелась в щепы, и Инсар, успевший за это время добежать до дома, «щучкой» нырнул во второе окно…

Но еще до этого прыжка, буквально краем глаза, «боковым зрением», он успел заметить, что его нож вошел не в черный кружок, а точно посредине «шеи» его деревянного «противника»…

И Туарег улыбнулся:

«…Тоже сойдет!..»

А раздумывать было некогда!..

Три коротких очереди внутри и…

Вон! Вон из дома!..

Дальше Владимира поджидал узкий, мелкий, всего-то метр в высоту, десятиметровый «Окоп-туннель». Здесь нужно было согнуться, нырнуть в черный зев крытого окопа и пробежать его в полуприсяде, обтираясь локтями и плечами о его стенки, выскочить из «одиночной ячейки», которой он заканчивался и, бросив «гранату», побежать дальше…

Только…

Наверное, именно такой гадости от инструкторов-капралов он и ждал, сообразив, наконец, что его «прессуют» по-максимуму…

«…Ни хрена, пацаны, у вас не выйдет! Молодые еще! — Оскалился в злой улыбке туарег. — Меня, на такое фуфло не возьмешь!..»

Передвигаясь гусиным шагом по окопу, Достал достал из кармашков своей «разгрузки» не один имитационный взрывпакет, а два… А его автомат теперь перекочевал в левую руку…

Картонный цилиндрик взрывпакета был, почти безопасным!..

Почти… Если зажечь пятисантиметровый детонационный шнур, рассчитанный на пять секунд горения, и вовремя бросить его от себя подальше… Осколков у него, конечно же, нет, но разорвать или покалечить руку, эта «граната» вполне способна… Головка из красной серы зажигалась при любом трении, даже об материю, если ее поплотнее прижать — спички тут совершенно не требовались…

Находясь в полутора метрах от выхода из туннеля, Инсар зажег первый взрывпакет и метнул его наружу…

— Б-ба-ба-а-х-х! — Ухнул близкий разрыв.

А Туарег уже был в ячейке.

— Та-та-та-та-та-та-та! — Залился долгой очередью его FAMAS, поливая пространство вокруг «выхода».

— Б-ба-ба-а-х-х! — Ухнул второй взрывпакет, но уже намного дальше первого, там, где и должен был бы взорваться согласно поставленной задаче…

Инсар «вылетел» из ячейки и увидел в трех метрах капрала-инструктора…

Его автомат лежал на земле, а сам он прочищал ладонями засыпанные землей глаза. Видимо досталось ему от первого взрыва не слабо…

— А не будь тупым ишаком, сопля! — Рявкнул Туарег усмехаясь. — И не таких, как ты делали!..

Только оценивать «повреждения» инструктора времени небыло — впереди было самое, наверное, серьезное препятствие — трехэтажные «Руины дома».

Ему предстояло взобраться по тонкому репшнуру на третий этаж, пробежать дом насквозь, да и «зачистить» его попутно от «противника», и точно так же, по репшнуру, «десантироваться» на землю…

Взбираться по тонкому, в палец толщиной, репшнуру, на восьмиметровую высоту, на самом деле, очень тяжело, долго и муторно…

Но Инсар на стал это делать так, как это делалось на «школьных упражнениях лазания по канату», а поступил по-другому — он уперся сначала одной, потом другой ногой о стену, и пошел по ней, мощно перебирая руками вверх по веревке… А через насколько секунд, выпустив несколько очередей внутри «руин», точно так же опираясь ногами о стену, в «три толчка от стены», спустился на землю…

Теперь оставался «последний рубеж» — «Железнодорожная насыпь».

Она возвышалась метров на десять над общим уровнем СПП. Крутой щебенчатый вал, на вершине которого инструкторами было организовано «пулеметное гнездо»…

Второго взрывпакета у Туарега уже небыло, но, если честно, то он, в общем-то, был и не нужен — еще никому, ни разу, не удавалось добросить его до пулемета, после всего того, что было пройдено на полосе — тяжелые, свинцовые, руки дрожали так, словно ты уже давно был хроническим «паркинсонщиком»…

Инсар просто побежал на насыпь, прямо на пулемет, поливая его длинными очередями из своего автомата:

— Аллаху Акбар!!! — Орал он уже задыхаясь. — Ял-ла-а-а-а-а-а!!!

— Та-та-та-та-та-та-та! — Дергался в его руках автомат.

Катран взлетел на насыпь, выстрочил последние патроны из магазина, перемахнул ее, и…

Уже просто на заднице, съехал с другой стороны вниз — ноги больше не держали…

А внизу…

Внизу его ждала машина «Ambulance» с врачом…

Жак увидел ее уже на краю сознания и стал проваливаться в какой-то цветной водоворот… …Резкий и очень противный аммиачный запах ударил в его нос и Инсар мотнул головой и открыл глаза.

Над ним стоял врач.

Вернее стояла…

В камуфляже, в высоких берцах, с рассыпавшейся по плечам копной белокурых волос, она казалась, не просто феей, а военной феей в звании капитана, которая возвращала к жизни измотанного воина…

Она полила его голову холодной водой из пластиковой бутылки, и проговорила:

— Какой же ты идиот, Туарег! Осел упрямый! — Говорила она. — А если у тебя швы разошлись, тогда что?

В ответ Инсар только вымученно улыбнулся и прошептал совершенно задохнувшись:

— Мадам капитан… Результат? — Инсар был похож на карася, выброшенного на берег.

— Какой там результат, идиот! — Ее совершенно искреннему возмущению небыло предела. — Я тебя прямо сейчас отсюда на «Ambulance» в госпиталь повезу! Ты же еле живой!

— Мадам… Какой результат? — 5.24… Идиот!

Инсар прикрыл глаза и проговорил устало:

— Хвала Аллаху… Я сумел!..

Он действительно сумел это сделать — временным нормативом для преодоления этой спецполосы были 5 минут и 30 секунд!..

…А уже в конце сентября…

Инсар, вместе с другими легионерами летел через море, за несколько тысяч километров, чтобы влиться в ряды тех, кто по-настоящему выполнял свой солдатский долг, спасая людей…

И Туарег пребывал в огромном смятении духа…

Инсар, а теперь он стал легионером 2-го класса Жаком Рано с рабочим позывным Туарег, был прикомандирован на постоянное место службы в 13 специальную полубригаду… И местом дислокации этой бригады было Джибути…

Где-то совсем рядом, немного севернее начиналась Нубийская пустыня, а за ней Аравия и Сахара — та Родина, которую Инсар помнил…

Часть третья

***

2006 год.

«Африканский рог» — Эритрея, Эфиопия, Джибути…

Где-то в джунглях…

…Служить в 13-ой полубригаде, размещенной на военной базе в Джибути, было и почетно, и… Очень опасно!.. Этот регион, так называемый «Африканский рог», который клинком кинжала входил в тело Индийского океана и образовывал Аденский залив, горел! Горел постоянно! Здесь все время происходили какие-то гражданские войны, правительственные перевороты, и вооруженные конфликты… И Инсар, который чувствовал себя здесь, как дома, всегда был на пике событий — ему довелось служить именно в том развед-взводе, бойцы которого, в свое время спасли его самого… …И чем только не занимались эти спецназовцы!

Ну, а Инсар…

За четыре года, он, проявив себя не единожды, был дважды награжден боевыми наградами и вырос до звания «сержант»!

И, так уж получилось, что его друг, лейтенант Дворжецки, перешел на другую, более высокую, штабную должность, и теперь командовал взводом сержант Жак Рано, Туарег, а бойцов его взвода, за бесстрашие и самоотверженность, шутя называли «бандой туарегов»…

А сам Инсар…

За эти четыре года службы переродился в очередной раз…

Теперь это был уже не дикий туарег воин-бедуин Инсар с бешенным взглядом и сабельным шрамом на пол-лица, а абсолютно цивилизованный и очень профессиональный боец Французского иностранного Легиона, сержант Жак Рано…

И он понимал, где-то глубоко в душе, что пусть его служба и не то, что называется «цивилизацией», ибо видел он ее уже во Франции, но все равно… Инсар чувствовал, что именно это его настоящая жизнь, и рожден он был именно для нее, а не для жизни в туарегской палатке…

Он, как и раньше не помнил ничего из своей прошлой жизни! Но… Перед его глазами периодически вставали какие-то смутные тени и все чаще приходили странные и непонятные видения…

Он служил с удовольствием!

Но вот последние несколько месяцев…

Думы…

Думы одолевали Туарега…

Вот уж который день, которую неделю… Может оттого, что он не понимал до конца, чем занимается сейчас и кому вообще это надо. ЭТО… Почему целый взвод суперпрофессионалов заперли в такую глушь, чтобы… Что?!. Вот и маялся наш сержант, метаясь в мыслях своих от одного к другому…

«…Судьба — это как снайперская винтовка. Как только попадаешь на прицел — ты уже не принадлежишь себе до конца. В знак предупреждения начинаешь получать мелкие неприятности. Затем, не вняв предупреждениям, натыкаешься на прочную стену, которая дает только один выбор — либо жить в установленных стеной границах, спрятавшись от предназначенной судьбой пули, либо преодолеть стену и умереть свободным. Главное — вовремя понять, что ты уже достиг своей стены, познал предел дозволенного, предел своего могущества… — Все чаще размышляя над своей жизнью сержант Рано. — Раз побывав там, за стеной, двадцать из ста остаются жить в том мире, где все за все готовы платить любую цену, ибо там, «за стеной», все прямо, просто и понятно… И дешево… Особенно собственная жизнь…»

Туарег сидел на броне давным-давно сожженного и брошенного бронетранспортера, советского, кстати говоря, БТР-60. Сожженного и брошенного, в пламени братоубийственной бойни…

Эфиопия никак не желала отпускать из своих «материнских объятий» на «собственные хлеба» свои северные территории — взбунтовавшуюся Эритрею. И, казалось бы, чего бы это таким недавним «братьям» молотить друг друга направо и налево, ведь жили же раньше тихо и мирно? Ан, нет! Нашлась причина! Да не какая-то там историческая или религиозная, а самая банальная — деньги… Да, деньги!.. Миллиарды зеленых североамериканских долларов! Да что ж там может стоить-то такие деньги в этой «Желтой жаркой Африке», спросит несведущий человек? А вот стоит!!! Всему виной геологи, обнаружившие на территории северной Эфиопии, а точнее, в провинции Эритрея, кимберлитовые трубки. Да не какие-то там хиленькие, а мощные пласты, которые будут покруче тех, что, обнаружили в начале 19-го века вездесущие голландцы, или как они именовали сами себя «буры», в ЮАР. Вот такое незамысловатое кино… Как, кто-то не знает, что такое кимберлитовые трубки? Да алмазы же!!! АЛМАЗЫ!!!

Se la vois, как говорят сами французы — «Это жизнь!»…

И Туарега понесло по волнам размышлений, над смыслом жизни:

«…Как все мы похожи! Мы все словно ходим по заколдованному кругу, открывая одни и те же двери, не находя разумных, гибких решений из простых бытовых ситуаций. Превращая каждую из них в маленькую собственную войну, уповая на собственное везение, не считаясь с ценой и потерями, переступая через себя…» …Он сидел и смотрел на горные отроги, покрытые буйной, африканской растительностью.

Хотя… Нет!

Он созерцал! Представляя, что где-то там, в тысяче километров, или немного меньше, начинается самая большая, из всех существующих, суровая пустыня Сахара. Его словно небыло здесь и сейчас. Вернее, на Старой закопченной броне мертвого БТРа находилось просто тело Туарега, его физическая оболочка, а вот его дух… Его субстанция неслась над песками и барханами, распростав крылья. Сейчас Жак Рано опять был Инсаром, и каким-то мистическим внутренним взором видел эти пески, эти барханы, и вспоминал…

«…Аравия… Всегда суровая и безжалостная… Утро здесь начинается с того, что первые горячие порывы ветра срывают с вершин барханов целые тучи песка… Ветер тащит по барханам мелкий песок, песчинки перекатываются, шуршат, пробираются под одежду, липнут к телу, забивая каждую пору, каждую щель в оружии. Поверху идет мелкая, похожая на муку пыль, проникающая всюду. Любой слабый ветер поднимает ее с земли, и тогда кажется, что барханы дымятся… Пыль забивает глаза, нос, скрипит на зубах. Закутываются носы и рты, чтобы хоть как-то защититься от пыли, которая все равно проникает в легкие. Стволы оружия затыкаются тряпками, затворы обматываются разорванными на полосы тряпками… В такой ситуации становишься нервным, взвинченным… Именно терпение становится здесь единственным источником силы… — Туарег парил над пустыней своих воспоминаний, вновь превратившись из сержанта Жака Рано, в туарега-кочевника Инсара. — …Полдень — это самый пик жары… Над пустыней повисает зной. Небо идеально чистое до самого горизонта… Слабый северный ветер шевелит песок, но прохлады не приносит. Раскалившийся в самом сердце Сахары, в Ливийской пустыне, он сушит кожу, обжигает глаза… И… Время замирает, превращая день в бесконечность… Трудно дышать, организм быстро теряет влагу. Пот высыхает раньше, чем ты успеваешь его почувствовать, остается только тонкий налет соли на коже… Возле глаз, губ, ноздрей кожа ссыхается, покрывается мелкими нудно саднящими трещинками… На ранки пыль оседает больше всего. Но на боль уже не обращаешь внимания… Остается только одно: пребывая в покое и сосредоточенности, закрыть чувства для всего, что они ранее доносили до тебя, привести к тишине все мысли, которые прежде, подобно приливу и отливу, постоянно сменялись в голове, быть тихим и безмолвным внутри себя и ожидать в терпении…»

Сержант посмотрел по сторонам, оглядываясь на бойцов своего взвода, и опять пустился в размышления:

«…Ночью в Аравии всегда холодно… К вечеру ветер затихает и наступает абсолютная тишина! Тишина ночной пустыни поглощает тебя, как океан. В такие моменты можно услышать, как скрипят, переговариваясь между собой, камни… Вроде бы нет никого, мешать некому, но ты невольно начинаешь говорить шепотом, опасаясь, что удары собственного сердца и с трудом сдерживаемое дыхание могут выдать тебя. Пусто и тихо… — Думал сержант Рано. — А иногда встречаются пересохшие реки… Каменистое сухое русло сменяется барханами… Они похожи друг на друга каждой своей складкой, словно их лепили при помощи одной формочки для песка. Поднявшись на ближайший бархан, неожиданно видишь перед собой дно этой песчаной чаши — отполированную ветрами глиняную поверхность, густо утыканную острыми камнями… Но в лунном свете все это принимает неповторимый космический оттенок. Песчаная чаша похожа на лунный кратер. Трудно представить, что за этими плавно очерченными на фоне черного звездного неба барханами дальше на юг простирается пустыня камней, песка и ветров… Пустыня зачаровывает своим величием, бескрайностью, но одновременно наполняет душу тревогой, сурово напоминая нам о бесполезности наших намерений… Днем она подавляет, ночью — успокаивает, вселяя почти мистический покой, когда в черном небе ярко светит огромный, желтый блин Луны, обрамленный россыпями здоровенных, мерцающих звезд… М-да… Аравия… Словно всего этого и небыло! Вернее… Словно не со мной! А ведь было… И не так уж давно — всего-то четыре года прошло!.. Но ведь была же у меня когда-то и другая жизнь!..»

Он вытянул затекшую, от долгого сидения ногу и взглянул на парящих в ярко-голубом небе далеких орлов… … — Наблюдаю движение в «зеленке» на двести семьдесят, удаление — две тысячи! — Голос Гунна, раздавшийся в наушнике радиостанции, прервал мысли Туарега. — Они едут, месье сержант!

— Хорошо… — Встрепенулся Жак и спрыгнул с брони. — Всем внимание — объект на подходе. Готовность — три минуты…

И уже для себя, еле слышно по-берберски:

— Как же мне все это надоело, обезьяны черномазые! Три месяца уже, и все одно и то же!..

Был конец апреля, и взвод сержанта Рано уже три месяца занимался… Тем, чем занимался! И занятие это довольно сильно нервировало не только его, но и всех, или почти всех, его солдат. Ну, или тех, по крайней мере, кто считал профессию солдата важной и почетной.

Им же все это время приходилось выполнять довольно грязную работу. Приказы в армии не обсуждаются, как известно, и поэтому сержант пытался представить внутри себя, что их теперешнее задание, попросту очередная проверка. А на душе было мерзко, гадко и противно… …Это началось в тот день… …28 февраля 2006 года…

В тот день Туарега вызвал к себе командир 13 полубригады, полковник Анри, и отдал приказ…

После которого, Туарег надолго потерял способность улыбаться…

Причина этой суровости была…

В общем-то, проста… …В свободной, теперь уже, Эритрее полным ходом добывались алмазы, сапфиры, изумруды, рубины — несметные богатства для молодого африканского государства, пытающегося «встать на ноги».

Только…

Государство это решило отойти от сложившихся сотню лет назад традиций. И ЮАР, и Ангола, и Ботсвана, да все, где обнаруживались кимберлитовые трубки, продавали свои, добытые нечеловеческим трудом, богатства в Европу, по цене установленной корпорацией «De Beers». Церберской, надо сказать, цене. Но… Так уж сложилось…

И стала «De Beers» мировым монополистом по производству ограненных алмазов, бриллиантов то бишь… И длилось бы такое положение вещей бесконечно долго, и процветал бы английский Фунт стерлингов и дальше, если бы…

В 50-х годах 20-го века у Амстердама появился молодой, но очень деловой и настырный конкурент — Тель-Авив… И если «De Beers», был, по сути, экономическими захватчиками, то Израиль — торгаши, которые для своего процветания на алмазном рынке не могли предлагать цену за не ограненные алмазы меньшую или равную голландской — они платили больше…

Теперь понятна суть? Да просто все!

Эритрея со своими драгоценными каменьями, как только получила независимость, подалась в сторону Тель-Авива, а «De Beers» «обиделась» на этот демарш — типа «Как так?!»… И занялась, грубо говоря, «разбоем на большой дороге»…

Какие-то воинские подразделения полупартизанского-полубандитского типа орудовали на территории Эритреи, нападая на автомобильные караваны, состоящие из трех-четырех джипов, перевозящие свежедобытые алмазы. Затем эти башибузуки, а может и другие, доставляли камни к границе с Джибути, и передавали с рук на руки…

Кому? Да лучшему другу и соседу Голландии по карте Франции, то бишь, а именно, французским легионерам, которые и спроваживали все это добро на военную базу, где его уже ждали представители корпорации…

Короче говоря, участвовали в грабеже на политическом, общегосударственном уровне!..

Но так, чтобы никто о том участии не знал — «Ну, грабит кто-то негров, а мы-то тут причем?»…

А для того, чтобы все и было именно так, то есть «шито-крыто» на всех стадиях этой вселенской аферы, обеспечивать ее обязывали бойцов с супер спецподготовкой… Таким был предыдущий взвод, таким стал и взвод следующий, то есть взвод Туарега… Вот такое вот говно… …Задание это сержанту Рано категорически не нравилось, но…

Всегда и везде в его жизни возникала это «Но»!..

Теперь он служил в армии и уже привык подчиняться приказам… Единственным утешением, или скорее отговоркой и оправданием, своего участия в этом безобразии для Туарега служило то, что ни он лично, ни его взвод не занимались непосредственным разбоем — они всего лишь принимали «на руки», и сопровождали отнятое…

Слабое утешение, но хоть такое — другого все равно небыло…

Три месяца растянулись для него на три года… … — Все на местах, командир! — Доложил по рации Грин.

— Хорошо… Гунн?

— На связи!

— Где гости?

— В километре от точки рандеву… Пылят потихоньку, не торопятся…

— Суки… — Прошептал сержант еле слышно. — Ковбой, Кобра?

— На приеме!

— Слухаю!

— Марек, контролируешь точку встречи и передачу груза. Игорь, максимальное внимание на дальних и ближних подступах — от этих мразей всего, что угодно можно ожидать, а мы уже ученые…

— Сделаем.

— Вот и отлично… Ну, что, бойцы, приступим помолясь… Все просто — встретились, получили груз, разбежались… По местам! — Произнес Туарег в свой ларингофон и устроился на крыле около правой дверцы своего камуфлированного и страшно запыленного «Хаммера».

«Ну, что, морды черномазые, будем бодаться опять или разойдемся по-тихому?»

Это вопрос сержант задавал себе в девятый раз и…

Как и всегда не знал на него ответа.

А вопрос был не риторическим, а самым что ни на есть животрепещущим — во взводе Туарега уже были потери — один погибший и трое раненых…

«Передача» «груза» происходила раз в неделю, по четвергам, как правило. Первых две передачи прошли, что называется «в штатном режиме».

А вот дальше…

На третьем рандеву началось говно… …17 апреля…

Две предыдущие передачи прошли, в общем-то, без особых проблем, если не считать, конечно, презрительно-оценивающие взгляды привезших груз поголовно черномазых «анархистов».

«…Да и хрен бы с вами, макаки черножопые! — Думал тогда Туарег, наблюдая со стороны за всем происходящим. — Нам ваши оскалы, белозубые до одного места!..»

Да! Наблюдал со стороны! Да!!! И нечего тут думать всякую ерунду!.. Тот, кто хоть что-нибудь знает о специфике Таких операций, тот, конечно же, понимает о Чем идет речь…

Это — «Стандартная диспозиция боевого подразделения специального назначения во время проведения рандеву с неопознанным визуально союзником в ходе выполнения спецоперации» — упражнение № 117/4…

Простое, надо сказать, упражнение, но весьма эффективное, тем не менее — роль командира группы на встрече выполняет командир среднего звена. В нашем случае — один из капралов, тогда, как комвзвода, сержант или лейтенант, находится «в тени», зорко наблюдая за происходящим. В чем смысл такого «маскарада»?

Всего взвода, то бишь, весь его состав, никто и никогда, кроме Командования конечно, одновременно не видел и не увидит — обратное означает полный крах, потеря профессионализма для этих Боевых Псов! На таких, «дружественных» встречах твой vis a vis наблюдает в лучшем случае половину твоего взвода, в худшем, а это уже от обстоятельств, две трети — остальные скрытый резерв, «пятая колонна». А если у нашего Туарега во взводе треть всего личного состава были капралы — шестеро? А если не принято у спецназовцев во время работы носить знаки различия? Тогда что? Тогда своего оппонента, если он что-то и замышляет, можно два месяца водить «за нос».

Вот эту-то карту и разыгрывал Туарег. На всякий случай. И оказался прав, к сожалению… …В тот день даже сама Природа была против Андрея.

Сезон муссонных дождей был в самом разгаре.

Сезон ливневых дождей…

Казалось, что разверзлись хляби небесные и на землю выливается все то, что не вылилось за восемь месяцев изнуряющего африканского пекла. Вода перед глазами стояла стеной, и создавалось впечатление, что все это светопреставление не закончится никогда. А вот для природы это было настоящим раем — она расцветала. Буйными, немыслимыми красками. Она, казалось, собралась уподобиться верблюду и вобрать, впитать в себя всю ту влагу, которую отпускал ей голубой, небесный океан. Глаз радовался этому празднику буйства красок, и душа пела в унисон с Матушкой Природой. Да! Душа пела! Только… Это было с одной, стороны — стороны простых человеческих эмоций.

Но была еще одна сторона.

Сторона разведчика-профессионала. И сторона эта была огромнейшей, здоровенной такой ложкой, совковой лопатой дегтя в весь этот мед…

Туарег нервничал…

И хоть и старался изо всех сил не показывать своего нервного состояния, но скрыть его полностью никак не мог.

— Чего дергаешься, командир? — Первым не выдержал Кобра.

— Не нравится мне все это! — Рявкнул сержант Рано в сердцах.

— Чего не нравится-то, ком?

— Да погода эта!..

— Чем те погода-то не угодила, командир? — Поддержал Кобру Грин. — Впервой что ли?

До оговоренного срока рандеву оставалось что-то около полутора часов. Без учета грязи, конечно…

«Время терпело», а потому бойцы Туарега, с его же молчаливого согласия, пока не торопились покидать кабины трех «Хаммеров», все оставались на своих местах. Именно поэтому те шестеро, кто находился в джипе сержанта, воочию наблюдали его легкую неврастению. Это джип был своеобразным штабом взвода, практически КШМ. Потому и спутниками Туарега были, за исключением двоих рядовых бойцов, «особы, особо приближенные к императору» — капралы Кобра, Грин, Гунн и Ковбой.

Туарег посопел немного и обратился к Грину:

— Что ты видишь, Павел?

— Да ни хрена!

— А ты? — Теперь он обратился к Кобре, своему основному снайперу, тоже некогда русскому офицеру.

— Аналогично… Ну, или почти ни хрена. Льет, бля, как из ведра! Че тут увидишь? Нелетная погода…

— Ну, а ты, Марек?

— Та також, пан сержант!

Ковбой дымил вонючей кубинской сигарой, но здесь небыло никого из «Института благородных девиц» и запахи им, особенно казарменные, доводилось понюхать куда, как более едкие и крепкие, а потому и относились к этой маленькой слабости поляка со снисходительной сдержанностью.

— Гунн?

— В такую погоду без тепловизора увидеть что-либо практически невозможно, месье сержант… — Прогудел большой немец.

— Правильно! Молодцы! — Подытожил Туарег. — И что? Какие выводы?

Капралы молчали, понимая, что в сложившейся ситуации, которая от тебя, к сожалению никак не зависит, лучше помолчать и подумать, как следует. И уж только сформировав свои мысли, выдать их «на гора», потому, что их сержант, друг и командир, сейчас был только командиром. И весьма строгим, надо сказать. Но мысли, как видно, ни у кого из присутствующих во что-то более или менее разумное почему-то не выстраивались. Включая и самого Туарега… И Жак нервничал от «своей тупости»…

— Не нравится мне все это, парни! — Пробормотал он в полголоса. — Ох, как не нравится!.. Погода… «Зеленка» эта сплошная!.. Самое Оно!.. Положа руку на сердце… Я бы такой шанс не упустил!..

— Чуешь чего, командир? — Спросил Стар.

— Чую, майор! — У Туарега был странный взвод, почти споль русские бывшие офицеры. — Нам до базы по такой погодке, да в «зеленке» больше трехсот кэмэ пилить. Особо не разгонишься…

— Да тут бы двадцать «кило» в час делать и то за счастье — того и гляди, на дерево налетишь или в промоину… — Подтвердил Кобра.

— Значит — не менее полусуток тащиться… Из которых первая добрая половина — ночь!.. — По заведенному не ими порядку все рандеву с «экспроприаторами» совершались ближе к вечеру, в вечерних сумерках. — Полное говно!

— Пан сержант мышлит, цо мамет буты сюрпризенцы? — Прорезался Ковбой.

— Даже уверен в этом, пан майор! — Туарег нервничал все больше, и это отражалось в его интонациях.

Сержант задумался на несколько минут:

— Кто такие эти партизаны? Мы знаем?

— Нет! — Ответил за всех его «замок» Грин.

— Войсковое подразделение или наемный сброд за большие бабки?

— Скорее последнее…

— Тогда какой сброд! «Партизаны» или…

— Профи — без вариантов! Других бы не наняли!

— Вот! — Туарег поднял указательный палец, акцентируя внимание. — Вот это уже тепло!.. Значит — наемные профессионалы без Родины и Бога в животе — пашут пашню сугубо за «золотые дублоны»…

— Похоже, что так…

— Дальше, господа военные… После передачи груза их старший тут же, при нас, связывается с кем-то, кого мы не знаем, по рации и докладывает, что все прошло успешно и передача груза состоялась… А что это значит?

— Снимает с себя ответственность?..

— Именно! Дальнейшее движение груза к Джибути — это уже наши с вами проблемы и ответственность…

— И кто или что, после такого доклада мешает этим башибузукам сделать небольшой такой, крюк на своих джипарях, да и встретить нас километров эдак в пятнадцати-двадцати от места рандеву, да и попытаться отобрать каменья уже лично для себя? — Прорезался Кобра.

— Вот и я о том же!

— Порядка ста пятидесяти кэмэшников гористой «зеленки» в непосредственной близости от границы с сопредельной Эфиопией… — Грин, как-то очень внимательно, стал вглядываться в дождевые струи.

— Не упустят они такой шанс, не упустят! — Проговорил Туарег. — Попытаются, как пить дать!

— Скорее всего… А эта «не летная погода», с-сука, сама так и навивает крамольные мысли…

— Типа «Займи, но выпей»?..

— Типа «Мочкани и возьми»…

Вот именно теперь-то, после «военного совета с аксакалами» Жак и понял, что его опасения не напрасны, что о том же самом думают и его бойцы, те, которые понимали толк в войне… А значит нужно быть десяти-, стократно более подозрительными, осмотрительными и осторожными, ну и, само собой, более собранными и готовыми к бою.

— Думаем, что сегодня попробуют пощупать нас за вымя? — Этот его последний вопрос был уже риторическим и никому конкретно не адресовался — все и так уже стало ясно.

Но ответ на него все же последовал. От Грина…

Павел Гринев, как «замок» Туарега, то бишь, старший по должности среди присутствующих, озвучил всеобщее мнение:

— Макаки эти такого шансика не упустят, конечно же, потому, как еще пара-тройка недель и сезон ливней скончается, а в сухую жару с нами такого фокуса им не провернуть — себе дороже!.. Здесь расчет будет на внезапность, «кавалерийский наскок с шашками наголо». А мы подготовимся, и фуй им по всей морде, да попутный в затылок!

— Так тому и быть! — Жак хлопнул ладонью по «торпеде» «Хаммера». — Значит так, военные! Слушай приказ!

Он обвел взглядом эти лица и понял, и даже представил на миг, или полмига, сколько десятков, а кое-кто и сотен, раз слышали эту фразу, и ему стало даже как-то не по себе.

— За старшего сегодня играет Стингер!..

На это Ковбой только хмыкнул недовольно — была «его очередь».

— Марек. Берешь машину, пять бойцов и…

То, что созрело в голове Туарега, было, по меньшей мере, опасно, а уж если все пойдет плохо, тогда…

— Ждешь нас в полукилометре… Рация только на прием!

— Разумею! — Улыбнулся поляк.

— Если здесь все будет тихо, по моей команде «Возвращаемся!» выдвигаешься по маршруту. Скорость движения — 30 кэмэ. И постоянно на приеме, капрал! В случае нападения — сигнал по рации «Три тройки!» или «три группы по три» зуммером. Все понял?!

— Разумею, пан сержант! Зробим!

— Вот и ладушки… — И сержант перевел взгляд на Грина. — Ну, что, «замок», повоюем?

— Как придется…

— Придется, наверное. Хотя, по правде, не хотелось бы — потом говна не оберешься! Ладно! Аллах не выдаст — свинья не съест…

План Туарега был, как всегда, предельно прост и так же предельно опасен…

Пятеро бойцов во главе с капралом Ковбоем выделялись в «стратегический резерв». Скрытый резерв! В случае если нападение будет в точке рандеву. Если же оно случится, а оно сегодня случится — в этом Жак уже был уверен — уже после передачи груза, где-то по дороге, то группа Ковбоя…

В общем, им придется принять на себя первый удар засады и постараться продержаться до подхода всей группы Туарега…

Жак понимал, что в этом случае Ковбой со своими бойцами становились почти смертниками…

Бой в современных условиях, да при современном оружии, да против противника, который, и это известно доподлинно, профессионально специализируется именно на «засадной войне» и поднаторел в этом весьма здорово, длится считанные секунды, на «длину рожка», то есть на количество патронов в магазине автомата, а чаще всего и того меньше…

Передача груза…

Два довольно объемных и увесистых, «Килограмм по пять!» еще подумал тогда Жак, брезентовых мешка, без особых заминок перекочевали в «руки» его команды…

Стингер, изображавший из себя старшего группы, провел переговоры уверенно, даже с некоторым апломбом, мол, «Давай-ка побыстрее, черное быдло, некогда мне здесь…», чем, и это было заметно даже со стороны, немало задел гордость старшего «башибузука», и теперь того так и распирало от злости.

Все происходило вполне естественно, как бы… Но, это тоже было частью плана, потому что сам Стингер будучи полукровкой (отец — белый, мать — мулатка) абсолютно не страдал расовой ненавистью — этот вопрос его беспокоил меньше всего.

Стингер ждал сигнала.

«…А «колесниц»-то у вас сегодня только две…»

Когда их vis a vis прибыли на встречу всего на двух джипах вместо обычных четырех, Грин, стоявший немного в стороне только остро взглянул в глаза Туарега, который «ошивался» около скрытого до времени в кузове «Хаммера» пулемета, на что тот еле заметно кивнул — теперь сомнений уже не оставалось.

«…Ладно, макаки, мы сыграем с вами в вашу игру, только не обижайтесь, если получите не то, что хотели!..» — Подумал Жак и звякнул прикладом автомата о металлический борт своего джипа.

Самый обычный звук, ничего выдающегося, никто на него даже внимания не обратил…

Почти никто!..

Но теперь…

Дальше должен был разыграться махонький такой спектакль, с совершенно неожиданным концом для «романтиков с большой дороги»… — …Это все? — Спросил Стингер.

— Все! — Уверенно ответил здоровенный негритос, в глазах которого плескалось море ненависти.

— Тогда разбегаемся! — Стингер взял в руки старенький, но такой проверенны и надежный, как бульдозер, «Фалькон» и произнес ставшую уже обычной для этих встреч фразу. — Порядок! Возвращаемся!

— Все в порядке! Передача прошла!// Проговорил в свою очередь негритос в трубку крутейшего, навороченного «до не хочу» спутникового телефона — De Beers не жалела денег на экипировку своих наемников.

И во тут-то Стингер и поступил необычно, не стандартно и «непрофессионально» для таких рандеву:

— Классный аппаратец! Нам бы такой!.. — И протянул руку. — Можно посмотреть?

Негритос, который чуть не лопался от злости на «заносчивого сноба», вдруг получил шанс хоть в чем-то показать свое превосходство, тут же этим шансом и воспользовался не задумываясь:

— Держи! — Телефон перекочевал в ладонь Мишеля.

Он «возвышался» над Стингером, он упивался своим «превосходством» пока Мишель всячески нахваливал японский аппарат:

— Классная штука! Удобная! И всегда дозвонишься, из любой дыры! Не то, что наши допотопные «Фальконы»… Да, классно вас снабжают, что и говорить!.. Ну, ладно, держи свою машинку!..

«Старший негр» протянул руку и тут же резко дернулся, словно его от души долбануло напряжением в 380 вольт:

— А-хх-ррр! — Это был рык голодного леопарда.

Крутой спутниковый телефон неуклюже «выскользнул» из руки Стингера и булькнул в лужу:

— Вот это дела! Извини! Случайно вышло! Из руки выскользнул! — Стингер с невинным лицом выловил из лужи спутниковый телефон, предварительно основательно поелозив им по жидкой грязи дна. — Ну, да вам другой выдадут, еще лучше! Ну, бывай!..

Тот рык, который прозвучал за спиной Стингера, даже отдаленно не напоминал человеческий. Если честно, то Туарег рисковал потерять своего Стингера прямо здесь — психотип предводителя этих черномазых бандюков Жак определил так: «полнейший отморозок, у которого заклинила «башня» раз и навсегда». Но риск был оправдан — если у них небыло второго, такого же аппарата для связи, а по всему именно так и было, то «засадники», которые, а теперь Жак был в этом уверен абсолютно, сидят в засаде и желают от всего сердца засадит спецам Туарега «по самые гланды» не будут знать наверняка, когда выдвинулись джипы с каменьями, а значит и, клюнут на подставу в лице Ковбоя.

Да риск был, и не малый! Но…

А «погусарить»?!!

Ну, так, по-чапаевски, с шашкой наголо?!! Авантюра чистой воды, но Стингер, хоть и понимал, что рискует получить пулю в спину вызвался первым, да и Ковбой со своими… Застоялись бойцы Туарега, застоялись без настоящего драйва в стиле action, «не тому нас учили», мол…

— Думаешь, будет дело? — Грин, как-никак, был в его группе самым старшим, и по возрасту, и по «бывшему» званию, и по опыту, потому-то Жак и обратился именно к нему.

— А ты все еще сомневаешься?

— Уже нет… — Сержант смотрел сквозь лобовое стекло на «внезапно взбесившегося» предводителя «партизан», который «со всей дури» лупил своим мощным ботинком в дверцу своего же джипа.

— И правильно делаешь, командир… Теперь стоит только один вопрос: «Где и когда?».

— Когда понятно — не могут засадники удалиться на приличное расстояние от основного эскорта, потому как опасно… Максимум на пятнадцать минут боя.

— Это они так думают… По глупости своей глупой… Пя-а-тна-а-дцать мину-ут!!! А фуй не мясо?! А минута-две?!!

— Сам-то понял, что сказал, Павел?

— Ага!..

— Ладно. Проехали для ясности… Даю расчет на десять кэмэ… — Проговорил Туарег и взялся за рацию. — Ковбой ответь Первому!

— На звязенци! — Немедленно последовал ответ.

— Готовность «Раз!», Ковбой! Мы начинаем движение!

— Принял, пан сержант! Зробим!!! Конец связи!

Туарег запихнул рацию в карман разгрузки и посмотрел на своих товарищей:

— Вот и ладушки, господа военные… Грин! Начинаем движение! И будем надеяться, что у черномазых больше не найдется ни одной рации…

— Иначе все будем в их же большой и черной заднице… — Продолжил мысль командира Грин, и бросил в микрофон единственное слово. — Поехали!!!

Тяжелые, словно два гиппопотама, выбравшиеся на сушу, два «Хаммера», переваливаясь на кочках и промоинах, сдали назад и, развернувшись и выстроившись в маленькую колонну, рванули, что было мочи на помощь команде Ковбоя, а таковая капралу, и Жак это чувствовал кожей, понадобится очень скоро, если уже не прямо сейчас… …Их трясло и бросало на жестких сидения тяжелых джипов так, словно они не ехали по дороге, хотя какая это была дорога, а катились по каменистому склону закупоренные в металлической бочке… Уже каждый «нащупал» своей головой какой-нибудь железный выступ или крючок в спартанской обивке этого авто, а кто-то и по нескольку раз, но на такие мелочи никто теперь не обращал внимания — их мысли озвучивал Туарег, который сидел на переднем пассажирском сидении:

— Быстрее! Еще быстрее давай!!! Ну же!!!

Стингер вцепился в руль так, что побелели пальцы, а губы превратились в узенькую белую полоску:

— Взлетать будем, коммандер-р! Гы-цца!!! — Джип подбросило на очередном трамплине так, что, пролетев не менее двух метров, со всего маху бухнул в огромную лужу, поднимая трехметровый фонтан брызг.

— Ы-ы-гых-х!!! — Гукнули глухо за спиной Туарега голоса, да и он сам налетел грудью на поручень.

— Да-а-вай, взлетай, капрал, только поскорее-е-э!

Эта бешеная скачка с препятствиями, потому что ездой Это нельзя было назвать ни при каких условиях, закончилась через восемь минут так же внезапно, как и началась — «Хаммер», в котором сидел Жак, словно бешенный носорог, ломая кусты и мелкие деревца, вдруг выскочил на довольно большую, никак на меньше пятидесяти метров в диаметре, поляну…

— Стоп!!! Всем к машине!!! Занять оборону!!! — Рявкнул Туарег так, что его, наверное, и без рации, услышали бойцы второго вездехода.

Прямо посредине прогалины стоял расстрелянный, и это было заметно невооруженным взглядом, на спущенных, прострелянных колесах джип команды Ковбоя.

Хотя, если быть откровенным до конца, Андрею совершенно не требовалось напрягать свои голосовые связки — его «гуси» и сами знали что делать. Крик вырвался как-то сам по себе, от страха за тех, кто попал в эту западню…

Дальше завертелось, как в голливудском боевике…

Дым. Грохот выстрелов. Его бойцы, которые словно бестелесные призраки, перемещающиеся навстречу автоматным вспышкам и не прекращающие поливать свинцовым огнем джунгли. Разрывы гранат. И…

Наконец…

Ломающая, давящая на уши тишина…

«Полторы минуты…» — отметил Жак, машинально взглянув на часы, и покачал головой недовольно.

Реальное время встречного боевого столкновения…

И это время совершенно, то есть координально отличается от тех затяжных голливудских боев, которые длятся часами, а иногда и сутками. Чушь полнейшая!!! Для того чтобы вести интенсивный бой несколько часов, необходимы боеприпасы. Тридцатипатронный рожок «Калашникова» выплевывается за три секунды, а уж у «американочки» М-16 и того быстрее!!!

И что дальше?! Сколько может унести на себе снаряженных магазинов каждый боец спецподразделения, находясь в глубоком, многодневном рейде? Десяток? Не больше, потому, что есть еще и другая амуниция и средства для выживания! Он, этот боец, и так похож на вьючного мула, таская на себе, порой до 40 кг! При этом есть неизменное правило спецназовца — «Никогда не расстреливать весь боезапас!», мало ли что тебя ждет дальше, ведь не будешь же ты использовать свое оружие вместо дубины!..

Встречный бой — он почти всегда на «длину рожка»!..

Поэтому полторы минуты — это даже много, это потому, что «засадники» упорные попались, или бестолковые…

— Капралы! Доложить о личном составе по своим группам! — Прохрипел Туарег в микрофон.

У него немного першило в горле от запаха сгоревшего пороха. У него от этого запаха всегда першило, и всегда садился голос, хоть за столько лет и должен был бы уже привыкнуть к нему, ан нет! А может это адреналин, выброшенный в кровь мощным потоком, ударял со всего маху по голосовым связкам, кто знает?.. Но после боя голос Туарега всегда был «с трещинкой»…

— Ковбой Туарегу! Двое пораненых…

— Принял!

— Кобра Туарегу! Один раненый!

— Принял!

— Грин на связи! У меня один убитый…

— Кто? — Рявкнул Туарег.

То, что среди них могут быть раненые, Андрея ничуть не удивило — противник у них был более чем серьезный, но вот сообщение о том, что есть и погибший больно ударило в сердце.

— Из последнего пополнения… Молодой-зеленый… Ломанулся к кустам в полный рост, его и срезали… Хороший парнишка был… Жаль!

— Любого жаль, майор! Любого!!!

Пыль и копоть понемногу осели, прибитые к земле тропическим дождем, и стали видны и срезанные свинцом кусты, и несколько небольших воронок от наступательных гранат.

— Осмотреться по кустам!

Несколько камуфлированных теней метнулось в разные стороны, и через некоторое время Туарег получил доклады о том, что в ближайшей «перспективе» противника не обнаружено.

— Хорошо!.. Грин, выставляй охранение по периметру, остальным — сбор группы у Ковбойского «Хаммера».

Ощетинившись автоматами и пулеметами в сторону джунглей, на поляне стали появляться бойцы взвода сержанта Рано. Перепачканные грязью с ног до головы, так, что только белели только зубы и глаза, а глаза, к тому же еще горели злым огнем боевого азарта, они, словно черти из преисподней, готовы были в этот момент разорвать на клочки любого, кто покусится бы на окружавшую их тишину…

Затем на поляне появились двое импровизированных носилок. На первых сидел, сжимая свою М-16, такой же замызганный, как и его сотоварищи, «чертик», зло зыркая по сторонам, единственная разница между ними была в том, что его левое бедро было, не очень аккуратно, прямо поверх камуфляжа, перемотано грязным бинтом. На вторых же не наблюдалось никакого движения — лежавший на них боец был накрыт с головой.

«Погиб еще один настоящий солдат… Земля тебе пухом!» — Подумал Жак.

— Ладно… Грин! — Жак тяжело поднялся с земли. — Грузимся в «живые» джипы и ходу отсюда… Ковбой!

— Я, пан сержант!

— Тебе и твоим парням отдельное спасибо и благодарность — вы приняли самый первый удар. Это будет отдельно отмечено в рапорте генералу!

— То наша справа, пан коммандер!

— Да, Марек… — Жак заговорил так тихо, что сам себя едва слышал. — Это действительно наша работа — подставлять свои головы и умирать когда это потребуется… Ладно!.. Бог не выдаст — черномазая свинья не съест, подавится!.. …Так было в тот раз…

После того случая Туарег стал очень осторожен!..

И…

Слава Богу, таких ситуаций больше не повторялось… …26 мая… … — Ну, что, ком, пронесло на этот раз?

Грин обращался к сержанту, потому что так было заведено, хотя сам вопрос был чисто риторическим — три пропыленных до такой степени, что невозможно было угадать их первоначальный цвет, «Хаммера» команды сержанта Рано медленно, и даже как-то степенно, въезжали на территорию военной базы. Эту базу в Джибути «делили» между собой полубригада американских морских пехотинцев и 13 полубригада Французского иностранного Легиона, к которой и был приписан отдельный взвод «коммандос» сержанта Рано.

— Да и, слава Богу, Павел, хвала Аллаху…

Жак ответил автоматически, потому что его мысли были очень далеко отсюда.

Очень далеко…

В далекой полосатой туарегской палатке…

«…Амаль!.. Ты уже, наверное, совсем взрослая! — Думал он. — Ты уже и тогда была взрослой, а уж теперь… Теперь ты уже наверняка замужем… И у тебя уже есть семья и дети…»

— Месье сержант, разрешите обратиться? — Его мысли прервал солдат с повязкой «Посыльный», который вытянулся во «Фрунт», приветствуя старшего по званию.

— Обращайтесь!

— Вам приказано срочно прибыть в штаб бригады по возвращении!

— Хорошо, солдат! Доложите «Дежурному», что я принял приказ!

— О как! — Проговорил Грин, глядя вслед посыльному, который хорошей «рысью» удалялся в сторону штаба, и бросил насмешливый взгляд на мятые от долгого сидения на жестком, форменные камуфляжные брюки Туарега. — А что там говорит наш «гидрометеоцентр», который твоя задница, командир? Не зудит, не чешется как всегда, в предчувствиях?

— У нашего «метеоцентра» все предохранители с микросхемами по этим сволочным дорогам поотшибало, Павел… Сейчас разомну немного, может, функции предсказания и вернутся… — Жак жестко мял свои, отсиженные за долгую дорогу, ягодицы.

— Ага… Давай-ка так сделаем, Жак… Я, как твой зам и «капрал-шеф» сдам мешочки этим сраные «бирсюкам»… — Он кивнул головой на пропыленные холщевые мешки, в которых покоились необработанные алмазы Эритреи. — А ты давай-ка разминай жопу побыстрее, и дуй в штаб, узнай чего от тебя хотят, глядишь, может и закончится сегодня наша эта опупея с каменьями — засиделись мы здесь, чтой-то, настоящего дела хочется…

— «Тоскуют руки по штурвалу»?

— Ага! Мочи нет терпеть, как тоскуют!

— Да и у меня, Павел… Ладно! Пошел я… Может, и правда, задание подкинут…

Он отряхнул свой песочный камуфляж, как мог, подняв при этом клубы рыжей пыли, и, слегка прихрамывая, направился к штабу. … — Сержант Рано просит разрешения войти, месье полковник! — Туарег стоял навытяжку у открытой двери кабинета командира бригады.

— Проходите сержант! — Ответил полковник и кивнул головой на стул. — Садитесь.

— Да, месье полковник! — Жак присел на стул и стал следить глазами за офицером.

Полковник Анри был строг и лаконичен:

— Значит так, сержант! Из Обани получена радиограмма, которая касается непосредственно вас, сержант, и вашего взвода… А посему, слушайте приказ!

Туарег вскочил со стула и вытянулся перед полковником по стойке «Смирно!». Приглашения присесть больше не последовало:

— Сегодня в 19.00 с нашей базы на острове Майотта прибудет транспортный «борт». За вами, сержант, прибудет! Вернее за вашим взводом. Обратный вылет в 20.00. У вас и ваших людей есть немногим более восьми часов, чтобы отдохнуть и подготовиться к перелету, сержант.

— Разрешите узнать суть задания, месье полковник!

— Не могу этого сделать, сержант, ибо сам знаю не более того, что сказал, но, думаю, что наша совместная служба в Джибути подошла к концу…

В ответ на эти слова на лице Туарега появилась непроизвольная улыбка.

— Вижу, рады, сержант!

— Так точно, месье полковник!!!

— Понимаю. Не дело элитному подразделению во главе с боевым сержантом заниматься откровенной контрабандой… М-да! — Полковник пошуршал бумагами на своем столе, и вновь посмотрел на Туарега. — Идите, месье сержант! Готовьте взвод! Свободны!.. … — Все, мужики, хватит ерундой страдать! — Это было первое, что сказал Туарег, войдя в казарму. — Пора делом заниматься! Грин!

— Я!

— Давай-ка всех капралов в каптерку на совет — есть дело!

— А есть дело? — Прищурился Грин.

— Есть-есть! А времени, как всегда, нет!

— А вот это ты, командир, хорошую новость приволок!!!

— Давай, Павел, через две минуты все у меня!

— Есть, такое дело!.. …Они сидели вокруг сержанта и осмысливали услышанное.

— Майотта, значит? — Первым прорезался Грин, после того, что услышал во взводной каптерке от Туарега.

— Там же стоит специальный отряд Легиона? Или я ошибаюсь? — Прогудел Гунн.

— Ты не ошибаешься, Мартин… — Жак обвел взглядом своих «аксакалов». — Это действительно специальный отряд. Отряд морских «Коммандос».

— Если я ничего не путаю в истории Легиона, то именно с Майотты высаживались десанты коммандос на Мозамбик, да и в Сомали тоже…

— И ты тоже прав, Джамп… — Ответил Туарег.

— Прошу прощение, Жак, но я не понимаю, что такое особенное может сделать наш взвод, в отличие от этих морских коммандос, которые там живут?! Это же их место! — Ковбой, всегда, когда волновался, разговаривал на жуткой мешанине слов из разных языков.

— Вот и я не понимаю, Марек… — Туарег с силой потер свой нахмуренный лоб. — Но если не могут даже эти, то дельце нам предстоит, чую, совсем не простое…

— Хреново! — Подвел итог Грин. — Но приказ выполнять надо!

— Именно так, майор!.. — Жак взглянул на своих капралов. — Вы хотели дело? Дело будет!.. А пока… Всем готовить своих людей к передислокации на Майотту… Проверить оружие, амуницию, оборудование! Потом отдыхать!.. До 19.00… Общее построение взвода в 19.10. Все! Все свободны, господа капралы…

***

Лето 2006 г.

Соликамск. Спецзона «Белый лебедь»…

Секреты…

…Сергей был в бреду…

На дворе стояло лето, но… Лето в пермском крае, в Соликамске, совершенно не такое, как бывает лето даже в Москве…

Где и каким образом Кабан сумел простудиться имен так, что бы получить такую простуду было загадкой. Но эта загадка вылилась у Сергея в двухстороннюю пневмонию с жесточайшим плевритом, и температурой за 40…

Здесь в больничном блоке, Сергей находился уже четвертые сутки, но состояние его нисколько не улучшилось, а даже наоборот — если вначале он терял сознание только периодически, и температура у него прыгала от 38 до 39, то теперь… Вот уже сутки Кабан находился в беспамятстве, и температура, как ни старался местный врач, не опускалась ниже 39,5… … — Слышь-ка, лепила! — Проговорил старый вор Дубина, который тоже лечился в больничке, вот уже в который раз. — Как фраерок? Не загнется?

Фельдшером в этой «больнице» работал один из заключенных. Некогда врач-терапевт из Екатеринбурга, и даже очень неплохой врач, сидел он за то, что крупно погорел на том, что в совершенно невероятных количествах воровал со склада наркосодержащие препараты, и продавал их местной братве. Размах его деятельности был таков, что когда о ней узнали прокурорские следователи, то просто ахнули — этот «врач» снабжал наркотиками едва ли не весь Екатеринбург!..

Вот и решили его наказать так, чтобы больше никому неповадно было — кроме того, что у него была своя «законная» статья, да еще и с конфискацией имущества, ему организовали «сопротивление сотрудникам милиции при аресте», и «попытку побега из-под ареста»…

В общем этот «фельдшер» оказался здесь с таким же сроком, как и Кабан — 10 лет… Только срок этот у бывшего врача заканчивался через каких-то 2 недели… … — Не знаю. — Ответил фельдшер. — В принципе не должен, но… Что-то пневмония у него как-то странно развивается…

— Это как?

— В сторону усиления…

— И что?

— Если ему не сделать капельницы и на дать ударную дозу антибиотиков, то… Еще сутки-двое и может лапти откинуть…

Дубина подошел к фельдшеру и зло глянул в его глаза:

— Если он загнется, то ты загнешься сразу за ним!

Фельдшер отшатнулся, как от шипящей кобры:

— И че это вы за него так печетесь?.. Он же теперь обычный «мужик»…

— Он правильный «мужик», и его уважаю не только я! Но это не твоего скудного ума дело! — Ответил старый вор. — Твое дело делать то, что мне только что рассказал! Что не ясно, Айболит, мать твою?!!

— Но ведь я же не могу приказать врачу! Я простой «расконвоенный» фельдшер! И я лечу Кабана теми лекарствами, которые мне для него дают, вот и все!..

Дубина с презрением посмотрел на этого жалкого человека и проговорил:

— Ладно! Это я решу! Будут тебе все лекарства! А пока! Делай все, чтобы Кабан не кирдыкнулся! Отойдешь от него хоть на минуту — тебе точно никто не поможет!..

Дубина вышел из палаты, а фельдшер проговорил тихо:

— «Мужик», как «мужик»… Че за него так глотку рвать… Вот если бы он как и раньше «положенцем» был! А так…

Но ослушаться приказ старого вора этот жалкий человек не решился… …Он сидел на табурете рядом с кроватью Кабана, вытирал влажной марлей с его лица огромные капли пота и… Внимательно слушал…

Было что-то около двух часов ночи, и Сергей бредил в горячке уже примерно час…

— Саня!.. Сашка!.. Возьми камни!.. — Хрипел еле слышно Кабан, задыхаясь. — Ты же друг!.. Возьми камни, и вывези их отсюда!.. Потом все хорошо жить будем… Ты их только вывези…

Фельдшер слушал и думал о своем:

«…Когда-то что-то такое я слышал про какие-то пропавшие алмазы, которые связывали с этим Кабаном… Только говорили, что он перед всеми «законниками» отчитался, на все вопросы ответил… — Перекатывал в голове мысли бывший терапевт. — И про его свару с каким-то «законником» из Екатеринбурга тоже базлали… Кабан тогда и от «положения» отказался перед всеми… И что? Получается, что он всех наколол? Или он не про это вовсе бредит?..»

Он наклонился к самым губам Сергея и напряг слух:

— Ну-ка расскажи еще что-нибудь! Расскажи! А врача я вызову… Потом!.. Может быть… — …Я тебя все равно найду! — Метался Сергей в горячечном бреду. — А не тебя, так камни эти!.. Я же и место знаю!.. И Варьку заберу!.. Ты меня кинул, так теперь я тебя кину!.. Пошел ты в жопу, друг!..

Фельдшер смотрел на изможденное лицо Кабана:

«…Точно! Эта падла точно всех тусанула!.. Только не меня! — В голове этого человека уже зрел план. — Об этом надо молчать! Глядишь, этот Кабан и мне будет полезен! Ой, как он может быть мне полезен!.. Надо только по-умному этой информашкой распорядиться!..»

— А вот я к тебе сейчас врача подзову!.. — Проговорил фельдшер, вытирая с лица Сергея пот. — Нельзя тебе сейчас кирдыкнуться, Кабан — ты что-то знаешь про те алмазы! И знаешь только ты один!..

— Варька!.. Варюха моя!.. — Бредил в беспамятстве Сергей. — Я найду эти камни!.. Жить будем!.. Богато!.. Варечка моя!.. Я тебе все отдам!.. Сережку на ноги поставим… Заживем лучше всех!..

— Ну-ну!.. Ты сначала доживи еще до этого! — Пробормотал фельдшер и хитро улыбнулся. — Ладно, Кабан!.. Позову я к тебе доктора… Только ты теперь будешь мне должен — я тебе жизнь спас!.. Вот ты со мной и поделишься!..

И стремительно вышел из палаты…

Он и в самом деле был некогда очень неплохим врачом, и понимал, что в случае с Сергеем промедление может стоить ему жизни — при такой температуре длительное время сердце может просто не выдержать!.. Но доктор был не из зэков, а «гражданский» и жил за пределами зоны, в Соликамске… Его еще нужно было вызвонить, объяснить положение вещей, и убедить приехать. И это посредине ночи!.. Ну, или, убедить его дать распоряжение конвоирам, что фельдшера допустили в хранилище медикаментов…

Если уж разобраться по совести, то этот фельдшер и в самом деле сейчас спасал Сергею жизнь!

Только…

Делал он это сугубо для себя, в надежде, что его «заботы» окупятся сторицей… Ни о какой врачебной этике, или сострадании к больному, после десяти лет отсидки, здесь речь не шла вовсе — не таким был этот бывший терапевт…

***

Август 2006 г.

Москва. Управление ФСБ…

Ты мне — я тебе…

…Нынешний начальник Управления ФСБ генерал-майор Гришин Иван Сергеевич, уже довольно давно пребывал в хорошем расположении духа…

Да и чего бы ему было расстраиваться?

Генералом он стал уже 4 года назад, и, возможно, в скором времени, мог бы получить вторую генеральскую звезду на погоны, а там, глядишь, и перебрался бы в какой-нибудь кабинет на Старой площади…

Работа в Управлении уже давно была налажена, как швейцарский часовой механизм, и это, каким бы ни был Гришин человеком, и в самом деле было полностью его личной заслугой.

Свои, не совсем легальные доходы, генерал тоже получал регулярно — благодаря своему жесткому, а порой и жестокому характеру, он сумел подмять под себя довольно большое количество московских, и не только, бывших воровских авторитетов, которые теперь стали крупными бизнесменами, банкирами, олигархами, а кое-кто и депутатами…

Совсем недавно он закончил строительство своего нового огромного трехэтажного особняка…

Нет, не на Рублевке!

Гришин считал, что кроме этой «дороги жизни» есть и другие, не менее престижные места в ближайшем Подмосковье, но там… Если ехать в своем «Шестисотом» по узкому, однополосному Рублево-Успенскому шоссе на работу утром или домой вечером, то таких же лимузинов, со спецномерами, мигалками, сиренами и джипами охраны здесь столько, что создавалась толчея «крутых пассажиров»!.. Чувствуешь, что ты как все…

То ли дело на Ново-Рижском шоссе!..

Красота! Езжай себе с ветерком, и улыбайся снисходительно через затонированное пуленепробиваемое стекло, глядя на гаишников, которые отдают честь твоему «Мерину», разглядев, какие на нем номера… Здесь тебе и сам черт не брат! Особенно, если не просто генерал, а начальник Управления ФСБ…

В общем…

Жизнь у Гришина была налажена, отлажена, и ему грех было жаловаться…

Да собственно Иван Сергеевич и не жаловался, а жил в свое удовольствие!.. Семью, детей он так и не завел — все времени небыло у этого законченного трудоголика-служаки, и теперь… Теперь он наверстывал то, что было упущено им раньше…

В своих 48 лет он, конечно, был уже не юноша — голова потеряла всю свою растительность, остались только русые усы, от любви к пиву выросло генеральское брюшко, но…

Именно сейчас, когда у Гришина жизнь вошла в более или менее налаженную колею, генерал превратился в молодого жеребца… И молодые кобылицы, которые были готовы на все за пару-тройку сотен вечнозеленых американских тугриков, посещали теперь генерала Гришина каждый день с завидным постоянством… …15 августа… …Генерал скучал в своем кабинете с самого утра.

Он провел оперативное совещание, и, как обычно, сделал небольшой разнос кое-кому из своих сотрудников, и теперь, с чувством выполненного долга, сидел в своем кресле, просматривал газеты и уже представлял себе, как проведет вечер в жарких объятиях двух молодых «кобылиц»…

Неожиданный телефонный звонок на аппарат, чей номер был известен буквально единицам, буквально подбросил его на кресле:

— Слушаю, Гришин! — Рявкнул он недовольным голосом.

— Что-то ты злой какой-то сегодня, генерал!.. — Чувствовалось даже на расстоянии, даже по телефону, что человек улыбается. — Что? Плохо спал?

— Кто говорит?!!

— Да старый твой знакомец говорит, генерал! Аль не признал?

— Если ты сейчас не представишься… — Прошипел Гришин угрожающе. — То ровно через 3 минуты мои оперативники тебя возьмут! А еще через полчаса, ты уже лично мне расскажешь, откуда ты узнал этот номер! Ты хоть понимаешь, кому звонишь?!!

В трубке последовала пятисекундная пауза:

— Да ладно тебе, Иван Сергеич! Не кричал бы! Не боюсь!!!

— Я спрашиваю в последний раз! Кто говорит?!

— Жуков Вадим Сергеевич…

— Не знаю такого! — Рявкнул Гришин.

Он уже совсем собрался, было, бросить трубку, когда услышал:

— Знаешь, генерал, заешь! Это Клещ!..

Рука Гришина замерла в воздухе:

«…Оп-па!!! — Мысль буквально взорвала мозг генерала. — Восемь лет не проявлялся! Теперь вдруг звонит!.. Да не просто на телефон, а на спецномер, который известен считанным людям и защищен от прослушки!!! И наверняка об этом знает! Ну-ну!.. Откуда же ты всплыл, падла, с такими возможностями? Ладно! Проверим!..»

— Ну, и чего тебе надо, Клещ? — Проговорил Гришин уже спокойным тоном.

— Разговор есть, генерал… Встретился бы надо…

— О чем мне с тобой разговаривать, Жуков Вадим Сергеевич, который Клещ? — Усмехнулся Гришин, уже решивший для себя, что эта встреча состоится. — О твоих бандитских делах?

— Никаких бандитских дел у меня нет, генерал! Я — честный бизнесмен! И очень даже исправно плачу налоги!

— Так о чем же тогда?

— О Кабане!..

Гришин замер, словно увидел прямо перед собой льва, готового к прыжку… Он даже затаил дыхание ненадолго:

«…Неужели та история с алмазами всплыла через столько лет?..»

— Он сидит! И будет еще долго сидеть!

— Вот об этом и речь, генерал!

Гришин подумал несколько секунд и ответил нехотя:

— Ладно!.. Через час в ресторане «Разгуляй»… Знаешь, где это?

— Буду! — Коротко ответил Клещ.

И в телефонной трубке раздались гудки отбоя.

Гришин аккуратно положил ее на аппарат и тихо проговорил:

— Вот так, вот Иван… Неужели дождался?.. А ведь целых восемь лет прошло! Восемь лет!.. …В этом ресторане генерал обычно обеда или ужинал, и поэтому его здесь очень хорошо знали, как постоянного и щедрого клиента, так же как и его привычки и пристрастия в еде и выпивке.

Столик, как и всегда, был зарезервирован за генералом, и Гришин сделал лишь одно дополнение к обычному заказу — сегодня он обедал с гостем…

Они встретились ровно через час, как и сказал Гришин…

Теперь это были совершенно не те люди, которые встречались восемь лет назад…

Жуков Вадим Сергеевич выглядел очень солидным бизнесменом, да, собственно он таковым и являлся — его холдинг за эти годы разросся до таких масштабов, что охватывал едва ли не четверть всей Москвы… От него так и веяло огромными деньгами…

И именно это обстоятельство разозлило генерала Гришина. Вернее не столько разозлило, сколько дало пищу для размышлений совершенно определенного толка — генерал уже обдумывал схемы, как бы на этом бывшем воровском авторитете заработать. И заработать побольше!.. … — Ну, здравствуй, Клещ… — Проговорил Гришин, и, не подав руки, скупым жестом указал на место напротив.

— Я уже давно не Клещ, Иван Сергеевич!..

В глазах бандита на одну секунду блеснула искорка злобы, но он тут же взял себя в руки — годы официального бизнеса заставили бывшего воровского авторитета научится дипломатии и терпению, даже вопреки своему характеру.

— Вот даже как? — Усмехнулся ехидно генерал. — А кто же ты тогда?

— Я, господин генерал, довольно крупный бизнесмен…

— И чем же ты занимаешься, «крупный бизнесмен»?

Клещ как-то странно посмотрел на генерала, и заговорил как-то отстраненно:

— Да всем понемногу… Строительством элитных коттеджей, например… И, кстати, некоему господину Гришину И.С. совсем недалеко от Ново-Рижского шоссе одна из моих фирм совсем недавно выстроила роскошный особняк… Причем обошелся он этому господину всего-то в 1 миллион долларов, хотя, если кто-то поинтересуется прайс-листами в этой строительной фирме, то заметит, что эта сумма покрывает едва ли половину стоимости материалов, не говоря уже о стоимости самих работ! Такой домишко в фирме «под ключ» строят миллионов за 5… - Улыбнулся «бизнесмен». — Интересно, с каких таких почестей этому господину такие подарки?

Лицо генерала стало, словно гранитная скала, а взгляд метал молнии:

— Ну и с каких же?

— Да просто знал я некогда одного хорошего человека с такой фамилией и инициалами, который мне помог выяснить одно дельце… Вот и подумалось, что надо бы ему тоже добром отплатить… — Улыбнулся Клещ. — А! Да! Кстати! И «шестисотый» бронированный «Мерседес», в полной возможной комплектации, да после доработки от AMG… Этот лимузин был продан моим автосалоном тому же господину Гришину И.С. по цене обычного, что примерно раза в три ниже его реальной цены, тоже по моему личному распоряжению, якобы по какой-то скидке, только из уважения к памяти о хорошем человеке…

Лицо генерала уже стало пунцовым от ярости, но он упорно молчал, переваривая то, что услышал.

А Клещ продолжал вбивать «гвозди»: — …Да и фирма, которая направляет VIP-клиентам домашних работников, горничных, поварих, и тому подобное, направляет к этому привередливому «хозяину» только самых молодых, красивых и раскрепощенных работниц… И доплачивает им за их, необозначенные в Трудовых договорах «труды»… — Клещ откинулся на спинку стула и ковырнул вилкой в шикарной лозанье. — Да и ресторан этот тоже… Обслуживает господина Гришина И.С. с несусветной скидкой тоже по моему личному распоряжению…

И тут бывший уральский пахан остро взглянул на генерала:

— Мне продолжать, Иван Сергеевич? Или уже и этого достаточно?.. Я и в самом деле крупный бизнесмен и мои интересы в бизнесе очень широкие!.. И если вдруг кто-то начнет копать под меня или под вас, то… Могут всплыть очень странные и неблаговидные факты о некоем генерале ФСБ… — Он остро посмотрел в глаза Гришина. — И ведь никто не докажет, что это была не своего рода взятка, как это вы говорите, «в особо крупных размерах»…

— Что тебе надо, Клещ?

Гришин уже понял, что его давно и плотно обложили компроматом, да так умело, что даже он ничего не понял и не заметил! Он-то сам думал, что все эти «скидки» он получал только за свои погоны, а оказалось…

— Я уже сообщал вам, господин генерал, что я уже давно не Клещ! Меня зовут Вадим Сергеевич Жуков!..

— Так что?

Клещ посмотрел по сторонам скучающим взглядом и произнес:

— Я по поводу Кабана… В Смысле Кабанова Сергея Николаевича…

— А что такое с Кабаном?

— Из своего «червонца» он отсидел уже «восьмерик»! Нареканий от администрации зоны на него нет!.. — Проговорил Клещ уверенно. — Пора бы ему на волю выходить! По УДО…

Генерал испытывающе смотрел на этого «бизнесмена»:

«…А ведь я только две недели назад, как подал запрос, и получил ответ по Кабану… — Думал Гришин. — Я его и без тебя хотел по условно-досрочному выпустить… Не забыл я про те камешки!.. Неужели и ты не успокоился, Клещ?..»

— С чего бы это такая забота? — Произнес он вслух.

— А как иначе? — Улыбнулся Клещ. — Это мой старый кореш, который мне весь свой бизнес передал, а сам на зоне до сих пор парится! Таким, как он надо помогать! Тем более, что и условия для того есть, и возможности!..

— Помнится мне, Клещ, что вы с ним никогда корешами небыли! А очень даже наоборот! Это ведь ты его не предупредил тогда, что я его арестовывать буду!.. — Прищурился генерал и «пошел в атаку». — Может ты мне сейчас здесь «дуру лепишь», а сам с Кабаном за что-то поквитаться хочешь? Например за тот пакет, который я со своей командой не нашел, но о котором, возможно знает Кабан? А? Что в нем, кстати, том пакете, Клещ?

Нет… Слишком большую школу прошел Клещ, чтобы выдать свои эмоции генералу… Теперь он по-настоящему умел держать их в кулаке…

— Тот пакет… — Ухмыльнулся Клещ. — Тогда там для меня было кое-что ценное… Тогда!.. Только про ту историю уже все давно забыли, Иван Сергеевич — «лихие 90-е» давно закончились!.. Да и доходы от бизнеса, который мне передал Кабан уже многократно перекрыли стоимость той безделушки… Так что… Я просто хочу помочь корешу, который уже 8 лет на шконке в «Белом лебеде» парится, а я с его легкой руки стал олигархом… Хочу ему помочь просто по-дружески, не более того!..

«…Врешь ты, гнида! — Подумал генерал. — Денег-то у тебя и в самом деле столько, что ты и сам им счета не знаешь! Но те бандитские алмазы ты не забыл! И дарить ты их не собираешься, Клещ!.. Да только для тебя это капля в море, а для меня — обеспеченная старость!.. Так что мне эти алмазы нужнее!..»

— Ну, хорошо!.. Раз ты так сильно печешься о своем «друге»… — Проговорил, наконец, Гришин язвительно. — Я, возможно и смогу тебе помочь, если захочу, конечно… Только… Ведь мне еще надо захотеть!.. Ну, или сделать так, чтобы я захотел…

Клещ внимательно посмотрел в глаза генерала, и, видимо, увидел в них что-то, потому что как-то сокрушенно покачал головой, и проговорил:

— Ну и сволочь же ты, генерал!.. Был сволочью, сволочью и остался!..

— Ну, это не тебе решать, Клещ, кто я такой! — Улыбнулся в ответ генерал Гришин. — А вообще… Это твой интерес! А своего я здесь пока не вижу!..

— Что ты хочешь?

Гришин взял салфетку, достал из внутреннего кармана пиджака шикарную золотую ручку, и написал:

100000$

Клещ только мельком взглянул на салфетку, и вернул ее Гришину, который сложил ее насколько раз, и сунул в карман.

— Когда? — Спросил «бизнесмен» лаконично.

— Можно и сегодня… — Ответил генерал. — Адрес моего дома, я так понимаю, ты знаешь…

— Я не про это, Иван Сергеевич… Это-то сегодня ты получишь! Я спросил, когда Кабан из зоны выйдет?

Генерал задумался на несколько секунд:

— Ну… Пока все запросы пройдут по нужным инстанциям, пока это дойдет до УИН, пока там почешутся… Месяца три пройдет…

— Я хочу, чтобы Кабан вышел до конца августа!..

Гришин только улыбнулся в ответ:

— Это не реально, господин Жуков! Есть соответствующие процедуры…

— А еще есть генерал ФСБ, который может затребовать некого заключенного, для привлечения его в какой-то операции… «Втемную», конечно… Тем более что этот генерал некогда сам же этого заключенного и арестовывал…

— Так не делается…

— Так сделай так, как делается в вашей Конторе! — Проговорил Клещ с нажимом.

Было видно, что он постепенно начинал терять терпение, и Гришин решил воспользоваться ситуацией, что проверить свои догадки, и понять, насколько сильно нужен Клещу Кабан на свободе:

— Тогда вот это… — Он достал сложенную салфетку из кармана, и повертел ее в руках. — Надо будет удвоить…

— Значит, вот так у вас делается? — Усмехнулся Клещ.

Гришин смотрел на «бизнесмена» и думал:

«…А ведь ты согласишься, Клещ! Согласишься! Значит, ты что-то узнал! Что-то новое! То, что не знал все эти годы!..»

Так и не дождавшись ответа, Клещ сделал большой глоток вина из своего бокала, встал из-за стола, и сказал негромко:

— Сегодня жди моего человека, Иван Сергеевич… А 1 сентября, уже я хочу сидеть с Кабаном за одним столиком в московском ресторане… — Он развернулся и пошел к выходу, бросив через плечо. — И не разочаруй меня, генерал… Потому, что все те «блага» которыми ты сейчас пользуешься, могут ненароком против тебя обернуться… Я держу свое слово, а ты сдержи свое!.. …Первое, что сделал Гришин, вернувшись в Управление, это вызвал себе начальника информационного отдела.

— Значит так, подполковник! — Генерал как всегда был предельно строг. — Мне срочно нужна следующая информация! Первое — все, что известно о заключенном Кабанове Сергее Николаевиче за последний месяц! Второе — имена и все координаты тех, кто за этот месяц освободился из «Белого лебедя»! Все! Свободны! Жду через час!.. …Но уже через полчаса Гришин бормотал в глубокой задумчивости:

— Значит, Кабан чуть было не подох от двухстороннего воспаления легких? И за этот месяц на свободу вышел всего один человек — тот, который был фельдшером в местной «больничке»… Но, самое интересное то, что он из Екатеринбурга, и в свое время чуть не тоннами сбывал наркотики братве покойного Дяди Вани… Которого сменил Клещ!.. Оч-чень интересно!!! — Генерал чертил на листе бумаги совершенно непонятные фигуры.

Он встал, прошелся по кабинету, и подошел к аппарату селекторной связи:

— Начальника оперативно-следственного отдела ко мне! Срочно!

Через несколько минут в кабинет вошел полковник Тесленко:

— Разрешите, товарищ генерал!

— Садись, Николай! — Ответил Гришин. — И внимательно слушай!.. …Через пятнадцать минут полковник проговорил:

— Я так понимаю, Иван Сергеевич, что опять всплыла та история?

— Правильно понимаешь! Потому, что этот «фельдшер», который сейчас в Москве, почему-то вдруг очень быстро получил лицензию врача, и вот уже неделю проживает в новой трехкомнатной квартире и работает в частной клинике… Которая принадлежит холдингу Жукова Вадима Сергеевича…

— Это ж, за какие такие красивые глаза ему такие привилегии?

— А вот об этом мне расскажешь ты, Николай!.. — Ответил генерал. — Помнишь, когда восемь лет назад я пообещал майору Тесленко, которого уже практически уволили со службы, что если он будет делать все, как я скажу, то станет полковником?

— Конечно, Иван Сергеевич!

— Ты — полковник, Николай! Как видишь, я свои обещания выполняю! — Проговорил Гришин с напором, и прошелся по кабинету. — Теперь у тебя есть шанс стать генералом…

Он постоял у окна в глубокой задумчивости несколько минут, и обернулся к своему «старшему экзекутору»:

— Вся та история, видимо пошла по кругу, Николай… Поэтому… Ты, как начальник отдела, создашь из проверенных людей универсальную оперативную группу… Человек 10–12… Это ты сам решишь… И лично ее возглавишь!

— Цель?

— Целью группы будет Кабан! — Ответил Гришин, и навис над полковником. — Если мы найдем то, что искали 8 лет назад, Николай, то!.. Сначала ты станешь моим первым замом… А потом… Когда я уйду на Старую площадь, то буду именно тебя рекомендовать начальником Управления, полковник… Так что, Николай, советую тебе по-новому перелистать все «дело» Кабанова, чтобы что-то не забылось… Да оно и полезно — глядишь, да и всплывет среди бумаг что-то важное, чего мы восемь лет назад не разглядели…

— Ясно! — Ответил полковник. — Разрешите идти?

— Иди, Николай… И узнай какую такую новость сообщил Клещу этот сраный «фельдшер», что тот его так обласкал!

— Я все сделаю! — Проговорил Тесленко и вышел из кабинета.

Гришин подошел к окну и посмотрел на зеленеющий мегаполис и проговорил задумчиво:

— Вот уж действительно — жизнь идет по кругу…

***

Лето 2006 г.

Мозамбик…

Заложники…

…Встретили на базе новых постояльцев довольно нейтрально, если не сказать «холодно». Такое отношение к себе и своим подчиненным для нашего Туарега было не в диковинку. Сколько раз, ему уже доводилось ощущать на себе эти оценивающие, а иногда и откровенно презрительные, поначалу, взгляды. Мол, вот, приехали спецы-ухари! Мол, мы тут свою «пашню пашем» от зари до зари и ни хрена не выходит, а эти решили с наскоку все дерьмо разгрести, пижоны! И до мордобоя с «местными старожилами» порой доходило, чего греха таить… Да только «банда туарегов» каждый раз доказывала, что они лучшие…

В штаб отряда Катрана вызвали почти сразу же по прибытии их «транспортника» на аэродром базы. …27 мая, 00.10 АМ…

— Прошу разрешения войти, месье полковник!

— Заходи, Туарег, заходи!

Откуда-то из глубины кабинета раздался знакомый, с хрипотцой, голос.

— Желаю здравствовать, мон женераль!

«…Ну, хоть генерал здесь, а это уже полегче будет! — Подумал Туарег. — Случись чего — он из кожи вон вылезет, но поможет! И на том спасибо!..»

— Ну что ж, господа офицеры! — Генерал отошел вглубь кабинета к большому столу, покрытому еще большей картой. — Оставим политесы для политиков!.. К делу, господа офицеры, к делу! Время не ждет!

Полковнику и сержанту ничего не оставалось, как последовать за генералом к карте.

— Что видишь, Туарег? — Генерал ткнул пальцем в огромную, подробнейшую топографическую карту.

— Юго-восточная Африка, мон женераль… Мозамбик, Малави, Зимбабве…

— Хорошо… Твое задание, Туарег, будет очень сложным… Господа офицеры! Нам с вами предстоит очень ответственная и сложная миссия — спасательная операция…

То, о чем говорил бригадный генерал, было неожиданным не только для туарега, но и для командира морских коммандос полковника Ла Грасса… — …Несколько дней назад в Мозамбикском проливе в нейтральных водах было подвергнуто нападению, «пиратскому» нападению, пассажирское судно, шедшее под португальским флагом. — Генерал был очень серьезен, даже суров. — Это судно было зафрахтовано Португалией в России, для совершения дорогостоящих туристических круизов из Европы в Индию и Таиланд…

— Кхм-кхм! — Прокашлялся генерал и продолжил. — Так вот, господа офицеры! Ситуация следующая… Экипаж судна смешанный, есть в его составе так же и наши соотечественники. Что же касается пассажиров, то это абсолютно разномастная публика со всей Европы, но достаточно состоятельная — круиз до Таиланда довольно дорогостоящее развлечение, а именно этот рейс, но не через Суэцкий канал, а вокруг Африки, они и совершали… Во время захвата судна погибло шесть человек, члены команды… В том числе трое французов, двое португальцев и болгарин… Капитан судна француз, и именно поэтому он обратился не только в свою Компанию, но и к правительству Франции за помощью. По счастью сейчас в этом районе находится на боевом патрулировании авианосец Французских Военно-морских Сил — это очень неспокойный район, который и прибыл к месту нападения спустя пять с половиной часов… Слишком поздно, к сожалению — «пираты» к тому времени скрылись…

— Где сейчас находится судно, месье генерал? — Спросил Туарег с тревогой в голосе.

— Судно было отконвоировано в порт Мапуту, где и находится, до сей минуты, хотя другой порт, Бейра, был намного ближе. Капитан судна уже шестой день производит на судне возможный в такой ситуации ремонт, и ждет прибытия самолетом новых членов команды — его Компания не заинтересована в оплате неустоек пассажирам, поэтому круиз будет продолжен…

— Чем же мы можем помочь?

— «Пиратами», месье капрал, были захвачены заложники… Девятнадцать человек… По большей части — это молодые, преуспевающие бизнесмены, но среди них есть и шесть членов экипажа — молодые девушки-стюардессы…

Генерал в глубокой задумчивости и полной тишине походил по кабинету и продолжил:

— М-да! Так вот, господа офицеры!.. В этом регионе существует только одна, так называемая, «горячая точка»…

— Мозамбик… — Подал голос сержант Рано.

— Вы правы, месье сержант — это действительно Мозамбик… — Подтвердил его догадку генерал. — И именно поэтому судно отконвоировано в самый крупный мозамбикский порт — Мапуту. Это и столица и международный перевалочный пункт и он, по крайней мере, охраняется правительственными войсками достаточно надежно… Хотя… Что значит «надежно» в государстве, которое уже столько лет находится в состоянии гражданской войны?.. Официально правительство Мозамбика не просило помощи у ООН по поводу урегулирования своего давнишнего внутреннего конфликта, но Мапуту — это огромный «перекресток», и поэтому в проливе постоянно присутствуют боевые корабли НАТО. В данный момент этим кораблем оказался французский авианосец…

— Общая диспозиция сил, я думаю, нам ясна, месье генерал… — Проговорил полковник Ла Грасс. — Но ведь есть, надо понимать и нюансы?..

Генерал только кивнул головой:

— Эти нюансы есть всегда, к сожалению… Наша проблема заключается в наших «связанных руках»… Официально мы не имеем права проводить какие-либо военные или, как в данном случае, спасательные операции силами военных на территории Мозамбика — это будет расценено как вооруженное вторжение или экспансия…

— Та-ак!.. — Проговорил полковник, и взглянул на Туарега. — Что-то начинает проясняться… Из всего вами вышесказанного, месье генерал, следует понимать то, что наше правительство заинтересовано в проведении некой, тайной спецоперации по освобождению заложников, в которой не было бы официально «замешано» правительство Франции. Я прав?

— Кхм-м… — Кашлянул генерал в кулак, но не стушевался перед прямым вопросом. — Да, месье полковник… В распоряжении группы или групп, которые будут совершать эту миссию, будут возможности нашего авианесущего крейсера, а они не малые! И… Группа вашего военно-морского спецназа, которая должна будет дополнить группу сержанта Рано!..

— Но мы можем справиться и своими силами, месье генерал! — Попытался «возмутиться» сержант. — Помощники нам не нужны!

— Нужны, Туарег! — Проговорил генерал как-то устало. — Пираты скорее всего ушли вверх по реке Замбези… И они, судя по их умелым действиям, прекрасно умеют воевать на воде… Вы же, с вашей «бандой», люди сугубо сухопутные… Так что… От помощи специалистов водной стихии мы отказываться не станем!..

Генерал встал, прошелся по кабинету еще раз, и словно выдавил из себя слова:

— Тут дело вот в чем, господа офицеры!.. В заложниках у этих «пиратов» по роковой случайности оказался племянник оч-чень высокопоставленного человека в правительстве Франции!.. И… Это не моя просьба! Лучше для всех не выяснять ни чьих имен…

— Ясно, месье генерал!..

— Общее командование операцией буду осуществлять лично я! — Отрезал бригадный генерал строго, и обратился к командиру местных коммандос. — Месье полковник! Можете ли вы предоставить для операции группу своих специалистов? Таких, которые могли бы соответствовать этому чрезвычайному заданию!

— Да, месье генерал! — Полковник ответил, почти не раздумывая. — Это группа сержант-шефа Алена Труа…

— Он хороший специалист, месье полковник?

— Не просто хороший! — Ответил Ла Грасс. — Один из лучших! В своих 38, он уже в общей сложности 20 лет служит в подводном спецназе!

— Хорошо! Готовьте группу, полковник! Время не ждет! — Генерал задумался всего на одну секунду и произнес. — Какой позывной у этого вашего Труа?

— Сержант-шеф Ален Труа, позывной «Катран». — Ответил полковник.

— Хорошо! Значит Катран и будет командиром объединенной группы спецназа! — И заметив недовольный жест Туарега, продолжил. — А сержант Рано будет в этой операции его заместителем! Все, господа офицеры! Все свободны! Готовьте людей!.. …29 мая… …На авианосец с Майотты их всех, и сухопутных, и морских спецназовцев доставили большим спасательным катером на следующий день…

Крейсер к тому времени дрейфовал по краю территориальных вод Мозамбика на траверзе порта Бейра. Ну, и, естественно, что прибытие группы осталось незамеченным для катеров пограничной охраны — нейтральные воды не их сфера влияния…

А дальше…

Дальше началась сама операция… …Темная, «хоть глаз выколи!», экваториальная ночь, обычная для этих широт, скрывала даже буруны на воде, оставляемые тремя черными, как вороново крыло, надувными «Зодиаками». Эти три, даже не сказать катера, а просто тени на воде, фантома несли на своих «спинах» физическое воплощение надежд заложников на освобождение. И не просто физическое, а абсолютно профессиональное и бескомпромиссное! И для этого «воплощения» просто по определению не существовало возможности другого исхода миссии — в операцию шли настоящие профессионалы своего дела!..

Три «Зодиака» бодро, с какой-то неотвратимостью — «светиться» на воде пролива небыло ни времени, ни смысла — а главное скрытно, приближались к устью Замбези…

Время интрадиции группы на территорию Мозамбика выбрали не случайно — все же профи такого уровня знают свое дело. А все очень просто — океан дает побережьям, которые он омывает, приливы и отливы. Причем очень мощные!..

Отлив… Подарок для спецназа, вторгающегося на сушу с воды! Если правильно его использовать!..

Отлив в Мозамбикском проливе — это около двухсот метров голого, без кустов годных для засад и заранее расставленных минных полей, белого песка. Есть, где сориентироваться и перегруппироваться… А уже через пару-тройку часов океанский прилив скроет любые, даже самые нарочитые следы… Природный плацдарм, скупо говоря…

Объединенной группе Катрана и Туарега высадка была не нужна — до какого-то времени им необходимо было побыть «водоплавающими»… Именно поэтому, ощетинившиеся стволами «Зодиаки», стремительно миновали прибрежную зону и, войдя в устье реки Замбези, резко сбавив ход, стали пробираться вглубь Африки… …Двадцать один человек. Человек?.. Скорее двадцать один робот…

Эти лица были суровы и целенаправленны…

Но что поразило Катрана до самых корней волос, так это сама системы маскировки в этой, такой необычной операции.

Спецназовцы начали маскироваться еще на Майотте, до погрузки на катер — установка штаба была предельно проста: «Ни в коем случае не дать противнику определить национальную принадлежность спасателей!», так как это может привести к международному скандалу. Каждому предоставили возможность подобрать для себя оружие и экипировку в соответствии со своими привычками и личными симпатиями…

Туарег был одет в стандартный натовский камуфляж и «берцы» английских десантников из эластичной, толстой кожи и на толстой же, каучуковой подошве. А вот разгрузочный жилет, как и старенький РД, был у него советского производства. Так же, как и у Катрана…

С оружием пришлось немного «повозится», но с этим бойцы тоже справились — на складах стрелкового вооружения спецотряда морских коммандос нашлось оружие едва ли не всех стран мира… …И вот теперь они, мрачные, сосредоточенные и целеустремленные сидели, пригнувшись, на покатых бортах «Зодиака», ожидая встречи с неизвестностью…

Катран всматривался до боли в глазах в, надвигающиеся неотвратимой стеной, африканские джунгли, поглядывал исподволь на бойцов группы и думал: «Ну, че, каплей, тряхнем стариной? Только бы «старина» не отвалился — с последней, подобной работенки, в смысле боевой а не учебной, семь с половиной лет прошло, а это в нашем деле срок! И не малый… Парнишки-то, что твои, что этого Туарега — все «молодняк», а опыту им, по всему видать, не занимать… Ладно! На хер эти мысли!!! Дело надо делать — там, у этих макак черножопых простые люди парятся, и их надо вынимать, во что бы то ни стало! Вот и прогуляемся по Желтой жаркой Африке!..»

И Катран улыбнулся — впереди была настоящая, боевая работа… …Первые сутки их миссии прошли относительно спокойно…

Хотя, был один момент, когда пришлось немного понервничать…

На рассвете, когда все три катера причалили к недружелюбному берегу на дневку, пройдя по реке что-то около пятидесяти километров, пришел сигнал тревоги от сторожевого дозора, выдвинутого на пятьсот метров вперед от лагеря… Каждый знал, что ему нужно делать — все же здесь были собраны настоящие профи — поэтому, круговая оборона была занята быстро, без суеты и спешки. Спецназовцы залегли за заранее выбранными укрытиями и замерли, а Туарег и Катран «приросли» к наглазниками своих биноклей.

Через две минуты над гладкой поверхности Замбези стал раздаваться довольно громкий стрекот старенького двигателя, и появилась допотопная патрульная канонерка.

Они переглянулись с пониманием, и Туарег рукой подал бойцам сигнал «Себя не раскрывать! Огонь не открывать! Соблюдать маскировку! Полное внимание!»…

Патрульная посудина шла по реке медленно и солидно, а из крохотной рубки время от времени поблескивали на раннем солнце линзы обычного, да и откуда же было бы взять простым африканским морякам современные технологии, бинокля — офицер, не иначе, в дополнение к штатным наблюдателям, самолично осматривал берега реки… Но все обошлось…

Да только так не бывает, чтобы все и всегда было гладко…

На третьи сутки этой операции спецназовцам удалось обнаружить лагерь «пиратов» и ночью, сняв только часовых, тихо увести заложников с собой. Оказалось, что этих морских разбойников в лагере больше сотни, и сержанты приняли решение лагерь не штурмовать — слишком уж большой был риск, что заложники могут пострадать во время боя…

И, скорее всего, это было ошибкой…

Видимо «пираты» очень тесно «дружили» с речными патрулями, и те попросту перекрыли реку, а сами «революционеры» бросились в погоню за своими беглецами…

Эти несусветные скачки по мангровым джунглям длились целые сутки… До того момента, пока Катран и Туарег не собрали, наконец, «военный совет»…

Говорил Катран, как командир группы:

— Они уже потеряли уйму времени на преследование призрака. Пробежали по джунглям несколько десятков километров и вернулись к исходной точке. Теперь им пришлось начинать все с начала — от водопада. Да еще и потери в этой «скачке» у них образовались. Через какое-то время они вернутся сюда, на место своей первой ночевки и поймут, что сутки бегали по кругу. Что дальше? Кто из вас, окажись в подобной ситуации, тупо стал бы идти по следу, зная о том, что есть полный шанс пробежаться по этому кругу во второй раз?

— Я бы не стал — не совсем же я идиот! — Отозвался Грин.

— Да и никто не стал бы! — Подтвердил его слова один из морских коммандос.

— Вот с этого такта мы и сыграем… — Проговорил Катран. — Человек, более или менее профессионал в военном деле, наверняка стал бы искать подвох, а такой человек в этой команде наверняка есть, ведь, кто-то же их ведет, в самом деле!

— Есть такой… — Угрюмо проговорил Туарег и взглянул на Катрана. — Сволочь та еще… Дослужился до полковника у себя на родине. Уж и не знаю как!.. Поучаствовал во всем говне, которое было за последние годы в Европе — в Югославии за сербов, в Черногории на Балканах за мусульман. А после того, как подался к албанцам, был объявлен своей родиной в розыск в Интерпол. Он мусульманин по вере, Любомир Полянски, полковник Специальных Морских Сил Войска Польского, морпех, а точнее, твой коллега боевой пловец… Уроженец Кракова. Пользуется непререкаемым авторитетом, даже у своих боссов…

— Матка Боска! — Ковбой спрятал лицо в ладонях. — Он поляк! Родина чекает героев, а жены народят дураков! Пся крев!!!

— Бывает, Марек… — Сержант потрепал поникшего поляка по плечу. — Сволочей везде хватает… Да… Его все зовут Корсаром. Очень серьезный тип — очень жесткий и опытный. И хороший боец — этого не отнять…

— Это надо было доложить в самом начале, сержант! — Рявкнул Катран.

— Эту информацию я получил непосредственно от генерала… — Ответил Туарег. — Вместе с приказом о ее неразглашении, если на то не возникнет острой необходимости… Это был приказ генерала, Ален…

И опять Катрану пришлось тереть лоб ладонью:

— Ладно! Приказ, так приказ… А информация полезная!.. И своевременная… Значит я прав, и к воде нам дорога заказана — это уже понятно!.. Что ж… Пойдем по тропе, проложенной Ковбоем… А дальше… Дальше будем идти на северо-восток, то есть в противоположном от океана направлении. Маскируя следы по-максимуму. Попробуем оторваться…

— Найдут нас… — Грин был серьезен, как никогда. — Не такой он придурок, как кажется, этот Корсар.

— Конечно, найдут, капрал!.. Потому с этого самого места мы пустим ложный след… Такой, как бы это сказать, ненавязчивый, чтобы его еще найти надо было вначале. — Катран уже видел этот свой сумасшедший план. — Эдакий, небрежно, но довольно умело замаскированный след… И обязательно с сюрпризами! С теми, которые можно обезвредить. Но не все, чтобы и потери были, во времени и людях… Надеюсь, что такой маневр и поведение преследуемых убедит этого Корсара в том, что он идет по настоящему следу… Это твоя работа, Туарег…

— Да уж понятное дело, командир. А кому ж еще?! Сделаю! — Сержант был серьезен, как никогда.

— Пойдете вдвоем…

— Не доверяешь, командир? — Немного обиделся Жак. — Думаешь, что не справлюсь?

