Михаил Дулепа

Баффер

1

– Оля? Да, я. Доставил последний заказ по списку, замечаний никаких, сейчас перекушу и к пяти подъеду сдавать деньги, хорошо? – Я выслушал утвердительный ответ и отключил мобильник. При найме я договорился, что могу в любой момент взять часовой перерыв, и этот час пошел.

Попытавшись выпрямиться, привычно поморщился. Вытянул руки – пальцы почти не дрожали. Замечательно, экономим таблетку! Лекарства нынче дорогоньки… хотя работа курьером в аптеке, ими торгующей, серьезно снизила цену.

Феритин мне нужен постоянно. «Синдром Мышкина» – штука не так чтобы редкая, но обычно от нее умирают годам к двадцати. А я в тридцать пять все еще жил, чем немало радовал своего ангела-хранителя, притворяющегося доктором медицинских наук Ивановым Иваном Абрамовичем. Хорошее было чувство юмора у его родителей, да? Док сделал на мне кандидатскую, потом я ему помогал, в качестве материала исследований, с докторской. Так, глядишь, и до академика доползет, если я однажды не забуду принять таблетку. Если забуду… сначала дрожание пальцев, через два-три часа легкие подергивания мышц рук и ног, еще через пару часов переходящие в судороги. Сутки без таблетки – приступ, очень напоминающий эпилептический припадок, да отчасти им и являющийся. Потом раз за разом приступы повторяются, со все более сильными судорогами. Больше трех суток я без таблеток пока не выдерживал, и что-то подсказывает, что до пятых могу и не дожить. Ну, а чтобы доку было еще интереснее меня изучать, все дополняется быстрой физической утомляемостью. Усталость снижается сультаком, который продается только по рецепту и который хотят запретить к продаже, как имеющий какое-то отношение к наркотикам.

Феритин – две тысячи семьсот сорок два рубля за пачку самая низкая цена в России. За границей, как ни странно, дороже – повод для гордости за страну! Упаковка в месяц. Сультак дешевле, всего шестьсот тридцать семь на той фирме, где я работаю. Еще упаковка. Плюс коммунальные, плюс Интернет. Плюс надо что-то есть и во что-то одеваться. Тринадцать тысяч в месяц обязательных расходов.

Когда я был уволен по сокращению штатов из библиотеки, в которую пришел после школы и работал почти пятнадцать лет, то был в панике. Привычный мир рушился! И не будет больше тихой бюджетной заводи развитого социализма с гарантированной крошечной зарплатой, а ждут меня тяжелые будни капиталистического ада! Но первая же работа, за которую ухватился не глядя, оказалась и интереснее, и прибыльнее ставки заместителя заведующего районной библиотекой. Когда через год умер отец, то и вовсе курьерский ритм оказался спасением. В библиотеке было слишком много времени для ненужных раздумий. А дорога съедает лишние мысли.

Я включил мобильник.

– Алла, здравствуй, красавица! Михалыч, да… Собрали? Замечательно, я буду в восемь, как обычно. – Немолодая толстушка, занимавшаяся формированием заказов, прощебетала что-то невнятно-утвердительное и бросила трубку. Я слишком быстро устаю, чтобы работать на срочной доставке, и работаю только с собранными пакетами заказов. Зато сразу сообразил, что можно брать заказы у разных фирм, так что вечером я забираю пакеты в одной аптеке, с утра заезжаю во вторую и, составив график, весь день спокойно развожу.

– Алло? Андрей? Да, я. Все разбросал, в районе Прокофьевской и Марьино. Завтра заеду за новой пачкой. Есть что-то на расклейку? Я бы взял. Хорошо, завтра заеду, как обычно.

Подведем итог – семь заказов за день. В трех местах дали чаевые, в одном накормили – пожилая женщина, заказывавшая таблетки, прямо с порога затащила в только что отремонтированную шикарную квартиру, на все отнекивания только махала рукой, налила тарелку борща и с каким-то нездоровым энтузиазмом смотрела, как я его ем. Вкусно, кстати. Еще и бутерброд дала с собой. Не так уж и редко такое бывает… со мной, во всяком случае. Другие курьеры на заказчиков обычно только жалуются. Иногда быть сутулым доходягой со впалыми щеками выгодно.

Полторы сотни с заказа, плюс… так, сколько?.. Я начал пересчитывать чаевые. Редко дают, но все-таки дают. Как-то подсчитал – получается семнадцать рублей чаевых за заказ в среднем. Ну да с миру по нитке. Плюс сотня за пачку рекламного спама, разложенную по ящикам.

Купив у проходившей лоточницы стакан растворимого кофе, я развернул подаренный бутерброд. Сидевшая на теплой крышке теплоцентрали дворняга заинтересованно принюхалась и, вскочив, потрусила ко мне, с показным дружелюбием виляя хвостом. Меня ее «улыбка» ничуть не обманула. Звери поумнее, живя рядом с людьми, перенимают все их привычки, в том числе и вилять хвостом, когда что-то надо. Псина, поняв, что ей ничего не собираются давать, гавкнула с интонацией провинциального гопника. Я нагло откусил еще кусок и запил быстро стынущим кофе. Извини, блохастый, но это моя добыча.

«Друг человека» оскалился, по инерции продолжая вилять хвостом, но не решаясь броситься. Потом опять гавкнул.

Я доел бутер, выпил кофе, аккуратно кинул в урну стаканчик и посмотрел в глаза собаке. Та от такой наглости сначала перестала изображать несчастную обиженную тварюшку, а потом начала брехать. Уныло, однообразно матерясь по-собачьи, явно не со зла, а для порядка и выражения своих чувств по отношению к наглым двуногим, беспардонно съедающим вкусную еду, не делясь с хозяевами точки. Время от времени псина делала движение в мою сторону, обозначая свою готовность напасть, при этом удивительным образом не сдвигаясь с места. Ага, а сейчас подойдет автобус и я трусливо убегу? Нет уж.

– Замри! – Собака от неожиданности в самом деле замерла на месте. Вытянутый хвост замер на полумахе, пасть раззявлена, и только парок из пасти показывает, что это не чучело. Дрессированная, что ли? Я оглянулся на подходящий автобус и поднялся. Что ж, блохастая, поле боя за тобой, можешь ликовать.

Уже в закрывающиеся двери посмотрел на собаку. Та стояла, все так же вытянув хвост и раззявив пасть в сторону опустевшей скамейки. Больная, может? Или сожрала что-то? Двери с шипением закрылись, и я почти сразу забыл о произошедшем.

Сдав деньги, забрал собранные на завтра заказы и отправился домой. Спасибо нынешнему Гаранту, в «частной» беседе, транслируемой на всю страну, выразившему мнение, что для бизнесменов должно стать хорошим тоном брать на работу «людей с ограниченными возможностями», отдавая таким образом «социальный долг». На следующий день началась кампания «устрой инвалида на работу, а то проверка приедет». Очень кстати это совпало с моими поисками заработка, и теперь я «официальный инвалид» на двух фирмах. Им хорошо, и мне приятно, всегда бы такие инициативы от Гарантов исходили. Хотя Док рассказывал, что в некоторых фирмах заставляли своих сотрудников оформлять инвалидность, не желая платить кому-то на стороне. Ну, что ж поделать, еще встречаются отдельные перегибы на местах…

Дом встретил тишиной, и я почти сразу включил телевизор, чтобы бубнило над ухом. Третий год живу один, никак не могу привыкнуть. Если в квартире есть кто-то, то даже в полном молчании есть хоть какие-то звуки – шелест одежды, шуршание тапочек по полу, откашливание, переворачиваемые страницы, иногда слова «для себя». Не люблю полной тишины.

– …продолжается распространение компьютерного вируса, названного «убийца игр». Вчера о падении серверов заявили представители фирмы «Близзард», и это значит, что еще десять миллионов человек лишились своего привычного развлечения. «Близзард» держалась дольше всех конкурентов, пять дней отражая атаки. Напоминаю, что вирус начал свое шествие по всемирной Сети неделю назад и за это время индустрия компьютерных игр понесла колоссальные убытки. Особенно пострадала Южная Корея, где компьютерный спорт наиболее развит. Кстати о Корее – новый хит популярного исполнителя стремительно ворвался…

Я приглушил звук. Плохо. Минус пять тысяч из бюджета.

Играю я давно, с двухтысячного года, когда нашу библиотеку наконец подключили к Интернету в рамках госпроекта. Предпочитаю, конечно, онлайновые игрушки, все же никакой синглплеер не дает такого удовольствия. «World of Warcraft», самая посещаемая онлайн-игра, поглотила меня с первого своего дня, но три года назад игра начала давать не только моральное удовольствие, но и материальную прибыль. Добыча игрового золота на продажу за реальные рубли была ненадежным, но желанным подспорьем. Теперь, с падением серверов, я терял одну шестую своего месячного дохода, нет игроков – нет покупателей. Досадно, ну да ничего, проживу.

Ужин, две таблетки, душ, замер давления, витамины, новости. Вечер катился привычным путем, как и сотни предыдущих. Но чего-то не хватало, и это чего-то было связано с компьютером. Скука.

Единственный приятный момент моей болезни – это снижение потребности в сне до четырех часов в сутки, к тому же распределенных по часу-двум за раз. Раньше я мог провести их в виртуальном мире, но сейчас из-за вирусной атаки, было просто нечем заняться. Читать или смотреть что-то надоедает примерно на второй месяц работы курьером, потому что это единственное развлечение в пути между адресами. Я начал перебирать страницы, читая вопли души игроманов. Минут через десять я понял, что что-то не так. Судя по отзывам, атаке в онлайне подвергались преимущественно фэнтезийные игрушки. Танчики, стрелялки, леталки – все это было в порядке, серверы сейчас стонали под наплывом новых игроков, искавших замены виртуальным сказкам. Но если игровой сервис предоставлял вместе с симуляторами и доступ к играм, проходящим по «сказочному списку», то так же подвергался нападению вируса. Хорошо организованная атака, сколько же кто-то потратил ресурсов. А зачем?

Два боя на танках, один полет на самолете. Не то. Скучно. Я машинально попытался открыть клиент варкрафта и полюбовался надписью «Нет ответа». Скука давила, открытую проду фанфика я нервно закрыл на втором предложении. Черт!

Поиск в папках, щелчок по иконке, набрать в строке «коннект».

MUD «Сказания», мульти-юзер-данжн, текстовая игра, основанная на «старинно-русском» антураже, была моей первой интернет-игрушкой. Тогда я назывался волшебником Вязимиром и в игру заходил больше посидеть-поболтать, чем прокачаться в уровнях. А потом игровой мир стало лихорадить, начались войны кланов, склоки, скандалы… Мы с парой друзей пытались открыть «зеркало» игры, с запретом войн, но идея не прошла, и мы сначала вернулись из своего пустующего «рая», а потом появился варкрафт, и я стал андедом-магом Vizymirom на сервере Варсонг. Эх, а ведь были времена…

«Добро пожаловать в мир русских сказок!»

«Кто» – 179 человек онлайн.

Ничего себе, да и в лучшие времена не всегда столько собиралось!

«Нужна дамага! Много!»

«Кто в рипеи? Быстро-быстро пробежим!»

«Витязь ищет группу!»

«Блин, есть у кого рабочий конфиг на купу? Я свои давно удалил»

«Мужики, а как тут играть-то?»

Похоже, не один я без игр страдаю.

Игровая система «Сказаний» была основана на постоянном повышении уровней, с ростом опыта и перерождением по достижении максимального, 31-го уровня. Перерождение повышало все характеристики на единицу, магам добавляло один слот на каждый круг заклинаний, а бойцам повышало на пять процентов планку прокачивания умений. В результате один боец десятого перерождения равнялся по силе пяти новичкам. Но мне «мортаться» было лень, да и класс неподходящий. Волшебнику в одиночку и скучно, и опасно, так что я остановился на четырех перерождениях, после чего просто бродил по хорошо описанному миру.

Так, что у меня тут?

Я проверил игровой аукцион, вылавливая подходящие предметы экипировки. Потом поставил врата перехода, фирменную фишку волшебников, позволяющую мгновенно переноситься к заранее запомненному ориентиру, и, быстро пролетев по знакомым дорогам, проверил игровые магазины в редко посещаемых городах, потратив половину наличности.

Наконец, собрав полсотни к шансу на успешное прохождение заклинаний, по паре дополнительных слотов на нужные круги и немного вещей с обаянием, характеристики, от которой у волшебника зависят кое-какие умения, вернулся на постоялый двор.

«Визик, даров! – а вот и знакомый. – В рипеи пойдешь?»

«У меня каста всего полста, а инты на печать нет вообще».

«Гы! Хрен с ним, я вообще голый! Сейчас в магазине куплю что-то и рванем впятером».

«Вспомнить былое?»

«Точно! Как мы тогда в первый раз, в десять неморченых рыл!»

«Ага, помню. Кое-кто тогда раз пять помер».

«До сих пор помнишь? Да, были времена!»

«А что, один ты их пройти типа не можешь?»

«На хрена? Скучно одному. Гребаный вирус – вовка лежит, линяга тоже, хоть тут оттянусь»

«Та же фигня. Хорошо, где встречаемся?»

Ответа не было. Немного пощелкав по клавиатуре, я дождался лишь печального «couldn`t connect». Черт! Следующие пять минут я пытался зайти в мад, но игра не откликалась.

Да что ж такое?! Ну ладно – варкрафт, но зачем нацеливать вирус на текстовые игрушки? Словно кто-то решил угробить в Сети все, связанное с магией…

Я осекся. В голове вдруг сложился пазл. Собака. Игры. Магия. Вирус. «Замри».

В MUDе все команды надо было набивать вручную, а все действия игроков и монстров отображались в текстовом виде. «Замри!» – было игровым отображением заклинания «оцепенение» у волшебников. Это же заклинание, но произнесенное колдуном, показалось бы как «Аки околел!». А я сказал собаке «замри». И я играю волшебником. И кто-то гробит высокодоходные бизнесы, избирательно роняя все игры магического толка.

Да ну, бред. Не может быть.

Я поднял руку, направил на стену… и опустил. Глупость глупостью, но если бы я не думал о последствиях, то до своих лет не дожил бы. Лихорадочно перебирая в уме своих персонажей и доступную им магию, я остановился на «ледяной стреле» мага в варкрафте. Не слишком сильное, быстро кастуется, действует строго на одну цель.

Встав, поднял руки перед собой и, глядя на стену, с выражением произнес: «Ледяная стрела!»

Ничего.

Ну да, ничего и не должно же быть… это не сказка и не игра. Это жизнь, детка! Тут магия не работает.

Стоп, я играю за андеда, а у них характерная анимация заклинаний. Левую руку перед собой, правую отвести, вращаем по часовой стрелке, правую вперед: «Ледяная стрела!»

Ничего.

Может, надо с эмоцией?

«Ледяная ссстрела!»

Ничего.

А если наоборот, спокойно, расслабленно?

«Ледяная стрела»

Ничего.

Попробуем представить визуальный эффект. И ощущение холода.

«Ледяная стрела!»

Ничего. С-сволочь. А я уже и поверил.

Неожиданный азарт растаял, как та самая ледяная стрела. Появилось легкое ощущение неловкости. Взрослый мужик, а устроил такое. Вздохнув, я шагнул к креслу.

Коннект. Couldn’t connect.

Жаль. Я открыл сайт с онлайн-шахматами. Судя по всему, магия тут не использовалась, а потому сайт работал как всегда. Встав на поиск соперника, я поудобнее уселся в кресле. Да уж, если бы все было так, как мне представилось! Каждый обретает магию своего персонажа! Я бы в друиды пошел! Или в варлоки! А еще лучше в шаманы – и молниями кидаться, и подлечивать себя. Интересно, магия из игрушки в жизни могла бы лечить?

Я бросил взгляд на пальцы. Не дрожат. Хорошо.

Кстати, а почему я решил, что магия из варкрафта будет действовать? Тогда уж разумнее пробовать что-то из заклинаний волшебника? Что там у него? Защиты? Не нужны, от чего им в жизни защищать, как проверить? Улучшение силы? И что дадут три очка силы? Сколько это добавит килограммов? По идее, если я тощий волшебник с пятнадцатью очками силы, то, добавив три… я повышу свои способности на двадцать процентов? И как это измерить?

Еще у волшебника есть различные «видения». «Видеть невидимое». «Видеть магию». Что разглядывать в пустой комнате?

Невидимость. На ком проверять? К тому же меня и так редко замечают, уж такая особенность организма.

Заклинание «полет». Рискнуть скастовать и прыгнуть с пятого этажа? Нет уж.

А больше никак не проверить. Печать? Мешает монстрам заходить в комнату с игроками, зависит от интеллекта. Кто ко мне может зайти? «Оцепенение» трех видов? Кого оцепенять будем? Даже мух нету. Пылевая буря? Кислота? Ледяное прикосновение? А есть еще «защитники», слабенькие существа-фамильяры. Ангел есть – сильный призыв, может спасать и подлечивать волшебника. Сам убить никого не способен, приказам не подчиняется, действует по собственному разумению. Бесполезен, в общем.

Мигание? Действует только когда заклинателя бьют, причем не всегда. Восстановление? Возвращает очки движения, снимает усталость. Очень пригодилось бы под конец дня, когда ноги гудят после доставки последнего заказа, но сейчас я уже отдохнувший.

Черт, ничего пригодного для экспериментов. Так что успокаиваюсь, вон уже мигает запрос на поиск противника для блицпартии.

Ах да, есть еще «магические стрелы» – самое слабое заклинание, которое даже на первых уровнях редко употребляется, проще взять дубинку получше да ею бить. Как там формула звучит?

Я направил палец на стену и произнес:

– Остры стрелы твои.

С пальца сорвались три слабо светящиеся точки и ударили в обои, оставив после себя темные пятна.

2

Почти не удивившись, я повернулся к компу и нажал отмену партии. Потом встал и подошел к стене. На бежевых обоях, старых, советских еще, на расстоянии тридцати пяти сантиметров друг от друга темнели три отверстия, словно от вытащенных гвоздей. Спичка, засунутая поочередно в каждое, погрузилась наполовину, почти два сантиметра получается и три миллиметра в диаметре.

Я прошел в спальню и вытащил из пакета в шкафу пневмашку. Выглядит как настоящий «Глок-17», когда-то очень хотелось такую игрушку. Но когда купил, то, неделю постреляв, убрал и забыл. Зарядив новый баллончик, направил его в стену рядом с дырками, потом опомнился, отошел к другой стене и выстрелил уже оттуда. Шарик ожидаемо не оставил даже пятимиллиметровой глубины дырки. Значит, это не было следами от стрельбы, о которой я забыл. А отцова двустволка бабахнула бы так, что я бы точно запомнил и соседи бы прибежали.

И значит – это действительно было заклинание «магическая стрела».

Я сел в кресло, почесал голову пистолетом. Подскочил, разрядил пневмашку и убрал в шкаф. Сел опять. В голове было совершенно пусто. Пальцы не дрожали. Что же это значит? Что же из этого следует?

Повторяя это про себя, я пошел на кухню, налил чаю и, вернувшись к компу, поставил чашку рядом с другой, еще полной. Опять сел. Что же из этого следует?

Следует, что я действительно могу осуществлять какие-то воздействия, имеющие внешнее выражение, полностью отвечающее эффекту заклинаний волшебника из компьютерной игры. Проверим.

Открыв дверь на балкон, я поставил на поручень поллитровую банку. Убрал – на линии был дом напротив. Прислонил к поручню швабру, на нее надел банку, сел на пол.

Протянул палец и вполголоса сказал:

– Остры стрелы твои.

Три точки сорвались с пальца, ударившись в банку, сбили ее с деревяшки и исчезли.

Я встал с пола и пошел за совком. Надо было газету постелить.

Закрыв дверь на балкон, снова сел в кресло. Значит, магия работает. Черт.

Вскочив, я кинулся к стене и упал на колени, обшаривая пол. Ни пылинки, и я убирал позавчера. Где штукатурка, полкубического сантиметра, в виде пыли и крошки, выбитой ударом магической стрелы? Нету. Куда делось?

Темной тканью послужило синее полотенце. Аккуратно уложив его на пол, я сел в метре от стены, вытянул палец.

– Остры стрелы твои.

Три сорвавшиеся с пальца точки, три дырки в стене на уровне двадцати сантиметров от пола. И чистое, ни пылинки, полотенце.

Бред. Ну ведь бред же! Что за глупость – реализовать эффект слабого заклинания, при этом испарив в небытие несколько грамм вполне реальной материи? К тому же получается, что у стрел двойное действие, и протыкающее, и толкающее, иначе чего бы банка свалилась?

Где-то «там» вдруг что-то дрогнуло, и я непонятным образом узнал, что заклинание восстановилось и готово к применению. Схватив часы, я начал следить за стрелкой. Через пять минут ощущение «узнавания» повторилось. Та-ак, а это уже интереснее. Магия в «Сказаниях» слотовая, основанная на запоминании скастованных заклинаний. То есть каждое заклинание имеет свое время восстановления и, будучи использовано, встает в очередь изучения. Магические стрелы у моего волшебника восстанавливаются двадцать секунд. Игровой час, то есть «тик» на жаргоне, длится две минуты. Две минуты равняются часу в реальном мире. Двадцать секунд реального времени, отведенные под восстановление заклинания в игре этой сумасшедшей логикой, считаются равными одной шестой игрового часа, который длится две минуты, но равен часу реального времени. Бред. Но логичный. Значит, у меня есть слоты заклинаний, время восстановления которых соотносится с реальным. И требует проверки еще один пункт.

Я снова сел за комп, развернув клиент MUDа и проматывая историю. Всегда же машинально проверяю, что у меня заучено из заклинаний! Где же это? Вот, «Магические стрелы» – первый круг, пять штук заучено.

Вернувшись к стене, я снова расстелил полотенце. Как бы это зафиксировать? Мобильник! Включив камеру на запись, я зажал мобилку двумя книгами на полке, так, чтобы в кадр попал и я, и стена.

– Остры стрелы твои. Остры стрелы твои. Остры стрелы твои. Остры стрелы твои. Остры стрелы твои.

На пятом «остры» у меня даже язык заплелся, еле смог завершить заклинание. Что поделать, волшебники в игре – это «христианский» класс, и все их волшебство оформлено цитатами из Библии.

Проводив последнюю сорвавшуюся с пальца точку, я оглядел стену – пятнадцать аккуратных дырочек двухмиллиметрового диаметра, ноль пыли.

Остановив запись, начал проверять глубину всех отверстий спичкой. Неодинаково, как ни странно. Но различия не больше миллиметра. Слабое заклинание первого круга, магия воздуха. Н-да.

Запись показала, что точки, срывающиеся с пальца, мне не кажутся. Действительно, слабо светятся, летят со вполне заметной глазу скоростью, и дырки появляются именно в месте касания их стены. Нашел лист бумаги, приложил поверх следов от первого заклинания, проткнул спичкой. Затем сверил с другими, стараясь наложить все дырки на одну область.

На листе образовалось явное подобие окружности. Значит, три точки-стрелы в заклинании разлетаются по конусу от моего пальца. Оружие ближнего действия?

Так, прошло две минуты! Снова палец в стену, и еще раз —…остры стрелы твои.

Ноль эффекта. Так, логика понятна – применить можно только то, что заучено, как и в игре. Так, следующий эксперимент!

Подождав, пока «восстановились» два заклинания, я снова начал мучать стенку.

– Остры стрелы твои. – Три дырки в обоях. Теперь с расстояния в десять сантиметров, еще раз.

– Остры стрелы твои. – Разлета почти нет, сложной формы отверстие миллиметров в пять шириной.

– Остры стрелы твои. – Нет эффекта.

Предположение, что у меня есть список заучивания и порядок восстановления, можно считать доказанным, как и разлетание «стрел» по мере удаления от меня. Я вернулся к компу, где все еще светилась табличка доступных моему волшебнику заклинаний.

Девять кругов.

Первый круг – «защита», «магическая стрела», «сила», «определение яда», «защита от тьмы», «создать свет». Ничего нужного, хотя «силу» все-таки стоит проверить. Или вот еще:

– Да будет свет! – на стол с мягким стуком упал небольшой, сантиметра два в диаметре, стеклянный шарик. Почему-то не светится ни разу, хотя должен. Осторожно оглядев созданный предмет с расстояния, я тронул его пальцем. Не светит, зараза. Что же не так? Хотя в игре он должен быть «экипирован», то есть находиться в руке. Пришлось глубоко вздохнуть и потратить минуту на убеждение себя в том, что брать созданный из воздуха непонятным образом материальный предмет таки стоит.

Взятый в руку шарик тут же разгорелся мягким розоватым светом. Примерно тридцать ватт лампочка, непонятно от чего работающая. Зашибись! Положенный на стол шарик тут же погас. Еще минуту я уговаривал себя, что иногда экспериментировать со странными вещами стоит, после чего второй шарик лег рядом с первым. Когда я взял их в руку, то засветился только один. Значит, есть какие-то неизвестные, но работающие ограничители. Вышел на балкон, опрокинул ладонь… словно окурок упал – кучка мгновенно погасших на кафеле искр и никакого звука. Так, продолжим.

Второй круг – «определение наклонностей», «видеть невидимое», «определение магии», «невидимость», «затуманивание». Наклонности видеть не нужно, хотя может быть полезно. Заходишь к стоматологу, например, и сразу видишь, какие у него садистские наклонности. Хотя зря смеюсь, надо будет завтра все «детекты» проверить. Аккуратно, в процессе, не подавая вида, благо внешнего отображения они не имеют. Затуманивание – аналог «защиты», понижает шанс попасть по защищенному игроку. Но как исчислить этот шанс в реальной жизни? Впрочем, все равно стоит подумать о наложении каждое утро. А вот невидимость… ладно, потом.

Круг третий – «ледяное прикосновение», «оцепенение», «полет», «молчание», «медлительность».

Ледянка – слабое повреждающее заклинание воды, никто им не пользуется. Оцепенение – основное заклинание волшебника, при удаче парализует любого противника, заодно увеличивая в полтора раза все наносимые тому повреждения. Вне боя – на два «тика», в бою – на пять раундов. Если тик равняется часу, то раунд… хм, ну, секунды две в игре… одна шестидесятая часа. Минута. При атаке на цель оцепенение должно держаться пять минут с момента начала атаки.

А вот это уже реальная сила. Это в игре пять раундов пролетают мгновенно, а в жизни за пять минут можно человека на куски порезать. Беспомощного-то. Хотя опять же, что там будет с шансом прохождения заклинания? Он же не стопроцентный, как определить? А если не нападать? Цель будет стоять неподвижно два часа? Однако. Бедная псина, октябрь нынче прохладный.

Что еще? Полет? В игре персонаж под эффектом полета теряет при ходьбе только единицу движения за шаг. И еще не падает в воду или ямы-ловушки. Как это будет выглядеть в реальной жизни? Опять проверить надо.

Молчание. Вот!

Вскочив, я побежал в кухню и схватил салфетку. Скомкав, затолкал в рот. Заклинание, произнесенное с салфеткой во рту, эффекта не дало. Значит, мне достаточно всунуть кляп, и конец магии. Игровая логика, перенесенная на реальный мир, работала, черт бы ее побрал! Интересно, а будет ли «молча» работать на других магических системах? Не хочу проверять вообще никогда!

«Медлительность»? Дает штраф к инициативе противника. Неопределимо, а значит, бесполезно.

Четвертый круг. «Каменная кожа» – улучшает защиту. «Починка» – восстанавливает разрушенный предмет, надо посмотреть летние туфли, там подметка треснула. «Мигание» – дает шанс избегнуть атаки. «Восстановление» – полностью снимает усталость… очень интересно, завтра попробую. Даже более чем интересно, вдруг и таблетку удастся сэкономить? «Развеять магию» – снимает наложенные магические эффекты. Не все и случайным образом выбирая, иногда это бывает некстати. В общем, опять мало нужного. Хотя «восстановление»… если я правильно понял, что к чему… ладно, завтра.

Пятый круг: «кислота» – слабое атакующее заклинание. Но все равно не буду списывать со счетов, описание в игре «Вы плеснули противнику в глаза кислотой», в реальности жуткая штука может быть, надо вспомнить формулу. «Запечатать комнату» – ставим печать, и, если хватает интеллекта, то монстры не могут войти в помещение. Плохо, что я не знаю, сколько у меня сейчас интеллекта. И не знаю, кто тут монстр, а кто игрок. «Защитник» – призывает мелкую тварюшку, которая помогает волшебнику в бою. Есть более опасная версия, «огненный защитник», но я просто не успел выучить. И вообще что-то мне ссыкотно призывать кого-то. Магия-шмагия, а вот в демонологи я не записывался! Я боюсь. Не буду… пока.

Круг шестой: «прыжок» – перебрасывает колдующего в любую клетку одной зоны. В другие попасть нельзя. Надо бы подумать… квартира – это зона? Или зона – это подъезд? Дом? Улица? Город, наконец? Или вообще вся планета? Нет, с этим торопиться не буду, а то скастую и окажусь на триста километров вниз. «Разыскать предмет» – все сказано. Произносишь – и узнаешь, где это может быть. Сколько дадут денег за библиотеку Ивана Грозного? Главное, правильно предмет назвать и находиться в одной с ним зоне. «Длительное оцепенение» – более продолжительная версия простого оцепенения. В бою должна парализовать на восемь минут, зато вчетверо дольше восстанавливается после использования. «Мантия теней» – полезная штука, ловит и ослабляет чужие заклинания. Если я не один такой уникум, то может сильно пригодиться. Жаль, что видна, когда ее на себе применяешь.

На седьмом круге групповые версии полета, защиты, невидимости и силы. Одним махом накладываются на всех союзников. Союзников у меня нет.

Восьмой круг: воздушная, огненная и ледяная ауры – дают защиту от заклинаний соответственной школы магии. Жаль, что видны всем вокруг. «Групповое освящение» – обычное «освящение» снижает в два раза весь урон от физических атак, но увеличивает вдвое повреждения от любой магии. «Групповая призматическая аура» – наоборот, дает защиту от магии, но физические повреждения удваивает, одновременно убирая эффект «освящения». Так что или – или. «Ангел-хранитель» – защита волшебника от всех превратностей жизни. Спасает, лечит, чем выше у волшебника обаяние, тем сильнее ангел. Но призывать, как и хранителя, – боязно. Потом, потом, все потом.

Ну и последний, девятый круг, самое-самое. «Ледяной щит» и «Пылевая буря». Изучить их было действительно сложно, создатели игры засунули книги с этими заклинаниями в самые сложные зоны! Щит снижает любой урон вполовину, плюс не дает проходить критическим ударам. Буря бьет всех врагов в комнате, ненадолго ослепляя и оглушая их. Но все равно урон небольшой, чисто вспомогательное заклинание. «Массовое оцепенение» – шарах, и все вокруг, кто не в твоей группе, замерли. Иногда очень бывает забавно. Ну и бест оф зе бест – «Защита богов». Абсолютный иммун к любым повреждениям, вообще к любым. Только длится мало и восстанавливается долго.

Вот и все у волшебника. Типичный класс-баффер, не живущий в одиночку. Почему у меня нет силы боевого мага-колдуна? Выйти в поле, колдануть «суд богов», и все поле одним ударом в тартарары! Или чернокнижник – вызвать двух-трех костяных духов, из врага жизнь высосать, себе добавить! Кудесником тоже хорошо – любого бойца подчинил, и он за тебя сражается.

С другой стороны – а зачем мне эти сражения? Нет уж, мне невидимости хватит.

Я наконец начал обдумывать то, что гнал от себя все это время, а именно – если во всем мире падают серверы с онлайн-играми, а на моем примере видно, что магия из игр перешла в реальную жизнь, то есть могут найтись и другие… «счастливчики». И если мне достались заклинания поддержки группы, то кому-то могло выпасть что-то гораздо более убойное. «Массовая чума», «Армагеддон», «Призыв Бездны» и прочие радости игровой индустрии. Если бы количество новых магов было бы незначительным, то не было бы необходимости валить игровые серверы фирм, чей доход исчисляется в миллиардах, каковой шаг, если честно, больше смахивает на паническое «боже-боже, давайте сделаем хоть что-то!» Значит, магов уже много. Достаточно много, чтобы начались мероприятия по их… нейтрализации, хотя и недостаточно для слухов и паники. Хочу я быть нейтрализованным? Ни фи-га. Значит, не буду отсвечивать, а тихонько посижу в уголке, пережидая, пока все решится. Ну, насколько смогу. Так что искать в нете всякие страшные слова типа «магия в реале» или «заклинания для начинающих» я не буду. Дырки в стене замажу и буду ждать. Тихо-тихо. Тем более что пальцы от всех этих переживаний начали дергаться, и надо бы таблетку выпить.

3

Проснувшись, я минуту вспоминал события вчерашнего вечера. Магия? Бред какой-то. Ну не может из ничего что-то появиться! Но оно существует, причем по своим четким законам, очень слабо соотносящимся с законами настоящего мира. Это в игре все понятно, а в реальности? Как формируется «магическая стрела»? Почему именно на кончике пальца? Почему летела в банку, а не мимо? Почему в стену, наоборот, втыкалась куда покажу? И что со всей этой фигней делать?

Можно было бы… Я хихикнул. Это хриплое карканье было так некстати в темноте комнаты, что пришлось встать и пойти на кухню.

Можно было бы применить обретенные силы на улучшение жизни. Вот, к примеру, «восстановление» и «полет» – в игре они помогали перемещаться по миру, снижая трату очков движения. Самое то для курьера!

Ой… А ведь есть «врата»! Уникальное умение волшебников, умение, а не заклинание, позволяющее ставить магический портал на запомненную точку. Девять точек в первой жизни персонажа и плюс одна за каждое перерождение. И что немаловажно – они восстанавливаются отдельно от заклинаний. Сейчас, с умением 100 %, должно быть тринадцать точек-камней. А как с этим в реальном мире?

– Врата!

Я прислушался. Где-то «глубоко за спиной», иначе не скажешь, отозвалась пустота. Вот, кстати, проблема – можно ли запомнить другие заклинания вместо тех, что были у меня в игре? На девятом круге было три «пылевые бури» и только две «божественные защиты», а я бы предпочел наоборот. Защита от всего гораздо полезнее курьеру, чем полубоевое оглушающее заклинание.

Снова прислушался. Список заклинаний, список заклинаний… что-то шевельнулось, проявляясь, чуть «выше», чем таймер «врат». Отзывается список!

Первый круг. Пе-ервый кру-уг. Есть!

Я знал, я просто знал, что у меня сейчас две «силы», две простые «защиты», одна «защита от тьмы», две «создать свет» и пять «магических стрел».

Ну, рискнем? Защита мне не очень нужна, на седьмом круге есть групповая версия.

Забыть «защита».

М? Ммм? Ни фига.

Так, что я не так сделал? Формулировка из игры, все точно.

Три минуты перебора приказов самому себе ничем не увенчались. Похоже, я не могу никак изменить своего «мема», списка заученных заклинаний. Плохо. Черт, почему плохо – я на халяву получил возможность магичить в реальном мире и еще чем-то недоволен?

А платить за это чем придется?

А терять-то мне что?

Логично. Продолжим.

Список заученных камней для «врат» пуст, это чувствуется… поясницей. Да, именно ей. Хотя и чуть выше. Если он пуст, то его можно заполнить?

От же! Есть «рунная метка», специальное заклинание, позволяющее поставить «временный камень», появилось как раз перед моим уходом из игры, но я его не успел выучить. Но, может, я смогу создать свой стационарный камень?

И где я могу его поставить? Дома? Было бы неплохо. Врата восстанавливаются 68«тиков»-часов, вечером можно было бы… Стоп, а как будет выглядеть в жизни это умение? В игре-то «сияющие врата» трудно не заметить, и стоят они полный «тик», то есть час, надо мне такое счастье? С другой стороны, почему нет? Как можно использовать возможность трижды в день переходить в любую – надо проверить, любую ли! – точку земного шара?

Поставить врата в Колумбию, таскать чистый кокаин и им барыжить? Смешно, да. Но вот если подумать, то, судя по отключению игр, да еще такому масштабному, прежней жизни тихонечко приходит трындец. Если уж взялись всем миром что-то ломать, то остановиться сложно. А я могу, между прочим, поставить портал, в который целый час могут проходить люди, даже не состоящие со мной в игровой группе. Это вам не пошлый «суд богов» или даже «каменное проклятие», это всерьез. Так что если засвечусь… нет уж, лучше не буду.

Задернул занавески и открыл антресоли на кухне. Старая байдарка, разборная, в сумке, сверху придавлена панелью от югославской «стенки». А в мешочке с крепежами сверток.

Я вытряхнул заначку. Пять колец-печаток золотых, три золотые же монеты, три слиточка сбербанковских по двадцать граммов, в сувенирной упаковке. И тоненькая пачечка долларов пополам с евро. Все, что нажито непосильным трудом, в основном трудом отца. Я-то смог откладывать только последние два года и почти все держал на счету в банке.

Золото пусть лежит, а две тысячи забугорных денег… Стоит рисковать?

Стоит!

Значит, в обменник. И закрыть счет в банке, это еще полтораста тысяч. Снять домик в деревне должно хватить. В дальней деревне, опустевшей. С подвалом или крепким сараем. Уже знаю, где именно, хотя я там пять лет не был.

Так, стоп. А если это все пропадет? А если болезнь дала неожиданный результат, и я все-таки сошел с ума, насверлил гвоздем дырок в стене и сижу, радуюсь «могуществу»? И все мои «ниже спины, выше поясницы» – это глюк?

Посмотрим, что в Сети творится.

Сеть не порадовала. Ютуб, Рутуб и прочие просмотровики огорчали заставкой «сервис временно недоступен». Вообще инет вымело изрядно, в «избранном» открывалась только половина сайтов. Так! Так-так-так, это уже не звонок, это сирена во весь голос орет! Воздушной тревоги.

Если шесть часов назад еще отвечали танчики и прочие симуляторы, то сейчас все они огорчали скучной табличкой «ведутся технические работы». На всех ведутся, одновременно? Интересно, а как будет выглядеть «Призыв ИС-7» в реальной жизни? Мой собрат по полученному дару сам танком станет или все-таки внутри будет сидеть?

Снова на кухню, открыл холодильник, посмотрел в шкафах. Ну, более-менее месяца два можно прожить. Но будет скучно. И феритина у меня только полугодовой запас.

Одеваясь, я задумался, посмотрел в зеркало и все-таки решился. Ну, голова, вспоминай!

– «Он – помощь наша и защита наша». – «Защита». Отражение в зеркале осветилось слабым, тут же погасшим светом.

– «Будут как утренний туман». – «Затуманивание». Тот же эффект.

– «Да защитит он себя». – «Мигание». Я дернулся от странного ощущения «смещения», но в зеркале ничего странного в себе не заметил.

– «Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным». – «Видеть невидимое». Ничего. Или не работает, или вокруг нет ничего невидимого.

– «Покажись, ересь богопротивная». – «Видеть магию». Изображение в зеркале окуталось едва заметной магической аурой, показывая, что на меня наложены какие-то баффы. Надо учитывать, если попаду на такого же видящего, то могут засечь.

– «Твердость ли камней твердость твоя?» – «Каменная кожа». Ух, какой у меня загарчик модный образовался!

– «И человек разумный укрепляет силу свою». Сила? Был дрыщ, им же и остался. Что еще?

– «Грешников преследует зло, а праведникам воздается добром». – «Защита от тьмы». На всякий случай пусть будет, не помешает.

Я еле удержался от наложения невидимости и полета. Сколько раз я вот так баффался перед походом? А, забыл!

– «По плодам их узнаете их». – Определение наклонностей.

Если я хоть что-то понимаю в жизни, то последнее заклинание будет как бы не важней всех остальных. Гораздо проще не соваться к потенциальному убийце, чем потом драться с ним.

Что с очередью запоминания? Заучивание на три часа. С «чутью». Ну да, вечная беда волшебников – это постоянная необходимость в запоминании заклинаний, и требования к соблюдению очередности магиченья, а то, если в бою вместо «оцепенения» вдруг начнет восстанавливаться «защита», будет не очень хорошо. Можно и помереть.

Я вытащил из шкафа самую большую сумку-тележку. Не могу тяжелое таскать, хорошо, что это знают в магазине. Плохо, что в магазине меня вообще знают. Ладно, сделаю вид, что закупаюсь на дачу. Я же писатель, это всем известно. Вот, собираюсь в творческий отпуск, да. Если спросят, так и скажу продавщице, пусть запомнит чудака, который в четыре часа утра идет в магазин за продуктами. Жаль, что спиртное не продают, универсальная валюта всегда сгодится.

Еще раз открыв холодильник, я прикинул список. Деньги? Взял.

Пальцы? Не дрожат. Хорошо.

Подхватив слабо заскрипевшую сумку, я вышел из дома.

В магазине пришлось постараться. Сначала крупа и масло. Затем мясо, соль и сахар. Ну как – «мясо»? Тушенка, десять банок. Макароны, сколько влезло, мука. Пачка свечей… еще одна. И, подумав, еще две пачки свечей и упаковку батареек.

– Карточка нашего магазина есть? Пакет будете брать? – Ночной кассир машинально выдал обычную фразу, запнулся, посмотрел на мою тележку с удивлением и пожал плечами.

– Спасибо, не буду. А, забыл, минуту!

Я обошел кассу и взял десяток плиток горького шоколада.

– Вот, теперь все. Я на дачу, до Нового года. Что посоветуете взять? Там только автолавка, вот, запасаюсь.

Кассир пожал плечами.

– К муке дрожжи возьмите, вон на полке лежат. И приправы. И овощных консервов.

– Дрожжи – это мысль. А приправы у меня там свои есть.

Я взял десяток пакетиков сухих дрожжей, отнес к кассе. Потом добавил десяток мелких баночек томатной пасты. И десяток рыбных консервов.

– Да, целый набор «выживанца» получился.

С деланым смущением я оглядел заваленный прилавок и пожал плечами:

– Похоже. Это я в образ вошел, у меня главный герой как раз к атомной войне готовится.

– Пишете? – мужик заинтересованно поглядел, проталкивая над сканером пакеты.

– Пытаюсь. Начитался хороших вещей, дай, думаю, сам что-то накропаю. Зря я в школе учился, что ли?

Кассир ухмыльнулся:

– Да уж. Только фигня все это, в случае если бомбу рванут, то патроны будут важнее.

– Точно! На какой они у вас полке? Мне бы 5.45 пару коробок?

– Не завезли, приходите после обеда – поддержал мужик. – С вас…

Терпимо. Я сунул карточку. Купюры пока придержу, может, по кредитам и возвращать уже ничего не придется.

– Распишитесь. Все, спасибо. Как книгу-то назовете?

– «Кошмар в осиновом бору». Представляете обложку – поваленные дома, руины, ядерный гриб на горизонте, а по развалинам медведи-мутанты в противогазах.

– А почему не в сосновом?

– А мы на какой улице?

Мужик хлопнул себя по лбу и хохотнул.

– Ну, тогда вдохновения вам. Как напишете, скажите, почитаю. Я это дело люблю.

– Обязательно! Всего доброго!

– И вам так же.

Охранник, дремавший на стуле у банкомата, даже не проснулся, когда я снимал с карточки все, что там было. Бумага, конечно, но иногда наличные под рукой бывают и полезны.

Таща за собой по улице набитую сумку, я думал, считать себя идиотом или не стоит. С одной стороны ухнул кучу денег на продукты. С другой – не последние трачу, а продукты, если ошибся, пролежат до своего срока, никуда не денутся.

Дома сложил все купленное в углу и подошел к стене, покрытой крапинками дырок от моих экспериментов. Кирпич, значит. Камень. Ну, стоит попробовать.

Достав из шкафа коробку с инструментами я начал соскребать обои, слой газет, а потом штукатурку. Медленно, без шума. И всего лишь на участке в палец шириной и длиной, если я прав, то мне много не надо. Наконец пошла кирпичная пыль. Надеюсь, соседи не прибегут?

Я сел перед дыркой, подсветил виднеющийся кирпич фонариком.

– Камень.

Фиг вам. Что я не так сделал? Подойдя к компьютеру, с трудом нашел лог давнего прохождения. Точно, камень должен быть «рунный, с изображением пентаграммы». Взяв с полки том старой энциклопедии, нашел раздел с рунами и быстро перевел название, вписав руны в «знак качества».

– Камень – «дом».

В спине потяжелело, что-то потянуло назад, а потом отпустило.

Я знал, что теперь могу поставить врата на камень «дом». Жуткое ощущение, если честно. Чем-то помешательство напоминает. Может, я все-таки того?

Может, может. А пока иду-ка я на кухню.

Телефон, точное время. Пять секунд ожидания и:

– Точное время. Пять. Часов. Пятьдесят. Минут. Двадцать. Секунд.

Врата держатся игровой час. Посмотрим, с чем синхронизировано игровое время.

– Точное время. Пять. Часов. Пятьдесят. Минут. Пятьдесят. Секунд.

– Врата «дом»!

Я зажмурился, потом открыл глаза и посмотрел на висящие в воздухе светящиеся пятиугольные врата, через которые была видна стенка гостиной.

– Точное время. Пять. Часов. Пятьдесят. Одна. Минута. Десять. Секунд.

Врата висели. Значит, срок их действия не по минутам реального времени. Врата в игре висят до окончания текущего «тика», значит, можно предполагать, что в жизни они будут висеть, пока часы не покажут наступление следующего часа. Ну, надо рисковать. Надо.

Я положил мобильник на стол и шагнул во врата.

Гостиная, в метре от стены. Я замер, не в силах пошевелиться. Запаниковав, попытался двинуться, не получалось. Что за?! Стоп, спокойно, спокойнее! Лаг от применения перемещающего умения! Он всегда бывает! Спокойно… все, почти спокоен. Надеюсь, лаг длится не час?

Через несколько секунд меня отпустило, и я с облегчением вздохнул. Ох ё-о, ну и напугался!

Пальцы? Не дрожат. Продолжаем.

Я протиснулся по стенке мимо невидимой границы и кинулся на кухню – врата были на месте. Интересно, а их можно поставить так, чтобы самого себя было видно? Не должно бы, они же односторонние. Где швабра?

Схватив палку, я кинулся к мобильному. Мой, судя по фоткам. И время примерно то же. Значит, перемещаюсь, скорее всего, в пределах одного мира. Ну, будем так считать. Я замахнулся шваброй и ткнул в грань врат. В последний момент мелькнула мысль: «а ну как сейчас рванет?» Кишки в животе свело узлами, я вспотел в тот момент, когда палка проходила через светящуюся границу, но ничего не случилось. Никаких препятствий не наблюдалось, я, похоже, создал односторонние врата, у которых не было четких материальных границ. И пройти во врата может только человек, неодушевленные предметы они не пропускают.

Убедившись в этом, я сполз по стенке и сел на пол.

Дебил. А если тут излучение, как я его собрался регистрировать? Отметками на палке швабры? Может, от тебя сейчас радиацией фонит, скоро можно будет свет выключить и при собственном газеты читать?

А чего бояться? Ну помру, давно я начал смерти бояться? И так уже пятнадцать лет переходил. Соседей жалко, соседи у меня приличные люди. Ну, авось без рентгенов обошлось.

Я сидел с часами в руке и смотрел на сияющую рамку. Ровно в шесть часов врата вспыхнули и исчезли.

Я, пошатываясь от переживаний, добрался до дивана и лег лицом в подушку.

Врата есть, заклинания работают, я действительно волшебник из старой текстовой игрушки. Или настолько рехнулся, что уже ничего не имеет значения.

Приму это за данность и… и пойду собираться.

Мне к восьми надо пакеты забирать.

Перед выходом я поставил на закачку три сайта, посвященных различным играм, и наполнил водой ванну до краев.

4

– Привет всем, с добрым утром!

«Все», трое моих коллег-курьеров, отозвались печальными выражениями лиц, ничуть не разделяя моего энтузиазма. Заказы в этой аптеке выдавали с раннего утра, а в мире так мало жаворонков или счастливчиков вроде меня, почти не нуждающихся в сне.

– Михалыч, твой пакет уже готов!

– Ай спасибо, Аллочка, все-то ты делаешь вовремя!

Я подхватил свои заказы, расписался в получении и начал перебирать бланки. Повезло, ничего в разных районах города, а два заказа и вовсе в десяти минутах ходьбы друг от друга.

Так, теперь мой список.

– Алла, красавица, разговор есть. – Я прикрыл дверцу в соседнюю комнату с курьерами. – Помнишь, ты собирала большой набор для этих чокнутых, «выживанцев»?

Женщина кивнула и заморгала густо накрашенными ресницами.

– Мне тут подвернулся заказчик, ему как раз два таких надо. Но так, чтобы часам к трем уже можно было отвезти. Поможешь? И лично мне феритина заготовь шесть упаковок, будь добра.

Пододвинутую купюру Алла подхватила со стола и тут же начала уверять, что все будет сделано. Кому другому не поверил бы, но тут был спокоен – соберет, и оформит, и все сделает как надо. Исключительной обязательности женщина. Не была б она еще разведенкой с двумя детьми, так можно было бы… а так нет уж, охомутает.

В сумку-тележку к вчерашним добавились сегодняшние заказы, я вытащил планшет и составил карту сегодняшнего похода, а потом поочередно прозвонил адреса, не дозвонившись только к одному. Разговаривайте с людьми, они это любят… и дают чаевые.

Войдя в вагон метро, я быстро шмыгнул к двери напротив, проигнорировав свободные места, щелкнув рамой сумки, быстро откинул стульчик и тут же на него уселся. В очередной раз пришлось делать морду кирпичом, когда какая-то пожилая женщина с негодованием на меня уставилась, мол, как же так – стул, на нем мужик, а согнать мужика и сесть самой – никак?!

А вот так. Свои надо носить.

Вытащив из-за пазухи планшет, начал думать, что же я сегодня забыл сделать?

Серверы отключают под видом вируса пятый день, значит, с учетом неповоротливости государственных машин уже недели две по миру бродят маги. Ролики в разных смотрелках можно выдать за флешмоб, или рекламу, или утечку с фестиваля фантастической мультипликации, но проще отключить возможность эти ролики смотреть. Уже отключили.

Блоги!

Быстрая проверка подтвердила, что фейсбук уже недоступен, контактики и одноквасники тоже, ЖуЖу сотоварищи пересылают на одну страничку с просьбой понять и простить. Есть, конечно, различные форумы по интересам и сайты общения, но там скорость распространения слухов ниже. К тому же из-за «аварии на магистрали» доступными остались только те серверы, что находятся на территории РФ.

Как бы составить запрос, чтобы не показать, что я в теме?

«Магия в реальной жизни» – поисковик выдал два миллиона ответов, ищи не хочу. Хм, так, надо думать. Стоп, я вообще чего хочу? Маги есть, я тому пример, и не единичный случай, иначе было бы без таких масштабов отключения. Но странно, что в народ слухи не пошли, телефоны пока никто не отключил, да и внутренние сети замаются блокировать. Могут ли провайдеров заставить закрыть свои локальные серверы? Черт, вот в чем не разбираюсь, так это во всей компьютерной трихомудии! Наверное, могут, были разговоры о том, что весь трафик просматривается, должны же спецслужбы как-то это контролировать?

Значит, на хрен все запросы. А то сейчас сидит на каком-нибудь канале бот, проверяет все и уже отсылает мои данные майору с усталыми, но добрыми глазами. А тому только кнопочку нажать, чтобы за мной выехали… чушь. Всех не просчитать, замаются сверять.

Что бы я сделал, если бы писал книжку о подобном? Я бы составил список всего, что имеет отношение к играм, и давил бы. Несколько адресов, наиболее соответствующих тематике, оставил под контролем. Идиот. Три сайта на скачке, и уже не отменить.

Что же делать?

Что я могу? Волшебник – это «баффер», класс поддержки. Усиливает накладываемыми заклинаниями союзников и ослабляет противников. Ну и еще «такси» для союзников по игровому миру, с помощью «врат».

Врата. Да.

Предположим, что рано или поздно магичить научатся все, кто играл в игрушки. Что получится? Хаос. Год точно… Черт, прозевал остановку!

Пришлось встать и подойти к дверям, обдумывая происходящее уже стоя.

Год точно будут длиться всяческие неурядицы, а потом что-то да образуется. Если силу обретают не все, но многие, то будет замес с крупной перестановкой сил и приоритетов, сопровождаемый реками крови. Если один из сотни, то государство начнет подминать новую силу и подомнет. И самый плохой вариант для меня – это если силу обретет один из тысяч.

Инквизиция.

Хотя вряд ли это будут так называть.

Я поднял руку, пальцы дрожали. Пришлось лезть за таблетками, и под сочувствующим взглядом немолодой хорошо одетой дамы глотать без воды. Ничего, это эмоции, это можно пережить.

Две недели. Может быть, и у меня дар уже тогда появился, просто не было шанса его раскрыть. И у другого такая же фигня может случиться, если он играл в «Поттериану», то без волшебной палочки может и не понять, что он теперь маг. Он. Они. И государство, которое будет делать вид, что все под контролем.

Что начнется в религиозных странах, когда кто-то покажет воплощенные в реальности чудеса? Черт с ней, с магией, вот когда толпы паникующего быдла начнут искать «виноватых», вот тогда и начнется большая кровь. Правильно задергались чиновники, ой правильно!

Сейчас у меня ровно два выхода: или я, как решил утром, ухожу на дно, уехав в деревню, или я примкну к госструктуре и постараюсь стать нужным, чтобы не убили. Черт, знай я две недели назад то, что знаю теперь, так бы и сделал! А сейчас поздно, сейчас начнут быстро искать способ подавить подобную моей силу, и без сантиментов, ведь их задницы в опасности. Пока попадаться в руки тех, кто ищет способ это все остановить, нельзя. Значит, в деревню.

Набор лекарств Алла соберет. Феритина у меня получится годовой запас, жаль, он дольше не хранится, я бы еще прикупил. Еды за сегодня соберу на полгода. Мобильность обеспечу вратами, надо очень крепко подумать, где установить камни, ведь список заклинаний я не смог изменить, наверняка так же будет и со списком портальных камней. Дом в деревне… пять километров от трассы по грунтовке, полузаброшенный хутор, с которого когда-то вышел наш род. Кстати, родственники… нет. Потом.

Меня толкнула женщина с ребенком, пришлось извиняться и передвигать сумку.

Значит, дом. Тот, в котором мы с отцом жили два лета, уже, должно быть, развалился, но жилище я найду. Есть там несколько домишек, хозяева их основательно консервировали, и место там хорошее. Куркули жили, в хорошем смысле этого слова. Значит…

Проверка расписания поездов показала, что сегодня в те места уходит скорый, в 20.22. Значит – заказы… Почему я вообще на работу пошел? Сказался бы больным… хотя я еще скажусь. Пока за место в аптеке я буду цепляться, как и за свою «инвалидность», мало ли чего от государства получу? Торопиться обрубать концы не стоит. Заказы, к четырем я закончу, к пяти отвезу домой лекарства и куплю по дороге еще еды. К семи на вокзал. В восемь я уеду на историческую родину в плацкарте… может, к проводнице сунуться? Чтобы не регистрировать данные, а заодно и сэкономить? Подумаем. В девять утра я схожу с поезда, полдня на дорогу к деревне, потом еще пешком. Хм, времени много теряю, а оно сейчас на вес… на вес жизни.

А если поставить один камень рядом с городом? Тогда утром я ставлю камень, возвращаюсь домой, тут, пока врата перезаряжаются, занимаюсь важными делами, а на следующий день с утра прыгаю туда, добираюсь до деревни и выбираю дом. Или, если там жить уже нельзя, ищу другой вариант.

Оставаться в столице мне нельзя, заметят. Надо прятаться. Не один же я такой, с «видением магии»?

Поток мыслей прервал звонок клиентки, желающей узнать, почему заказанная на одиннадцать утра доставка в десять часов еще не у нее? Извинился, объяснил, что уже подхожу. Клиенты не всегда сволочи, больные ж люди, грех обижаться. А если для ребенка заказывали, так вообще могут мозг выесть, как ни договаривайся.

В этом случае действительно женщина болела, ждала свои таблетки с нетерпением и прятала свое смущение при виде запыхавшегося, виновато глядящего меня за показной неприязнью, что не помешало ей дать полтинник чаевых. Была в аптеке попытка обязать курьеров сдачу еще при приеме заказа упаковывать вместе с чеком, но когда курьеров стало совсем мало, начальство образумилось. Сдача – это наше все!

Отзвонившись следующему клиенту, я дернул сумку и начал думать дальше.

Прятаться надо.

А с чего жить? Моих сбережений хватит на год, много мне не надо, но потом что? Когда станет ясно, что магия есть, когда магов начнут переписывать и заставлять трудится на благо тех, кто привык называть себя «общество»?

Врата. Мне нравится быть курьером, это мое. Я не хочу ни власти, ни приключений, ни довольства. Просто интересная лично мне работа, дающая кусок хлеба, крышу над головой и пачку феритина.

Значит, курьер? Врата в квартире, врата в деревне (надо еще придумать, где именно, может, не в самой деревне ставить?), врата в двух-трех провинциальных городах.

Украина? А что мне с нее? Хотя там хавчик… Крым? Нет, Ставрополье. Городок тысяч на двадцать. И еще рядом с морем врата. Каспий? Нет, не стоит. Значит, Кубань и еще где-то у Одессы. Были у матери там какие-то родичи, да кто ж теперь их найдет? Но как отговорка, если спросят, сгодится.

Вот уже семь врат.

Европа? Нету у меня Шенгена и нет времени получать. Да и что я там забыл, среди негров и прочих пакистанцев? Хотя надо в посольство-другое сунуться, узнать, если откажут, то это еще один звонок. Может, в Финляндии камень поставить? Тогда уж в Румынии, там и еда и нефть. О! Нефть! Где у нас дешевый бензин, причем чтобы всегда был? Надо поискать в Сети.

Куда еще без визы можно попасть в ближайшие дни?

Таиланд? Нужен он мне? Солнце, воздух, море, дешевая еда.

Много людей с иным менталитетом. Острова. Азия. На фиг.

Куда бы податься?

Дальний Восток, Камчатка? Там вроде рыбы много и народа мало? К тому же красиво, говорят. Хм, вот будет забавно в Японии, когда появятся обычные японские школьники, внезапно обретшие магию! Хотя они к этому уже третье десятилетие готовятся… может, они и виноваты?

Камчатку оставляем. Надо разобраться.

Прибалтика. И что там хорошего, кроме рижского бальзама? Вот в Норвегию я бы съездил, да времени уже нет. Кавказ… Бензин, мандарины, шашлык и проблемы. Нет уж. Куда без визы можно метнуться? Турция? Ну, ладно, подумаю. Казахстан? А туда-то зачем? Сибирь? Холодновато, но опять же надо подумать, что там есть полезного.

Значит, завтра из Воронежа вратами домой, самолетом в Петропавловск, оттуда опять врата и снова поездом на Кубань. Там тепло, там хавчик и куркули с обрезами. Возвращаюсь в Воронеж, еду в деревню. Еще надо купить небольшой генератор, иначе я в деревне от тоски сдохну, причем купить уже сегодня, пока они еще есть. Хотя почему в деревне? Там у меня база будет, а жить можно где угодно, у меня теперь до квартиры ровно один шаг из любой точки земного шара!

Черт, ну почему я узнал об этом так поздно? По три точки на каждый континент, я бы все деньги ухнул и еще бы кредитов взял, но сделал бы сеть врат по всему миру! И можете меня искать где угодно, чтобы получить накредитованное обратно!

В животе заурчало. Чего бы схомячить? Уже двенадцатый час, а я еще не обедал.

Вот будь я магом из варкрафта, ой сходил бы я к нынешнему градоправителю! Ой поставил бы на колени посреди разоренного взрывами фаерболов кабинета да, ласково глядя, спросил бы: «А какого хрена все обжорные палатки позакрывали?» А он такой: «Это в интересах горожан! Это все для вашей пользы!» А я ему: «Какая же польза, если ни жратвы, ни рабочих мест? Врешь, собака!» И прежде чем он начнет оправдываться, еще один фаербол, прямо в лоб. И выйти, не оглядываясь на обугленный труп, да спросить секретаря, где тут городская дума, надо же и с них спросить, куда глядели? А потом найти сволочей, что новые станции метро строят, да выяснить, почему у них лифты для инвалидов предусмотрены, а вот туалеты для пассажиров – нет? Жаль, уже не спросить с тех, кто при Сталине первые станции делал… ну, разве что некроманта найти.

Шутки шутками, а ведь найдутся такие романтики правосудия, да пойдут они спрашивать с ничего не понимающих чиновников. Чинуша, он же что, он же просто бумажку подписал, причем строго в соответствии с требованиями момента, а что от той подписанной бумажки произойдет, не его дело, и убивать его ничуть не правильно. Ну посносили обжорки, ну упадет занятость на 0,02 %, разве это много, в отчете почти не видно. А что за теми двумя сотыми процента несколько тысяч людских судеб… Хотя не могут же там все настолько дураками быть, должен же быть хоть какой-то смысл в том, что девять месяцев по всему городу пустыри вместо павильонов? Я же довольно адекватный человек, и то мысль возникла, а если силу обретет один из тех, кто потерял работу из-за распоряжений чиновника? Надо валить из города подальше.

Но пожрать все равно что-то надо. Я завертел головой… Кофе-хау… Нет – «Кофе-Хаос». И эмблема, хоть и выполнена в знакомых тонах, а все ж таки изображает восемь расходящихся из круга стрелок. Креативно, но теперь они могут дождаться визита самых настоящих Инквизиторов. Зайдя внутрь, я отбился от стандартно пристающей с глупыми вопросами девушки, оглядел меню и вышел. Платить стоимость одной доставки заказа за одну чашечку кофе? Да чтоб вас твари варпа пожрали за наценку в 500 %! Пришлось зайти в подвальный гастрономчик, купить батон хлеба и пак с кефиром.

Заодно прикупил пять кило муки, все равно остался последний заказ, сумка пуста.

Пока сидел на остановке, все смотрел на окружающих.

Вот они, люди. Такие же, как я, дышат, чувствуют. Но я уже знаю, что их жизнь переменилась, а они еще уверены, что все по-старому. Кто-то из них, быть может, обладает еще более удивительными способностями, но еще не проявил их. Кто-то умрет, так и не успев понять, на что способен.

И мир еще… предвоенный.

Я вдруг понял то, что хотели сказать люди, писавшие о мире до войны. Такая тишина и покой среди всей этой суетни, а завтра конец всему.

Звонок вырвал меня из созерцания.

– Михалыч?

– Да, Андрей. Прости, сегодня не смог заехать, хлопотное утро очень.

Тот побурчал, но согласился, что я тоже живой человек и могу иногда подвести.

Последний заказ. Постоянный клиент, сильно пожилой мужчина (не старик, тут понимать надо!), я даже не дергался, не дозвонившись утром, он всегда дома, всегда готов сказать что-то мудрое или просто веселое.

У двери на лестничную площадку меня встретил его сын, Артур, пузатый, небритый южанин с парой золотых зубов.

– Михалыч? Не нужны лекарства, умер отец вчера. Уходи.

Я даже не удивился, словно весь день ожидал чего-то в этом роде.

– Соболезную. Приятный человек был.

– Приятный? – Артур поднял на меня тяжелый взгляд. – Не «хороший»? Ты бы еще «симпатичным» отца назвал.

Я не отвел глаз и посмотрел в ответ. Артур скривился и отвел глаза в сторону, цыкнув что-то. Ну да, это от болезни, взгляд у меня давящий, нехороший. Иногда некстати бывает, а иногда…

– Я почти не знал его, Артур. Может, он был хорошим человеком, для вас, семьи, это уж точно. Но человек он был старый, жизнь прожил долгую, так что есть и те, кто его плохим назовет. Не обижайся.

Мужчина щелкнул костяшками четок и махнул рукой, соглашаясь.

– Для меня – приятный. Раз в месяц заехать, увидеть умного и сильного человека, словом перемолвиться, увидеть, что таблетки помогают, порадоваться. Жаль, что умер. Хорошо, что есть кому о нем вспомнить. У него же, он говорил, одиннадцать внуков?

Он машинально кивнул.

– Давай заказ, я оплачу.

– Нужно ли? Вам эти таблетки только выкинуть, я лучше в аптеку сдам, кому-то да помогут.

Артур, все так же не поднимая головы, согласился.

– Хорошо. Ты… возьми. – Он протянул мне четки. – Отец сказал «раздай мое, пусть помнят». Ты – помнишь. Бери.

Я аккуратно взял подарок.

– Все, ступай.

И он, не прощаясь, закрыл дверь.

М-да. Работа курьера… разные люди, разные ситуации. Бывает и такое.

Хорошо, что заболтал, Артур мужчина горячий, мог бы и пинками проводить.

Сунув четки в карман, я достал мобильный.:

– Алла? Как там мой заказ? Вот умница, всегда знал, что ты самая обаятельная и обязательная женщина из мне известных! Я сейчас заеду.

Еще две коробки в сумку, хорошо, что она у меня большая.

Ничего, своя ноша не тянет.

5

Последний заказ, три дня. Отзвонившись в обе конторы, съездил в одну, сдал деньги, договорился о недельном отгуле. Начальник курьерской службы пытался укорять, но я пообещал, что сейчас упаду с приступом и меня увезут на «Скорой», с оформлением, после чего он быстро согласился, что иногда честному труженику надо и отдохнуть.

Молодой начальник, прогибается под подчиненных. Вот его предшественник пообещал бы, что меня увезут в травматологию за такие выкрутасы, кремень мужик был. Жаль, любил водку с таблетками мешать, теперь в психушке со стенами разговаривает.

Влезая в маршрутку, задел сумкой тетку, ожидавшую, пока ее подружка сядет. Она с неудовольствием покосилась на меня и выпятила зад так, что мне пришлось зависнуть на ступеньке, дожидаясь устранения преграды. Сев наконец, я протянул ей мелочь.

– Передайте деньги?

– А волшебное слово? – Она протянула руку.

– Авада кедавхр-кх…

Горло свело в судороге от осознания того, что может сейчас случиться из-за дурацкой шутки, я закашлялся. Но нет, зеленой вспышки не последовало… Да и откуда, я же волшебник из «Сказаний», а не из «Поттерианы»!

Тетка, не зная о своей удачливости, взяла монеты и с кислым выражением лица передала водителю. Хлопнула дверь, взвыла отбивка «Радио-шансон», и меня бросило на сидение. Лоб был мокрым, тетка, покосившись, как я вытираюсь платком, вдруг с сочувствием спросила:

– Давление? Выглядите не очень.

– Дкх… Да, простите. Вот с утра что-то придавило.

Тетка, мгновенно переменившись, предложила таблетку, а когда я уверил, что уже выпил, отвернувшись от подруги, начала мне рассказывать, как важно следить за здоровьем. Я не слушал, внимательно кивая, и думал о своем. Наконец, резко затормозив, водила перекричал очередной блатной завыв, и половина народа выскочила.

Пальцы? Почти не дрожат. Хрен с ним, за следующую неделю-другую я все равно двойную норму съем, надо для печени взять что-то и от давления. Лечишь одно – страдает другое, всегда так было. Господи, вдруг в мире и жрецы с прочими хилерами появились?! Ну пусть, пусть так будет?! Чего тебе стоит, сделай вид, что так и задумал?

Молчание. Никогда не отвечает. Сволочь. Дел много, понятно.

Откинувшись на спинку, мне-то ехать до конечной, я начал вспоминать магические системы.

Похоже, то, во что человек играл, не слишком влияет. Хотя отчего я взял, что магия только из игр? Ну отключают… так!

Быстро вытащив планшет, я проверил библиотеки. Нет, доступ есть. Еще есть. Мошков, Самиздат, рассадники пиратства – все по-прежнему предоставляли любые книжные магические приключения. Значит – только игры.

Был человек разумный, стал человек играющий, будет человек доигравшийся.

Хорошо, значит, игры. Какая там аудитория? Полчеловечества? Или треть? Все они получат силу или не все? Как бы я действовал на месте властей? Военное положение и комендантский час? Да, скорее всего. Блокпосты? Хм, а толку? Как отличить мага от простого гражданина?

Должны быть какие-то инструкции для ментовки и безпеки, что-то же уже знают, раз начали закрывать Интернет? Может, скастовать невидимость да посидеть пару часиков где-нибудь в отделении, послушать? Черт, ну вот когда не надо, так идей хоть отбавляй, а сейчас только тупое ожидание и страх.

Спокойно, спокойно. Я полез в карман, достал четки. Интересно, а можно ими успокаиваться? Дыхательным упражнениям Док меня учил, они помогают, но вот гипноглифы я не использовал. Щелкнула первая янтарная бусина, я закрыл глаза.

Черт с ним, не надо метаться. Определено – сначала врата в деревню, потом на другой конец страны, если успею, то надо пробиться к Черному морю, там потеплее и сельскохозяйственные районы. Может, стоит все же в Прибалтику метнуться? Или к финнам? Подумаю, да.

Хорошие четки, гладкие, бусины не маленькие, не большие, в самый раз.

– Конечная, приехали!

Ну, может, еще и не приехали. Скорее промежуточная.

Пока заходил в аптеку, пока сдавал заказы и деньги, ко мне подкралась, иначе не скажешь, Алла и, отдав два пакета, шепотом спросила:

– Михалыч, а что происходит?

Я вопросительно поднял бровь.

– Директор приказал не принимать больше заказов. Главный зал закрывают, сейчас там последние покупатели. На точки, я слышала, ничего сегодня развозить не будут. Что случилось?

Я запихнул пакет в сумку, положил сверху коробку с витаминами. Потом решился.

– Алла, у тебя детишки какую-нибудь фармацию едят?

– Не, здоровенькие, в отца пошли, он бугай здоровый. А что? – Она явно встревожилась от моего намека.

– Ты у нас девушка умная… Мне пакеты собирала. А себе?

Она поджала губы, но кивнула.

– Я и говорю – умница. Набросай туда витаминов попроще, аспирина в бумаге, парацетамола, ходовых антибиотиков. Много не бери. Запиши на вчерашний заказ и спрячь. Или вызови свою тетку, пусть приедет и заберет. С рук на руки отдай.

Алла прижала пухлую ручку к губам.

– Не паникуй. Непонятки в мире какие-то. Власти что-то нехорошее затеяли… может, эпидемия какая-то, может, авария крупная, помнишь, как о Чернобыле скрывали?

– Может, йода взять? Он от радиации помогает, я слышала?

– Не надо. Мой набор и простенькие лекарства. Войны не будет. Я всю ночь в инете сидел, ты знаешь, я сплю мало. – Она закивала. – Рубят все заграничные каналы. А в новостях ничего.

– Опять ГКЧП?

– Окстись, все уже давно поделено, никто не пустит никаких путчистов. Я бы поставил на болезнь. Птичий грипп, или свиной, или коровий. Черт его знает. Кстати, у тебя все перед глазами, никто из наших не дергается?

Алла нахмурила лоб и тут же выдала:

– Вадик-студент купил…

– Что?

– Коробку презервативов, большую, по цене со скидкой. И противозачаточных несколько упаковок. Сказал, есть заказ, но у него-то откуда заказчики?

Да уж, этот балбес и деньги-то с клиентов иногда забывал брать. Что-то я читал в последнее время о том, что после катаклизма противозачаточные будут ценнее антибиотиков. Не помню уже где. Значит, Вадик?

– Заказы уже закрыты?

– Ой, Михалыч, думаешь, он что-то знает?

– Скорее всего. Я про эти дела забыл, а резинок стоило бы поднабрать. Так, вдруг захочется молодость вспомнить?

Я подмигнул женщине, она неуверенно улыбнулась.

– Давай беги, собери себе… И пусть тетка… Ты ей позвони, пусть прикупит там – соль, мыло. Ну, она человек советский, да? Сама поймет. А то мне, Аллочка, что-то стремно новости слушать.

Она закивала, дернулась в сторону, потом ко мне, сжала руку, прошептала «Спасибо!» и убежала. Не по-бабьи повиливая локтями и тазом, а как спринтер на дистанции, четко к цели. Ну, глядишь припомнит потом, кто совет дал.

С полной сумкой я дохромал до заведующего аптекой, попенял на плохое самочувствие. Видимо, сегодняшние тревоги у меня были на лице, так что заведующий, и без того занятый какими-то своими делами, быстро согласился дать мне внеплановую неделю, правда при этом кидал странные взгляды на мою коляску. Не поверил, значит, но возражать не стал.

До дома я добрался, с трудом преодолевая искушение воспользоваться вратами. Вот еще дело, надо уточнить с точностью до секунды, по каким часам отсчитывается тик, и установить эти часы. Если за мной гнаться будут… тьфу-тьфу!.. надо знать, как время высчитывать.

Раздумывая о возможности создания врат в каком-нибудь помещении без выхода, я наконец добрался до квартиры.

Что надо сделать?

Кинулся к компьютеру – все три сайта целиком на винте. Вытащил переносной и начал копирование. Вода в ванной… пусть останется. Мыться можно и в тазике на кухне, не так много меня, чтобы ванну под помывку освобождать, а вот если из-за каких-то проблем воду отключат, то это будет действительно плохо. Город, открытая вода тут в пяти километрах от дома.

Внезапно накатившая слабость заставила замереть, а потом очень аккуратно добраться по стене до кровати. Ох-хо, а вот таблеточку сультака мне сейчас очень нужно принять. Слабость пройдет, она вообще не телесная, как Док объяснял, это реакция перевозбуждения. Нейрончики в голове феритином пришибло, но надо бы и по телу подмогу пустить…

Я улыбнулся. Ну, какой шанс для проверки.

«Восстановление», так часто им пользовался. Вот персонаж не может сделать больше ни шага, я произношу:

– «Не будет у него ни усталого, ни изнемогающего».

Ледяная волна прошла по телу, я резко сел на кровати.

Усталость, говорите? А нету ее.

Вообще!

Ох, как же хорошо!

Я начал ощупывать себя, чувствительность нормальная. Присел, встал. Закрыл глаза, поочередно прикоснулся пальцами к кончику носа. Задержал дыхание. Сделал несколько шагов по краешку ковра.

Нету усталости, и все в порядке!

«Фреш» не целительный закл, он для восстановления очков движения… И я снова готов двигаться.

Может, стоит посидеть сегодня дома, проверить, как оно будет действовать? Вдруг потом обрушится вдвойне?

Черт, а откуда вообще эта фраза?

Кинулся к компьютеру, верный Яндекс подсказал – Книга пророка Исайи.

«И поднимет знамя народам дальним, и даст знак живущему на краю земли, – и вот, он легко и скоро придет; не будет у него ни усталого, ни изнемогающего; ни один не задремлет и не заснет, и не снимется пояс с чресл его, и не разорвется ремень у обуви его».