— Отставить сержант!!! Я, полжизни служу в спецназе, и всегда жил по принципу: «Возвращаются все!». Да и в «автономку» в одиночку не ходят, сам знаешь…

— Я пойду вторым! — Гукнул Гунн.

— Да, Мартин, о тебе я и думал… Вот такой план, господа военные… Вам, Жак, я даю трое суток на «прогулку»… Потом оторветесь, и на пятые сутки мы вас будем ждать вот здесь… — Катран показал точку на карте. — Это около семидесяти километров отсюда, а для вас, Туарег, Гунн — это вдвое больше… Семьдесят два часа вы должны будете тянуть «хвост» за собой! Тянуть так, чтобы они за вами шли и думали, что находят замаскированные следы. А потом оторваться и за двое суток выйти к точке встречи… Оторваться так, чтобы мы о «пиратах» больше не слышали до самого момента эвакуации. Это сложно!

— Справимся! — Ответил Туарег и как-то странно улыбнулся.

— Будем надеяться… Ну, вот и все, господа… Приступим помолясь!..

Катран встал, и пошел посмотреть, как себя чувствовали измученные этой беготней по джунглям гражданские люди, которые еще совсем недавно были в пиратском плену.

Но в какой-то момент… Он обернулся почти на сто восемьдесят градусов и взглянул на Туарега и Гунна, которые томились, в ожидании его команды:

«А ведь ты их отправляешь почти на стопроцентную смерть, каплей… А эти ребята отнюдь не «пушечное мясо»… Справятся? Должны — Мартин уже успел послужить в Легионе, ну, а уж сержанте, об этом Туареге и говорить не приходится — здесь главную скрипку сыграет его опыт… Эх! Сюда бы сейчас пару-тройку моих пацанов из группы, которых сам воспитавал… А еще лучше самого Деда… М-да… Ну, да Бог не выдаст — свинья не съест! Прорвемся!..»

— Готовы, парни?

— Как всегда!.. — Ответил сержант.

— Гунн! Ты идешь как «глаза и огневая поддержка». Все остальное сделает Туарег — это его бенефис.

— Ясно… — Прогудел большой немец.

— «Первый номер» — Туарег! А твоя задача, Мартин — помогать ему во всем. Тогда сумеете выскочить из этой мясорубки… Ясно?

— Так точно, месье сержант-шеф!

— Вот и отлично… — Катран взглянул в голубые глаза Мартина и обернулся. — Сержант… Тяни их за собой сколько сможешь. — И береги этого немца — он «правильный солдат»…

— Да уж, вижу…

— Если почувствуешь, что насели плотно — уходите… — Теперь Катран говорил громче, чтобы его мог слышать и капрал. — Здесь геройство не требуется. В столкновение не вступать, бой не принимать. Уходить тихо, без следов! И это — приказ!

— Ясно.

— В «точке» жду вас ровно через пять суток, парни… Ждать буду два часа и не минутой больше — у нас «гражданские»! Так что…

— Не беспокойся, Катран — найдем мы вас! — Ответил Туарег без тени улыбки.

— Знаю! Только… Если что-то пойдет не так — идите на северо-восток…

— В Малави?

— Да, «кусок» — там одна из наших баз и туда идет весь отряд с «обозом».

— Я-асно… Сделаем!

— Ну, вот и все… С Богом, парни! Вперед!

— Да, месье сержант-шеф! — Рявкнул Гунн и вскинул тяжелый пулемет на свое могучее плечо.

— Удачи! — Улыбнулся Туарег. — Береги людей! И себя… До встречи!

Крохотный отряд из двух человек отправился в свой нелегкий путь, мелькнув широкими спинами среди листвы джунглей…

«С Богом, парни… — Думал Катран, глядя им в след. — Удачи вам, и возвращайтесь!..» …6 июня, 10.10 утра, за пять километров от «точки рандеву»… …Еще с ночи непроходимые джунгли поредели и стали похожи на обычный лес средней полосы России. Идти стало намного легче… Всем, особенно неподготовленным гражданским…

Но и намного опаснее!.. В джунглях, при внезапном нападении, есть возможность спрятаться в кустах, по крайней мере, и если не убежать как трусливый заяц, то есть возможность достойно встретить противника.

Здесь же, в обычном лесу, который просматривается вдоль и поперек, спрятаться было на порядок труднее — это понятно любому «пиджаку» и без спецподготовки.

В общем, уставшему до нельзя Катрану пришлось взять себя в ежовые рукавицы, и напрячь все свои инстинкты и рефлексы воина до состояния натянутой струны…

К утру они стали постепенно вытягиваться в редколесье, где кроны деревьев уже не нависали над отрядом сплошным зеленым потолком, и прогалины и полянки становились все больше и больше, да и количество их увеличилось многократно.

«Похоже, через пару-тройку часов совсем из «зеленки» выйдем…» — Подумал Катран.

— Скоро в саванну выйдем, месье сержант-шеф… — Его наушник проговорил голосом Джампа.

— Читаешь мысли, солдат… Да, похоже на то… До места встречи с нашими парнями еще два часа и километров пять-шесть… — Катран размышлял вслух. — Если все будет хорошо — мы будем ждать наших два часа, потом пойдем дальше. Если все будет хорошо…

— Или придется уходить очень быстро… А люди устали…

— Правильно, Кито. — У Катрана от усталости уже и язык еле ворочался. — Всем! Привал… Всем отдыхать, кроме боевого охранения. Продолжать движение в 11.00… Прием!

— Есть!

— Принял.

— Понятно!

— Есть, командир!

Ответы в наушнике радиостанции пролетели со скоростью автоматной очереди.

— Вот и ладушки… — Прошептал Катран, и посмотрел под ноги японца. — Джамп…

— Да, месье сержант-шеф!

— Я сейчас разминирую растяжечку и лягу поспать немного — совсем устал… В 10.55 разбудишь меня…

— Так точно! А какую растяжечку?

— Ты, Кито, не дергайся сейчас особенно. — Проговорил морской коммандос и улегся на землю. — Ты ее не заметил и переступил… Не задел — повезло… Да и я только сейчас заметил… Не дергайся, солдат…

Джамп застыл как изваяние и, повернув голову, скосил взгляд за свое плечо. За его спиной, в полуметре от ног, в траве поблескивала темно-зеленая рыбацкая леска с редкими капельками росы… Последний «привет» из «зеленки» — в пятидесяти метрах от этого места заканчивалось и редколесье, дальше шли кустарники — начиналась саванна…

— Я сейчас, солдат… — Вставать на ноги у Катрана сил уже оставалось, и он подполз к опасному сюрпризу «по-пластунски». — Сейчас… Сниму ее, заразу, и «отбой»… Ты только не нервничай и не бойся…

— Да, мон капрал. — Прошептал японец.

— Ну, вот и хорошо… …Катран все продолжал и продолжал вызывать тупо вызывать по рации Туарега и Гунна…

Прошло уже сорок минут этого безуспешного бреда:

— Туарег, ответь Катрану! Катран вызывает Туарега!.. Бля!!! Мать твою! Ты где, зараза, бля!!! Отвечай! Отвечай!!! — Этот громкий шепот, полный ненависти и злобы пропитал своими флюидами все ближайшие деревья и кусты. — Где же ты лазишь, бля?!. Гунн, ответь Катрану! Гунн Катрану!!! Гунн, Туарег, отвечайте Катрану, бля, мать вашу за ногу! Сколько вас еще ждать?!. Где вас искать, солдаты?.. Бля! Бля!! Бля!!!

Катран бил кулаком дерево. Бил со всей мочи…

Катран сорвался.

Да… Железный спецназовец сорвался… Нервы… Его нервы истрепались до состояния мочалки…

— Не надо, командир… Не бей дерево — оно не виновато… — Широкая ладонь Грина легла на плечо сержант-шефа. — Значит, у парней пошло что-то не так. Может, мы чего-то не учли, не рассчитали силы…

— Я не учел!!! — Катран одним рывком сбросил ладонь со своего плеча. — Это я не учел, капрал!!!

— Не торопись…

— Отставить, капрал!.. Если потеряем Туарега и Гунна — я себе никогда не прощу, бля…

— Они не мальчики сопливые, командир — эти парни знали, на что шли с самого начала…

— И ты считаешь, что это оправдание моему идиотизму и самонадеянности?! — Рявкнул в сердцах бывший каплей.

— Это…

И в этот момент ожила рация:

— Туарег вызывает Катрана! Туарег вызывает Катрана!

Он только взглянул на нее слегка недоуменно и:

— Катран на приеме!

— Мы в «семи штрихах от точки» (в семи километрах от точки встречи). Тянем «хвост». Отрубить не удалось… В зелени геометрия изменилась — встретили челноков. Готовы на следующую спираль. (В джунглях соотношение сил изменилось — натолкнулись на патруль. Готовы продолжить отвлекающие маневры). Как меня слышно, Катран?

— Где твой хвост, Туарег?

— В трех часах… Упрямые, макаки!.. Да и удвоилось их…

— Принято! Жди…

Сержант-шеф задумался:

«В трех часах от парней… Гунн и Туарег пройдут эти семь кэмэ за полчаса, максимум — сорок минут. Если «макаки» идут тем же темпом — значит между нами «тридцатник», а, скорее всего меньше. — Думал бывший каплей напряженно. — Хитрили-мудрили, а ни хера так и не выдурили… Форы во времени нет, как и небыло в самом начале… Вся растаяла… Даже матюгаться не хочется… Бля! Стратег фуев!!! Тебе бы не людьми командовать, а на лугу гусей пасти!..»

— Отставить новую спираль, сержант! — Филин ненавидел и себя, и весь мир. — Жду на точке.

— Гунна поцарапали… — Выдал следующую сержант.

— Передвигаться может?!

— Ноги целы — идет… Плечо на вылет. Крови потерял, но держится пока командир… Крепкий мужик…

— Сержант… У вас есть час… Успеете?

— Да! — Последовал лаконичный ответ.

— Конец связи…

Катран отложил наушник радиостанции, и посмотрел на Грина:

— Будем ждать! Даже если придется вступать в бой!

И увидел немой кивок головы — капрал думал точно так же… …Катран дождался, все же, Туарега и Гунна… Хотя уже и начал нервничать — они не уложились в график и опоздали на четверть часа…

Но в какой-то момент, когда Катран уже был готов пойти навстречу, они словно призраки вынырнули из чащи кустов…

Перемазанные грязью, в ободранных камуфляжах…

Сержант Рано изображал из себя вьючного верблюда — на одном плече висел тяжелый пулемет, на другом, потерявший сознание, Гунн.

Он прямо так, как был, стал докладывать Катрану:

— Месье сержант-шеф! Сержант Катран и капрал Гунн вернулись после проведения отвлекающего маневра. Задание не выполнено. Разрешите получить замечание! — Было видно, что этот несгибаемый бедуин-кочевник смертельно устал.

— Потом! Потом разбираться будем! Что с капралом? Жив?

Подбежавшие бойцы помогли уложить немца на траву. Туарег уселся тут же, вытянув натруженные ноги:

— Жив… Только ему совсем плохо — много крови потерял… Последних полчаса сам идти уже не мог, а десять минут назад совсем отключился…

— Плохо… Надо двигаться… — Поговорил Катран.

— Я сейчас, командир, я сейчас… — Сержант Рано зашевелился чтобы подняться, но как-то очень вяло и даже неуклюже — словно маленький ребенок, который только-только научился ходить.

— Посиди, сержант, отдохни… Капрал, организуй носилки для раненого! Три минуты! — Катран обратился к Грину. — Давай — времени совсем нет!

Двое метнулись куда-то в сторону, а Катран опять вернулся к Туарегу:

— У тебя есть три минуты, сержант, отдохнуть и рассказать что случилось.

— Да, я понял… Я сейчас… — Туарег собрался с силами. — Это случилось вчера, около одиннадцати утра… Мы уже с рассвета начали двигаться к точке встречи. «Хвост» мы запутали и были уверенны в том, что пока они сообразят, в чем дело, мы уже будем в Малави все вместе… А тут… Откуда они там взялись я так и не понял!.. Мы вывалились из кустов прямо на поляну… Кругом заросли никаких тропинок, а на поляне два «Дефендера» и полтора десятка «макак»… И нас, скорее всего, ждали — они шарахнули залпом из всех стволов… Гунна именно тогда и зацепило… Пришлось принять бой, Катран… Нам удалось уйти только после того, как я из пулемета прошил очередью бензобак одного из джипов — машина взорвалась, накрыла пару-тройку своих же «макак», а мы под шумок…

— Дела-а… — Протянул Андрей.

— Но для нашего хвоста работа сильно облегчилась.

— Да это понятно, сержант…

— Носилки готовы, командир. — Доложил Грин. — Можем выдвигаться.

— Добро! Начинаем движение! — Проговорил бывший каплей и помог подняться Туарегу. — Порядок движения тот же… Ковбой, Гранд — головной дозор. Я и Джамп — в арьергарде. Остальные с людьми. Грин!

— Я!

— Пусть раненого несут «пиджаки», а вы будете обеспечивать их безопасность.

— Есть!

— Тогда — подъем и поехали!

Цепочка отряда стала медленно вытягиваться по направлению к недалекой горной гряде…

Но До гряды, такой казалось близкой, было никак не меньше пятнадцати кэмэ, а возможно и все двадцать — в раскаленном до полужидкого состояния обжигающем воздухе определить расстояние более или менее точно было почти невозможно.

В этом раскаленном мареве только знаменитый глаз Туарега работал, как точнейший, выверенный нивелир:

— Восемнадцать километров топать… — Проговорил он за спиной Катрана. — По такой жаре с «гражданскими», да с Гунном на носилках у нашего «обоза» на это уйдет часов шесть… Плохо…

— Ты что-то еще не доложил, Туарег?

— Не успел!.. У нашего хвоста есть минометы…

— Минометы?

— Ну, или один миномет.

— Откуда информация?

— Слышали. — ???

— Когда мы с Гунном сумели уйти из той ловушки… Часа через четыре… Они засыпали джунгли минами… По нашему следу…

— Какая «труба» сумел определить?

— Думаю, легкий, сорокамиллиметровый, ротный…

— Миномет у «хвоста»? И они все это время тащили его за собой через джунгли? — Катран с сомнением взглянул на сержанта. — Маловероятно, Туарег!

— Тогда все еще хуже — к ним успело добраться подкрепление… И не пешее, а на колесах…

— А вот это действительно похоже на правду… А это уже полное говно!

— Да уж, командир, если они сумели подтянуть подкрепление за это время — дело плохо… Мы можем не успеть добраться до места эвакуации — нагонят…

— Восемнадцать километров, сержант… Там, у гряды, нас будут ждать вертолеты… Мы должны успеть!..

— Попробуем… Людей надо вывести… …Тот же день, около 17.00… …Отряд Катрана и Туарега не успел к «точке эвакуации»…

«Пираты» их нагнали примерно за полтора километра, и…

Понеслась свистопляска боя…

Огонь был такой плотный, что всему отраду пришлось залечь, и ощетиниться оружием…

Но…

Против 21 спецназовца шли около полутора сотни разъяренных «революционеров», при поддержке двух минометов…

Да еще, ко всем «радостям», Катран получил шальную пулю в бедро…

И тогда…

— Всем, кто меня слышит! — Катран, который к этому времени уже лежал с перевязанной ногой на самодельных носилках, взял в руки микрофон радиостанции. — Слушай приказ! Я Катран! Командиром операции назначаю сержанта Туарега! Движение по заданному маршруту согласно боевому расписанию! Каждый боец берет под свою личную опеку одного гражданского!.. Парни! До точки эвакуации около двух километров и меньше получаса времени — вертолеты ждать нас не будут… Жизни этих «пиджаков» зависят теперь только от вас… Катран остается на прикрытии отхода отряда!.. Вопросы?

— Капрал Кобра остается!!! — Раздался в наушнике голос снайпера.

— Капрал Ковбой зостается разом з командиром! — Раздался голос второго снайпера.

— Марек! Отставить!

— Мы будем отходить к точке встречи все вместе, сержант-шеф! — Гаркнул Туарег.

— Нет, сержант, не выйдет, и ты это знаешь! В командование операцией ты вступаешь только после исполнения приказа действующего командира, а значит — моего приказа! Устав не забыл еще, надеюсь? — Эта улыбка Катрана могла бы послужить истинным эталоном для любого голливудского актера, пытающегося сыграть роль «народного мстителя». — Уводи людей, Жак!.. До «точки» не так-то уж и далеко, да и время есть, хоть и в обрез… А мы тут втроем в «войну» с «макаками» поиграем…

— Нет, Катран! — Проговорил упрямо сержант Рано. — Этот приказ я не выполню!!! Тебя кому-то еще выволакивать нужно!!! Я остаюсь!!! А людей к вертолетам поведет Грин…

Капрал вскинулся было:

— Я не…

Но натолкнулся на каменный взгляд Туарега:

— Давай, капрал, действуй!.. … «Точка эвакуации», 18.20… … — Ы-ы-х-х!!! Ы-ы-х-х! — Вырывались натужные вздохи из горла Туарега.

Сержант уже бежал по пыльной саванне, не пригибаясь и не обращая внимания на жужжавшие в непосредственной близости пули и осколки мин. Он, словно запряженный в упряжку мерин-тяжеловес, тянул свою поклажу к спасительному вертолету…

Они вчетвером, из снайперских винтовок отстреливали свои цели, сдерживая погоню, до последнего момента, когда в наушниках прозвучало такое долгожданное: «Воздух вызывает Катрана! Вижу вас! Сажусь!»…

«Воздух» видел отряд, который вел Грин… До этих же, четверых, было не меньше полутора километров, которые еще предстояло преодолеть…

— Вью-у, вью-у, вью-у-у. — Визжали пули вокруг.

— И-йю-у-у-у. — Пели мины, выпущенные из миномета «революционеров».

И взрывались с какой-то неотвратимостью:

— Б-б-ба-ах-х! Б-б-ба-ах-х!..

— Ы-ы-х-х! Ы-ы-х-хы!

Туарег бежал так, как не бегал ни один чемпион мира по бегу, волоча за собой носилки, на которых полусидевший Катран раз за разом стрелял в сторону преследователей.

— Давай, Жак! Давай!!! — Орал бывший каплей в нечеловеческом азарте. — Вытягивай нас отсюда, Туарег!!!

— Ы-х-х! Ы-ы-х-х!

— П-пук-х! — Плевала смертоносными пулями винтовка в руках Катрана. — П-пук-х…

Где-то рядом мелькнули две тени, и Туарег сообразил, что его собратья по оружию Ковбой и Кобра не остались лежать где-то в этой желтой саванне, а тоже выбрались…

Они приближались к вертолетам, вокруг которых раз за разом росли фонтаны минных разрывов.

— Грин Катрану! — Проорал сержант-шеф в микрофон.

— Вижу вас, Катран!

— Загрузиться успели?!

— Успели-успели, командир!!! Давай, жми, уже немного осталось!

Теперь стрелять морскому коммандосу приходилось с паузой в две-три секунды — сильно поредевший, но не мене смертоносный отряд «революционеров» наседал с остервенением, понимая, что добыча вот-вот может упорхнуть на винтокрылых птицах.

— Улетайте, Грин! — Катран кожей чувствовал, что им не хватает самой малости, двух-трех минут, сорока-пятидесяти метров. — Поднимай «стрекозы».

— Ну, уж, нет, сержант-шеф!!! Теперь мы отсюда улетим все вместе!..

— Ы-ых!!! Ы-ых!!! — Все громче стонал Туарег, волочивший за собой носилки с Катраном.

И в этот момент сержант-шеф Труа увидел, или почувствовал, что уже такие близкие преследователи, будто натолкнувшись на невидимую стену, как-то дрогнули в нерешительности, а некоторые даже залегли в реденькие кустики…

Он откинулся всем телом назад, на носилки, и взглянул через плечо…

И увидел, что все, кто мог держать оружие в его отряде стояли большим полукругом около двух, бешено вращающих лопастями, «Чинуков» и палили из всех стволов в сторону преследовавших…

Далее стрелять ему уже небыло никакого смысла — все те, кого он прикрывал все это время, теперь прикрывали его отход, Катрана…

Оставалась еще минута, тридцать секунд, пятнадцать…

Волочившиеся по земле «ручки» носилок подхватили чьи-то мощные руки и Катран перестал ощущать своим телом все кочки и ямки африканской земли…

Десять секунд, пять…

В его поле зрения вплыли бешено вращающиеся над головой лопасти вертолета, и в лицо ударил мощный поток воздуха…

— Принимай!!! — Мощно выдохнул над головой Туарег и носилки оказались в чреве стальной машины.

— Всем на борт! — Услышал он в наушнике приказ Туарега. — Взлетаем, маэстро! Огонь из всех стволов! Огонь!!!

Грохот стоял такой, что у Катрана не какое-то мгновение заложило уши, и…

Он почувствовал мощный удар в спину…

И уже вываливаясь от боли из реальности, на краю сознания услышал:

— Что?!! — Прокричал Туарег.

— Осколок!.. — Проорал в ответ Грин. — В спину, под левую лопатку…

А дальше пришла вязкая, липучая темнота…

***

31 августа 2006 г.

Москва…

Свобода…

…Жара в столице стояла такая, что казалось, воздух плавился…

В громкоговорителях Ярославского вокзала что-то громко хрюкнуло, и над людским муравейником раздались слова, произнесенные противным гнусавым голосом:

— Скорый поезд «Москва-Пермь», прибыл на 4 путь! Повторяю…

В этой людской толчее, где каждый куда-то торопился, на перроне стоял мужчина, и оглядывался по сторонам…

«…Ни хрена не понимаю!.. — Думал он. — Как дите малое — все вижу, все слышу, и ни хрена не понимаю!.. М-да-а!.. Давно я здесь небыл… Все изменилось! Все!!! Теперь придется начинать жить заново…»

Он только что вышел из душного, пропахшего потом и перегаром плацкартного вагона, в котором провел последних 12 часов, и… Пытался сообразить, что же ему теперь делать дальше… Куда идти, ехать, бежать… А может быть никуда и не стоило торопиться?

Довольно крепкого телосложения, его спортивности не скрывали даже простецкий мятый мешковатый пиджак и такие же брюки… В свои годы, а мужчина выглядел на 45, это было довольно странно — обычно в этом возрасте у мужчины появлялся небольшой животик…

Лицо его было обветренно, и в сеточке мелких морщин… Виски мужчины уже были посеребрены инеем седины… Как и двухдневная щетина на щеках и подбородке… А в, слегка прищуренных, глазах затаилась вечная настороженность… Как у матерого старого волка-одиночки, который вышел на охоту не ради азарта, а только ради того, чтобы не издохнуть с голоду…

Было видно, что этот мужчина много лет прожил на севере…

И не просто прожил, а трудился! И трудился надрывая жилы… Немного сутулая фигура, натруженные, узловатые обветренные кисти рук… И странный, не очень здоровый, серый цвет лица…

И никто из снующих мимо него людей даже не догадывался, что этому мужику всего-то 33 года от роду…

Но!..

На этом поезде в Москву приехали люди опытные, видавшие многое и многих… И потому бочком обходили никуда не торопившегося мужика, безошибочно распознав в нем бывшего, причем еще совсем недавнего, зэка…

Распознал в этом мужике бывшего зэка и милицейский патруль, который вальяжно прохаживался по перрону…

И…

В глазах милицейских сержантов зажглись огоньки азарта… … — Сержант Овечкин! — Старший патруля небрежно подбросил ладонь к козырьку фуражки. — Ваши документы!

Мужчина медленно повернул голову в сторону говорившего, и так же медленно, и очень тяжеловесно проговорил:

— А в чем дело?

Он бросил из-под бровей на молоденького сержанта такой взгляд, что тот невольно отступил на два шага назад, и положил ладонь на кабуру, висевшую на поясе:

— Пы-р-роверка документов!

Мужчина побуравил взглядом переносицу сержанта, потом повернул голову и посмотрел на второго патрульного, который стоял у него за спиной… И второй сержант тоже очень поспешно сдал назад на пару шагов, расстегивая кабуру ПМа на ходу…

— Не лапай дуру пакшами, сержант… — Проговорил мужчина, и его слова падали, как валуны камнепада в горах. — И дружбану своему скажи, чтобы тоже не лапал… Шмалять все равно не будете — я вам повода не дам!..

— Предъявите для поверки ваши документы, гражданин, и ваш багаж для досмотра! — Голос сержанта сорвался на высокой ноте, и дал «петуха». — Выполняйте требование сотрудника милиции!

Мужчина только улыбнулся в ответ…

Странная это была улыбка…

Словно зевнул спавший лев, показав ненароком весь свой тому, кто потревожил его сон, весь свой «арсенал», который ему подарила Природа, вложив пасть…

— Что ж ты меня так боишься-то, мальчик? — Проговорил мужчина, и в этих словах прозвучали снисходительные нотки. — Я ж еще вообще ничего не сделал, а ты уже и в штанишки свои форменные наложил… А че ж тогда в ментовские-то пошел, а? Если страшно? Пахал бы себе землю в своем колхозе «Большое дышло», и забот бы не знал… Или трактористом тебе быть запало, а? Там же пахать надо? Или за дармовым баблом в Москву потянуло? Так оно дармовым никогда не бывает, мальчонка… Иногда менты и работать должны уметь, а не только с бабулек и бомжей бабло сбивать…

Сержант отступил еще на шаг, и вытащил из кабуры штатный ПМ:

— Мы будем вынуждены применить силу!..

— А она у тебя есть, эта сила-то, мальчик?

— Я требую!..

— Требовать ты, сопля зеленая, можешь только у своей телки! — Еще шире улыбнулся мужчина. — И еще не факт, что она тебе, дуралею, даст! А насчет осмотра моего чемодана…

Мужчина посмотрел по сторонам, словно искал кого-то:

— Так тут ты, паря, ошибся совсем круто!.. В соответствии со статьей 94, Устава патрульно-постовой службы, ты, сержант, обязан не только представиться, но и предъявить свои документы! Да так, чтобы я имел возможность записать номер твоего удостоверения! Потом указать причину досмотра! И досмотр этот должен проводиться в присутствии двух понятых, которые и засвидетельствуют правомочность твоих действий!.. — Мужчина закурил сигарету, и насмешливо взглянул в глаза милиционера. — Ты уже три раза обосрался, сержант, нарушив инструкции… Может ты Устав вообще не читал, а? А может ты вообще «ряженый мент», и тебе следует дать по роже и отвести в местное отделение милиции, чтобы они разобрались кто ты такой есть, и чего к людям цепляешься, а? Ну, так что, ментенок? Дать по роже-то, или отпустить тебя с миром?

— Да!.. Да!.. Да я тебя сейчас!.. — Сержант буквально задохнулся от распиравшей его злобы, вперемешку со страхом. — Да я сейчас сюда ОМОН вызову, падла зэковская! Я ж вас за версту чую!

— А че ж до сего момента не вызвал, а? Или понимаешь, что мне и предъявить-то нечего! Я ж только-только из вагона вышел, а ты тут же и пристал… Че те от меня надо, малец? Денег? Так их у меня нет!..

Сержант уже схватился, было, за рацию, когда…

Его руку остановила другая, сильная рука:

— Не надо никого вызывать, сержант! — Проговорил молодой мужчина уверенно. — В неудобном положении окажешься! И тебя в него твои же начальники и поставят! В «позу бобра»…

— Вы кто такой, гражданин! — Взвился неугомонный сержант. — Предъявите документы!

Мужчина в очень дорогом, отливавшем стальным блеском «с искоркой», темно-сером костюме извлек из внутреннего кармана красную «корочку», и подал ее милицейскому сержанту:

— Пожалуйста…

Милиционер схватил этот единственный, попавший в его руки документ, так, как если бы схватил жирного червя оголодавший налим… Который не понимает, что червяк-то на крючке…

— Т-та-ак! Ну-ка, посмотрим, гражданин, кто вы такой!.. — Он стал читать, и почему-то его лицо стало резко терять выражение уверенности в своей правоте. — Черепанов Павел Александрович… Начальник службы безопасности… Частное охранное предприятие «Росич»…

Сержант, дочитав до конца, очень медленно, вернул удостоверение мужчине… И было видно, что его состояние… В общем… Боксеры это состояние называют ГРОГА, когда спортсмен получает сокрушительный удар, и вываливается не просто в нокаут — он еще довольно долго не может сообразить, где он вообще находится…

А мужчина в дорогущем костюме, сверкнув на мощном запястье золотой швейцарской «Omega», проговорил, снисходительно улыбнувшись:

— Нашел что-то знакомое в удостоверении, сержант?

— Ты-ак точно…

— Вопросы еще есть?

— Н-ни-икак нет!..

— Ну, тогда иди, сержант… Патрулируй… Поддерживай порядок на вверенной тебе территории…

Сержант обернулся на своего напарника, а потом опять посмотрел на мужчину:

— Р-ра-азрешите идти?

Мужчина нырнул рукой во внутренний карман, и извлек из него небольшой прямоугольник ламинированного картона:

— Вот… Это визитка вот этого господина… — Он указал на мужчину, к которому и прицепились патрульные. — Когда тебя, сержант, выпрут из органов, можешь позвонить… Если духу хватит… Может он тебя даже на работу возьмет…

Милиционеры спешно ретировались, и мужчина в дорогом костюме подошел к приехавшему в Москву:

— Ну, что?.. Здравствуй шеф!.. Как здоровье, Кабан?

В ответ была широкая дружеская улыбка:

— Привет, Череп!

Они обнялись, как люди, которые не встречались уже очень давно, и какое-то время потискали друг друга в дружеских объятиях:

— А и здоров же ты, Черепок! — Проговорил Сергей. — А с виду-то так сразу и не скажешь! Натуральный банкир!

— А ты, Кабан, ослаб! — Честно признался Павел. — Только не обижайся, шеф!.. Откормиться тебе надо!..

Сергей только усмехнулся горько:

— Да уж… Не с курорта возвращаюсь… — И внимательно посмотрел на Павла. — Слушай, Череп… А что это за прикол с визиткой?

Мужчина только отмахнулся:

— Потом расскажу! Тут это… — Он как-то замялся на секунду. — Тут тебя еще кое-кто встречать пришел…

И в этот момент…

Неизвестно почему, но у Сергея сто-то екнуло в груди… Так, как бывает иногда, когда чего-то очень хочешь, но даже и надеяться на это не можешь…

Он стал озираться по сторонам, и…

Увидел, наконец…

Она расцвела! Расцвела по-настоящему!

Теперь это уже была не молоденькая полудевушка-полуподросток… Теперь это была красивая молодая «ухоженная» женщина тридцати лет, которая знала себе цену…

Она стояла посреди перрона, нервно зажав в кулаке букет белых хризантем, и была похожа на замершую богиню…

— Варька… — Прошептал Сергей. — Варюха…

Женщина подошла к Сергею, и…

— Здравствуй Сережа… — Проговорила она и протянула букет. — Вот… Это для тебя…

— Варечка… — Только и сумел сказать Сергей, и, подхватив ее на руки, закружил по перрону. — Как же я тебя давно не видел, душа моя!..

— Отпусти! — Проговорила она строго, но строгости в ее словах небыло ни капли. — Отпусти, дурак! Люди смотрят!

— Ну, и пусть смотрят!

— Нет! Так нельзя! Отпусти!!!

Он отпустил девушку, и посмотрел на Павла:

— И что теперь, Череп?

Мужчина только пожал плечами:

— Поедем туда, куда скажешь, шеф!

И эта странная троица направилась к выходу.

Сергей задумался на какое-то время:

— А ведь мне некуда ехать, Паша… Совсем некуда… — Проговорил Сергей грустно. — У меня же перед «посадкой» все отобрали… Я же получил свой срок «с конфискацией имущества»… Так что…

Они уже вышли из здания вокзала, и Павел уверенно направился к, блестевшим заграничным лаком, автомобилям, рядом с которыми курили семеро очень крепких парней… Эти парни, заметив Павла, резко выбросили сигареты, и как-то подтянулись, собрались, словно ожидали команды…

И она последовала:

— По машинам! Едем на «Объект № 1»!..

Парни бросились к двум огромным черным «Хаммерам», а Павел…

Открыв заднюю дверцу шикарного новенького «Мерседеса», на крыле которого красовался шильдик «AMG V12 630», проговорил:

— Прошу! — И, усмехнувшись, посмотрел на Сергея. — Привыкай, шеф — теперь это твое авто!..

Они уселись в лимузин, и шикарный автомобиль, в сопровождении танкоподобных «Хаммеров», влился в городской автомобильный поток… … — Череп! Ты хоть что-то объяснишь? Или так и будешь и дальше темнить? — Проговорил Сергей, совершенно не соображая, что происходит. — Что-то мне эти приколы перестают нравиться!

Павел, который сидел на переднем пассажирском сидении, обернулся, и улыбнулся совершенно «голливудской» улыбкой:

— Все в порядке, шеф… Все теперь будет хорошо!

— Паша! — Проговорил Сергей суровым тоном, и бросил взгляд на Варвару, сидевшую рядом. — Я ведь и разозлиться могу!.. И что это за дела с визиткой? Че это те менты так испугались?

Мужчина в дорогом костюме усмехнулся в ответ:

— Ладно! Не пыли, шеф… Короче дела такие… Ты с этой минуты довольно солидный, богатый бизнесмен. — В его глазах светились искорки смеха. — Владелец довольно крупного концерна! Вот так!

Сергей пристально, без тени улыбки посмотрел в глаза Павла, и проговорил серьезно:

— Мне не до шуток, Череп! Мне сейчас по жизни определяться надо!

— А я и не шутил, Сергей Николаевич! — Павел улыбнулся во все 32 зуба совершенно голливудской улыбкой. — Семь лет назад, когда ты приказал все свое хозяйство передать Клещу, я понял, что ты имел в виду… Те фирмы, которые ты создавал по-тихому, я сохранил за собой…

— И что? — …И создал охранное предприятие «Росич»… Теперь все это хозяйство — довольно успешный концерн, а на работу в «Росич» стоит очередь из отставных ментов и фээсбэшников — ЧОП, видишь ли, охраняет очень богатых людей и депутатов…

— Ну, а я-то к этому, какое отношение имею?

— Самое прямое, Сергей — ты владелец этого концерна, а соответственно и всех фирм, которые в него входят! — Ответил Павел. — А я твой начальник службы безопасности… Управлял всем этим, пока владелец отсутствовал…

Сергей задумчиво посмотрел в окно лимузина на пролетавшие мимо улицы большого города:

— Ну, с этим мы попозже разберемся… А че ж тогда, если я такой «крутой», меня никто у ворот зоны не встретил, Паша? Че мне нужно было в вагоне париться до самой Москвы?

Павел как-то даже замялся немного, словно устыдился чего-то:

— Я о том, что ты вышел, Сергей, получил информацию только тогда, когда ты уже в поезде ехал… Вот и решил, что за то время, пока ты до Москвы доедешь, я успею кое-какие дела для тебя утрясти…

— И что это за дела? И куда это мы едем? Что это за «объект № 1»?

— Ну… Твой концерн, Сергей, кроме всего прочего, занимается еще и элитной недвижимостью… — Павел тоже посмотрел в окно. — Три месяца назад прикупили на Остоженке несколько квартир… Отремонтировали… Теперь продаем… Так вот одна из них теперь твоя, шеф… Чтобы было где жить… Восемь комнат и так далее… Я оформил все документы на тебя, так что теперь это твое жилье…

Он посмотрел на часы и проговорил:

— К этому времени уже должны были завезти всю мебель, ну и все что положено, и установить… Такие дела…

— Здорово! — Проговорила Варя.

Она все это время разглядывала Сергея, и пыталась понять суть разговора… — …Кстати, шеф! — Продолжил Павел. — Вот эта машина — твое авто… А вот те две, что с парнями — это твоя личная охрана…

— Слушай, Паша! — Сергей задумался на секунду. — А кто все это крышует? Кому мы «отстегиваем»?

На этот вопрос Павел только улыбнулся:

— Забудь об этом, шеф! Лихие рэкетирские времена уже давно прошли!.. Нет теперь такого понятия «крыша»… Теперь все бизнесмены!.. И каждый делает свой бизнес так, как умеет… Но лихих налетов, с мордобоем и стрельбой уже нет! Очень давно нет, Серега! Все! Не те времена!

— М-мда-а!.. — Только и проговорил Сергей. — Все изменилось… Даже бандиты теперь миллионеры и депутаты… …Через несколько минут все трое вошли в шикарную, огромную квартиру в центре Москвы и…

— Хорошие хоромы… — Только и проговорил Сергей. — Только что-то не очень мне тут уютно, Паша… Пусто как-то…

Сергей был прав…

Все здесь было сделано по самому высшему разряду, и было видно, что в этот ремонт вложены огромные деньги. Да и мебель, и все остальное, что полагается иметь в доме, было очень дорогое и качественное! Но…

Чувствовалось, что в этой квартире пока никто не живет… Не хватало в ней тех маленьких мелочей, личных штучек, которые и создают в доме настоящий уют…

— А знаешь что, Сережа… — Проговорила задумчиво Варя, которая бродила по лабиринтам комнат, и казалось, что-то искала. — А давай сейчас поедем ко мне…

Сергей замер на секунду, а потом резко обернулся, и посмотрел на девушку:

— Зачем?

Варя подошла поближе и заглянула ему в глаза:

— Ты столько для меня сделал, Сергей…

— Это не я, а Павел!..

— А че Павел-то? — Проговорил немного возмущенным тоном его «начальник охраны». — Ты же сам попросил за Варварой приглядеть, и помогать во всем, вот я и приглядывал…

— Вот видишь, Сережа! — Улыбнулась Варя. — Значит, это ты для меня все это сделал! И не только для меня — Сережка в отличной гимназии учится! И у него все хорошо!

— А как же иначе-то, Варь? — Ответил Сергей, и отошел к огромному, во всю стену окну. — Я же ведь обещал, что помогать буду, пока Сашка не вернется…

Девушка как-то стран посмотрела на Сергея:

— Восемь лет уже прошло, Сереж… А от него до сих пор ни слуху, ни духу… Может его уже и на свете нет давно… — Было видно, что девушка уже давным-давно «выплакала свои слезы» и, наверное, смирилась с потерей мужа. — Да только дело не в этом… Просто… Ты помогал мне, когда нам с Сережкой было тяжело… Теперь моя очередь…

Она подошла к Сергею, и положила руку на плечо:

— Поживешь у меня недельку-другую, оботрешься немного в Москве… В бизнесе своем войдешь в курс дела… А потом и суда вернешься… Нельзя тебе сейчас одному быть, Сергей!

Он внимательно посмотрел на девушку, и…

— Так что решаем, шеф? — Проговорил Павел. — Остаешься, или поедем?

Сергей помолчал несколько секунд, и проговорил решительно:

— Поехали!..

***

15 августа 2006 г.

Москва. Управление ФСБ…

Полковник Тесленко…

…Это был уже даже не вечер, а глубокая августовская ночь…

В огромном здании Управления ФСБ, на четвертом этаже, были освещены всего-то пара-тройка окон, да и то не ярким светом, а тусклым, приглушенным, как, если бы источником его были настольные лампы…

Собственно, именно так и было на самом деле… …Полковник Тесленко, начальник оперативно-следственного отдела Управления ФСБ, по своему статусу уже давным-давно должен был бы спать в своей постели, но…

Он сидел за своим письменным столом, перелистывал какие-то бумаги, и фотографии, и очень тихо бурчал себе под нос:

— Та-ак… Кабанов, Кабанов… Что же у тебя в жизни есть такого интересного? — Он брал в пальцы новый документ, и так же вслух комментировал увиденное. — Ну, что… Мастер Спорта по самбо… Ну, это нормально! В те годы пацан не занимавшийся спортом считался неполноценным… Та-ак!.. Армия… ВДВ… Ну это и понятно!.. Принимал участие в боевых действиях в Южной Осетии… Медаль «За Отвагу» за спасение командира… Нормально! Видать хороший пацан был! И как это мы в тогда Цхинвале не встретились, странно?..

Тесленко встал, закурил сигарету, и подошел к окну, держа в руках несколько фотографий:

— А вот этот парень оч-чень интересен… Почти на всех снимках вы вместе: и на соревнованиях, и в армии, и в госпитале… И почти везде рядом с вами эта девчонка Варвара… А вот и свадебная. — Полковник внимательно посмотрел в лица на фотографиях. — Только вот здесь, Кабан, тебя нет… Как так? Друг детства, боевой однополчанин и не приехал на свадьбу? Это что значит?.. А то, что ты и сам на эту деваху заглядывался, а друг тебя опередил!

Полковник перевернул фотографии, и прочел то, что было написано на обратной стороне:

— Александр Игнатьев… С 1997 года служил лейтенантом Фельдъегерской службы… Женат на Варваре, имеет сына… Сергея! — Полковник поднял указательный палец кверху. — В честь друга назвал, хотя пацан 2 августа родился! А бывший десантник, боевой и награжденный, почти наверняка в таком случае назвал бы сына Василием, в честь генерала Василия Маргелова… Значит, очень дорожит он этой с тобой дружбой, Кабан!..

Полковник задумчиво прошелся по кабинету, вернулся к столу, и опять взял в руки фотографии Александра:

— Оч-чень ты мне интересен лейтенант Игнатьев!.. Да и генералу тоже, надо полагать! Очень уж ты вовремя пропал в этом Египте, как раз тогда, когда пропал и тот пакет, который наш генерал ищет… Да и нанырялся я за ним тогда, в 98-ом, так, что на всю жизнь запомнил!.. — Проговорил Тесленко, поглядывая на огромную кучу документов и фотографий. — И поэтому, лейтенант, ты у меня будешь на особом учете… И я тебя когда-нибудь все равно найду!.. Пусть от тебя даже одна тень осталась!..

Полковник стал собирать документы в толстую папку и все продолжал бормотать:

— Я тебя найду, лейтенант! Рано или поздно! Через Кабана, или через твою Варвару, но найду обязательно!..

Часть четвертая

***

6 июня 2008 год.

Франция. Милан…

Бизнесмены…

…По улицам Милана неторопясь, передвигался шикарный черный «Мерседес». Его водитель не сигналил нервно, и не ругал зазевавшихся водителей или пешеходов, как это обычно делают многие. У него была совершенно иная задача — он должен был с максимальным комфортом доставить до места назначения, в шикарную гостиницу «Hilton» двоих пассажиров, своего шефа и его гостя…

А на заднем сидении этого немецкого лимузина шел неспешный разговор двух солидных мужчин…

— Как себя чувствует после родов ваша жена-красавица, Сергей Николаевич? Как наследник?

— Все в порядке, месье Поль! — Улыбнулся собеседник. — Варя моя — девушка сильная, так что и со здоровьем у нее все в порядке. А сын… Александр родился крепким бутузом!

— И вы вот так, не побоялись, взяли и привезли их с собой во Францию? — Удивлялся второй собеседник. — Насколько я наслышан, то ваш сын родился всего два месяца назад?

Первый мужчина только улыбнулся в ответ:

— А почему бы и нет? Варя не боится авиаперелетов! Она и когда была беременной, несколько раз летала на отдых за границу — благо я могу себе это позволить! — Он мечтательно посмотрел на проплывающие мимо окна лимузина улицы. — Да и летели мы сюда не обычным рейсом, а чартером… Так что мой сын еще не родившись, уже был путешественником!..

Второй пассажир улыбнулся в ответ:

— Вы, русские — удивительные люди! — Он поудобнее уселся на кожаном диване автомобиля и посмотрел своему собеседнику в глаза. — Говорят, что у вас в традициях, и считается хорошим тоном, когда вы зачинаете ребенка в первую брачную ночь! Неужели это так? Ведь вы женились, насколько я знаю, меньше года назад?

Сергей Николаевич усмехнулся:

— Это не традиция, уважаемый месье Поль!.. Просто… Ну, видимо так получается!.. А с Варей я знаком уже очень давно! — И в этот момент его глаза заволокла какая-то странная пелена. — Уже почти двадцать лет!..

— И что? Вы все это время ее добивались? — Округлил изумленные глаза француз.

— Ну… В общем, да… Правда так уж получилось, что она выбрала моего друга… У них родился сын… А десять лет назад Александр пропал…

— И своего сына вы назвали в честь него?

— Так же как и они, еще когда были семьей, назвали своего сына в честь меня… А потом… Потом я девять лет помогал им… Ну, и на конец, год назад мы поженились…

— Удивительная история! — Француз был не просто изумлен, а напрочь поражен. — И абсолютно русская! У нас, французов, такое наверняка никогда не случилось бы!

— Именно поэтому мы русские, а вы французы! — Ответил Сергей Николаевич, и сменил тему разговора. — Однако же… Давайте вернемся к нашим общим делам!

— Да-да! Конечно! — Встрепенулся француз. — Хотя, собственно говоря, мне кажется, что в договоре мы уже давно все обсудили!

— Просто я хочу еще раз удостовериться в том, что нам обоим все понятно!

— Конечно, Сергей Николаевич! Итак! — Француз даже как-то подбоченился. — Наша туристическая фирма, и ваш концерн, Сергей Николаевич, заключили долгосрочный договор и совместной работе! Это было тем более приятно, потому, что именно вы по части туристического бизнеса были нашим основным конкурентом как в Европе, так и на Ближнем Востоке и в Африке! И, если честно, то свои филиалы в Москве и в Египте, мы уже думали сворачивать, так потеряли львиную долю своих клиентов, которые стали пользоваться услугами ваших фирм! Поэтому ваше предложение о слиянии для нас было еще более удивительным, месье Сергей!

В ответ мужчина только улыбнулся, и увидел со своего места, в зеркале заднего вида, такую же хитрую улыбку своего «старшего охранника», который сидел на пассажирском месте около водителя:

— А зачем нужно разрушать то, что уже построено и приносит свои плоды, месье Поль, а потом строит что-то заново? Ведь своего «врага» по бизнесу всегда можно превратить в своего друга, и существовать к взаимной выгоде! — Проговорил он, и посмотрел на француза. — Не так ли?

— И в этом тоже проявилась ваша загадочная русская душа, месье Сергей! Потому, что ни один европейский бизнесмен наверняка так никогда не поступил бы!

И тут собеседник француза хлопнул ладонью по своему колену:

— Ну что ж! В таком случае предлагаю и наше сотрудничество начать в истинно русских традициях!

— Что вы имеете в виду? — Не понял француз.

В ответ он увидел широкую улыбку:

— У нас, в России, принято любое доброе начинание «обмыть»! Чтобы дело не заглохло в самом начале!

— Что это означает «обмыть»?

— Ну… Выпить по бокалу вина, за общее дело!

— А-а-а! Да-да! Конечно! — Заулыбался француз. — Мы С вами очень похожи — у французов тоже есть такая традиция!

— Ну, вот и хорошо! — Проговорил мужчина, и посмотрел на своего «начальника безопасности». — Павел Александрович! Присмотри-ка какой-нибудь ресторанчик поприличнее! Прямо сейчас!

— Может лучше в гостинице?

— Нет! — Последовал жесткий ответ. — Прямо здесь!..

***

6 июня 2008 г.

Франция. Милан…

Итальянский ресторан «Casa Mia»…

День рождения Катрана…

…Двое мужчин сидели за отдельным столиком, и вели негромкую беседу… Они пришли сюда совсем недавно, успели заказать себе по лозанье, и теперь с интересом рассматривали друг друга… … — Ну, что, скажешь, пенсионер Легиона, отставной лейтенант Жак Рано? — Улыбался один из собеседников. — Как живется на гражданке?

— Живем! — Ответил второй, так же широко и искренне улыбаясь. — Чего и тебе желаю, отставной лейтенант Легиона Ален Труа!.. Ну, здравствуй, Катран! Рад тебя видеть!

— Здравствуй, Туарег! Здравствуй спаситель!..

Было видно, что эти мужчины искренне рады видеть друг друга…

В их подтянутых, крепких фигурах чувствовалась сила, и, несмотря на то, что они были одеты в обычные летние костюмы, даже это не скрывало в них былой армейской выправки — было понятно и без лишних объяснений, что их дружба имеет под собой глубокие армейские корни…

Они дождались, пока официант расставил на столе заказ, и удалился. И продолжили неспешный разговор.

— Ну, как живешь, Ален? — Проговорил тот, которого назвали Жаком Рано. — Как твое самочувствие? Чем занимаешься? Год не виделись!

Мужчина, которого называли Ален Труа, немного погрустнел лицом, словно сожалея о чем-то прошлом:

— Что тебе сказать, Туарег… Ты же знаешь… После той нашей операции в Мозамбике, когда ты меня вытащил… — И тут же требовательно поднял ладонь, пресекая возражения собеседника. — И не надо ничего говорить, Жак! Это так и все это знают! И жизнью я обязан именно тебе!.. Так вот… Я же почти год лечился…

— Да, я помню… Когда мы с тобой встречались в этот день год назад, ты бал еще очень слабым… Только-только начинал на ноги становиться…

— Да уж… Шарахнуло меня тогда здорово… — Усмехнулся Катран. — Еле выжил… Будь она неладна эта Африка!..

— Ну а потом-то что?

— Ну а что потом, Жак-дружище? Надо же было как-то жить! Не на пенсию же! Открыл собственный дайвинг-клуб… Я же больше кроме как нырять, толком ничего не умею!

— Ну, ты скажешь, Ален!

— Ну, а что еще может пригодиться в гражданской жизни из того, что я умею? — Усмехнулся Катран. — Снайперская стрельба, или мастерство в рукопашном бое? Я же ведь практически всю жизнь отдал армии!

Туарег подумал немного, и проговорил:

— Знаешь, Ален… Ты, наверное, прав!.. Нырять ты и в самом деле умеешь лучше других! Даже, наверное, лучше всех! Поэтому, кому, как не тебе учить тех, кто этого делать не умеет! — И улыбнулся хитро. — Меня вот, например! Скидку за обучение сделаешь, если приду к тебе учиться?

Катран так же лука улыбнулся в ответ:

— Подумаю, стоит ли! Очень сильно подумаю!..

— Понимаю! Ты теперь настоящий бизнесмен, Ален… — Проговорил Туарег широко улыбаясь, и вдруг вскинул голову. — Слушай! Мы вот тогда в Мозамбике свое пробегали… Потом, год назад встречались… А я все так и не спросил…

— Так спроси сейчас — у меня от тебя секретов нет!

— Как тебя в России звали, Катран? Ну, твое имя от рождения?

Ален задумался на секунду, и произнес:

— Словно и не со мной все это было… Володя меня звали… Владимир Ечин… Капитан-лейтенант Военно-морского Флота…

— Красивое имя…

— Ну, а тебя, Туарег?

Жак Рано задумался на долгую минуту:

— Знаешь, Владимир… Я этого и сам не знаю… Одна бедуинская девочка меня нашла…

Через двадцать минут, Катран уже знал всю историю Туарега… — …Что со мной было до этого, как меня зовут и чем я занимался, как ни старался вспомнить, так и не сумел… Поэтому я — Инсар, воин племени туарегов…

— А почему не узнал? Ты же уже почти год на пенсии! — Удивился Катран. — Съездил бы туда! Нашел бы свою Амаль, поговорил бы!

— Да я ездил, Володя… Только за последние полгода уже два раза! Только… Мое племя кочует… И куда поведет его старый Али, только аллаху ведомо!.. Не нашел я их… Так и не нашел!.. Поэтому и живу здесь, в Марселе… Маленький ресторанчик экзотической восточной кухни открыл… Мне одному на жизнь хватает, да еще и пенсия лейтенантская, так что… Так и живу…

— Жаль! — Проговорил Катран минуту спустя. — Но… Вот чует мое сердце, что ты не араб! Ну, не похож ты на араба! Ты европеец, Жак! И не просто европеец! Не знаю почему, но мне кажется, что ты русский!..

— Врядли, Владимир… Я же ни одного слова по-русски не знаю и не понимаю! Так что, врядли. — И тут он поднял бокал с белым сухим вином. — Ну, что, лейтенант Труа? Выпьем за твой второй день рождения?

Катран поднял свой бокал:

— Давай, Туарег! За тебя!..

— Нет, Ален! — Проговорил Туарег, и посмотрел свозь свой бокал на друга. — Не надо за меня… Давай, лучше, за нас! За нашу боевую дружбу, и за то, что и ты, и я, всегда готовы прийти на помощь, не считаясь с тем, чем это может закончится!..

— Поехали! — Ответил по-русски Ален. — Но, ты, Жак, я уверен — наш, русский!..

***

6 июня 2008 г.

Франция. Милан…

Наблюдатели…

…Это была довольно обычная машина для французских городов — пассажирский темно-синий микроавтобус «Citroen» с сильно затемненными стеклами…

Внутри этого авто сидели пятеро довольно крепких мужчин, если не считать водителя, и вели неспешный разговор…

— Как меня уже достала эта работа, если бы только кто знал! — Проговорил самый молодой из них, которому на вид было лет около 25. — Никакой личной жизни нет! Второй год за этим Кабановым по всему миру мотаемся, а чего вынюхиваем никто не знает!

К нему обернулся мужчина постарше и проговорил наигранно-строгим тоном:

— Ты, Баранов, спасибо сказал бы нашему полковнику, что он тебя в эту группу отобрал! За этих два года ты за счет нашей Конторы полмира исколесил! Жил в самых шикарных гостиницах, ел самую лучшую еду… На старости хоть рассказать будет что… — Проговорил он и усмехнулся в рыжие усы. — Хотя… Если честно, то и меня все это уже порядком достало! Жену с детишками урывками вижу… Про слово «отпуск» вообще забыл!.. Не-ет!.. Уж как по мне, то я бы лучше в Москве сидел, да каждый вечер в свою родную «Хрущевку» возвращался, чем по миру кататься!..

— Дык и я про то же! — Проговорил лейтенант, и стал настраивать отличный фотоаппарат с профессиональным длиннофокусным объективом. — Щелкаешь его щелкаешь, в Москву эти снимки каждый день отсылаем, а толку — ноль!!!

И тут к говорившим с переднего пассажирского сидения обернулся самый старший по возрасту мужчина лет под 40:

— Лейтенант Баранов, капитан Кузнецов! Ну-ка прекратить ненужную болтовню во время выполнения задания! — Рыкнул он, словно проснувшийся лев, и остро сверкнул глазами из-под бровей.

— Есть, товарищ майор! — Отозвались говорившие в один голос, и зашебуршились, задвигались, изображая какую-то деятельность.

— Раскудахтались, как бабы на базаре! — Буркнул майор незлобно. — Не вам одним это надоело! Но вы офицеры! Мать вашу…

Он посмотрел по сторонам сквозь затемненные стекла автомобиля и проговорил:

— Старшие лейтенанты Егоров и Зелинский! Пойдете в ресторан за нашим фигурантом за вами организация прослушки на месте!

— Есть! — Ответили двое крепких парней.

И вышли из микроавтобуса на улицу.

— Так! Баранов! Ты свою задачу знаешь! На тебе фото и видеосъемка, и звукопись разговоров фигуранта! В общем, ты технарь, вот и занимайся своей техникой, лейтенант!

— Так точно, товарищ майор!

— Кузнецов!

Капитан намного напрягся, в ожидании приказа.

— Значит так, Виталий… Ты из всех этих пацанов самый опытный в наружке, вот тебе и идти придется…

— Куда идти, Георгий Петрович?

Майор помолчал некоторое время, словно обдумывал что-то, и, наконец, проговорил:

— Да есть у меня ощущение, капитан, что за этим Кабановым не только мы присматриваем…

— Кто-то параллельно с нами разрабатывает Кабанова? — Удивился капитан. — То-то я смотрю, что какой-то «Мерседес» за его лимузином таскается… А я думал, что то его охрана!

— Я тоже так думал, капитан… — Проговорил майор и потер ладонью широкий лоб. — Только вот сейчас эта «охрана» повела себя неправильно! Видимо этот ресторан был не запланирован, вот они за нашим фигурантом туда и не сунулись, чтобы не засветиться…

— Похоже…

— Так что ты сходи, Виталий… Покрутись там рядом, за местного сыграй… Может быть даже спроси какой-нибудь адрес… В общем… Не первый день «замужем — разберешься на месте! Но мне очень хочется знать, кто это там нам в параллель работает…

— Сделаем, Георгий Петрович! — Приговорил капитан, и выскользнул из прохладного, кондиционированного салона под жаркое солнце…

***

6 июня 2008 г.

Франция. Марсель…

Неожиданные встречи…

…Сергей Кабанов в сопровождении француза и своего неизменного «начальника безопасности» Павла Черепанова, прошел внутрь итальянского ресторана, и по-хозяйски расположился за дальним столиком…

Они дождались, пока на столе появились закуски и запотевший хрустальный графинчик с водкой, и подняли, наконец, рюмки:

— Ну что, господин Поль? Выпьем за процветание нашего совместного бизнеса? — Проговорил Сергей.

— С удовольствием, месье Кабанов! Вы мудрый партнер! — Ответил француз.

Все трое сдвинули рюмки, чокнулись, и дружно выпили их содержимое.

— Ну, вот и славно, партнер! — Проговорил Сергей.

Он подцепил на вилку грибок, и уже собирался, было, отправить его в рот, когда… Его взгляд как-то странно закаменел, застыл на какой-то одной точке… Да и весь Сергей застыл, как изваяние, словно увидел призрака…

Или тень призрака…

Это странный взгляд своего шефа в ту же секунду заметил и Черепанов:

— Что-то случилось, Сергей? — Проговорил «главный охранник» встревожено.

На что Сергей только пробормотал под нос:

— Твою мать! Ни хрена себе?! Не может быть!!!

Француз, ничего не понимая, смотрел на Сергея, Черепанов активно оглядывался, осматривая зал ресторана, и только Сергей, совершенно не замечая вокруг себя ничего, смотрел в одну точку и очень медленно пережевывал гибок…

Пауза же затянулась до неприличия, когда Кабанов решительно встал из-за стола, и направился куда-то, бросив на ходу:

— Я сейчас! С этим надо разобраться!

Он пересек весь зал, подошел к столику, за которым сидели двое мужчин, и схватил одного из них за плечи:

— Саня!!! Нашелся! — Он тискал мужчину в своих медвежьих объятиях, и все приговаривал. — Сашка! Дорогой ты мой! Десять лет прошло! Где же тебя носило, бродяга!!!

Было видно, что Сергей искренне рад этой встрече, да только…

Мужчина очень ловко высвободился из этого «капкана», и проговорил по-французски:

— Месье… Вы видимо ошиблись? Я не горю по-русски и меня зовут Жак Рано!..

Сказать, что эта фраза была словно ушат холодной воды на голову Сергея — не сказать ничего!..

Он отстранился от Жака, и посмотрел на него странным взглядом:

— Не понял?! Ты чего, Саня? Ты что такое говоришь?! Это же я — Сергей! Я же тебя уже десять лет ищу!

— Я вас не понимаю, месье! — Проговорил Жак, и попытался сесть на свой стул. — Вы, видимо, и в самом деле ошиблись… Ничего — такое иногда бывает…

И тут с Сергеем произошла странная метаморфоза…

В одну секунду он из солидного бизнесмена превратился в прожженного бандита…

Он свел на переносице брови, нижняя челюсть Сергея непроизвольно выпятилась вперед, а глаза прищурились…

Сергей вплотную придвинулся к Жаку, и буквально прошипел, как потревоженная кобра:

— Значит, ты меня узнавать не хочешь? — Произнес он по-французски, и до белых костяшек сжал свои кулаки. — Десять лет шифровался, падла! Ради бабла жену и сына бросил! Да еще и меня кинуть хотел!!! А еще брехал, что оно тебе не надо! А оно видишь, как повернулось, типа друг детства?.. Только те бабки мои, Санек! И тот пакетик я тебе дал!

Жак встал и открыто посмотрел в глаза Сергея:

— Месье! Вы видимо выпили лишнего, и теперь вам что-то мерещится! — Проговорил он решительно. — Лучше бы вам вернуться за свой столик или вообще покинуть ресторан — Франция не Россия, здесь за нарушение общественного порядка могут осудить на несколько месяцев тюрьмы!

— Чего?!! — Взревел раненным зверем Сергей, и схватил Жака за рубашку. — Ты кого кичей пугаешь, фуфел?!! Ты меня на этот понт развести хочешь? Да я тебя щас порву, как грелку!!! Где мой пакет, крыса?!!

В этот момент, подскочил со своего места Катран, понимая, что может произойти драка, но… Его опередили…

— Кабан не надо! — Между Сергеем и Жаком, который уже приготовился дать отпор, втиснулся Павел Черепанов. — Не надо!

— Отвали на хрен, Череп! — Рявкнул Сергей. — Эта гнида, которая когда-то называлась моим другом, а оказался крысой в натуре!

Он уже занес кулак для удара, когда Павел без всякого стеснения схватил его за лацканы пиджака, оттолкнул в сторону, и проговорил злым шепотом:

— Ты че творишь, бугор? Ты что, хочешь, чтобы этот гнилой базар наш лягушатник просек? — Павел говорил прямо в лицо Сергея. — Я восемь лет твой бизнес стерег и расширял! А потом ты два года достраивал… И что? Хочешь теперь все одним махом сломать? Ради кого?!!

Сергей злобно взглянул на Жака, потом на Павла, и рявкнул:

— Сваливаем отсюда! Домой! — Он решительным шагом направился к выходу, и проговорил через плечо. — А с этой сукой я еще разберусь! Кабана еще никто кинуть не сумел!..

Он уже собирался усесться в свой лимузин, когда в кармане его пиджака запиликал звонок мобильника:

— Слушаю! — Рявкнул Кабан, совершенно не стараясь скрыть свои эмоции.

— Сережа… — Услышал он голос Вари. — Сереж…

Кабан даже не понял в первый момент, что было не так в этом, таком родном голосе, потому и проговорил с раздражением в голосе:

— Варюш! Я же просил тебя не звонить мне, когда на важной встрече, если не случилось ничего особенного!

— Сереж… Случилось… — И тут Варя всхлипнула.

Сергей посмотрел на Черепа, и тот отошел на два шага, понимая, что у его шефа сугубо личный разговор.

— Варюх! Ты почему плачешь? — Голос Сергея изменился координально, и от совсем недавнего раздражения и злости не осталось и следа. — Что случилось?

— Сереж… Мне только что мама из Москвы позвонила… — Теперь девушка уже не всхлипывала, а откровенно рыдала. — Два часа назад в больнице папа умер… Инфаркт… Похороны через три дня…

Сергей замер на секунду, посмотрел на ресторан, в котором остался Александр, и проговорил решительно:

— Значит так, Варя!.. Собирайся! Я приеду через полчаса, и мы все вместе летим в Москву!..

— Сереж… Может, я сама с Сашкой полечу?.. — Проговорила Варвара, захлебываясь слезами. — У тебя же важный контракт…

— Теперь уже не только контракт… — Проговорил Сергей, поглядывая на ресторан. — Но тебя одну в таком состоянии я отпустить не могу… А дела подождут!.. Я здесь Паку оставлю, чтобы он за этими «делами» присмотрел… В общем… Собирайся! Я скоро!!!

— Хорошо, Сереж… Спасибо тебе!..

В трубке уже пошли гудки отбоя, а Кабан продолжал смотреть на ресторан и ворочать в голове какие-то мысли…

К нему подошел Павел Черепанов:

— Что-то случилось, Сергей?

— Случилось!.. — Бросил Сергей в ответ, и открыл дверцу «Мерседеса».

Он уселся в свой лимузин, дождался, когда в него усядется совершенно обалдевший от всего увиденного француз и проговорил резко:

— Сейчас едем в гостиницу! Забираем Варьку с сыном, и сегодня же в Москву!

— Ясно! — Ответил Павел Черепанов.

— Ни хера тебе не ясно, Череп! — Рявкнул Сергей зло. — Здесь оставишь двоих людей из охраны! Тех, у кого есть навыки «топтунов»! Если считаешь нужным — оставляй, хоть всю охрану, но Сашку чтобы не упустил! Есть в твоей команде такие люди?

— Два бывших ментовских майора, шеф… У каждого за плечами по 15–20 лет оперативной работы…

— Да и сам останешься вместе с ними!!! Мне нужно знать об этом «клавише» все! — Кабан ткнул пальцем в сторону ресторана, в котором совсем недавно произошел неприятный разговор. — Где живет, чем занимается, с чего живет, чем занимался раньше!.. В общем, абсолютно все!!! На все даю тебе неделю, Череп!!! А я пока улажу все дела в Москве, и через неделю вернусь!

Павел только пожал плечами:

— Хорошо, шеф… Сделаем!..

— И постоянно будешь меня держать в курсе событий! Постоянно!

— Я все понял, Кабан! — Ответил «старший охранник». — Не беспокойся!

Павел Черепанов отошел к машине сопровождения, бросил несколько слов охранникам, и вернулся к лимузину:

— Они будут пасти его, пока я не вернусь… — Проговорил «бодигард». — А я вернусь тогда, когда посажу вас троих на самолет!

Павел обернулся с переднего пассажирского сидения, посмотрел сначала на притихшего француза, а потом на своего шефа и проговорил уверенно:

— Не волнуйся, Кабан… Через неделю мы про этого персонажа будем знать абсолютно все!

— Поехали! — Только и ответил Сергей.

И шикарный лимузин сорвался с места…

***

6 июня 2008 г.

Москва. Управление ФСБ…

Найденыш…

…Генерал Гришин в этот обеденный час, как обычно, сидел в своем кабинете за столом и пересматривал какие-то бумаги, когда в его кабинет постучались:

— Разрешите, товарищ генерал?

Гришин поднял голову, бросил недовольный взгляд на дверь, и проговорил угрюмо:

— Заходи, полковник…

Он дождался, пока полковник Тесленко прошел в кабинет, сел за стол, и проговорил немного удивленно:

— Что это ты, Николай, сегодня такой довольный — сияешь, как золотой червонец? Миллион что ли выиграл?

В ответ Тесленко ухмыльнулся:

— Как знать, товарищ генерал. — Ответил он неопределенно, и открыл кожаную папку. — Сегодня утром из Франции пришло сообщение от нашей спецгруппы по наблюдению за фигурантом «Кабан»…

Гришин как-то устало вздохнул, и откинулся на спинку своего шикарного кожаного кресла:

— Ну и что там эти твои топтуны сообщают? — Спросил генерал таким тоном, что стало понятно — он уже давно не ждет никаких особенных новостей. — Небось, встретился с очередным местным буржуем, и подписал очередной контракт? Ну, так эти новости за последних два года уже давно протухли, полковник — Кабанов с момента выхода из зоны расширился в бизнесе до таких масштабов, что его теперь можно называть олигархом, и это будет совершенно оправдано!.. Бандитская морда!..

Полковник подержал паузу несколько секунд, дожидаясь, пока генерал перестанет брюзжать, и проговорил, улыбнувшись:

— Так точно, товарищ генерал! Вчера фигурант подписал довольно большой договор о слиянии его туристического бизнеса с местным бизнесменом, которого он довольно активно выживал из бизнеса в России и на Ближнем Востоке. — Проговорил полковник, опустив глаза в бумаги. — Этот французский концерн, пока на рынке не появился Кабанов, был едва ли не самым крупным туристическим концерном во Франции, да и в Европе, пожалуй — в сферах его интересов были едва ли не все континенты…

Генерал никак не прореагировал на это сообщение:

— Что ж… Умно… Сначала почти утопить конкурента, а потом спасти от банкротства, создав совместный бизнес… Только этот лягушатник не понимает русского бизнеса — не пройдет и полгода, как он будет с готовностью холуя выполнять все приказы Кабанова. — Проговорил генерал устало. — Только… Николай… Пока все идет в рамках законности и подкопаться не к чему, телодвижения Кабана мне совершенно не интересны!.. Что-то устал я от его монотонности…

И в этот момент полковник поднял на генерала победный взгляд:

— Но сегодня же утром произошло и еще кое-что…

— И что же? Кабанов набил морду местному полицейскому? И бегал голый по Елисейским полям?

— Голым он не бегал, Иван Сергеевич, а вот набить морду… — Полковник достал из папки несколько фотографий. — Эти снимки сделаны моими оперативниками, когда Кабанов зашел с французом в первый попавшийся ресторан, чтобы «обмыть» сделку…

Генерал нехотя взял в руки фотографии, и стал их перебирать…

И преобразился не глазах! Из ленивого, недовольного, без настроения старшего офицера-руководителя, он превратился в настоящую охотничью гончую:

— С кем это он сцепился, Николай? — Генерал с огромным интересом разглядывал фотографии. — Что-то очень знакомое, а понять не могу! Кто это? Ты выяснил?!

Полковник улыбнулся даже как-то снисходительно:

— Конечно, Иван Сергеевич! Все материалы по Кабанову у меня всегда под рукой! — Он достал еще одну фотографию, и протянул ее генералу. — Вот! Он, конечно, изменился за последние десять лет, но…

Гришин посмотрел на фотографию, и…

Откинувшись на спинку кресла, посмотрел на потолок, потом на стену за спиной Тесленко, и проговорил задумчиво:

— Значит, нашелся лейтенант Игнатьев? Ин-тер-ресно!..

— Интересно еще кое-что, товарищ генерал! — Тесленко встал из-за стола, подошел к компьютеру, и вставил в него диск. — Эту видеозапись мои оперативники по интернету прислали вместе с фотографиями… Она и облегчила поиск и идентификацию незнакомца.

И включил воспроизведение…

Генерал с горящими глазами смотрел, как на мониторе компьютера двое мужчин едва не подрались в ресторане, и слушал их перепалку: — …Значит, ты меня узнавать не хочешь? Десять лет шифровался, падла! Ради бабла жену и сына бросил! Да еще и меня кинуть хотел!!! А еще брехал, что оно тебе не надо! А оно видишь, как повернулось, типа друг детства?.. Только те бабки мои, Санек! И тот пакетик я тебе дал!..

Генерал досмотрел видеозапись до конца, потом еще раз и еще… Вслушиваясь в каждое произнесенное слово…

И, наконец, проговорил задумчиво:

— А я все-таки был прав еще тогда, в 98-ом… Тот пакет Кабан все-таки передал своему другу… — Он остро взглянул на полковника. — Ну вот мы и дождались, наконец, Николай… За Игнатьевым установлено наблюдение?

— Конечно, Иван Сергеевич! Его очень плотно ведут мои «топтуны»!

— Хорошо! — Генерал хлопнул ладонью по столу, и довольно потер руки. — Я хочу знать об Игнатьеве все! Абсолютно все!

Генерал встал, задумчиво прошелся по кабинету, и вернулся за стол:

— И еще, Николай… Я обязательно должен знать, что между этими двумя происходит! — Он стал нервно теребить в руках карандаш. — Судя из этой записи, Игнатьев не играл — он действительно не узнал Кабанова… А как такое может быть?

— Пока не знаю, Иван Сергеевич! — Ответил полковник.

— Вот и я не знаю… А мне это очень хочется знать, Николай! — Гришин посмотрел полковнику прямо в глаза. — Если Игнатьев играет, то тогда здесь все очень серьезно, и как бы он опять не пропал на десять лет!.. А если он и в самом деле ни хрена не помнит? И вот этот вариант был бы очень интересным! На этом, со временем, можно было бы попробовать красивую комбинацию построить… Сыграть на амнезии, рассказать Игнатьеву, кто он есть на самом деле, то, каким исполнительным офицером он был… Глядишь, он нам сам этот пакет и принесет… Но… Это дело будущего, и еще не известно, получится ли… А для этого об Игнатьеве, и о том, чем он занимался все эти десять лет, мы должны знать все!!! И желательно по дням, Николай!..

— Я понял, товарищ генерал! — Полковник действительно понял своего начальника, и едва заметно улыбнулся. — Я отдам приказ своим людям… Очень скоро мы будем знать про Игнатьева все!

— И поскорее бы, Николай! — Хлопнул генерал ладонью по столу.

— Сделаем, товарищ генерал! А что с Кабановым?

— Где он сейчас?

— Час назад он с женой, ребенком и «начальником охраны», в срочном порядке чартерным рейсом вылетел из Марселя в Москву…

— Твои оперативники?

— Они «посадили» Кабанова на самолет, и остались в Марселе — отслеживают нового фигуранта.

— Верно! Здесь его встретят другие люди! — Генерал встал, и подошел к полковнику. — Ну, что ж, Николай… Пока ты, и твои люди действуют правильно! Если это дело так пойдет и дальше, то… Ты не пожалеешь, полковник!..

***

6 июня 2008 г.

Франция. Марсель…

Неподалеку от аэропорта…

…Это был не очень новый, темно-зеленый «Мерседес», в котором находились трое мужчин среднего возраста…

— Так ты говоришь Яша, что узнал того кадра? — Проговорил один из них, тот, который сидел на переднем пассажирском сидении.

— Ага! Без вариантов, Николаич! — Проговорил в ответ другой мужчина. — Сталкивался я с ним как-то, года два назад, когда еще в МВД оперативником служил… Дело у нас одно было, только, как оказалось, там боевики с Кавказа были замешаны… Вот этот пряник и пришел к моему начальнику «Дело» забирать… Мы хоть и капитанами оба в то время были, только… Он же, блин, из Конторы!.. «Старший брат» мать его!.. Он даже с нашим подполковником сквозь зубы разговаривал!..

— Ну, ты это!.. Ты на Контору-то не гони волну! — Сдвинул брови «старший». — Я службе в ней пятнадцать лет отдал!

— Извини, Николаич…

— Ладно… Проехали… Хотя… Ты прав, Яша… Снобы у нас всегда служили… — Проговорил мужчина задумчиво. — Да и я таким же был… Уже подполковником стать готовился… А стоило один раз лажануться, и все — пошел вон на копеечную майорскую пенсию!.. Вот и пошел к этой гниде Клещу на службу…

— Да мы все одинаковые, Николаич… — Проговорил водитель, активно лавируя в потоке машин. — Всех нас со службы за что-то турнули…

Они помолчали какое-то время, вглядываясь в черный лимузин, который следовал впереди них, через несколько машин.

— Так что шеф сказал, Николаич?

— Отследить Кабана до места… Если сядет в самолет — узнать куда летит, и отпустить…

— А дальше? — Проговорил Яша.

— А дальше прижать этих в «Ситроене», и выяснить кто они такие, и на кого пашут!

— А тот, с которым Кабан сцепился?

— А за ним Сергей с Андрюхой пока посмотрят, что да как… Пока так… — Ответил мужчина постарше. — А если наши парни что-то обнаружат, доложим Клещу, а там пусть сам решает! Наше дело обычное — наблюдение!.. Решит, что этого французика нужно за вымя пощупать — других пришлет!..

***

6 июня 2008 г.

Франция. Марсель…

Микроавтобус «Ситроен»…

…Микроавтобус, в котором теперь находились четверо, не спеша ехал по хайвею от аэропорта в сторону Марселя…

— Так… Одного отправили! — Проговорил майор. — Теперь с этими бы «конкурентами» разобраться… Кто они такие, и чего им от нашего фигуранта надо… Так ты говоришь, Виталий, что узнал одного из них?

— Так точно, товарищ майор! — Отозвался мужчина помоложе, которого называли капитаном. — Пару лет назад капитаном-оперативником в одном из районных ОВД пахал… Залетчик, как я слышал, все больше за воротник закладывал, чем жуликов ловить…

— Не понятно это… — Майор потел ладонью лоб. — Не могут менты себе такого позволить, чтобы следить за объектом за границей — финансов у них нет!

— И что тогда? — Проговорил лейтенант-техник. — Кем они могут быть?

— Не знаю! — Ответил майор. — Но выяснить это не мешало бы! А потом и в Москву доложить!

Не успел он закончить мысль, как капитан произнес немного встревожено:

— Кажется, они тоже захотели выяснить, кто мы такие, Петрович! — Он посмотрел, как мимо них, обгоняя, пронесся темно-зеленый «Мерседес». — Где-то они нас встречать будут!

Майор тоже посмотрел вслед удалявшейся на большой скорости машине, и проговорил задумчиво:

— Перед самым Марселем есть тоннель… Самое удобное место — там есть большой «карма», чтобы остановиться нескольким машинам… Так! Баранов, Кузнецов! — И внимательно посмотрел на своего водителя. — Да и ты, Степаныч!.. Приготовить оружие! На всякий случай… Когда они нас остановят…

— А они нас остановят? — Проговорил молоденький лейтенант.

— Обязательно остановят, Баранов! — Ответил капитан Кузнецов, улыбнувшись. — Типа колесо спустило, или бензин закончился… — …Когда нас остановят — наружу выйду только я и капитан! — Продолжил майор невозмутимо. — А вы останетесь в салоне, и будете контролировать ситуацию отсюда… В случае чего — стрелять только по ногам, или руками! Все! Приготовились! Сейчас мы узнаем, кто тут нашу пашню пашет…

***

6 июня 2008 г.

Франция. Пригород Марселя…

Конкуренты…

…«Мерседес» с поднятым передним капотом стоял в специальном парковочном «кармане» в 50 метрах от тоннеля…

Водитель, перегнувшись через крыло автомобиля, по пояс «нырнул» под капот к двигателю, а вокруг машины нервно прохаживались двое пассажиров…

— Ну, где он там, Николаич? — Проговорил тот, что помоложе. — Че они там тянут кота за яйца на скоростной магистрали?

— Спокойнее, Яша! Приготовься. — Проговорил тот, что был на несколько лет постарше, и вышел к шоссе с поднятой рукой. — Приготовься!..

Редкие автомобили проносились мимо, а в полукилометре, поблескивая на солнце лобовым стеклом, к «поломавшимся» приближался темно-синий микроавтобус…

— Ну! Давай! Остановись! — Прошептал отставной майор ФСБ.

Прошла минута-другая, и микроавтобус стал сбавлять скорость и притормаживать… А затем замигал правым «поворотником»… …А в самом микроавтобусе шел немного нервный разговор: … — Вот видишь, лейтенант! А ты сомневался! — Хищно улыбнулся майор. — Им же тоже интересно, кто мы такие!.. Всем приготовиться!

Ответом были щелкнувшие затворы штатных ПМов… …Автомобиль подъехал к «сломавшемуся» «Мерседесу» так, чтобы закрыть своим корпусом от любопытных глаз проезжавших мимо то, что могло произойти на этой стоянке, и мягко скрипнув тормозами, остановился…

Боковая дверь сдвинулась в сторону едва ли наполовину, и из прохладного салона на асфальт ступил моложавый, подтянутый мужчина в светлом летнем льняном костюме. С переднего пассажирского места из микроавтобуса вышел его спутник немногим постарше.

Они подошли к «голосовавшему», и тот, что был помоложе непринужденно спросил по-французски:

— У вас что-то случилось, месье?

— У нас машина сломалась… — Ответил отставной майор по-русски, и пошел к «Мерседесу». — Не поможете?

— Вы говорите по-французски, месье? Я вас не понимаю!

— Вот! Посмотрите! Может быть, вы в этом железе разбираетесь? — И спросил своего водителя. — Ну что там?

— Да кто его разберет это вражью технику? — Пробурчал из-под капота водитель. — Вроде все в порядке, а заводится и глохнет!.. Может с этой проклятой электроникой что?

Тем временем «отставной капитан» уже успел зайти за спины вышедших из микроавтобуса, и взялся за ручку сдвижной боковой двери…

Да только…

— Может и в электронике… А теперь шевелиться не надо!.. — Проговорил капитан Кузнецов, наконец-то, по-русски, а в его руке уже материализовался пистолет. — И ручками поаккуратнее, мужики!.. Что-то мы сегодня нервные немного!..

Отставной майор замер, как изваяние, так же, как и водитель, в своей неудобной позе, и только отставной капитан попытался нырнуть рукой под рубашку, но… Позади него резко открылась сдвижная дверь «Ситроена», и в затылок уперся ствол:

— Не надо, парень! — Проговорил лейтенант Баранов. — Сказано же было поаккуратнее!

Они стояли и подозрительно рассматривали друг друга, а мимо по магистрали проносились редкие автомобили… Только их пассажиры вряд ли понимали, что прямо здесь в любую секунду может произойти трагедия — они могли видеть только блестящий темно-синий борт «Ситроена»…

— Ну? И что дальше? — Проговорил угрюмо отставной майор.

— Вот и мне хочется это понять! — Ответил майор ФСБ. — А еще понять, каким образом и на каком основании вы находитесь на территории чужого государства с оружием?

— А с чего вы взяли, что у нас есть оружие? — Проговорил отставной майор.

— И это все? Больше вы ничего не хотите узнать? — Злобно выкрикнул отставной капитан. — А морда не треснет?

— Морда может треснуть у тебя, капитан, если не заткнешься, или дергаться начнешь! — Проговорил Кузнецов и улыбнулся белозубой улыбкой. — Помнишь меня, опер?

— Да такого павлина не забыть! — Бросил отставной. — Особенно если тебя из-за него с работы поперли!

— Ага! — Проговорил Кузнецов обрадовано. — Значит ты уже не капитан милиции, а просто частное лицо?

Ответом была тишина и злобный взгляд исподлобья.

— Лейтенант! Ну-ка! Пробей-ка ты у него по карманам! Мож какой документик у бывшего мента завалялся?

Баранов быстро обхлопал «бывшего» по карманам, и извлек на свет божий большой, очень не удобный для скрытого ношения из-за размеров и веса, автоматический пистолет «Бердыш», красную корочку удостоверения, и передал его себе за спину водителю, а сам продолжил «контролировать» «задержанного»…

— Ну, что там, Степаныч? — Спросил майор ФСБ.

Он даже ни разу не обернулся, и не посмотрел на то, что происходило за его спиной, но… Видимо все роли, все действия этой команды были настолько отработаны, что майор даже не сомневался, что документы находятся у прапорщика-водителя…

— Мощная машинка, товарищ майор, не хуже Стечкина будет! — Ответил Степаныч, и удивленно покрутил мощный пистолет в руках. — Как только такой через таможню протащили? Это ж боевое оружие!

— Что еще?

— Разрешение на него… И удостоверение… — Прапорщик заговорил еще более удивленно. — На имя Якова Ивановича Бекасова… Частное сыскное агентство «Сыск»! Союза ветеранов МВД и ФСБ…

— О как! — Усмехнулся майор ФСБ. — Почти коллеги?

Капитан Кузнецов, тем временем, уже успел извлечь из карманов отставного майора и водителя еще два пистолета и удостоверения.

— Ну что, «коллеги»? Проедем с нами? До консульства? — Проговорил майор. — А там уж и на родину? В наручниках…

И тут опять заговорил отставной майор:

— Сами-то кто такие? Может вы тоже «частники»? — И усмехнулся. — А в наручниках не получится… И с вами мы не поедем! Там, в машине, есть официальное разрешение французских властей, на ношение оружия, и на частное расследование!.. Вы не знаете, с кем связались, мужики!..

Капитан Кузнецов открыл «Мерседес», и достал какие-то бумаги…

Он углубился в их чтение, и через полминуты кивнул майору:

— Все верно, товарищ майор… Не подкопаешься…

Майор ФСБ только сплюнул в сердцах:

— А мы и не будем! — Он достал свое удостоверение, и показал его «частному майору». — Майор Егоров, ФСБ!.. А посему… Властью мне данной, я изымаю оружие!.. Чтобы вы не поранились ненароком!..

Он направился к микроавтобусу и бросил через плечо:

— И удостоверения тоже!.. Кузнецов! Поехали!

— Ты пожалеешь об этом, майор Егоров! — Бросил ему вслед отставной майор. — Очень пожалеешь!

— Ну, это мы еще посмотрим!

Хлопнули закрывшиеся дверцы «Ситроена», и микроавтобус, выбросив из-под колес маленькие камешки, рванул с места, и скрылся в тоннеле…

— И что теперь делать, Николаич? — Проговорил бывший капитан и пнул ногой колесо «Мерседеса». — Ни оружия, ни документов! Хорошо еще, что паспорта оставили! Да еще и провода из-под капота пучком выдрали! С-суки «фээсбэшные»! Как теперь? Двадцать кэмэ до города пешком топать?

— Заткнись! — Рявкнул бывший майор.

Он уже набирал на своем телефоне какой-то номер:

— Але! Вадим Сергеевич? — Проговорил он с легким волнением в голосе. — Это я — Слепнев!..

***

6 июня 2008 г.

Москва. Управление ФСБ…

Все начинается опять…

…Был уже вечер, когда в генеральском кабинете раздался звонок селектора;

— Слушаю! — Бросил Гришин в трубку.

— Товарищ генерал! — Раздался голос его секретаря. — К вам срочно просится полковник Тесленко!

— Давай его сюда, капитан! — Ответил Гришин категорично, и бросил трубку на аппарат.

Через несколько секунд в дверь постучали.

— Войдите! — Рявкнул Гришин.

На пороге опять возник полковник Тесленко…

Генерал уставился на него так, словно полковник был привидением:

— Не понял? Что-то опять по этому делу? Я же тебе приказал работать!

— Так точно! — Ответил Тесленко и подошел к столу. — Но!.. Открылись новые важные обстоятельства! А вы, Иван Сергеевич, приказали обо всем важном докладывать немедленно!

Генерал сурово взглянул на полковника:

— Ну? Что там у тебя?

— У нас появились конкуренты, товарищ генерал!..

Словно из катапульты подбросило!

Генерал вскочил с кресла и рявкнул во всю глотку:

— Что-о?!!

— За Кабановым и Игнатьевым во Франции присматривали не только мои люди, Иван Сергеевич… — Ответил полковник спокойно, уже привыкший к резким вспышкам ярости генерала. — Но, мои люди сработали профессионально… Теперь мы знаем, кто это…

— Кто-о?!! — Лицо Гришина было пунцовым.

— Это профессионалы, Иван Сергеевич… Бывшие сотрудники МВД и наши… Частное сыскное агентство «Сыск»…

— Кому он принадлежит? Кто хозяин?!! Узнал?!!

Полковник Тесленко ответил спокойно, и даже как-то непринужденно, понимая, что это настоящий «джокер»:

— Так точно!.. Агентство входит в группу частных охранных предприятий принадлежащих Жукову Вадиму Сергеевичу…

И словно воздух выпустили из надувного шарика…

Генерал упал в кресло, и двумя ладонями потер лицо:

— Клещ… Опять эта гнида, Клещ!.. — Он посмотрел на полковника, и проговорил тихо. — Значит мы на правильном пути, Николай… Эта гнида носом чует!..

Он встал из-за стола, нервно прошелся по кабинету, и проговорил уже довольно спокойным тоном:

— Глаз не спускать, полковник! Ни с Кабанова, ни с Клеща! И уж тем более с Игнатьева! Организовать за всеми троими круглосуточное наблюдение по всем правилам! Прослушка, видео и аудионаблюдение!.. Все по полной программе, полковник!

— Есть, товарищ генерал!

— Людей у тебя хватит?

— Найдем, если потребуется… — Уверенно ответил Тесленко.

— Докладывать обо всех их телодвижениях мне лично каждые три часа, Николай! А уж если что случится!..

— Я все понял, товарищ генерал! — Ответил полковник. — Все будет в порядке!

Гришин еще раз прошелся по кабинету и подошел к окну:

— Ну, вот, Николай… Кажется, начиная с этого момента спать нам особо не придется!..

— Ничего, Иван Сергеевич! — Улыбнулся Тесленко. — Справимся! Не впервой!..

***

6 июня 2008 г.

Москва. Офис холдинга «Зевс»…

Первые проколы…

…В это же самое время на другом конце Москвы, в шикарном офисе, в огромном кабинете происходил другой разговор…

За огромным письменным столом сидел Клещ, и злобно поглядывал на своего «старшего охранника»:

— Ну? Что скажешь в свое оправдание, Константин Андреевич?

Сорокапятилетний поджарый мужчина с абсолютно лысой головой и колючим взглядом «фээсбэшника», без тени страха смотрел на своего шефа:

— Лоханулись наши…

Реакция Клеща была мгновенной, словно кобра бросилась в атаку…

Он долбанул кулаком по столу, и гаркнул во все горло:

— Это, бля, я и без тебя знаю, полковник! — Он вскочил с места, и нервно заходил по кабинету. — Они не просто лоханулись, твою мать! Они обосрались по полной программе! Потеряли личное оружие, и засветили корочки агентства!.. Как думаешь? Гришин уже знает о том, что мы разрабатывали Кабана, и вышли на его кореша, который пропал десять лет назад?

— Зная методы и возможности Конторы не понаслышке, думаю, что генерал уже знает все, Вадим Сергеевич… — Ответил бывший полковник.

— Вот то-то и оно!..

Клещ опять нервно прошелся по кабинету, и закурил дорогую сигарету:

— Значит, поступим так, полковник! Снаряжай команду бойцов! Человек десять! Этих «торпед» можешь взять из обычного приблатненного «бычья» — эти тоже могут понадобиться, там, на месте… И пятерых настоящих спецов из своих, чтобы знали все ваши методы, и больше не лажались, как те полудурки!

— Хорошо, Вадим Сергеевич… — Ответил «начальник охраны» ровным голосом, не выражавшим никаких эмоций. — Я все организую…

— А тех троих, которые в Марселе обосрались, первым же рейсом в Москву! Пойдут овощные базы сторожить, если нормально работать не научились — я зарплату за дебильные мозги никому не плачу!

— Сделаем!

— Но сначала пусть они группу встретят! — Клещ подошел к бывшему полковнику. — Подготовишь все документы, Константин Андреич, так, чтобы и комар носу не подточил! И через сутки вся группа уже должна быть в Марселе!

— Успеем!..

— И ты, полковник, поедешь в этой группе старшим! — И тут Клещ принял решение. — А я поеду вместе с вами — что-то не особо я доверяю твоим полудуркам, полковник! Все приходится делать самому, мать вашу!..

— Хорошо, Вадим Сергеевич! Как скажете…

— Все! Иди, готовься! Времени мало!

Бывший полковник ФСК вышел из кабинета, а Клещ проговорил негромко себе под нос:

— Из всего этого только одно полезно — я теперь знаю, что и этот сраный генерал охотится за Кабаном и за его корешем!.. А значит… Он все это время и про алмазы знал! Гнида «фээсбэшная»…

***

9 июня 2008 г.

Франция. Милан…

Издержки профессии…

…Микроавтобус «Ситроен» был припаркован напротив небольшого, но, как было видно, очень популярного у марсельцев и туристов ресторанчика «Караван-сарай»…

Шестеро мужчин изнывали от духоты внутри автомобиля…

— Хоть бы ты кондиционер включил, Степаныч! Или хоть бы стекла открыл, что ли! — Проговорил самый молодой из них, снимая с головы наушники. — Рубашку уже хоть выкручивай! Да и вонища стоит, такая, что хоть нос оторви да выбрось!

Его мокрая рубашка уже и в самом деле прилипла к телу.

— Ты же знаешь, Егор, что нельзя! — Ответил водитель, вытирая потный лоб носовым платком. — Заведенный двигатель у долго стоящего на одном автомобиля привлекает внимание! Ну, а стекла уж и подавно! Эх! Молодо-зелено!..

— Да знаю я все! Только мочи уже нет терпеть!.. Сколько суток уже в этой проклятой машине торчу безвылазно!.. — Пробурчал угрюмо молодой человек, и с ненавистью посмотрел на переполненный фекалиями миниатюрный автомобильный биотуалет. — Ребята, вон, хоть иногда на слежку выходят, а заодно и в туалет, как люди, а я… У меня уже наушники к башке прилипли, а от вони уже глаза режет!.. Мне бы в туалет по-человечески сходить, и хоть немного свежим воздухом подышать!..

К молодому парню обернулся мужчина постарше, и очень серьезным тоном проговорил:

— Значит так, лейтенант Баранов! Раз тебе уж так неймется, пойдешь в ресторан! И сам «опорожнишься», и бак опорожнишь! — Он кивнул на пластмассовый бачок биотуалета. — Ну и глянешь, что там и как…

Парень заулыбался так, словно ему посчастливилось выиграть миллион в лотерею:

— Есть, товарищ майор! Сделаю!

— Да не суетись ты, Баранов! — Поморщился майор. — Скрытое наблюдение не терпит суеты! Терпение, Баранов, терпение! Спешка, лейтенант, хороша только при ловле блох!

Лейтенант судорожно сворачивал наушники, что-то прятал в каких-то ящичках, какие-то непонятные приборчики, и суетливо говорил:

— Вы не беспокойтесь, Георгий Петрович! — Говорил лейтенант скороговоркой. — Я не подведу, товарищ майор!

— Ладно! Посмотрим! — Проговорил «старший оперативник». — Значит так, Баранов!.. Твое дело — наблюдение и только! Понял? Сделаешь вид, что ты приезжий турист, и ищешь туалет! И все!!!

— Так точно, товарищ майор! — Баранов встал бы по стойке «Смирно!», если бы ему не мешал потолок микроавтобуса.

— Наб-лю-де-ни-е, лейтенант! — Проговорил майор с нажимом. — Ни в какие авантюры не ввязываться ни в коем случае! Можешь выпить чашку кофе… На все про все тебе — пятнадцать минут, и ни секундой больше! Если фигурант начнет движение вне ресторана — тут же возвращаешься! Это приказ, Баранов!

— Я все понял, Георгий Петрович! Разрешите идти?!!