Так, буду считать это подсказкой! Нечего сидеть, знак мне дан, глупо упустить время на страхи!

С собой… ножик складной, стамеску, молоток, завернуть в пару портянок и на дно сумки. Феритин, сультак (вдруг фреш «на меме» будет, не помирать же?) индпакет, стрептоцид, фляжка (надо чаем с коньяком наполнить), анальгин, аспирин. Учитывая, что я намерен вернуться завтра к утру, этого хватит.

Банка белорусской тушенки, оставшиеся от обеда полбатона, кусок сыра, литровую пластиковую бутыль с кипяченой водой, подкисленной лимоном, шоколадку из купленных утром. Смену белья в сумку, случай, он разный бывает. Штаны потеплее, сапоги, рубашку байковую, сверху свитер и походную куртку.

Оглядев себя в зеркале, поморщился, куртка, которую я не надевал лет пять, для носки в приличных местах уже не годилась. Зимнюю брать не хотелось, тяжеловата, упарюсь в вагоне. Плащик, наоборот, легковат, а сейчас уже около нуля и заморозки по ночам, ледок с утра хрустит под ногой. Ладно, сделаю вид, что я такой вот немодный. Время!

Пощелкал выключателями, сунул в карман деньги, паспорт, подхватил сумку и вышел.

Путь до вокзала прошел, будто прощаясь. Глупость, завтра ведь вернусь, а ощущение, словно навек ухожу.

Воронежский поезд стоял на перроне, я присел на лавочку, присматриваясь. Вот проводница… не пойду я к ней. Поджимает тетка губы, недовольна она. Может, и возьмет деньги, а может, и нет. Вот молодой парень. Опять не пойду, я для него очень уж чужой. А вот… нет, этот пьет, видно. В окне мелькнуло деловитое лицо дамочки чуть за сорок, спокойно разговаривающей с каким-то стариком. Под конец разговора она улыбнулась, это и решило все.

Подойдя за двумя пожилыми провинциалами, явно возвращающимися домой, я подмигнул проводнице:

– Красавица, подбросишь молодца до Воронежа?

– Не докину…

Но отказа в тоне не слышалось. Через полминуты мы пришли к согласию, и я зашел в вагон.

Деньги есть, и билеты в кассе есть, но зачем светить паспорт? Проводница усадила меня в свое купе, приказав ждать. Я сел у окна, рассматривая пути по ту сторону, людей на перроне, огни вокзала. Отправление поезда меня словно не коснулось. В коридоре что-то заговорили, в купе заглянула молодящаяся женщина в форме, из-за ее спины подмигнула проводница.

Купюра, положенная на шоколадку, была благосклонно принята, мне сказали «Чтоб без проблем тут!», и дверь закрылась. Еще несколько раз проводница мелькала по своим сложным и хлопотным делам, но меня не трогала, я даже задремал, раздумывая, отчего просто не скастовал «невидимость», времени действия как раз хватило бы на одиннадцать часов пути. Вернувшаяся проводница уведомила, что в паре купе есть свободные места, и чуть попозже я могу занять одно из них. В общем, полное «белье брать будете… а я сказала – будете!»

Хорошо, что обошлось без намеков. Я отдал еще одну купюру, пошутил про железнодорожные хлопоты, выслушал пару историй о пассажирах. Потом она снова выскакивала, а я в какой-то момент поймал себя на том, что дремлю, привалившись к стене. Меня аккуратно растолкали и проводили в купе, где я, наскоро поздоровавшись с единственным соседом, забрался на верхнюю полку и мгновенно уснул.

Проснувшись, был немало удивлен тем, что спал почти семь часов, умотали меня эти магические хлопоты. Включив лампочку, вытащил планшет и, подключив винт, начал просматривать различные игровые классы, связанные с магией.

6

– Спасибо, красавица, легкого тебе пути, здоровых детей и богатого мужа! Или мужей, это уж как тебе нравится! – Проводница расхохоталась и, отмахнувшись от меня, убежала в вагон.

В сам областной центр мне заезжать необходимости не было, так что сошел в Гнединске, попрощавшись с проводницей и проснувшимся попутчиком. Интересно, вот откуда у человека может быть такая горячая необходимость поделиться завтраком с незнакомым человеком, которого первый и последний раз видишь? Или ему просто не хотелось остатки курицы нести с вокзала домой, они же через час прибывают?

Гнединск ничуть не изменился. Да, на площади рядом с вокзалом новые киоски, и, кажется, срубили несколько деревьев в сквере, но по большей части чему тут меняться? Провинция, пусть и достаточно благополучная – сахарный завод, пара консервных, что-то мясоперерабатывающее было живо в последний наш сюда приезд, хотя мясо все полагали разумным брать с рук на рынке. Зато два кинотеатра на двадцать тысяч жителей. Культура! До перестройки тут еще пяток разных заводов было, но теперь одни развалины.

Вот они-то меня и интересовали.

За полтинник местный бомбила подбросил к руинам завода металлоконструкций. Развалинами я удовлетворен не был, очень уж все открыто, плюс явные следы постоянного посещения местной молодежью. Не те мои годы от подвыпивших подростков бегать, да и здоровья жалко. Приняв еще полтинник, таксист поочередно провез меня по трем точкам с заброшенными цехами, но все они были такими же неподходящими. Услышав мою отговорку, что ищу хорошие, живописные камни, да чтобы без лишних глаз, чтобы можно было приехать да поснимать для столичного журнала, бомбила тут же оживился, сунул меня в машину и отвез на другой край города, где гордо представил развалины старого храма. Идти со мной он наотрез отказался, отговорившись тем, что место плохое, но мне посоветовал приглядеться, потому что хоть и плохое, а красивое.

Храм подошел идеально.

Три оставшихся стены, часть крепко держащегося купола, до жилых кварталов полкилометра, сам на пригорочке, но укрыт от взглядов, плюс репутация «скверного места». Улучив момент, пока мой гид, подняв капот, погрузится в задумчивое созерцание двигателя, я выбрал один из камней, так, чтобы в открывшийся на него портал были видны подходы, а сзади прикрывала стена, достал стамеску, молоток и быстро процарапал по заготовленной ночью бумажке один из вариантов рунического письма в пентаграмме.

– Камень – храм.

Потянуло, я ощутил, как второй камень лег в список запомненных.

Отлично! Забросав рисунок, расположенный у основания обрушенной стены, кирпичным мусором и ветками, прошелся вокруг, деловито изображая съемки на мобилку, потом вернулся к машине и попросил отвезти меня на берег ближайшей речки, причем с оврагами. Водила долго пытался прикинуть, куда меня везти, но десять минут спустя я был на другом конце города (еще бы, я же помнил, где тут такой берег!). Уйдя в кусты, я долго рыскал, ища спокойное и укрытое место, а найдя, еще двадцать минут сидел, ждал конца часа, чтобы не оставлять здесь без присмотра портал. А то ломанутся провинциалы в столицу, им только шанс дай! Сам такой. Пока сидел, подъел оставшееся в сумке продовольствие, чтобы не везти назад. Далеко везти-то, девятьсот километров или два шага.

Все, десять-пятьдесят семь.

– Врата – дом!

Полыхнула, расходясь из сияющей точки, пентаграмма, я увидел в проходе стену своей комнаты. Не подумав, камень дома поставил, не видно, что там в квартире делается, в церкви умнее уже был. Ну, один маленький шажок – и вместо прохлады улицы я вдруг оказался в комнатном тепле. Затхловат воздух, однако надо проветривать. Паники от неподвижности уже не было, сколько раз я за четыре года игры вот так ожидал «отлипания»?

Вернулась свобода движений, я быстро обернул молоток рубашкой и поднял его. Если сейчас кто-то войдет… Ой дурак, зачем молоток? Есть же «холд», «оцепенение» то есть! Тоже мне, волшебник, как варвар какой-то мыслю!

Мобильник пискнул, отмечая начало нового часа, и я расслабился.

Итак, у меня два запомненных камня.

– Врата!

Снова жутковатое ощущение знания, и я понял, что до перезарядки семь тиков-часов. К пяти вечера перезарядится, так-с, дела на сегодня.

Пнул кнопку включения компьютера, выглянул в окно. Тихо, ничего подозрительного.

Итак. Сначала надо проверить, что у меня заучено?

«Мем», список заклинаний, я составлял невесть когда, надо проверить.

Затем… покупка генератора. Небольшого, киловатта на два. Времени самому ездить у меня нет, так что заказать такси. Сделав звонок, я обеспечил себя транспортом. Чертова инвалидность, с детства мечтал сесть за руль, но не с моими болячками об этом думать.

Теперь билеты. Надо поставить врата в Сибири или на Камчатке. Там, где в случае чего можно будет выждать события здесь. Сибирь? Или далекий полуостров?

Онлайновый сервис еще работал, хотя доступа к зарубежным сайтам не было. Зато были к белорусским, но опять же, ни один форум не работал. Как можно обрубить все форумы? Особая компьютерная магия, да.

Билеты были в Петропавловск-Камчатский, 13 часов с одной пересадкой, их я и заказал. Сначала думал, что можно бы и позволить себе слетать с удобствами, но, увидев цены на бизнес-класс, поперхнулся и заказал эконом. А ведь отец говорил, что он курсантом летал к друзьям во Владивосток! Сколько месяцев теперь курсанту надо не есть не пить, чтобы один раз слетать – туда?

Зато отправление в шесть вечера, успею закупиться.

Позвонив и подтвердив заказ, одновременно дождавшись успокоительных сведений о пока еще продолжающихся полетах гражданской авиации, я все-таки занялся тем, что меня чуть-чуть пугало.

Да какое там «чуть», пугало до чертиков, до дрожи!

Кстати. Пальцы подрагивают, а утром я таблетку не ел.

Проделав привычный утренний ритуал с измерением давления, таблеткой и прочими процедурами, я успокоился.

Итак. Сосредоточиться.

«Заклинания».

Голова закружилась, как у попробовавшего спиртное в первый раз пацана. Ой, как… необычно. Но не тошнит, уже хорошо.

Пришлось потрясти бедной головушкой и попробовать еще раз.

«Заклинания».

Со второго раза вышло уже как-то веселее, я понял, что заученное у меня есть. Теперь еще раз, надо понять, что именно заучено?

«Заклинания».

Есть!

Я «просматривал» список заклинаний, смутно вспоминая причины, по которым я «мемился» именно так.

В первом круге все слоты забиты. Во втором два свободных слота… оказывается, заклинаний «невидимость» у меня всего пять штук. Зато, как я помню, они всего двадцать секунд запоминаются, то есть десять минут реального времени.

Третий круг – странно, но запомнено «ледяное прикосновение», я же им никогда не пользовался? Зато «оцепенений» целых шесть и два «молчания», плюс один свободный слот. Похоже, это комплект «мема» из тех времен, когда я бегал по низкоуровневым зонам, собирая деньги и шмот скорее от скуки, чем по нужде. Потому и такой странный подбор заклинаний.

Четвертый круг, помимо уже известного есть одна «починка», два «восстановления» и один «развеять магию», плюс два свободных слота. Надо проверить «починку», очень многообещающее заклинание. Можно ли починить себя?

Пятый. Ну, тут всегда одно – пять «защитников»… даже представлять не хочу, как они выглядят в реальной жизни! Одна «кислота» и три «печати», плюс свободный слот.

Шестой…

Так.

«Прыжок», две штуки. Вот о чем надо подумать, и подумать накрепко!

Прыгнуть можно внутри одной зоны, но как именно определить, в какой я зоне? В игре есть команда «где я», отображающая короткое название местности, в которой игрок находится, но как это будет выглядеть наяву?!

Глубоко вздохнув и вспомнив ощущения от «заклинания» и «врата», я с чувством произнес:

– Где я?

Встал с пола, осторожно двигая руками и ногами, вытер кровь, текущую из ноздрей и уже заляпавшую воротник. Трясущимися руками размазал все по лицу и пошел на кухню, где долго отмывался под краном, пока не пришел в себя, потом сел в кресло и уставился на стенку.

Ох ни хрена же себе!

Нет, ответ был простым, я осознал, что я нахожусь «в квартире». Просто в своей квартире. Но в этот момент я почувствовал ВСЮ ЕЕ!!! Кажется, я знал, что где находится, я ощущал каждую шероховатость побелки на потолке, я видел все одновременно изнутри и снаружи, я ЗНАЛ, «где я». А потом забыл. Жаль, не все.

С кресла пришлось сползать, голова была пустой от жесточайшего сенсорного удара, только выпив вторую чашку с обжигающим чаем и кое-как разжевав горьковатую таблетку, я пришел в себя.

Так, с этим понятно. И ведь придется тренироваться, никуда не денешься. Но до чего же болезненное ощущение!

Уф, на чем я остановился?

«Заклинания».

Шестой круг, два «прыжка», четыре «длительных оцепенения», одна «мантия теней», одно «разыскать предмет», и свободный слот. Вечно так, чем выше круг, тем больше на нем полезных заклинаний, тем тяжелее выбор.

Седьмой круг. По два групповых варианта «защиты», «силы» и «полета», плюс одна «групповая невидимость». В большой группе волшебник этим кругом постоянно пользуется, но сейчас все бесполезно. К тому же не хочу даже представлять, что почувствую, когда попытаюсь узнать статус своей «группы».

Восьмой круг. По одной версии нескольких защитных заклинаний и два «ангела-хранителя». Свободных слотов, как и незаученных заклинаний, нет.

Девятый круг. Одно «массовое оцепенение», две «божественные защиты», три «пылевые бури», один «ледяной щит».

Ну что же, более-менее ясно. Боевой арсенал – пять «стрел», одна «ледянка», одна «кислота» и три «пылевые бури», ничего, что могло бы убить на месте. Защитный арсенал гораздо богаче, на любую жизненную ситуацию, но все равно с изъяном. Перемещающий – два «прыжка», до сих пор не опробованный «полет» и «врата». Плюс парализующие «оцепенения» в ассортименте и три вспомогательно-хозяйственных заклинания.

Кстати, а ведь я теперь всегда при свете буду! «Шарики» светят, как сейчас помню, 24 тика, то есть полные сутки!

Ну хоть что-то хорошее, можно будет на электричестве экономить.

Лады, с этим разобрались.

Я потрогал вату в ноздрях и осторожно ее вынул. Не кровит, можно собираться по делам.

Значит, генератор!

7

Молодой человек в несвежей одежде с изрядно помятым лицом поднял глаза на меня:

– Здравствуйте, чем могу помочь?

– Хочу генератор купить, бензиновый, на три киловатта.

– Есть только на полтора. Двадцать тысяч.

Я посмотрел на ценник. «5399».

Продавец проследил за мои взглядом, пожал плечами и объяснил:

– Большой спрос. Брать будете?

– Буду. Оформляйте.

Продолжение «и будьте прокляты» я оставил при себе. Ну нужны им эти смешные бумажки, что ж поделать, стараются они их побольше добыть. Я не жадный, берите. Мне генератор нужнее, а то в деревне еще бог весть что с электричеством, там и телефон-то за двадцать километров раньше был.

По дороге в магазин таксист был непонятно молчалив, словно размышлял о чем-то, и мои попытки вывести его из задумчивого состояния ничуть не удались, он отделывался односложными «угу» и «может быть», явно не собираясь делиться со мной информацией.

В городе все еще шло по-прежнему, но люди уже были чуть пришиблены, они начали чуять изменения. Магазин, в котором я закупался два дня назад, закрыт. Ларек во дворе почти пуст, только чипсы и газировка, даже орешки кто-то выгреб. Зато есть хлеб, свежий, недавно привезенный. И очередь в десять человек за этим хлебом.

Уже сухари сушат? А ведь ничего ни по телевизору, ни по радио, даже не шепчутся!

Черт, как же я оторван от народа! Нету у меня ни друзей, ни товарищей. Док есть, две-три подружки на одну ночь, взрослые, замужние, встретились-разбежались, а приятелей, к которым можно кинуться, нет. До двадцати лет я был уверен, что умру, так чего ж заводить близкие отношения? А потом…

Куда податься одинокому человеку, чтобы узнать слухи, которые передают на ухо только своим? В Интернет? Так там все меньше сайтов откликается. В очередях можно постоять, но их пока, таких больших, немного, да и опасно это. Покажется кому-то что-то, так забить могут со страха, а скопления людей всегда первая цель для террористов.

Террор… начнется ли? Второй день, а я только одного мага знаю, себя. Может, я вообще один такой, а паника у чинуш совсем по другому поводу? Ну там прорыв из параллельного мира, пришельцы-людоеды или в самом деле эпидемия? С тяжелым бредом? И лежу я сейчас дома в прихожей на полу, брежу, пить прошу и воображаю невесть что? Сдохну ведь, никто не почешется… Ну, в собесе разве что, они раз в три месяца инвалидов обходят сейчас. Как помру – запах учуют, наверное.

Кстати, а в чем я горючку для генератора собрался держать? В пластиковых «сиськах» и литровых банках? Иной тары у меня в доме нету. И удлинители надо докупить.

К тому же надо взять деньги со счета, все, что можно, пока они еще имеют ценность. Доллары я вчера разменял, на них-то и куплен генератор, а вот евро решил придержать. США, как ни крути, у нас не слишком уважают. Попасть туда хотят, а вот уважать не хочет народ, уж слишком долго долбили по мозгам пропагандой. А Европа – это сила. К тому же деньги у них значительно красивее, что немаловажно. Если что, можно будет на стенку приклеить, глаз радовать.

К отделению Сбербанка я подошел, совсем упав духом.

Столько дел, а определенности никакой. Ну, полгода жизни я себе отвоевал, до весны дотяну, но что ж все-таки происходит? Хорошо фильм смотреть или книгу читать, там все ясно сказано, что делать и кто виноват, и с главными героями тоже постоянно что-то случается, не заскучаешь, а у меня вот что-то… Видимо, не главный я герой. По сюжету пройдет через месяц добрый молодец сквозь балконную дверь, спасаясь от пришельцев, найдет мой труп, генератор вот хозяйственно под мышку сунет, да в кладовке двустволку найдет, ею потом главного злодея прикончит.

Из последних сил.

На стекле перед оператором висел листок: лимит 50 тысяч в день, сожалеем, простите, извините, так получилось. Ну и пусть, мне осталось только мелочей накупить, тысяч в двадцать уложусь, наверное. Да билеты придется купить, надо успеть, пока полеты не отменят. Если вдруг отменят. И еще у меня немного останется. Хорошо, что по кредитке все в банкомате снял.

Операционист, молодой парень лет двадцати, протянул мне деньги и замер, хмуря брови и смотря мне за спину.

– Всем стоять, не двигаться, это ограбление!

Я и не двигался, смотря на отражение в зеркале за спиной операциониста.

В дверях стоял молодой парень с помповым ружьем, ко мне шел его старший напарник с пистолетом. По спине пробежали мурашки. Надо же, а я думал, что это только в книгах такой штамп используется, а оно во как. Только в книгах нет ничего насчет дрожащих коленей и позывов в туалет сбегать по всем делам сразу.

И не говорится в книгах про бессильную злость на себя, ведь мог же я утром заново обкастоваться, так чего ж не сделал? Расслабился, ворота поставив?! Дебил!

От злости прошла дрожь, сменившись угрюмым осознанием, что сейчас мне придется что-то делать, а что делать, я и не знаю. Как буду по миру прыгать, это я придумал, а вот что делать, если ствол в лоб, это я пропустил как-то.

– Клади сюда! Быстро, урод!

Я кинул пачечку только что полученных купюр в подставленную сумку. Хороший саквояжик, кстати, давно такой хотел, с ремнем и вместительный.

Мужик, мимоходом ткнув меня стволом в нос и придав пинком ускорение, оттолкнул к окну, сам перепрыгнул стойку и протянул сумку кассиру. Где, вообще, охрана? Какого черта почти в центре города вооруженный налет на банк?! Не магический, а словно из книги про «лихие 90-е».

– Леха, обменник!

Мужик кивнул сообщнику, приставил ствол ко лбу тетки, по-видимому главной тут, и намекнул:

– Тебя пристрелить или сама сообразишь? Деньги, тварь!

Тетка тут же начала объяснять, что основные суммы хранятся не в зале…

Выстрел был удивительно тихим, а тело упало совсем не так, как в фильмах. Ни распахнутых рук, ни красивого отлетания, просто марионетка с обрезанными нитями, да еще упала как-то под стол, словно пряча простреленную голову.

– Твари! Быстро деньги в сумку, бляди!

Мужик шипел, он явно слетел с нарезки и был готов стрелять дальше. Мой кассир дрожащими руками открыл ящик, начал, роняя, доставать купюры, кидать их в стоящую перед ним сумку, потом зачем-то начал туда же ссыпать мелочь. Стоявший у двери бандит то и дело грозно поворачивался, выставляя ствол, но молчал. Молчали и посетители, только всхлипывала тихо какая-то девушка. «Леха» пару раз стукнул в железную дверь обменника кулаком, потом выругался и отступился, даже мне было ясно, что сидевшая там кассирша легла на пол, и теперь ее не достать. Не думаю, что она спасала деньги, своя жизнь дороже.

Я успокоился. Страх кончился, осталась усталость. Стойка красиво изгибалась, оставляя у окна свободное место с маленьким столиком. Вот под этот столик я и начал сползать, открыв рот, выпучив глаза и сжав на груди куртку. Стоявший у двери тут же направил на меня ствол, пригляделся и потерял интерес. Сердечник, большое дело? Тут процесс идет, работать надо.

– Леха, время!

Ох ты, у них даже таймер есть? Серьезные ребята, наверное, их на улице и машина с водителем ожидает?

А теперь тихонечко:

– «Ибо видимое временно, а невидимое вечно».

Невидимость. Эту формулу я даже без лога помню.

Стоявший у двери тут же навел на мой закуток стволы.

– Леха! Тут… бля!

Вот дробовик бабахает гораздо внушительнее пистолета! Он сделал еще два выстрела, но я уже полз на коленях вдоль стойки, от которой отшатнулись остальные посетители.

Черти, что творится! Грабят, убивают, стреляют, никого не боясь. Куда милиция смотрит?

Прямо надо мной мелькнули ноги бандита, к счастью, не задел, прыгнув сразу на середину зала, чуть не поскользнувшись на скользкой плитке.

– Лежать! Лежать и молиться! Кто сунется к двери – убью!

Все поверили, народ, даже сидевшие на мягких скамейках, тут же начал падать на пол.

Бандиты кинулись наутек.

Ну уж нет! Это мои пятьдесят тысяч, я их полгода откладывал!

Когда я выскочил из двери, тот, что с дробовиком, обегал припаркованную шестерку, а второй, размахивая пистолетом, пытался открыть дверь. Наркоманы они, что ли? Мозгов чуть, убивают не задумываясь, оружием светят посреди дня…

– Замри! Замри!

Вот что хорошо в «оцепенении», так это то, что оно из невидимости не выводит.

Так, сумку… убийца держал ее крепко, пришлось выворачивать из хватки. Пистолет? Пригодится! Пришлось сначала сунуть голову ему под руку и, нащупав предохранитель, сдвинуть его вверх, после чего вытянуть из руки. Вот же странно, сумку он держал куда крепче, ему деньги важнее оружия?

Я машинально сунул оружие в карман и отступил. Дробовик, может, взять? Так у меня свой есть, и тащиться с ружьем по городу было бы странно, даже и невидимкой.

Это, а невидимость не слетела? Она при атаке автоматически слетает же?

– «Ибо видимое временно, а невидимое вечно». – Хорошо, что заклинания можно обновлять не снимая.

Из дверей магазина высунулся какой-то мужик. Дверь стеклянная, видно насквозь, а он на коленях стоя выглядывает. Ой, не привык у нас народ к боевой обстановке, ой, не набрался еще навыков. Ничего, научимся.

Так, деньги. Черт, хорошая сумка! А брать нельзя. Не могу, не мое. Найди я ее, оставил бы всё себе без сомнений, но вот так, после убийства, зная, что там и других людей ограбленных достояние? Быстро присев, я вытащил пачку бумажек из саквояжа, наскоро отсчитал свои пятьдесят тысяч «пятаками» и, сунув их в карман, протиснулся под рукой замершего бандита, кинув сумку в салон машины.

У дверей осторожно появился все тот же мужик. Убедившись, что бандиты не двигаются, он почему то не кинулся подальше, а, наоборот, как-то косо согнувшись, осторожно, по шагу, начал приближаться к машине. Дойдя до убийцы, он посмотрел тому в лицо, потрогал рукой и вдруг, размахнувшись, неловко, но сильно ударил в живот.

Тут же из сберкассы повалил народ, заголосили бабки-тетки, побежали мужики, два парня в рубашках с бейджиками. Сначала бандитов просто хотели скрутить, но, видимо, окоченелость была принята за сопротивление, и их начали бить.

Пришлось встать у дверей, ждать, пока выбегут все желающие. И откуда их там столько? Дайте уже тележку забрать, она хорошая, вместительная, колеса широкие, дутые. И генератор мне тоже нужен. И те три кило сахара, купленные по дороге, купил бы больше, да генератор и так тяжелый.

Наконец я смог зайти, схватил сумку и выкатил ее в дверь.

Этот мат у нас речью зовется?

Мужики топтали бандитов с остервенением, даром что те даже не шевелились. Вдруг все расступились, я увидел, как один из грабителей, тот, что с дробовиком был, обмяк и сменил позу. Похоже, после смерти действие заклинания кончается.

Решив не дожидаться окончания сцены народного суда, я бодро пошагал в сторону станции метро, по пути вытаскивая дрожащими руками пузырек с таблетками.

8

Поздний час, половина первого, семь тысяч над землей… Гул турбин, обрывки сна.

Правда, сейчас высота, если верить табло, десять километров. В салоне тихо, все успокоились, насмотрелись в окно на подсвеченные луной облака и по большей части спят.

И только я чешу щетину на подбородке и размышляю о судьбах вселенной. Опять не успел побриться, слишком спешил успеть в аэропорт. Ничего, я теперь могу сделать так, что мою небритость никто не заметит.

Пока бежал от сберкассы, многое успел передумать, а дома применил «невидимость» перед включенным на видеорежим фотоаппаратом – на экране я увидел что-то бормочущего меня в ореоле странной прозрачности, словно воздух от жары тек. Видимо, так и выглядит невидимость для того, кто находится под эффектом «видеть невидимое», электроника показывала, что образ фиксируется, а я чуял, что инвиз на мне имеется. Видимо, тот, кто смотрел бы эту запись без детекта, меня бы не увидел? Опять эта странная логика, опять извращенное соответствие событий реального мира миру выдуманному, игровому.

Я до сих пор боюсь проверить «починку». Что будет нарушено – закон сохранения вещества? Или причинно-следственная связь? Что делает меня невидимым? Почему меня видит объектив камеры?

Теперь меня найдут. Это понятно, это без вариантов. Составят списки всех, кто был в сберкассе, поймут, что один из достаточно активных участников (упал под стол с «инфарктом», потом исчез) в списках опрошенных не фигурирует. А затем простой просмотр сегодняшних клиентов, и вот он, странный тип, умеющий становиться невидимым. Интересно, а данные о клиенте Сбербанк выдаст сразу, или следователю нужна какая-то бумага?

Все же я пока мыслю как заурядный, ничем не выдающийся человек. Нужны деньги? Ну так взял бы из сейфа сколько надо… или сколько сам в банк сдавал. Хотя все равно не по-людски получилось бы, за них ведь кто-то отвечал, может, та самая женщина, которую убили.

Черт с ним, прокололся так прокололся, что дальше-то делать?

Спасти меня может только запарка у органов или какое-нибудь чрезвычайное происшествие. Бандиты взяты на месте, два трупа… это плохо, трупы никто не любит. Будут расследовать, в том числе и факт самосуда. Зависит от ситуации, если все кошмарно, то может просто не найтись людей для поиска. Если просто плохо и эти запросы, ордера и прочая законопослушность уже забыты, меня вычислят на раз-два и придут как за обладающим странной силой, то есть колдуном. Если все еще не совсем печально, то следователям поначалу будет достаточно факта, что нападавшие взяты с поличным. И только в зазор «уже плохо, но пока не трындец» я могу проползти относительно безопасно. Хотя мужики ведь не дураки, чтобы рядом с забитым бандитом оставаться, разбегутся, и я, получается, тоже один из «разбежавшихся». Проверять десять потенциальных колдунов займет времени больше, чем поиск единственного отсутствующего. А вот когда поймут, кто именно этот загадочный невидимка…

Мобильник, да. Ну дурак я библиотечный, оторванный от реальности. Одно дело в книжках про шпионов и мафиози читать, а другое… И ведь что характерно, в курьерской службе одной из аптек вовсю пользовались этой фишкой, следя за сотрудниками, я же сам сколько раз об этом вспоминал, а вот ушел со службы и тут же забыл. Ну да, страшнее диспетчера зверя нет, куда там органам. Только когда стюардесса попросила «Пристегните ремни и выключите мобильные телефоны», до меня-то и дошло. Выключил, чего уж тут. И батарейку вынул. Интересно, есть глобальная система, мониторящая миграцию населения по перемещениям мобилок? Если да, то там могут поставить фильтр на скорость перемещения, чтобы выловить тех, кто умеет телепортироваться.

Если все так, как я боялся, то в Хабаровске меня примут, и дальше я никуда не полечу. А если еще хуже, то могут где-то на полпути тормознуть самолет, я же опасным буду считаться? Или нет? Ни хрена не знаю, таким большим самолетам нужна ведь длинная полоса, по пути будут?

Черт с ним, как сядем, скастую «инвиз» и выйду без разрешения.

Плохо, что сам я догадался обо всем этом только в самолете, пройдя регистрацию. Мог же просто войти в салон невидимкой, а я билет зачем-то покупал, регистрировался…

Если обо мне знают и путь мобильника вычисляется, то что по нему можно узнать и в какие сроки?

Что я был в Гнединске. Вот и прошла даром моя затея ехать без предъявления документов, чтобы не светиться, хорошо хоть, что по всему городу поездил, то тут, то там останавливаясь. Я же и церковь обошел кругами, и камень присыпал так, что без раскопок не найти… да нет, найдут. Или нет? Овраг, откуда я в квартиру вернулся, уж точно найдут, последняя точка пребывания в той местности, так что найдут.

И сунут туда мину противопехотную. Я бы сунул.

Ну, а то, что рано или поздно придут домой, это уже понятно.

Запас продовольствия, что важнее – почти все лекарства, генератор, одежда и заначка… Ну хоть бы не успели меня вычислить! До посадки еще три часа, убежать в сторону, найти место под камень, установить его, пройти домой, собрать все на тележку, дождаться отлипания умения, поставить врата на новый схрон. Сейчас ночь, после ограбления прошло столько времени, что можно хоть черта с рогами найти. Зависит от того, есть ли уже люди с особыми полномочиями. Есть у меня шанс, есть. Но куда все это перемещать?

Дурак, надо было сразу рвать в деревню… нет. Если бы я с мобилкой в деревню сунулся, то там бы меня и вычислили. Даже удобнее было бы – вот она, лежка колдуна, пусть думает, что в безопасности, а мы последим и возьмем сонного!

Мечтайте-мечтайте, а я и не сплю!

Портал в Гнединский храм отпадает, узнать, где появился новый жилец с тележкой барахла, дело на час, родная милиция только кажется неповоротливой. Значит, надо искать место в столице, сбросить все приготовленное, а самому в деревню, но уже без маячков. Сунуться с полной телегой на восемьдесят примерно килограммов… ну куда я смогу?

В библиотеку.

Нет, действительно, я же ключи свои не сдал! А туда сейчас никто не полезет, что там делать? Я даже знаю, где устроить схрон, все равно в тот закуток кроме меня никто не лазил, библиотека наша еще советских времен, у нее подвальчик есть, немаленький. Вот в него и спрячу!

Не удержавшись, я потер руки. Сидевший рядом мужик поднял на меня глаза, зевнул и опять отключился.

Там и камень поставить можно. Подвальчик, он подо всем зданием идет, вычищу одну комнату. Только надо думать, что делать с «бизнес-центром». Сдали две комнаты библиотечные под туристическое агентство и еще одну отвели под оргтехнику, все вместе это было названо «проектом развития». Даже денежка закапала… тогда-то меня и уволили. Если в нем будут сидеть люди… в библиотеку-то ближайшие недели никто не сунется, там и мародерить нечего, а вот в «центр». Желающих выехать хватит, не доверяют у нас родимой сторонушке.

Хм… знаю что, давно хотел это сделать!

Ухмыльнувшись, я отметил в памяти решение.

Итак, Хабаровск. Черт, я о городе и не знаю ничего. У них там холодно, наверное? Дальний Восток, Амур… Китай. Черт. Ладно, зато много ширпотреба, не остановятся же враз все фабрики? И много китайцев. Пусть. Город большой, старый, населения много. Не очень хорошо, особенно в такое время.

Владивосток близко. Я на карте видел, буквально одним пальцем накрыть можно. А вот на далекую, тихую, рыбную и живописную Камчатку я уже, похоже, не попаду.

Самолет чуть тряхнуло, одно из крыльев приподнялось. Полеты ночью…

Я встал, прошел в туалет, закрылся.

– «Ибо видимое временно, а невидимое вечно».

Себя в зеркале я видел. После сберкассы даже не дожидался, пока к дому приду, в подворотню вошел и оттарабанил полный список обкаста, со всеми детектами и защитами, правда, опять без полета, а невидимость после этого снял. Заклинания держатся двенадцать часов, и хрен я теперь куда выйду без них!

Дождаться, пока в кабину пилотов откроется дверь, а потом подставить ногу стюарду, чтобы он споткнулся «о ковер», дав мне пройти. И вот я тут. Тесновато, если честно, запах странный. Двое мужиков в пилотских креслах заняты чем-то своим, очень похожим на дрему вполглаза. Впрочем, один время от времени совершает непонятные движения. Вот где колдовство-то! Оглянувшись еще раз, я понял, что стоять здесь на предмет подслушивания каких-то переговоров с землей будет глупо – засекут. Невидимость – это хорошо, но неощутимостью я не владею, нащупают, а мужики тут не хлипкие, повяжут, тем более что при вступлении в бой невидимость спадает. Сесть здесь некуда, спрятаться тоже. Щелкнув хитрой защелкой, я протиснулся мимо медленно распахивающейся двери и вернулся в туалет.

– Появиться.

Команда отмены невидимости работала, дав еще один повод задуматься о логике всего происходящего, но новых мыслей так и не образовалось. Вернувшись в кресло, я сжевал таблетку, запив минералкой, и попытался вчитаться в текст игровых сайтов.

Черт-те что! Всякие непонятные слова, примеры, тактики… где простое и ясное объяснение, чего бояться? «Спиритмастер один из самых эффективных классов» – где описание действия заклинаний? Это, может, вообще молитвы? Как оно все выглядит? Верните ютуб, сволочи! Каждую крупинку полезной информации приходится выискивать по одной, стараясь не забыть, что именно выискал, а потом думать, как это может быть применено против меня.

Закрыв сайт, я поискал на винте карты и пригляделся к окрестностям города, ища место, где можно поставить камень. Чтобы не слишком далеко, но и не очень близко. Открытые места и жилые массивы отпадают, не хочется светиться появлением ниоткуда, тем более что с собой придется тележку таскать.

Я опять хлопнул себя ладонью по лбу, заставив дернуться своего соседа.

– Простите. Забыл кое-что дома.

Он поморщился, передвинул голову поудобнее и опять закрыл глаза.

Сколько раз я этот фокус использовал в игре! Невидимость можно и на предметы накладывать! Мобы-воришки то, что не видят, не крадут, да и из трупов игроков добычу не подбирают.

Ну что ж я за тормоз-то, а?! Третьи сутки пошли, а все никак не врублюсь!

Сделать невидимыми камни врат, тот же генератор, еду… Если сумку сделать невидимой, то и ее содержимое не видно! Хо, а вот я и нашел то, чем смогу торговать! Мне ничего не стоит, а народу понравится, жаль, полет нельзя на предметы накастовать… или можно? Никогда такая дурь в голову не приходила. А еще можно оружие носить невидимое, но за такое оружие на месте «тех ребят» я бы убивал на месте. М-да. Хотя мысль богатая, себе я что-нибудь замагичу.

Главное, что невидимая вещь невидима навсегда, пока не разрушится.

Так, хорошо, это я запомню, но все равно место для камня искать надо.

В семи километрах от аэропорта нашелся на карте подходящий пригорочек, но к нему не было никаких прямых путей, только дорожка от края ближайшего поселка. Ну, за неимением лучшего сойдет, наверное? Сейчас время главное, а не удобства.

Мягко прозвучал сигнал, по проходу прошла стюардесса, будя пассажиров и объявляя посадку.

Надо собраться, вынуть голову из задницы и наконец принять новые правила игры… нет, новые правила жизни! Я волшебник, я могу творить магию, у меня есть сильные и умные враги, просто потому, что иначе быть не может. Надо обдумывать все до того, как я начну что-то делать.

Где бы ума набраться? Ни в школе, ни в библиотеке, ни в курьерах меня к такому не готовили.

Самолет снова наклонился, екнуло от резкого снижения в животе.

Пальцы? Не дрожат. Тройная доза за день получается, не передозироваться бы. Ничего, еще месяц, к зиме в своей избушке буду сидеть, зубрить способы магиченья и отдыхать душой и телом. Там такой воздух, как сейчас помню!

Когда самолет перестало трясти после касания, я, вопреки всем требованиям загоревшейся таблички, отстегнул ремни, встал из кресла и прошел в хвост салона. Самым трудным было не обращать внимания на недоумевающие взгляды других пассажиров, магия это пусть, а вот когда на тебе все внимание салона, это заставляет напрячься.

Занавеску в сторону, инвиз скастовать.

Подбежавшая стюардесса недоуменно посмотрела на меня, покрутила головой, поискала в соседних креслах. Ну показалось тебе, показалось. Недоверчивая, даже в туалеты заглянула. Вот, молодец, возвращайся, тебя работа ждет, упихивать обратно в кресла остальных нетерпеливых.

Спустя двадцать минут я наконец смог проскользнуть по салону и выбраться из самолета.

Семь километров… судя по карте, это вон в той стороне. Ну, время пришло!

– «И полетел, и понесся на крыльях ветра».

Хм. Никаких изменений. Пришлось закрыть глаза и вслушиваться в себя. Чуйка ответила, что, во-первых, заклинание «полет» в списке восстановления, а во-вторых, на мне эффект «летит».

Очень осторожно отойдя от суетящихся у машины людей, я сделал первый шаг в сторону. Ничего, шагаю как шагается. Прыжок? Я подпрыгнул и понял, в чем суть эффекта, – прыжок вышел выше, а опускался я медленнее. А если бежать?

Бег дался удивительно легко. Я словно во сне летел над землей со скоростью километров двадцать-тридцать, ничуть не напрягаясь. С легкой паникой увидев приближающееся ограждение летного поля (когда я успел, тут же метров шестьсот было?!), сделал рывок, пролетел метрах в трех над двухметровой сеткой, успел вычислить лужу, в которую я упаду (черт знает что, уже ноябрь скоро, почему не замерзло?!), звучно плямкнул по краю, в самую грязь, тут же забрызгавшую штанины, еще сильнее оттолкнулся, пытаясь удержать равновесие, и взлетел метров на шесть вверх.

Больше всего это напоминало кадр из «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен», тот самый, когда «А что вы тут делаете? Не видишь, через реку прыгаем!». Я точно так же, неловко перебирая ногами и поводя руками, пролетел метров тридцать, успел взмокнуть от страха, что сейчас напорюсь животом на вон те торчащие ветки кустов, пролетел над ними, выставил руки, понимая, что уже не могу сделать еще прыжок, после сильного удара покатился по мягким комьям земли, и наконец замер, уткнувшись лицом прямо в какой-то вывороченный подсохший сорняк.

Трясущимися руками подтянул сумку, подергиваясь от адреналина, гуляющего по жилам, встал, оглянулся. Башня аэропорта виднелась километрах в двух, я стоял на краю только что перепрыгнутого поля, увязнув по щиколотку в рыхлой земле. Изгваздался, словно я в той луже весь искупался!

Зато живой. И знаю теперь, как действует мой «полет», будь он неладен.

Для проверки присел, сосредоточился и прыгнул вверх!

Метров на семь. Завис в верхней точке и секунды три опускался вниз, снова плямкнув по влажной земле.

Понятно. Все понятно. Летать не могу, но зараз перепрыгивать метров двадцать, а если разбежаться, то и больше, это запросто. Но напороться тоже раз плюнуть, на лету не свернуть.

Руки дрожали, таблетки я рассыпал, собрал едва половину, остальное втоптав и засыпав. Ничего, это один из двух постоянно носимых со мной пузырьков, и не больше семи-девяти потерял. Постояв пять минут, слушая какое-то невнятное бормотание объявлений со стороны аэропорта, я смотрел на солнце и успокаивался, жалея, что руки слишком грязные, чтобы лезть в сумку за подкисленным чаем.

Наконец, успокоившись, решился.

Первые шаги дались нелегко, потом я перепрыгнул какую-то дорогу, свернул, и побежал по/над ней. Не быстро, но почти без траты… очков движения. Вопреки опасениям бег не выглядел неестественным, я просто быстро бежал, но стоило прыгнуть, как одним пологим прыжком перемахнул метров пятнадцать. Эй, где тут крайние в чемпионы мира? Разбежались все? Ну, пусть, а то я бы вам показал, как прыгать надо!

Намеченное место было и в самом деле каким-то бугром с развалинами чего-то вроде кирпичного гаража. Среди рунных заготовок такое название у меня было, так что, повертевшись вокруг, я прикинул, как надо встать, чтобы со спины защищала стена, и, выбрав подходящий кирпич, уже почти привычно выскоблил на нем свой «пятиугольник» с рунами.

А теперь главное:

– «Ибо видимое временно, а невидимое вечно».

Камень стал расплывчатым.

С души упал здоровенный булыган. Нет, если будут искать «те, кто надо», то найдут. Но просто так не обнаружат и относиться будут с опаской. Хотя руны простые, сразу понятно, что это не закладка для вызова Ктулху. Черт, а есть игры с таким призывом? Надо поискать, чтобы знать, когда следует самому себе мозги вышибить, не дожидаясь.

Еще раз оглянувшись, я отошел и попытался отскрести со штанин подсохшую землю. Итак, сейчас в Москве два часа ночи, почти три. Надо часы купить, точные. Мобильникам больше веры нет, я бы точно начал отслеживать «моментальные» смены координат. Древние «Командирские» на запястье показывали 2.48 московского, надо искать место для врат и думать. Если меня ждут…

Если, если, если… сплошные предположения, вся ночь только в этих проклятых «если»!

Дебил, в первые же испытания видел, что выход из врат «дом» лицом к стенке, почему на нее зеркало не повесил?!

Как бы я брал того, кто умеет становиться невидимым?

Миной. Той, которая глушит, «Заря» называется, кажется. Или это граната? Ну, тогда растяжкой с такой гранатой. Датчик движения на монитор, звуковой сигнал о срабатывании, не надо даже видеть, что там, перед объективом, просто услышать сигнал, нажать взрыватель и идти паковать глупого колдуна. Кстати, взрыв – это вхождение в агродействия, невидимость спадет.

Черт с ним. Я отошел к стенке так, чтобы портал встал перед наиболее целым ее участком и не слишком отсвечивал, все же они слишком заметны.

– Врата – дом!

В проеме ночь. Попытка посветить маленьким фонариком ни к чему не привела, видно, освещать изображение не удастся. Попытка прислушаться тоже ничего не дала.

Страшно, а что делать?

Ну, один-то пузырек с месячной дозой феритина у меня заначен, у соседки хранится с дубликатом ключей, хорошая старушка, коммунистка из настоящих, а не тех, что по паспорту. Плюс еще что-то успею купить, наконец, украсть невидимкой. Но потерять все запасы… Жадность волшебника сгубила?

Я обновил невидимость, закрыл глаза и сделал шаг.

Секунда, две. Темно. Ни звука. Ни шевеления. И не дернешься.

Самое отвратительное для любого мужчины состояние – беспомощность. Нет ничего хуже.

Неподвижность кончилась резко, а я был настолько напряжен, что повело, пришлось схватиться за издырявленную стенку и придержать себя. Когда за стенку придерживаешься, чтобы не упасть, это ничего, вот когда за пол…

Тихо. На цыпочках подобравшись к двери, я осмотрел коридор, потом спальню и кухню. И только потом включил свет. Никого. Ох ты ж! Так, а теперь вещи! Все сложить в сумки, подготовить к перевозке. Коробку с генератором в сторону, в нее ничего не положишь, он и так как полменя весит, не утащу. Сумки…

Длинный звонок в дверь заставил уронить собранную коробку с бакалеей.

Ну вот и дождался. А врата на перезарядке.

9

Я прислушался, стоя на пороге комнаты, боясь даже подойти к двери. Звонят, не вышибают… хотя в подъезде почти не осталось деревянных дверей, а даже простую металлическую выламывать задолбаешься. Может, невидимость, полет и спрыгнуть с балкона? Могут засечь шевеление занавесок.

Еще прислушавшись, я с облегчением вздохнул. Звонили и к моим соседям, а потом кто-то долго и громогласно выматерился. О, этот голос я помню!

К открывающейся двери обернулся коренастый, такой же небритый, как и я, мужик в классических штанах с пузырями на коленях и майке-алкоголичке.

– Михалыч, епть, ну хоть один живой человек, бля!

– Привет, Дим. Что случилось?

– Ты не спишь? А, мать, ты ж у нас вообще не спишь. Врубай телик.

– Телевизор? Что там?

– Мать не спала, включила какой-нибудь фильмец посмотреть, а там по всем программам одно. Послала всем рассказать.

Мать моего ровесника Димы была местной общественницей, уже лет тридцать, как в дом поселилась. Это у нее я хранил, на всякий случай, комплект ключей и флакон с таблетками, тетка больная, скандальная, но честная.

– Бля, пидарасы поголовно, два этажа пробежал, звоню им в квартиры, так ведь хер кто откроет! Ты первый отозвался, затихарились, суки! А если бы авария какая, пожар? Так бы и подохли… Михалыч, телик-то включи. Э, а ты не с приступом сейчас? Может, «Скорую» вызвать? Бледный, как вампир!

– Н-нет, спасибо, Дим, я только таблетку съел, минуты две, и полегчает.

– Смотри, здоровье штука такая. Давай еще таблеток пожуй… И дебильник включи, посмотри, мы уже объявление два раза видели, мать сразу засобиралась соседей предупреждать.

– Она как?

– Нормально. Жужжит, что надо бежать занимать очередь в магазин. Ну да, как раз в комендантский час, офуеть как умно!

– Комендантский час?!

– Михалыч, хорош сиськи мять, врубай ящик, увидишь.

Он повернулся к дверям, позвонил, потом пару раз ударил кулаком. Видимо, услышав наши голоса и не найдя ничего опасного, наконец отозвался один из соседей, через цепочку пожелавший узнать, что творится, и Дима громогласно начал ему объяснять, что за мудаки подобрались в соседях нынче.

Нет, надо отсюда валить. Во всем доме положиться можно на Диму с матерью да еще на одного-двух человек, остальные не пошевелятся, пока им не объяснят, не убедят, не успокоят и не пообещают. Лучше одному, чем в такой компании. Хотя где ж других найти, люди как люди. Принято сейчас так.

Прикрыв дверь, я быстро пробежал в комнату, споткнувшись по дороге о коробки, и включил телевизор.

– …вводится режим чрезвычайного положения. Пожалуйста, оставайтесь в домах, ожидайте дальнейшей информации, оповестите соседей. На территории области введен комендантский час, не покидайте домов до шести утра, патрули имеют право применить оружие без предупреждения. Опасность заражения состоит в массовых сложных галлюцинациях…

Я слушал, кивая про себя. Ну да, этого и следовало ожидать. Значит, изменения глобальные, и больше сил умалчивать нету. А раз глобальные, то…

В дверь опять позвонили. Я дернулся открывать, потом дернулся убрать сумки, наконец нашел компромисс – накинул на сложенное барахло одеяло, к издырявленной стене придвинул стул с висящей на спинке курткой, и после этого пошел в прихожую. Если спросит, отговорюсь, что это заказы с вечера взял, вот даже тележка моя рабочая стоит.

В дверях образовался Дмитрий, протиснулся мимо меня, толкнув плечом, тут же пошел на кухню, где налил воды из чайника и в три глотка выпил. Чашку аккуратно сполоснул под краном и поставил на стол. Он, на самом деле, довольно деликатный человек.

– Звиздец, Михалыч. Этот народ не победить, они на драку вообще не придут.

– Наверное, уже слышали про эпидемию? Боятся.

Сосед выругался особенно витиевато. И ведь не моряк ни разу, типичный горожанин.

– Вот же твари, врут и не краснеют! У шурина в поселке от этих «галлюцинаций» три дома развалилось, словно кто из пушки выстрелил!

– Может, баллон взорвался?

– Какой, на…, баллон?! Я что, баллонов не взрывал? Три дома как ветром сдуло – шарах, и нету. Думали, что долбанутый этот, из крайнего, снаряд с полигона притащил, так ни взрыва, ни огня, ничего. Сквозняком, бля, три дома как солому унесло!

– А «долбанутый»?

– Его задавило. Двух человек обломками поранило, чудик этот дохлый под развалинами, в щель под плитой увидели, а приехал только участковый через два часа, в больницу сказал самим добираться! Что творится, Михалыч?!

Да уж, ты не поверишь, что творится.

Я на мгновение представил, как в тот момент, когда я первый раз подумал о применении магии, я выбираю не «ледяную стрелу», а «огненную глыбу», шар огня размером в метр, способный оставлять после себя пылающую отметину на цели. Огонь разбивается о стену, поджигая все вокруг, отрезая возможность выйти из комнаты, разбрызгивая по сторонам пятна мгновенно разгорающегося пламени… В поселке мог быть какой-нибудь «псионик», для проверки выбравший «толчок силой», а может быть, маг воздуха, с «порывом ветра» или «воздушной стеной». Вложил в удар всю силу, представил самый мощный эффект, чтобы уж наверняка увидеть результат. Снес три дома и сам умер под развалинами, магия от обрушивающейся стены без приказа не спасет.

– Дим, а когда это было?

– На выходные. Три дня уже как, четвертый. А что?

– Да так. Подумать надо. Что эпидемия – это врут, конечно.

– Михалыч, может, валить надо?

– Тебе есть куда?

– Ну… у нас на Урале родня. Или вот к шурину, сто тридцать кэмэ все-таки, Верка с дитем там сейчас.

– И что ты там будешь делать? Свою типографию с собой заберешь? Или ты пахать умеешь? Впереди зима.

Сосед умолк, похоже, он только сейчас начал планировать дальнейшее. Мать его и то подготовлена, она сразу о магазине подумала.

– Михалыч, может, ларек подломить, пока народ не чухнулся?

Гхм. Вот и этот о магазине подумал.

– Дим, ты вчера в ларьке видел, что оставалось? Чипсов набрать хочешь? Так вон картона насуши, у них питательность примерно одинаковая. И не забывай, что комендантский час уже введен. Приедет задроченный вызовами патруль и пристрелят на месте за пакетик ирисок.

– Это да, эти могут. И че ж делать?

Мне бы кто сказал.

– Спать иди. А с утра мать слушай, вместе сходите, вдруг что купите полезного. Одну ее не оставляй.

– Значит, надолго эта херня, думаешь?

Пришлось пожать плечами. Сосед в ответ покивал головой. В телевизоре опять завели по новой: «Не покидайте дома до истечения комендантского часа. При обнаружении признаков болезни – немедленно сообщайте по телефону ноль три…»

Интересно, в самом деле медики будут ездить? Сейчас у всех такой мандраж пойдет, даже здоровые болячек в себе найдут, а некоторые и в самом деле заболеют от нервов. А стоит приехать на вызов за «больными» военной машине, пусть даже с наскоро намалеванными красными крестами, и доверие к властям вообще исчезнет.

Я протиснулся мимо ожидающего ответа соседа, снял трубку городского телефона. Набрал номер аптеки, но после четвертой цифры в трубке щелкнуло, соединение сбросило автоматически. Понятно, работают только «ноли», информацией обмениваться не дадут.

– Радиоточка у вас есть?

– Мать сразу включила. Та же фигня, что и по телику.

– Ясно. А мобилка? Я свою вчера посеял…

Он вытащил из кармана старую «Нокию», защелкал кнопками.

– Нет связи… бля, Михалыч, а это уже пипец. Нет, ну ты подумай, а?

Когда тут подумать, времени нет совсем. Я столько книг о разного калибра катастрофах прочел, и то на панику тянет, что же будут делать те, кто о таком только по фильмам знает?

Бежать. Паниковать. Искать виноватых.

Че-ерт. Может, ну его на хрен? Врата «отлипнут» через пять часов, в восемь утра. Взять пакет с таблетками и воротами в Гнединск, там народа меньше. Понятно, почему за мной все еще не пришли – отключают серверы неделю, и уже три дня назад личный состав был так занят, что на ЧП с трупом в деревне приехать смог только участковый. Этак меня найдут через неделю, не раньше. Если к тому времени вообще останутся организованные структуры…

Почему ж все молчали? Менты? Спасатели? Те же курьеры, чего только не наслушаешься, ожидая, пока заказ собирают, так что же, никто ничего никому? Но за генераторами народ кинулся, цена взлетела вчетверо, и я один из последних в торговом зале брал, самый дохленький.

Как надо было напрячься властям, чтобы не допустить распространения слухов и паники? А ведь это не только у нас, это и за границей происходит. Значит, мировая закулиса, способная координировать действия правительств, все-таки существует?

Нащупав блистер, выдавил одну таблетку, кинул в рот, покатал на языке сладковатое драже и проглотил.

Миром правит закулиса, значит? А вот хрен, миром правит выгода. Казалось бы, чего проще – сделать у опасных таблеток неприятный вкус и запах, чтобы те, кому они не нужны, не проглотили опасную «витаминку»? Но это будет неприятно потребителю, так что травитесь, детишки, травитесь.

Значит, мои предположения верны. ЭТО – по всему миру, в массовых масштабах и уже неконтролируемо. Сначала просто фильтровали информацию, отрубая данные и прижимая журналистов, наверняка пускали встречные слухи, типа утечек газов-галлюциногенов… черт, какая хорошая идея, а? Кинул сынок в стенку огненный шар? Так это вы больны, срочно лечиться, пока он не начал вас всех учить летать прямо из окна! Кто-то поверит сразу, а кто-то так и будет сомневаться, ведь мало ли что в бреду привидится? Я вот третий день не могу поверить, хотя уж по-всякому магию попробовал и сквозь врата проходил. Осторожных людей много. Хотя кто-то будет бегать по городу и магичить… это же галлюцинация, сон наяву, какой спрос с больного человека?

Для таких хитрожопых патрули с приказом все необычное расстреливать издали. Смогут ли? Не так просто в живого человека выстрелить, особенно если думаешь, что он больной. Но когда половина состава первых патрулей, самые нерешительные, вымрут, то выжившие станут хорошими командирами групп из новых, только подошедших частей.

Все логично, государственная машина не обращает внимания на количество «щепок», не для того создана.

Какой следующий шаг? Начнут искать колдунов с привлечением всего государственного аппарата. Найденных вербовать, как-то контролировать или уничтожать. После долгих исследований. Нет, некогда, исследовать можно и лояльных, всех потенциально вредных и с невосторженным образом мыслей пустят под нож. Сначала выживание, а потом удовлетворение потребностей.

Глубоко вздохнув, я посмотрел на часы.

Четыре утра. За окном еще темно. Окна у меня во двор, и не так уж и мало в здании напротив горящих окон, значит, поутру все кинутся «успевать». Успеть купить, успеть ухватить, успеть выжить. Успеть уехать из «обреченного города» на дачу, где целый ящик тушенки с истекающим сроком годности и два мешка неперебранной мелкой картошки. К шести утра, окончанию комендантского часа, я должен завершить все, связанное с библиотекой и новым схроном, иначе увязну.

Закрыв глаза, я «вслушался» в эффекты. Сначала, словно я не ту кнопку нажал, проявился список заученного, и только потом высветилось понимание того, что сейчас на мне намагичено.

А ничего, собственно, пока разговаривал с соседом да думал, все и развеялось.

В игре-то были подсветки, оповещения, а в жизни самому нужно думать.

Невидимость. Пять штук индивидуальных, одна групповая, которую, к сожалению, на чужого на наложишь. Групповые заклинания можно только на свою группу кастовать, а как в реальной жизни определить, кто есть кто? Значит, у меня пять «инвизов», около получаса запоминания. Это жизнь, выходить на улицу с активным «мемом» я не хочу, опасно. Самое мое полезное заклинание – это не «оцепенение» и не «пылевая буря», а «невидимость», и хотя бы пара должна быть наготове. Избежать поединка – значит победить.

Подгреб поближе тяжелую коробку с генератором, нервно попинав ее ногой, когда зацепилась за угол ковра, направил на нее палец.

– «Ибо видимое временно, а невидимое вечно».

Коробка пошла прозрачными переливами, словно броня «Охотника» из фильма, и растаяла в воздухе. Вот же дурак, а если не найду теперь?! Осторожно протянув руку, я нащупал… да, вот. Под рукой слабо виднелось что-то стеклянистое, напоминающее и прозрачный куб льда, и все ту же броню инопланетянина. Убрал руку – пустое место. Подцепив край крышки, откинул ее в сторону.

Угу, содержимое невидимым не стало. Выглядит… потусторонне. Словно дыра в воздухе, а в дыре коробку кто-то приладил. Очень, очень хорошо! То, что надо!

Три заклинания я потратил на то, чтобы сделать невидимыми две сумки и тележку, затем набросал в висящие в воздухе дыры все, что надо вывозить в первую очередь.

Так, теперь дальше.

Нож? Или пистолет?

Отобранный у бандита «макаров» лежал под диваном, в детском еще тайничке, где я прятал «секретные» вещи, типа солдатиков и выменянных фантиков от иностранной жвачки.

Повозившись, вытащил магазин, спохватился, передернул затвор, покатившийся по полу патрон пришлось ловить, выщелкнул остальные из обоймы. Итак, четыре патронаи старенький, с потертостями, «пэ-эм». Грязненький, кстати, но чистить его я не буду. Это пусть оружейные маньяки кидаются чистить и апгрейдить любой попавшийся им в руки ствол, мне и так сойдет.

Нож. Пистолет.

Нет, все-таки нож. Что у меня есть?

Охотничий, отцовский, номерной, еще советский. Простой ножик, ничего выдающегося. Мультитул, подаренный подружкой, одно время сильно желавшей стать замужней дамой. Настоящий Летерман китайской работы, что как бы показывало качество ее чувств. Один полупоходный, финка с лезвием сантиметров пятнадцать. И россыпь простых кухонных.

Поколебавшись, выбрал финку.

После наложения невидимости лежавший на ковре нож повторил все эволюции коробки и растаял в воздухе, пришлось нащупывать, что стоило мне легкой царапины на большом пальце. Порез навел на мысль, которую я из легкой трусости решил отложить.

Стоило ножу оказаться в руке, как он… проявился? Нет. Я держал что-то изо льда или воздуха, прозрачное, но при этом вполне ощутимое. Положил на колено – все так же смутно, но видно. Уронил на пол – нож исчез.

Все как в игре, черт побери! Невидимые предметы можно экипировать и носить, даже не видя их, но, уроненные на землю, они пропадают, если нет «детекта». Снова нащупав финку, я зажал в руке покрепче и произнес:

– «Ибо нет ничего тайного, что не сделалось бы явным».

Вещь «воплотилась». Только что это был прозрачный силуэт, а вот уже вполне обычная финка, просто чуть-чуть тающие очертания, как сквозь ломкий целлофан смотрю.

Ну, с этим разобрался.

Только встав, я спохватился, что ножен-то у финки и нету. Первое, что пришло в голову, показалось разумным, и я примотал нож двумя витками пластыря к лодыжке. Это на крайний случай, пусть там будет.

«Толкнуло» ощущением восстановления заклинания.

Итак.

Нагнувшись к выдолбленной стене, я посмотрел на камень «дом». По идее это самостоятельный предмет… а по уму это часть дома. Если я скастую невидимость на дом, он исчезнет? Не должен, все же не предмет, а часть локации… даже более того – полноценная игровая зона. Не должен.

Опять глубоко вздохнув (я так от гипервентиляции сознание потеряю!), указал пальцем на рунный рисунок, зажмурился и произнес заклинание.

Открывал глаза с осторожностью, боясь увидеть под собой метрах в трех соседей, но обошлось. Рисунок и впрямь получил «туманные» очертания и, значит, был невидим. Теперь при обыске могут и пропустить… если только у «тех ребят» нет способов видеть сквозь магию и нет специалистов соответствующего профиля в группе захвата.

Стена.

Как же там оно звучит? А, да:

– «Укрепи сталь Божьим перстом». – Вот будет смешно, если укрепится только сталь.

Нет. Легкая вспышка, и, как в игре, «вы полностью восстановили стену».

Исчезли отметки от ударов «магических стрел», куда-то скрылась выскобленная ниша с рисунком камня. Даже обои восстановились, причем не до конца и не отличались по цвету от окружающих.

Камень – дом?

Есть в списке. Да, он хоть и там, в стене, на глубине в два сантиметра, под волшебным образом появившимися обоями и штукатуркой, но есть.

Я с ума сойду от этой долбаной игровой логики.

Палец чуть саднило.

Порез, такой удобный случай, чтобы проверить, а нельзя ли лечить… нет – исправить мое тело? «Починить» его, ведь заклинание имеется? Одно, и оно сейчас восстанавливается. А у меня еще масса дел. Да и разочаровываться перед полным испытаний днем не хочется. Не получится, знаю ведь.

Обкаст. В зеркале все так же мелькали эффекты заклинаний, а я накладывал на себя все доступное, но не светящееся для обычных людей. Если по городу ходят те, кто видит сквозь магию, то в потемках невидимку будет трудно отличить от обычного человека, а вот «окружен огненной аурой» – это заметно, тем более что и невидимые персонажи в игре по ауре определялись.

Встав перед дверью, я машинально бросил взгляд на пальцы, вздохнул, зажмурился и вышел на лестничную площадку.

10

У ларька чем-то были заняты в темноте начинающие мародеры. Они там что, действительно собрались что-то найти? Ну-ну. Как в анекдоте – еще и двух дней после кораблекрушения не прошло, а уже появились людоеды.

Выйдя на улицу, я огляделся. Нормальные четыре утра, никого. Окон в домах вдоль улицы светится чуть больше, чем обычно, но не так, чтобы намного. Тихо. Ни стрельбы вдали, ни отблесков пожаров. Ночь как ночь.

Библиотека в четырех остановках от дома, потому я туда в свое время и пошел, что близко, тогда мне лекарство еще не подобрали, я совсем никакой был.

Так, ключи есть… сигнализация на дверях присутствует, но фокус с ее отключением я помню, при мне устанавливали. Войду внутрь – включу фонарик, хотя там, я видел, окна-жалюзи сделали, светиться все равно не стоит. Вот же интересно, а придет завтра на работу кто-нибудь? Чрезвычайное положение все-таки, не хухры-мухры.

Идти по холодку приятно, люблю ходить, когда никого нет. Можно не спешить, не думать, что дальше и как жить, можно просто смотреть на звезды и пытаться угадать, что делают люди за редкими светящимися окнами. Теперь-то я могу не угадывать.

А в деревне не получится ходить, там не город, там постоянного освещения нет. Зато там видно гораздо больше звезд.

Сунув озябшие руки в карманы, я нащупал что-то неожиданно гладкое и холодное.

Четки.

Старик вертел их в руках не от веры, пальцы разрабатывал, артрит укрощал. Гладкие бусины светлого, молочного янтаря на довольно толстой шелковой нити, вместо кисти – длинная плашка из прозрачного янтаря с узором. Стало интересно, я остановился и быстро перебрал шарики, считая. Тридцать три. Это не католические и не буддийские, кажется, исламские? Не помню.

Но умиротворяет знатно, пока считал, уже остановился, надо активнее пользоваться, пусть работают. Интересно, христианских мотивов в играх я видел предостаточно, те же паладины, синтоистов и прочих вуду тоже хватает, а вот ни одного боевого муллы или раввина не припомню. Большой плюс христианству!

Я начал вспоминать. Ох, вроде же и не так много играл, со смертью отца и вовсе только в варкрафт, ради заработка, но и то могу припомнить десяток разных магических систем. Но что считать магическими?

К примеру, все эти игровые классы, с агромадными ковырялами. Магия? А что ж еще, без магии таким оружием не то что убить – его от земли не оторвать! Вот и думай, считается или нет?

Тот же рыцарь смерти из WoW – у него же на три четверти урон магический!

Ладно, буду считать, что это тоже магия.

Как люди могут узнать о своих новых способностях?

Опытом никто делиться не станет, начнут все проходить свой путь ошибок и открытий. Понемногу учиться, бояться окружающих. Самые глупые начнут искать выгоду и поначалу ее найдут, наглость – второе счастье. Потом, поняв, что они не одиноки, начнут проявлять себя остальные.

Все, кто сейчас обладает способностями, тихарятся. Супермены должны сидеть тихо и совершать суперподвиги или суперзлодейства во тьме, этому нас учит кинематограф. Да и книги не отстают, каждый второй свежеиспеченный «супер» попадается, засветившись на людях. Я вот сам за три дня ни к кому ничего не применил…

Стоп.

Я оперся на ствол дерева. Три дня уже. Больше недели реакция в мире. Сегодня объявили чрезвычайное положение.

Сегодня все те, кто тихарился, кто считал себя единственным или хотя бы одним из немногих, все они поймут, что о них известно и власти готовы применять силу.

Кажется, из города надо линять уже сейчас, не дожидаясь, пока окружающие начнут проверять свои силы в реальном, неигровом мире.

В туфле чавкнуло, оказалось, что под деревом была изрядная лужа. Вот еще неприятность, пришлось наскоро снять, вытрясти, обтереть грязным платком, обнаружившимся в кармане куртки. Носок можно было считать условно сухим, так что я быстро обулся и побежал. Без прыжков, легкой трусцой, наслаждаясь самим фактом, самой возможностью делать что-то энергозатратное. «Полет» – изумительная штука, если подумать, я бы не больше километра смог продержаться без него, а сейчас бегу и бегу. Пришлось уговаривать себя, что носиться без цели по ночному городу не стоит, и остановился у знакомой двери.

Где там ключик? Вот ключик. Клацанье замка, тяжело открывается дверь, сколько раз говорил, что доводчик надо подкрутить, а то ребенку к нам попасть может и не удасться. Знакомый запах навстречу, кондиционеры есть, но это пыль веков, книжная пыль.

Вот еще мысль – появятся ли алхимики? Как раз книжная пыль вполне готовый ингредиент для «отвара мудрости» или ему подобного. Интересно, а что может повысить такой отвар у реального человека? Моя «сила» никак себя не проявляет…

Запереть дверь, выцарапать запасной ключик из-за стойки со шкафчиком, открыть пульт, вставить ключ, повернуть, набрать код… есть зеленый огонек! Вынуть ключ, положить на место, закрыть пульт. Голосового оповещения нет, даже если заметят, что библиотека отключилась от сигнализации в четыре утра, то приедут сюда не сразу, это же не ювелирный магазин. А если войдут, то не увидят меня под инвизом.

В свете уличных фонарей на ощупь я добрался до двери в хранилище, протиснулся в нее, прикрыл и, замерев от давящей тишины, щелкнул фонариком.

Ничего не изменилось. Три года, а словно неделю назад ушел. Касаясь полок рукой, прошел вглубь, свернул за шкаф, который на самом деле те же полки, закрепленные на стенке прохода. Крутая лестница с узкими ступеньками, проход, поворот. Ночной кошмар пожарного инспектора, этот вот подвал – куча сухой бумаги, захламляющая пути эвакуации.

И свалена она как раз у нужной мне двери!

Вот же заразы, я им говорил, что сюда складывать нельзя, что тут эти подшивки лягут мертвым грузом на годы и в комнату не пройти! Нет, как только я ушел, сразу все перенесли!

Пришлось, кипя от возмущения, перетаскивать газеты в сторону. Но это и к лучшему, поставлю камень, выйду, и все на место положу, никто в эту комнату не войдет еще три года. Наконец, последняя пачка легла в сторону. Я выпрямился, ощущая легкую пустоту в голове, предвестницу прилива усталой слабости, рука потянулась к карману. Хм, а зачем тратиться?

– «Не будет у него ни усталого, ни изнемогающего».

Ох-х… Никогда не пробовал наркотики, но, наверное, они действуют так же! Не буду злоупотреблять, одно-два применения в день, а то…

Ключ был там же, где и обычно – на вбитом еще мной гвоздике сбоку косяка.

Щелчок, дверь, цепляясь за древний линолеум, открылась не до конца, и я протиснулся в проем. Выключатель был еще советским, пимпочка, сдвигающаяся вверх-вниз. Комната забита сломанной мебелью, которую нельзя списать по причине неизрасходованности срока службы, старыми бланками каталога, ящиками, пришедшими в негодность книгами, формально ожидавшими реставрации, а на деле – все того же списания. Но повернуться все-таки можно было.

Так-с.

Расчистить место, сбить штукатурку… пыльное занятие, да и шуметь не хочется. Аккуратно, на высоте в полметра. Готово, теперь руны.

– Камень – книга.

Черт, а я уже начал привыкать к этому ощущению. Как к зубу с новой пломбой, вроде все то, а вроде и мешает, но со временем приноравливаешься.

– «Укрепи сталь Божьим перстом».

Стена послушно отремонтировалась.

Полпятого. Торопиться не буду, пожалуй.

Аккуратно складывая хлам к стенам, очистил место под свои сумки, прикинул еще раз, что куда ляжет.

Выйдя из комнаты, аккуратно перенес все пачки на место. Дверь открывается внутрь, так что выйти можно будет, достаточно опрокинуть эту кучу в коридор.

Мимо шкафов с пыльными, несмотря на постоянные уборки, книгами, раритетами советской эпохи, которые у нас никак не поднималась рука выбросить, я прошел в дальний угол.

Вот и обшитая металлом дверца, метра полтора высотой. Ключ, как и положено, висит рядом… но так, чтобы изредка забредающим сюда читателям не было заметно. Щелчок.

В проходе горели лампочки, тянулись какие-то трубы, что-то тихо гудело с одного конца и тянуло влажным сквозняком, отчего висящий на стене лист с ответственными за противопожарное состояние иногда шевелился. Кстати, все еще с моей фамилией.

Никогда не интересовался, куда этот проход ведет, наверное, напрасно.

Заперев дверь, убрал ключ в карман, рядом с другим, от моего нового схрона, и пошел на выход.

Прийти сюда завтра могут, конечно, но скорее всего зайдет только одна заведующая, проверит, повесит на дверь листок «Библиотека закрыта по техническим причинам» и уйдет домой. Нет среди библиотечных теток дур, ради книжек терять возможность закупиться чем-то в мгновенно образующихся очередях, они все семейные.

Проделав обратные манипуляции с сигнализацией, вышел на улицу и, как двенадцать лет подряд, запер дверь за собой.

Словно с работы ушел. Ну, если подумать, пришел с инспекцией, навел порядок, прибрался и ушел.

Возвращаясь, я несколько раз пнул опавшие листья. Стрелка, указывающая настроение, переползла на отметку «грустно-философское».

Вот я иду, чтобы изменить то, к чему привыкал три года, а за спиной навещенное прошлое. Холодный ветерок, окна горят, как правило, на кухнях. Вот очень осторожно куда-то идет постоянно оглядывающийся мужчина. Интересно, а молочные кухни как? Они в шесть утра открываются, я где-то слышал? И как туда добраться во время комендантского часа? Или детям молоко не так уж обязательно? А все городские службы, начинающие работу с утра? А чем сейчас заняты все те десятки тысяч дворников-мигрантов, обычно появляющиеся на улицах в это время? А строители? Не у всех же есть даже и недельный запас провизии дома.

Никогда не был в ночном клубе, но слышал, что они тоже под утро закрываются, так что, разъезжающихся будут встречать прямо у входа?

Если обрушение серверов было паникой, то это уже и не знаю, как называть.

Глупостью?

И все только начинается.

Во дворе у ларька уже никто не возился, он мирно горел, выбрасывая в небо столб дыма. Хорошо, что у меня окна в другую сторону, а то провоняло бы.

Хорошо, что горит только ларек.

Плохо, что нету ни пожарки, ни милиции.

Лифтом пользоваться не стал, поднялся по лестнице, прислушиваясь на каждой площадке. Где-то были отчетливо слышны голоса. Ох и навыдумывают же себе страхов за эту ночь граждане!

В квартире быстро проверил давление и начал собирать сумки.

Еды надо оставить, скажем, пяток банок тушенки и пару пачек макарон, мало ли когда сюда занесет. Одежду упаковать, скоро станет холоднее, а в деревне до магазина далеко. Вот еще мысль – печку надо бы, пока дом подходящий найду, пока его до жилого состояния доведу, пока протоплю. И все это время надо хотя бы иногда греться. В Гнединске посмотреть надо, видел я там магазинчик.

Наскоро покидал в ящик инструменты. Если удастся снять тот дом, о котором думаю, то они понадобятся, хозяева пять лет назад собирались в город уезжать насовсем, что там от их крепкого, но старого домика осталось?

Лекарства разделил на несколько частей и засунул в каждую сумку и каждый ящик. Потом долго возился, укладывая все так, чтобы можно было одним рывком за собой втянуть во врата, груза набралось под центнер, и это лишь самое необходимое, а я даже горючки для генератора не запас!

За окном в утренней темноте зашумели первые машины, из двора выезжали те, кто считал, что сможет прорваться из города «на волю». Смешные люди, закон о чрезвычайной ситуации предусматривает отмену права свободного перемещения, а уж блокировать «очаги массового заболевания» для «предотвращения распространения эпидемии» наверняка…

Я сел прямо на коробку с генератором.

Ну да. Конечно. Все, кто тихарился от страха, рванут убегать. Там, на дороге, их как-то будут фильтровать… наверное, уже есть методы? Или нашли кого-то с «детект-мэджиком», причем достаточно, чтобы просматривать поток, или станут устраивать провокации. А в город ввести войска, для того, чтобы встрепенувшиеся «самые наглые», показав себя, тут же были уничтожены. Тогда понятно, почему не было реакции – готовилось масштабное выявление магов, причем ко всем категориям нашли свои методы воздействия.

И как скоро дадут опровержение версии с заболеванием?

Я потер глаза, хоть и мало, но спать мне все-таки надо.

Растянувшись на диване (когда еще удастся поспать в тепле и на мягком?), я нервно дремал, пока будильник не отзвонил побудку.

Семь сорок пять.

Быстро умывшись, с сомнением посмотрел на бритву, решил отложить до лучших времен, когда не будет гонки на выживание, выпил на кухне стакан холодного чая и вернулся в комнату.

Ну… Проход в библиотеке посередине комнаты, так что в правую руку большую двухколесную тележку с толстыми дутыми шинами, на которую нагружен генератор и инструменты, в левую две самые вместительные сумки-тележки, на себя крест-накрест два баула и рюкзак.

А теперь со всей этой хренью надо протиснуться в относительно небольшой портал.

– Врата – книга!

Сначала я попытался пропихнуть в портал сумку, но ничего не вышло. Ожидаемо.

Вернув сумку на стартовую позицию, я поднапрягся, сдвинул все это барахло, и, чуть покачиваясь, вошел в портал.

Хк… Черт, уже не первый раз, а все равно эта неподвижность пугает. Немного. Чуть-чуть.

Сбросив все навьюченное, облегченно вздохнул, нашарил в кармане фонарик. Нет, это не то. Буду привыкать быть магом, да и батарейку жалко.

– Да будет свет! – Теперь я уже не боялся взять шарик. Ну, почти – мысль попробовать раздавить его сразу отмел как неразумную.

Сжал гладкий неведомый материал, мягко и быстро шарик засиял уже знакомым светло-розовым светом. Тележку сюда, сумки сюда. Прикрыть вот этой старой клеенкой, задвинуть сломанными стульями, мало ли кто заглянет?

Под отсутствующую ножку старого кресла подсунул пачку толстых журналов, опробовал. Уютно.

– Врата?

Семь часов. То есть в три дня восстановятся. Не очень хорошо, в деревню я приду ближе к ночи, и что я там делать буду? Гостиницы нет, завалиться к знакомым? Ну, найду одного-двух человек.

Чем сейчас-то заняться?

Выживанием.

Усевшись в кресло и пододвинув к себе сумку, достал два бутерброда, фляжку с чаем и, раскрыв скачанный сайт, выбрал первую игру из списка.

Матчасть надо знать!

11

Часам к десяти я понял основное упущение при создании «тайной комнаты» – здесь нету туалета!

Вообще, если верить опыту моей жизни, теплый туалет со смывом – это практически вершина цивилизации и лишь чуть-чуть не дотягивает до чашки хорошего чая со свежей ватрушкой под тихую музыку. Уж кому, как не курьеру, знать это.

Четыре часа до врат. Не дотерпеть, так что на выход.

Открывал дверь без страха, но очень осторожно. Из подвалов наверх почти ничего не слышно, один раз об обвалившейся полке узнали только… много позже узнали, так никто и не признался, может, и через неделю, сюда спускаться не любят, неудобные ступеньки и пыльные полки в узком проходе не вызывают у библиотекарей энтузиазма. Остановившись на лестнице, я прислушался. Тихо, никого.

Уже делая первый шаг, спохватился, проверил эффекты – полный набор, включая невидимость. Надо сделать эту проверку обязательной и обновлять, не дожидаясь окончания, часа за два.

В коридоре все так же светился огонек на пульте сигнализации, но несколько грязных, полузасохших следов показывали, что сюда кто-то приходил. За большой металлической дверью, ведущей в отделение «бизнес-центра», было тихо, чтобы убедиться, я проверил электрощит. Не, потребление минимальное, значит, ничего нет и в туристической конторке.

Ну да, с чрезвычайным положением особо не полетаешь, да и отсидеться в Хургаде не удастся. Народ у нас не особенно доверчивый, понимает, что прилетевших из страны с объявленной эпидемиологической угрозой будут отвозить не в гостиницу у моря, а в лагеря, и хорошо, если палаточные. Тоже вот заставляет задуматься: если сказать, что появились подобные мне, то реакция была бы другой, а услышав о заразе, все быстро начали думать в нужную властям сторону.

Навестив туалет, я нагло разграбил «чайный» шкафчик в подсобке, вскипятив себе чаю и угостившись печеньками. Судя по ассортименту, состав работниц не поменялся, только добавилась какая-то любительница соленых крекеров, которые я тоже попробовал. Несмотря на недавно употребленные бутерброды, есть хотелось, пусть и достаточно умеренно. Возросли потребности организма? Но магия же от меня никак не зависит? Или да? Хотя, может быть, это следствие наложенного «полета» и «силы», они-то уж точно взаимодействуют с организмом. Как бы проверить, что дает мне «сила»? В игре это три единицы поднятой характеристики, а в жизни?

Завершив разгром и истребив половину печенья, я допил чай, поставил чайник в железный шкафчик (строжайшее требование инструкции 1957 года) и, отключив сигнализацию, вышел на улицу.

Только закрыв дверь и прочтя на двери объявление «Библиотека и бизнес-центр закрыты», я задумался, а что, собственно, я собрался делать? Зачем покинул укромное и удобное убежище?

Так, чем я могу оправдать свое глупое поведение?

Ну, к примеру, добычей информации.

Хорошо, но мало.

Тогда – надо взять дома то, что не смог. Жратва и инструменты – это замечательно, но надо бы еще пройтись, в старый рюкзак можно многое набросать.

Глупо. Могут ждать.

Посмотрю вокруг, узнаю, что люди говорят.

А вот это стоящая затея, только без невидимости ни шагу!

Выйдя с улочки на проспект, я огляделся и не обнаружил ни шагающих марсианских треножников, ни ведущихся на сверхмалых высотах воздушных боев. В гастроном очередь, да, и пускают по пять человек, даже объявление висит. Народ не против, народ у нас привычный и понимающий. Машин, кажется, поменьше. Люди чуть быстрее двигаются, но все равно без суеты. На остановке стоят, не боятся. Хотя некоторые в масках, и близко к встречным стараются не подходить… именно на таких и смотрят с подозрением. Чего бояться здоровому человеку, раз в маске – значит, больной!

Невидимость работала на сто процентов, заставляя испытывать неудобства героя Уэллса – то убираться с чьего-то пути, прежде чем зашибут, то смотреть, где встать, чтобы не мешаться. Подумав, переместился поближе к урне, у нас все равно не принято в нее ничего кидать.

Видимо, мне попался приезжий – мужик ловким баскетбольным броском кинул в меня пустой пакет из-под кефира, удивился, подошел, едва не наступив мне на ногу, и положил упавший пакет в урну.

Оттирая с брючины пятно, я отметил, что невидим целиком, иначе на потек кефира, дергающийся в воздухе, обратили бы внимание.

Вдруг у стоящих на остановке одновременно засигналили телефоны, заставив всех, включая и меня, нервно дернуться.

– Что там? – Я спросил без всякой задней мысли, забыв, что невидим.

– Оповещение прислали, уже второе с утра. Чрезвычайное положение, будьте осторожны, сохраняйте, избегайте… – Мужик положил мобильник в карман и оглянулся. Замер, потом суетливо подергал плечами и опять посмотрел по сторонам. Я, уже поняв, что наделал, отступил в сторону, а случайная жертва моего любопытства суетливо проследовал к скамейке, очень осторожно присел и начал затравленно смотреть по сторонам. Вот и получил человек подтверждение тому, что галлюцинации существуют.

Насчет мобилок – это умно, это правильно. Они у каждого есть и практически всегда доступны, не включить их в систему гражданской обороны не могли. Мне тоже мобилка нужна, только как быть с вратами? У каждого камня припрятать по штуке? Или менять их, может, достаточно симку вынуть?

Думая над неожиданной проблемой, я зашел за угол и остановился на «зебре».

У нас и перед пешеходом-то не принято притормаживать, а тут вообще пустое место… раздавят же на хрен.

Подошел парень с солидной сумкой на плече, за которым я и решил пройти. Но, видимо, у летевшей по своим делам «Ауди» было свое понимание приоритетов, и, не сбавляя скорости, водитель только бибикнул, заставив меня дернуться, а парня протянуть ему вслед руку.

Вот на руку я и уставился. Не «фак», а совершенно другая комбинация пальцев, что-то вроде «козы» из указательного и мизинца, а средний с безымянным прижаты к ладони большим. И эту «рогатку» он с абсолютно серьезным лицом уставил вслед уносящейся машине, подержал, потом что-то пробормотал и зашагал, благо затормозивший вежливый водитель «бычка» уже мигнул фарами и нетерпеливо матюкнулся.

Мне показалось или парень действительно сказал «ладно, живи»?

Идти за ним? И что я увижу? Как он три часа стоит в очереди, сумка-то пустая? Часто я магичил за последние дни? И сколько раз у всех на виду? И точно ли это маг, а может, просто слышал чего-то?

Лет за двадцать, сутуловат, лишний вес, обычная прическа. Ничем не примечательный человек, заурядный обыватель. Он действительно мог чем-то угрожать тому водителю?

Жить в этом мире, кажется, становится слишком интересно.

Проверив пальцы (не дрожат) и пульс (норма), начал думать, куда идти? Мысль подойти к скоплениям людей, послушать оказалась неудачной, это не игра, где в комнате могло быть сто человек и хватало места для невидимки, тут меня затоптать могут.

Идти надо к тем, у кого точно есть информация. К тем, через кого она проходит, и к тем, кто на нее должен реагировать. К тем, кто должен наблюдать за обстановкой.

Идти в отделение милиции? Там почти наверняка нет никаких хитрых камер, зато можно услышать что-то о происходящем. А еще можно было бы оружие свистнуть… хотя нет, зачем оно мне?

Куда еще? Если бы я был большим начальником и уже знал, что происходит, то что бы сделал? Пустил по городу патрули? Кого можно назначить в такой патруль? Ве-Вешников? Армия же, кажется, во внутренних делах принимать участия не может? Или это тоже чрезвычайным положением отменяется?

Ну, пусть это будут внутряки. Вырвали их из казармы, прикомандировали, с нарушением всех уставов, к какой-то новосозданной службе «антимаг» и сказали пресекать беспорядки.

Бррр, уж на что я гражданский человек, а все же понимаю, что так быть не может. Ну или может, только очень недолго. Выпускать на улицы войска – это даже не глупость…

А ведь глупости-то я пока от властей не видел. Со скрипом, но дело делается. Если объявили ЧП, то наверняка есть какие-то наметки, ну не могут совсем дурными быть начальники, им же тоже жить хочется?

Значит, какая-то сеть обнаружения неприятностей. Объединенный штаб, ментовский, чтобы реагировать на волнения, мародеров и прочий человеческий фактор, чрезвычайников, чтобы тушить пожары и осушать наводнения, и новый, магический, чтобы вылавливать то, что имеет своей природой неестественную… природу.

Черт, запутался в мыслях.

В городках поменьше все просто – войска на улицу, ментов на координацию, в исполкоме штаб чрезвычайки. В деревнях… да кому они сдались? Деревенские сами разберутся, на дорогах усиленные посты гаишников поставить, и все, некуда крестьянину податься. А отслеживать проблему можно будет по исчезнувшим гаишникам.

А в городах-миллионниках? Мало ведь поставить БТРы и танки на улице, надо обеспечить связь с ними, надо к каждому посту придать нормального командира, годного не только фуражку носить, надо… да просто питание бойцам обеспечить нормальное, сухпай они в первый же день сожрут, а потом по окрестностям начнут шарить, с оружием-то.

Передернувшись, я пожалел тех, кто все это будет обеспечивать, вот уж собачья работенка, и без конца-края. Пнул несколько кленовых листьев, огляделся – сквер. И даже на лавочках кто-то сидит, вон с собакой бродит собачник, ну да, псине не объяснишь, что в городе странности и надо ср… в унитаз, а не под куст.

Присядем. Пальцы? Норма. Пульс? Чуть повышенный, что естественно.

Ах, да, теперь должен быть еще один пункт проверки – мем? Чист, невидимость и полет есть, врата – три часа.

Ничего, за своим следить это просто, это я привыкну.

Значит, патрули, с возвращением на точку приписки. И усиленные группы, выезжающие по команде.

Объявлять ЧП без наличия сил, способных хоть как-то противостоять агрессивному колдуну, было бы глупо, а пока я глупости в действии властей не видел, и, значит, есть маги, как минимум в тревожных группах есть.

Чем они удерживают таких магов? Одним патриотизмом? Хотя хорошо бы сработал сам факт приобщения к силе – когда вокруг мужики с автоматами и отцы-командиры, то хочется и самому как-то…

Э, стоп, это я про мужчин и пацанов подумал, а женщины? Чем их мотивировать?

Сколько вообще нужно магов, чтобы нести службу в большом городе? Тем более в такое время? И где они их взяли? Хватит расставить по городу или обойдутся какими-то датчиками и вызываемым подкреплением?

Я встал, отряхнул куртку – скамейка оказалась грязновата, что, впрочем, почти не отражалось на цвете куртки.

Издалека послышались выстрелы.

Первым побуждением было – пойти посмотреть.

Вторым – домой!

Лишь потом я спохватился и побежал, медленно, с достоинством, к стене. Мало ли, вдруг в меня стрелять начнут?

Две короткие очереди по три-четыре выстрела, молчание, длинная, на полрожка… я тут же начал убеждать себя, что вот так и должна звучать «очередь на полрожка». Ну, отцовский «макаров» я держал и даже пальнул несколько раз, а вот автомат даже вблизи не видел, в школе только плакаты и ММГ были.

Снова короткая. Уйти? Или посмотреть? Стреляли за поворотом, там еще один сквер, точнее зеленый благоустроенный двор. Оглянувшись, я осмотрел оставшихся за спиной – собачник быстро тянул питомца к подворотне, сидевшие на скамейке старики активно перемещались в сторону подъезда, и только две женщины с любопытством оглядывались, пытаясь высмотреть, где что происходит.

Так, думать!

Если там стреляют очередями, то там кто-то, у кого есть такое право.

Бухнул взрыв. Не очень сильный, или взрывпакет, или граната.

Я смогу выяснить, что происходит, и хоть чуть-чуть узнать о том, кто на службе у государства.

Зато меня могут обнаружить. И пристрелить.

И что совсем плохо – если их там убьют, то я останусь с тем, в кого сейчас стреляют, наедине.

Мысли летели лихорадочно, пришлось собраться, сделать глубокий вдох, задержать дыхание, успокоиться.

Да, я за этим вышел. У них есть враг, я остановлюсь так, чтобы видеть их и этого врага. Если что – убегу. Решено!

Легкой трусцой я направился к месту происшествия, стараясь держаться у стены. Потом понял, что если начнут падать стекла, то лучше быть в другом месте. Потом успокоил себя, что сейчас везде стеклопакеты, а у стены не так страшно. Потом… потом я добежал, наконец, до поворота и очень, очень осторожно встал на колени и выглянул за угол.

Выругавшись, поднялся – ничего не было видно. Еще немного по стенке, прижаться спиной к двери.

У обочины стоял, разгораясь, ментовский фургон с зарешеченными окнами. Чуть дальше – два «уазика», явно армейских. Десяток человек в городском камуфляже и бронежилетах, прячась кто где, держали на прицеле перекошенную дверь подъезда и довольно нервно переговаривались. Еще один стоял в трех шагах от меня, наблюдая за тылом. Дверной проем, на который было наставлено все оружие, никакой видимой опасности не представлял, видимо, что-то или кто-то прятался в подъезде. И почему нет матюгальника? Почему никто не орет гражданам, что выходить в подъезд или подходить к окнам – опасно?

Вдруг кто спит и не слышит, так ведь все и пропустят.

Двое у «уазика» шевельнулись, и я немедленно уставился на тех, кто наверняка и был теми самыми «магами на службе государства». Один практически ничем не отличался от ментов, разве что формами, но рыхлость и пузико можно было бы списать на принадлежность к следственному отделу, зато второй был одет уж совсем не как сотрудник силовой структуры!

Доспехи, открытый шлем с наносником, кольчужная юбка – все это золотистого цвета! – и, главное, меч за спиной! Здоровенный, шириной сантиметров пятнадцать и длиной метра полтора одного только лезвия, настоящий паладинский меч! Закрепленный в двух крючьях на кирасе…

Интересная конструкция, но главное – это файтер! Не маг, а совершенно другой класс!

Сколько же его доспехи весят? А стоит, словно ничего на нем нету.

В следующий миг в щель перекошенной подъездной двери со скрежетом протиснулась тварь.

Тощая, метр в холке, на солнце дымится. Ни звука, только царапанье когтей.

– Ждать!

Командовал один из военных… или это менты все-таки? Но главное – не «маги». Значит, они именно поддержка. Неужели их так много, что назначают по двое? Или это чтобы в случае потери одного группа не осталась без прикрытия?

И… неужели уже надо, чтобы бойцов прикрывали?

Тварь выцарапалась на волю и тут же кинулась в мою сторону.

Короткая очередь, одна из лап твари отлетела, она упала, попыталась встать.

Вторая очередь разнесла ей голову, и тварь рассыпалась грудой костей, оставив тлеющие на солнце останки.

Из разбитого окошка над подъездным козырьком вылетели, с интервалом в секунду, несколько огненных шаров, упали, чуть не долетев до стрелявших, и оставили горящие лужи. Так, это что-то знакомое!

Силовики не обратили внимания на снаряды, видно, уже зная, что те до них не долетят.

Надо же, аниме врет – против тварей из иного мира отлично работает простое оружие!

«Паладин» сунул руку в машину, вытащил мегафон и прокричал:

– Ночной дозор, бля, всем выйти из сумрака!!! Вылазь оттуда!

Еще три огненных снаряда вылетели в то же окошко. Зло глядевший на латника военный снова что-то скомандовал, я не расслышал, но, видно, это было обращение к другой группе. В подъезде вдруг звонко бумкнуло, раздалось несколько очередей, и послышался мат.

Одновременно к подъезду вдоль стены кинулись двое военных с тросом, секундная возня, взревел двигатель одной из машин и в освобожденный проем, огибая окончательно доломанную дверь, кинулись бойцы.

Так, а не проверить ли мне, наконец, свои возможности?

Выпрямившись, я, ради успокоения, вытащил четки и, перебирая их, вышел из-за угла, словно простой гражданин, возвращающийся домой.

«Дозорный» не обратил на меня внимания. Это хорошо, если бы у меня были приборы, реагирующие на невидимок, я бы часовых ими оделял в первую очередь. С другой стороны, могли просто забыть выдать.

Стоявшие у дверей «маг» и «паладин» напряженно смотрели в темный проем подъезда, дожидаясь новостей. Я встал рядом, поднял руку. Не видят. От сердца отлегло.

Уже почти спокойно я прошел между оставшимися бойцами, заглянул в проем. Полно народа, все вооруженные. Не полезу я туда.

Обрывки фраз почти не дали информации. Вопреки моим ожиданиям никто не шумел, все действовали деловито, были заняты. «Главный» скомандовал, и бойцы быстро повалили на выход, остался один у дверей и один на лестнице. Инвиз инвизом, а когда я проходил мимо, оба насторожились, что едва не стоило мне мокрых штанов. Но удержался.

На площадке, еще вонявшей чем-то, стояли двое. Один, высокий и с автоматом в руке, докладывал «главному». Сверху слышались голоса и призывы оставаться в квартирах, причем достаточно вежливые.

– …в очереди два трупа. И еще два с ожогами.

– Точно ожоги? Не болезнь?

– Точно, уже проверили.

– Что за хрень?

– «Консерва» сказал, что это «вич-доктор из Дьяблы».

Ласково они этого латника называют. Видимо, недовольны такой подмогой.

– Этих мудаков учить и учить. Слышал, что он брякнул: «Ночной дозор»!

– Да уж, девчонка-колдунья от такого как раз бы выбежала сдаваться.

Высокий взглянул на главного и вопросительно наклонил голову в сторону окровавленной фигурки.

– Нет. Как она там?

– Тяжелая контузия, множественные осколочные. Ее прикрыло что-то от взрыва, но не до конца.

– Пакуй для транспортировки.

Дальше я не слушал. Главное – на месте даже очевидно опасную «вичку» не стали убивать, а это уже кое-что!

Аккуратно просочившись мимо опять занервничавшего бойца, я догадался перепрыгнуть через перила, и спланировать четыре метра до земли. У пары «магов» уже стоял какой-то военный и что-то выговаривал, причем некоторые обороты были очень образны. Маги выглядели невесело.

Так, всего десять минут, а сколько я уже нового знаю!

Инвиз пока силовиками не обнаруживается, но «чуять» они меня могут. Не все, правда, наверное, от опыта зависит. Интересно, почему тот боец в мою сторону даже ногой не пнул? Я бы, наверное, проверил.

Второе – сами патрули уже обеспечены магической поддержкой, которую, впрочем, в бой не пускают. Третье – есть приказ открывать огонь при необходимости. И есть бойцы, умеющие применять оружие.

Четвертое – латник. Магия не только у магов.

Все, больше рисковать не стоит, теперь надо идти к дому, проверить там все и попробовать зайти в квартиру. Может, отложить переход в Гнединск до завтра, а сегодня перетащить в библиотеку все, что найду нужного в квартире? Вот, хотя бы двустволку или книжки… кстати, в библиотеке надо поискать старые справочники по домоводству, их не выдают, но в читальном зале я видел кое-что.

Я уже вышел из сквера, прикрываясь от толпы военных горящей машиной, как в воздухе прогремело. Колокольный звон? Звуки были настолько громкими, что я даже принял это за взрывы.

Попытался зажать уши, но, видимо, звук шел не по воздуху или был настолько сильным, что это уже не помогало.

– Какого хрена?

О, слышу!

Рядом стоял «консерва» и смотрел мне за спину.

Я повернулся.

Метрах в трехстах дальше по проспекту воздух «плыл», завиваясь воронкой. Из высшей ее точки, на высоте десятого этажа, вдруг разошлись конусом огненные тени, накрыв площадку плотным искрящимся туманом.

Пятое – кроме магов в мир пришли и иные проявления игр. Вот, к примеру, разлом из Рифта.

Очень удачно, можно пофармить.

Кто-нибудь группу собирает?

12

Шутки шутками, а разлом тем временем оформлялся.

Типичный такой, огненный разлом. Правда, надо еще решить, какого типа. Групповой? Рейдовый? Если последнее, то нам конец. В Рифт я толком не играл. Когда он стал фри-ту-плей, то цена игровых денег в нем поползла вниз, и мне там особого интереса не было, тем более что как раз тогда подвалил хороший заказ на прокачку в варкрафте, но про разломы помнил.

Окна в иные измерения, наполненные магией. Открываются в местах, где ткань мира истончена, и через них проходят различные магические создания. Пришельцев можно бить, за них дают опыт, но главное – при закрытии разлома все участвовавшие в этом получают свою награду.

Тревожат два факта – неизвестно, сколько в этот разлом пролезет иномировых тварей, обычно бывает несколько волн, и то, что если разлом не закрыть, твари начинают разбегаться. А разбежавшись – убивают все встреченное.

Вдруг меня встретят?

Смешно, но внутри я был совершенно спокоен, даже чуть-чуть веселья добавилось. Ну Рифт, ну твари, ну посреди города в километре от моего дома такая фигня. Делов-то. Вон, у меня из пальца стрелы вылетают, это гораздо страшнее. Плохо, что до врат и возможности смыться из города еще три часа.

Что делать?

Отойти в сторону, пока не стоптали.

Мимо, по стеночке, бежали военные. Непонятно, из какой они службы, ни опознавательных знаков, ни крупных надписей на форме. Серый с пятнами камуфляж, похожие на милицейские доспехи, причем с какими-то доработками в виде цветных вставок. Оружие тоже разномастное, у двоих помповые дробовики, остальные кто с «калашом», кто с чем-то таким… этаким. Команда, специально подобранная, обстрелянная, с приличной экипировкой, с приданными «магическими бойцами».

Охотничья команда. На таких, как я, охотиться.

Но говорили адекватно и девчонку не добили.

Громкое шипение со стороны разлома заставило пригнуться и отбросить ненужные мудрствования, сейчас надо было озаботиться проблемами поважнее. К примеру – остаться? Или свалить? Конечно, бойцы эти ребята умелые, и «маги» тоже что-то могут, но я-то тут при чем?

Из сияющей колонны воронки начали появляться твари.

Вот тут я серьезно удивился, хотя, казалось бы, должен уже и привыкнуть – твари ничуть не напоминали свои игровые аналоги! Впрочем, я видел только начальную зону в ознакомительной бесплатной версии, может, в высокоуровневых были и такие? Ютуб уже не поспрашиваешь, а жаль!

Два вида тварей – сначала полезли мелкие краснокожие «бесы», по пояс человеку, с круглой маленькой головой, огромной пастью и вывернутыми коленками назад ногами. Десяток этих «кузнечиков» расселись вокруг воронки, словно отдыхая и наблюдая за другой разновидностью – двумя очень длинноногими «кошками», в самостоятельно перекатывающейся под порывами несуществующего ветра огненной шерсти. «Кошки» быстро отползли в сторону, прижимаясь к земле, разгребли своими когтями асфальт (эх, всего месяц назад ремонтировали!) и улеглись в ямки, как натуральные кошки.

Пока все идет по игровому сценарию – первая волна из нескольких, с каждым разом должны появляться все более опасные твари. Похоже, «бесы» послабее «кошек», и потому их больше, но это первая волна, а во второй, может быть, придет кто-то еще сильнее.

– Граждане! Проводится спецоперация! Не приближайтесь к окнам, по нарушителям будет открыт огонь! Повторяю…

Разумно. После первых выстрелов по окнам даже самые глупые любопытные уберутся подальше.

Вояки сдвигались в сторону, разбившись на две группы у противоположных углов здания. Сначала я не понял, зачем так хитро вставать, а потом прикинул и в очередной раз порадовался за страну – у нее еще остались неглупые защитники. На меня-то надежды нет – начни бойцы вести огонь по тварям разлома из любых других точек, кроме занятых, и треть пуль ушла бы в жилые дома или по магазинам, за витринами которых еще были видны люди. Вдоль стены к одному такому гастроному уже бежали двое бойцов, наверное, будут выводить народ через подсобки.

Интересно, а как потом со слухами поступят? И что будет с теми, кто это представление увидит?

Исходя из того, что я наблюдаю в последние дни, могут отправить в лагерь для «потенциально зараженных». На неделю всех можно туда забирать и держать, не давая распространяться слухам. А потом станет уже все равно, или ситуация будет под контролем, или… Или все арестованные пригодятся для строительства Барад-Дура и массовых жертвоприношений. Хотя многовато замешанных получится, да и разлом почти посредине проспекта, на километр в любую сторону видать.

Плохо, что в каждой из двух «боевых» групп осталось всего по пять бойцов, плюс командир и «маги». Вероятно, тревожный отряд, выехавший ловить потенциально опасного мага. Им надо вызывать помощь. И вызывать кого-то посильнее!

Пока я уговаривал и убеждал сам себя, раздались первые вопли. «Бесы» оклемались раньше «кошек» и, подпрыгивая на месте, начали орать, затем двинулись прямо по проспекту, но не успели пройти двадцати метров, как с трех точек по ним открыли огонь. Бесы только заорали еще громче и, разделившись на две группы, занялись стрелявшими. Большая стая, голов в восемь-девять, попрыгала к нам, а четыре штуки направились к магазину, двери которого кто-то суетливо запирал, словно твари не догадаются разбить огромную витрину.

Не успел я удивиться человеческой глупости (хотя чего уж там, я бы еще не так дергался), как из группы военных, где были «маги», вылетели два странных, переливчатых снаряда. Долетев до четверки, эти пульсирующие шары упали, накрыв двоих, и, втянув в себя добычу, словно медузы, поплыли вверх. Кажется, я даже видел, как внутри шаров «кузнечики», дергая лапами, начали распадаться. Их успевшие увернуться коллеги оставили мысль навестить храм покупок и быстро запрыгали к обидчикам.

– Удар веры! – Консерва, как я решил называть латника, уже стоял метрах в двадцати от основного отряда и разудало махал своей железякой. Мечи такими не бывают, это что-то другое, наподобие волшебной палочки, судя по тому, что после его крика полетела совершенно анимешная волна белого света, походя снеся двух не успевших отпрыгнуть тварей. Одновременно лопнули «медузы», внутри которых уже ничего не было. Похоже, что толстяк какой-то псионик, а латник рубился в что-то приставочное, фэнтезийное с мечемашеством. Плохо, в скачанных мной базах только писишные игры, а ведь кроме приставок есть еще мобильники, настолки, игры-книжки, да тот же АДнД! Надо как-то получать информацию, а то… мало ли что. А чтобы получать – надо остаться здесь и наблюдать. Решено – остаюсь!

Несмотря на доспехи и явное оружие ближнего боя, ни одна из тварей до паладина не добежала – он отгонял их размашистыми движениями и слетающей с меча белой энергией, способной, похоже, выполнять разные функции: один раз паладин крутанул меч и взлетел метров на пять вверх, откуда ударил сразу по трем не ожидавшим такой прыти «кузнечикам».

Жаль, что Ютуб закрыли! Я бы выложил запись и стал знаменитостью!

Хотя кого теперь таким удивишь?

Толстяк, присев рядом с углом здания, сложил заковыристую фигуру пальцами, и поднявшуюся было «кошку» обволок знакомый уже пульсирующий шар. Завывшую тварь в две энергетические молнии разрубил на части Консерва, и через десять секунд они совместным ударом распотрошили последнюю.

А молодцы ребята! Я думал, что они так, на всякий случай приданы, но вон как себя показали! Бойцы группы тоже всячески выражали свое удовлетворение действиями отрядных магов.

Колокольное содрогание воздуха едва не выбило меня из невидимости. Вторая волна пошла.

Снова «кузнечики», и уже три «кошки». Похоже, именно эти длинноногие, похожие на гепардов в броне твари и есть основная боевая сила разлома. Плохо, что они такие быстрые. Хорошо, что они вынуждены собираться с силами после перехода, в отличие от игровых монстрил!

Видимо, псионик и паладин договорились о совместных действиях, потому что первым ударом вынесли девять из двенадцати «кузнечиков», после чего латник остался добивать мелочь, а толстяк занялся «кошками», одновременно подвесив двоих. Твари были недовольны, но особо помирать не собирались, только выли и царапали уплотненный воздух. Третью «кошку» отвлекали бойцы, дергая ее из стороны в сторону попаданиями пуль; я снова восхитился их подготовкой, стреляли точно по очереди, заставляя пройти несколько шагов-прыжков в сторону, а затем дразня выстрелом в хвост и прилегающую область. Жаль, никакого вреда, кроме морального, судя по поведению «кошки», это не наносило.

В какой-то момент паладин зазевался, пытаясь разрубить одну из трех оставшихся тварей, и его достали. Может, доспехи на нем и не были оружием, но какую-то роль они играли, во всяком случае защитили – от удара он отлетел на пять метров, перекатываясь, и выронил меч. Ближайшая к нему «кошка» присела, готовясь прыгнуть, и, не отдавая отчета, что творю, я прошептал:

– И полетел, и понесся на крыльях ветра!

Видимо, тварь была не приучена к тому, что прыжок может бросить ее так далеко – если я прыгал с места на три своих роста, то она с диким мявом пролетела над головой латника и со всей дури врезалась в стену дома!

Хорошо хоть, не в окно влетела.

Меч вдруг подпрыгнул и быстро направился в сторону Консервы, тут же его подхватившего, и уже вместе, пока «ударенная о стену» «кошка» не оправилась от своей прыгучести, маги быстро расправились с двумя осторожничающими, потерявшими инициативу тварями, после чего добили оглушенную, которой, судя по всему, было даже трудно просто стоять на лапах.

Последняя тварь рассыпалась огненными хлопьями, как положено монстру из компьютерной игрушки, и паладин устало потащился к группе, неся в руке сильно изогнутый меч.

Когда же помощь придет? И придет ли? Мы не в центре, но все равно город, день, тысячи машин на дорогах. Может, есть какое-то секретное метро, но станут ли его использовать? Да и не везде оно может быть. Вертолеты? В городском небе, где полно проводов, для экстренной доставки они не подойдут.

Может, ракетный удар?

Район жилой, но… Ударят?

По спине опять поползли холодные мурашки, и я опомнился, только услышав скрип зажатых бусин четок. Могут и ударить, но это в самом крайнем случае.

Снова раздался колокольный перелив, уже не такой громкий, привычный. Пять «кошек», без мелких и относительно безопасных «кузнечиков».

Пока третья волна «очухивается», пытаясь понять, в каком мире они очутились и кто здесь добыча, еще не ясно, можно ли вообще этих тварей убить немагическим оружием, так что присылать что-то летающее с ракетами было бы неразумно, это не боевики в «зеленке», это иномировые твари, и к ним нужен особый подход.

Хорошо, что они после перехода такие тормозные. Плохо, что толстяк выглядит измотанным, а паладин остался без оружия. Или хорошо? Когда-то же надо показываться?

Надо!

– Не стреляйте.

В мою сторону тут же были направлены пять стволов и, с задержкой, руки толстяка. Уже почти не светящиеся, кстати.

– Не стреляйте. Я пришел с миром.

– Покажись!

Говорил Высокий, тот, перед кем отчитывались бойцы в подъезде. Значит, я правильно угадал. Ну, пронеси, милая!

Пять шагов в сторону.

Появиться.

Бойцы тут же скорректировали прицел. А ведь врали, что с этой стороны дула выглядят как железнодорожные тоннели, я их и разглядеть не могу с десяти шагов.

– Помощь ждали? Пока что я за нее. – И, как можно беззаботнее улыбнувшись (ни в коем случае не смотреть в глаза!), сложил руки на пузе и начал перебирать четки.

– Ты из какого подразделения? Я тебя не помню.

Молча улыбаюсь. В каком фильме обманщика выдала капля пота на лбу?

– Ты маг или псионик? Нам помощь нужна, я сдох почти. – Высокий поморщился от влезшего в разговор толстяка, но тот даже не заметил. Субординацией геймеры не страдают.

– У тебя мана? Или усталость?

– Усталость. Какая мана у псайкера?

Не переставая левой рукой перебирать бусины, я протянул правую… Черт, нельзя палить словесную формулу заклинания! Так, думай, голова!

– Где отвага и честь, где бой во имя блага человеческого нет и «Не будет у него ни усталого, ни изнемогающего» до исполнения долга.

«Восстановление» встало в очередь изучения, а толстяк, задергавшись (высокий как-то очень внимательно смотрел одновременно на меня и на своего мага) провел руками по животу, поднял перчатки и спросил:

– Фига себе, это что было?

– Помогло?

– Я полный! Черт, ты же клерик, да? Первый клерик, которого вижу! Благослови, отче! – Последние слова были шуточными, но бойцы заинтересовались. Кажется, в паре игр я видел что-то вроде заклинаний, позволяющих бойцам пользоваться магическим оружием.

Громогласно проскрипела одна из тварей, наконец поднявшись из дымящейся выемки в асфальте, и уже вполне осознанно посмотрела на нас.

– Виталь, я не удержу. Меч сдох. – Консерва с обреченностью посмотрел на тварь, но все-таки поднялся, таща искореженный меч. Уважаю, вот это реально смелый человек. Или он под наркотой.

– Дай мне свое оружие.

Латник мельком взглянул на молчавшего (а почему, кстати?) высокого и на вытянутых руках протянул мне меч.

Так, это явно не самоделка.

Здоровенный, длиннющий, пятнадцать сантиметров шириной, сантиметра два толщиной у рукояти, с длинными вставками каких-то металлов, причем свитых в узоры, вероятно, имеющие смысл… Без магии такое не поднять, а уж драться им вообще невозможно. Но ведь дрался же?

Прикасаться к обильно измазанному в липкой дряни клинку не хотелось, так что я провел рукой над ним. Чтобы такого придумать? Восстановление не мгновенное.

– Называющий себя воином, в битву со злом собирающийся, «Укрепи сталь Божьим перстом» и отринь думы о поражении.

– Ха, точно клерик!

«Починка» сработала как и нужно – металл чуть подергало в руках паладина, затем незаметно исчезли зазубрины, потеки металла и побежалость, секунд через десять клинок был целым.

– Автоматы можете заколдовать?

Высокий признал мою полезность и без лишних раздумий решил использовать. Остальные бойцы смотрели спокойно, с любопытством, но одновременно успевая глядеть по сторонам. Мне бы так научиться.

– Нет. Словом не усилить механизм, его могут улучшать только руки мастеров.

Интерес ко мне пропал еще на половине фразы, высокий потянулся к рации, что-то неразборчиво в нее пробубнил, выслушал ответ. Интересно, почему в этих рациях постоянно какие-то неземные голоса, которые хрен опознаешь без привычки? Или это вроде особого почерка у врачей, профессиональный секрет?

– Армия тьмы на подходе! – Голос Консервы был невесел, я посмотрел на разлом.

Четыре твари уже очухались и присоединились к первой, стоявшей у разбитой легковушки и смотревшей в нашу сторону. Рифт упорно не хотел соответствовать игре в мелочах, здесь нет «листа угрозы», здесь будут атаковать все вместе. Атаковать нас.

– Серебро не действенно против этих тварей?

Высокий хмыкнул за спиной, но толстяк ответил:

– Ни фига, мужики в них по гранате с порошком всадили, хрен итог!

У них даже спецбоеприпасы имеются. А это значит, что подготовка ведется не первый день. Значит, скоро будет помощь, не могли не обдумать этот аспект!

– Это не демоны. Просто твари.

– Магические конструкты? Или…

– Скорее всего. При таких пропорциях они бы не могли так двигаться, это неестественные создания.

– Значит, впереди их хозяин. Они – магические твари, расчищающие плацдарм, он – их повелитель и маг.

Кто-то из бойцов выругался.

– Идут!

Твари именно шли. Не бежали, не прыгали. Медленно, как на прогулке. Идут спокойно, группой. Дойдут – убьют.

Ох, как же не хочется палить свои способности!

И не буду. Паладин неплохо справлялся, псионик теперь полностью в силе. Пусть рубятся, а я тут постою.

– В минуту трудную помогу, но сами постарайтесь справиться.

– …имя же мне Абураме. – Толстяк произнес это вполголоса. Э-э… ну да. Гад, такой пафос сбил!

– Не принадлежу я к этому достойному клану, и ты видеть можешь это легко – нет очков у меня. – Я подмигнул псионику, и тот с готовностью заржал. За спиной хмыкнул высокий, явно поняв, о чем мы. Пока я тут изображал «колдуна из леса», он успел отдать несколько приказов, выслушать пару рапортов от сидевших в магазине, отослать кого-то с поручением. Работает человек! Да и вообще военные тут не были статистами, несмотря на очевидное бессилие перед магией, они постоянно были чем-то заняты, никто не глазел по сторонам, все секторы, кажется, были разобраны и наблюдались. Ну, я так думаю.

– Ты бы ушел оттуда, а? И, кстати, как тебя звать?

Хм, и как же меня звать?

– Зови – Михалыч. Не ошибешься.

И снова с отсутствующим видом я отошел к стене, сложил руки и медленно защелкал бусинами. Хорошая штука четки, без них такую мизансцену не удалось бы разыграть, и руки заняты. И на пальцы можно не смотреть, дрожащими-то не поперебираешь. Кстати, твари уже почти тут!

– Удар веры! – Одна «кошка» с мявканьем покатилась по асфальту, оставшись без лапы, а остальные тут же бросились к паладину. И все завертелось в уже знакомом танце. Псионик опять отшвыривал импульсами тех, кто пытался зайти в спину латнику, а бело-красное свечение меча то и дело соприкасалось с одной из тварей, атака Консервы не ограничивалась длиной его меча.

В какой-то момент толстяк увлекся, посылая переливчатый заряд в подвешенную тварь, и две оставшиеся взяли паладина в клещи.

– Замри!

Та, что была за спиной латника, послушно замерла, а я щелкнул бусиной. Интересно, как управляются мои заклинания? Сейчас не указывал, даже не присматривался к цели, но замерла та, что нужно, а не паладин. Вот было бы смеху…

– Виталя!

– Ну извини!

Подвешенная тварь столкнулась со стоящей перед латником, и широкий мах меча откинул их волной силы метров на десять, потом размашистым ударом сверху вниз Консерва развалил замершую в «холоде» тварь пополам. Видно, он и сам не ожидал такого эффекта, меч прошел сквозь вражеское тело и до половины воткнулся в тротуарную плитку.

Ну да, эффект удара по оцепенелому увеличивается в полтора раза.

Псионик зажмурился, начал водить руками, твари взлетели и, бешено извиваясь, начали рассыпаться. Еще взмах меча, и слетевшая с него волна уплотненного светящегося воздуха разбила тело одной, выкручивающее движение рук псионика и громкий мяв, сменившийся хрипом, оповестили, что со смертью последней «кошки» третья волна уничтожена полностью.

Теперь отдых, и…

Колокола почти без задержки возвестили о следующем этапе, Виталик выругался.

– Михалыч, а все-таки, вы из какого отдела? – Высокий был вежлив, но настойчив. Его можно понять – появился из ниоткуда на месте магического прорыва, творит чудеса непонятным способом. Ой, пристрелят меня во избежание!

– Нужно ли быть в отделе, чтобы помогать?

Интересно, а я почувствую, если меня таки решат пристрелить?

– К нам скоро подъедут. Вас просили подождать.

Ожидаемо. Клериков у них нет, мое появление могло заинтересовать, но на землю мордой вниз не кладут, и на «вы» обращаются. Это хорошо!

– Если помощь моя будет нужна, то останусь. Коль потребуется в ином месте – уйду.

Типа я такой весь независимый. А времени до врат еще два с половиной часа. Черт, вот эта бодяга с разломом длится всего двадцать минут?!

– Пить дай… – К паладину подскочил один из бойцов и повел явно выдохшегося латника к стене, где усадил и сунул в руку флягу. Для псионика все происходящее было игрой, толстяк, похоже, продолжал воспринимать все происходящее как приключение, а Консерва наконец проникся.

Как бы не съехал с катушек. Вон, боец уже какую-то химию ему сует, и Высокий слишком внимательно смотрит. Как ни крути, а сейчас именно этот двадцатилетний спортивного сложения парень в доспехах и с до смешного большим мечом основная защита города от неубиваемых огнестрельным оружием тварей. И защитник явно поплыл.

– Михалыч?

Я оглянулся на Высокого.

– У вас есть чем остановить пришельцев?

Хороший вопрос. Осталось четыре «оцепенения», четыре «длительных оцепенения» и… все. Остановить могу. От пяти минут до двух часов. Есть еще «пылевая буря», но это не убивающее заклинание, а глушащее, и есть «ангел», которого я, насмотревшись на тварей, призывать не хочу, мало ли как будет выглядеть и чем вообще будет? Придет архангел Гавриил и на трубе сыграет – тоже ведь реально?

– Задержать – смогу. Но лучше бы вам справиться самим.

Высокий, явно что-то поняв, кивнул.

– Народ? Тут финальный босс пришел.

Все дернулись к углу, смотреть. Точнее не все – я, Высокий и паладин, последний с явным нежеланием. Бойцы несли службу.

– Хм. Мужик.

Точно подмечено. Явно не женские формы.

– Латник.

– Маг.

Высокая фигура, метра два с половиной, выходила из воронки. В отличие от тварей босс (а кем ему быть, если он последний, большой и один?) сразу же начал оглядываться, не нуждаясь, по-видимому, в привыкании к новому миру.

Если «демонов» и «кошек» можно было принять за оживленную картинку, то этот пришелец в плаще поверх простых темных доспехов был насквозь реален. И что это значит? Это один из тех, кто наслал на наш мир магию? Или это такая же жертва, как мы? Или его вообще не существует, а есть что-то третье, мне непонятное, насылающее иллюзию?

– Жук.

Я еще не успел понять, что сказал Высокий, а фигура пришельца зарябила от попаданий. Тщетно. Если твари хоть немного реагировали на пули, то их повелитель покрывался быстро исчезающими темно-желтыми искрами в местах попаданий, иногда его плащ чуть колыхался, но никакого результата это не давало, словно пришелец состоял из тумана. Я смотрел, как автоматные очереди прошивают фигуру в балахоне, аккуратно пройдясь по всему телу, ничего не пропуская – совершенно никакого результата.

Ухнул взрыв, и опять ничего не произошло, лишь порыв ветра взметнул полу плаща, показав клинок на боку. Хотя результат есть – плащ дернулся, значит, как-то он с нашим миром взаимодействует, не совсем голограмма.

– Нам не справиться. Он меня достанет, он мечник, а я ковыряло неделю как в руках держу.

Голос Консервы был спокоен, наверное, таблетки начали действовать.

– Три минуты. Они уже близко! Тянем время!

Интересно, вот мы почти посреди проспекта, а ни одной машины на проезжей части, куда ни глянь. Кто-то ведь блокирует движение, кто-то обеспечивает обходные пути, кто-то гоняет любопытных идиотов вроде меня. Это же охренеть, какие усилия чертовой кучи народа, а тут, в центре, двадцать минут спустя начала прорыва всего одна случайно оказавшаяся поблизости группа. Недоработка или у них есть более важные цели?

Так, «босс» был чем-то занят, пока не агрессивен. Что делает волшебник, если не знает ничего о монстре?

Спрашивает в канале дружины. Нету у меня дружины. Еще что?

Не думая, я попытался:

– Желая врага узнать, «опознание» прошу я.

«Опознание» я произнес невнятно, как «обо знании».

Если действует умение «врата», то почему не работать умению «опознание»? Доступно всем классам, у меня было прокачано до 90 %, что позволяло узнавать параметры вещи монстра раз в шесть «тиков». Ну или раз в шесть часов.

Сработало. Я даже не успел удивиться, когда вдруг «узнал».

Это чем-то напоминало тот раз, когда я сдуру применил «где я», но было гораздо слабее и всплывало как очень яркое, старое воспоминание.

Высокий был профи. Едва я покачнулся, как меня быстро подхватили под руки и отволокли в сторону. Пришлось мягко, но настойчиво выпутываться от таких любезных помощников.

– Немногое открылось мне. Силен он, магии лишь подвержен. Входит сейчас в силу и скоро во всей мощи обрушится. Медлить нельзя!

И еще за ним как-то тянулась нить. Я не мог описать это словами, я просто знал, что это – Проводник. Рифт полностью соответствовал духу, если не букве игрового сюжета. Не успеем завалить его, и придут другие. Слабее, сильнее, всякие.

– Понял. Виталя, прикрывай. – Высокий не стал останавливать паладина. Тот шел свершать подвиг в бою со Злом, как ни смешно это звучало в двадцать первом веке посреди города-миллионника.

«Босс» смотрел на паладина спокойно, а мне стало чуть стыдно. Я мог баффнуть нашего «танка», как минимум увеличив его шансы, но боялся. Слишком много надо фраз, слишком велик шанс, что меня раскроют. Это не моя драка, я могу кинуть на себя невидимость и через минуту быть в восьми часовых поясах отсюда. А город спасут, помощь близко, я уже вроде слышу рев чего-то очень мощного, наверняка бронированного, рвущегося сюда.

Паладин начал с «волны силы», маг ответил огненным туманом, поглотившим волну. Еще волна, еще – латник старался бить издалека. Сбоку зашел мерцающий снаряд псионика, маг отмахнулся странным движением, словно стряхивая что-то с локтя, и ударил в первый раз. Ничего сверхординарного… по нынешним временам. Простой огненный шар.

Пробивший прикрывающий нас угол дома и вырвавший пару кубометров камня и облицовки, раскидав их на пол-улицы.

Толстяка закрыли массивным щитом, он пригнулся, выставив над краем руки в перчатках и продолжая формировать посыл. С трех точек ударили автоматы, маг пошел рябью, это не доставило ему хлопот, но чуть отвлекло, и паладин применил что-то особенное – в прыжке взлетел на три метра, красиво крутанулся и обрушил засиявший меч на врага!

Тот сбил удар выставленным коротким клинком и ударом ладони в грудь отбросил Консерву через всю улицу.

– Держу!

Виталя подцепил летевшее бессознательное тело друга и притащил к нам за угол.

Черт, мы лишились основной ударной силы, а этот – даже не поцарапан! Стоит, гад, оглядывается!

Консерва что-то хрипел окровавленным ртом и пытался встать, бойцы садили всем, что могли, псионик пускал очередями какие-то мелкие шарики, заставляя мага недовольно вертеться на месте, Высокий орал в пространство, запрашивая поддержку.

Я стоял и думал.

Оцепенение? Нет. Длительное оцепенение? Сейчас? Чуть позже, если он пойдет к нам или ко второй группе. Два раза примененный прием даст определенную наводку на мой игровой класс, но потерять репутацию… или ну ее, репутацию? Их все равно убьют.

– Михалыч!

Высокий дернул меня за плечо, заставляя обернуться.

– Да?

Я первый раз посмотрел в глаза военному, и он чуть отшатнулся. Ну да, вот так вот бывает.

– Черт… Сделай что-нибудь! Нам нужна минута!

Ми. Ну. Та.

Куча времени, между прочим.

– Прекратить огонь.

Ни секунды колебания, один приказ, и пальба стихла. Дисциплина, уважаю.

Шагнув из-за угла, я сделал несколько шагов. Дурак, ну зачем я выдрючиваюсь?! Маг начал поднимать руку, я вскинул свою, мы выпалили одновременно – в меня понесся заряд огня, а я успел крикнуть:

– Замри!

Что-то сместилось. Огонь прошел сквозь то место, где стоял/не был я. За спиной раздался треск и мат.

Ого, теперь я знаю, как работает «мигание». И еще я дурак – надо было «мантию теней» накинуть… хотя тени вокруг клерика – это подозрительно.

– Михалыч?

– Не вздумайте его потревожить! Минуты две-три должно продержаться.

– Спасибо! – Ну вот, а говорили, что военные в таких случаях только матом разговаривают. Ни слова, кстати, не слышал, кроме как в подъезде.

Внезапно окно над нашими головами на четвертом этаже распахнулось, с треском ударившись о косяк, и оттуда по магу бабахнул дробовик. Мгновенно я услышал и мат, и кое-что покрепче, по стенам вокруг окна пробежали пыльные фонтанчики. Добрые люди эти военные, могли бы и гранатой стрельнуть.

– Теперь меньше. Рассчитывайте на минуту.

– Клерик-контролер? Сейдж, что ли? Или это морра? Черт, слышал вроде где-то?

Толстяк подошел ко мне, рядом с ним держался боец со щитом.

– Не важно это. Важно, что остановить нам его нечем.

– А ты попробуй почувствовать силу! Можно со всей страстью!

Гордо проигнорировав ненужные намеки, я ушел от греха подальше за угол. Как-то вся эта операция организована… неправильно. Чего-то я не понимаю.

– Кавалерия из-за холмов.

Ну вот, дожили, теперь еще и Высокий начал хохмить.

В конце пустынного проспекта появилась короткая колонна – гаишная легковушка, два броневика, грузовик и две «скорых». Я и Виталя были единственными, кто ждал их без дела – Высокий опять чем-то был занят, бойцы метались или занимались своими военными делами, и даже «щитоносец» псионика то и дело сдвигался, от чего-то закрывая подопечного. За фигурой мага смотрел только один человек, но наверняка я просто не видел других.

Броневики (БТРы это или еще что-то, я не знал, на танк они не походили, так что решил называть просто броневиком) встали хитро, одновременно прячась и создавая преграду перед магом, уставив на него раструбы пулеметов. Грузовик остановился в двухстах метрах, от него бодро бежали бойцы, гаишники и «Скорая» вообще свернули в дворик, подальше от заварушки.

В боку броневика открылся лаз, и оттуда выбрался мужчина.

Ага. Так. Так.

Я оглянулся на Виталю, на уже лежащего на носилках Консерву. Чисто.

А я-то думал, что эта фигня не работает.

Голова вышедшего из броневика офицера была окружена зеленым сиянием. Почти незаметным, но явственно видным. Больше ни у кого вокруг я такого сияния за последние дни не наблюдал, хотя заклинание «Видеть наклонности» было на мне постоянно. Ошибочка вышла, им можно видеть только тех… кто, как и я, «игрок»? Да, похоже. И как и в игре, все «нормальные» игроки ничем не обозначены, цвет есть только на «убийцах». Зеленый – от одного до пяти убийств. Желтый, голубой, фиолетовый – ранги. Выше всех – красный, кровавая метка матерого плеер-киллера, тридцать неотмщенных жертв.

Вот этот уже убивал… магов.

– Вы – Михалыч?

Черт, он так и меня убьет, если буду так много думать!

Кивнул в ответ, щелкнул бусинами, смотря на подбородок собеседника.

– Тварь долго простоит?

– Разве это от меня зависит? Я лишь проводник.

Как и Высокий, этот мне не поверил.

– Подполковник Сергеев. Он доступен для атаки?

Я опять кивнул, нащупывая бусину. Не хочу я тут быть, надо сваливать.

Сергеев уже не слушал – от грузовика несли какую-то трубу на подставке, рядом с ней суетились двое техников-гражданских, бойцы опять побежали вдоль стен. Непонятная суматоха отстраняла меня от происходящего, недавно я был частью действия, а теперь ощущал себя лишним.

А этих людей – опасными для себя.

Пальцы запутались в очередной бусине, найдя лишь с третьего раза. Хороший индикатор, однако, и успокаивает, и образ создает. Клерик? Ну, пусть будет клерик. А пока у меня два часа до первых судорог, надо успеть смыться.

Сергеев удивил снова, вытащив из нагрудной кобуры короткий жезл. Наконец сработало и «видеть магию» – предмет был магическим и светился чуть заметно желтовато-белым светом.

Интересно, а разлом-то почему не светился? Там-то уж магия на магии должна быть? Твари даже не оставляли после себя останков! И меч Консервы не светился.

– Начинаем! Экспелиармус!

Ну что же, это хорошо. Я точно знаю, что онлайн-игр по Поттериане нет, уже самые популярные фендомы я сразу просмотрел. Все, я здесь сделал все, что мог, и больше, чем хотел.

– «Ибо видимое временно, а невидимое вечно».

Я прошелся рядом с техниками, рядом с Виталей-псиоником – меня никто не видел. Очень, очень хорошо!

Ходу отсюда!

Минут через пять, пройдя половину дороги, я услышал за спиной долгий шипящий грохот. Разлом закрылся, а значит, у Сергеева в отряде было что-то способное уничтожать даже таких противников.

Ну, надеюсь, их наградят за хорошую работу.

13

Засветился я, конечно, знатно.

Довеселился, дурак, хорошо хоть ума хватило скрыть суть своих способностей!

В какой-то момент бусина четок просто отказалась повиноваться пальцам, пришлось остановиться, присесть на лавочку, вытрясти из упаковки две таблетки, проглотив их без воды. Вот, кстати, интересно – почему так мало лавочек в городе осталось? Заговор содержателей кафешек? Или опять-таки направленная на непонятные цели, но обязательно в целях удобства горожан инициатива мэрии?

Рядом со мной присел мужик лет сорока, с большой пустой сумкой на колесиках. Добытчик, жена послала небось. Поглядывая то сквозь невидимого меня, то по сторонам, мужик ничуть не собирался куда-то спешить, а ведь отсюда был виден проспект, по которому все еще носились военные автомобили. Откинувшись на спинку, мужик довольно посмотрел вокруг, звучно пукнул (я едва удержался от того, чтобы не изобразить фейспалм) и вдруг замер.

– Ох ты ж… – Он с удивлением посмотрел мне за спину, пришлось оглянуться. По дорожке у дома, не обращая внимания на окружающих, словно обычная бродячая собака, трусила одна из тех тварей, что вызывала «вичка» час назад. Ну да, срок действия у них не ограничен, живут, пока не умрут или пока не исчезнет их призыватель. Интересно, а они вообще «живут» или это какой-то материальный фантом? Твари, выходящие из разлома, – живые? А маг-повелитель? «Опознание» дало лишь общие сведения – неуязвим к физической атаке, сам атакует магией… хм, а меч ему тогда зачем? Надо разбираться со всей этой трихомудией, а то помру, неправильно что-то наколдовав, обидно будет.

Сейчас, когда тварь не неслась на меня с желанием перегрызть глотку, можно было рассмотреть внимательнее – очень похоже на собаку, слепленную из гладкой, красноватой лоснящейся плоти и обломков костей. «Костяной» я назвал ее, не разобравшись, в панике, кости только выступали по всему телу да закрывали морду, а так… напоминало человека, странно изогнувшегося и отрастившего длинные челюсти.

– Ну конечно – зомби-апокалипсис! Слава богу, все ясно, наконец! – И мужик облегченно улыбнулся. – Вон, уже «шустрики» морфировавшиеся бегают.

Фейспалм все-таки пришлось изобразить.

Мужик вдруг засуетился, пригнулся и шмыгнул за лавочку, откуда, едва высунув голову, наблюдал за «собакой», совершенно не обращая внимания на то, что происходит у него за спиной. В глазах у него светился азарт. Как мало надо некоторым для счастья! После того как тварь скрылась в подворотне, мужик лихо перепрыгнул скамейку, видно, поленившись обойти целых три шага, подхватил сумку и быстро побежал к проспекту. Хватило его ненадолго, шагов через сто он сбавил ход и пошел уже быстрым шагом, учащенно дыша.

Сейчас скажет бойцам о «зомби»… надо линять, пока группа не прибежала.

Привычно подавив скулеж, я встал, секунд пять проверял состояние организма, таблетки не мгновенно действуют, и, убедившись в своей способности к самостоятельному перемещению, сделал первый шаг. Терпимо, побежали.

По пути к дому попытался прикинуть, как скоро меня найдут? Имена всех, кто присутствовал при ограблении, уже наверняка известны. Мое лицо – тоже, с видеозаписей внутри отделения. Адрес выяснить минутное дело. Боевые способности… то, что я могу становиться невидимым, более чем ясно, что могу заставить замереть без движения – тоже понятно. Пока все зависит лишь от того, сколько появилось магов. В городе миллионов двенадцать человек, если даже один на тысячу – это целая армия, и если хоть один из ста получивших силу будет безобразничать, как та «вичка», то визит ко мне могут отложить. А если вообще потенциально любой человек – маг?

Должна быть у властей методика распознания потенциальных обладателей сверхспособностей! Иначе они не сумели бы набрать и вооружить магов в оперативные группы. Может, армию прошерстили? Органы, чрезвычайщиков? Можно устроить проверку всем докторам или другим зависимым от законов гражданам. О, диспансеризация, к примеру, под предлогом борьбы с эпидемией!

Во дворе я минут пять смотрел по сторонам, пытаясь найти желтые искорки магических предметов или отблески аур магоубийц. И все пять минут в голове крутилось «теряю время, теряю время!». Ну да, теряю. Если меня сейчас возьмут, то я кругом белый и пушистый – не крал, не убивал, даже в бане за голыми не подсматривал. А вот группе помог и злого мага удержал! Кругом полезный и хороший.

А еще загадочный и потому неконтролируемый. Вот этой неподконтрольности мне могут и не простить. Нет независимого мага – нет проблемы.

Хрен с ним, пойду!

Осторожно, по шажку, я поднимался по лестнице, в который раз радуясь, что живу невысоко. Даже на два этажа вверх заглянул, но никого. И тихо как-то. Открываю дверь, опять тихо.

Только проверив все комнаты, включая ванную и антресоли, я поверил, что засады нет.

Так! Кухня, кулинарный таймер, завести.

Возиться с дрелью я не хотел, так что наскоро прижал палец к стенке в двух метрах над «камнем».

– Остры стрелы твои!

Откусил кусок карандаша, вбил в появившуюся дырку. Толстый короткий гвоздик, первым попавшийся под руку. Три удара молотком, бегом в прихожую, снять зеркало, повесить на гвоздик. Держится? Держится. Примерно встав на то место, где я появляюсь при переходе во врата, посмотрел в зеркало. Замечательно, вся комната видна и даже чуть-чуть коридор!

Дальше – пистолет из «тайника», проверить, дослать патрон, на предохранитель. Ходить по городу с ножиком против таких тварей, как «кошки», или даже тот же «костяной пес», я не хочу. Вообще, чем я думал, когда приматывал на ногу невидимую финку пластырем? Ее же теперь хрен отлепишь, да еще из-под штанины, минуту ковыряться буду, сто раз помру.

Черт, с этим пистолетом тоже больше хлопот, чем пользы. Тяжелый, карман оттягивает, за пояс не сунуть, вываливается, да и смысл держать оружие под одеждой, тогда уж проще в сумке носить, один хрен доставать, что так, что этак. В карман ветровки он еще и не влезал, точнее засунуть его туда можно было, но в накладном кармане очертания оружия ничем не скрывались, а носить напоказ такую полезную в хозяйстве вещь я не собирался. Тем более что конкретно из этого ствола вчера человека убили.

Пришлось брать отцов черный бушлат, пошитый еще в советские времена, вон там во внутренний карман можно было и пистолет, и, пожалуй, килограмма два картошки засунуть, без урона для очертаний. Отец как-то хвастался, что в каждом можно носить по бутылке водки, и комендачи ни о чем не догадаются… особенно если им на глаза не попадаться.

Черный бушлат, черный шарф, черные штаны, черные ботинки, черная вязаная шапочка и в кармане черный пистолет. Мрачнячок-с. Зато тепло и удобно. Вот только щетина отросшая об шарф цепляется, а побриться я опять не успел, даже бритву куда положил, не помню.

Так, что еще? Дробовик! Он, сволочь, тяжелый, и патроны к нему тоже весят ой как немало, особенно если на себе нести, все вместительные тележки уже в библиотеке. Все равно беру. После этой прогулки у меня появилось настоятельное желание вооружиться, не буду его подавлять. Подавленные желания могут аукнуться, этому меня еще Док учил.

Сумка, не новая, с широким, но коротким ремнем, приходится под мышкой носить. Чехол с ружьем влез, туда же кинул две пачки патронов, все, собственно, что были. И снял с полки самое ценное – книгу «Домоводство» 1959 года. Пришлось быстро завернуть в наволочку, потом положить в пакет, который перетянуть скотчем. По весу тяжелее ноутбука, но толку не меньше, поскольку даже при лучине может давать советы, а вот ноут без электричества (когда оно еще появится?) практически бесполезен, даже кастрюлю горячую на него ставить нельзя.

Кстати о лучине – надо хоть какую-то керосинку добыть, батареек надолго не хватит, а световые шарики приходится в руке держать, «экипированными». Может, сделать что-то вроде подвески на одежду, с лампадкой для шарика? Свечи слишком быстро расходуются, беречь буду, раз есть бесплатная замена.

Одежда… в город я не вернусь. Сапоги уже в библиотеке, зимние ботинки на мне. Эх, черт, знать бы, что пригодится! Кинул, на всякий случай, резиновые сапоги с обрезанным голенищем, тоже, кстати, черные, и коробку с серебряными десертными ложечками, на предмет демонов. Вот уж не думал, что в деревне понадобятся ложечки!

На кухне длинно и печально прозвонил таймер. Десять минут! Или двадцать две с момента закрытия разлома. Если уже есть единая база по аномальным случаям, то мои способности уже пробиты и сверены, а этот адрес известен, пора убегать.

Дурак, дурак, все же было понятно еще вчера! Может, не сегодня, но в библиотеку точно придут. У меня четыре камня, и три из них можно вычислить. А потом узнать, откуда родом отец, и предположить, куда я направлюсь. Не выйдет из меня ни шпиона, ни партизана, поймали бы на первом деле. Но с учетом того, что магия не только у людей, а и у пришельцев, найдут меня не сразу.

Шум во дворе привлек внимание, я, без всякой задней мысли, выглянул во двор. За угол, к моему подъезду, заворачивала милицейская машина.

А, нет, нашли сразу. И куда деваться?

Эффекты? Полета нет, невидимость пропала. Хм, а почему?

Обновив невидимость, подошел к сумке, приподнял. Килограмм десять.

– «И полетел, и понесся на крыльях ветра».

Приподняв сумку, с огорчением понял, что вес ничуть не изменился. С такой ношей я сдохну через час… хотя до библиотеки идти меньше, но все равно там придется успокаиваться, отдыхать. Все, как обычно.

– «Ибо видимое временно, а невидимое вечно». – Я бросил стеклянисто заблестевшую сумку на пол, подобрал отвисшую челюсть, поднял над головой, снова бросил.

Сумка медленно, секунды три, опускалась на пол и упала практически без стука.

Три секунды на два метра. А только что использованный «полет» восстановится через двенадцать минут. А по лестнице, наверное, уже поднимаются. И полета на мне нет, не хотел случайным прыжком себя выдать.

Как там звучала формула группового полета?

– И все летающие по роду их.

Заклинания. Черт, теперь полтора часа очередь заклинаний, я еще не все восстановил из использованного в бою при разломе!

Открыв балкон, решительно выкинул сумку вниз и начал отсчитывать секунды.

На двадцать пятой секунде сумка мягко приземлилась на траву, не отклонившись от вертикали ни на метр. В дверь позвонили. Черт, страшно-то как! Я сел на перила и качнулся спиной назад. В последнюю секунду мелькнуло, что, в общем-то, зря я все это, предложили бы неплохую работу… Зато теперь я упаду головой вниз, шею сверну. С этой мыслью я разжал руки и даже успел оттолкнуться ногой от медленно уплывающей ограды балкона.

Крика не было, сквозь сжатую страхом глотку прорывался только тихий писк. И что эти парашютисты такого находят в прыжках? Ни хрена же ничего интересного, и опять в туалет хочется! Спохватившись, начал считать, стараясь не частить. На двадцать (примерно) первой секунде я приземлился рядом с сумкой, получив ощущения словно от падения с кровати.

Руки? Не дрожат. Тело? Ощущаю.

Сердце? В горле и лезет наружу, посмотреть на дурака, прыгающего с балконов.

Интересно, а масса объекта или его парусность на скорость падения не влияют? И я еще удивлялся тому, что при применении стрел вещество исчезает бесследно. Страшась посмотреть наверх, я подобрал сумку, накинул ремень на плечо и быстро пошел к библиотеке.

Путь к убежищу не запомнил и, только войдя в библиотеку и включив сигнализацию, пришел в себя, поглощая печенье и глядя на закипающий чайник. Ничего себе «вышел посмотреть, что на улице творится»! На хрен такие посмотрелки! Дважды меня могли убить, еще раз я чуть не убился сам… кстати, надо будет серьезно разбираться с каждым, непременно с каждым заклинанием!

И продумать то, что уже посмотрел в базе.

Чайник громко щелкнул, я залил пакетик кипятком и потянул в рот последнюю печеньку.

Объедаю бедных бабулек. Тут же молодых никого не осталось, не идут они почему-то в районные библиотеки, не нравится им тишина, пыль и плановые мероприятия по сценариям семидесятых годов. Ничего, теперь, без Интернета, народ живо повалит. Даже жаль, что я тут больше не работаю, можно было бы устроить какой-нибудь прокат.

Допив чай, я успокоился совсем.

Включив сигнализацию, проверил следы, убрал в карман все обертки, машинально брошенные в урну, проверил, нет ли кого за дверью в «бизнес-центр» и агентство, и спустился вниз, к своему «тайнику». Надо будет, как только устроюсь, вытащить отсюда все, что можно, дверной замок сломать, а проем заложить кирпичами – получится схрон посреди города. Или не надо?

Аккуратно устроившись в поломанном кресле, быстро просмотрел все, что было об играх Поттерианы – не так много, игра не книга, изобилия заклинаний не наблюдается. И масса непонятного, вот, к примеру: «Экспелиармус», обезоруживающее заклинание, будет ли работать на танке? И что сделает, просто пушку сломает или всю башню вырвет с корнем? А как рассчитывать силу защитного «Протего»? Что способно починить «Репаро» или приманить «Акцио»?

Получается, всей пользы от скачанного лишь в возможности узнать, чем пользуется незнакомый маг?

Отключив планшет, я откинулся и закрыл глаза, понимая, что после всех этих переживаний хорошо если удастся просто спокойно посидеть. Тем не менее когда я проснулся, часы показывали почти четыре часа, я даже проспал восстановление врат.

Собраться было делом двух минут, только одеться, взять заранее заготовленный рюкзак, проверить наложенные эффекты, и можно отправляться!

– Врата – храм.

И опять в последний момент я задумался, а не слишком ли поспешил? Между прочим, врата развеются только через десять минут, мало ли кто в комнату войдет?

Знакомое чувство сдавливания и неприятная резь в глазах. Я сориентировал ворота так, что сейчас, ближе к закату, солнце било в глаза, а минуту перед переходом посмотреть в фонарик не догадался. Пришлось минут пять промаргиваться, осматриваться, прислушиваться, после чего я поправил на плечах ношу и пошел вдоль тропинки к домам. Четыре часа до заката, а я собираюсь влегкую пробежать тридцать километров.

Кто бы сказал неделю назад – не поверил бы.

14

Раз, два, три…

Я мерил шагами только что преодоленный одним прыжком отрезок.

Да, Избранным мне не стать, едва-едва пятнадцать метров, с шестиметрового разбега. Хотя, если выбрать улочку поуже, то вполне с крыши на крышу можно сигать, по пути отстреливаясь.

Или ну его? Впрочем, прыгать мне понравилось. Быстрая утомляемость так же быстро учит строго рассчитывать свои силы, а привычка все планировать рождает характер. Я не узнаю себя в эти последние три дня, мечусь как угорелый, ввязываюсь в совершенно ненужные мне события, прыгаю вот. Что, обойти лужу не мог? А если приступ, здесь, на дороге? Так, и где я, собственно?

В Гнединске решил не светиться на автовокзале, все равно не факт, что в нужном мне направлении идет автобус, а тратить даже небольшие деньги на такси было жаль. Финансы таяли со страшной силой, а еще столько всяких расходов!

Для начала чем-то надо оплатить дом. Именно отдельный дом, а не комнату, причем с участком хотя бы в пару расчищенных соток, и подальше от чужих глаз. Цены тут не столичные, но бесплатно ничего хорошего не найти, даже после окончания дачного сезона. Затем надо купить дров, зима близко. Оплатить распилку и колку, сложить поленницу уж сам смогу, не торопясь. Наверняка в доме надо будет что-то ремонтировать, опять расходы. К тому же на том, что у меня есть, зиму не пережить, надо прикупить крупы и картошки. И это только обязательное, без чего не выжить! А сколько еще будет мелких трат?

Пока все, что я могу предложить на продажу, это невидимые контейнеры, а перед тем, как их продавать, надо еще убедиться в их свойствах, что опять же займет не один день. Да и будут ли брать? Хотя нет, будут. Я бы в нынешней ситуации очень обрадовался, к примеру, невидимой барсетке. Вот, кстати, опять же надо будет покупать расходники, и снова нужны деньги.

Но сначала все-таки дом.

Три деревни на краю относительно большого леса, из одной когда-то еще мальчишкой уехал отец, и много лет подряд мы регулярно приезжали на лето в отпуск, пока старый дом совершенно не развалился. К тому же принадлежал он какой-то отцовой родне и перешел по наследству совершенно чужой бабе, потребовавшей с «дачников» сумму, на которую можно было бы вдвое дольше отдыхать в Турции по «все включено». Ну как же, москвичи все такие богатые, чего ж не нажиться?

Вот и отдыхали мы пару лет в той самой Турции, попеременно. А потом отец умер, и я отдыхать перестал, некогда, да и не хотелось.

Деревеньки, в пяти километрах по грунтовке от трассы, тихонько загибались, населенные постепенно вымиравшими стариками и редкими переселенцами, оттого я рассчитывал, что жилье себе найду. Даже примерно представлял, где и какое. Так что, выйдя на трассу, я сначала спокойно шел, а потом, заскучав, попробовал пробежаться.

«Полет» в игре позволял тратить одно очко движения на переход в соседнюю комнату вместо пяти-шести, не попадать в ямы-ловушки и не тонуть в воде. С «очками движения» я выяснил быстро, пробежав, почти не запыхавшись, километров пять, подольше, чем отбегая от Хабаровского аэропорта, хотя и точно так же безоглядно. Мне, последние двадцать лет очень аккуратно расходовавшему силы, просчитывавшему любой маршрут загодя, и вдруг нестись по обочине трассы наперегонки если не с ветром, то с поднятой проезжающими машинами пылью! Ох хорошо! А потом попалась эта лужа, большая и разлившаяся как раз по всей обочине. Сначала я осторожно попытался проверить ногой глубину, оказалось мелко, чуть-чуть подошва сапог уходила. Так, аккуратно нащупывая путь, я всю ее и пересек. А почти добравшись до противоположного берега, уронил четки, полез их доставать и обнаружил, что рука уходит в холодную глинистую воду по запястье. А нога только-только на два сантиметра. Пришлось экспериментировать, брошенные камни и ветки показали, что средняя глубина лужи сантиметров десять, с перепадами до двадцати, а значит, я могу ходить по воде.

В результате, раздухарившись, попробовал прыгнуть в высоту (до проводов на столбах вдоль трассы, к счастью, не допрыгнул), в длину с места (получилось все равно в высоту), в длину с короткого разбега (шесть метров), затем со всей дури вдаль. Самый неожиданный результат – со всеми этими проверками и перебежками я незаметно для себя за час преодолел две трети пути!

Вон за тем перелеском съезд должен быть, а рядом с ним остановка. Меньше чем за час пройти двадцать километров? Эх, и почему я так поздно обнаружил… Это?

Внутренний подъем, вызванный исследованием возможностей, исчез. Меня и в самом деле начало кидать из крайности в крайность, это надо строго отслеживать и по возможности снижать накал, а то перегорю. Да, если бы я знал об Этом месяц назад, то смог бы гораздо лучше подготовиться, а не укатить в деревню, даже толком не расплевавшись с работой. Кстати, с работой придется что-то решать, надо как-то связаться, наверное? Или просто забить, пропал и пропал?

Как я вообще представляю свою дальнейшую жизнь?

Домом я обзаведусь, но можно ли возвращаться в город? И когда станет безопасно показывать свои умения? Надо думать, надо крепко думать, а не метаться по стране.

Грунтовка оказалась слегка асфальтированной, видимо, за прошедшие годы что-то поменялось. Впрочем, остановка была все такой же обшарпанной, и узнавалась сразу. Расписание еле виднелось, по углам мусор и пустые бутылки, хорошо хоть не воняло.

Вдоль поля с одной стороны и стены деревьев с другой я не торопясь, с оглядкой, шел, прикидывая, к кому обратиться. Совсем уж к чужим нельзя, на деревне чужак заметен, особенно в такие дни – мало ли, вдруг примут байку об эпидемии на веру и начнут разносчиков заразы гнать? Мне чуть макияжа наложить, и готовый чахоточный, значит, надо идти к тем, кто меня помнит. И желательно, женщине – почему-то я нравлюсь немолодым дамам, видно, пробуждая в них материнский инстинкт.