Майор только вздохнул:

— Ладно, лейтенант… Иди уже… А то, вон, уже землю копытом бьешь, как тот жеребец в стойле…

Лейтенант открыл сдвижную дверцу салона, и выскользнул на улицу, а майор посмотрел на капитана Кузнецова:

— Как думаешь, Виталий? Не наворотит лейтенант глупостей гору? Что-то мне неспокойно как-то…

— Не успеет, товарищ майор… — Ответил Кузнецов, но особенной уверенности в его голосе небыло. — Он хоть и технарь, но подготовку прошел… Да и, случись чего, мы всего-то в полусотне метров от ресторана — успеем… Если что…

— Ладно… Посмотрим…

***

9 июня 2008 г.

Франция. Марсель…

Ресторан «Караван-сарай»…

…А в это время к Жаку Рано, который был владельцем этого ресторанчика, подошел старший бармен:

— Месье Жак! Вы позволите? Ваше пиво… …У отставного лейтенанта, конечно же, был и кабинет, как и положено любому бизнесмену, но… Когда он не ожидал никаких срочных сообщений, или посетителей, чтобы подписать какие-то бумаги, то Жак предпочитал находится в зале ресторана…

Здесь все было устроено на восточный лад…

Широкие столы с низкими ножками. Рядом с ними тахты, на которых невозможно было сидеть, а только полулежать, подоткнув под бока бархатные подушки и валики, которых здесь было превеликое множество.

Были здесь, конечно же, и обычные, более привычные для европейцев, столы со стульями, для тех, кто небыл готов полностью погрузиться в Восток…

Приспущенные тяжелые шторы на окнах создавали уютный полумрак, легкая арабская музыка, благовония, запах кальяна…

В общем…

Это была настоящая палатка бедуина-туарега… Вернее, если уж брать размеры, то шатер аменокала…

Но были в этом ресторане и места еще более уединенные, для тех посетителей, которые хотели отключиться от суеты, и подумать в одиночестве о вечном… Вдоль двух стен ресторана шла довольно широкая балюстрада, создавая некий второй этаж, на которой и были расположены «VIP-места», отгороженные от всех полупрозрачной шелковой кисеей…

В самом углу этой балюстрады, было одно место, которое никогда и никем из гостей не занималось — это была святая святых хозяина ресторана… Отсюда, сверху, Жак Рано наблюдал за происходящим в зале при этом оставаясь невидимым для тех, кто сидел внизу, и мечтал о том, что когда-нибудь опять повстречает свою юную Амаль… …Он уже давно заметил этот «Ситроен», который вот уже третьи сутки торчал то у ресторана, то у дома, где у Жака была его маленькая квартирка, и тех крепких мужчин, которые периодически выходили из микроавтобуса, чтобы пройтись по улице, или зайти в ресторан, чтобы выпить чашечку настоящего арабского кофе с кардамоном…

А один раз Жак услышал, как один из них по-французски, но с жутким восточноевропейским акцентом делал заказ бармену, а потом почувствовал затылком острый, заинтересованный взгляд, как если бы на него смотрел хищник из своей засады… Чувствовать такие взгляды Жака научила служба в Легионе, и именно поэтому он столько раз сумел спастись и спасти своих людей от гибели… Спецназ — всегда спецназ…

И тогда отставной лейтенант задумался:

«…Если это русские спецслужбы, то здесь во Франции они ничего не смогут мне сделать — не их территория! И следят они явно за мной!.. А я ведь еще тогда, после того непонятного инцидента в ресторане, заметил, что за тем русским была слежка… Очень профессиональная, но я ее заметил! — Думал Жак Рано, перебирая в мозгу факты. — Теперь тот же темно-синий «Ситроен» торчит около моего ресторана… Не понятно! А то, что мне непонятно, меня раздражает!.. Пора в этом разобраться, наконец!..»

Он пришел в ресторан, как обычно к 10.00 утра, и залег для наблюдения за улицей в своей «берлоге» в «засаду»… …Через несколько часов ожидания, что-то около двух часов дня, когда воздух раскалился от жары, он увидел со своего места, как из микроавтобуса вышел молодой парень, и направился к ресторану, и спустился по «черной лестнице» на кухню…

***

9 июня 2008 г.

Франция. Марсель…

Как узнать чужую тайну и не раскрыть свою…

…Лейтенант-техник ФСБ Баранов, принаряженный в цветастую «гавайскую» рубашку «в огурцах и с попугаями», пять минут назад, выйдя из туалета, опустился на тахту за низким столиком, и заказал кофе по-восточному…

«…Т-та-ак! Ну-ка, ну-ка! Что тут у нас? — Его суетливые мысли тут же отображались на движениях. — Надо осмотреться повнимательнее! А то что-то наши старлеи с капитаном ничего толком не увидели! Ну да ничего! Я обязательно что-то новое увижу!..»

Он вертел головой по сторонам, вглядываясь в посетителей, и пытался увидеть «объект наблюдения»…

— Ну и где же ты спрятался? — Пробурчал он себе под нос едва слышно.

И в этот момент…

Его взгляд случайно зацепился за знакомый по фотографиям профиль…

Уж кто-кто, а лейтенант его обязательно узнал бы, потому что именно он фотографировал и распечатывал все фотографии…

— Ага! Вот ты где! На кухню пошел! — Прошептал он обрадовано.

И попытался привстать…

Да так неудачно, что подбил руку проходившего мимо официанта…

На грохот падающей посуды обернулись все, кто в этот момент находился в зале «Караван-сарая»…

— Твою мать! — Громко выругался лейтенант по-русски, смахивая с испачканной рубашки что-то оранжево красное с пряным запахом. — Ты откуда взялся придурок! Ты хоть знаешь, сколько стоит эта рубашка, идиот?!! Я же за нее целых тридцать евро выложил!

К лейтенанту тут же подскочил старший бармен:

— Не извольте беспокоиться, месье — все поправимо!

А лейтенант уже напрочь забыл, зачем находился в ресторане — его душила злоба:

— Что поправимо? Что?!! — Орал он теперь уже по-французски на метрдотеля. — Дорогая вещь напрочь испорчена!

— Если вы пройдете за мной, то одна из наших работниц сию секунду все отстирает, а вы, пока ваша рубашка будет сохнуть, воспользуетесь местом для особых гостей! За счет заведения! Мы все исправим, месье!

— Черт знает что такое! — Возмущался лейтенант, но уже не так рьяно. — Давайте, ведите меня в ваше «особое место»! Не голым же мне на улицу выходить, в самом деле!

Старший бармен приподнял тяжелую штору, прикрывавшую служебный коридор, и нырнул в него:

— Пойдемте, месье! Это не займет много времени!

Лейтенант последовал за французом решительным шагом:

— А еще говорят Европа! А здесь, как и у нас — придурков рукожопых полным-полно!..

Бармен приоткрыл какую-то дверь и проговорил, пропуская лейтенанта внутрь:

— Вот! Проходите, месье, это курительная комната для особых гостей! Здесь удобно, и вы можете спокойно подождать! Сейчас кто-то из наших сотрудниц займется вашей рубашкой!..

Лейтенант шагнул внутрь помещения, и, обернувшись, бросил:

— И побыстрее! Некогда мне здесь время терять!..

— А видимо придется!..

Лейтенант резко обернулся на голос, раздавшийся за его спиной, и увидел уже в непосредственной близости от своего лица костистый кулак…

— Д-дум-мц! — Вспыхнул разноцветный калейдоскоп перед глазами…

И лейтенант вывалился из сознания… …Сколько он был в беспамятстве, лейтенант, конечно же, не знал…

Но очнулся он оттого, что кто-то, не особенно заботясь о его лице, довольно жестко шлепал ладонями по его щекам:

— Хватит спать, месье русский! Так можно и жизнь проспать!

Лейтенант открыл глаза и увидел перед собой сосредоточенное лицо «объекта»…

— Ну, что? Отдохнул? — Усмехнулся Жак Рано, словно пустынный волк оскалился. — Ну, и кто же ты такой? И что тебе, и всей твоей компании от меня нужно?

— В-вы ответите за это? — Проблеял лейтенант.

И попытался подняться, но…

В ту же секунду понял, что сидит в кресле, а его руки и ноги связаны…

— Немедленно развяжите меня, месье! — Задергался, было, Баранов, уже понимая, что по своей глупости и неопытности попал в патовую ситуацию. — Вы ответите за это беззаконие! Я буду жаловаться!

В ответ он увидел насмешливую улыбку:

— Я даже могу тебе в этом помочь, русский! — Проговорил отставной легионер. — У меня есть очень хороший знакомый! Полицейский комиссар… Может быть мне ему позвонить прямо сейчас? И предоставить весть тот набор, который я у тебя нашел?

Жак посмотрел на столик, на котором лежали изъятые у лейтенанта вещи: пистолет, диктофон, два микрофона для скрытой прослушки, которые по размеру были похожи на пуговицы, но каждая «пуговица» была с крохотной присоской, удостоверение, и… Несколько фотографий самого Жака, только трехдневной давности, запечатлевшие его «теплое общение» с Сергеем…

Лейтенант ФСБ посмотрел на все это, и его бросило в холодный пот:

«…Мама дорогая!.. Что же я наделал! Как теперь майору докладывать! Так бездарно все провалил!.. — Думал Баранов лихорадочно. — Если этот «лягушатник» пожалуется в полицию, то без международного скандала не обойдется!.. А тогда… Звездец всей карьере!.. Ей и так уже звездец, но может быть, хоть не посадят… Надо договариваться — другого выхода нет…»

А Жак Рано, пристально вглядывавшийся в лицо своего «пленного», видимо сумел прочитать на нем все те мысли, которые сейчас мелькали в его голове, и улыбнулся хищно:

— Ну, так что, месье русский? Мне звонить комиссару полиции? Или, может быть, ты все же будешь умнее?

— Нет… Звонить не стоит… — Выдавил из себя лейтенант, и отвел взгляд в сторону.

— Тогда я жду ответов на свои вопросы!

— Я не могу… Поймите меня правильно!..

И в этот момент что-то рядом издало странный звук:

— Хе-хей!!!

Лейтенант повернул голову и увидел ноутбук, стоявший на столе, а на его экране мелькал значок о поступившем новом сообщении.

На это звук отреагировал и хозяин кабинета:

— Ну, вот… На кое-какие вопросы, я думаю, я получу сейчас ответы и без тебя, месье русский… По крайней мере, на тот, кто ты такой! Твое удостоверение я отсканировал, и отправил своему, довольно сведущему в этих делах другу!..

Он подошел к компьютеру, и открыл сообщение:

«Жак, дружище! Во что ты вляпался я не знаю, но могу тебе сказать, что все это очень серьезно! Этот документ принадлежит лейтенанту ФСБ России Леониду Геннадьевичу Баранову! Будь осторожен и не лезь на рожон! А лучше просто отпусти его к черту! Эти парни никогда не прощают таких обид — корпоративная этика! И не факт, что нужен им именно ты, Жак, возможно, что это просто ошибка! Фотографии еще ни о чем не говорят! В общем, я не советовал бы тебе ссориться с этой спецслужбой — может выйти себе дороже! Но решать, конечно же, тебе…

Если что, то я всегда тебе помогу, лейтенант! В любое время суток!

Твой друг и брат, Катран!»

Жак пожевал губы, обдумывая написанное Катраном, и обернулся к «пленнику»:

— Ну что, лейтенант ФСБ Леонид Баранов? — От этих слов лейтенант дернулся, словно его ударило током, а Туарег продолжал говорить. — Кто ты такой я уже знаю! Теперь я хочу узнать, чего вам от меня надо!

— Я не могу! Это спецоперация!..

— Тогда ты это расскажешь в полиции… Не думаю, что твоему начальству очень понравится скандал, поднятый вокруг шпионажа во Франции… — Жак вынул из кармана мобильный телефон и нажал несколько кнопок. — Алло! Огюст! Здравствуй дружище! У меня к тебе есть небольшое дело!..

— Не надо! — Воскликнул лейтенант Баранов. — Не надо никуда звонить! Мы можем договориться…

Жак только усмехнулся в ответ:

— Огюст! Дружище! У меня тут срочное дело вдруг возникло! — Бросил он в трубку. — Я тебе еще перезвоню!

Отставной легионер спрятал телефон в карман и в упор посмотрел на лейтенанта, который был похож на побитую собаку:

— Так что вам от меня нужно, лейтенант Баранов?

— Я не знаю!

— Мне позвонить комиссару полиции?

— Я, в самом деле, не знаю! — Воскликнул лейтенант.

— Тогда почему у тебя моя фотография? — Жак Рано уже начинал злиться.

Лейтенант подумал немного и решился:

— Мы уже два года разрабатываем этого человека… Нам приказано отслеживать все его контакты — постоянные и случайные!

— Кто он?

— Кабанов Сергей Николаевич… Бывший бандит… Теперь очень крупный бизнесмен…

Жак с удивлением посмотрел на этого неопытного филера:

— Так я попал под слежку случайно?

— Скорее всего именно так… Просто нам приказали какие-то время посмотреть за вами… И все!

— Значит, это вы его пасете, а не меня?

— Ну, я же уже сказал! — Промямлил лейтенант.

Отставной легионер походил какое-то время по своему кабинету, и остановился напротив своего пленника:

— Что-то я не верю тебе, лейтенант Баранов… Вот хочу поверить, а не могу!.. Может ты мне не все рассказал?

— Да не нужны вы нам! — Воскликнул лейтенант. — Просто… Кабанов как-то очень срочно улетел в Москву, а здесь у него «горящий контракт»… Поэтому он обязательно вернется… Ну, начальство, видимо чтобы не гонять группу туда-сюда, решило, чтобы мы пока за вами присмотрели… Чтобы без дела не сидели…

И тут Жак улыбнулся:

— А вот это уже похоже на правду… Солдаты не могут бездельничать — им не положено… Поэтому начальство всегда придумывает им работу…

Жак Рано походил по комнате еще какое-то время, и наконец, принял решение:

— Хорошо! Будем считать, что я тебе поверил!.. — Проговорил он, и сложил ноутбук в чемоданчик. — Но мне очень не нравится, когда за мной следят! А поэтому… Если еще раз замечу слежку — вызову полицию!..

Отставной лейтенант подошел к двери комнаты для «особых гостей», открыл ее, посмотрел в зал, а потом вернулся к Баранову, развязал ему ноги, схватив его за шиворот, как котенка, и поволок за собой к выходу из ресторана.

И уже в самих дверях проговорил строго:

— А теперь, лейтенант Баранов, запомни, и передай своим друзьям… Если здесь хоть что-то произойдет, то вся ваша компания окажется в полиции! — Он снисходительно улыбнулся. — Эх, ты, горе-сыщик! Как же тебя на такую работу-то взяли, дурачок?..

Одним взмахом острейшего ножа, Жак перерезал тонкую веревку на запястьях лейтенанта Баранова, открыл дверь ресторана, вытолкнул из него горе-сыщика, да еще и поддал ему ускорение пинком под зад, проговорив напоследок:

— Пошел вон отсюда, шпион-недоучка!..

Жак постоял несколько мнут на пороге «Караван-сарая», пристально вглядываясь в затемненные стекла микроавтобуса.

Затем он посмотрел на то, как лейтенант Баранов встал с асфальта, и стал отряхивать свои брюки, растерянно оглядываясь по сторонам, нагло улыбнулся во весь рот сторону автомобиля, уверенный в том, что оттуда наблюдают за всем происходящим, и скрылся внутри ресторана, закрыв за собой входную дверь…

***

9 июня 2008 г.

Москва. Управление ФСБ…

За глупость надо отвечать!..

…Был уже вечер, когда к генералу Гришину в кабинет пришел полковник Тесленко…

— Ага! Николай! — Обрадовался генерал, постоянно ожидавший хороших известий из Марселя. — Появились какие-то новости? Проходи, садись, докладывай!

Но полковник прошел на середину кабинета, и остался стоять.

— Ну что там, в Марселе, Николай? — Генерал сгорал от нетерпения. — Удалось что-то выяснить про этого Игнатьева? Чего молчишь?

Полковник как-то странно посмотрел на генерала, и проговорил загробным голосом:

— Удалось установить, что Игнатьев под именем Жак Рано пять лет, начиная с 2002 года, прослужил во Французском Легионе, и дослужился до чина «лейтенант». Место службы Африка — Джибути, Сомали, Эритрея, Эфиопия… Последний год он на пенсии… Владеет небольшим рестораном… Проживает в небольшой квартире… Это все, что удалось узнать, товарищ генерал-майор… О месте его пребывания с 98-го по 2002 год ничего не известно…

Гришин как-то подозрительно посмотрел на Тесленко, и спросил, прищурив один глаз:

— А что это за официоз такой, Николай? Да и ты весь какой-то… Словно тебя из мясорубки вынули?

Полковник едва заметно вздохнул, заранее предполагая генеральскую реакцию, проговорил, наконец:

— У нас ЧП, товарищ генерал-майор… В Марселе…

От добродушного человека в генеральском кресле в один миг не осталось и следа! Здесь уже был палач-экзекутор:

— Докладывай, полковник! — Проговорил он тихо, но требовательно.

— Сегодня днем Игнатьеву удалось захватить одного из наших сотрудников…

— Что-о-о?!! — Это был рык раненного льва.

— Самый молодой сотрудник… Техник группы… Лейтенант Баранов…

— Повтори, твою мать!!! — Лицо генерала стало пунцовым от ярости.

— Игнатьев допросил Баранова… Он хоть и знает теперь, что за ним установлено наблюдение, но уверен, что это просто случайная разработка, и его она никак не касается… — Проговорил полковник, уставившись в одну точку на стене. — Лейтенант хоть и попался… Да оно и немудрено — у Игнатьева боевая спецподготовка, а Баранов просто «технарь»… Но… Все же молодец… Сумел в критической ситуации не раскрыть все задание…

Гришин медленно вышел из-за стола, и сбоку подошел к полковнику:

— Слышь, Тесленко! — Проговорил он негромко. — Посмотри-ка на меня…

Полковник повернул голову, и…

Генерал кулак, смачно впечатавшись в челюсть полковника, опрокинул его на паркет кабинета…

Полковник, сидя на полу, тряхнул головой отгоняя разноцветных «мух», утер кровь с разбитой губы, и проговорил без злобы:

— Хорошо прилетело… Как конь лягнул… Да и правильно, сам виноват — на ответственное направление неопытного сопляка поставил… — Он поднялся на ноги, и открыто посмотрел генералу в глаза. — А у вас, Иван Сергеевич, рука оказывается тяжелая… Да и удар правильно поставлен…

— Я не всю жизнь в кабинетах просидел!.. — Бросил генерал, потирая ушибленный кулак. — Доводилось и мне по горам побегать…

И полковник Тесленко понял, что генерал уже «спустил пар», и больше вспышек ярости ожидать не приходится…

А генерал тем временем прошелся по кабинету, продолжая растирать кулак, и уселся в кресло около окна:

— Значит так, Николай… Этого Барана сюда, в Москву! Первым же рейсом! — Проговорил генерал устало.

— Баранов его фамилия, товарищ генерал…

— Я и говорю — Баран!.. Он технарь, говоришь?

— Очень хороший технарь, Иван Сергеевич! Талантливый!.. — Ответил полковник. — Из любого говна такую пулю слепить может, что любо-дорого!.. Я потому его в эту группу и включил… А вообще, если честно, я его прочил в начальники Технического отдела после этой операции — наш-то подполковник Диденко уже давно на пенсию просится…

Генерал как-то странно посмотрел на Тесленко:

— Старый, говоришь, наш «главный технарь»?

— Ему 57 лет уже, Иван Сергеевич… А должность-то подполковничья… Так что у нашего «Старшего технаря» перспектив никаких — без Академии, да и возраст уже… Вот и просит найти ему замену…

Генерал хитро прищурился:

— Подполковничья должность, говоришь?.. — Он посмотрел в окно, и хмыкнул, словно придумал какую-то нехорошую шутку. — Значит, сделаем так!.. Баранова снимешь с группы и в Москву! На должность вместо Диденко!.. А подполковника на почетную пенсию…

— А как же?.. — Опешил Тесленко.

— А что, Николай? — Улыбнулся генерал странной улыбкой. — Лейтенант, по вине старшего группы, попал под пресс специалиста не своего уровня, но не сломался в пиковой ситуации, а даже наоборот — протащил дезинформацию, и ввел фигуранта в заблуждение! Теперь Игнатьев расслабится, зная, что он случайный человек в этой разработке!.. В общем… Этот Баранов у нас еще и героем оказался!..

— А?..

— И пойдет наш герой за свой подвиг на повышение по службе — будет служить на подполковничьей должности! «Вечным капитаном»… Ну, по крайней мере, пока я буду начальником Управления…

Полковник Тесленко смотрел на генерала совершенно ошалелым взглядом, а тот продолжал свою иезуитскую экзекуцию:

— А вот майора твоего, который в Марселе старший группы — наказать!.. За недальновидность и непредусмотрительность! — Генерал уже откровенно улыбался. — Объявить неполное служебное соответствие и тоже в Москву! А потом и дальше… Куда-нибудь на один из наших курортов! Скажем, в Мурманск или Нижний Тагил…

— А группа?

— А что группа? — Прищурился генерал Гришин.

— Кто там останется старшим, товарищ генерал? Правда, капитан Кузнецов уже вполне вырос до «старшего», но… Да и… Без технаря…

— А ты на что, Николай?

— Не понял?

— А ты, бля, включай мозг и начинай понимать, полковник! — Рявкнул генерал так, что Тесленко непроизвольно вытянулся по стойке «Смирно!». — Ты что думаешь, что один раз по морде схлопотал и все, прощен?!! Нет, дорогой мой заместитель! То, что там, в Марселе оперативники обосрались, как детсадовцы, твоя прямая вина — не умеешь подбирать кадры для серьезной работы!

Генерал встал и подошел к Тесленко вплотную:

— А раз не умеешь работать головой, Коля, то будешь работать руками и ногами!.. — Спокойный тон генерала не мог ввести в заблуждение полковника, ибо тот видел море злости, которое плескалось в генеральских глазах. — Сутки тебе, полковник! Найти толкового технаря, собрать дополнительную группу из опытных оперативников, человек пять-шесть, передать дела моему второму заместителю, и вылететь в Марсель! Все ясно?

— Так точно, товарищ генерал-майор! — Гаркнул Тесленко.

— Ну, вот и хорошо, что ясно!.. — И генерал опять вернулся на свое место за столом. — Пора тебе немного развеяться от кабинетной работы, Коля, и попахать «на земле», а то совсем уже в Москве завонялся!.. А заодно и подтереть за своими подчиненными все то говно, которое они напороли!

— Разрешите идти, товарищ генерал! — Гаркнул Тесленко еще раз.

— Через сутки ты должен мне доложить о том, что уже находишься в Марселе с усиленной группой! — Проговорил Гришин жестко, и углубился в прочтение каких-то бумаг. — Все! Свободен!..

***

9 июня 2008 г.

Франция. Марсель… Квартира Жака Рано…

Гости…

…Этого долгий день приближался к полуночи, заканчиваясь наконец, а бывший лейтенант-легионер Жак Рано все сидел за резным журнальным столиком в своей, маленькой, но такой уютной квартирке, и напряженно думал, рассматривая тех несколько фотографий, которые он добыл сегодня у лейтенанта ФСБ Баранова…

Здесь, в этой крохотной квартирке-студии, Жак, как и в своем ресторане, тоже все устроил так, словно это была бедуинская палатка: столик на низких ножках, не очень широких топчан с множеством разноцветных подушек, тяжелые шторы на единственном окне, которые даже днем пропускали внутрь скупые косые лучики света, желтые бра на стенах, и множество свечей во всевозможных местах… На стене над топчаном висел огромный, во всю стену цветастый арабский ковер из верблюжьей шерсти, а на нем… Целая коллекция холодного оружия — арабские сабли, кривые ятаганы, ножи, метательные топорики…

Из этого, «восточного колорита» выбивались только современный плоский телевизор на противоположной стене, да современный музыкальный центр, из которого лилась неспешной рекой негромкая, немного заунывная арабская музыка…

Это была самая настоящая берлога Туарега… … — Что же это такое? — Он уже давно привык разговаривать сам с собой вслух, когда поговорить было не с кем — так его мысли формировались более четко. — То, что этот лейтенант-мальчишка соврал — даже дураку понятно! Не стали бы спецслужбы другого государства тратить время целой группы на случайного человека, в ожидании истинного «объекта»! Никогда не стали бы — это просто глупо!..

Лейтенант-пенсионер встал и подошел к мини-бару, который разделял его жилище на «палатку» и небольшую кухню, налил себе сок из большого хрустального кувшина, и вернулся на свой любимый топчан:

— Нет… С этим делом надо бы как-то разобраться… Да еще этот человек… Сергей Кабанов… Странное имя… Хотя у русских все имена немного странные… — Жак отпил из бокала глоток. — Что он там говорил? Требовал вернуть ему какой-то пакет… Какой пакет?!

Жак задумчиво посмотрел на выключенный телевизор, взял пульт и выключил музыкальный центр — негромкая, но музыка, почему-то, мешала ему сосредоточится. Сегодня Жаку была нужна абсолютная тишина.

— Скорее всего он и в самом деле ошибся… Хотя… В его словах было столько ненависти и злобы… И он был абсолютно уверен в том, что я тот, кого он называл Александром…

Отставной лейтенант хотел было развить эту мысль, но…

В этот момент мелодично пропел звонок входной двери…

— Кто бы это мог быть? — Проговорил Жак недоумевая. — Уже почти полночь, а кому-то не спится, черт возьми!..

Он подошел к двери и проговорил, не открывая замка:

— Кто там?

— Полиция, месье! Откройте!

— В чем дело?

— На вас поступила жалоба! Есть подозрение, что в вашей квартире происходит насилие! Отрывайте, месье, или мы будем вынуждены войти силой!

— Ничего не понимаю!.. — Пробурчал Жак, и щелкнул замком. — Какое, к черту, наси…

От мощного удара снаружи, дверь впечаталась в лицо отставного лейтенанта, и опрокинула его на пол…

Но еще падая он увидел, как в его квартиру вломились пятеро человек с совершенно разбойничьими лицами…

«…Нет! Не случайно все это!.. — Мелькнула мысль в его голове. — Сначала русские спецслужбы… А теперь, вот, кажется и продолжение… Обиделись они что ли за своего лейтенанта?..»

За ту секунду, пока отставной лейтенант думал, его успели основательно приложить кулаком в челюсть.

Затем двое мощных парней подхватили его под руки, буквально внесли спиной вперед в единственную комнату, и бросили на пол…

И тут же над Жаком склонился уже немолодой человек, тот, который, как видимо и был здесь старшим, и заговорил на довольно хорошем французском:

— Ну, что, лейтенант Игнатьев? Расскажешь мне, где ты спрятал тот пакет, который тебе 10 лет назад передал твой дружок Кабан? — Жак, конечно же, узнал голос «полицейского». — Или мне придется выбивать это признание из тебя силой? Не советую! Ты мне все равно расскажешь, но через полчаса ты будешь похож на протухшую отбивную!.. Ну!!! Говори, гнида!!!

А в голове легионера уже просчитывались варианты спасения:

«…Надо как-то добраться до ванной! Дать согласие, на признание, и попроситься умыть лицо!.. — Думал Жак, и мысли его не метались, как ни странно, и выстраивались в четкую линию, словно в процессоре компьютера. — Стрелять они не станут — побоятся шума! А без оружия я этих бандитов в узкой ванной по одному уложу!..»

Он посмотрел в холодные глаза «полицейского и проговорил тихо:

— Хорошо… Ваша взяла… Я все расскажу… Только… — Жак размазал по лицу кровь, струившуюся из, разбитого дверью, носа и пустил струйку крови изо рта. — Дайте мне сначала умыться… У меня полный рот крови, как же я смогу вам хоть что-то рассказать?..

«Полицейский» пристально вгляделся в лицо поверженного и деморализованного врага, обернулся к своим громилам, и проговорил по-русски:

— Отведите эту падаль, пусть умоется!

Жака опять подхватили под руки, и поволокли к двери ванной комнаты…

«…Ну, вот и отлично! — Мысленно улыбнулся отставной лейтенант. — Теперь мы повоюем!..»

Дверь по ширине была сама обычная, а поэтому даже двое не могли в нее протиснуться одновременно…

Один из громил, подхватил обмякшего Жака под руки, и лицом вперед внес его в узкое помещение ванной, а второй остался снаружи…

Вот тут-то и ожил отставной спецназовец…

Резко запрокинув голову назад, он мощно ударил своим затылком того, кто его держал под руки, расплющивая на его лице нос…

— А-а-а, падла!.. — Взревел бандит, и повалился на спину, подминая собой и второго громилу.

На этот возглас бросились еще двое, и…

Первый же из них налетел лицом на мощный удар ногой, да так и рухнул, не издав ни звука.

Второй бандит, видимо уже успев сообразить, что происходит, наклонил голову, и как бык пошел на таран… Этот прием мог бы и иметь успех… В узкой ванной комнате, от такой туши некуда было деться, и остановить его тоже небыло никакой возможности — очень уж тяжеловесен был этот «бык»…

Но Жак каким-то совершенно невероятным чутьем предугадал, что будет дальше… Он просто впрыгнул в ванную, и встал за дверь…

— Ы-ы-гех-х!!!

В тот момент, когда громила уже наполовину вломился в комнатушечку, отставной лейтенант, сцепив ладони в замок, что было сил, рубанул его по загривку сверху вниз…

Нападавший хрюкнул как-то утробно, сделал по инерции еще два шага, и врезался головой в умывальник…

— Хрумс! Дзинь! — Полетели на голову поверженного «быка» осколки зеркала, и керамика разбитого умывальника.

— Ах ты падла! — Выбрался, наконец-то, из-под тела своего поверженного товарища второй «конвоир». — Да я тебя щас на ремни порежу!!!

— Щелк! — Со звоном выскочило лезвие выкидного ножа.

Но больше он сделать ничего не успел…

Жак уже был рядом с ним…

Он схватил руку с ножом, крутанул ее в сторону большого пальца, а когда бандит, потеряв равновесие, стал падать, немного довернул его же руку так, что тот «приземлился» ягодицей прямо на лезвие ножа…

— А-а-а-а! — Взревел громила от боли.

И тут же получил мощный апперкот, который не только захлопнул этот вопящий рот, но и вывалил бандита в тяжелый нокаут…

Но расслабляться и разглядывать «поле битвы» и поверженных супостатов у Жака небыло ни секунды — оставался еще «полицейский», а он, скорее всего, был самым опасным врагом…

Именно так и получилось…

С момента начала схватки прошло не более 7–8 секунд, а «полицейский» уже был наготове, с длинным арабским ятаганом в руке, сорванным со стены, и было видно, что этот, немолодой уже, человек прекрасно знает, как обращаться с таким оружием…

— Ну, иди сюда, сволочь! — Проговорил он по-русски довольно холодным тоном. — Щас ты мне все расскажешь, конь ретивый!

«…Нет! — Подумал Жак, оценивая умение противника. — Может быть, для любого другого ты и был бы смертельно опасен, но не для меня! Я — туарег! А никто лучше воина-туарега не умеет обращаться с таким оружием!..»

Отставной легионер сделал выпал в сторону своего противника:

— Х-ха-а-а!!!

И «полицейский» среагировал…

Он бросился вперед, надеясь достать острым «жалом» ятагана безоружного Жака…

Да только…

Случилось то, чего он видимо никак не ожидал! Потому, что проделать такое обычному человеку не под силу…

Отставной лейтенант оттолкнулся от стены, которая была у него за спиной, бросился всем телом на клинок ятагана, и… В самый последний момент, когда, казалось, сталь уже должна была войти в его тело, упал на колени, и откинулся всем телом назад…

«Полицейский» с удивлением понял, что клинок прошел мимо цели, но остановить руку уже не мог… Простая физика — сила инерции…

Единственное, что он успел сделать, это повернуть голову направо, чтобы попытаться понять, куда же делся его противник, и…

Получил мощный, от всей души, удар кулаком в ухо… …Жак мощно и шумно дышал, стоя над поверженными агрессорами, в его крови еще плескалась громадная порция адреналина. Он разглядывал это побоище, а мозг уже просчитывал ситуацию:

«…Они начнут приходить в себя минут через десять-пятнадцать… — Его «компьютер» уже составлял план действий. — Оставаться здесь — нет никакого смысла… А вот Огюсту позвонить, чтобы он со своими парнями сюда приехал, и забрал этих налетчиков в участок — нужно обязательно!.. Он хотя бы выяснит, что это за идиоты! А то, что это не спецслужба — и дураку понятно!..»

Жак нашел свой телефон и набрал номер:

— Алло! Огюст!

— А я уже думал, что ты мне сегодня не перезвонишь! — Раздался в ответ бодрый голос. — Ну, как поживаешь, пенсионер?

— Огюст! Потом поговорим! — Перебил полицейского Жак. — Мне нужна твоя помощь! Срочно!

— Что-то случилось? — Голос комиссара сразу же стал серьезным.

— На меня совершено вооруженное нападение, Огюст…

— Ты в порядке, Жак?!!

— Со мной все в порядке! Значит так! Пятеро нападавших у меня в квартире!..

— Я уже выезжаю! Пять минут продержишься?

— Огюст! Со мной все в порядке! Но ты лучше приезжай сразу с медиками — тут есть пострадавшие… По крайней мере один с ножевым ранением… Ничего серьезного, но медицинская помощь потребуется…

— Что там у тебя произошло, Жак?!!

— Потом, Огюст! Все потом! — Ответил отставной лейтенант, и сунул ноги в кроссовки. — Я все время буду на связи, но пока… В общем я буду у друга… Ты его не знаешь…

— А нападавшие?

— Я их запру в своей квартире, комиссар! — Улыбнулся Жак. — Мою стальную дверь без ключей они изнутри не откроют, да и с третьего этажа не выпрыгнут!.. Так что тебя и твоих парней они обязательно дождутся!

— Ну и как я их оттуда достану? Дверь ломать?

— Не стоит! — Жак уже был на лестничной клетке, и, звеня ключами, закрывал второй замок. — Ключи от квартиры я оставлю в своем почтовом ящике. Номер квартиры еще помнишь?

— Обижаешь!

— Огюст! Выполни одну просьбу!

— Я тебя слушаю, лейтенант.

— Мне очень нужно знать, кто они такие! Очень!

— А какая разница! На тебя напали вооруженные люди, и я…

— Это русские, Огюст… Это я знаю точно! Но мне хочется понять, что они от меня хотели! — Отставной лейтенант уже вышел из подъезда дома, осторожно огляделся, и, хоронясь в тени деревьев, пошел вдоль по улице. — Мне нужно знать кто они, комиссар!

В телефоне повисла долгая пауза, но Жак знал, что его друг, в конце концов, ему не откажет. Так и получилось:

— Хорошо, лейтенант! Я тебе перезвоню, когда что-то будет известно!

— Спасибо, дружище! — Улыбнулся отставной лейтенант впервые за сегодняшний день. — С меня бутылка бордо!..

— Ладно! Разберемся…

***

10 июня 2008 г.

Франция. Марсель…

Друзья-однополчане…

…Примерно около 4 часов ночи, на другом конце Марселя, в одной из квартир раздался входной звонок…

Ее обитатель проснулся сразу же, и тут же вскочил с постели по старой, давно заложенной в его мозг привычке…

Он огляделся в темноте, посмотрел на светящиеся цифры часов и проговорил тихо:

— Это что еще за тревога в четыре утра?

Он прошлепал босыми ногами к входной двери, и спросил негромко, не открывая замка:

— Кто там?

— Катран! Это я, Туарег… Впустишь?

В ту же секунду щелкнули замки и дверь распахнулась…

Ален Труа внимательно оглядел своего друга с ног до головы, и спросил:

— Ты что под поезд попал, лейтенант?

— Почти… Войти-то можно? Или ты не один и я не вовремя?

— Входи, конечно! — Опомнился Катран. — Проходи, располагайся… Выпьешь что-нибудь?

В ответ Жак только усмехнулся устало:

— Да уж не помешало бы…

Прошло немного времени, друзья успели пригубить по несколько глотков вина, и Катран спросил:

— Ну? Расскажешь, наконец, что с тобой произошло?

В ответ Жак Рано глубоко вздохнул, и заговорил…

Через пятнадцать минут диалога, Катран уже знал все подробности событий, прошедшего дня…

И в этот момент в кармане Туарега зазвонил телефон…

— Слушаю!

— Жак! Это Огюст!

— Что-то удалось выяснить, дружище? — Напрягся отставной лейтенант.

— Не много… Эти пятеро действительно русские… У них были обнаружены удостоверения некоего русского частного охранного агентства, находящегося в Москве… Кстати один из них — руководитель этого агентства…

— Я даже догадываюсь кто именно… — Проговорил Жак Рано.

— Пока это все… Но я буду подавать запрос в Интерпол… Что-то мне эти совершенно бандитские рожи совершенно не нравятся!

— Ну, это уже твое личное дело, и твоя работа Огюст! Спасибо тебе!..

— Да не за что, Жак!.. Ну, все! До связи!

И в трубке пошли частые гудки отбоя…

— Ну что?

— Я почему-то именно так и думал, Володя… — Проговорил Туарег задумчиво. — Эти мои ночные гости совершенно не похожи не тех, которые паслись у ресторана… Эти — явный криминал! И опять русские!..

— А это значит, Жак, что ты, сам того не ведая, или не помня, завязан в какой-то темной истории, в которой заинтересованы и ФСБ и бандиты…

— И что теперь делать? Я же в самом деле ничего не помню, Володя! А тут опять вопросы про какой-то пакет!.. Ничего не понимаю!..

— Ну, что… Раз все это идет из России, то я попробую тебе помочь, Жак… Еще не знаю, что из этого получится, но попробовать стоит!..

В ответ Жак только вздохнул:

— А что ты можешь, Володя? Ты уехал из России девять лет назад! Там наверняка уже все изменилось!..

За окном уже рассвело, но друзья этого не замечали, они напряженно думали над тем, что же можно предпринять в такой ситуации, когда…

Катран махнул залпом стакан вина, поднялся, прихватив с собой принесенные Жаком фотографии, и направился в дальний угол комнаты, где на письменном столе стоял современный новенький компьютер:

— А я, кажется, придумал!

Он включил сканер, отсканировал и перенес снимки в компьютер, и только после этого сказал:

— Есть у меня учитель, Жак… В России он живет… Ананьев Анатолий Иванович… «Дед»… Вот где настоящий профессионал спецназа!

— Старый?

— Ему что-то около шестидесяти уже…

— Небось, старая развалина в эти-то годы?

Катран как-то странно посмотрел на своего друга, и проговорил с запалом:

— Да ты бы видел его, Жак! Он крепкий, как столетний дуб! Да и с виду ему больше пятидесяти не дашь никогда! Словно заспиртовали моего Деда в тот день, когда нас вместе с Флота выбросили — ничуть не изменился, все такой же крепкий и резкий вояка!..

— Ты ездил к нему, Ален?

— Месяц назад в последний раз…

— А почему там не остался? Ведь я же знаю, что ты тоскуешь по России…

Катран посмотрел в глаза своего друга и проговорил грустно:

— Тоскую, Жак… Только… Видимо разные у меня с моей Родиной судьбы… Ведь девять лет уже прошло! Даже немного больше… — Катран закурил легкую сигарету, и пустил к потолку струйку дыма. — Там теперь уже все изменилось… Да и… Странно, но для Франции я — настоящий герой, «почетный пенсионер», а для России — бывший офицер, с позором уволенный с Флота не только без пенсии, но даже без права ношения формы… Так что…

— Круто с вами обошлись…

— Так уж получилось, Жак… И потом… Привык я уже здесь как-то… А там придется все начинать с самого нуля… Мне же уже вот-вот сорок исполнится… Поздно начинать…

— Ну, а твой учитель?

— Дед?

— Ну, да, Дед.

— А что… Он мне как отец… Я ему все это время помогал, и продолжаю помогать!.. — Улыбнулся, наконец, Катран, на одну секунду, и опять погрустнел лицом. — Мне же столько денег, сколько я от Легиона получал, и не нужно было никогда… А Дед сейчас в Москву из Калининграда переехал… У него же дочка была от первого и единственного брака… Альпинистка… Разбилась она в горах… Теперь у Деда на руках внучка осталась, Дашенька… Ей всего-то семь лет, и она очень больна, Жак… Лейкемия… Вот мы ее как-то и пытаемся лечить вдвоем… Хотя… Денег на толковое лечение не хватает… В общем… Жаль его!..

Туарег как-то странно улыбнулся… Грустная это была улыбка, вымученная какая-то…

А потом спросил:

— Ну и чем же этот несчастный пенсионер сможет мне помочь?

— Ну, да… Пенсионер он еще тот… — Странно улыбнулся Катран. — А в его пенсионном возрасте для нас может быть польза, лейтенант Рано — он очень долго служил, и знает очень многих людей, таких же пенсионеров из разных ведомств и спецслужб!.. А кое-кто еще и не пенсионер, думаю… И в ФСБ у него тоже, насколько я помню, есть боевые друзья…

И эти слова Катрана заметно приободрили Жака.

Он даже встал с дивана и подошел к другу, который уже сидел за компьютерным столиком:

— Думаешь, сумеет твой Дед что-то раскопать?

— Уверен! — Проговорил с азартом в голосе Катран, и защелкал кнопками клавиатуры. — А вот он, кстати говоря, прямо сейчас в сети! Видать не спится старому… На ловца, как говорится, и зверь бежит!..

***

11 июня 2008 г.

Москва…

Старые друзья…

…Они встретились на одном из московских бульваров в самый разгар дня… Два старых боевых товарища…

— Анатолий Иваныч! — Мужчина, пришедший на встречу, был искренне рад этой встрече. — Сколько лет, сколько зим?

— Ну, здравствуй-здравствуй, Николай! Ох, и давненько же я тебя не видел!

Они крепко обнялись, похлопывая друг друга по спине.

— Ну что? Стал уже забывать Деда?

— Да вас разве забудешь, товарищ капитан второго ранга! Или первого? — Улыбнулся с хитрецой мужчина. — А может вы контр-адмиралом на пенсию уходили? А, Анатолий Иваныч?

Ананьев улыбнулся как-то странно в ответ:

— Не получилось, Коля… «Кап-три» я… Да и не пенсионер… Выбросили меня с Флота благодаря одной гниде, как кота помойного… Десять лет уже прошло.

— Как же это так, Дед? — Не поверил его собеседник.

— Да вот так, Коля… Всяко случается… — И тут он вскинул голову. — Ну, а сам-то как, старлей Тесленко? Небось, уже в полковниках ходишь? В вашей Конторе в званиях быстро растут! Особенно если такой, как ты, боевой офицер, орденоносный…

— Так точно, Анатолий Иванович! — Улыбнулся собеседник Деда. — Уже полковник… Замначальника Управления…

— Вот как? Вот ты-то мне, наверное, и нужен, Николай! — Проговорил Ананьев, обрадовавшись. — Помощь мне нужна, Коля! Вернее не мне, а моим друзьям… И, думаю, очень срочная…

Лицо полковника стало серьезным буквально в одну секунду.

Он посмотрел на свободную деревянную скамеечку в тени деревьев, пи махнул в ее сторону рукой:

— Давайте-ка присядем, Анатолий Иванович, и вы мне все расскажете!

— А время-то у тебя есть, Николай?

Тесленко взглянул на циферблат часов на запястье, и проговорил:

— Времени у нас, сами знаете, никогда нет… Но для вас… По крайней мере два часа — точно!

— Ну, мне столько и не нужно! — Проговорил Ананьев. — А дело, Николай вот в чем!.. …Прошло минут двадцать с того момента, как эти двое мужчин уселись на скамейку, и бывший капитан третьего ранга Ананьев начал свой рассказ…

За все это время полковник Тесленко не перебил его ни единым словом! Но, по тому, как напряглись мышцы его лица, а в глазах загорелся странный огонек азарта, любому, более или менее внимательному наблюдателю было бы понятно, что этот рассказ не просто заинтересовал полковника, а вызвал и еще какую-то бурю эмоций, которую он, как истинный «рыцарь плаща и кинжала» пока умело скрывал… … — Вот такая история, Николай… — Проговорил, наконец, Ананьев. — Парня этого, Жака Рано, я не знаю! Но я знаю своего ученика Володьку Ечина! И если он говорит, то обязан этому парню жизнью, а теперь тому нужна помощь, чтобы во всем разобраться, то я ему доверяю на все сто процентов! Катран к себе плохого человека на километр не подпустит!

— Ну, понятно… — Проговорил задумчиво Тесленко, уже проворачивая в голове какие-то свои варианты. — А что от меня-то требуется конкретно?

— Я хочу, чтобы ты узнал, кто он этот парень… Сам-то он про себя ничего не помнит, но… Ваши-то, да и какие-то другие, «левые», к нему почему-то прицепились? И если твои коллеги действуют интеллигентно, то вторая команда — это просто бандиты!

— Послушай, Анатолий Иваныч… — Тесленко пристально посмотрел в глаза Деда. — Узнать-то я, наверняка, узнаю! Но… А если это какая-то спецоперация? Ты же понимаешь, Дед, что я не смогу тебе все рассказать…

Ананьев посмотрел куда-то вдоль бульвара, на снующих туда-сюда людей, на детишек, игравших мячом, и проговорил задумчиво:

— Ты хотя бы попробуй, Николай… А вдруг не все так секретно, как может казаться…

В голове полковника к тому времени, видимо, уже созрел какой-то план, потому что он встал, и куда-то заторопился:

— Хорошо, Анатолий Иваныч… Я сделаю все, что смогу… Будь на связи! — Он опять взглянул на часы и проговорил. — Прости, Дед… Служба! Надо бежать…

Ананьев тоже поднялся, пожал руку Тесленко, и проговорил, улыбнувшись грустно:

— Всегда ты торопился, старлей!.. Всегда тебе на месте не сиделось!.. Вечно искал себе приключения на свою…

— Так ведь жизнь такая, Дед! — Улыбнулся полковник. — Приходится постоянно торопиться, чтобы никто не обогнал!..

Он широким шагом, с видом опаздывающего куда-то человека зашагал по бульвару, а Ананьев посмотрел ему вслед, и тихо проговорил:

— Не изменился ты, старлей, хоть уже и полковничьи погоны носишь… Как был «гэбэшником», так им и остался…

И пошел неторопясь в другую сторону…

***

12 июня 2008 г.

Москва… Детская клиника онкозаболеваний…

Ради жизни…

…Сегодня был день посещений больных, и Анатолий Иванович Ананьев пришел навестить свою внучку…

Каждый раз, когда он приходил сюда, старому прожженному вояке казалось, что уже уходя, он оставлял в этом скорбном месте кусочек своего сердца…

Дело было даже не в том, что здесь находилась его внучка, и на спасение ее жизни надежда таяла ото дня ко дню…

Просто он видел не только свою умирающую Дашеньку, которой бы еще жить и жить, но и других, таких же невинных и несчастных детей…

И он был готов поменяться местами с любым из этих детишек, только бы спасти, хотя бы одну человеческую жизнь…

А потом, когда Дед приходил домой после таких посещений, он садился в глухом одиночестве в своей маленькой кухоньке, открывал бутылку водки, и выпивал ее без закуси…

И алкоголь не брал старого вояку…

Водка шла в его горло, словно в сухую землю…

Но боль… Боль в душе становилась не жгуче-острой, а тупой, ноющей и становилось хоть немного легче, и рассасывался ком в горле, не дававший дышать…

И было уже не так тяжело осознавать, что ничего для своей единственной внучки отставной боевой пловец сделать не может…

В такие дни, он уходил из этой больницы не сразу.

Обычно отставной «кап-три» садился на скамеечку в больничном парке, и сидел так по несколько часов, думая свои тяжкие думы… …Вот и сегодня все повторилось…

Ананьев просидел в парке почти до самого вечера, и уже собирался было уходить, чтобы опять в тишине своей московской «берлоги» проглотить пол-литра водки, когда…

— Вы позволите?

Не глядя на подошедшего, Ананьев подвинулся к краю скамейки, и проговорил угрюмо:

— Пожалуйста…

Из состояния прострации его вывел неожиданный вопрос:

— Ну что, Анатолий Иванович? Совсем плохо с Дашенькой?

Словно током ударило старого бопла — реакция была мгновенной!..

Он резко обернулся к говорившему, и, это было видно, уже был готов дать в морду тому, кто посмел так бесцеремонно влезть в святая святых его души. Ананьев хотел уже, было сказать что-то грубое в ответ, но…

Он вдруг понял, кто сидит рядом…

— А-а… Это ты, гнида… — «Кап-три» отстранился от своего незваного собеседника, словно это был не человек, а что-то мерзкое, типа слизняка. — Шел бы ты отсюда, подполковник, по своим паскудным делам, а? Мне с тобой одним воздухом дышать противно!

— А ты подыши, водолаз… Может, и надышишь чего!..

— Да пошел ты, подполковник… К нехорошей маме! — Ананьев резко встал, и плюнул под ноги собеседнику. — И без тебя настроение было поганое, а теперь и вовсе говно!

Он уже сделал пару-тройку шагов по аллее, когда услышал слова, брошенные ему в спину:

— Уже не подполковник, а генерал-майор… Время идет, Анатолий Иванович, а возможности Конторы как были огромными, так и остались… И внучку твою единственную, Ананьев, с помощью все той же, так тобой нелюбимой Конторы, можно вылечить!..

Отставной боевой пловец остановился так резко, словно натолкнулся на невидимую стену…

Он медленно повернулся к говорившему, и произнес глухим голосом:

— Помнится в последнюю нашу встречу, Гришин, ты обещал меня капитаном первого ранга сделать… А сделал позором Флота, без полагающейся пенсии и почестей… — Его глаза метали молнии. — Так что… Нет тебе веры, «супер»! Особенно если ты уже генеральские лампасы на свой зад натянул! Грош — цена твоим обещаниям!

— Тогда все было иначе, Ананьев! — Улыбнулся генерал. — А сейчас… Сейчас ты мне, совершенно неожиданно, к моему удивлению, поверь, стал очень нужен!

— А тогда, десять лет назад, в Красном море, я тебе был не нужен?!! И что? Ладно, я — старый уже, вечный «кап-три»… А вот на хрена ты молодому перспективному боевому и орденоносному офицеру жизнь сломал? Вот чего я никак понять не могу! — Ананьев даже не кричал, а просто выговаривал генералу старую обиду. — Командира группы перед всем Флотом опозорил… Ну, ладно… А парня-то за что?

— А вот как раз насчет тебя и Владимира Ечина, который теперь, как оказалось лейтенант-пенсионер Французского Легиона, у меня к тебе и разговор, Анатолий Иванович!.. — Улыбнулся Гришин. — И поверь мне, что разговор этот очень серьезный, если к тебе сам начальник Управления пришел!..

Дед посмотрел вверх, на зеленые кроны деревьев, и выдохнул:

— Колька… Тесленко… Полковник, мать твою!.. — Проговорил он с сожалением. — И ведь говорил же, что замначальника, а я старый дурак мимо ушей пропустил… А ведь двадцать лет назад таким тихим лопоухим лейтенантишком был… А вырос в большую гниду! Как и все вы в вашей вонючей Конторе…

— Ну, на полковника ты не наговаривай, Анатолий Иваныч! — проговорил снисходительно генерал. — Он хороший офицер… А разговор с тобой, и в самом деле очень серьезный… И о том, что я могу подключить возможности Управления и помочь твоей внучке — не пустые слова! Главное, чтобы ты сам этого захотел!.. Ну, что? Будет разговор?

Ананьев постоял на месте в тяжелом раздумье, и вернулся на скамейку:

— Ну? И че те от меня еще надо, «супер»? — Проговорил отставной бопл с презрением.

— Сначала, Анатолий, я расскажу тебе цену вопроса, так сказать… — Проговорил Гришин, и устроился на скамейке поудобнее.

Мимо них по аллее ходили какие-то люди, кто в больничной пижаме, кто в обычной одежде, и не обращали внимания, да они и не знали, что вот прямо здесь, у них под самым носом, сидят два заклятых врага, готовых в любую секунду вцепиться друг другу в глотку…

— Значит так, Анатолий… — Проговорил генерал, и посмотрел Деду в глаза. — Я обещаю, что твою внучку положат в нашу ведомственную клинику, и сделают все, чтобы ее вылечить! И вылечат! НАШИ врачи, думаю, сам догадываешься, получше иных заграничных будут!.. Это первое!

Гришин замолчал на полминуты, видимо ожидая вопросов, но Ананьев молчал, ожидая продолжение, и оно последовало:

— Так!.. Я так понимаю, что первый пункт принимается безоговорочно!.. Хорошо! Тогда дальше!.. — Генерал достал из плоского кожаного портфеля какую-то папку, и произнес. — Второе!.. Бывший капитан третьего ранга Ананьев будет восстановлен в звании и должности на Флоте, и ему в срок службы будут зачтены последних девять с половиной лет, начиная с 8 марта 1999 года… А отсюда, как следствие, с учетом выслуги, внеочередное звание «капитан первого ранга» со всеми полагающимися званию привилегиями и должностным окладом… При желании, «капраз» Ананьев сможет продолжить службу на любом из Флотов России, или в Генштабе ВМФ… Должность, соответствующую званию, подыщем — друзья есть… А может, даже, и повыше — ты же легендарная личность Дед, как оказалось на поверку…

Ананьев только улыбнулся грустно:

— А че ж не сразу адмиральские погоны и должность? Или кишка не позволяет, Гришин?

— Адмиральские погоны еще заслужить надо, Ананьев! Хотя… Если бы не твой дурной характер, то ты бы уже наверняка давным-давно не то что «контр», а «вице-адмиралом» был бы! — Ответил Гришин совершенно серьезно. — Но… Пообещай я тебе адмиральское звание, ты бы меня тут же послал бы!

— Конечно, послал бы! Даже не сомневайся!

— И правильно сделал бы, водолаз! Потому, что это вот так сразу — не реально!.. Я же тебе предлагаю то, что действительно могу сделать!

— Понятно… — Усмехнулся Дед.

— И третье!.. — Продолжил генерал Гришин. — Бывший «каплей» Ечин, за которого ты только что так переживал, получит аналогичную возможность вернуться на Флот, но в звании «капитан второго ранга», с учетом всего вышеперечисленно для тебя, Анатолий… Будем считать, что я таким образом перед вам двумя извиняюсь за то, что сделал тогда сгоряча и из обиды…

Ананьев закурил, и посмотрел с презрением на сигарету:

— Вот видишь, генерал… Никогда не курил — для водолаза это просто смерть… А как с дочкой случилось… А потом, когда про то, насколько Дашенька больна узнал… Закурил на старости лет… Мать ее эту заразу!!! — Он с ненавистью бросил сигарету на землю и раздавил ее каблуком, а потом посмотрел в глаза Гришина. — Все что ты мне тут сейчас наплел, «супер», красиво, но половина из этого всего — брехня!

Генерал хотел, было, что-то возразить, но Ананьев поднял ладонь, пресекая всякие возражения:

— Ну, хотя бы то, что меня, в моих почти 60 лет от роду, на службе восстановишь! Командование Флота на это никогда не пойдет — был Дед, да весь вышел… Мне бы, хотя бы пенсию мою, с учетом боевых и наградных, да по выслуге лет дали, и на том спасибо — иной «кабинетный» генерал, типа тебя, позавидует…

— Я обещаю только то, что могу, Анатолий…

— А вот ради внучки, и ради того, что ты пообещал сделать для Катрана. — Дед опять потянул сигарету из пачки. — Выслушаю я тебя, генерал… Хрен с тобой!.. Только это еще не значит, что я уже на все согласен!

Гришин только улыбнулся в ответ:

— И на том спасибо, «кап-три»…

— Так что у тебя за дело ко мне такое срочное, генерал?

— Тот парень… Друг твоего Катрана по Легиону…

Ананьев непонимающе уставился на Гришина:

— Он-то тебе на кой ляд сдался? — Удивился Гришин. — Парень, как я понял, о себе вообще ни хрена не помнит! Да и вообще! Он бедуин! Кочевник!

— Вот в том-то и дело, Анатолий!.. — Генерал поерзал на скамейке, словно пытался под пытливым взглядом многоопытного отставного подводного диверсанта выгадать несколько секунд, но сообразив, что из этого ничего не получится, заговорил. — В том-то все и дело, Анатолий Иваныч, что он не бедуин…

И только сейчас генерал раскрыл папочку и стал вынимать из нее фотографии и копии каких-то документов:

— Вот, смотри!.. — Он по одному отдавал документы в руки Деда. — Этот парень, которого, включая и его самого, все считают арабом-бедуином, на самом деле наш, русский… Александр Игнатьев… Лейтенант фельдъегерской службы, который пропал без вести в конце августа 98-го года… После теракта на пассажирском судне в Красном море…

В глазах Ананьева мелькнула искра понимания:

— Так это что же получается, генерал? Так это мы тогда…

— Именно! — Подтвердил генерал. — Ты со своим Катраном тогда доставали для меня именно его спецпортфель с диппочтой…

— Ни хрена себе завернулось!!! — Проговорил пораженный таким известием Ананьев и потянулся за очередной сигаретой. — А Володька-то ни сном, ни духом об этом не знает!

— Вот ты, Анатолий, и сделаешь так, чтобы узнал! И не он один, а и сам Игнатьев! — Проговорил запальчиво Гришин. — Ведь он же хочет узнать, кто он такой на самом деле? Хочет! Вот ты ему и расскажешь!..

Ананьев подозрительно посмотрел в лицо генерала:

— А тебе-то это на хрена нужно? Что-то ты опять не договариваешь, «супер»! — И свел брови на переносице. — Опять в свои поганые игры поиграть со мной захотел?

— Нет! Теперь все будет начистоту! — Ответил генерал. — Просто… Это дело и в самом деле государственной важности и строгой секретности… Но я тебе, Дед, расскажу! Под свою личную ответственность!.. Знаю, что болтать лишнего языком не будешь — не обучен! Потому, что сам полжизни по грифом «совсекретно» прожил…

— Это уж точно…

— Так вот… Та командировка у лейтенанта Игнатьева была не совсем обычной…

— В каком смысле?

Генерал сделал небольшую паузу, словно собирался с духом:

— Он вез не только спецпортфель, Анатолий… У него было и еще одно задание, но уже по линии ФСБ… Он вез еще и некий пакет, который должен был передать нашему человеку в Марса Аллам из рук в руки. — И тут же, предваряя вопрос Ананьева, торопливо проговорил. — Что в пакете, сам понимаешь, сказать не могу — гостайна…

Ананьев только улыбнулся устало:

— Так это ты, поэтому тогда, десять лет назад, так волновался, чтобы тот портфельчик, что Катран со дна приволок, никто случайно раньше тебя не открыл?

— Служба, Анатолий Иваныч… Сам понимаешь… — Так же устало ответил генерал. — Мне бы голову снесли, если бы этот пакет не в те руки попал…

— Да уж, понятное дело… Ну и что?

Генерал посмотрел на пачку сигарет, торчавшую а кармане рубашки у Ананьева:

— Дай-ка ты и мне сигарету, что ли…

Он закурил, глубоко затянулся, и:

— А то, Дед, что пакет этот так и небыл найден!.. — Проговорил, наконец, Гришин. — И вот только теперь, когда нашелся Игнатьев, и появилась надежда, что его можно вернуть…

Ананьев прищурился, отбросил в сторону окурок, и задумался на несколько секунд:

— А ведь здесь ты мне не соврал, генерал… Володька говорил, что к его другу привязались какие-то странные люди, с требованием вернуть какой-то пакет… И что следят за ним и «фээсбэшники», и какие-то другие, по замашкам очень сильно похожие на наших бандюков…

Гришин улыбнулся в ответ:

— Первые — мои люди… Вторые — действительно бандюки… И я даже могу назвать тебе имя их пахана…

— Ладно… Мне этого знать ни к чему! Мне даже не интересно, каким боком в этом деле наши бандюки замешаны!.. — Отмахнулся Ананьев. — Но то, что ты мне и в этом не соврал…

Гришин посмотрел вдоль аллеи, обернулся на девушку в коротенькой юбочке, проходившей мимо, и проговорил:

— Я хочу, чтобы ты понял, наконец, Анатолий Иваныч, что сейчас я играю открыто! — Гришин закрыл папочку и спрятал ее в портфель. — Мне нет никакого смысла тебе врать, потому что знаю — уличишь и тут же пошлешь меня куда подальше! А без тебя в этом деле мне не справится!

— Так чего же ты, в конце концов, от меня хочешь, Иван?

— Ну вот! — Улыбнулся генерал. — Ты наконец-то назвал меня по имени… Поверил?

— Пока что не увидел повода сомневаться в твоих словах… Но поверил ли… Этого я еще и сам не знаю!

— Тогда слушай дальше!.. — Теперь тон генерала несколько изменился, и стало понятно, что он уже ставит задание. — Этот пакет очень важен, «кап три»! Но вы его тогда не нашли! Значит… Знать где он находится, может только Игнатьев!

— Но он же не помнит ни хрена! — Хлопнул ладонью по колену Ананьев. — Видать сильно его тогда при взрыве по башке шибануло, если он не то что имени своего не помнит, а даже родной язык забыл! Как же он расскажет, где этот твой пакет!

— А вот ты ему и расскажешь кто он такой есть… Расскажешь историю со спецпортфелем и пакетом… Расскажешь, что у него была жена и есть сын… И что его жена вышла теперь вышла замуж за его лучшего друга, и уже успела родить второго сына… Глядишь, от таких новостей его амнезия и пройдет!.. — И тут Гришин строго, как непосредственный начальник посмотрел на Ананьева. — Промолчишь, Анатолий Иваныч, ты только о том, что все это рассказал тебе я…

И тут Ананьев заулыбался:

— Хочешь сказать, что вербанул меня, Иван? Был «кап три» Ананьев, а стал шпион Пупкин? Засланный казачок?

— Не шпион, Толя, а разведчик! А сия ипостась для тебя, подводного диверсанта, совсем не нова!

— И что должно случиться, в конце концов?

— Этот пакет должен вернуться в Россию, Дед!

— Неужели это до сих пор так важно?

— Настолько, что о том, что в этом пакете не знает даже мой первый заместитель, полковник Тесленко, твой боевой товарищ!..

Ананьев посмотрел по сторонам, словно искал кого-то, и проговорил задумчиво:

— А Николай все-таки сволочь!.. Мог бы и рассказать, кто у него начальник!

— Он на это не имеет права, Дед… — Улыбнулся в ответ генерал. — Ты же догадываешься, наверное, о наших правилах, Анатолий…

Дед посмотрел на снующих мимо них прохожих, и проговорил с усталостью в голосе:

— Ну и что теперь, генерал? Мои действия?

— Детали обсудишь с Николаем… Попробуете разработать план действий… На это вам с ним сутки! — А вот теперь это уже был приказ, и произнесен он был соответствующим тоном. — А послезавтра вылетишь в Марсель… Предварительно свяжешься со своим Катраном, и скажешь, что есть очень серьезные новости…

Удивительное дело, но Ананьев, через столько лет, опять почувствовал себя в своих санях — он опять был «на службе»:

— Моя задача?

— Тебе надо вытащить Игнатьева в Египет… В общем… Твоя задача добыть пакет, и передать его Тесленко… Или, по крайней мере, достоверно узнать, где этот пакет спрятан или может находится!

— Тесленко едет со мной?

— Он будет рядом с тобой, Дед… Да и не он один… В случае чего — можешь рассчитывать на нашу помощь! Во всем!.. — Ответил генерал неопределенно. — О способе связи решите уже сами…

Ананьев подумал немного и проговорил:

— Хорошо, Иван! Я все сделаю! Но у меня есть одно условие!..

— Я тебя слушаю, Анатолий Иванович!

— То, что ты мне тут про меня и Катрана наплел, выполнишь или нет, я не знаю… Скорее всего нет… Но! По поводу Дашеньки… В общем… Я никуда не поеду, пока не буду уверен в твоих словах! И ее лечение не должно зависеть от результата всей этой моей партизанщины!

Генерал думал всего две секунды:

— Завтра же, утром, твою внучку, Анатолий Иваныч, переведут в нашу ведомственную клинику! И будут лечить, как лечили бы внучку президента! Уже завтра!

Ананьев встал и протянул Гришину свою лопатообразную ладонь:

— Что ж, генерал!.. Если так… Если Дашенька… Тогда… Командуй!..

***

13 июня 2008 г.

Франция. Марсель…

Снова вместе!..

…Это было еще даже и не утро… Да и какое может быть утро в 3.35 пополуночи?.. Небо над горизонтом еще даже и не думало светлеть, а воздух после дневного зноя, все еще освежался дуновениями ночного соленого морского бриза…

Мужчина в легком летнем костюме пощелкал кнопками таксофона, поглядывая на бумажку, на которой был записан номер телефона, и стал ждать ответа…

Ждать пришлось довольно долго…

Мужчина уже собрался, было, дать отбой, как вдруг…

В трубке что-то щелкнуло, и послышался сонный голос:

— Алло…

— Боевая тревога!!! — Рявкнул мужчина в трубку, улыбаясь во весь рот. — Командирам боевых частей и групп прибыть в ходовую рубку!!!

— Твою м-мать! — Послышался ответ по-русски, и только через полминуты последовало продолжение. — Дед? Ты?

— Подъем каплей! Скоро вторая «склянка»! Все проспишь, гражданский!

— Дед!!! — Раздался в трубке радостный вопль. — Ты где?!!

— Судя по толчее в аэропорту — в Рио-де-Жанейро! — Улыбнулся мужчина.

— Ты в аэропорту? Не понял! В каком аэропорту?!!

И тут по трансляции марсельского аэропорта передали сообщение:

— Внимание! Начинается посадка на рейс «Марсель — Берлин»! Внимание!..

В телефонной трубке послышался какой-то грохот, словно упало что-то тяжелое, и донельзя удивленный возглас:

— Дед!!! Так ты в Марселе?!!

— Нет, Володя! В Марселе только моя субстанция… А вообще я же тебе уже сказал — я в Рио-де-Жанейро!!!

— Мама дорогая! Прилетел!!! Как ком с горы!!! — Проговорила телефонная трубка, и тут же, без паузы. — Дед! Найди кафе «Sbarro», и сиди там, пей кофе и жди меня!

— Долго ждать-то, Катран?

— Не очень! Автобан сейчас пустой, до аэропорта всего-то сорок кэмэ, а я уже выезжаю!.. Двадцать минут!

— Давай, каплей… А я пока и в самом деле кофейку хлебну, а то спать хочу — глаза слипаются…

— Жди, Дед! Я быстро! — И в трубке послышались гудки отбоя.

Мужчина повесил трубку на аппарат таксофона и улыбнулся своей мысли:

— Как был пацан, так пацаном и остался…

И неторопясь пошел к цветастой вывеске, на которой красовалась надпись «Sbarro»…

***

13 июня 2008 г.

Франция. Аэропорт…

Сюрприз…

…А Катран, тем временем, метался суетливо по своей квартире, собираясь, словно на пожар…

Через минуту он уже стоял около своего не нового, но еще довольно хорошо выглядевшего, белого «Пежо-406»:

— Кви-квик! — Пропищала сигнализация, отпирая дверцы автомобиля.

Катран уже сел за руль, когда ему пришла в голову мысль, и он нащупал в кармане джинсов мобильный телефон.

Пощелкав кнопками, набирая знакомый номер, он приложил его к уху, и стал ждать ответа.

И ответ последовал ровно после второго гудка, словно этого звонка, и именно в это время, среди ночи, ждали:

— Слушаю! — Раздался уверенный голос.

— Не спишь, легионер? — Улыбнулся Катран.

— Ты же сам знаешь, что хорошему ресторатору спать удается мало! Я хочу быть хорошим ресторатором! — Услышал он в ответ. — Здравствуй, Володя! Сам-то чего не спишь? Насколько я знаю, дайвинг-клубы не работают по ночам, в отличие от ресторанов!

Катран завел двигатель своего авто, и вырулил на дорогу, продолжая разговаривать:

— Дайвинг-клуб открывается только в 11.00, Туарег! Это я не сплю! Разбудили!.. — Проговорил Катран, и прибавил газу, проскакивая перекресток на желтый сигнал светофора. — Так ты еще в своем «Караван-сарае»?

— А что?

— Да так… Нужно срочно встретится, Жак… У меня есть для тебя сюрприз!

— Я сейчас в такси, Володя… Еду домой… — Проговорил Туарег, и тут же поправился. — Вернее ехал… Я так тебя понял?

— Правильно понял, лейтенант! — Крикнул Катран, погудел клаксоном зазевавшемуся водителю, обгоняя, и придавил ногой на педаль газа. — Скажи своему водителю, чтобы вез тебя на северную окраину Марселя, не пересечение магистрали «А 55» и дороги на Сан-Луи… А я тебя там подберу…

— Фи-фи-у! — Только присвистнул в ответ Жак. — Ты за своим сюрпризом в аэропорт собрался, что ли?

— Когда ты сможешь там быть, Жак? — Игнорировал вопрос друга Катран.

Его «Пежо», несся по пустынным улицам Марселя, ревя двигателем, и стрелка спидометра застыла в районе отметки 120, но Катран не боялся полицейских — в его портмоне покоилось самое уважаемое французскими полицейскими удостоверение пенсионера… Пенсионера Французского Легиона…

— Минут через пять! — Ответил Жак.

— Хорошо! Я буду тебя ждать, Туарег! — Рявкнул Катран, и еще сильнее «пришпорил» свой автомобиль. — И если можешь, поторопи своего таксиста — времени нет!

Он выключил телефон, бросил его на пассажирское сидение рядом, и вцепился двумя руками в руль:

— Ну, Дед!!! Ну, старый лис!!! — Бормотал Катран, пролетая на скорости пустынные светофоры. — Такое только ты и мог учудить!!!

Отставной лейтенант улыбался так, словно это был самый радостный день в его жизни… …Через три с половиной минуты, едва не раздавив мобильный телефон, на пассажирское сидение рядом с водителем плюхнулся, запрыгнув в машину едва ли не на ходу, Жак, и «Пежо», взревев двигателем на высокой ноте, опять понесся по автобану…

— Ну, и что это за спешка? — Проговорил удивленный Жак Рано, с недоумением поглядывая на своего друга, который очень сосредоточенно вел машину. — И где твой обещанный сюрприз?

— Сколько времени? — Бросил в ответ Катран.

Туарег посмотрел на свом часы: — 3.42…

— Через 10 минут увидишь!.. …Они мчались по широкому автобану, навстречу начинавшемуся восходу, с каждой секундой приближаясь к аэропорту…

Понимая, что Катран сейчас ничего не скажет, но и эта бешеная гонка тоже неспроста, Туарег просто откинулся на подголовник сидения, и стал наблюдать за тем, как постепенно светлено на западе небо…

В это время суток в международный аэропорт Марселя прилетало не так и много рейсов, поэтому припарковать своего «железного коня» Катрану не составило никакого труда, и он бросился внутрь большого здания. И Туарег от него не отставал ни на шаг…

Вывеска «Sbarro» нашлась через две минуты, а еще через несколько секунд…

— Дед! — Крикнул Катран, через все кафе.

И бросился к пожилому, но крепкому подтянутому, и даже моложавому мужчине, с коротким седым «ежиком» волос на голове.

— Володька! — Встал навстречу мужчина.

Они не стесняясь недоуменных взглядов нескольких посетителей крепко обнялись, похлопывая друг друга по спине и плечам, а потом незнакомец посмотрел в сторону Жака:

— Это и есть твой друг, каплей?

Катран помахал рукой, и когда Жак приблизился к старым сослуживцам, проговорил уже по-французски:

— Вот, Жак! Это и есть мой учитель — Анатолий Иванович! — А затем взглянул на Деда. — А это мой друг, Дед, которому я обязан — Жак Рано!.. Это о нем я просил тебя кое-что узнать…

Ананьев протянул свою лопатообразную ладонь, и почувствовал крепкое мужское рукопожатие:

— Очень приятно! — Проговорил Жак. — Владимир много о вас рассказывал…

— Взаимно! — Ответил Дед. — Ну а про тебя, лейтенант, Катран в своем послании написал…

Они, теперь уже не торопясь, пошли к выходу из аэровокзала, к стоянке, где был припаркован «Пежо»…

Теперь они разговаривали только по-французски:

— Что же ты не сказал, что приезжаешь, Дед? — Катран уже вывел автомобиль на автобан, но до сих пор никак не мог сосредоточится на езде. — Позвонил бы заранее, я бы тебя встретил! Или ты проездом?

В ответ Ананьев только улыбнулся. Но в улыбке этой была какая-то затаенная грусть:

— Да нет, каплей, я не проездом… Я специально приехал!.. И не столько к тебе, сколько к твоему другу…

— Удалось что-то узнать о моем прошлом? — Не удержался Жак.

— Удалось, Александр… И столько, что я не решился все это доверить ни Интернету, ни, уж тем более, телефону!..

— Александр? — Удивился Жак. — Вы назвали меня Александром?

Катран, который теперь только слушал, бросил на Деда вопросительный взгляд, повернув голову, и опять посмотрел на автобан, на котором с каждой секундой движение становилось все интенсивнее.

— Именно так — Александр!.. — Ответил Ананьев, и тоже посмотрел вперед. — Но давайте-ка, мужики, этот разговор перенесем из машины в «более тихое место».

— Тогда едем ко мне домой! — Проговорил Катран уверенно.

— Нет! Думаю, не стоит!.. — Ананьев приложил к своим ушам ладони, и сделал очень загадочное лицо. — Лучше куда-нибудь позавтракать… Что-то я проголодался — в самолете кормили просто отвратно!..

— Жак — хозяин восточного ресторана, Анатолий Иванович… — Проговорил Катран, сделав еще одну попытку. — У него самая настоящая арабская кухня…

— Нет, Володя… — Отверг и это предложение Дед. — Ты же знаешь — я люблю только нашу, русскую кухню… Да и не стоит беспокоить персонал присутствием хозяина в такой ранний час!..

Катран вопросительно поднял брови, уже догадавшись о чем-то, и посмотрел на Туарега в зеркало заднего вида, который тоже уже, видимо, сообразил, к чему ведет Ананьев, и теперь ждал продолжения.

— А куда же тогда, Иваныч? — Спросил Катран.

В ответ Дед поерзал немного на сидении, делая вид, что устраивается поудобнее, чтобы поспать, и проговорил лениво:

— Да куда угодно, каплей, только поближе к морю!.. Например, в твой дайвинг-клуб… А еду можем и по дороге в любой забегаловке прихватить… Есть же здесь такие, круглосуточные?

— Найдем! — Ответил Катран уверенно.

— Ну, вот и давай, поищи… А я покемарю полчасика — что-то утомил меня этот перелет… — Проговорил Ананьев, скрестил руки на груди и закрыл глаза. — Эх-хе-хе-х!.. Старость — не радость!..

Через несколько секунд послышалось мерное сопение…

Катран опять посмотрел на Туарега, и тот в ответ только пожал плечами, и тихо проговорил:

— Давай, Володя, в «Мак Дональдс», раз так… — И через секунду. — Поедем, посмотрим, что там у тебя за бизнес…

В этот момент «Пежо» Катрана пересекла городскую черту, и влилась в уже довольно оживленный уличный поток автомобилей — утренний Марсель просыпался…

***

13 июня 2008 г.

Франция. Марсельские причалы для частных яхт… Дайвинг-клуб «Барракуда»…

А где начинается Родина?..

…Это место было расположено довольно далеко от пассажирского и грузового порта Марселя, и уж тем более, от центра города. Здесь, в уютной бухточке расположился огромный яхт-клуб, со множеством причалов для частных яхт…

И каких только яхт здесь небыло!

Совершенно разномастные по размерам, по цвету и по портам приписки! А по тем флагам различных государств, которые развивались на кормовых флагштоках, можно было бы изучать геральдику всего мира!..

Были здесь и очень шикарные океанские яхты, которые стоили их владельцам не один миллион, и яхты постарше и попроще, и большие и средние катера, и несколько потрепанных стареньких малых сейнеров, больше похожих на старые лапти, брошенные в воду…

Вот именно на таком, подкрашенном, подремонтированном, ухоженном заботливой рукой хозяина, но, тем не менее, стареньком «лапте» с громким названием «Chance» и сидели теперь наши трое друзей…

Это был даже не сейнер, а старый, некогда списанный, но теперь восстановленный, малый портовый буксир, который теперь был пришвартован около небольшого ангара, над которым висела большая вывеска:

«Le club de plong;e «Barracuda», Alen de Troyes.

J'apprends aux immersions s;res avec le scaphandre autonome et l';quipement facile de plongeur!

Je donne les le;ons priv;es et de petits groupes!»

Такая же вывеска красовалась и по обеим сторонам капитанской ходовой рубки буксира…

Они сидели на корме буксира на белых пластмассовых стульях вокруг такого же пластмассового, круглого стола…

— К чему вся эта партизанщина, Дед? — Спросил, наконец, Катран. — Вокруг нас что, шпионы? Или это у тебя от возраста, Анатолий Иваныч?..

Ананьев как-то странно посмотрел на Катрана, и…

Неуловимым движением выбил из-под него стул, а тут же взял своего бывшего ученика на болевой прием, жестко захватив ладонь:

— Ну, на старого расслабленного маразматика, как я погляжу, больше похож ты, Володя, чем я!

— Ладно, Дед! Отпусти!.. — Поморщился Катран, и, освободившись из «капкана», поднял стул и уселся на прежнее место. — Тогда поясни, что мы тут делаем в 6 часов утра, когда все нормальные люди спят? И что такого ты узнал, отчего прилетел лично, и теперь, как мы понимаем, опасаешься слежки и прослушки?

Ананьев едва заметно усмехнулся в седые усы:

«…Эх, мальчики-мальчики!.. Если бы вы только знали, в какую подлую партизанщину я сам пустился ради внучки!.. — Думал он, укоряя самого себя и зная, что где-то неподалеку находится автомобиль «фээсбэшников», а в нем наверняка полковник Тесленко. — Ну да ладно!.. Ничего подлого или плохого я вам никогда не сделаю… А время придет — сам все расскажу!.. Надеюсь, что вы меня поймете и простите… А пока мне надо в эту глупую игру поиграть… Чтобы этой гниде Гришину доложили, что я «свой хлеб» хорошо отрабатываю…»

— Вы назвали меня Александром! — Проговорил Жак, пристально вглядываясь в лицо Деда. — Так что же вы, все же, узнали?

Ананьев налил себе в стакан газированной воды, выпил ее залпом, словно его мучила нестерпимая жажда, и, наконец, заговорил:

— Есть у меня один знакомый в ФСБ… Когда-то давно, когда он был еще сопливым старлеем, довелось нам выполнять одну общую задачку по лини КГБ в одной африканской стране… Он тогда, чуть было «ласты не завернул», а я его вытащил… — Он посмотрел на куда-то в море. — Теперь он уже полковник… Вот он мне кое-что и порассказал про твоего друга, Володя… До сих пор считает себя обязанным…

— Ну, таких, которые тебе обязаны, Дед, наверное, не одна сотня наберется!.. — Проговорил Катран. — Так что это полковник? Открыл какие-то страшные секреты?

В ответ Ананьев только ухмыльнулся:

— А узнал я, ребята, от него вот что… — И тут Ананьев посмотрел на Катрана. — Помнишь, каплей, ту историю, из-за которой нас двоих с Флота с позором поперли?

И словно передернуло бывшего капитан-лейтенанта… Словно увидел он что-то очень мерзкое и противное…

— Это ты про египетскую историю, Дед? Когда мы какой-то чемодан с диппочтой с затонувшей лайбы доставали? Помню, конечно!.. А потом нас тот подполковник обвинил в неподчинении приказу!.. — Проговорил Катран, и в сердцах сплюнул за борт. — Скотина «фээсбэшная»!..

— Ну, так вот, каплей… — И Ананьев в упор посмотрел на Жака Рано. — Это мы его чемоданчик тогда доставали!.. Пропавшего без вести лейтенанта Фельдъегерской службы Александра Игнатьева!..

И наступила немая пауза…

Каждый из троих пытался понять значимость сказанного…

— Ни хрена себе поворот! — Первым прорезался Катран.

— Так я русский? — Жак Рано никак не мог прийти в себя от услышанного. — И я был офицером?

— А я чувствовал, что ты наш! — Катран приобнял друга за плечи. — Я же тебе говорил, а ты не верил!

Жак посидел, молча какое-то время, а потом поднял взгляд на Ананьева:

— И что теперь?

— А теперь послушай, кто ты есть такой!.. …Целых полчаса пришлось потратить Деду на то, чтобы рассказать Жаку о его пристрасти к самбо с самого детства, о его безупречной службе в ВДВ, о ранении, о награде, об учебе в МГИМО, о жене Варе и сыне Сергее… И о его друге, Сергее Кабанове, и о том, кем он был, и кем стал… Ну и о службе офицерской, конечно…

Он показывал Жаку его старые фотографии, фотографии его семьи, и наконец…

В самом конце своего монолога он сказал: — …Тут вот какое дело, Александр… Неужели ты всего этого не помнишь?

Жак только покивал головой из стороны в сторону:

— Все, что вы мне сейчас рассказали — для меня словно сказка… Словно вообще про чужого человека! — Ответил он задумчиво. — А помню только один свой настоящий дом — палатку в племени туарегов… И маленькую девочка Амаль, которая меня спасала от смерти не один раз…

Он посмотрел отсутствующим взглядом по сторонам, и произнес едва слышно:

— А еще я знаю, что я ее люблю… Только ее!.. И когда-нибудь я либо сам вернусь к кочевником, либо заберу ее сюда!..

Катран и Ананьев переглянулись.

— Ты хоть понимаешь, лейтенант, что ФСБ от тебя никогда не отстанет?

— Почему?

Ананьев, наконец, собрался с духом:

— Потому, что то твое, последнее задание было не совсем обычным… Ты вез не только диппочту, но и еще что-то, что тебе поручили перевезти «фээсбэшники»… Какой-то пакет…

— Ну и что? Мне-то до этого пакета какое дело?

— А такое, Александр, что это какая-то государственная тайна… Тебя прямо сейчас могут арестовать, привезти в посольство, дать французским властям доказательства того, что ты — это ты, и вывезти в Россию!..

— А там, за утерянную «гостайну» влепят лет 15–20 зоны особого режима… — Продолжил мысль Ананьева Катран. — И не посмотрят на то, что ты ничего не помнишь — у нас это умеют…

Жак внимательно посмотрел на Ананьева и спросил:

— Значит, та слежка за мной была совершенно не случайной?

— Случайностей у них не бывает, сынок… К сожалению… — Проговорил Ананьев. — И твой арест может быть делом даже не дней, а считанных часов…

— И что мне теперь делать со всем этим дерьмом?

— Этот пакет надо вернуть в Россию, лейтенант… — Ответил Дед. — И тогда они тебя отпустят… На все четыре стороны…

— Но я не знаю, где он, я не помню какой он! — Туарег нервно заходил по палубе старенького буксира. — Я ничего не помню!

— Придется вспомнить, Александр! Для твоего же блага…

— А если не получится? — Спросил Катран.

— Тогда надо искать того, кто может хоть что-то знать…

— Амаль? Туареги? — Спросил Жак.

— Все может быть, лейтенант… Все может быть. — Проговорил Ананьев задумчиво. — Может быть они что-то и знают про этот пакет… Ведь нашли же они тебя!.. Так может и не только тебя, а еще и то, что было при тебе…

— Я не знаю, где племя Али сейчас, и где они могут быть… Пустыня большая… — Проговорил, Жак с сожалением. — Я их уже искал, Анатолий Иванович… И не нашел… А если бы нашел, то давно уже вернулся бы в племя…

Они замолчали, на какое-то время, и эту тишину нарушали только небольшие волны, бившиеся о борт буксира, клекот чаек, и отдаленные звуки города…

— Дед… — Проговорил, наконец, Катран. — Откуда все это знает твой полковник?

В ответ Ананьев только улыбнулся:

— Что, каплей? Заподозрил, что меня вербанули?

Катран спрятал глаза, отвернувшись к морю:

— Прости, Дед!.. Просто… Ну очень уж много информации…

— Много! Согласен!.. Только… Этот пакет ищут уже 10 лет, Володя! Что в нем я не знаю, да и не хочу знать! Но! Ты же сам знаешь, что такое «госсекреты»! И сколько раз мы из-за них рисковали! — Ананьев в упор смотрел на своего ученика.

— Мы рисковали, а кто-то ордена на грудь вешал, а на плечи внеочередные звания! — Резко ответил Катран.

— И такое бывало… — Согласился Ананьев, и стал чеканить каждое слово. — Только… Я тебе так скажу, каплей… Ты уже 9 лет, как во Францию уехал, поэтому, возможно, и подзабыл немного… А я еще очень хорошо помню, где моя Родина! И если ей может что-то повредить, то… Знаешь… Мне плевать, кто и какие погоны потом наденет, но я, если только это от меня будет зависеть, свою работу сделаю!..

— Я ничего не забыл, товарищ капитан третьего ранга! — Катран вскочил со стула и, набычившись, посмотрел на Ананьева. — Капитан-лейтенант Ечин давал Присягу всего один раз! Только не оценила каплея Родина… Выплюнула за ненадобностью!..

— А те не ищи благодарностей, Катран… Тогда они тебя сами найдут!..

Они опять уселись на пластиковые стулья, и задумались каждый о своем…

И это тяжелое молчание прервал Жак Рано:

— Так что же вы посоветуете, Анатолий Иванович?

Дед взглянул на Туарега, и ответил без обиняков:

— Ехать надо, Саша… Ехать в Египет… И искать этого твоего Али… Или девчонку эту, Амаль… — Он закурил сигарету, и посмотрел куда-то в сторону морского горизонта. — Думаю, что только они и помогут нам до конца разобраться во всей этой темной истории…

— А если пакет найдется? Что тогда с ним делать?

Дед задумался на долгую минуту:

— Ну… Не знаю, лейтенант… Может быть просто передать его в местное консульство… А я потом просто перезвоню моему полковнику, и расскажу где он, и у кого, а дальше он уже пусть сам разбирается… — И тут Ананьев встал, потянулся всем телом, и бросил несмешливый взгляд, и проговорил с вызовом. — Ну что, товарищи офицеры? Поможем Родине вернуть свои секреты? Тряхнем стариной?

В ответ Катран только улыбнулся грустно, и ответил по-русски:

— Помочь можно… Да и тряхнуть стариной тоже можно… Только бы старина от этой тряски не отвалился!..

Жак вопросительно посмотрел на своего друга, и Владимир ответил на его немой вопрос:

— Ну, что, Саня? Полетим искать твою восточную красавицу? Или ты передумал уже?

Туарег перепрыгнул через низкий борт буксира, и, оказавшись на причале, бодро зашагал в сторону прогулочной набережной, бросив через плечо:

— Мне нужно кое-какие вещи собрать, и в «Караван-сарае» распоряжения сделать! — Он посмотрел на часы на запястье. — Сейчас 7.10… Я вернусь сюда в 15.00! Все! Я побежал! До встречи!

Ананьев смотрел ему вслед и думал:

«…Эх! Мать моя женщина! Если бы все было так просто, лейтенант!.. Поехал, вспомнил, нашел, отдал, и свободен… Ладно! Прикрою я тебя, мальчик, если что… Не сожрут тебя «супера» — подавятся!..»

А над Марселем уже вовсю разыгралось солнечное, июньское утро, и марсельцы уже начинали торопиться по своим делам…

***

13 июня 2008 г.

Египет. Каир…

И опять конкуренты…

…Огромный аэробус компании «Air France», следовавший рейсом «Марсель — Каир», приземлился в огромном международном аэропорте столицы Египта уже в густых ближневосточных сумерках, что-то около 23.00…

Утомленные перипетиями этого длинного дня, наши искатели приключений, Катран, Туарег и Дед, проспали весь полет, и проснулись только тогда, когда стюардессы прошлись по салону «Боинга» и попросили пассажиров пристегнуть ремни перед посадкой…

А еще через несколько минут под крылом аэробуса показалось море огней большого города…

— Ну, вот, кажется, мы и прибыли! — Проговорил Дед и сладко потянулся. — Хоть выспаться сумел!

Он посмотрел на заспанные лица своих спутников, и проговорил шутливо командным тоном:

— Подъем, сонная команда! — Гаркнул Ананьев молодецким голосом, от которого повскакивали и другие пассажиры. — Выходи строиться!

— Выходим уже! — Улыбнулся Катран. — Ну и здоров же ты орать, Дед!

— А мой командный голос всегда со мной!

— Только подождать немного придется, Анатолий Иванович! — Проговорил Жак, не торопившийся покидать свое кресло. — Сначала выйдут пассажиры бизнес-класс, а потом уже и мы…

Он посмотрел в иллюминатор на этих пассажиров и вдруг…

Его взгляд в одну секунду превратился во взгляд затаившегося перед прыжком леопарда…

— Что? — Заметил состояние Туарега Катран.

Он тоже взглянул в иллюминатор, а потом посмотрел на Ананьева:

— Кажется, события начинают набирать обороты, Дед…

— Не понял?

— Вон там, в лимузин для VIP-пассажиров садится…

Ананьев тоже взглянул в иллюминатор «Боинга» и увидел, как в черный «Мерседес», стоявший почти у самого трапа самолета, садился довольно молодой, никак не старше Жака Рано, но довольно солидный уже мужчина, и как вокруг него суетились семь человек в одинаковых костюмах — не иначе, как личная охрана…

И он, конечно же узнал этого бизнесмена… Потому, что не далее, как сегодняшним утром, привез во Францию несколько его фотографий…

— Значит Сергей Кабанов тоже прилетел в Египет… И что характерно — тоже из Марселя… Да еще и не один, а с командой, по всему видать, натасканных «добрых молодцев»… Ин-те-рес-но получается…

— Это он прицепился ко мне в Марселе… — Проговорил Жак, внимательно наблюдая за бизнесменом. — И после этого за мной началась слежка…

— Да уж, да уж… — Проговорил очень тихо Ананьев. — Именно после этого, лейтенант… Именно после этого…

Жак посмотрел на Деда, который с какой-то странной жадностью вглядывался на то, что происходило снаружи около трапа, и опять уставился на своего бывшего друга детства…

Если бы он мог знать, и видеть то, что знал и видел тогда Ананьев…

А отставной «кап три» смотрел уже совершенно не на лимузин Кабанова…

Метрах в 5–7 от лимузина и джипа охраны бизнесмена, стояли еще два автомобиля — два черных микроавтобуса с посольскими номерами, и маленькими российскими флажками на крыльях…

К этим машинам уже подходила целая команда молодых крепких мужчин, во главе с человеком постарше…

«…Ну, здравствуй, Николай… Здравствуй полковник Тесленко… — Думал Ананьев, пытаясь профессионально оценить команду «фээсбэшников». — Значит, ты с собой двенадцать мордоворотов приволок?.. Ну, один из них «технарь» — это и коню понятно! Вон какой чемоданище тащит, не иначе, как с аппаратурой!.. Два-три — наверняка спецы внешнего наблюдения, а попросту «топтуны»… И что же это тогда получается? Остальные «силовики»?..»

Ананьев украдкой бросил взгляд на Катрана, который наверняка знал бы, что это за группа, если бы знали то, что эти люди очень скоро возможно будут действовать против них…

Но Катран смотрел вслед отъезжавшего лимузина, не замечая более серьезную опасность — людей со странной, и такой знакомой и ему, и Деду уже много лет, «утиной походкой» слегка вразвалочку…

«…Ай да, Коля! Ай да сволочь!.. — Думал Дед свои тяжелые мысли. — Хотя и очень профессиональная — что есть, то есть! Знаешь, кто я такой, узнал, кто такой Володька, и решил подстраховаться?!! Целую боевую группу боплов с собой приволок!.. Интересно, с какого Флота!.. А может это «дельфины»?.. Ладно!.. Там разберемся!.. Мы, чай, тоже не первый день под воду ходим!..» …Отставной «кап три» был абсолютно прав!

И эта походка, выработанная уже на подсознательном уровне у людей, которым частенько приходится ходить в ластах по палубе корабля или по суше, утяжеленными весом водолазного снаряжения и оружия. Да и количественный состав самой группы — четыре «боевые двойки» — был классическим для российских подводных спецназовцев…

Для Деда было важно лишь одно «белое пятно» в этой ситуации — были ли эти боплы, которых притащил сюда полковник Тесленко, военно-морскими подводными диверсантами, то есть боевыми пловцами, как и сам Дед и Катран, или эти парни были «продуктом» ФСБ…

Если это военные водолазы-разведчики, то полковник, сам того не ведая, привез в Египет команду не для себя, а для Ананьева — капитана третьего ранга с позывным «Дед», легендарного бопла, знали на всех Флотах, и эти парни наверняка почли бы за честь оказать любую помощь «живой легенде»! И намного быстрее, чем «фээсбешнику» — как-никак, а для ГРУ эта Контора всегда была либо конкурентом, либо тем, кто «болтается под ногами» и мешает выполнять свои задачи!..