Опять же дом надо искать на отшибе, с каким-то сараем или подвалом, чтобы не бросалось в глаза мое отсутствие. Вот, кстати, о работе – мне ничто не мешает утром уходить в город, а вечером возвращаться сюда, в сравнительную безопасность глуши. Правда, тогда надо искать оправдание постоянным отлучкам, а то рано или поздно кто-то спросит, где это я весь день пропадаю, если из дома не выхожу, и откуда у меня продукты, которых в лавке нет? Чем бы я мог быть полезным деревенским, чтобы, с одной стороны, не пришли выгонять, а с другой – не решили припахать накрепко? Учителем устроиться? Тут школа еще осталась? Снова думать надо.

Первую деревню я прошел не задерживаясь, провожаемый недовольным брехом собак из-за заборов – друзья человека чуяли, что кто-то идет мимо, но не видели, и это заставляло их нервничать. К счастью, я на улице был не один, время от времени шли мимо люди, проезжали машины. Вот одна такая машина и заставила уйти – очень уж джипчик мне не понравился. Мало ли кто на черном «крузаке» ездит, зачем мне тут оставаться?

До второй деревни, а точнее – до села с единственной оставшейся в округе церковью, я добирался прыжками через поле. Какие на нем проводились работы, я, человек городской, не понял, но перекопанная земля приятно пружинила и почти не налипала на сапоги, когда я отталкивался для очередного прыжка-полета. Расчет был верным, вприпрыжку я потратил столько же сил, сколько и на обход «угла» вдавшегося в лес участка обработанной земли, и через полчаса добрался до окраины. Контраст ощущался, если в первой деревне дома были как-то поновее, что ли, и здание бывшей колхозной управы прошло «евроремонт», то здесь все было обшарпанным, неприхотливым, прилаженным «временно» и оставшимся на года. Для горожанина – убожество. Для местных – привычно. Не всегда и не везде можно строить большие красивые дома. Когда у всех домишки, то не надо возводить себе хоромы, а то и забор не спасет. Скромнее надо быть.

Знакомый дом искал минут пятнадцать, даже подпрыгнув вверх, чтобы рассмотреть все получше. Помнил я его другим, видно, покрасили где-то, а где-то и перестроили. Собаки во дворе не было, вошел, оглядываясь, во двор, спохватившись, отменил невидимость и, подобрав палку, постучал ею по доске забора:

– Эй, хозяйка? Дома ли?

Не очень правильно вламываться во двор без приглашения, но тетка Марина была какой-то дальней родней отцу, так что почти родственница.

В окне мелькнуло чье-то лицо, дверь приоткрылась, меня внимательно рассмотрели, и только потом на крыльцо вышла пожилая женщина.

– Добрый день. Марина Степановна, не признали?

Она вдруг улыбнулась.

– Господи! Да сколько ж лет? Ой изменился, ой похорошел! – Я хмыкнул и, не выдержав, улыбнулся, но промолчал. – Отцова кровь, видна стать. А Михаил-то где? Или у магазина с мужиками опять пиво жрать остался?

– Умер он, три года как, теть Марин.

Улыбка у нее тут же пропала.

– Ой, прости. Чего ж так, он же молодой был, здоровый…

Я договорил за нее «в отличие от жены».

– Да вот жизнь скрутила. Бывает.

– Беда, мрут мужики молодыми, мы одни остаемся. Да ты заходи, что мы на пороге стоим?

Отказываться я не стал. О скобу у порога кое-как очистил сапоги и вошел, разувшись уже в сенях.

Низкие потолки, кружевные занавески, дорожки на полу, коврик на стене и знакомый запах. Деревня. Словно и не меняется тут ничего.

– Проходи, проходи! Давай раздевайся, садись. Попался ты мне, Михалыч, сейчас спрашивать буду! Что да как, да зачем – скучно у нас осенью, дачники разъехались, сидим, к зиме готовимся.

– А работа?

– Пенсионерка я теперь. Закрыли ферму, коровник сгорел, проводка, говорят, старая. Ну как сгорел, коров вывести успели…

Я слушал, поддакивая, кивая в нужных местах. Судя по рассказу, в деревне дела шли не очень, но жить можно было, во всяком случае, перекупщики являлись регулярно, местные кое-как зарабатывали продажей выращенного и собранного, даже был жив колхоз, шатко стоявший одной ногой на пути в светлое будущее, а второй увязший в былых долгах.

– Да ты ешь оладушки, ешь! Все ведь свое, даже мука местная. – Она вдруг оглядела меня пристальным взглядом. – Экий ты… во всем черном. В монашество ударился?

– Нет, просто все теплое в шкафу черным оказалось.

– А, ну это да. Не любит у нас народ яркого, все ходят кто серый, кто черный…

По одежке встречают. Помню, купил в секонд-хенде длинное модное пальто, так принимали за недавно вышедшего из тюрьмы урку. Тетки в библиотеке долго косились и шептались, хотя знали меня много лет.

Уловив момент, спросил:

– А вы все тут в одиночку живете?

– Чего ж не жить? Дом свой, лес под боком, огород. Дочка внуков на лето привозит, такие шебутные растут, но все своя кровь! Пай в колхозе сдала в аренду хорошим людям. Боялась, что обманут, а нет, все оговоренное выплатили. Колхоз у нас богатеть стал, сразу какие-то городские появились, председатель договора заключил, ему сын помог…

– Белый?

– Ну да, Витька. Солидный теперь, на джипе ездит! – Она хмыкнула. – Не лень ему этот джип каждую неделю трактором из грязи доставать? Второй год думают старый фруктовый сад обновлять, но это дело не быстрое, да и кредит придется брать…

Я слушал многословие тетки Марины внимательно, но без особого интереса. Это только кажется, что на деревне все так просто, в лесу живут, колесу молятся, на самом деле тут иные отношения по два-три века могут тянуться, как дружба, так и вражда. Вот Витька-Белый мне другом отнюдь не был, все он любил над «задохликом городским» поиздеваться. И отец мой тоже с его отцом даже не здоровались, у них еще в школе что-то было. Но – родня. Пусть и дальняя, через хрен знает сколько колен. Хотя сейчас это уже не значит того, что полвека назад.

– Теть Марин, я что спросить хотел – есть тут дом на зиму снять? Мне врач сказал поменьше дергаться в ближайшее время.

Она сочувственно покачала головой, но в глазах что-то мелькнуло.

– Михалыч, а это с нынешним никак не связано? У нас тут к Вельяминовым вчера приехали, сына привезли, первый раз старикам показали… Говорят, в городе опасно?

Угу. Надо будет и над этим подумать – оповещение об эпидемии есть, а карантина нет?

– Насчет эпидемии это врут. Точнее не всю правду говорят. – Я помолчал, положил варенье на кусок остывшей оладьи, откусив и запив чаем. – Странное сейчас происходит. Я видел, как в городе твари появлялись.

– Твари? Что за твари?

– А вот непонятные. Как в фильмах… фантастику смотрите? – Я кивнул на телевизор, сейчас прикрытый салфеткой.

– Да я больше политику.

Ну да, сериалы, на самом деле, смотрят далеко не все женщины.

– Зоопарк, значит, любите?

– Ехидина! Чего ж простой деревенской бабе на толстощеких обезьянок не посмотреть? Так потешно кривляются!

Мы одновременно ухмыльнулись. Иногда я поражался, как много можно взять в детстве у окружающих. Вот ехидность у меня явно отсюда пошла.

– Ну вот фантастические твари и появились. А по городу раскатывают не санитарные машины, а вовсе даже броневики с пушками.

– Постой, так это что – пришельцы?

– Может, и они. – Я снова отхлебнул чай, поболтав остатками жидкости. – А может, и нет. Но у меня так уж совпало, что на эту зиму лучше я в деревне побуду. От города подальше, к земле поближе.

– Ага. Понятно. – Она подлила мне кипятку. Чайник, кстати говоря, был электрическим, новеньким. – Михалыч, а ты как, совсем больной?

– Помирать не собираюсь. А что?

– Сычевский хутор помнишь?

Смутно. Было там то ли торфяное какое-то хозяйство, то ли что-то с лесом связанное. Полтора десятка жилых домов да контора, узкоколейка шла с другой стороны через лес, но уже в моем детстве она не использовалась.

– И что там?

– В мае бабка моя двоюродная померла, домик мне оставила, но он лето без присмотра стоял, пока оформляли.

– Там жить-то можно?

– Можно, что ты! Хороший дом, крыша железная, печь, колодец – все есть!

– Печь и колодец есть, значит, газа и водопровода нет?

– Ну откуда там газ? У нас и сюда-то в восемьдесят пятом только провели, а туда…

– Соседи?

– Так нет никого. Дачники только летом живут, там красиво, лес, воздух.

– Болото, комары.

– Скажешь тоже… по округе и не горело ничего уже давно.

– Все уже выгорело? – Не давая ей продолжить пикировку, спросил. – Как на самом-то деле?

Она пожала плечами:

– Дом хороший, пятистенок старый, крыша не течет, и печь только побелить, ну, может, еще почистить и трубу посмотреть. Колодцев два, на дальнем вода очень хорошая, раньше для самогонки только там брали, теперь уже не ходят.

– Туалет?

– Деревенский, хорошо хоть без ведра, яма выкопана.

– Дорога туда есть? Дров привезти, еще чего?

– Есть, конечно! Дачники же на машинах. Но после дождя лучше на тракторе.

– Или на лыжах? Прощупывая дорогу слегой?

– Ехидина ты, Михалыч!

– Это да. Электричество?

Она с сожалением прицокнула:

– Скрали провода. Там-то они есть, а вот у моста какая-то сволота сняла, в металл сдавать. У нас-то народ не дал, а там вроде как уже чужое, ничье.

– Сколько спросишь?

Торговалась она отчаянно. Цену предложила, как дачникам летом, понемногу сбавляла, явно получая удовольствие от процесса, но в итоге сошлись на совсем уж смешной сумме, причем дом переходил в мое владение на год, под обещание «присмотреть, подновить, печь, если понадобится, перебрать» – в общем, то, что я сам так и так сделал бы. Словно случайно брошенное «ну и там мне по хозяйству вдруг помочь понадобится» я быстро завернул, напирая на свою болезнь, а значит, неспособие. Знаю я это «вдруг». В качестве бонуса выторговал у нее посредничество при покупке дров, «если дом подойдет». При последних словах тетка поморщилась, я слишком грубо разрушил ее мечты, но согласилась, что все-таки надо и посмотреть, мне ж там жить. В результате обе договаривающиеся стороны остались довольны перспективами, пока дом не приведу в порядок, я оставался у нее, благо места много, да и не на улицу же гнать такого красивого?

Постелив мне в гостевой, Марина Степановна долго потчевала меня продуктами приусадебного хозяйства, потом засуетилась по хозяйству, жалуясь, что по здоровью пришлось отказаться от коровы и поросят, а значит, ни молока своего, ни мяса, «совсем скудно живем». Я, глядя на ее активность, только завистливо вздыхал, мне б такую «немочь»! Завершив все хлопоты, мы мирно посмотрели телевизор, в котором не было новостей, шли только старые спектакли, советских времен фильмы и памятки о действиях в чрезвычайных ситуациях. Постепенно неторопливость происходящего укутала меня и наступление нового дня я чуть было не проспал.

15

Лист, рамка из трех веточек, еще листок бумаги. Вешаю на стену, отойти на три шага.

– Остры стрелы твои!

Щелчок кнопки секундомера. Дырки на обеих и на стенке выщерблинка. Угу. Как бы собрать пакет листов, с замером толщины слоев? А зачем собирать? Полез в сарай, в ларе нашел старую газету бесплатных объявлений, лежащую в куче такой же макулатуры, отряхнул. Зажал в щели доски… нет, это не то. Надо совместить, так что передвинем газету сюда.

– Остры стрелы твои!

Три сквозные дырки в газете на каждом попавшемся листке, но на досках в полуметре ни отметки. Значит, «заряд» срабатывает при касании с целью, после чего… Черт, надо было делать нормальный пакет и измерять глубину пробития! Чем бы закрепить бумагу? Пока бежит стрелка секундомера, найденного при сборах в ящике среди разного барахла и сунутого в рюкзак совершенно без мысли, зачем он мне нужен, подбираю дрова и переношу их под навес.

Первый поход на Сычевский хутор получился отчасти комическим. Я поутру, еще до пробуждения тетки, наложил на себя все заклинания, включая полет, не подумав, что идти придется по грязи и лужам, иногда их перепрыгивая. В итоге пришлось очень тщательно соизмерять движения и обходить все, покрытое водой, чтобы не выдать себя, воспарив над метровой глубины пучиной. Да и прыгать я не мог, опасаясь улететь на несколько метров, так что изображал тяжело больного, практически умирающего, отчего Марина Степановна пару раз предлагала вернуться. Видимо, где-то я промахнулся, так что смотреть в результате она стала довольно подозрительно. Тем не менее спустя час мы все-таки добрались до цели.

Если мне будут говорить о том, что у нас все в государстве отлично и ВВП растет, то я предложу такому говоруну приехать практически в центр России и пройтись по вот таким заброшенным деревням и хуторам. И это Черноземье!

С другой стороны, практически у всех зданий, домов, хибар и халуп имелись хозяева, иногда даже навещавшие их. Из полутора десятков только половина имела нежилой вид, а оставшиеся – всего лишь заброшенный. Мой дом стоял наособицу, был очевидно гораздо более старым, бревенчатым, при этом не вросшим в землю. Дверь закрыта, ставни заколочены, двор зарос, хотя и не очень.

Снимая замок, хозяйка рассказывала, что здесь к чему. Вот дровник, сейчас пустой, вон та будочка для известных целей, но неплохо бы ее проверить, вдруг подгнило чего, еще провалишься в процессе? Хотя сооружение монументальное, на века. Вот хлев, но им уже лет пять не пользовались, а это клетки кроличьи, старые, старуха под конец только их да двух коз оставила. Запах коз в доме ощущался, но слабо. Больше – холодного нежилого помещения.

Стекла побиты только в двух окнах, видать, дети дачников шалили, местные, скорее, вытащили бы целиком. В одном месте забор растащен, но он и так наполовину завалился, можно смело разбирать на дрова. В самом доме жилая комната, кухня и обширные сени, из которых проход в хлев, сейчас заваленный всяким барахлом. Под конец была осмотрена банька, с частично разобранной каменкой и вытащенным на улицу котлом (хозяйка только вздохнула, пробормотав «когда успели-то?») и колодцы. Один в полусотне метров от дома, второй чуть не в другом конце улицы. Ведра и цепи отсутствовали, но крышки прилегали плотно, мусора внутри не плавало. Пришлось поверить, что вода в них хорошая.

Удовлетворившись осмотром, я довольно покивал, отсчитал деньги и осведомился насчет работника. Тетка скептически на меня посмотрела, но пообещала кого-нибудь прислать. Ну да, вчера как раз говорила, что все рабочие руки в селе наперечет. На эти мои доводы, что тут и сделать-то всего ничего, а плачу живые деньги, хозяйка перечислила поименно всех шестерых мужиков деревни. Из четырехсот человек жителей. Остальные, как она сказала, не мужики, так, видимость. Пришлось согласиться и попросить ее найти для меня хоть одного мастера.

Договорившись, что к вечеру вернусь к ней на ночевку, она ушла. Накинул невидимость, проводил до мостика над неудобным оврагом. Уходящий в стороны, на дне топкий, неглубокий овраг четко отделял хутор от «обитаемых земель», и лишь древние мостки, чуть поднимающиеся над грязью, позволяли проехать сюда машине. Мельком подумал, что это вполне могут быть остатки противотанкового рва, немцы как раз сюда дойти смогли, но что было защищать в лесу?

Потом подумаю.

Вернулся, обошел все дома. Ни собак, ни людей, только ворона пару раз каркнула. Хорошо-то как!

В доме все так же холодно, топить придется неделю. А для начала…

Руку к печке, сосредоточиться… Нет.

Я убрал руку, сел на пол, упершись спиной в стенку, подгреб рюкзак с флягой. И уже теперь протянул руку к печке:

– Опознание!

Терпимо. Повело, конечно, но уже гораздо лучше!

Хотя встал я по стеночке, аккуратно, но руки, открывавшие флягу, почти не тряслись.

Возникшее в голове из ниоткуда знание было чем-то похоже на тот момент, когда, спустившись в метро, вспоминаешь о забытом включенном утюге. Точно такой же всплеск эмоций, точно такая же скоростная проработка последствий и причин.

Встав, проверил пальцы, пульс. Норма. Привыкаю, похоже.

Печь, значит. Сложена в пятьдесят втором году, мастер – спокойный бородатый мужик. Вот здесь, под углом, между двумя кирпичами – серебряная монета. Примета, наверное? Встав на колени, засунул руку в подполье, сюда, слева… черт, да как она дотягивалась, старенькая-то? Вот!

Металлическая шкатулка. Медаль «За боевые заслуги», орден Отечественной войны второй степени, всем ветеранам давали, помнится, несколько юбилейных наград, перевязанные ленточкой письма, юбилейные советские рубли и тонкая стопка современных купюр. Надо отдать тетке. Знает же наверняка, что у бабки-родственницы медали имелись? Да и не мое это.

Так, печь.

Я не узнал, как ею пользоваться, я узнал, что она есть.

Вот тут несколько кирпичей требуют замены, но можно с этим не спешить. Вот здесь надо открыть… я с треском вытащил заслонку, обдавшую меня мелкой противной пылью… теперь дым пойдет наружу, а не расползется по дому. Вот здесь большой комок чего-то, надо будет потом на крышу лезть и чистить трубу. Та самая «мгновенная передача информации в мозг» из фантастических рассказов. Довольно болезненная, но и вполовину не так, как простенькая игровая команда «где я». И, кажется, я уже привыкаю. Вот и есть занятие на зиму – тренироваться посредством «опознания», чтобы получить доступ ко второму, наиболее интересному для меня заклинанию – «прыжку».

Выйдя из дома, прошелся по неряшливому двору. Было видно, как силы хозяйки убывали, хаос и запустение накатывали на двор постепенно, под конец оставались лишь несколько дорожек посреди зарослей и разрухи, но и они за лето заросли. С другой стороны участка за домом был такой же пустой огород, грядки виднелись лишь в ближней части огороженной территории, мне, горожанину, и этого казалось много, а тетка, мельком глянув, только покачала головой да поджала губы – по уговору с дачниками они могли собирать выросшее, сама она еще и эту землю обиходить не успевала, да и сил не было.

Весной надо будет поработать. Аккуратно, на табуреточке, видел, как местные старики иногда свои огороды обрабатывают, час за часом, сотка за соткой. Я же не слабый, просто устаю быстро, а так я молодец. Просто о-го-го! Полста килограммов тренированных костей и кожи! И заяц на личном гербе. Может, мотоблок удастся… купить уже вряд ли, а вот… хм… раздобыть? Мне для дела нужен. Тогда и к посеву готовиться пора, семена, клубни искать. В магазинах, поди, разобрали давно.

Постройки рушить неразумно, а вот завалившийся забор я начал растаскивать, попутно присматриваясь к соседскому. Что посуше, отнес к печке, кое-как наломав грязным поржавелым молотком, положил на специальную сушку сбоку, остальное просто дотащил до дровника. Недельку я на этом перекантуюсь, заодно и избу прогрею. Спустя час возни в печке бодро горел огонь, а я был измазан в саже, золе и грязи с оказавшимися не такими уж и сухими обломками дерева.

Список работ пополнился очисткой двухконфорочной плиты, сушкой отсыревших матрасов с панцирной кровати, проверкой мебели. Похоже, хозяйка под конец забросила жилую комнату, перебравшись в кухню, поближе к теплой печке. Наверное, следует воспользоваться опытом старого мудрого человека.

Два горшка в подпечке, алюминиевых. Теперь бы еще ухват найти? И кочергу. И совок. Веник сам связал наскоро из веток, нарванных в огороде.

Следующее, на что применю «опознание», будет дом. Заодно узнаю, можно ли в нем вообще жить.

Кстати!

– Умения.

Знакомое чувство, но чем-то от запроса «заклинания» отличается, список восстановления другой, кажется.

Итак, есть умение «атака левой рукой», аж 10 %. Есть «опознание», 90 %, жаль, до ста не докачал. Раз в шесть часов. Есть «палицы и дубины», целых 99 %! Вот бы еще знать, как это в реальной жизни применить? Просто дубинкой обзавестись? И что для меня 99 % умения? Но пусть будет, я не против.

«Опохмелиться», толку в нем никакого, мне пить нельзя. «Горное дело» позволяет выкапывать разноцветные камушки, некоторые из которых, примерно один из четырех, считаются «драгоценными» и могут быть использованы в ремеслах, накладывая эффекты на создаваемые вещи. Горное дело, или, попросту, «горка» было прокачано до 100 %. На одну попытку использования умения уходило несколько очков движения, они быстро таяли, а заклинание «восстановление» было только у волшебников и чернокнижников. Вот и копал я всю ночь напролет, чтобы к утру знакомый кузнец вплавил все выкопанное в оружие и броню. Хороший доход, кстати, был от этих камешков.

Но камень выкапывался один из пяти попыток, то есть на один драгоценный камень надо было двадцать раз «копнуть». А в игре отображение умения выглядело «Вы выкопали яму в аршин шириной». Аршин – это семьдесят сантиметров, меня на две ямы хватит, потом день отдыхать придется.

Все равно проверю, того стоит. Сколько заплатит Консерва за меч, в который вплавлены, к примеру, «полет», «мигание» или «защита от магических атак»? Но торопиться не буду. Ох, сколько же всякой работы!

Печь начала согревать дом к вечеру. Я, аккуратно покрошив, сгреб угли в плиту, прикрыл заслонку, подождав минут десять, запер двери и вернулся в деревню, перед уходом применив «опознание» на сарай, не рискнув на большее. От мысли проверить таким образом сортир удержался, памятуя объем и качество информации, полученный от печки, – сам проверю, глазами. Тетка найденной шкатулке обрадовалась, тут же зашуршала письмами, расчувствовалась, даже всплакнула, рассказала несколько историй о бабке, которые я выслушал без интереса. Печка «помнила» хозяйку лучше, чем родственница, а дом, как я предполагал, знал ее лучше, чем она сама. Значит, и я узнаю.

Не утонуть бы в таком знании.

На следующий день мы сходили к мастеру, мужик спокойно выслушал мой рассказ о туалете и кирпичах и согласился помочь. Затем визит в соседнюю деревню, в «контору», где сговорились о дровах и выслушали равнодушный отказ насчет ремонта электролинии, чему ни я, ни тетка не удивились. Тут уже который год дачники скандалили, и то ничего не добились. Ну, главное, отметился как жилец, слух поползет. Никого из знакомых не встретил, или на работах были, или и в самом деле разъехались. Мужики только пожилые, половина поддатые, но без излишеств, что порадовало.

С утра в сарае нашел пластиковую бочку, заботливо присыпанную всяким барахлом, и цепь метров семи длиной. Ведра принес с собой, купив в деревне, так что, заново затопив печь, отправился опробовать колодец. Ближний не понравился, в дальнем вода вкуснее показалась, зато и дальше ходить. Отмыл бочку, поставил в сенях.

Новый день – и снова хлопоты, воды натаскать, вымести и сжечь мусор, снова топить. В доме уже было почти уютно. Затем наконец нашел свободную минуту мастер, пришел, деловито начал починку, почти не обращая внимания на «дачника». Еще день, привезли заказанные семь кубов дров, два гастарбайтера быстро перекидали уже поколотые поленья из кузова и так же быстро удалились. А я начал потихоньку переносить кучу в дровник. Не самые лучшие, этого лета рубки, сыроваты, зато береза. Тогда же и начал эксперименты.

Для начала – «групповой полет» на дрова.

Не вышло, однообразие не обозначает единство.

Тогда «полет» на полешко, и «невидимость» на другое.

Зола и угли свойств первоначального объекта не получили, пламя оба давали вполне обычное.

Эксперименты придумывал от балды, стараясь как-то соблюдать систему. Проверял на разных вещах, заодно починил заклинаниями кучу вещей, пытаясь понять, как действует магия на предметы.

Сдвинулось, я быстро бросил дрова, сел на землю, вытащил секундомер и щелкнул им.

Пять с половиной минут. Сейчас в порядке восстановления такая же «магическая стрела», но я сижу, то есть «отдыхаю». Во время отдыха восстановление идет в полтора раза быстрее. Жаль, но убедить Это, что отдыхать можно и прогуливаясь, пока не удавалось. А во время сна список восстановления замирал. Еще надо как-то выяснить, что считать «боевыми действиями», во время которых восстановление замедляется в пять раз. Сдвинулось. Три минуты двадцать секунд. Да, все точно, в полтора раза.

Скоро начну самое спорное – исследования на живых существах. Клетки уже ждут.

И надо подумать, что потом делать с крольчатиной. Тушить? Жаль, коптилку не из чего сделать, а в печи не умею.

К вечеру я отнес последнее полешко под навес, наполнил сушку у печи, наносил воды и долил до краев бочку. Тетку я уже предупредил.

– Ну что, хозяин, принимай нового жильца.

Сняв шапку, макнул в ведро руку и провел мокрой ладонью по голове, постоял, шагнул в дом.

Черт его знает, почему так принято. Может, это из дохристианских времен обряд, а может, какая-то прихоть местного населения. Больше нигде такого не видел, отец научил.

Вот тоже, никто не знает, что да почему, но все внимательно смотрят, делаешь ли. Потому что так принято.

А вы говорите – обезьяны.

Закрыв дверь, скинул куртку, сел на табурет перед печью, подняв руки над теплой плитой. Завтра кролики, эксперименты, в Гнединск надо сбегать, посмотреть, по округе пройтись, раз дом есть, то пора искать место под врата. Печь надо побелить, а для начала отмыть, нехорошо с такой грязной жить, печь – душа дома. Ехать ли в Москву? Не стоит, лучше вратами в библиотеку, осмотреться наскоро и перетаскать сюда сумки. Купить канистр да наполнить. Присмотреть в Гнединске точки перехода, где сияющие врата не будут заметны. Поискать хорошие часы, с долгим заводом и точным ходом. Посмотреть, куда ведут рельсы узкоколейки и что тут в округе по лесу есть, пока снег не выпал, потом уже и не разберешь, болото, поле, речка…

Эх, в игре есть еще и «способности», этакий аналог изучаемых бонусов, к примеру, «знаток» позволяет снизить восстановление того же «опознания» до четырех часов, а «травник» дает возможность угадывать полезность ингредиента… жаль, я ушел из игры раньше, чем их доделали и ввели, наконец, вот было бы удобно грибы собирать!

Что еще забыл?

Лекарства, еда, жилье, топливо.

Общение. То, что на хуторе теперь живет «ну тот, Мишки зареченского сын», в деревне знают, с бабками да тетками я старательно раскланивался, с продавщицей в магазине шутил, заказ через секретаря правления оформлял. Пока мой статус – дачник. Скоро ли сюда пойдет поток горожан и пойдет ли? Зима в деревне – это не лето на даче, как плохо должно стать там, чтобы нормальному человеку убегать сюда?

Стоп!

«Нормальному»? Я себя считаю ненормальным?

Ну… да. Наверное. Самый обычный ненормальный, пока еще человек.

Кстати о нелюди – с «защитниками» тоже надо как-то разбираться.

Призываемые на двенадцать тиков-часов фамилиары, до трех штук у одного волшебника, две атаки класса «хлестнул» в раунд, урон от одной атаки, как от «магической стрелы», может, чуть больше. Повинуются любому приказу хозяина, могут даже на него напасть, если скомандовать. Три такие твари, да держать в сенях… деревенские сожгут меня как колдуна, как только увидят. Как эти «защитники» выглядеть будут? Тварей у разлома я ни одной не узнал.

Но все равно надо будет призывать, изучать, экспериментировать. К счастью, «групповая невидимость» на них срабатывает, так что можно будет по лесу гулять с охраной. Жаль, не успел выучить более сильную версию «огненные защитники», те и потолще, и атака сильнее.

Проведя все необходимые манипуляции с печью, наколдовал шарик «магического света». Первая манипуляция с заклинанием, которая мне удалась: в игре шарик можно было только взять в левую руку, после чего он начинал освещать комнату, но в описании отображался, по команде «экипировка», как «освещение». Загорался он и в самом деле, только когда я брал его в руку, а вот потом я просто вкладывал шарик в проволочную петельку, прикрепленную к любой части одежды. Лучше всего к шапке, но в доме было уже тепло, так что повесил на плечо. Надо будет придумать способ заставить его гореть вполсилы, а то лампочка рядом с ухом очень в глаза отдает.

Остаток ночи я то дремал, то читал с планшета описания игр, глядя на неуклонно уменьшающийся индикатор заряда. Ты гори, гори, моя лучинушка. Генератор еще в Москве, и даже бензина не припасено. Заведу – ох оттянусь! Все сериалы пересмотрю, все непрочитанное прочитаю! А пока – только нужное для выживания.

16

Мытье в тазике совсем не так уж и печально. Кастрюля с водой на плите оставалась теплой до того времени, которое вполне можно считать утром. Пока хватало плиты, но затопить печь, и горячей воды будет хоть залейся, только успевай таскать из почищенной и наполненной до краев бочки в сенях. Надо будет проверить «починку» на предмет ремонта выбитых кирпичей каменки в бане – помимо возможности с удовольствием попариться это еще и дополнительное жилье, в котором можно кое-как перекантоваться, если что-то случится с домом.

– Рано-рано поутру, пастушок «туру-руру», и коровки в лад ему замычали…

Камень я решил поставить у ближнего колодца. Резон был простым – невидимость невидимостью, а следы на вскоре обильно все покроющем снегу останутся. Конечно, идти два километра до хутора зимой по нечищеному (а что здесь делать снегоочистителю?) снегу желающих мало, но вдруг да появятся? И как они отреагируют на тянущиеся из леса или заброшенного дома следы?

Идею разместить портал прямо по месту проживания я отверг – это не мой дом, и мало ли что с ним будет через год? Может, придется менять, или прятаться, или найду что-то лучше. А в стороне от домов, в укрытом месте на стыке двух огородов, рядом с деревьями, камень был ровно на своем месте. Собственно, и в игре портальные камни были расположены как раз так же, на некотором расстоянии от мест основных событий. Стоит обдумать, а случайно ли я выбираю такие места, или это они меня притягивают?

Как бы то ни было, но камень «колодец» был установлен в отмостку, закрыт невидимостью, «починкой», примазан грязью и проверен в ту же ночь переходом в библиотеку и обратно. На этот раз я не стал искать приключений на собственную голову, мирно просидел в своем укрытии все время восстановления, а потом богатырским усилием подхватил и перенес практически весь свой скарб. От колодца перетаскивать пришлось в четыре захода с отдыхом, но, наконец, у меня было что-то кроме купленной у хозяйки картошки, и, пусть без горючего, но все-таки свой генератор. Еще бы знать, что к нему подключать, в доме из электрических приборов остались только лампочки, даже холодильник давно приспособлен под шкаф; видимо, когда провода оборвали, хозяйка перешла на дореволюционное ведение хозяйства, оставив мне в наследство две вполне рабочие керосиновые лампы и что-то вроде выложенной кирпичами ямы-ледника в подполе.

Незаметно практически все необходимые работы были выполнены. «Починка» сумела восстановить стекла из обломков, не сразу, пришлось подумать. Просто свалить в кучу осколки разбитых стекол оказалось мало, надо еще и сложить их более-менее похоже, лишь тогда осколки засветились, поползли друг к дружке и слились, подергиваясь, в целый лист, без каких-либо трещин и царапин. Чистый, кстати, до скрипа, можно будет на мытье сэкономить – вынул, разбил, починил, вставил чистое. Жаль, не удалось замерить вес и толщину изначальных обломков и получившегося в результате единого полотна, просто нечем. Ничего, зима длинная, этот вопрос я еще изучу.

Неожиданным результатом окончания хлопот стала скука.

Конечно, оставались еще эксперименты, было бы неплохо раздобыть камеру, измерительные приборы и вплотную заняться изучением своих способностей, но заниматься этим постоянно? Слишком смахивает на одержимость, а там недалеко и до безумия. Не хочу!

У меня всегда под рукой были развлечения: в библиотеке – комп и книги, в курьерской беготне – люди, работа и планшет. Теперь я старательно растягивал даже занятия по изучению игровых сайтов, чтобы подольше хватило. Вот и сейчас, отложив планшет и выглянув в окно, засобирался. Кролики ждут!

Пальцы, давление, обкаст, проверка эффектов, список запоминания на полтора часа. Решил, что безопасность безопасностью, но «защиты» мне пока не понадобятся, тем более, что и непонятен эффект от них, так что только «видеть невидимое», «видеть магию», «определение наклонностей», «полет», «невидимость», «мигание». Угли в плите пригасли, вьюшку закрыл, дверь запер. На плечо – сумку с самыми толстыми колесами, чтобы не вязли в уже подмороженной, но все еще липкой грязи. Можно идти.

Не удержавшись, дорогу до села я пробежал, периодически подпрыгивая. С одного раза перемахнуть овраг не удалось, приземлился, чуть-чуть не долетев, прямо в грязь, но следующий прыжок вынес меня через обрывчик наверх, потом еще прыжок, еще… Интересно, а та налипшая грязь, что с меня осыпается в прыжках, она видна? И как это все выглядит? Я привидение, дикое, но симпатичное? В результате настроение поднялось настолько, что я даже не расстроился, узнав, что старик, у которого я собирался купить двух кролей, куда-то уехал.

У тетки тоже все было тихо, пока я стучал да ждал, из соседнего дома вышла пожилая женщина, помахала мне.

– Михалыч?

Как же ее там – Тома? Тая? Забыл напрочь!

– Он самый. А где Марина Степановна?

– Уехала в город, с утра позвонили, с дочерью беда какая-то, в больницу положили. Муж с ней, а к детям Марину брат повез.

С утра? А девять часов – это уже не утро?

Брат, надо полагать, тот самый мужик-кроликовод.

– Хорошо, понял. Спасибо, что передали. Не в курсе, у кого тут можно кролика купить?

Оказалось, что у нее и можно, только кролик староват будет. Мне, похоже, спихивали неликвид. Ничего, сгодится. Но раз уж я в деревне, то почему бы мне «не добежать до границы штата»? Горючки надо, канистру или две, раз тетка уехала, то подзаряжать планшет удастся только в конторе, не хочу напрашиваться в гости к людям ради розетки.

Можно, конечно, в Гнединск и вратами уйти, но это было бы неразумно… потому что слишком быстро. И, кстати, врата – это не только «туда», это еще и способ эвакуации, который нужно беречь! Тем более что следить вокруг разрушенной церкви опять же не стоит. Впредь буду выбирать такие места для камней, в которые никто не ходит и вокруг которых не наследишь.

Отвязаться от тетки оказалось довольно сложно, меня попытались заманить в дом обещанием свежего молока, рассказов и пирогов с «домашним, тутошним» вареньем, отговорился спешкой. Когда вышел из дому, то сразу наложил невидимость и оказался прав – тетка тут же проверила, действительно ли я иду к трассе, недоуменно завертела головой, не видя никого на прямой и пустынной улице.

Чего она меня к себе тянет? Мужа у нее нет, что ли, или слухов не боится? Или наоборот, она тут основная сплетница? Как в деревне все сложно! В городе встретился и забыл, а здесь всегда на виду, надо думать, рассчитывать.

Снова забег, прыгал я почти задумчиво, размышляя, что и в каком порядке надо проверять на кроле.

Конечно – стрелы. Затем защиты, на неживое они не накладываются, вот и проверю, как они защитят от, к примеру, тех же стрел или ударов палкой. Затем… черт, жалко кролика, но что поделать, на людях всего этого не попробовать, а знать свои силы жизненно необходимо. Еще бы камеру хорошую найти, и ноутбук с какой-нибудь программой обработки изображения, можно было бы поставить кое-какие эксперименты, да и интересно знать, как все это магиченье со стороны выглядит. Все слишком непонятно, раз теперь у меня есть дом, то надо сесть, подумать, построить таблицу, искать закономерности, выявить опасные места до того, как они меня по голове стукнут.

К примеру, я так и не придумал, что можно искать при помощи «найти предмет», ведь с учетом игровых особенностей надо знать, что именно ищешь. К тому же снова надо определяться, что такое «зона» в реальной жизни. А то если я решу искать «монета» и в мою бедную голову вывалится вся информация обо всех монетах на планете, то эта самая бедная, но глупая голова лопнет на фиг. Тренироваться надо, опознание использовать сразу как восстановится, привыкать. И вот еще – что значит «умение палицы – 99 %»? Таланты Консервы не давали спокойно спать, не сам же он учился так мечом махать, значит, из игр можно взять и завязанные на магию немагические умения?

Бедный кролик! Точнее бедные минимум четыре кролика, экспериментов много.

Остановка на соединяющей два райцентра дороге была только с одной стороны, напротив только столб с табличкой. Экономия! Если верить расписанию, то через двадцать две минуты сюда приедет автобус. Если верить жизненному опыту, то он приедет через час. Ничего, мне оба варианта годятся. Пока я размышлял, стоит ли снимать невидимость, к остановке подошла женщина, устроилась на бетонной скамье с торчащими кусками арматуры и завертела головой.

Вот и объект исследований!

На тень, которую я отбрасывал на нее и рядом, внимания она не обратила. На поднесенную к одному глазу руку тоже, видимо, картинка к мозгу как-то компенсировала закрытые невидимой, но непрозрачной помехой части. Аккуратно поставил обе ладони перед глазами – завертела головой, потерла лоб. На звук подкинутого ударом ноги осколка стекла обернулась, но ничего не заметила. Еще одно подтверждение тому, что моя невидимость психологическая, а не физическая. Где бы найти какие-то датчики, срабатывающие на изображение? Фотоэлементы? И что я, собственно, хочу выяснить?

Ну, к примеру, стоит ли мне бояться автоматических установок, совмещенных с пулеметом. Читал я где-то страшилку, что беглых зэков в тайге ищут при помощи установленных на вертолетах совмещенных с прицелом инфракрасных датчиков и прямо сверху из пулеметов расстреливают. Могут ли на меня выпустить, к примеру, беспилотник? Заметит меня машина, отреагирует? Должна, наверное.

Мимо проезжали редкие машины, никто на остановке, видя ожидающую женщину, не притормаживал – глубокая лужа как раз рядом с павильоном, наоборот, заставляла тех, кто повежливее, объезжать ее ближе к центру дороги. Женщина ждала, я скучал, встав метрах в десяти, машины ехали. Нарочно так получилось или само собой, но остановка на съезде оказалась как раз посередине меж двух невысоких гряд с лесополосами поверху, и увидать идущий автобус можно было только метров за пятьсот, когда он перевалит ближний холм.

– Да чтоб тебя! Специально ведь сделал, гадюка!

Резкий поток холодных брызг вывел из раздумья, заставив сосредоточиться на происходящем. Мимо пролетела зеленая легковушка с тонированными стеклами, почти сразу за ней ехала тентованная «Газель». Легковушка действительно «выходила из маневра», чертя мокрыми следами дорожку от лужи обратно на свою сторону дороги.

Ну вот и шанс проверить автонаведение заклинаний.

– Замри!

Ни указующего пальца, ни взгляда на конкретную цель, только расфокусировано вслед машине, но легковушка плавно продолжила свой поворот, через пятьдесят метров резко вильнув и улетев к обочине. Наверное, сидевший рядом с замершим водителем пассажир успел дернуть руль, что не спасло, впрочем, машину от переворачивания набок, затем на крышу и долгого скольжения под скрежет металла. Наконец легковушка замерла, аккуратно, словно нарочно, скользнув с дороги в кювет.

– Ой… что это они?

«Газель» резко затормозила, останавливаясь на обочине рядом с легковушкой, у которой уже кто-то изнутри открывал, пиная ногой, заклинившую дверь. Пойду-ка я посмотрю на дело своих рук. Или, правильно сказать, «своих глаз»? «Своих мозгов»?

Из «Газели» выскочили двое мужиков, один наконец выбрался из легковушки, тут же полез обратно, рывками вытащил водителя.

– Лысый? Бля, мужики, он не двигается!

Остановившись метрах в двадцати, я удивился своей отмороженности, но все равно с интересом наблюдал за происходящим. Мечта всей жизни – можно удовлетворять любопытство совершенно безопасно!

«Лысый», видимо водитель, в которого попало мое «оцепенение», лежал как манекен, выставив перед собой руки и чуть согнув ноги, словно сидел за рулем. Не точно так же, но очень похоже. Кстати, и в самом деле бритый наголо, как браток из девяностых. Спохватившись, я посмотрел на часы – если мои расчеты верны, то неподвижность продлится минуты четыре еще. Видимых повреждений не было, разве что кости сломал. «Кожаный» (оба ехавших в легковушке были в похожих кожаных куртках) что-то возбужденно объяснял флегматичному усатому пассажиру грузовика, тот кивал, стоявшего в сторонке и рассматривающего перевернутую машину водителя «Газели», подумав, решил называть «длинным». Близко не подходил, так что слышал лишь отрывки фраз и наиболее экспрессивные выражения. Через четыре с половиной минуты тормошения, растирания и легких пинков наконец зашевелился оцепенелый любитель проехаться по лужам и сразу выдал длинную, абсолютно непристойную тираду, посвященную не своим переживаниям, а тому, что его друзья прогнали три остановившихся за это время машины. Видимо, в оцепенении он все происходящее вокруг прекрасно понимал, и теперь его злило, что они остались вчетвером на одну не очень просторную кабину фургона.

Заскучав, я пошел на остановку. Женщина уже куда-то исчезла, уехала или ушла – за пять минут вполне можно и пешком уйти от такой неприятной компании, так что я с удобством присел на скамью, выбрав место, где выступавшая арматура не так явственно выступала.

Мужики вились вокруг перевернувшейся машины, но попытки ее поставить на колеса ни к чему не привели, через десять минут стоявший в стороне Лысый скомандовал: «Хватит!», и все с облегчением отступились. М-да, за облитую холодной ноябрьской водичкой селянку месть получилась немного чересчур. Как минимум стекла им менять придется, и у «кожаного» рука сильно ушиблена, постоянно морщится.

Надо смотреть внимательнее вокруг. Я же невидим, проедет еще автобус как мимо пустого места, обидно будет. Только как быть с этой компанией? Может, ну его? Пойду домой, кролика у Томы-Таи заберу? Хотя можно и подождать. Жаль, нет мобильного.

К остановке подходили двое «кожаных», за ними разворачивалась «Газель». Из подъехавшей машины вышел «усатый», тут же присоединившийся к обсуждению каких-то дел, водитель оставался в работавшей на холостом ходу машине. Мимо проехал «КамАЗ», притормозив у перевернутой машины, еще через минуту две легковушки сразу, но внимания компании они не привлекли.

– О, смотри!

Лысый кивнул, соглашаясь.

– Подойдет. Давай!

Видимо, они договорились заранее, и сейчас водитель «Газели» развернул машину поперек дороги в десяти метрах от остановки, заставив подъезжавшую иномарку затормозить и остановиться. Судя по кольцам на радиаторе, это была «Ауди», светло-серая, в варианте… никогда не мог запомнить, как это называется? Хетчбэк? Бэк – сзади, хетч… люк, да? Или нет? И грязноватая, по погоде. Объехать «Ауди» не получалось, фургон перекрывал всю дорогу, а съезжать в канаву здесь, в низине, значит гарантированно посадить машину в грязь, машина затормозила и остановилась, окно водительской двери поползло вниз. За рулем сидел мужик в зеленой ветровке и смешной шляпе. Такую я видел на фотке в какой-то книге о туристических слетах семидесятых. Кроме «туриста» в машине никого не было, только сумки навалены на заднем сиденье.

Черт, придется мужику помогать, раз уж заварил всю эту кашу. Четыре «оцепенения» потратить, или хватит пары, чтобы испугались? Заодно проверю, как заклинания ищут неопределенную цель, буду просто в их сторону кастовать.

– Эй, помощь нужна! Вылазь!

– Что случилось? – Водитель говорил в окно, опустив стекло и не выходя из машины.

– Слушай, такое дело, нам машина нужна.

«Турист» осмотрел дорогу и говоривших. Все четверо сейчас стояли рядом, переглядываясь.

– Мобильник не берет разве? Вызывайте аварийку. Моей шестеркой вам не помочь, если уж «Газелью» не вытянули.

– Ты не понял, браток, нам машина ну очень нужна. – Главарь кивнул Лысому, и тот картинным жестом расстегнул куртку, показав заткнутый за пояс пистолет. – Ты тут на остановке посидишь, мы через часик вернем. Даже денег заплатим.

Усатый закивал, состроив комичную гримасу. Водитель «Газели» развел руками. Так, на фиг эксперименты, первым в оцепу Лысого. Еще мне тут стрельбы не хватало, начнут менты приезжих обходить… к черту!

– Ты вон аж из столицы едешь, отдохнешь…

«Турист» быстро распахнул дверь, но не успели грабители двинуться к машине, как он откуда-то из-под потолка вытащил ружье. Короткое и с длинным магазином.

– Отошли из машины! Лечь на землю, лицом вниз, руки за голову.

– Попутал, урод? Да ты сейчас…

Договорить он не успел, заряд картечи ударил его по лодыжкам, смешно излохматив штанины, и мужик повалился набок, закричав. Лысый метнулся вбок и присел, укрываясь за капотом «Газели», а «турист» почему-то не стал закрываться своей машиной, наоборот, быстро отскочил и пригнулся. Выстрел, стоявший замерев Усатый мотнул руками и упал спиной вперед. Выстрел, два стекла у грузовика разлетелись, от остановки я видел, что согнувшийся там Кожаный нервно дернулся, продолжая нашаривать что-то у себя за пазухой. Выстрел, сразу второй – попытавшийся убежать за остановку водитель «Газели» нырнул в канаву головой вперед и затих, выжидая или уже не в состоянии шуметь.

Молчали и оставшиеся на дороге. На гребне справа быстро разворачивался какой-то «жигуленок». «Турист», стоя на колене, быстро переводил ствол с одной цели на другую. Лежавший на земле Кожаный с подвыванием притянул к животу ноги, что-то прокричал неразборчиво. Выстрел. На дорогу плеснуло кровью и, кажется, мозгами.

Водитель легковушки, держа оружие наготове, быстро пригнулся, посмотрел зачем-то под «Газель» и аккуратными короткими шажками пошел как-то боком к ней.

– Эй, ты! Мудила, нам только тачка нужна была! Хули ты стрелять начал, урод?!

«Турист» молчал.

– Давай вали отсюда, сволочь! Обещаю, что стрелять не буду!

«Турист» еще сдвинулся в сторону, замер. Мне было видно, что стоящий на колене за колесом «Газели» Кожаный смотрит в другую сторону, выставив перед собой пистолет. Потом до него дошло, что с этой стороны капот фургона прикрывает только его торс, оставляя на виду ноги, он отполз спиной вперед, заерзал, пытаясь укрыться за колесом целиком.

– Серьезно, на хрен ты нам не нужен! Уе…вай, гнида, а то пристрелю!

На последних словах его голос сорвался.

Стенка остановки и полуразвернутая «Газель» закрывали от меня «туриста», я, замерев, ждал развязки.

– Эй! Пацаны, вы как там?

Кожаный прислушался, ругнулся, завертел головой. Видимо, он до последнего момента ничего так и не понял, уткнувшись после выстрела в колесо лицом и почти обняв его. «Турист» рисковать не стал, выстрелив еще раз, отчего тело Кожаного только плотнее обняло колесо, и лишь потом вышел из-за фургона, обвел стволом всех лежащих… всех убитых. Затем быстро сел за руль «Газели», сдал назад, отчего она ушла в кювет задними колесами.

За окошком «Ауди» кто-то шевельнулся. Сначала мне показалось – собака, но спустя несколько мгновений ошалевший от происходящего мозг выдал реальную картинку: мальчик лет восьми. В джинсовой курточке, смотрит в окно. На меня.

Он меня видит?

Маг?!

Я медленно поднял руку и приложил палец к губам – молчок!

Мальчишка печально кивнул и опустился обратно на пол «Ауди».

Мужик, выйдя из-за «Газели», боком, не теряя из виду лежащего в канаве, прошел к своей машине, что-то тихо сказал внутрь, сел, не закрыв двери. Машина, как ни в чем не бывало, тронулась с места. Без пробуксовки, без визга, без дымящихся на асфальте следов. Спустя минуту «Ауди» перевалила через гряду и скрылась из вида.

Я сидел, боясь шевельнуться. Все произошло настолько быстро, что… это слишком быстро! И я хотел ему помогать?!

Пальцы чуть подрагивали. Привыкаю?

Наверное. На разломе я морально готовился и был примерно в курсе того, что может произойти, к тому же там все было «понарошку», а сейчас все всерьез. Вроде нормальные люди, такие же, как те, что вокруг меня всегда, и вот уже они мертвые.

Магия-шмагия. Восемь выстрелов из обычного дробовика, и четыре трупа. Ну, три с половиной, этот уже доходит. Я встал и присмотрелся к пытающемуся ползти по канаве в сторону остановки мужчине. С дороги не увидать, а отсюда вполне. Нормальное лицо, ничуть не злодейское, только рот и подбородок в крови. Понадобилась им машина, остановили, оказались не готовы. И умирает ничуть не трагично, просто дышит тяжело и безуспешно пытается выползти из лужи на дне. Даже не видно, куда ему пуля прилетела… или это картечь была? Нет, пуля, наверное, картечь вон тому досталась, с излохмаченными брюками и разваленной надвое головой.

Когда в одной со мной палате умирал молодой парень, было гораздо страшнее. Он умирал от того же, от чего и мне светило вскоре, умирал долго, с хрипами, с вывозом в реанимацию и возвращением обратно, с временными прояснениями и новыми приступами, так похожими на мои. И когда он затих наконец, это было наполовину облегчением для меня, а наполовину указанием – жди. Ты умрешь так же.

Но Док предложил феритиновую программу, она сработала, и я не умер. Тогда не умер, потом тоже не умер. Все жду-жду, а оно никак.

Мужик перестал хрипеть, вытянул ногу и затих.

Я не торопясь подошел к покойнику, посмотрел вокруг, присел. Лежащего ничком легко переворачивать, тем более если он не сопротивляется. Пистолет был у того, что прятался за «Газелью», а у этого в кармане нашелся только дешевый ножик-выкидушка, паспорт, мелочь, мобильник. Усатого убило наповал, грудь была залита пропитавшей одежду кровью. Тоже ножик, ключи, бумажник.

От густой вони меня не мутило, казалось бы, бумажная крыса с богатой фантазией, но крови я никогда не боялся. Было просто противно, особенно когда обшаривал стриженого, и у того неприятно отвис кусок разорванной щеки, показав неправильное крошево зубов. Лежавшего у «Газели» пришлось переворачивать, но под курткой не нашлось ничего, только пачечка купюр в брючном кармане, бумажки и две связки ключей. В стороне лежал пистолет. Уже догадываясь, я подобрал его и вытащил обойму.

Патроны ничуть не напоминали пээмовские, шарики «пуль» целиком в гильзе.

Ни хрена это не бандиты. Просто местное хулиганье, решившее поиграть в крутых и напоровшееся на стрелка. Травматик, ножи. Зачем этим ослам понадобилось оружием угрожать? Хотя они, наверное, не ожидали, что могут ответить так быстро и так резко.

Пока я расшнуровывал тент «Газели», мимо проехала старая «Волга», водитель напряженно смотрел на тела, но сидевшая рядом женщина чуть не била его, размахивая руками и понукая не останавливаться.

В фургоне было пусто. Картонки, деревянный поддон, грязное ведро, какие-то веревки. Получается, они хотели забрать машину только из-за того, что не захотелось одного сажать в кузов? Ну да, там ехать неудобно, наверное. Или им машина еще для чего-то нужна, выбирали ведь, не первую остановили? Денег для крупной закупки я не нашел, куда они спешили? День вопросов… нет, неделя. Сплошные вопросы. Жизнь изменилась, некому объяснить, что теперь как. Не у кого спросить. И Интернет не работает.

Обойдя лежавших на дороге, я, пересчитав деньги, вытер платком травматик, сотовые и ножи, бросил их в кабину «Газели». Спохватился, достал пистолет обратно. Убийство с целью ограбления, раз ни у кого нет денег, и пистолет забрали. Или оставить, типа они что-то ценное везли? Тогда мобильники надо взять, один понтовый смартфон, мне такой не по карману. Я снова кинул пистолет под сиденье, затем прошел ко все еще лежавшей вверх колесами легковушке, выбирая ключ из найденных. В багажнике, как и ожидал, оказалась канистра, жестко закрепленная сбоку. Вынимая, никак не мог отделаться от ощущения, что это какой-то замысловатый квест. Спровоцировать дорожное побоище, после проверить трупы на добычу. Получено – семь тысяч рублей и двадцатилитровая канистра с бензином… я ведь за ним в Гнединск ехать собрался?

Видимо, добираться в район придется после полудня, вратами. Тут, на остановке, ждать не стоит, да и канистру надо отвезти. Голова вот только кружится. Хорошо, что руки не дрожат.

17

Всю дорогу до дома меня не покидало ощущение наигранности происходящего. Уже пять человек умерли после того, как я применял на них магию. После того, хотя и не совсем вследствии того. Я причина их смерти. При этом мне ничуть, ну, почти ничуть не жалко. Ни бандита у сберкассы, ни этих провинциальных «пацанов», тормознувших не того человека.

Плохо, что мне, видимо, еще не раз придется попадать в такие ситуации, а я не готов. Стрелять не умею, тактических знаний ноль, как дальше жить, до сих пор не продумал. Мечусь, как в зад укушенный, глупости делаю. Зато бензин есть, почти полная канистра.

Никто из убитых там, на дороге, мне не брат и не друг, умерли и пусть. Но это быстрое и жестокое побоище подвело итог всем моим страхам и рассуждениям – мир изменился. Теперь в нем убивают и умирают гораздо проще, чем еще восемь дней назад.

Может быть, и тогда все было ничуть не лучше, а я, за своей простой и понятной жизнью, этого не замечал, но тогда… тогда это не сейчас.

Тележка была занята канистрой, засунутой в невидимую сумку, места под кролика не оставалось. Ничего, это деревня, работы нет, торопиться некуда. Занесу канистру, проверю генератор, планшет заряжу. Посижу. Отдохну.

Надо было мне так подставиться? Убийство на дороге, проверять станут деревни рядом, кого первым делом? Ну или вторым, но приезжих обойдут точно. Участкового я пока не видел, надо думать, что соврать. Еще бы знать, регистрируют ли они приезжих… Никогда не интересовался. Я вроде как родственник в гостях, но, с другой стороны, я же тут надолго?

Бежать с грузом было невозможно, так что шлепал по раскисшей грунтовке, выбирая места посуше, иногда оглядываясь, чтобы не пропустить машину и не быть задавленным по причине полной прозрачности. Все это было настолько привычно и так походило на ежедневные мои хлопоты последних трех лет, что я едва не дернулся к карману, просмотреть сегодняшний маршрут доставки заказов.

Кстати, через час восстановятся врата, что буду делать?

Привычный процесс составления и обдумывания списка дел окончательно поглотил все попытки самоедства на тему «Я причина их смертей». Ну причина, да, и что? Мне вот надо лопату где-то достать, зимой дорожки чистить… Хорошее настроение, нагулянное за последние дни, сменилось обычной спокойной настороженностью, мысли шли неуловимым «зигзугом», пока не наткнулись на сам факт брошенного наугад заклинания. Вот это стоило вдумчиво разобрать, осмыслить и найти способы проверки.

Заклинание я послал в водителя, при этом не зная, ни кто он, ни где он – только примерно. Значит ли это, что… так, что это значит? Есть некий интерфейс по считке в моей голове намерений? Пока я старался предельно точно продумать цели и средства, применять заклинания строго по назначению. Зря, значит, старался?

Найти бы ту сволочь, что это все задумала!

И поблагодарить.

Поворот с дороги, калитка, заросший двор, крыльцо. В сенях стащил сапоги, стараясь не сильно следить, здесь уборщиц нет, все самому придется выметать… кстати, веник нужен нормальный.

Войдя в жилую комнату, поискал глазами зеркало, подошел, откинул старый платок. Видимо, еще когда тетка Марина закрывала дом, занавесила единственное зеркало, небольшое, сантиметров тридцати, в деревянной рамке. Комната сейчас была такой же, как и при умершей хозяйке, я не стал снимать ни фотографии, ни два пейзажика. Даже старался не заходить сюда лишний раз, хотя сейчас комната была прогрета и в ней уже можно было жить. Но или въевшийся в стены запах стареющего в одиночестве человека, или непонятно откуда взявшаяся стеснительность не давали расположиться здесь, на кровати у закрытой ковром стены, завести старые часы, может, даже попытаться посмотреть что-то в советских времен телевизоре. Чужая комната.

Сняв зеркало, я отнес его в кухню и приладил на стену.

Так, как же там формула звучит? Надо все вспомнить, несколько мегабайт логов, как-то сохранившихся, у меня припасены на планшете, подзарядится, и все, что помню, выпишу. И надо еще придумать, как эти заклинания в жизни маскировать, придется хорошенько подумать… так. Отмечаю время:

– «Благословен буде Грядый во имя Господне!»

Мое отражение в зеркале покрылось переливчатой пленкой, расползшейся по телу, укутавшей со всех сторон, замерцавшей, потускневшей… и исчезнувшей. Я ничего не вижу. Эффекты? Есть «защита богов»! В зеркале отражение моей удивленной физиономии и никаких «сияющий кокон окружил Вязимира».

Не понял, он что – не работает?

Эффекты?!

Есть защита! Какого черта?

Как проверить? Защищает от любой угрозы? Вообще от любой? От любой атаки? Та-ак, атака.

Подхватив лежавший на столе нож, я аккуратно кольнул, выбрав место на предплечье. Слизнул капельку крови. Ни фига. Что еще можно? Печь?

Камни плиты были теплыми, но и только. Взяв спички, свернул газетный лист в трубку, как при растопке плиты, поджег. Сжал горящую газету рукой. Тепло, но и только. И дымок. Работает.

Вот такой я волшебник – невидимый, в огне не горю и в воде не тону.

Невидимость?

На месте.

Был нанесен потенциальный урон, поглощенный непонятной хренью, притворяющейся заклинанием «защита богов». Как и в игре, внешний урон полностью игнорируется. А нанесенная самостоятельно ранка, в отличие от игры, саднит и кровит. И, кстати, за боевое повреждение не считается.

Черт, мне нужен планшет!

Генератор стоял в сенях, и я все прикидывал, куда его перенести – с одной стороны, он наверняка шумный и воняет выхлопами, с другой – я боялся, что в бывшем хлеву он промерзнет и я не смогу его запустить. Остаться посреди зимы без планшета? Бррр, чур меня!

Подготовку к работе начал с изучения инструкции, где почти сразу споткнулся на фразе «залейте масло в бензобак, в соотношении 1 к 50». Масло? Откуда оно у меня?! А что, при покупке нельзя было сказать, что сюда не только бензин нужен?!

Кажется, в высыпавшемся из багажника перевернутой машины хламе я видел пластиковую бутыль… Сам дурак, времени прочитать инструкцию было вагон. Сколько оно стоит? У меня денег-то хватит? И где его купить?

На всякий случай заливать в бак бензин я не стал, но проделал все манипуляции, указанные в инструкции – соединил, перевел, проверил, отвинтил. И, конечно, сделал основное:

– Ибо видимое временно, а невидимое вечно. – А то знаю я эту вашу глушь, вроде никого вокруг, а оставишь хорошую вещь, так сразу исчезает без всякой магии.

Заодно решился важный вопрос: провод, уходящий от невидимого генератора в дом, стал «двувидимым». С одной стороны, он виделся как немагический, а с другой – постепенно покрывался «стеклом» невидимости. Готов поспорить, что для простого человека он будет растворяться в воздухе. Спадет мой обкаст и проверю.

«Божественная защита» продержалась десять минут. Ровно десять боевых раундов, как и в игре. Как и «стрелы», заклинание обладает своей собственной логикой, которую еще надо понять. Но главное то, что оно работает и защищает!

Быстро продумав опыт, вышел во двор, поставил полено посреди двора, повернулся спиной.

– Остры стрелы твои!

Стук упавшего полена. Ставим обратно.

Теперь лицом, но обе руки сжаты в кулаки.

– Остры стрелы твои!

Даже не договорив, понял, что не выйдет. И не вышло.

Пока чистил и прогревал дом, я многое проверял, но в основном боевые качества – как глубоко какой материал пробивают (два сантиметра), как велик разброс (окружность пять сантиметров на расстоянии пяти метров), все ли может пробить (все). Теперь надо проверить способ запуска.

Руку вперед, пальцы растопырить. Ну, Уиллоу, в каком пальце магия? В мизинце?

– Остры стрелы твои!

Импульс сорвался с оттопыренного мизинца, хотя на цель был направлен указательный.

– Да!

Значит, классические мысль-слово-жест. Для защитных и парализующих нужно просто знать объект, а боевые заклинания требуют уточнений. Правила безопасной магии?

Так. Эффекты?

Невидимость на месте.

При любом нанесении урона в игре она пропадала, значит, урон по неживому за урон не считается.

Как бы проверить наведение заклинаний на объект, мне неизвестный?

Минут пять я мучал мозги, но так и не смог найти приемлемого решения. По идее, стрелы должны попадать в то, что я считаю существующим. Или нет? Можно, например, завернуть разные монетки в бумагу, а ее разбросать, после чего проверить, в какой полетит стрела… а что это даст?

Мои размышления прервал откат восстановившихся врат, и я машинально глянул на часы.

Надо купить еще одни. Если основное умение зависит от времени, то следить за этим самым временем стоит внимательнее.

Без двадцати минут двенадцать. Еще минут десять посижу и пойду маслица прикупить.

Не доверяя памяти, я дописал на листке пункт в список покупок, поднял тележку. Остановился.

Долго, минуты две стоял, пытаясь унять рвущиеся из самого сердца слова… негатив по отношению к себе – это плохо, этого не следует допускать!

Но какими словами назвать дурака, пошедшего в город за покупками с невидимой сумкой?! Второй раз?! Что хуже, в порыве энтузиазма я заколдовал все свои «колесные» сумки, оставался только рюкзак, в котором я не смогу унести все нужное, сил не хватит.

Список покупок пришлось пересмотреть, но масло осталось.

В очередной раз поморщившись из-за отсутствия мобильного, а значит, карт, записной книжки и точных часов, приготовился…

– Врата – храм.

Внутри? Чисто. Никого не видно. А вот еще плохо – секундомер пригодился бы. До сих пор не знаю, сколько длится неподвижность при переходе.

Вокруг ничего, не прибавилось нового мусора, не исчез старый. До ближних домов бегом, раз уж с одним рюкзаком, по дороге снова, не удержавшись, прыгал. Знаю, что аукнется, но ничего не могу поделать, ощущение полета – как в детских снах!

Через пять минут остановился рядом с панельной пятиэтажкой, неуместно торчащей среди дореволюционных домов, огляделся, намеков на искомое не увидел. Первый встреченный абориген, слегка пошатывающийся мужик неопределенного возраста, помахал рукой и предложил проводить. Я отказываться не стал.

– Так, значит, позакрывали все?

– Ну!

– И как, не протестовал народ?

– Ну! У нас же все с понятием, не столица какая! – Организм попытался прислониться ко мне, пришлось сделать вид, что обхожу дерево. – Стали, очередь, записались все… только эти чурки все равно магазин не открыли.

– А вы?

– В другой пошли! Из этого все равно ночью все вывезли.

– Так чего стояли?

– Ну, мало ли…

И он начал долго, косноязычно, но с чувством объяснять, почему жиды в этот раз устроили эпидемию.

– У вас тут ничего странного не было?

– Не-э… – Пытаясь показать, насколько у них все обычно, он жутко перекосил лицо. – Школу закрыли, эту и ту тоже. А в ПТУ пацаны ходят. Там у них дела-а. – Фыркнув, он махнул рукой.

– У молодых все время дела какие-то.

– Это да…

Моя попытка навести его на откровения по поводу происходящего в городе ни к чему не привела. Он фыркал, кривился, махал рукой, иногда сбивался на жидов, и почему-то почту, потом кивнул и внезапно, без каких-то объяснений, повернулся.

Видимо, я недооценил степень опьянения.

– Эй, так где заправка?

Организм повернулся, посмотрел на меня терпеливо, опять махнул рукой и снова пошагал.

Непосредственность реакций впечатляющая. Пришлось спрашивать у проходившей мимо женщины, затем еще пройти немного.

На заправке цифры гордо указывали, что бензин у нас теперь втрое дороже, это раз, что его нету, это два, и что заправляются только машины в соответствии со списком.

Что за список, не указывалось. Рядом с заправкой стояла полицейская машина с включенной иллюминацией, для объяснения реалий тем, кто не хотел соглашаться с новой ценовой политикой.

В пятидесяти метрах от полиции на краю дороги рядом со стойкой сидел парень лет двадцати и без интереса во что-то игрался на мобильном. Вот к нему я и направился.

– День добрый.

Парень мельком глянул на меня и вернулся к игре.

– Добрый. Бензина нет.

Как же, так я и поверил.

– А масло?

– Выбирайте.

– А бензин?

– Глухой?

– Что, даже у вас нет?

Он вздохнул.

– Есть. Но пока мусорка не отъедет – нет.

– Дай литр масла для генератора.

Парень недовольно поморщился, но оторвался наконец от игрушки.

– Руки не мерзнут? Холодно же?

– Увлекся. Нет бензина, а масло вот это… двутактник?

Пришлось пародировать организм и красноречиво перекосить лицо.

– Большой генератор?

– Не очень. Полторашка.

– Двутактник. Но лучше вот это возьми. – Он вытянул со стойки двухлитровую бутыль, протянул мне. – Как разбавлять, знаешь?

– Да. А бензин…

– Нету, откуда бензин? Все строго по спискам владельцев. – При этих словах он посмотрел мне за спину. Не дурак, понял.

– Хорошо, значит, это возьму. Сколько?

– Ваши документы!

Я ожидал, но все равно вздрогнул.

За спиной стоял полицейский в новой форме, с автоматом на пузе. Какой-то не такой полицейский, в его голосе не было привычного властного безразличия, скорее настороженность пополам с неприязнью.

– Пожалуйста. – Я расстегнул куртку и вытащил паспорт, постаравшись заодно ухватить листок с покупками. – А зачем, случилось что-то? Ой… блин!

Листок, подхваченный ветром, улетел недалеко. Когда я вернулся с ним к ожидавшему сержанту, его рука была на оружии.

– Положено.

– Ну, положено так положено.

– Москвич?

– Да. В отпуск вот приехал к родне, а тут вся эта катавасия… дернулись генератор включать, а масла нет, хорошо хоть бензин нашли. Ну, заодно вот пошел со списком, знаете, всегда в последний момент вспоминаешь что-то, вроде откладывал…

Я молол всю эту чушь с привычной полуулыбкой, чуть сутулясь и держа в голове образ прежней работы. Видимо, сценический этюд «столичный библиотекарь в провинции» мне удался, так как полицейский ничего не стал уточнять, только протянул мне документ и кивнул:

– Все в порядке.

После чего пошел обратно к машине, пока я запихивал паспорт и список обратно в карман.

– Ну ты артист.

Продавца моя клоунада не обманула.

– Это не ваши?

– Стал бы я тут сидеть, если бы это наши были! – Он зло ощерился. – Тасуют их! Мобилизация у них, всех в казармы, строго, говорят – вплоть до «вышки». Чрезвычайное положение, мать его!

У него явно накипело, невозможность вести дела привычным образом злила.

– Это хоть из нашей области?

– Не, соседи. Гоняют машины, а для людей бензина нет.

– Сколько за масло?

Сбитый с темы продавец завис, потом махнул рукой:

– Восемьсот.

– Это во сколько раз больше? – Я протянул бумажки.

– В два, по-божески.

– А бензин?

– Иди отсюда, а? У тебя канистры все равно нет и машины нет. Будешь мимо проезжать – дам адрес.

– Цена?

– Договоримся.

Ну да, если на заправке официальная цена втрое выше, то с рук…

– Гвозди где здесь купить можно?

Перемена темы парня опять сбила с толку, и секунд десять он пытался понять, чего я хочу.

– Там, магазины. Работают, наверное.

Пока я укладывал бутылку в рюкзак, он уже успокоился, косо поглядывая на меня и уже явно сожалея об откровенности, но ничего не сказал. Я махнул, прощаясь, рукой, он кивнул и снова уставился в экран мобильного.

Магазинчик, где на десяти метрах полезной площади было собрано все, что может понадобиться дачнику, отчего места оставалось только на пузатого усатого хозяина, работал. Гвозди, веревка, спички, проволока, губка, широкая лопата с удобной ручкой… я набил рюкзак строго по сокращенному списку, но все равно перегрузил. Хозяин посматривал на меня с любопытством, но молчал. Я тоже, хотя тут наверняка можно было что-то узнать о происходящем как минимум в городе.

Ряды «деревенского рынка» были пусты, в двух местах как-то неприкаянно стояли торговцы заморскими фруктами, и это только подчеркивало безлюдность. По дороге к автовокзалу на двух магазинах подряд увидел надписи «Строго по спискам!», рядом с одним стоял военный фургон и несколько пацанов в форме бегали туда-сюда с ящиками и мешками, причем носили в обе стороны.

Небольшой провинциальный город вроде бы жил своей жизнью, но сюда дотянулось то ожидание, которым была пропитана столица, когда я из нее убегал. Ощущение взгляда в спину из-за задернутой занавески, неприветливость и вдобавок серое небо, никак не способное решить – дождь или снег?

Ну, хорошо, хоть сгоревших домов нету.

Ближайший рейс был через четыре часа. Отменили почти две трети, это при том, что автобусы всегда были набиты! Дешево и сердито, зачем запрещать перемещения и ставить кордоны, если можно сократить расписания и сделать бензин неподъемно дорогим? Ждать я не стал, пришлось вернуться в церковь, по дороге завернув таки на рынок. Конечно, можно было бы невидимкой пройти в магазин, но зачем? К тому же когда я еще бананов попробую?

В результате куча мусора у стены храма чуть подросла, а я долго возился, пытаясь придумать, как поудобнее сесть на холодных камнях и при этом не простудиться.

18

– Смирно сиди, скотина ушастая!

Кролик опять мотнул головой, и гайка свалилась. Надо бы на скотч посадить, но это повлияет на чистоту эксперимента. Или не повлияет? Подумав, я обозвал себя дураком (несправедливо) и положил гайку ему на спину.

Вздохнуть. Сосредоточиться. Закрыть глаза. Очень-очень точно представить себе, что есть цель. Поднять палец в точно выбранное путем долгих прикидок наугад место над замершей животинкой, опять сосредоточиться:

– Остры стрелы твои!

Кролик подпрыгнул, но не попытался убежать от палача-мучителя, как его предшественник. Отлетевшая в сторону гайка представляла сложную фигуру с выгрызенными заклинанием углублениями в два-три миллиметра глубиной, и это значит, что действие заклинания начинается лишь с точки, обозначенной как «цель». Логично, будь иначе, и стрелы бы теряли эффективность в двух сантиметрах от пальца, воздух ведь не пустота.

К сожалению, с момента попадания в «цель» уничтожалось абсолютно все. И что бы я ни делал, расходиться заряды начинали с момента отрыва от моего пальца. Наверное, поэтому кролик был такой нервный.

Эксперименты с участием ушастых подопытных шли третий день, я воплощал самые разнообразные, какие только могли заглянуть в мою голову, идеи. Основным и самым главным стал очень простой, хотя и неприятный опыт с замером времени восстановления заклинаний, поставленный на самом себе.

В «Сказаниях» было три типа эффектов, влияющих на время восстановления заклинаний – сон, что логично, боевые действия, что логично тем более, и болезнь. Проверка сном была самой простой, затем я принялся за сражения и болезни.

Сначала гоняем кролика, заставляя его обороняться изо всех кроличьих сил. Список воспринимает это как боевые действия, время восстановления увеличивается впятеро, как и в игре. Раздразнить несчастную жертву и заставить его атаковать меня было нелегко, но я как-то справился, и, зафиксировав положительный результат по двум параметрам, перешел к третьему – скрепя сердце перестал принимать таблетки, на всякий случай разложив их повсюду, и начал болеть. Сутки спустя, когда меня уже слегка корежило, время восстановления заклинаний ничуть не отличалось от нормы. Получалось, что Эта Хрень не считала «синдром Мышкина» болезнью… а значит, вряд ли была способна меня вылечить. Восстановление, похоже, действовало, обнуляя какие-то показатели, но ничуть не меняя реальное состояние. Еще один повод пореже использовать это заклинание.

Затем были разные эксперименты с эффективностью защиты заколдованного всем, чем можно, кролика. Плохо, что почти все заклинания волшебника рассчитаны на группу. Как заставить кролика быть со мной в одной группе, я так и не смог придумать, обходился половинными мерами, наложив «защиту», «затуманивание», «каменную кожу», «мигание», а затем кидая гайки и отмечая степень недовольства подопытного. Между прочим, гайка, благодаря «миганию» пролетающая через кролика без причинения вреда – это то еще зрелище!

Вывод из опыта – все вместе снижает шанс попасть в кролика примерно на двадцать процентов, может, чуть больше, и примерно пять процентов на возможность целиком игнорировать атаку. Сначала я формулировал как «шанс попасть в цель», но решил, что у этой ушастой бестии параметр «ловкость» выше, чем у меня, и может влиять на результаты, так что можно было условно принимать одно заклинание как пять процентов в плюс к моим шансам.

«Молчание» никак не повлияло на бессловесную тварь, но поднятый в воздух и стукнутый кролик бился беззвучно. Невидимую морковку он находил по запаху и ничуть не смущался тем, что не видит поедаемый корнеплод. Сам я тоже вполне успешно нашаривал невидимого грызуна (невидимость с него спала сразу, как только пнул меня своей длинной лапой в бедро, оставив изрядный синяк).

Затем начались живодерские опыты.

«Кислота» оказалась именно тем, чем и была в игре: «Вы плеснули кислотой в глаза врагу». Я произношу заклинание, в метре от цели формируются несколько капель жидкости и мгновенно расплескиваются по мордочке зверька. Прерывистый визг кролика, наверное, слышали даже в деревне! Я замер, пораженный, видя только, как расползается плоть на бьющемся в судорогах грызуне, потом взял себя в руки и бросил в него «оцепенение». Кролик замер, я внимательнее рассмотрел нанесенные повреждения и решил, что использовать на живых существах это буду только в самых безвыходных ситуациях. Дождаться времени окончания оцепенения не удалось, через несколько секунд кролик умер, видимо от боли. Это не игра, где надо выбить все хиты, здесь все по-настоящему.