А вот если это были парни из отряда «Дельфин»… Ананьеву за свою долгую службу подводным разведчиком-диверсантом доводилось тренировать и «дельфинов» тоже, но… Они всегда были очень закрытыми для общения, и никогда не шли на контакт… В общем… С ними, случись ситуация, договориться было бы гораздо сложнее…

— Ну, что, мужики? — Проговорил Дед деланно бодрым голосом. — Теперь и наша очередь подошла выгружаться! Пойдем, что ли?

Он подхватил свою небольшую спортивную сумку, и пошел по проходу между рядами, зная, что его молодые спутники последовали следом.

«…Что-то не рассказал мне генерал! Что-то все же припрятал! Или попросту обманул, сволочь! — Думал Ананьев, спускаясь по трапу самолета на египетскую землю. — Что-то не чисто с этим пакетом!.. И… Чую — ухо надо держать в остро!.. Уж не задумал ли он какую пакость!.. А что? Один никому не нужный пенсионер, другой с позором выброшенный со службы офицер подавшийся в Легион, а тритий и подавно — уже десять лет числится пропавшим! Таких на дне если оставить, так никто и искать не кинется!.. Ладно, генерал!.. Хорошо, что я теперь об этом знаю!.. Теперь побарахтаемся!..»

— Что брови нахмурил, Анатолий Иваныч? — Проговорил Катран, заглянув в лицо Ананьева. — Плохо себя чувствуешь?

— Все хорошо, Володя… Просто устал немного… — Ответил Дед. — Ты давай-ка лучше посмотри агентство какое-нибудь, чтобы машину в аренду взять, да поскорее — нам еще на самый юг, в этот Марса Аллам, почти восемь сотен километров пилить…

В ответ Катран только улыбнулся:

— Щас все будет, Дед! В лучшем виде!

Ананьев посмотрел на Катрана, который крупным аллюром бросился к стойке с красочной вывеской, и проговорил себе под нос:

— Когда же ты повзрослеешь-то, пацан…

***

14 июня 2008 г.

Египет. Марса Аллам…

Египетское сафари…

…Катран был как всегда верен себе…

Этот прожженный вояка, отдав половину своей жизни войне, подходил к автомобилю не с точки зрения комфорта, а с точки зрения надежности и практичности…

Это был довольно потрепанный «Land Rover 110 «Defender», самый популярный и надежный джип для настоящих бездорожий, лучше которого, для этих целей не придумали ничего за последних вот уже практически полвека!..

Кто только не использовал эти «Ленд Роверы», этих поистине спартанских англичан, в своих целях? И не только в африканских и австралийских саваннах, но и в латиноамериканских сельвах, и вообще по всему миру! И охотники на всяческих сафари, и туристы… А уж сколько их находится на Черном континенте в распоряжении правительственных организаций, полиции, армии и всяческих разномастных революционеров или просто бандитов и контрабандистов, и вовсе не сосчитать!.. Поистине общенародный автомобиль! Неприхотливый, выносливый, лаконичный и понятный!..

Где бывший каплей его откопал, в какой фирме, предлагавшей автомобили на прокат, не известно! Но!..

Ровно через двадцать минут, после того, как наша троица спустилась с трапа аэробуса, Катран бодрым шагом вошел в какую-то кафешку, в которой его, вместе со всей поклажей, поджидали Дед и Туарег, и радостно объявил:

— Есть колеса! Поехали!.. …Полночь, 14 июня… …Англичанин, мерно рокотал мощным двигателем, и ходко крутил свои колеса по ночному шоссе, но…

Ровно через полчаса езды Дед проворчал тоном старого брюзги:

— И на кой хрен ты взял эту лайбу, Катран? Пока доедешь — всю жопу отсидишь, и весь в синяках будешь!..

Это действительно было правдой…

Комфорт, если внутренне убранство этого джипа вообще можно таковым назвать, не изменился с самого момента создания этой модели, и до сего дня! Абсолютно брутальный минимализм, жесткие каркасные сидушки, никакого намека на кондиционер, и так далее…

И очень жесткая ходовая подвеска!.. Даже сейчас, на ровном, гладком, как стекло асфальте, колеса этого англичанина нащупывали микроскопические выбоинки, и тут же сообщали о них пассажирам в виде потряхиваний, мелких, но практически постоянных скачков, беспрерывной вибрации, и назойливым подвыванием крупного протектора шин…

В общем…

Чтобы уснуть в таком автомобиле, нужно не просто сильно хотеть спать или быть смертельно уставшим — нужно быть абсолютным пофигистом!.. … — А что, Дед?!! — Улыбнулся Катран, и еще сильнее вцепился в руль джипа. — Машина — то, что надо!

— Кому такое дерьмо надо, Володя? — Поморщился Ананьев, стукнувшись очередной раз головой о дверную стойку. — Не машина, а консервная банка какая-то! Мать твою! Неужели нельзя было взять что-то поприличнее, посовременнее, с кондиционером, чтобы не так жарко было?..

— Этот «козел» нам нужен, Дед! — Проговорил Катран уверенно. — Это ты сейчас на него плюешься! А вот когда мы в пустыню поедем, тогда ты и поймешь, Анатолий Иваныч, что лучше, чем этот старикан ничего нет! Да и по оплате не дорого — такие машины не пользуются спросом…

Джип подпрыгнул в очередной раз, и Ананьев опять стукнулся головой о стойку:

— Т-вою м-мать!.. — Проговорил он зло. — Пока доедем, от головы останется сплошная шишка! Неужели нельзя было такую же лайбу уже на месте взять?!!

— А если бы там такого небыло, в этой дыре на отшибе? Я и в Каире-то еле нашел! Всем комфорт подавай, а такие джипари не в чести! — Еще шире улыбнулся Катран. — Ничего, товарищ «кап три», доедем! Зато потом голову ломать не будем, на чем по пескам кататься!.. …Сменяя друг друга за рулем каждый час, чтобы сильно не уставать, Катран и Туарег домчали своего англичанина до Марса Аллам за ночь, дав возможность Ананьеву хоть как-то поспать на заднем сидении… …Марса Аллам — некогда небольшая рыбачья деревушка на египетском побережье Красного Моря в 135 километрах от города Аль-Кусейра, теперь разрослась до размеров небольшого провинциального города, живущего только за счет туристов…

Она расположена на перекрестке между дорогой вдоль побережья Красного моря и дорогой на Едфу, проходящей по Нильским берегам. Здесь ничего нет кроме нескольких гостиниц, сувенирных лавочек для туристов-экстрималов, полицейского участка, автобусной и телефонной станции…

Купание и подводное плавание в этом месте прекрасны, но здесь необходимо соблюдать осторожность, так как на южном побережье есть минные ловушки, оставшиеся еще со времен войны Египта и Судана, и иногда ничто не предупреждает об опасности.

А для того, чтобы отправиться на юг в Шамз Алам, расположенный в 50 км к югу от города, необходим военный пропуск, выдаваемый в Каире…

В общем…

Край земли, забытый Богом… …7.30 утра 14 июня… …Они вошли в довольно большой номер «Люкс» гостиницы «Holiday Inn», в котором можно было разместиться, наверное, вшестером, и повалились на мягкие диваны…

— Ф-фу-уф! — Облегченно вздохнул Жак. — Добрались наконец!..

— Что, лейтенант? Устал? — Спросил Дед, наливая в хрустальный стакан апельсиновый сок.

— Есть немного… Сейчас бы поспать пару-тройку часов!.. Ведь больше суток на ногах!

— Да и я бы от такого не отказался! — Проговорил Катран с соседнего дивана, сладко потягиваясь. — Что ни говори, Дед, а за эти сутки мы проделали путь от Марселя сюда! А это тысяч пять километров!..

Ананьев посмотрел на своих молодых друзей, и проговорил снисходительно:

— Ладно, малышня! Объявляю «Отбой» команде! — Он взглянул на часы. — До «первой склянки»!

Туарег уже сбросил с себя верхнюю одежду, и вдруг замер:

— А это до скольких, Анатолий Иванович?

Ананьев посмотрел на Катрана, и они оба широко улыбнулись:

— Эх, ты, сухопутная душа! — Ответил Дед. — Откуда ж тебе знать морские термины?!! «Первая склянка» на Флоте отбивается ровно в 12.00! Понятно?

Туарег уже стоял у двери ванной комнаты:

— Теперь понятно! — Улыбнулся он, и исчез за дверью. — Четырех часов хватит выспаться на двое суток вперед!

Через секунду из-за двери послышался шум воды…

Бывшие боевые пловцы прислушались и переглянулись:

— Это где ж его так побило-то, Володя? — Проговорил Ананьев почти шепотом. — Его что, мясник на шашлык разделать пытался? На нем же места живого нет! И «пулевые», и «ножевые»… Хотя…Если бы я не знал, что такого быть не может, то подумал бы, что это сабельные удары!..

В ответ Катран только грустно улыбнулся в ответ:

— А это и есть сабельные удары, Дед… Он же себя настоящим туарегом считает… У него и имя-то Инсар, что в переводе означает «Победитель»… — Катран посмотрел на дверь ванной, и обернулся к Ананьеву. — Он кое-что рассказывал нравах племени и этого вождя, Али… Это даже не средневековье, Иваныч!..

Дед закурил сигарету у распахнутого окна, и задумчиво проговорил:

— И это мы к ним собираемся ехать? И надеемся, что нам хоть что-то расскажут?!!

— Жак, когда еще был Инсаром, был личным телохранителем Али… А та девушка, Амаль кажется, с которой у Жака любовь — дочка этого самого вождя… — Ответил Катран. — Шесть лет назад, Дед, ты этого не знал, Жак фактически спас жизнь вождю, приняв все эти сабельные удары на себя — это я знаю точно, потому что именно после той бойни он и попал в Легион…

— Но для туарегов он уже столько лет мертв! — Проговорил Дед.

— Я очень надеюсь, Иваныч, что мы найдем это племя, и узнав «воскресшего» Инсара, не порубят на куски в первую минуту…

— А если не узнают?

— Тогда…

Катран не успел договорить, потому что в этот момент стих шум воды, открылась дверь ванной комнаты, и на пороге появился Жак. Весь в водяных каплях, босой, с полотенцем, повязанным вокруг бедер, с мокрыми волосами и счастливой улыбкой на лице:

— Здорово! Теперь и поспать можно! — Он прошлепал голыми пятками по полу и завалился на свой диван. — Володя, Анатолий Иванович! Я вам тоже рекомендую — холодная вода смывает усталость!

Катран думал всего несколько секунд:

— Я уже иду! — И рванул к ванной, словно спринтер на дистанции.

А Ананьев только ухмыльнулся:

— Давай, каплей! А я уж потом, после тебя…

Дед докурил сигарету, и обернулся к Туарегу:

— Послушай, Алекс…

И не договорил, увидев, что тот, уже спит глубоким сном смертельно уставшего человека.

— Ну и хорошо… Кто-кто, а ты, лейтенант, сейчас больше чем нам, самому себе нужен отдохнувший и со светлыми мозгами!.. Теперь только от тебя все и будет зависеть… …Полдень, 14 июня… … — Подъем!!! — Мощно гаркнул Ананьев. — Выходи строиться!!!

Катран и Туарег вскочили со своих диванов так резко, словно их укусила здоровенная муха Цеце.

— Хватит дрыхнуть, бойцы! — Улыбался Ананьев, довольный произведенным эффектом. — Всю жизнь проспите! Пора завтракать и… В путь!

Через две минуты, когда и Туарег и Катран уже успели натянуть на себя старенькие, но еще очень крепкие, оставшиеся со времен службы в Легиона, натовские «пустынные» камуфляжи, в номер постучали…

— А вот и завтрак! — Проговорил Дед довольно, и потер ладони. — Ну, что, вояки? Налетай!..

Через пятнадцать минут, после того, как все трое очень плотно подкрепились, Ананьев встал из-за столика, и проговорил:

— Ну, что? Поехали?

— Нам нужно подготовиться, Анатолий Иванович… — Туарег тоже встал из-за стола и подошел к окну. — Сколько нам придется провести времени в пустыне — никто не знает, а отправляться туда вот так, без подготовки… Это опасно! Пустыня гордых не любит — пустыня гордых убивает!..

В ответ Ананьев только снисходительно улыбнулся:

— Плохо ты меня еще знаешь, Александр! — Он посмотрел на Катрана, который кивнул головой и почему-то улыбнулся. — Неужели ты думаешь, что это время «кап три» Ананьев провел лежа на диване?

Он отошел к окну, и закурил:

— Во-первых — я арендовал два джипа на очень широких шинах, специально подготовленных для туристов, желающих прокатиться на сафари…

— Зачем? — Удивился Катран. — У нас же есть…

— А «Дефендер» мы оставим здесь, и на видном месте! Для тех, кто за нами присматривает… Чтобы думали, что мы все это время спим, как котята!..

— А что, уже и здесь есть соглядатаи? — Удивился Туарег.

— И даже не один — первого ты сам видел еще в Каире!.. Но об этом потом!.. — Ответил Дед. — Второе — джипы под завязку укомплектованы для нашей прогулки! Полные баки, «под пробку», плюс запас топлива по пять канистр — это раз! По пять же канистр, то бишь, по сто литров в каждой машине, питьевой воды — это два! Запас «сухпая», галеты, печенье, сахар, консервы, и прочее, на десять суток — это три! Ну, и две двухместные палатки, и всяческие инструменты, которые могут, при случае сгодиться за холодное оружие — это четыре! И пятое: шесть хороших — сам выбирал и покупал — ножей по типу «Коммандос», и столько же ружей для подводной охоты!.. Все!!! Еще вопросы есть? Можем ехать?

Жак Рано с восхищением во взгляде посмотрел на этого пожилого, многоопытного воина:

— Ничего себе, Анатолий Иванович! Как же вы все это успели?

— А! Забыл!!! — Хлопнул себя по лбу ладонью Ананьев. — И последнее!.. С этого момента, лейтенант, ты называешь меня на «ты», и не иначе, как «Дед» или «Иваныч»! Это приказ! А за невыполнение!..

И Ананьев, улыбаясь, сунул Туарегу под нос свой костистый, размером с небольшой арбуз, кулак:

— Мы, парни — на боевом задании!!! И не вам, опытным разведчикам, мне рассказывать, что в «боевом выходе» не до политесов!

Катран усмехнулся, наблюдая всю эту картину:

— Во, дает, старый!!! Узнаю «Деда»!!! Ничего не изменилось!!!

Ананьев сделал вид, что не услышал своего бывшего ученика:

— Ну, что, разведчики? Вперед?

Больше не теряя времени на пустые разговоры, троица вышла в коридор, и направилась не к фойе с лифтами, а в противоположную сторону, туда, где находилась лестница пожарного выхода… И «кап три» шел впереди…

Спустившись по лестнице в подземный гараж, они уселись в два кургузых на очень широких шинах «Jeep Wrangler», запыленных до такой степени, что под слоем рыжей пустынной пыли невозможно было не то чтобы разглядеть, что внутри, но и понять какого же они цвета, и неспеша поехали к выезду из гаража…

Первый джип вел Туарег, за рулем второго сидел Катран…

— Ну, что, лейтенант? — Проговорил Дед, сидевший рядом с Туарегом. — Теперь ты у нас главный проводник! Тебе и карты в руки!.. Справишься?

— Постараюсь! — Ответил Жак. — Спасибо тебе за все, Дед!..

Он вывел автомобиль на улицу, и придавил педаль газа, уверенный в том, что Катран ни за что не отстанет…

***

14 июня 2008 г.

Египет. Марса Аллам…

Торговое представительство России…

…Полковник Тесленко успел поспать с дороги в торговом представительстве Марса Аллам всего пару-тройку часов, когда в комнату, которую он занял, постучались… …10.50 утра… … — Войдите! — Проговорил полковник недовольно.

На пороге появился один из тех, кто сегодня прилетел с полковником из Франции.

— Что-то случилось, капитан?

Тесленко, уставший от перелета и долгой дороги на юг Египта, по прибытии в Марса Аллам только то и сделал, что переоделся в легкий спортивный костюм, да так и улегся спать на диване.

Теперь он с недовольным видом невыспавшегося человека смотрел на своего подчиненного:

— Ну, что? Докладывай, раз разбудил!..

— Наши оперативники из «наружки» прибыли в Марса Аллам, товарищ полковник…

Это сообщение для полковника было, словно ушат холодной воды…

Он резко поднялся и подошел к довольно молодому, едва за тридцать лет, капитану:

— Что, все трое? — Тесленко в упор посмотрел на «старшего топтуна».

— Так точно, Николай Петрович!

— Докладывай, Виталий! Со всеми возможными подробностями!

Капитан ФСБ Кузнецов, немного подумал, с чего начать, и заговорил:

— Первым прибыл в Марса Аллам старший лейтенант Егоров… В городе он появился в 6.20… Ему было поручено отследит передвижения фигуранта Кабанова, прилетевшего с нами одним рейсом… — Капитан открыл небольшой блокнот и посмотрел в записи. — Как выяснилось, у фигуранта в Марса Аллам есть довольно большое официальное представительство его туристической фирмы, куда, собственно, он со всей командой и направился… Это небольшая двухэтажная вилла в довольно престижном районе… На первом этаже дома собственно офис, на втором — несколько жилых комнат… На территории есть еще один небольшой домик для охраны… Видно, что дом довольно старый, но совсем недавно отремонтированный…

— Ну, эти подробности мне не интересны! — Перебил Тесленко. — Сколько людей в доме? Хотя… Нет, не так!.. Сколько у Кабанова в подчинении может быть бойцов?

Капитан словно ждал этого вопроса:

— Только те, которые прилетели вместе с нами — пять человек личной охраны!.. В его здешнем офисе, скорее всего только менеджеры, потому что охрана местная, наемная — один сонный египтянин. — Ухмыльнулся капитан. — Встречал Кабанова худосочный мужичок лет сорока. Скорее всего управляющий этой богадельней…

— Хорошо… Что еще по Кабанову?

— Егорову удалось выяснить, что фигурант объявил всем сотрудникам десятидневный оплачиваемый выходной, но запретил пользоваться автомобилями, принадлежащими фирме… Это три разномастных авто… Марки и номера машин старшим лейтенантом зафиксированы…

Полковник прошелся по комнате, налил в стакан воды из графина, и подкрутил ручку старенького кондиционера, устанавливая температуру пониже:

— Значит… Кабанов готовится к активным действиям… — Проговорил Тесленко задумчиво, поглядывая на «старшего топтуна». — И ему не нужны свидетели его деятельности, но нужно логово… Штаб, так сказать…

— Похоже на то, Николай Петрович… — Подтвердил догадку капитан. — Тем более, что один из его команды прибыл в Марса Аллам позже на сорок минут, вместе со старшими лейтенантами Зелинским и Гириком…

Полковник резко обернулся на это замечание, и посмотрел на капитана, словно прицелился:

— Что за самодеятельность, капитан? Хочешь вылететь отсюда как пробка в Москву, как и твой майор?! Почему не доложили своевременно об изменении обстановки? — Рявкнул полковник. — Зелинский и Гирик должны были работать по этой троице искателей приключений!

— Так точно, товарищ полковник! — Нисколько не смутился капитан. — Когда выяснилось, что Кабанов оставил одного из своих людей в аэропорту, а сам уехал, я принял решение разделить группу Зелинского и Гирика… Но в конце концов, этого не понадобилось — человек Кабанова тоже присматривал за этими бывшими вояками, и приехал в Марса Аллам вслед за ними…

Тесленко закурил сигарету и проговорил:

— Оч-чень интересно! Оч-чень!!!

— «Топтун» Кабанова, отследил троицу до гостиницы, узнал, в каком номере они поселились, и уехал в офис турагентства…

— Та-ак! Понятно!.. А что по основным фигурантам?

— В Каире взяли на прокат мощный джип… В Марса Аллам приехали в 7.15 утра… Поселились в «люксе» гостиницы «Holiday Inn»…

Тесленко посмотрел на часы и спросил:

— Они сейчас там?

— Как только стал известен номер, в котором они поселились, наши люди сняли соседний номер. — Капитан замялся на секунду. — Быстро не получилось, но… Десять минут назад туда выехал наш техник со спецсредствами для организации прослушки номера…

— Сколько ему нужно времени на установку и наладку аппаратуры?

— Два часа, Николай Петрович… Быстрее не получится…

Тесленко прошелся по комнате в задумчивости:

— Хорошо, капитан… В 13.00 жду первого доклада…

***

14 июня 2008 г.

Египет. Марса Аллам…

Турагентство «Friends»…

…16.30… …Сергей Кабанов так и не сомкнул газ с самого утра…

Шли уже его третьи бессонные сутки…

Чтобы не привлекать особого внимания, да и не рассчитывал Сергей на то, что из Франции придется лететь куда-то, за тридевять земель, он прихватил с собой из Москвы всего-то двоих человек…

Хотя… Может, быть и рассчитывал…

Мужички эти были очень непростые…

Оба сорокалетние «вечные капитаны» ВДВ… Оба прошедшие не одну «горячую точку»… Оба не единожды награжденные… И не единожды пережившие ранения… Оба «армейские диссиденты», нарушавшие глупые приказы кабинетных генералов… И оба списанные из армии «по состоянию здоровья» по ранению… Разве что в разные годы — это в биографии этих вояк было единственное различие…

Суровые, пожженные войной, обиженные родиной, недослужившие и недовоевавшие, они были готовы на все… И не ради денег, которые им платил Сергей, а ради своей профессии… Ради того, чему их учили, и что они умели делать по-настоящему хорошо…

Вот именно один из них и остался в аэропорту Каира, а потом, взяв в аренду автомобиль, всю ночь трясся за «Дефендером» нашей троицы…

Потом, когда он доложил шефу результаты своей слежки, Павел Черепанов, который, конечно же, тоже был здесь, отправил его отдыхать, а к гостинице отправил сразу двоих «топтунов», да еще и на машине. Так, на всякий случай… …Сергей проспал почти до вечера…

А когда проснулся, первое, что он сделал — это вызвал к себе Черепа:

— Паша! Как дела? Что там в гостинице? Что твои «глазастые» докладывают?

Черепанов только пожал плечами:

— Да пока ничего, шеф… Один из моих сидит на этаже — благо там есть бар — присматривает за номером, и делает вид что медленно бухает в одиночестве… — Ответил «главный Цербер». — А второй — внизу, в холле… Оттуда хорошо видна еще и гостиничная автостоянка…

— И что они там высидели?

— А ничего… Эти красавцы, видать так устали с дороги, что до сих пор дрыхнут!

Сергей нахмурил брови:

— Ты уверен, Паша?

И опять Черепанов только пожал плечами:

— Мой человек засел на этаже в баре около 12.30… За это время, по крайней мере, из номера никто не выходил… Он несколько раз, по моему приказу, прошелся мимо номера и прислушался… Тишина!.. Да и их «Дефендер» все это время торчит на стоянке… — Павел еще раз пожал плечами. — Спят они, думаю… Да и немудрено устать! Мои вон, тоже устали…

Кабанов внимательно посмотрел в глаза своего верного «начохраны», и проговорил задумчиво:

— Пусть твои парни его не упустят, Паша! Я Сашку, считай, десять лет искал! Должен он мне кое-что… И много должен…

— Не упустят, Сергей Николаевич! — Проговорил Череп уверенно. — Парни у меня не глупые, опытные… Так что…

— Ну, смотри, Паша! — Проговорил Сергей, и пошел к себе в комнату. — Всем твоим мужикам — готовность «Номер раз!»… Мы должны быть готовы сняться отсюда в любую минуту и в любом направлении!

— Все и так уже на взводе, шеф!

— Если что — мне докладывай сразу же! И решения по дальнейшим действиям принимать буду только я!

Сергей вошел в свою комнату, но дверь прикрывать не стал.

Видимо для того, чтобы слышать все, что происходит в доме…

***

14 июня 2008 г.

Аравийская пустыня…

Где-то на пустынном побережье Красного моря…

…Когда два пропыленных «Ренглера» выскочили из города на довольно узкую и плохо асфальтированную дорогу, ведущую из Марса Аллам на юг, к границе с Суданом, солнце висело в самом зените, и жарило так, что нашей троице казалось, что они сидят в микроволновой печи… …14.30 пополудни… …Туарег уверенно вел свой джип на юг, поглядывая иногда в зеркало заднего вида, и видел, что второй «Ренглер», за рулем которого сидел Катран, не отстает ни на сантиметр, соблюдая строго оговоренную дистанцию в 30 метров, словно был привязан невидимым буксиром…

А вот Ананьев уже начинал изнывать от жары… Он все чаще и чаще доставал большой носовой платок, который своими размерами больше походил на полотенце, и вытирал пот со лба и шеи…

— Может, снимем этот тент, лейтенант? Как думаешь? Проветримся заодно… — Проговорил он, наконец, примерно спустя два часа езды по старому шоссе, обратившись к Туарегу. — А то ведь задохнемся здесь совсем!..

Отставной лейтенант-легионер даже не улыбнулся на это замечание, не понаслышке зная, что такое солнце Аравийской пустыни, одной из самых жарких пустынь на земле:

— Сейчас нельзя, Дед! — Проговорил он уверенно, всего на одну секунду подняв глаза к голубому небу. — Сейчас наоборот самое время, когда от солнца нужно прятаться в тень… Надо потерпеть несколько часов до того времени, когда солнце опустится к горизонту, вот тогда мы тенты с джипов и снимем!..

— Да знаю я, что нельзя! — Зло проговорил в ответ Ананьев. — Не впервые в этих широтах!..

А потом, словно опомнившись, улыбнулся:

— А ты не бери в голову, лейтенант!.. Это я не на тебя, а на себя злюсь!.. Старый стал, что ли… Просто… — И Ананьев потянулся всем телом. — И море рядом, и не искупаешься… И-и-эх-хэ-хэ!!!

Туарег посмотрел на этого пожилого уже, но такого живого, и молодого душой и телом, отставного спецназовца, потом присмотрелся к очертаниям прибрежных отрогов, и, присмотрев место, крутанул рулем налево, в сторону гладкого, как зеркало, моря…

Они прыгали по камням и кочкам, минут десять, добираясь до воды, а потом…

Колеса «Ренглера», за рулем которого сидел Жак Рано, выехали на дикий, усеянный множеством ракушек и мелких камней, желтый песчаный пляж, и… Лейтенант придавил педаль газа…

— Туарег! — Прохрипела новенькая, больше похожая на мобильный телефон, минирация «Motorola» голосом Катрана. — Тебя куда понесло?!!

— А и, правда, Саня! — Проговорил Дед, покрепче уцепившись за поручни. — Куда тебя черт понес?!! Ы-ы-гых-х!!!

— Все в порядке, дед! А-а-ха-а! — Прокричал Жак Рано, и еще прибавил скорости. — Сейчас освежимся немного! Х-ха-ах!!!

Два небольших, но высокопроходимых «Ренглера», подпрыгивая, словно козлы, на довольно частых промоинах, неслись вдоль по самой кромке прибоя, поднимая тучи брызг…

— Йе-хе-хе!!! — Закричал в каком-то детском восторге Туарег.

— Йа-ах-ха! У-лю-лю! — Слышалось позади, из второго джипа… …Пролетев вот так примерно километра два, Туарег вдруг резко даванул на педаль тормоза, и джип встал, как вкопанный, примерно на треть колеса в воде. Да так резко, что Дед едва не вывалился через лобовое стекло.

— М-мать твою! — Ругнулся он, не зло, и даже улыбаясь.

Второй автомобиль, за рулем которого сидел Катран, чтобы не налететь на первый, сделал резкую дугу по этому, совершенно дикому, пляжу, поднимая протектором шин тучи песка, и остановился в пяти метрах.

Катран, с улыбкой, буквально до ушей, выскочил их джипа и подбежал к первой машине:

— Ну, и что это было, Жак?!!

— А я нашего старичка освежил немного! — Ответил Жак, так же широко улыбаясь.

И в ту же секунду пригнулся, уворачиваясь от крепкого кулака:

— Ах, ты ж засранец! — Крикнул Дед, с такой же улыбкой. — Это где ты тут старика увидел? Вот я щас тебя!..

Совершенно неожиданно для всех, Ананьев пригнулся всем корпусом, резко рванул вперед, как тот бык на испанской корриде, на Жака, подхватил его чуть повыше колен, приподнял над землей и, совершенно не снижая темпа, пробежав метров пять, вошел по колено в воду, и опрокинул Туарега в море…

— А вот теперь ты на моей территории, засранец! — Совершенно по-мальчишески проорал Дед, и стал плескать в лицо барахтавшегося Жака пригоршни воды. — Утоплю!!! Прямо здесь!..

Не преминул присоединиться к этой вакханалии и Катран, который влетел в воду с разбегу…

Через десять минут побарахтавшись, как пацаны, в воде, и охладившись от зноя, троица, немного успокоившись, уже сидела на прибрежном песке…

— Ну? И что дальше, Жак? — Проговорил Катран. — Куда мы едем?

— А я не знаю, Володя… — Честно ответил Туарег. — Знаю только то, что пока нужно ехать по побережью дальше…

— Далеко? — Это был уже Дед.

— Мы проехали уже почти двести километров, Жак! — Катран достал карту, и развернул ее на своих коленях. — Вот! Сам смотри!.. Тут, еще немного, и мы в Судан выскочим… Так сколько ехать-то еще?!!

В ответ Жак только улыбнулся грустно:

— Не знаю я, мужики… Я вот так вот уже три раза за последний год свое племя искал… И не нашел…

— А как же?..

— А вот так!.. Есть тут несколько ориентиров… До одного из них совсем недалеко… А потом нужно просто поворачивать в пустыню… И все!.. Дальше уж как повезет… Я ведь только то и знаю, что пути к оазисам… А уж в каком из них Али решит разбит свои палатки — это, порой, он и сам не всегда знает…

Друзья задумались, на несколько секунд, поглядывая на морскую гладь и прислушиваясь к тихому шепоту прибоя…

— А пока я предлагаю попить чай! — Проговорил Жак. — Чтобы жарко в дороге небыло… Пока мы у побережья, здесь еще дует ветер с моря, а когда уйдем в барханы, там станет по-настоящему жарко…

Услышав эти слова, Дед встал с песка и пошел к джипу. Там, достав из багажного отделения рюкзак, извлек из него небольшой, всего-то литра на полтора, небьющийся покрытый черной матовой краской спецназовский термос, и взболтнул его, приложив к уху:

— Вода — водой, а я в гостинице запасся на всякий случай кипяточком… Что бы время попусту не тратить… — И, улыбнувшись, спросил Туарега. — Как думаешь, лейтенант, не покрылся кипяток коркой льда за это время? Ведь почти три часа на свежем воздухе!..

Жак оценил эту шутку.

Он улыбнулся в ответ:

— Ну… Если даже и так, то тогда будем разгонять льдины!..

В три большие железные кружки, он налил кипятку, бросил по щепоти чайных листьев, и… По такой же, если не больше, щепоти соли!..

— Не понял! — Проговорил Катран, с подозрением присматриваясь к жидкости цвета меда, плескавшейся в кружке. — Это ты что за омерзительное пойло соорудил, Жак? Мы же чай собирались пить, а это что?!!

Туарег, с видом торжествующего победителя, посмотрел на своего друга:

— Вот ты много и долго служил, Володя… Много знаешь и умеешь… Но ты абсолютно водоплавающий боец! Фрогмен!!! «Человек-лягушка»! — Улыбнулся Туарег. — И совсем не знаешь, как выживать в пустыне!..

У Катрана даже отвисла челюсть от такой наглости.

Он посмотрел на Ананьева, словно искал у него поддержки, а Дед…

Этот умудренный опытом боец, повидавший на своем веку столько, что хватило бы и на сотню, в ответ только улыбнулся:

— А ты попей-попей, Катран!.. Парень видать знает, что делает…

Больше сопротивляться бывший каплей не стал, ибо доверял своему учителю безгранично. Он взял кружку, и аккуратно пригубил из нее горячий соленый чай… Удивленно посмотрел на своих друзей, которые уже успели отпить по полкружки, и стал пить частыми мелкими глотками…

— Слушай, Саня… — Проговорил он, подозрительно поглядывая в сторону улыбающегося Ананьева, спустя пять минут. — Что-то странное происходит… Вроде бы и солнце не перестало палить меньше, а полегчало… И, кажется, даже потеть перестал… Ты чем меня напоил, лейтенант? Небось, какой-то особой травой?

— Это самый обычный зеленый чай, Володя…

— Вот именно! — Поддержал Жака Ананьев. — Об этом секрете спасаться от жары в пустыне я узнал мно-ого лет назад, каплей! Еще в Анголе, в пустыне Намиб!.. Вот уж где и в самом деле гиблое место…

— И в чем секрет?

— Под таким солнцем из человека выпариваются вместе с потом и необходимые в крови соли… — Ананьев поднялся и пошел к одному из джипов. — В течение 12 часов, если не пить, конечно, кровь просто свернется в венах, как при переизбытке углерода при быстром всплытии с большой глубины… А что такое «кессонка», ты, Володя, знаешь, как никто другой…

Катран только хмыкнул:

— Да уж… Не самые счастливые ощущения… И не самая легкая смерть, если нет барокамеры поблизости…

— А вот жители пустыни живут под таким солнцем всю свою жизнь, Володя!.. — Дед обернулся, и поднял кверху указательный палец, а потом посмотрел на Жака. — Они, сами того не зная, решили вопрос выживания в пустыне!.. И, слава Богу, что туареги научили этому и лейтенанта!..

Жак только пожал плечами:

— Я не знаю, Володя почему так… Но я знаю, что такой чай пьют все туареги моего племени, при долгих переходах по пустыне…

— И именно поэтому я взял запас соли побольше!.. — Проговорил Ананьев, и показал не несколько картонных ящиков, которые до этого времени покоились под палаткой. — Я знаю, что для кочевников соль — это практически разменная валюта… И подружиться с ними будет гораздо проще, если преподнести в подарок пару десятков кило соли…

Жак Рано даже заулыбался:

— Ну!.. Не так все примитивно, Анатолий Иванович!.. — Он посмотрел в море. — Но если честно… Если Али предложить соль…

— В общем, понятно! — Перебил всех Катран. — Ну, что? Поехали?

— По машинам! — Скомандовал Дед.

Через несколько секунд два, как оказалось после их «купания» в прибое Красного моря, темно-красных «Ренглера», поднимая тучи водяных брызг, рванули дальше на юг… …22.30 вечера… …Они ехали вдоль по берегу еще примерно около часа, а потом…

Как и обещал Туарег, заметив один, только ему знакомый ориентир, повернули свои джипы ровно на девяносто градусов, и стали углубляться в пустыню…

Теперь ехать приходилось достаточно осторожно — Аравийская пустыня песчано-каменистая, и никаких дорог здесь, понятное дело, никто и никогда не прокладывал…

Теперь было не до шуток…

Туарег вцепился в руль двумя руками, зорко всматривался барханы по сторонам, и достаточно уверенно направлял «Ренглер» вперед…

Они даже не заметили, как солнце из ярко-желтого превратилось в оранжево-красное и опустилось к горизонту — всем было не до рассматривания пустынных красот. Дорога среди барханов становилась с каждым километром все сложнее и сложнее…

Так, практически незаметно, пришел вечер, наступили первые сумерки, когда…

Туарег вдруг улыбнулся, взял минирацию, и проговорил:

— Катран! Мы уже почти у цели! Еще немного!

Дед с удивлением посмотрел на Жака:

— Мы что уже приехали?

— Еще немного, Иваныч!.. — Ответил Жак Рано, и даже немного прибавил скорости. — Буквально несколько минут, и мы будем в оазисе!..

Ананьев с удивлением огляделся по сторонам, бросив взгляд на похожие, как близнецы песчаные барханы, между которыми они пробирались последние часы, и проговорил непонимающе:

— Ни хрена не понимаю! Откуда ты это знаешь, лейтенант?! Тут же все такое одинаковое, что мне уже два часа кажется, что мы ездим по кругу!!! Ты уверен, что не заблудился?

В ответ Туарег показал пальцем на вершину одного из барханов, на которой, как казалось со стороны, зацепилось солнце:

— Вот за тем барханом будет оазис, Иваныч! Еще немного! Самое большее — полчаса!

Дед с недоверием посмотрел на улыбавшегося Жака, и проговорил в ответ:

— Ну, по крайней мере, у нас есть все, чтобы заночевать и просто в песках…

Да только этого не понадобилось…

Туарег и в самом деле каким-то удивительным и непонятным никому образом ориентировался среди этих песков… И ровне через полчаса, проехав по «ущелью» между двумя высокими барханами, они увидели пальмы…

Оазис издалека был похож на букет, который просто воткнули в землю…

Некоторые пальмы росли вертикально, некоторые с наклоном в сторону барханов, в основном те, которые были по краю оазиса, словно подставляли свои кроны под пустынные ветродуи, как часовые на посту…

Сам оазис был не очень большой, но места здесь, в тени под кронами финиковых пальм было бы достаточно места, чтобы разместить палатки кочевого племени…

Но оазис был пуст… … — Ну, вот… Я надеялся, что Али приведет племя сюда, но…

Жак задумчиво походил среди пальм, зачерпнул в пригоршню воды из ключа, бившего из-под большого валуна, и вернулся, наконец, к своим друзьям:

— Здесь мы и заночуем…

— А что будет завтра, Жак? — Спросил Катран. — За сегодняшний день мы проехали почти 350 километров… Запаса бензина у нас, для двух машин, тысячи на полторы — значит, за сегодня мы сделали практически половину пути, чтобы суметь вернуться…

— Здесь есть еще один оазис…

— Далеко?

Жак пожал плечами:

— На верблюдах в караване — два дня пути…

— Это ж сколько в километрах? Около сотни?

— Не знаю… Может быть…

Катран тоже прогулялся по оазису, а потом вернулся к молчавшим друзьям:

— Ну, что… Если это около сотни, то мы вполне можем туда прокатиться, Дед! Мы даже сможем и больше проехать, чтобы потом машину не бросать…

Ананьев еще раз взглянул на развернутую, на коленях карту:

— Так то оно так, только… Если даже до этого, следующего оазиса около ста километров, то… Это уже Судан, мужики… И виз на посещение этой страны у нас нет… — Дед внимательно посмотрел на своих спутников. — И как же нам теперь поступить? Возвращаться?

— В пустыне нет никаких границ… — Проговорил угрюмо Туарег. — По крайней мере, никогда небыло!.. Мы всегда ходили туда, куда хотели…

— Да и нас никогда не пугали пограничные законы! — Катран посмотрел на Деда, и подмигнул с хитрецой. — Так неужели сейчас испугают? А, товарищ капитан третьего ранга?..

Ананьев встал с камня, подбросил в небольшой костерок несколько сухих веток, и проговорил:

— Значит, на том и порешим, разведка!.. А сейчас отдыхать!..

Он прошелся вокруг костерка, встал напротив Катрана и Туарега, и проговорил деланно шутливым тоном:

— Объявляю отбой!!!

Они поседели у костра еще около получаса, каждый думая о своем, а потом разошлись по маленьким, одноместным палаткам — назавтра друзей ожидала долгая и нелегкая дорога среди барханов…

***

15 июня 2008 г.

Египет. Марса Аллам…

Частная гостиница напротив «Holiday Inn»…

…Они не стали соваться в огромную гостиницу, а сняли несколько номеров в небольшой, но очень уютной семейной гостинице через площадь напротив…

Больше суток, практически не смыкая глаз, один из этой команды «присматривал» за троицей наших героев, ожидая пока в Египет, наконец-то прилетит его босс, и вся остальная команда бойцов…

Еще в Марселе, узнав, что к Туарегу и Катрану из Москвы прилетел какой-то пожилой мужчина, и уже тем же вечером они втроем вылетели в Каир, Клещ проявил редкостное терпение и выдержку, и не понесся следом очертя голову…

Он поступил, как мудрый стратег и тактик…

Посадив на тот же рейс одного из своих «шпионов», Клещ со всей своей командой остался в Марселе…

Он нервничал, он изнывал от этого вынужденного бездействия, но… Надо отдать ему должное, прекрасно понимал, что такая толпа русских молодых накачанных мужчин с, чего уж греха скрывать, совершенно бандитскими лицами, в одном месте и в одно и то же время, может вызвать ненужный интерес у французских таможенников, а соответственно и полиции…

Поэтому Клещ поступил мудрее…

Свою «команду» он разбил на три группы по пять человек, и отправил в Египет разными путями — кто-то улетел туда не прямым, а транзитным рейсом, кто-то прямиком на Каир, а сам Клещ, с «особо приближенными» бойцами, специальным чартерным рейсом…

Вся «клещевская банда» собралась вместе в Марса Аллам только 15 июня уже ближе к вечеру… …Они заняли весть третий этаж этой семейной гостиницы, девять номеров… … — Ну, что? Какие новости, полковник? — Это был самый первый вопрос Клеща, после того, как он, в буквальном смысле, забросил свой портфель в номер. — Что говорит твой человек?

Бывший полковник ФСК, как всегда, сохранял полнейшее спокойствие, и был совершенно невозмутим:

— Никаких особенных новостей, Вадим Сергеевич… — Меланхолично ответил «начальник службы безопасности», и блеснул тонкой золотой оправой очков. — Мой человек проследил всю троицу до самого номера… Вчера же, по прибытии, ему удалось снять номер для нас номер по соседству с фигурантами… С этим правда, поначалу возникли некоторые проблемы, но… Всего-то несколько долларов старшему менеджеру, и…

— Понятно! — Перебил его Клещ. — Ближе к делу!

— Мой человек занял свой номер вчера сразу после полудня, а точнее — в 12.30, когда съехал предыдущий жилец… За это время из номера троицы никто не выходил и не входил… Автомобиль на стоянке…

Клещ походил в задумчивости по маленькому, но очень уютному гостиничному холлу, и уселся, наконец, в мягкое, глубокое кресло:

— Послушай-ка меня, Константин Андреевич… — Клещ, совершенно не стесняясь местных правил, закурил толстую сигару. — Вот ведь ты же отдал своей службе в контрразведке…

— Двадцать восемь лет! — Проговорил «начальник службы безопасности, блеснув тонкой золотой оправой очков. — И служил достойно, знаете ли!..

— Двадцать восемь лет!.. Больше половины жизни!

— Именно так!

Клещ приподнялся в кресле, и посмотрел с угрозой на бывшего полковника, и проговорил зло:

— И неужели ты, полковник, имея такой опыт, не понимаешь, что не могли они больше суток просидеть в номере безвылазно? Хотя бы потому, что не ради этого сюда приехали!

Клещ вскочил на ноги, и буквально зафутболил в угол небольшую бархатную подушечку, упавшую с широкого дивана на пол:

— А жрать они что, тоже не хотят?!! Три взрослых мужика, с дальней дороги, уже целые сутки ни разу не вышли из номера, чтобы пожрать?!! Они что, все дружно на диете?!!

Бывший полковник ФСК меланхолично пожал плечами:

— Буквально, то же самое, я спросил у моего человека…

— И что?

— Подождем до вечера… Если тишина продлится — будем думать, как проверить в номере они или нет… Не думаю, что они обучены методам обнаружения слежки, и ухода от нее…

Клещ резко обернулся, и проговорил вполголоса, но это было похоже не шипение змеи:

— А не ты ли мне и докладывал, полковник, что они оба служили в спецназе этого, мать его, Французского Легиона? И не сделал никаких выводов?!! — Клещ опять уселся в кресло. — И потом!.. Тебе уже удалось выяснить, кто этот старый пень, который приперся к ним сначала в Марсель, а потом они все дружно повалили сюда?

— Выясняю, Вадим Сергеевич… Времени было мало… Но информацию из Москвы я жду с минуты на минуту!..

Клещ как-то странно посмотрел на своего «старшего охранника», и спросил:

— Слушай!.. Константин Андреевич… А ты знал, как тебя называли твои бывшие сослуживцы?

Бывший полковник снял очки, протер линзы носовым платком, и поговорил в ответ:

— Если бы я не знал такой мелочи, то наверняка никогда не дослужился бы до должности Начальника следственного отдела Управления…

— Да-а? — Улыбнулся Клещ. — И как же?

— Я не очень люблю эту тему, Вадим Сергеевич…

— А вот я люблю!.. Когда я беру к себе на работу человека, а особенно, если он будет занимать достаточно высокое положение в моем бизнесе, я всегда интересуюсь, какое у него «погоняло»!.. — Клещ говорил с улыбкой на тонких губах, но от этого еще больше казался разозленным волком. — А знаешь почему, полковник? Потому, что только это и рассказывает о человеке его настоящую суть! Людям посторонним, со стороны всегда виднее, как тебя назвать, так, чтобы всем было понятно, кто ты есть!.. Вот я — Клещ! И, наверное, ты понимаешь, почему!

— Да уж… — Ухмыльнулся бывший полковник. — Вы никогда не отпускаете то, что попало в руки…

— А вот почему тебя назвали «Лаврентий Палыч», мне становится непонятно!

— Ну… Видимо моим бывшим сослуживцам было и в самом деле виднее…

Клещ встал, и направился по коридору к дверям своего номера, бросив через плечо:

— Так вот, полковник! Я хочу, чтобы ты прямо сейчас начал оправдывать свою «погремуху»!.. Делай что хочешь, но через три часа доложи мне, что происходит в номере у этой троицы, и кто такой этот старый хмырь! Ясно?

— Сделаем, Вадим Сергеевич…

— И пусть твои придурки не офаршмачатся здесь так же, как во Франции — вытаскивать больше не буду!..

«Лаврентий Палыч» посмотрел вслед своему шефу, дождался пока тот вошел в свой номер, поправил одним пальцем очки на носу, и тихо проговорил:

— Когда же ты успокоишься-то, наконец?.. Люди и так для тебя носом землю роют, а тебе все мало!..

И стал спускаться по лестнице…

***

15 июня 2008 г.

Египет. Марса Аллам…

Торговое представительство России…

…18.00, вечер… …Полковник Тесленко буквально рвал и метал от бессилия…

За сегодня это был уже четвертый раз, когда он вызвал к себе в кабинет «старшего топтуна» капитана Кузнецова…

— Какие новости, капитан?

«Старший шпик» потоптался пороге, и поговорил невесело:

— Товарищ полковник… Их нет в номере…

Тесленко, сидевший в это время за письменным столом, от души долбанул по нему кулаком, и вскочил с места:

— Да я это понял еще сутки назад, идиот!

Полковник подскочил к своему подчиненному настолько резко, что тот даже отшатнулся назад, подумав, что сейчас схлопочет по лицу…

Но полковник умел себя сдерживать…

Он схватил капитана за лацкан летнего пиджака, и притянул к себе:

— То, что тебя и твоих хваленых профессионалов провели как дошколят, я понял еще вчера вечером, капитан! — Проговорил Тесленко, глядя «старшему топтуну» прямо в глаза. — Потому, что они, в любом случае, приехали сюда не для того, чтобы отсиживаться в номере! Я спрашиваю о том, что ты сделал, чтобы узнать, где они теперь! Это понятно, придурок?!!

Капитан Кузнецов, видимо сообразив, наконец, что его не будут банально бить, заговорил:

— Товарищ, полковник… Николай Петрович… Тут вот какое дело… — Кузнецов отвел взгляд в сторону. — Мы просто опоздали… Эти деятели действовали слишком быстро…

Тесленко отошел к окну, и немного успокоившись, спросил:

— Что мне докладывать генералу в Москву? Есть хоть что-то внятное? — Он обернулся, посмотрел на капитана, и вдруг сменил гнев на милость. — Ты, Виталий, неплохой офицер… Чем-то ты меня напоминаешь, лет десять назад… И мне будет жаль, если ты попадешь под пресс генерала Гришина… Ты пойми одно — если мы не доложим ему хоть что-то толковое, то погоны потеряю не только я, но и ты, и вся твоя «группа наблюдения»!.. Майор, вон, уже поплатился за провал в Марселе… Так что думай, капитан, что ты можешь мне полезного рассказать по этому делу!..

Кузнецов помялся немного, затем достал из кармана пачку сигарет, и вопросительно посмотрел на полковника:

— Разрешите?

— Закуривай!.. И рассказывай!

Капитан пощелкал зажигалкой в подрагивавших пальцах, глубоко затянулся сигаретным дымом, и, наконец, заговорил:

— Значит так… Я, если честно, Николай Петрович, тоже еще вчера понял, что этой троицы нет в номере, после того, как наш техник доложил, что за пять часов прослушки, небыло записано ни единого звука…

— Давай без лирики, капитан! — Перебил его Тесленко, поморщившись. — Что конкретно сделано, по установлению их местонахождения?

Кузнецов затушил окурок в большой хрустальной пепельнице, и заговорил уже более четко:

— Так как их джип все еще находится на стоянке, а я предположил, что по городу они ни пешком, ни на автобусах, ни уж тем более на такси, передвигаться не станут, мои люди получили приказ прошерстить все местные фирмы, которые могут сдать в аренду автомобиль…

Тесленко прищурился, и остро взглянул на капитана:

— А почему ты исключил такси?

— После того случая в Марселе, фигурант Жак Рано, знает, что за ним ведется наблюдение…

— И что?

— Во всем мире таксисты для наших коллег — самые надежные и болтливые свидетели… И уж тем более таксист такого маленького городишки запомнил бы троих мужчин с европейской внешностью! — Ответил капитан, не задумываясь ни на секунду. — А если они хотели скрытно покинуть отель, то так глупо светиться не станут — Марса Аллам не Марсель, и найти в этой «деревне» таксиста, который их подвозил проще простого! А он уж обязательно расскажет…

Тесленко посмотрел в глаза капитана:

«…А ты далеко не глуп, Кузнецов, как могло бы показаться поначалу… — Подумал он. — Ну, что ж… Давай, думай капитан, как из этого дерьма выползать — это твои люди их проворонили!.. И если придется спасать свою шкуру, то я именно тебя отдам генералу на съедение — своя задница дороже!.. Так что… Давай, спасайся, капитан, если хочешь стать хотя бы майором!..»

— Понятно! Результаты поиска есть?

Кузнецов кивнул головой:

— В одном из небольших агентств по организации пустынных сафари для туристов, фигурант «Старик» арендовал на неделю два джипа, специально подготовленных для поездок по пескам…

Услышав эти слова, Тесленко отошел от окна, приблизился к капитану, и проговорил тоном человека, которого очень заинтересовала информация:

— Когда, ты говоришь, он арендовал джипы?

— Вчера… Около 9.00 утра… Сразу же, как только эта контора открылась…

— Это значит, что они заранее планировали ехать в пустыню… — Проговорил Тесленко задумчиво, и тут же остро взглянул в глаза Кузнецова. — А еще это может означать и то, что они засекли твоих людей, капитан!..

— Нет, товарищ полковник! — Кузнецов говорил уверенным голосом. — После того марсельского позорища… В общем, мои люди предупреждены, что эта троица может обладать навыками обнаружения слежки… Парни не «засветились», Николай Петрович — гарантирую! Скорее… «Старик» повел себя именно так, что называется просто «на всякий случай»…

— И вы его проворонили!

— Имея всего двоих людей, невозможно перекрыть все щели в такой огромной гостинице! — У капитана в этот момент взыграла профессиональная гордость, и он заговорил более жестко. — Я лично насчитал больше десятка возможных вариантов, как можно уйти из гостиницы — через бассейн, ресторан, теннисный корт, подземную автостоянку, и так далее!.. Так что люди не виноваты — у нас просто не хватает сил, товарищ полковник!

Тесленко с заинтересованностью во взгляде посмотрел на капитана:

«…Вот даже как? Ты сейчас и сам-то висишь на волоске, а пытаешься спасти тех, кто тебя в это положение поставил? — Подумал полковник, и мысленно улыбнулся. — Ну что ж… Офицер ты, как видно, хороший, как командир… И стоишь горой за своих подчиненных, принимая их вину на себя… Ладно!.. Подумаю, как использовать твою честность, капитан… Когда-то я и сам был таким же максималистом…»

Полковник опять задумчиво прошелся по кабинету:

— Как эту информацию добывали? — Полковник Тесленко решил дать капитану передышку, и немного сменил тему.

— Мы использовали поддельные документы Интерпола… — Ответил капитан и улыбнулся. — Управляющему турагентства было сказано, что эти люди, возможно, причастны к терроризму…

На одну секунду этой маленькой хитрости улыбнулся и Тесленко:

— Толково… Что-то известно еще?

— Так точно! — Получив похвалу, капитан Кузнецов немного приободрился. — «Старик» попросил, чтобы обе машины были заправлены «под пробку», плюс, дополнительно, в каждой должен быть столитровый запас топлива в пяти канистрах… А так же столитровый запас воды на каждую машину…

Тесленко, который к этому времени уже сидел в кресле за столом, даже приподнялся:

— Ну-ка, ну-ка!.. Что еще?

— Джипы, работниками агентства, были доставлены на подземную автостоянку гостиницу к 10.00… Это тоже было требованием «Старика»…

— Дальше! — Полковник уже понял, что капитан не зря рыл носом землю, и у него еще есть что сказать.

— На соседней с гостиницей улице, в небольшом супермаркете, фигурант «Старик» сделал заказ продуктов «с доставкой»… Судя по количеству продуктов — с помощью легенды об Интерполе удалось получить оставленный им список — и, исходя из того, что их трое… Запас был сделан минимум на пять дней… Возможно на неделю…

Полковник Тесленко подошел к большой карте Египта висевшей на стене кабинета, и стал там что-то очень внимательно разглядывать:

— Что еще, капитан?

— Он сделал еще одни, наверное, самые интересные покупки…

***

15 июня 2008 г.

Аравийская пустыня…

Возвращение домой?

…Подъем наши друзья этим утром устроили очень ранний, и на то были две веские причины: во-первых, им, людям военным было не привыкать, а во-вторых — Жак посоветовал идти по утреннему холодку, а не по жаре. Так оно было и для людей, и для машин легче…

В 4.15 утра, когда солнце еще только-только начало красить небо в нежные предрассветные краски, два «Ренглера» взревели моторами, и небольшим караваном, друг за дружкой, перемалывая широкими шинами с большим протектором сухой сыпучий песок, направились вглубь Аравийской пустыни… …12.30 пополудни… …Туарег упрямо вел джип среди барханов, вцепившись в руль, как коршун в добычу, и его лицо превратилось в каменную маску, на которой жили только глаза…

Дед все чаще поглядывал на него, и, наконец, не выдержал:

— Лейтенант!.. Давай-ка я тебя за рулем сменю… А ты побудешь пока нашим штурманом…

— Нет, Иваныч! — Жестко ответил Жак. — Эти пески очень коварны, а вы их не знаете… Я еду-то тоже наощупь… Здесь, если хоть на несколько сантиметров зарулить неправильно — бархан может прийти в движение… Это место туареги так и называют — «Кочующие пески»…

Ананьев посмотрел по сторонам, благо они еще вечером сняли брезентовые тенты с обеих машин, и теперь обзор был куда шире, и ответил:

— Ладно… Тебе виднее, Александр… — Проговорил Дед с озабоченным видом. — Только… Я вот тут с самого утра на компас поглядываю, да на карту… Ты точно не заблудился, лейтенант? Сначала мы ехали на запад, потом на северо-запад, теперь повернули строго на юг…

В ответ Туарег только улыбнулся хищно:

— Мы не заблудились, Иваныч, если ты об этом подумал!.. — Он посмотрел на Деда, у которого на голове была повязана пятнистая армейская бандана, и загадочно улыбнулся. — В пустыне нет асфальтированных дорог — в пустыне иногда самая извилистая караванная тропа, прямее, чем европейский автобан!..

— Ну-ну!..

В этот момент Жак остановил джип, вышел из машины и оглянулся, поджидая, пока подъедет Катран.

Через минуту вся эта странная команда была в сборе…

— С утра мы по этим пескам проехали уже около сотни километров, Жак! — Это было первое, что произнес Катран. — И что-то нет даже никакого намека на твой оазис!..

Не говоря ни слова, Туарег пошел по ребристому склону бархана вверх, к его вершине…

— Ну, и что все это значит? — Проговорил Дед, взглянув сначала на удалявшегося Туарега, а потом на Катрана. — Может, он дорогу забыл, или и в самом деле заблудился? Как думаешь Володя?

Катран неопределенно пожал плечами, постучал носком высокого ботинка по колесу джипа, и присел на песок:

— Давай не будем торопиться с выводами, Дед… Туарег хоть и наш, русский, как оказалось, но в пустыне он самый настоящий абориген… Раз он сказал, что знает — то это так… Ты бы видел, что он в Легионе творил, да в условиях похуже…

Дед уселся на песок рядом:

— Ладно, каплей… Подождем-посмотрим…

Они оглянулись, и посмотрели на Жака, который стоял на вершине бархана, приложив ко лбу ладонь козырьком, и вглядывался куда-то вдаль, а потом прикладывал к глазам окуляры бинокля, и замирал на несколько секунд… …Он вернулся к друзьям минут через десять, и присел на песок, опершись спиной о колесо своего «Ренглера»:

— Ну, что, Катран? — Улыбнулся он как-то устало. — Есть «намек»!.. Скоро будем на месте…

— О! — Отставной бопл толкнул локтем локтем Деда. — А ты говорил, что он не найдет!

Ананьев посмотрел на Туарега:

— Так куда ты нас ведешь, Александр? Может, расскажешь все-таки?

Туарег неспеша, словно теперь уже вовсе некуда было торопиться, распаковал один из рюкзаков, достал термос с кипятком, который они соорудили из ключевой воды оазиса еще вчерашней ночью, извлек кружки, соленые лепешки, и проговорил спокойно, широко улыбнувшись:

— Может быть, нам уже пора пообедать, друзья мои?

Дед и Катран, недоуменно переглянулись, потом с таким же недоумением посмотрели на то, как Жак Рано прихлебывал соленый чай, и смачно жевал лепешку…

Им ничего не оставалось, как присоединиться к этой полуденной трапезе, понимая, что пока Туарег не захочет этого сам, они от него ничего не узнают… …Подкрепившись, и посматривая на своих друзей, Жак, наконец, проговорил:

— В нескольких сотнях километров к югу от Марса Аллам, сколько точно я не знаю, в пустыне, находится Гробница Саяда аш-Шазли, который был великим суфийским правителем еще в 13 веке… Но без проводника, знающего местность или без хорошей карты, найти это место невозможно… — Проговорил он неспеша и распевно, как это делал бы настоящий бедуин-кочевник. — Это большой оазис, в котором не всегда, но очень часто, Али разбивал палатки своего племени… Именно туда я вас и веду…

Ананьев тут же достал карту, развернул ее, и подал Туарегу:

— А показать это место на карте сможешь, лейтенант?

Жак внимательно посмотрел на карту, как посмотрел бы профессиональный военный, и произнес спустя минуту:

— Не могу, Иваныч… Это хорошая карта, но для туристов… Здесь нет нескольких рек…

— Рек? — Удивился Ананьев.

Туарег оторвал взгляд от карты:

— Я наверное не правильно выразился… На карте нет пересохших русел нескольких рек, которые некогда впадали в Белый Нил — пустыня убила эти реки, но оставила из русла…

— А-а-а!.. Понятно!..

— Но приблизительно… — Туарег очертил кончиком ножа круг. — Этот оазис где-то здесь…

Катран посмотрел через его плечо на карту и проговорил:

— Слушай, Жак… В этом диаметре километров 70–80, не меньше! Да тут вообще никогда и ничего не найти в этих барханах! Они же похожи, как однояйцевые близнецы, мать их!..

— Уже…

— Что уже? — Напрягся Ананьев.

— Уже нашел… — Белозубо улыбнулся Жак Рано.

— Где? — Не выдержал Катран и вскочил.

— За барханом. — Ответил Туарег флегматично, не меняя позы, и все так же улыбаясь. — Примерно в километре… Там сухое русло…

— Так поехали, чего сидим? — …И следы большого каравана, Володя…

Ананьев сначала посмотрел на Катрана, а потом взглянул в глаза Туарега:

— Значит, ты их нашел? Так получается? Ты нашел племя Али?

— В этом оазисе всегда останавливалось только мое племя… И за то, что Али некогда отвоевал этот оазис для себя, туареги постоянно вели войны с другим племенем… — Проговорил Жак со странным выражением лица. — Это очень удобное место… Отсюда, до Западного Дарфура, до рынка рабов, всего три дня пути на мехари… И это именно в этом оазисе меня чуть не убили, перед тем, как я попал в Легион…

— Так что же тогда получается? Мы уже в Судане? — Спросил Катран и подозрительно оглянулся по сторонам.

— Не знаю, Володя… Может быть… А может быть и нет…

Дед отхлебнул соленого чая из своей кружки:

— М-мда-а!.. Веселые дела!.. Ну? И что мы теперь делать будем?

Жак с совершенно невозмутимым видом посмотрел на своих друзей, бросил в рот еще один кусочек соленой лепешки, медленно прожевал, допил из кружки чай, и…

Резко вскочив на ноги, запрыгнул в свой «Ренглер», и проговорил решительным тоном человека, принявшего сложное решение:

— Ну, что? Поехали?

Он рванул с места свой джип так, что выдал фонтаны песка из-под колес, и, зарываясь широкими шинами в песок, погнал вездеход вперед, даже не задумываясь над тем, поехали ли его друзья следом — в этом Туарег был уверен!..

Ананьев, уже на ходу, запрыгнул во второй «Ренглер», и оба джипа, обогнув довольно большой бархан, выскочили на довольно пологое место.

А еще через несколько минут они уже тряслись по трещинам окаменевшего под солнцем русла пересохшей реки…

***

15 июня 2008 г.

Москва. Управление ФСБ…

«…Нет ничего тягостнее ожидания! Особенно разноса начальства для подчиненного!.. Но если тебя начальство похвалило — жди беды на свою бедную задницу!..» (старая армейская мудрость)

…20.20, вечер… …В Москве был уже глубокий вечер… …Генерал Гришин, засидевшийся в своем кабинете до этого времени, решил, что и сегодня домой не поедет. Он это делал уже третью ночь, после того, как из России улетел бывший «кап три» Ананьев…

Здесь, в большом генеральском кабинете, была комната для отдыха, с телевизором, DVD, холодильником, баром, и довольно удобным, широким кожаным диваном, на котором теперь Гришин и коротал ночи…

Ну, и, конечно же, сюда были выведены все телефоны, по которым генералу могли позвонить среди ночи люди, знающие их номера и имеющие на то право… …Несколько минут назад генерал позвонил дежурному по Управлению офицеру и сказал, чтобы отпустили его водителя, потому что и сегодня он оставался в своем кабинете на ночь…

Затем он погасил в кабинете весь свет, и вошел в эту, «генеральскую берлогу»…

Покряхтев немного, он скинул с себя строгий костюм, галстук и белоснежную рубашку, натянул на себя спортивные штаны и футболку, посмотрев на часы, включил телевизор — сейчас должны были передавать вечерние новости, налил в квадратный хрустальный стакан коньяку и уселся на диван…

В этот момент на низком столике зазвонил один из телефонов… … — Слушаю! Генерал Гришин! — Бросил он в трубку недовольно.

— Алло! Иван Сергеевич! Это Тесленко…

Гришин поставил стакан на столик, наклонился вперед, словно прямо сейчас собирался рвануть куда-то «с низкого старта», поплотнее приложил телефонную трубку к уху, и бросил требовательно:

— Докладывай, Николай!.. …Гришин не перебивал полковника ни единым вопросом!

И только через пятнадцать минут произнес:

— Это все?

— И еще… Собираясь в дорогу, Ананьев сделал, самые интересные, наверное, покупки — шесть ножей для аквалангистов, и шесть ружей для подводной охоты, три компаса, и мощный, 20-кратный морской бинокль…

Гришин замолчал на несколько секунд, обдумывая услышано, сделал из стакана большой глоток коньяка, закусил его лимоном, немного поморщился, и, наконец, поднес трубку к уху и проговорил:

— Значит, Николай, у нас с тобой получается такая картина… Наш агент с самого начала решил повести двойную игру?

— Выходит, что так, Иван Сергеевич… Он-то точно знал, что я и вся моя группа будет поблизости, да и система связи со мной оговорена… Единственное, чего он не мог знать, так это то, когда мы появимся в Марса Аллам, и уж тем более то, что мы прилетим в Египет на одном самолете… Ну и, конечно же, сам состав группы…

— А поэтому просто решил сыграть на опережение! — Проговорил Гришин, продолжая мысль полковника. — А для чего?

— Видимо, чтобы мы не узнали, куда они направились…

— Подожди, Николай! Не отключайся!.. Я подумаю тут пока…

Генерал положил трубку телефона на столик, поднялся с дивана, прихватил с собой стакан, в котором плескалось еще грамм 150 коньяка, и подошел к окну:

«…А ведь переиграл тебя, Иван свет Сергеич, этот старый лис! Теряешь былую сноровку, Гришин! Переиграл тебя Ананьев по всем статьям! — Подумал Гришин зло. — Сделал вид, что согласился сотрудничать, узнал все планы группы Тесленко, получил возможность быстрого вылета к своим сотоварищам за границу, да еще и внучку сумел под этим соусом в уникальную клинику определить!.. Вот она, старая школа ГРУ! Во все красе!.. Ладно, сволочь!.. Внучку твою я, конечно же, не трону — чай не садист! Да и не виновата она ни в чем… А тебя, «кап три»… Теперь я тебя просто закопаю!.. Вместе с твоими друзьями! Вы мне эти алмазы сами принесете! На блюдечке!..»

Гришин вернулся к дивану, уселся поудобнее, и взял телефонную трубку:

— Полковник!

— Я здесь, Иван Сергеевич! — Тут же отозвался Тесленко на другом конце провода.

— Так ты говоришь, что запас горючего у них на 1500 километров?

— Так точно, Иван Сергеевич!

— И выехали они из отеля?..

— Вчера, в 12.10, с подземной стоянки… Это мы узнали от охранника этого подземного гаража, предъявив фотографии…

— Что еще удалось выяснить, Николай? Подводное снаряжение у них есть?

— Нет! Это уже проверено! «Старик» не успевал его арендовать — все дайвинг-клубы здесь открываются только в 12.00…

— Значит, они направились в пустыню?

— Получается так… — Тесленко помолчал несколько секунд, и выдал. — Иван Сергеич… Я тут подумал, прикинул… Если они не намерены бросать одну из машин, а это очень дорого для них, и вернуться в Марса Аллам хотя бы через неделю, то у них запас хода в одну сторону на 750 кэмэ…

— И?

— А очертил этот радиус на карте…

— Не тяни кота за яйца, полковник! — Рявкнул Гришин, понимая, что у Тесленко есть какая-то важная информация.

— В этот радиус попадает точка, в которой десять лет назад затонула «Звезда Аравии»… Причем, много ближе…

— Вот так вот!.. — Проговорил Гришин, и глубоко вздохнул. — Но это море, полковник, а у них не амфибии…

— Но от этой «точки», до берега, если по прямой, что-то около 6–7 километров… А может быть даже и поменьше… — Тесленко говорил медленно, словно только сейчас придумывал версию, но теперь Гришин его не подгонял. — Если человек физически крепок, то это расстояние он может проплыть за несколько часов… А если он еще и в спасательном жилете, то…

— Я тебя понял, Николай… — Генерал Гришин отхлебнул из своего стакана. — Что-то еще? Как себя ведет Кабанов?

— Нервничает, Иван Сергеевич… Наблюдатели доложили, что его человек постоянно торчит в гостинице… Сегодня Кабанов лично приезжал и разговаривал с ним… Этот разговор я наблюдал сам… Кабанов был очень зол!..

— Это хорошо! — Усмехнулся генерал. — Значит эту троицу «туристов» упустили не только мы, но и Кабанов! Это очень хорошо, Николай!

— И еще, товарищ генерал… — Было даже слышно, что полковник Тесленко улыбается. — Сегодня в 15.30 в Марса Аллам прибыл фигурант «Клещ»… В 18.30 он так же, лично, встретился с двумя своими «наблюдателями»… Я просмотрел запись этой встречи, и у меня создалось впечатление, что если бы это было бы не фойе гостиницы, а место менее людное, то им бы не поздоровилось…

Гришин даже замер на секунду, так и не донеся стакан с коньяком до рта:

— Значит… Клещ лично прилетел в Египет?

— Так точно, Иван Сергеевич… И у него команда… 14 боевиков…

— Значит мы почти у цели, Николай! — Проговорил Гришин удовлетворенно. — Если вся эта шушера собралась там, и следит за троицей, то мы на верном пути!

— Я тоже так подумал, товарищ генерал!..

— А Ананьев молодец! Вот у кого поучиться надо! Сумел сразу от трех конкурентов оторваться, включая и нас! М-мда-а!.. Стара школа!.. Тут уж ничего не поделаешь, полковник… Этот «водоплавающий» многое умеет… Да ты и сам это знаешь, Николай!..

— Так точно, Иван Сергеевич!.. И мне было бы жаль, если с ним придется идти на обострение… Я Деду жизнью обязан уже много лет…

Генерал сделал еще один добрый глоток коньяка, и проговорил:

— Значит, так, полковник! — Теперь это уже было произнесено приказным тоном. — Кто там у тебя старший группы наблюдения?

— Капитан Кузнецов…

— Давно капитанствует?

— Пятый год, Иван Сергеевич…

— Хорошо!.. Тогда так! Завтра объявишь всей группе наблюдения мою благодарность, за хорошую службу! «Благодарность» каждому будет записана в «личное дело»… Капитану Кузнецову объявишь приказ, о присвоении ему звания «майор»…

— Й-е-эсть, товарищ генерал!.. — Тесленко даже стал немного заикаться от такого поворота событий.

— Теперь слушай приказ лично тебе, Николай!.. Перекрыть все щели в этот сраный Марса Аллам! Все!!! — Гришин говорил зло и очень жестко. — То, что вы их из города выпустили без присмотра — не ваша вина, а заслуга Ананьева! И он за это ответит!.. Но вы не должны проворонить их возвращение! Это может быть очень важно, полковник!!! Настолько важно, что и объяснить трудно!..

— Мои люди уже расставлены на всех выездах из города!

— Хорошо! Дальше!.. Если они вернуться втроем — продолжаешь работу по этой троице по оговоренному плану! Но если они, не дай Бог, вернуться без Игнатьева!..

— Мы возьмем и Ананьева и его этого Ечина, и выясним где они его оставили… Так?

— Правильно, полковник! Только ты это… — Генерал Гришин подумал несколько секунд, как бы правильнее донести до Тесленко то, что он хотел сказать. — Проинструктируй своих этих «водоплавающих» «дельфинов» — Ананьев и Ечин очень серьезные противники! Как бы до бойни не дошло… Эти отморозки могут быть на все готовы… Особенно, если Ананьев рассказал обо мне, да и о тебе тоже…

— Все инструктажи уже проведены, Иван Сергеевич!

— Все! Действуй, полковник! — Проговорил генерал и бросил напоследок. — Они могут вернуться в любую минуту! Если провороните, полковник… Голову с тебя лично сниму!..

— Я все понял, товарищ генерал…

— Вот и хорошо! Тогда, «отбой»! — Проговорил Гришин, и положил трубку на аппарат.

Он как-то устало встал с дивана, налил в свой стакан добрую порцию коньяку, и проговорил, вернувшись на диван:

— Ну, нет, «кап три»!.. — Пробурчал он под нос. — Хоть ты меня и «обул» поначалу, а теперь и второй раз, но… Нет, старикан! Обдурить тебе меня теперь, не получиться — не дам!..

***

15 июня 2008 г.

Аравийская пустыня. Оазис…

Туареги…

…Река эта, некогда, видимо была довольно широкой для пустыни — метров 15–20 в ширину… Некогда… Но сейчас… Глинистое дно под испепеляющим солнцем высохло до состояния камня, и потрескалось…

Это было похоже на то, как если бы кто-то делал в пустыне шоссе из небольших бетонных плиток, словно укладывал какую-то странную, сюррелистичную мозаику. Беда была в том, что этот кто-то был не очень хорошим, и не очень умелым мастером, а может быть просто лентяем, и потому это «шоссе» получилось не самым лучшим — ширина трещин между «плитами» в некоторых местах доходила до 10–15 сантиметров…

В общем…

Ехать по пересохшему руслу реки нашим друзьям было сложно… Очень сложно!..

В барханах «Ренглеры», специально обутые в широкие шины с крупным протектором, перемалывали песок, словно мельница, и, покачиваясь с бока на бок, словно корабли в море, довольно мягко и плавно ехали вперед. Здесь же, на этих «бетонных плитах» русла, крупный протектор сыграл с нашими «путешественниками» поистине дурную шутку — все трое, продолжая свой путь по руслу высохшей реки, чувствовали себя так, как если бы колеса их джипов были не круглыми, а, скажем, шести или восьмигранными… Трясло так, что казалось будто у них вообще вместо колес четыре отбойных молотка…

Туарег ничего этого не замечал, а только ожесточенно крутил баранку, объезжая слишком уж большие трещины, и все прибавлял понемногу ходу — теперь у него была цель, и он ее даже видел, и стремился к ней всем своим естеством…

Дед, который теперь сидел во втором джипе рядом со своим бывшим учеником, крепко ухватился обеими руками за поручни, и, подпрыгивая на сидении, только громко клацал челюстью:

— Ты-ы-ы-в-во-ою м-ма-а-ать! Ы-гых! — Джип подпрыгнул на какой-то большой кочке, да так сильно, что Ананьев едва не вылетел из сидения. — Да у меня, мать ее, такую дорогу, здесь все пломбы из зубов повылетают! Ы-ы-эх-х!

Первым не выдержал Катран, ибо ему было сложнее всех — он должен был не просто ехать по этой «дороге», а еще и поддерживать тот темп, который задал несущийся впереди Туарег.

В какой-то момент он схватил рацию, и проорал:

— Жак! Выходи из этой ямы! Выходи! Поедем по песку параллельно руслу! — И бросив рацию на колени Ананьеву, матюгнулся в сердцах. — Придурок неугомонный!

Жак ответил почти сразу:

— Выезжайте вы, Володя! Поедете параллельно со мной! — Проорал он в рацию, перекрикивая свист ветра. — А я не могу — Али мог и не пойти в оазис у Гробницы, и вывести караван из реки в любом месте! Я иду по следам каравана!

— Ну и ладно! — Проорал Катран, и повернул руль.

Вдоль по берегам реки росли какие-то чахлые кустики саксаула и верблюжьей колючки, да и сами берега, возвышались над руслом песчаными и глиняными валами метра на три…

Выбрав более или менее пологое место, Катран прибавил газу, покрепче вцепился в руль, и крикнул Ананьеву:

— Держись, Дед!..

«Ренглер», взревев двигателем, словно раненный мастодонт, и…

Со стороны это было красиво…

Мощный джип, ломая колесами прибрежные кустики, и поднимая тучу песка и пыли, выпрыгнул на берег пересохшей реки, словно из-под земли!.. Пролетев метра два, он приземлился на песок, сделал резкий поворот, и понесся куда-то дальше, вдоль русла…

— Я тебе потом, когда остановишься, морду начищу, за такую езду! — Проорал Дед поморщившись. — Будешь сиять, как корабельная рында, яшку тебе в глотку, каплей!

В ответ Катран весело улыбнулся, и прибавил газу — столб пыли, который поднимался за джипом Туарега, стремительно удалялся… …14.30 пополудни… …А в это время в оазисе…

Лагерь кочующих по пустыне туарегов жил своей обычной жизнью…

Хотя…

Нет… Что-то здесь сегодня, все же, было необычно… Что-то происходило в племени Али… Туареги готовились к какому-то торжеству, и это было видно по небольшой суете, царившей в лагере, среди палаток… …Свадебные церемонии у туарегов изобилуют древними обрядами.

Они сменяют друг друга в течение целой недели, и лишь на восьмой день супруги действительно могут считать себя мужем и женой!

Тем временем ставится новая палатка, готовая принять молодую пару, марабут совершает обряд бракосочетания, а одна из самых старых женщин племени произносит необходимые заклинания, изгоняющие из будущей супруги злых духов, которые могут помешать брачному союзу. Затем будущая супруга передает ей пару новых сандалий и входит к своему мужу в палатку…

Но и после этого еще много дней продолжаются танцы под звуки флейт, барабанов и амзадов, и не прекращаются достойные Пантагрюэля трапезы и состязания в мужестве и ловкости среди воинов племени, к которому принадлежат молодожены…

Интересно то, что и уже, будучи в замужестве туарегская женщина остается свободной и продолжает все так же пользоваться большим уважением у соплеменников. Вместе со своим мужем туарегская женщина принимает участие в мужских собраниях и советах, происходящих в палатках, она имеет право высказывать свое мнение по вопросам, касающимся ее семьи и всего племени. Больше того, к ее мнению прислушиваются!.. Нередко именно туарегские женщины прекращали ссоры и споры, встав между противниками, уже готовыми взяться за оружие…

Муж пользуется правом покарать, даже убить неверную жену!..

Но и жена вольна развестись с ним — это ее право, таковы традиции туарегов…

Для этого ей достаточно отправиться к дереву «Дереву прощения» и, сложив под ним ритуальные подношения, громко объявить соплеменникам о своем желании быть свободной!

Такая свобода туарегских женщин, так же как и обычай, согласно которому муж обязан в течение года жить среди родственников жены, прежде чем увезти ее к себе, восходят к очень древней берберской форме матриархата… …Двадцатилетняя волоокая красавица с иссиня-черными волосами, и точеной фигурой, которая напоминала своей грацией молодую пантеру, едва слышно играла что-то на своем амзаде сидя на подушках, которых в этой палатке было великое множество…

Напротив нее сидел воин-туарег, по обычаю скрывавший свое лицо темно синим лисамом…

Можно было сказать, поглядев на богатые, украшенные драгоценными камнями, серебряные рукоятки его меча и кинжала заткнутые за богатый широкий кожаный ремень, расшитый большими, с инкрустацией, серебряными пластинками, что этот воин принадлежит к высшей, аристократической касте…

А может быть, это был сам вождь Али…

Они вели неспешный разговор, под нежные, едва слышимые звуки амзада… … — Спасибо тебе, дочь моя, что прислушалась ко мне, и согласилась… Мохаммед будет тебе хорошим мужем — он настоящий воин!..

Девушка склонила голову к скрипке, и проговорила равнодушным голосом:

— Мне все равно, отец, кто будет моим мужем… И ты это знаешь. — Проговорила девушка и сыграла несколько нот. — Моя душа умерла здесь вместе с ним… Еще тогда, шесть лет назад…

Она отложила в сторону свой амзад, и вытянулась на подушках:

— Я знаю, что ты хочешь внука, отец… Я рожу тебе внука!.. Но я сделаю это только для тебя, чтобы продолжить наш род…

Воин-туарег вздохнул, и погладил эфес своего меча:

— Довольно грустить, Амаль! Прошу тебя!.. Ты сама сказала, что прошло уже целых шесть лет… Тогда ты была еще девочкой, а теперь… А тоже любил Инсара!.. И я помню, что он делал для меня не раз, и что сделал в ту проклятую ночь!.. Лучшего мужа для тебя, и отца для моего внука, я еще не встречал. — Он встал и поправил свой меч. — Но его нет, Амаль! Инсар умер! Погиб, как настоящий воин, защитив своего вождя! Мы с тобой всегда будем его помнить, но… Жизнь продолжается!.. Я старею, Амаль, и мне нужен наследник!.. А Мохаммед — лучший из всех тех, кто хотел бы взять тебя в жены…

Девушка уже собралась, было, что-то ответить, когда…

— Али! Али! — Послышались заполошные крики.

Вождь выскочил из палатки своей дочери, и столкнулся с одним из своих воинов:

— Что случилось!

— Господин! Господин! — Проговорил туарег в ответ, и ткнул рукой в сторону. — К лагерю едут машины!

Али как-то сразу подобрался, как пустынный леопард перед прыжком, и остро взглянул на говорившего:

— Их много?

— Всего две машины, Али! Но едут они очень быстро, и я уверен, что по нашим следам…

— Тогда мы их встретим еще в пустыне, чтобы не подпускать к нашим палаткам! — Резко проговорил вождь, и крикнул так, что его услышали во всем лагере. — Моего мехари! Воины! На мехари!!!

Через несколько секунд из оазиса, навстречу нежданным и незваным гостям, верхом на своих боевых верблюдах мехари, вырвались больше трех десятков воинов-туарегов. С развивавшимися по ветру синими и голубыми лисамами, с поблескивавшими под солнцем клинками кривых мечей в руках, с горящими от жажды боя глазами…

— Ял-ла-а! Ял-ла-а! — Орал во все горло старый Али, и несся на своем белом мехари впереди всех. — Рек! Рек! Рек! Ялла!.. …14.45 пополудни… …Туарег, несшийся по пересохшему руслу реки, и пристально вглядывавшийся вперед, вдруг резко надавил на педаль тормоза…

Так резко, что сам, довольно чувствительно приложился грудью об руль своего «Ренглера»…

Так резко, что Катран не успел вовремя среагировать, и проскочил мимо Туарега по берегу еще метров около сотни…

— Ты чего, Жак? — Прохрипела рация голосом Деда. — Что-то случилось?

Туарег схватил рацию, которая от резкого торможения слетела с сидения на пол джипа, и проговорил встревожено:

— Туареги!!! Там впереди! — Он указал рукой на столб пыли и металлические блики, которые стремительно приближались. — Быстрее сюда! Быстрее, Дед!!!

Даже не разворачиваясь, а прямо так, задним ходом, потому что на это уже небыло времени, подвывая двигателем на высоких нотах, «Ренглер» Катрана спрыгнул с берега на «плитку» пересохшего русла, и подкатил к Жаку.

— Что будем делать, лейтенант?!! — Крикнул Ананьев.

— Выходите из машины, и расставьте в стороны руки! — Проорал Туарег, показывая пример.

Они только-только успели утвердиться ногами на земле, когда…

Словно тугая горячая волна воздуха накатила на наших друзей…

В одну секунду, вдруг, вокруг них образовался такой гвалт, словно они находились сейчас не посреди пустыни, а в самой толчее огромного восточного базара…

Желтая пыль стояла столбом, громко всхрапывали разгоряченные скачкой верблюды, орали и угрожающе размахивали кривыми мечами и копьями их наездники в синих одеждах… Орали так, что у наших друзей едва не заложило уши от всего этого бедлама…

Туареги продолжали кружить вокруг джипов, постепенно сжимая кольцо, как это делала бы акула, готовящая нападение на свою жертву, и «синие воины пустыни» ничем не отличались от этого хищника своей свирепостью и решительностью…

— Внимательнее! — Крикнул Жак, заметив, как его друзья напряглись, а их глаза уже тоже выискивали жертву — этих вояках уже проснулся инстинкт бойцов. — Если кто-то бросится, убивать не надо! Ни в коем случае! Это нас просто пугают!

И в эту секунду…

Раздался резкий окрик по-французски:

— Тихо! Все назад!

Этих трех слов было достаточно, чтобы толпа верблюдов, а до этого момента это была именно толпа, упорядочилась, выстроившись вокруг джипов нешироким кольцом…

— И что теперь, Жак? — Тихо проговорил Катран, и медленно потянулся рукой к ножу, покоившемуся до времени в ножнах, прикрепленных специальными ремешками к бедру. — А у них, между прочим, и стволы тоже имеются, лейтенант!..

— Не трогай нож, Володя! — Резко бросил Туарег. — Пока ничего страшного не происходит! Они видят, что мы без оружия!..

В этот момент, прямо перед ними словно по команде в верблюжьем строю образовался проход, и вперед выехал бедуин-кочевник с богатым оружием, и богатым убранством седла и уздечки своего белоснежного верблюда…

Он подъехал к нашим друзьям вплотную, наклонился вперед, и…

— Инсар?!!

В этом возгласе было не только безмерное удивление, но еще и радость…

— Али! — Воскликнул Жак так же радостно, и смело подошел к белому верблюду, и погладил его по морде. — Приветствую тебя, вождь! Аллах велик, и чудные деяния его, Али! Вот мы и встретились!

Туарег поцокал языком, заставляя своего верблюда сесть, потом степенно, с чувством собственного достоинства, сошел с седла, подошел к Жаку, и так же степенно обнял его за плечи:

— Я рад видеть тебя снова, Инсар! Иншалла!!!

В какой-то момент Жаку даже показалось, что он заметил в морщинах около глаз крохотные слезинки, но… Разглядеть что-либо на этом лице было невозможно — мужчины-туареги никогда, даже во сне, даже когда едят, не снимают лисам со своего лица! Никогда!!!

— Я искал вас, Али! — Проговорил «воскресший» Инсар. — Но не мог найти! Но сегодня нашел! Иншалла!

Вождь внимательно посмотрел в глаза Инсара, и обернулся, показывая рукой в сторону Деда и Катрана:

— Кто эти люди с тобой, нукер?

— Это мои братья, Али! — Ответил лейтенант уверенно. — Это очень хорошие, и очень верные люди!

— Они воины?

— Откуда ты знаешь, Али? — Удивился Туарег.

— Я давно живу, Инсар — многое видел… — Усмехнулся глазами вождь. — Нас много, но они не испугались! А тот, который помоложе, даже пытался поднять свое жалкое оружие, понимая, что все равно проиграет!.. Они такие же, каким я помню тебя, Инсар? Воины, которые не боятся принять смерть, но боятся уронить честь?

— Да, Али! — И опять в голосе Инсара была полная уверенность. — Они очень хорошие и бесстрашные воины! И они мои братья!

Вождь туарегов подумал несколько секунд, подошел к своему верблюду, и сел в седло:

— Что ж, Инсар… Раз так… Тогда твои друзья будут дорогими гостями на нашем празднике… Ну, а ты… — Али поднял на ноги своего белоснежного, и очень высокого мехари, и проговорил, уже глядя на Туарега с высоты верблюда. — Сегодня ты воскрес и вернулся домой, Инсар!.. Аллаху Акбар!!! И с этого дня твоя палатка всегда может стоять рядом с моей!..

Жак, который теперь опять превратился в Инсара, придержал верблюда за узду, и спросил:

— Али! Я уже давно не жил в палатке… Но еще помню, что праздников у туарегов очень мало… На каком празднике мои братья будут гостями? — И немного помолчав, спросил, наконец. — И… Как себя чувствует моя спасительница, твоя дочь Амаль?.. Здорова ли? Счастлива?..

Вождь долго смотрел на Инсара, словно решал, говорить ли ему, и, наконец, произнес:

— Это ее праздник, Инсар… И мой… Да и всего племени… Ты знаешь наши традиции, нукер… Завтра, с восходом солнца, наступит восьмой день, и Амаль станет женой воина-туарега…

Произнеся эти слова, Али развернул своего верблюда и хлестнув его несколько раз, поскакал в сторону оазиса, будучи уверенным в том, что Инсар последует за ним…

Именно так и случилось…

Инсар прыгнул в джип, и резко вдавил педаль газа… …Конечно, верблюды не могут сравниться в скорости своего бега даже с лошадьми, не говоря уже о джипе… Но нашему Инсару пришлось изрядно потрудиться, чтобы нагнать мехари на котором скакал Али…

— У нас все в порядке, лейтенант? — Прохрипела рация голосом Деда. — Куда мы летим?

— У вас все в порядке, Иваныч! Вы теперь почетные гости!.. — Ответил Туарег. — Не в порядке у меня!..

Если бы в тот момент можно было посмотреть на это сверху, со стороны, то любой сказал бы, что это был, наверное, самый странный караван, за всю историю бедуинов-кочевников…

Впереди, делая огромные прыжки, скакал белый верблюд, несший на себе седока в синих одеждах, развевавшихся по ветру…

Приотстав всего-то на 5–6 метров и немного сбоку, безбожно пыля, по пустыне несся современный джип «Ренглер», за рулем которого сидел, похожий теперь на коршуна, сосредоточенный человек в пустынном натовском камуфляже…

А следом за этими двумя…

В верблюжьем «эскорте», под радостные, теперь уже, крики и гиканье, несся точно такой же второй вездеход, и его водитель порой как-то странно, немного хищно, поглядывал на своих «сопровождающих»… Как и его пожилой, седовласый пассажир…

И вся эта кавалькада постепенно приближалась к оазису, в котором с нетерпением ожидали новостей…

***

15 июня 2008 г.

Египет. Марса Аллам…

Страсти шпионовы…

…21.20, вечер. Особняк турагентства «Friends»… …Сергей Кабанов был похож на голодного тигра, мечущегося в клетке… … — Череп, твою мать!!! — Орал он на своего незаменимого начальника охраны так, что летела пена изо рта. — Где они, бля?!! Куда они делись эти вояки сраные вместе с этим моим, типа другом?!! Я тебя спрашиваю, Черепок!!! Ты можешь мне сказать?!! Ты вообще кто? Начальник всех этих твоих полудурков, которые думают, что они супербойцы, или хрен с бугра?!!

Павел Черепанов сидел на кожаном диване, медленно, и даже несколько меланхолично, потягивал из запотевшего высокого стакана минеральную воду, и с интересом посматривал на бесновавшегося Сергея…

— Че ты буркалы на меня выкатил, Череп? Че ты зекаешь на меня и молчишь, как та рыба об лед?

— Жду, пока ты успокоишься, Кабан! — Невозмутимо ответил Павел. — Видать совсем ты уже забыл, как и насколько солидно должен себя вести «положенец»… А ты че-то нервничаешь, кричишь, горло рвешь…

И этот ответ его «старшего бодигарда», стал для Сергея, словно ушат холодной воды на голову.

Он резко перестал метаться, бросил взгляд на Павла и уселся в кресло:

— Ладно, Паша!.. Тут ты прав!.. Че-то я это… Разнервничался немного… — Он налил себе в стакан добрую дозу коньяку, закурил сигарету, и проговорил уже более спокойным голосом. — Так что, Череп? Где наши «пассажиры»?

Павел Черепанов только пожал плечами:

— А я знаю? В пустыне где-то, наверное…

— И?

— И их нужно просто подождать…

Сергей встал, подошел к Павлу и сжал кулак:

— Если ты мне прямо сейчас не объяснишь своего спокойствия, Череп, я тебе просто морду набью!

Павел Черепанов отставил в сторону свой стакан:

— Ладно, шеф! Не бузи!.. Дела такие… — Теперь уже Череп заходил по комнате. — Нам в гостиницу сейчас соваться нет понта, Сергей…

— Паша! — Выкрикнул Сергей и помахал кулаком.

— А ведь я серьезно, шеф! — Лицо Павла как-то резко посуровело. — О том, что этого твоего друга, шеф, да и тебя тоже, пасут «фээсбэшники» стало понятно еще во Франции — мои парни их срисовали… Да и сюда, вместе в одном самолете летели, только делали вид, что не знаем кто есть кто…

— Ну и что?

— Но сегодня здесь появился еще и Клещ, а с ним полтора десятка «быков»…

— О как! — Проговорил Сергей, и его взгляд стал хищным. — Значит и эта падла что-то почуяла, раз лично сюда прилетел?!!

— В гостинице нам отмаячивать нет резону, Сергей — там и так уже толчея жаждущих образовалась…

— Но тогда… А что тогда, Череп?

— А тогда мы должны подождать, пока эти друзья вернутся, и прихватить их раньше всех… В подземном гараже… И вывезти из гостиницы в тихое место… Я уже снял квартиру, так что… Спокойно потрындеть с ними по душам, но так, чтобы не подставлять это место — есть где…

— Но их трое, Паша! И, сдается мне, они не сопливые детсадовцы!

Павел только улыбнулся в ответ:

— Шеф! Ведь ты сам из Москвы притащил наших двоих «вечных капитанов»! Застоялись мужики, по войне соскучились… И кто, как не они, знают, как брать пленных!!! Справятся!

— А «спецы», а «клещевские»?

— Отвлечем внимание, спровоцируем драку… А еще их можно схлестнуть лоб в лоб… Пока то да се, пока полиция подъедет, наши десантники этих троих дружков и вывезут — наш микроавтобус уже там, в подземном гараже… Да и бывшие капитаны тоже уже там…

Кабанов прошелся по комнате, молча оценивая план своего старшего охранника, и, наконец, проговорил:

— Ладно! Попробуем так! Если других вариантов нет…

— Нет у нас других вариантов, Кабан… Мы сейчас не можем тягаться ни с Клещем, ни с ФСБ — у нас на это просто сил не хватит… Поэтому попробуем получить свое хитростью…

Сергей еще раз прошелся по комнате, еще раз внимательно, даже оценивающе посмотрел на Павла, и проговорил:

— Хорошо!.. Действуй!.. Только запомни, Череп, Сашка мне нужен не просто живым, но и здоровым!.. …В это же время в другом месте происходил другой разговор… …22.00, вечер. Маленькая частная гостиница… …В дверь номера, который занимал Клещ постучали, и она приоткрылась:

— Разрешите, Вадим Сергеевич?

Клещ резко вскочил с дивана:

— А, полковник! Заходи, Константин Андреевич! Чем порадуешь?