«Починка», примененная на труп, ничего не дала, мертвая плоть (тщательно привязанная к тяжелому полену во избежание появления зомбокролика) никак не отреагировала. Я уже готовился отнести трупик в овраг и закопать, есть непонятно чем пораженное мясо было бы глупо, но решил проверить все до конца. Шкурка с освежеванного кроля послушно избавилась от мелких повреждений и выеденных магической кислотой дыр. Можно починить вещь, но нельзя – существо. Видимо, труп, по мнению Этой Сволочи, вещью не является. Как подумаю о том, сколько в играх некромантов, плохо становится, а тут еще и это!

Конечно, надо было провести еще несколько опытов, но мне стало жаль. И кроликов, которые ничего не сотворили, чтобы умирать так жутко, и мяса в суп.

Следующий кролик умер от удара палкой во время проверки времени действия оцепенения, после чего пришлось продумывать серию опытов для выяснения границ навыка «палицы и дубины». Пока ободранный и разделанный кролик начинал свое превращение в тушенку, я неутомимо махал всем, что можно было счесть за «дубину». Шаолиньским монахом не стал, но конец оставшейся от старухи клюки исправно бил точно в намеченные мной точки. Это было страшновато, поскольку подразумевало изменение не только вокруг, но и во мне самом, а потом я вспомнил Консерву, который никак не мог вертеть мечом весом в двадцать кило при такой комплекции, и успокоился, тем более что удары особой силы не имели, просто у меня избирательно повысился глазомер и координация в работе с палками.

Магия, чего уж там. Не я один такой. Еще бы понять, почему работает команда «где я», но не пашет «кто я», дающая короткую статистику персонажа, и «время», отсчитывающее игровые «тики».

Попытка вычислить «разлет» точек на расстоянии заставила покраснеть, сначала от умственных усилий, потом от стыда. Кажется, это шестой класс школы? Или пятый? Черт, привык к Интернету, уже не могу посчитать… медиану? Биссектрису? Основание равнобедренного треугольника, черт бы его побрал! Понапридумывали, блин, терминов! Что обидно – я помнил, что именно должен посчитать, но не помнил как! Гуманитарий! В голове мелькали «лямбда», «векторы», «пересечение», но никакого результата это не давало.

Плюнув, замерил на глаз, протягивая бечевку между развешенными во дворе листами газеты. Расхождение точек было линейным, стрелы от «точки прицеливания» каждый раз расходились на строго одинаковое расстояние.

Что может значить такой угол? Может быть, место в пространстве, где притаилась Эта Сволочь? Но что тогда взять за основание? Землю? Солнце? Галактику? Может, имеет смысл распределение точек поражения на окружности? Нужны исследования, нужен поиск закономерностей, случайности не случайны, если Эта Хрень создана разумом, то она наверняка подчиняется каким-то правилам, и знание этих правил может дать гораздо больше, чем простое использование результатов.

Итак, последний кролик и последний опыт!

Указать рукой на цель, произнести словесную формулу:

– Которые черны от льда!

Кролик настороженно на меня посмотрел и отвернулся. Список запоминания показал, что заклинание «ледяное прикосновение» применено не было. Сев рядом с ящиком, я начал думать, через минуту вскочил и хлопнул себя по лбу.

– Которые черны от льда! – Я произнес это, положив на зверька ладонь, и четко ощутил тот момент, когда шкурка стала невыносимо холодной, а кролик забился, выворачиваясь, словно его резали. Контактное заклинание!

Прижав агонизирующего кроля, попытался поймать бешено дергающуюся лапу, потом сообразил:

– Замри! – И удар подобранным поленом за ушами.

Кролик еще дергался в ящике, а я уже искал нож. Этого в суп.

Подождав, пока он затихнет, я начал разделку, размышляя о планах.

Заправленный генератор исправно воскресил планшет, продлив еще на двое суток наслаждение таким благом цивилизации, как музыка, книги и смешные мультики. К сожалению, телевизор оказался сломанным, что привело к мысли: «А где бы мне достать компьютер?» Замерив расход топлива, пришлось унять аппетиты до ноутбука, а когда проверил наличные средства, то пришел к мысли, что ноут можно бы и украсть.

Денег осталось мало. Успей я снять все в банке, то спокойно жил бы до лета, но сейчас на руках было чуть больше тридцати тысяч, а раз бензин взлетел в цене втрое, то можно было смело считать эту сумму ничтожной. Пусть у меня были еда и топливо, пусть приготовлен годовой запас лекарств – все равно, надо иметь хотя бы… Тут я задумался. Сколько мне надо для безопасности?

Мысль о заначке я не рассматривал, это на совсем черный день. Сейчас все мое золото было зарыто в приметном месте метрах в трехстах от дома, вот пусть там и лежит. Конечно, можно было бы просто зайти куда-то и забрать столько, сколько нужно или вообще все, но мне не хотелось так быстро отказываться от привычных норм и правил. Дашь себе поблажку в малом, а потом и заметить не успеешь, как весь мир против тебя. Я не потяну против всего мира. Поступки определяют судьбу, и пока я могу остаться «приличным» человеком, надо им оставаться.

Что не мешает подумать, где бы достать немного наличных.

К примеру, уволиться. Даже с учетом отсутствия мне что-то должны на обеих фирмах, плюс надо документы забрать, трудовая, как бы ни пренебрежительно к ней относились, вещь полезная, особенно когда в ней хорошие записи и непрерывный стаж.

Еще – зайти в клинику, пусть мне не подходят те лекарства, которые я могу получать бесплатно, но это не повод от них отказываться. Ими еще много чего лечат, они денег стоят.

Жаль, не нашел во время вылазки в Гнединск магазина с компьютерами, ларьки с мобильными были закрыты точно, а вот разрешена ли еще продажа компов? Могут же и запретить… изымать вряд ли станут? Или нет? Если не знают, отчего появились маги, то могут и запретить, раз уж игры онлайновые крушить начали. Это ведь только кажется, что найти все компьютеры трудно, на самом деле было бы желание да люди, списки клиентов у провайдеров, показательные аресты уклоняющихся, массовые обыски и изъятия, благо при чрезвычайном положении ордера не требуется… хотя еще остаются машины на фирмах. И в госучреждениях. И еще не подключенные. И те, которые можно собрать из старых запчастей… Нет, не будут изымать, но торговлю, конечно, прикроют. Вот магазины, торгующие дисками с играми, закроют стопроцентно и товар уничтожат.

Опять же надо получить какую-то достоверную информацию, хотя бы и подслушать невидимкой, что говорят в патрулях, или зайти в какое-нибудь присутственное место.

Я вдруг сел. Какого черта, что я вообще думаю? Зачем было ехать в глушь, спасаться от надвигающихся неприятностей – чтобы сейчас самому туда кинуться?!

Пять минут я сидел, думая о том, почему же у меня вдруг столько дел в городе образовалось? Минуте на десятой все же сообразил – мне скучно!

Эксперименты и хлопоты по дому (я и не представлял, каким сложным квестом может стать помывка тарелки после завтрака, заодно понял причины, по которым раньше ели из одной посудины вкруг), а также небольшие прогулки по лесу совершенно не нагружали меня, я голодал разумом! Даже в тишине библиотеки были люди, были книги, можно, наконец, просто тупо встать у окна на улицу с чашкой в руке и смотреть на проходящих мимо!

Планшет не давал необходимой пищи уму, сейчас мне нужны были не картинки и тексты, а впечатления! Был бы Интернет… Да, шуточки об уехавших в деревню и сошедших с ума современных горожанах оказались слишком близки к истине. При этом у меня всегда под рукой был способ оказаться в городе, что не давало смириться и успокоиться, найдя новые цели для обдумывания и планирования.

Большой город в полутысяче километров и в одном шаге манил, несмотря на опасности.

Ну хорошо, разберем все причины, мнимые и настоящие.

Ноутбук нужен. Как минимум для того, чтобы играть во что-то, ведь шанс на получение других способностей пока есть. Из дома я захватил диски с играми, в основном все старое, тех времен, когда новую игрушку еще нельзя было скачать на халяву из Интернета, но это ничего, старые игры ничуть не хуже новых. И канистру бы достать, а лучше две – еще одну двадцатилитровую и одну поменьше. Где их наполнить, я найду.

Деньги? Нет, не очень, на самом деле. К тому же не факт, что они будут чего-то значить через полгода. Тем не менее забрать трудовую стоит… мысль одновременно что-то прикупить со склада буду считать вредной и глупой, там уже сто процентов ничего нет.

Как же сложно жить без мобильного! Без таймера, без ежедневника, без возможности мановением пальца начать общение с кем-то! К сожалению, в магазинчике хозтоваров таймеры были только кулинарные, на полтора часа максимум, к тому же не очень точные. Беспокоило, что все мобильники можно определить, надо выбирать между призрачной опасностью быть выслеженным и массой удобств, которые станут доступны. В довершение всего для использования врат мне нужны точные часы.

Итак, масса причин, учитывая главную – как скоро я начну делать глупости, если сейчас не позволю себе вылазку? Значит, осторожно проверить, что творится в столице, прислушаться к происходящему, разведать возможности. А потом вернуться и обдумать.

Задержаться все же пришлось – холодильника не было, а мясо бросать было бы глупо. Только закрыв последнюю банку, сдвинул кастрюлю с супом с плиты, укрыл сковородку с жареной печенью теплым покрывалом и проверил время. Час тридцать семь. Идеально! Врата перезарядятся часам к семи-восьми, как раз и вернусь к ужину.

Бушлат я где-то испачкал, но на улице тепло, надеюсь, что и в городе не холоднее. Всего ничего пользуюсь вратами, а уже привык, даже как чудо не воспринимается, в отличие от тех же «стрел». Удобно. Накинув на свитер куртку, подхватил «расколдованную» экспериментами, снова видимую сумку, проверил эффекты, таблетки в кармане и, наскоро оглядев двор, вышел на улицу. Недавний первый снежок благополучно растаял, можно было не опасаться за следы, ведущие к соседнему дому. Ставить врата я решил в нем, своим рисковать не хотелось. Мало ли что?

– Врата – книга.

В возникшем проеме было темно. Как бы замерить, есть ли эффекты при постановке портала в точке выхода? По игре их быть не должно, но мало ли?

Шагнул, привычно замер, пережидая неподвижность, вынул шарик из кармана, взял в левую руку. Ни осмотр, ни приложенное к двери ухо ничего не дали. Тихо, пусто. За неделю сюда, судя по положенным на пол листочкам, никто не входил, разложить их в таком порядке можно было только изнутри, не открывая двери. Ну, славно.

Осторожно пройдя по залам, присматривался и прислушивался, но сейчас, похоже, никого здесь не было. Вода в чайнике холодная, запас подъеденных мной печенек не восстановлен. Более того – было отключено электричество, а когда я попытался открыть дверь, то обнаружил, что она заперта снаружи. Открывать окно не стал, мало ли кто сюда в него залезет, и спустился в подвал.

Коридор за маленькой железной дверью, освещенный лишь моим шариком, выглядел совсем потусторонне, но метров через двадцать закончился банальной запертой дверью. Выламывать дверь я не стал, не настолько мне нужно выйти, чтобы оставлять следы, к тому же неясно, что за ней. В другой стороне повезло больше, туда спускался лестничный пролет из подъезда, в верхней части закрытый опять же на замок, но вполне можно было сквозь решетку просунуть палец. Три «стрелы», грохот упавшего замка, мое испуганное «Ёп!» – и вот она, свобода! Прихваченный с собой замок кинул в мусорку, явно не вывозимую уже дня три. Двор был чуть грязнее, чем обычно в это время года, но и только. Никаких горелых пятен, разбитых машин, бродячих зомби и стай одичавших собак. Просто грязноватый двор старой «сталинки».

Выйдя на улицу, обнаружил на дверях библиотеки навесной замок и записку, уведомляющую, что в ближайшие дни заведение не работает по техническим причинам. Видимо, проблемы с электричеством начались давно, залы с книгами, как и положено, естественного освещения не имели, к тому же теперь нельзя было вскипятить воду в электрическом чайнике, и в таких нечеловеческих условиях персонал работать отказался. Ну-ну. Если так дальше пойдет, то вы тут будете при лучине работать, греясь в свободное время у буржуйки.

Город? Да ничего необычного. Люди идут по улицам, вид у них ничуть не изможденный. И не озираются они испуганно. Вот две военные машины с мигалками, медленно, километрах на двадцати скорости, проехавшие мимо, были чем-то новеньким, но больше ничего странного я не увидел, пока не вышел на проспект. Разлом отсюда приключился километрах в трех, так что это было результатом противостояния магов и силовиков.

Шел ребеночек, метров двадцати высотой, нес палочку, игрался. Махнул палочкой – на фасаде дома наискось полоса с десятого этажа до третьего, толщиной метра два. Еще махнул – кусок крыши с другого дома сбит. Аж завидно, какие у людей способности, это не мои «стрелки-два-сантиметра». Внизу вывороченные плиты, несколько так и висят, непонятно, на каких соплях. Палочка горячая была, местами явно следы огня. Видны комнаты, обрушенные перекрытия. Внизу все огорожено, даже мусор сметен в кучи. А в соседних подъездах, словно ничего не случилось, живут люди. Наверное, вечером тут горят окна, и только один этот участок темный.

Кажется, жизнь все-таки поменялась. Прохожие идут как ни в чем не бывало, просто обходят подальше и спешат по своим делам.

Газетный киоск был непривычно пуст, словно при переучете. Ровно три газеты, причем все какие-то тоненькие, старушка-продавщица в платочке читает без интереса одну из них. Глянцевых журналов, книжечек, сувенирки – ничего нет. Только три газеты, ручки-карандаши и чуть-чуть бижутерии.

Зайти за ларек.

Появиться.

– Здравствуйте. – продавщица подняла на меня глаза. – Что есть?

– Вот. «Известия», «Вечерка» и инфобюллетень.

– Сколько за все?

– Пятьдесят.

Я ожидал чего-то ближе к тремстам, но, видимо, цены еще не рванули.

Самой толстой оказалась «Вечерняя Москва». Аж три полных листа, шесть страниц. Заполнены в основном городскими новостями, но какими-то очень странными. Вперемешку сообщения об открытии новых автобусных маршрутов, адреса пунктов приемов пострадавших и заболевших, списки найденных (не указано, в каком состоянии) и при этом никакой конкретики. Ни почему понадобились новые маршруты, ни от чего именно пострадали – все очень и очень размыто. В довершение всего пустой «подвал» на одной полосе явственно указывал на цензуру. Наскоро пробежав «Вечерку», ознакомился с «Известиями». Почти то же самое, но уже были некие намеки на «распространение эпидемии по миру». Эта Хрень уже две недели повсюду, а они все еще гнут линию с эпидемией?!

Информационный листок был гораздо конкретнее. На первой полосе – интервью с начальником МЧС города, уверявшим, что в ближайшей перспективе все наладится, а если нет – так у него все наготове, и мы еще всем покажем! Не хватало только фраз типа «заветам Октября верны». Ниже опять информация по городу – травмпункты, адреса, где можно получить психологическую или материальную помощь и тому подобное. Вторая полоса полностью занята текстом «Закона о чрезвычайном положении», на третьей опять линии маршрутов наземного транспорта, соединяющие «временно закрытые станции метро». Временно закрыта, похоже, была примерно треть всех станций. На последней странице – перепечатка из пособия по оказанию первой помощи с картинками.

Ни в одной газете не было информации о происходящем за рубежом. Конечно, может быть, что телевизор дает недостающие сведения, но верилось с трудом. Похоже, в стране начиналось что-то совсем нехорошее. Непонятно, правда, почему в ларьке не оказалось журналов, неужели к ним вспыхнула такая любовь, что все раскупили? Хотя я вроде бы слышал, что они по большей части печатаются за рубежом, может, просто кончились?

Накинув невидимость, я пошел, прижимаясь к стенам и постоянно держа в уме, что меня не видно. Соваться в переполненный транспорт не хотелось, и, значит, сегодня я смогу посетить только одно место из намеченных. Выбирать не приходилось, надо уволиться и забрать трудовую.

Неделю назад еще оставались смутные мечты о том, что я смогу работать, как обычно, на ночь уходя в безопасный дом вратами, но теперь… Нет уж. Уехал так уехал. Жратва есть, сейчас раздобуду развлечений и запрусь до весны! По дороге специально заворачивал, чтобы навестить магазин компьютерной техники, но оба раза меня ждал облом – один магазин был закрыт, а у входа стояла полицейская машина. Второй оказался даже чересчур открыт, всем четырем ветрам, так сказать. Но внутри у него были только обгорелые стеллажи. Наверное, все вынесли, а потом подожгли. Что, как говорится, более чем понятный намек на творящееся в городе.

До знакомого подъезда я добирался два часа, постоянно благодаря то «полет», снимавший часть нагрузки с ног, то привычку к дальним переходам. Но все равно, идти по сумрачно-осеннему городу, с резко упавшим в объемах потоком машин, с очередями в магазины (на которых были точно такие же, как и в Гнединске, объявления о списках), с редкими, но оттого более заметными отметинами на домах и тротуарах… Неприятно. Я не зря сорвался сюда, не зря! Город выцвел. Почти не видно ярких курток или шарфов, все серое, блеклое. Маскирующийся город. Не высовывающийся.

Первой, кого я увидел, подойдя к двери, оказалась курившая в одиночестве Алла, ойкнувшая при моем появлении.

– Здравствуй, красавица! Как жизнь?

– Спасибо, Михалыч. Нормально… а ты как? – Она глядела на меня странно, но я решил на это не обращать внимания. Видимо, помнит, что я об Этой Хрени узнал заранее, но боится спросить, откуда.

– Нормально. Приболел, правда. И это вот все, – я махнул рукой за спину, – вдобавок. Ты, Алла, сейчас на приемке заказов?

– Нет, я ушла на следующий день, как ты больничный взял. Склады опечатали, я и ушла, чего там делать? Вот, за трудовой зашла.

– Я тоже.

Мы замолчали, не зная, о чем продолжить разговор. Я кивнул, стараясь выглядеть непринужденно, и прошел мимо нее. Склады опечатали? Логично, лекарства – вещь в подобные времена слишком ценная, чтобы оставлять без надзора.

В офисе меня встретил знакомый охранник, позвонивший по моей просьбе внутрь, кадровички на месте не оказалось, пришлось ломиться к заму главного, единственному представителю руководства.

– Здравы будьте, Пал Митрич. Я к вам, увольняться пришел. – Пожилой зам взял протянутое заявление, замер, рассматривая, потом затянул:

– Ну, это дело долгое… две недели отработки, сейчас, конечно, времена не те, но на складе работы хватает. Опять же ты отгулы какие-то получил у начальства… – Он гудел под нос, ища аргументы повесомее.

Я подавил желание стукнуть этого болвана чем-нибудь тяжелым по голове. Ну вот чего такие далекие заходы выстраивать?

– Короче, Митрич, я не требую компенсации за два отпуска, а вы рассчитываете меня прямо сейчас.

– Ну… – Он явно собирался мне это предложить и теперь не знал, чего еще потребовать.

– Вот заявление. Вот уже написанный отказ. Давайте по «договоренности сторон», и я пойду, дел много.

– Ага… Ну ты же понимаешь, сейчас чрезвычайное положение, вышел указ о дисциплине…

Не знал бы, что он умный и сообразительный мужик, точно бы подумал, что он препаратами злоупотребляет.

– Окститесь! Какое отношение указ имеет к вам? Вы частная фирма.

– Все сотрудники предприятий, связанных со здравоохранением…

– Сейчас принесу справку о невозможности продолжения работы по состоянию здоровья! И больничный на все пропущенные дни заодно, у меня не заржавеет! И уволите как миленький с полной компенсацией, уж я-то свои права знаю!

Он вздохнул.

– Нудный ты тип, Михалыч! К тебе со всей душой, а ты такими страшными вещами угрожаешь. Иди полчасика погуляй, я пока занят, видишь же, народ разбежался.

Я кивнул, решив, что деваться ему все равно некуда, и вышел. В курьерской курилке сидела Алла.

– Все, увольняюсь. Жаль, три года все-таки. – Женщина кивнула, о чем-то напряженно думая. Ну да, у нее дети, вокруг мир рушится, и непонятно, что делать. Пришлось отвлекать вопросом: Что вы тут вообще делаете, раз склады опечатали?»

Она махнула рукой, потом все-таки поделилась новостями, делая выразительное лицо в наиболее деликатных моментах.

На склады пришли через день после объявления чрезвычайного положения, и, собственно, там было уже нечего опечатывать, кроме пустых помещений. Пришедшие были этим слегка огорчены, так что нескольких сотрудников увезли отсюда в наручниках. Что было дальше, они не рассказывали, но наверняка укрытым пришлось поделиться, и это было даже труднее пережить, чем арест и «воспитательную работу ногами». Теперь все, кто не уволился, торговали сильно урезанным ассортиментом по старым, замороженным ценам, причем, где взять новый товар, мыслей ни у кого не было, а если и были, то все их держали при себе. Выстроенный бизнес рушился, превращаясь во что-то напоминающее лавочку начала 90-х.

Вдобавок проблемы с финансами, которые она уточнять не стала. Только пожаловалась, что банкоматов в городе не осталось. Их вообще повыносили вместе с терминалами оплаты еще в первые дни – живые ж деньги лежат прямо без защиты. Не только маги выносили, и обыватели старались, вроде тех памятных мне грабителей. Кстати, про магов так и сказала прямо, не уточняя, что имеет в виду. Значит – все знают.

Пока она ходила куда-то, я сидел на удобном вертящемся кресле и обдумывал увиденное сегодня.

Маги? Разрушения? Твари? Это все пустяки. Революции пережили, войны, это тоже переживем, приспособимся. Вот когда до народа всерьез дойдет, что мир, оказывается, не такой, как их учили с детства, когда накопится подспудное ощущение неправильности, вот тогда и рванет. А пока просто пострелушки, прямо как в фильме, да. Просто держись в стороне, мы ведь привыкли, еще и поучить кого можем.

Но когда наконец люди пойдут искать виноватых, теряя по пути остатки норм, вбитых с детства, вот тогда и надо будет запираться на дальней заимке да молиться, чтобы пронесло. Хотя еще есть маги. Если их будет какое-то оптимальное количество, которое можно будет встроить в прежний мир в качестве новых скреп, то он устоит. Больше – развалят снаружи, меньше – подточат изнутри. Кто бы еще указал, сколько должно остаться магов. Может, в правительстве кто-то знает? Не все же там жируют на попиле госимущества, ну должен же хоть кто-то там работать, пусть хотя бы для создания видимости процесса?! Вот, информлисток напечатали, значит, хоть кто-то может думать на шаг вперед?

– Михалыч?

Я вздрогнул, возвращаясь к реальности. Толстяк зам стоял надо мной, протягивая бумаги. Сервис, не к себе вызвал… хотя как он вызовет, в офисе человек пять вместе с охранником. Подпись, подпись, еще подпись. Трудовая, где уже написана дата увольнения – две недели назад. Наверняка всем так ставит. Пять купюр. Маловато, ну да все равно мое, честно заработанное.

– Спасибо. Всего вам хорошего!

– Давай, и тебе!

Аллы на крыльце уже не было. Я только поморщился, вспомнив, что забыл повесить невидимость, и уже собирался было скастовать заклинание, как к ногам подкатился дырчатый цилиндрик.

А потом я упал.

19

Омерзительное ощущение. Руки-ноги ватные, из чувств только осязание. Еще немножечко запах, какой-то странный, и металлический вкус во рту. Кажется, прикусил себе язык. Или это меня ударило что-то в губы. Не удавалось сориентироваться на чем-то, все плыло. Кажется, меня несли, кажется, я на чем-то лежал. Руки и ноги не слушались. Что-то сильно толкнуло в затылок, упал… или уже лежал? Тяжелое навалилось сверху, в ушах стоял несмолкаемый гул, источник которого я никак не мог определить. Тяжесть исчезла, меня потащило по асфальту, и все, что я мог, это закрывать голову руками, даже не пытаясь понять, что происходит, на это не было ни сил, ни мыслей, я просто закрывался от накатывающего со всех сторон давления и шума.

Потом руки оказались за спиной, я опять лежал на чем-то холодном. Наверное, лицом в землю… или лужу. Последнее соображение обрадовало, лужа холодная, сейчас приду в себя – и я начал бить щекой в то, что считал льдом, чтобы добраться до отрезвляющей воды. Снова навалившаяся тяжесть, меня выгнуло болезненной судорогой, и все опять пропало.

– …ние. Вы наход… – Шум накатывал волнами, в глазах все плыло. Кажется, я пришел в сознание, но оно у меня не полностью. Сосредоточиться не удавалось, в глазах и голове все плыло, терпеливый бубнеж не воспринимался как человеческая речь, оставаясь на уровне звуков природы.

По щеке сильно ударило, тон говорившего сменился на повышенный, ему ответило что-то еще, кажется, рядом были люди. Меня потянуло назад, в плечо уперлось твердое, мелькали какие-то расплывчатые пятна. Резкий укол в плечо и рывком просветление, настолько яркое, что я снова ничего не мог понять, слишком много воплотившихся из размывчатых пятен четких образов.

– Повторяю – вы задержаны при проведении спецоперации, у вас на шее – ошейник со взрывчатым веществом, любая попытка освободиться приведет к подрыву заряда. Если вы понимаете, кивните.

Что я должен сделать? В голове плыло, на этот раз от четкости возникших и окруживших меня лиц, звуков, запахов. Ошейник? Взрывчатка? Фильм снимают?

Лужа… вода.

– Пить…

– Дай ему.

В губы ткнулось твердое, неприятно скрежетнув по зубам, и по подбородку потекла вода. Сделал несколько глотков, вода полилась в горло, оказавшееся невыносимо сухим. Глоток, еще глоток… я фыркнул, подавившись, потом еще раз глотнул. Меня стошнило.

Отскочивший от меня мужчина в пятнистом обмундировании матюкнулся. Согнувшись, я видел только ноги. Вот стоит пара в туфлях, вот две пары в берцах.

Берцы шагнули ко мне, горло сдавило, мир качнулся назад.

– Сиди прямо. Давай, повтори ему.

– Вы задержаны в ходе спецоперации. Любая попытка сопротивления приведет к вашему уничтожению на месте. У вас на шее ошейник со взрывчаткой.

– Пить…

– Вам введен препарат, снижающий координацию, это побочный эффект, терпите.

– Где я…

– Вы задержаны…

Я отключился от звуков. С координацией и в самом деле были проблемы, хотя сознание было довольно четким. Это напоминало опьянение – все мысли на месте, но дальше черепной коробки не вытолкнуть. От суетни десятков обрывков ощущений голова раскалывалась, меня тошнило. Понятно – меня задержали. Понятно – мне что-то вкололи. Ошейник? Понятно. Понятно.

Я уцепился за это слово, пережидая сумбур. Дернулся проверить пальцы, но руки были скованы за спиной, и я чуть не свалился со стула. Пить нельзя, опять тошнить начнет, побочный эффект препарата… Как же муторно!

Эффекты? Эй, как там эффекты?

Заклинания на месте, и до окончания действия еще восемь часов. Уже хорошо, значит, снимать чужую магию тут или не умеют, или умеют не все. Мысли плыли, но я уцепился за «список эффектов», пусть даже это был не список, и пытался сконцентрироваться. «Эффекты!»

Эффект – отравлен.

Осознание этого факта едва не заставило задергаться, пытаясь вскочить, мелькнули и тут же ушли в пустоту недоступные осознанию мысли, что это первый отрицательный эффект, наложенный на меня, и это первый эффект, наложенный не мной. Важнее было то, что я пока никак не могу противодействовать этому отравлению. Но могу спросить.

– Погано… сколько?

Какая сволочная химия! Больше одного слова вытолкнуть из себя не удавалось, заклинанием не помочь.

– Терпите. Не проявляйте враждебности.

Какой он вежливый. Специально отбирали?

– Вы задержаны…

– Понял.

– Хорошо. У вас на шее ошейник…

– Понял.

– Стоит вам отойти от детонатора на двадцать шагов, и вам оторвет голову. При малейших признаках угрозы человек с детонатором приведет устройство в действие.

– Понял.

– Если у человека с детонатором изменится или исчезнет пульс, то ошейник взорвется.

– Угу.

– Сидите здесь. Терпите. Скоро эффект препарата закончится.

Я кивнул, скривившись от накатившего головокружения, и согнулся, пережидая очередной приступ слабости. Терпеть я умею.

Чем меньше двигаться, тем меньше кружится голова, и тем легче мне. Вскоре я нашел положение, при котором было легче, и так и сидел, полусогнувшись, с прикрытыми глазами. Широкий пластиковый ошейник плотно охватывал шею, не мешая глотать и не давя. Мимо ходили люди, я постоянно был под присмотром. Одна пара кроссовок постоянно была рядом, наверное, это тот самый «человек с детонатором». Или это обманка, а мой палач сидит в соседней комнате и смотрит на меня через камеру.

– Этот?

– Да.

– Поднимайте.

Меня подхватили с двух сторон, без церемоний, но не выворачивая руки, и потащили. Я пытался перебирать ногами, почти успешно. Мои сопровождающие не обращали на это внимание.

– Вы готовы к беседе?

– Пон… да, готов.

– Давай.

И снова укол в плечо. Метров через десять я уже смог двигаться самостоятельно, и когда меня посадили на табурет, даже не потребовалось снова сгибаться пополам, чтобы не рухнуть на пол. Кажется, это был не антидот, а какой-то стимулятор. Поежившись, представив, чем этот праздник химии мне аукнется в ближайшую неделю, я наскоро проверил свое состояние. Болит скула, та самая, которой я бился о «холодное», ныло несколько мест на теле и руках, видимо, от уколов, но судорогами меня больше не било, и сидеть можно было прямо. Еще бы выпить чего-нибудь холодненького, и почти хорошо было бы.

Сидевший за столом мужчина был похож на доктора Ватсона в исполнении Соломина. Коротко стриженный, светловолосый, лет тридцати с небольшим, с простыми чертами лица и аккуратной щеточкой усов, рассматривает бумаги с равнодушным видом, не обращая на меня внимания.

Ну да, как же. Стандартный прием у любого, кто сидит за столом с той стороны.

Решив ответить таким же равнодушием, огляделся, благо наконец смог проморгаться от рези в глазах.

Это не полицейский участок, там, судя по сериалам, комнатки куда поменьше. Переговорная средней руки фирмочки, с составленной в углу мебелью, метров тридцать площади. Один стол оставили на месте, его занимает следователь, у двери стоит охранник, одна рука на автомат положена. Я почти в центре на жестком табурете, словно найденном на съемочной площадке фильма о Гулаге.

Светленько. Чистенько.

Страшненько.

Руки, скованные за спиной, заломило.

Иногда быть маленьким человечком нужно и даже полезно, но сейчас был тот момент, когда быть жалким значило вскоре стать мертвым. «Жалкий и беспомощный» – это совсем не то, что «жалкий и опасный». Первого могут простить, во имя своего великодушия, второго же раздавят как подозрительного паучка, кто его будет разбирать, вреден или нет? Вот только начинать разговор первым я не буду.

Выпрямиться, закрыть глаза.

Вдох, задержать дыхание, долгий выдох. Вдох, задержать дыхание, выдох. Ну, когда ты меня остановишь?

Вдох, задержать дыхание…

– Гражданин Михайлов, вы задержаны для выяснения обстоятельств гибели граждан. Советую прямо отвечать на поставленные вопросы. В случае, если вы попытаетесь применить силу, вы будете уничтожены на месте. За происходящим в комнате ведется наблюдение.

Выдох. Как раз успокоился. И сообразил, что зря понтуюсь, могут принять за магическую технику.

– Уничтожен? То есть без суда и следствия?

– Отдан приказ проявивших агрессию к людям игрунов уничтожать.

Приказ, значит? Разделили людей и… нелюдь. Даже выбрали название для врага – «игрун» почти как «умрун». И несерьезно звучит, «прикончить игруна» – это совсем не то же, что «убить человека».

– И где я людям вредил?

– Ну как же, вот ведь доклад. – Он двинул вперед одну из бумаг. – При изучении произошедшего во время ограбления сберкассы видно, что вы применили магию к гражданам Ищенко и Кривцову, что стало причиной увечий одного и смерти второго.

У них есть кто-то, способный видеть невидимое? Скверно. Хотя, могли и просто ситуацию просчитать.

– А ничего, что они грабители, и один из них убил за минуту до этого кассиршу?

– У нас в стране меру наказания определяет суд! А не опасные для общества мутанты!

Теперь я еще и мутант. Зашибись. Если меру определяет суд, то почему магов можно «без суда и следствия»? Только хрен я это вслух скажу.

– Конечно же, вы арестовали всех, кто участвовал в расправе? Там не только я был.

– Нет, зачем? Люди действовали в состоянии аффекта, вызванного вашими действиями.

– Моими? У вас есть какие-то доказательства, что мной применена магия?

– Вы неправильно оцениваете происходящее. Нам, – он выделил это слово, – доказательств не нужно. Вы живы только потому, что не участвовали в непосредственном нанесении вреда. Поэтому вас было решено пригласить, – он опять выделил произнесенное, – для выяснения степени вашей полезности государству и обществу.

Что во враче, что в следователе – в любом облеченном властью человеке рано или поздно, но начнешь искать что-то хорошее, подлаживаться в надежде, что это повлияет на отношения, а главное – на результат. Иногда это хорошо, не зря говорят, что можно помочь болезни, а можно врачу. Но что-то мне подсказывает, что подлаживаться под этого… усатого… будет делом зряшным.

Я повертел головой, потер подбородком ошейник и окончательно успокоился.

– А имечко ваше позвольте узнать?

Интонацию он прочитал, и это ему не понравилось. Почему, спрашивается, все казенные люди так не любят, когда их именами интересуются?

Дверь открылась. Ни усатый, ни охранник не дернулись.

– Иванцов, спасибо, что подменил. Привет, Михалыч, ну что же вы так? Ушли, не попрощались, я же предлагал вам поговорить?

В кабинет прошел мужчина в камуфляже, приветливо мне улыбнулся, встал за спиной следователя, положив тому руку на плечо.

– Андрей, давай я дальше сам.

Следователь кивнул, недовольно на меня посмотрев, и вышел. Документы остались лежать на столе, и подполковник Сергеев тут же поворошил их с небрежным видом. Аура у него была пока еще зеленая, но гораздо более насыщенная. Или я стал лучше это видеть, или за эти несколько дней он уже не раз встречался с подобными мне.

– Так, что вы тут уже узнали?

– Что меня обвиняют в смерти грабителя и убийцы. – Черт, ну прямо по нотам отыгрывают. Злой ушел, добрый пришел. Хотя для библиотечной крысы, трудящейся курьером, сценка вполне убедительная. К тому же у них, может, просто не было времени сыграть что-то более убедительное.

– А, это пустяки. С этими событиями, – кивок за окно, – такие мелочи на самом деле уже и в расчет не идут.

– Значит, вы совершенно не собирались со мной встречаться?

– Наоборот! – Он встал со стула и, обойдя стол, присел на столешницу. – Вот именно вас я включил в список тех «игрунов», которых надо брать живыми, целыми и невредимыми. По возможности.

– Даже так? – Играть заинтересованность я не стал. Сам скажет. – Можно наручники снять?

– А сами?

– Боюсь. Этот усатый мне за порчу госимущества тут же пять лет расстрела выпишет.

– Да, может. Строгий – жуть! Сними. – Последнее было моему охраннику, через полминуты я растирал запястья. Сильно врезавшиеся в тело стальные дужки оставили следы, заболевшие втрое сильнее, когда я увидел эти багровые полосы.

– Попить можно чего-нибудь? Во рту словно мамонты гадили.

– Это после той химии, что вам всадили при захвате. Лучше потерпеть полчасика, а то опять блевать потянет.

– Потерплю. Кстати, я надолго задержан?

– Строго в соответствии с законом. На трое суток, потом продлим на десять, а затем до трех месяцев. По подозрению в совершении актов терроризма и других особо тяжких преступлений. Ну, это формулировка для отмазок. Чрезвычайное положение, сами понимаете! – Он развел руками. – А так вообще можете считать себя мобилизованным.

Вроде и с улыбкой сказано, а вроде и посмей не согласиться.

– Привлекаем вас в соответствии со статьей 13 пункт «е». Для выполнения работ.

Я вспомнил читаный листок с текстом закона. Да, было там что-то такое…

– Привлекать можно трудоспособное население, а у меня инвалидность.

– Ничего страшного, мы уже знаем, что вы способны трудиться на благо родины. Вот справки с ваших работ. – Он вытащил из папки три листка. – Вот рекомендации лечащего врача. Вот характеристики соседей. Кстати, ни одной отрицательной, как вам удалось?

– Всегда здороваюсь при встрече. Такое ощущение, что вы только и занимались, что моими поисками.

– Э-э, всего-то несколько запросов и хорошо отлаженная работа государственной машины. Слегка намекнуть исполнителям, и… – Он сделал руками неопределенный жест, показывая, как все быстро свершается после «намека». – Приношу свои извинения за некоторую жесткость приглашения, но обстоятельства, сами понимаете.

– И по какой же части я могу выполнять работы? Гоняться за демонами?

– Было бы неплохо. Нормальных людей у мракоборцев мало, или недоучки, или те, кого только в ошейниках и можно использовать. – Не дожидаясь моей реакции, он перебил: – Простите, но снять не могу. Инструкции строжайшие. Но можете быть уверены, что вам обеспечена максимальная безопасность. Просто не выходите из здания, и все будет хорошо.

Я не смог сдержать слабой ухмылки. Мракоборец, значит? А как называются те, с кем борются авроры? И ведь умные люди, тот командир отряда на разломе понимал, как важно правильно называть себя. «Игруны» и противостоящие им «мракоборцы». Кажется, линия государственной политики четко определена.

– В чем же моя привлекательность для бойцов со злом?

Он улыбнулся, показывая, что оценил комплимент, и неожиданно серьезно ответил:

– Большинство магов получили простенькие, хоть и мощные умения. Фаерболы, молнии, заморозка. Но анализ ваших возможностей показал, что вы пользуетесь заклинаниями из диэндишной системы. До пятого круга включительно. «Придержать монстра», «замешательство», «невидимость», «обращение к высшим планам» – это четко определенные заклинания из докладов видевших вас.

– Разве мало игроков из «Балдур Гейт» или «Невервинтера»?

– Есть такие. Но все – первый-второй круг. А тут вдруг пятый! И этот сильный маг помогает нашим ребятам в критический момент!

– Неужели у вас такой кадровый голод?

Подполковник кивнул.

– Более чем. Сейчас пока еще довольно тихо. – Я вспомнил разрушенное здание и, наверное, не удержал лицо. – Тихо, Михалыч, тихо. Аналитики дают основной всплеск через две-три недели. Самое сложное не в том, чтобы научиться магичить, а в том, чтобы понять, какая именно игра тебя захватила.

Сколько нового. Игра захватывает? Это еще не максимум?

– И сколько магов, по вашим подсчетам, будет?

– Примерно одна-две десятых процента населения.

Оговорочка. Не граждан, не людей – населения. Это его отношение или тест для меня? Сделаю вид, что не заметил. Секунд пять я переводил это в реальные цифры, потом понял, что миру конец. А меня уже не выпустят. Кадрового голода при таком соотношении магов и людей не может быть, значит, я им нужен для другого.

– Что Док сказал, я не откину копыта? После той драки меня сильно дергало.

– Вам будут обеспечены лучшие условия.

Это прозвучало как приговор. Дальше я не слушал, уйдя в свои мысли.

Дока я помню с тринадцати лет, с моего первого приступа. Двадцать два года исследований, последнее обследование четыре месяца назад. Я стал магом. Сложная, самостоятельная магия, и есть возможность посмотреть, что ее получение поменяло во мне.

Меня не выпустят.

Зато теперь ясно, почему допрос без химии. Боятся, что помру.

– Михалыч?

– А? – Я поднял голову. – Простите, задумался.

– О чем же?

– Есть какие-нибудь сведения о лекарях? Клериках, хилах?

Он практически ничем не показал своей реакции, но явно повеселел. Ну да, библиотекарь хочет жить, его можно поймать на этом.

– Нам таких спецов не давали. Но если они и есть, то я обязательно сообщу вам об этом.

– Спасибо. Может, есть какие-то классы с «излечить болезнь»? Во многих играх есть такое или подобное заклинание, наведете справки?

Он с показной печалью посмотрел на меня:

– Михалыч. Дорогой вы мой. У нас есть один парень, он докачался до самых высот в своей игре, собрал все возможные заклинания. А получил тот набор, который у него был, когда он наскоро созданным персонажем объяснял своей девушке, как начинать. Магов много, но понять, что они умеют, не всем удается. А иные заклинания и вообще невозможно использовать без вреда для самого мага. Так что даже у боевиков запрет на использование той магии, действие которой они не могут предсказать на сто процентов.

Так. Так-так.

– И много таких «полумагов»?

– Много. До восьмидесяти процентов.

– Вы знаете принцип, по которому получают способности?

– Закрытая информация, Михалыч. – Он улыбался. – Но вот если присоединишься, тогда сразу все и узнаешь.

Верю. Аж два раза.

– Мне надо подумать.

– И отдохнуть. Вижу, от химии тебя уже качает…

Как незаметно он перешел на «ты». Кстати:

– Таблетки? У меня было два флакона.

Подполковник кинул взгляд на бойца у двери, потом кивнул мне:

– Принесут вместе с ужином. Отдыхайте. Завтра продолжим, а пока посидите, подумайте.

Надевать мне наручники не стали. Охранник пропустил вперед и повел в глубь здания, довольно многолюдными коридорами и лестницами. Я никак не мог понять – это халатность или в самом деле мне так доверяют? С чего бы это? И что вообще это за место? Никаких табличек, двери только нумерованы, иногда попадались типичные секретарши и клерки, а в одном месте сидели курили камуфлированные бойцы при оружии, причем у некоторых был «боевой макияж» на лице, словно они только что из джунглей. В темном проходе стояла койка, на которой кто-то спал, при этом соседний кабинет был пуст, откуда-то доносилась музыка и мат, тянуло запахом недорогой столовой. Только одно общее – на всех окнах стояли решетки. Быть может, это и было определяющим фактором при выборе места под штаб «мракоборцев»? Тогда почему именно решетки важны?

– Сюда. – Готов поклясться, что охранник подавил привычное «лицом к стене, не разговаривать». Щелкнул замок. – Проходи… те.

Комната. Решетка перед окном, недавно поставленная, и решетка за ним. Две кровати, времен первых полетов в космос, у дверей биотуалет, огороженный ширмочкой.

Дверь за спиной закрылась, отчетливо клацнув замком.

– Ну чо, браток, проходи рассказывай, кто-откуда, за что замели волки позорные? Чо стоишь как неприкаянный?

– Да вот думаю – может, сразу тебе фаерболом в лоб засадить? В целях искоренения профессиональной преступности?

Мужик, сидевший на одной из кроватей, изобразил испуг, закрывшись руками:

– Ну совсем народ шутки понимать перестал! Страшно жить! Меня Димой звать, двадцать шесть лет, холост.

– Михалыч.

Он явно ждал продолжения, но я просто прошел к кровати, поднял покрывало. Белье свежее. Продумано все… или не все?

– Ты не психический? Стоишь, молчишь.

Я уставился ему в глаза. Гляделки он слил на пятой секунде.

– Ну ладно тебе. Скучно тут. Дима! – И он протянул руку.

– Михалыч. – Пожал крепко, но без подначек.

– За что паришься, Михалыч?

– А ты следователь, чтобы спрашивать?

– Я тут второй день! Без инета, без телика, без книжки даже!

– Выспался, наверное? – Проверил кровать. Ничего, спать можно, и простыни крахмаленые.

– Я люблю поспать, но не сутками же? Чего там, на воле?

Присмотрелся. Чернявый, быстрый, среднего телосложения. Ошейник на шее. Оранжевый, пластиковый, блестящий. Наверняка у меня такой же.

– Хрен его знает, что там на воле. Только вернулся в город, как сцапали.

– Ясненько. А за городом?

– Тихо. Прохладно.

Хм, а чего это я молчу? Тут рядом маг, его расспрашивать нужно!

– А ты вообще…

– А ты как вообще…

Мы запнулись, одновременно усмехнувшись. Я сел на кровать.

– Как тут с хавчиком? Кормят?

– Да, и неплохо. Часика через полтора принесут. Я чего спросить хотел – ты вообще что умеешь?

– Доставлять заказы по адресам, расклеивать объявления, участвовать в опросах.

– Блин, я про магию!

– Ну, в своевременной доставке есть немало мистики. Многие поражаются и удивляются.

– Михалыч, ну епт!

– А с какой целью интересуешься?

– Скучно мне! – Он вскочил и с комичной яростью стукнул во внутреннюю решетку окна. – Два дня сижу! Ни допроса, ни..

– …ни расстрела.

Его словно выключили. Сев, он пожал плечами.

– Да. Могут.

– Видел?

– Слышал. Многие одобряют.

– Даже так?

– Ага. – Откинувшись на стенку, он, полулежа, испытующе уставился на меня. – Михалыч, ну колись, что умеешь? Я вот могу…

Подняв руку, он сделал странный жест, и внезапно свитер на мне прошел волнами, словно массажируя.

– Не делай так больше.

– Что, тебе не нравится, когда твоя одежда тебя ласкает?

– Нет. Мне не нравится перспектива провести ночь рядом с трупом.

И снова он не выдержал взгляда и, хмыкнув, пожал плечами:

– Веришь, один раз на человеке использовал! Так, смеха ради.

– И кем же была жертва?

– А, девчонка одна. Я же могу одежду только на человеке двигать. Представляешь, смешная штуковина..

Он, оживившись, рассказывал о том, как осознал свои способности. Если подумать, то насчет «одного» он соврал, такие исследования можно было провести на десятке, но не в единичном случае. Тем более так отточить столь специфический талант.

Хентайная игра «Похотливый маг». Слышал о таких, у нас они малопопулярны, но вот нашелся любитель раздевать магией прекрасных эльфиек. В игре мог смущать девиц двигающейся одеждой, доводя их до экстаза, а в жизни все оказалось немного не так, прямо как у меня – магия жила по своей логике. Как его вычислили и почему он остался жив, не сказал, но мысли у меня были. Он может приказать одежде ласкать девушку. А может ли он заставить одежду связать человека? Или воротник – сдавить шею? Про себя я решил, что стоит моей одежде шевельнуться, и я кину в него «оцепенение». Убьют меня или нет, дело второе, а находиться рядом с настолько опасным человеком мне было не по себе.

Опять, задумавшись, я пропустил, что он говорил:

– Я такого в метро видел, неделю назад, когда только начиналось. Толкнул его мужик случайно, а маг мужика молнией в спину. Тот брык – и упал. Народишко заорал, засуетился, а маг плечами пожал и снова в книжку.

– И все?

– Не, еще двое полезли справедливость восстанавливать.

– Рядом легли?

– Что, слышал про это?

– Нет, просто предсказуемо. – Не зря я в метро самый первый день побоялся лезть. Замкнутое пространство, обозленные люди и, теперь, магия. – Чем кончилось?

– Да ничем. Больше никто не решился подойти. Старуха какая-то пыталась рвать на груди тельняшку, так мужик просто в воздухе шаровую молнию повесил, и весь вагон даже дышать перестал.

– А на следующей остановке он просто вышел?

– Нет. Через две.

– А ты чего не вышел сразу?

– Так толку-то? Мне все равно на работу надо было, а если этот уродец состав подпалит, то движение остановят. Вот и поехал.

– Что, никто не вышел?

– Человек пять…

– Смелый у нас народ.

– Привычный. Ну маг, ну молния. Стоит, никого не трогает, чего дергаться?

– А те трое?

– Сами виноваты. Первый случайно нарвался, а эти уже рисковали.

Ну да, причем не только собой. Маг ведь мог весь вагон покрошить.

В дверь постучали, потом она открылась, вошел охранник с автоматом, за ним молодой боец с судками, быстро накрывший стол. Дают понять, что это не тюрьма? Ну-ну.

На ужин была картошка, сосиски, два помидора и фляга крепкого сладкого чая. В отдельной маленькой чашечке две таблетки, с выдавленными знаками «F» на феритине и звездочкой на сультаке – не забыли, значит. Я ковырнул пюре пластмассовой вилкой. Эх, а дома меня печеночка ждет! А ведь не бросишь все, не вернешься к натуральному, без консервантов, продукту. И мой сокамерник это называет «неплохой кормежкой»? Что ж за жизнь у него беспросветная.

Ел мелкими кусочками, каждый раз проверяя список эффектов и опасаясь увидеть там «отравлен», но, похоже, что подполковник не стал травить меня всякой химией, удовлетворился лишь подсадным магом, создающим атмосферу непринужденности и отвлекающим от мыслей о побеге. Дима и в самом деле старался, рассказывал анекдоты, то и дело с показным любопытством выспрашивал о моих способностях, шутил. Я то ухмылялся, то преувеличенно серьезно перечислял заклинания из варкрафта, благо в моем досье наверняка есть список игр, найденных на домашнем компе. Он ужасался, кивал, завидовал, потом опять шутил. Легкий человек.

Когда он лег спать, я погасил свет и не раздеваясь сел на кровать, вспоминая сегодняшний день.

Особую пикантность воспоминаниям придавала зеленая аура убийцы над спящим в двух метрах от меня мужчиной.

20

Интересно, кто же меня сдал?

Алла? Или старый толстый Пал Митрич? Наверное, все-таки Алла, не зря она так нервничала. Следить за всеми местами, где я мог появиться, не могли – слежка денег стоит, гораздо проще заставить людей стучать, чем оставлять засаду.

Ни газеты, ни книжки. Хуже, чем в деревне, там можно было придумать очередной фокус с заклинаниями или просто выйти на улицу. Сидеть на крыльце, положив на холодные ступеньки подушку, припасенную в сенях еще старой хозяйкой, укутавшись в старое и грязноватое покрывало, слушать ветер и далекий, почти на грани слышимости, брех собак в деревне. Ну и звезды, конечно. Яркие, красивые. Не городские. Жаль, только один вечер был безоблачным, осень все-таки, постоянно или дождик, или хмарь. Хотя есть что-то особенное в том, чтобы сидеть на крыльце старого дома в брошенном хуторе, за два километра от людей, на краю небольшого, но достаточно дикого леса, в темноте, и слушать шорох редкого дождя.

Больше-то слушать нечего, раз планшет разрядился.

– Узнать желая «опознание» этой вещи, прошу. – Наверняка меня слушают, и уж сто процентов происходящее в комнате пишут. Не может быть иначе, ни при каком бардаке, а значит, пусть услышат привычное «обращение к высшим планам». Они знают, что я знаю, что они знают. Ни для кого не секрет. Но голос я все равно понизил, правила игры надо соблюдать, да и сокамерник мой спит.

Ошейник был сделан месяц назад, далеко отсюда, и я первый, на кого его нацепили. Две пластиковые дужки, металлический замок, немного простой электроники, батарейки в двух местах. И взрывчатка. Он связан с чем-то в центре здания – я перевел это как постоянную передачу данных на переносной пульт оператора, видимо, того самого, что работает «мертвой рукой» для меня. И на самом деле вне периметра этого здания я могу отойти лишь на двадцать метров от оранжевой, размером с мобильник, коробочки с цифрой 7 под маленьким мониторчиком и с ремешками крепления на запястье. Такая же семерка на внутренней стороне ошейника, вот здесь, под пальцами. Значит, ошейников минимум семь.

М-да, можно привыкнуть к вылетающим из пальцев стрелам, но к вот таким проявляющимся знаниям?

Очень хотелось опробовать «опознание» на лежащем рядом человеке, но я помнил ту тягу к сырой морковке, появившуюся у меня после «опознанного» кролика. Хорошо хоть только это получил, да и прошло быстро, меньше суток слюной исходил.

Не буду, пожалуй.

Дима, кто он – стукач или такой же, как я, просто не все говорящий о себе? Он маг, он убивал, он смешно рассказывает анекдоты – вот и все, что я о нем знаю. Да и черт с ним.

Зачем я поперся в город? Теперь-то, с бомбой на шее, можно, наконец, подумать?

Это не шутки, это город во время катастрофы! И это люди, которые убивают!

Зачем же я во все это влез? Прислушавшись к своим мыслям, с удивлением понял, что там только любопытство. Я действительно просто хотел в город, к людям! И, если подумать, выбрал для этого неплохое время – уже знают о магах, уже поняли, что они нужны, но «основная волна», как сказал подпол, еще не началась. Вот теперь, если выберусь, из дома ни ногой!

Когда, точнее. Но комп мне все равно нужен.

Прикинув, как я отсюда буду уходить, проверил список заучивания, словесные формулы, порядок активации. Часы нужны, но это решаемо. И немного мандраж перед снятием ошейника, одно дело в углях голой рукой ковыряться, а совсем другое – гранату на шее взрывать.

Пальцы? Не дрожат. Эффекты? Пусто.

Это, наверное, оперативная база, или как такие места называются, где-то должна быть и научная. С полигоном, с лабораториями, с домами для всяких там лаборантов. Меня повезут туда, наверняка на машине. Как притормозят – «защита богов», «массовое оцепенение», выйти из машины, стрелу в ошейник, «невидимость», «полет» и ходу оттуда. Черт… одежда! Могли, пока я валялся без сознания, в одежду маячков насовать, значит, придется раздеться. А куртка почти новая… жаль. Холодно на улице, ноябрь, однако. Черт, сходил забрать трудовую, теперь же и паспорт придется оставить, мало ли чего! Надо только со временем так подгадать, чтобы к окончанию часа, чтобы прошел в ворота и они сразу закрылись, а то вывалится за мной группа захвата, я их, может, и заоцеплю всех, но точку выхода сдам. Куда выходить? Может, в Хабаровские врата? Или на квартиру? Нет, там может быть маячок, а жаль, заодно переоделся бы… стоп, может, и в тех вещах тоже маячки? Блин, насмотрелся сериалов забугорных, откуда у родной милиции средства на чипование всех шмоток у подозрительных типов?

Ночь тянулась под унылые размышления. Окно выходило во двор, света в нем был ровно один тусклый фонарь, и за час, что я от скуки стоял смотрел, никто во дворе не появлялся. Час на сон, больше не удалось, полчаса на медитации, когда-то выученные в одну из ежегодных отлежек в больнице у Дока, помогать не помогали, зато время уходит замечательно. Ну и пока лежишь спокойно, отдыхаешь, не напрягаешься, таблетку бережешь – все польза.

Дима проснулся, когда за дверью зашумели. Наш конвоир был настолько вежлив, что даже постучал в дверь, правда, уже войдя.

– Подъем! Завтрак.

Макароны, опять сосиски, какао. Словно в пионерлагере побывал, ностальгия.

Умываться не полагалось, хорошо хоть туалет был, не ведро. За две недели я так и не удосужился найти бритву в перевезенных из дома вещах, и теперь щетина как-то особенно не гармонировала с гладкой пластмассой ошейника, заставляя все время тянуться поправить что-то на лице. Я даже начал сожалеть, что забыл четки в кармане бушлата, сейчас было бы неплохо занять руки.

– Михалыч, как думаешь, что дальше будет?

– Короткая несчастная жизнь, смерть в мучениях, адские котлы навечно.

– Тьфу на тебя! Я о стране.

– А что со страной? Пережила монголо-татар, царей, коммунистов, переживет и магов.

– Ладно-ладно, уточню – как жить-то будем?

Кажется, ему и в самом деле было интересно мое мнение. Хм, и как же будем жить, в свете узнанного за последние сутки?

– Будут искать магов и ставить их под ружье. А маги будут сопротивляться. Волшебство обложат налогами, откроют Министерство магии. За большие откаты будут позволять творить чудеса на сторону.

– Потом появятся магические кооперативы…

– Приватизация магии…

– Магоолигархи закупят всех государственных, – щелчок по ошейнику, – магов.

– Потом придет основательный и понимающий руководитель.

– И в его Темной цитадели все обретут окончательное счастье. Черт, Михалыч, тебе надо писать книги!

– Я писал. Хреновое занятие.

– Почему?

– Год пишешь, еще год уговариваешь издательство взять книгу, потом год выцарапываешь свой гонорар. Те же деньги можно получить гораздо более простыми путями.

– Ты еще и писатель? Ничего, магам теперь будут хорошо платить…

– А передовикам давать дополнительную порцию мармелада и разрешать свидания с родными.

– Блин, ну чего ты мне мечту губишь? В кои-то веки за простым манагером спецслужбы охоту объявили, я ж теперь на вес золота, уникальный специалист!

Ответить, что магов-массажистов вряд ли ждет большое будущее, я не успел, дверь открылась, на пороге возник боец в камуфляже и с автоматом.

– Михайлов? На выход.

– Давай, Михалыч.

Наручники не надевали, но шли со мной сразу двое, один впереди, один сзади. Не думаю, что боятся, наверное… черт его знает, что «наверное». Идут и идут.

В кабинете подполковника не оказалось, сидел знакомый следователь, безразлично взглянувший на меня и тут же отвернувшийся к разложенным бумагам.

– Здравствуйте, товарищ Иванцов.

– Здравствуйте, гражданин Михайлов. Присаживайтесь.

Он снова начал шуршать бумагами. Видимо, привычный прием въелся настолько, что стал частью образа.

– Вас переводят в подмосковный пансионат. Там выяснят ваши возможности, проведут испытания, определят, чем вы можете быть полезны.

– Значит, мое мнение никого не интересует?

– Нет. Вы мобилизованы на военную службу.

– С инвалидностью?

– В особом порядке. Лекарство и врача вам обеспечат.

Зашибись. Даже не делает вид, что уговаривает.

– Ну да. Старая история.

– Какая?

– Спор на одном форуме. Пытались придумать девиз для России. Ну там как в США – «равные возможности», Польша – «еще не сгинела» и так далее.

– И что придумали? Хотя уже догадываюсь…

– «Ты должен!» Коротко и ясно. Стоит только стране обратить внимание на гражданина, как звучат эти слова.

– Это законы нашей страны.

– Законы, придуманные неизвестными мне людьми, определяют мою жизнь? И почему я должен им повиноваться?

– Потому что этих неизвестных вам людей выбрали такие же граждане страны, как и вы! – Он даже легонько прихлопнул ладонью по столу.

– Пойдемте на улицу, проведем опрос. Сколько из встреченных нами граждан страны проголосуют за то, чтобы расстрелять всех депутатов без суда и следствия?

– Не так уж и много.

– Это смотря где спрашивать. Есть места, где таких было бы большинство. Надо ли нам поддерживать и такое мнение большинства?

Он пристально посмотрел мне в глаза. Один из немногих, кто даже не дрогнул, когда я уставился ему точно в переносицу, смотрел, поигрывая скулами, чуть откинувшись на спинку кресла, и молчал.

– Значит, для вас понятие «моя страна» ничего не значит?

– Для меня понятие «эта страна» – место, где я живу. Все остальное решается при личном контакте.

– А на тех, кого вы не видите, вам плевать?

– Вам плевать и на тех, кого вы видите как сейчас, в упор.

У двери шевельнулся охранник, и Иванцов смог отвести взгляд, не теряя лица. Секунд десять он смотрел мимо меня, потом перебрал бумаги в папке.

– Пусть живу я, а все остальные – как хотят? Строите из себя высшее существо?

– Строить? Зачем? Я и так москвич.

На шутку он внимания не обратил. Похоже, что я не прошел какой-то экзамен, придуманный им прямо сейчас. Плохо, что и он мой экзамен пройти не хотел. Это не Сергеев, сам ставший магом, это простой чинуша из органов, привычно решающий чужую судьбу в соответствии с инструкцией, помноженной на желание левой пятки.

– Знаете, Михайлов, нас, до того как назвать «мракоборцами», пытались именовать инквизицией.

– И?

– Пожалуй, в этом что-то есть.

Угу. Прямая угроза? Действительно, не будь у меня таких заклинаний, и я бы испугался его. Пожалуй, еще вчера испугался бы. И согласился бы работать с добрым подполковником, уехать сегодня куда угодно, только подальше отсюда.

– Можно и так назвать. Вот только мы живем в век быстрой информации. Все хорошо знают, что такое инквизиция. Так что проживет организация с таким названием неделю. Если будут прятаться – две. А потом убьют инквизиторов, тех, кто их охраняет, тех, кто отдавал приказ о создании, и до кучи всех вокруг.

– С-с-суки. – Он посмотрел на меня с искренней ненавистью. – Вам, тварям, только бы убивать! Откуда же вы, гниды, понаползли?! Для вас, подонков, жизнь человека ничего не стоит!

Я задумался. А сколько для меня стоит жизнь? Две тысячи семьсот сорок два рубля, одна упаковка феритина. Это не «ничего», это четыре дня заказы развозить! Жизнь, на самом деле, довольно ценная штука.

– Маги не появились ниоткуда. Они жили рядом с вами годы и годы. И если сейчас, получив возможность, они начали вас убивать, то, может быть, не только в них дело?

Снова долгое молчание. Смелый, крепкий человек. Упертый. Глаза не отводит.

– Не боитесь, что если вдруг ваши силы исчезнут, то вам будет очень и очень нехорошо?

– Если наша магия пропадет, то мучиться мне не придется.

– Вы верите в гуманизм?

– Я верю в страх. Представьте, что во время пыток у мага вдруг вернулась магия? Черт ведь знает, от чего она может появиться или пропасть? Нет, исчезнет магия и меня убьют на месте, как можно быстрее.

Он даже улыбнулся, совсем чуть-чуть, и согласно кивнул. Не думаю, что он согласился со мной, скорее я опять неправильно ответил на его вопрос.

– Ну что же, Михайлов, ваша точка зрения мне понятна. Сивый, блокиратор при тебе?

Стоявший у двери конвоир поднял руку, повернув запястье так, чтобы было видно небольшую оранжевую коробочку с монитором. Точно такую, какой я ее и представлял себе.

Иванцов снял трубку с телефона:

– Вася, слышал? Да, переведи на блокиратор Сивого девятку. Нет, девятка, тут точно указано. Ага… Как? – последнее было снова к бойцу, тот посмотрел на замигавший огонек на панели блокиратора и кивнул. – Хорошо. Итак, гражданин Михайлов, сейчас вас посадят в автозак, уж простите, таковы правила перевозки опасных подследственных, и отвезут на нашу базу. На руке у бойца Сивого блокиратор вашего ошейника, если вне этого здания вы отойдете от него дальше, чем на двадцать метров, ошейник сработает. Если у него…

Я не слушал. Девятка, значит? Не семерка. Понятно. Понятно. Экзамен не сдан. Обеими сторонами. Я посмотрел на часы, висевшие над дверью. Девять семнадцать. Не очень хорошо, но полчаса я могу и не прожить.

– Хорошие слова в Библии есть. По памяти… так. – На самом деле я помнил цитату наизусть, нашел в Библии, как только снова заработал планшет. – «Сколько раз хотел я собрать чад твоих, как птица птенцов своих под крылья, и вы не захотели! Се, оставляется вам дом ваш пуст. Сказываю же вам, что вы не увидите Меня, пока не придет время, когда скажете: «Благословен буде Грядый во имя Господне!»

Меня окружила сверкающая аура. У охранника оказалась отличная реакция, он тут же хлопнул ладонью по коробочке на запястье. Надеюсь, девятый ошейник ни на кого не надет.

– «Замрите». – От меня прошла неощутимая и невидимая волна, следователь и конвоир замерли. Так, дальше. Вторая заготовка. – Не будьте так стремительны в поступках, тем более определяющих, жить другому или нет. – Я рисковал, за нами могли… да нет, я же слышал, за нами точно следили, но надо было играть роль. Пока они не знают источник моей магии, у меня остается преимущество. – Ибо жизнь наша – прохождение тени, и нет нам возврата от смерти: «Ибо положена печать, и никто не возвращается».

«Печать», оно же заклинание «запечатать комнату». Зависит от интеллекта волшебника, а я уже столько раз показал себя полным дураком, что долго не продержится. Внешне никак не отобразилось, я снова «почувствовал» его действие. Двери, окна – даже вентиляция стала «закрыта». Это ощущение нельзя было передать, похоже, физических аналогов у него не было, или они оказались вне человеческого восприятия. Надо было, конечно, еще в деревне попробовать, но что уж тут жалеть.

Иванцов все так же сидел, подавшись вперед, замерев на половине движения. Хм, а можно это считать атакой на меня? Черт, похоже, что да, и, значит, оцепа не продержится дольше пяти минут. Надо линять.

– Откуда же у вас, казенных людей, постоянная уверенность, что все должно быть по-вашему, что только вам известна истина? – Следователь не отвечал. Меня слегка потряхивало от нахлынувшего возбуждения, за дверью раздавались крики, сюда уже кто-то бежал. Черт, штаб мракоборцев, и посреди него взявший заложников колдун! Я просто удивительный идиот!

Хорошо, план… э-э… «бэ». Или «сэ» – сваливаем.

Сесть на пол, подальше от двери. Хлопнуть себя по лбу. Встать.

– Нет в облике истинного, и переменчив он, «ибо видимое временно, а невидимое вечно». – Придумывать дополнение к активатору пришлось на ходу, получилось коряво. Но черт с ним, я теперь невидим.

Снова сесть. В дверь ударили, пока только кулаком.

Ну, черт бы его побрал, не ожидал, что придется практиковаться в такой обстановке!

– Где я!

Ххек… как поленом по лбу! Пальцы? Подрагивают, черт. Эффекты? Только невидимость и «защита богов». Кровь из носа не идет, применение «опознания» ежедневно натренировало, команды явно были очень похожи. Но все равно голова кружилась.

Я осознал этаж. Сорок два человека, семнадцать комнат, три лестницы, два перехода в другие корпуса. Перед дверью четверо. Коридоры просматриваются. Дом старый, двадцатых годов постройки. Раньше тут была школа.

Поток сведений проходил через меня, утекая, сообщая и тут же забирая что-то обратно. Я больше забывал, и это было облегчением. Узнать всю историю дома, пусть и применительно к одному этажу, было болезненно. А все от чего – от лени! Мог бы тренироваться постоянно дома… и помереть через пару дней от инсульта.

Ну что, рискую? Да.

– Где я!

Хха… уже полегче, только этот класс. Черт, я уже комнату классом называю?

– Где я!

Ссуука. Больно же! Опять класс. Вот тут сидел парнишка, влюбленный в девочку с изумительно толстыми лодыжками. Не дай бог, я этого не забуду!

– Где я!

Из носа все-таки закапало темно-красное.

Весь дом. Черт, у меня слишком маленькая голова для таких объемов!

Кое-как я встал, кинул взгляд на часы. Всего две минуты?! А казалось, что пара дней…

В дверь методично молотили.

Так, можно было бы просто поддерживать оцепенение на этих двоих, но в доме почти две сотни народа, а при таком количестве монстров найдется тот, кто сможет прорвать «печать»… При таком количестве людей в смысле. Я не в игре. Я не в игре!

Голова кружилась, меня качало. А надо применять еще одно неизвестное по действию заклинание! Ну… Черт, как же там? Вспоминай, голова, а то сдохнем!

– «И дух поднял меня и перенес меня».

Придумывать маскировку не было сил. К тому же все мозги были заняты перевариванием полученных ненужных сведений.

Коридор. Тот самый, по которому меня вели. Впереди, метрах в десяти, группа бойцов ритмично колотится в дверь. Ну и хрена я четыре раза зону узнавал, если все равно только по этажу переместило? Вечная проблема с «прыжком» – не знаешь, куда закинет.

Зато я знал, куда мне нужно.

Мимо пробегали люди, что казалось странным. Звенел сигнал тревоги, по нему было бы логично разбежаться по своим местам, чтобы в коридорах оставались лишь те, кто должен ловить нарушителя, но все метались, как звери на пожаре.

Люди. Часы.

– Замри.

Бежавший мимо мужик замер на полушаге и упал. Часы… вот. Срывать неразъемный браслет пришлось с силой, оцепенелый бежал, сжав кулак, кажется, я ему руку расцарапал. Хорошо, что это не посчитало атакой и не убрало невидимость.

Второй, точнее вторая, девушка в макси-юбке попалась в конце коридора. Кажется, у нее светилось желтым ожерелье на шее, но мне было не до того – оцепенение, снять с руки маленькие часики на кожаном ремешке, уйти.

Лестница. Еще одна. Решетка. Мне мимо. Сюда, в этот закуток, тут на самом деле черная лестница. Архитектор был из «бывших» и предусмотрел специальный ход для прислуги. Вниз, вниз. Где-то на половине лестницы меня толкнуло, верх свитера и рубашки разлетелись клочьями, а два ярких пластиковых полукружья, мелькнув, исчезли, улетая. Даже дыма не почувствовал, только запах.

Вот дурак, ну кто же прячется с маячком-гранатой на шее?

Голова гудела невыносимо.

Вниз. Холодно, тянет от двери. Наружу, к сожалению, не выйти, везде решетки, моих пяти стрелок не хватит перепилить засовы. Значит, вниз. В подвал. Две комнаты, используемые под мастерскую. Вот эта дверь. Прижать палец.

– Остры стрелы твои.

Замок сдался только на четвертой стреле, я шагнул внутрь. Стеллажи, верстак, высокий столик с закрепленным мини-станком. На стене еще одни часы. Эта комната основная, но вон там еще одна, поменьше. Там хранят материалы, ну и тюфячок есть, на предмет подрыхнуть в рабочее время, хлебнув водки… она вот тут стоит.

Машинально проведя рукой по бутылке, я сдвинул занавеску, закрывавшую трехметровый коридорчик, ведущий в дальнюю комнату. Интересно, «печать» применяется на комнату или на заклинателя? Если второе, то зря я сюда приполз. Но что же делать… Зашел в коридор, встал на колени у двери и, просунув руку в проем, произнес:

– «Ибо положена печать, и никто не возвращается».

Снова это гадское ощущение иности, смещающей проходы. Зато теперь знаю – печать ставится на место. Вон в ту комнату теперь никто не войдет… ну, если не сможет преодолеть заклинание. А я – в этой.

– «Ибо положена печать, и никто не возвращается».

Теперь «им» надо пройти две преграды подряд. Правда, больше у меня «печатей» нет, и список запоминания на три часа.

Со стоном я сполз по стене. Ох, бедная моя головушка-а…

Для слабого человека оружие губительно. Способ выживания слабого – страх, а оружие внушает ложное ощущение силы. Вот, к примеру, я – получил магию, начал чудить. Раньше бы меня из леса бульдозером пришлось выковыривать, а следователю я бы в рот глядел и с рук ел, он бы мной уж так доволен был! И я бы однажды по-тихому ушел. Без этих мозголомных штучек.

Время – девять двадцать пять. Пальцы тряслись, но не так сильно, как я боялся, да и голова постепенно приходила в порядок. Сверил все имеющиеся часы, сравнил расхождения – в пределе полуминуты. Сейчас открывать врата нельзя, они на полчаса тут останутся, за это время успеют прочесать подвал, тем более что на двери сейчас видны, если быть внимательным, выгрызенные стрелами дырки. Найдут меня, найдут, надо продержаться тридцать четыре минуты.

Может, они вообще не смогут в дверь войти, все же две печати?

Ну да, как же. Что-то не оправдываются мои надежды в последнее время, надо готовиться тщательнее.

Следующие десять минут я готовился, передвигая железяки и деревяшки в одно место так, чтобы образовалось хоть какое-то укрытие. Мало ли, вдруг пули смогут пролетать, они же объекты, а не существа? При этой мысли я занервничал, а потом успокоился – ну, значит, будут пролетать, делов-то.

В девять тридцать три кто-то попытался открыть дверь. Ну ничего себе, восемь минут? Ах, черт!

Матюкнувшись, я начал раздеваться, полностью, догола. Получается, что не всего, а целых восемь минут меня искали по маяку. Жаль, нет времени искать электронных блох в одежде, придется голым идти. И чего я не полетел в Турцию врата ставить, там, наверное, тепло? Хотя ноябрь же.

Девять сорок четыре – дверь из коридора затрещала и рассыпалась, через порог перевалился странный механизм. Черт, если не может войти человек, то может войти предмет!

– Михайлов! Выходите! Вам некуда деваться!

Я не слушал. Очень осторожно я встал на колени и высунулся снизу, почти у пола, пытаясь рассмотреть, что там, в комнате. Потом вскочил и выключил свет в этой комнатке, одновременно выключая его в коридорчике. Слабая, но все равно защита, жаль, не догадался сразу выключить!

– Михайлов! Повторяю….

Зануда, повторяет он, видите ли! Робот-сапер ворочался, продираясь сквозь дверь. Открывалась она в коридор, и теперь гусеничный механизм пытался протиснуться сквозь нижнюю часть, застряв.

– Отведи… назад… проход.

Ага. Слышу. И знаю, что надо делать!

Высунуть палец, сосредоточиться, четко обозначить цель.

– Замри. Замри. Замри.

Робот продолжал ворочаться, но в коридоре тон резко сменился на повышенный. Ну да, три человека у дверей резко замерли, непонятно… черт, да, они знают один мой активатор точно, я же использовал «замри» на глазах у людей Длинного, пока Консерва с кошками-демонами дрался.

Под хруст и треск механизм, наконец, продрался и начал вылезать сквозь дырку в комнату. А за ним пройдут остальные, нарушенная печать спадает… Думай, голова, думай! Палец высунуть:

– «Подобно мучению от скорпиона».

Кислота попадает в глаза. Цель – робот. Что выведет из строя заклинание?

Жужжание смолкло. Через несколько секунд кто-то что-то вполголоса проговорил. Потом тон его стал нервным… странно тут все было слышно, или у меня с ушами что-то. Они в десяти метрах, а даже отрывков не понять. В первой комнате упало что-то большое, робот, похоже, уехал в сторону стеллажа.

– Михайлов! Последнее предупреждение – выходи с поднятыми руками! Через минуту я кину тебе первый подарочек, лучше выйди сам!

Целая минута. Это вообще профи, или так, погулять вышли? Почему сюда «подарочки» не полетели сразу же?

Девять сорок восемь.

– Лови!

– «Благословен буде Грядый во имя Господне!»

Успел!

Подарочком оказались два уже знакомых мне цилиндрика. В замкнутом помещении шоковая граната? Да уж, рисковать они не хотели!

Вспышка, грохот. Как во сне, когда все гремит, но не оглушает.

Снова на пол… в пролом пытается кто-то влезть.

– Замри!

Замер. Его тут же потащили из дыры назад. А вот нечего тут!

Осталось одно простое «оцепенение», четыре «длительных». Арсенал у меня не очень, если честно, печати, заразы, долго восстанавливаются.

– Михайлов! Ты не можешь сидеть там вечно! Выходи! Мы оценили, что ты никого не трогаешь, просто выходи, все можно решить словами!

Ну да. И неправильным номером ошейника.

Я скастовал молчание:

– Да замкнутся уста твои!

Несколько секунд тишины, а потом кто-то ритмично простучал чем-то твердым по дереву. С некоторой задержкой ему ответили, почему-то тоже стуком… Зараза! Сообразительный! В отличие от своих бойцов.

Девять пятьдесят две.

Тишина. Снова влетают гранаты. Красиво.

– Замри надолго!

Наверное, этот боец как раз готовился бросить третью гранату, потому что грохот раздался в коридоре. Ну, ребятки, покушайте своего варева сами!

Мат, крики, еще две гранаты. Уже не шоковые, в первой комнате что-то загорелось.

Пылевой бурей? Нет, в закрытом помещении такое заклинание глупо… хотя у меня еще активна «защита»… Несколько выстрелов из пистолета.

Сволочи, поняли, что я убивать не хочу!

– Замри надолго!

Робот задергался, с визгом попытался двинуться, но, видимо, одна из гранат ему перебила что-то в приводе, и через минуту он снова замер.

Девять пятьдесят шесть.

Черт, сейчас везде в доме народ поднят по тревоге. Может, прыгнуть еще раз? Опасно, могу вывалиться прямо в руки радостных вояк. К тому же непонятно, как действует прыжок во второй раз – надо ли снова определять зону? Вообще, зависит ли это заклинание от того, знаю ли я, в какой зоне нахожусь? Не успел выяснить. Значит, сижу на попе ровно.

Пол холодный, без одежды сидеть зябко.

Девять пятьдесят восемь.

С легкой щекоткой растаяла защита, десять минут неуязвимости прошли.

– «Да защитит он себя». – Мельком поморщившись, не «мигание» надо применять в таких ситуациях, продолжил: – «А снег и лед выдерживали огонь и не таяли». – «Ледяной щит», мощная штука, хотя тоже только на десять минут. Наполовину снижает урон… так что гранатой мне оторвет только полбашки. Пол глупой башки! – «Будьте святы, аки Господь наш свят».

Групповое освящение. Снижает физический урон ровно наполовину. Я проживу без четверти головы?

Ну, авось пронесет! Всего минуту надо, всего минуту!

Я твердил это, перебирая летающие вокруг тонкие льдинки щита.

Девять пятьдесят девять.

На всех часах длинные стрелки замерли на предпоследней отметке.

Все, уходить!

Встать!

– Врата – колодец!

Сияющая пентаграмма возникла на фоне боковой стены, авось побоятся лезть сюда. Чего им вообще было не подождать, пока я опомнюсь? Не удержавшись, я махнул рукой.

– Пока, неудачники!

И, споткнувшись, влетел прямо в портал.

Ох ты, снежок прошел!

Отмерев, быстро-быстро пополз от точки выхода, подхватил кусок замерзшей земли, потом вскочил, сдернул с колодца большую тяжелую крышку. Вот ей и буду бить, если войдут! Только сначала «оцепенением» приголублю!

Секунды тянулись одна за другой, длинные, как столетия.

Не в силах больше выносить эту тишину, я начал считать вслух:

– Один, два, три… ну давайте, давайте, твари! Четыре, пять…

Считая и ругаясь, я ждал минуты две, может, даже больше.

Никто не появился. Наверное, у них не было дурных кидаться в поставленную колдуном пентаграмму.

На трехстах я положил крышку обратно и сделал первый шаг домой.

Нога подвернулась.

Уже лежа в грязи, я увидел, что низ ноги, от лодыжки до пятки, в крови, вяло текущей из небольшой дырочки ниже колена.

Вот же гадство!

21

Дырка кровила, нога болела, мне вдруг захотелось заплакать. Ну что за дурак, они все собрались в коридоре, был один «прыжок» в запасе, я мог уйти и спокойно поставить врата в тихом месте!

Только куда деваться, надо вставать и идти, на улице около нуля, а я голышом.

Черт, теперь из верхней одежды в доме только бушлат да женские шмотки.

Стараясь не замазать ногу в грязи, встал, и, с ужасом чувствуя разгорающееся ниже колена жжение, быстро похромал к дому. Ключ под доской крыльца, слава богу, не в куртке остался. Вместе с паспортом, трудовой, деньгами… неплохим удобным свитером… непромокаемыми ботинками, к тому же дорогими, но что поделать, курьера ноги кормят.

В сенях остановился, нашел тряпку, быстро накрутил подобие жгута. Крови лишней у меня нет! Вытащил из-под лавки «умывальный» таз. Ох, заляпаю я кровушкой пол! Ничего, буду считать, что это мне месть за кроликов. Плеснуть воды из бочки в таз… Ур-род. Еще раз плеснешь воду на пол – получишь по морде! Вода в колодце, до колодца шестьдесят шагов, которые ты через час сможешь только проползти. И снега нормального нет, этот, мокрый и редкий, скоро сойдет. На мокрое падает, верная примета. Хорошо, бочку полную держу, двухсотлитровка пластиковая… Наскоро умывшись ледяной водичкой, наконец, зашел в кухню. Меня все отчетливее била дрожь, за двадцать часов дом не выстыл окончательно, но все равно, голышом, мокрый и с дыркой в ноге, я чувствовал себя слегка нехорошо.

Так.

Уцепившись за косяк и не обращая внимания на огонь ниже колена, я начал думать. Это всегда надо делать первым делом, а то потом придется делать в два раза больше, да в четыре – переделывать.

Кровь. Рана. Пуля. Тепло. Еда.

А теперь за дело! Дохромал до печки, сунул растопку в плиту, чиркнул спичкой, заодно понюхал кастрюлю с супом – не прокис, порядок. Вон еще печенка стоит укрытая… говорят, при кровопотере печень очень полезна, проверим. На два дня жратвы есть. Трехлитровую кастрюлю в руки, набрать воды, поставить на плиту. Принести таз в дом, поставить у столика.

Одна аптечка лежала за печкой, вторая припрятана в развалинах. Просто, на всякий случай. С треском отодрав крышку, вытащил из ячейки заранее приготовленные пакетики. «Давление», «Простуда», «Понос»… «Рана» – вот, это. Бумажку на стол… нет, вот сюда, прикрепить, чтобы было видно.

«Развести фурацилин». Легко. Только надо подождать, пока вода нагреется. Присмотрелся – не кровит. Хотя на этих потеках не видно, может, и течет помаленьку.

Пока грелась вода, вытащил полотенце, накрыл. Проверил пальцы – терпимо. Давление и мерить не стал, все равно не знаю, каким оно должно быть при огнестрельном ранении. И что вообще теперь делать-то? Черт, читал я где-то, что с кровотечением до получаса можно возиться… а еще помнится про «золотой час». Жить хочется… И дырочка маленькая, и нога стоит, и не болит пока что… очень уж сильно. Но выходного отверстия нет, а значит, пуля там, надо доставать.

Помял левую икру – вот легко все нащупывается, а на правой всего-то небольшая дырочка и даже тронуть боязно! И вообще, пока не промою руки и ногу фурацилином, даже смотреть не стану!

Чем хороша дровяная плита – быстро вода греется. При готовке надо учитывать, ловчить, привыкать, зато в такие моменты удобнее. Не дай бог повторять придется.

Зачерпнуть поллитровой банкой воды из кастрюли, кинуть раздавленные таблетки, помотать, размешать… черт, вода еле теплая, надо было подождать. Ногу в тазик, и аккуратно… хрен тебе, дырка с другой стороны. И в воде еще не все растворилось.

Все больше хотелось вскочить, заорать, сделать хоть что-то!

Спасало только то, что за последний час я слишком много нервничал и переживал, перегорел, наверное. Ну и к тому же это был далеко не первый раз, когда от терпения зависела моя дальнейшая жизнь.

Ногу в тазик, выверн… наверное, пуля в ране что-то задела, боль прострелила от пятки до бока, я не упал только чудом. Не буду больше так выворачивать, не буду, успокойся!

Тонкой струйкой сливал мгновенно перекрашивающуюся из желтоватой в красную воду, промакивая скомканным бинтом, обмакнув его во все тот же фурацилин. Наконец более-менее нога была очищена. Второй этап. Вздохнуть… думать только о ране. Нельзя думать о том, что это нога, что это я, опознание в игре не работает на игрока, показывая только обычную статистику. Надо сконцентрироваться на ином, на четкой цели. Другая попытка будет только через шесть часов, и это будет уже поздно.

Нога. Рана. Нога. Рана. Нога. Рана!

– Опознание!

За дергающей болью под коленом я почти не заметил привычного головокружения. Ну да, после недавнего «узнавания» целого дома тут всего одна маленькая пуля из ПМ, 1979 года изготовления, целая, замершая очень близко от кости, но не дошедшая до нее, в почти чистой ране, выпущенная наугад бойцом, озверевшим после того как шоковая граната, усиленная благодаря «оцепенению», оторвала его другу пальцы на правой руке.

Хорошо, что пуля ударила после того, как я разделся, и в ране нет ниток. Чистая ранка, дырочка, можно сказать, непонятно почему не задевшая крупных сосудов, не раздробившая мне кость. Плохо, что ударила под углом, пройдя через всю икру, и остановилась вот тут.

Я потер пальцем место, где пуля должна была выйти, вырвав здоровенный кусок мяса, вперемешку с обломками кости.

Ура «ледяному щиту», блокирующему шанс критического удара!

Только что ж теперь делать?

«Мема» на девять часов с копейками. Врата восстановятся через шесть с половиной часов. Эффекты? «Освящение», «мигание». Хорошо, в другой ситуации можно было бы задуматься, почему я был «отравлен», но сейчас нет эффекта «кровотечение», уж не потому ли, что травил наркотой меня маг? Плохо, что «развеять магию» у меня только одно…

Идти в деревню? Встав, я дохромал до зеркала, оставляя мокрые следы на полу. Видимая часть моей фигуры была окружена легким сиянием «освящения», в игре по «яркому сиянию» даже присутствие невидимки можно было заметить. И вот выхожу я весь такой красивый с дыркой в ноге… это если смогу пройти два километра по вязкой грязи, покрытой быстро тающим мокрым снегом. Но выхожу к деревне. Арсенал почти пуст, я почти беззащитен. Тетка в городе, пойду, значит, к ее брату… который тоже не факт, что здесь. О магии все уже знают, что хуже – знают из слухов, а что селянам в уши могли нажужжать, это еще вопрос. Ну ладно, дойду, найду машину. Час до Гнединска, там в больницу. Пулю вынут, понятное дело, и тут же настучат ментам. Это если еще на операционном столе аккуратно под наркозом какую-нибудь артерию не вскроют…

Я снова вспомнил твердый, ненавидящий взгляд Иванцова. Сколько их, людей, которые будут защищать от магов свои семьи, даже не глядя, кто перед ними? Кому будет хватать одного только слова «маг»?

Черт с ним – мне вытаскивают пулю, я тут же ухожу вратами обратно. Завтра за мной придут местные? Послезавтра? Сколько мне ждать, пока кто-то не придет ранним-ранним утром по гасящему все звуки снегу и не запалит мой дом со всех четырех концов, задумчиво глядя поверх дедовской двустволки на окна?

Не-е, не пойду я в деревню. Нечего мне там делать. Вообще, сейчас даже Доку нельзя доверять. К тому же до него шесть с половиной часов.

Я еще раз осторожно пощупал ногу. Черт побери, для счастья не хватает всего двух сантиметров! Вот же она, пуля, прощупы-ы-ывается-а! Нет, ни хрена. Глубоко слишком.

Хорошо. Так, что у меня еще есть? Инструменты в пакете, можно разрезать… нельзя, я не знаю, как доставать пулю. Разворочу всю ногу, потом только ампутация и поможет. Вздохнув, я начал прикидывать. Вот дырка. В ней, на глубине семи сантиметров, пуля. Девять миллиметров, ориентирована… точно по оси канала, не крутило ее. Кровь уже сочится, надо поменять тряпку. Что я могу сделать?

Заклинания? Два «восстановления», «починка», не действующая на живое, «развеять магию», две оцепы. Полцарства за хил! Где все лекари, почему их и в жизни, и в игре хрен найдешь?!

Рука упорно тянулась накрыть рану, зажать. Наверное, надо принять обезболивающее? Или рано… как оно с феритином сочетается?

– «Не будет у него ни усталого, ни изнемогающего».

Ох… боль словно обновилась, я стал чувствовать ее острее, зато перестали путаться мысли.

Выходов ровно два – или подождать два часа и «стрелами» выгрызть тот участок ноги, где сидит пуля… На мне «освящение», оно уменьшает в полтора раза физический урон, зато настолько же увеличивает магический. Промахнусь – дырка будет в полтора раза глубже. Трехсантиметровая полость в мышце… плюс кость заденет, если промахнусь. И останутся микрочастицы, «обрезанные» пролетевшими импульсами стрел, вызывая нагноение… нет, это не подходит, проще сдаться обратно Иванцову.

Значит, второй выход.

Аптечка, инструменты. Ножницы, зажимы, лезвия для скальпеля. Тонкая хромированная железка. Зонд, так это называется, да? Меч у Консервы был инкрустирован, не простая цельная железяка, но все равно починило… Дубина, чтобы в следующий раз до проведения всех возможных экспериментов в город ни ногой! Слышишь?

Слышу, не ори. Спирт в бутылочке, налей тарелку и зонд в него!

Заменив тряпку резиновым жгутом, я сделал два укола обезболивающего, с тоской приставил зонд к отверстию… черт, ну что же я делаюууу!!!!

Остановился, только когда клятая железяка ушла в рану, кажется, почти вся. Наверное, я не туда уколол, потому что больно было невыносимо! Но я был уверен, что слышал… не ушами – всем телом слышал этот омерзительный звук, когда стальной щуп наткнулся на пулю. Она там, в самом конце, и зонд упирается строго в ее клятое донце. Теперь… Палец прижат строго параллельно к скользкой железяке, пальцы почти не дрожат. Цель – не доходя полутора сантиметров до кончика зонда. Строго в центре, строго по оси этой железяки. Так, чтобы вместе с зондом выгрызло кусочек пули. Он тонкий на конце, его целиком испарит. Ну…

Протолкнув зонд как можно дальше, понимая, что да, он уперся в кусок металла вон там, внутри мышцы, я прохрипел:

– Остры стрелы твои!

Зонд скользнул дальше. На два испаренных заклинанием сантиметра дальше.

Я повалился на пол… наверное, я что-то не так делаю. Или чего-то не учел. Только времени нет, не решусь сейчас – не решусь никогда. Встал на колени, придерживая торчащий из ноги инструмент, сел обратно на скамью. Продолжаем развлечение! Сосредоточиться! Не удается, с железякой из ноги.

– «Не будет у него ни усталого, ни изнемогающего».

На этот раз боль не усилилась, но послушное заклинанию сознание прояснилось. А я сказал – продолжаем! Господи, ну пусть получится, ну чего тебе, скотине, стоит?! У меня должно получиться!

– «Укрепи сталь Божьим перстом».

А теперь – тянуть. Думать уже поздно.

Если я полагал, что раньше было больно, то я ошибался.

Наверное, я орал, скорее всего, даже визжал, вытаскивая из себя слившиеся в единое целое зонд и пулю. Это почему-то не запомнилось. Когда из раны вышла созданная мной странная конструкция, я снова хотел упасть на пол, но удержался непонятным усилием. Даже не то чтобы гордость, какая гордость у кричащего человека с мокрым от слез лицом, просто туда, куда думал упасть, кровь брызнула, а я уже как-то привык, что почти чистый.

Дотянувшись до полотенца, я зажал его зубами и скорчился, пережидая, кроме боли, ощущая только текущую по лодыжке теплую кровь. Наверное, без очистившего голову «восстановления» вполне мог потерять сознание, но, несмотря на боль, я был совершенно свежим. Наверное, оттого так ярко все воспринимаю.

Дальше было все просто – бросив слившийся воедино с пулей зонд, я уставился сквозь слезы на листок с перечнем действий. Промыть… сделано, сделать укол… сделано, нанести мазь… нанес. Оставить рану открытой… что, совсем? А, ну да, индпакет. Принять таблетки… одна выскользнула из рук, при этом в блистере их вообще только две и было, пришлось отставить негнущуюся правую ногу и изобразить акробатический этюд «марионетка влезает под стол». Нашел. Съел.

«Как можно скорее отвезти больного в больницу». Издеваетесь, да? Ну, хрен с вами.

Я оглядел кухню. Лужи красной воды на полу, обрывки упаковок, мокрые бинты. Черт, я всего одну маленькую дырочку заделал, что ж творится при ампутациях? На картинках все чинно – халатики, марлечка, строгая стерильность, а на самом деле наверняка там даже потолки в крови.

И что самое поганое – все закончилось.

Пули в ране нет, бинт намотан, лекарства съедены. Я больше ничего не могу сделать. Осталось самое страшное – ждать!

Нога не дергала, просто ныла. Кажется или нет, но после того, как я закончил, мне стало легче. А может, это просто, наконец, лекарства подействовали. Черт, а ведь у кого-то под рукой только водка, нож да йод, и ведь оперировали, и выживали. А я тут нюнюсь, бобошечку ему сделали. Встань и иди!

Но на уборку сил не хватило. Набросал тряпок на лужи, веником согнал в угол все, что намусорил.

На стол две тарелки, в каждую – пакеты с лекарствами. «Температура», «антибиотики» и отдельной стопкой то, чем перевязывать буду. Потом может не быть времени искать все это в коробке. Или сил.

Две банки с вареньем, подаренные запасливой теткой, к печке. Наполнить все кастрюли водой, одну поставить к плите, мне надо будет много пить. Подхватив из жилой комнаты старый стул, выбил ему сиденье и в сенях поставил, подсунув вниз старое ведро. До ветра бегать на двор, я может, и не смогу, но сюда дохромаю. Не смогу дохромать – в город и сдаваться. Черт… Надо было уходить в Хабаровск, там два километра… ах, да, освящение.

Мысли путались, что при общей бодрости немного пугало. Ногу я чувствовать перестал, поэтому натянул треники, накинул оставшийся от старой хозяйки ветхий, но чистый халат, и вышел во двор, в три ходки наполнив сушилку у печи дровами, в дополнение к уже лежавшим в сенях. Не знал бы строгостей с оборотом, подумал бы, что Алла ухитрилась в аптечку наркоту добавить.

Через час я угомонился. Ногу дергало, иногда меня пробивала дрожь, но в печи горел огонь, еды хватит на неделю, собрана сумка, если надо будет эвакуироваться в город. Если в портал можно упасть, споткнувшись, то вползти в него наверняка удастся.

Упав на кровать, я в очередной раз пожалел, что нет мобильника. Надо будет вьюшку закрыть, зря, что ли, топлю?

Спал прерывисто. Нога болела, но мало ли что там у меня болит? Первый раз, что ли?

Но, кажется, не только спал, поскольку очнулся ближе к ночи.

В «эффектах» все еще не было ни «болезни», ни «кровотечения». Зато список заклинаний сократился наполовину, а я не помнил, чтобы просыпался. С этой мыслью отключился снова.

Утро. Встать, навестить сени. Нога распухла, ощущалась горячей и твердой. Вода в кастрюле на шестке все еще теплая. Ну и как, можно ли менять повязку, или не надо тревожить? Отмочив, снял бинт, кое-как промокнул, выдавил мазь и снова забинтовал. «Опознание» на рану ничего не дало, я просто в очередной раз понял, что я – это я. Надо будет конкретнее попробовать.

Нельзя сказать, что это так уж больно, сейчас было почти терпимо. Почти. Можно бы и поменьше.

Разболтав в двухлитровом ковшике варенья с теплой водой, позавтракал тушенкой. Нехорошо, хлеба у меня почти не оставалось. Зато макарон полно, наемся. Как только суп кроличий прикончу.

В кровать я лег с облегчением и восславил условности – в отличие от игры в жизни можно было использовать «восстановление» полулежа.

Подгреб было планшет, но в голове зашумело, пришлось отложить. Последней мыслью было, что зря кладу на тумбочку, там вода еще в чашке.

– Па! Па-а!

В доме холодно. Батареи отключили?

– Па! Где ты?

Меня колотило. Я… где я? Жарко. Пить.

– Пааа!

Он ушел. Да, помню… меня начало ломать, он ушел. У нас же денег нет? Феритин кончился, опять приступ.

– Паааа!

Молчит. На тумбочке… что-то упало. Кружка. Я выпил все, что было, закашлявшись от сладковатой жижи на дне. Откуда варенье? У нас же вообще ничего не оставалось? Отца уволили, опять.

Попытался встать, упал. И доски почему-то на полу… ковра нет.

Ежась, я попытался найти одеяло, не смог. Нога как в колодке и дергает. Холодно… черт. Надо что-то сделать… пить. Я хочу пить. В кухне кран.

Только ударившись об угол печки и задержавшись на нем, я вспомнил, что в деревне. Печь, шесток, кастрюли! Подняв одну, я начал жадно хлебать, проливая на грудь, потом закашлялся.

Я в деревне. Меня подстрелили. Помню. Света нет… есть!

– Да будет свет! – С изумлением уставился на укатившийся под кровать шарик. Вот сволочь! Еще заклинание, на этот раз рука успела сжаться, комната осветилась.

Холодно, но не смертельно. Растопка, вопреки здравому смыслу предусмотрительно сложенная на полу у печи, кастрюли. Пальцы?

Руки ходили ходуном, странно, что меня еще не били судороги. Так. Я сейчас и таблетку взять не смогу.

– «Не будет у него ни усталого, ни изнемогающего».

Стало легче, настолько, что захотелось повторить. Вдруг еще легче будет?

Руки все равно слегка подрагивали, пока я брал пузырек.

Ха, «восстановление», да? Надо не меня, надо ногу восстанавливать.

– «Не будет у него ни усталого, ни изнемогающего».

Уже закончив, я пожалел. Зачем? Теперь надо ждать, пока станет легче. Только два раза можно… а, нет, врешь! У меня еще два слота… только их нельзя занимать. Я не помню, почему.

Надо таблетки есть. Я болею. Тогда дождусь, пока «восстановление» восстановится, и я тоже восстановлюсь. Еще раз.

Снова надо идти за дровами. Ногу перемотал, дырочка маленькая, из нее желтое сочится. Заклинание сказал – легче стало. Но холодно. И за окном снег. Босиком по снегу холодно, зато дров принес. И спать сразу… когда спишь – хорошо.

– «Не будет у него ни усталого, ни изнемогающего».

Устало осел. Бочка в сенях наполовину пуста. Когда я успел? Время летит… Нога почти зажила, даже наступать можно. Может, в город? К врачу?

Нельзя надеяться на других. Тот, кто надеется на других, – умирает. Все те, с кем я лежал в больнице, все те, кто не старался понять, как можно вылечиться самому, что ты можешь сделать сам, как заставить врачей лечить тебя, – они умерли! Я – жив! Можно надеяться только на себя…

Надо спать. Пока спишь, то почти не устаешь и почти не приходится тратить феритин. Хватает заклинания. А, да, пока не уснул:

– «Не будет у него ни усталого, ни изнемогающего».

Все. Спать.

Проснулся рывком, в доме тянет гарью. Меня нашли?

План провален. Ребята Сергеева не хотят мириться, они хотят жестко управлять событиями, вояки чертовы… «Кто имеет медный щит»… прав Соловьев, ой прав. Значит, уходим? Я вам устрою войнушку!

В ногу кольнуло. Рана, черт. А почему в ступне?

А, отбой, я просто забыл закрыть печку, когда разогревал консервы. Такая гадость эта тушенка! Уголек выскочил, подпалил тряпку. Плохо, нельзя забывать.

– «Не будет у него ни усталого, ни изнемогающего».

Ох-х… лучше. Поднял тряпку кочергой, кинул в печь. Раньше весь мусор сжигали, даже есть про ленивых пословица: «Он мусор из дому выносит».

Иванцов – мусор. А Сергеев – дурак.

И я дурак. Жизнь такая.

В очередной раз проснувшись, я остался лежать. Печка теплая еще, можно не вставать.

Пальцы? Подрагивают. Это ничего. Нога не болит. Да, помню… я же видел, ранка заросла. А ведь кровищи было, и болело. А прошло всего… Сколько прошло-то?

Планшет разряжен. Я встал, поморщившись. Одежда воняла. И постель воняла. И на полу виднелись следы рвоты, затертые. Не помню.

Сколько же я болел?

Стащив все надетое, с удивлением разглядел круглый шрамик на ноге – нет, сколько же я болел на самом деле?! У стены россыпь бурых бинтов, разорванных пачек, пустых блистеров. Нашел упаковку феритина – не, не так уж и много. Неделю, судя по количеству оставшихся таблеток. А нога как новенькая, чуть-чуть ноет, но не болит.

В бочке воды оставалось на дне, к тому же у двери чуть намело снежку. С удивлением нашел рядом с «туалетным» стулом одно почти полное, но аккуратно накрытое крышкой ведро. Второе воняло под стулом. Нет, не неделю. Но ничего не помню же?!

Мыться всерьез было нечем, но вонь от тела была невыносима, так что я наскоро обтерся мокрой тряпкой. Сегодня у меня будет баня! Одевался я дрожащими от слабости руками, зато в чистое.

Надо вспомнить, что со мной было? Помню «операцию», помню, что вытащил пулю. А больше толком ничего не помню. Болеть готовился, но я всегда готовлюсь, мне иначе нельзя.

Из трех ведер два были с нечистотами, ну да что ж поделать. Плохо, что придется одно ведро в руке тащить, с коромыслом легче. Накинув бушлат и шагнув за дверь, я остановился, ослепленный белизной.

Снег лежал на нетоптаной целине двора, на крышах, земле. Невыносимо белое снежное одеяло светилось на солнце. Ослепленный, я стоял, держа в руке ведро, а второй закрыв лицо.

– Михалыч?

Что? Кто тут?

Я убрал от глаз ладонь и, часто смаргивая, попытался присмотреться.

– Ох ты ж… Михалыч, да что с тобой стряслось?!

Почти посреди двора стоял немолодой деревенский мужик в национальной одежде – ватник, толстые штаны, ушанка.

– Здравствуйте, Иван Степаныч. Как там тетя Марина? – Она мне тетка, хоть и очень дальняя, но ее брата мне как родственника не представляли, так что формально мы чужие. Этикет, так его за ногу!

– Да в порядке, привез недавно с внучатами. Ты-то как?!

– Да тоже в порядке. Поболел немного, ну я же Марине Степановне говорил, для того сюда и приехал.

– Черт знает что! Ты совсем дурной? В зеркало гляделся? От тебя половина осталась! – Он действительно не на шутку разволновался, даже подошел к крыльцу.

– Спасибо, я почти в порядке. На поправку пошел, вот, стирку решил устроить.

– Ну… да. Это, дачник, давай, может, к тетке… хм. Ко мне переедешь? У нее сейчас малые, а я только с бабой своей, угол найдем.

– Спасибо, не стоит. Я в самом деле поправляюсь. Вот если бы у вас прикупить, чего поесть, я тут, пока болел, подрастрясся.

Он замялся, но кивнул:

– Это да. Заходи… обсудим.

Пока мужик оглядывал двор, в котором не было следов деятельности от слова «вообще», я спросил:

– Иван Степаныч, а сегодня день какой? Я тут, на природе, так увлекся, что даже про календарь забыл.

Он посмотрел на меня все так же тревожно, но ответил по делу:

– Пятнадцатое декабря, Михалыч. Утро.

Можно для смеха спросить, какой год, но лучше не шутить.

– Ну, я так и думал, просто замотался. Деревенская жизнь, считаешь только сезоны.

– Это так, это бывает. Может, все-таки пойдешь со мной? Снег еще неглубокий, пройти можно даже больному. Потом труднее будет.

– Спасибо, Иван Степаныч, мне пока лучше еще недельку дома посидеть. Вот потом навещу, спрошу, что в мире делается, а то совсем без новостей. Что там, все в порядке?

– Да более-менее все у нас. Телевизора теперь нету, правда, но все равно лучше, чем в городе.

Лучше, чем в городе. Зашибись формулировка.

– Простите, Иван Степанович, я болел все время, пригласил бы, но в доме сейчас не очень. Прибраться надо…

– Да я уж вижу. Ну, ты смотри, болеть тебе не впервой, но все равно, фельдшер, может, и поможет чем. – Он помялся, но предложил, – А то хочешь, отвезу в райцентр? Ты и в самом деле как из домовины поднялся.

– Спасибо, обычное сезонное обострение. – Стандартная отговорка подействовала и сейчас. Мы перекинулись еще парой фраз, и он пошел обратно.

Мужик! Два кэмэ по укрытой снегом дороге только ради того, чтобы дачника проведать?

Уже закрыв дверь, я осознал – он сказал «декабря»?! Месяц с небольшим?

Руки начали подрагивать, мне не надо было даже смотреть.

Месяц болел. Ничего себе. И выжил.

Короткие мысли проносились, исчезая, а я все стоял, держась за стену. Месяц?! Понятно, почему пришел, если я в деревне столько не показывался. Так, к черту все. Сначала здоровье.

Добравшись до тарелки, в которую были вывалены все лекарства, я вытащил пузырек с феритином, вытряхнул таблетку, кинул в рот, запил затхловатой водой. Ох, сколько же тут уборки! А сколько воды надо натаскать! И дом проветрить надо, и постирать. Но это ничего, главное – жив. Гангрена не началась, приступа не случилось, я выжил, а все остальное можно пережить.

Руки свело судорогой. Да что ж такое, я таблетки перепутал?

Вытряхнув еще одну, проверил на маркировку. «F», таблетка чуть желтоватая, квадратная. Феритин.

Съел ее с поднимающимся осознанием того, что список сюрпризов на сегодня не исчерпан.

Хотя руки и тряслись, но я прошелся по дому, отмечая изменения. Груда жестянок, почти все консервы съел. Ну да, больным готовить было бы сложно. Погрызенная пачка макарон. Это я сам или мыши завелись? Кажется, совместные усилия. Половина банок с овощами пусты, в некоторых плесень на дне и стенках. В углу грязные тряпки, так и не отмытые от крови после того дня. Наконец, долгими окольными путями я добрался до зеркала.

Узник концлагеря. Без шуток.

То, что я ел, уходило в болезнь, на себя не оставалось. Из стеклянной глубины смотрел жестоко изможденный седеющий тип лет пятидесяти, с глубоко запавшими глазами, небритый настолько, что это уже почти можно было назвать бородой.

Я поднял руки к лицу. Пальцы жили своей жизнью, подергиваясь в ритме, который так долго пытался разгадать Док. Феритин очевидно не действовал. И почему же я жив? Хотя есть догадка.

Эффеты? Пусто.

Список заклинаний? Не изменился.

– «Не будет у него ни усталого, ни изнемогающего».

Тремор унялся почти сразу, по телу пробежала освежающая волна.

Значит, перешел на магический метаболизм, волшебник?

Ох и дорого же мне встала эта прогулочка в город.

Посидев минут пять, я встал и потащился за ведром. Чем переживать, займусь уборкой, а остальное решу в процессе. Ничего, я жив, остальное приложится.

22

Осторожно, постоянно оглядываясь и прислушиваясь, я шел по проходу, вытянув перед собой руки. Конечно, для применения заклинания совершенно не нужно быть постоянно наготове, но даже моя постоянная, благодаря доспеху, невидимость здесь была только шансом, а не гарантией. К тому же в этих потемках белые пятна рук помогали отличить стенку от прохода. Опять поленился заранее обзавестись светочем.

За углом послышался шорох. Аккуратно выглянув, увидел повернувшегося ко мне спиной мага, что-то высматривающего в другом конце зала. Ну, вот и моя сегодняшняя жертва! Все убитые раньше были обычной охраной, а это тот самый парень, на которого мне выписали контракт! Список заклинаний… «оцепенение».

Посыл, враг застывает. Увы, только на десять секунд, это не прежние читерские времена, но застывшее время снова возвращает к списку. Удар молнии! Еще один, еще! Враг отмер, кинул в меня огненным шаром, попытался убежать, запаниковав. Вот за что люблю молнию, так это за то, что она, зараза, красивая и больно бьет! Скорчившись, противник падает поперек коридора. Обыскивать труп не стал, ничего интересного, но, пройдя в его комнату, в запертом сундуке с ловушкой еще один неплохой стеклянный кинжал. Так себе добыча, но сегодняшний поход я окуплю. Загружен под завязку, надо возвращаться. Цель прибита, клиент будет доволен, так еще и ножик подобрал! Список заклинаний, «исцеление» на себя, и одно из первых созданных мной заклинаний – «увеличить ману». Без полного запаса я даже в город не сунусь!

Список, «Возврат», и я сошел с портального круга.

Скупщик встретил неласково, но, хоть и за полцены, все же взял кинжал, что-то бормоча под нос. Клиент, глава местной гильдии, едва оторвавшись от книги, кивнул в ответ на доклад и тут же обрадовал следующим заданием. Прости, приятель, но это завтра. На сегодня сеанс закончен.

Сохранившись и нажав «выход», я потянулся, потом потер озябшие руки.

Все узнается в сравнении. Играть в «Морровинд» дома, рядом с батареей центрального отопления, за удобным столом, или играть в деревенской глуши, где из всех электроприборов один ноутбук, а греет печка, к которой я сижу, прижавшись спиной, – это большая разница! Жизнь на заброшенном хуторе меняет приоритеты. Если раньше я полагал вершиной современной цивилизации Интернет, то теперь первое место делят теплый туалет и программа «Как это устроено». Без Интернета, как оказалось, вполне можно прожить, без водопровода намного труднее.

Сложно было и без развлечений, но уже два месяца, как меня радует ноутбук, понтовый, шикарный, в алюминиевом корпусе, с кучей программ – лицензионных!

Я, впрочем, использую только установленные лично две игры – «Морровинд» с аддонами, где играю за мага, и «Невервинтер Найт-2», в котором бегаю священником-друидом. Без читов, честно отыгрывая все нюансы жизни своих персонажей по часу в день. Не то чтобы я верил в возможность получить возможности из этих игр, но не попытаться было бы глупо.

За окном светлеет. Раньше пришлось бы съесть таблетку, а сейчас лепота – произнес заклинание, и все симптомы пропали! Плохо, что время жизни без «магической таблетки» сохранилось до десяти часов.

Восемь часов – столько я живу после примененного заклинания «восстановление» до появления первых признаков возвращения болезни, два часа – максимум, который я смог выдержать, не произнеся в срок заветные слова. До сих пор считаю тот эксперимент дурной затеей, под конец меня начало ломать судорогами так, что заклинание удалось применить только с пятого раза. Но подействовало мгновенно.

Конечно, переживания и нагрузки, как и раньше, приближают возвращение болезни, зато можно обходиться без таблеток. Теперь страх того, что мне не хватит денег на лекарства, сменил страх пропустить, проспать, прозевать тот срок, когда вслух произнести восемь слов, цитату из старой, неведомо кем из непонятно зачем написанной книги, примененную как внешний эффект заклинания в совсем не популярной текстовой игрушке.

Завтрак. Овсянка с изюмом. На молоке!

По нынешним временам, вполне себе деликатес.

Ноутбук, к примеру, я выменял за семь банок консервов. Можно было бы сэкономить одну, рыбную, они не так ценятся отчего-то, свободный оборот компьютерной техники уже три месяца как под запретом, и на барахолках из-под полы можно приобрести что-то получше, но этот явный «креакл» выглядел так жалко, что язык не повернулся начать торговлю. У меня-то проблем с едой нет. Дядька Иван (я прошел все официальные ступени возведения в родство, в их нынешнем деревенском варианте, после того как случайно подпрыгнул на два метра и расшифровался) оказался тем еще кулачиной, но еду не зажимал. В обмен я иногда таскал ему разные мелочи по хозяйству… десяток световых шариков или что-то подобное. Вопрос денег меня в последнее время уже не волновал, по вполне понятным причинам – они как бы имели хождение, и даже как бы поддерживался курс обмена, но в реалиях смутного времени бумажки стремительно утрачивали значение. В деревнях народ постепенно перешел на натуральный обмен, в городах, что побольше, вовсю лютовала карточная система. Зато менять что-то на еду – сколько угодно! Раньше мне бы пришлось год работать для такой шикарной покупки, как этот ноут, а сейчас – один невидимый мини-сейф, и вот я обладатель пачки макаровских патронов, десяти кило консервов и ящика «Геркулеса». Кило изюма взял на сдачу, так как явно продешевил.

Маги-крафтеры не редкость, на толкучках постоянно мелькало что-то из созданного или зачарованного, но большинство предметов были полезны только самим магам и таяли в руках заурядов или были не нужны в повседневной жизни. К примеру «камней маны», кусков сконцентрированной магической энергии, применяемой в большинстве игровых систем, было просто завались… но зачем они мне? Те, кто ими пользовался, как правило, могли сами себе что-то подобное сделать.

Постоянные эффекты накладывать умели единицы. Как я и предполагал, конкурентов у меня почти не было. Тем более что я почти не совался в большие города, делая исключение только для Хабаровска, где спонтанно возник самый большой в регионе безопасный рынок. Китай, однако, рядом.

Аккуратно выев треть чугунка, переставил остатки в сени. Апрель только начался, заморозки еще случались, и снег, хоть и слегка потемневший, еще никуда не собирался уходить. Даже иногда с неба сыпалась новая порция, прикрывая блестящий наст свеженьким. Надо уже задумываться о холодильнике и хотя бы набить ледник.

Ноут звякнул, предупреждая. Слышу-слышу, уже почти готов!

Тогда, очнувшись от болезни, я не паниковал, не орал «все пропало», просто сел и начал думать. Что я в этом новом мире? Кто я? Чего хочу и на что могу претендовать с учетом моего магического арсенала?

Вычеркивая нарисованные на снегу во дворе цели, пришел к выводу, что хочу на море.

Куда-нибудь в теплое место, на белый песок, можно без пальм, но чтобы обязательно мало народа, тепло, солнце и волны, накатывающие на берег. Турцию и Египет не предлагать, Грецию тем более. Оттуда доходили не самые веселые слухи, пусть даже я и делил все на десять.

Впрочем, и в той стране, гражданином которой я числился, тоже новостей было много.

Стремительно сдавали позиции государственные органы управления. Возникали как из ниоткуда рынки, рыночки, толкучки, как в девяностых, появились мгновенно ларьки, все запреты пропускались мимо ушей. Иногда ларьки сносили, вместе с содержимым. Иногда сносили суды и мэрии, тоже вместе с содержимым. Иногда у рынка с одной стороны грозно стояла бронированная машина, с другой – кучковались непонятные люди в гражданском. И те и другие пропускали мимо ушей слова командиров о том, что врага надо уничтожить, ларечников грабили со всех сторон, пока они не ложились под сильнейшего, который мог прогнать грабителей и обеспечить «порядок».

После ряда странных происшествий сложилась традиция «нефтяного перемирия», то есть за тем, кто посягал на трубы, нефтеперегонные заводы или хотя бы заправки, гоняться начинали все. Маги, военные, власти, простые граждане-зауряды – без горючки жить не хотел никто. С другой стороны, от «нефтяников» требовали равного отношения ко всем и четкой координации цен, без грабительского завышения. Хотя цены все равно где-то были больше, где-то меньше.

Я поневоле мотался по стране, говорил с людьми, наблюдал. Иногда, очень редко, вмешивался.

Гражданской войны не намечалось. Даже больших потасовок с применением тяжелой магии и систем залпового огня было всего ничего. Где-то возникали магические гильдии, по всем законам развития подобных групп быстро скатывающиеся к борьбе за власть и ресурсы, после чего распадающиеся. Где-то былые и новые лидеры выстраивали рабочие схемы, включая в них магов. Где-то вообще не осталось людей, только развалины, светящиеся желтым светом для моего взгляда.

Ходили слухи о первом друидском лесу. Ходили слухи о появлении гномов. Ходили слухи о демонах, зомби и привидениях – в их правдивости я убедился. Один раз не успел сбежать, пришлось сидеть на дереве, благословляя данную полетом прыгучесть и старательно выцеливая своим стареньким «макаровым» головы стоящих внизу тварей. Не знаю, что это было, но напоминало поднятое кладбище. Штаны жалко, пришлось выбросить. Ничуть не стыжусь – после прыжка оказаться прямо в толпе готовых сожрать тебя тварей – это весьма волнительное переживание. Хорошо хоть процедуру перехода я продумал до того, как попал в такую ситуацию. Плохо, что твари были достаточно разумны, чтобы шагнуть за мной во врата. Так и сидел, отстреливаясь, пока не восстановилось заклинание прыжка. Прыгать куда-то, не имея одного «прыжка» в запасе, я себе настрого запретил.

С другой стороны, жизнь не казалась беспросветным кошмаром. В городе люди хоть и не сыто, но жили, работали, к чему-то готовились, о чем-то мечтали.

Прошел увеличенный призыв, мобилизацию не объявили, но войска усилили.

Кафешек меньше стало, все-таки трудности с продуктами, да и электроэнергия тоже почему-то не всегда была, но вот уж о чем я не жалел, так это о бесчисленных пафосных забегаловках.

Война не война, мир не мир – неопределенность. Все понимали, что вот-вот, сейчас, в любой момент, может начаться… и всем до чертиков не хотелось.

Мне тоже.

Поэтому старательно, каждый день, прыгал.

Сейчас я уже вполне мог прочувствовать достаточно большой участок или объект, кажется, постепенно удавалось снизить остроту ощущений и количество поступающей информации. Вроде бы уже мог, или мне так казалось, определить, что именно Эта Хрень будет считать «игровой зоной», во всяком случае, я спокойно при желании ощущал пустой хутор и лес вокруг. Но все равно рисковать выжечь себе мозги чересчур сильным пониманием «зоны» я не хотел и не собирался.

Вопрос с осознанием слишком больших зон решился очень просто – внешние признаки! Понятно, что если я в большом доме, то зона, скорее всего, будет «большой дом». Если встать на крыльце, то уже сложнее – может быть дом, может вся улица, а может и весь город. Если прыгнуть с проезжей части трассы «Дон», не так далеко от моего хутора проходящей, то кидает все больше на юго-восток, вплоть до Каспия, а если с обочины той же трассы – закидывает куда угодно. Думаю, что если подобраться к нефтегазопроводу, то можно и в Европу махнуть, правда, по моим расчетам, с вероятностью один к пяти. Прыжок – штука коварная, никогда не знаешь, куда занесет.

Но сегодня я планировал простое перемещение, а значит – поле. Заснеженное поле, очищенный участок чернозема. Воронежская или Курская область должна получиться.

Ноут закрыть и положить в сундук, выменянный у старухи в деревне. Вещь! Тяжеленный, окованный железными полосами, на внутренней стороне крышки всякие наклеечки, в том числе и дореволюционные. Если свернуться, то на нем спать можно! Я проверял.

Ну и на замок закрывается. Ноут, конечно, невидимый, но все равно, если каждый день уходишь, не зная, когда вернешься, то надо самое ценное прибрать. Мало ли?

Снег во дворе я не чистил. Он мне не мешал, я просто не проваливался в него больше, чем на два-три сантиметра, каким бы рыхлым и глубоким он ни был. «Полет» на мне постоянно, как и все эффекты «малого набора», так что даже с коромыслом на плечах хожу, аки Леголас. Очень удобно, и не поскользнешься, нога до льда просто не достает.

В деревне дымились несколько труб, топили с утра.

Для возрождения села потребовался катаклизм планетарных масштабов. Родня повезла сюда кто детей, кто жен – тут и картошка по подвалам, зерно, рядом лес, как кажется городским – набитый едой.

Но это конкретное село, а точнее оба сельских поселения бывшего колхоза процветали за счет разобранного по домам стада. Что там вышло, кто сгорел, кого разорил хитрый председатель – не знаю, но были у селян коровы, нетипично много, по нынешним временам, и корма для них готовились, и сад колхозный, вроде бы убыточный, давал жизнь небольшому производству. Плюс земля, все так же плодородная и не слишком отравленная «прогрессивными методами обработки». Раньше неплохо жили, теперь и вовсе роскошно. Председатель и сам понимал, что слишком роскошно, и уже дважды Иван Степаныч начинал разговоры о том, что порядок должен быть, что вместе всегда были, и родня нам председатель… Я кивал, но молча.

Хочет помощи – пусть придет и скажет. Уж эту тонкость деревенского этикета я знаю.

Впрочем, а где иначе-то?

Третий дом от околицы, большой, во дворе уже бегают двое ребят, лает собачонка, гоняясь за детьми. Каникулы закончились, но школу вторую неделю не открывают, что-то с отоплением. Матери их не видно.

С Ниной мы сошлись как-то вдруг, в январе. Вот мы только киваем друг другу, встретившись на улице, а вот я уже у нее в гостях и остаюсь на ночь. Как-то само получилось. Месяц бегал, невидимый, чтобы слухов не пошло, а потом все точно так же оборвалось. Примерно тогда же, когда Иван Степаныч увидел, как я от бреха его дворового кабыздоха с места двухметровый сугроб перепрыгиваю.

Спалила меня собака страшная!

Тут же начали приглашать на семейные посиделки с угощениями, напоминать о родстве (специально прикинул, всего-то шестая ступень). А Нина попросила больше к ней не приходить, мол, дети у нее, старики волнуются, да и нехорошо это. Ну да, как же. Пришлось сворачивать все отношения с деревенскими, кроме стариков, иначе живенько оженили бы. Больной-больной, а колдун сейчас всем в хозяйстве пригодится, отдавать его городской разведенке жирно будет. Лезть в бабские дела и разбираться, чем там Нине угрожали и что обещали, я не стал, все равно толку нет.

Так что общался я только с теткой Мариной да ее братом, отдариваясь от остальной вновь обретенной родни световыми шариками. Кстати, выяснился интересный момент – они существовали ровно пятнадцать суток. Словно игровой таймер отсчитывал время. Разумеется, я наблюдал за процессом «старения» – шарик пятнадцать суток спустя ничем не отличался от новенького, но в какой-то момент просто рассыпался прахом, тут же подхваченным и унесенным ветром, строго в соответствии с игровым описанием.

Уж не знаю, откуда мог взяться ветер в наглухо закрытой трехлитровой банке.

Рядом с конторой стояли две тетки, одна другой что-то рассказывала, охая. Встав за спиной, услышал, что у охающей постоянно давление повышенное и голова ноет, словно гвоздь вбили.

Хмыкнув, пошел дальше. Вот еще один мой прокол – ходил вот так по деревне невидимкой, смотрел, слушал, а потом и сболтнул что-то. Народец тут же додумал, чего не было. Теперь приходится поддерживать репутацию, раз уж начал. Черт его знает, куда это заведет. Если бросит в обитаемые места, попробую чего-нибудь от давления прикупить, потом ей отдам через Степаныча, а то фельдшерский пункт в соседней деревне, где главная усадьба колхоза, вроде бы есть, и там теперь даже сразу две врачихи, но лечить им нечем. Так, психотерапией пробавляются да постановкой градусников. Хотя «Скорая» из райцентра еще ездит. Но только если за ними машину с охраной прислать – грабят часто.

Вот и большое поле. Время? Семь сорок две. Еще десять минут, вовремя пришел.

Тщательно разобрав снег до твердой земли, поскреб, чтобы уместиться ступнями целиком. Есть контакт!

Стартовая подготовка!

Эффекты?

«Полет», «невидимость», «мигание», «видеть невидимое», «видеть магию», «определение наклонностей».

Добавляем «защиту», «затуманивание», «защиту от тьмы».

Семь сорок пять.

Список запоминания на час. Это ничего, все равно в бою мем не успевает восстановиться, жизнь не игра, где «оцепенение» при хорошей экипировке можно было спамить практически без остановки.

К тому же все равно надо добавлять «защиту богов», а это еще час восстановления.

Семь сорок девять.

Еще немного подождал, перебирая бусины четок. Без них больше из дома не выхожу. Смешно, но мне до сих пор кажется, что не оставь я их тогда в кармане бушлата, и в городе все обошлось бы.

Пора.

– «Благословен буде Грядый во имя Господне!»

Сияющий кокон наверняка можно заметить, если сейчас смотреть на поле, но я стою в углу, там, где дорога идет вдоль леса, и, насколько я вижу, дорога пуста. Да и пусть замечают, сейчас народ не кидается к непонятному, сейчас непонятного научились бояться. А может, всегда умели и, только насмотревшись фильмов, стали спускаться в темные подвалы без света и в одиночку.

Семь пятьдесят две. Эффекты?

Время «защиты богов» – девять минут.

– «И дух поднял меня и перенес меня!»

Мигнуло.

Поле. Почти такое же, как и рядом с деревней. И я на снегу, почти посередине.

Оглядеться!

Чисто. На юге холмы, север и восток – лес, запад – узкая речка, судя по торчащим из-под снега зарослям тростника, на той стороне тоже поле, поуже…

Ну, по крайней мере, это Земля, Северное полушарие. Кажется.

Ох-хо, не люблю я этого, а что делать?

«Где я?»

Действительно, постепенно учусь контролировать эту странную штуку. Во всяком случае, теперь знаю, что до ближайшей деревни три километра, что вон там дорога, которую чистили два дня назад.

А вон там, в пяти метрах от дороги – труп. Мужик, давно лежит, с прошлого года.

Не пойду смотреть, зачем он мне?

Никакой опасности рядом, значит. Прыжок!

Взлетев и медленно опускаясь, я осмотрелся, а приземлившись побежал к лесополосе, выбрав красивое большое дерево. Длинными прыжками, оставляя следы в десятке метров друг от друга, допрыгал до него. Как оказалось, прыгать выгоднее по затратам энергии, чем просто бежать. С другой стороны, пока летишь, хрен свернешь, так что в лесу прыжками передвигаться глупо, на сук налететь легко, прыгать можно только по полю, как сейчас.

Прыжок!

Ухватиться за ветку. Странная штука – вишу я на ветке весь, и на руки приходится полный вес, но если вот так чуть-чуть толкнуть ногой ствол… хек!.. то резко теряю в весе и можно в момент толчка еще немного направить себя руками, прыгнув еще выше.

Метров пятнадцать высоты уже? Снова оглядеться, благо ветки голые и ничего не мешает.

Деревня. Заброшенная? А, нет, живет кто-то, на двух крышах у труб проплешины растаявшего снега. Нужна она мне? На фиг.

Вокруг никаких следов магии или боевых действий. Вообще людей не видно.

Это даже хорошо, люди, они разные бывают.

Семь пятьдесят шесть. Непосредственной опасности нет, пора определяться.

Спрыгнув вниз и порадовавшись секундам свободного падения (не надоедает никогда! Когда прыгну в горы – обязательно поставлю там врата и буду прыгать с самой высокой!), встал, снял с плеча рюкзак и достал металлическую коробку, из которой вынул самый заурядный навигатор. Батарейки отдельно. Собираю, включаю… ну, волшебная коробочка китайских чудо-мастеров, куда меня судьбинушка забросила?

Эге… где-то тут бродит товарищ многих и многих. Или волков уже нету?

До Тамбова тридцать километров, если по прямой. Почему меня сюда закинуло? И что мне теперь делать? Вариант раз – я бегу в город, смотрю, что в нем происходит. А происходит, скорее всего, все то же самое, что и повсюду. Смысл бежать? Вариант два – семь пятьдесят семь. Я ставлю врата и ухожу домой. Вариант три – прочее.

Тамбов. Ну что я о нем знаю? Областной центр… хм, кстати, оправдался вывод, уже в седьмой раз прыгаю с поля и все время по Черноземью. Картошка, свекла, сахар. Люди. Тот же набор, что и у меня дома, смысла ставить врата нет. Но для очистки совести пройдусь-ка я… вот, тут городок. Забегу, посмотрю, приценюсь и домой уйду.

Пискнули часы, отмечая прошедший час. Все, врата пока можно забыть, или придется их ставить в далекие места, чтобы никто не заглянул. Значит, ближайший город? В десяти километрах. Пятнадцать минут бега. Туда, пройтись невидимкой по городку, послушать, прицениться на базаре, он просто должен быть, хотя бы небольшой. Людей посмотреть, себя не показывать.

И снова бег через поля, не ища дороги и перепрыгивая препятствия. Хорошо, что бушлат короткий, ноги не путаются.

Пока кроме своих пяти врат я не поставил дополнительно ни одних. Жалко такой уникальный ресурс тратить, вот найду тот самый пляж с чистым белым песком, тогда и поставлю. По-хорошему мне эти восемь камней надо очень тщательно обдумать, и даже забыть обе мечты о пляже и горах, это же целых два камня! Один поставить куда-нибудь в Америку. Инета нет, новости тщательно фильтруются, но, как говорилось в хорошей книжке, «вокруг полно дерьмовых ясновидцев!», поэтому про САСШ и окрестности кое-что люди знали. Что там не так уж все и плохо, что таинственный и могущественный Госдеп дает работу всем магам, что голода у них не наблюдается, и вообще живут, как жили. Кстати, если ясновидцы в самом деле есть, то о них даже слухов не ходит, так что откуда это все известно – бог весть. Людям всегда хочется верить в то, что хоть где-то есть счастливая страна!

В Америку, причем по камню в обе, куда-нибудь в Австралию, хорошо бы все-таки на Камчатку. Африка мне не нужна. И пару врат оставить на всякий случай, который бывает очень и очень разным. Мало ли? Надо придумать способ, по которому зоной считалась бы вся наша планета… пока фантазия буксовала.

Приблизившись к домам, остановился, присматриваясь, никаких магических преград и ловушек не обнаружил и наконец вступил, обойдя разломанный забор.

Город как город.

Прыгая каждый день уже три месяца, как только смог назвать себя условно здоровым, навидался я всякого, а уж провинциальных городков, сел, хуторов и прочего – десятки. Жаль, нету Википедии, точнее я купил диск для ноута, но таскать с собой что-то сверх «комплекта выживания» было бы глупостью. Вернусь домой – посмотрю.

Как же не хватает Интернета! Пока не потеряешь, не поймешь, насколько привык!

Вот сейчас все, что я знал, так это название города. Мне бы в инет, минут через десять я бы тут как дома был!

Ну или через пару часов обнаружил бы себя изучающим что-то непонятное в статье о ядерной физике.

Ничего, не язык, так ноги до центра города доведут. Тут всего тысяч тридцать живет, как-нибудь разберусь. Кстати, аптеку надо поискать насчет давления.

Впереди послышались крики, скользя на повороте из-за забора, вылетели поочередно трое местных.

– Стой, гаденыш! Стой! Держите его!

За мелким пацаном лет восьми гнались двое мужиков. Или воришка, или еще по какой надобности ловят, мало ли. Оружия в руках нет, вмешиваться не стану, может, это отец и дядька решили выпороть мальца за прогулы в школе? Опять же магии ни в ком не видно, и ауры убийц магов нет. Бегут и пусть… Мальчишка вдруг свернул, кинулся ко мне и с размаху уткнулся в живот, тут же вцепившись в бушлат. Легкий-легкий, а чуть не сбил.

В следующий момент вся утренняя плавность мыслей была разрушена – мальчик поднял голову и, глядя мне в лицо, задыхавшимся голосом попросил:

– Помогите, а? Пожалуйста!

Эффекты?

Есть невидимость, никуда не делась. Но мелкий меня точно видит.

Ну вот, а я еще думал, идти ли в город!

23

И что делать?

– Замри. Черт. Замри! Замри!!

Передний из бежавших, тот, что постарше, попытался затормозить, его нога скользнула вбок в ледяной колее, и только что бежавший немолодой мужик изобразил что-то из «Лебединого озера», взмахнув руками, провернувшись на месте и нелепо сложившись в падении. Но замирать в оцепенении явно не собирался. Вокруг него трижды вспыхнуло желтое свечение, и только. Он уже пытался подняться, когда его более молодой приятель, пытаясь помочь, заорал в мою сторону:

– А ну стой!

И этот тоже меня видит?!

Или он мальчишке? Потом выясню.

– «И благословен защитник мой!». Убей его. «И благословен защитник мой!». Убей его.

Два туманных силуэта, выбрасывая жгутики дыма, резво поплыли по воздуху каждый к своей цели.

Хранители, когда я собрался с духом и наконец их призвал, оказались штукой неоднозначной. Они наводились на цель по тому же принципу, что и все мои заклинания, но имели свой разум, обходя преграды, взлетая или прижимаясь к земле, когда надо было уклониться от атак. Единственное неудобство – при угрозе для меня они бросали свою цель и кидались на помощь, как и их игровые аналоги. Учитывая, что эти магические существа были весьма хрупкими, реальной пользы от них было мало, но все же больше, чем от «магических стрел», тем более что хлещущие «щупальца» били достаточно ощутимо. Если цель привязать и дать хранителю поработать минуты три, то и убить может. Оцепенелого они втроем убивали за полминуты. Зато и попасть в них было сложно, в чем сейчас и убеждались мужики, пытаясь как раз посреди ледовой площадки, в которую превратилась былая лужа, увернуться от болезненных ударов.

Я было порадовался, что хотя бы от физического урона эти двое не защищены, но тот из мужиков, что оставался на ногах, вытащил из-за пазухи пистолет и довольно ловко расстрелял моих подручных, после чего попытался прицелиться в стоящего, уцепившись в мой бушлат, мальчишку.

Руку в карман, пацана толкнуть влево, выдернуть пистолет, выстрел… мимо. Наверное, он все же не видел меня и палил на звук или вспышку, потому что, присев и схватив двумя руками пистолет, быстро выстрелил два раза куда-то на полметра правее меня.

Я был точнее. Длинный, лет тридцати на вид, мужик, изобразив губами «О-о!», согнулся после попадания пули в живот, встал на колени и ткнулся головой в сугроб.

Сидевший в снегу старший недоуменно нахмурился, прищурившись, посмотрел на меня, пытаясь разобрать в бьющем в глаза солнце, кто перед ним, потом вопросительно протянул:

– Шеф? Вы чего?

И тут же обернувшись на скорчившегося приятеля, не теряя времени, из положения «сидя на заднице» попытался достать оружие.

Два выстрела, мужик заорал, все еще пытаясь залезть в карман неловко подвернувшейся куртки.

– Замри!

Опять видимая только мне желтая вспышка, и я снова выстрелил, прицелившись точнее.

Ну ни хрена себе, а? Кто это такие?

– Они украсть меня хотели!

– Что?

Повернувшись, оглядел мальчишку. Знакомый он какой-то.

– Вы спросили – кто это такие. Они украсть меня хотели! С хозяйкой договорились.

– Чья хозяйка?

– Моя.

Я завис, все еще пытаясь унять сердцебиение. Тут что, рабство?

– В каком смысле?

– Ну хозяйка квартиры, которую отец снимает. А вы их убили? – Он спросил это очень спокойно, таким тоном спрашивают о погоде или самочувствии.

– Убил.

А если и не убил, то надо добить. Хотя было бы интересно поспрашивать их о том, как они мои заклинания игнорируют, это магия такая или врожденная способность?

Привык я что-то быть всемогущим оцепенителем. Забыл, что в игре для такой практически стопроцентной удачи надо собирать дорогую экипировку с бонусом на шанс прохождения заклинаний. А тут вдруг два высокоуровневых монстра с резистом… Даже, я бы сказал, с иммуном к параличу. Или к магии вообще?

– И почему они за тобой гнались? – Я сказал это машинально, просто чтобы поддержать разговор, пока думаю.

– Хозяйка меня продала. Сказала, что могут забирать, а они хотели отвезти к Шефу.

Вот и сидевший мужик сказал что-то… Хм.

– С чего ты взял, что я не этот самый Шеф?

– А я вас помню. Вы тогда на остановке сидели и бандитам ничем не помогали. Значит, вы не с ними.

Ошарашенно уставившись на мальчишку, я наконец узнал его. Тот самый, что сидел в машине, когда стрелок-«турист» объяснял новые правила жизни местным хулиганам.

– Даже так. Что им надо было от тебя?

– Я маг.

И это белобрысое недоразумение терпеливо уставилось на ничего не понимающего меня. Вообще-то маги послабее уже вполне котировались на рынке наемной рабочей силы, ими обменивались различные группировки, их даже могли сдать внаем, но вот так, похищать?!

– Ты их магией остановить пробовал?

– Ну да. А оно не подействовало. Я побежал, отец учил убегать в таких случаях.

– Правильно учил. Где он, кстати? – Кажется, придется отвести мелкого к родителю, заодно про город узнаю.

– Наверное, умер. Он полтора месяца уже дома не был. Мне за комнату платить нечем, поэтому хозяйка и решила меня продать.

Все это было сказано очень спокойно, даже рассудительно. Я не нашелся, что сказать, и брякнул первое пришедшее на ум:

– И что дальше?

Мальчишка пожал плечами, спокойно посмотрел на трупы, вытащил из кармана вязаную шапку и надел ее.

– Можно пойти в дружинники.

– Это кто такие?

– Они тут вместе с милицией. В городе магов мало, я слышал от хозяйки. А я маг.

Разумно. Если магов мало, то даже слабому место найдется. Хотя что-то тут не так.

– Дело твое. Кстати, если эти два за тобой пришли, то могут прийти и другие.

– Могут. – Он кивнул и о чем-то задумался. Слишком спокоен пацан, как бы истерить не начал, что я тогда делать буду?

А сейчас что делать?

Вытащив обойму, перезарядил пистолет и наконец убрал его. Потом подошел к лежащим телам и наскоро проверил карманы. Два «макарова», по две обоймы на каждый, россыпью деньги, несколько золотых колец, причем пара женских. У каждого футляр с парой заряженных шприцев в нем и несколько ампул в твердых упаковках.

Ни документов, ни амулетов, ни татуировок на видимой части тела. Раздевать их мне не хотелось, хотя надо бы, конечно, осмотреть, чтобы понять, с чем дело имею. Это маги? Тогда почему пистолеты в качестве оружия? На них заклинание? Тогда почему я видел вспышки, только когда сам колдовал?

– А что вы ищете?

– Они маги, как думаешь?

Мальчишка замер, обдумывая, и я только в очередной раз удивился тому, как спокойно он смотрит на трупы.

– Нет. Это заклинание…

– Я бы знал.

– Или талисман.

– Значит, ищу талисман.

Только вот про артефакторов лишь легенды ходят. Камень маны, или магическая еда, бесполезная для заурядов, – это одно дело, а вот вплетенное в материал заклинание, работающее независимо от мага?

– На шее посмотрели?

Размотав шарф на старшем, который, кажется, еще дышал, я пошарил под одеждой и вытащил наружу цепочку с крестом. Крест еле заметно светился желтым.

– Да, похоже. А что…

Я не успел договорить – как только мой палец коснулся крестика, тот потемнел и рассыпался пылью. Еще и самоликвидатор с магической системой распознавания? Кто эти ребята, откуда они вообще?!

Лежащего лицом в сугроб пришлось перевернуть, а потом шарить у него на шее, стараясь не измазаться в потеках крови, натекшей изо рта. Точно такой же крест. Брать его в руки я не стал, подцепив за цепочку и разглядывая ближе. Крест как крест, «мини-турник с гимнастом», новодел, серебро, чуть заметно светящееся желтыми искрами.

Так. Брать его с собой я не стану, нефиг незнакомую хрень домой тащить. Зато могу проверить вот что:

– Остры стрелы твои!

Дырочка образовалась почти по центру перекрестья. Значит, это не артефакт, просто уничтожающий магию вокруг себя, это гораздо сложнее вещица.

Которая как раз рассыпается в труху, хотя я не дотрагивался рукой, только магией.

– Занятная штучка. Кто такие были – точно не знаешь?

– Нет. Я услышал, что они на кухне говорят, и убежал через заднюю дверь.

– Понятно. Говоришь, магией остановить пробовал?

– Да. Только она развеивалась. Я не знаю почему, наверное, дело в этих крестах?

– Ясно.

– Папа говорил, что врагу надо делать контроль.

Этой реплики от мальчишки я не ожидал, поэтому ляпнул первое, что пришло на ум:

– Патронов жалко.

– Ага…

Похоже, он меня понял не так. Шагнув в сторону, чтобы я не заслонял тела, мальчишка протянул руку вперед, сделал движение кистью, словно что-то толкал, и с его ладони тут же сорвалось желтое пламя.

Или то, что пламенем казалось – от попадания голову и часть туловища трупа расплескало в брызги, разлетевшиеся метра на три. Еще раз, по второму – тот же результат. Я понял, почему он такой спокойный: если он это на живых применял, то… Это похуже, чем моя «кислота». Ну, или почти так же хреново.

– М-да. Ну, тоже неплохо. Ты как?

– Замерз.

Он опять сказал это спокойно и печально.

Мальчик, а ты не психованный, часом? Такая сила при поехавшей крыше?

Он смотрел на меня, я на него, пытаясь понять, что делать дальше. Невидимость? Он увидит. Оцепенение? Ему достаточно руку поднять, словесного активатора у его магии нет, похоже. Ну, можно призвать трех хранителей, натравить… ага, как же. Несерьезно.

Я уже почти привык к тому, что мои способности – это так, мелочь на фоне действительно сильных магов, но сейчас начал сожалеть о такой ситуации всерьез. Трудно без большой дубинки в мире вот таких мальчиков.

– Вы поможете?

Я помогу?

Мне бы кто помог!

– Что тебе надо?

– Дом. – Это он ответил твердо, заученно. – Мне надо дом подальше от всех… этих. – Он махнул рукой, и я, помня, что за этим может следовать, поежился. – Папа уехал искать такой дом.

– И больше не появлялся?

– Нет. Наверное, его убили. Он бы вернулся, если бы был жив.

Первое проявление эмоций – он опустил голову и чуть попинал ледяной заусенец, торчащий из дороги.

– Ты в дружинники хотел?

– Это на крайний случай. У вас в деревне дом есть? У меня остались папины вещи, я могу ими заплатить.

И хочется и колется. Если бы со мной жил такой сильный маг, пусть он даже мелкий пацан с единственным магическим приемом (а сколько у него их, кстати?). Одиннадцать парализующих заклинаний и пистолет – по нынешним временам маловато для безопасности. Но насколько он адекватен? Сняв со спины рюкзачок, я сунул в него трофеи, потом закинул обратно.

– Значит, так. Сейчас спросим твою хозяйку, кто это и откуда? Потом пройдемся по городу. Ты завтракал? – Он молча помотал головой. – Ну, решим. У меня в доме есть место, но уж прости, я не знаю, подойдешь ли ты мне.

Маленький тест, который он прошел, – не стал уверять меня, что подходит, и не стал плакать, канюча. Серьезно кивнул и повернулся туда, откуда пять минут назад… черт, всего пять минут назад!.. вся эта компания выбежала на меня.

Вот сейчас кинуть ему оцепенение, выстрелить в затылок, невидимость и ходу. Минимум проблем. Только будет как-то неправильно убивать того, кто решил довериться. Глупо, конечно, но неправильно.

– Далеко живешь?

Он повернулся и показал рукой:

– Вон за тем домом. Я из задней двери выбежал и через забор перелез. Лучше пройти через калитку.

Немногословный паренек.

– «Ибо видимое временно, а невидимое вечно»… Второй опыт, насколько четко он меня видит? Как тебя зовут?

– Илья. – Он хорошо себя контролирует. Не машет руками, не корчит рожиц. И все это время без каких-либо эмоций смотрит мне в глаза, ничуть не смущаясь.

– Сейчас ты меня как видишь?

– Ну… расплывчато так.

– Стеклянистым стал?

– Не, туманным.

Снова повод задуматься. Его «видение невидимого» отличается от моего.

– Что ты умеешь, кроме того огня?

Он наконец выразил какие-то чувства – поправил шапку, опустил голову, собираясь с духом, а потом ответил:

– Я умею кидать огненные заряды. А что еще умею – расскажу, если мы будем союзниками. Чужим этого знать не надо.

И что тут ответить?

– Логично. Пошли в дом.

Эффекты? Весь набор плюс невидимость, отрицательных нет. Мем? Три с половиной часа, восстанавливается «прыжок», семнадцать минут осталось. Рука с четками не дрожит. Хорошо.

Так. На фиг, если тут такие веселые дела, то надо страховаться.

– «И благословен защитник мой!»

Три раза подряд, увеличив список восстановления до шести часов. Двух хранителей укрыл невидимостью, одного оставил напоказ, как первую цель для атаки. Стоит на него напасть, и два остальных, войдя в боевой режим, станут ловить всю гадость, что предназначена для меня, давая шанс. Пару раз это крепко выручало… жаль только, им жизни хватает на две пистолетные пули или одно боевое заклинание.

Мальчишка с любопытством покосился на духов, но ничего не сказал.

В доме никого не оказалось, видимо, хозяйка, заслышав выстрелы, поспешила удалиться.

– Может, стоит оставить все на месте, потом заберешь?

– Как оставить? Они сюда пришли, значит, придут и другие. – Он сказал это, даже нахмурившись, пришлось поощрительно кивнуть, мол, не беспокойся, это я проверяю.

– Хорошо. Собирайся. От отца что-то нужно взять?

– Вон там чемодан с его вещами.

Черт, хороший чемодан, большой. Тяжелый, наверное.

Без особой надежды я скомандовал:

– Возьми эту вещь.

Хранитель не отреагировал. Они слабые, даже «сила» не помогает, и за невыполнимые поручения не берутся. Придется тащить самому.

Илья деловито собирал вещи в рюкзак и еще один чемодан. Проблема, однако, как их по городу нести? Взглянув на часы, поморщился – восемь тридцать семь. И врат ждать долго, и бежать искать аптеку поздно, до девяти не успею.

– Илья, тут карточки или деньгами платят?

– По-разному. Я, пока деньги были, в ларьке еду покупал.

– А как кончились, тебя решили продать.

– Ну да. Зачем ей меня в доме держать, если я даже еды не приношу.

Я присел на стул, наблюдая, как мальчишка собирает какие-то тряпки, засовывая их в резиновые сапоги.

– Илья.

– А?

Хм. Ну, почему не попробовать?

– Я могу тебя взять с собой. Но для начала несколько вещей, самых важных.

Он положил сапоги в чемодан и сел напротив меня, чуть сутулясь.

– Я человек не так чтобы добрый и не слишком справедливый. К тому же крепко больной. В довершение всего я часто ухожу надолго из дома.

– Но я…

– Дослушай! – Молчание, он крепко сцепил руки, при этом держа на лице выражение внимания. Хорошо, что сцепил, вздумает повернуть ко мне ладошку – убью. – Я приглашаю тебя в свой дом. Даю немного – еду да крышу. Требовать буду гораздо больше.

Молчаливый кивок.

– Хорошо. Сейчас оставляем барахло в доме, хочу прогуляться по городу. Уйдем ко мне отсюда.

– Как?

– Порталом.

Наконец в его лице мелькнуло что-то соответствующее возрасту – азартное любопытство. Правда, только мелькнуло.

– Аптека тут есть?

Кивок.

– Проводишь. Одевайся.

На дворе нас ждал сюрприз, стоило только открыть дверь, как раздалось:

– Стоять! Бросить оружие, лечь на землю!

– Замри.

Подействовало. Слава богу, я уж начал сомневаться! Милиционер оцепенел на полуслове, его напарник соображал быстро и тут же уволок своего товарища за угол, как раз когда я шагнул обратно в дом. Интересно. Мужики, получается, были не местные? Обычно полезными амулетами оснащают правоохранителей. Не потому, что они такие важные и нужные, просто у них, как правило, больше сил и возможностей отобрать цацку.

– Эй, там, я не собираюсь нападать. Подойдите, поговорим!

Хорошие отношения с теми, кто считает себя властью, очень важны, потому что сильно экономят время. Да и не ходить же по домам, расспрашивая, кто были эти двое. Тем более, когда осталось только одно простое оцепенение и шесть часов мема.

Думал он не меньше минуты. Хороший результат, смелый человек, решительный. Или он ждал, пока кто-то зайдет огородами мне за спину. Черт, ведь хоть и окраина, а все равно город, ох щас наберусь знаний!

– Где я?

Чччеерт.

Легче, чем раньше, но все равно шибает по мозгам. Вообще-то их четверо. Вон там, за домом, где сейчас у окон, закрытых ставнями, напряженно вглядывается в происходящее пожилая женщина, два человека в гражданском и с повязками на рукавах пробираются ко мне в тыл.

Мне почти нравится это умение…

– Эй, вы, двое! Идите-ка обратно! Мужики, я не шучу. Или мирно говорим, или воюем!

Меня услышали. Еще два раза «осмотревшись», я убедился, что они повернули назад, все так же стараясь держаться за постройками.

– Моя милиция, выходи, общаться станем.

Он дождался, пока те двое вернутся, я все это время стоял, небрежно опершись плечом на косяк двери и готовясь в случае чего за него укрыться. Небольшая защита, но хоть какая-то. Что-то меня на подвиги тянет, раньше бы в доме прятался… хотя как бы я из дома округу контролировал?

Наконец из-за угла вышли двое – милиционер, с «укоротом» на плече, и вооруженный помповиком мужик-дружинник. Аур убийц магов над ними не видно, уже хорошо.

Я вынул из кармана руку с четками. Присутствие магических или мистических предметов сейчас делает собеседников гораздо вежливее. Мало ли что такие предметы могут означать?

Появиться.

Милиционер только проверил ремень автомата, а дружинник дернулся так, что чуть не упал с расчищенной дорожки.

– День добрый. Чтобы не было ненужных вопросов, моя позиция – не местный, увидел, что два мужика за мальчишкой гонятся, решил спросить, что происходит. А они вот стрелять начали.

– И вы в ответ?

– Реализуя право на самозащиту, исключительно в этом смысле.

Милиционер кивнул дружиннику, тот помотал головой.

– Налицо превышение.

– Ничуть. У них оружие, у меня оружие. Все честно.

– Ну-ну. – Сейчас все зависело от благоразумия милиционера. Мужики мертвы, я неизвестной силы маг. С замершим у бедра непонятным туманным существом. Кому нужны неприятности? – Что с нашим товарищем?

– Закоченел на морозе. Это не опасно, оттает вскоре.

Дружинник вдруг влез в разговор, грубо гаркнув:

– А кто ты такой вообще?

– Человек, который имеет силу искать ответы на свои вопросы.

Он стушевался.

– Вы…

– Эти двое напали на меня. Я в вашем городе случайно, аптеку ищу. Соседка давлением мучается, вот, пошел в места обитаемые спросить. У вас как тут, деньги принимают?