Бывший полковник ФСК вошел в номер, аккуратно прикрыл за собой дверь, и уселся в удобное широкое кресло у низкого столика:

— Есть новости из Москвы, Вадим Сергеевич… Только они врядли хорошие… Мне стало известно, кто такой этот «третий»… — Отставной полковник потер ладонью лоб. — Надо вам сообщить, что это еще тот фрукт…

Клещ выслушал доклад своего «старшего цербера», и задумчиво потер лоб:

— Значит, и этот Ананьев, и этот второй, Ечин, по твоим словам получается водолазы-суперпрофессионалы?

— Не просто водолазы — боевые пловцы, подводные диверсанты… Я знаю, на что были способны и на воде и на суше бойцы «фээсбэшного» «Дельфина», и какие задачи они могут выполнять… А Ананьев, было время, их тренировал!..

— Что предлагаешь, полковник?

— Тут нельзя торопиться, Вадим Сергеевич — можно дров наломать… — Ответил отставной контрразведчик. — Предлагаю присмотреться к ним, когда вернуться… Понаблюдать за поведением… Мы обязательно поймем, нашли они что-то или нет… А вот если нашли…

— Ладно! — Клещ хлопнул ладонью по столу. — Не будем гадать! Приедут, тогда посмотрим, что с ними делать!..

Больше не говоря ни слова, бывший полковник ФСК вышел из номера своего шефа, оставляя его наедине со своими мыслями…

***

15 июня 2008 г.

Москва.

Тени прошлого…

…21.30, вечер… …Прошел примерно час, после телефонного разговора с полковником Тесленко, а генерал Гришин все еще находился в глубоком раздумье:

— Значит, Ананьев меня обыграл, сволочь! — Генерал в ладони опустевший стакан, но долить в него коньяку Гришину почему-то не хотелось. — Пока обыграл!.. Но, как же красиво он это сделал, гад!.. Словно его всю жизнь именно этому и учили! Узнал все детали, получил фотографии, улетел в экстренном порядке! И все это обернул против меня…

Генерал выключил телевизор, посмотрел по сторонам, словно искал чего-то, и его рассеянный взгляд остановился на телефоне…

— Ну-ка!..

Он снял трубку, и проговорил требовательно:

— Дежурный! Генерал Гришин говорит!.. Ну-ка соедини-ка ты меня с нашей ведомственной клиникой!

Он подождал несколько секунд, и бросил раздраженно:

— Подполковник! Меня не интересуют твои проблемы! Я хочу срочно переговорить с дежурным по отделению врачом! — И назвал отделение.

Прошло еще несколько долгих секунд, когда на том конце провода ему, наконец, ответили:

— Слушаю, вас!

— Генерал Гришин! Я хотел поинтересоваться состоянием вашей пациентки — Ананьевой Даши!..

— Это та восьмилетняя девочка, которую доставили к нам на обследование и лечение несколько дней назад по вашему приказу, товарищ генерал?

— Именно!

— Н-ну… Что вам сказать… Девочка пока в реанимации…

— Не понял?!! — Гришин даже вскочил с места. — В какой реанимации? Ее всего пару дней назад к вам положили! Какая реанимация?

— Дело в том, товарищ генерал, что после обследования выяснилось, что девочка срочная операция… Сегодня она была прооперирована… Операция прошла успешно… Теперь она находится в отделении интенсивной терапии… Так что не волнуйтесь, Иван Сергеевич — с вашей протеже все в порядке!..

Гришин посмотрел на телефонную трубку словно это была какая-то диковинная, раритетная вещица, буркнул:

— Хорошо.

И положил трубку на аппарат:

— Значит, ты меня и здесь переиграл, «морской майор»… Ну, да ничего!.. Есть у меня в арсенале еще кое-что, чтобы заставить тебя работать так, как мне это надо!..

Гришин побродил по комнате, зачем-то вышел в кабинет, затем вернул ся обратно и опять взял телефонную трубку:

— Дежурный! Машину мне! Через десять минут!

— Но… Вы же приказали отпустить вашего водителя, товарищ генерал-майор…

— Подполковник! — Рявкнул Гришин. — Значит, найди дежурного водителя! Или это мне за тебя делать?!!

— Никак нет, товарищ генерал! Машина будет у подъезда!

— С этого надо было начинать, подполковник!

Генерал положил трубку на аппарат, а потом, словно что-то вспомнив, порывисто схватил ее снова:

— Дежурный! Гришин говорит! И еще одно!.. Свяжитесь с группой наблюдения, работающей по объекту «Варвара»! Мне нужно знать, где сейчас находится объект!

— Т-товарищ генерал!.. Есть приказ, запрещающий выход на связь с этой группой, за исключением экстренных случаев… Группа работает автономно, в режиме односторонней связи…

— Чей приказ?

— Н-не понял, товарищ генерал…

— Чей это приказ, я тебя спросил, подполковник! — Рявкнул Гришин так, что звякнули хрустальные стаканы, стоявшие на столике.

Последовала небольшая пауза, и дежурный проговорил:

— Н-начальника управления, генерал-майора Гришина…

— Отлично!!! А кто я такой?!!

— Генерал-м-майор… Прошу прощения, товарищ генерал!.. Я сейчас свяжусь с группой!

— Сколько ты служишь в моем Управлении, подполковник? — Гришин уже не злился, поняв, что уже и так нагнал достаточно страху этому офицеру. — Давно?

— Никак нет, товарищ генерал! Второй месяц…

— Откуда прибыл?

— По переводу из Новосибирского управления…

— Я подумаю, подполковник!.. Возможно тебе уже пора возвращаться обратно!..

Гришин зло бросил трубку на аппарат:

— Идиоты! Сколько же вокруг идиотов!!!

Он вновь облачился в строгий костюм, и ровно через десять минут уже садился в свой бронированный «Мерседес»… …Черный лимузин несся по Москве, распугивая водителей синей мигалкой, а иногда и сиреной-«крякалкой», а Гришин сидел на заднем сидении, словно нахохлившийся в холод воробей, и думал, ворочал в голове тяжелые мысли:

«…Ладно… С Ананьевым не получилось… Если этот старый лис решился со мной поиграть, зная в каком состоянии его внучка, то теперь, когда ей сделали операцию, он может меня послать открыто… А то, что у него наверняка есть кто-то из своих людей, кто может сообщить, что с девчонкой теперь уже все в порядке, я почти уверен… Ну а на все мои обещания о Флоте ему просто наплевать, даже если и поверил — не в том он уже возрасте, чтобы на службу рваться!.. — Генерал смотрел на пролетавшие мимо окна служебного автомобиля, освещенные огнями московские улицы и проспекты. — Ладно!.. Мы попробуем зайти к воскресшему лейтенанту с другой стороны… Авось и получится!..»

Где-то неподалеку мелькнула в окне «Мерседеса» Останкинская телевышка, освещенное множеством огней кольцо обозрения на ВДНХ, и автомобиль, свернув с широкого проспекта Мира, запетлял по более узким, и менее оживленным уличкам Москвы…

И наступил момент, когда тяжелый ведомственный лимузин остановился у подъезда «сталинки»:

— Мы на месте, товарищ генерал! — Проговорил водитель, не оборачиваясь. — Приехали!..

— Жди! — Только и проговорил Гришин.

Он вышел из «Мерседеса», огляделся по сторонам, и решительным шагом направился к входной двери… …22.15, вечер… …В квартире только-только угомонились…

Женщина отошла от детской кроватки, всего несколько минут убаюкав малыша. Она заглянула в другую комнату, где за письменным столом при свете настольной лампы над тетрадями и книгами с очень серьезным и сосредоточенным лицом склонился мальчишка лет четырнадцати…

— Сереж… Ложись спать!..

— Ща, мам! Ща! Только одну задачу решу, и все!..

— Ведь опять до самого утра сидеть будешь со своими задачами!

Мальчишка посмотрел на женщину не по возрасту взрослым взглядом:

— Мам! Но ты же знаешь — у меня всероссийская Олимпиада на носу!

— Сереж! Июнь на дворе! Лето! Каникулы! А твоя Олимпиада только в ноябре будет! — Вздохнула женщина. — И не надоела тебе эта математика в лицее? Все каникулы на нее потратишь… Вон, под глазами уже синие круги!..

— Я не только математикой занимаюсь, мам! — Ответил парнишка. — Ты же знаешь, что я еще и на самбо хожу! Как мой отец хотел!..

Во взгляде Варвары что-то изменилось, и она проговорила едва слышно:

— Да-да… Как хотел твой отец… Наверное…

Она оставила сына с его задачами, а сама отправилась на кухню, но в этот момент… Раздалась негромкая трель дверного звонка…

Варвара остановилась, словно вкопанная, и как-то заполошно посмотрела по сторонам.

— Мам, кто это? — Выглянул из своей комнаты Сергей.

— Не знаю… — Она обернулась, и посмотрела на сына. — Иди к себе, Сережа, и ложись спать… А я узнаю кто это может быть…

Варя подошла к двери, и посмотрела в глазок…

— Кто там?

За дверью стоял мужчина средних лет с суровым лицом.

— Меня зовут Гришин Иван Сергеевич! — Ответил он, и поднес свое развернутое удостоверение к самому глазку. — Мне необходимо с вами поговорил, Варвара Михайловна!

Варя только пожала плечами:

— Странно! Ничего не понимаю!..

Щелкнул дверной замок, и на пороге квартиры появился Гришин:

— Вот! Прочтите повнимательнее, Варвара Михайловна! — Он опять протянул свое удостоверение. — И позвольте мне войти, пожалуйста!

Варвара посторонилась, пропуская мужчину в квартиру:

— Генерал-майор ФСБ?

— Именно так, Варвара! Вы позволите мне вас так называть?

— М-да-да, конечно! — Варя была в растерянности. — И… Что вам от нас нужно?

— Разговор, Варвара, предстоит очень серьезный!.. Может мы пройдем на кухню? — Ответил генерал и деланно улыбнулся. — А заодно вы меня чаем угостите!..

На кухне Гришин уселся за стол, и подождал, пока Варя включит чайник… Он видел, что женщина заметно нервничает, и никак не может собраться с мыслями, теряясь в догадках по поводу его визита, потому как она не могла сосредоточиться, и найти на собственной кухне чайный прибор, ложечки, сахар…

И думал мысленно улыбаясь:

«…Та-ак! Она нервничает! И, видимо, чего-то здорово боится! Это хорошо! Это мне только на руку — меньше сопротивляться будет!..»

Варя тем временем, наконец-то, справилась с собой, разлила чай в чашки, и уселась напротив:

— Так что означает ваш поздний визит, Иван Сергеевич?

Гришин отхлебнул глоток душистого, ароматного чая, и строго посмотрел на Варю:

— Дело у меня к вам, Варвара, очень серьезное… И касается вашего мужа! — Проговорил генерал и тут же «взял быка за рога». — Вашего первого мужа!

Варя изменилась в лице, и бросила заполошный взгляд по сторонам:

— Саша?.. Он нашелся?!!

— К сожалению, да…

— Как это? Почему к сожалению?!!

Варя смотрела Гришину прямо в глаза, да таким пронзительно-требовательным взглядом, что у того побежали мурашки от затылка к копчику…

— Где он?!!

— Об этом мы поговорим немного позже, Варвара… — Ответил Гришин. — А сейчас я хочу поговорить с вами о том, почему он пропал на десять лет…

Из глаз женщины потекли непроизвольные слезы…

Но Гришин сделал вид, что он их не замечает — он шел к своей цели буквально напролом: — …И знаете, Варвара… Самое противное в этой истории то, что в этом замешан и ваш нынешний муж, и друг Александра Игнатьева…

— Сережа?!!

— Вот именно!

Генерал достал пачку сигарет, и показал ее Варе:

— Вы позволите?

Женщина смотрела в окно немигающим взглядом:

— Курите, если хотите… Мне все равно…

Гришин встал, подошел к открытому окну, выглянул наружу для чего-то, словно хотел убедиться, что его служебная машина никуда не уехала, закурил, и обернулся к хозяйке:

— Что ж, Варвара… Попытаюсь вам кратко и доступно изложить суть этой сложившейся, очень, надо признать, неприятной ситуации…

Он глубоко затянулся сигаретным дымом, выбросил окурок в окно, и присел за стол:

— История эта, Варвара, и в самом деле началась десять лет назад, в августе 98-го… — Проговорил генерал уверенно и жестко. — В следствие определенно сложившихся обстоятельств, ваш настоящий муж, Сергей Кабанов, завладел неким предметом, который составляет государственную тайну… Потом Александр Игнатьев, используя свое служебное положение, вывез его за рубежи России… С целью продажи этих государственных секретов представителям «третьих стран»…

— Государственная тайна? — Проговорила Варвара, округлив глаза. — Не может быть!!!

Но генерала в его жестокости и желании добиться своего уже невозможно было остановить: — …Может! Это выяснено путем долгих оперативно-розыскных мероприятий!.. — Гришин уже откровенно блефовал и шел ва-банк. — Боле того! Между вашим бывшим и нынешним мужем существовал преступный сговор! Игнатьев, следуя их плану, должен был организовать свою мнимую смерть или исчезновение, а Кабанов, по возвращении из-за границы, тогда, уже осенью 98-го года, специально сел в тюрьму, чтобы снять с себя всяческие подозрения…

— Так Сережа все это время знал, что Саша жив? И знал, где он находится?

— Именно так, Варвара! — Проговорил Гришин.

И мысленно улыбнулся:

«…Все, девочка… Ты попалась! Теперь ты будешь делась все, что я тебе скажу!..»

— Он меня целых десять лет обманывал? — Проговорила Варя отрешенно.

— И не только он — Александр Игнатьев все это время скрывался… Сначала в Египте и Судане, потом во Франции… И даже не подумал связаться с вами и узнать о своем сыне…

По щекам Вари текли слезы, но она их не замечала:

— Они обманывали меня… Оба! Целых десять лет!..

— И ваше второе замужество, я уверен, было тоже с ведома Александра…

— Они меня обманывали!..

— Но теперь, Варвара Михайловна, ситуация с этими госсекретами, вышла в заключительную фазу… Видимо эти два деятеля решили, что десяти лет ожидания достаточно, и теперь можно заняться продажей украденного у государства…

— Я вам не верю! — Вскинулась Варя.

Гришин только улыбнулся снисходительно в ответ:

— Это, конечно, ваше право, Варвара… Только… Подумайте трезво вот о чем… Два года вы живете с Сергеем Кабановым и наверняка знаете, насколько широкий у него бизнес… Так вот подумайте, для чего ему нужна, в общем-то, захудалая, не приносящая особого дохода туристическая фирма, и ее филиалы именно в Египте, а теперь и во Франции? — Проговорил Гришин, и ударил в самое «больное место», ударил наверняка. — А еще ответьте на другой вопрос… Не мне, а себе, ибо я ответ знаю… Почему, когда у вас в семье случилось личное горе, Кабанов в срочном порядке вернул вас в Москву, организовал похороны, и, наплевав на мнение родственников и знакомых, так же срочно улетел обратно, не дождавшись хотя бы «девяти дней»?.. Бизнес? Так неужели же его новые иностранные компаньоны не поняли бы вашего мужа, расскажи он им о беде?.. Или, может, ему все же наплевать на вас, на детей, и не наплевать на те многие десятки миллионов, которые они сейчас пытаются заработать вместе с «воскресшим» Игнатьевым?.. Который, кстати говоря, теперь даже имя имеет французское — Жак Рано!..

И тут генерал вынул из внутреннего кармана пиджака и положил на стол перед Варварой несколько фотографий, которые были сделаны его наблюдателями в Марселе… Здесь, конечно, небыло тех, на которых Сергей трепал Александра за грудки, но!.. Было запечатлено начало их встречи, где Кабанов обнимает Игнатьева, и на его лице читается истинная радость…

А еще, в уголке каждой фотографии стояла дата: 06.06.2008…

Как это делается любым современным цифровым фотоаппаратом, и уж тем более «фээсбэшной» спецаппаратурой…

Варя буквально впилась глазами в эти фотографии…

Он перелистывала их и перелистывала, а генерал не торопился с продолжением разговора, понимая, что уже добился своего.

И он оказался прав…

Варя, наконец-то, подняла на него взгляд, полный боли и отчаяния, и спросила:

— Получается, что они оба меня все это время обманывали, а я верила?

Гришин погладил своей ладонью ладонь женщины:

— Получается, милая Варя, что эти два человека, невольно или преднамеренно, втянули вас в очень плохую историю… И именно поэтому я сегодня приехал к вам лично, догадываясь о том, что вы порядочный человек и ни о чем не догадывались, а не вызвал вас повесткой на допрос в Управление… — Гришин смотрел на Варю «искренним» взглядом. — Я приехал к вам за помощью Варвара Михайловна… Предателей Родины, наша Родина наказывает, и очень строго, и мне очень не хотелось бы, что бы пострадали невинные — вы, Варя, и ваши дети…

Варвара посмотрела в окно поверх плеча генерала, и проговорила отстраненно:

— Что им за это будет?

Гришин вздохнул, встал из-за стола, подошел к окну, и закурил сигарету.

Он проговорил, не оборачиваясь к Варе:

— На основе отрывшихся фактов, Россия потребует от властей Франции ареста, и передачи в Москву бывшего лейтенанта Александра Игнатьева… По такой статье, как «Измена родине», ему грозит пожизненное заключение. — Гришин говорил медленно и негромко, но его слова падали, словно огромные булыжники. — Что же касается Сергея Кабанова, то… Он, как организатор этого преступного сообщества, по возвращении в Россию, будет арестован, и… Он будет осужден по той же статье, но с оговоркой «с целью наживы»… А это тоже пожизненный срок, но с конфискацией имущества… Вам, Варя, придется выбирать, только лишь между тем, какие последствия ждут вас и ваших детей, после посадки Сергея Кабанова, и не более того… А то, что ему придется сесть на «пожизненное» теперь уже нет никаких сомнений!

— Боже! — Тихо проговорила Варя.

А Гришин продолжил: — …Вы же, Варвара Михайловна, в случае отказа помочь следствию и вернуть государственные секреты в Россию, можете быть расценены дознавателями, как соучастница, тем более были в близких отношениях с обоими… В этом случае, вам грозит до 10 лет колонии строгого режима, и опять же, с конфискацией… Ну а ваши дети, соответственно, будут направлены в детские дома…

— Мама! — Прошептала Варя. — За что?!!

— Но если вы согласитесь мне помогать… То!.. — Гришин обернулся, и посмотрел на Варю в упор, и «вбил последний гвоздь». — Этих ваших муженьков мы посадим в любом случае!!! Таков закон!!! Но вот от формулировки «с конфискацией», мы можем отказаться… Да и о вас забудем… Вы станете свободной, очень хорошо обеспеченной женщиной, но, что самое главное — ваши дети останутся с вами, и вам будет на что их воспитывать!.. Да и ваших будущих внуков, думаю, тоже!..

Варя дослушала генерала до конца, склонила голову на кулаки, и тихо проговорила:

— Что я должна делать?

И Гришин улыбнулся довольно:

— А вот об этом мы, Варвара Михайловна теперь поговорим более предметно и подробно!..

***

Ночь с 15 на 16 июня 2008 г.

Аравийская пустыня. Оазис…

Амаль…

…Встречать своих воинов, и неожиданных гостей, вышло все племя, сообразив, что для них нет никакой угрозы… Женщины, старики, дети… …Поднимая тучи пыли, два современных джипа в окружении всадников на верблюдах, влетели в оазис, и резко остановились, взвизгнув тормозами…

— Ал-ла-ла-ла-ла! — Кричали воины во всю глотку, и размахивали над головой оружием. — Тр-р-ру-у-у-у! Улю-лю-лю-лю-лю!

Им вторили и жители бедуинского лагеря…

Какофония и гвалт стоял такой, что Дед болезненно поморщился, и прокричал, ибо иначе Катран ничего не услышал бы:

— Твою мать!!! Чего это они так радуются, каплей?!! Они нас жрать не собираются?!!

— Не думаю, Дед!!! — Ответил Катран, надрывая глотку, и улыбнулся. — Мы — не их еда!!!

Со стороны все это могло показаться немного угрожающим, но наши бывалые вояки уже сообразили, что аборигены пустыни вот таким, странным и довольно диким способом выражают свою радость гостям, и теперь улыбались белозубыми улыбками…

А вот Туарег теперь словно попал в людской водоворот…

Конечно, прошло уже целых 6 лет, с того времени, как он считался погибшим, а для пустыни этот срок почти вечность, но!.. Здесь, в лагере, было очень много тех, кто еще помнил бесстрашного нукера Инсара, и теперь они, пораженные его «воскрешением», толпились вокруг него, и каждый хотел дотронуться до «воскресшего» рукой, словно это могло помочь им набраться бессмертия… Александр теперь был почти бог, или идол…

Но он сам…

Он конечно же тоже отвечал улыбкой на эти людские эмоции, здоровался с теми кого знал и не знал, даже о чем-то шутил, но… Его глаза, в которых была какая-то странная озабоченность, искали кого-то в этой толпе…

И, наконец, замерли!..

К нему, медленно приближалась девушка…

Она была не просто красива! Ослепительно красива! Настоящая восточная красавица! Ее лицо было открыто, как это принято у туарегов, и поэтому было видно, что девушка…

Появление Александра для ней было словно гром среди ясного неба…

Ее тянуло к Александру какой-то неведомой силой, и она ей нисколько не сопротивлялась, но было видно, что она абсолютно растеряна, и абсолютно не знает что же ей теперь делать…

Перед ней медленно расступалась толпа, создавая узкий коридор из людских тел, а потом, за ее спиной, опять смыкалась в плотную массу людских тел…

Наконец она приблизилась к Александру, и, толпа словно по чьему-то приказу, а может именно так и было, в одну секунду прекратила орать, и над оазисом повисла тишина…

— Инсар…

— Амаль! — Воскликнул Александр.

— Тебя небыло очень долго, Инсар… — Проговорила девушка, глядя ему в глаза. — Почему ты не приехал раньше? Ведь я тебя ждала все это время…

— Я не мог, Амаль… Прости! — Проговорил Александр, и остро взглянул на девушку. — Но я уже здесь!

— Ты опоздал, Инсар… Совсем немного опоздал!.. Завтра я назову себя замужней женщиной…

Она обернулась, и пошла к своей палатке, а Туарег остался стоять на месте, глядя ей вслед…

Странный народ, эти туареги…

Точно так же, как они радостно и бурно приветствовали своих гостей и «воскресшего» Инсара, точно так же, в одну секунду, они успокоились, и толпа стала постепенно рассеиваться среди палаток — они стали заниматься каждый своим делом, как это делали и раньше, а дел этих, видимо, было невпроворот… И только белозубые улыбки остались на тех лицах, которые были открыты… Страсти улеглись…

Словно морской прибой… Окатила волна теплой водой, с головы до ног, да и отошла обратно…

— Ну, что, лейтенант? — К Александру подошли Дед и Катран. — Почему грустишь? Ты же хотел найти свое племя, и свою девушку! Нашел? Это была она?

— Она, Володя… — Ответил Туарег. — Только… Я опоздал… Всего-то на неделю и опоздал… Она вышла замуж…

Катран и Дед переглянулись:

— Ладно!.. Чего уж теперь?.. — Проговорил Ананьев, и приобнял Александра за плечо. — Так иногда бывает… Ты, главное, не раскисай, лейтенант — ты нам здесь нужен в полном порядке!

Александр мотнул головой, словно мул, отгоняющий мух, и проговорил деланно бодрым голосом:

— Все в порядке, Иваныч!.. Будем дело делать!.. …До самого позднего вечера трое друзей провели этот день подле вождя Али…

Аменокал сделал все, чтобы они почувствовали себя дорогими гостями!

Их угощали местными деликатесами… Потом Александр и Катран, как более молодые, приняли участие в какой-то местной игре воинов-туарегов, очень похожую на поло, только здесь ездили не на лошадях, а на верблюдах… Потом они слушали музыку, которую играли для них в шатре вождя девушки племени… Потом они, уже в спустившейся на пустыню темноте, сидели около костра, и слушали рассказы Али о жизни туарегов…

Но все это время мозг Александра занимала лишь одна мысль — Амаль… …И вот, наконец, пришло время, когда все приличия были соблюдены, и Александр смог задать вопрос вождю:

— Уважаемый Али… Я хотел задать тебе один вопрос… О том времени, когда я появился в твоем племени…

Вождь внимательно посмотрел на своего бывшего нукера:

— Ты вспомнил, кто ты, Инсар?

— Нет… Сам — нет… Но мне помогли это сделать мои друзья! — Он посмотрел на Катрана и Деда. — Теперь я знаю, кем был раньше, хоть и не помню этого… Но… Мне нужно найти одну вещь, которая могла тогда быть у меня…

— Я слушаю тебя, Инсар!

Александр посмотрел на своих друзей, словно искал у них поддержки, и заметил слабый кивок головы Деда:

— В тот день, уважаемый Али… В тот день, когда вы меня нашли… Может быть было что-то, что было у меня в руках? Или лежало рядом?

— Нет, Инсар… Ничего небыло! — Ответил вождь уверенно.

— Это очень важно, уважаемый Али! От этого могут зависеть жизнь или смерть нескольких невинных людей!.. Маленькой девочки… Такой же, как тогда была Амаль!..

Али долго и пристально смотрел в глаза Александра, и никто не посмел нарушить это молчание…

Но, наконец, вождь произнес:

— В тот день… Очень хотела увидеть море… Я не стал изменять путь каравана, но отправил ее к побережью в сопровождении двоих своих нукеров… — Али говорил глухим голосом, и не отрываясь смотрел на огонь костра. — А потом они привезли тебя, Инсар… Ты был похож на мертвеца, и на тебе небыло ничего, кроме лисама, которым поделился нукер, чтобы спрятать твою наготу от глаз маленькой девочки…

— И это все?

— Можно было бы спросить тех туарегов-нукеров, которые в тот день сопровождали Амаль, но… Они оба погибли в ту ночь, когда ты впервые спас мою жизнь, и жизнь Амаль… Ты, Инсар, стал нукером вместо них!..

— А Амаль? — Наклонился вперед Александр, словно приготовился к спринту из «высокого старта». — Может быть твоя дочь что-то помнит? Может поговорить с ней?

Вождь остро посмотрел на Александра:

— Может быть, Инсар… Но сегодняшней ночью она готовиться объявить себя замужней женщиной! Ты же знаешь наши законы — до завтрашнего утра с ней не может разговаривать ни один мужчина! Ни будущий муж, ни я, ее отец, никто!!! — Последовал резкий ответ. — Так что… Тебе придется ждать, Инсар!

Вождь посмотрел в лунное небо, затем встал, и проговорил:

— Уже поздно… Твоя палатка уже разбита, Инсар! Ты и твои друзья можете провести эту ночь в моем шатре, или в твоей палатке!

Александр тоже поднялся, и проговорил:

— Спасибо за гостеприимство, уважаемый Али! Но мы проведем эту ночь в мой палатке!

Больше не говоря ни слова, вождь ушел к своему шатру, оставив троих друзей около костра… …2.45 пополуночи… …Вот уже почти три часа, сидя в темноте палатки, трое друзей думали, как им дальше поступить… Спать им не хотелось совершенно, хоть и день этот был насыщен событиями, и они порядочно подустали…

— Ну, что нос повесил, лейтенант? — Проговорил Дед. — Дождемся утра, встретишь ты свою Амаль, тогда и поговоришь!

— Вы не понимаете, Иваныч… У туарегов совершенно иные традиции… Здесь женщина хоть и свободна, но… Муж, тем более, если женщина только-только объявила себя замужней, может ей запретить общаться с мужчинами… И сколько будет длиться этот запрет не знает никто. — Ответил Александр с грустью в голосе. — А вот до утра… Пока еще Амаль только невеста, и вольна поступать как захочет, и ей не может запретить даже вождь…

— Ну и чего мы тогда ждем, Жак? — Вскинулся Катран. — давай пойдем к ней и поговорим!

В ответ Туарег грустно улыбнулся:

— Всю неделю палатку невесты охраняют нукеры вождя — это закон!.. Ни один мужчина, даже сам вождь или будущий муж, не может приблизиться к палатке невесты ближе, чем на «три тела мехари» — это может быть расценено, как покушение на честь невесты…

— И?

— И нукеры такого нарушителя изрубят своими мечами на куски!..

Ананьев посмотрел на Катрана:

— Кх-м-кхы! — Прокашлялся он. — Ну, с этими нукерами, мы, конечно можем справиться… Но приехали мы сюда не за этим, и с миром…

— Вот именно, Иваныч! — Ответил Туарег. — А тут дело касается единственной дочери вождя… Али может обидеться! И даже наверняка обидится!.. И тогда нам придется очень быстро убегать — воины-туареги всегда ищут повод, чтобы сразиться с врагом насмерть…

— Хреновые дела, лейтенант… — Дед потер ладонью свои лоб. — И что же нам теперь делать?

Александр посмотрел на луну, видневшуюся через откинутый полог палатки:

— Если бы только сама Амаль…

Он не успел договорить, потому что…

С той стороны палатки, где она отбрасывала густую, послышались тихие шорохи, и едва слышный шепот:

— Инсар!.. Инсар, ты спишь?!!

Александр вскочил словно ужаленный, вылетел из палатки, и почти тут же вернулся, притащив за руку…

— Амаль! — Воскликнул он.

Но девушка приложила палец к губам:

— Тш-ш-ш-ш!!! Не кричи — услышат!..

Александр усадил девушку на подушки, и посмотрел ей в глаза:

— Я уже не надеялся поговорить с тобой, Амаль!

Девушка посмотрела на Катрана и Деда, которые замерли в удивлении, словно два изваяния, и проговорила едва слышно:

— Я не знаю, для чего ты здесь, Инсар… И я не знаю, кто твои друзья… Но я знаю, что ты приехал очень вовремя!..

— Днем ты сказала, что…

— Днем вокруг было слишком много ушей!..

Она погладила Александра по щеке, и на ее запястье едва слышно звякнули серебряные украшения:

— Я люблю тебя, мой «Победитель»… Я всегда тебя любила! С того самого момента, как нашла там, на побережье… И я хочу быть только твоей женой, Инсар! И ни чьей больше!

— Я то же тебя люблю, Амаль! — Ответил Александр, и поцеловал девушке руку. — Но уже через несколько часов, когда взойдет солнце, ты должна будешь…

— Но ведь у нас еще есть этих несколько часов, Инсар!.. — Проговорила девушка, и опять посмотрела на Катрана и Деда. — А еще у нас есть твои друзья, и две машины, на которых вы сюда приехали…

Александр внимательно вгляделся в горящие глаза девушки:

— Я тебя понял, душа моя!.. — Проговорил он и посмотрел на своих друзей. — Я тебя понял!..

— Кх-хым-м! — Кашлянул негромко Дед, и легонько толкнул в плечо Катрана. — Ну, что, ученик? Вспомним молодость? А за одно и всем нам поможем!..

— Экстрадиция со спецоперации на базу, Дед? — Проговорил Катран с пониманием, и улыбнулся. — Как в былые времена?

— Только никого не надо убивать или калечить, прошу вас! — Проговорила девушка. — Воины ни в чем не виноваты!

— Ну мы же не звери, красавица! — Ответил Ананьев. — Все будет очень культурно и аккуратно!..

— Ну, что? Все готовы? — Катран в предчувствии того, что ему прямо сейчас доведется вспомнить свои боевые навыки уже просто таки «бил копытом». — Начнем?

В ответ он получил немые кивки голов, и…

Как тень выскользнул из палатки…

***

16 июня 2008 г.

Москва. Лубянка…

«…Я не знаю, что мне делать!..»

…Варя не спала всю ночь, вспоминая и обдумывая все то, что услышала от генерала Гришина… В ней боролись странные чувства, но…

Когда наступило утро, она приняла твердое решение…

Собрав детей, она сначала приехала к своей матери, ничего не объясняя оставила их на попечение заботливой бабушки, и уже с чистым сердцем отправилась в центр Москвы. На Лубянскую площадь…

Там, в суровом здании, которое уже давным-давно навевало на многих ужас, и было символом неограниченной власти в ее родном государстве, Варя очень кратенько объяснила суть своего визита дежурному офицеру:

— Мне нужно поговорить с кем-нибудь, из старших офицеров!

— Для чего? — Спросил дежурный.

— Меня шантажирует один из очень важных чинов ФСБ… И я не знаю, что мне делать!..

Дежурный офицер внимательно посмотрел на Варю, и проговорил уже совершенно иным тоном:

— Хорошо!.. Присаживайтесь и ждите! — Он указал Варе на кресла в холле. — Сейчас я попробую, кого-нибудь вызвать!.. …Ждать Варваре пришлось минут пятнадцать…

Она рассеянно посматривала по сторонам, и не обращала никакого внимания на людей с суровыми лицами, входивших и выходивших из здания ФСБ…

Женщина настолько была погружена в свои мысли, что вздрогнула всем телом, когда услышала вопрос:

— Вы Кабанова Варвара Михайловна?

Варя дернулась всем телом, и подняла взгляд на говорившего.

Перед ней стоял мужчина средних лет…

Ничего особенного в этом человеке небыло… Как говорится «серый человечишко»… Обычный, для людей среднего достатка, темно-серый костюм в тонкую полосочку, голубая рубашка, галстук, туфли… Среднего роста… И все!!! Ничего запоминающегося!..

Разве что… В фигуре этого мужчины угадывалась выправка военного…

И глаза…

Строгие, пытливые глаза, излучавшие уверенность в себе и выдававшие в человеке острый, пытливый ум!..

— Д-да-а… Это я!.. — Ответила Варя.

— Вы хотели поговорить со старшим офицером? Я — полковник Чеботарев… Пойдемте, Варвара Михайловна, расскажете мне о своем деле…

Уже через минуту, они поднялись по широкой лестнице на второй этаж, прошлись по длинному коридору вдоль множества дверей, и вошли, наконец, в один из кабинетов…

— Присаживайтесь, Варвара Михайловна! — Проговорил полковник, и указал ей на довольно на стул за длинным столом. — Слушаю вас!

Варя осмотрелась по сторонам.

Да! Было заметно, что этот мужчина занимает довольно солидную должность, но…

— В-вы знаете… — Проговорила она слегка запинаясь. — М-мне кажется, что вашего звания «полковник» в моем случае н-не достаточно…

В ответ мужчина улыбнулся странной улыбкой:

— А вы не думайте о моем звании, милая Варвара! Вы позволите мне вас так называть? — И получив в ответ кивок согласия продолжил. — Поверьте мне на слово — в этом кабинете иногда происходили такие признания, что…

Мужчина посмотрел в окно, и продолжил:

— Да и вообще… Хотелось бы, чтобы это была обычная доверительная беседа… Забудем о «полковнике»! Называйте меня Геннадий Алексеевич! Договорились!

Варя, кивнула в ответ.

— Ну, вот и славно! Ну так что же вас привело сюда, Варвара? Кто вас шантажирует?

— Генерал ФСБ, Гришин Иван Сергеевич…

И в ту же секунду что-то изменилось во взгляде полковника…

— А вы уверены, Варвара, что говорите именно об этом человеке?

— Он вчера приезжал ко мне домой, показывал удостоверение… Вот я и запомнила его имя…

Чеботарев машинально закурил, совершенно не обращая внимания на женщину, и спохватился только спустя минуту:

— Простите…

— Ничего-ничего… Мне дым не мешает…

Полковник достал из пачки бумаги несколько чистых листков, и протянул их Варе:

— Я думаю, что раз уж вы сами к нам пришли, то и согласитесь написать о вашем деле?

— Да… Наверное… — Проговорила Варя не совсем уверенно. — Только… Он сказал, что…

— Послушайте, Варвара Михайловна!.. — Перебил ее полковник. — Мне кажется, что вы не до конца отдаете себе отчет в том, в какое серьезное дело в вы попали волею судеб!.. Скажу больше!.. Думаю, что даже моей власти, а она, поверьте, совсем не маленькая, будет недостаточно, чтобы разрешить вашу проблему — в этом случае вопрос будет решаться на самом высоком уровне!.. Так что… Вы уж запишите все, что хотели рассказать, чтобы я мог с этим вашим заявлением пойти к своему начальству…

— Хорошо… Я напишу…

— Ну, и расскажите мне, попутно, пока будете записывать…

Варя задумалась на секунду, и наконец проговорила:

— Хорошо, Геннадий Алексеевич… — И тут Варя задумалась на секунду. — Только… Я не знаю, с чего начать…

— А вы начните с самого начала, Варвара Михайловна!.. Так оно и понятнее будет, да и торопиться вы, как я понимаю, никуда не собираетесь…

Варя кивнула головой:

— Началось все, наверное, очень давно…

***

16 июня 2008 г.

Аравийская пустыня…

Побег…

…Около 3 часов ночи… …Два суперпроходимых, специально для этого подготовленных «Ренглера» на широких шинах, те на которых сюда, до оазиса добрались трое наших неугомонных друзей, определили на «ночевку» не просто за пределами лагеря, а даже за пределами оазиса. Они стояли метрах в пятидесяти от его невидимой границы, у пересохшего русла, и… Их «сон» охраняли двое вооруженных до зубов туарегов…

Джипы стояли на расстоянии метров 3–4 друг от друга, а между ними охранники развели небольшой костерок, и подвесили над ним старенький прокопченный чайник… Чтобы за, по-восточному неспешными разговорами «с чаем» скоротать ночь…

Беглецы из лагеря Али крались в ночи, словно тати…

Впереди, «пробивая лыжню», перебегая от одной палатки к другой, от одной пальмы к следующей, от одной тени к другой, но так, чтобы не выскочить под свет множества костров, передвигался Катран…

За ним, практически след в след, доверяя своему «разведчику», шли Александр, державший за руку Амаль, и замыкал эту «процессию», прикрывая тылы «разведгруппы» в арьергарде, многоопытный Дед, отставной «кап-три» Ананьев…

Шаг за шагом, иногда очень сторожась, едва ли не на цыпочках, иногда стремительным бегом, они медленно, но уверенно продвигались к своей цели…

Наконец, в какой-то момент, они миновали ту самую, «невидимую границу», оазиса, вышли из лагеря, и увидели к сполохах крохотного костерка поблескивающие бока своих «железных коней»…

Катран подождал пока приблизился весь «обоз», и проговорил очень тихо, ибо знал не понаслышке, что звуки в ночной пустыне разносятся очень далеко:

— Их двое… Не спят… Оружие держат под рукой — два старых английских «Бура»… Но нападения не ждут…

— Мысли, каплей? — Проговорил Ананьев.

Катран усмехнулся, и посмотрел на сидевших около костра туарегов:

— Я их сам сделаю, Дед! В два прыжка!..

— Осторожнее, Володя… — Дал Ананьев свое согласие. — Они тоже не пальцем деланные!

— Справимся! — Усмехнулся Катран, и тут же превратился в «боевую машину». — Чай не в первый раз!..

Он пригнулся к земле, и на полусогнутых ногах, медленными, плавными шагами стал подбираться к охранникам джипов… В этот момент Катран был похож не на акулу, чье имя носил вот уже столько лет, а на леопарда, уже определившего свою жертву-добычу, и теперь медленно сокращавшего с ней дистанцию…

— Он сможет, Инсар? — Проговорила Амаль.

Она как зачарованная смотрела на это действо.

Но Александр только приложил свой указательный палец к ее губам:

— Т-с-с-с!!! Володя много чего может…

Время, казалось, остановило свой бег, и все, что видели наши беглецы, казалось им, как замедленной съемке…

Катран не торопился, чтобы не спугнуть охранников неожиданным, ненужным звуком. Он медленно, но очень уверенно приближался к воинам, охранявшим их «железных коней»…

И вот настал какой-то момент, когда… …С пятидесяти метров, засевшим в «засаде» Александру, Амаль и Деду, лица Катрана, конечно же уже видно небыло — не день, чай, а глубокая чернильно-черная африканская ночь! Но!.. В свете одного-единственного светлого пятна, которым был небольшой костерок охранников, был виден…

Он поднялся с земли в непосредственной близости от охранников черным силуэтом, словно призрак, словно «тень отцы Гамлета»…

Тень сделала всего-то два шага и…

— Как дела, дети пустыни? — Донеслись до наблюдавших негромкие слова.

Туареги, охранявшие джипы, и со стороны было видно, что это опытные воины, вскочили на ноги в ту же секунду, а в их руках уже были готовые к действию старые, проверенные английские «Буры»…

От того, что произошло дальше, Амаль, напряженно наблюдавшая за происходящим, вздрогнула всем телом:

— Ой!!!

Да и было отчего…

Все произошло в один миг!..

Катран, а может быть это и в самом деле была только его тень, разглядеть толком что-либо в кромешной темноте было почти невозможно, но…

— Д-дунц! — Раздался звук, так знакомый заядлым бильярдистам.

Не мудрствуя лукаво, видимо задумав это с самого начала, Катран просто хватанул обоих охранников своими ладонями за затылки, да и мощно, резко свел руки, словно в аплодисментах… Только ладони его были заняты в этот момент головами охранников…

Их лбы встретились на большой скорости…

Миг, и воины-туареги, после такой нелицеприятной «встречи», повалились на спины, словно сломанные куклы…

Катран обернулся, и наши «засадники» увидели, как «тень» махнула им рукой, сообщая, что путь свободен…

Через считанные секунды все опять уже были в сборе…

— Они не умерли? — Спросила Амаль, поглядывая в лица лежавших на песке охранников.

— Не-ет красавица! — Улыбнулся Катран. — Они просто будут долго и крепко спать!.. А когда проснуться, то у них немного поболят головы, а на лбах будут небольшое шишки… И все!!! Ничего ужасного для здоровья!..

— Хорошо, если это так… — Ответила девушка.

— Гарантирую!

— Ну, что? Грузимся? — Встрял в этот диалог Александр, которого била жажда деятельности и нетерпения. — Поехали?

Ананьев подошел к одному из джипов, уселся на сидение, и проговорил негромко:

— Я — с каплеем! А ты, лейтенант, повезешь свою девушку! — Он махнул рукой Катрану, приглашая его занять место за рулем. — Если что, то ты уходишь к побережью, а мы уж с Володькой погоню-то подзадержим… А потом вас нагоним… На крайний случай — встречаемся в Марса Аллам, в гостинице, в нашем номере… Задача ясна, лейтенант?

— Спасибо вам, Иваныч! — Проговорил Александр в ответ, и занял место за рулем второго джипа.

Рядом уже сидела Амаль.

— Тогда так! — Проговорил Катран. — Заводимся на счет «три», и… Газу!!! Особо оторваться нам не дадут — парняги тут не пальцем деланные, но пока сообразят, что да как, пока своих верблюдов оседлают… Мы хоть километр, но отъехать успеем…

Александр посмотрел на Амаль, подмигнул, взялся за ключ зажигания и проговорил:

— Раз! Два! Три! Вперед!!!

— Гр-р-р-р!!! — Почти громогласно в ночной тишине взревели мощными двигателями джипы. — Гр-р-р-р!!!

И машины в ту же секунду сорвались с места, и, поднимая пыль, понеслись к руслу пересохшей реки…

***

16 июня 2008 г.

Москва. Лубянка…

Наконец-то!..

…18.00, вечер… …Полковник Чеботарев был абсолютно спокоен, хотя те, немногие, которые попадали в этот кабинет, и даже генералы, всегда нервничали, разговаривая с его хозяином… Но полковник… Видимо он был уверен в себе, да и, скорее всего, не единожды бывал в этом кабинете… Кабинете Заместителя Директора ФСБ России…

— Мы уже давно пытались хоть как-то подобраться к генералу Гришину, товарищ генерал-полковник… — Говорил полковник. — Но все разбивалось о недостаточность улик и мало-мальски доказательств его незаконной деятельности… И вот теперь, наконец-то, нам повезло!.. Можно сказать случайной повезло!

Они сидели за длинным столом для совещаний напротив друг друга, и полковник, то и дело, поглаживал ладонью кожаную папку, лежавшую перед ним на столе.

— Случайно говорите? — Ухмыльнулся Заместитель Директора. — Нет уж! Случайностей в нашей службе не бывает… Тут другое…

Генерал встал из-за стола, и в ту же секунду со своего места вскочил полковник. Но генерал остановил его:

— Сидите, Геннадий Алексеевич… Не до политесов сейчас!

Генерал налил в стакан воды, выпил ее несколькими глотками, и стал мерить кабинет неширокими, медленными шагами:

— Надо признать, что Гришин — хороший профессионал!.. И именно поэтому десять лет назад я рекомендовал его на должность начальника Управления!.. И, надо признать и то, что за это время у Управления небыло ни одного серьезного прокола! — Генерал оперся кулаками о столешницу. — Но!.. Я всегда чуял, что что-то в нем не так… И именно поэтому я отдал вам команду об очень тихой разработке Гришина — за последних два года генерал, видимо, несколько подутратил бдительность и стал допускать опасные для себя ошибки…

— Так точно, товарищ генерал-полковник! — Проговорил Чеботарев и открыл папку. — По вашему приказу была создана следственная группа, которой уже удалось кое-что раскопать… И появились вопросы… О шикарном особняке генерала Гришина, записанного на подставное лицо… О нескольких дорогостоящих многокомнатных квартирах в центре Москвы, о шикарном лимузине, который тоже стоит баснословных денег, и все это тоже оформлено на подставных лиц…

— Вот-вот! — Проговорил генерал. — Вам удалось узнать, откуда генерал Гришин черпает свои неофициальные доходы?

— Мы работаем над этим! — Ответил полковник. — Но генерал Гришин очень осторожен и аккуратен в своих контактах… До сегодняшнего дня все улики против генерала Гришина были только косвенные, на которых дело о коррупции не построить — не того уровня человек… Но сегодня… Эта девушка подкинула нам такой материал, что!..

— Именно! Именно об этом я и говорил, полковник! — Генерал опять прошелся по кабинету. — Это не случайность, а закономерность, полковник! Генерал Гришин настолько, видимо, уверовал в свою безнаказанность, что уже перестал соблюдать элементарные правила конспирации… Или…

— Или что-то в его жизни назревает такое, что ему на них уже просто наплевать! — Продолжил мысли полковник.

Генерал внимательно посмотрел на Чеботарева, и ответил задумчиво:

— Может быть, полковник… Может быть… — От уселся напротив Чеботарева, и строго взглянул ему в глаза. — А посему поступим так… Вы, Геннадий Алексеевич, как заместитель Управления Собственной Безопасности, возьмете это дело под свой личный контроль!

— Есть!

— Даже не так! Вы будете руководить этой операцией, Геннадий Алексеевич, а обо всех новостях докладывать мне лично! — Заместитель Директора подумал немного, и продолжил. — И вот еще что… Я хочу, чтобы вы, по возможности конечно, восстановили картину гибели генерала Елагина… Что-то мне в этом деле не нравится, и никогда не нравилось!..

— Вы думаете, что Гришин может быть в этом как-то замешан?

— А вот это, полковник, вы и выясните! — Ответил генерал. — То, что Гришин не совсем чист на руку — это было понятно давно! Вопрос в другом, Геннадий Алексеевич — насколько он нечист, и как далеко готов пойти ради своих личных интересов!

— Я понял, товарищ генерал-полковник!..

— И попрошу вас, Геннадий Алексеевич, зная вашу принципиальность и щепетильность в вопросах честности и порядочности… Все, мало-мальски важные решения мы с вами будем принимать вместе!

— Есть, товарищ генерал!

— Гришин — это не просто офицер ФСБ, Геннадий Алексеевич! Вот что надо учесть при расследовании! Гришин — генерал, и один из высших руководителей Федеральной Службы Безопасности России, начальник Управления!.. И если сделать ошибку, то он будет иметь право обидеться!..

— Я это понимаю! — Ответил Чеботарев.

— В общем, задача такая, Геннадий Алексеевич… Не поднимать шум и не предпринимать никаких активных действий в отношении Гришина, пока вы не получите в свои руки стопроцентные доказательства! И, конечно, мы об этом уже договорились, без моей личной санкции на какие-либо активные действия в отношении генерала!..

Заместитель Директора встал и прошелся медленными шагами по кабинету — это называлось «думать ногами».

— Шум и скандал о коррупции в генералитете ФСБ нам не нужен — это первое! И второе, что тоже нельзя исключать, возможно, что мы в отношении Гришина ошибаемся…

— Ну уж это врядли, товарищ генерал! — Усмехнулся полковник Чеботарев. — И заявление Варвары Кабановой полное тому подтверждение!

Генерал остановился посреди кабинета, и строго посмотрел на полковника:

— Вот вам и карты в руки, Геннадий Алексеевич! И одна просьба — не делать поспешных выводов!.. Это дело может оказаться слишком серьезным!..

— Есть, товарищ генерал-полковник!

— Идите, Геннадий Алексеевич! Работайте!.. И обо всем, мало-мальски важном в этом деле, незамедлительно докладывайте лично мне, в любое время суток! Свободны!

Полковник Чеботарев вышел из генеральского кабинета, закрыл за собой дверь, и… Улыбнулся странной улыбкой… В этот момент он был похож на большого матерого кота, который уже поймал свою мышь, но ради забавы не стал ее есть сразу, а решил немного поиграть…

***

16 июня 2008 г.

Египет. Марса Аллам…

Перипетии судеб…

…Этот день, включая и ночь, выдался для наших беглецов очень длинным…

Все началось посреди ночи… …3.15 пополуночи… …На сумасшедшей скорости, поднимая тучи пыли, вот уже около четверти часа, два «Ренглера» неслись по пересохшему руслу. Но радости оттого, что они сумели выскочить из лагеря туарегов у наших друзей небыло… Александр оказался прав — воины-кочевники, всю свою сознательную жизнь проведшие в войне, кровавых стычках и набегах, умели реагировать на опасность очень быстро, ибо от этого зависела их жизнь. Ровно через минуту, когда джипы, как ни старались, сумели проехать не больше километра, из оазиса за беглецами пустилась погоня…

Конечно верблюд-мехари не автомобиль, и развивать скорость до 60 кэмэ в час он не может, но!.. Мехари может другое — верблюду, в отличие от джипа, не нужно заправляться, и он хоть и медленнее, но может идти тот же путь. И почти наверняка нагонит в пустыне автомобиль, который, к тому же, может еще и перегреться…

Погоня была очень многочисленной…

Александр наблюдал в зеркало заднего вида огромное множество точек-светлячков, факелов, которые держали в руках воины-туареги, скакавшие за беглецами на своих верблюдах…

А еще он знал какое могут проявить туареги, если речь идет о дочери вождя, которая едва ли не через секунду оборачивалась назад, чтобы посмотреть, не нагоняют ли их нукеры старого Али…

— Быстрее, Инсар! Быстрее! — Перекрикивала она вой ветра. — Если мы будем так ехать и дальше, то к утру они нас нагонят! Быстрее!!!

И Александр, сжимал челюсти до зубовного скрежета, еще крепче держал руль джипа, и все сильнее нажимал на педаль газа…

Эта сумасшедшая гонка по пересохшему руслу, которое извивалось среди барханов, как припадочная змея, длилась не меньше часа… …4.20, раннее утро… …А потом Александр заметил какие-то знакомые очертания барханов, и резко остановил автомобиль…

Через секунду, рядом встал как вкопанный и второй джип…

— Что случилось, лейтенант? — Крикнул Дед.

— Скоро будет светать, Иваныч… Нам надо, пока не поздно, попытаться их обмануть, потому что днем это уже не получится…

— Что предлагаешь?

Александр кивнул на редкие кусты саксаула, росшие по «берегам» пересохшее реки:

— По 3–4 куста привязываем к машинам сзади, и уходим в барханы, заметая за собой следы…

— И ты думаешь, что они этого не заметят?

— Обязательно заметят — они жители этой пустыни! — Уверенно ответил Александр. — Но заметят только днем! А сейчас… Есть шанс, что в предрассветных сумерках они проскочат это место… Потом, потеряв следы, им придется возвращаться, и возвращаться медленно, чтобы найти наши следы… Я думаю, что мы сумеем выиграть час или два, а может быть и больше… А на машинах это уже хороший шанс оторваться… Тем более, что…

— Что? — Вскинулся Катран, догадываясь о чем-то нехорошем.

Александр взглянул на Амаль, и та проговорила немного испуганным голосом:

— Самум идет…

— А это что еще за «здрасти», лейтенант? — Спросил Дед.

— Это горячий ветер из пустыни, Иваныч, песчаная буря… — Ответил Александр, и показал на кромки барханов. — Вон, смотрите! Барханы задымились!..

Друзья посмотрели на барханы, и поняли о чем говорил Александр.

С самых вершин этих песчаных гор, пока еще не очень сильно дующий ветер сдувал пыль и песок. Это было похоже на то, как в России зимой метет мелкая поземка. Барханы «дымились»…

— Самум придет сюда примерно через полчаса… Может быть и быстрее… К этому времени нам нужно будет успеть уйти в барханы, и укрыть от песка не только себя но и машины… — Проговорил Александр озабоченным голосом. — Обычно самум идет очень быстро, но… Тех 10–15 минут, на которые он может накрыть… В общем это все равно, что попасть в духовку… Пустыня убивает очень быстро, если не приготовиться к спасению…

— В общем, понятно… — Проговорил Катран. — Ни чего хорошего! Ну а туареги как же?

— Туарег, у которого есть мехари, всегда может укрыться от самума! — Ответил Александр уверенно. — Особенно если туарегов много! Они живут здесь, и песчаные бури для них не слишком страшное испытание… А вот для нас самум будет очень даже в помощь — буря наверняка скроет все следы, и остановит погоню…

— Ну, тогда за дело! — Скомандовал Дед.

Они втроем, срезали несколько кустов саксаула под самый корень, а оставшиеся пеньки замаскировали песком. Приладили эти кусты к своим «Ренглерам», и уже через пять минут, выключили все огни, выползли из русла и стали практически наощупь продвигаться к барханам… Примерно в двух-трех километрах позади, были видны приближавшиеся «светлячки» факелов — погоня не отставала…

Ехали очень медленно, чтобы хоть как-то уменьшить звук двигателей, но уже очень скоро этого не потребовалось — самум крепчал с каждой секундой… …4.35, раннее утро… … — Катран, Дед! — Проорал Александр в рацию. — Дело — дрянь, у нас есть минут 10, чтобы укрыться!

— Ты же говорил, что у нас есть около получаса! — Отозвалась рация голосом Катрана.

— Быстрее, Володя, быстрее! Не надо спрашивать! — Проорал в ответ Александр, и посмотрел в испуганные глаза Амаль. — Пустыня глупых гордецов убивает!.. Быстрее! Буря идет! Песок! Очень скоро здесь будет! Шевелись, Катран! За мной!!!

И он нажал ногой на педаль газа, пытаясь поскорее добраться до подножия бархана, у которого и задумал укрыть от бури и друзей, и машины…

Он остановился у крутого склона бархана, развернул машину, и поставил ее к склону задом…

— Володя! Ставь джип рядом! — Проорал Александр в рацию. — Дверь в дверь!

Он выскочил из своего «Ренглера» и стал отчаянно жестикулировать, пытаясь тем самым ускорить Катрана, но отставной «каплей» уже и сам осознал всю серьезность опасности, и не заставил себя долго ждать…

— Нам надо достать палатки, и укрыть машины! — Проорал Александр ему в самое ухо. — Иначе песком весь двигатель засыплет, тогда нам отсюда не выбраться! Давай, Володя! Быстрее!!!

Ветер уже буквально рвал на них одежду, но друзья промучившись с палатками, которые надувались словно паруса, все же справились со стихией, укутав сверху, по брезенту, кабины обоих джипов, и капоты, под которыми бились железные сердца их машин.

— А теперь все в один джип! — Скомандовал Александр. — Скорее, Иваныч! Володя, торопись! Времени уже нет!..

Сначала в джип Александра втиснулся Дет, потом Катран, и уже самым последним, на водительское место уселся Туарег…

Когда Александр забрался в не очень уж просторный для четверых «Ренглер», ветер уже ревел как ополоумевший лось в сезон гона…

И чувствовалось, что это только начало… …Катран смотрел в лицо Александра, что-то ему кричавшему почти в самое ухо, и ничего не слышал.

Какой-то небесный орган, сошедший с ума, ревел на таких нотах, что волосы становились дыбом…

А сверху на ткань тента как-будто сумасшедшими экскаваторами, бросали песок… Нет, песок не насыпало, его бросало пригоршнями в десятки килограмм!..

Песок давил на брезент, и уже казалось, что алюминиевые стойки, на которых он был закреплен, не выдержат этого веса и согнуться, впечатывая в сидения «Ренглера» своих пассажиров…

Мелкая пыль проникала под брезент внутрь кабины, и висела в воздухе тяжелой желтой взвесью.

Дышать становилось труднее с каждой минутой…

Песок наваливался на кабину джипа неподъемной тушей…

Это была какая-то странная, и совершенно неповторимая симфония, в которой Матушка-Природа показывала свою огромную силу, и давала понять человеку, что он ничем не отличается от букашки… …Наши друзья впали в какое-то странное оцепенение, а может быть даже потеряли сознание… …4.50, утро, рассвет… …Но наконец пришел момент, когда они, вдруг, открыли глаза, и стали осматриваться по сторонам, понимая, что чего-то в этой симфонии стало не хватать, и… Наконец поняли — на уши давила оглушающая тишина…

— Ну, вот, кажется и все! — Прохрипел Александр в кромешной темноте совершенно осипшим от пыли голосом. — Самум ушел дальше… Нам пора выбираться отсюда, а то еще задохнемся…

Он открыл стекло на водительской дверце, в джип тотчас же сыпануло добрую порцию песка, и достал нож. Его примеру последовали Катран и Дед. Александр воткнул нож в материю палатки, резанул ее, протягивая лезвие сверху вниз, и…

В кабину «Ренглера» проник яркий солнечный луч, похожий на луч прожектора. В ту же секунду в темень кабины ворвались еще два солнечных луча — Катран и Дед не отставали от Александра…

Через минуту все четверо, ибо Амалии выбраться наружу помог Александр, они стояли около джипов и смотрели на последствия песчаной бури…

— М-м-да-а! Дела-а-а! — Проговорил Дед, потирая ладонью немного заросшую щеку. — Выбираться нам отсюда придется долго…

— Ничего! — Улыбнулся Александр в ответ. — Лопаты есть, вода и еда тоже — выберемся! Главное то, что мы живы, и теперь воины Али нас точно не смогут найти по следам! А без следов… Пустыня большая!.. Я сам искал племя Али целый год!..

Они стояли даже не рядом с джипами, а скорее над ними…

Видимо ветер был такой силы, что всего за несколько минут закопал мощные «Ренглеры» в песок по самые стекла! Работа предстояла нелегкая, но… Наши друзья взялись за нее бодро — солнце еще только-только поднималось и зноя пока еще небыло… …14.20, пополудни… …Пробарахтавшись в песке около двух часов, дружно и неутомимо отбрасывая песок в стороны лопатами, к 7 часам утра наши друзья, наконец-то высвободили из песчаного плена свои джипы, сняли и сложили сослужившие им неоценимую службу палатки, завели двигатели, и двинулись в путь… …Теперь, точно зная где они находятся, Александр вел этот маленький караван кратчайшей дорогой к побережью… …Проделав по пескам за семь с лишним часов около ста двадцати километров, они наконец-то добрались до побережья…

Морю были рады все, ибо вода несла жизнь…

Но особо рассиживаться было некогда — впереди было еще около двухсот километров пути до цивилизации, в городишко Марса Аллам…

Они только ополоснулись в теплой морской воде, обили из ведер брезентовые крыши своих джипов, и… Рванули вдоль кромки морского берега на север, в сторону Марса Аллам…

Но проехали они вот так совсем недолго, всего-то минут двадцать…

Амаль вдруг встрепенулась, прижалась к Александру, и проговорила, указывая на берег:

— А вот в этом месте я тебя нашла 10 лет назад!..

И опять резко затормозил джип Туарега…

И опять был созван «Военный совет»…

— Так значит ты нашла Александра в этом самом месте, Амаль? — Спросил Дед.

— Да! — Ответила девушка уверенно.

Ананьев огляделся по сторонам, и опять пристально посмотрел на Амаль:

— Но ведь здесь все совершенно одинаковое! Как же ты узнала это место?

В ответ Амаль улыбнулась:

— Для того, кто живет в своем доме, все стены разные, хоть для чужого глаза они совершенно одинаковые!.. — Проговорила она не по годам мудро. — Эта пустыня — мой дом!.. Поэтому я точно знаю, где нашла своего Инсара!..

— Амаль… — В разговор вступил Катран. — Послушай, милое создание… Ты, и наверное только ты, можешь помочь своему Инсару вспомнить, кто он есть на самом деле…

Девушка подумала несколько минут, а потом сказала:

— Я не хочу, чтобы он вспомнил прошлое! — Ответила она решительно. — А вдруг у него в прошлой жизни была жена, дети, свой дом?.. Я хочу, чтобы он помнил только меня! И любил только меня!!!

Ее глаза горели странным светом, и по этим отблескам можно было понять, что ничто не заставит эту девушку-бедуинку отказаться от своего решения!

Разве что…

Александр взял тонкую ладонь девушки в свою, и заглянул ей в глаза:

— Послушай, любовь моя! Я, конечно, пока ничего не вспомнил, да возможно никогда и не вспомню, но!.. — Он посмотрел на Деда и Катрана, застывших в напряженных позах. — Последнее время в моей жизни все так завертелось, как… Как песок во время самума!..

Он посмотрел в море, словно пытался заглянуть за горизонт:

— Мои друзья, Иваныч и Володя, мне уже рассказали, кто я такой, Амаль… И я верю своим друзьям!.. Ты права — у меня когда-то была и жена, и сын, и собственный дом… И жил я в огромной стране, которая называется Россия…

— Я о такой стране не знаю, Инсар… — Тихо проговорила Амаль.

— Да и не в этом дело!.. Ничего того, что было со мной раньше я не помню, и ничего к той, прошлой жизни не ощущаю!.. И это правда! — Он заглянул девушке в глаза. — Я сейчас здесь, с тобой! И я хочу быть твоим мужем, потому что люблю тебя, Амаль! Всем своим сердцем!

Девушка долго и испытывающее смотрела в лицо Александра, и наконец произнесла:

— Я вижу, Инсар! Ты не обманываешь меня! Но тогда… Тогда я не понимаю, зачем тебе нужно знать что-то о том, чего ты не помнишь и не любишь? Ведь я опять рядом с тобой! Зачем?

И тут в разговор влюбленных вступил Катран:

— Понимаешь, Амаль… Когда-то твой Инсар, а на самом деле Александр, служил в одной очень важной организации… Понимаешь?

В ответ Амаль кивнула головой.

— Хорошо! — Произнес Катран, и продолжил. — Потом произошло несчастье, и Александр пропал на долгих 10 лет! Понимаешь?

— Да! Я это понимаю!

— Но дело в том, что тогда он выполнял очень важное задание — он вез очень важный пакет… И вот теперь…

Катран посмотрел на Деда, словно искал у него поддержки, потому что не знал, как объяснить девушке, которая ни сном ни духом не ведала ни о каких спецслужбах, и о том, какие они имею возможности, для достижения своих целей.

И эстафету принял Ананьев:

— Беда Александра в том, что он ничего не помнит, милая Амаль… А вспомнить надо, и о самом пакете, и о том, где он может быть… — Ананьев в упор смотрел на девушку. — Этот пакет ищут, Амаль… Он очень важен!.. И если вы хотите прожить с Александром долгую и счастливую, а главное спокойную жизнь, то его надо найти и вернуть!.. Потому, что его ищут очень нехорошие люди…

— Мы можем уйти в пустыню!

— Если мы нашли племя Али, то и другие тоже смогут его найти! — Ответил на это замечание Катран. — Но они придут уже не с миром, как мы, Амаль, а с войной!.. Из-за этого проклятого пакета могут погибнуть люди твоего племени, Амаль! Невинные люди!.. Те, кто ищет этот пакет пойдут на все, чтобы его получить! И им все равно, сколько туарегов погибнет! Понимаешь? Все равно!!!

Девушка слушала взрослых мужчин с широко раскрытыми глазами, в которых читался и страх, и недоверие, и доверие одновременно…

Ее глаза метались от одного к другому, и было видно, что в ее мозгу идет тяжелая борьба…

Но наконец она Амаль решилась:

— Но ты останешься со мной, Инсар? — Она взглянула в глаза Александра. — Ты обещаешь мне, если я тебе расскажу все, что помню?

— Клянусь, душа моя!

Девушка посмотрела на морской горизонт, и вздохнула:

— Хорошо!.. Спрашивайте!.. …19.40, вечерние сумерки… …Тот разговор наших друзей на берегу моря затянулся на целый час, а потом…

Потом они долили в баки остатки горючего, и уже не торопясь поехали на север, углубившись в свои мысли…

До города они добрались за четыре часа…

И уже в Марса Аллам, когда до гостиницы оставалось проехать всего-то несколько улиц, прохрипела рация голосом Деда:

— Лейтенант! Слышишь меня, Саша?

— Я слушаю! — Ответил Александр.

— Давай-ка ты рули не в подземный гараж, а на стоянку к нашему «Дефендеру»…

— Зачем? Не понял!

— Чует мое сердце, что нам теперь постоянно нужно быть на людях! — Ответил Ананьев. — Так… На всякий случай… А около гостиницы всегда дежурит полицейская машина… Так что…

— Хорошо, Иваныч… Вам, наверное, виднее…

Через несколько минут два пропыленных «Ренглера» припарковались около «Ленд Ровера», привезшего наших путешественников из Каира…

***

16 июня 2008 г.

Египет. Марса Аллам…

Большой переполох в маленьком городе…

…Наши уставшие друзья даже догадываться не могли, какой они устроили переполох своим появлением в маленьком египетском городишке Марса Аллам!.. Сколько из-за этошо народу в одну минуту, что называется «встало на уши»!.. …19.50, вечер… …Торговое представительство России… …В комнату, которую занял Тесленко постучали довольно настойчиво и требовательно, и дверь, не дожидаясь ответа открылась.

На пороге стоял майор Кузнецов:

— Товарищ полковник! Есть новости от наших наблюдателей!

Тесленко вскочил с кресла и едва ли не подбежал к майору:

— Ну?!! Докладывай!

Кузнецов едва заметно ухмыльнулся:

— Мои люди доложили, что объекты наблюдения «Призрак», «Друг», и «Старик» десять минут назад вернулись в гостиницу!

— Ага!!! Вернулись, значит! — Улыбнулся Тесленко своим мыслям. — Отлично!

— Но это не все, товарищ полковник! Они с грузом!

Тесленко взглянул на майора так, что впору было пригнуться, чтобы этот взгляд не прожег его насквозь:

— Говори!

— То, что они были где-то в пустыне не вызывает сомнений! Их арендованные джипы… Если честно, то я даже не знаю, как они вообще доехали до города! Мои парни говорят, что с них песок сыплется едва ли не тоннами!..

— Что за груз они с собой привезли, майор?!! — Рявкнул Тесленко в нетерпении.

— Девушку… — Просто и без затей ответил Кузнецов.

От этого ответа полковник Тесленко просто опешил:

— Не понял? Какую девушку, на хрен?!! Ты что, майор, совсем сбрендил? Они что в пустыню за бабами ездили?

И майор Кузнецов нахмурился:

— Я не знаю, кто, куда, и зачем ездил, товарищ полковник! — Взгляд майора метнул молнию. — Но вернулись объекты наблюдения с девушкой!.. Судя из доклада моих людей — она местная, скорее всего какая-то бедуинка из пустыни… На вид — около 18–20 лет… Это пока все, что известно!..

Тесленко внимательно посмотрел майору в глаза, потом задумчиво потер свой подбородок, сделал несколько шагов по комнате туда-сюда, и наконец проговорил:

— Ни хрена не понимаю!..

— Я, товарищ полковник, если честно, тоже…

Тесленко прошелся по комнате еще раз, и принял наконец-то, решение:

— Значит поступим так, майор! — Проговорил он жестким приказным тоном. — Ты едешь в гостиницу, и лично руководишь своими людьми! Включить всю аппаратуру, открыть все глаза и уши, и наблюдать! Кажется теперь начинается настоящая свистопляска!.. И докладывать мне об объектах, а особенно об этой бедуинке каждые десять минут! Свободен!

— Есть! — Ответил майор.

И исчез за дверью…

А Тесленко уже ворочал в голове свои мысли:

«…Что это за девка? На кой дюдель она им понадобилась, теми более бедуинка?!! — Полковник никак не мог найти объяснения происходящему. — Ладно! Думаю, что завтра я уже все о ней буду знать — Ананьев выйдет на связь, или я выйду на него!.. А пока… Пока подождем немного — теперь они от меня уже никуда не денутся!.. А еще лучше, чтобы уж наверняка, придется этих красавчиков-путешественников уже сегодня ночью аккуратненько спеленать, привезти сюда, да и «колонуть» на предмет пакета…»

Он посмотрел по сторонам, прошелся по комнате в некотором раздумье, и подошел к журнальному столику… …Особняк турфирмы «Friends»… …Практически в то же время в этом особняке состоялся другой разговор…

В кабинет к Сергею Кабанову без стука вошел Павел Черепанов, и проговорил без обиняков:

— Они вернулись в гостиницу, шеф!

Сергей, который в это время стоял у окна со стаканом, наполовину наполненном виски, в руке, резко обернулся, и спросил без паузы:

— Твои люди их прихватили, надеюсь, и уже везут на квартиру?

— Нет! Не получилось…

— Что? Опять просрали? — Рявкнул Кабанов. — А как же твои хваленые ветераны-десантники?

Но «старший охранник» на этот рык никак не среагировал:

— Десантники не виноваты, Кабан — они были готовы принять этих придурков, но… Эти деятели почему-то не спустились в подземный гараж, а заехали на гостиничную стоянку перед главным входом, и запарковались рядом со свои «Дефендером»… А паковать их на глазах у все толпы и полиции… Сам понимаешь… Тем более, что вернулись не одни не одни — привезли с собой какую-то молодую телку…

Сергей уже во второй раз резко обернулся, да так резко, что из бокала на пол выхлюплулось довольно много виски:

— Какую телку, Паша? — Сергей прищурился, и посмотрел на своего «старшего охранника».

— Пока не знаю, шеф… — Павел Черепанов был абсолютно спокоен. — Местная… Одета как аборигенка… Молодая — лет 18-ти, с виду… Но, что самое интересное, она ни на шаг не отстает от твоего этого Александра! Липнет к нему как кошка перед спариванием…

— Вот!!! Вот, Паша!!! — Сергей глотнул из стакана довольно большую порцию виски. — Вот это уже на что-то похоже! Мой дружок заклятый, не совсем законченный дурак, чтобы просто так по пустыням молодых местных телок гонять! А тут, вдруг, как кавказский джигит взял, вывез из пустыни, и привез с собой! И что это значит, Паша?

Павел Черепанов был совершенно индифферентен, и не проявлял совершенно никаких эмоций:

— Это может значить только то, что эта девка для него очень важна… Или может знать что-то очень важное…

— Правильно! — Улыбнулся Сергей странной улыбкой. — И то, что знает она, должен знать я! И сегодня же, Паша! Се-го-дня-же!!!

— Предлагаешь навестить их прямо в гостинице?

Сергей подумал всего несколько секунд:

— Но только не сейчас, а попозже… Ночью!.. Они сейчас наверняка в кабак пойдут… А с дороги уставшие! Пожрут, водочки накатят, и к полуночи будут дрыхнуть, как суслики!.. — Ответил на вопрос Сергей. — Да и движуха в гостинице к этому времени уляжется…

— Что делаем?

— Прихватите дружка моего и эту телку, и привезете ко мне! Сумеют это твои десантники?

— Без вопросов, шеф!

— Ну тогда действуй, Череп! И чтобы без проколов!

— А эти его друзья? С ними как?

— Мне они не нужны! — Ответил Сергей неопределенно. — А будут мешать и путаться под ногами… Ну так скажи «десантникам», чтобы они что-то придумали, чтобы этого больше не случалось… В общем… На твое усмотрение, Паша!..

— Хорошо!.. Я все понял!.. Сделаем!.. …Частная гостиница напротив «Holiday Inn»… …И еще один нервный и довольно жесткий разговор, в это же самое время, вызвало появление наших друзей в Марса Аллам… … — Значит, говоришь, полковник, они с собой из этого похода какую-то бабу приперли? — Клещ нервно и порывисто расхаживал по своему номеру.

— Именно так, Вадим Сергеевич! — Ответил бывший полковник ФСК. — И судя по тому, как к ней трепетно относится Александр Игнатьев — это его девушка, и она ему очень дорога!

— А вот это уже очень хорошо, полковник! — Улыбнулся Клещ улыбкой голодного крокодила. — Мне по фигу, знает она что-то о нашем деле или нет — это не важно! Важно то, что с ее помощью, мы можем заставить этого хмыря Игнатьева вернуть нам наше!!!

— Наверное вы правы, Вадим Сергеевич…

— Я всегда прав, полковник! Запомни это! — Клещ стоял в раздумье у окна.

Бывший полковник ФСК подождал какое-то время и спросил:

— Предлагаете прихватить эту девку?

— Но только очень аккуратно, полковник! И не используй для этого «быков»! Тут надо сработать очень профессионально, полковник, и главное — очень тихо!

— Сделаем, Вадим Сергеевич! — Ответил полковник уверенно. — Изымем в лучшем виде!

Клещ постоял без движения какое-то время, прокручивая в голове какие-то свои мысли, и наконец спросил:

— А что Кабан?

— Я уверен, что его люди засекли появление этих «туристов», потому что они все это время толклись около гостиницы, но… Пока никаких движений с их стороны не наблюдается…

— Это хорошо!.. А «фээсбэшники»?

— У этих пошло активное движение! Засуетились, как тараканы!

Клещ обернулся, и посмотрел полковнику в глаза:

— А ты уверен, Константин Андреевич, что они нас не опередят?

В ответ бывший полковник только улыбнулся:

— Я много лет проработал в этой системе… Не знаю, кто у них старший, но знаю точно, что если появился новый фигурант, то об этом надо доложить начальству! И дождаться его решения! А на это всегда требуется время! — Полковник снял и протер фланелевой салфеткой свои очки. — Пока эта машина раскачается, и в Москве примут решение… Нет, Вадим Сергеевич, они нас не опередят! Уверен!

Клещ уселся в кресло и проговорил:

— Ну, тогда действуй, полковник! Мне нужен результат!..

***

16 июня 2008 г.

Египет. Марса Аллам…

И что нам теперь делать?

…20.30, вечер… …Совершенно разбитые, смертельно уставшие и морально и физически, они ввалились в свой номер и тут же отправили девушку в душ, чтобы освежиться и отмыться от песка и пыли… Потом каждый зашел в ванную комнату минут на пять…

Теперь они сидели в ресторане гостиницы «Holiday Inn» и вяло ковыряли вилками в тарелках с шикарной едой…

Нашим друзьям было не до еды — они думали, что же предпринять дальше, и вспоминали весь сегодняшний прошедший день… … — Значит, ты говоришь, дочка, что Александр был совершенно голый, когда ты его нашла? — Проговорил Ананьев.

Амаль едва заметно покраснела, и отвела взгляд в сторону:

— Не совсем… На Инсаре были… Как вы это называете?

— Трусы?

Девушка совсем зарделась, но ответила:

— Да!.. И еще такая оранжевая подушка, наполненная воздухом…

— Это называется спасательный жилет, Амаль! — Проговорил Катран.

— Я думаю, что если бы не эта подушка, то Инсар наверняка бы утонул! — Продолжила Амаль свой рассказ, повторяя то, что уже рассказывала сегодня днем на берегу моря. — Ведь он был без сознания, и пришел в себя только через несколько дней!..

Александр ковырнул что-то в своей тарелке вилкой, и проговорил задумчиво:

— Мне только одно непонятно… Как на мне этот жилет оказался?

— Да мало ли… — Ответил Дед. — Может кто надел его на тебя из команды, или еще какая-нибудь, добрая душа… Ты же не мертв был, лейтенант! Могли прощупать пульс, натянуть на тебя жилет, да и выбросить за борт, чтобы тебя потом спасатели подобрали… Время на это было — эта калоша ко дну шла не одну секунду, а как минимум несколько минут… Ну а потом, тебя могло отнести течением, а спасатели этого в суматохе не заметили… На море всяко бывает…

— И ничего больше с ним небыло? — Спросил Катран.

— Нет! — Ответила Амаль, и посмотрела на друзей так, словно была в этом виновата. — Совсем ничего…

— И никакого пакета рядом?

— Инсар лежал в прибое, когда я его нашла… Нукеры вытащили его на песок… Нет! Больше ничего небыло!..

Катран посмотрел на Деда, потом на Александра, и спросил:

— И что нам теперь делать? Где искать этот пакет, за которым охотится столько народу?

Александр в ответ тяжело вздохнул:

— Этого я теперь не знаю, Володя… Была всего одна надежда — Амаль…

— Дела-а!.. Как сажа бела!.. — Вздохнул Ананьев. — Куда дальше идти, и где искать, сам Господь Бог не знает не ведает!..

Они посидели молча какое-то время…

Девушка как-то странно забеспокоилась, завертела головой, и наклонилась к уху Александра:

— Инсар…

— Что, душа моя?

— А куда здесь ходят девушки, когда им надо…

Александр улыбнулся:

— Дикарка ты моя милая!.. Ну, да ни чего — еще научишься! Всему научишься! В туалет девушки ходят! — Он встал и подал девушке руку. — Пойдем, я тебя проведу!..

Они прошли через зал, вышли в небольшой холл, и Александр указал девушке на дверь, на которой висел небольшой латунный женский барельеф:

— Вот! Девушки ходят сюда, Амаль… А мужчины в другую дверь…

— Хорошо… Я пойду? — Ответила девушка, и направилась к двери.

— Я подожду тебя здесь!

— Не нужно, Инсар! — Ответила Амаль и стеснительно опустила глаза. — Иди к своим друзьям, чтобы они не обиделись!.. А я не потеряюсь! Я скоро вернусь, любовь моя!

— Хорошо… Тогда я пошел к нашему столику…

Девушка скрылась за дверью, а Александр потоптался несколько секунд в холле, и направился в зал, где его ждали Дед и Катран…

Часть пятая

***

16 июня 2008 г.

Египет. Марса Аллам…

«…Надежда есть всегда!..»

…20.50, вечер… …Они сидели за столом, ели, и молча, не мешая друг другу, чтобы «не вспугнуть Мысль», обдумывали то положение, в котором оказались все вместе волею судеб… Да только… Вместо конструктивных, сейчас в эти головы лезли совершенно пессимистичные мысли о ближайшем будущем… Даже в голову такого многоопытного Деда…

Они вяло ковыряли вилками в своих тарелках, несмотря на то, что голод уже очень настойчиво давал о себе знать — его напрочь забивали ощущения тревоги и неизвестности. И еще чувство ответственности перед дальнейшей судьбой чистой, и совершенно невинной в этих грязных играх души — за Амаль переживали и беспокоились все трое! А уж Ананьев, как самый старший по возрасту и по опыту, едва ли не сильнее всех…

— Что-то наша девочка задерживается! — Дед посмотрел на часы, а потом окинул беглым, беспокойным взглядом зал. — Двадцать минут уже, как в туалет отправилась…

Александр грустно улыбнулся:

— Она же, как Маугли — что такое туалет не знает… Может осваивается, привыкает к цивилизации… Я же пять лет назад точно таким же был… — Ответил Александр, и улыбнулся каким-то своим мыслям. — Так что… Амаль скоро появится!

Дед опять окинул взглядом зал, задержался на ком-то, и проговорил с тревогой в голосе:

— Не швартовый же она глотнула, в конце концов!.. Вы бы сходили, ребятки, посмотрели, где это наша красавица запропастилась…

Это долгое отсутствие Амаль уже начинало беспокоить и Александра, и он без лишних слов поднялся из-за стола и направился к холлу.

— И ты, каплей, тоже с ним сходи! — Проговорил Ананьев, глядя в спину Александра. — Посмотри, что там…

Катран, привыкший за долгие годы совместной службы безгранично доверять своему неизменному командиру, кивнул головой, встал, и пошел вслед за Александром.

— Ну, вот и ладно, мальчики… — Проговорил себе под нос Ананьев. — А я пока с продажными гнидами пообщаюсь…

Дед оказался прав — как только его спутники вышли из зала, к нему за столик подсел… Полковник Тесленко… …Александр подошел к двери женского туалета и негромко постучал костяшками пальцев:

— Амаль! — Позвал он. — Амаль! Ты здесь?

В ответ была тишина…

Он обернулся, и посмотрел на Катрана, который стоял за спиной, недоуменным взглядом:

— Что-то тихо, Володя…

— Попробуй еще раз! — Теперь уже забеспокоился и Катран.

— Амаль! — Александр постучал в дверь женского туалета громче и настойчивее. — Амаль, ты здесь?

В ответ была тишина…

И тогда, уже не раздумывая ни секунды, Александр открыл дверь и решительно вошел внутрь:

— Амаль! Где ты?

Он осмотрел все кабинки, благо в эту минуту в туалете небыло ни одной женщины, и наконец сообразил, что его Амаль исчезла…

Александр выскочил из туалета с совершенно диким взглядом, и бросил на ходу:

— Нет! Ее здесь нет, Володя!

Катран, у которого в эту минуту мозг был более холодным и он мог мыслить рационально, тут же сообразил, что нужно делать:

— Бегом на «черный ход»! — Крикнул он, и подтолкнул Александра в узкий коридор, ведший в подсобные ресторану, рабочие помещения. — А я на главный! Бегом!!!

Они бросились в разные стороны, но каждый из них опасался одного и того же… …21.05, вечер… …Через пятнадцать минут, Александр и Катран, понурив головы вернулись за свой столик, где их иже заждался Дед…

— Вы куда пропали, идиоты? Сколько вас ждать нужно! — Рявкнул Ананьев в сердцах. — И где Амаль?

И в этот момент Александр выдал новость, о которой уже знал Катран:

— Она пропала, Иваныч…

— Не понял? Куда пропала? Она же здесь ничего не знает!!!

— Скорее всего ее похитили, Дед… — Проговорил Катран очень сдержанно.

— Не понял? — Ананьев сделал страшное лицо. — Вы можете выражаться как настоящие солдаты, а не как малолетние придурки в подворотне?!! Что случилось?!!

— Я не знаю, что произошло, но… Полчаса назад пара официанток видели, как Амаль вывели через кухню на улицу… — Проговорил Александр, и посмотрел в сторону.

— Кто вывел, лейтенан?!! Нас что, туареги здесь достали? — …А еще… Охранник автомобильной стоянки сказал, что видел, как ее сажали в черный автомобиль… Двое крупных мужчин, с европейскими лицами, и одеты они были по-европейски…

Над столиком друзей повисла тягучая тишина…

— Хреновые дела, ребятки… — Проговорил, наконец, Ананьев, спустя долгих пять минут. — Очень хреновые!.. Чую я, что теперь нам нужно сидеть в номере, на телефоне, и ждать поганых известий… Ох, бляха-муха!.. Аукнется еще нам всем, чую, этот потерянный пакет!.. …Уже через три минуты они сидели в своем номере, и молча, в тяжелой угрюмой тишине разглядывали, словно гипнотизировали телефон, страстно желая, чтобы он наконец-то зазвонил…

И это ожидание неизвестности было просто невыносимым… …21.30, вечер… …Но телефон все же зазвонил!..

Рядом с аппаратом первым оказался конечно же Александр:

— Yes! — Ответил он порывисто.

— Что ты там гавкаешь? По-русски говори! — Ответили на другом конце довольно грубо.

Да только Александр ничего не понял, и уставился на трубку, словно это было какое-то экзотические животное:

— Там говорят по-русски…

И тогда трубку взял Ананьев:

— Слушаю!

— Это хорошо, что ты слушаешь! — Раздался в трубке мужской голос. — А теперь слушай внимательно! Ваша девка у нас! И теперь только от вас, деятели, зависит увидите вы ее живой, или нет!

— Чего вы хотите! — Проговорил Дед, и грозно свел брови на переносице.

— Вы отдаете мне пакет, который нашли, а я возвращаю вам вашу кралю, и мы разбегаемся в разные стороны!

— Но у нас нет никакого пакета!

— Эту сказку ты расскажешь лопухам, а мне не надо! Значит так, слушай внимательно и запоминай — повторять не буду! — В тоне, которым это было сказано, прозвучали нотки ультиматума. — В 23.00 я жду вас с пакетом на окраине города на заброшенном цементном заводе! Там же и получите свою девку обратно! И без глупостей!

— Я же сказал уже! У нас нет никакого пакета!

— А вот если вы пакет не принесете, то уже к полуночи посыльный принесет вам в номер какую-нибудь из частей ее тела! Палец, или скажем, ухо! Вам что больше нравится?

— Мне вообще не нравится этот разговор! — Рявкнул Ананьев, но тут же сбавил тон. — Девушка-то здесь причем?

— А не причем! Просто попала под раздачу, и все!.. Короче!!! Мне она не нужна — мне нужен мой пакет! Но если я его не получу!.. Я шутить не хочу и не умею! В 23.00!!!

И в трубке пошли гудки отбоя.

Дед очень аккуратно положил трубку на аппарат, и посмотрел на друзей.

— Что? — Спросил Катран.

— Дрянь дело, мужики…

Всего за несколько минут он пересказал свой разговор с неизвестным, и в номере повисла тишина…

— Как ее найти за этих пару часов? — Проговорил, наконец, Александр. — Мы ведь даже не знаем, как выглядят эти похитители… Двое европейцев… Сейчас в Марса Аллам несколько тысяч европейцев!.. Да и не станет полиция проверять всех подряд…

— Это уж точно, что не станет!.. На кой хрен им нужен этот геморрой на ночь глядя!.. — Подтвердил его слова Катран, и проговорил в сердцах, грохнув кулаком по столешнице. — И ведь самое обидное то, что нет никакой надежды найти ее за это время! Никакой! И что теперь делать со всем этим дерьмом, хрен его знает!..

В номере опять на несколько минут повисла густая, вязка и тягучая, как кисель, тишина…

И вдруг Александр резко встал, и решительно направился входной двери номера:

— Я сам ее найду! Раз все это случилось из-за меня, то только мне все это и исправлять!

Он уже готов был выйти из номера, когда его нагнал окрик Ананьева:

— Александр!

Но Александр даже не обернулся…

Он уже открыл дверь, и тогда…

— А ну, стоять, лейтенант!!!

И было в этом окрике столько скрытой силы, мощи и, наверное, правоты, что Туарег замер на месте и обернулся.

— Вернись, Саша… Мне надо вам кое-что рассказать… Вам обоим…

Бывший «кап три» сидел на кровати, понурив голову с седым, коротко стриженным по старой привычке, ежиком, опустив плечи, и был похож в эту минуту на уставшего от долгой жизни, древнего аксакала…

Александр вернулся в номер, сделал несколько шагов, и присел рядом:

— Что-то случилось, Анатолий Иванович? — Спросил он участливо, понимая, что все это неспроста.

Ананьев посмотрел сначала на него, а потом и на Катрана:

— Вот что, ребятки… Мне надо вам кое-что рассказать… Иначе сдохну, наверное… Но главное не это, а другое… Запомните ребятки одну непреложную истину — надежда есть всегда! Даже тогда, когда кажется, что ее уже нет!.. — Он посмотрел на Катрана, и устало улыбнулся. — Ты же помнишь наш девиз, Володя? Девиз боевых пловцов, подводных разведчиков-диверсантов! Помнишь? «Dum spiro, spero!»…

— «Пока дышу — надеюсь!»

— Вот именно, ребятки! «Пока дышу — надеюсь!»…

Ананьев поднялся, прошелся по номеру, для чего-то вошел в ванную включил душ, и друзья услышали негромкий шелест воды… Потом Дед, продолжая совершать непонятные им действия, подошел к небольшому столику у стены, и включил радио — по номеру тут же полились мелодичные звуки арабской музыки… Затем, завершая свой «обход», отставной «кап-три» включил телевизор, по которому транслировали футбол, и опять уселся на свою кровать…

Видимо тяжело давались старому подводному спецназовцу эти слова, потому, что он закурил сигарету, долго смотрел на тлеющий табак, и заговорил только спустя минуту:

— Предал я вас, мужики… Скурвился бывший капитан третьего ранга Ананьев…

От этих первых слов Катрана словно подбросило с кровати:

— Ты че такое говоришь, Дед?!! — Воскликнул он по-русски. — Ты когда это и кого предавал?!! Да это только тебя всю жизнь предавали!!!

Ананьев посмотрел на него взглядом, в котором сквозили и сожаление, и уважение, и неземная тоска, и еще что-то, очень личное:

— Так уж получилось, Володя… Купили меня со всеми моими старческими потрохами…

— Не понял?!! Как это?!!

Александр посмотрел Ананьеву прямо в глаза:

— Я не верю в это, Иваныч… Потому, что такие, как вы просто не умеют предавать, мне кажется!.. Расскажите нам все!.. Может быть это вам только кажется, что вы предали!..

Ананьев только грустно хмыкнул в ответ:

— Все!.. Всего-то и не расскажешь, Саша… — И в упор посмотрел на Катрана. — Ты же знаешь, Володя, насколько тяжело, больна моя внучка Дашенька?

Катран кивнул головой.

— А того подполковника «фээсбэшного», Гришина, из-за которого мы с тобой с Флота вылетели?

— Я эту гниду точно никогда не забуду! — В голосе Катран появился металл. — Встретить бы его сейчас — морду набил бы от всей моей души!

— Вот он-то меня и вербанул, каплей…

Катран присел рядом с Ананьевым, пристально взглянул ему в глаза, и проговорил уверенно:

— Не верю, Дед!!! Быть того не может!!!

И опять усмехнулся Ананьев:

— Эх, каплей!.. В жизни все может быть… — Он тоскливо посмотрел в небо, и проговорил. — Сдохнуть бы сейчас от стыда… Да организм отказывается… Нашел он, падла, мое слабое место, Володя… Да и ударил в него от всей своей поганой душонки…

— Даша? — Догадался Туарег. — Ваша внучка?

— Да лейтенант… Дашенька… …Дед пересказал Туарегу и Катрану московские свои разговоры с Тесленко и Гришиным от начала и до конца, и его не рискнули перебить ни тот, ни другой… — …В общем вот так, мужики… Хоть верьте, хоть не верьте, хоть казните, хоть милуйте… Против вас, вернее против Александра, я еще ничего не сделал, да если честно, то даже и не собирался! Хотя и наплел Гришину, что буду все свои действия согласовывать с Тесленко!.. Этой гниде, генералу, я не поверил сразу! Никого эта сволочь восстанавливать на Флоте не будет — не нужно ему это, да и лишние проблемы!.. Как бы еще и не наоборот — как бы нас всех здесь в этом Египте не оставили навсегда, в местных песках… А вот моя внучка… Внучку он уже не тронет — не посмеет! Есть у меня в знакомцах несколько таких же как и я старых пенсионеров, которые еще в КГБ служили… Они за ней присмотрят, если что… В общем… Охота за этим пакетом началась, мужики! Настоящая охота!..

— Так это мы, поэтому вот так из гостиницы уходили, командир? — Проговорил Катран. — На цыпочках…

— Поэтому, Володя, поэтому… Уходили по-тихому, чтобы никто из всех этих «жаждущих» не мешал, и не плелся за нами в хвосте… — Проговорил Ананьев в ответ. — Сергея Кабанова, с его башибузуками вы сами видели, когда он из самолета выходит… Но есть еще одно дерьмо… С нами тем же самым самолетом, ребята, прилетела еще и команда ФСБ во славе с полковником Тесленко…

— Это ты с ним должен контактировать, Дед?

— С ним, мать его! — Сплюнул Ананьев в сердцах. — Мой должничок хренов!..

— Значит… — Александр говорил медленно, словно переваривал информацию. — Весь этот бедлам из-за этого пакета, о котором я ничего не помню… И против нас троих будут работать сразу две конкурирующие стороны…

Ананьев повернул голову к Туарегу, и грустно заметил:

— Три, Саша… Три!.. Есть еще одна заинтересованная сторона — бандиты!.. И, насколько я понял, очень серьезные!.. — Ананьев посмотрел куда-то вдаль, словно пытался проникнуть взглядом через расстояние. — Думаю, что они уже тоже в Марса Аллам… И думаю, что это именно они украли Амаль, чтобы теперь получить пакет — это их методы…

— Твою мать… — Только и проговорил Катран еле слышно.

— Сказать по правде, ребятки, я именно сегодня и думал вам обоим рассказать всю эту историю, да только… — Ананьев вздохнул тяжело. — Видишь, как оно все обернулось — опередили меня эти сволочи… Опередили, мать их!..

Он улыбнулся устало, и посмотрел на Александра:

— Да еще наш найденный, практически воскресший, лейтенант Игнатьев… Прожив столько лет на этом континенте, стал таким же горячим и неукротимым, как и его туареги…

— Так что же там за секреты такие, если столько народу за этим пакетом охотится? — Проговорил Катран задумчиво.