– Кхм. Принимают, да. А имя ваше позвольте узнать?

– Михалычем люди зовут.

Речи о том, что я совершил убийство и меня вроде как требуется задержать, больше не шло. Не осталось уже дураков магов за подобные мелочи задерживать, их или убивают на месте, если есть силы, или говорят «кхм» и переводят разговор.

Были, конечно, маги, которые становились «шерифами» в своих городах, наводя порядки «согласно уголовного кодекса», но… пэвэпэшников в играх всегда больше, чем «каребиров».

В реале та же фигня.

– В нашем городе ты должен…

– Чтобы говорить, что я «должен», уже ты «должен» иметь силы, превосходящие мои. Скажи это слово еще раз, и я стану выяснять, кто из нас кому «должен»? – Я выделал интонациями свое отношение к его претензиям. Чем мент думает, он кого на переговоры с чужаком взял?

«Где я?» – все на месте, второй дружинник с замершим милиционером, и вокруг только обыватели. Значит, этот дружинник и в самом деле дурак, без солидной силы за спиной. Эта Хрень уже полгода, а все еще находятся такие вот неумные люди. Немного постояв, я демонстративно повернулся к стражу порядка. Вообще, что-то я сегодня рискую много и глупо.

– Вы случаем не в курсе, кто это такие были? Первый раз вижу, странные, на незнакомых людей бросаются. И с оружием. Маги?

– Второй день в городе. К нашему главе подкатывали, корочками махали, про магов спрашивали.

– Про мальчишку вы знали?

– Ну.

– Чего ж не приспособили к делу?

– Малолетнего игруна с поехавшей крышей? Ты с ним разговаривал? Он же больной, кто его в дружине держать будет?

Слушай, Илюша, что о тебе люди думают. Но их тоже можно понять. Не тетка-хозяйка тебя ловцам сдала, а вот эти мужички, с позволения местного мэра. Они же и сидели тут, так, чтобы ты их не задел. Обычное дело. Кого ни завалят, они в выигрыше.

– Что за документы у них?

– Мракоборцы, не столичные. Агенты типа.

Даже так? Хотя чего корочки стоят… тем более найденные в карманах вместе с типичной бандитской валютой?

– Хорошо. Побудем у вас еще недолго, потом уйдем. Оба. Возражения есть?

Дружинник хмыкнул, милиционер улыбнулся, пожав плечами, но для порядка спросил:

– Мальчик не против?

– Илья, ты со мной?

– Да.

То, что «малолетний игрун» все это время стоял у стенки и слушал наш разговор, этих двоих не обрадовало.

– Он не против. Хорошего дня…

Милиционер сделал последнюю попытку:

– Подбросить до аптеки? У нас тут…

– Илья покажет, спасибо. Всего доброго.

Переглянувшись, они отступили сначала за угол, оттуда с оцепенелым на руках быстро пробежали по двору за ворота.

– Илья, уходим сейчас. Негостеприимный какой-то городишко.

В темпе затолкав все, что можно, в рюкзаки, я встал, проверил время (восемь пятьдесят одна) и на всякий случай наложил запечатывание на комнату.

– Я поставлю врата, это такая светящаяся вертикальная пентаграмма. Войдешь в них, чемодан неси в руках, не тащи на колесиках. Поднимешь? – Кивок. – Хорошо. Как окажешься там, тебя на некоторое время зажмет, не бойся. Пройдет – сразу в сторону. Я иду первым, смотри во врата, увидишь, как это работает. Учти – побоишься, задержишься здесь до девяти ноль-ноль – останешься в городе, я уже сюда не вернусь.

Хотя, конечно, стоило бы, чтоб расспросить об этих двоих с такими интересными крестиками, может, в вещах их порыться, опознать что, машина у них быть должна. Кстати, только сейчас понял, что они во всем черном, как и я. Ай вона мен ин блэк… Черт, гардероб расширить, может?

Или, наоборот, всех в черном перестрелять? Так это полстраны, цвета у нас не любят, тем более – сейчас.

Давя мысли об инквизиции и людях в черных рясах, встал перед стеной.

– Врата – колодец.

Подхватил чемодан побольше, подумав, взял аккуратно несколько чашек и блюдец со стола, сунул в туманное облако хранителя, потом сунул туда же подушку и покрывало с постели, пригодится. Что во вратах? Никого, один только колодец.

Шаг.

Знакомое чувство сдавливания и неподвижности. А может, все-таки сейчас, пока он будет беззащитен, прикончить? А пошел бы ты, Михалыч, с такими мыслями!

Ну смотри. Тебе жить.

Как только отмер – шаг в сторону. Надо будет попробовать, что получится, если во врата войдет кто-то, когда первый еще не отмер. Это не игра, где в одной игровой клетке «тесный шкаф» может уместиться все население мира… теперь есть с кем проверить. Уже плюсы!

Заодно пронаблюдал, как выглядит со стороны перенос вратами.

Да, в общем, никак. Появился, без световых и шумовых спецэффектов, постоял. Попробовал вынуть у него из рук чемодан – получилось.

Вот же гадская магия – сам благодаря полету иду по снегу как по асфальту, а чемоданы, заразы, увязают на всю глубину, с треском ломая подтаявший наст.

Дома прохладно, но топленная с вечера печь все еще греет. Весь апрель погоде не верь. Скоро таять всерьез начнет, и в деревню дорога грязью зарастет. Ну, из деревни гостей не будет, значит.

– Садись.

Я, давая Илье осмотреться, затеял возню с розжигом, делая вид, что это очень хлопотно, гремя кольцами на печке, передвигая кастрюли. Наконец, решил, что уже достаточно дал ему времени, поставил на место заслонку и, пододвинув табурет, сел в метре от него.

– Итак, меня зовут Михалыч. Это – мой дом. Хутор Сычевка, заброшенный. Люди все в деревне, полчаса ходу, еще одна деревня за лесом. Мы в четырех километрах по прямой от того места, где увиделись в первый раз.

– Вы маг?

– Не перебивай. Живу я тут один, обзаводиться соседями не собирался. Тебя взял только по одной причине – ты можешь пригодиться. Каким образом, бог весть, но мало ли. Сейчас, да и всегда, людям лучше держаться вместе.

Я понял, что уговариваю сам себя, и оборвался.

– Голоден?

– Ага, у меня деньги уже неделю как кончились, а хозяйка делиться не любила, хотя ей и за стол платили. Но я могу потерпеть… – Он с усталым спокойствием поглядел на пустую полку плиты.

– В сенях чугунок рядом с дверью, принеси, разогрей.

Я наблюдал за мальчишкой, разогревающим овсянку. Городской, но сообразительный, понял, зачем кольца на плите и как регулировать нагрев, кашу помешивает, не давая подгореть. И не так чтобы давно голодает – на кашу смотрит заинтересованно, но без алчности.

– А где тарелки?

– Из чугунка ешь.

Ставить горячую посуду на стол он не стал, но и есть с плиты не захотел. Мигом снял висящую на крюке сковородку, уже на нее поставил чугунок и принес к столу.

М-да, я бы начал искать доску или полотенце, а малец решил проблему наличными средствами.

– Вы точно не будете?

– Я завтракал недавно. Ешь спокойно.

– Ага, спасибо… – Он замялся, ковыряя, потом вдруг выдал: – Только я молитвы не знаю, а надо, наверное?

– С чего ты взял? – Вывод интересный. Это потому, что я далеко от людей живу?

– Ну, вы же монах, наверное? Одеты так, четки, вон Библия лежит.

Ага, по внешним признакам. Библия и в самом деле лежала, причем не так чтобы на виду, у кровати, я иногда искал в ней обороты позаковыристей, для маскировки активаторов, а этот углядел.

– Я не монах. Ешь.

Чтобы не глядеть ему в рот, сам не люблю, когда смотрят на меня в такие моменты, подошел к хранителю, сунул руки к нему внутрь, достал посуду, тряпье и переложил на полку. Долго я думал, как у хранов инвентарь реализован, приказать взять, или положить можно, они такие команды выполняют, но в игре можно было просто дать существу что-то… а в жизни – еще и забрать самостоятельно.

Всех троих выгнал в сени, благо им все равно, где находиться и чем заниматься.

Вернувшись, обнаружил, что все съедено и, ловя на сытой расслабленности, спросил:

– Какая у тебя сила?

Вопрос был неприличным, мало что маги так берегли, как информацию о своих реальных возможностях, но мальчик не сомневался.

– Я могу показать! Только во двор надо выйти.

– Опиши своими словами. А потом я сравню.

– Я могу огонь кидать. Большие такие куски. Вы видели.

– Часто?

Он задумался, подсчитывая.

– Ну, раз двадцать в минуту. Или сразу несколько, но потом надо будет немного подождать.

Солидно.

– И все?

– Еще могу людей поднимать.

– Только людей?

– Ага, больше ни на что не действует.

Не читал о такой игре. Хотя мало ли о чем я не читал?

– Хорошо, что…

Мальчишка встрепенулся, просыпаясь.

– Простите. Что вы сказали?

– Умывальник вон там, за печкой. Там, в комнате, кровать. Эта – моя. Иди спать…

И кто сказал, что уложить ребенка спать сложно? Тем более в девять утра?

Хотя, может быть, это возраст такой.

24

Илья оказался странным пареньком. Лет ему было аж девять, а не восемь, как я подумал, и для своего возраста был он каким-то не таким. Молчаливый, в случае чего немногословный, занят был по большей части своим ноутбуком, но мгновенно бросал его, как только я просил помочь. Без напоминаний носил воду, доливая бочку в сенях, набивал сушилку дровами. Городской, он часто сидел у плиты, смотря на огонь. Я тоже так когда-то сидел и сейчас, глядя на пацана, только ухмылялся, видя такое сходство. Любят городские ребятишки огонь.

Первые несколько дней мы напоминали двух котов на новой территории, пытающихся понять, кто это рядом и что с этим делать: ходили кругами, подозрительно смотрели друг на друга, шипели что-то про себя и демонстрировали независимость. Иначе охарактеризовать этап привыкания мне не удавалось, уж очень это было комично и страшно одновременно. Мне, как ни крути, было чуть стремно иметь в двух шагах малолетнего мага, которому убить – только руку поднять, да и он, полагаю, нервничал не меньше – неизвестный мужик увозит куда-то в лес непонятным образом, вокруг только деревья да пустые дома заброшенного хутора…

Илья не сразу понял, что я в самом деле мало сплю, я не сразу поверил, что он действительно молчаливый, а не сумасшедший. Наверное, ему было так же неуютно в доме со странным типом, читающим вперемешку Библию и кулинарную книгу, да и мне постоянно хотелось сбежать от мальца, хладнокровно добившего еще живого человека. Впрочем, со временем мы притерлись друг к другу. В немалой степени этому поспособствовало выполнение моих «обещаний» – я ничего не требовал, кормил, регулярно уходил из дома на «прыжки». Наверное, мы и в самом деле были очень похожи… Так что всю первую неделю мы старательно били по бокам хвостами, то и дело панически прижимали уши, вполголоса шипели, при этом делая дружеские жесты в сторону соседа.

Напряженность возникла только раз, когда я спросил, почему они с отцом были одни – пацан мгновенно замкнулся, отвечать стал односложно, смотреть в пол и вообще всячески демонстрировать, что я не прав. Пришлось отступить. Не знаю я, как с детьми себя вести. И слишком четкое у меня было подозрение о том, что случилось с его матерью. На фотографии, которую мальчик поставил на «своей» тумбочке, они втроем всей семьей у какого-то моря, и фотка самое большее прошлогодняя, так что… Не знаю, может, и не умер его отец, может, просто уехал сам. Но это, конечно, мои мысли, и только.

Через час он уже словно забыл о вопросах и согласился на проведение серии экспериментов.

«Поднимать человека» оказалось именно тем, что и слышалось, – если с правой руки он мог бросать свое странное пламя, то, подняв левую… Первое, о чем я подумал, когда он после многократных уточнений, не опасно ли это, применил на мне свое «поднимание», так это о Звездных войнах и Дарте Вейдере. Он тоже вот так «поднимал». Я висел словно подцепленный за шлейку пекинес, в метре над землей и неуклюже помахивал руками-ногами, хорошо хоть меня подняло целиком, не за горло, как в фильме. Уточнив, согласен ли Илья на эксперимент, кинул в него оцепенение.

«Поднимание» ничуть не думало отменяться, хотя мальчишка явно замер, видимо, была связь между его желанием и положением все так же поднятой левой руки. У меня основным условием было произнесение активатора вслух, у него, очевидно, жесты руками. Пришлось доставать из кармана пистолет и, разрядив, кидать обоймой в пацана, ничего другого при себе не оказалось, не висеть же два часа. Через четыре минуты Илья отмер, и я вернулся на землю. Жаль, что он так только живое может поднимать, мечты о разборке соседних домов так и остались мечтами.

Отношения у нас были своеобразными. На второй день он попытался назвать меня «дядя Михалыч», на что я резко ответил, что мы не родственники, а он сам выбрал свой путь, и потому теперь считается взрослым.

«Михалыч, зови меня именно так. И вообще, человека надо звать так, как он назвался при знакомстве, если только по каким-то причинам ты не хочешь изменить свои отношения с ним, к лучшему или худшему».

Выслушав это, он серьезно кивнул и впредь называл меня только по отчеству.

Я намеренно навязывал ему стиль поведения, а значит, и образ мыслей, доделывая работу его отца, заставляя поверить в то, что он – взрослый и теперь должен думать над тем, что делает и что говорит.

Мне не нужен иждивенец-игрун, мне надо обеспечить себя поддержкой взрослого мага. Пусть даже это значит насильно заставить пацана забыть о детстве.

Ничего, я в свое время забыл, отец постарался. Металл куют, меняя форму, но кто скажет, что инструмент хуже простого куска железа?

С молчаливым, но готовым выслушать соседом жить стало веселее. Провели еще серию экспериментов, он объяснил, что автонаведения у его огня нет, им надо управлять, указывая на цель рукой. Странный факт, что без детекта «видеть магию» огонь был белым. Я долго обдумывал и очень осторожно расспросил о его игре.

Илья пожал плечами и сказал, что играл он со старой-старой приставки на даче друга отца, и как игра называется, не помнит, но там два человечка ходят вверх-вниз, дерутся и кидаются «белыми точками», которые взрываются при столкновении с противником. А еще можно было зажать клавишу, и тогда враги повисали, чтобы второму было удобнее их убивать. За второго играл отец, и они всего минут пятнадцать успели посидеть, пока не позвали ужинать, даже до конца уровня не добрались.

Такой игры я не знал даже приблизительно, так что пришлось принять как данность.

Впрочем, все эти хлопоты были вторичны – конечно, хорошо, что у меня появился хоть такой союзник, но «люди в черном» были гораздо интереснее.

Крестики-амулеты с защитой, причем не единичные артефакты, а похожие друг на друга поделки, документы мракоборцев, договоры с местными – хотя последнее и не что-то необычное, но все равно кто-то должен был их отрекомендовать или чем-то они должны были у местных поддержку купить.

И непонятный Шеф, который так похож на меня, что можно спутать.

Дураков не осталось брать мага в рабство. Это поначалу схема с ошейником могла сработать, а теперь народ посуровел, и, угрожая игруну, можно гарантированно ожидать ответного удара. Жизнь-то в стране поменялась до удивления, а вместе с ней и люди, сейчас магов не ловят, их уговаривают. Или убивают на месте.

Свои невидимые ножи и сумки я продаю легко, с руками отрывают, можно сказать, ведь артефакторы все на учете сильных команд и под защитой. Если есть такой у ребят Шефа, то, значит, за ними сила. И система обнаружения жертв, ведь ничейного мага надо еще найти… зачем он им, кстати? Ну да, силенки у Ильи вполне годятся для использования как боевой единицы, но мало ли таких? В кармане ампулы и шприцы уже заряженные, значит, это спланированный захват… черт, слышал я, что есть охотники на магов, да и сам, случается, берусь, но… не понимаю.

Надо искать информацию, связаться с дружественными мракоборцами, узнать, точно ли это их ребята, а если да, то что они имели к Илье. Или не лезть?

– Простите, так вы возьметесь?

– А, что? Простите, Сергей Игнатьич, отвлекся. Что вы говорили?

– Так о плате – что возьмете? У нас тут в основном старики, молодых нет, вот только семья его была… Денег много не соберем.

– Деньги? Зачем они мне? Что их, есть буду? Мне бы шоколада или варенья хорошего побольше.

У Ильи обнаружился недостаток. Единственный, но серьезный – парнишка был жутким сладкоежкой! Как это сочеталось с его почти взрослым поведением, я не понимал, но факт остается фактом – за неделю он сгрыз три последних плитки шоколада, истребил литровую банку варенья и с алчностью поглядывал на сахарницу.

Может, это психологическое что-то, может, гормональное, а может, и просто нравится пацану, но запасы стремительно таяли, а в город меня никак не кидало.

Семь раз подряд, всю неделю, я прыгал с того же самого расчищенного участка на поле, пытаясь найти закономерность. Не нашел. Прыгалось недалеко, по соседним областям самое дальнее, без какого-то определенного направления. Зато все тихо, только в этот раз вышел на деревеньку, где две недели назад молодой мужчина открыл способности игруна. Что-то природное, типа друида. В волка он превратиться смог, обратно не получалось, может, в мозгу изменения произошли, может, магия в зверином теле не работала, и, видимо от огорчения, разорвал семью и начал ломиться к соседям. Так селяне и сидели по домам, слушая вопли поедаемых людей. Старая деревенька, полузаброшенная, «неперспективная» еще при Хрущеве, старики в основном. И заглянул-то сюда скорее от любопытства, но, пройдя по улице невидимкой, понял, что тут что-то не так, причем крепко не так. Два дома выглядели разоренными, во дворе гоняло ветром обрывки бумаги, пуха и каких-то тряпок. При этом заветная команда дала подтверждение – в деревне хоть и без особого многолюдства, но все же народу почти четыре десятка человек, и большинство из них сейчас у окон, чего-то ждет. Учитывая, что я был невидим, ждать меня они не могли… впрочем, с последними событиями я в этом был не уверен. Выбрав домик позажиточней, постучался и узнал невеселую историю. Старик, с дробовиком на плече беседующий со мной, в процессе обмена информацией углядел, что я в снегу не вязну, и попросил помочь.

Я, в свою очередь, старался получить за работу какую-то награду.

Мне было их жаль, но жалостью карман не набьешь.

– Нет шоколада, Михалыч. Есть вот мед. Хороший мед, прошлолетошний, две банки осталось. Сосед ульи держит… держал. Это он со старухой своей рядом с тем упырем жили. Эх, детишек как жаль, такие хорошенькие девочки, так оживили тут все! Мы-то, старики, уж и забыли про веселье, ну кто тут у нас – пенсионеры да инвалиды, а эти такие красивые и воспитанные…

Старик старательно давил на жалость, перебирая все доводы, больше от отчаяния, чем по расчету. Его можно было понять, сейчас услуги тех же мракоборцев были не всем по карману, оставалось надеяться на таких вот случайно проходящих, как я, магов, а какой шанс, что в это село заглянет хоть кто-то сильный и желающий помочь?

– Мед – это хорошо. Две банки, значит? Где у него лежка – не представляете?

– В лес он уходит, тварина, вон туда. – Старик махнул рукой. – Как своих подрал, ночь отсыпался, потом к соседу залез, не сразу, мы-то сначала прибежали помочь, он испугался, мерзота. Потом уже понял, что ничем ему не страшны – я в бок нулевки два заряда ему всадил, у меня ж пуль нету, дробью бил, а на следующий день видел его вон там, у забора – уже и следа нет, все заросло!

Он махнул рукой.

Да уж, если это, к примеру, друид в оборотной форме, то он вполне может получить регенерацию, какую-нибудь власть над растениями и животными, да и мало ли вообще чего. Сейчас в весеннем голом лесу, где еще и снег только на полянах начал сходить, друиду силы не на чем показывать, но к лету эту деревушку он выест.

– Хорошо, мед возьму. «Ибо видимое временно, а невидимое вечно». Мне топор понадобится, найдете?

Старик охнул, ухватившись рукой за оружие. Непуганые тут места, этот сильно битый жизнью седой мужик видел в своей жизни наверняка уж не меньше меня, да вот маги сюда не добрались. Слышать слышали, а вот видеть не довелось, пока оборотень не начал людей резать.

Взяв протянутый в пустоту сильно вытертый топорик, когда-то облегченный до формы почти томагавка, я пообещал:

– Приду часа через два. Если не найду его сейчас – ночью подожду.

Три дня прошло, как тварь забралась в хлев одной из старух, и пока женщина с криками убегала к соседям, оборотень вырезал всю живность, вплоть до котят. Наелся, наверное, но сейчас должен проголодаться. Может, и в самом деле подождать? Искать в лесу оборотня? И гадать – дало ли ему перерождение знания лесного жителя, или так, по «В мире животных» да фэнтезийным книжкам он свою жизнь начнет строить? Хорошо бы второе, а то невидимость против зверя плохой помощник, может унюхать, услышать. Нащупать. Ну да проверить все равно надо.

Кроме меня этой деревне помочь некому.

Именно такие забывшие о последствиях новички и были основной проблемой Этой Хрени. Маги делились на три группы: первая – это такие, как я. Испугавшиеся, насторожившиеся, многократно перестраховывающиеся, не доверяющие, насколько это возможно, никому. И даже такое поведение не было защитой от ошибок, магия не прощала небрежности, а игровая к тому же и вела себя совсем не так, как можно было предположить. Тем не менее «казуалы» тихонько жили, помогали окружающим, иногда властям. Тихие, мирные люди, опасные соседи, но в эти времена без них жить опаснее.

Вторая, почти такая же по численности, – это те, кто воспринял свои новые возможности как дар небес, но не потерял головы; эти ребята стремительно подминали власти, иногда шли на службу, иногда организовывали свои магические общества. В общем, те, кто старался чего-то достичь в жизни и без магии, с ней получали новый толчок и обретали новые возможности. Проблем от них больше, зато и польза была, к примеру, командные должности мракоборцев и им подобных почти поголовно занимали такие люди.

И наконец, собственно «игруны». Введенный властями термин быстро поменял значение, были маги и были игруны. Те, кому в кайф метнуть огненный шар в окно жилого дома, чтобы поглазеть на пожар и суету, кому нравилось отождествление с силами зла, кто не задумывался над последствиями, убивая за недовольный взгляд и пытая просто так. И не все игруны были асоциальными подростками, разные попадались. Как ни странно, они быстро умирали, редко доставляя действительно серьезные неприятности. Никому не нравится одуревший от силы маг по соседству, а как верно было замечено еще Конаном Варваром – ничто так не мешает процессу колдовства, как нож в спине колдуна.

Этот оборотень, скорее всего, из первых. Увез семью в деревню, зашифровался и начал пробовать силы. Может, хотел чего-то достичь, может, просто развлекался – сейчас, месяцы спустя, я вспоминал свои опыты на кроликах с неловкостью. Хорошо, что у меня были только «детекты», оцепа и одно слабое боевое заклинание, повезло, можно сказать. Оборотень вот тоже думал, что магией можно пользоваться осторожно, учиться, расти… Трудно удержаться от искушения и не всегда хочется.

А магия имеет свое мнение насчет того, как она должна действовать. Вот и доигрался человек.

На входе в лес я проверил эффекты, список заклинаний. Уже на второй день после переезда ко мне Ильи я понял, что прыжки – это еще и хорошая возможность отдохнуть, потому что хоть он и был славным парнишкой, но я уже привык жить один. Собственно, все последние три года я привыкал, а сейчас вдруг надо было ломать устоявшийся порядок вещей, и потому, оглядевшись после прыжка, я брел куда глаза глядят часа два, глазея из безопасной невидимости на округу, забираясь на деревья, греясь на солнышке, а отдохнув в тишине, возвращался домой. Сейчас список мема был чист, я отдохнул и внутренне был готов отработать грядущий мед… который гораздо проще было бы достать в деревне у того же Ивана Степаныча. Даже и бесплатно…

Мне просто нравилось быть героем.

Одиннадцать парализующих заклятий, десяток защитных… а еще несгибаемая воля, стальные мышцы, серебряный меч за спиной и волосы, рано поседевшие в бесчисленных боях… Ха.

Волосы, кстати, поседели и в самом деле, только все удлиняющаяся бородка оставалась темной. С каждым днем я все более напоминал старца Григория Ефимовича. Надеюсь, кончу не так, как он, пусть даже и цепляюсь за жизнь ничуть не менее крепко.

Геройствовать пришлось уже через неделю после моего окончательного выздоровления, когда в Гнединске на заправке, куда я заглянул с канистрой, какие-то беспредельщики задумали устроить показательную казнь. Что-то им в манерах кассирши не понравилось, и маги банды решили сжечь и заправку, и кассиршу, и охрану. Традиция нефтяного перемирия еще не устоялась, так что у них был шанс остаться в живых, если бы не я. Смотреть, как парень лет двадцати бросается огненными копьями в стекло, за которым визжит перепуганная насмерть женщина, я не стал – оцепенение на мага, еще одно на того из его дружков, у которого желтым светились глаза, два выстрела из пистолета.

Правда, дружки убитых схватились за оружие, так что пришлось скороговоркой выпалить еще четыре оцепы, после чего у дрожащей кассирши попросить наполнить канистру.

Я не герой, просто отец еще в детстве объяснил, что если не убирать мусор в своем дворе, то так и будешь жить в хлеву. И даже если мусор притворяется человеком, то его все равно надо убирать.

Теперь на той заправке у меня большая скидка и хорошие отношения с городскими магами: городок хоть и небольшой, но своя «Гильдия магов Гнединска» из восьми человек уже образовалась.

Следов я не разбирал, шел к опушке, где первый раз использовал «где я». Еще раз через десять минут, и через пять окончательная наводка.

Он не слишком и прятался, устроив логово в корнях упавшего дерева.

Большая, серо-бурая тварь лежала, по-собачьи вытянувшись в сторону кислотно-розовых лохмотьев и неподвижно на них смотря. Для волка великоваты челюсти, для оборотня слишком звериная форма тела. Что-то среднее. В игре это, наверное, было полным превращением в тотемного зверя, а в жизни…

– Замри.

Не подходя, я с десяти шагов прицелился и пуля за пулей высадил всю обойму в крупную башку, попав раза три. Перезарядил, еще пять выстрелов, проверка. Лежит, не двигается. В такой форме не понять, спал паралич после смерти или он все еще жив? Три выстрела в тело, под лопатку… Черт, обзавестись каким-нибудь солидным стволом, а то не знаешь, достало до сердца или нет?

Третья обойма, невидимость на себя и очень осторожно подойти со стороны вытянутого хвоста.

Выстрел в затылок, между ушей, еще. Все, обмяк.

Подергивающаяся тварь лежала на мужской куртке. Розовыми тряпками были остатки детской кофточки, на которых лежала маленькая, уже изрядно подгнившая кисть руки. Или как лакомство оставил, или как память о дочерях, что ж там поймешь в зверином разуме. Интересно, что…

Вру!

Ни хрена не интересно, знать не желаю, помнил ли он о своем перерождении. Может, еще немного подождать, и заместилось бы в нем звериное человеческим обратно, только что дальше? Зверем он стал бы в человеческом теле или человеком в зверином?! Напал на людей? Пусть умрет!

Достав топорик, приступил к разделке.

В варкрафте не любил друидов, живучие твари, бьешь-бьешь, а оно все за жизнь цепляется, никак свою награду за победу не получить. В жизни тоже такие есть, так что, подождав, пока затихли последние конвульсии, аккуратно, насколько получилось, отрубил все лапы, голову, несколько раз прорубил спину, круша хребет. Было бы больше времени, сходил бы в деревню за мужиками, но сейчас наломал относительно сухих сучьев и, засыпав останки игруна, поджег, после чего почти час сидел на одном из корней, пережидая, пока огонь не спадет совсем. Правда, пару раз ветер менялся, и пришлось морщиться от вони паленого мяса и шерсти, но это можно пережить.

В обмен на голову получил от заулыбавшегося старика две банки меда, светлого, плотного, и рассказал, где лежат останки, чтобы позже сходили и прикопали, а то мало ли что. Старик закивал, узнав место по описаниям, долго благодарил. Когда я отходил, снова накинув невидимость, он уже тащил шест, на который и насадил голову зверя. Может, перед домом хотел поставить? Перед своим или перед тем, где игрун жил?

Восемнадцать минут ожидания в овраге, на подогретой солнцем валежине, врата – колодец.

Илья дернулся навстречу, но усидел, когда я кивнул ему, только заулыбался в предвкушении, когда я вытащил из рюкзака мед.

– Давай, Илья, сделаем медовых коврижек? Умеешь? Я вот никогда в печи не пробовал, интересно, вычитал рецепт, как пекли наши деды… мои деды, твои прадеды, значит. Мука у нас осталась, помнится.

Пацан заметался, потом кинулся к «Домоводству», раскрыл, быстро нашел описание рецепта. Умнеет молодежь, я бы начал спрашивать, а он сразу к первоисточнику.

– Михалыч, а почему ты мед так… положил?

– Ну как тебе сказать, Илья… магов-то не все любят. – Я посмотрел на газету, где лежал мед, который я соскреб с верха банок. Хороший мед, плотный. Не мешали его, стараясь укрыть насыпанное. – Вот старик за то время, что я в лесу оборотня искал, мог что-то подсыпать.

– Старик? Оборотень? – Пацан морщился, пытаясь понять, о чем речь.

Я рассказал о том, что видел в вылазке, как нашел игруна, чем заплатили. А под конец поделился сомнениями:

– Сам понимаешь, что у старика к магам после таких событий доверия мало. Что он в мед мог бросить? Стекла толченого? Крысиной отравы? Я ж не кинусь жрать сразу, домой унесу, а там и помру. Вот и обезопасил нас, как мог. Выкинь это, а остальное съедим.

Илья сбегал в сени к мусорному ведру, вернулся задумавшись и высказал то, чего я и ждал:

– Но он мог держать у себя в доме специально мед для таких ненужных гостей?

– Мог. Но я хоть и параноик немножко, а все-таки в людей верю. В смысле в их жадность – он бы тогда банку поменьше взял.

Мед я, конечно, проверил «опознанием», пока сидел, ждал в овражке, но рассказывать об этом Илье не стал. Пусть наглядно увидит, как я поступаю при подозрении, запомнит, на себя примерит, шаблон поведения составит. Надо ж воспитывать мага? А то убьют еще.

– Жаль, Михалыч, что я не могу с вами прыгать.

Я серьезно кивнул:

– Это да. Конечно, вдвоем поначалу чуть опаснее, учить тебя пришлось бы, но когда-то надо же начинать? У тебя задатки неплохого мага поддержки.

– Дамагера?

– Во-во. Подхватил бы тварь замершую, я бы поближе подошел и патронов столько не пожег. Сплошной расход – восемнадцать штук за две банки меда? Разорение!

– Мед ценный, за него и автоматных столько можно получить, даже больше, – солидно возразил мальчик.

– Это да, но ведь еще и время мое, риск… не, все же я немного продешевил. Но не всегда надо за наживой гнаться, так?

– Так. Компенсация хорошая, и репутация поднялась. – Иногда парня бросало в крайности, вот как сейчас. Ничего, пусть хотя бы изображает взрослого, глядишь и в самом деле повзрослеет. Да и мне легче.

– Вот когда пойду куда-то вратами, если будет возможность – возьму с собой. Только учти, что это будет боевой поход, так что никаких отступлений от задуманного. Что скажу, делать сразу и в точности!

Он кивнул, по-взрослому не тратя слов.

– Михалыч, а как вы прыгаете? Это надо… – он сделал жест рукой. – Прицеливаться?

– Нет. Это заклинание бросает в любое случайно выбранное место игровой зоны.

– А что может быть зоной?

– В корень зришь, молодец. Зону определять надо наугад. – Конечно, я не обо всех своих способностях говорил, о команде «где я», постепенно становящейся моим основным козырем, умолчал, и предполагал, что и Илья не все мне рассказал. – Вот, к примеру, если прыгать с поля, где чернозем, то попадаешь по центральной полосе России.

Быстро пересказав результаты своих «выборных» прыжков, я заставил парня задуматься.

– Вот как бы ты прыгнул за границу, к морю куда-нибудь?

– В турагентство пошел бы. Папа говорил, что первый шаг – это выбор маршрута. Получается, что это как бы вход в инст, оттуда портует к боссам… ну или вообще в зону. Так?

Я даже перестал помешивать разведенный в кастрюле мед. Вытащил ложку, облизал.

Устами младенца, как говорится.

– Илья. Эту идею стоит проверить. Давай, пока печем, обдумай ее, ничего не говоря, а потом сравним наши рассуждения.

А я успокоюсь и перестану удивляться тому, как легко мальчишка решил задачу, над которой я раздумывал уже не первый месяц.

25

– Все понял? Сидишь дома, если я не появлюсь через трое суток, идешь в деревню, к Ивану Степановичу, я рассказывал. И говоришь…

– Что до лета я проживу с ним. Если вы не появитесь летом, то дальше жить самому.

– Да. А все, что в доме, будет твоим. Еще – когда я поставлю портал и войду в него, попробуй записать все на камеру. Если не запишет, тщательно смотри внутрь, только не приближайся, даже руки не тяни!

– Михалыч, ну я понял все! – Илья чуточку обиделся, судя по тону.

– Извини, волнуюсь.

Идея, конечно, попахивала легким бредом, но ровно в той же степени, что и происходящее вокруг уже полгода. Пройти во врата в нашу библиотеку и из турагентства попробовать прыгнуть, рассчитывая на то, что там начинается путь в дальние страны.

Как бы меня не занесло в суд или ментовку, бывали в том агентстве скандалы, и не раз. Что-то они кому-то недоплачивали, кого-то не туда отправляли, дело темное и давнее, может, это потому, что они только начинали. Попытался вспомнить, куда там путешествовать отправляют, так не смог, бумажки висели на окне, это помню, а вот куда? Точно была фотка пляжа с пальмами и какие-то горы. Лучше бы пляж, но и с гор попрыгать я не против.

Немного беспокоил вопрос о воде – в «Сказаниях» вполне можно было оказаться под водой, прыгая в водной зоне типа «заколдованного озера» или «морской сказки», и это было опасно. До сих пор я ни разу не попал не то что в воду или под землю, я даже в закрытых помещениях не проявлялся, но риск… как представлю, что очередной прыжок унесет меня в глубины земли… хотя, наверное, бояться не стоит. В игре было невозможно прыгнуть в «смертельную ловушку», а попадание в воду на глубину больше тридцати метров – это и есть именно такой случай, так что шанс выбраться у меня будет. Главное – суметь им воспользоваться.

Вздох. Пальцы? Норма. Пульс, эффекты, снаряжение? Порядок.

Невидимость.

– Врата – книга.

Повернувшись к Илье, который с интересом заглядывал во врата, я кивнул, получил ответный кивок и сделал шаг.

Ффу! Ну и душно тут, оказывается!

Не слишком жарко, инея по углам нет, но батарея – я пощупал – еле теплая, и вентиляция не работает.

«Где я».

Зря, зря… Привык к просторам деревенским, а тут целый дом, люди, судьбы. Но все равно уже гораздо легче переносится. Топят не очень, но электричество есть, а в библиотеке сейчас два человека. В эту комнату никто не заглядывал, ключи к двери не подобрали. А я-то думал, что без Интернета здесь не протолкнуться будет, ошибался, значит?

Рисковать в этот раз я не собирался, поэтому с удобством расположился на все том же сломанном кресле, засветил шарик и достал книжку, купленную в недавнем прыжке. Старый советский детектив, точнее даже югославский… как про другую планету читаешь. Ладно СССР, но и пришедшее ему на смену тоже уже прошлое! Где та Югославия… Кстати, надо отсюда книжек натаскать. И вот эту макулатуру, а то лежит который год, а у меня на хуторе в дело пойдет, пригодится. Жаль, в портал нельзя ничего кинуть. И хорошо, что нельзя, а то мне уже пару раз могли накидать.

Бравые контрразведчики социалистической Югославии шли по следу шпиона, я следил за ними из кресла, время от времени гася свет и прислушиваясь. Пять часов на перезарядку врат, хочешь не хочешь, а ждать придется.

Выдержал я только три часа. Темно, не холодно, есть чего пожевать, но скучно!

Дверь прошуршала по старому линолеуму, открываясь, и я перешагнул через стопки старых книг.

Маленькая дверь, ведущая в подвалы, закрыта, за ней тишина. Осторожно подойдя к лестнице, я прислушался, что там наверху? Тоже тихо. Кажется, звякнула ложка по стеклу, но очень далеко.

Погасив шарик, начал подниматься, стараясь не слишком скрипеть узкими ступеньками.

В читальном зале за большим столом сидела заведующая Нина Алексеевна, сейчас ей около шестидесяти, наверное. В помещении было прохладно, даже холодно, поверх свитера женщина накинула на плечи большой пуховый платок.

Я улыбнулся, вот так она сидела лет десять назад, в январе, когда из-за ремонта на неделю отключили отопление. Скандал был, пришлось вешать объявление для читателей, закрывать зал. Хотя сюда и в те уже времена ходили только пенсионеры.

– Михалыч? – Я оглянулся. Женщина напряженно вслушивалась, нервно схватившись за пуховый платок. – Ты здесь, я знаю.

Интересно, услышала, что ли? Или унюхала?

– Чай будешь? У меня остался еще с прежних времен.

Я прошел так, чтобы оказаться перед ее глазами. Кажется, она меня почувствовала, но снова спросить я ей не дал.

Появиться.

– Буду, Нина Алексеевна. Коржики с меня.

Она отшатнулась, но быстро взяла себя в руки, чувства выдавали только еще сильнее вцепившиеся в платок руки.

– Коржики?

– Ага, медовые. Пек недавно, вот, захватил.

– Это хорошо… тогда чай с меня.

– Наливайте!

Мы старательно разыгрывали сценку из прежней жизни. Словно не было моего увольнения «по сокращению штатов» и разговора «ты же молодой, легко работу найдешь, а мы все пенсионерки». Наверное, у нее были причины. Правительница крохотного племени библиотекарей, проработавшая здесь всю жизнь, она вела нас узкими тропами к видимой только ей цели. Мудро, строго, но справедливо руководя, стравливая и разнимая, награждая и отбирая.

– Почему вы одна? Все по домам?

– Нэлечка сейчас ушла только что… Болеет у нее внучка. В городе с теплом перебои, простуды повальные. Но нас и осталось только трое, Вика сама слегла. Да и что тут всем сидеть, никто не ходит. Сейчас книгами только как топливом интересуются.

Говоря это, Нина Алексеевна аккуратно сняла с чайника древнюю тряпичную куклу, сохраняющую тепло.

Я стащил с плеча рюкзак, достал завернутые в тряпочку коврижки. Не очень получились, тяжеловатая выпечка, не воздушная, но Илье понравилось. К тому же мы много испекли, третий день едим, они уже черствые почти.

– Неужели так плохо? Я-то думал, что в библиотеке теперь самый аншлаг, развлечений-то нет других?

– Какое там! – Она отмахнулась с недовольной интонацией. – Уже три раза заходили, спрашивали о списанных книгах.

– В самом деле топят?

– Ну да! Вот же дураки, книги очень плохо горят.

Это она проверяла?

– В мою каморку вы заглядывали?

– Только увидела, что ключа нет, а печенье все кто-то съел, и сразу поняла, кто тут был. Тминное съедено все, а что сахаром покрытое – оставил.

Эх, так проколоться!

– Сюда ведь заходили, искали тебя. Мракоборцы. – Последнее было сказано строго и с намеком. Тогда ясно, почему не полезла, неясно, почему не сдала.

– Нина Алексеевна, а если честно – зачем вы меня тогда уволили?

Она положила недоеденный кусок коржика на блюдце, бережно собрала со стола несколько крошек. Потом, решившись, посмотрела на меня.

– Сердишься?

– Не очень. Просто хочу сравнить со своими выводами.

Снова, очень аккуратно, женщина передвинула стакан, собираясь с духом.

Наверное, ей было страшно. Я, много лет знакомый ей Михалыч, вдруг стал непонятным, опасным существом, и надо очень точно выбрать слова, чтобы это существо…

– Я не кусаюсь, Нина Алексеевна. Мне действительно просто любопытно.

– Хотела племянницу пристроить. У нее дети, а работа отнимала все время.

– И что племянница? Работала?

– Нет, всего три месяца и выдержала. Сказала, скучно у нас тут, и уволилась.

Да уж, здесь мало развлечений.

– А бизнес-центр?

Она слабо улыбнулась.

– Это вообще не моя затея. Поставили перед фактом, только добавили немного фондов, чтобы совсем грабежом не выглядело. Федеральная программа развития и помощи.

– По обыкновению, заключающаяся в урезаниях и запретах.

– Вот-вот.

– Вас трое осталось, а остальные?

Жертвы среди мирного населения были немалые, в основном не напрямую от магии, а от сопутствующих причин, в больших городах и мракоборцев много, так что нечисть нейтрализовывали быстро. Моим бывшим коллегам не повезло. Одна нарвалась на обезумевшего мага, вторую завалило обломками разрушенного дома, третья, одинокая пенсионерка, просто исчезла, уйдя домой с работы. Оставшиеся три работали, как могли. Деньги почти ничего не стоили, но заведующая сумела выбить, а точнее – вымолить продуктовые карточки обязательной социальной нормы по разряду «госслужащие». Это было чуть больше, чем обычные гражданские, а любой приварок сейчас, даже при отсутствии откровенного голода, был нелишним. Только поэтому библиотека и работала.

Нина Алексеевна рассказывала это просто, без закатывания глаз и жалоб. Советские люди, другая порода. Плохо? Перетерпим, куда деваться. Им, пожилым, было в чем-то проще, за плечами было слишком много невзгод, чтобы жалеть себя.

Я не стал брать последний коржик.

Время?

Восстановление врат через сорок минут.

– Нина Алексеевна, а почему вы мракоборцам о комнате моей ничего не сказали?

Женщина недоуменно посмотрела на меня, а потом с негодованием отрезала:

– Я не стукачка! – Платок был поправлен уже с достоинством. – Ты ко мне работать пришел мальчишкой, мы тебя вырастили, не мог ты сделать ничего плохого. Так… ведь?

Последнее было сказано с запинкой. Навидались они тут, наверное.

– Два мужика кассу грабили, кассиршу убили. Я сделал так, чтобы люди смогли их… нейтрализовать. Мракоборцы тогда еще все такие случаи расследовали. Сам я не убиваю, насколько это можно.

Она поняла правильно, кивнула.

– Ну да. Время такое. Ты будешь приходить?

– Иногда. Не надо в ту комнату…

– Не буду.

Последнее было сказано быстро и резко.

– Михалыч, ты не подумай, я не из выгоды. Просто… не чужой ты нам все-таки. Заходи. Хочешь, восстановим? Карточку получить сможешь, наверное.

Ну вот, такую песню испортила.

– У меня сейчас другие заботы.

Кивок, она снова натянула платок, поежившись.

– У вас есть ключи от тех комнат, где туристов поселили?

– Да, конечно. Но там пусто, даже компьютеры вывезли.

– Конфискация?

– Нет, увезли хозяева, еще в первые дни.

– А наши библиотечные?

– Опечатали и поставили в подсобке. Ничего, мы картотеку перетащили, она все равно почти полная, а кого нет, так можно и формуляр выписать!

– Ну вот, а вы говорили – выкинь, выкинь! А я умный, я не стал!

– Лень тебе было, Михалыч, вот и не выкинул.

– Зато пригодилось.

– Да… вот они.

Я толкнул дверь, заперто. Взял протянутую связку ключей.

– Нина Алексеевна, я сейчас там повожусь и уйду. Вы ключи, на всякий случай…

– На второй полке лежать будут, за журналами.

– Разумно. Ну, я пошел. Дверь за мной заприте, хорошо?

Она кивнула. Не знаю, о чем она думала, но уверен, что любопытства в ее мыслях не было. Встретилась, объяснилась, осталась жива. Сейчас допьет чай, коврижку в сумку и уйдет.

Невидимость, список эффектов. Норма.

Присев на пыльный стул, я прислонился затылком к двери и стал слушать. Вот снова звякнула посуда, убирает чашки. Вот скрип… поставила стулья на места. Вот шаги, остановилась у двери, совсем ненадолго, и отошла. Глухой лязг закрываемой двери. Все, я один.

Шарик в руку, осмотреться.

Две комнаты, проход между ними свободный, дверь из него убрали. В одной стол и два дивана уголком, в углу засохший трупик пальмы и здоровенный принтер. Во второй три стола по стенкам. Зачем им столько столов, неужели в агентстве столько людей работало?

Подойдя к стенду, начал вытаскивать буклеты.

Кипр, Турция, Египет, Греция. Не то, хотя там есть море и есть берег. В какой книге я читал замечательную фразу «У всех морей один берег»? Если принять берег как зону, растянутую по всем морям… надо подумать. Жаль, что сейчас все окрестные реки подо льдом, не понять, где та полоска, где уже не речка, но еще не суша, а то можно было бы проверить.

Таиланд, Малайзия. Многовато там народа. Индия. Еще больше, к тому же зачем мне туда?

О, африканские туры? Какой богатый выбор, я думал, что такая фирмочка только пару маршрутов обслуживает? Доминиканская Республика… а это где? Южная Америка или Центральная? С сожалением оглянувшись на закрытые двери, преграждавшие путь к полке с атласами, я отложил этот буклет.

Куба. Хм… «Остров зари багровой». Социализм, замкнутая страна, тепло, бананы. Магов могут быстро под контроль поставить.

А могут и не успеть, страна-то маленькая, чего там рушить? Нет, не пойдет – я отложил этот буклет к доминиканскому, на потом.

Оставалось два – оба с красивым морем и песчаными пляжами. Мексика и Мальдивы.

Второе сразу минус, маловато будет.

А вот буклет с горячими латиноамериканскими девицами в национальных костюмах меня привлек. Пляжи, пальмы, мучачас и текила. Заманчиво, но вот тот факт, что буклет назывался «Туры в Южную Америку»… она большая, знаете ли, закинет в Кордильеры или посреди Амазонки. Не опасно, но было бы жаль терять время. Хотя, с другой стороны, что я теряю?

Время?

Тринадцать сорок две.

Пора определяться. Рука дернулась к последнему прочитанному буклету.

А теперь самое время побыть немного дураком. Ну, или хотя бы им представиться, хорошо, хоть никто не увидит.

Кхм.

– Здравствуйте. Я хотел бы приобрести тур в… Южную Америку. Поближе к воде, пляжам, пальмам. Вот аванс. – Достал из кармана золотую печатку и положил на буклет. – Отправляюсь сейчас.

По мнению Ильи, именно так и должен выглядеть ритуал, предшествующий переходу в нужную точку из агентства, причем купить тур надо было честно, оплатив настоящими деньгами, а не никчемными бумажками. Своих мыслей у меня не было, пришлось принять эту версию.

Если этот паршивец хоть хихикнет, когда я вернусь, то на неделю без сладкого оставлю!

– Спасибо, рад был воспользоваться услугами вашего агентства!

Взять буклет. Присмотреться к виду на развороте – широкая полоса песчаного пляжа, сфотографированная метров с пятисот так, что видно, насколько этот пляж огромен, пуст и красив.

Эффекты? Норма.

Время?

Тринадцать сорок девять.

Закрыв глаза, я досчитал до двух сотен, затем наложил защиту, проверил еще раз эффекты.

Пора!

– «И дух поднял меня и перенес меня».

Мигн…

Я забарахтался в темноте. Мокрой, визжащей, бьющей в лицо и очень неприятной на вкус!

Все обдумал, и как попасть, и как выбраться, про часы забыл, так тебя дери! Ночь тут!

Полет полетом, но сначала на воду надо встать, а я по шейку бултыхаюсь!

Собраться! Рывок!

Чудовищно тяжелые ботинки висели на ногах, как два тазика с цементом, мокрый насквозь бушлат весил не меньше рыцарской кирасы. Держался я на воде чудом, но то и дело меня кидало вверх-вниз, с головой накрывая соленой морской водой, норовящей отправить незадачливого мага ко дну. Там, на дне, наверняка есть песочек!

Думай, думай… в голове мелькнуло воспоминание.

Если вы провалились под лед, то не лезьте обратно, как ледокол, ломая хрупкое в надежде зацепиться, а вывинчивайтесь, крутясь!

С третьей попытки, когда я уже почти отчаялся, это удалось. Под выброшенной рукой вода внезапно создала опору, я не стал подгребаться к ней, а сдвинул руку, опираясь уже предплечьем, локтем, постепенно расширяя держащую меня водяную пленку, закинул ногу, вторую, и, наконец, с облегчением перевалился весь, тут же распластавшись на этом изумительном водяном матрасе, в который залили целый океан. Ну или целое море, надо еще узнать, где я. Точно не в Черноземье, вода уж слишком соленая!

Время?

А черт его знает, часы были в воде целиком. Хорошие, дорогие часы, точные и с подсветкой! Зря я их в море макал, теперь надо новые искать!

Осторожно, боясь лишиться своей опоры, я поднялся на ноги. Тут же что-то подхватило меня, подняло, затем опустило. Меня мотало по волнам в строгом соответствии с правилами примененной магии – ноги на три сантиметра в воде… жаль, что эта вода шла сейчас высокими, метра три-четыре, волнами. Приходилось шустро перебирать ногами, чтобы не уйти целиком под нависающую водяную гору. И срываемые с гребней брызги летели в меня, ничуть не смущаясь «божественной защитой», они же не убивать летели и даже дыхания не сбивали! Стоп, защита еще на мне?

Эффекты?

Защита… осталось шесть с половиной минут. Срок действия десять… что, я всего две минуты тонул?!

А казалось – вечность.

Со стороны слышался рокот, и я догадывался, что это такое – штормовые волны накатывают на берег. И так как меня мотает вместе с водой, то накатит и меня. На песочек. Тонким слоем. Не успею перепрыгнуть.

В рюкзаке было полно воды, но в футляр с навигатором она вроде бы не просочилась…

Стоило мне об этом подумать, как очередная волна прошла сквозь меня, и я снова начал борьбу за право встать на гладь морскую и дышать воздухом, а не ледяной и соленой влагой. Опыт уже был, и, несмотря на по-прежнему тащившую вниз одежду, я шустро выкарабкался наверх.

Зажатый в руке навигатор молчал, из него текла струйка вездесущей воды.

Тьфу, мейд ин Чайна проклятая! Всего-то трехметровой волной окатило, так сразу сдох, даже не пискнул!

Эффекты?

Защиты четыре минуты. Оглядеться я не успеваю, под боком в темноте ревет прибой, меня то и дело может подмять очередная волна. Сваливай отсюда, придурок!!!

– Врата – колодец!

Пентаграмма полыхнула, осветив небольшой участок, и начала быстро от меня удаляться. Такого предательства я вынести не мог:

– Стой, падла! Ты мои врата, куда пошли!

Несло, конечно, не врата, уносило волнами и ветром меня, но какая сове разница? Главное, что через минуту они погаснут, и я останусь здесь, а до окончания шторма я не доживу!

Прыжок, еще… очередная волна попыталась поймать меня взметнувшимся гребнем, я прыгнул вверх, с ужасом увидев, как врата целиком ушли в воду, и снова появились на поверхности. В воде может быть какое-нибудь живое… животное, в смысле, может пройти во врата. А вместе с ним вся эта вода!

Черт, прощай, колодец! Придется на дальний ходить.

Мысли мелькали как сумасшедшие, я прыгал и прыгал, меня снова и снова сносило ледяным ветром, в какой-то момент я ухнул в особо большую волну по пояс, но, как та лягушка, забарахтался, вырвавшись, прыгнул снова, почти попал…. Врата замерцали.

– Стой, гадина!

Последний прыжок был достоин эпического сказания. Я летел, размахивая ногами и руками, меня занесло задницей вбок, я тянул руки к готовому исчезнуть порталу, только пальцем, только коснуться, и они меня перенесут!

Волна ударила в спину. Наигравшийся великан ловко пнул визжащую мокрую зверушку, и та влетела точно в цель. Наверное, волна порадовалась, что так ловко погасила этот пятиугольник, а может, огорчилась, что я исчез. У колодца было почти сухо. Так, литров тридцать-сорок, лишь то, что с меня натекло.

– Михалыч?

Илья стоял рядом, опасливо глядя на меня сверху вниз. Вот почему он такой маленький еще, был бы взрослым, я бы сознание потерял, он бы меня домой, в тепло отнес.

– Норма. Иди воду грей.

Кивнув, мальчишка унесся к дому, а я начал переворачиваться в луже морской воды.

Ох, ну, по крайней мере, выяснил, что теория Ильи верна.

Теперь бы найти более безопасный способ проверки других маршрутов.

26

Видимо, это было какое-то неправильное «курортное море» или агентство что-то недоговаривало. А может, просто слишком долго отдыхал в луже, на апрельском свежем ветерке, так что простудился я знатно. Три дня отдыха, ни прыжков, ни даже простых заклинаний, поскольку осип так, что даже с Ильей переговаривался жестами. Я – потому что голос пропал, а он из солидарности. Замечательный парень!

Потихоньку экспериментировал с видением окрестностей, учитывая советы Ильи, немного игрался в разные игры, немного прибирался после зимы во дворе. Прикидывал, не стоит ли завести какую-то живность, не столько из-за еды, без кормов от колхоза это только перевод зерна будет, но мальчишку занять, показать крестьянскую работу, самому каким-то делом заняться. Решил, что не стоит.

Хотя насчет коз не уверен, на парочку мы бы, наверное, сена запасти смогли бы… черт, какие козы, тут не знаешь, что завтра будет!

Впрочем, это не повод сидеть без дела.

К концу третьего дня решил, что весь огород за домом мы вспашем и чем-нибудь засадим. Не картошкой, так хоть укропом каким-нибудь, все не зря получится. Но это потом, если верить заветному «Домоводству», то время у меня еще было, и пока что надо употребить его на более насущные нужды, к примеру, на решение вопроса с информацией по талисманам, блокирующим магическое воздействие.

Еще в январе, очухавшись и попрыгав по округе, я понял, что жить, как предполагал, тихим отшельником, проедающим утащенное в нору, не получится. Во-первых, еда имеет неприятное свойство заканчиваться, а чтобы раздобыть не то что семенную картошку, а хотя бы простую соль для заготовок, надо иметь связи, завязочки, знакомства. Во-вторых, безопасность стала еще более эфемерным понятием, чем при «стабильном демократическом режиме», и если у тебя нет никого, кто встанет за плечом, то жить в нынешних условиях будет трудно, иной раз даже невозможно. Так что пришлось устраивать мозговой штурм, прикидывать, присматриваться, кое-где днями сидеть в невидимости, слушая людей, где-то применять «опознание».

Я искал тех, кто может стать силой. Не чиновников, не могущественных магов, а простых людей, с их связями, гораздо более прочными, чем то, что называется «закон», «гражданство» и прочие эфемерные понятия. Торговцы, врачи, курьеры вроде меня. Где-то толкнул сумку-другую, где-то невидимый инструмент, где-то купил дешево, продав за тысячу километров чуть дороже хорошему человеку. Если я пойму, как наиболее точно, хотя бы с разбросом в сотню-другую километров прыгать по планете, то смогу предлагать услуги по перевозке, а то и самостоятельно сесть на какую-то важную ниточку. Главное, чтобы был надежный партнер, которому не будет необходимости обманывать мелкую мошку вроде меня. К сожалению, несколько налаженных контактов быстро исчезли. Нет, заколдованный шмот брали с удовольствием и даже предлагали заказы (к примеру, заказ на полный комплект невидимой спецназовской брони – полностью невидимым она носителя не делала, но малозаметным быть позволяла), только люди были какие-то несерьезные.

Из обещающих завязок был лишь Китай. Мир менялся, трещал, то и дело пропадали и появлялись новые люди, новые маги. Несколько прыжков по Дальнему Востоку показали, что ожидаемого нашествия не случилось, лишь немного увеличилось количество азиатов, а кто они и откуда, после нескольких инцидентов и спрашивать перестали. Люди и люди, ваше какое дело? Особенно если поглядеть на выправку тех «подсобных рабочих» и профессионально каменные лица «помощников управляющих».

На китаез я вышел вынужденно, когда покупал навигатор – как ни крути, а компьютерная техника, и любой русский, продающий ее, тут же в чем-то подозревался окружающими. А китаец – нет. Это же китаец, ну торгует и торгует. Так что предыдущий навигатор, который от карманного компа отличался лишь названием и установленными программами, я купил у них. Проверил «опознанием», удивился тому, что понял о продавце, сделал засечку на память и каждый раз, заходя на рынок, оставлял недвусмысленные намеки.

Не то чтобы я хотел изменить родине, просто в стране не осталось реальной связывающей людей рабочей идеи. А в Поднебесной целых три – Партия, история страны и желание заработать. Так что должны меня ждать, должны. А значит…

– Илья, все, как раньше.

– Вы еще не выздоровели, может, дома посидите?

Очень практичный пацан, я в его годы тем еще раздолбаем был, даже при отце-военном.

– Толку-то? Ходить могу, говорить могу, так чего на печке лежать? Пойду.

– Так рано?

– Там уже полдень. Пока доберусь, пока дела все сделаю, пока врата отлипнут – уже и вечер. Но ты меня не жди сегодня, на всякий случай.

– Угу. Я воду заранее нагрею.

Ехидина. Помнит, как я к горячей печке тогда прилип, чуть не стонал от удовольствия, и все три дня напоминает!

– И чайку горяченького. Кстати, как думаешь, нам из еды чего-нибудь надо?

Мальчик задумался, оглядев буфет с открытыми створками.

– Рыбы посмотрите, наверное. Она дорогая? Я про уху прочитал.

– Уха, это из свежей рыбы, из мороженой – рыбный суп. Хотя мысль богатая, поищу. – Я снова огляделся. – Ну, значит, как раньше. Я ухожу.

– Я жду.

– Если я не вернусь через три дня…

– …то я навещу Ивана Степановича и скажу, что теперь живу здесь.

– Не хочешь к ним? Люди хорошие, и ты им нужен будешь.

– Не хочу. Есть свой дом, зачем к чужим людям идти?

Иногда я не понимаю, это он в самом деле такой серьезный? Или просто подстраивается под ситуацию?

– Ну, тогда пошли, проводишь. Уже почти время.

Дойдя до «стартовой площадки», я проверил эффекты, список заклинаний, огляделся на утренние сумерки, «гдеякнул», не обнаружив в округе никого, и наконец:

– Врата – развалины.

В проеме солнце, подтаявший снег над портальным камнем, и никакого движения.

– Я пошел.

Шаг. Застыл. Отмер. Эффекты. Огляделся. Проверил округу.

Врата? Восстановление пять часов.

Норма.

Теперь в город.

Появиться.

Дорожка нахоженная, бывал тут не раз. Пытался прыгать, но кидает почему-то только в «еврейку», ближе к Биробиджану. А что мне там делать? Собирался как-нибудь добраться до океана, только постоянно что-то мешало, то интересный человек подвернется, то в кино пойду.

Скапливаться теперь не любят, место, где много людей и мало охраны, слишком опасно, так что кинотеатров осталось не слишком много. В телевизоре, правда, сразу три канала крутят только фильмы, но это не то, да и не берет на хуторе антенна. Теперь с развлечениями туго, а тут такой повод, настоящее кино с буфетом! Вот и обломилась поездка… тем более что те двое дальнобойщиков на меня как-то нехорошо глядели. Но, может, и показалось.

Еще одна примета нынешнего времени – на двери поликлиники, мимо которой я проходил, висела табличка «Просьба не пользоваться магией». Хмыкнув, прошел мимо. Просить можно, да кто ж послушает? Магия затягивает, ею трудно не пользоваться. Кое-кто утверждает, что всем магам вместе со способностями дали зависимость, но это вряд ли, просто сам факт чуда заставляет все время к нему обращаться.

Махнул рукой, остановилась машина, выглянувший мужик внимательно меня оглядел:

– Куда?

– На рынок.

Водитель смягчился, еще раз оглядел меня и кивнул. Или я соскучился по разговору, или он был мастер развязывать языки, но, легко узнав, что я еду к китайцам, бомбила тут же начал высказываться на тему «желтой угрозы», работоспособности китайцев по сравнению с нашими, и закрутил более чем популярную версию «да чего им к нам лезть? и так все сами вывезем, куда деваться?».

С версией я был не согласен, навидавшись за последнее время наших, отечественных магов.

Интересно, это только у нас такие отморозки или по всему миру? Не дай бог кто-то сунется – вынесут на пинках до вражеской столицы!

Ну, попробуют уж точно.

Великий Восточный Сосед, видимо, очень хорошо понимал, что давать общего врага этой своре не стоит. Тихо, мирно, год за годом будут лезть, а там вдруг окажется, что уже и все. И не нужно никакой войны.

Мое мнение водиле упало на старые воспоминания, он тут же рассказал про девяностые и тогдашние нравы. А то я их сам не помню!

Расставались почти друзьями. Зачем России психотерапевты, если есть такие таксисты?

У выхода из рынка стоял броневик. Он тут уже три месяца стоит, в нем живет кто-то. Опасный домик, любому пацану интересно броню заклинанием проверить, но без брони бывает еще опаснее.

Знакомый уже продавец при виде меня поморгал задумчиво, потом явно заволновался и, не дослушав рассказа об утопленном навигаторе, рванул в глубь павильона, бросив на бегу «Подождите здесь!»

Так, кажется, сработало. Теперь главное не сдохнуть.

Невидимость.

Черт, слишком населенная зона, не просветить! Ладно, подожду.

Минуты через две на смену ушедшему выскочил точно такой же, но в красной, а не синей куртке, и точно так же завертел головой. По-хорошему надо бы постоять тут часок, последить за ним, проверить места, где он бывает, но если я не ошибся, то это могут заметить, и тогда мое поведение будет воспринято не очень хорошо.

Появиться.

Китаец дернулся, но тут же улыбнулся.

– Чего хотеть?

– Говори нормально… как звать-то?

– Вася. Китайское имя все равно для вас неприлично звучит, называйте Вася. – И речь и манеры его поменялись мгновенно.

– А меня Михалычем люди зовут.

– Чем могу помочь, Михалыч?

– Вот, навигатор утопил, другой хочу. Есть?

На прилавке, в соблюдение если не законов, то правил приличия, компьютерной техники не было, только разные радиоприемники и прочая электроника, но в подсобке, конечно, найдется все.

– Есть, но дорого. Запреты, проверки.

– Да брось! Мне нужен приличный, с полным набором функций. И, если есть такие, удароустойчивый. Можно даже водонепроницаемый.

– На подводную лодку устанавливать? – Он улыбнулся. – Найдем, Михалыч. Срочно?

– Сейчас.

– Найдем. Чем платить будете?

Еще одна примета времени – деньги ничего не стоят, купить на них мало что можно, народ больше натуральный обмен стал уважать, продавцы всегда уточняют, чем расплачиваться будешь.

– Товаром, Вася, как обычно.

– Заходите. – Он кивнул на дверь в подсобку, рядом уже суетился продавец.

– Давай. Чаю нальете?

– А як же! Чи мы не китайцы?

Не удержавшись, я хмыкнул. Талант у человека, лингвистический.

За подсобкой оказалась еще одна комнатка, совсем уж крохотная, но со столиком и двумя офисными стульями. Давая мне оглядеться, Вася возился с чайником, гремел какими-то банками, потом спросил:

– Михалыч, вы маг?

– А то ты не понял? Кстати, ты из официальной структуры или страшной-ужасной «триады»?

Он замахал руками:

– Что вы, я простой управляющий магазином, друзья попросили спросить! Вы такой интересный товар приносите.

Это да. И невидимые предметы, и всяческие странные ништяки. К примеру, голову того оборотня китайцы с удовольствием купили бы. Части тел демонов они точно берут, я уже приносил.

– И зачем мне управляющий?

– Тогда я из полуофициальной структуры. Устроит?

– Какой же?

– Не хотите переехать? Хорошая работа, условия, зарплата?

Вербовщик. Это чуть хуже, я бы предпочел какого-нибудь Чжамса Бонь-Да.

– Чем у вас лучше? Здесь я у себя дома.

– У нас нет такого бардака. – Он повел рукой вокруг, но подразумевал явно не рынок.

– Нет. У вас есть обязательное лицензирование магов. С обязательным уничтожением неповинующихся всеми силами. Говорят, даже армию привлекают?

– Зато страна живет, как раньше. Почти как раньше.

Да, живет. У нас этого не получилось.

– Нет, Вася, уезжать я не собираюсь. Но я на твой вопрос ответил, теперь давай и ты на мой.

– Слушаю. Еще чаю?

– Не, спасибо. – Из своей чашки я даже не пригубил. Мало ли чего туда намешали. – Вы когда-нибудь слышали о магических предметах, делающих своих обладателей неподвластными магии?

Вася задумался, разглядывая чашку, потом протянул:

– Хороший вопрос. Слышал. Есть такие у наших… – Он явно замялся, не желая говорить.

– Ваших мракоборцев?

– Да! Хорошее слово, правильное!

– И только у них?

Он заулыбался и снова начал молча переставлять тарелочки, пододвигая ко мне.

Ясно, значит, у них в армии тоже такие есть.

– А у наших? Слышал что?

Он замялся, и я, правильно поняв, начал выкладывать из сумки привезенный товар. Невидимые мешки, туго свернутый невидимый рюкзак. Все заколдованные еще и на полет, «неваляшки», как их уже успели прозвать.

– Слышал. Есть где-то в Сибири какие-то люди. Берут разные вещи, возвращают переделанными.

– Как эти?

Он протянул руку, нащупал лежащие на коробке предметы, погладил, проверил, засунув руку внутрь.

– Не совсем такие. Берут обычную вещь, а когда возвращают, она уже другая совсем. Я не видел, так, слухи.

– Что, только один мастер?

– Дело такое, никто не знает.

Видимо, он все же и в самом деле был простым управляющим, которого иногда просили «хорошие люди», потому что дальше я ничего не смог вытрясти из него. Вертел одно и то же – Сибирь, странные вещи, кто делает, неизвестно.

Плюнув, начал торговаться. Навигатор получился за мешки, за рюкзак, китайский же, мне попытались впарить ноутбук, впрочем, не самый плохой, потом набор инструментов, но я все равно выторговал нормальные деньги. Морщась и переживая, Вася отсчитал пятьдесят светлых монеток с иероглифами, что-то бормоча о том, что «варвары опять выкачивают из Поднебесной серебро». Ничего, пусть платит, мы с Ильей уже выяснили, что забравшийся в заколдованный мной мешок человек падает точно так же, как я с наложенным «полетом». Жаль, это работало только на контейнеры, одежда таким эффектом не наделяла, а то я бы нанял Билла Гейтса носить воду от колодца.

Договорившись, что загляну недели через две, и оборвав еще одну попытку заманить меня в страну риса и сои, я двинулся к выходу с рынка, размышляя о том, как узнать о неизвестном артефакторе.

– Эй, мужик?

Рядом семенил молодой парень, по виду – шпана в кепочке.

– М?

– Игры интересуют? И новье, и классика есть. Магия самая отпадная! Привыкание мгновенное, не оторвешься! Сам знаешь, чем интереснее игра, тем больше шанс стать игруном. Недорого!

– Не на чем играть.

– Не вопрос! – Парня обрадовало, что я не отказался. – Ноуты любые! Китайская сборка, качество нормалек! И по деньгам недорого. Пошли посмотришь, тут рядом.

– Замри.

Последней фразы ему говорить не стоило, а хватать меня за локоть тем более. Пусть я и выгляжу лохом с деньгами, но это еще не повод тащить меня «туда, рядом», чтобы дать по голове и обшарить тело. Я быстро наложил невидимость, народ мгновенно рассосался кто куда, почуяв непонятное. Обшарил наводчика, стащил у него с пальца золотую печатку, тощий бумажник и ножик-выкидуху бросил под ближайший прилавок, после чего ушел.

Хотя в предложении и не было ничего необычного. С развлечениями сейчас плохо, ходили слухи, что скоро откроют повсюду игровые клубы, где любой желающий сможет играть в лицензированные, специально созданные игры, и вроде бы даже за это будут платить, но пока только телевизор да книги. Причем книги старые, сбылась мечта копирайтеров – все пиратские сайты закрыли вместе с Интернетом. Правда, теперь их творения недоступны даже нормальным читателям, но что ж поделать.

Так что теперь болванки с играми очень популярны: и развлечение, и надежда стать когда-то одним из тех, вокруг кого, как кажется обывателю, вращается мир. Говорят, некоторые программисты делают моды к старым играм, с новыми возможностями.

Говорят, за такие моды мракоборцы и военные убивают на месте.

Я в эти слухи верю.

27

До восстановления врат оставалось три с половиной часа, и занять их было нечем, так что я пошел наугад, словно турист в былые времена, рассматривая окружающих и прикидывая, чем себя развлечь.

Товар сбыл, да и что это за товар, сюда я возил мало, только для приманки. А привадилась не щука волшебная, способная любое желание исполнить – так, пескарик. Обычный сотрудник, даже не слишком старавшийся меня убедить. Может, ему даже нужнее, чтобы я и мне подобные не соглашались, и у него была возможность работать здесь, на выгодном рынке, делая вид, что вербует сибирских магов.

Там, за речкой, судя по слухам, было тихо, сытно, но очень неуютно.

С другой стороны, заплатили мне неплохо. Как ни смешно, но серебро действительно помогало против демонов. Не против всех, но тем не менее помогало, так что постепенно поднималось в цене и становилось имеющим хождение эквивалентом. Коробочка с десертными ложечками, которые я едва не оставил дома при переезде, сейчас стоила как хороший мопед.

Остановился, оглядевшись. Набережная Амура, сейчас укрытого льдом. Надо будет снять комнатку и привезти сюда Илью, говорят, что ледоход на такой реке что-то потрясающее, стоит проверить.

Виднеющийся противоположный берег – это, кажется, остров, а за ним начинается «Тарабарова лужа». Половину Большого Уссурийского и Тарабаров острова, которые передали Китаю по договоренности о новых границах, кто-то утопил еще в самом начале Этой Хрени. Неизвестный патриот до сих пор не выясненным образом макнул все новые китайские территории на три метра вниз под воду, точно по линии границы, одновременно разрушив все, что было построено и на китайской, и на нашей половине острова. Рассказывавший мне это местный надеялся, что дурака от напряга кондрашка хватила, и что-то втолковывал про течения, наносы и прочие вещи, из которых я понял только, что это было глупо и неправильно.

Ну, ему виднее, наверное, говорил уверенно.

Раньше это было бы делом государственных мужей, долгих переговоров в министерских кабинетах, встреч и прочих саммитов, а теперь случилось и случилось, любой маг, у которого хватит сил, может навязывать свою волю целому государству. Недолго, пока за него не возьмутся всерьез, но может. Даже и не знаю, хорошо это или плохо.

В сказки о том, что чиновники – это такие специально обученные и знающие свое дело люди, я уже не верю, так что, может, и хорошо. С другой стороны, вон там, за белым полем, которым прикрыта на зиму река, был поселок, застава, жили люди. Хм, или я не туда смотрю? Абориген все время в ту сторону махал.

Снова оглядевшись, я пошел к выходу из заснеженного парка.

Хороший показатель уровня власти в городе – дорожки парка расчищены. Это хорошо, когда есть ресурсы на такую «бесполезную» работу. Абориген как раз и занимался ею, сейчас много дворников и прочих чернорабочих «из бывших», власть пытается дать хотя бы такую работу людям. Иначе нельзя, отчаявшись, человек становится слишком опасен, надо давать хотя бы малую надежду – на грядущую получку, после которой можно будет раз в месяц сытно выпить-закусить, отоварив талоны, на то, что когда-то все наладится и снова понадобятся сидельцы в офисах.

Попинав остатки сугроба, я задумался, что же сегодня узнал? Что есть где-то артефакторы, но их подгребают под себя самые сильные структуры? Это и раньше слышал. Что есть ничейный артефактор где-то в Сибири? Зашибись! И как его искать? Отловить мракоборца и «опознать» амуле… Черт. Да, это выход. Хотя, конечно, это будет нелегко. И зачем он мне?

Зачем волшебнику в игре крафтер?

Наварить отваров, укрепить броню? Так отвары мне вполне заменяют собственные заклинания, а броня нужна только в драках, которые я старательно избегаю.

Оружие волшебное? И как высчитывать, сколько прибавят к урону мои «стрелки»?

Была в «Сказаниях» фишка с умением «горное дело» – копаешь в горной местности, выкапываешь разной ценности камушки, а ювелиры их вставляют в разные вещи, наделяя волшебными свойствами. Но в игре работа – это одно нажатие кнопки с забитой на нее командой, а в жизни придется долбить скалу киркой, у меня здоровье не то. К тому же где найти ювелира? Заманчиво, вообще-то, но что я с этого получить смогу?

Уловив вкусный запах, остановился – в сотне шагов из фургончика торговали пирожками. Рядом в древней «японке» сидели двое охранников, лениво поглядывая по сторонам. Еще одна загадка времени – почему-то у магов считалось неприличным нарушать торговлю едой. Если бы тут спекулировали в обход карточек мукой, то рано или поздно пришел бы какой-нибудь игрун и попытался получить свое «законное», но нападать на пирожника – это дурной тон, не по понятиям. И понятия эти что здесь, что в Питере, куда занесло как-то раз, сходные. Не настолько жестко, как «нефтяное перемирие», но все-таки старались соблюдать. Понять, откуда это пошло, мне не удалось, наверное, отголосок несытого житья в центральных районах.

Очереди не наблюдалось, дороговато, и я потратил серебряк, купив пирожков с картошкой и сладких, с повидлом (не то чтобы я против кошек или собак, мясных просто не хотелось), и начал один есть здесь же, прикрывшись машиной от внезапно поднявшегося ветра. Водитель легковушки внимательно меня осмотрел, чуть сузил глаза, но вежливо кивнул. Молодой, лет двадцати, мужик, с зеленой аурой над головой. Я кивнул в ответ, отсалютовав пирожком.

Нахлынувшие воспоминания заставили мечтательно улыбнуться – вот я тогда, еще до обретения, сижу на остановке, вот подбегает собака и смотрит на меня почти так же внимательно. И я тогда точно такой же курьер, как сейчас, ловящий возможность подработать, и все у меня точно так же нормально, пусть и неблестяще.

Люди меняются, значит? А по мне, так ни хрена.

– Угостите пирожком?

Рядом стоял какой-то пацан. Гхм, что-то я задумался.