— Не знаю я, каплей! Не-зна-ю! — Ответил Дед нервно. — Гришин мне ответил просто — это Гостайна…

Александр посмотрел через окно на солнце, уже готовое уйти за горизонт и решительно поднялся:

— Мы должны что-то делать…

— Все вместе? — Прищурился Ананьев.

— Теперь, Анатолий Иванович, только так! — Ответил Александр решительно. — И простите меня, что вспылил — я не знал всей этой истории… Но теперь… Теперь мы просто обязаны найти этот чертов пакет, и отдать его поскорее!

— Знать бы еще кому… — Проговорил Катран.

— Как это? — Не понял Александр.

— Да просто все, лейтенант! — Катран понемногу начинал заводиться. — Дед же уже рассказал… Сам подумай… Кто такой этот Кабанов? Бывший бандит!.. Кто такой генерал Гришин, и какое это дерьмо рода человеческого — это я тебе и сам могу рассказать! Ничего святого за своей гнилой душой не имеет, гнида — родную мать продаст!.. И есть еще, как оказывается, и третья сила, и опять бандиты!..

Катран нервно прошелся по номеру, вытащил из холодильника пластиковую бутылку воды, и с хрустом отвернул пробку:

— Что хотите мне говорите, но это похоже, не иначе как, на какую-то обычную бандитскую разборку! И никакой «гостайной» здесь и не пахнет!.. — Он вздохнул, сделал несколько больших глотков, и передал бутылку Александру. — А пахнет здесь большими деньгами, лейтенант! Оч-чень большими!..

— Да это-то я понял сразу, Володя! — Александр нервно стукнул кулаком по столешнице журнального столика, так, что с него едва не упала бутылка с минералкой. — Я же совсем о другом говорил! Что бы там ни было, в этом пакете, но его надо найти, и отдать!

— А теперь я тебя спрошу еще раз, Жак! — Рявкнул Катран. — Кому?!! Кому его отдавать?!!

— Конечно этому полковнику… — Ответил Туарег спокойно и без обиняков, совершенно уверенный в своей правоте. — Только так мы спасем и Амаль, и внучку Анатолия Иваныча… Да и сам спастись попробуем…

— А почему именно ему? — Спросил Дед заинтересованно.

И Туарег продолжил мысль: — …Только не один на один отдавать, а так, чтобы об этом узнали все остальные «конкуренты»…

— Ты хочешь…

— Вы, Анатолий Иванович, в таком случае, перед вашим этим генералом будете абсолютно чисты — ведь свою часть работы вы сделали!.. И, возможно, что генерал даже выполнит все свои, данные вам, обещания!.. А вот если сразу после передачи пакета, уже когда мы от него избавимся и вернем обратно Амаль, схлестнуться все три стаи этих шакалов… — Отставной лейтенант улыбнулся хищно, и в его глазах зажегся огонь охотничьего азарта. — То… Тогда виновным автоматически станете не вы, Иваныч, а этот ваш полковник, который здесь, в Египте, ошивается…

Дед посмотрел на Катрана, и улыбнулся:

— А ведь это мысль, каплей?

— И хорошая мысль, Дед! — Улыбнулся в ответ Катран.

— Вот тебе и бедуины… Аборигены пустыни… А в стратегии понимают почище иного маршала!

— Так ведь Сашка и не бедуин вовсе — наш же, русский! Да не просто русский, а офицер!

— Только вот вопрос, лейтенант!.. — Проговорил Дед задумчиво. — Где мы за этих пару часов этот пакет возьмем?

И тут на лице Александра появилось подобие улыбки:

— Но ведь… Вы же сами говорили, Иваныч… Никто толком не знает, даже того, как выглядит этот пакет!.. Даже этот полковник!

— Гришин говорил только то, что он размером, примерно, с четвертину кирпича… И в несколько слоев обмотан «скотчем»…

— А вес?

— Около килограмма… Может немного поменьше… Похоже, что и генерал не знает точно, как он выглядит, а только догадывается…

Александр метнул взгляд на Катрана, и тот его понял… С полу-взгляда!..

— Так это, Дед… Соорудим! Как не фиг делать!..

Вот тут-то загорелись глаза и у Ананьева:

— А ведь это мысль, хлопчики мои! — Проговорил он. — Хорошая, дельная мысль!

— А я что говорил! — Улыбнулся, наконец, Катран. — Сашка наш — он тот еще стратег! Любому фору даст!

Ананьев нервно заходил по номеру, словно обдумывал что-то, и через минуту сказал:

— Хорошая мысль, ребятки, только… Надо нам, если уж блефовать, то блефовать до конца!..

— Это как? — Спросил Александр.

— А вот ты подумай, лейтенант, что будет, если эти сволочи при обмене решат эту «куклу» вскрыть, да и посмотреть, что там внутри?

— Хреново будет… — Проговорил Катран.

— Вот-вот!.. Поэтому надо сделать так, чтобы они этот «наш» пакет вскрыть не успели…

— А так можно? — Александр уже понял, что у Ананьева есть и своя идея. — Как их заставить не проверять пакет на месте?

— Можно, хлопчики мои! Можно! И это полностью согласуется с тем, что ты предложил, лейтенант — стравить «конкурентов»!.. — Ананьев вздохнул тяжело, и встал. — Но для этого мне обо все этом дерьме нужно рассказать полковнику Тесленко, и заручиться поддержкой его самого, и его люде при передаче пакета… Хотя, думаю, что он уже и сам все знает…

Катран и Александр переглянулись:

— Думаете «фээсбэшники» прослушивали наш номер?

— Даже не сомневаюсь! И всю ситуацию с Амаль они тоже отследили!.. Дай бог, чтобы только сами ее и не организовали…

— Но тогда… — Катран порывисто вскочил с кровати. — Этот полковник уже знает обо всем, что мы здесь говорили…

В ответ Ананьев только улыбнулся:

— Не знает, ребятки… Пока не знает!.. Это называется — фон, посторонние шумы…

Он вошел в ванную комнату, дверь которой была все это время открыта, и выключил, наконец, душ, который включил, непонятно для чего. Затем подошел к радиоприемнику, горланившего все это время какую-то местную музыку, и щелкнул выключателем. Та же участь ждала и телевизор, который работал все это время, передавая футбольный матч, и хоть и не так громко, но тоже создавал свой шумовой фон…

В номере повисла кладбищенская тишина…

Катран и Александр, уже сообразив, что происходит, и сообразив, наконец-то, для чего все это было включено, сидели на кроватях, и молча наблюдали за тем, что делал Ананьев.

А тот…

Он просто вышел на середину номера, приложил указательный палец к своим губам, призывая к молчанию, затем подмигнул, и сделал какие-то непонятные жесты руками, видимо призывающие наших друзей подыграть ему немного, и проговорил достаточно громко по-французски:

— Ну что, ребята… Выбора у нас теперь, как видно, другого нет… Я иду просить помощи у ФСБ…

Катран толкнул Александра локтем под ребро, и сделал «страшное лицо», призывая Туарега поддержать игру.

И Александр понял, что от него требуется:

— А они могут нам помочь, Анатолий Иванович? Они могут помочь мне освободить мою невесту?

— Даже не сомневайся, Александр!.. — Ответил Ананьев, и показал большой палец. — Я конечно понимаю, что ты можешь не помнить ничего — такое иногда бывает после тяжелой контузии — такие вещи мне очень хорошо знакомы, но возможности ФСБ России очень большие! Даже здесь, в Египте!.. Это очень серьезная организация!

Катран сидел на кровати, наблюдал за происходящим со стороны, и откровенно улыбался.

А «шоу» тем временем продолжалось…

— Только… Если ты хочешь вернуть свою невесту, Александр… Если ты хочешь, чтобы одна из самых могущественных спецслужб мира тебе в этом помогла…

— Конечно хочу!!!

— Тогда им надо вернуть пакет!..

Александр выдержал поистине классическую паузу, и ответил:

— Хорошо, Дед… Я согласен… Ради жизни Амаль, я верну этот пакет!.. Да и не нужен он мне вовсе, со всеми государственными тайнами вместе взятыми — мне так жить спокойнее!..

Ананьев показал Александру сразу два больших пальца, и проговорил решительно:

— Тогда готовься, лейтенант!.. А я пойду договариваться…

Он сделал несколько шагов, открыл дверь номера, оглянулся, подмигнул Катрану и Александру, и выскользнул в коридор…

***

16 июня 2008 г.

Москва. Загородный особняк…

Приказы генералов не обсуждаются!..

…За эти дни генерал Гришин так измучился ночевать на диване в Управлении, что решил провести эту ночь у себя дома. И не в городской квартире, а в загородном особняке, чтобы подышать чистым лесным воздухом, «проветрить мозги на природе», и подумать на досуге, что можно еще предпринять, для того, чтобы наверняка получить заветный пакет с алмазами…

Сегодня он уехал их Управления довольно рано, около 6 часов вечера, и уже к 7 бродил в одиночестве по узким песчаным аллейкам собственного небольшого парка, на огороженной двухметровым бетонным забором территории коттеджа…

«Ландшафтные дизайнеры» постарались для генерала на славу.

Здесь на 50-ти сотках земельного участка в ближнем Подмосковье, им удалось разместить и несколько сосен и елей, и несколько раскидистых лиственных деревьев, и кусты шиповника, создать небольшой искусственный ручей, и перебросить через него несколько мостиков. Были здесь и несколько беседок, для неспешных разговоров с гостями, и большой каменный мангал, где можно было приготовить шашлык… Прекрасное, ухоженное место!

Но…

Генерал Гришин, уже почти год живший в этом месте, еще ни разу не пригласил сюда никого из тех, кто с большой натяжкой мог бы называться его «товарищем по службе», ибо друзей у Гришина небыло никогда…

Что-то тяготило Гришина в этом месте… Что-то, чего он не мог понять… Но приглашать сюда кого-либо кроме элитных проституток он не решался… Может быть это шевелилась в нем, умирающая в агониях совесть… А может быть из выработанного годами инстинкта осторожности он просто не хотел никому показывать, что уже давно перемахнул рубеж «долларового миллионера», используя для этого свое высокое служебное положение, ибо оказывал «одолжения» за очень большие деньги… Кто знает?..

Вот и сегодня…

Он побродил в тишине по песочным аллейкам, насыпал зерна в кормушку для синиц и поползней, которых здесь было довольно много, послушал их веселое чириканье. Потом покормил прямо с ладони двух белок, которые прижились на территории…

Он погулял еще какое-то время, глубоко, всеми легкими вдыхая чистый воздух. А затем вздохнул, и побрел в дом… …22.10, вечер… …Генерал Гришин только-только собрался посмотреть какую-то глупую комедию, которую транслировали по телевидению, когда раздался телефонный звонок…

Гришин недовольно посмотрел на трезвонивший аппарат, но понимая, что этот номер знают очень немногие, и если звонят сюда, то случилось что-то очень важное, включил наконец-то, громкую связь:

— Слушаю! Генерал Гришин!

— Иван Сергеевич! — Услышал он знакомый голос, который раздался на все помещение. — Это Тесленко! У меня для вас срочное сообщение!

Гришин резко встал из кресла и нервно заходил по комнате:

— Говори, Николай! Нашлись наши «путешественники»?

— Так точно, Иван Сергеевич! — Ответил Тесленко бодро. — И даже с большим сюрпризом!

— Я тебя слушаю!

Гришин оперся рукой о край большого письменного стола, и даже немного подался вперед, к телефону, словно в таком положении мог расслышать слова полковника еще лучше.

— Они вернулись из пустыни сегодня, пару часов назад, и привезли с собой девушку-бедуинку, невесту Игнатьева, и… Пакет!

Генерал резко выдохнул, словно штангист только что взявший рекордный вес, и уже опустивший штангу на помост, и проговорил сдавленным голосом, ибо в этот момент его голосовые связки от волнения схватили спазмы:

— Откуда информация, полковник?

— Девушку отследили мои наблюдатели, а пакет… Про пакет мне лично рассказал Анатолий Иванович Ананьев…

— Он что, сам к тебе пришел?

— Так точно, Иван Сергеевич! Десять минут назад!

— Где он? Он слышит наш разговор?

— Нет конечно! — Усмехнулся Тесленко. — Он сидит в соседней комнате!

— Хорошо! Пакет надо изъять, Николай!

Последовала небольшая пауза, и полковник Тесленко произнес:

— Тут вот какое дело, товарищ генерал… Ананьев пришел с определенным условием…

— Не понял?!! — Прорычал Гришин. — Этот старый вонючий водоплавающий решил, что может выставлять мне какие-то условия?!!

— Если мы окажем им помощь, то эти придурки согласны отдать пакет добровольно! — Ответил Тесленко.

— Какую еще на хрен помощь?!! — Рявкнул генерал. — Ты что там, полковник, белены объелся?!! Где пакет, твою мать?!!

Но видимо полковника уже не впечатляли всплески ярости его непосредственного начальника:

— Ананьев сообщил, что пакет спрятан в пустыне, и они его передадут мне только в том случае, если я помогу им вернуть эту девушку-бедуинку…

Гришин подумал несколько секунд, переваривая услышанное, и проговорил уже более спокойным тоном:

— Я не понял, Николай!.. А куда она делась? Ты же сказал, что они только пару часов, как вернулись?

— Именно так, Иван Сергеевич! Но… Примерно час назад, девушку похитили!.. А тридцать минут назад нашим «путешественникам» выставили ультиматум — девушку в обмен на пакет…

— Твою мать!

— Ананьев пришел ко мне за помощью, товарищ генерал… Если мы поможем ее освободить, то пакет уже завтра утром будет у меня…

Гришин закурил дорогую черную сигарету, эти сигареты он позволял себе курить только здесь, в своей загородной берлоге, и рыкнул, как уставший лев:

— Кабан девку сработал?

— Кабанов, как раз, не проявляет вообще никакой активности, хотя я уверен, что он знает о том, что все вернулись в гостиницу… Видимо что-то задумывал, но его опередили — девку умыкнули «быки» Клеща!.. — Ответил Тесленко. — И, кстати, сам Клещ и звонил по телефону, и выставлял требования обмена — мы этот разговор записали! Поэтому я и ждал Ананьева — ему здесь больше просто не к кому обраться за помощью!..

Генерал Гришин разогнул спину, встал во весь рост, посмотрел на телефон так, словно это он принес ему не совсем радостное известие, и произнес с ненавистью в голосе:

— Клещ, с-сука воровская!.. Н-ну, падла!.. Достал ты меня, сволочь! Теперь пеняй на себя — я тебя предупреждал!..

Гришин в раздумье прошелся по комнате, затем вернулся к своему письменному столу, уселся в удобное офисное кресло, и сказал:

— Николай! Ты еще здесь?

— Так точно! — Тут же последовал ответ Тесленко. — Жду вашего решения!

— Хорошо, полковник! А решение будет такое!.. — Он закурил еще одну сигарету. — Поможешь Ананьеву и этим двум придуркам вернуть их бабу!

— Есть!

— Не перебивай! — Рявкнул Гришин, и тут же остыл. — Отдай приказ своим людям… В общем Клещ мне больше не интересен, и не нужен… Ни в Египте, ни уж тем более в Москве!.. Надоел он мне, скотина! Вечно под ногами путается! В общем… Зачищай его, Николай… Наглухо! Что бы этой падалью воровской больше не воняло!..

— Это приказ, Иван Сергеевич? — Спросил Тесленко. — «Быки» Клеща, эти отморозки, наверняка будут отстреливаться… Можем и своих парней положить… На местную полицию мне глубоко наплевать, а вот перед нашими придется долго отписываться, за потери…

— Значит организуй эту зачистку так, чтобы этих потерь небыло, полковник! Тебя мне учить — сам сколько лет по войнам пробегал, пока в Управление попал! — Жестко ответил Гришин. — Да и парни у тебя не детсадовцы! В общем — это приказ, Николай! Зачистить Клеща!

— Понял, Иван Сергеевич…

Генерал подумал несколько секунд, и сказал:

— И вот еще что, полковник… После того, как получишь пакет на руки, эти деятели, Игнатьев, Ечин и Ананьев, особенно Ананьев, мне тоже больше не нужны…

— Но…

— И это тоже приказ, Николай! — Перебил полковника Гришин. — Но тут надо будет сработать тоньше… Так, чтобы комар носа не подточил… Ну, что-то типа того, как разбился Елагин… В общем на твое усмотрение, Николай, ты в этих делах настоящий спец!..

— Есть, товарищ генерал… — Ответил Тесленко, но теперь в его голосе небыло особого энтузиазма. — А девчонка?

— А что девчонка? — Улыбнулся Гришин ядовитой улыбочкой. — Мне лично она не нужна! А ты, если понравилась, можешь забрать ее себе на пару деньков, «успокоить» после смерти любимого, так сказать… А там можешь и отпустить на все четыре… Нам она не опасна, потому что ни хрена про это дело на знает!..

— Я все понял, Иван Сергеевич…

— А раз понял, тогда выполняй! — Проговорил Гришин, и протянул руку с кнопке выключения связи. — И помни, полковник — генеральские приказы не обсуждаются, а выполняются!

— Так точно, товарищ генерал-майор!

— Действуй! — Рявкнул Гришин, и дал отбой.

Затем генерал встал из-за стола, прошелся по комнате, улыбаясь каким-то своим мыслям, и подошел к бару:

— Трындец вам всем пришел! — Проговорил он отчетливо, и достал с полки бутылку дорогого французского коньяка. — Полковник все сделает, как надо — побоится не выполнить, потому что знает, что я его за Елагина на всю жизнь в тюрягу упаковать могу!..

Он налил себе в хрустальный стакан добрую порцию, и одним махом опрокинул ее в рот. Прямо так, пальцами, взял из блюдцу дольку лимона, бросил ее в рот, и смачно зачавкал:

— А потом, когда все уляжется, и самого полковника черед подойдет! Мне такая ходячая бомба под моей задницей триста лет не нужна!.. Ладно! Там посмотрим! — Сказал генерал, и улыбнулся. — Как он себя вести будет!

Приняв, наконец, решение, генерал абсолютно довольный собой, уселся в кресло и включил телевизор.

По комнате понеслись звуки глупой голливудской комедии…

***

16 июня 2008 г.

Египет. Марса Аллам… Офис турфирмы «Friends»…

Вспомним молодость — сходим на «стрелку»!..

…Павел Черепанов, не соблюдая никаких приличий, словно торнадо, без стука ворвался в комнату Сергея Кабанова, и тут же, прямо с порога, выдал на-гора:

— Серега! «Клещевская» братва дернула девку прямо из кабака, из-под самого носа у эти троих придурков!

Сергей повернулся к Павлу всем корпусом, сжал кулаки, свел на переносице брови, и двинулся на своего верного «главного охранника»:

— А ты, бля, Черепок, опять, как всегда все просрал?!! Опять опоздал, мать твою?!! — Он надвигался на Павла разъяренным носорогом. — Да я тебя, Череп, сейчас по стене размажу на хрен! Будешь здесь в виде фрески отмаячивать!

Павел отступил назад на два шага, зная не понаслышке, каким может быть крутой нрав у Сергея Кабанова, но в его глазах небыло ни тени страха:

— А ты не торопись мне репу щупать, Кабан, пока до конца не дослушал!

Сергей удивленно взглянул на Павла, и проговорил с угрозой:

— Ну? Че там еще за ландыши расцвели?

— Этот старый, который прилетел во Францию из Москвы, а потом уже вместе со всей командой сюда, кажись «засланный казачок»…

— Как это?

— Пока это твой дружбан со своим корешом бегали искать девку, которая пропала, этот старый успел по-быстрому перетереть с одним челом…

— Что за клавиш успел выяснить?

— Нет, Серега, это не реально — этот перец видимо старший в команде, потому что за ним постоянно ходит три-четыре бойца… Не явно, конечно, типа тупой охраны, но передвигаются параллельно «основному» не разрывая расстояние больше, чем на 4–5 метров… — Ответил Павел со знанием дела. — Ты же знаешь, что я в этом неплохо понимаю, после Израильской школы телохранителей… Так вот тут класс куда как покруче будет, шеф! Они постоянно на чеку, причем, если не знать суть работы личной охраны, то их даже и не заметишь! Тут профессионалы! Такому могут научить даже в частных платных школах невозможно, Серега! Тут годы тренировок, и отработки слаженности!..

Сергей Кабанов прищурился, посмотрел в окно, и опять повернулся к своему «начохраны»:

— Думаешь… ФСБ?

— Гарантированно! — Ответил Павел не раздумывая. — Тем более, этот пряник… Ты бы его видел, шеф! Лет около сорока, а движется так, как многие уже в 25 двигаться не могут — ходит, и «подружинивает»… И костюм на нем сидит так, как может сидеть только на военном… Я его как срисовал, сразу же наших десантников вспомнил!.. В общем… Даже с виду, со стороны, он опасен, как кобра!..

— Значит за этим пакетом еще и ФСБ охотится… — Проговорил задумчиво Сергей. — И я, кажется, даже догадываюсь кто конкретно… Да это и понятно — такой кусок упустить!.. Я свой восьмерик именно за этот пирожок и отмотал…

— Какой «кусок», шеф? — Переспросил Павел Черепанов.

Сергей обернулся к Павлу и проговорил жестко:

— А вот этого тебе, Череп, знать не надо! Меньше знаешь — крепче спишь! — В его голосе опять прорезались былые воровские нотки. — Да и не важно это для тебя!

— Может быть… — Согласился Павел. — Важно другое — этот старый пять минут назад опять встретился с этим «старшим фээсбэшником»!..

— И что? — Сергей осмотрел на Павла в упор.

— Удалось расслышать всего одну фразу, Сергей… Старый выскочил из гостиницы, подошел к черному микроавтобусу с посольскими номерами, который стоял на стоянке, и сказал: «Нам нужна ваша помощь!»… Затем его впустили внутрь, и машина доехала до российского торгового представительства… Сейчас все внутри, а в здании горят почти все окна…

— Вот так вот!.. — Выдохнул Сергей. — Вот так!..

Он нервно походил по комнате, и, наконец, опять посмотрел на Павла:

— Что думаешь, Черепок?

Павел только пожал плечами:

— Даже не предполагаю, какую в такой ситуации помощь могут оказать «фээсбэшники» этой троице!.. Клещ выдернул девку, чтобы через нею получить пакет — это понятно…

— Да уж! Это его методы! Клещ так и не научился быть дипломатом, стратегом, и не набрался терпения — все ему сразу подавай, и быстро! — Ухмыльнулся Кабанов.

— Он потребует обмен — это тоже понятно!.. — Продолжил Черепанов. — Но вот какую помощь этим придуркам могут оказать бойцы ФСБ?.. Я не понимаю, шеф! Ну не перемочить же всю «клещевскую» братву, в конце концов!

Сергей резко остановился, и так же резко обернулся к Павлу всем корпусом:

— Вот! — Он поднял указательный палец. — Именно перемочить! И в первую очередь самого Клеща!

Черепанов удивленно посмотрел на Сергея:

— А какой в этом смысл для этих троих? Пакет они теряют в любом случае! Хоть так, хоть эдак!..

Кабан походил еще немного по комнате, и вдруг…

Плюхнулся в низкое мягкое кресло и улыбнулся:

— Я понял, Паша!.. Я все понял!!!

Верный «начохраны» просто ждал, когда его шеф расскажет свои мысли. И его ожидания не затянулись надолго:

— Ели пакет у них на руках, то действительно можно просто обменять на него девку и весь геморрой! А если пакета нет, тогда как? — Сергей открыл бутылку минералки и сделал несколько жадных глотков. — А тогда нужно найти третью заинтересованную сторону, у которой есть реальная сила, и в момент обмена девчонки на «куклу», а то, что она будет я не сомневаюсь, столкнуть их лбами, и под шумок отвалить в сторону, да и зашхериться где-то, упасть на дно до времени!..

— И этой «третьей стороной» с реальной силой станет команда ФСБ! — Продолжил мысль шефа Павел.

— Умно! Нечего сказать! Умно!

— Нам-то что делать, Кабан? — Озабоченно проговорил Череп. — Нам с «клещевскими» и «фээсбэшникми» тягаться не по силам — у нас, вместе со мной, всего шесть человек… А реальных бойцов — два десантника, и я… Остальные просто бывшие менты, годные только для слежки и не более…

— И я, Паша! — Улыбнулся Сергей загадочной улыбкой. — Итого — четверо! А это уже команда!..

Павел внимательно посмотрел на своего шефа:

— Ты что-то придумал, Кабан?

В ответ Сергей вскочил с кресла, подошел к сейфу, открыл его, и достал наплечную кобуру для срытого ношения. Приладил ее на своих плечах, затем достал оттуда же, из сейфа, мощный «Glock 17», сунул в его рукоятку снаряженную обойму, и приладил пистолет себе подмышку, вынул еще две снаряженных обоймы, и сунул из в специальные кармашки на портупее.

И только после этого посмотрел на Павла:

— У тебя волына с собой?

Черепанов снисходительно улыбнулся, и отвернул полог легкого летнего пиджака, показывая Сергею свою «Beretta M-9», покоившуюся в такой же подмышечной кобуре:

— Я же начальник охраны, шеф! Я с этой малышкой даже сплю!..

— Хорошо! — Ответил Сергей с удовлетворением. — Десантников найдешь чем вооружить?

— Не вопрос!

Сергей взглянул на часы и произнес решительно:

— Так! Время — 22.05!.. Три минуты на сборы, Паша! Три минуты!.. — Сергей накинул на плечи мягкую шелковую, черную куртку-ветровку. — Всем переодеться в черное! Вооружиться и взять четыре рации! Через три минуты выезжаем на двух машинах!

— Шеф! Можно узнать, что ты задумал? Чтобы не вскочить в этом Египте в «блудную»…

Сергей только зыркнул на часы:

— Теряешь время, Череп!

— Успеем!

— Ладно! — Гаркнул Сергей. — Мы поступим так, Череп!.. Клещ наверняка привезет на «стрелку» эту девку — воевать он готов, но не хочет просто так, не те времена! Ему проще и в самом деле, без лишнего шума, совершить этот обмен!

— А дальше что?

— Ты едешь к берлоге Клеща, и пасешь его с одним десантником. А я, с его корешом, еду к этому торговому представительству… Зная Клеща, могу сказать точно, что он тянуть кота за колокола не станет — встреча наверняка назначена уже на сегодня! Где-нибудь за городом, в укромном месте…

— Встречаемся там? — Сообразил наконец-то Павел.

— Там, Череп! — Улыбнулся Сергей. — Вспомним лихую молодость — сходим еще разок на «стрелку»! Только втихаря сыграем свою игру…

И тут Череп наконец сообразил и улыбнулся:

— Девка?!!

— Именно! Раз уж «клещевские» ее выдернули, то нам грех этим не воспользоваться, Паша! — Сергей уже откровенно улыбался. — Они на этой «стрелке» все будут дерганые! Достаточно будет всего одного выстрела, чтобы…

— Мочилово будет то еще, Кабан!

— А мы по-тихому прихватим эту телку, и свалим на твою квартиру… Когда эта мясня закончится, и все вернуться по хатам, вот тогда я и пойду к Сане, своему дружбану заклятому! — Хищно улыбнулся Сергей. — Он мен этот пакет по любому отдаст! Или я у него этот пакован из глотки вырву!

— А они вернуться с этой «стрелы»?

— Вернуться, Череп! Не сомневайся! «Фээсбэшники» этих троих придурков будут беречь лучше собственного глаза — они им нужны! Все, Паша! По коням! — Сергей впечатал кулак в собственную ладонь. — Время не ждет!

Ровно через две минуты два машины агентства выскочили два неприметных автомобиля, и разъехались в разные стороны…

***

16 июня 2008 г.

Египет. Пригород Марса Аллам… Заброшенный цементный завод…

«Стрелка»…

…23.00… …Наши трое друзей уже около десяти минут топтались на, более или менее чистом от старого мусора, пятачке, и нервно поглядывали на часы…

Полковник Тесленко, получивший конкретные указания от Гришина, тут же поднял на ноги всю свою команду, и они все вместе выехали к назначенному бандитами месту встречи. Полковник не собирался слепо следовать воровской этике, и приезжать на «стрелку» точно в назначенное время — в его бытность, в армейском спецназе его научили действовать иначе…

Прибыв на место за пятнадцать минут до назначенного срока, он быстро и профессионально осмотрел место, и очень грамотно расставил на боевые позиции своих людей. Теперь Тесленко был уверен, что застрахован от любых неожиданностей, и может в точности выполнить приказ генерала в той ее части, которая касалась Клеща…

Но и сам он, это уже было наследие его долгой работы в ФСБ, не собирался «светиться» перед бандитами. Как говориться: «Человек предполагает, а Бог располагает!»…

Небыло никакой гарантии, что вся «клещевская команда» здесь обязательно ляжет — скорее всего кто-то, да выживет. И тогда этот кто-то, может обратиться в местную полицию, и сделать фотороботы увиденных им лиц…

Это, по большей части, касалось второй части генеральского приказа — Тесленко почему-то не хотел гибели троих друзей. Вернее не хотел быть к ней причастен лично… Может быть ему вспомнилось, чем он обязан Ананьеву, может еще что…

А вот показать их еще раз бандитам, чтобы о них заявили в полицию — это было умным ходом!.. Здесь, в Египте, за убийство человека давали пожизненное заключение, а если убийств было несколько, то несколько «пожизненных»!.. Бывали случаи, когда суд назначал обвиняемому 5–6 пожизненных заключений! Абсурд, конечно, но такова уж была местная судебная система…

В таком варианте событий, полковнику не пришлось бы брать дополнительные грехи на душу, и приказ генерала Гришина был бы выполнен — эта троица было бы изолирована надежно, и навсегда!..

В общем…

Клеща ждали Александр, Катран и Дед, а все остальные залегли с оружием и слились с ночными тенями…

Да только…

Видимо расслабился немного полковник, в предчувствии окончания этой долгой погони за пресловутым «генеральским пакетом», видимо подумал, что вышел на финишную прямую… Потому и не заметил, что за всеми этими приготовлениями наблюдали еще две пары пытливых, внимательных глаз… …Сергей посмотрел на того пенсионера-десантника, который все это время был рядом, и проговорил шепотом:

— Сидишь здесь! — Сказал он жестко, словно отдавал приказ. — Как только увидишь, что они передали пакет, сразу же мочишь того, кто этот пакет примет, и сваливаешь отсюда!

Десантник с сомнением посмотрел на тяжелый мощный пистолет, которым его вооружил Череп, а потом на то место, где стояли три тени:

— Здесь метров сто будет, Сергей Николаевич… Далековато будет для этой пукалки… Мне бы «Калаш» сюда…

— Ага! Или СВД! — Оскалился Кабан. — А еще лучше гранатомет!.. Стрельнешь из того, что есть!.. Попадешь — хорошо! Не попадешь — за тебя это другие сделают!.. Тут главное — первый выстрел!.. А там потом такое завертится, что!.. Все понятно!

Десантник кивнул головой:

— Да че уж тут непонятного… Сделаю!

— Тогда сиди и жди своего времени! — Сергее легонько толкнул его в бок. — А я пойду наших встречать!.. …А на пятачке, тем временем уже начинало разыгрываться действо…

На территорию заброшенного завода въехали две машины, и остановились в десяти метрах от ожидавших, осветив их ярким светом фар.

Одновременно открылись все дверцы, и около машин показались около десятка теней-силуэтов…

— Ну, че? Кто тут у вас старший? — Раздался уверенный твердый, но какой-то «скользкий», с налетом приблатненной похабщины голос. — Кто будет базар вести?

Друзья переглянулись, и вперед вышел Дед:

— Я старший!

К нему подошел один из приехавших, и спросил:

— Погоняло есть?

Ананьев ухмыльнулся:

— Мой «рабочий позывной» — Дед!..

Приехавший, которому было не больше тридцати, ухмыльнулся наглой улыбочкой:

— Да оно и понятно, что дед! И как ты старый пенек еще не рассыпался?!. Ладно! Я — Клещ! Базар будешь иметь со мной!

Ананьев остро взглянул говорившему в глаза:

— С тобой, мальчонка, базар будут вести только такая же шелупонь, как и ты сам! — Отрезал он. — А я буду разговаривать только с тем, с кем уже разговаривал! Или мы уезжаем отсюда прямо сейчас!

Он решительно обернулся к бандиту спиной, и уже собрался сделать шаг, когда тот схватил его за плечо:

— А ну стоять, козл… Ы-ы-ых!!!

Он даже не понял, что с ним произошло в следующую секунду…

Как не поняли этого и все остальные…

Бандит каким-то совершенно чудесным образом высоко взмахнул в воздухе ногами, и жестко впечатался лицом в асфальт…

Над ним стоял, неожиданно преобразившийся до неузнаваемости, Ананьев, и удерживал в болевом приеме руку:

— А вот этого, мальчик, делать не нужно было! — Проговорил он без тени улыбки. — Теперь вишь, в стоматологу идти придется!

— П-падла-а! — Прохрипел бандит. — Завалю!

— Хлопотное это занятие, шпанюк! — Жестко ответил Дед, и довернул немного кисть бандита, вызывая острую боль. — Не такие как ты засранцы пробовали, да не получалось никак!..

И тут из толпы вышла еще одна тень, и приблизилась к Ананьеву:

— Ладно! Оставьте его! — Раздался голос, который Дед слышал пару часов назад из телефонной трубки. — Это я Клещ!..

Дед отпустил руку поверженного, выпрямился во весь рост, и обернулся на голос:

— Вот так бы с самого начала! — Ответил Ананьев спокойно. — А то цирк с клоуном мне тут устроили!

— Береженого — Бог бережет!.. — Ответил Клещ, и тут же перешел к делу. — Пакет привезли?

— Где девушка? — Ответил Ананьев резко, и бросил суровый взгляд на говорившего. — Без нее никакого пакета на будет!

В ответ Клещ достал из кармана мобильный телефон, пощелкал его кнопочками, и приложил к уху:

— Губа! Как девка?

Он послушал ответ, и приказал:

— Дай ей трубу! Пусть вякнет что-то! — И передал телефон Ананьеву.

Дед приложил трубку с уху и проговорил по-французски:

— Амаль, дочка, это ты? С тобой все в порядке?

— Это я! Я в машине около какого-то страшного места! Это какие-то большие развалины!

— Хорошо!

Дед вернул телефон Клещу, и спросил жестко:

— Возле каких она развалин, Клещ? Где ты ее держишь?

Тот в ответ улыбнулся:

— Но ведь мы же с вами договорились!.. Вы мне мой пакет, я вам вашу девчонку! Свое слово я держу! — Он обернулся и махнул куда-то, в ту сторону, откуда машины заехали на территорию завода. — Здесь она, за оградой, в ста метрах… Сидит себе в машине, и ждет пока вы ее оттуда выпустите…

Клещ опять посмотрел на Ананьева, и проговорил жестко:

— Ну, все! Хватит «порожняк гонять»! Где пакет!

— Давай сюда девушку!

— Н-не-ет! — Усмехнулся Клещ зло. — Сначала ты отдашь мне мой пакован, и я его проверю! А вдруг ты его уже распечатал!.. Если все будет в порядке, то мне ваша девка не нужна!.. Давай пакет!

Ананьев обернулся к своим друзьям, не зная что делать…

Все пошло не так, как они предполагали. Видимо устраивать такие обмены у Клеща был огромный опыт, и Амаль пока была вне зоны их досягаемости, хоть и совсем рядом… Но ее могли увезти в любую минуту…

Теперь надежда была только на людей полковника Тесленко…

— Ну!!! Где пакет?!! — Рявкнул Клещ.

Ананьев зло зыркнул на бандита, и обернулся к Катрану:

— Давай его сюда, Володя… — Он протянул руку.

— А Амаль? — Спросил Александр с огромной тревогой в голосе.

— Амаль рядом, лейтенант… Пусть они сначала свою «посылку» проверят…

Видимо друзья поняли, что иначе ничего не получится, переглянулись, и Катран, сделав два шага, передал Деду пакет, над которым они с Туарегом трудились в гостиничном номере около получаса:

— Вот!.. Пусть смотрит, и возвращает девчонку!..

И отошел обратно…

Но не на то место, на котором стоял до этого момента, а немного в сторону, тем самым разваливая большую «групповую мишень» на при отдельных, «одиночных» — за годы службы это уже стало у Катрана безусловным рефлексом, да и, если честно, не доверял он полковнику и его людям…

То же самое сделал и Александр…

Всего два едва заметных приставных шажочка в сторону, на которые никто из бандитов не обратил внимание, и он превратился в тень, вывалившись из света автомобильных фар…

Клещ взял пакет, подбросил его на ладони, словно проверял вес, хищно улыбнулся, и вынул из кармана брюк выкидной нож.

С характерным звуком щелкнуло лезвие «выкидухи»:

— Посмотрим!..

И в этот момент…

— Б-бах!..

Где-то сбоку в ночной тишине, со стороны руин, раздался одинокий выстрел…

Клещ резко дернулся, и бросил взгляд в ту сторону…

Он не заметил, как схватил себя за плечо Ананьев, как он присел, и кувырком через плечо вывалился из освещенного пространства в темень… Он не увидел и того, как исчез из света фар Катран… Он не увидел много, потому что…

В этот момент началась вакханалия…

Темень заводских руин озарилась вспышками выстрелов:

— Бах! Бах! Бах! Бах!

Тишина была разорвана в клочья!..

Несколько бандитов практически сразу повалились на землю замертво… Взорвалась стеклянными брызгами и потухла фара на одной машине, потом на другой… Потом от попадания тяжелой пули лопнуло лобовое стекло…

Бандиты прятались за машинами и ожесточенно отстреливались, но… Пули то и дело их настигали…

И только Клещ…

Толи он был заговоренный, толи подстраховался, и надел под рубашку легкий бронежилет, но… Он тоже отстреливался в сторону ярких вспышек, и медленно пятился к машинам… И пули облетали его стороной…

Через минуту он вскочил в одну из них, и рявкнул во всю глотку:

— Это подстава! Уходим! Быстро!!!

Кто-то прыгнул за руль его машины, кто-то впрыгнул в салон… Взревел двигатель на высоких нотах, и машина резко рванула задним ходом к спасительным воротам…

Клещ видел, что и вторая его машина сдвинулась с места, но в ее салоне были видно всего две головы…

Он выпустил по вспышкам всю обойму, и прорычал:

— С-суки! Половину «братвы» положили! Ну ничего! Я это тебе еще припомню, Дед!..

Покореженные выстрелами машины выскочили за ограду завода, и Клещ с удивлением увидел, что его третьей машины, в которой должна была сидеть Амаль нет на месте…

— Падлы! Ну ничего! Я с вами со всеми разберусь! — И толкнул в бок водителя. — Гони! В центр города не едь! Куда-нибудь на окраину! От этих лайб надо избавляться!.. В гостиницу доберемся на такси! Вперед!!!

Через полчаса, они нашли какую-то заброшенный сарай, которых вокруг Марса Аллам было довольно много, загнали туда машины, и забросали их мусором… Эти два автомобиля были арендованы на целый месяц, и проплачены вперед, поэтому Клещ не опасался, что их начнут искать раньше времени…

Уже к 2 часам ночи, в маленькую частную гостиницу, пропыленные, грязные, в брызгах крови, вернулись пятеро человек… Еще семеро остались лежать в пыли заброшенного цементного завода…

***

16 июня 2008 г.

Египет. Пригород Марса Аллам… Заброшенный цементный завод…

Переходящий «Приз»…

…Пока на территории завода происходили эти события, за его территорией, но в непосредственной близости — у бетонной ограды неподалеку от ворот — тоже разыгрывалась кровавая драма… …Оставив на позиции десантника, Сергей Кабанов, как тень, как призрак, стал сторожась и выбирая места потемнее, чтобы не выскочить на освещенные полной луной пространства, пробираться к ограде завода. Он знал, что «фээсбэшники» очень внимательно следят за территорией, и теперь вспоминал свой армейский опыт разведчика…

Какое-то, наверное, двадцать восьмое чувство, подсказывало ему, что Клещ обязательно подстрахуется, и ни в коем случае не потащит на эту «стрелку» девушку, но оставит ее где-то неподалеку, «под рукой», под присмотром одного или двух охранников. А может быть он слишком хорошо знал бандитские нравы, но… «Примерив» эту ситуацию на себя, понял, что будь он на месте Клеща, то поступил бы именно так…

Прошло несколько минут, Сергей уже достиг двухметровой бетонной ограды, метрах в 70–80 от ворот, когда увидел, как они осветились искусственным светом…

Сначала он увидел желтые лучи, а потом и сами машины, которые неторопясь въехали на территорию, и покатили в сторону «пятачка», на котором томились в ожидании Александр, Катран, и Дед…

— Ну, вот и «братва» пожаловала!.. — Проговорил он едва слышно себе под нос, и улыбнулся волчьей улыбкой. — Скоро будет весело!..

И в этот момент в его кармане завибрировала небольшая рация:

— Слушаю! — Ответил Сергей шепотом.

— Они приехали на трех машинах! — Услышал он в ответ шепот Павла Черепанова. — Две заехали в ворота! В них десять рыл вместе с Клещем…

— Видел!

— Третья стоит прямо у забора, метрах в ста от ворот! В ней девка — она на заднем сидении, и два цирика — эти спереди…

— Понял! Сам где? Вас не срисовали?

— Нет, шеф! — Ответил Павел уверенно. — Мы за углом забора, метров сто пятьдесят от ворот…

— Отлично! — Сергей подумал всего несколько секунд. — Отправляй ко мне своего пенсионера! Я на территории у ограды! Пусть идет вдоль забора, а я его тут встречу! И бегом, Череп — у нас всего-то минуты три-четыре!..

— Уже делаем!..

Сергей посмотрел в сторону, куда уехали машины, и увидел через руины освещенное светом фар пространство…

И в этот момент к нему, на полусогнутых ногах и пригибаясь к земле, словно во время боевых действий, подбежал второй пенсионер-десантник:

— Я здесь! — Прошептал он на ухо Сергею.

И тот, не теряя ни секунды показал куда-то в темень рукой:

— Это цех. Четвертое окно видишь?

— Наблюдаю…

— Напротив него в глубине цеха железная лестница. Поднимешься на второй этаж, найдешь своего кореша!

— Сделаем!

— Что делать он знает… Посидите там, посмотрите, чем здесь все закончится… Потом приедете на квартиру… Где машина он знает… Вопросы есть?

— Все ясно!

— Тогда вперед!..

Сергей подтолкнул отставного десантника в плечо, и с удивлением увидел, как тот, словно призрак, тут же растворился в ночной темени…

Но на осмысление действий пенсионера у Кабана небыло времени — он вновь вытащил рацию:

— Череп, что в машине?

— Они только что разговаривали по мобиле… — Услышал он в ответ сдавленный шепот Павла. — Давали поговорить девчонке…

«…Страхуются «туристы»! — Мелькнула в голове Кабана молния мысли. — Правильно! Клещу доверять нельзя!..»

— Хорошо! Ты сам где?

— Метрах в 7–8 от лайбы…

— Подтягивайся поближе! — Проговорил Сергей уверенно. — По первому выстрелу работаешь одного из цириков! Я сделаю второго!

— Принял!..

Сергей оглянулся на ворота, прикинул расстояние, и побежал вдоль бетонной ограды…

Времени у Кабана действительно небыло, но…

Видимо сегодня был «его день», и ему везло…

Как ему удалось, зная, где находится машина с девушкой только со слов Павла, определить сквозь бетонную ограду ее точное местоположение — одному богу известно! Но…

Пробежав метров двадцать, он остановился, огляделся по сторонам, и в свете луны увидел лежавший на земле полутора метровый квадрат деревянного поддона, на который некогда складывали мешки с цементом…

«…То, что надо!»

Он схватил поддон, подтащил его к ограде и опер о бетонную плиту — получилось что-то типа лестницы.

Сергей передернул затвор своего пистолета, и взбежал на вершину лестницы… Край ограды оказался у Сергея чуть пониже груди…

Он взглянул вниз и хищно улыбнулся — прямо под ним стоял автомобиль с заведенным двигателем и включенными габаритными огнями…

И в эту секунду со стороны разрушенного цеха раздался одиночный выстрел…

— Поехали!.. — Проговорил Сергей в полголоса.

Он прицелился в кабину, и увидел, как из невысоких кустов, метрах а двух от машины, со стороны водителя поднялась тень, и в ее руке в лунном свете тускло блеснул металл.

«… Молодцом, Черепок! Вовремя!..»

И тут за спиной Сергея раздалась настоящая канонада выстрелов…

— Бах-бах-бах! — В руке тени, стремительно приближавшейся к машине блеснули такие яркие в темноте ночи, оранжево-желтые вспышки.

— Ба-бах-бах! — Трижды дернулся в руке Кабана пистолет…

Больше не раздумывая ни секунды, он подтянулся на руках, встал ногами на край ограды, и спрыгнул вниз, прямо на крышу автомобиля…

Перекат через плечо… Кувырок…

Секунда, и Сергей уже стоял на земле, целясь в охранника, сидевшего на пассажирском сидении…

Но дополнительных выстрелов не понадобилось — оба бандита были мертвы…

— На глушняк! — Проговорил Череп, и открыл водительскую дверцу.

Он подхватил под руки тело бандита, выволок его из машины, и потащил к тем кустам, в которых прятался еще несколько секунд назад:

— Там небольшая канава… Места для обои хватит!.. — Прокряхтел он. — Найдут не сразу…

— Второго туда же! — Сказал Сергей резко, и открыл заднюю дверцу… …Видимо, родившись, и прожив до двадцати лет в племени воинствующих туарегов, Амаль не раз видела смерть… Она держалась стойко, хоть и была молоденькой девушкой, которой не пристало видеть такие картины…

Амаль сидела на заднем сидении, поджав под себя ноги, связанные руки были прижаты к груди, плотно сжатые губы, из которых не вырвалось ни единственного звука… И только большие испуганные, как у молодой серны, глаза выдавали ее внутреннее состояние…

Сергей улыбнулся, как мог, сел рядом с девушкой, и проговорил по-английски, насколько смог в этот момент, дружелюбно:

— Теперь ничего не бойся! Понимаешь?

Амаль мотнула головой, и проговорила тихим, немного дрожавшим от волнения и испуга голосом:

— Parlez-vous francais?

В ответ Сергей уже мотнул головой:

— Намного хуже, чем по-английски! — Произнес он на русском, и ответил с сильным акцентом на языке, который понимала девушка. — Не бойся больше ничего! Бандитов больше нет!..

В этот момент на водительское сидение сел Павел Черепанов, включил заднюю передачу, и надавил на педаль газа…

Машина сорвалась с места, и понеслась задом к углу бетонной ограды. Через несколько секунд автомобиль завернул за угол, остановился…

Череп выключил все огни, и черный автомобиль буквально растворился в чернильной темени ночи.

Павел мельком обернулся на Сергея, выщелкнул из рукоятки пистолета обойму, посмотрел на ней, со щелчком вставил обратно, передернул затвор, и замер в напряженной позе…

Рядом еле-еле угадывался силуэт второго автомобиля…

Все это они проделали очень вовремя, потому что ровно через десять секунд с территории завода, из ворот, преследуемый пыльными фонтанчиками от пуль, задом вылетел покореженный автомобиль с отстреливавшимся через окно задней дверцы Клещем, и тут же появился и второй автомобиль с остатками бандитской группы… Они резко развернулись, и умчались прочь, пролетев на большой скорости угол бетонной ограды, не заметив в ее тени два автомобиля — в этот момент бандитам было не до того…

Павел обернулся, посмотрел на девушку, потом на Сергея, и улыбнулся:

— Получилось?

— Получилось, Черепок! Получилось! — Улыбнулся в ответ Сергей, и повернул голову к девушке. — Сейчас мы пересядем в другую машину, и поедем в спокойное и безопасное место!

— А Инсар? — Проговорила девушка.

— Кто это?

— Его друзья еще называют его Александр… Только для меня он всегда будет Инсаром!

— А! Понятно!.. — Ответил Сергей, и странно улыбнулся. — Инсар, значит… Мы поедем к твоему Инсару, девочка! Или он сам к тебе придет… Но немного попозже!.. Пусть сначала все успокоится…

— А вы кто? — Спросила Амаль.

— Когда-то он был моим другом! — Ответил Сергей нисколько не покривив душой. — А потом мы не виделись много лет…

— Я поняла… — Ответила Амаль. — А как он узнает, что вы меня спасли от этих плохих людей?

— Как только мы приедем в город, я сам к нему пойду, и все расскажу!..

Амаль, совсем не по-девичьи строго и пытливо, посмотрела Сергея, и в этом взгляде он прочел какую-то, едва ли не вселенскую, первобытную мудрость… И в его сердце на одну секунду вдруг проснулось что-то, что давно уже не тревожило… Наверное это была агонизирующая перед своей смертью совесть…

— Я тебе верю, друг Инсара… — Проговорила девушка очень тихо, и отвернулась к окну.

Сергей посмотрел на Павла, который тоже странно изменился в лице, и произнес негромко:

— Поехали, Черепок… Оставим где-нибудь эту лайбу, и вернемся в город на нашей…

Отъехав от завода всего-то километра два по проселочным дорогам, они нашли большой овраг, и сбросили в него ненужный автомобиль «клещевской» «братвы», панель приборов которого была сплошь заляпано кровью… И, пересев в свое авто, направились в Марса Аллам…

Уже в 1.10 они вошли в съемную, «конспиративную» квартиру на окраине города…

А в 1.30 ночи, бросив в рот скромный бутерброд, и проследив за тем, как устроилась девушка, Сергей Кабанов опять сел за руль — теперь его путь лежал в центр Марса Аллам, к гостинице «Holiday Inn»…

***

17 июня 2008 г.

Подмосковье. Рублево-Успенское шоссе…

Секреты дефолта…

…3.45, пополуночи… …Это была старая, постройки еще сталинских времен, ведомственная правительственная дача, сменившая уже огромное количество хозяев — они менялись в зависимости от политических веяний и периодических смен на высших руководящих постах НКВД, МГБ, КГБ и ФСБ, вне зависимости оттого, как уходил со своей должности предыдущий хозяин…

Дачу эту охраняли офицеры спецполка МВД в звании не ниже «капитан»… …Теперешний ее хозяин был мужчина, занимавший должность Заместителя Директора ФСБ вот уже 12 лет, и пользующийся в узких кругах непререкаемым авторитетом за свой бескомпромиссный, строгий, а порой и суровый, но всегда справедливый характер. Он всегда «раздавал» своим подчиненным по заслугам — кому повышение по службе, внеочередное звание или орден на грудь, а кому позор, презрение, суд и анафему…

Генералу уже давно не спалось по ночам… Примерно лет пятнадцать…

Одинокий, без семьи, так уж сложилось, что взрослые дети с внуками разъехались по городам и весям, а жены нестало уже очень давно, он полностью отдавал себя своей любимой работе, и ночи напролет просиживал в кабинете, перелистывая какие-то документы… Спать генерал ложился только под утро, когда небо окрашивалось розовыми красками… И спал не больше 3–4 часов… И, что удивительно, чувствовал себя бодрым и вполне отдохнувшим!.. И это в 67 лет!.. …Сегодняшняя ночь для Заместителя ничем не отличалась от многих предыдущих. Он, как обычно в этот час, перелистывал какие-то документы, когда…

Тишину кабинета нарушил зуммер спецтелефона…

Генерал посмотрел на аппарат и поднял в недоумении бровь…

О том, что этот номер знали немногие даже генералы ФСБ можно даже и не говорить! Но вот о том, что Заместитель в этот час не спал знали просто считанные единицы!..

Сейчас звонил посвященный в секреты человек, и звонил, видимо, по очень важной причине…

— Слушаю!

— Товарищ генерал-полковник! Полковник Чеботарев на связи!

— Слушаю!

— Есть очень срочная информация по разрабатываемому объекту «Григорий»! — Послышался в трубке уверенный голос.

Генерал уже не первый год служил вместе с Чеботаревым, и знал, что тот понапрасну беспокоить не стал бы… Если только информация и в самом деле не была из ряда вон выходящая…

Заместитель Директора был краток:

— Через час жду у себя на даче со всеми материалами!

— Есть, Виктор Иванович! — Был ответ, и в трубке пошли гудки отбоя… …4.30, раннее утро… …Полковник Чеботарев приехал даже немного раньше, и уже вошел в дом. Генерал встретил его в гостиной, посмотрел на покрасневшие от бессонницы глаза полковника, и совсем по-стариковски посетовал:

— М-да!.. Судя по вам, Геннадий Алексеевич, мне сегодня спать тоже не придется… — Он сделал приглашающий жест рукой. — Что ж… Пойдемте в мой кабинет, поговорим…

Они уселись за письменным столом, и Заместитель Директора посмотрел на Чеботарева:

— Слушаю вас, Геннадий Алексеевич?

Полковник, не тратя лишних слов, извлек из толстой кожаной папки небольшой современный диктофон:

— Эта запись разговора была сделана сегодня вечером, точнее в 21.50, с телефона объекта «Григорий»!.. Звонок был сделан из нашего торгового представительства в Египте, в городе Марса Аллам! — Проговорил он, включил кнопку «Play», и в кабинете послышались четкие голоса.

С каждым услышанным из диктофона словом, брови Заместителя Директора все больше и больше сходились на переносице:

«…Клещ мне больше не интересен, и не нужен… Ни в Египте, ни уж тем более в Москве!.. Надоел он мне, скотина! Вечно под ногами путается! В общем… Зачищай его, Николай… Наглухо! Что бы этой падалью воровской больше не воняло!..

— Это приказ, Иван Сергеевич? «Быки» Клеща, эти отморозки, наверняка будут отстреливаться… Можем и своих парней положить… На местную полицию мне глубоко наплевать, а вот перед нашими придется долго отписываться, за необоснованные потери…

— Значит организуй эту зачистку так, чтобы этих потерь небыло, полковник! Не тебя мне учить — сам сколько лет по войнам пробегал, пока в Управление попал! Да и парни у тебя не детсадовцы! В общем — это приказ, Николай! Зачистить Клеща!

— Понял, Иван Сергеевич…

— И вот еще что, полковник… После того, как получишь пакет на руки, эти деятели, Игнатьев, Ечин и Ананьев, особенно Ананьев, мне тоже больше не нужны…

— Но…

— И это тоже приказ, Николай! Но тут надо будет сработать тоньше… Так, чтобы комар носа не подточил… Ну, что-то типа того, как ты разбился Елагин… Какую-нибудь маленькую автокатастрофу организуй, что ли… В общем на твое усмотрение, Николай, ты в этих делах настоящий спец!..

— Есть, товарищ генерал… А девчонка?

— А что девчонка? Мне лично она не нужна! А ты, если понравилась, конечно, можешь забрать ее себе на пару деньков, «успокоить» после смерти любимого, так сказать… А там можешь и отпустить на все четыре… Нам она не опасна, потому что ни хрена про это дело на знает, вот пусть к себе в пустыню и возвращается!..

— Я все понял, Иван Сергеевич…

— А раз понял, тогда выполняй! И запомни, полковник — генеральские приказы не обсуждаются, а выполняются! И если проколешься — отвечать будешь по полной программе!..»

Генерал поднял тяжелый взгляд на Чеботарева, а тот, поманипулировав несколько секунд с диктофоном произнес:

— А вот это было записано сразу же после телефонного звонка…

И опять по кабинету пронеслись звуки знакомого голоса:

«…Трындец вам всем пришел!.. Полковник все сделает, как надо — побоится не выполнить, потому что знает, что я его за Елагина на всю жизнь в тюрягу упаковать могу!.. А потом, когда все уляжется, и самого полковника черед подойдет!.. Мне такая ходячая бомба под моей же задницей триста лет не нужна!.. Ладно! Там посмотрим! Как он себя вести будет!..»

Генерал вопросительно-требовательно посмотрел на Чеботарева, и тот достал из папки какие-то бумаги:

— За прошедшие несколько часов, исходя из полученной записи разговора удалось выяснить следующее, товарищ генерал-полковник… — Речь полковника была ровной и уверенной. — В смерти предыдущего начальника Управления, 10 лет назад, были некоторые «темные пятна»… Но, так как расследованием его смерти занимался, тогда еще майор, Тесленко, то очень оперативно был найден «виновный»…

— Да-да! Я помню то расследование… — Перебил полковника генерал.

— Этот осужденный погиб в тюрьме в следствие несчастного случая… В то же время в этом месте отбывал наказание и Кабанов Сергей Николаевич… С этим «персонажем» вообще отдельная история… …В течение следующего часа, полковник Чеботарев докладывал Заместителю Директора ФСБ все то, что ему удалось узнать за последние месяцы, недели, дни и часы… И о пропавшем много лет назад лейтенанте Игнатьеве, и о Сергее Кабанове, и о том, как «уральские» бандиты должны были передать генералу Елагину необработанные алмазы, и о том, чем эта передача закончилась… Было рассказано и о том, как совершенно без никакой санкции высшего руководства, Елагин поручил Гришину создать поисковую группу, и искать эти алмазы, и о том, как был освобожден Кабанов, и о том, кто такой Клещ, и как с ним связан генерал Гришин… Ну, и, конечно же, о событиях, которые начали так стремительно развиваться за последние 10 дней сначала в Марселе, а теперь уже и на юге Египта, в Марса Аллам…

Генерал выслушал полковника не перебивая, и когда полковник замолчал, задал вопрос:

— Насколько достоверны эти сведения, Геннадий Алексеевич?

— Абсолютно! — Ответил полковник уверенно. — для расследования этого дела была подключена и наша агентура в ОПГ, и опрошены те офицеры, которые хотя бы косвенно, но коснулись этого дела… В частности, лейтенант Баранов, который почти два года входил в состав группы наблюдения за Кабановым, в роли техника группы…

— Т-а-ак! — Генерал сжал кулаки, и поднялся из-за стола. — Значит все это время, генерал-майор Гришин, маскируясь под прекрасного, ревностного служаку, использовал возможности Федеральной Службы Безопасности в своих корыстных интересах? И неплохо в этом преуспел, надо сказать? Как и этот его башибузук полковник Тесленко? Так получается, Геннадий Алексеевич? Я вас правильно понимаю?

— Вот именно, товарищ Виктор Иванович! — Ответил полковник Чеботарев. — И теперь материалов на генерала Гришина у нас предостаточно! Они, собственно были и раньше, но теперь их удалось связать воедино, сложить, так сказать, в единую картину…

— И картина эта, надо сказать, очень плохая! Что предлагаете, Геннадий Алексеевич?

— Гришина надо арестовывать!

— Ну, это-то понятно! — Ответил Заместитель Директора. — И санкцию на его арест я подпишу в Управлении уже сегодня утром!

Генерал прошелся по кабинету:

— Что предлагаете делать с полковником Тесленко, и нашими людьми, которых эти два деятеля, как я понимаю, используют в Египте «в темную»?

— Тесленко нужно арестовывать! И немедленно, пока он там бед не натворил, а мы из-за его деятельности не влезли в международный скандал! — В голосе Чеботарева зазвучал металл. — Сегодня же арестовывать! Сейчас же, товарищ генерал-полковник! Немедленно!!! Пока люди не погибли!!!

— Каким способом, Геннадий Алексеевич? Если высылать туда из Москвы специальную группу, то до этого Марса Аллам они доберутся, как я понял, только часов через пять-шесть, если считать вместе с перелетом до порта Хургада… — Проговорил Заместитель Директора задумчиво. — А за это время, учитывая, что события развиваются лавинообразно, он там такого успеет наворотить, что чертям тошно станет!.. Так как тогда, товарищ полковник, если у нас такой жесткий цейтнот? Есть мысли, соображения по этому поводу?

— Так точно, Виктор Иванович! — Полковник Чеботарев вынул из папки тоненькую картонную папочку «Личного дела» и протянул ее генерал. — Вот! Думаю этот человек может взять командование группы на себя, арестовать полковника Тесленко и доставить его в Москву…

Генерал внимательно, в течение нескольких минут просматривал «Личное дело», и наконец посмотрел на Чеботарева:

— Что ж… Кажется вы правы… Если все то, что занесено в его «Личное дело» соответствует действительности, то… Видимо это довольно принципиальный, честный офицер, и хороший профессионал! Согласен, Геннадий Алексеевич! — Генерал закрыл папочку, и хлопнул по ней ладонью. — Где он сейчас, этот майор?

И тут полковник Чеботарев улыбнулся:

— Там, в Марса Аллам, товарищ генерал-полковник!.. В группе Тесленко!..

— Вот даже как? — Удивился Заместитель Директора. — Ну тогда ему и карты в руки! Когда вы сможете с ним связаться, Геннадий Алексеевич?

Полковник подумал немного, посмотрел на часы, и ответил:

— Мы не знаем, насколько подмял под себя Тесленко наших сотрудников в торгпредстве… Поэтому, чтобы не создавать ненужный ажиотаж и не вызвать у него подозрений, думаю стоит дождаться планового сеанса связи…

— На какое время он назначен?

— На 8.30, Виктор Иванович! — Ответил Чеботарев, и посмотрел на часы. — Ровно через 2 часа и сорок минут.

— Думаете, за это время ничего существенного не произойдет?

— Если уже и произошло, товарищ генерал-полковник, то все равно уже поздно, и теперь уже придется подчищать последствия… — Вздохнул полковник. — Но и настораживать Тесленко не стоит — он, почувствовав, что запахло жареным, запросто может уйти, в Судан, или еще куда-нибудь… Ищи его потом!.. Тут уж нам придется немного подождать, чтобы не вспугнуть…

— Согласен! — Проговорил генерал.

Он прошелся по кабинету, и вдруг пристально посмотрел Чеботареву в глаза:

— А знаете, Геннадий Алексеевич, меня кое-что смущает во всем этом деле… То упорство, с которым генерал ФСБ, и два достаточно солидных бизнесмена охотятся за эти пакетом!.. — Заместитель Директора просто сверлил взглядом полковника. — Сколько вы сказали могут стоить эти алмазы, если их огранить, превратить в ювелирные бриллианты, и продать на «черном рынке»?

— Цифры конечно приблизительные, товарищ генерал, но… По самым скромным подсчетам — это может быть что-то около 12–15 миллионов американских долларов, Виктор Иванович… — Ответил полковник и отвел взгляд в сторону.

— Так-так… — Генерал продолжал буравить взглядом полковника Чеботарева. — Если ваша информация абсолютно достоверна, Геннадий Алексеевич, то только один загородный дом генерала Гришина по сегодняшним расценкам стоит около трех миллионов… А если сюда приплюсовать все его шикарные квартиры в центре Москвы, да банковские счета в оф-шорах, то цифра получится почти такая же… Ну или немногим поменьше… Так?

— Так точно, товарищ генерал-полковник!.. — Ответил Чеботарев.

— А сколько стоит, весь вместе взятый конечно, бизнес этого вашего пресловутого Клеща?

— Если учесть и недвижимость, то… Около 150 миллионов, Виктор Иванович… — Ответил Чеботарев.

— Ага! Олигарх, значит!.. — Усмехнулся Заместитель Директора. — Ну а Кабанова?

В ответ полковник едва заметно ухмыльнулся:

— Ну этот-то попроще будет! Хотя он тоже не нищенствует… Весь его бизнес можно навскидку оценить миллионов в 8–9, не больше…

Генерал посмотрел в окно, за которым уже основательно рассвело, и опять вперился взглядом в собеседника:

— С Кабановым понятно — для него это солидные деньги!.. А вот что так притягивает к этому делу Гришина и Жукова? Ну не эти же алмазы в самом деле, Геннадий Алексеевич!

Полковник Чеботарев вздохнул, и проговорил:

— Я хотел эту информацию еще раз проверить, Виктор Иванович, прежде чем докладывать… Но раз вы догадались, что тут дело нечисто…

— О чем знают, и за чем охотятся Гришин, Жуков и Кабанов? — Проговорил генерал довольно жестко.

— Кабанов знает только про алмазы! Тогда, когда они попали к нему в руки, он в бандитской среде занимал не слишком большое положение, и о «довеске» к алмазам ему знать было просто не по рангу!.. — Ответил полковник уверенно. — А вот Клещ, который был «правой рукой» воровского «авторитета» везшего эти алмазы в Москву — о «довеске» вполне мог, и даже наверняка знал!.. С Гришиным немного сложнее, но теоретически, будучи «правой рукой» генерала Елагина, мог знать и он… Не зря же он так рисковал, отдавая приказ Тесленко на ликвидацию начальника Управления ФСБ…

Полковник тоже посмотрел в окно, и проговорил, наконец:

— Если полученная мной информация верна, Виктор Иванович, то это самая настоящая бомба!.. — Чеботарев говорил медленно, подбирая каждое слово. — Это уже не 12–15, а сотни и сотни миллионов долларов, товарищ генерал-полковник, если не миллиарды!.. Тут такими делами пахнет, что подумать страшно!..

— Так что же там было в этом пакете кроме алмазов, Геннадий Алексеевич? — Так же медленно спросил генерал.

Полковник вздохнул обреченно:

— Кроме алмазов в тот пакет спрятали, еще кое-что… …Разговор этот затянулся еще на полчаса… …6.00, утро… …В кармане полковника запиликал звонок мобильного телефона:

— Слушаю! Полковник Чеботарев!

— Дежурный по управлению подполковник Васильев! Для вас поступило телефонное сообщение, товарищ полковник.

— Слушаю!

— Какая-то девушка просила вам передать следующее: «Срочно вылетаю в Хургаду! Варвара Кабанова»… Это все!

Чеботарев встал с кресла, посмотрел на генерала, и спросил:

— Когда поступило сообщение?

— В 1.05, из телефона-автомата аэропорта «Домодедово»…

— Почему не доложили сразу?!! Почему ждали до утра, подполковник?!!

В трубке повисла секундная пауза:

— Сообщение принял мой помощник… А потом… Я подумал, что это не очень важно…

— Получите строгое взыскание по службе, подполковник! За нерасторопность и неуместные мысли! — Рявкнул Чеботарев и зло нажал кнопку отбоя. — Идиот, мать твою!

— Что-то случилось, Геннадий Алексеевич?

— Видимо да, товарищ генерал полковник! — Ответил Чеботарев. — Гришин в срочном порядке отправил Варвару в Египет… Думаю, что там что-то произошло… До Хургады чуть меньше трех часов лету, и еще около 120 километров на такси… Скорее всего она уже на месте, в Марса Аллам…

— Так! События, видимо, начинают накаляться… — Сказал Заместитель Директора, и встал. — Кажется, с этим пора заканчивать!..

***

17 июня 2008 г.

Египет. Марса Аллам…

Номер в «Holiday Inn»…

«Нет ничего тайного, что, в конце концов, не стало бы явным!»… (Древняя философская мудрость)

…Там на заброшенном цементном заводе, после неудачного обмена пакета на девушку, Александр, Катран м Дед задержались не долго… …16 июня, 23.15… …Всего десять минут назад закончилась перестрелка, бандиты, во главе с Клещем, оставив валяться в пыли на территории завода нескольких свои бойцов, спешно ретировались, а на «пятачке» уже разыгралась очередная драма…

Друзья сидели прямо на земле, опершись спинами о какой-то бетонный блок, когда вокруг них начали собираться бойцы группы полковника Тесленко…

— Ну что, Дед? — Спросил Катран с тревогой в голосе. — Ты как?

Ананьев едва заметно поморщился, поплотнее сжал ладонью раненное левое плечо, и сквозь пальцы проступили скупые ручейки крови:

— Нормально, каплей!.. Чай, не впервой… — Ответил Дед. — Кость не задета — это точно!.. Пуля проскочила навылет… Только мышцу немного на плече порвала… Всего-то и делов!..

Он посмотрел на Александра, улыбнулся и подмигнул:

— До твоей свадьбы заживет, лейтенант!

— И что это только за падла тут объявилась? — Сказал Катран задумчиво. — «Фээсбэшников» там точно небыло! Стреляли сбоку, с фланга…

— И стреляли из пистолета — я это по звуку понял… — Подтвердил Ананьев. — Больше чем со ста метров!.. Из пистолета!..

Он посмотрел на Катрана и Александра:

— Что думаете, бойцы?

— На такое расстояние бить наверняка из пистолета да еще ночью, может только человек с армейской подготовкой! — Безапелляционно заявил Туарег. — С очень хорошей армейской подготовкой! И огромным опытом!.. Человек, который не один год проносил за плечами «оптику»!..

Больше не думая ни секунды, Александр одним махом оторвал от своей рубашки длинный лоскут, и стал перевязывать плечо Ананьева. Не отставал от него и Катран, который уже успел оторвать от своей рубашки несколько полос материи, и свернуть их в валики, наподобие бинтов…

За этим занятием их и застал Тесленко:

— Зацепило?

— Не смертельно!.. — Ответил Ананьев, и зло зыркнул на полковника. — Как твои люди, полковник?

Но тот не заметил этого взгляда:

— Двоих зацепило рикошетом, но ничего серьезного — царапины… Тут вот какое дело, Анатолий Иваныч… — Проговорил он задумчиво. — Хочу вам показать кое-что… Идти сможете?

— Я тебе еще и по морде навешать смогу, Коля! И даже не вспотею!.. — Резко ответил Ананьев.

Друзья хотели помочь встать Ананьеву, но тот только нервно и даже зло оттолкнул из руки, и сам поднялся с земли на ноги:

— Показывай, что ты там нам показать хочешь!

Полковник хмыкнул едва слышно:

— Пойдемте… Тут мои люди после всей этой заварухи пробежались по ближним окрестностям… Ну, и нашли кое-что… Вернее, кое-кого…

Вчетвером они прошли несколько десятков метров, и оказались в полуразрушенном цеху.

Здесь, на бетонном полу лежали тела девяти человек…

— Вот эти — «клещевские» «быки»… — Произнес полковник, показывая на семь трупов. — Этих и по рожам, необезображенных интеллектом видно, и по наколочкам воровским… Двоих нашли за оградой в кустах… Видимо Клещ и в самом деле привозил вашу девушку, и оставлял ее там, по охраной… Только охрана ненадежной оказалась — кто-то ее перехватил…

Друзья без особого интереса посмотрели на трупы убитых бандитов.

И тут полковник подошел к двум телам, лежавшим немного в стороне:

— А вот этих мои ребята нашли на втором этаже цеха… — Сказал он, и резко обернулся к Ананьеву. — Вы что, Анатолий Иванович, решили подстраховаться, или сыграть со мной в свою игру?

— Не понял? — Ананьев с недоумением посмотрел на Тесленко.

— А вы посмотрите на них повнимательнее! — Было видно, что полковник еле сдерживается. — Мож кого из знакомых увидите? Тут и возраст другой, посолиднее, чем у этих «быков»-полудурков… Да и наколочки совсем иные!..

Ананьев, больше не говоря ни слова, отобрал у одного из бойцов полковника Тесленко фонарик, и присел над трупами…

Видимо так было положено по инструкции у «фээсбэшников», кто его знает, но трупы сначала обыскивали, на предмет оружия и документов, а потом оголяли по пояс, в поисках «особых примет», чтобы легче было опознать, если человек уже проходил по «базе данных»…

— Твою мать! — Только и проговорил Ананьев негромко, и сокрушенно покачал головой. — Вот где вы, «братишки», «успокоились»…

На телах обоих были следы от множества различных ранений, ножевых, пулевых, осколочных… Шрамы были похожи на паутину, в которую жизнь завернула тела этих мужиков…

А еще…

На плече одного Ананьев увидел наколку в виде парашюта, над которым было написано «ОКСВА», а под ним — «ДЖАЛЛАЛАБАД, 56 оДШБр»…

На плече второго, который был немного помоложе, тоже красовался парашют, говорящий о причастности погибшего к ВДВ, только подписи были другие: «СКВО», и «104 пдп, Аргун»…

И были у этих мужиков две, практически одинаковые наколки на груди, под левым соском: контур патрона, и в нем группа крови — у одного Rh+ A(II), а у другого — Rh+ B(III)… …Ананьев посмотрел на Катрана, и тот, расстегнув рубашку, показал точно такой же «патрон», но уже под своим левым соском, Александру:

— А у меня «первая, резус отрицательный»… А у Деда «первая, резус положительный»… — Проговорил он, задумчиво поглядывая на Ананьева. — Эти парни наверняка боевые офицеры, Саня… Десантники… Один в Афгане воевал, второй в Чечне…

— Твои люди, Анатолий Иваныч? — Зло проговорил Тесленко. — Придержал до срока, да и выставил сейчас, как козырных тузов из рукава?

Да только Дед не слышал слов полковника…

Он осматривал тела погибших, и бурчал себе под нос:

— Глупая смерть… Глупая… Обоих случайным рикошетом срезало… Одного сзади в печень, второго точно под левую лопатку, в сердце… — Он поднялся, и с грустью в голосе проговорил. — Жаль мужиков… На войне выжили, а здесь…

Но полковник Тесленко понял эти слова по-своему:

— И много у вас еще здесь вот таких вот «джокеров»? — Сказал он с угрозой в голосе. — Надеетесь, что сумеете меня обойти, капитан третьего ранга? Так не получится! Я вас, деятели, всех в тюрягу упакую! И очень надолго! Где пакет?!!!

Ананьев улыбнулся, и снисходительно посмотрел на полковника. И хоть он был немного ниже его ростом, но сейчас казалось, что Дед смотрит на Тесленко свысока:

— Как был ты, Коля, с гнильцой в душе с лейтенантских погон, так с ней и остался!.. — Дед повернулся спиной к полковнику, и посмотрел на своих друзей. — Пошли отсюда, ребята… А то здесь гнилью запахло!..

Они пересекли «пятачок» под гробовое молчание «фээсбэшников», вышли с территории завода через другие ворота, загрузились свой «Дефендер», и отправились в город… …23.45… …Через полчаса, припарковав джип на стоянке, все трое вошли в вестибюль гостиницы через главный вход.

И Ананьев, на плечи которого для маскировки была наброшена легкая ветровка защитного цвета, тут же направился к стойке администратора.

— Здравствуйте!

— Здравствуйте, господин! — Ответила ему девушка и улыбнулась.

— Мы из номера 431«бис»!

— Да-да, я знаю, господин!

— У нас к вам просьба, милая девушка! Мы хотели бы немедленно сменить этот номер на аналогичный! Это возможно? — Проговорил Дед, и улыбнулся. — Дело в том, что окна нашего номера входят на восток, на море… Я уже пожилой человек, и сквозняки мне противопоказаны… Да и поспать, если честно, хочется подольше, чтобы солнце не светило в глаза, когда ложишься около 5–6 утра — у меня видите ли, старческая бессонница…

Ананьев улыбнулся еще шире, хитро подмигнул девушке, и не оборачиваясь, кивнул головой в сторону Александра и Катрана:

— Это они еще молодые, и в их венах кровь бурлит при виде местных красавиц! — Проговорил он громким шепотом, чем вызвал на лице девушки улыбку. — А мне уже пора отдыхать подольше, да спину от сквозняков беречь… Ну, что, поможете?

— Секундочку!

Девушка пощелкала на клавиатуре компьютера, и через минуту проговорила:

— Вы знаете, господин! Я действительно могу вам помочь!.. Есть один, аналогичный вашему, номер… В другом крыле гостинице, и на втором этаже… И как раз, как вы и просили — окна выходят на запад, в пустыню…

— Отлично! — Ответил Дед. — И мы можем в него вселиться прямо сейчас?

— Конечно! — Девушка что-то внесла в компьютер, и положила на стойку ключи. — Ваши вещи перенесут из старого номера через десять минут!

— Огромное вам спасибо!

Ананьев отошел от стойки, и его тут же окружили Александр и Катран:

— К чему все эти рокировки, Иваныч? — Спросил Туарег. — Чем плох был тот номер?

— А и в самом деле, Дед? — Поддержал его Катран. — На кой черт нужны все эти перемещения по гостинице среди ночи?

— В том номере лишние уши полковника Тесленко!.. — Ответил безапелляционно Ананьев. — А до этого, пока они доберутся, да свои штучки установят и подключат, пройдет пара-тройка часов! Никак не меньше! А эти часы, думается мне, сегодня нам очень даже могут понадобиться… …17 июня, полночь… …В свой новый гостиничный номер наши друзья вошли ровно в полночь. Их вещи уже были на месте, и друзья тут же достали аптечку…

Прожженные, опытные вояки, они всегда имели под рукой все, что могло бы понадобиться для того, чтобы прочистить и наложить швы на небольшую рану, а после ее продезинфицировать и наложить бинты… Эти вояки умели делать и более сложные операции в походных условиях — жизнь их научила многому… …Ранение у Деда и в самом деле можно было расценить, как «легкое» — пуля, ударившая Ананьева в плечо, прошла сквозь мышцу навылет, не задев ни единой вены, и поэтому кровотечения практически небыло. Это ранение лишь доставляло Ананьеву некоторые неудобства, отзываясь ноющей болью свежей раны, если он делал резкое движение…

Эти лечебные процедуры отняли у друзей полчаса, и когда все было закончено, и на плече Деда белела тугая повязка, Александр, наконец, спросил:

— Анатолий Иваныч… А те парни… Десантники… Они кто?

Дед взглянул на Туарега, затем прошелся по номеру, вынул из мини-бара бутылку водки, Сорвал пробку зубами и хлебнул прямо из горлышка:

— Не знаю, лейтенант… Не знаю!.. Знаю только то, что эти парни, судя по их шрамам, прошли очень многое…

— Так это были не ваши люди?

— Нет, Саша! Я не знаю этих парней!

— И не «фээсбэшные»… — Проговорил задумчиво Александр.

— И не «клещевские» — это точно!.. — Так же тихо и в раздумьях поддержал разговор Катран.

— И что же тогда получается?

Дед, с бутылкой водки в руке, присел в кресло:

— Все-таки водка, великое дело для нашего брата, военного!.. — Сказал Ананьев, и отхлебнул из горла. — И обезболивающее средство, и антисептик! Два в одной флаконе!

И плеснул прямо из бутылки на повязку…

Поморщился немного, и продолжил:

— А получается, Александр, вот что… Мне кажется, я знаю, чьи это были бойцы, и почему именно от них прозвучал первый выстрел… — Он посмотрел на входную дверь. — И, думаю, что мы очень скоро получим этому подтверждение…

— Думаете этот Кабанов? — Спросил Туарег.

— Он воевал в разведке ВДВ вместе с тобой, лейтенант, хоть ты этого и не помнишь. — Неопределенно ответил Ананьев. — И поэтому нет ничего странного, что он мог взять к себе на службу этих мужиков — он-то точно знает, чего стоят боевые офицеры-десантники!

— Может быть… Может быть…

— И заваруху эту, он мог устроить только ради того, чтобы заполучить твою Амаль! Ну, а уж через нее и этот долбанный пакет… В общем… Подождем, посмотрим!.. — Ананьев отхлебнул еще глоток, и отдал бутылку Катрану. — Поставь в бар, Володя… Тебе нельзя, а мне уже хватит…

— Почему нельзя? — Удивился Катран.

— Думаю, что мы об этом узнаем еще сегодняшней ночью… «Нет ничего тайного в этом мире, что рано или поздно не стало бы явным!» — говорили древние… Так что подождем!.. — Ответил Дед неопределенно, откинулся на спинку кресла, закрыл глаза, и пробормотал. — Сдается мне, что эта ночь для нас еще не закончилась…

Александр и Катран только переглянулись удивленно, но ничего не ответили…

***

17 июня 2008 г.

Москва.

Пора в путь-дорогу…

…0.10, пополуночи… …Варвара уже совсем было собралась ложиться спать, когда раздалась тихая трель ее мобильного телефона…

— Слушаю? — Проговорила она сдавленным голосом, боясь разбудить недавно заснувшего младенца.

— Это Гришин Иван Сергеевич вас беспокоит, Варвара! — Услышала она в ответ в трубке.

Она резко отстранила телефон от уха, словно это была ядовитая змея, но спустя несколько секунд ответила:

— Я слушаю вас, Иван Сергеевич…

— Вы помните наш недавний разговор, Варвара Михайловна?

— Конечно…

— И помните, о чем мы с вами договорились?

— Конечно, помню!..

Генерал сделал небольшую паузу:

— Я не думал, что так скоро придется обращаться к вам, Варвара, но события в Египте пошли несколько не в запланированном русле… В общем… Вам необходимо срочно вылетать туда! — Это прозвучало жестко, словно приказ.

— Когда? — Испугалась Варя.

— Самолет на Хургаду вылетает через час!

— Н-но!.. Но я не могу! Я не успею! У меня дети спят! И потом!..

— Моя машина уже подъезжает к дому вашей мамы, Варя… Если вы поторопитесь, то через пятнадцать минут вы уже будете ехать в аэропорт… Вас, по моему приказу, проведут на борт этого самолета по нашему «зеленому VIP-коридору»… Когда прилетите В Египет, прямо в аэропорту возьмете такси до Марса Аллам… Деньги на дорогу вам и прочие расходы передаст мой водитель… Если у вас все получится, то вам их должно хватить и на небольшой отдых на местном курорте… — Проговорил Гришин жестко. — Собирайтесь, и не забудьте позвонить матери — время не ждет!.. Что делать в Марса Аллам вы знаете, и вы умная женщина, Варвара Михайловна, поэтому я не ожидаю от вас ненужных сюрпризов!.. Все! Желаю счастливого полета, Варвара!

И в трубке пошли гудки отбоя!..

Варвара посмотрела на нее недоуменно, затем вспомнила свой разговор с полковником Чеботаревым, и засуетилась… …В 1.20 пополуночи из московского аэропорта «Домодедово» взлетел пассажирский лайнер, следующий рейсом Москва-Хургада, уносивший на своем борту совершенно очумевшую от событий последних дней, и уже не понимавшую, кому можно верить, а кому нет, Варвару Кабанову…

***

17 июня 2008 г.

Египет. Марса Аллам…

Частная гостиница…

Нам нужны бойцы!..

…0.35, пополуночи… …Смотреть на беснующегося от лютой злобы Клеща было страшновато… Даже отставному полковнику ФСК, повидавшему на своем веку очень многое…

Весь в пыли, с разодранными на коленях брюками, в заляпанными каплями чужой крови светлом пиджаке и рубашке…

С грязными потеками на лице, и руках, провонявший пороховой гарью и потом…

Клещ еще больше был похож на вурдалака из-за выпученных от злости глаз, на багровом лице, и тоненькой струйкой крови, стекавшей из уголка рта, и которую он не вытирал, не замечая…

Нет, он небыл ранен! Просто, уже после того, как ему и его команде пришлось спешно ретироваться, его водитель не заметил в темноте довольно большую кочку… Машину подбросило так, что Клещ, ко все прочим «радостям» этой ночи, прокусил себе щеку…

— Значит, слушай сюда, полковник, мать твою!..

Он схватил своего «старшего охранника» за лацканы пиджака, притянул к себе, и заговорил ему прямо в лицо, да так близко, что в очки отставного полковника полетела кровавая слюна:

— Мы потеряли 7 человек сегодня! Семь!!!

— Я предостерегал вас, Вадим Сергеевич, от поспешных действий! — Ответил полковник. — И советовал подождать хотя бы сутки, а за это время повнимательнее присмотреться к тому, как будет действовать эта троица…

Клещ оттолкнул полковника, вынул из-за пояса брюк пистолет, передернул затвор, и приставил его к голове «старшего охранника»:

— Я тебе сейчас мозги вышибу на хрен! — Проорал он выпучив в бешенстве глаза. — Это я плачу тебе бабки, полкан, а не наоборот! И большие бабки! И поэтому давать советы и принимать решения могу здесь только я!!!

Полковник пожал плечами:

— Хорошо… Я слушаю ваши распоряжения, Вадим Сергеевич…

Клещ отошел к окну, потом походил по комнате, немного успокаиваясь, и проговорил, наконец:

— Мне нужны бойцы! Срочно! Человек десять, не меньше!

— На это нужно время…

— Сегодня утром они должны быть уже здесь, полковник! — Рявкнул Клещ. — Рано утром! И мне насрать, как ты это сделаешь! Понятно?!!

— Понятно, Вадим Сергеевич… — «Старший охранник» снял очки, и стал их протирать от кровавых капель. — Я прямо сейчас прозвоню в Москву, и вызову людей… Из «Домодедово» они смогут вылететь чартерным рейсом на Хургаду уже через час… К 6.30 утра люди могут быть здесь…

— Вот! Можешь, когда хочешь!.. — Клещ подскочил к отставному полковнику, и опять заговорил ему прямо в лицо. — Только мне нужны не эти «быки»-отморозки! Мне здесь нужны такие люди, которые в армии послужили, да в «горячих точках» повоевали! Бойцы! Настоящие, а не напонтованные! И чтобы умели с аквалангом обращаться, на всякий случай!.. Есть у тебя такие в твоих этих ЧОПах?!

— Найдем…

— Скажешь, что я плачу за эту работу по штуке «баксов» за день! Как за охрану Президента! Мать вашу, всех вояк, за ногу! — Клещ схватил бутылку коньяка, и влил себе в рот прямо из горла довольно большую порцию.

— Я все сделаю, Вадим Сергеевич…

Клещ обернулся к отставному полковнику, и прошипел с ненавистью в голосе:

— Так какого хрена ты тогда все еще здесь! Иди, делай!!!

Больше не говоря ни слова, «старший охранник» выскользнул из комнаты, оставив своего шефа наедине со своей злостью… …Через час с небольшим, в 1.40 ночи, из московского «Домодедово» вылетел внеплановый чартерный рейс, и взял курс на Египет…

На его борту, в удобных креслах сидело всего десять пассажиров… Десять мужчин с суровыми лицами прожженных вояк…

***

17 июня 2008 г.

Египет. Марса Аллам…

Гостиничный номер…

Старые секреты, для старого друга…

…0.55, пополуночи… …Дед оказался провидцем…

Не прошло и двадцати минут после того, как он произнес последние слова своего «пророчества» и закрыл глаза, чтобы немного подремать в кресле «в полглаза», как в дверь их нового номера тихо постучали…

— Ну вот… — Сказал Дед, открывая глаза. — Ночь продолжается…

Он кивнул головой Александру, и тот пошел открывать дверь.

И каково же было его удивление, когда он увидел на пороге…

— Привет… — Сказал пришедший так запросто, словно они простились только пару часов назад. — А что это вы, номер сменили…

— А тебя ждали! — Ответил за Александра Катран. — Готовили торжественную встречу с оркестром!..

Он тоже узнал этого человека… Которого выдел всего-то один единственный раз, десять дней назад в Марселе… А потом на фотографиях вместе с Александром, которые привез из Москвы отставной капитан третьего ранга Ананьев…

— Да мне, в общем-то, помпезность ни к чему…

— Ты проходи-проходи, мил человек! — Подал голос Дед. — Проходи, присаживайся… Водочки, вот, выпей… Да и расскажи толком, что тебе от Александра надобно… А то, через тебя, как выясняется, мы все трое уже пострадали…

Сергей Кабанов, а это был он, вошел в номер, и присел в кресло…

Он посмотрел на Александра, который пока не понимал, что же здесь происходит, потому что не понимал по-русски, и спросил, обращаясь к Катрану:

— А он что, и в самом деле ничего не помнит?

Дед встал со своего кресла, подошел к шкафу, вынул из него свои сумку, и достал пакет:

— Не помнит!.. К огромному сожалению!.. Иначе рассказал бы нам обо всей этой поганой истории «из первых рук»… — И бросил пакет на колени Сергею. — Но о том кем он раньше, теперь уже знает!.. И ты это, уважаемый, давай-ка говори по-английски, а еще лучше по-французски, а то мы тут разговоры разговариваем, а лейтенант нас не понимает… А его все это дерьмо касается в самую первую очередь!..

Сергей открыл пакет, и стал рассматривать старые фотографии…

Вот они с Александром двадцать лет назад — еще совсем юные, радостные, стоят на Пьедестале почета в самбовках…

Вот фотография пятнадцатилетней давности — они два «дембеля», два сержанта ВДВ, стоят рядом, улыбаются, и на груди у каждого красуется по медали «За отвагу!»…

Были и другие фотографии… Со свадьбы Александра и Варвары, фотография Сашки, державшего на руках совсем еще крохотного сынишку Сергея, его фотографии с Выпускного бала МГИМО, фотография, где он уже в форме лейтенанта Федеральной Фельдъегерской Службы…

А потом были фотографии самого Сергея… Уже недавние… С уже его свадьбы с Варварой, и уже он держал на руках своего сына Александра…

Молчание затянулось на долгих десять минут, и никто из троих друзей не хотел его нарушать, ожидая, что же скажет им их незваный гость…

— М-да! — Произнес Сергей по-английски задумчиво. — Я думал, что расскажу душещипательную историю, а получается, что опоздал…

— Ты на десять лет опоздал! — Проговорил Александр с угрозой в голосе. — И, теперь это понимают все, именно ты был и есть причиной всех сегодняшних бед!.. Говори, чего пришел, и уматывай отсюда! А то у меня руки чешутся открутить тебе голову, и выбросить ее диким псам!

И что-то изменилось в глазах Сергея в эту секунду…

Словно грозовые тучи заволокли его взгляд:

— Ладно… Вижу, что простого, задушевного разговора между старыми друзьями не получится… А так хотелось поделиться со старым другом старым секретом… А может быть и не только секретом…

— Своего «старого друга» Александра Игнатьева, ты, падаль, потерял еще 10 лет назад!.. Чтоб тебя бешеный ишак за язык укусил! — Ответил Туарег, и до белых косточек сжал кулаки. — Говори, зачем пришел, и уходи! Аллахом тебя прошу! Уходи от греха!

Сергей пристально посмотрел в глаза Александра, которого от шарахнувшего в кровь адреналина уже начинало колотить, и, наконец, заговорил:

— Десять лет назад, Саня, я передал тебе один пакет… И попросил перевезти его через границу…

— Мы все уже знаем об этом пакете! — Рявкнул Александр теряя терпение. — Что в нем! Из-за чего это все происходит?

Сергей хмыкнул, и произнес просто и обыденно:

— Якутские алмазы… 720 карат неограненных алмазов чистой воды…

— Ф-фи-фиу-у! — Присвистнул Катран.

— Так что, Саня… Как всегда, во всем виноваты только деньги… Там, в этом пакете, по сегодняшней цене, больше, чем на 15 миллионов долларов будущих ювелирных бриллиантов…

Он посмотрел на лица друзей, и понял, что не добился того эффекта, которого желал — эти лица остались почти безучастны…

— Когда-то я предлагал тебе поделить их пополам, Саня… Я даже когда шел сюда, двадцать минут назад, хотел тебе предложить тоже самое!.. — Сказал Сергей. — Правда тогда в Марселе, ты меня очень разозлил… Не поверил я в то, что ты ничего не помнишь — думал, что ты хотел эти деньги себе присвоить, потому и пропал на столько лет… Но до меня все же дошло, наконец, что это правда… И сегодня я опять хотел тебе предложить половину этих денег…

— Мне не нужны эти воровские деньги!

— О! Узнаю характер лейтенанта Александра Игнатьева! — Улыбнулся злой улыбкой Сергей. — Узнаю!

— Так чего тебе надо?!!

— Деньги, конечно же, Саня! — Улыбнулся Сергей еще шире, словно волк оскалился. — Точнее — этот пакет с алмазами!..

— У меня его нет!

— А я это знаю! — Улыбнулся Сергей. — Я даже знаю то, что его нет у этих твоих дикарей из пустыни, к которым ты ездил, и которые тебя тогда, после взрыва той калошы, нашли…

— Откуда ты это знаешь? — Александр порывисто встал с кровати.

Сергей взглянул на часы, и ответил запросто:

— Не далее, как час назад, Инсар, мне об этом рассказала твоя Амаль!.. Я правильно произнес ваши имена?

Александр резко стартанул с места, и ринулся на Сергея, а в его руке блеснул нож, но…

Катран, который прекрасно понимал, какая буря сейчас бушевала в душе его друга, был начеку…

Он схватил Александра за руку, сжимавшую нож, провел болевой прием, выворачивая кисть, подбил под коленным суставом ногу, и в конце концов, сумел отбросить Александра обратно на кровать, отобрав у него оружие…

— Отставить, лейтенант! — Гаркнул Ананьев, да так, что у всех присутствующих зашевелились волосы. — Отставить, я сказал! Мы еще не выслушали его до конца!

Александр полулежал на кровати, и грудь его бурно вздымалась:

— Шакал! Вонючий шакал-падальщик! — Проговорил он с ненавистью — Если с Амаль случится, хоть что-нибудь, даже если она простудится, я тебя убью! Найду, и убью! Слово туарега!!!

Сергей, который с завидным хладнокровием пережил всю эту сцену, улыбнулся:

— Одно хорошо — ты, дружище, не подумаешь вернуться к Варюхе, потому, что теперь любишь свою дикарку! Это меня радует — не придется ревновать!..

И тут уже не выдержал Ананьев:

— Послушай ты, «друг»!.. Говори, чего тебе конкретно надо, и иди отсюда от греха подальше — каплей в следующий раз может и не захотеть останавливать лейтенанта… Уж больно ты нам противен, паскудник Сергей Кабанов!..

От этих слов Сергей вскочил на ноги.

Его глаза метали молнии, а ноздри раздувались:

— Ну, ладно, вояки сраные! — Проговорил он по-русски. — Не хотел я так, да вы меня сами заставили!..

Он обернулся к Александру, и с лютой ненавистью посмотрел ему в глаза:

— Потом переведете, что я сейчас скажу — ради этого козла я напрягаться не собираюсь!.. — Сказал зло он, не отрывая взгляда от своего бывшего друга. — Я знаю, что он, сволочь, спрятал эти алмазы на той затонувшей лайбе — больше просто негде было! Поэтому… Даю вам один сегодняшний день! Один!!! Найти этот пакет и отдать мне! И пусть этот козел напряжется, и вспомнит, куда его спрятал! Тогда он получит свою девку целой, а не по кускам!.. И поверьте, что я это сделаю — мне теперь терять уже нечего!..

Ананьев посмотрел на пунцового от ярости Сергея, испросил спокойно:

— А как мы тебе его передадим, этот пакет? Если найдем, конечно…

Сергей ответил почти без паузы:

— В море! Только в море!.. И ваша девка будет со мной! А на шее у нее будет лодочный якорь!.. — Улыбнулся Кабанов улыбкой каннибала. — Я вам не лох, как этот Клещ! Если увижу на горизонте хоть одну лодку, кроме вашей!.. Девка булькнет в воду с такой скоростью, что вы даже гавкнуть не успеете!..

Ананьев посмотрел на Катрана, ухмыльнулся уголком рта, и ответил:

— Хорошо! Согласны!.. Где место встречи?

Кабанов вынул из кармана пиджака старенькую карту-лоцию, которую он добыл здесь еще десять лет назад, и ткнул пальцем в точку:

— Вот здесь!

Ананьев только мельком на нее и взглянул:

— Надеешься, что удастся уйти в Судан?

— Там посмотрим!.. Не ваше дело!.. — Ответил Сергей зло. — Можете уже начинать готовиться! У вас только сегодняшний день до вечера! В 18.00 я буду на «точке»! А в 18.05, если вы не появитесь, я уйду, но уже один — мне русалки-утопленницы не нужны!..

Он сложил карту, спрятал ее в карман, и направился к двери…

И уже закрывая ее, крикнул из коридора:

— В 18.00!!!

И как только дверь закрылась…

— Д-дунц-з-з-з!..

В нее воткнулся нож, брошенный Александром… …Друзья обсуждали сложившуюся ситуацию не меньше часа…

И, в конце концов, приняли решение…

***

17 июня 2008 г.

Москва. Новорижское шоссе…

Коттеджный поселок…

Придется помогать…

…6.30, утро… …От этого телефонного звонка генерал Гришин подскочил так, словно ему через матрац прямо в задницу засадили огромное толстенное шило…

— Что, за бля!.. Твою мать!.. — Рявкнул он, и посмотрел на свой мобильный телефон так, словно это именно он и был врагом всего народа. — Выкину его когда-нибудь, на хрен!.. Слушаю! Генерал Гришин!

— Это я, товарищ генерал! — Услышал он знакомый голос.

— Тесленко, твою мать! Что у тебя еще произошло?!! Красное море из берегов вышло! Какого хрена, полковник?!!

— Десять минут назад мне опять позвонил Ананьев!

— Что?!! — Генеральская сонливость в одну секунду улетучилась, и он стал похож на тигра, готового к прыжку. — После того бардака, который вы там устроили среди ночи на этом сраном заводе?!!

— Так точно, Иван Сергеевич!.. Сначала он нас всех послал, куда подальше, а теперь вот…

— Докладывай по делу, Николай! — Прорычал Гришин. — Не жуй сопли!

— На них, и опять с ультиматумом обмена, вышел Сергей Кабанов!.. Оказывается, это он у Клеща девку умыкнул…

Генерал нервно закурил сигарету:

— Значит, те двое неопознанных десантников — его люди? Так надо понимать, Николай?

— Так точно, товарищ генерал…

— Ладно! С этим разберемся позже!.. Чего хотел Кабанов, и что хотел от тебя Ананьев?

— Кабанов, понятное дело, хотел пакет… А вот Ананьев… — В телефоне повисла недолгая пауза. — Ананьев опять попросил помощи…

— Не понял? — Гришин даже поперхнулся сигаретным дымом. — Он что решил, что сможет нас обвести вокруг пальца так же, как и этого придурка Клеща?

— Не думаю, товарищ генерал… Видимо Кабанов выставил им такие условия, что этой троице теперь не до игр…

— Хорошо! — Отрезал Гришин. — Давай подробности, Николай! Да не размазывай по стене!..

— В общем, дело такое… — Проговорил Тесленко. — Ананьев сказал, что Игнатьев вспомнил, что спрятал пакет на утонувшей «Звезде Аравии»…

— Ага! Значит, все-таки на судне!

— Так точно!.. Уже к сегодняшнему вечеру, они должны достать этот пакет, и отдать его Кабанову в 18.00… Иначе он убьет девушку…

— Да насрать мне на эту арабку, полковник! — Рявкнул генерал Гришин в сердцах. — Дело говори!

В телефоне опять повисла секундная пауза:

— Ананьев сказал, что даже при всем его, и Ечина, опыте столько часов провести под водой на предельной для легкого аквалангиста глубине, не хватит здоровья… Они могут попросту утонуть, да так и не найти пакет!.. А сам Игнатьев с аквалангом не нырял ни разу в жизни… — Тесленко сделал небольшую паузу. — В общем… Ананьев попросил помочь ему в этих поисках нашими людьми…

Генерал посмотрел по сторонам, и недоуменно уставился на телефон.

Прошло не меньше минуты, пока он спросил:

— А откуда он знает, что они офицеры нашего подводного спецназа? Это что, у них на лбу написано?

— Ананьев именно так и сказал… А наши подтвердили — у таких спецов, и походка и манера поведения совершенно особенная… В общем… Если человек профессионал, то своих коллег он определит за километр! А Ананьев не просто профессионал — он живая легенда!..

— Ясно… А оборудование? Где ты его найдешь за это время?

— Вопрос решаемый, товарищ генерал! — Ответил Тесленко. — Этот второй их подводный спец, бывший каплей Ечин, в Марселе владеет дайвинг-клубом… Оказывается, что хорошего дайвера-профессионала, который может быть еще и грамотным инструктором, нужно еще сильно поискать — таких единицы, и они по всему миру знают друг друга… Так вот у этого Ечина здесь, в Марса Аллам, есть такой друг, тоже владелец местного клуба…

— Полковник! Ближе к делу!!!

— Этот Али, или как его там, Махмуд, готов предоставить все необходимое снаряжение для всей группы, и свой сейнер, в виде плавбазы! — Отчеканил Тесленко. — Ечин с ним уже разговаривал!.. С нами или без нас, но эта троица отчаливает в море в 7.00…

— Вот теперь ясно! — Медленно проговорил Гришин, и тут же принял решение. — Сколько ты можешь дать людей Ананьеву, после этой дебильной перестрелки?

— Шестерых, товарищ генерал! Двое легко ранены, но под воду им теперь спускаться нельзя…

— Хорошо, полковник! Дашь ему шестерых в помощь, и сам вместе с ними поедешь! — Приказал Гришин. — Эти ухари все время должны быть под твоим присмотром, Николай!

— Тут вот еще, какое дело, Иван Сергеевич… — Замялся на секунду Тесленко. — Ананьев сказал, что Игнатьев готов отдать найденный пакет, при условии, что мои люди помогут ему освободить эту девчонку…

— Ну и пусть помогут! А потом… Тебе даже не нужно будет думать, как с ними поступить — случай сам пришел к тебе в руки, Николай!.. — Улыбнулся генерал плотоядно. — Знаешь, сколько несчастных случаев происходит на море? А уж в среде этих подводных туристов!.. Они же в группе риска, как и все остальные экстрималы!.. Ты меня понял?

— Понял, товарищ генерал… Только Ананьев сказал, что Игнатьев хочет знать, из-за чего пошла вся эта буча… В общем… — Пауза длилась несколько секунд. — Пакет он нам отдаст, но перед этим обязательно его вскроет…

И уже второе за это утро «шило» вонзилось в генеральскую задницу:

— Что?!!! — Заорал он так, что Тесленко, наверное, мог бы его услышать в Египте и без телефона. — Если он это сделает, полковник, то я тебя лично казню!!! Ты у меня, бля, сдохнешь под забором без пенсии и крыши над головой!!! Тебя даже ночным сторожем овощной базы в Мухосранске не возьмут!!! Ты меня понял, придурок?!! Это надо во что бы то ни стало предотвратить!!!

— Я понял, товарищ генерал-майор… — Отозвался Тесленко угрюмо. — Только они могут это сделать, если уж решили, в любой момент…

— Жди! Дай подумать!.. — Бросил Гришин в телефон, и нервно заходил по комнате.

«…А полковник прав… Если эти сволочи решили вскрыть пакет, то сделают это еще под водой, в конце концов, сразу же, как только найдут!.. — Мысли в голове Гришина толпились бестолковым стадом, и налезали одна на другую. — И как их заставить, его не вскрывать, хрен его знает!.. Хотя!.. Есть один вариант!..»

Генерал схватил телефон:

— Полковник!!!

— Слушаю, Иван Сергеевич!

— Варвара Кабанова приехала?

— Полчаса назад… Сейчас завтракает…

— Хорошо! — Генерал улыбнулся. — Потом позавтракает! А сейчас, скажи ей, что я хочу срочно с ней поговорить! Быстро, полковник! Быстро!!! …Через минуту генерал Гришин услышал в трубке знакомый женский голос:

— Я вас слушаю, Иван Сергеевич…

— Доброе утро, Варвара! Надеюсь, добрались благополучно? Не устали?

— Устала немного…

— Ну да это не страшно! Еще успеете отдохнуть на курорте!.. А пока… Пора действовать, Варвара!

— Как? Прямо сейчас? Так рано? — Удивилась девушка.

— Именно сейчас, Варя! Именно сейчас! — Ответил Гришин с нажимом. — Потому, что через полчаса может быть уже поздно!.. И тогда весь наш с вами договор потеряет всяческую силу!.. Вы меня поняли Варвара Михайловна?!!

После короткой паузы она ответила:

— Хорошо… Я все сделаю, раз это так важно…

— Отлично! Тогда готовьтесь! И попросите полковника к телефону!..

— Слушаю, Иван Сергеевич! — Это опять был Тесленко.

— Значит так, Николай! Лично! Слышишь меня? Лично отвезешь девушку в гостиницу, и проводишь до номера этих деятелей-авантюристов! И в темпе, полковник, в темпе! Времени почти не осталось! А потом уж и в море с ними пойдешь!..

— Ясно, товарищ генерал!

— Действуй!..

Генерал отключил телефон, и небрежно бросил его на стол:

— Ну, с-сука! Если они вскроют мой пакет!.. Лучше сами все застрелитесь!.. Сгною!..

***

17 июня 2008 г.

Египет. Марса Аллам…

Гостиничный номер…

Здравствуй!..

…6.45, утро… …Сборы в номере наших друзей шли полным ходом, когда в дверь опять постучали…

Все трое замерли на секунду, в тех позах, в которых их застал этот стук, но уже через секунду, Ананьев кивнул головой, давая знак Александру, и тот пошел открывать…

Дверь распахнулась, и…

— Здравствуй, Саша…

Александр посторонился, давая женщине войти в номер, и закрыл дверь.

Она сделала несколько нерешительных шагов, словно боялась чего-то, посмотрела на изумленные лица Деда и Катрана, и обернулась к Александру:

— Наконец-то мы с тобой встретились, Сашенька… — Варя погладила его ладонью по небритой щеке, и провела пальцем по шламу. — Боже! Что же с тобой было? Где ты пропадал столько лет, Саша? Почему не объявился? Ведь я же тебя ждала! Очень долго ждала!.. И верила, что ты жив!..

Из ее глаз выкатились горькие слезы, и женщина, обняв Александра, прижалась к его груди:

— Боже! Ну, почему все случилось именно так?

Александр не знал, что ему делать.

Он растерянно посмотрел на своих друзей, потом очень осторожно, отстранил Варю, и проговорил, вытирая тыльной стороной ладони слезы с ее щек:

— Je ne comprends pas ce que vous dites… Je ne comprends pas en russe!..

Варя тоже не поняла слов Александра…

Она пристально и растерянно посмотрела ему в глаза, а потом обернулась к его друзьям, словно искала помощи…

— Он вас не понимает, Варя… — Проговорил Катран. — Жак знает, как звучит русская речь, но он не знает русского языка…

— Как же так?!! — Варвару душили слезы, и она вот-вот готова была разрыдаться. — Это же мой Саша? Мой муж — Александр Игнатьев! Это же он?!! Это не может быть не он!!!

— Ваш муж, Варвара, насколько нам известно, бизнесмен и бывший бандит, а возможно, что и нынешний, Сергей Кабанов! — Проговорил Дед довольно жестко. — А этого парня зовут Жак Рано, и он пенсионер французской армии! Но у него есть и другое имя, которое ему дали пустынные кочевники-туареги — Инсар! Что означает — «Победитель»!..

— Но ведь это же мой Саша?!! — Варя обернулась к Александру, и посмотрела в его глаза. — Я же не могу ошибиться!!! Он немного изменился, конечно, но… Ведь это он!!!

Ананьев почувствовал ту боль, которая мучила сейчас эту молодую женщину, и немного смягчился:

— Когда-то, много лет назад, возможно Жак и носил это имя… Но сейчас он француз, Варвара… И я не знаю, захочет ли он опять становиться русским…

Варя порывисто обернулась к Александру, и схватила его за рукава рубашки:

— Саша!!! Ну, скажи мне, что это ты!!! Прошу!!! Ну скажи мне, что ты меня вспомнил и узнал!!!

И опять Туарег мягко отстранил женщину:

— Je ne vous comprends pas, ma fille! Je ne sais pas ce que vous voulez! — И он заговорил немного жестче. — Pourquoi;tes vous venu ici en ce moment, quand mes amis sont press;s!

Варя испуганно попятилась от Александра на несколько шагов, и обернулась к Катрану:

— Что он сказал?

— Жак хочет узнать, почему вы пришли к нам именно сейчас, таким ранним утром, а не позже!..

— Faites-lui dire comment elle a appris que nous sommes exactement dans cet hotel? — В голосе Александра зазвучал металл, а его взгляд заволокли грозовые тучи, из которых в любую секунду могла ударить молния. — Et dans cette salle, que nous avons pris que quelques heures plus t;t?

Катран дословно перевел Варваре вопрос, и она обессилено опустилась в кресло, и проговорила обреченно:

— Меня отправил к вам из Москвы генерал ФСБ Гришин…

Услышав всего несколько знакомых слов по-русски, которым он уже успел научиться за этих несколько дней, Александр понял Варю без перевода, и грозно свел брови на переносице:

— L; encore, le FSB? Et encore, ce g;n;ral Grishin? Et je voulais y croire!!!

Но Варваре, как видно было уже все равно, и она сказала, тоже не дожидаясь перевода: — …Он хочет… Тот пакет, который вы ищите… Который пропал тогда, 10 лет назад, вместе с Сашей… Он хочет, чтобы вы передали его мне… Целым, и не вскрытым…

Катран слово в слово перевел то, что сказала Варя, и Александр закаменел лицом…

Было похоже, что теперь говорил каменный утес:

— Alors, apr;s tout, le cas dans ce package maudite?! Donc, vous aviez raison, Katran!!! — Голос Александра был глухой, словно он говорил из подземелья. — Et Dieu merci que je ne me souviens pas de cette femme! Il trahit une seconde! Je ne veux pas me souvenir, ou la connais!!! Maintenant il ya seulement Amal, et il doit;tre sauv;!.. Dites-lui, laissez-aller!

Он подошел к окну, сложил руки на груди, и стал вглядываться в пустыню…

Варя выслушала весь перевод, и с болью в голосе произнесла:

— Но… Генерал меня обманул! Теперь я это знаю! Он очень скоро будет арестован!

— Maintenant, il ne fait rien! — Ответил Александр после перевода.

— У нас же есть сын! — Сделала последнюю попытку Варвара. — Наш с тобой сын, Саша! Неужели ты и этого не помнишь?!!

— Fils, Je ne laisse pas toujours! Et vous… Pouvez-vous vivre comme vous voulez, mais sans moi! Tout! Go! Ne me faites pas plus mal!..

Выслушав Катрана до конца, Варя посмотрела в напряженную спину Александра, стоявшего у окна, вытерла слезинку, выкатившуюся из уголка глаза, и, понурив голову, пошла к двери:

— Что ж… Прощай Саша… Только запомни навсегда, что я тебя любила… Люблю сейчас, и буду любить! — Сказала Варвара, и тихо скрылась за дверью…

***

17 июня 2008 г.

Египет. Красное море…

Поныряем!..

…7.30, утро… …Небольшой рыбацкий сейнер, практически такой же, как и стоял на причале в порту Марселя, с вывеской дайвинг-клуба «Барракуда» на борту, только мене ухоженный и более старый, вот уже полчаса разрезал своим килем гладкие, как зеркало, воды Красного моря, удаляясь от Марса Аллам на юг…

В капитанской рубке, за штурвалом стоял Катран, а Александр и Дед сидели в специальных, высоких, похожих на барные стулья на одной ножке, креслах, и напряженно всматривались в морскую гладь…

Но что-то отвлекало, что-то не давало Ананьеву сосредоточиться на главной цели всех их последних приключений…

Наконец он не выдержал:

— Не круто ты с Варварой, лейтенант? Она же все-таки женщина!.. Она тебя любит до сих пор, Александр! И она когда-то была твоей женой!

Александр ответил, не поворачивая головы:

— Я этого не помню, Анатолий Иваныч! — Сказал он твердо. — Но знаю, что она меня не дождалась, и вышла замуж за этого ублюдка!.. А потом приехала ко мне по поручению генерала Гришина!.. Она дважды меня предала!!!

Он посмотрел на Деда:

— Кто-то сказал, что один раз — это случайность, второй — закономерность, а третий — целенаправленный поступок!..

— Ну, да… — Ананьев потер ладонью подбородок. — Предавший единожды, предаст и во второй раз…

— С меня достаточно и двух раз, Дед! И третьего я не допущу! — Отрезал Туарег жестко. — Мне нужен надежный тыл! И таким «тылом» для меня может быть только моя Амаль — она это уже доказывала не один раз!..

— А сын?

— А сыну я помогу стать настоящим человеком!..

И они опять замолчали — все уже было сказано…

Время тянулось, словно в замедленной съемке… …10.30, утро… …Если бы это был скоростной катер или глиссер, то до точки, где 10 лет назад затонула «Звезда Аравии» они добрались бы за 2 часа… Но сейнер никак не мог сравниться с ними в скоростных характеристиках, и поэтому он бросили якорь в районе поисков только через 3 с половиной часа…

Полковник Тесленко улыбался нашим друзьям фальшивой улыбкой, и сиял «от счастья», как начищенный пятак:

— Ну, что, друзья? Готовы? Можем начинать?

Ананьев, которому было больно надевать облегающий гидрокостюм на раненное плечо, зыркнул недобро на полковника через плечо, и ответил довольно грубо:

— Шел бы ты отсюда, Коля, к Бениной маме, и не путался под ногами! Видишь, люди делом занимаются!..

Улыбка тут же сползла с лица полковника, и он произнес жестким, приказным тоном:

— Не задерживайтесь! Для вас же самих лучше будет — больше времени на поиски останется! — Сказал он, и отошел к своим людям, которые уже тоже заканчивали свои приготовления перед погружением. — По готовности — в воду!

— Будет сделано, господин оберст! — Пробурчал Катран, и вскинул на спину кислородные баллоны. — Не извольте сомневаться!.. …Это было самое первое погружение, разведка, чтобы узнать, в каком вообще состоянии находится теперь, затонувшая 10 лет назад «Звезда Аравии», поставить буи, и разработать план поисков…

Все восемь аквалангистов ушли под воду, и должны были вернуться примерно минут через 15–20…

На борту сейнера, томиться в тяжелых ожиданиях, остались всего несколько человек: полковник Тесленко, двое раненных в ночной перестрелке «дельфинов», которые теперь, по технике безопасности, не могли нырять с аквалангами, но могли быть полезными на борту, и…

Александр, взгляд которого был теперь чернее тучи…

Он ни на секунду не отходил от борта сейнера, и вглядывался в ультрамариновую воду Красного моря, словно мог пробить ее толщу взглядом, и увидеть своих друзей, ушедших на глубину к остову «Звезды Аравии»…

…На дне…

…По старой, заведенной у боевых пловцов привычке, они шли к затонувшему судну по пологой, косой траектории «журавлиным клином»…

Единственным, кто знал его точное местоположение, сейчас был Катран, поэтому он и вел за собой всю группу, приняв на себя роль ведущего, «вожака журавлиного клина»…

Сначала аквалангисты спустились к самому дну, а потом Катран осмотрелся, заметил какие-то ориентиры, и повел их за собой, в только одному ему известном направлении…

Очень чистая в этих местах, прозрачная вода, давала рассмотреть все то, что встречалось на их пути…

Небольшие кусты кораллов, попадавшиеся на немногочисленных гранитных валунах, сплошь поросших темно-зелеными, похожими на таежный мох, водорослями…

Небольшие стайки разноцветных рыб, похожих на диких лесных попугаев Южноамериканского континента, заприметив большие черные тени, и почувствовав в них опасность, рассыпались разноцветными брызгами, словно праздничный фейерверк, и прятались среди камней и кораллов…

Песок, лежавший на дне небольшими волнами, напоминал Катрану и Деду точно такие же волны песка, только на склонах барханов такой близкой Аравийской пустыни…

…Вот поднялся из-под тонкого слоя песка, охотившийся на свою добычу небольшой, размером с обычную сковороду, электрический скат, поднял небольшую тучку песка, и солидно помахивая плавниками-«крыльями» стал удаляться от непрошенных незнакомцев…

…Да только…

Этим черным теням, мерно помахивавшим ластами, и время от времени выпускавшие к поверхности пузырьки выдыхаемого воздуха, было не до любования этими, поистине сказочными красотами — они неотвратимо шли к своей цели…

Они шли вдоль, едва заметно, наклоненного дна, и с каждым метром, по тому как уменьшалось освещение, как все плотнее и плотнее обжимала толща воды их тела, как в ушах от увеличивающегося давления начали образовываться воздушные пробки, аквалангисты чувствовали, что глубина увеличивается с каждым пройденным метром…

Наконец, уже в «сумерках», в которых, как вечером но на суше, предметы уже начинали терять свои четкие очертания, Катран остановился, и подождал всю группу…

К нему вплотную приблизился Дед, и старший группы «дельфинов», и вопросительно посмотрели в глаза через стекла масок.

Катран показал большой палец, а потом ткнул куда-то в сторону рукой.

Дед и «старший дельфин» посмотрели в том направлении, и увидели смутные очертания корабельного корпуса, сплошь заросшего водорослями и ракушками…

Это была конечная цель их экспедиции под воду — «Звезда Аравии»…

Дед посмотрел на часы, циферблат которых фосфоресцировал крупными цифрами и стрелками — часы показывали 10.37…

На то, чтобы дойти до цели, группе понадобилось 7 минут…

***

17 июня 2008 г.

Египет. Марса Аллам… Частный причал…

Веселая морская прогулка…

…7.00, утро… …Отставной полковник ФСК практически выполнил свое обещание, данное Клещу сегодняшней ночью — десять отменных бойцов прибыли в гостиницу в 6.50 утра, опоздав всего лишь на 20 минут, от назначенного полковником срока, да и то только потому, что по дороге из Хургады в Марса Аллам у их микроавтобуса лопнуло колесо, и его пришлось менять…

Клещ к этому времени немного остыл, и начал соображать и принимать решения адекватно происходящим событиям… …В 7.00 в его дверь постучали, и на пороге появился отставной полковник:

— Вадим Сергеевич! Есть новости от наших наблюдателей!

— Говори! — Бросил Клещ.

— Наши «путешественники» только что, в сопровождении девяти «фээсбэшников», погрузили аквалангистское снаряжение на старый сейнер, принадлежащий местному дайвинг-клубу, и отчалили от пирса в направлении зюйд, зюйд-ост…

— Что ты мне тут зюзюкаешь, полковник?! — Вызверился Клещ. — Толком по-русски сказать не можешь?

— В южном, юго-восточном направлении… — Поправился полковник, и едва заметно ухмыльнулся.

— Значит к месту, где «Звезда Аравии» булькнула, пошли… Или как?

— Похоже на то, Вадим Сергеевич…

— На говно это похоже, полковник! — Проговорил Клещ задумавшись. — Твои люди прилетели?

— Да! Они уже здесь! Завтракают!..

— Ну, хоть одна хорошая новость… Местные менты шухер уже подняли?

— Пока никаких резких передвижений с их стороны не наблюдается… Да и далеко этот завод от города — километров десять, если не больше… Место заброшенное, поселений рядом никаких… Перестрелку местные слышать никак не могли, разве что только дорожные патрули… — Ответил отставной полковник. — Так что… Если наших хлопчиков и найдут, то очень не скоро и совершенно случайно… Думаю, что, как минимум, у нас есть неделя, а может быть и больше…

— Ну столько времени нам не надо! Даже недели много!.. Ну, что?.. Уже вторая хорошая новость, Константин Андреевич!.. — Клещ «смилостивился» и «снизошел» до того, что назвал своего «старшего охранника» по имени-отчеству. — Что думаешь делать дальше? Есть мысли, как мне заполучить этот проклятый пакет?

Уже по давно сложившейся привычке, когда нужно было подумать и четко сформулировать свои мысли перед начальством, «Лаврентий Палыч» снимал с переносицы очки, и тщательно протирал их фланелькой…

Точно так же он поступил и сейчас…

— Думаю, что нам сейчас не следует торопиться! — Проговорил он, наконец. — Время сейчас играет на нас!..

Клещ заинтересованно посмотрел на полковника:

— Можете обосновать?

— Конечно! — Ответил то уверенно. — Тот сейнер, на котором ушли «туристы», тихоходный. До места им придется идти больше трех часов! Потом нужно провести разведку, найти точное место затопления, и так далее… Целенаправленные, полномерные поиски они начнут не ранее 11.00, и это самый оптимистичный прогноз…

Клещ подумал несколько секунд:

— Согласен!..

— Далее!.. За это время мы сумеем, не привлекая к себе особого внимания, купить или арендовать снаряжение для нашей команды, а это, с учетом тех кто прибыли сегодня утром, и тех кто был здесь, и тоже умеет нырять — 14 полных комплектов! — Полковник посмотрел поверх плеча своего шефа. — Так же, за это время, мы сумеем, без особого ажиотажа, арендовать на целый день какую-нибудь прогулочную, и более быстроходную, чем их лапоть, яхту… Ну и еще кое-что, по поводу чего я еще не до конца определился…

— И когда нам, по вашему, следует отчаливать, чтобы прибыть на место, как раз к моменту «раздачи слонов»?

Полковник без страха взглянул в глаза Клеща:

— В районе полудня, Вадим Сергеевич! Во всяком случае, не раньше 11.00… Им надо дать время на поиски, а они могут занять несколько часов. — Тут же пояснил «Лаврентий Палыч». — По моим прогнозам, на это может уйти от двух до пяти часов… Мы должны быть неподалеку около 14.30, делать вид, что мы — веселая компания бизнесменов, подвыпивших бизнесменов, и… Внимательно отслеживать в оптику то, что будет происходить у них на борту… Тогда мы окажемся в нужном месте и в нужное время… Это все!

Клещ думал минуты три над словами отставного полковника, и наконец, ответил:

— Хороший план, Константин Андреевич! Молодец! Вот тебе его и воплощать в жизнь! — Улыбнулся Клещ загадочной улыбкой. — Действуй, полковник! Отчаливаем в полдень!..

Не теряя времени, отставной полковник ФСК ретировался за дверь…

…Полдень…

…Строго в соответствии с предоставленным Клещу планом, в 17 июня, 12.00, от пирса Марса Аллам отошла довольно большая прогулочная яхта, арендованная русским олигархом на неделю…

На ее борту, вальяжно расположились в удобных креслах и шезлонгах пятнадцать «близких друзей» и «соратников по бизнесу», во главе с самим олигархом…

Эта, «слегка подвыпившая» компания, ничем не отличалась от других русских туристов, была довольно шумной и веселой, а потому и не вызвала у местных властей, выпускавших яхту в недельную прогулку вдоль побережья, никакого удивления.

Как не вызвали никаких вопросов и четырнадцать аквалангистских комплектов, снаряжение для подводной охоты и оборудование для дозаправки кислородных баллонов…

Не удивила даже большая рыбацкая сеть, аккуратно погруженная на корму яхты…

Русские — есть русские…

Что с них возьмешь?

Развлекаться и отдыхать русские всегда умели так, как никто другой!..

Дав два долгих гудка, белоснежная океанская яхта «тихим ходом» отошла от причала, и уже далеко в море прибавила ход, и «встала на крыло»…

***

17 июня 2008 г.

Москва. Управление ФСБ…

Всем сестрам — по серьгам!..

…11.00, утро… …Генерал Гришин находился этим утром в абсолютно душевном раздрае, после третьего телефонного звонка из Египта…

И это его состояние продолжалось уже несколько часов кряду…

Он метался по своему кабинету, как тигр в клетке, то и дело хватал в руки какие-то бумаги, зло, с ненавистью рвал их в клочки, разбрасывал по полу, а потом пинал ногами… Один раз он даже умудрился долбануть по ножке журнального столика, стоявшего в «комнате отдыха», но увидев, как с него, чуть было, на свалилась бутылка дорогущего французского коньяка, решил, что этого он больше делать не будет, и его нервам достаточно бумаг — Гришину стало жаль денег потраченных на этот…

А в голове генерала царил полный кавардак:

— Сука драная! Сука!!! — Он, то бубнил себе под нос, то переходил на крик. — Тварь продажная! Пр-роститутка дешевая! Варька-подавалка! Я тебе, твою мать устрою, только вернись! На коленях ползать будешь, тварь, прощения у меня выпрашивать!..

Он опять схватил какие-то бумаги и в несколько секунд превратил их в жалкие клочки:

— Все бабки, на тебя потраченные отработаешь! До последнего доллара! До самого последнего цента!..

В очередном приступе ярости он не заметил, как открылась дверь, и в его огромный кабинет вошли в полной, строго по Уставу, форме, полковник, в сопровождении капитана и старшего лейтенанта…

— Не стоит так нервничать теперь, Иван Сергеевич! — Услышал генерал Гришин за спиной. — Поздно уже! Раньше думать нужно было, и представлять последствия…

Гришин резко обернулся, бросил злой взгляд на вошедших, и рявкнул так, что звякнули стаканы, стоявшие на отдельном столике, рядом с графином, наполненным водой:

— Вы что?!! Совсем охренели, полковник?!! А ну, пошли вон отсюда!!! Вот, я сказал!!!

Но этот крик раненного бегемота не возымел на полковника никакого действия:

— Ну, что ж вы так нервничаете, товарищ генерал-майор? Так и до инфаркта недалеко!..

— Ты кто такой, полковник?!! — Гришин выпучил глаза, наклонил голову, и пошел на полковника, как бык на ворота. — Ты что, твою мать, опять в лейтенанты захотел? Я сказал, пошел на хрен отсюда!!!

Полковник усмехнулся, и достал из кармана кителя удостоверение:

— Разрешите представиться, товарищ генерал-майор! — Он выставил это удостоверение в раскрытом виде и дал прочесть Гришину. — Я — полковник ФСБ Чеботарев, Геннадий Алексеевич! Заместитель начальника Службы собственной безопасности ФСБ!..

Гришин словно натолкнулся на невидимую стену, а Чеботарев тем временем продолжил:

— Вот приказ на ваш арест, господин генерал-майор Гришин, подписанный Заместителем Директора ФСБ, генерал-полковником К. — Полковник сунул Гришину в руки лист бумаги, извлеченный из кожаной папки. — Прошу ознакомиться!

Гришин несколько раз перечитал этот документ, и вернул его Чеботареву:

— А в чем, собственно, дело, полковник? — Спросил он уже совершенно иным тоном. — Может, это какая-то ошибка?

Сейчас от свирепого характером генерал-майора ФСБ Гришина не осталось и следа… Из него словно выпустили весь воздух, и он из красивого круглого воздушного шарика превратился в сморщенную резиновую тряпочку…

— А вот с этим, господин Гришин, мы будем очень тщательно разбираться. — Ответил полковник. — Но уже не здесь, и не сейчас!.. Сдайте личное оружие, генерал!

Гришин зыркнул на полковника, подошел к письменному столу, выдвинул верхний ящик, и…

Схватил пистолет и приставил его к своему виску…

Может быть, он и успел бы закончить задуманное, да только он не знал, что Чеботарев для его ареста взял с собой надежных, проверенных не единожды оперативников-профессионалов…

Секунда, и капитан, пришедший вместе с полковником Чеботаревым, непостижимым для генерала способом, оказавшийся у него за спиной, рванул руку с пистолетом вверх, и подбил Гришина под колено…

— Б-бах! — Рявкнул одиночный пистолетный выстрел.

И на голову генерала осыпалась, сбитая пулей, штукатурка…

В следующий миг капитан выхватил из генеральской руки пистолет, и бросил его старлею…

— А вот это зря, генерал! Очень зря! — Усмехнулся Чеботарев. — Этим поступком вы только подтвердили то, что нам предстоит до-олгое расследование вашей преступной деятельности, под прикрытием погон ФСБ…

— Вы от меня ничего не узнаете, полковник! — Прошипел Гришин, стоя на коленях.

— А мне от вас ничего и не нужно узнавать! — Усмехнулся в ответ полковник. — Все, что нужно, мы уже знаем! И неопровержимых фактов достаточно на десятерых! А если уж и понадобится что-нибудь подтвердить, то мы спросим об этом у полковника Тесленко, который уже сегодня к вечеру будет доставлен из Египта под конвоем… А уж он, я думаю, наверняка захочет спасти свою шкуру, ценой вашей…

— Сволочи!..

— Нет, гражданин Гришин! Не сволочи! Мы просто чистим ряды достойной организации от таких прохиндеев и убийц, как вы и Тесленко! Чтобы они не позорили наши ряду, и не марали нашу офицерскую честь! — Проговорил Чеботарев металлическим голосом, и кивнул головой капитану. — Уводите!

Затем он обернулся к старшему лейтенанту:

— Опечатайте кабинет! Разбираться с тем, что здесь есть потом будем!..

***

17 июня 2008 г.

Красное море…

Память…

…14.50, пополудни… …Разделившись после самого первого погружения-разведки, и установки буя над точным местом нахождения «Звезды Аравии», аквалангисты разделились на две группы по четыре ныряльщика. Одной руководил под водой Катран, второй, что было естественно, Дед, группы стали сменять друг друга под водой каждые полчаса…

К 14.30 каждая из групп успела сделать по три погружения, упорно, метр за метром продвигаясь по коридорам некогда шикарного морского лайнера к бывшей каюте фельдъегеря лейтенанта Александра Игнатьева…

И вот прошел момент, когда…

Около борта сейнера в очередной раз взбурлила пузырьками воздуха вода, и над поверхностью моря показались четыре, затянутые в черную резину головы, и с широкими масками на глазах…

Их уже готовы были сменить другие, когда один из аквалангистов поднял над головой руки, и сложил их крестом, давая понять, что погружения надо прекратить…

Ждать пришлось недолго…

Они поднялись на борт сейнера, и один их пловцов стянул с лица маску, и выплюнул загубник акваланга:

— Мы дошли до твоей каюты, Александр! — Проговорил Катран уставшим голосом. — Теперь дело за тобой, лейтенант… Может быть там, под водой, ты и вспомнишь все, что нужно вспомнить… Иначе искать можно до скончания века…

Дед, который уже готов был уйти со своей группой под воду, подошел к Туарегу, и посмотрел ему в глаза:

— Ну, что, лейтенант? — Проговорил он по-отечески. — Сумеешь? В первый раз уходить стазу на полста метров — это не каждый сможет!..

— Я сумею, Анатолий Иваныч! — Ответил Александр твердо. — Да и вы с Володей будете рядом, если что!.. Я пошел готовиться!

Он решительным шагом направился к тому месту, где отдыхали водолазы, и где были разложены акваланги, костюмы и все остальное снаряжение…

Ананьев посмотрел ему вслед, и спросил Катрана:

— Как думаешь, каплей? Справится наш лейтенант? Сейчас все зависит от того, сумеет он вспомнит хоть что-то, или нет…

— Не знаю, Дед… — Пожал плечами Катран. — С погружением мы ему поможем — это без вопросов! Не утонет, чай! А вот с его памятью… Не знаю!

В этот момент к ним широким шагом подошел полковник Тесленко:

— Почему прекратили нырять?

— Погружения… — Угрюмо проговорил Катран.

— Что?

— Капитан-лейтенант Ечин хотел сказать, господин полковник, что на Флоте не ныряют, а погружаются! И правильно было бы задать вопрос: «Почему прекратили погружения?». — Ответил за Катрана Дед.

— Да пошли вы на хрен со всей вашей флотской терминологией! — Вспылил полковник. — Я спросил, почему все на борту? Отвечайте по существу!

— А ты не забываешься, полкан, случаем? — Катран в упор посмотрел на Тесленко. — Мы тебе не подчиненные! Это ты своим архаровцам можешь про уставные взаимоотношения песни петь, а нам не надо! А то щас, как пошлем тебя на хрен, как сугубо гражданские люди, что тогда делать будешь? Так что ты, Коля, не напирай, не стоит!

Тесленко осекся, поняв, что перегнул палку, и спросил помягче:

— Так почему под воду не идем, мужики?

— Мы до каюты дошли! — Ответил Катран уже намного более миролюбивым тоном. — А дальше… Дальше нам там, на глубине, нужен Саня… Может и вспомнит чего, когда опять в этой каюте окажется… Без него там можно двадцать лет искать и ничего не найдешь…

— Как думаете действовать? Он же с аквалангом впервые?

— Поможем! — Уверенно проговорил Ананьев. — Подстрахуем! Главное — чтобы он вспомнил!

— Когда уходите?

— По его готовности! — Кивнул Дед в сторону Александра, который неумело натягивал на себя гидрокостюм. — Думаю, минут через десять…

— Хорошо! — Полковник подумал минуту и заявил безапелляционно. — С вами пойдут все мои люди!

— Не доверяете! — Осклабился Катран.

Тесленко открыто посмотрел своим собеседникам в глаза:

— Если честно, то нет!.. Да и вы, на моем месте и в моем положении, сделали бы точно так же…

Ананьев оценивающе оглядел полковника с головы до ног:

— Правильно, Николай!.. Врать нам не надо, а то мы тебе и вовсе доверять перестанем… Не доверяешь — это твое право! Только ты скажи своим, чтобы поперек курса не лезли… Во избежание неприятностей… — Отвернувшись, посмотрел в море. — А мы свое обещанием выполним — мы же офицеры Флота, а не… Всякое там недоразумение… …Вернувшаяся с Катраном группа «дельфинов» за те двадцать минут, которые ушли на подготовку Туарега и его краткий, но основательный инструктаж, как и что делать под водой, успела заправить сжатым воздухом свои полупустые акваланги, и…

Восемь аквалангистов, затянутых в черную резину гидрокостюмов, с желтыми баллонами аквалангов за спиной, держа в вытянутых вперед руках гарпунные ружья для подводной охоты, стали спускаться к затонувшему пассажирскому лайнеру… …Теперь, когда путь был «проторен», спуск занял всего четыре минуты… А потом…

Потом Катран сделал несколько жестов, приказывая «дельфинам» остаться снаружи «на посту», а сами…

Втроем они, Александр, Катран и Дед, включив мощные подводные фонари-прожекторы, вошли в темные, некогда с шикарной отделкой, а теперь сплошь в водорослях и ракушках, палубные коридоры «Звезды Аравии», которые были таинственны, и казалось, несли неизвестною опасность…

Рассказать, что творилось в этот момент в мозгу Александра просто невозможно!..

Для него это, самое первое в жизни погружение с аквалангом стало таким шоком, что… Перед глазами стали мелькать, пока еще непонятные ему картинки, на которых бывший лейтенант, то и дело, узнавал некоторые лица… Лица даже тех людей, которых он до сей минуты, как ему казалось, никогда не видел… Они, эти картинки сменялись с такой скоростью, что через минуту у Александра закружилась голова…

Он остановился, и приложил голову к металлу стенки…

В ту же секунду рядом оказался Ананьев…

Он пристально и обеспокоенно посмотрел Александру в глаза, и вопросительно кивнул головой…

Выпустив струйку «отработанного» воздуха через клапан загубника, Александр улыбнулся глазами, показал Деду большой палец, легонько хлопнул по плечу, и поплыл вдоль по коридору дальше, туда, где был виден фонарь уже возвращавшегося Катрана…

Поняв, что все в порядке, отставной каплей, развернулся обратно, проплыл еще несколько метров и остановился у открытого дверного проема…

Он подождал, пока к нему подтянулись Александр и Дед, и сделал приглашающий жест рукой…

С каким-то странным, смешанным чувством страха перед неизвестностью, и страха подвести своих друзей, которые так на него надеялись, Александр вплыл в внутрь…

Здесь царил хаос, который может царить только на давно затонувшем судне, но… Александр узнал это место…

Это была его каюта…

Он вернулся сюда спустя десятилетие…

Чтобы…

В этот момент перед его глазами вспыхнул фейерверк, словно лопнул большой разноцветный шар, и он увидел…

***

19 августа 1998…

Египет. Красное море…

Тайник…

…Та «перевозка» для лейтенанта Александра Игнатьева действительно была совершенно необычной!..

В тот, самый первый вечер на «Звезде Аравии», он не стал попусту тратить время… Оказавшись в своей каюте он окинул пытливым ее взглядом, и…

Наконец-то, выбрал место… …Стены его каюты были обшиты, от потолка до пола, расписными пластиковыми панелями в стиле «Гавайи»…

Но!..

Было одно место…

На большой стене напротив кровати, висело огромное зеркало, а прямо под ним, непосредственно из стены, был вынесен пластиковый столик, закамуфлированный под «а-ля мрамор»… Видимо для богатеньких особ женского пола, на котором они могли бы разместить весь свой «камуфляж» в тюбиках и флакончиках от известных производителей…

И, надо полагать, этот столик пользовался у дам неизменным спросом, ибо его «мраморная» столешница была основательно потерта…

И вот именно под этим столиком Александр и разглядел свой временный тайник, который он собирался использовать вплоть до прибытия в Марса Аллам…

Еще немного «повоевав» со своей совестью, Александр извлек из заднего кармана своих брюк нож «Оса-2», и занялся делом…

Аккуратно, так чтобы не оставить царапин на пластике, обшивки, Александр, провозившись несколько минут, снял панель под столиком и оценил открывшееся глазам пространство:

«…Нормально!.. Места вполне хватит!..» …Справившись через несколько минут с задуманным делом, он, наконец-то выпрямился, потянулся всем телом, и…

Улыбнулся своим мыслям:

«…Ну, что ж… Пароход, так пароход… Довезем, в целости и сохранности!..»

***

17 июня 2008 г.

Красное море…

Пакет «всеобщего счастья»…

…Наверное, он потерял ненадолго сознание, потому что пришел в себя оттого, что его основательно тормошили…

Александр встряхнул головой, и тут перед его глазами возникли две пары знакомых и очень встревоженных глаз, смотревших на него из-за широких стекол водолазных масок…

Александр улыбнулся одними глазами, и дал знак, что с ним все в порядке, а потом, оглядевшись по сторонам, попытался сообразить, что с ним только что произошло, и…

Понял…

Это воспоминание, которое пришло к нему только несколько секунд назад, было таким четким и ярким, что Александр даже испугался:

«…Неужели все вернулось? Память, а с ней и вся та жизнь, в которой я жил десять лет назад?!! — Промелькнула в его голове мысль, когда он вдруг сообразил, что помнит и Сергея Кабанова, начиная с самого первого дня знакомства с ним, и службу в армии, и Варю, и учебу в МГИМО, и своего маленького сына Сергея, и службу уже офицерскую — все свои командировки до мельчайших подробностей, всех своих начальников. — Но… Я не хочу в нее возвращаться! Теперь уже не хочу!..»

Он посмотрел на своих друзей, которые не отпускали теперь от себя Александра ни на полметра, уже намного более осмысленным взглядом и вдруг его мозг пронзила мысль:

«…Амаль!!! Надо поскорее достать этот чертов пакет, и отдать его полковнику! Тогда мы сумеем освободить мою Амаль! Полковник обещал помочь!..»

Александр легонько оттолкнул от себя Катрана и Деда, и решительно подплыв к «мраморному столику», который, как это ни странно, все еще находился на своем месте, и достал из ножен, закрепленных на правой голени, довольно солидный нож…

Когда Александр, неумело преодолевая плавучесть своего тела встал на колени, и Катран, и Дед уже были рядом, и внимательно наблюдали за тем, что собирался делать их друг…

А Туарег…

Теперь небыло никакой необходимости в том, чтобы как тогда, много лет назад, сохранять в целостности пластиковую обшивку каюты…

Ударив по ней несколько раз ножом, Александр проделал в пластике дыру, просунул в нее пальцы, и, ухватившись покрепче, потянул на себя…

Панель сопротивлялась недолго — слегка прогнувшись поначалу, она в какой-то момент просто выскочила из крепежа, и оказалась в настойчивой руке…

Друзья Александра, сообразившие наконец, что к нему вернулась память, и он действует именно так не от отравления углекислым газом, что частенько случается с неопытными водолазами, а совершенно сознательно, стали помогать по мере своих сил…

Оторванную панель отобрал Катран, и отбросил ее в сторону…

А Александр, тем временем, уже сунул руку в образовавшуюся дыру по локоть, помедлил немного, и, совершенно по-рачьи, «задним ходом» отплыл, наконец, назад…

Пальца правой его руки показывали знак «V», а в левой…

В ладони находился пакет…

Немного обросший водорослями, размером с четвертину кирпича, пролежавший здесь долгих десять лет, и, наконец, извлеченный из тайника, это был тот самый пакет, из-за которого случилось столько несчастий для разных людей, и с помощью которого эти трое, Александр, Дед и Катран, теперь могли обрасти, наконец, свое счастье…

Это был он!

Такой желанный для многих, и такой же недосягаемый… Многим принесший смерть…

Вожделенный пакет «всеобщего счастья»…

***

17 июня 2008 г.

Египет. Хургада…

Личные задания, личные приказы…

…Этим утром майор Кузнецов вместе со всей «фээсбэшной» командой тоже собирался уйти в море, но, в самый последний момент получил от полковника Тесленко личное задание…

Сегодняшним ранним утром, перед самым отъездом из торгпредства всей «фээсбэшной» команды, полковник Тесленко вызвал к себе Кузнецова, и проговорил жестким приказным тоном:

— Значит так, майор! Для твоей группы будет отдельное задание! Не хрена тебе и твоим людям в море болтаться! — Полковник говорил рублеными фразами. — Будете делать то, что умеете делать лучше всего — продолжать наблюдение! За Кабановым, и за Клещем! Ясно?

— Так точно!

— Место, где залег на дно Кабанов, определили?

— Так точно, товарищ полковник! — Отрапортовал майор. — После его ночного посещения гостиницы, отследили, и довели до самого места! Он теперь на съемной квартире засел…

— Думаю, что не надолго, судя из его ультиматума… Но отследить вы его, чтобы понять, как он собирается добираться до «места обмена», обязаны!

— Сделаем!

И тут Тесленко понизил тон, и заговорил едва слышно:

— А тебе, майор, будет личное задание!.. Отвезешь Варвару Кабанову в Хургаду, и убедишься, что она села в самолет до Москвы!.. И улетела, а не осталась в Египте!.. Рейс на Москву в 9.30… - И уже в самое ухо прошептал. — Это приказ генерала Гришина!.. Вопросы есть?

— Никак нет, товарищ полковник!

— Тогда выполняйте, майор!.. …8.40, утро…

Вот уже полтора часа «старший топтун» вез в аэропорт Хургада на автомобиле с дипломатическими номерами Варвару Кабанову…

Он немного злился на полковника…

Теперь, когда уже всей команде было известна цель этой двухгодичной операции, а именно — возвращение в Россию утраченного много лет назад пакета, содержащего важную государственную тайну, после того, как Кузнецов, что называется «вырос» за время этой операции от «капитана» до «майора», и теперь, когда уже стало известно, что именно сегодня этот самый пакет, возможно будет найден… Именно сегодня, его, офицера ФСБ, майора Кузнецова, приложившего к этой операции столько усилий, попросту «подвинули в сторону» от ее логического завершения…

Майор злился:

«…И надо было, чтобы эта пава приехала именно сегодня?!! Черт ее задери!.. — Ворочал неприятные мысли в своей голове майор, и крутил баранку дипломатического «Мерседеса». — Два года!!! Два!!! Наверное, тонна поганых чипсов съедена, две тонны вонючих гамбургеров, и выпита цистерна погано пойла, которое в этих вонючих забегаловках, в которых приходилось все это время питаться, называют гордым словом «Кофе»!.. С женой за это время спал, если посчитать, то в общей сложности не больше пяти-шести раз получится!.. А эти постоянные моральные унижения от этого гребаного неврастеника Тесленко, даже за самый мелкий прокол!..»

Майор зло зыркнул на заплаканную Варвару, и включил радиоприемник. По машине потекла плавными неспешными переливами арабская музыка…

Но она не отвлекла Кузнецова от его тяжелых мыслей:

«…А теперь-то что?!! Какие-то ухари-молодцы, которые в этой операции без году неделя, просто возьмут сегодня, поедут на место, да и заполучат в свои руки этот долбанный пакет с его сраной Гостайной!.. — Он едва не долбанул кулаком по рулю, но вовремя сдержался. — И будут им потом и ордена, и внеочередные звания, и премии… А ты, Виталик, положив на это столько времени, нервов и здоровья, просто пролетишь мимо, как фанера над Парижем!.. Вот кто бы объяснил, почему всегда происходит именно так?!! Почему «блатным» достается все, а «пахарям» объедки с их стола? Ведь ты же и не дурак, Виталик — два «Красных» диплома, 4 языка свободно, а кое-кто и родной-то, русский, толком не знает! И жертвуешь всем раде работы!.. А на выходе — получаешь только оплеухи!..»

Он увидел, как сидевшая на заднем сидении Варвара, тяжело вздохнула и утерла слезинку:

«…Плачет… Небось этот гад Тесленко обидел… Ладно!.. Хоть ей помогу… Хоть тем, что от этой сволочи увезу подальше!.. — Ему стало жаль эту красивую, и такую несчастную, как видно, красивую молодую женщину. — Ладно, Виталь!.. Не о чем жалеть!!! Нужно просто и дальше продолжать служить честно… Как отец учил… А там… Гладишь, до пенсии еще одна звезда на погон упадет… И будешь как и батя, хоть и подполковником-пенсионером, но честным, а не сволочью с генеральскими лампасами на штанах!.. А это важнее всего!..»… …До Хургады оставалось проехать каких-то пару десятков километров, когда раздался звонок его мобильного телефона…

— Слушаю! Майор Кузнецов!

В ответ он услышал голос своего нового знакомого, такого же, как и он сам «заштатного» офицера, с которым познакомился в торгпредстве, и даже успел подружиться:

— Виталий! Это Кирилл Бранчеев, из торгпредства!

— Привет, капитан! Что-то случилось?

— Только что тебе пришел приказ из Москвы…

— Мне? — Удивился Кузнецов.

— Именно, майор!.. Личный приказ от заместителя начальника Службы Собственной Безопасности ФСБ, полковника Чеботарева!..

Кузнецов бросил, через зеркало заднего вида, взгляд на Варвару, и включил сигнал правого поворота:

— Подожди, Кирилл!.. Я сейчас!..

Он припарковался на широкой обочине, и выскочил из машины:

— Говори!

— Мне было приказано, чтобы полковник Тесленко не узнал об этом «Приказе», и сообщить его тебе в кратчайшие сроки…

— Кирилл! Я слушаю!

— Значит так, майор… Первое — ты должен сегодня встретить в Хургаде двоих сотрудников, прилетающих из Москвы в 10.20…

— Ну, это мы сделаем! — Улыбнулся Кузнецов. — Здорово сложилось! Щас эту девушку отправлю, и встречу наших!..

— Это еще не все!.. — Последовала недолгая пауза. — Майор Кузнецов назначен командиром группы сотрудников в городе Марса Аллам, вместо полковника Тесленко… Так же предписано организовать скорейший арест полковника Тесленко, и в сопровождении новоприбывших сотрудников, незамедлительно отправить его в Москву, для проведения следственных мероприятий…

— Твою мать!!! — Выругался Кузнецов. — Что там у них в Москве происходит, Кирилл?

— Я не знаю, Виталий… Но в конце этого документа написано, что эти сотрудники, которых ты должен встретить, привезут тебе пакет с инструкциями… Прочесть его ты имеешь право только в торгпредстве, в специальной «Секретной комнате»!.. Или уничтожить, при малейшей опасности разглашения информации…

Кузнецов задумался всего на несколько секунд, пытаясь понять то, что произошло, но не найдя ответа на вопросы, решил поступить так, как поступал всегда — услышать приказ, и понять, как его лучше выполнить…

— Хорошо, капитан! Считай, что я принял эту информацию!..

Через минуту дипломатический «Мерседес» вновь ехал по шоссе в сторону города Хургада… …Полдень… …Ровно в 12.00 немного припыленный «Мерседес», въехал на территорию торгпредства в Марса Аллам…

Из него вышел сосредоточенно-суровый майор Кузнецов, в сопровождении двух, не менее суровых, крепких мужчин средних лет…

Они бодрым шагом поднялись на ступеньки крыльца, и вошли в здание, где их уже встречал капитан Бранчеев…

— Кирилл! — Проговорил Кузнецов озабоченно. — Проводи мужиков… Пусть они хоть умоются и попьют чай с дороги… А я пока в «секретку»… Посмотрю, что мне тут начальство приказывает…

— Добро! Сделаем!

Услышав этот ответ, майор кивнул, и направился в конец длинного коридора, где находились ступеньки в подвал… Там, за толстыми дверями, находилась «святая святых» — «Секретная комната», в которой без боязни быть подслушанным, можно было вести любые, самые важные разговоры, и читать самые важные документы…

***

17 июня 2008 г.

Египет. Побережье Красного моря…

Обмен, так обмен!..

…7.30, утро… …Покинув номер Александра и его друзей, Сергей Кабанов, выдав во время разговора абсолютнейшую импровизацию, только через полчаса сообразил, что все те условия, которые он выставил, могли, да нет, просто обязаны были быть для него идеальными!..

И тогда он начал действовать!..

Вернувшись на квартиру, где его ждал Павел Черепанов и Амаль, он, первым делом задал вопрос:

— Десантники вернулись?

— Нет! — Коротко ответил Павел.

Сергей взглянул на часы, которые показывали 1.45.

— Они должны были вернуться уже почти два часа назад! — Проговорил Черепанов.

— Значит… Наварное, уже не вернутся… — Ответил Сергей. — Не повезло мужикам…

— Что будем делать, шеф? Ситуация — полное говно!

Сергей походил по комнате в раздумьях:

— Сделаем так… Ты прямо сейчас едешь к моему местному управляющему, и сообщаешь ему, что отпуск в агентстве закончен — завтра с утра все работники обязаны быть на своих местах!.. — Произнес Сергей уверенно, ибо уже принял окончательное решение. — И делать свое дело!

— Ясно… — Ответил Павел, хотя совершенно не понимал, куда клонит его, такой непредсказуемый, шеф.

— Дальше!.. Забираешь своих людей, Паша… Их у тебя без десантников двое осталось?

— Двое…

— Забираешь их, и валишь отсюда…

— Куда?

— В Хургаду, в Каир — мне по хрену! Главное, чтобы ты уже к обеду завтрашнего дня был в Москве! А по возможности, и раньше!.. — Проговорил Сергей довольно резко.

— На кой, Серега? — Не удержался Черепанов.

— А на «той», что ты мне теперь нужен будешь там, Паша!.. — Сергей заглянул в соседнюю комнату, где на кровати мирно спала уставшая от событий последних суток Амаль, и вернулся к Черепанову.

— До завтрашнего вечера ты должен будешь успеть переоформить весь мой бизнес на Варвару — право подписи и печати у тебя есть давно! На себя, как на единоличного владельца, оформишь все наши ЧОПы… — Он грустно улыбнулся, и хлопнул Черепанова по плечу. — С завтрашнего дня, Паша, ты становишься довольно солидным бизнесменом, и весьма влиятельной фигурой в российском охранном бизнесе!..

— А на хрена мне это надо, Серега?!! На хрена мне эта головная боль?!! Мне и так хорошо!!! — Совершенно искренне возмутился Павел, и тут, словно что-то заподозрив, прищурил глаза, и пристально взглянул на Кабанова. — А ты чего задумал, Сергей? Ты что, собираешься куда-то?

Только Сергей будто и не слышал вопроса: — …Станешь крутым бизнесменом, Паша! А заодно, и Варюхе поможешь во всех делах разобраться, чтобы ее «акулы» не сожрали… Да и вообще присмотришь за моими… Как раньше присматривал все восемь лет, пока я на «Белом лебеде» чалился…

Павел в упор посмотрел в глаза Сергея:

— Ты чего задумал, Кабан?

— Меньше знаешь — крепче спишь, Паша!.. А если, не дай Бог, конечно, к тебе из Конторы с вопросами придут, то ты и в самом деле знать ничего на будешь… А они не менты поганые — это такие волки, что и не захочешь, а все расскажешь!..

Сергей посмотрел прошелся по комнате, и, словно что-то вспомнив, опять подошел к очумевшему от таких поворотов Павлу:

— Да! И вот еще что, Паша!.. Проверишь вместе с «главным счетоводом» сколько сейчас есть денег на всех счетах, и перебросишь половину на мой счет в «Manhattan-bank»…

— Ни хрена я не понял, Серега! — Проговорил Павел через минуту раздумий. — И надолго ты решил зашхериться?

— Пока не знаю, Черепок… Как получится… — Ответил Сергей, улыбнулся вымученно, и хлопнул Павла по плечу. — Ладно! Хорош базлать, шпана! Пора дело делать! Давай, Паша, вали отсюда!

Через минуту, заинтригованный до нельзя, теряющийся в догадках Павел Черепанов ушел, оставив Сергея в одиночестве… …10.00, утро… …А Сергей, отдохнув всего несколько часов, уже с 7.30 утра стал активно претворять свой сумасшедший план в жизнь…

Для начала он арендовал мощный пикап-внедорожник, с удобной «дабл»-кабиной на четверых пассажиров… В его кузове были закреплены пять двадцатилитровых канистр, «под пробку» наполненных горючим…

Затем, чтобы не светиться лишний раз на причалах Марса Аллам, потратив на это около часа и заплатив немалую сумму денег, Сергей купил прекрасную надувную лодку, причем он настаивал на том, чтобы она была именно голубого цвета, и ее пришлось искать на складах магазина, и легкий подвесной мотор…

После этого он выбрал и оплатил полное снаряжение аквалангиста, гарпунное ружье для подводной охоты на два гарпуна, прекрасный нож, и…

Компактный и легкий, подводный скутер — такими пользовались под водой совсем уж экстрималы, чтобы быстро преодолевать под водой большие расстояния… Правда, он был в магазине в единственном экземпляре — очень уж не ходовой товар — да, к тому же еще и ядовито-оранжевого цвета… Но ту уж, как говориться, выбирать не приходилось…

В соседнем супермаркете он набрал консервов, хлеба, сахара, соли, и чая целых две тележки… …Все эти покупки Сергей аккуратно упаковал в кузов пикапа, затянул его плотным прорезиненным брезентом, и взглянул на часы:

— Так! 9.30!.. — Улыбнулся он удовлетворенный результатами своих утренних метаний. — Теперь можно пожевать малость, и пора отчаливать… …Ровно в 10 утра, неспешно проехав по улицам города, и выбравшись, наконец, за его черту, мощный пикап-внедорожник «Mitsubishi» резко прибавил скорости, и понесся по неширокому шоссе на юг…

— Мы в самом деле едем к Инсару? — Раз за разом спрашивала Амаль, сидевшая на переднем пассажирском сидении.

— К нему, девочка! К нему! — Уверенно отвечал Сергей, крепче сжимал руль, изредка поглядывал на карту, и странно улыбался. — Не волнуйся! Уже сегодня вечером вы встретитесь! А может быть и раньше — это уж как вам обоим повезет… …12.35, пополудни… …Примерно полчаса назад, Сергей Кабанов свернул с шоссе к побережью, и оставшееся время гнал свой пикап в полосе легкого прибоя, поднимая тучи брызг…

Но, в какой-то момент, сверившись с картой, он, наконец-то, остановился:

— Все, Амаль! Мы приехали!..

Девушка огляделась по сторонам:

— Но здесь никого нет! А где же Инсар? Мы, в самом деле, приехали?

— Почти приехали! — Уточнил Сергей. — Теперь мы поплывем на лодке в море!..

Глаза девушки-бедуинки, которая всю свою жизнь прожила в пустыне, среди моря песков, и ни разу в жизни не заходила в море глубже, чем по колено, округлились от ужаса:

— Зачем?!! Мне страшно!!!

— Так попросил сделать твой Инсар!.. — Ответил Сергей, и начал приготовления…

Возня с лодкой, которую еще нужно было надуть, с установкой на нее небольшого, но довольно мощного подвесного мотора, отняла у Кабана минут двадцать… Затем он спустил лодку на воду, перенес в нее все, что было нужно для подводного «путешествия», и махнул Амаль рукой:

— Ну, что? Поедем? Это совсем не страшно!..

Через минуту надувное суденышко отчалила от берега, оставляя там, на прибрежном песке, одинокий пикап…

Часы на руке Сергея Кабанова показывали 13.10… …14.50, пополудни… …Резиновая лодочка, бросив небольшой якорь, уже целую вечность болталась посреди моря…

Так, по крайней мере, казалось насмерть перепуганной Амаль…

Она, как затравленный зверек сидела на дне лодки и оглядывалась по сторонам, но… Везде ее взгляду открывался только морской горизонт, сливавшийся с ярко-голубым небом…

— Когда придет Инсар? — В который уже раз спрашивала она.

И Сергей отвечал односложно:

— Скоро! Надо ждать!..

Он все это время, практически на отрываясь, вглядывался через оптику мощного морского бинокля в какую-то точку на море…

Но в какой-то момент все изменилось…

Он отнял окуляры бинокля от глаз, и через секунду опять посмотрел в бинокль… Это повторилось несколько раз, и, наконец, он произнес:

— Какого хрена?! Это что еще за «левые» туристы нарисовались?

Он потратил еще несколько минут, на то, чтобы рассмотреть то, чего не видела невооруженным глазом Амаль, и бросил бинокль на дно лодки:

— Твою мать, бля! — Ругнулся он в сердцах и сплюнул в воду. — Мне еще здесь конкурентов не хватало! Ну, уж нет! Теперь я свое не отдам!

Он стал торопливо натягивать на себя ярко-синий гидрокостюм. Затем продул, и проверил манометры акваланга, и закрепил его на спине. Поднял и проверил работу электромотора скутера…

— Ты оставишь меня здесь, посреди воды одну? — Округлила глаза Амаль.

— Это ненадолго, девочка! — Улыбнулся Сергей, и натянул на глаза маску. — А ты сиди здесь, жди меня и своего Инсара, и никуда не пропадай!

Он перевалился через резиновый борт лодки, затем вынырнул, выхватил из лодки оранжевый скутер, помахал ладошкой, и… Исчез под водой…

Амаль вжалась от ужаса в упруго-мягкий резиновый борт лодки, и прошептала:

— Инсар! Любимый! Приходи скорее! Или я умру от страха!..

Легкие, едва заметные волны легонько покачивали лодку, и убаюкивали девушку…

***

17 июня 2008 г.

Красное море…

«Russo turisto — obliko morale!..»

…14.50, пополудни… …В мощных динамиках белоснежной прогулочной яхты горланило:

…Гитара с треснувшею декой,

Поет, смеется и рыдает,

А зачарованные зэки

На нарах пайку доедают!..

«Друзья» олигарха во всю глотку орали пьяные песни, и от души «веселились»…

А вот сам олигарх…

Яхта добралась на к тому месту, где лежал в дрейфе сейнер дайвинг-клуба только к 14.30…

Они были уже в 3 кабельтовых, то есть, чуть больше, чем в полукилометре от «калошы» наших друзей, когда из воды на палубу сейнера начала подниматься группа Катрана…

— Та-ак!.. — Плотоядно облизнулся Клещ, наблюдавший эту картину в мощный морской бинокль через открытый иллюминатор своей каюты. — Нормально! Ныряют козлы, мой пакетик ищут!..

Стоявший за его спиной отставной полковник ФСК ухмыльнулся:

— По моим прикидкам, они ныряют уже часа три… Никак не меньше…

Клещ обернулся:

— Думаешь нашли уже что-то?

«Старший охранник» только пожал плечами:

— Посмотрим по поведению… Его издалека всегда видно — кто-то, да обязательно начнет проявлять эмоции… Так всегда бывает… Особенно, если от этого зависит «посадят его на кол», или наградят…

— Ладно… Посмотрим… …Но только через десять минут уже сам отставной полковник обратился к Клещу:

— Они что-то нашли, Вадим Сергеевич… Пора и наших готовить — как бы не опоздать…

Клещ оторвался от бинокля и через плечо взглянул на говорившего:

— С чего ты это взял — Константин Андреич? Интуиция?

Полковник смотрел через оптику своего бинокля на сейнер неотрываясь:

— Хуже, Вадим Сергеевич — опыт!!!.. И здравая оценка ситуации на его основе…

Клещ, который только с сегодняшнего утра стал в полной мере доверять словам отставного полковника, отложил свой бинокль в сторону, и обернулся:

— Ты это, Константин Андреич… Смотри на эту лайбу повнимательнее, и попутно поясняй, что и как! — Сказал он немного горячась, словно в предчувствие финала всей этой эпопеи с алмазами. — А то я в этих ваших заморочках ни хрена не понимаю!

Отставной полковник был, как никогда, серьезен:

— Скорее всего они уходили под воду группами по две «рабочие двойки» — одна охраняет, вторая ищет… Мы с вами видели, как такая группа поднялась на борт, после очередного погружения, а вторая уже полностью была готова ее сменить… — Говорил он достаточно быстро, словно боялся куда-то не успеть. — Но под воду она не ушла, а осталась на палубе!.. Потом состоялся «Большой Хурал» между, как я понимаю, нашими «искателями» и начальником «фээсбэшников»… И этот Игнатьев отправился готовиться к погружению…

Отставной полковник даже наклонился вперед, словно это могло помочь ему еще лучше рассмотреть то, что происходила на палубе сейнера:

— С аквалангом он, надо полагать, в своей жизни еще не нырял — гидрокостюм натягивает решительно, но очень неумело!.. Да и все те, кто только что вернулся, дозаправляют баллоны своих аквалангов. Отдыхать, как я понимаю, они и не собираются, и ждут готовности Игнатьева… Отсюда простой вывод — сейчас под воду уйдет вся группа, все 9 ныряльщиков! — Отставной полковник наконец-то, опустил руку с биноклем, и посмотрел на Клеща. — А вся группа, насколько мне известно, уходит под воду полным составом только в двух случаях — при первом погружении для «разведки» объекта, и…

— Для подъема того, что икали! — Закончил фразу Клещ, догадавшись.

— Именно так, Вадим Сергеевич!..

— Значит мы дочапали сюда как раз вовремя?

Отставной полковник еще раз взглянул через иллюминатор в сторону сейнера, и проговорил задумчиво:

— Я, конечно, примерно рассчитывал, сколько времени должны были занять у них предварительные погружения, Вадим Сергеевич, но… Это были лишь обычные умозаключения, и не более того… И, на самом деле, то, что мы попали на заключительную стадию едва ли не минута в минуту — это только случайное, счастливое стечение обстоятельств, и не более того!..

Клещ уже вскочил с дивана кают-компании, и направился к выходу:

— Если сегодня у нас все получится, полковник, то за это «счастливое стечение», за то, что все именно так сложилось благодаря твоим «умозаключениям», лично ты, Константин Андреич, получишь столько, что этого хватит на безбедную жизнь даже твоим правнукам!.. — Клещ уже вышел, было, из каюты, но тут же вернулся. — И ты давай-ка, полковник, иди, руководи людьми дальше — я так смотрю, что у тебя это хорошо получается!

Отставной полковник пожал плечами:

— Как скажете, Вадим Сергеевич… Я же профессионал!.. …Отставной полковник, а за ним и Клещ, поднялся на палубу, и проговорил достаточно громко, обращаясь к своим людям:

— Значит так! Двое остаются на палубе, и продолжают изображать пьяных придурков! Мы с шефом в этом поможем!.. Остальные, без суеты, спускаются в каюты, и готовятся к погружению! Через десять минут все должны быть готовы! Вопросы?

Вопросов не последовало, и бойцы тут же исчезли…

Тогда «старший охранник» поднялся на ходовой мостик, где за маленьким штурвалом, который на этой яхте был похож на руль гоночного автомобиля, тоже сидел его человек, и проговорил:

— Малым ходом подходишь к сейнеру!..

Парень, которого сегодня посадили за штурвал, увлекался парусным спортом, участвовал в регатах, и поэтому прекрасно знал не только судовождение и навигацию, но и сигнальные флаги международного свода сигналов…

Он с сомнением посмотрел на сейнер, на мачте которого развивались несколько цветных сигнальных флажков:

— Они вывесили на мачте «Альфа» и «Дайв-флаг», Константин Андреевич… У них люди под водой!.. Подходить опасно!

И тут «Лаврентий Палыч» показал свою истинное лицо…

У отставного полковника, словно у фокусника, в ту же секунду в руке возник, специально созданный для старшего офицерского и генеральского состава, еще советским ВПК, плоский пистолет для скрытого ношения ПСС…

Он приставил его к щеке «капитана» и проговорил спокойным голосом:

— Если ты не выполнишь мой приказ прямо сейчас, то это может быть для тебя еще опаснее… Все понятно?

«Рулевой» кивнул, добавил оборотов двигателей до «Малого хода», и повернул нос яхты к в сторону сейнера… …14.55, на сейнере… …Полковник Тесленко, проводивший под воду практически всю свою группу, поднялся в ходовую рубку, и посмотрел на одного из «дельфинов», который сегодня не нырял из-за ранения в руку, но вполне прекрасно справлялся с ролью капитана судна…

Боевые пловцы отряда ФСБ «Дельфин», в первую очередь, были морскими офицерами, которые еще в военно-морском училище, будучи курсантами, обучались судовождению и навигации на море… Это только потом, прослужив несколько лет в ВМФ, они попадали в «Дельфин»…

Да и не нужны были Тесленко в этом «плавании» лишние свидетели из местных…

— Что-то не нравится мне эта «коробочка»! — Проговорил «капитан» озабоченно, и кивнул головой к приближавшейся белой яхте. — Перепились они там все в хлам, что ли? Флаги не читают? Бараны?

— Они мне уже почти полчаса не нравятся, капитан! Как только на горизонте появились! — Ответил полковник, и взглянул на часы. — Наши уже должны быть на месте… Ладно! Посмотрим, что за придурков тут по морю носит!..

— Как же они уже достали, эти наши русские, нувориши! — Зло проговорил «капитан», и стукнул кулаком по приборной доске. — Все по миру слоняются, да нас, всех остальных позорят!

— Да уж, капитан… Есть такое…

— Была б моя воля, устроил бы я им маленькое «веселье» пониже ватер линии… Размером с кулак… И посмотрел бы, как они тогда веселились бы!..

Тесленко только улыбнулся в ответ:

— Ладно! Не кипи, капитан… Может, они и в самом деле все там перепились. — Полковник думал о том, что делают под водой его водолазы, и не принимал всерьез приближавшуюся яхту. — Щас подойдут, подарят бутылку вискаря, и почапают себе дальше…

— Ну-ну… Посмотрим…

«Капитан» сейнера, поучаствовав за время своей службы не в одной операции, на подсознательном уровне чувствовал опасность, исходившую от этой белой яхты…

Но приказывать полковнику Тесленко, или советовать, что-либо, не мог, потому что был всего лишь капитаном…

***

17 июня 2008 г.

Красное море…

Абордаж…

…15.05, яхта… …На яхте все так же гремела музыка, забивая все остальные звуки:

…В тайге зимой балдоха светит, но не греет,

Как черепаха мой годами срок ползет,

За двадцать лет я, может быть, не постарею,

А может, раньше выйду, может повезет…

Очень медленно, уже дрейфуя на «холостом ходу», яхта приближалась к сейнеру, а на ее борту продолжалось бурное веселье «друзей»…

…Открылась дверь, и я в момент растаял

В прекрасной глаз бездонной синевы.

Диванчик — плюш, болванчик из Катая,

И опахало неизвестной мне страны…

…Складывалось впечатление, что этим гулякам было совершенно все равно, что с минуты на минуту, они могут столкнуться бортами со стареньким сейнером — мол, бабки есть, утонет, так новый прикупим…

…И в этот миг, она меня узнала

И прошептала тихо6 «Не, не может быть!..»

И вероятно в обморок упала б,

Но я успел ее роскошный бюст словить…

…Едва-едва перекрывая грохот музыки, до гуляк донеслось предупреждение на английском языке, прозвучавшее из громкоговорителя сейнера:

— Внимание на яхте! Вы создаете опасность! Веду водолазные спуски! Отверните в сторону! Внимание!

Но на это сообщение на яхте никак не среагировали…

Белоснежная, словно айсберг, она неотвратимо приближалась…

И вот настал момент, когда высокий белый борт практически навис над низким бортом сейнера…

— Ей! Брателы! Вискаря хотите?!!

С борта яхты свесился подвыпивший мужчина средних лет, размахивая зажатой в руке ополовиненной бутылкой виски…

— Че отморозились, макаки? Русского языка не понимаете?!! Ха-ха-ха!!!

Полковник Тесленко вышел на палубу сейнера, рядом с ним был второй «дельфин», который тоже не мог сегодня нырять из-за ранения и занимался тем, что перебирал и подготавливал к спускам лежавшее на палубе водолазное снаряжение.

Тесленко уже хотел, было, что-то сказать, как вдруг…

Мужчина, который только секунду назад улыбался «во все тридцать два» и предлагал виски, резко изменился в лице, отпрянул назад от борта, а вместо него возникли…

— Бах-бах-бах! — Рявкнул выстрелами пистолет.

— Бах-бах-бах! — Пролаял в унисон второй…

Пули ударили Тесленко в грудь, и он повалился на палубу сейнера…

Рядом с ним лежал один «дельфин», а в капитанской рубке, заливая кровью приборы, второй… …И словно черти из табакерки, перемахивая через белоснежный борт, и прыгая вниз, на палубу сейнера, посыпались люди затянутые в черную резину гидрокостюмов с пистолетами в руках…

Они рассыпались по сейнеру, бодро пробежались по его немногочисленным помещениям, и уже через несколько секунд, один из них подошел к борту и крикнул, ожидавшим доклада на борту яхты Клещу и отставному полковнику:

— На глушняк!.. Здесь больше никого нет!..

Отставной полковник кивнул головой, и обернулся к тем, кто оставался за его спиной на яхте:

— Готовьте сеть! Быстро!

В ту же секунду засуетились люди, и стали распаковывать тюк…

— Теперь, Вадим Сергеевич, обратной дороги нет! — Проговорил отставной полковник ФСК, обратившись к Клещу. — Мы с вами, только что переступили ту черту, из-за которой уже не вернуться — убитых сотрудников ФСБ нам с вами никогда не простят!..

Клещ взглянул на своего «старшего охранника» взглядом злого, затравленного волка:

— Значит, сделаете так, чтобы об этом не узнали! Всех валить на хрен!..

— Под водой, если не брать в расчет Игнатьева, восемь прекрасных профессионалов своего дела, Вадим Сергеевич — других на такое дело на послали бы…

Клещ резко обернулся, и посмотрел в глаза «Лаврентия Палыча»:

— Но ведь ты же придумал, как с ними справиться?

Взгляд отставного полковника остановился на какой-то точке:

— Не я… Просто вспомнил, как в 84-ом на учениях «Океан-84» в Средиземном море, недалеко от Греции погибла группа наших боевых пловцов… На тогда нам противостояли итальянские водолазы… — Проговорил задумчиво отставной полковник. — Я тогда еще совсем зеленым лейтенантом был… То дело замяли, чтобы не поднимать международный скандал… А наших водолазов орденами наградили… Посмертно…

— Ну, значит, и этих наградят!.. — Отрезал Клещ, и взглянул на часы. — Время 15.10, полковник!

— Да! Пора! — Отозвался «Лаврентий Палыч». — Они там, на дне, уже двадцать минут… За это время уже вполне могли извлечь пакет… Скоро должны возвращаться…

Он отошел к своим людям, закончившим, наконец, возню с тюком, и произнес приказным тоном:

— Начинаем!..

***

17 июня 2008 г.

Красное море…

«Дед»… «Вечный» капитан третьего ранга Ананьев…

…Задерживаться и дальше в каюте «Звезды Аравии» нашим друзьям небыло никакого смысла — пакет, тот пакет который искало столько разных людей, уже покоился у Александра в сумке, закрепленной на талии…

Неспеша проплыв по коридорам, они добрались, наконец, до выхода на палубу, и выплыли наружу, оставив, теперь уже навсегда, остов затонувшего пассажирского лайнера… …Подводный бой… …Друзья успели проплыть всего-то несколько метров, когда…

Дед резко дернул Александра за руку, и показал куда-то вверх…

И Александр, и Катран, одновременно подняли головы, и посмотрели туда, куда показывал Ананьев…

И в этот момент…

Над их головами прошла большая, продолговатая тень… …Большие неприятности, судя по всему, начались немного раньше, тогда, когда наши друзья уже находились в каюте…

А теперь…

Над «дельфинами», которые почему-то проигнорировав приказ Ананьева, собрались одной «толпой» в районе кормы «Звезды Аравии», отбрасывая огромную тень, зависло довольно основательное, по размерам похожий на малый минный тральщик, судно…

И с его борта в воду полетели плотные капроновые сети с грузами…

И практически две трети группы тут же запутались в сетях…

Не повезло и Александру, и его друзьям…

Туарегу удалось дотянуться до прикрепленного к голени ножу, и… …Он с остервенением рубил толстую капроновую сеть, наблюдая еще и за тем, как то же самое делали Дед и Катран, и скольким «дельфинам» удается освободиться из таких же «липких объятий»…

«…Пока дышу — надеюсь!..» — Вспомнил Александр в этот момент недавно услышанный девиз боевых пловцов…

А тем временем…

Сверху одна за другой устремились в глубину черные тени…

«…Четырнадцать!.. — Сосчитал Александр, и оглянулся по сторонам. — Почти вдвое больше, чем нас!.. Вот теперь мы, кажется, попались! Вляпались не слабо, по самое «не балуй»!.. Кто же это нас вот так вот? Сергей, или бандиты? Да, нет… Сергей врядли… А вот эти бандюки могли!.. А пацанов выручать надо бы, а то всех здесь порежут, пока мы как селедка в сети болтаемся!..»

Наконец-то, через вечность, сеть поддалась…

Туарег бросился, если такое вообще применимо к передвижениям под водой, к ближайшему боплу, пытавшегося резать сеть ножом, но почему-то все больше и больше запутывавшегося в ней.

Подплыв вплотную, он заглянул в стекло маски, и увидел знакомые, очень сосредоточенные глаза…

«…Держись, каплей!.. Держись, мать твою!..»

Александр стал резать сеть, помогая другу…

И в этот момент его плеча коснулась рука…

Александр дернулся, словно от удара током, обернулся, и увидел…

Это был Дед…

В глазах Ананьева, буквально светился боевой азарт! Может быть, просидев десять лет на суше, и опять, так неожиданно попав в знакомую ситуацию под водой, Дед решил вспомнить молодость… Кто это знает?

Но сейчас…

Дед был в своей стихии — стихии командира!

И опять нес моральную ответственность за своих «подчиненных»…

Он подал знак Александру и Катрану уходить…

Уходить, не ввязываясь в драку, потому что именно у совсем неопытного Александра была закреплена на поясе сумка, в которой и находился вожделенный пакет, который так жаждали заполучить агрессоры… …Ананьев ткнул в грудь Александра и подал знак Катрану «Следуй своим курсом!»…

Катран покачал, было, головой, отказываясь, и тогда Дед направил на него свое гарпунное ружье…

Теперь все было предельно ясно, и…

Катран, оглядываясь каждую секунду, погреб ластами в сторону такого далекого берега, увлекая за собой и Александра…

«…Ну, вот и, слава Богу! — Подумал Ананьев, и бросился к боевому пловцу, тщетно пытавшемуся освободиться от пут капроновой сети. — Может хоть они уцелеют в этой мясорубке…»

Не зря, ох не зря подумал именно так отставной «кап-три»!..

Он, продолжая пилить сеть, опутавшую «дельфина», уже видел, как его группа несет потери… Ощутимые и невосполнимые потери!..

Агрессоры, напавшие на «дельфинов» были вооружены мощными ружьями для подводной охоты на два гарпуна… И эти смертоносные иглы, прочерчивая в воде стремительные белесые трассы, летели в сторону «дельфинов»…

И уже трое, за какие-то считанные секунды трое(!), опутанные сетями болтались в воде, похожие на сломанные и брошенные куклы…

«…Суки! С-суки!!! — Орал немым криком Ананьев. — Что ж вы творите-то гады? Ведь не война же!..»

Наконец ему удалось вырвать из капроновой паутины бойца, и в это время сбоку вынырнул «фрогмен» в черном гидрокостюме, выставив перед собой что-то вроде короткого копья с плоским широким наконечником…

Лезвием своего страшного инструмента «фрогмен» перерубил у «дельфина» шланг от баллона с дыхательной смесью…

И тут на них навалились со всех сторон…

«Дельфин» успел ударить ножом в живот одного нападавшего, сорвал маску с другого, но в спину ему вонзились сразу два наконечника «копий», и он медленно стал опускаться на грунт…

Увидев гибель «дельфина», Ананьев бросился в сторону — помочь ему было уже невозможно, но спасти еще хоть кого-то надежда оставалась… За ним погнались двое, но Дед успел сдернуть с плеча свое гарпунное ружье, и стальная стрела устремилась навстречу приближавшимся черным теням… Вода окрасилась бурыми струйками…

И Ананьев рванулся дальше… А за ним погнался второй убийца… …Но…

Не знал он на свою беду, с кем имеет дело…

Через насколько минут Ананьев вернулся… Вернулся на место этой безжалостной подводной бойни, чтобы вытащить на поверхность хоть кого-нибудь… Только…

«…А-а! А-а-а! Су-у-уки-и-и!!! Что ж вы наделали?! Га-а-ады!!!»

То тут, то там, он натыкался на пловцов… Своих и чужих… Все они были похожи на сломанные манекены, которые безвольно лежали на дне в разных позах… Он насчитал шестнадцать «сломанных кукол» — даже будучи скованными сетями, «дельфины» не бросили оружие… И хоть теперь от команды не осталось ни одного, но и у агрессоров основательно проредились ряды…

Деду было довольно легко различать «своих» и «чужих», потому что в дайвинг-клубе их снабдили аквалангами желтого цвета, а здесь были пловцы и с блестящими, неокрашенными…

И вдруг увидел…

***

17 июня 2008 г.

Красное море. На дне…

Спасение утопающих врагов — дело благородное, но неблагодарное!..

…Катран по приказу Деда, все дальше и дальше уводил Александра от места этого подводного побоища в сторону берега… Отставной каплей прекрасно понимал, что у неопытного Туарега, выжить в этой бойне, останься он там, небыло бы ни единого шанса…

Но уходили они не долго — всего-то минуты три…

Катран постоянно тревожно оглядывался по сторонам, и тогда, когда толща морской воды скрыла, наконец от его глаз место побоища, он потянул Александра за собой, ко дну…

Там, у самого донного песка, он остановился, и развернул Александра к себе лицом…

Отставной каплей взял его руку, и постучал пальцем по стеклу большого компаса, закрепленного на запястье Александра. Он ткнул в его стрелку, а затем в букву «О», означавшую на английском языке «Запад»…

Затем посмотрел Александру в глаза, и…

Катран ткнул пальцем своего друга в грудь, показал 4 пальца, а затем всю пятерню, что, наверное, должно было означать, что до берега 4–5 миль, и махнул в указанном направлении… Затем ткнул пальцем в свою грудь, и показал туда откуда они только что приплыли — в сторону затонувшей «Звезды Аравии»…

Александр, было, попытался активно помахать головой, отказываясь, но…

Катран схватил его обеими руками за головы, приблизил лицо к своему, и сделал страшные глаза… А затем, в точности повторяя недавнее поведение Ананьева, направил на Александра свое гарпунное ружье…

И опять все было предельно ясно…

Катран не хотел рисковать жизнью своего друга, но и не мог оставить в беде своего учителя…

Поэтому, отойдя на более или менее безопасное расстояние, он отправлял Александра к берегу…

А сам решил вернуться, чтобы помочь Ананьеву, который, ко всему, был еще и ранен совсем недавно, а уходить с ранениями на глубину — это грубейшее нарушение всех инструкция по технике безопасности! Но… Дед был Дед… Да и не предполагал никто, чем могут закончится эти погружения…

Но теперь Ананьеву была необходима помощь, и Катран это чувствовал всеми порами кожи…

Это же, наверное, понимал и Туарег… Но…

Он привык подчиняться приказам командира, и поэтому…

Стал медленно отплывать в сторону берега…

Но не успел он сделать и 3 гребков ластами, как Катран нагнал его, сунул в руку свое ружье, показал большой палец, говоря этим жестом, что все будет хорошо, подтолкнул Александра в заданном направлении, и стал стремительно возвращаться обратно…

Туарег с сожалением посмотрел вслед удаляющемуся Катрану, и…

Медленно подвсплыл от поверхности дна метров на 5–7, и погреб ластами в сторону берега, то и дело поглядывая на стрелку компаса…

Да только…

Доплыть до берега без приключений не получилось…

Пробыв в своем «одиночном плавании» минуты три, Александр бросил случайный взгляд на дно, и увидел… …Водолаз ползал по дну, словно подраненный или оглушенный краб…

Было видно, что он совершенно не понимает что делает, потому что ползал он по песку кругами, ощупывая дно пальцами рук…

На спине «краба» был не желтый, как у всей команды Тесленко, а металлически блестящий акваланг, а из спины, в районе правой лопатки, торчала, изредка поблескивая металлом, стрела, выпущенная из подводного ружья…

И Александр принял решение:

«…Ладно, мразь!.. Хоть тебя спасу…»

Он подхватил под руки раненного врага, и, что было сил, напрягая мышцы ног, погреб ластами подальше от остова затонувшей «Звезды Аравии» к далекому берегу, туда, где лежал спасение… Подальше от мета гибели элитных бойцов… Своих и чужих…

Но…

Проплыв всего несколько десятков метров, он увидел на песке ярко-оранжевое пятно…

Спустившись вниз, Александр понял, что это настоящая удача…

Такую штуку он видел еще в Марселе, в дайвинг-клубе Катрана…

Он даже знал, как с ней обращаться, потому что Владимир тогда объяснил, показал, и даже дал попробовать завести подводный скутер… Тогда они еще не знали, что этот крохотный опыт может пригодится. Просто Александру всегда было интересно что-то новое в мире техники, а Катран не пожалел потратить своего времени, чтобы пояснить другу, для чего нужна такая штука…

Если бы во рту Туарега сейчас небыло загубника, то он наверняка улыбнулся бы:

«…Ну, теперь мы точно доберемся до берега!..»

Он покрепче ухватил раненного за шлею акваланга, поудобнее закинул за спину ружья для подводной охоты, а теперь их у Туарега было целых три — он подобрал со дна и ружье раненого водолаза, ухватился второй рукой за рукоятку скутера, и нажал на кнопку «Power»…

Небольшой винт взбурлил воду, Александр прибавил газу, и…

Торпеда медленно потащила их к берегу…

Конечно, этот скутер был рассчитан на вес всего одного водолаза, и теперь не развивал той скорости, для которой был создан, но…

Все же он делал свое дело…

Хоть и довольно медленно, но он тащил двоих за собой, и неопытному Александру теперь не приходилось выбиваться из сил, чтобы спасти раненного, которого он не мог просто взять и бросить на дне, зная, что он почти наверняка погибнет…

Но теперь…

Теперь Туарег был уверен, что они спасутся оба — техника делала свое дело…

***

17 июня 2008 г.

Красное море…

«Требуется помощь!»…

…Майор Кузнецов вышел из «Секретной комнаты» через десять минут, и тут же, решительным отправился к своему новому знакомому…

— Кирилл! Свяжи меня с моими людьми! Те, которые ведут «объекты»! — Майор бы очень серьезен. — Скорее, капитан! Времени нет!!!

— Сделаем!..

Капитан Бранчеев видимо понял, что дело очень серьезное, и не стал задавать лишних вопросов — командир есть командир, а то, что теперь здесь командует именно Кузнецов, он узнал самый первый, приняв сообщение из Москвы…

— Кстати, Николай! Один из них здесь уже часа полтора! Тебя дожидается с докладом!.. Только ты, как приехал, сразу в «секретку» побежал…

— Отлично! Давай его сюда! Срочно!

Через минуту первый «топтун» уже был рядом и докладывал:

— Объект «Кабан» арендовал пикап-вездеход, купил подводное снаряжение и надувную лодку с мотором… Два часа назад, в 10.00, он усадил девушку в автомобиль, и уехал из города на юг…

— Понятно… Тоже за пакетом помчался… — Кузнецов задумался всего на минуту. — Ладно!.. Один в поле не воин!.. Хрен с ним, пускай едет!.. Один он ничего не сделает!..

И в этот момент капитан Бранчеев подал майору телефонную трубку:

— Твой «второй»!

Кузнецов схватил трубку и сказал приказным тоном:

— Докладывай!

— Объект «Клещ» десять минут назад отплыл на яхте из порта… Взяли курс на юг… Тут вот какое дело, товарищ майор… С ним пятнадцать человек… Крепкие, спортивные… На борт загрузили пятнадцать аквалангов, ружья для подводной охоты, и рыбацкие сети…

— Ду-дон-н-н! — Грохнул в голове майора тревожный колокол набата…

— Твою мать!.. — Рявкнул он. — Откуда у него столько людей?!!

— Сегодня ранним утром приехали, товарищ майор…

Кузнецов посмотрел на капитана Бранчеева и своего «топтуна»:

«…Хреново! Это совсем хреново! Клещ, мать его, ни перед чем не остановится! Особенно после ночной бойни!.. — Напряженно думал майор. — У Тесленко шесть человек, и еще двое раненых!.. Трое «туристов» не в счет — неизвестно, как они поступят при нападении… А то, что нападение будет обязательно, теперь уже нет сомнений!..»

И тут он принял решение:

— Значит так, старлей!.. Делай что хочешь, но нам срочно нужно плавсредство! Любое!!! Катер, яхта, сейнер!.. Все, что угодно! Все, что сумеешь найти! — Проговорил Кузнецов жестко. — И скорее, старлей — могут люди погибнут!.. Вопросы есть?

— Нет вопросов, товарищ майор! Сделаю!

Кузнецов вернул телефонную трубку Бранчееву, и спросил:

— Сколько здесь сейчас есть наших людей, Кирилл?

Капитан думал не долго:

— Вместе со мной — три офицера связи, двое твоих, и двое «москвичей» — это все!..

— Итого — восемь человек вместе со мною…

Кузнецов подумал несколько секунд, оценивая ситуацию, и отдал приказ:

— Значит так, капитан! — Произнес он жестко. — Сейчас 12.15… В 12.30 все должны быть готовы выехать в порт! Ты остаешься на связи!

— Есть!

— Людям взять личное оружие! А для тебя отдельный приказ, капитан!.. — Кузнецов взял квадратик бумаги и написал на нем несколько цифр. — Первое — свяжешься по этому телефону с Москвой! Это личный телефон полковника Чеботарева! Он мне прислал его вместе с пакетом, и приказом звонить в экстренном случае! Этот случай, думаю, наступил! Расскажешь ему всю ситуацию!..

— Сделаю!

— Второе! Свяжешься с нашим посольством в Каире, с начальником службы безопасности! Пусть в срочном порядке высылает своих людей для помощи!

— Из Каира ехать часов 6–7…

— Значит пусть организует вертолет! — Отрезал Кузнецов. — Хотя, я думаю, что пока ты с ним свяжешься, у него уже будет приказ из Москвы…

— Ясно, товарищ майор!

— Действуй, Кирилл! А мы идем к Тесленко!.. Как бы там беды не случилось!..

Кузнецов широким, решительным шагом направился к выходу…

В микроавтобусе его уже ждала его личная команда… …Выйти в море сразу, как он того и хотел, у майора Кузнецова не получилось… Найти в это время дня подходящее судно, удовлетворявшее его требованиям было практически невозможно… Но…

Оббегав все пирсы и причалы, его «топтун» все же сумел найти что-то, напоминавшее портовый буксир…

Поговорив с капитаном-арабом несколько минут, показав ему место на карте-лоции, копию которой Кузнецов захватил с собой из торгпредства, и заплатив денег вперед, вся его команда погрузилась на борт в 13.10 пополудни, и отправилась в спасательную операцию, а в том, что операция теперь будет именно спасательной, Кузнецов почему-то уже не сомневался… …Старенький буксир бодро разрезал своим форштевнем воды Красного моря, но… Это, конечно же, была не современная океанская яхта…

К точке, указанной капитану, они подошли только через три часа… …16.10, на сейнере… …Уже на подходе, когда в бинокль можно было разглядеть сейнер, на котором утром ушла команда полковника Тесленко, капитан-араб забеспокоился, и стал активно тыкать пальцем:

— Something happened! They raised the flag «Victor»! They need medical help!!!

— See! — Резко ответил майор Кузнецов, и тут же отдал капитану приказ. — Approach them! Side to side! …Прошло несколько долгих, томительных минут, и наконец…

Борт буксира, обвешанный старыми автомобильными покрышками, мягко соприкоснулся с бортом сейнера…

Секунда, и вся команда Кузнецова уже была на судне… …Примерно эту картину и ожидал увидеть майор…

И тем не менее, его сердце сжалось от увиденного…

Один из команды «дельфинов», лежал на палубе сейнера около запасных аквалангов, широко раскинув руки в стороны… Под ним была довольно большая бурая, уже успевшая засохнуть под жарким солнцем, лужа крови… Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что этот парень умер…

Второй «дельфин» лежал в капитанской рубке, и он тоже был мертв…

Но!..

У носового флагштока, возле открытого небольшого железного рундука, в котором хранились в подписанных чехлах сигнальные флаги, лежал…

Грудь полковника Тесленко, пробитая в двух местах едва заметно вздымалась, но… Он был в сознании, и взглядом, полным боли, смотрел на Кузнецова…

— Ты за мной, майор?.. — Прохрипел он едва слышно.

— За вами, товарищ полковник… Приказ из Москвы пришел… — Ответил Кузнецов, вставая на одно колено. — Как вы?

Да только полковник толи не услышал его вопроса, толи не захотел отвечать:

— Значит… Генерала Гришина, наверняка, уже взяли…

Кузнецов стал внимательно осматривать раны полковника:

— Сейчас это не важно! Где ваши люди?

Полковник посмотрел в небо мимо лица майора:

— Внизу… Все внизу остались…

— Кто это сделал?

Но на этот вопрос полковник Тесленко ответить уже не смог, потому что потерял сознание…

И в этот момент Кузнецову передали портативную рацию:

— Слушаю! Майор Кузнецов!

— Капитан Бранчеев на связи!.. — Услышал майор знакомый голос. — Есть новости!..

— Слушаю!

— Ты был прав, майор! Посольской охране ничего не пришлось объяснять — они уже получили приказ из Москвы! — Ответил капитан-связист. — Они прибыли на вертолете, и уже вылетели к тебе!.. А еще к тебе идет спасательное судно, и два полицейских катера!..

— Хорошо, капитан! Принял!

— Как там у вас?

— Хреново, Кирилл… — Ответил Кузнецов. — Совсем хреново!.. Будем ждать помощи!.. Конец связи!..

***

17 июня 2008 г.

Пустынный берег Красного моря…

Старый друг лучше новых двух???…

…Рассказать о том, как было сложно Александру совершить задуманное, и добраться до берега, таща за собой раненного — не хватит никаких слов!..

Он огромное количество раз останавливался, чтобы свериться с компасом, и такое же огромное количество раз ему приходилось менять курс, потому что удержать подводный скутер на заданном курсе одной рукой, когда другая занята, болтающимся, словно тряпка на ветру, полуживым бессознательным телом «манекена», было практически невозможно…

Александру едва ли не каждые три минуты приходилось останавливаться, опускаться на донный песок, и сверяться с компасом… Это ощущение пространства и направления движения, было, видимо, у Александра врожденным, а потом и развито годами службы в Легионе… Каждый раз, когда он уходил с намеченного курса, Александр чувствовал это буквально всей своей кожей, и вовремя восстанавливал направление…

А направление было одно — берег!..

Но пришел какой-то момент, когда скутер дернулся в руке Туарега несколько раз, и его винт замер… Видимо закончился ресурс батареи электромотора, рассчитанный на вес одного пловца, и теперь перегруженный вдвое… Только скутер с этой минуты перестал быть плавсредством, и стал обузой…

Он потянул Александра и его спутника за собой на дно, и Туарег разжал пальцы… Он проследил за этой оранжевой «торпедой», которая неторопясь спустилась на дно, и ткнулась в донный песок своей обтекаемой мордой, подняв небольшое облачко, и с благодарностью к этой оранжевой железяке понял, что скутер сделал свое дело — дно было очень близко…

Тогда Александр посмотрел вверх, и увидел сквозь толщу воды солнце…

Глубина в этом месте была уже не такой, как у места затопления «Звезды Аравии» — здесь до поверхности моря было всего-то 12–15 метров…

Не зная, для чего он это делает, но повинуясь внутреннему голосу, Александр расстегнул пряжку пояса с грузами, и отправил его на дно вслед за скутером… Затем освободил от такого же поясного груза своего раненого врага, и…

Мощно работая ластами, потащил его на поверхность…

Через несколько секунд над поверхностью моря, подняв крохотный фонтанчик, появились две головы, затянутые в черную резину гидрокостюмов… И Александр, наконец-то, смог оглядеться по сторонам… …Да! Скутер и в самом деле сполна выполнил свою роль…

До берега оставалось всего-то каких-нибудь четверть мили, или что-то около полукилометра… Теперь он был виден не просто темной полоской на морском горизонте, а имел вполне конкретные очертания — Александр различал и невысокие прибрежные горы, и даже дикий пустынный пляж…

«…Ну, вот и здорово! — Подумал он с облегчением. — Теперь-то точно выберемся!..»

Но…

Он не стал выбиваться из сил, и плыть по поверхности моря…

Александр чувствовал, что в его баллонах еще был кислород, и его было достаточно, чтобы проплыть это расстояние под водой…

Он опять увлек за собой раненого, опять нырнул почти к самому дну, и уже точно зная направление, размеренно загребая ластами, поплыл к спасительному берегу… И теперь, буквально с каждым пройденным метром он видел, как поднимается к поверхности морское дно — суша была уже совсем близко… …16.50, пополудни… …Он плыл под водой, буксируя за собой спасенного, до самого последнего момента. До того момента, пока не понял, что уже может просто идти по дну ногами…

И Александр поднялся на ноги…

Он стоял уставший до нельзя, и смотрел на берег, до которого теперь оставалось не больше пятидесяти метров, а морская вода колыхалась у него чуть-чуть пониже груди…

И тогда Туарег сорвал с лица маску, выплюнул загубник акваланга, и проорал во всю глотку:

— Дошел!!! Я дошел!!!

Эх!.. Знал бы он тогда, как опрометчивы и преждевременны были его слова радости…

Отпустив, наконец, своего спасенного, Александр сбросил с плеч ненужный теперь уже опустевший акваланг, снял и отбросил в сторону ласты, и поволок раненого на берег… …Снять с раненого акваланг мешала стальная стрела, выпущенная из подводного ружья, и пробившая насквозь человеческое тело чуть-чуть повыше правой лопатки…

И тогда Туарег, зная, как действует на раны соленая морская вода, в которой много йода, притопил немного своего спасенного, и потянул смертоносный металл на себя…

Тело не желало отпускать стрелу…

Так всегда бывает… Вынуть из раненого нож или штык, бывает очень непросто… Человеческая плоть никогда не отпускает просто так посторонний метал, волею судеб попавший в нее — она всегда сопротивляется… Да только не в этот раз… Усилия Александра были не напрасны, и, в конце концов увенчались успехом — стальная стрела оказалась зажатой в его руке, а вода окрасилась небольшим бурым облачком крови…

Теперь уже ничего не мешало стянуть с раненого шлеи акваланга, что Туарег и поторопился сделать…

Еще через минуту, он выволок раненого на берег…

Посидев минуту на прибрежном песке, чтобы перевести дыхание, Александр стянул с лица раненого маску, и…

Совершенно обалдел…

Видимо он пришел в сознание от боли, когда Александр вынимал стрелу… На него смотрел страдальческим взглядом Сергей Кабанов…

Александр поднял глаза к небу, и произнес:

— Воистину велик Аллах, и дела его!..

— Ну что смотришь, друг детства?.. — Прохрипел еле слышно по-русски Сергей. — Не того спас? Так оставь меня на хрен, и уходи!..

— Ладно… Придется тебя спасать!..

Александр не понял ни слова из сказанного, но теперь он уже не думал и не собирался отступать…

Пройдясь по широкому дикому пляжу, он дошел до его кромки, где росли какие-то чахлые кустики и такая же чахлая травка, побродил там несколько минут, и вернулся к раненому, неся в руке два зелено-серых пучка…

— А сейчас, старый друг, я буду тебя лечить…

Он вынул из ножен, закрепленных на голени, свой нож аквалангиста, и аккуратно отрезал от гидрокостюма Сергея всю правую сторону вместе с рукавом, он шеи, до подмышки…

Он стянул эту часть с руки Сергея, и открыл рану…

А дальше…

Дальше пошло какое-то первобытное священнодейство…

Нет, не зря Александр прожил среди туарегов столько лет, и не зря учился этому врачеванию у Амаль…

Он стал жевать горькую траву, а затем сплевывал эту, грязно-зеленую кашицу прямо на рану, проталкивая ее внутрь, в плоть… Сергей стонал, но был настолько обессилен, что не мог не то, чтобы отбиваться от этого варварского врачевания, но даже и говорить…

Закончив с травой, Александр встал на ноги, прихватил с собой маску Сергея, отошел на несколько метров в сторону, и расстегнул свой гидрокостюм…

Через минуту он уже снова присел рядом с Сергеем, и стал поливать его рану теплой мочой…

— А-а-а-а! — Вскрикнул Сергей. — А-а-а-а! С-сука!

— Терпи! — Проговорил Александр сурово. — Через несколько минут тебе станет легче, и ты сможешь идти! А идти нам придется долго!.. …Они разговаривали на разных языках — Сергей по-русски, Александр по-французски — и совершенно не понимали друг друга, но… Сергей чувствовал, что его старый друг, которого он, волею судеб, записал себе во врага «№ 1», теперь совершенно бескорыстно пытается его спасти, и не сопротивлялся, а только шептал негромко:

— Если вытащишь меня отсюда, Саня, я тебе все отдам!.. Все, что у меня есть!.. Деньги — это мусор, бумага!.. За нее дружбу не купишь!

— Молчи! — Отвечал Александр сурово, не понимая русских слов. — Молчи, и набирайся сил! У нас есть еще два-три часа, а потом, когда стемнеет, и уйдет солнце, мы пойдем в оазис… Туда, где стоит мое племя…

— У меня же здесь машина есть, Саня… — Проговорил устало Сергей, которому после врачеваний Туарега стало заметно лучше. — Только я не знаю где она… Но она здесь, на берегу… Ее надо поискать…

Да только…

Эх! Если бы Александр тогда вспомнил кроме картинок из своей жизни еще и русский язык…

А Сергей…

Видимо он был в таком шоке, что никак не мог вспомнить хотя бы несколько фраз по-английски…

— Молчи, идиот! — Проговорил Александр и свел брови на переносице. — Молчи и набирайся сил!

Он посмотрел по сторонам, поднял глаза к небу, потом посмотрел на циферблат часов, и сказал, скорее для себя, чем для Сергея:

— Еще пару часов, и мы пойдем в пустыню…

— Там… В море… Я оставил в лодке твою Амаль…

Услышав одно единственное знакомое слово, Александр наклонился к самому лицу Сергея, и проговорил, роняя каждое слово, словно это были камни:

— Ты, сволочь, не смей даже называть это имя своим поганым ртом! Я тебя спасу, гад, но если с Амаль что-то случится… Я тебя убью!..

Нет… Они не понимали друг друга…

И это было настоящей бедой обоих… …19.00, вечер… …А потом пришел спасительный вечер, когда раскаленное солнце ушло, наконец-то, ночевать в барханы…

Странное дело, но за это время, благодаря врачеваниям Александра, Сергей настолько пришел в себя, что смог встать на ноги…

А Туарег…

Зная, или вернее догадываясь, какой сложный им предстоит путь пешком среди барханов, сумел соорудить для обоих обувь…

Толи врожденная русская смекалка помогла ему в этом, толи военный опыт легионера…

Правда… Ему еще раз пришлось вернуться в море, туда, где он сбросил с себя акваланг, и понырять минут пятнадцать-двадцать, но свои ласты он все же нашел…

А затем…

Вооружившись ножом, он за пять минут соорудил две пары обуви для себя и Сергея, отрезав от ласт лишнее, и оставив только резиновые «башмаки», которые без всего остального теперь очень напоминали со стороны самые обычные калоши…

Александр критично посмотрел на «дело рук своих» и сказал тихо:

— Ну, вот… Это, конечно, не туфли от «Baldinini», но в нашем случае — это все равно лучше, чем босиком… …А потом пришел момент, когда он посмотрел на часы, и решительно поднялся на ноги:

— Все! 19.00! Пора в путь!..

Он помог подняться Сергею, и они отправились в свое «одиночное плавание» по пескам Аравийской пустыни…

***

17 июня 2008 г.

Москва. Аэропорт «Домодедово»…

Я ничего не знаю!..

…13.10, пополудни… …Они не встретились в Хургаде видимо потому, что летели в одном самолете в разных классах: Варвара — в экономическом, а Павел Черепанов и двое его спутников — в бизнес-классе… …Павел дожидался своих спутников, пока они получат немногочисленный багаж сидя на диванчике, и тут увидел Варвару, которая, всего с одной сумочкой медленно, словно во сне шла к стойке таможенного контроля…

Павел вскочил с места так резво, словно у него под задом в одну секунду вырос здоровенный гвоздь, и подскочил к женщине:

— Варя!!! Вы здесь?!! Вы же были в Москве!!! А где дети? Сашка, Сережка?!! Что вы вообще здесь делаете?!! — Он буквально засыпал ее вопросами…

И только потом взглянув в лицо понял, что случилось что-то очень серьезное…

Зная Варю уже, без малого, десять лет, и повидав ее в разных житейских ситуациях, Павел знал наверняка, что у этой, хрупкой с виду женщины, довольно жесткий и волевой характер, и она очень редко показывала свои эмоции на людях…

Но сегодня…

Ее припухшие и покрасневшие глаза говорили о том, что Варя плакала… И плакала совсем недавно! Может быть даже несколько минут назад…

— Варя! Что случилось! — Он схватил ее за плечи, и развернул к себе. — Вы почему здесь?

Девушка посмотрела на Павла так, словно только сейчас заметила:

— Паша…

— Варя! Почему ты здесь?!!

— Я летала в Египет… На курорт… — Ответила девушка отстраненным, равнодушным тоном, словно сомнамбула. — В маленький город Марса Аллам…

— Зачем?

— Меня попросили поговорить с Сашей…

Что-что, а такого ответа Павел не ожидал…

Он отпустил девушку:

— Так ты его видела?

Варя вымученно посмотрела на Павла:

— Я — видела… И даже разговаривала с ним… А вот он, кажется, меня так и не увидел…

В этот момент к ним подошли люди Черепанова с дорожными сумками, и они все вместе прошли таможенный контроль…

Павел вновь заговорил с Варей уже только тогда, когда они все вместе вышли из здания аэропорта…

— Варя!.. Объясни мне пожалуйста, что происходит!

Варвара с болью во взгляде посмотрела на Павла, и спросила:

— Скажи… Только честно! — Она посмотрела Павлу в глаза. — Сережа в самом деле убил человека? И украл какую-то Государственную тайну?

Павел оторопел от этих слов на секунду, но тут же нашелся:

— Это вранье, Варя! И то, и другое!!!

— Но он сейчас там, в Египте?

— Там…

— А почему ты не с ним, Павел?

— Сергей отправил меня в Москву…

— Для чего?

Павел думал несколько секунд, как бы это правильнее сообщить новость Варваре. Нет, не думал он, что их неизбежная встреча состоится именно так, в аэропорту…

— Понимаешь, Варя… Именно потому, что Сергея оклеветали, ему придется какое-то время пожить за границей…

— Он что, будет скрываться?

— Ну… В общем, да… Пока не докажет, что ни в чем не виновен!..

— А мы, Сашка, Сережка? А я?

— А вот ради этого я и прилетел, Варя! — Павел понял, что девушка проскочила в своих мыслях самый сложный, ключевой, самый скользкий момент, и теперь разговор должен был пойти иначе. — Сергей поручил мне переоформить весь его бизнес на тебя!.. Теперь ты станешь довольно состоятельной бизнесвумен, Варя!.. А я тебе буду помогать — приглядывать за тем, чтобы у тебя с мальчишками небыло никаких проблем… Как это было и раньше…

Варя подумала о генерале Гришине, и вдруг приняла неожиданное решение:

— Да и хрен с ним! — Проговорила она жестко и решительно. — Мне детей на ноги ставить надо!

Но Павел не понял ее мыслей:

— Что?!! Это ты о ком так?

Но Варя уже превратилась в ту Варвару Кабанову, которую он знал всегда. Слезы в ее глазах высохли, и в них появилась решимость:

— Ничего Паша!.. Так когда Сергей должен вернуться?

— Он пока этого и сам не знает…

— Ну, что ж… Мне не привыкать без него жить — справимся!.. — Она посмотрела по сторонам. — Так ты говоришь, что теперь я твой «Главный Босс»?

В ответ Павел улыбнулся:

— Фактически — да!.. Сергей просил, чтобы уже сегодня к обеду все официальные бумаги по этому поводу были оформлены… Именно поэтому я сейчас еду прямо в главный офис…

— Ну и где, тогда моя машина, Павел Александрович Черепанов? Сколько ее еще нужно ждать? — В Варе проснулся «хозяин».

И Павел, еще не понимая, какая метаморфоза произошла прямо на его глазах, улыбнулся еще раз:

— Машина на площадке! — Ответил он, и указал на черный «Мерседес» около которого перекуривали охранники. — Нас ждут, Варвара Михайловна!

Не говоря ни слова, Варя решительно подошла к автомобилю, подождала, пока ей откроют дверцу, и уселась на заднее сидение.

Павел уселся спереди, и обернулся:

— Куда едем?

— В офис! — Ответила Варя решительно. — Время не ждет — нужно поскорее переоформить все документы по бизнесу!

Только в этот момент Павел Черепанов сообразил, что у него появился новый «хозяин»… И еще не известно, старый или новый был жестче и решительнее…

Он смотрел в глаза Варе несколько секунд, соображая, как же ему теперь поступить, а она твердо смотрела в его глаза…

Эта «дуэль» закончилась тем, что Павел бросил водителю:

— Чего сидим? Слышал приказ? В офис!!!

Автомобиль резко стартанул с места, а за ним, так же резко взял с черный джип охраны…

С этой минуты у Варвары Кабановой началась новая жизнь…

***

20 июня 2008 г.

Аравийская пустыня…

«Пока дышу — надеюсь!»…

…Тогда, вечером 17 июня, когда Александр решил, что единственный шанс спасти Сергея и выжить самому — это идти в оазис, где стояло племя туарегов вождя Али. И он уже знал, что пройти придется около 120–130 километров… Совсем недавно, вместе со своими друзьями и Амаль, они проехали этот путь в обратном направлении, и Туарег уже знал это расстояние, ибо его отмерил спидометр джипа…

Он прекрасно понимал, насколько будет тяжелым это «путешествие», но… Прожив много лет среди туарегов, научился выживать в пустыне, и был уверен, что у него все получится…

***

Небольшая географическая справка…

Аравийская пустыня — пустыня в Африке (Египет), северо-восточная часть Сахары. Расположена между долиной Нила и Красным морем на юге переходит в Нубийскую пустыню.

В рельефе преобладают плато, средняя высота которых около 500 метров. С востока, от Красного моря, Аравийская пустыня окружена горной цепью, наивысшие точки которой: гора Шэиб-эль-Банат — высотой в 2181 метр, и гора Гариб — 1715 метров…

Обширные пространства Аравийской пустыни заняты движущимися барханами, песчаными массивами, а в центральной ее части наблюдаются выходы коренных пород. Большая часть территории абсолютно необитаема из-за частых песчаных и пыльных бурь, а также сильных ветров, малого количества осадков, высоких температур с обычными для пустынь большими суточными амплитудами.

На большей части Аравии осадки приурочены к зимне-весеннему периоду, но здесь осадки могут не выпадать более пяти лет!..

Для климатического режима Аравии характерна большая роль ветров. Зимой господствует холодный ветер темаль, то есть северный, сопровождающийся сильными шквалами, иногда короткими ливнями и грозами. Весной и в начале лета обычен южный знойный ветер самум, который переносит большие массы песка. …В пределах Аравийской пустыни основу фауны составляют собственно аравийские и сахаро-аравийские виды грызунов. Основу мира млекопитающих составляют разнообразные песчанки. На юге-западе полуострова встречается — травяная мышь. Эти грызуны населяют склоны гор и русла рек с относительно богатым травянистым покровом. Только в ночное время активны тушканчики, широко распространенные в пустынях Аравийского полуострова. Встречается грызун — чернохвостая соня. В горных районах Аравии обычны сирийские дамады.

Копытные не очень разнообразны — обыкновенная газель, джейран. Аравийский орикс, крупная антилопа, населяет песчаные и каменистые пустыни, питается растительным кормом, может подолгу обходится без воды. В горных районах Аравийского полуострова обитает нубийский козел.

Мир птиц представлен, в основном мелкими птицами — пустынный и хохлатый жаворонок, пустынный воробей. Но есть и довольно крупные пернатые хищники — орел-беркут, белобрюхий рябок, буланый козодой.

Так же в Аравийской пустыне обитают песчаная лисица и хорек.

И повсюду в пустыне распространены шакалы и пустынные волки, которые как правило очень агрессивны!..

Многочисленны ящерицы, немало змей, в том числе и ядовитых!

Среди насекомых днем можно увидеть пустынных муравьев, саранчовых, жуков-златок, а с наступлением темноты становятся активными жуки — чернотелки, ночные жужелицы, бабочки совки. Ночью же выбираются из своих нор и хищные паукообразные, которые могут быть опасны и для человека — тарантулы, сольпуги и скорпионы!..

***

…Они шли по ночам, а днем отлеживались в тени камней, редких кустов или барханов…

Вернее, отлеживался Сергей…

А вот Александр все время что-то выискивал среди камней и редких кустов… И, о чудо, он несколько раз приносил каких-то мелких грызунов, ящериц, а один раз даже небольшую птичку, похожую на крупного грача…

Как он это добывал, с помощью каких хитростей, для Сергея было большой загадкой… Но!.. Все это шло в пищу!..

Поначалу Сергей никак не мог пересилить себя начать есть сырое мясо, и мечтал о таком достижении цивилизации, как спички… Но уже к вечеру первого дня их «одиночного плавания» оголодал настолько, что с удовольствием, и даже жадность, посмотрев, как это делает Александр, съел небольшую ящерицу…

А еще… Он здорово пошел на поправку!

Иезуитские врачевания Туарега делали свое дело!

Уже к концу вторых суток Сергей почувствовал себя настолько лучше, что уже мог передвигаться без посторонней помощи, и идти за Александром, поддерживая заданный им темп…

Когда пришла третья ночь их «путешествия», наши заклятые друзья сумели пройти около 75–80 километров!!!..

И было еще одно…

За это время, перебрасываясь меду собой редкими фразами на разных языках, они удивительным способом стали понимать друг друга!..

Может быть это Александр начал вспоминать родной русский язык, может Сергей отошел немного от шока, и понемногу вспоминал английский, но… Они уже понимали друг друга!..

И когда вечером второго дня пути, Александр наконец понял, то, что постоянно талдычил ему Сергей, об оставленной на берегу машине, а вдалеке от берега, в лодке Амаль, то…

Он с такой злостью и ненавистью шарахнул Сергея кулаком в зубы, что тот на какое-то время потерял сознание…

А когда очнулся, то увидел стоявшего над ним Александра с глазами, полными ненависти:

— Амаль не погибнет — я знаю! Она умная, и что-то придумает!.. — Проговорил он зло. — Но ты, сволочь… Ты теперь бойся меня!.. За те муки, которые ты ей принес, ты ответишь сполна!..

Две трети пути было пройдено, и возвращаться обратно уже небыло никакого смысла — слишком много времени прошло… Но Александр свято верил в то, что Аллах не допустит смерти его Амаль…

И 19 июня, в 19.00, как только солнце ушло на ночь за барханы, они опять отправились в путь… …20 июня, двое с половиной суток в пути… …Это случилось уже под утро, перед самым рассветом…

Сергей Кабанов, тяжело передвигая ноги от усталость, шел позади Александра, который, выдерживая по компасу азимут только одному ему известного направления, шел в нескольких метрах впереди…

Он посмотрел на часы и проговорил охрипшим голосом: — 4.00, Саня… Сколько нам еще топать по этой песочнице? — Проговорил Сергей устало. — А то моя жопа уже вся изжарилась, хоть бери и надкусывай! Местное блюдо получилось — «Жопа Кабана, свеже-копченая»!..

— Ним идти еще около полусотни километров… — Ответил Туарег, на ходу развернул карту и посмотрел на ее «топографию». — Ну, или что-то около того… Если ничего не случится, и мы сможем идти днем, то уже завтра к вечеру будем в оазисе…

— Трое суток по этим пескам таска-ай-й-йа-а-а-х-х-ы-ых! А-а, с-сука-а-а! Твою ма-а-ать!!!

Сглазил Александр… «Накаркал»…

Вот «оно» и случилось…

— У-у-у-м-м-м! — Стонал, Сергей, сцепив зубы, и пластом лежал на каменистой земле. — У-у-м-м-ы-ы! С-су-у-ка-а…

Уже третью ночь они шли по этой Аравийской пустыне…

И все было бы ничего, но…

Уставший, ослабший Сергей, уже едва видел, что у него под ногами и, в конце концов, угодил ногой в чью-то глубокую нору… Толи какого-то тушканчика, толи еще кого…

Он провалился в нору правой ногой почти по колено, и упал на бок:

— Хр-р-ру-м-с! — Раздался противный треск кости. — У-м-м-ы-ых-х-ы-ы!

Сергей, как видно, умел терпеть острую боль, но… Когда у тебя сломана кость всего в десяти сантиметрах от колена…

Прошло минут пять после первого болевого шока, до того момента, пока он сумел сказать хоть что-то членораздельное:

— Кажется… Приплыл я, Саня… Кабздец пришел…

Александр уже осматривал второе «ранение» Кабанова:

— Ничего!.. Это не страшно! — Проговорил он себе под нос с сомнением. — Сейчас полечимся, и дальше пойдем…

Он уже успел понять, что произошло…

Александр огляделся по сторонам, увидел под ближайшим кустом небольшой пятачок травы, и вымученно улыбнулся:

— Все будет хорошо…

Он сбегал к кусту, чтобы нарвать этой травы и нарубить своим ножом жестких сухих веток:

— Щас я тебе обезболивающее организую, потом по-быстрому шину сооружу… Потом пожуем немного и потопаем дальше…

Он опять стал жевать траву и сплевывать зеленую кашицу на рану…

Затем отрезал от гидрокостюма Сергея штанину, и закончил эту варварскую перевязку…

А вот наложить самодельную шину оказалось не так-то уж и просто — перелом у Сергея был хоть и закрытый, но сложный, наверняка со смещением и внутренним кровотечением — из-под кожи в сторону выпирала явно что-то «лишнее», а сама нога начала стремительно опухать, превращаясь в фиолетово-синий «сибирский валенок»…

— Ничего-ничего… Не страшно… — Приговаривал Александр, прилаживая палочки вокруг ноги раненного, и приматывая их не обычным, марлевым или эластичным бинтом, которым это делалось бы в иной ситуации, а разрезанной на полосы резиной гидрокостюма. — Сейчас все будет в порядке, Сергей… Все будет хорошо!..

— У-у-м-мс-с-с-с! — Шипел Кабанов от боли. — Твою м-ма-ать, с-сучья морда! Ах-х-хы-ы-ы!!!

— Все!.. — Закончил, наконец-то, Туарег свою «экзекуцию» над ногой Сергея. — Вот мы тебя и починили!.. Ерунда!!! Дойдем!!! Куда денемся?!! Что нам тут осталось? Каких-то полсотни километров?

И странное дело, но Сергей наконец-то заговорил на мешанине русского и английского языков, которая была понятна Александру:

— Саня… Ум-м-мф-ф!.. — Простонал он от боли. — Ты мне тут, бля, не надо хорохориться!.. Ум-мф-ф!!! Ты что не видишь, что получилось?!!

— Вижу… И что?!

— Какие в жопе пятьдесят кило?! Ум-мф-ф, с-сука… — Сергей полежал, молча минуту, вперив взгляд в начинающее светлеть небо, и тихо проговорил. — Вали отсюда, старый друг…

— Чего?!! Не понял?!!

— Я сказал, сматывай чалки и отваливай отсюда! Ты слышишь меня, лейтенант Игнатьев?!! У-у-м-м-м!..

— Да пошел ты!

— Не надо, Саня!.. — Простонал Сергей. — Сейчас перед тобой стоит задача просто выжить в этой пустыне… А теперь, вдвоем, это может и не получиться… Но, все равно… Спасибо тебе за все!.. И прости меня…

Да только Туарег ответил со злостью:

— Передо мной стоит задача вытащить нас двоих отсюда! А передо мной лежит раненый! И поэтому я его буду отсюда вытаскивать! Ясно?!!

— Ты совсем мозгами поехал, Саня? — Проговорил Сергей, медленно вываливаясь из сознания. — Оба сдохнем в этой сраной пустыне…

— Ни хрена я не поехал!.. — Александр отер от пота лицо Кабанова своей, ладонью. — А будешь бухтеть под руку, так я тебе еще раз снотворное выпишу!.. Хуком справа…

«Снотворное» не понадобилось — Сергей уже и сам отключился, «предоставив» Александру возможность принимать решения.

«…Так! Что мы имеем на сегодняшний день? — Подумал он, глядя на восходящее над песчаными дюнами солнце. — Пятьдесят километров до оазиса, где остановилось племя… Сергей без сознания и может умереть от болевого шока — значит идти придется быстро и днем… Отдыхать?.. Тоже надо, иначе не доволоку, а он сам идти вообще не сможет — коню понятно!.. Значит… Пора отправляться в дорогу — время дорого!..»

И он опять засуетился у ближайших кустов:

— Ща я тебе тележку сооружу сооружу, старый «друг»… И пойдем помаленьку… Ну, не бросать же тебя здесь, посреди пустыни, в самом деле!.. …Полчаса ушло на то, чтобы найти пару подходящих кустов и срубить довольно ровные, а главное крепкие, жердины.

Потом Александр привязал к ним, «своими» же ремнями, два ружья для подводной охоты, которые не бросил, а все это время нес за спиной, и оплел их уже более тонкими ветками, устраивая носилки.

Потом, кое-как устроил на одном конце «хомут», благо дело он знал что это такое, прожив несколько лет в племени туарегов, которые пользовались этим «благом цивилизации», запрягая в свои повозки ослов или мулов. Этот довольно крепкий «хомут» Александр тоже сплел из тонких веток…

На постройку всего этого сооружения у него ушло часа полтора…

— Так, Сергей… — Он разговаривал с раненым, но, больше с самим с собой. — Давай-ка ты укладывайся в эту повозочку, а я тебя катать буду… Попробуем на своем горбу, насколько легкий хлеб у того вьетнамского рикши, мать его!..

Он кое-как закрепил бессознательно раненного на носилках, повесил себе на шею оставшееся «свободным» последнее третье гарпунное ружье, впрягся в «повозочку» и потянул ее за собой.

— А вот теперь помогай нам Аллах!.. — Только и проговорил Туарег.

Он поставил сам себе задачу за сегодняшний день пройти как можно больше, потому, что понимал, что с каждым часом силы его будут таять под этим сумасшедшим солнцем, словно снег…

— Ну, что? Поехали, прокатимся по Аравии, бывший друг? Время не ждет!.

Он дернулся вперед, впрягшись в эти «носилки», и понял, что сегодня, если ничего не случится уже и с ним самим, то он сможет пройти довольно много — Сергей, как оказалось, был не очень тяжелым. Да и, как бы там ни было, а плечи Барракуды принимали на себя всего половину веса — вторую половину нес его «напарник» по спасению раненного, пыльная африканская земля… …Сергей довольно бодро зашагал в пустыню, распевая себе под нос песни, к которым привык на службе в Легионе… …Он тянул, как паровоз эти носилки-волокуши, и пел, как заведенный……Беспощадное солнце Аравийской пустыни, казалось, совершенно его не беспокоило, хотя пот катился большими солеными каплями по его лицу, по рукам и спине…

Александр просто «отключил» в своей голове тот участок мозга, который отвечал за усталость — так его учил делать еще тренер по самбо в ДЮСШ, странное дело, но он его вспомнил, и вспомнил все его наставления:

«Не надо думать об усталости, и не будешь уставать! Не жалей себя и всегда будешь сильнее своего противника!»…

И еще он вспомнил слова своего инструктора во Французском иностранном Легионе:

«Настоящий солдат, сначала бежит, сколько может, а потом еще столько, сколько надо!..»

Именно теперь и наступил этот момент — момент слова «Надо!»…

Надо было спастись самому, и спасти раненного!

Пусть даже теперь это был враг!..

***

20 июня 2008 г.

Москва. Следственный изолятор «Лефортово»…

Не тот случай!..

…Полковник Чеботарев смотрел пронзительным взглядом на человека, который всего три дня назад имел почти неограниченную власть, и пользовался ей не только в интересах государства, но по большей части, в своих личных интересах…

У Геннадия Алексеевича Чеботарева, который занимал генеральскую должность Заместителя Начальника Службы Собственной Безопасности ФСБ России, этой власти было не меньше, если не гораздо больше, но…

Он, потомственный «чекист», вот уже много лет, продолжал носить всего-лишь полковничьи погоны, и никогда не напоминал начальству о том, что пора бы уже стать генералом… Ездил только на служебной машине, ибо свою старенькую «Волгу ГАЗ-2410» он подарил единственному сыну на его свадьбу, а на новую машину денег так и не скопил… И уже девять лет жил бобылем в старой сталинской трехкомнатной квартире на Таганке, доставшейся ему после смерти родителей… Правда, была у полковника дача в ближнем Подмосковье в сосновом бору, куда он любил переезжать на лето, дабы отдохнуть от суеты и смрада большого мегаполиса, но и та была ведомственной, а не его личной…

В общем…

Полковник Чеботарев был самым настоящим бессребреником от ФСБ, полностью посвятивший себя своей службе…

И когда он сталкивался с такими вот людьми, как этот человек, который сейчас сидел за столом напротив, в комнате допросов, и когда у него были факты против таких вот «служак», Геннадий Алексеевич Чеботарев превращался для них в «Главного инквизитора ФСБ»… И убедить полковника в том, что человек преступил закон случайно, а не целенаправленно было крайне сложным занятием… … — Я был бы очень признателен вам, гражданин Гришин, если бы вы начали сотрудничать со следствием!

Мужчина, с кругами под глазами от бессонницы, только улыбнулся вымученно;

— А для чего, полковник, мне это нужно? Для меня в этом нет никакого смысла!..

— Смысл в том, гражданин Гришин, чтобы…

А вот дальше полковник продолжить не смог…

Он задумался на секунду, и понял, что генерал прав — если он сейчас начнет давать показания, то обязательно будет осужден, и очень на большой срок! А вот если нет…

Генерал Гришин еле-еле улыбнулся:

— Вы же понимаете, Геннадий Алексеевич, что те записи телефонных разговоров, которые вы мне дали прослушать, и на которых, собственно и основывалось все ваше расследование, по нашему законодательству для суда не имеют никакой силы… А вот с документами… С документами у вас проблема, господин полковник!..

Генерал выпил воды, и заговорил вновь:

— Доказать то, что я отдавал какие-либо приказы у вас не получится — таких приказов, в письменной форме, просто не существует!

— Но полковник Тесленко!..

— А полковник Тесленко мог оказаться просто идиотом, и неверно понять мои шутки, высказанные ему по телефону!.. — Гришин перебил говорившего. — И за то, что он натворил, благодаря своим глупым мозгам — отвечать только ему! На суде, если он состоится, я именно так и скажу!.. Я же, полковник, готов ответить только за то, что был не очень дальновидным начальником, и вовремя не разглядел в полковнике Тесленко кретина!.. Вот и все, господин Чеботарев!

— Ваше имущество, нажитое путем спекуляции своим служебным положением…

— Какое имущество, Геннадий Алексеевич? — Прищурился генерал Гришин. — У меня ничего нет, кроме старой двухкомнатной квартиры, и не менее старой «Волги ГАЗ-3102»!.. Это все!

— Мы выяснили, что ваша недвижимость, в совокупности может стоить…

Генерал снисходительно улыбнулся:

— Весь тот перечень домов и квартир, уважаемый полковник, который вы мне предоставили для ознакомления, не имеет ко мне никакого отношения!.. Хозяева этой недвижимости, и прочего, совершенно мне незнакомые люди! Разве не так, Геннадий Алексеевич?

Гришин посмотрел в глаза полковника, и проговорил:

— Вот то-то и оно, господин полковник!.. Как бы вам еще не пришлось передо мной официально извиняться…

— Ну, уж этого-то не произойдет, гражданин Гришин! Не надейтесь!.. — Ответил Чеботарев резко, и нажал кнопку для вызова конвоя. — Уведите подследственного!

Когда, еще недавно такой солидный и респектабельный генерал-майор ФСБ Гришин выходил и допросной комнаты в сопровождении прапорщика-конвоира, он оглянулся, и бросил напоследок:

— Никогда не торопитесь быть победителем, Геннадий Алексеевич — спешка в этом деле никогда не доводит до хорошего! Как, к примеру, со мной… Не тот случай!..

Он ушел в свою камеру, а полковник Чеботарев еще долго думал над результатами сегодняшнего допроса генерала Гришина…

***

21 июня 2008 г.

Аравийская пустыня..

«Viva la muerte, y muera la inteligencia!»…

…За целый, «первый» день, то есть за 20 июня, Александр сумел-таки пройти довольно много — километров двадцать, или что-то около того…

Он выбрал какой-то ритм, включил какой-то странный внутренний метроном, и только шагал и шагал… Шагал, пытаясь не обращать внимания на раскаленные солнечные лучи, и на свою кожу, которая уже в кое-каких местах начинала под этими лучами вздуваться пузырями ожогов…

Останавливался Туарег «на перекур» ненадолго, минут на пять в конце каждого часа, в тени какого-нибудь куста. Чтобы дать немного отдохнуть своим рукам и ногам, и напоить себя и Сергея Кабанова.

Здесь, в приморских районах Аравийской пустыни иногда встречались дикие арбузы размером с большое яблоко. Эти ягоды были очень водянистые, и, что самое важное, очень питательными — практически 150–200 грамм насыщенного глюкозой, сладкого сиропа. Эти неказистые арбузики по-настоящему спасали и от жажды, и от потери сил, и от обезвоживания…

Солнце палило сверху так, что даже обычно ярко-голубое, в этих широтах, небо, здесь над Аравией, казалось, полиняло, выцвело, и стало каким-то белесым… Таким же белесым, а еще расплавлено-жидким, казался и раскаленный воздух… Его, наверное, можно было бы зачерпнуть ложкой, да и похлебать на обед как суп! Главное — не обжечься… …К вечеру, когда огромный солнечный диск завалился за вершины барханов, но до ночи оставалось еще пару часов, Александр, наконец-то, позволил себе двухчасовой привал… …20 июня, 19.30, вечер…

Сергей наклонился над раненным и положил ладонь на его лоб: … — У-у, друг!.. А дела-то у нас полное говно!..

Туарег был прав.

Сергей за целый день несколько раз ненадолго терял сознание, правда, потом приходил в себя. Сейчас же, к вечеру, его состояние значительно ухудшилось — он бредил, а его бледный лоб по температуре напоминал раскаленную сковороду…

— Что-то не то у нас с тобой, Сергей… Что-то не то!..

Александр решил посмотреть на ногу раненного. Он очень осторожно, неторопясь, размотал резиновые «бинты» и снял свою самодельную шину, и…

Картина, которая открылась его глазам, почти наверняка, привела бы в ужас любого врача — нога Сергея была похожа на большую колоду, а лилово-фиолетовая кожа натянулась так, что казалось, дотронься до нее и она лопнет, взорвется, как детский воздушный шарик…

— Поганые дела!.. — Только и проговорил Александр.

Их, конечно, учили оказывать первую неотложную помощь раненным, а за время службы Туарегу еще и неоднократно приходилось это делать, но… Все равно! Зрелище было просто ужасающим!..

Да и сам Александр наверняка ужаснулся бы, если бы рассмотрел на ногу Сергея Кабанова повнимательнее еще в самом этого начале пути, еще ночью!.. Но… С того момента прошел уже целый день! День под безжалостным солнцем, которое, видимо, иссушало не только тело, но и чувства…

«…У него было внутреннее кровотечение… — Думал Туарег как-то отстраненно. — Под кожей набралась кровь и получилась гематома… Нас этому учили — я это помню — что если кровь из гематомы не выпустить, то она может загноиться, а это верный путь к гангрене!.. Вот же где гадство!.. Придется что-то делать!..»

Александр разломил пополам очередной, какой уже по счету, арбуз, намочил его соком лоскут тряпки, оторванным от майки, которая была у него поддета под гидрокостюм, и протер этой тряпкой лоб бредившего Сергея:

— Извини, старый «друг», но мне сейчас придется сделать тебе небольшую операцию… — Проговорил устало Александр.

Он достал из ножен свой нож аквалангиста и тут же, не отходя далеко в сторону, расстегнул «шорты», в которые теперь превратился его гидрокостюм, и помочился на лезвие…

— М-да… Не хирургический скальпель, конечно… — Посмотрел он с сомнением на большое и широкое лезвие ножа. — Ну, хоть то, что есть, и то хорошо… Ладно… Попробуем…

Он взглянул в лицо Сергея, и проговорил с сожалением:

— Прости — у меня нет выбора…

Он перевернул бессознательного Кабанова на бок, закрепил его, кое-как в таком положении, и приблизил свой нож к искалеченной ноге…

— Тр-р-р-р!!!

Натянутая кожа разошлась под острым лезвием ножа, как гнилой помидор, и из длинного, сантиметров в двадцать, пореза хлынула густая, почти черная кровь…

— У-у-м-м-м! — Кабанов хоть и был без сознания, но застонал жалобно и протяжно.

— Терпи, Сергей… Терпи!.. Иначе умрешь…

Александр осторожными движениями пальцев, так, чтобы не задеть сломанную кость, выдавливал и выгонял наружу черную жижу, которая теперь в организме его старого «друга детства» несла не жизнь, а наоборот — смерть…

— Терпи… Уже совсем немного осталось…

— У-у-у-м-м-м!..

— Еще немного… Совсем немного!.. — Александр уже видел, что опухоль резко спала, а из пореза вязкой жижей начинает сочиться кровь нормального, алого цвета. — Ну!.. Вот и все! Теперь закроем дырку и все будет в порядке…

Он опять стал с остервенением жевать траву, и сплевывать горькую зеленую кашицу прямо в рану… Затем он до конца исполосовал свою майку на тряпки, теперь оставаясь голым по пояс, и стал ими прикрывать ужасную, отвратительного вида, рану…

И в этот момент…

Сергей пришел с сознание, видимо от боли, и резко дернулся:

— Ты что там творишь, Саня?!! — Прохрипел он «чужим голосом» и даже попытался сесть. — А ну, оставь мою ногу в покое!..

— Извини, Сергей… Ты мне мешаешь тебя спасать!.. Лучше поспи!..

Ну, небыло у Александра под рукой никаких обезболивающих или анестезирующих средств!.. Ничего небыло!.. Вот он и воспользовался единственным ему доступным…

Резким, коротким ударом кулака под правую скулу, он отправил Сергея в нокаут…

Может это, конечно, было и жестоко, но… Эффективно…

— Поспи пока, Сергей… А я пока закончу…

Когда края раны кое-как были стянуты вместе, Александр опять воспользовался единственным антисептиком, который сейчас был в его распоряжении — собственной мочой…

На всю «операцию» у Туарега ушел час… … — Ну, вот и все, кажется… — Вздохнул он, вытирая пот со лба. — Теперь пожуем немного, и в путь…

Он кое-как привел в сознание Сергея, и накормил его, слабого и беспомощного, все теми же арбузами, а потом поел и сам…

— Сколько времени, Саня?

Александр взглянул на часы, уже засветившиеся фосфоресцирующими точками на циферблате в стремительно надвигающихся сумерках: — 20.15… Пора идти дальше… Как ты? — Он дотронулся ладонью до лба Сергея и с удивлением понял, что жар прошел.

— Уже лучше…

— Вижу! Ну, вот и хорошо… Сейчас я тут посижу пять минут, и мы пойдем дальше…

— Долго нам еще идти, Саня?

— Столько, сколько надо… — Ответил Туарег устало. — Не больше, но и не меньше… Дойдем, обязательно!.. Только не помешали бы нам с тобой теперь…

Он встал на ноги и опять впрягся в хомут своей «телеги»… …Им «помешали» уже за полночь… …21 июня, 00.35, пополуночи…

— Хай-хай-хаи-и-и!.. Хаи-и! Хаи-и! Хаи-и! … — Твари! Нашли все-таки!.. Унюхали… — Выругался Александр себе под нос, снял с плеча гарпунное ружье, и приготовил его к стрельбе. — Только, ни хрена у вас не получится, стервятники!..

Теперь он тащил волокуши гораздо медленнее, постоянно оглядываясь по сторонам, чтобы не прозевать неминуемую атаку.

— Что там, Саня? — Судя по голосу, Сергею стало настолько лучше за этих несколько часов, что даже голос его приобрел прежний «тембр». — Что случилось?

— Пустынные волки, Сергей… Кровь учуяли, мрази!.. Окружают помаленьку…

— Будут пытаться, думаешь?

— Обязательно будут!.. — Ответил Туарег. — Для них запах крови, что для кошки валерьяна — совсем с ума сходят…

— Сколько мы прошли, Саня? — Спросил Кабанов, и тут же поправился. — Сколько ты прошел?..

— Около тридцати километров, думаю… Точнее не знаю — иду по компасу…

— Тогда тормози… — Проговорил Сергей. — За завтра остальное пройти сможешь?

— Наверное! Уж десяток-полтора километров по пескам пройду — не в первый раз!..

И тут, видимо, жажда жизни взыграла в мозгу Сергея Кабанова:

— Тормози!.. Нельзя нам теперь ночью идти, Саня — сожрут на хрен… Они, твари, добычу почуяли… Тормози я тебе говорю!!! И дай мне ружье! Стрелять-то я наверняка смогу! Хоть этим подмогну тебе, если уж идти самому не получается… — Сергей с сожалением посмотрел на самодельную шину, в которой опять находилась его нога. — Этим тварям надо дать пожрать, иначе не отцепятся и все равной найдут момент… Давай, Саня… Занимаем круговую оборону…

Александр понимал, что его «друг детства» прав, потому и не стал сопротивляться…

Они уселись на землю спина к спине, и ощетинились в сторону кружащей вокруг них стаи волков, Туарег с двумя ножами в руках, а Сергей с гарпунным ружьем для подводной охоты… …Волки кружили вокруг этих бывших друзей, а теперь врагов, волею судеб оказавшихся вместе в «одиночном плавании» в песках Аравийской пустыни, около часа, постепенно сужая круги «циркуляции». Ни дать ни взять — сухопутные акулы!..

А около 1.30 ночи, примерно, потому что уточнять времени у наших «путешественников-экстималов» небыло, последовала первая, и, слава Богу, единственная, атака…

Два молодых, судя по размерам, волка, вздыбив свои короткие хвосты, ринулись на них с двух сторон… Они, правда, сначала отбежали метров на сто в сторону, и, словно взяв разгон, устремились на свою «дичь»…

— Лупи наверняка! С десяти метров, не дальше — перезаряжаться времени не будет! — Рявкнул Александр, и решительно поднял свои ножи…

Пустынные хищники неслись на них галопом…

Секунда… Другая… … — Пук-пук! — Раздались за спиной Александра негромкие хлопки.

— В-ва-а-и-иа-а-у-у!..

«Отдохнувший» Сергей обе «стрелы» положил точно в цель…

Животное, мчавшееся на Сергея, резко свернуло в сторону, напуганное диким воем своего сотоварища… Воем боли и отчаяния…

Хотя эти душераздирающие звуки в аравийской ночи продолжались очень недолго…

— Мама дорогая… — Только и прошептал Сергей Кабанов, вглядываясь в темноту и вслушиваясь в ее звуки. — Вот где настоящие звери…

Сергей сумел увидеть в свете полной луны, как подстреленный им, раненный волк был в считанные секунды растерзан своими сородичами на куски, а остатки этого пиршества подобрали поле мелкие шакалы… …Они так и просидели, спина к спине и, не сомкнув глаз, до самого рассвета. До того самого момента, пока шакалы не убрались восвояси в пустыню, поняв видимо наконец, что здесь им ничего «не светит», а «ужин» умеет здорово, а главное смертельно, огрызаться…

— Ладно, Сергей… Отдохнули и хватит… — Александр устало поднялся на ноги и опять впрягся в волокуши. — Время 5.05… Пора топать дальше, пока другие супостаты не нарисовались на горизонте… …Как рассказать, как передать ощущения человека, который взвалил на себя труд спасения своего врага в самой, наверное, жаркой пустыне на земле?!! Какие подобрать слова, чтобы описать такое мужество?.. …До полудня Александр еще так-сяк соображал, что творилось вокруг него, но когда солнце повисло в зените…

Мозг его, видимо перешел в режим «автопилота», выполняя всего несколько функций: выдерживать заданный курс, выдержать заданный ритм, отдавая команду ногам двигаться дальше, и, как это ни странно, отсчитывать пройденные шаги…

Александр уже не ощущал боли, потому что мозг не давал его сознанию понять, что кожа на плечах и шее не просто сгорела и полопалась, а уже и довольно основательно кровоточила, растертая самодельным «хомутом»… И слава Богу, что он этого теперь не понимал, потому что иначе ему пришлось бы чувствовать и все те укусы мух и других насекомых паразитов, которые теперь пировали на его спине…

«…Вперед, лейтенант!.. — Приказывал он себе мысленно, и шел дальше. — Останавливаться нельзя, иначе умрем оба!..» …Сергей Кабанов чувствовал себя намного лучше, чем еще вчера, видимо «операция» на ноге и в самом деле пошла ему на пользу, и теперь он понимал, что происходит с его спасителем… Понимал, что этот «автопилот» в мозгу Александра нельзя выключать ни в коем случае, если они хотели выбраться из этого ада, иначе он просто упадет обессиленный и все… Поднять его больше не сумеет ничто на свете…

Помочь?..

Ах, как бы он хотел помочь сейчас своему бывшему другу детства, в честности и мужественности которого, было, усомнился!

Да только…

Единственное, чем Сергей мог помочь ему сейчас, он сделал еще в полдень, отобрав у него ружье, и взяв на себя обязанность охранять от нападения их тылы…

А охранять было от кого!..

Стая пустынных волков опять следовали за ними не отставая…

Нет, теперь они не нападали, наученные горьким ночным опытом, но эти на удивление умные животные поняли, что поживиться здесь все-равно будет чем… А вот мелкие, облезлые пустынные шакалы с алчными, голодными глазами, шли за нашими друзьями буквально по пятам, выискивая момент для нападения… И до вечера дважды поплатились за свою жадность — Сергей сумел подстрелить сначала одного из этой стаи, а через несколько часов и еще одного… И раненные шакалы тут же были съедены волками — эти-то знали, чего ждут!..

В арсенале оставалась последняя, пятая стрела, и два больших ножа… … А Александр все тянул и тянул свою ношу, ничего не замечая на своем пути, пока не услышал голос за спиной:

— Все, Саня! Приехали! Ты меня слышишь?

— Слышу…

Язык во Туарега рту превратился в огромный жесткий лист фанеры, и ворочать его было очень сложно и больно.

— Тогда тормози!

— Не могу… Мне надо вынести раненого к воде… К оазису… — Он, наверное, уже бредил на ходу от этой жары и солнца, но «автопилот» в мозгу Александра работал исправно, выполняя заложенную в него программу…

И тогда Сергей Кабанов понял, хоть и сам был измучен до предела, что остановить Александра сможет только то, что за годы его службы уже вошло в его подсознание на уровне рефлекса — приказ командира…

Он вспомнил, как это делал в свою бытность, во время службы в ВДВ, и рявкнул, что было мочи:

— Гвардии сержант Игнатьев! — Крикнул он.

Только Александр никак не отреагировал — видимо этот «рефлекс» был забыт им уже навсегда…

И тогда Сергей, вспомнив то, что успел узнать о своем бывшем друге, напряг свой уставший, воспаленный мозг, и крикнул по-французски:

— Lieutenant Ranoult!

— Je, monsieur le commandant!!! — Ответил ему Сергей устало.

Этот рефлекс в голове отставного лейтенанта Рано еще «работал»!..

— Stop motion!

— Oui monsieur le commandant!

Александр очень аккуратно снял со своего загривка «хомут» и опустил волокуши на землю.

— Regardez autour de vous et de vous orienter! — Последовал следующий приказ «командира».

И только в этот момент отставной лейтенант-спецназовец «прозрел»!..

Они находились в пересохшем русле реки, а впереди…

Всего-то, примерно, в трех-четырех километрах, виднелись далекие наклоненные пальмы оазиса…

— Дела-а-а! — Медленно проговорил Туарег, и с удивлением уставился на Кабанова. — Это мы уже почти до оазиса дошли?

— Ты на свои часы посмотри, Саня!

Александр медленно и очень осторожно поднял к лицу правое запястье и посмотрел на часы…

Медленно и осторожно, потому, что теперь каждое движение приносило ему острую боль…

Да… Двухдневная прогулка под палящим солнцем Аравийской пустыни практически голяком не прошла даром!.. Его шея, плечи, руки теперь были похожи на какое-то сюрреалистическое месиво из запекшейся крови, уже превратившейся в струпья, пузырящихся ожогов, и загнивших язв, из которых сочилась прозрачная, липкая и вонючая жидкость… — 19.05… - Произнес он медленно. — Уже вечер, Сергей…

— Правильно, Саня! — Вскинулся Сергей с носилок. — Вечер! Ты шел без остановки больше тринадцати часов!.. И считал шаги!..

— Что бы знать…

— Так сколько ты их сделал, помнишь? — 18 тысяч, 253 шага…

— А шаг у тебя, соответственно росту? Сантиметров 80, примерно?

— Примерно так…

Сергей Кабанов со странным чувством посмотрел на Александра:

— Получается, что ты сегодня прошел примерно четырнадцать с половиной километров?!

— Не знаю… Что-то с математикой у меня сегодня не очень…

Александр устало присел на растрескавшееся под палящим солнцем дно пересохшей реки, и отсутствующим взглядом посмотрел куда-то вперед…

— Ты даже не понимаешь, что ты за эти два дня сделал, Саня!.. — Из глаз Сергея Кабанова непроизвольно брызнули слезы. — Дорогой ты мой человек! Друг!!! Ты хоть понимаешь, что сотворил?

Странное дело, но…

Сейчас, сидя на растрескавшейся земле, Александр, совершенно неожиданно для сообразил, что понимает абсолютно все, что говорил ему по-русски Сергей…

Абсолютно все!!!..

И не просто понимал — он даже вспомнил такие словечки, которым никогда и никто, преподавая русский язык, его не научил бы!!!

Видимо эта «прогулка» по пустыне как-то странно повлияла на его мозг и вернула Александру его память…

И Александр, безо всяких эмоций — на них уже не оставалось сил — впервые за десять лет произнес русские слова:

— У меня сегодня «понималка» сломалась, Сергей… Да и что там понимать? Как сказал быиой «водоплавающий» Катран: «Следую своим курсом по азимуту, с ценным грузом на борту»…

— Ты!.. Ты, бля, мать твою!..

Непроизвольные слезы градом катились из глаз Сергея, и он их совершенно не стеснялся.

А Александр…

Он попросту не замечал их, потому, что смертельная усталость непомерным грузом навалилась на его измученное тело…

— Я никогда не забуду, Саня, того что ты сделал для нас, для меня в этой долбаной пустыне!.. Никогда!..

— Нам до оазиса еще четыре километра, Сергей… Наступает ночь, а у нас нет ни оружия, ни огня… Так что я пока еще ни хрена не сделал… До оазиса еще дойти надо… — Сказал Туарег и провалился в небытие сна.

— До оазиса, а значит до воды, осталось четыре километра из пятидесяти! Он ничего не сделал!.. — Сергей посмотрел на спящего друга, потом в звездное небо сквозь прорехи в кронах деревьев, и, наверное, впервые в жизни произнес. — Господи! Если ты есть! Помоги этому человеку, этому воину!.. Не за себя прошу, Господи — за него! Награди его, Господи, за его упрямство и бескорыстие!.. И прости меня за то, что усомнился в нем, Господи!..

А на Аравийскую пустыню, тем временем спустилась очередная ночь…

***

21 июня 2008 г.

Москва. Главное Управление ФСБ…

Пенсионеры…

…13.00, пополудни… …И опять полковник Чеботарев сидел в этом кабинете, напротив сурового генерала…

— Ну, что удалось сделать по этому неприятнейшему для всей Службы делу, Геннадий Алексеевич? — Сегодня Заместитель Директора был в полной генеральской форме.

Полковник прокашлялся в кулак, и открыто посмотрел на говорившего:

— К сожалению, товарищ генерал-полковник, особых результатов достичь не удалось…

— Докладывайте! — Брови генерала грозно сошлись на переносице.

— Арестованный генерал-майор Гришин и в самом деле оказался хорошим профессионалом… — Ответил Чеботарев с сожалением в голосе. — И он прав… По большому счету, мы не можем предъявить ему ни одного обвинения… К сожалению, он об этом знает…

Полковник помолчал несколько секунд, и продолжил:

— Все, что касается имущества Гришина, его недвижимости, и зарубежных банковских счетов — все это официально принадлежит не ему, а разным людям, от которых генерал может запросто откреститься, сославшись на интриги своих недругов и всеобщую нелюбовь нашего народа к КГБ, а теперь уже ФСБ…

— А записи его телефонных разговоров?

— Для суда они не могут быть доказательством без документов, Виктор Иванович… А вот подписанных документов обнаружить не удалось — толи успел их Гришин уничтожить, толи их никогда и небыло…

— Ну, а по делу гибели генерала Елагина?

— Гришин заявил, что не имеет к этому никакого отношения! — Ответил полковник. — А его разговоры-намеки с полковником Тесленко… Так он прямо так и заявил! Цитирую: «Полковник Тесленко мог оказаться просто идиотом, и неверно понять мои шутки, высказанные ему по телефону! И за то, что он натворил, благодаря своим глупым мозгам — отвечать только ему! На суде, если он состоится, я именно так и скажу!.. Я же готов ответить только за то, что был не очень дальновидным начальником, и вовремя не разглядел в полковнике Тесленко кретина!»…

Заместитель Директора потеребил в руках очки, и посмотрел на Чеботарева:

— Значит… Зацепить основательно Гришина не получилось?

— Выскользнул Гришин, Виктор Иванович… Он всегда был скользким человеком… Вот и теперь выскользнул…

— М-м-да!.. Плохо!.. — Проговорил генерал-полковник, понимая, что Чеботарев прав. — А что с этим полковником Тесленко? У него-то промахов побольше, чем у генерала?

— Ну… Полковника Тесленко без генеральских показаний тоже особо не прижмешь!.. — Ответил Чеботарев. — Разве что за неумелое командование, повлекшее за собой гибель восьми сотрудников ФСБ…

— Так в чем же дело?

— Дело в том, что он был серьезно ранен… Позавчера, 19 июня, полковник спецрейсом был доставлен из Египта в Москву… Ему была сделана операция… Тесленко лишился одного легкого… Сейчас он еще в реанимации, и его готовят ко второй операции, товарищ генерал-полковник… Я узнавал… В общем, хирург, который им занимается, говорит, что операция предстоит довольно сложная… И если, вдруг, что-то будет «не так», то полковник Тесленко может остаться без руки…

— Твою мать!!! — Не сдержался Заместитель Директора. — С такой инвалидностью, да еще и явившейся следствием ранения при выполнении хоть и не санкционированной руководством, но, тем не менее, боевой операции, его не то что судить, а к ордену представлять надо!..

Чеботарев потер свою щеку ладонью:

— Вот именно, Виктор Иванович… К сожалению, это дело обернулось совершенно иной стороной…

Генерал посидел в глубокой задумчивости около минуты, потом поднял взгляд на полковника Чеботарева:

— Что думаете делать, Геннадий Алексеевич? Есть предложения, по этим двоим деятелям?

И тут Чеботарев смело посмотрел в глаза генерала:

— Пенсия!.. Обоим!.. Гришину — по выслуге лет… Тесленко — в следствии ранения… Иного выхода я не вижу… К сожалению!..

— Понятно… — Ответил Заместитель Директора. — Я, к сожалению, тоже… Ладно! С этим понятно!.. Что по этому Жукову?

— Жуков в Россию не вернулся, товарищ генерал-лейтенант… Он сейчас в Лондоне, и просит у Великобритании политического убежища, как пострадавший от преследований российских властей… Похожие прецеденты с нашими олигархами уже были, так что для них это уже не является неожиданностью… — Ответил полковник. — К сожалению, информацию об участии в этом деле Жукова «Клеща», мы получили с некоторым опозданием… Вся недвижимость, все имущество холдинга «Зевс» уже арестованы… А вот денежные средства, находившиеся на счетах, Жуков успел переправить на счета иностранных банков…

— Во сколько оценивается арестованные активы?

— По самым скромным подсчетам — что-то около от 70 до 90 миллионов долларов, Виктор Иванович…

Генерал вздохнул с сожалением:

— Ну что ж… С паршивой овцы хоть шерсти клок…

Он помолчал немного, и спросил:

— А та девушка, с которой все и началось? Которая пришла к вам с заявлением на Гришина?

— Варвара Михайловна Кабанова… — Уточнил Чеботарев. — Как стало известно, весь бизнес ее мужа принадлежит теперь ей… Сам же Сергей Николаевич Кабанов не найден…

Генерал откинулся на спинку кресла, и проговорил с сожалением:

— В общем… Судили-рядили, а виновных нет! — Подвел неутешительный итог Заместитель Директора ФСБ. — Что с тем «дополнением» к алмазам, которые были в пакете?

— Майор Кузнецов мною полностью проинструктирован, товарищ генерал-полковник! — Ответил Чеботарев. — Теперь именно он, там, на месте, будет возглавлять операцию и отвечать за ее результаты!.. Через три дня группа специалистов будет готова к вылету, и, к тому времени, думаю, мы получим официальное разрешение местных властей, на проведение подводных поисковых работ!..

— Хорошо, Геннадий Алексеевич!.. — Подвел итог разговора генерал-полковник. — Так и поступим! И вот еще что… Это, конечно, не в вашей компетенции, но… Дабы не посвящать в это дело дополнительных людей… Я попрошу лично вас, зная вашу принципиальность и честность, возглавить всю эту операцию, по нахождению «груза»!.. Это приказ, Геннадий Алексеевич!

— Есть, товарищ генерал-полковник!..

***

22 июня 2008 г.

Аравийская пустыня. Оазис…

«…Безумству храбрых, поем мы песню!..»

…Полдень… …В путь наши пилигримы отправились с первыми лучами солнца…

Пройти эти четыре километра до водопада, по пересохшему руслу реки с волокушами за спиной стало для Александра такой сложной задачей, что он, если бы была такая возможность, не раздумывая ни секунды, поменял бы их на пятнадцать километров по песку пустыни!..

Казалось, что каждая кочка, камешек или трещина пересохшего дна, так и норовили зацепить покрепче волокуши, на которых лежал Сергей Кабанов, чтобы «хомут», сплетенный из веток, в первые же минуты этого пути содравший с шеи Александра подсохшие за ночь, кровяные корки, и под которым теперь была сплошная кровоточащая рана, побольнее в эту рану впился…

А сама «телега», как-будто специально, чтобы сделать побольнее, не скользила, как это было еще вчера в песках, а раз за разом цеплялась то за какие-то корни, то за ветки, словно специально их выискивала…

— У-у-му-ы-ы!!! Ых! Ых! — Стонал от боли отставной лейтенант-легионер, и все яростнее, все упорнее шагал дальше. — Ых! Ых! А-а-м-м-мы-ых-х! Ых! Ых-хы-ы!..

В его голове опять включился «автопилот», и Туарег, наплевав уже абсолютно на все, просто тянул волокуши к оазису, который с каждым шагом становился все ближе и ближе… …Потом, много позже, Александр признался самому себе, что именно тогда, 22 июня 2008 года он точно узнал, где находится предел человеческих сил… Лично его предел… Предел воли и сил… Если бы его «автопилот» дал на секунду сбой, и отставной лейтенант-спецназовец Французского Иностранного Легиона, промахнулся бы мимо оазиса хотя бы на сотню метров… То пройти их, Александр уже не смог бы…

Все! Предел!!! Амба!!! «Туши свет, кидай гранату!»… …Но он не «промахнулся»…

И им опять неимоверно повезло!..

Уже когда около самого оазиса, когда Александр, надрываясь из последних сил вытащил из пересохшей реки на «берег» волокуши, на которых лежал, вновь потерявший сознание, Сергей Кабанов, их, наконец-то, заметили…

Заметили, стоявшие на охране лагеря воины-туареги… …Первое, что осознал Александр, очнувшись от состояния «автопилота», была вода…

Крохотное, искусственное озерцо из камней, в два метра в диаметре, к которому его подвели, поддерживая за руки с обеих сторон…

Он упал лицом в воду и пролежал так минут пять…

Туарег то пил эту живительную прохладу, то окунал в ее прозрачные воды свою голову, и…

Оживал буквально на глазах…

Через пятнадцать минут он почувствовал, что сможет это сделать…

Александр встал, наконец, на ноги, и уже осмысленным взглядом, огляделся по сторонам…

Вокруг него стояли туареги… Женщины и мужчины…

Но он никогда бы не ошибся, увидев среди толпы эту фигуру с гордой осанкой…

Александр подошел к мужчине, и проговорил еще немного заплетавшимся языком:

— Здравствуй, Али!.. Я опять вернулся… Но я вернулся без твоей дочери, великий вождь… Я виноват, что не уберег ее… Казни меня за это!..

Александр встал на одно колено, и наклонил голову…

Он еще услышал, как вжикнул металл меча, извлекаемого из ножен, и почувствовал его холодное прикосновение к своей шее, и…

Свет в его глазах померк… …18.30, вечер… …Очнулся Туарег оттого, что что-то прохладно-влажное, мягкое и неимоверно приятное, обтирало его лицо…

Александр открыл глаза, и…

Увидел перед над собой склоненные лица Амаль и Катрана…

— Слава Аллаху! — Проговорила девушка и вымученно улыбнулась. — Ты, наконец, пришел в себя!..

— Привет, герой! — Улыбнулся Катран.

Александр поморгал несколько секунд, словно наводил резкость в собственных глазах, и:

— Амаль? Володя? Вы здесь?

— Здесь, Инсар! — Ответила за двоих девушка, и из ее глаз брызнули непрошенные слезы. — Мы здесь уже пять суток, любимый! И я, если честно, уже не надеялась тебя увидеть живым!..

Александр, кряхтя от боли, как древний старик, кое-как сел, опираясь руками позади себя, и спросил:

— Но как? Как вы здесь оказались? Ты… Катран…

Амаль вздохнула, словно опять перед ее глазами пронеслось все пережитое, и заговорила:

— Этот человек, который спас меня от бандитов, там в городе… Которого ты притащил сегодня сюда, в оазис… Он сказал, что он твой друг… И я ему поверила… А потом он увез меня из города на машине к тебе… Только… — Он вздохнула, и посмотрела в сторону. — Он меня обманул… Он сначала увез меня из города, а потом оставил меня в лодке одну посреди моря, а сам уплыл, и больше не вернулся… Я его долго ждала, Инсар… Но когда поняла, что умру под этим солнцем… Я просто вытащила из воды ту железную штуку, которая была привязана к лодке веревкой, и все… К вечеру лодку вынесло к берегу, к тому месту, где я нашла тебя много лет назад… А потом меня нашли воины нашего племени, которые были отправлены моим отцом в погоню, и забрали с собой…

— Ей повезло, лейтенант!.. — Вступил в разговор Катран. — Она догадалась вытащить из воды якорь, а остальное сделало подводное течение… А они, как известно, не меняются…

— Ну, а ты, Володя? — Спросил Туарег. — Ты-то как здесь оказался? И где Анатолий Иваныч?

Что-то изменилось во взгляде Катана… Словно тучи заволокли небо…

— Нет больше Деда… — Ответил он, и отвел взгляд. — Когда я вернулся, он отбивался от четверых… В общем… Они там и остались, на дне… А вот Деду я помочь уже не сумел…

Катран посидел молча несколько секунд и продолжил:

— На сейнер я возвращаться не стал — там были чужие… Вот я и поволок Ананьева к берегу… Выплыл… Там я его и похоронил, Саня… А потом стал искать тебя… А нашел чей-то пикап-вездеход… Я уже хотел ехать вдоль берега и искать тебя дальше, когда меня окружили туареги… И слава Богу, что вместе с ними уже была Амаль, иначе…

Продолжать больше небыло никакого смысла — и так все было понятно…

Александр подумал над этими рассказами несколько минут, и спросил:

— А как же так случилось, что туареги не нашли меня и Сергея? Ведь мы, по идее, были на берегу раньше вас обоих, ведь я воспользовался его подводным скутером…

Катран пожал плечами:

— Не знаю, лейтенант… Возможно потому, что ты плохо ориентируешься под водой, ты сбился с курса, и вас отнесло далеко на юг… Намного дальше, чем вышла на берег Амаль и я…

— Меня и в самом деле постоянно относило влево…

— Тогда все понятно… Да и потом… Туареги нашли дочь вождя, да еще попутно и меня взяли в «плен» — больше им искать на побережье было некого… Вот они и ушли обратно в пустыню…

Александр посидел молча несколько долгих минут, и спросил:

— Ну и что же будет с нами теперь?

— А вот это, я думаю, будет очень зависеть от того, что ты расскажешь Али… Сумеешь ли ты убедить его нас отпустить…

— Он очень зол на тебя, Инсар… — Проговорила Амаль, и обернулась к Катрану. — На тебя и твоего друга… Поэтому… Тебе придется рассказать все… И рассказать правдиво, потому что Али очень недоверчив… Если он почувствует ложь, то… Он продаст вас на рынке в Дарфуре, а меня отдаст замуж…

Александр медленно поднялся на ноги, и вышел из палатки:

— Я попробую…

***

22 июня 2008 г.

Аравийская пустыня. Оазис…

Шатер аменокала…

Мы никому не хотим зла!..

…На пустыню опустилась звездная ночь, и в лагере туарегов, среди множества палаток, развели костры… Самый большой был у входа в шатер старого Али… …Александр, пошатываясь от усталости, подошел к шатру, у входа которого стояли два нукера.

— Я хочу поговорить с вождем!.. — Проговорил он твердо.

— Но Али этого не хочет… — Угрюмо ответил один из нукеров.

— Скажите ему, что пришел Инсар!

— Лучше уходи! — Сказал второй нукер, и грозно шевельнул мечом.

Но…

Видимо все это время богиня удачи Фортуна улыбалась этому герою…

Совершенно неожиданно Александр и нукеры услышали знакомы голос, донесшийся из шатра:

— Впустите его!..

Александр вошел внутрь, и огляделся по сторонам…

Али сидел на большой белой верблюжьей шкуре:

— Я слушаю тебя! Говори, что хотел сказать!.. И уходи!..

Александр присед на одну ногу, и сказал:

— Я хочу рассказать тебе одну давнюю историю, уважаемый Али…

Александр присел на верблюжью шкуру и заговорил… …Целых два часа ушло у Александра на то, чтобы поведать о своих злоключениях, которые начались еще 10 лет назад…

Он рассказал без утайки все, что узнал о себе от своих друзей, и все, что вспомнил теперь сам…

Почти все!..

И целых два часа старый Али слушал своего воскресшего нукера не перебивая и не меняя позы…

И только его глаза, переставшие метать молнии, выражали теперь крайнее удивление этой историей…

А когда Александр замолчал, вождь наконец проговорил:

— А где же алмазы, Инсар?

— Я их не нашел, Али… Наверное тем взрывом их разбросало по морскому дну… Я ничего не нашел…

— И что же ты от меня хочешь, Инсар?

— Отпусти со мной Амаль, и моего друга…

— Того, которого ты приволок в оазис? — Удивился Али. — Но ты только что говорил, что он твой враг!

— Он мне не друг, и не враг… Хотя в мучениях твоей дочери виноват именно он… Но я говорил не о нем!.. Я говорил о том человеке, которого взяли в плен твои воины, Али! Он хороший человек, и никогда не желал зла туарегам!..

Али долго думал, глядя на языки пламени костра, и, наконец, сказал:

— Хорошо!.. Я отпускаю вас!.. Я всегда хотел, чтобы у моей дочери мужем был именно ты… И теперь ты воскрес… Я отпущу вас!.. Потому, что знаю, что ты будешь ей хорошим мужем!.. Туареги тоже никогда и никому не желали зла!.. — Проговорил Али, и на одну секунду его голос дрогнул, но тут же опять стал, как всегда, суровым. — А того человека… Его я отвезу на рынок в Дарфур — он мой трофей!..

И тут Александру почему-то стало жаль Сергея Кабанова, из-за которого все и случилось:

— Не нужно этого делать, уважаемый Али!

— Почему? — Удивился вождь. — Он белый, он может выздороветь… За него дадут хорошие деньги, а я обязан заботиться обо всем племени!

Александр посмотрел вождю в глаза:

— Поверь мне сейчас так же, как поверил несколько минут назад!.. — Заговорил он горячо. — Да! Он причинил мне много зла, но я не хочу, чтобы его судьба сложилась именно так… Он богатый человек, Али!.. Если его вылечат, а потом отвезут в город, то он даст тебе столько денег, сколько ты захочешь!.. И поверь мне, что это может быть намного больше, чем ты возьмешь за него на рынке!

— Я могу попросить за его свободу очень много, Инсар!

— Он даст тебе эти деньги!!! Не сомневайся!!!

Вождь думал над этими словами около минуты, и, наконец, проговорил, улыбнувшись глазами:

— Нет, Инсар!.. Ты так и не стал настоящим туарегом, хотя и был лучшим воином!.. Настоящий туарег просил бы о мести, а ты просишь о снисхождении к своему врагу!.. — Али встал, и посмотрел в пустыню, сквозь открытый полог шатра. — Хорошо!.. Я сделаю так, как ты просишь, Инсар!.. А теперь иди, и сообщи Амаль и своему другу хорошую новость — утром вы можете уехать туда, куда хотите сами!..

— Спасибо, уважаемый Али!.. …Эта ночь была, наверное, самой беспокойной в жизни каждого из этих друзей — нрав туарегов переменчив, и вождь до утра мог передумать…

Но…

Этого не случилось — Али сдержал свое слово!..

…23 июня, 5.00, утро…

…Как только первые солнечные лучи озарили вершины барханов, Катран завел двигатель пикапа-вездехода… В его кузове уже лежали аккуратно сложенные лучшие шкуры, ковры и серебряная домашняя утварь — приданое Амаль, которое она забирала с собой в новую жизнь…

…И, наконец, мощный автомобиль, рыкнув мотором, неторопясь тронулся с места, и направился к пересохшему руслу… Его сопровождал самый, наверное, необычный, верблюжий эскорт…

Туареги повернули обратно только через полчаса…

И только тогда Александр впервые решился потрогать рукой кожаную сумку, которая все эти дни была закреплена у него на поясе, и хранившая, до поры, небольшой пакет, размером с четвертину кирпича…

***

23 июня 2008 г.

Египет. Марса Аллам…

Гостиничный номер…

Вот они!..

…13.30, пополудни… …Александр, Амаль и Катран, который сидел за рулем, теперь никуда не торопились — они были свободны от всех…

Они возвращались…

И сделали за этот путь всего одну, довольно долгую, но обязательную остановку — у того места, где Катраном в прибрежном песке был похоронен Анатолий Иванович Ананьев — легендарный боевой пловец «Дед»…

Друзья погрустили над этой могилой, нанесли точное место на карте, и отправились дальше в путь… …Преодолев больше трех сотен километров за семь часов, около полудня они, наконец-то, въехали в Марса Аллам… А еще через двадцать минут уже были в своем номере…

Здесь, среди этих троих, не от кого было больше хранить тайну пакета, и…

Александр вооружившись ножом и широкой хрустальной вазой для восточных сладостей безжалостно разрезал старый грязный скотч…

То, что увидели эти трое в следующее мгновение, повергло их в шок…

Ваза почти до крев наполнилась сверкавшими на солнце, крупными негранеными алмазами «чистейшей воды»!!!.. Это было похоже на какой-то нереальный солнечный водопад!.. Солнечные лучи, отраженные от их граней, играли разноцветными бликами на стенах, на лицах…

Амаль зачерпнула алмазы ладошкой. И высыпала их обратно в вазу, любуясь на то, как они переливались под солнечным светом…

И еще раз… И еще…

И вдруг…

Сверху, на горку алмазов упал плотный сверточек, который заботливо был запаян в целлофан…

— А это еще что за хрень? — Удивился Катран, и взял сверточек. — Посмотрим?

Получив немое согласие, он сорвал упаковку:

— Какая-то фотопленка… — Он растянул ее, и посмотрел на свет. — А на ней фотографии каких-то документов… Ни хрена не видно!.. Придется делать фотографии — тогда и поймем, что это такое…

— А стоит ли, Володя?.. — Спросил Александр. — Ведь бывают и такие тайны, что о них и знать не стоит!.. А то, что это какой-то большой секрет абсолютно понятно!..

И в этот момент в номере зазвонил телефон…

Друзья замерли, посмотрели в глаза друг другу, и…

Александр снял трубку:

— Алло! — Произнес он по-русски. — Слушаю!

И услышал в ответ незнакомый голос:

— С кем я говорю? Это Владимир Ечин?

— Нет! Он рядом!

На том конце провода помолчали:

— Анатолия Ананьева с вами небыло, когда вы вернулись… Значит… Я разговариваю с Александром Игнатьевым?

Туарег подумал несколько секунд:

— Я бы предпочел, чтобы меня называли Жак Рано — я уже давно привык к этому имени, и другого не знаю!..

— Хорошо! Пусть будет так…

— С кем я разговариваю?!! — Спросил Александр.

— Майор Федеральной Службы Безопасности Кузнецов!

Они помолчали какое-то время…

— Послушайте, Жак… Мне необходимо с вами встретиться…

— Зачем?

— Поверьте, что это очень важно!.. Я буду ждать вас в ресторане гостиницы через пятнадцать минут!.. Приходите, Жак! Этот разговор необходим нам обоим!..

Александр посмотрел на трубку, в которой уже звучали гудки отбоя, а затем взглянул на Амаль и Катрана:

— Придется идти… Иначе он придет сюда…

— Иди, Саня! — Ответил Катран. — А за свою невесту не волнуйся — я ее в обиду не дам!..

***

23 июня 2008 г.

Египет. Марса Аллам…

Гостиничный ресторан…

Мне нужно только это!..

…13.45, пополудни… …Александр занял столик в самом углу ресторана, и успел сделать только один глоток кофе из маленькой фарфоровой чашечки, когда за его столик, на стул, стоявший напротив, присел мужчина, по годам его ровесник…

Он сразу же заговорил серьезным голосом:

— Это я вам звонил, Александр!

Отставной лейтенант внимательно посмотрел в глаза собеседника:

— Меня зовут Жак Рано…

— Хорошо! — Тут же согласился собеседник.

— Я вас слушаю!

— Жак… Мне нужен тот пакет, который вы нашли на затонувшей «Звезде Аравии»!.. — Мужчина, видимо не был склонен долго ходить вокруг да около, и сразу же «взял быка за рога». — Я знаю, что там огромное количество алмазов!.. И я знаю… Вернее, догадываюсь, что вы этот пакет нашли… Раз вы вспомнили родной язык, то наверняка вспомнили и то место, где он был спрятан!..

Александр напряженно молчал, пристально смотрел в глаза своего собеседника, и очень маленькими глоточками пил свой кофе.

А его собеседник продолжал, тем временем, свой монолог: — …Послушайте, Жак… Нам стало известно, что вместе с алмазами в пакет была спрятана некая фотопленка… Так вот именно она и представляла тот нездоровый интерес для ваших врагов!.. Настолько нездоровый, что они готовы были убивать!..

— Что на этой пленке, майор?

Кузнецов помолчал секунду, словно принимал какое-то решение, и наконец произнес:

— Там отсняты документы, о незаконной приватизации в середине 90-х годов многих крупнейших предприятий России!.. Очень многих, Жак! Сейчас — эти предприятия практически формируют экономику всего нашего государства!.. Так что… Эти сфотографированные документы являются компрометирующими материалами для многих очень высокопоставленных теперь, лиц нашего государства… — Ответил майор ФСБ честно. — Это в самом деле «государственная тайна», потому что посредством этих документов, попади они не в те руки, можно взорвать экономический баланс России… Это самая настоящая бомба, Жак!.. Такой мощности, по своей разрушительной силе, что с ней не сравниться весь ядерный потенциал!..

— Ну, а причем же здесь я? — Деланно удивился Александр. — Мне-то эти документы не нужны!..

— А получил приказ из Москвы — во что бы то ни стало вернуть эти документы в Россию! Вернее фотопленку с фотографиями этих документов!!! Об алмазах, находящихся в том же пакете, в приказе небыло сказано ни слова!.. — Майор открыто посмотрел в глаза Александра. — Так что… Мне, в отличие от вас, нужна только эта фотопленка, а уж алмазы… Они мне ни к чему!..

Александр долго и испытывающе смотрел в глаза майора, и, наконец, ответил:

— Я нашел пакет… В этом вы правы, майор… И я нашел эту пленку… Пакет был разорван, видимо во время взрыва, так что… От него остались только клочки, и эта пленка, упакованная отдельно… Алмазы же, скорее всего, утонули вместе со всем остальным…

Кузнецов улыбнулся одними уголками рта:

— Эта подробность меня совершенно не интересует, Александр!.. Мне нужны только документы, чтобы выполнить приказ!..

Не говоря больше ни слова, Александр поднялся из-за стола, и решительным шагом вышел из ресторана… …Он вернулся ровно через пять минут, и положил в кофейное блюдце, стоявшее перед майором, сверточек с фотопленкой…

— Спасибо! — Только и сказал Кузнецов, и попытался встать из-за стола, чтобы уйти.

— Это еще не все!.. У меня к вам, майор, есть личная просьба… — Остановил его Александр, и положил перед майором карту. — Вот!.. В этом месте похоронен Анатолий Иванович Ананьев… Я хочу попросить вас, чтобы вы нашли его тело, и отвезли на Родину, в Россию!.. Этот человек достоин того, чтобы быть похороненным, как настоящий русский офицер…

Кузнецов взял карту со стола, сложил ее, и сунул во внутренний карман пиджака:

— Хорошо, Александр… Я обещаю вам, что сделаю это!..

И тут на блюдце что-то звякнуло:

— Похороните его достойно, майор! И позаботьтесь о его внучке…

Кузнецов опустил взгляд, и увидел в кофейном блюдце три довольно крупных, каждый размером с фасолину, алмаза…

*****

ЭПИЛОГ

***

21 августа 2009 г.

Россия. Ближнее Подмосковье…

Частный медицинский центр детских онкозаболеваний…

Спасибо всем!..

…Полдень… …Седовласый, лет шестидесяти, но не по годам подтянутый, даже можно сказать поджарый, человек в белом медицинском халате, сидел в своем кабинете за большим письменным столом, и наставительно говорил молодой девушке-секретарше, стоявшей рядом:

— Леночка! Я хочу, что бы все сегодня прошло на высшем уровне!

— Все уже подготовлено к встрече, Владимир Иванович! — Ответила девушка милым голосом.

— Нет, Леночка! Вы не понимаете!..

Мужчина порывисто встал, подошел к окну, и посмотрел вниз…

Там, на стоянке у Главного входа в этот огромный больничный комплекс, стояло несколько десятков довольно дорогих, роскошных иномарок известных всему миров, иностранных производителей… Чувствовалось, что эта больница пользовалась хорошей репутацией у «сильных мира сего»…

Мужчина повернулся к девушке:

— Мы работаем уже полгода, Леночка! И за это время сумели помочь уже очень многим детишкам! Это так! Но!!! — Он порывисто прошелся по кабинету, и было видно, что мужчина нервничает. — Я хоть и Академик РАМН, и довольно известный в мире медицины человек, но… Даже мне пришлось около пятнадцати лет потратить на то, чтобы найти средства на открытие этого центра… О времена, о люди!..

Академик еще раз прошелся по кабинету, и наконец, вернулся в свое кресло за столом:

— Никому, из современных нувориш, не нужны были такие долгосрочные проекты, не дающие гарантий прибыли! Никому!.. — Он тяжело вздохнул. — И тут, вдруг, такая сумасшедшая удача! Мне самому предложили деньги на этот центр! Самому!!!

— Наверное, это хорошие люди… — Проговорила девушка.

— В этом я даже не сомневаюсь, Леночка! — Едва не подскочил со своего места Академик. — Они инвестировали в этот проект огромные деньги, с единственным условием — чтобы в нем проходили лечение не только дети богатых родителей, но и все те, кто в этом нуждается! Понимаете?

— Мы именно так и поступаем, Владимир Иванович!

— Вот именно!

— А где эти ваши инвесторы?

— Вот именно в этом все и дело! — Академик поднял указательный палец. — Именно сегодня они приезжают сюда, в центр, чтобы посмотреть, как используются их немалые средства!

— Так это мы их встречаем?

— Их, Леночка! Их!.. Есть только одна загвоздка… Именно сегодня мне, да и всем нам, предстоит с ними познакомится…

— А как же вы до этого?..

— Вот как-то так получилось… Все дела от их имени вел доверенный человек… Он же подписывал все документы и соглашения… А вот настоящих хозяев этих денег я еще не видел… Знаю только их имена, и то, что они французы. — Академик строго взглянул на девушку. — Теперь вы понимаете, Леночка, мое сегодняшнее волнение?

— Да, Владимир Иванович! Я все поняла! Все будет на высшем уровне!..

— Ну, слава Богу! — Облегченно вздохнул мужчина. — Идите! И пусть все уже будет готово — они могут появиться в любой момент!.. …Девушка вышла из кабинета в шикарную приемную и увидела троих посетителей… Беременную женщину, и двоих мужчин…

Одеты они были неброско, и даже просто, но… Девушка, так часто листавшая журналы мод, увидела в этой «простоте» не только вкус, но и довольно большие деньги…

Посетители покорно дожидались ее появления:

— Слушаю вас? — Улыбнулась секретарь.

— Мы бы хотели поговорить с Академиком… — Ответил мужчина. — Если это возможно, конечно…

Девушка немного замялась с ответом:

— Понимаете… Вообще-то сегодня у Академика не приемный день… Конечно Владимир Иванович вас примет, я сейчас ему доложу, но… Дело в том, что Академик ожидает сегодня очень важных гостей, поэтому… Он не сможет вам уделить много времени…

— Много нам и не потребуется!

— Ну… Хорошо! — Сдалась секретарь, и нажала кнопку на селекторе. — Владимир Иванович! К вам посетители!

— Леночка! Вы их предупредили? — Послышался голос из динамика.

— Да, Владимир Иванович! Я все сказала!..

— Вы спросили их имена, Леночка?

Девушка вопросительно посмотрела на мужчину, и то понял это немой вопрос:

— Скажите, что с ним хотят пообщаться Жак Рано, Амаль Рано и Ален Труа…

Видимо он говорил достаточно громко, и эти слова долетели до микрофона селектора, потому что…

Через секунду дверь кабинета Академика распахнулась настежь…

— Что же вы не предупредили о своем приезде, уважаемые вы мои люди! — Академик порывисто подошел к каждому из троих.

Он крепко пожал руку мужчинам, и галантно поцеловал ручку женщине.

А потом посмотрел на девушку-секретаршу:

— Вот, Леночка! Познакомься! Это и есть наши хозяева! Настоящие хозяева этого медицинского Центра…

Девушка от изумления прикрыла рот ладошкой и увидела, как весело и хитро подмигнул ей человек, которого назвали Ален Труа… …12.30, пополудни… …Они сначала беседовали в кабинете, а потом прошлись по клиническим корпусам Центра…

И в какой-то момент Ален Труа задал Академику вопрос:

— Владимир Иванович… Я хотел бы поговорить с вами по поводу одной пациентки, которую, я знаю, вы курируете лично…

— Я вас слушаю, уважаемый Ален!

— Это Даша Ананьева…

— А-а-а, да-да-да! — Ответил Академик, и улыбнулся. — Ну, что вам доложить!.. Девочка у нас сейчас на плановом поддерживающем лечении — раз в три-четыре месяца мы кладем ее в нашу клинику на недельку для обследований…

— Как она?

— Прекрасно! — Ответил Академик, ничуть не покривив душой. — Просто прекрасно! Исходя из результатов последних обследований — девочка абсолютна здорова! От былой болезни не осталось никаких последствий!

— Я могу ее увидеть?

— Да-да! Конечно! Давайте вернемся в мой кабинет, и через пятнадцать минут ее приведут! …12.45, пополудни… …В дверь кабинета постучали, и на пороге появилась…

Наши друзья даже переглянулись от удивления!

Эта девятилетняя девчушка с, не по возрасту, очень умными и пытливыми глазами, была очень похожа на своего легендарного дедушку…

— Здравствуйте! — Проговорила она.

— Здравствуй, Дашенька! — Ален подскочил к девочке, и присел рядом с ней на корточки. — Ты меня помнишь?

— Да! Вы друг моего дедушки, дядя Володя…

— Хорошо! — Улыбнулся Катран в ответ. — Как ты себя чувствуешь, милая?

— Уже хорошо!.. — Она посмотрела на Академика. — Дедушка Володя говорит, что я уже совсем здорова!..

Катран почти минуту смотрел девчушке в глаза, и она выдержала этот взгляд…

И тогда он произнес главные слова…

— Дашенька… Я хочу забрать тебя с собой…

— Домой?

— Да, домой… Во Францию… Ты будешь моей дочкой, и мы будем жить вместе…

Девочка строго посмотрела в глаза Катрана:

— Но для того, чтобы оформить все документы, дядя Володя, нужно много времени — я знаю… Одну девочку из нашего детского дома забирали почти полгода…

Катран сунул руку во внутренний карман пиджака, и достал толстую пачку документов:

— Вот, Дашенька!.. Я уже все сделал!.. Мы можем ехать прямо отсюда!.. Если тебя, конечно, дедушка Володя отпустит прямо сейчас…

Девчушка посмотрела на Академика, словно выстрелила…

И Академик поспешил ответить:

— Конечно-конечно! Все обследования закончены! Ты можешь ехать, Дашенька!..

И девочка опять взглянула на Катрана:

— Хорошо, дядя Володя! Я согласна! — Она задумалась на секунду. — Только… Мне нужно забрать из детдома моего любимого мишку, и… Попрощаться с дядей Виталиком Кузнецовым!..

Катран улыбнулся и обернулся к своим друзьям…

И тогда девочке ответила женщина, с сильным французским акцентом:

— Мы забрали твоего любимого мишку, Дашенька! Он лежит в машине…

— А дядя Виталик ждет тебя на улице, на скамейке… — Продолжил Жак Рано.

Девочка улыбнулась милой детской улыбкой, впервые за эту встречу, и протянула свою крохотную ладошку Катрану:

— Тогда пойдем!.. Папа…

Они все вместе вышли из кабинета…

И не увидели, как пожилой академик украдкой утер скупую слезу…

И не услышали, как он тихо сказал:

— Спасибо вам, добрые люди!.. Спасибо за все!.. …Эти четверо уходили в новую, и, наверное, более счастливую жизнь…

Россия, Москва. 23 апреля 2010 г.

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

21.11.2012

Content

Негривода Андрей Алексеевич Танго теней

НЕГРИВОДА АНДРЕЙ «ТАНГО ТЕНЕЙ»

Часть первая

Часть вторая

Часть третья

Часть четвертая

Часть пятая

ЭПИЛОГ