– С какой стати?

– Жрать охота. А у вас есть.

– Есть-то есть, да не про твою честь.

Парень лет четырнадцати шмыгнул носом, не унывая пожал плечами.

– Могу отработать!

– Я женщин предпочитаю. – Я старательно растягивал пирожок, давая парню время на правильные слова. Какие? Да я и сам не знаю, но милостыню подавать не собирался, вот если развлечет, тогда куплю еще, его угощу и Илье принесу, очень удачная выпечка.

– А я и не в этом смысле! – Норов держит при себе, это ему в плюс. Проверив округу (чисто, он один), я прислушался. Парень предлагал экскурсию, посредничество в съеме жилья (как понял, что я не местный?), местные сплетни и почему-то сувениры из дерева.

– Не интересует. – И мы оба задумались, похоже, над одним и тем же – что может сподвигнуть меня на расставание с пирожком? Мне же не критично, просто жаба давит отдавать просто так.

– А чего вы хотите? Я могу решить любую проблему!

Скептически посмотрев на пацана, я протянул прислушивающейся тетке монетку. Она, поняв без слов, начала накладывать печево в пакет, два пирожка словно случайно положив отдельно.

– Один возьми. Это не за наглость, это за настойчивость. – Я кивнул на прилавок, и пацан тут же схватил свою награду. – А хочу я к теплому морю! Пальмы, песок, смуглые фигуристые туземки.

– Э, меня тоже возьми. – Сидевший в глубине фургона мужчина поднял руку.

– Ну что ты, как можно – торговля дело такое, только отвернись, – я кивнул на женщину, – как сразу место займут.

Продавщица фыркнула, мужик хмыкнул. Пацан стремительно дожевывал пирожок и только промычал, замахав ладонью. Наконец, облизнув пальцы, предложил:

– В Китай можно съездить, тут контора рядом, отправка два раза в день!

И этот туда же.

– А как насчет закрытой границы?

Хмыкнули все трое. Ну да, указы из столицы – это одно, а жить как-то надо.

– Не хочу, не нужно мне это. Так что мимо второго пирожка ты пролетаешь.

Я положил пакет в карман рюкзака, и он проводил его не голодным, но отчетливо сожалеющим взглядом.

– Он у вас тут на подработках?

– Та не, он домашний. Возраст такой, кушать хочет. – Тетка мельком оглянулась на мужа. Что, подкармливала? Или парень у нее на еду краденое менял?

– Песок есть в солярии в центре, там и пальмы. А туземки только за речкой.

– Фигуристые китаянки? Это фантастика, пацан.

Мужик согласно кивнул, не замечая грозного взгляда торговки.

– Тогда не знаю.

– Ладно, последний шанс – где можно спокойно просидеть три часа, чтобы никто не дергал?

– У Ашота. – Хором прозвучало от пацана, продавщицы и мужика.

Кивок на прилавок, пацан схватил награду:

– Проводить?

– И рассказать по дороге, почему там так хорошо.

Мальчишка, сунув гонорар за пазуху, наскоро рассказал, что владелец развлекательного центра «Фантазия» Ашот Левонович, он же глава гильдии пиромант «Мегажог», спонсор половины городских соревнований по киберспорту, после Этой Хрени дело продолжал так же, как и раньше, только теперь особо уважаемым гостям он жарит шашлык в собственных руках. Так сказать, и знак внимания, и намек одновременно.

«У Ашота» оказалось неплохо. Тихо, спокойно, вход – монета, обед, явно не по карточкам, три. Музыка, отопление, за стойкой красивые девушки, охрана следит, но незаметно. И сам хозяин, мелькнувший вдалеке ярко-алой аурой убийцы над носатой улыбчивой головой. Хорошее место. Попросив отнести кофе в фойе, я сел в удобное кресло, вытянув ноги. К пирожкам прибавился пакетик с пахлавой, на радость Илье. Надо все же сводить его в город, посмотреть среди людей. Может, это он только со мной такой тихий и вежливый?

Охрану я ничуть не смущал, никто не пытался выбросить из приличного заведения потрепанного мужичка с четками, взглянули пару раз, убедились, что за кофе я заплатил, и забыли.

Достав новый навигатор, изучил возможности – чего только не напридумывают, и музыка в нем, и радио, и даже фильм смотреть можно! Пожалуй, по количеству функций штуковина превосходила мой старый планшет.

Наигравшись, пошел искать развлечений и туалет. Кто бы знал, как мне надоел деревенский сортир! И душ, я хочу в душ! Баня – это здорово, это просто замечательно, а своя, да со снежком и заготовленным «восстановлением», и вовсе мечта, почти без последствий, но горячая вода в больших количествах… эх, что-то все-таки потеряно, надеюсь, не навсегда.

Вытирая руки бумажными полотенцами, оглядел рекламный плакат комплекса – солярий, дендрарий, зал игровых автоматов… гхм. Н-да. А я ведь слышал какие-то звуки, это что за связи у Ашота, что ему позволили оставить? Или он просто всех возражавших поубивал? Алая аура – это больше тридцати душ загубленных, и это только маги. Хорошо, что заклинание через зеркало не работает, что бы я еще в нем увидел. И на Илью я его не накладывал, незачем ему знать некоторые подробности моей жизни.

Игровые автоматы, бильярд, ресторан, уже посещенное кафе, еще кафе, кальянная… никогда не пробовал. И не буду. Кино. Сходить? Галерея магазинов – тряпки, мода. Турагентство – Китай, экскурсии, шоп-туры. Ну да, как же без этого. Пальмы… стоп.

Почти в самом низу, под предложением навестить великого восточного (тут он скорее западный) соседа веер мелких фоточек, надерганных из каталогов – пальмы, песок, море. «Туры во все точки планеты, составление индивидуальных маршрутов».

Почесав лоб, я пришел к выводу, что это шанс. Мелкий, почти ничего не значащий, но шанс. Идея сработала, так почему не попробовать еще раз?

Найдя офис, я привлек внимание сотрудницы, постучав по стойке:

– Простите?

– Чем могу помочь? – Немолодая, вызывающая доверие женщина дежурно улыбнулась.

– Я хотел бы купить тур.

– Сейчас мы устраиваем поездки в Хэйхэ, очень интересный маршрут и выгодные цены…

Ну да, по одежке встречают. Самый дешевый шоп-тур, но все равно предлагает с улыбкой.

– Девушка, я бы хотел…

Женщина чуть скептически посмотрела на меня, мол, «чего это ты?», но все же выслушала мою просьбу, после чего, задумавшись, протянула:

– Даже и не знаю. Мы же не можем гарантировать вам вообще ничего. Сейчас ведь это практически нереально.

Я молча вынул из кармана горсть серебра, потом из другого золотую цепочку. Случайно досталась, завалялась вот. Женщина, оглядев предложенное, кивнула и повторила:

– То есть вы хотите, чтобы мы взялись разработать для вас личный тур?

– Мне хватит документа о том, что вы согласны предоставить мне возможность покупки такого тура, как только представится возможность.

Извинившись, женщина скрылась за перегородкой, отправившись посоветоваться, и я остался с незаметно подошедшим охранником.

– Думаю, мы сможем вам помочь, но есть пара вопросов.

Вопросы утрясали почти час. Видимо, женщине было интересно, и она пыталась понять, зачем мне такой документ, но я держался стойко, строил из себя ушибленного интеллигента, смотрел в пол и улыбался. Наконец, она поставила печать и протянула мне бумагу. Смешно, но, если я прав, то мне только что подарили артефакт, воздействующий на магию.

А если не прав, то я зря просрал двадцать монеток – цепочку она не взяла.

Поблагодарив, откланялся и вышел.

Следующий час я сидел, как на иголках, снова заинтересовав этим охрану. Не выдержав, зашел в кинозал, где крутили что-то французское с Ришаром, но азарт никуда не уходил, не давая сосредоточиться на фильме. Бумага, которая обещала мне от лица агентства помощь в подборе индивидуального тура в Южную Америку, жгла сквозь все преграды, в голове крутились предположения, куда может забросить и как наиболее правильно этот документ использовать. Наконец, сосущее чувство за спиной, врата восстановились. Оставшиеся до срока минуты я сидел невидимый на остановке рядом с разрушенным домом, откуда раньше уходили маршрутки в аэропорт – можно было прыгнуть и оттуда, но я хотел сразу проверить наименее вероятный вариант.

Восемь минут до конца часа.

Эффекты? Полный комплект еще на три часа. Мем? Чистый.

«Защиту». Листок в руки. Ну, лишь бы сработало! Вчитаться в слова, прочувствовать их обещание…

– «И дух поднял меня и перенес меня».

Мигнуло.

Темно, под ногами земля. И еще запах – моря!

Топнув, проверил – не земля, песок. Пожалуй, это не дальневосточное побережье океана, слишком уж тепло для апреля. Даже жарковато.

Засветив шарик, огляделся и пошел подальше от моря, поднялся на какие-то дюны, присел на рыхлый, прохладный песок, расстегнув бушлат и стащив шарф. Градусов пятнадцать, а то и больше, и ветерок свежий как раз с моря. Невидимого, лениво шумящего в темноте моря.

Навигатор запищал, помигал, моргнул, вроде даже принюхался недовольно, а потом выдал диагноз – берег. В километре – магистраль. В девяти – какой-то небольшой городок. Отмотав отдаление на максимум, выяснил, что я в Южном полушарии, и море это – Тихий океан. Я в Перу.

Посмотрев туда, где очень смутно виднелись белые полосы пены, я коротко поклонился: очень приятно, Тихий океан, я Михалыч, будем знакомы. Это не ты меня три дня назад утопить пытался?

Берег широкий, пустынный. Пришлось вытащить и засветить еще шарик, чтобы оглядеться получше, а потом искать удобное место, где можно ждать окончательного восхода, который, похоже, будет через полчаса. Пока брел, пытался вспомнить, что же я знаю об этом месте и что свербит где-то за гранью понимания. Наконец вспомнил, достал навигатор опять, отмотал увеличение и сдвинул карту в сторону. Вон он, городок – Наска. И это вот, не так далеко от меня, соответственно, пустыня, в которой древние рисунки? Забросило же… не стоит туда соваться, во всех, более-менее мистических, местах игрунов собирается туча и постоянно кто-то выясняет, величайший он из Избранных или так, простой назгул. А жаль, всегда хотел посмотреть, что там нарисовано.

Оглянувшись на пляж, я проверил восстановление заклинаний – два часа.

Встав, побрел обратно к морю. Тут хорошо, но настолько ли, чтобы ставить портальный камень? Мысль с «бумажным артефактом» можно считать если не однозначно подтвержденной, то состоятельной, так можно более-менее прыгать. Но тут рядом Пан Американ, ведущая через два материка, а я уже прыгал по трассе «Дон», это твердый ориентир для прыжков.

Черт, если бы это не пустыня была, я бы сразу поставил камень! Хотя…

Снова я начал разглядывать экран навигатора, прикидывая. Ну, двадцать километров в час я пробегу, и сотню за день вполне отмахаю, спасибо «восстановлению», так, может, выбрать местечко? Вот сюда, ближе на юг… или нет, на север, трасса обходит большой кусок побережья… или к горам уйти, там посвежее? Зато от моря далеко.

Яростно почесав в затылке, попробовал унять амбиции. Конечно, хочется так поставить портал, чтобы рядом и вода, и еда, и жилье, причем безопасное, и людей поменьше – всего хочется. Но всем доволен не будешь, что-то да не так окажется.

Вот берег моря. Тот самый берег с песком, безлюдный, тихий, о котором я так мечтал. Вон там прыжковая зона, которая выбросит в любое место. Вопрос – что мне делать сейчас? Что я делаю, когда не знаю, что впереди?

Жду.

Пройдя еще немного, нашел кусок скальной гряды, вылезающий из песка и лишь чуть-чуть не доходящий до моря. Камни были холодные, но на это есть бушлат. Сев, положил погасший шарик рядом, а потом лег, уставившись в синее рассветное небо. Читал я одну книжку, аккурат перед Этой Хренью вышла – там герой все хотел в горы или еще куда-то, посидеть, послушать шум ветра, посмотреть на звезды да поесть тушняка из банки, вот только его типа жизнь не пускала, балбеса. А мне хочется в космос. Когда смотрел фильмы бибисишные о вселенной, о звездах, так чуть не до слез хотелось туда – узнать, понять, прикоснуться… да хоть издали поглядеть на все, что там, вверху. Даже думал, а не сделать ли мне фотопотолок, с галактикой от стены до стены, но решил не рисковать. Попасть туда не удастся никогда, а душу рвать не стоит. Я еще раз поглядел на небо и закрыл глаза. Интересно, а если попробовать «опознание» на одну из звезд? Сколько будет идти ответ? Со скоростью света, ведь ничто вроде бы не может ее превзойти? Или быстрее?

И что будет, когда я получу ответ?

Наверное, у меня просто лопнет голова. Как в мультике, пух! – и все. Тоже неплохо.

Месяц назад занесло в краевой музей в райцентре с населением тысяч шесть, не по любопытству, погреться зашел, и попалась на глаза странная фиговина. Обзывали ее «рубило», и напоминало оно простой треугольный камень. Взял, применил опознание, все равно до врат еще часа три оставалось, а единственная музейная смотрительница была занята своими делами и обо мне, невидимом, не знала.

Неделю после этого меня тянуло под досками и камнями личинок поискать. Тот, кто рубило делал, считал их вкусными. Да и человеком я бы его поостерегся называть, хотя умел он намного больше меня.

Нашарив рядом несколько камешков, я подбросил их на ладони, поймал только один. Простой, ничем не примечательный камень. Серенький, кажется. Если я познаю его до самой последней песчинки, то что я постигну? Тысячи лет, которые он тут пролежал? Сотни тысяч лет этого берега? Миллионы лет движения этого крошечного осколка, когда он был един с материком? Зарождение планеты? Первое поколение звезд? Большой взрыв? До чего можно дотянуться?

Кто дал мне такую силу, кто отвечает на эти вопросы?

И для чего?

Размахнувшись, кинул камень в далекую пенную полосу и встал. Не буду я тратить кулдаун опознания, мне в город надо, там пригодится. История и тайны мира – это хорошо, это просто зашибись как интересно, но гораздо полезнее узнать, что купюры или монеты, которыми дают сдачу, поддельные. Или что патроны вареные. История – это потом.

Рассвело уже, пора идти к трассе, если тут есть деревенские кооперативы, то как раз на рынок сейчас везут что-то, авось подбросят. Правда, мой лексикон состоит из трех десятков английских и примерно стольких же португальских слов, выученных когда-то давно, но как-нибудь договоримся.

Часом спустя я с трудом выбрался из удивительно неудобной кабины пикапа, а смуглый дедок, кивнув на мое «грациас», проследил, как ко мне подходят вооруженные люди, и только потом уехал.

Не блокпост, но явно небольшое укрепление на трассе со шлагбаумом, военными и пулеметным стволом, торчащим в небо из-за набитых мешков. Обычное дело, главное, что «защита» у меня наготове, агрессии я проявлять не стану, если что – парализую и уйду.

Полицейские, три штуки, открыли проезд для фермера, потом с любопытством, но вежливо начали расспрашивать меня.

– Американо?

– Но, сеньор, руссо.

«Облико морале» я еле удержал в себе. Вот где магия, сколько лет назад сняли, а до сих пор на умы влияет!

– Абла эспаноль?

– Но, джаст руссо. Э литл инглиш. Вери литл.

«Витч вотч? Сатч матч!»

Военные переглянулись, наконец, тот полицейский, что помоложе, вдруг щелкнул пальцами и выпалил:

– Ю маст юз да форс?

Этот вопрос я знал и почти машинально кивнул.

Мужики обрадовались. Все это время я следил за их руками, но никто не тянулся к оружию, и теперь они тоже не подавали никаких знаков, что мне здесь не рады. Впрочем, это не значит, что сейчас вон с той горки не ударит пулемет, очень уж место удобное, военные-то под очередь не попадут…

Черт!

«Где я?»

Уф, чисто.

Видимо, полицейские заметили облегчение на моем лице, потому что тот, что старший, произнес:

– Форсе – проибидо! – И грозно воздел палец.

Что такое «проИбидо», я знал, звучит почти как по-португальски. Ну, запрещено так запрещено. Вот только хоть это и ваша земля, но я, ребята, попробую поставить вас на место. Илья молодец, что предложил мне попробовать другие языки, а я еще больший молодец, что сумел найти почти все свои активаторы в старой потрепанной Библии, а затем упорно искал точное их звучание на других языках. Точнее говоря, на английском и испанском, других словарей в деревне не нашлось. Ну, а на испанском это звучит как:

– И бендита сеа ми рока!

Негромкий странный звук, и рядом со мной зависло туманное облачко «хранителя».

– Падре! – Сержант занервничал, явно опознав слова, а самый молодой, «полиглот» чуть дернулся, поднимая руку к оружию, но, заметив мой взгляд, демонстративно положил ее на перекладину шлагбаума.

Вот тут тонкий момент, использование священных текстов в колдовских целях проходит у католиков по ведомству Священной Конгрегации Доктрины Веры, это я узнал, еще когда писателем стать пытался, и могут мои слова неправильно понять. Ну, тогда сбегу. Заодно узнаю, как тут к магикам относятся и как такие конфликты воспринимают.

Из караулки вышел, зевая и на ходу поправляя одежду, молодой мужчина в черном с характерным воротничком и с книжечкой в руке, быстро подошел к нам, оглядел, перекрестил меня, хранителя, потом достал из кармана пузырек, окропил хранителя, проверил, не рассыпался ли тот вонючим дымом, протянул мне книгу.

Взял, повертел в руках. Испанский текст, судя по перевернутым знакам, на обложке ничего.

Священник посмотрел на меня, опять на храна, с улыбкой отобрал книгу и затянул:

– Патер ностер, кви ес ин целис…

И я, и полицейские слушали его с одинаковым выражением лица, но по окончании все перекрестились, причем одинаково машинально, но я – справа налево, вызвав удивленное поднятие брови у старшего полицейского. Крещен я, крещен. Чего только не сделаешь, когда за каждую соломинку цепляешься. Док, правда, говорил, что некоторым вновь воцерковленным потом приходилось заново объяснять, что молитва не отменяет надобности в процедурах и точном соблюдении режима приема лекарств. Я-то это сразу понял.

Священник сказал что-то воякам, и те покивали, соглашаясь, после чего старший протянул мне бело-красную ленточку, показав жестами, что я должен повязать ее на рукав.

Взял, потер в пальцах. Ни желтого блеска магии, ни знаков. Просто бело-красная ленточка.

Опознание.

Я демонстративно повернулся в ту сторону, где три дня назад умер не пожелавший нацепить ленту друид, потом в свою очередь поднял бровь, показывая сомнение и готовясь выпалить активатор «божественной защиты».

Полицейский так же демонстративно пожал плечами, после чего оглянулся на город. Ну да, он тут не просто так, за его спиной люди, которых он защищает. Подумав, я повязал ленточку на основную бусину четок, которые все это время держал в руке, показал и получил в ответ утвердительный кивок.

– Грациас. Э-э… вер из меркадо?

Интересно, а это я на каком языке сказал? Но, видимо, у полицейских был большой опыт общения с туповатыми туристами, так что мне тут же нашли провожатого, помахали на прощание и вернулись к службе, благо за время нашего разговора третий боец пропустил, осмотрев, уже несколько машин.

Предоставленный гид, молодой парень в военной форме и с кобурой на ремне, то и дело кидал на меня любопытные взгляды, но его, похоже, больше заботило, не укрываю ли я опознавательную ленту от взглядов горожан. Я же оглядывал расположившийся в зеленой долине, спускающейся с возвышенности к морю, город.

Обычный такой городок, я их десятки видел. По телевизору, в рассказах о туристических достопримечательностях. Двухэтажный, с навесами от солнца, светленький, грязненький, не слишком благополучный, но и не трущобы. Люди вокруг вполне заурядного вида, если они и кровожадные людоеды, то мне не демонстрируют, смотрят кто с интересом, кто безразлично, но по виду – обычные нормальные люди.

Рынок оказался именно таким, как я и представлял, – свежая, недавно выловленная рыба, горки овощей и странных штуковин, которые, наверное, тоже съедобны, тетки в цветастой одежде вполне европейского вида, тетки в еще более цветастой одежде местного фасона. Выбрав одного из продавцов, я кивнул на рыбу в пластиковом поддоне, затем вытащил из кармана золотую печатку.

Старик замахал руками точно так же, как недавно это делал его китайский коллега, показал на будочку рядом с рынком, из его речи я выловил повторяющееся «Камбистас». Видимо, принимать к оплате золото тут не принято. Тоже показатель, однако.

Меняла с уважением покосился на ленту, что не помешало ему тщательно осмотреть в лупу и «гайку» и цепочку, пощупать, поскрести, капнуть чем-то, взвесить на маленьких электронных весах и только потом отсчитать мне несколько бумажек.

Надо или язык учить, или покупать переводчик электронный, а то даже не знаю, сильно он меня обманул или очень сильно? Вернувшись к старику, я долго веселил местных, пытаясь объяснить жестами, что мне нужна рыба на уху. Наконец, вдоволь нахихикавшись, рыбак сжалился и насыпал в пакет пару кило некрупной рыбы, точно так же жестами показывая, что это хлебают ложкой. Потом пантомима продолжилась у прилавка с зеленью, кажется, на меня уже сбегались посмотреть, причем вид висящего рядом хранителя ничуть не ослаблял желания местных развлечься.

Купленный здоровенный шмат копченой рыбы неизвестной породы заполнил мой рюкзак до отказа, пришлось брать корзинку. От коварно предложенных перцев отказался, эту фишку я уже знал, есть что-то перченое в этих местах европейцу совершенно не стоит. Отказался и от моллюсков, памятуя, что какие-то из них требуют обработки, иначе глистов потом хрен выведешь.

Постоял в горестном недоумении у прилавка с картошкой. Семнадцать сортов?! О-хо-хо.

Черная кукуруза ни у кого не вызывала возражений, наверное, ее и в самом деле можно есть.

В корзине было место, так что я вернулся к фруктовому ряду, стараясь выискать хоть что-то знакомое. Интересно, никогда не пробовал манго. Случая все не выдавалось, да и дорогие они. Или дорогое оно?

Оказалось, не очень, и я загрузил в корзинку десяток.

Полчаса спустя, под все горячее припекающим солнцем я вышел из города, помахал на прощание полицейским и, укрывшись невидимостью пошел вдоль трассы на север, обратно к точке появления, по пути жалея о своей жадности – корзина все тяжелее оттягивала руку, но бросить всю эту чудную еду? Не-ет!

Горы, пустыня, скалы, песок. За очередным подъемом скрылся спуск к городу, и трасса пошла вдоль скал и сквозь пески.

Горы. Песок.

Меня вдруг прошиб пот – горное дело!

Отойдя с трассы и присев прямо на землю, я перебрал рассыпчатую землю. Сухая, камни мелкие, копать можно почти без напряжения. Даже я легко смогу вынуть четверть кубометра такого грунта, просто черпай лопатой и кидай на решето, просеивай. Один камень на четыре ямы, один из трех камней – магический. За день три-четыре камня. Рядом небольшой город с лояльными к магам людьми, море, трасса, идущая через весь континент. Суховато, да, климат не очень, язык опять же чужой, но все равно…

Встав, осмотрелся, выбирая место. Километра на четыре я успел отмахать?

Во внутреннем кармане рюкзака нашел листок, выбрал руны, подошел к возвышающейся над дорогой скале. Прыгнуть, ухватиться, стукнуть ногой, рывком подбросить тело.

На вершине, метрах в восьми от земли, были остатки гнезд – пух, ветки. Столкнув это все вниз, долго выцарапывал три руны в пятиугольной рамке, потом сдвинул камни, закрыл починкой и невидимостью.

«Камень?»

Скала.

Я еще раз довольно огляделся. Может, и глупость сделал, потратив слот, но это место мне нравилось.

В полукилометре неслышные волны все так же накатывают на широкий пляж, и ветер почти стих. Не, правильно сделал, самое то место! Песок не очень белый, и климат не самый лучший, а вместо пальм какие-то чахлые кустики, зато тут хорошо! Мне тут хорошо!

Подо мной по трассе пронесся трейлер, но даже вонь и поднявшаяся пыль не ухудшили мне настроения.

Время? Ого, дома уже к девяти вечера! Пора возвращаться, пока рыба не испортилась.

– Врата – колодец.

Заглянуть? Чисто.

Шаг. Мгновения неподвижности.

– Илья, я рыбы принес!

28

– Что интересует – музыка, книги, фильмы? Есть новости, сборники за три последних месяца.

Подняв взгляд от прилавка, я посмотрел на продавца и переспросил:

– Новости?

– Ну! Независимые журналисты, обзоры происходящего в стране и мире, выпуски раз в неделю. – Он провел пальцем по ряду коробок с сидишками. – Все, кого не берут на официальные каналы, все самые популярные здесь. Жареные факты, частные репортажи и расследования. Коррупция, скрываемые властями прорывы, расследования на местах.

– И чего, это берут?

– Вполне!

– Новостей на центральном не хватает?

– Так там лажа.

– Типа это чем-то лучше?

Он ухмыльнулся, согласно кивнул:

– Да, журнашлюшки пытаются показать, что они все еще важны. Но иногда мелькает кое-что интересное.

– Это когда им скидывают инфу мракоборцы?

– Черт их знает.

– О заграничном есть что-то?

– Конечно. – Он подцепил пальцем одну коробку и вытащил диск. – По странам разбивки нету, но тут много чего.

– И как там у них?

– Покупай диск, смотри, узнавай новое. – Он с намеком постучал по коробкам.

Все это напоминало девяностые, незабвенную Горбушку, да и сам рынок был один в один как те возникавшие из ниоткуда сборища контейнеров, набитые подозрительного качества товаром на все вкусы и любой кошелек. Этот закуток рынка полностью оккупировали торговцы дисками, разложив на прилавках свой товар в длинных картонных ящиках. Теоретически такая торговля была запрещена, на практике же все зависело от спроса. Мракоборцы и военные подобными мелочами не занимались, ожегшись несколько раз. Никому не хотелось терять людей в бою из-за мелких торговцев, благо торговали сейчас все. В результате куда ни сунься – барахолка.

Границы все еще на замке, внешнего подвоза товара официально нет, а потребности остались. Прилавки с рваной обувью и одеждой никого не удивляли, а эти, с дисками и пунктами «перегонки», где можно было наскоро скинуть себе на винчестер десяток гигабайт развлечений, и вовсе стали повсеместны. Это же не игры, это простые фильмы… Игры продают не так открыто.

Подошедший парень вытащил несколько дисков, просмотрел названия, разочарованно сунул назад:

– Порнуха есть?

– Как же без нее, кормилицы! Вот, полный набор, картинки-видео, есть новинки с участием магов. – Он провел пальцем по соседнему с «новостным» ящику. Стоявшие рядом мужики тут же начали проверять содержимое, рассматривая разноцветные коробочки, продавец давал консультации, объясняя, что суккуба – это загримированный человек, а вот насчет гномов он не уверен. Про меня забыли, и я пошел дальше, разглядывая прилавки и витрины.

После моего возвращения из дальних странствий мы вплотную занялись огородом. Инициатором был Илья, убедительно тыкавший пальцем в главу «Весенние работы в саду» и звавший на битву за урожай. Первый раз пожалел, что держу его за взрослого и не могу давить авторитетом; жалоб на здоровье и усталость он не слушал, старался увлечь личным примером, так что пришлось присоединяться. В результате три дня мы сгребали, кололи, чистили и рыхлили. Заодно я нашел применение хранителям, научившись натравливать их на кусты и деревья. Указал цель – дерево или куча слежавшегося мусора, и хранитель бьется в них, пока не развалит до основания. Правда, шуму много, особенно когда я сразу трех послал ломать совсем уж загибающуюся развалюху, закрывающую нам вид на поворот дороги, целый день ломали, дятлы нехорошие, отменить приказ до разрушения объекта невозможно. Но справились.

Только сегодня я наконец смог сбежать, отговорившись необходимостью поиска сведений об артефакторе, и отправился в почти-стольный-град Воронеж. Вратами в Гнединск, там – на битком набитую электричку, два часа с постоянными остановками под недовольное молчание пассажиров, и вот она, цивилизация. А потом наугад спросить «Где тут рынок побольше?» и идти, глазеть, слушать.

Выйдя из закутка торговцев иллюзиями, решил все-таки начать поиск хоть какой-то зацепки по артефактору. Для начала стоит пройтись по продавцам магических предметов, а эти ребята хоть и не скрываются, но все равно не самые заметные среди других торговцев.

Город от города отличается, даже и деревня от деревни. Где-то порядок с едой и теплом, где-то до людоедства доходит, где-то магов считают важными и ценными, а где-то достаточно и намека, чтобы собрать толпу линчевателей. Казалось бы, простая штука инет – картинки, смешные истории, чатики да бложики, но вот обрушили его, и не знаешь, что в пятидесяти километрах от тебя творится. Репортажи в коробочках не зря продают, есть спрос, хотят люди знать, что вокруг происходит, понимают, что это вопрос выживания. Так что если где-то открыто висят таблички «Покупка и продажа магических предметов», то это не значит, что на соседней улице тебя не расстреляют за один только вопрос.

Впрочем, всегда найдется что-то общее.

Отойдя в сторону и накрывшись невидимостью, я забрался повыше, запрыгнув на один из контейнеров, уселся на краю, словно человек-паук, и начал присматриваться, перебирая четки. Так, это, скорее всего, местная братва, взгляд оценивающий, хозяйский, но недостаточно наглый для ментов. Это «купец», хозяин точек, сколько я таких повидал в курьерской жизни. Это гопнички, ищут клиента. Странно, что братва их не гонит, или это прикормленные? Карманник. Еще один. Черт, ну и рынок! А, ну да, это группа. Вон та девочка у них на подхвате, уносит вытащенное… ой, ошибся, не она, это она просто так ходит, людей толкая. Вот этот мужик уносит, не девушка. Можно было бы выловить их и поспрашивать, за них никто не заступится, да и сами они готовы сдать своих, но возни много, не хочется в этот солнечный денек утруждаться. Вот это… воришка, что ли? Скребется у прилавков, смотрит, но не покупает. Это простой покупатель, это тоже, а этот, видимо, из бывших, прямо видно, как он у продавца лицензию хочет потребовать, но боится в морду получить.

Как-то все-таки влияет на меня моя магия, или просто чуйку натренировал, да просто раньше не замечал? Может быть.

Наконец, выцепил очевидного мага, идущего куда-то между рядов палаток. Это просто вычисляется, нет в нем страха, даже чуточку надменности видно на обычном лице заурядного горожанина. Недавно, видимо, стал, только начал чувствовать себя хозяином жизни. И одежда новенькая, и сам не голодный, идет, точно знает куда… Значит, и мне туда не грех сходить.

Подождав, пока «клиент» не отойдет подальше, двинулся следом, старательно лавируя в редком потоке покупателей. Маг скрылся за поворотом, пришлось поспешить, чтобы не потерять его. Я ожидал, что он подойдет к продавцам, но он прошел весь рынок насквозь и двинулся на стоянку, подойдя к машине с сидящим внутри одиноким человеком, наклонился к окошку и что-то сказал. Видимо, получил ответ, потому что так же «гордо и с достоинством», старательно изображая что-то непонятное, пошел обратно на рынок, получив наводку. И к чему такие сложности? В столице чуть не открыто на прилавках всякая магическая мелочь валяется, а найти что-то покрупнее можно парой вопросов. И тут вдруг такая шифровка, с паролями и явками. Понятно, почему я не смог найти продавцов сразу, непонятно, отчего такие строгости? Впрочем, тут, может, такие правила. Погонять клиента, нагнать таинственности, задрать цену.

Маг остановился у складного столика и начал с продавцом. Вот он полез в карман, вот продавец махнул рукой, подзывая невысокого дедка, тот вытащил из-за пазухи небольшой сверточек, мигнувший желтым. Ага, нашел!

Проводив довольного мага взглядом, я подошел к накрытому клеенкой столику с выложенными на него частями каких-то неопознанных механизмов.

Появиться.

Продавец дернулся, совладал с эмоциями, пристально смотря на меня. Взгляд его то и дело опускался к четкам, которые я все еще держал в руке.

– День добрый. Есть что на продажу?

– Извините, закрываюсь. Идите вон, на рынке ищите.

Мужик смотрел на меня очень настороженно, даже не пытаясь наклониться к «товару». Что-то он совсем не рад мне, это даже подозрительно.

– Торгуете, любезный, торгуете. Я уже давно наблюдаю.

– Сейчас охрану позову!

– И чем она вам поможет?

Угроза явственная, как ответит?

Ответил сопением и угрюмым молчанием. Значит, за ним не присматривают?

– Так что есть на продажу?

Он оглянулся, но ушедший с магом помощник пока не вернулся.

– Что вам надо?

– Артефакты. Ремесленного производства. К примеру, антимагические талисманы. Есть такие?

Он сглотнул и явно испугался еще больше. Да что тут происходит? И не пора ли мне сваливать? А то нарвусь еще…

– Или информация о том, где их берут.

Пинком подбросив столик мне под ноги, мужик вдруг кинулся бежать. Так, а это уже совсем странно.

Невидимость.

Прыжок на крышу ближайшего контейнера. Судя по крикам возмущенных посетителей рынка, сбитых мчавшимся напролом мужиком, продавец убегал в направлении патруля державших рынок бандитов. Я запрыгал ему наперерез, благо «полет» позволял перепрыгивать одним махом любую «улицу» рынка, и оказался на месте раньше, удобно устроившись за большой вывеской кафе на входе в рынок. Странная реакция, конечно, может, здесь передел рынка идет или ребятки торгуют чем-то совсем нехорошим. Или я что-то не понял. Но все равно надо посидеть, посмотреть, послушать. Проследить за продавцом, когда пойдет назад – в оцепу и его и дедка, проверить, что при себе имеют. Но пока просто посмотрю, вычислю, кто тут главный.

Появившийся из прохода продавец подбежал к курившим у входа в кафе трем молодым парням, начал что-то объяснять, от волнения размахивая руками. Те что-то переспрашивали, один схватил продавца за плечо, встряхнул. И в этот момент из-за угла вышел я.

Невысокий, сутулый, тощий, бородка коротенькая. Ухмылочка вежливая.

На меня было приятно посмотреть – хорошее пальто, модное, не тот старый бушлат, что сейчас на… мне. М-да. И туфли у меня-второго чистые, не разбитые заляпанные кроссовки. Где бы я их почистил, у нас лужи на каждом шагу, хорошо еще что для огорода сапоги есть.

И четки. Только не белые, как у меня, а темно-красные.

Дальнейшее заняло секунд пять, может, десять.

Вот старший из местных лезет под распахнутую куртку к кобуре, одновременно пригибаясь. Я-внизу прочерчивает линию четками перед грудью. Вот второй местный, оглянувшись на разлетающиеся куски переломанного мяса, оставшиеся от стрелка, срывается с места, но его вбивает в стенку кафе прилетевшая волна горячего марева. Третий смутно знакомым жестом поднимает руки, и на спокойно стоящего незнакомца падает столб фиолетового пламени. Падает, почти сразу рассеявшись бесследно.

Движение красных бусин, игрун и продавец, все это время стоявший, протянув руку, словно прося о чем-то, рассыпаются горячим пеплом, засыпающим пытающегося встать второго, и почти сразу его одежда вспыхивает.

Да, секунд десять, не больше. Драка сильного мага с заурядами больше не длится.

Одна из заповедей выживания – никогда не дерись с людьми, которые сильнее. Поэтому я сидел на крыше, молился о том, чтобы под ногами не промялся, громыхнув, металл, и смотрел, как тот, внизу, подходит, рассматривает орущего, пытающегося содрать пылающую куртку человека и добивает одним коротким импульсом силы.

Все, нету драки, только вонь горелого мяса и тишина. Разбегающиеся продавцы и покупатели делают это очень тихо, чтобы не привлечь внимания. Что-то падает с прилавка, и это слышно, хотя упало не здесь, а где-то там, за поворотом.

Я смотрел на второго боковым зрением, замерев, словно горгулья на крыше. Да, те мракоборцы вполне могли нас спутать. Шеф, а я был уверен, что это именно он, был до смешного похож на меня, и одновременно я был уверен, что если поставить нас рядом, то общим будет только рост.

Такую бородку отращивают романтики, бывшие комсомольцы, она всегда ассоциировалась у меня с улыбками, хоровым пением «лыжи у печки стоят» в вагонах электрички и разговорами о политике. У меня, к примеру, просто небритая рожа, а Шеф за собой следит, ровняет. Чтобы одежда так выглядела, надо жить в приличном доме с прислугой, а не на лесном хуторе. И четки он держит как магический инструмент, а не как индикатор состояния здоровья.

Стоило об этом подумать, как пальцы свело судорогой. Эй ты, там, внизу, ты уже убил тех, за кем пришел, давай проваливай. А то я с крыши свалюсь тебе на голову. А мне жить еще хочется.

Словно услышав, я-второй повернулся, поднял руку.

Полыхнул огненный круг, зависший в воздухе, и он шагнул в него.

Не, ну это даже не смешно!

Круг портала рассыпался искрами, и я машинально проверил время. Сволочь, жирует, у него нет необходимости следить за временем!

Одиннадцать сорок две.

Наверное, было бы разумнее спуститься вниз, послушать, что говорят подельники только что убитых, но я, дрожа даже после примененного «восстановления», сидел на крыше кафе, прижавшись спиной к стойке вывески, и как только позволило время, ушел домой.

Похоже, Илья начал привыкать, что я из отлучек возвращаюсь взвинченный, так как просто пожал плечами, когда я спихнул с крыльца сваленный там старый хлам, перенесенный во время уборки из сеней.

– Проблемы?

– Ты точно ничего больше про Шефа не слышал?

Он помотал головой.

– Тогда хреново. Он и в самом деле похож на меня. Только гораздо опаснее.

– Вы дрались?

– Нет, обошлось.

Мальчик серьезно кивнул. Мое отношение к дракам он уже успел понять.

– Илья, если увидишь меня, но не с белыми, а с красными четками – беги не останавливаясь!

Опять кивок. Черт, мне с ним очень повезло. Спокойный, внимательный. Правда маг, но это не такой уж большой недостаток.

Пальцы? Не дрожат. Эффекты? Норма.

– Так, грядки сами себя не очистят. Давай указывай фронт работ.

Спустя час я успокоился окончательно.

Да, встретился с опасным магом, бывает, но сколько их уже было, таких встреч? Да, магия на него не действует, но можно было свалить «прыжком» или укрыться «защитой» и попробовать попросту пристрелить. Правда, хрен бы чего вышло, уж очень он спокойный был, но были варианты, были. Главное – я жив, Илья жив, а остальное приложится.

Пройдя две грядки, решили отдохнуть, доели уху (надо что-то придумывать насчет холодильника, а то ледник, как оказалось, уже таять начал), полчасика посидели на солнце, играя в шашки. Играли на интерес, кому мести двор, а кому окапывать ростки чего-то подозрительно похожего на лук. Пришлось напрячься, так как копать весь день Илье не стоило, а двор был почти чист.

И снова лопата, грабли, древняя тачка с невыносимо скрипучим колесом. Особенно себя не насиловал, но прошел одну грядку, повернул, вторую, третью. Потом пришел Илья, мы степенно отдыхали на перевернутой тачке, пили компот, осматривая огород и прикидывая, что где лучше посадить. Надо еще решить, чем компенсировать тетке дальнейшее наше пользование ее собственностью, потому что родственные отношения – это одно, а быть в долгу не хочется совсем. Выслушав пацана, согласился с идеей выкупить дом. Пока Илья строил планы по выращиванию сада, совершенно в стиле «Нью-Васюков», я прикидывал, как бы сделать хутор вообще недоступным для людей. На лето сюда приезжали дачники, а мне совершенно не улыбалось иметь рядом незнакомых и неподконтрольных соседей.

С другой стороны, надо как-то вписывать Илью в социум, а то он уже недели четыре ни с кем, кроме меня, не общается. Да и мне не до конца доверяет, я уже натыкался на спрятанные вещи, которые пацан явно готовил на всякий случай. Пришлось в каждую нычку добавить денег, одежды, еды и провести курс молодого бойца по экстренным сборам, чтобы сорвавшись, он имел хоть какие-то шансы. Вроде бы его это успокоило, но кто может быть уверен до конца? Дети – штука такая, даже женщины по сравнению с детьми просто образец кристальной ясности мыслей.

– Михалыч…. – Илья стоял вслушиваясь, забыв о грядке.

Последовав его примеру, я понял, что уже несколько минут слышимый, но не воспринимаемый звук смолк, и теперь стало ясно, что это был шум двигателя. Что-то авиационное. За лесом.

– У нас скоро гости могут быть.

Мальчик, протиравший окно, повернулся ко мне.

– Враги?

– Черт его знает, может, и не очень, но надо бы приготовиться. Давай собери в темпе сумки, как я объяснял.

Кивнув, мальчишка бросился в дом, а я, кинув «где я» и не обнаружив рядом ничего, просто обновил невидимость и продолжил «рыхление». Надеюсь, что Иван Степанович на мой огород не зайдет, а то надорвется еще от смеха.

Интуиция настойчиво жужжала, почти так же громко, как улетевший вертолет.

Ладно, копание делу не помеха. Проверим еще раз.

Где я.

Огород.

Где я?!

Огород. Это действительно лук, еще прежняя хозяйка сажала.

Где я, сволочь?!

Хутор на триста шагов вокруг, мало.

Где я!!!

С четвертого раза удалось охватить радиус в три километра. Никого, значит, время есть.

Шеф? Местные вояки? Или это вообще не к нам?

В сердцах отбросив лопату, я поднял было ногу пнуть длинное зеленое перышко, но сдержался. Так, инструмент в сени, сам во двор. Оружие в кармане, эффекты… Пришлось обойтись тем, что есть, нельзя забивать очередь восстановления.

Спустя сорок минут проверка местности дала первый отзыв – двое, один со снайперкой. Пришлось как бы между делом перенести скамеечку к сараю. Еще двадцать минут, вторая двойка. Снайпер и наблюдатель, да?

Пятнадцать минут спустя в дверь калитки постучали.

Я сижу, никого не трогаю, занимаюсь починкой грабель. Вздох. Вы-ыдох.

Появиться.

– О, товарищ Сергеев! Что привело бравого подполковника к избушке лесного отшельника?

– Уже полковника, Михалыч. В январе дали. – Он никак не отреагировал на мое возникновение из воздуха.

Угу, как раз когда поперло всерьез, тебе поощрение кинули?

– Поздравляю!

Времени до восстановления врат – сорок минут. Ну, язык, я ли тебя медом да шоколадом не баловал, давай спасай нас!

– Спасибо. Я зайду?

– Конечно. Гость в дом, бог в дом.

Он вошел, аккуратно прикрыл калитку. В окне дернулась занавеска, и я мысленно дал себе подзатыльник, что не объяснил Илье, как правильно смотреть во двор, не показывая этого.

Сергеев подошел. Обычный лесной камуфляж, знаков отличия нет, только на клапане кармана на груди два топорика на фоне алых языков пламени. Кто им эту безвкусицу придумал?

Он встал надо мной, почти угрожающе, но палочка оставалась в чехле. Кстати, на лодыжке под штаниной светилась вторая.

– Сегодня, в Воронеже, это ты был?

– Кто такой Шеф?

Минуту, не меньше, мы бодались взглядами, потом, без команды, он отвернулся, ища, на что присесть, а я опустил глаза на работу. Н-да, не до грабель, пожалуй. Придется поддержать разговор.

– Как дела, все ли у вас в порядке?

– Спасибо, не жалуемся. Как вы тут, в глуши, не скучно?

– Бывает иногда. Но чем дальше от больших городов, тем спокойнее.

– Это да.

Он с сомнением покачал старый стул, но признал подходящим и оседлал его.

– Так все-таки, сегодня в Воронеже ты был?

Я закрыл глаза, прикрыл рукой рот и неслышно, шепотом, «гдеякнул». Со второго раза снова просветилась округа. Подавив накатившую дурноту, спросил полковника:

– Ты сколько людей вокруг расставил?

– Три пары.

– Сходится. Убивал – не я. Но вот кто он такой, хотел бы узнать, если ты не против. Очень уж… интересный человек.

Сергеев опустил взгляд, ковырнул, чуточку напоказ, спинку стула.

– Да вот есть один такой. Я все думал, что это ты.

– Угу, прямо вот так думал? Что, больше нет никого, кроме меня?

– Хочешь, сказочку расскажу? Из нового фольклора? Ходит по миру монах, весь в черном, в руках четки белые, теми четками он грехи человеческие отсчитывает, а потом уходит во врата сияющие, на небеса, да там все об увиденном прямо Господу и рассказывает.

Я подобрал отвисшую челюсть.

– Ты что, серьезно?

– Куда уж серьезнее. Я этот рассказ в пяти вариантах слышал.

– Да не могут же в двадцать первом веке…

– Могут. Треть верит, что Супермен существует. А еще Монах совершил много подвигов. Владимир оборонил, кровожадного вампира одолел, в Питере ритуал сорвал, в Подмосковье ковен черных магов уничтожил.

– Вот это не я!

– Знаю. Это группа Сивого, она там вся легла. Но во Владимире точно ты был, один из бойцов успел несколько снимков сделать. Трудно не узнать.

Да уж. Одна из первых Стай, небольшая, тысяч в пять голов, идущая по дороге на блокпост. И я, с матюками загоняющий запаниковавших солдатиков в БТР, под броню, чтобы их не задело «массовым оцепенением». А потом они эту стаю давили. Демоны в Стаях маленькие, чуть больше крысы, им достаточно даже удара палкой, они количеством берут, тогда просто не знали, как с ними бороться. Накрыл все поле оцепенением и сел в стороне с небрежным видом на бетонный блок, делал вид, что дальше и без меня, такого могучего, справятся. На самом деле просто ноги так дрожали, что боялся встать.

– И что ты хочешь от меня?

Он задумчиво оглядел двор, покосился на окно.

– Хотел услышать от тебя, как ты дальше жить собираешься?

Я хмыкнул и молодцевато процитировал:

– «Служить обществу. Защищать невинных. Соблюдать закон».

– Какой закон?

– Похрен уже. Хоть бы и божий.

– Тогда почему не с нами?

– С вами? Скажи, Сергеев, какой был смысл закрывать границы?

– Чрезвычайное положение…

– Да брось! Вы уже знали, к чему все идет, не меньше двух месяцев знали, и понимали, что ни удержать не удастся, ни управлять. Интернет – понятно, рассадник дураков, средство выбора целей для игрунов, но зачем было границы закрывать? Чтобы управлять теми, кто окажется внутри? Так сильными не удастся управлять, а слабые никому не нужны. Те, кого ты называешь «государство», с самого начала думали лишь о том, как сохранить свои места. И теперь мне идти служить им?

Он кивнул, соглашаясь не со мной, а со своими мыслями. Видимо, слышал это не в первый раз.

– Но тем не менее мы делаем работу, мы выполняем долг. И ты мог бы…

– Ты знал, что Иванцов хотел меня убить?

Сергеев кивнул, даже не показав, что как-то сожалеет.

– Почему не остановил?

– Работы было много. Посчитал, что он это в шутку предложил.

– Шутка? Он, говоря казенным языком, создал угрозу личному составу, путем давления на представляющего опасность задержанного.

Мракоборец поморщился.

– Михалыч, ты не сердись на Иванцова. У него дочь убили, в самом начале этого всего. Мальчишка в детском саду «фокус» показывал, разряд как раз в нее пришелся. Пять лет было, единственный ребенок.

– Вы уже его пристрелили? Ну, может, судили? Или хотя бы порицание вынесли?

Махнув рукой, он встал, прошелся по двору.

Н-да, видимо, сорвался сюда, спрашивать, а подумать, чем это кончится, если убивал не я, не удосужился. А чего он сорвался? Амулеты у мракоборцев, продавец, задергавшийся при упоминании о них, Шеф, связанный с мракоборцами, убивает торговца. Кто-то из ведомства Сергеева барыжит ценным товаром налево? И тут появляюсь я? Но тогда как может Сергеев не знать, что я и Шеф разные люди?

И что мне делать с этим гостем, у которого три снайперские двойки начеку?

– А что вообще в мире? – Я постарался спросить максимально нейтрально, и мракоборец поддержал тон.

– Да все так же. В Штатах вон уже одиннадцать Лиг Правосудия и две «организации Щ.И.Т.» – на западном и восточном побережьях. Зато и «Клуб Адского пламени» уже двести отделений зарегистрировал.

– Регистрация суперзлодеев?

– Ну да. Их к такой ситуации почти столетие комиксами готовили, паттерн выработан, как говорят наши специалисты. В Южной Америке хуже, там традиционно сильна католическая Церковь, и какой-то авторитетный дурак в рясе додумался назвать Эту Хрень «происками нечистого». А до кучи «дьявольским искушением» назвали и компьютеры. Вот и представь, что там творится. Не везде, но там темного народца много, уж поверь.

– У нас что, не молятся разве? Слышал, после сошествия «благодатного огня» опять бассейн «Москва» собираются открывать? Наши церковники что говорят?

– Словно есть другой вариант – получили указания, взяли под козырек, и сейчас чуть не каждая проповедь начинается «кому много дано, тот должен служить государству»

– И слушают их?

– В основном бабки. Народ поначалу повалил в храмы, даже к нам приписали пару попов.

– Сами ушли или вы помогли?

– Сами. Крест и молитва плохо помогают против огненного элементаля.

Я сдержался и не спросил, что помогает хорошо.

– У соседей новенького ничего?

– Батька собирает под себя друидов и травников. Обещает всем едва ли не дворянское достоинство, каждому дворец и персональную пущу.

– Готовится завалить картошкой всю Европу?

– Не так уж и глупо. Земля есть, маги есть, значит, и еда будет. А где еда, там и люди живут.

Да уж, я именно из таких мыслей и исходил, когда сюда эвакуировался.

– Что на югах?

– Какая-то сволочь подняла Вади ас-Салам.

– Это что?

– Кладбище в Ираке, на пять миллионов захоронений.

– И как?

– Некромантия против ядерного оружия не играет.

Он вдруг резко повернулся и почти закричал:

– Нам почти удалось. Почти, не хватило самой малости, чтобы удержать страну от развала. Может, если бы ты остался… – Он не договорил, махнув рукой.

– Спасибо, полковник, за добрые слова. Знать, что только твоей жизни не хватило, чтобы накормить чужого зверя… – Я тоже не стал договаривать. Ох полковник, ни хрена ты не спец в людях. – Сергеев, ты когда в последний раз видел одинокого мента в форме?

– Не помню, а что?

– Я – три месяца назад. Это уровень доверия к тем, кто вроде бы наша защита, – представитель прежней власти живет до второго-третьего игруна.

Он явно разозлился:

– Если какие-то уроды…

– Это не уроды, Сергеев, это те самые люди, которые вроде бы должны быть благодарны за защиту родному государству. – Он слушал, сжав губы и сумрачно на меня уставившись. – Поехали в Гнединск, там в ментовке работают неплохие люди. Местные, знающие, невороватые, делом занимаются, если могут. И куда идет народ с просьбами? В штаб Гнединской Гильдии, хотя их там втрое меньше, чем полицейских.

– Зато у них сил больше.

– Не суть важно, главное, что народ голосует ногами. Я по всей стране хожу, смотрю, слушаю…

– Помогаешь.

– Не без этого, но только когда вижу, что человек помощи достоин, и вижу, что он готов заплатить.

– Во Владимире помог просто так. И в Питере тоже. И в Пензе тебе уже некому было платить.

– Капитана расспроси, я у них патронов взял за помощь и два легких броника. Тьфу, не сбивай, не о том речь. Я вижу, что людям вы не нужны. Вы, как государство. Вы, как организующая сила.

– Не будет нас – придут другие!

– Они уже пришли. Благодаря Этой Хрени все вдруг стало гораздо понятнее и проще. Если кто-то, прикрываясь громкими словами, отбирает у тебя имущество, а то и жизнь, для своих целей – это враг, его надо убить! Свой лишь тот, кто рядом и зависит от тебя. И люди строят свои маленькие государства, на десяток-другой человек.

– И их передавят поодиночке!

– Завидно, что этого не можете сделать вы? Это же раньше была ваша тактика – давить сопротивляющихся по одному, в темных местах, наводя страх?

Он матюкнулся, словно в отчаянии подняв руки к небу.

– Михалыч, я простой майор, «сапог», «махра», получивший дар одним из первых, мне пофуй, что думают там! Я вижу, что сейчас идет вторая волна, гораздо страшнее! Я мечусь по стране, собирая всех, кто может хоть как-то защитить людей!

– А все, кто может, дают тебе пинка под зад…

Махнув рукой, он сел на крыльцо рядом, нагнувшись вперед, словно стараясь сдержаться.

– Ты, Сергеев, может, и впрямь хороший человек и действительно стараешься делать как лучше. Но это «лучше», оно не для меня. Не для нас. Ты – простой майор, я – простой больной человек, которому еще хоть денек бы пожить… Илья!

– А? – Мальчишка отвечал из-за занавески, отделяющей сени от дома.

– Принеси попить, пожалуйста. Компот остался? Сергеев, хочешь манго?

Он, поморщившись, посмотрел на меня, покачал головой.

– Ну звиняй. А я вот разлакомился. Елка пополам с мылом, но вкусно!

Илью мракоборец не разглядывал, видимо, наблюдение за нами велось, и информация, что я живу не один, новостью не была. Протянутую кружку он взял, кивнув, отпил и поставил стакан рядом.

Я срезал кусок манго, порезал, вывернул шкурку, начал есть.

– С таким удовольствием жуешь…

– Кто знает, Сергеев, вдруг это последний фрукт в моей жизни? Как там в притче говорилось? Ах, какая сладкая это была ягода?

Он покачал головой, но протянутую вторую половинку взял, повертел в руках.

– М-да. Я такие интриги устраивал, чтобы на базу два фургона с фруктами привезти, детей порадовать.

– А тут какая-то сволочь сидит и жрет южноамериканский фрукт, только что с грядки.

Он понял, но ничего не сказал. Вытащил из кармана нож, аккуратно срезал ломтик, угостился. Так сказать, знак примирения.

– Илья, принеси еще. Возьмешь, бойцам отдашь.

– Спасибо.

– Смешно. Столько лет выстраивать систему отбора, следить, чтобы возможности были у наиболее адекватных, повязанных людей…

– И вдруг Эта Хрень переворачивает все вверх ногами.

– Кто был ничем, тот стал ну прям вааще. Что ваши научники говорят?

Он положил рядом обкусанную кожуру, вытер руки о штанину.

– Они, Михалыч, несут такую чушь… даже мне понятно, что идеи флогистона и теплорода вписываются в реальность гораздо лучше их выдумок. Самая популярная версия – что мы все персонажи в игре космических масштабов.

– Сбой в программе? Слышал, как же.

– Потом – что на самом деле вся жизнь на Земле воссоздана одним сообществом нанороботов, у которых от старости вдруг заглючила память, они перепутали разъемы и подключились к нашим компьютерам.

– Которые, в свою очередь, состоят из них же. Почти убедительно. И все?

– А третья версия в том, что происходит что-то, чему в человеческих языках нет даже аналогов, и потому мы никак не сможем понять суть происходящего.

– То есть никаких подвижек?

– Только в деле использования магических возможностей. Хочешь узнать – поехали, все расскажу и покажу!

– Да нет, лениво как-то. Кстати, спросить можно?

Он вопросительно поднял бровь.

– Ребята с антимагическими амулетами и корочками вашей конторы – чьи?

– Не мои. Мне таких выдать не захотели.

– Угу.

Он сжевал еще ломтик, поморщился, допил остатки компота.

– Ладно, поговорили, покричали. Ты извини, Михалыч, должен я был проверить, в глаза посмотреть.

– Да чего там. Понимаю.

Чего я не понимаю, так это почему не лежу с оторванной крупнокалиберной пулей головой. Но, видно, и в самом деле хотел мракоборец посмотреть мне в глаза, перед тем как отдать приказ. А оно вон как вышло.

Полковник ушел не прощаясь, только махнул рукой.

Время?

– Илья. Сумки собрал?

– Да. А я тоже иду? – В голосе парня было что-то вроде ожидания подарка.

– Идешь. Куда ж я без тебя?

29

Ссыпав песок с лопаты, я воткнул ее рядом и начал трясти решето. И его и лопаты я купил на следующий день после того, как мы второпях рванули из дома на море. Как всегда и бывает, что-то мы забыли, к примеру, у Ильи были только плотные зимние джинсы, так что пришлось закупаться. Здесь стояла суровая осень, погода примерно соответствовала нашему лету, но довольно ветрено, плюс рядом прохладный, градусов двадцать, а то и меньше, океан. Так что я особо не раздевался, а вот Илья, мгновенно переродившийся из степенного, умудренного годами мальчика в отвязного гиперактивного пацана, носился в одних шортах и кепке.

На дне решета оставался только мусор и крупные комья земли, которые я аккуратно раздавил, проверив на содержимое, после чего скинул никчемную породу в сторону и снова взялся за лопату. Просеивал над ямой, оставшейся от предыдущей попытки, чтобы через два часа снова копать в этом же месте. Нелогично искать добычу там, где только что сам все перекопал, но где логика, а где магия?

– Нашли?

– Не, пусто. Принеси воды, будь добр?

Илья тут же рванул с места к нашей палатке, подпрыгивая по дороге так, что взлетал метра на три вверх. На шесте рядом с палаткой трепетали на ветру две бело-красные ленточки. Ну, типа туристы из Польши, да.

Раскопки шли своим чередом, мы третий день сидели на берегу моря. Пришли сюда почти утром, так что я успел сбегать в город, где взял пару лент у знакомых полицейских, а потом накупил всего – и лопату, и решето, которое, как мне кажется, не для просеивания песка изначально было предназначено, и еды, и палатку небольшую бэушную, явно побывавшую уже в пустыне. Заодно сдал в прачечную мешок с бельем, которое в последний момент решил не оставлять дома. Я не люблю стирать в тазу, а спать на чистом так очень даже, поэтому таскал в деревню раз в месяц, но тут наверняка должны были быть прачечные, вот и взял. Так что спим мы со всеми удобствами на чистом. Точнее Илья спит, как убитый, набегавшись по скалам и дюнам.

К вечеру первого дня я попросил Илью поднять меня как можно выше, у него получилось почти метров на сто, огляделся, а потом оттуда спланировал. Увидел горящие глаза мальчишки, повесил на него «полет», а дальше он развлекался как мог – и бегал, летая, и прыгал в высоту, жалея, что я не владею его магией и не могу его поднять. Ну да, это никакой пляжный парашют на веревочке не сравнится по ощущениям.

Потом он выдолбил в самой высокой скале на пляже ступеньки, залез по ним наверх и оттуда с разбега сиганул в море. Нырнул, повозился на невысоких волнах, наконец смог встать на поверхность, тут же найдя новое развлечение – серфинг на собственных ногах. Из моря выполз синий, водичка слишком свеженькая, это океан, а не лужица какая-то. Но дово-ольный, аж светился! Дополз до палатки, съел все, что я ему предложил, и упал на спальник, уснув еще в полете. Что с людьми море и воздух делают, на глазах поменялся!

А я продолжил копать.

Весь первый день копал. Циркулем из двух веток очертить круг в семьдесят сантиметров, то есть один аршин, выбрать грунт из круга, просеять его ситом. Почва песчаная, веточек тут, в полукилометре от моря, немного, камешки все больше мелкие, я участок выбрал не наугад, специально искал, лопатой тыкал. Пять-семь ямок за час, два часа копаю, два отдыхаю. В чем ошибка, понял не сразу – в «Сказаниях» это были «камушки», и я ожидал чего-то довольно крупного, хотя бы сантиметра два в диаметре. Жизнь показала, что надо быть скромнее.

– Вот.

– Спасибо. – Взяв протянутый чайник, напился из носика, поставил рядом, потом снова взялся за решето. Трясем, трясем, трясем, внимательно смотрим на то, что падает вниз, то, что в решете остается, можно будет проверить потом…

Отложив решето в сторону, протянул руку к кучке песка.

– Где?

– Вот.

Илья азартно начал рассматривать песок, пытаясь найти добычу.

– Не там, выше.

– Не вижу!

– Ну понятное дело, навык-то у меня, а не у тебя. Вот.

Я толкнул пальцем почти незаметную искорку, и мальчишка тут же выхватил ее, макнул в специально для этого предназначенную миску с водой, прополоскал и заявил, осмотрев:

– Красная!

Ну, тоже неплохо.

– Давай, проверь, пока засыплю. Все равно из этой ямы уже ничего не вынуть, пока не обнулится.

Лекцию по камушкам я ему прочитал после первой находки.

В «Сказаниях» градация была простой: всего шесть видов камней, плюс какой-то мусор вроде «порванных лаптей» или «окаменевшего помета». Самые простые, чаще всего попадающиеся – прозрачные. Установленные в предмет давали какой-то вид магического зрения, несколько видов, от «видеть невидимое» до «ощущать живое». Голубые увеличивали очки жизни, магии (у тех классов, которые ею обладали) или движения. Фиолетовые – повышали боевые характеристики типа шанса на попадание или на успешное прохождение заклинания. Красные – окружали персонажа светом, тьмой или вообще делали невидимым, пока носишь вещь с таким камнем. Синие позволяли получить постоянный эффект какого-то защитного заклинания. И самые популярные – золотые, увеличивавшие основные характеристики вроде силы или мудрости. Плюс три градации качества самих камней – бледный, простой и яркий.

– Яркий! И это не стекло, прочнее!

Сначала пришлось искать «опознанием» настоящий «драг», потом сравнивать его свойства со «стеклом». Наиболее заметная разница – в плотности. Драгоценный камень пробник царапал, а стекляшка сама крошилась. В игре было умение, позволявшее распознавать материалы, но у волшебников его, к сожалению, нет. Впрочем, и методы реального мира сработали.

– Кидай в банку.

Добычу складывали в поллитровую баночку, и сейчас Илья аккуратно кинул туда небольшой, миллиметров семь в длину, неправильной формы осколок. Было бы неплохо найти знающего геолога, и представить на его суд все нами найденное, что бы удалось узнать? Что это обычные минералы? Или что это какая-то форма овеществленной магии? Или что он вообще ничего в банке не видит?

– Почему их так мало?

– Один камушек в час, почему мало? Нормально. Как говорил один мудрый Гейммастер: «Халявы не будет!» И без того умелый ювелир мог создать вещь с эффектами, как у шмота из весьма сложного подземелья.

– Ну да, другим было бы обидно.

– Особенно тем, кто эту зону писал, подключал, монстров тестировал. А тут поставил бота на ночь, утром камни разобрал, вплавил… – Я вспомнил, как сам так делал, и ухмыльнулся. – Вон у нас добычи семнадцать камней. Для двух дней работы это просто отлично!

Правда, если учитывать, что эти камни исчезнут через пятнадцать дней, как и сотворенные мной световые шарики, то не так уж и много. Но если и исчезнут, что мешает вернуться и накопать еще? Работа на свой карман всегда легче, чем на чужой!

– Михалыч, а что было в Питере?

– Когда?

– Ну, тот мужик в форме что-то про Питер говорил, про ритуал какой-то?

– А, это. В Питере несколько предприимчивых ребят решили обзавестись собственной армией. Есть какая-то корейская игра, там класс «скульптор» может оживлять статуи, чтобы они за него дрались.

– Оживили?

– Почти. Медный всадник по улицам у них поскакал, а остальных не успели, я как раз мимо проходил.

– Но статуи же тупые, какая от них угроза?

– Там их несколько сотен, а то и тысячи, одни сфинксы на набережных чего стоят. Они сами тяжелые, на них доспехи повесить, оружие дать, и те еще терминаторы получились бы. Петр Первый успел БТР перевернуть и растоптать, пока его выстрелом из танка не развалило.

– Михалыч, а как вы в Питере оказались? Прыжком?

– Не, сам пришел. Понял вдруг, что корюшки в жизни не ел, и пошел попробовать.

– А статуи разве не должны быть легкими? Они же тоненькие, я видел в передаче!

– Легкие, это когда они пустотелые статуи, а когда они оживленные големы, у них псевдоплоть появляется, причем прочностью как исходный материал. Представь человека, который твердый, как бронза?

– А она вкусная?

– Бронза?

– Корюшка!

– Не знаю. Оказалось, я рано пришел, не сезон еще.

– А в Пензе что было?

Я вспомнил единственный раз, когда использовал заклинание призыва «небесной защитницы».

– Маг крови там был. Решил стать богом, благо его магия это позволяла. Вышел на площадь, убил всех, кто был рядом, стал сильнее за счет их жизней, этой силой призвал людей из окрестных домов, убил, стал еще сильнее и так далее. Пули его не брали, с его силой он мгновенно восстанавливался.

Потоки крови, летящей медленными струйками к висящей в воздухе посреди площади фигуре, скрытой вращающейся дымкой. Тела умерших обескровлены, неестественно белы. Даже раны у них совсем не красные, маг забирал все до капельки. Белый снег, над ним розовый туман, стекающийся к обезумевшему от силы магу. Орущему что-то невнятное, тянущему руки к небу и требующему все больше и больше силы. Невидимость таким не помеха, ему не надо было меня видеть, он чуял кровь в моих жилах, но не мог до нее дотянуться сквозь сияние «защиты». Те, кто попросил меня помочь, были уже мертвы, и все, кто жил вокруг площади, тоже, туман струился из окон, из дверей, летел над снегом и вливался в пустые глазницы кричащего человека. Вот тогда я и решился использовать свой последний козырь.

Высокая женщина, бледная, сияющая. Нечеловечески красивая, с длинными огненными крыльями за спиной. Ангел, «посланец», воплощенная мысль неведомого существа, которое люди назвали бы богом. Удар изящной ладони, заставивший вампира просто лопнуть, хотя в игре ангелы не наносят повреждений, только спасают и лечат. Нет, эта защитница не стала бы меня лечить. Столько презрения, непонятного, ужасающего презрения к мошке, посмевшей потревожить полубога…

Что за штука Эта Хрень, если она смогла поставить таких существ на службу человеку? Кто может обладать такой властью и силой?

Вызов, появление, мимолетный взгляд даже не на меня, просто в мою сторону, шаг через всю площадь, удар… И я опять один среди тут же начавшего оседать кровавого тумана, пытаюсь убедить себя, что это не я виноват в том, что отвлек подобное совершенство от ее совершенных дел ради мелкие дрязг никчемных людишек.

– Михалыч?

– Прости, задумался. Что ты спросил?

– Да нет, не важно, наверное…

Деликатный пацан, я ведь ничего не сказал.

– Вы всем так помогаете?

Гхм. И что тут ответить?

– Просто времена сейчас такие, что, мотаясь по стране, то и дело вляпываешься в какую-то историю. Вот в Пензе маг крови был. Людей жрал, в силе рос, причем совершенно не убиваемая тварь получилась. Не остановишь – разожрется, в настоящую силу войдет. Пришлось помогать.

– Ясно… А обновите полет, я пойду на волнах покатаюсь!

Наверное, не очень хорошо отпускать девятилетнего мальчишку гулять по морю в одиночестве, но пусть привыкает. Тем более что ему это явно нравится.

Так мы и отдыхали. На четвертый день поднялся ветер, пришлось свернуть палатку, которую даже близкая скала не защищала от ударов летящего песка, и вернуться в город.

Илью я оставил у моря, сняв номер в местной гостинице. До сих пор у меня были два запасных убежища, но это были именно лежки, места, куда можно приползти отлежаться, жить там было бы не очень комфортно, а с ребенком и вовсе. Теперь же с порталом на Тихоокеанское побережье я мог позволить себе большее. К примеру, приобрести и обставить здесь небольшой домишко. И знать, что я могу спихнуть сюда мальчишку, если станет совсем плохо.

Сам же я через Гнединск навестил наш дом, посмотрел-послушал, проверил дела в деревне и, убедившись, что все тихо, вернулся обратно, пока мальчик не проснулся, после чего засел на тихой верандочке с видом на темный, штормовой океан.

Вообще-то раз это отдых на море, то неплохо было бы закрутить романчик, но я как-то не ожидал, что все встреченные женщины будут такие… м-да. Своеобразные? Характерные? И внешний вид очень соответствует дикой и суровой природе вокруг города. Впрочем, может, все красивые женщины просто прячутся при виде опознавательной ленточки? Оставшиеся не то чтобы совсем уж страшненькие, просто не курортные ни разу. Языковой барьер можно преодолеть, было бы желание, но вот его как раз и не возникало. Зато наряды тут очень красочные!

Так что мои запросы свелись к старой проверенной формуле – «две-три сосиски, кружка пива, и тишина, и тишина-а…» Лепота, однако! Только вот одна мелочь…

Третий день проверяю – после «восстановления» эффекта хватает на семь часов спокойной жизни. Или на пять с приключениями. В декабре было восемь, значит… года два, может, три. Сейчас у меня в списке четыре «фреша», если правильно использовать, то можно две трети моих заклинаний выдать без опаски, но все равно, надо быть еще аккуратнее. Два года – это не так уж и плохо, это огромная куча времени. Надо будет Дока найти, посоветоваться. И Илью в поликлинику сводить, на диспансеризацию.

Я сидел, размышлял, кутался в принесенный пожилой хозяйкой плед, смотрел на море.

Утром Илья, обнаружив, что прогулки по водной глади отменяются, первый раз спросил, когда мы вернемся. Посовещавшись, пришли к выводу, что «неделя на море» должна быть неделей, и надо денек чем-то занять. Посетили все немудреные местные достопримечательности, отведали все не слишком странные фрукты, прыгнули по разу с колокольни местного храма, упросив смотрителя на ломаном англо-немецко-испанско-французском языке. Илья, как оказалось, учил французский еще с детского сада и неплохо на нем трещал, но смотритель все равно понял только язык протянутой купюры. Местные смотрели на наши ленточки без восторга, но с пониманием. Наконец, пришел последний курортный день.

– Все собрал?

– Ага.

Пальцы? Норма. Эффекты? Все. Время? Пять минут до трех часов дня у нас дома.

Невидимость на себя, невидимость на Илью, просто на всякий случай.

– Врата – колодец!

Шаг. Неподвижность.

«Где я».

– У нас гости, паренек из деревни.

Илья кивнул, тут же скинул сумки и встал, как я учил, сзади и сбоку, готовясь поддержать огнем. На отдыхе мы прикинули, как действовать, если к нам заявятся гости. Я, правда, сразу сказал, что против подготовленного противника это не сработает, но согласился, что даже такой порядок лучше, чем никакого.

У крыльца переминался, с опаской пытаясь заглянуть в окна, мальчишка чуть старше Ильи. Посыльный, что ли? Почему не взрослый тогда пришел?

Появиться.

– Что-то ищешь?

М-да, ну только вот детей так пугать я и мечтал всю жизнь, эк его подбросило.

– Дядька Михалыч, меня Иван Степанович послал! В Белом продотряд, с магами! К нам должны скоро приехать.

Вот еще новости! По округе знают, что здесь живет Михалыч, тип странный и явный маг, я себе репутацию создавал усиленно. И вдруг мои села кто-то приехал грабить?

– Пошли. По дороге расскажешь. Илья, ты тоже идешь.

Справа деревенский, слева Илья, под ногами грязь да лужи, снег сошел весь, но очень уж стало много воды на дороге. Мальчишка рассказал, явно беспокоясь о своих, что в Белое, село рядом с дорогой, приехало два грузовика и несколько легковушек. С ними несколько военных, пара магов и какой-то тип из Нежиновки, райцентра, что по трассе в другую сторону, от нас чуть подальше, чем до Гнединска. Мы, получается, между ними живем, но если в деревне все считают, что мы к Гнединску относимся, то эти решили, что мы на их земле. И пришли собирать дань. Как в песне: «Запалил станицу, вырезал станицу, местечковый, трехъязыкий жадный продотряд», причем два дома они запалили в прямом смысле, когда жители не захотели выходить. Было это с утра, и Степаныч решил, что, ободрав Белое, приедут и к нам. М-да, чего ж председатель сам не послал ко мне? Или все никак не хочет пойти на поклон? Доигрался ведь почти!

Родич ждал у калитки, поспешив навстречу, как только я показался на улице.

– Михалыч, беда! Жгут дома, людей убивают!

– Сколько сожгли, кого убили?

Он сбился с тона, странно поерзал телом, потом все-таки перешел на конкретику:

– К главной усадьбе прикатили, на фабричке ворота заперли. Там еще остается кое-чего, даже на двух грузовиках не вывезти. Николая ферму ограбили, в деревне пять коров приказали забить. Председателя сын пытался как-то уладить, у него знакомые есть, но только побили его и слушать не стали. Народ весь согнали, сказали, что если кто дернется или стрелять попробует, то расстреляют каждого десятого.

– Председатель же собирал бойцов? Оружие было?

Степаныч, поморщившись, махнул рукой.

– В дозоре их двое осталось, у остальных дел хватает. Жрать на халяву все мастаки, а как защищать надо, так поразбежались.

И то верно, против банды переть – это не голодных ходоков с трассы заворачивать.

– Они на дороге сюда никого не поставили?

– Еще как, одна машина сразу через все село и с этой стороны встала, вторая на трассу закрыла. Знали, куда едут, там по грязи сейчас не объехать.

Сюда местные огородами добрались. Понятно. А выход здесь только через Белое, ну или ко мне на хутор, но там пройти можно сейчас лишь ногами, а на себе много не унесешь.

– Хорошо. Сидите тут, мы с Ильей пойдем посмотрим, кто это такой наглый.

Он покосился на мальчика и предложил:

– Мужиков собрать? Человек пять с винтовками будет, я поговорил.

Поговорить поговорил, но все равно сейчас все по своим хатам. Со ста дворов – шесть, со Степанычем, человек. Причем потеря каждого из них серьезнее, чем десятка непришедших пьянчужек. Хотя, если провести работу, то можно и десятка три поднять, или пять, с бабами. Но все равно…

– Не надо. По сторонам смотрите, да, а с магами мы сами с божьей помощью управимся.

– Я с вами! – Мальчишка-посыльный даже шагнул вперед, и я кивнул, соглашаясь. Все равно не усидит.

Нас, идущих по улице, провожали взглядами из-за окон. Может, это у меня интуиция так обострилась, на почве постоянного использования информационной магии, а может, взгляды такие тяжелые. В Белом грабят маги, и я тоже маг, вот же гад, да? А что я не на той стороне, так это вовсе даже незначительная деталь.

Ломиться через влажную грязь недавно оттаявшего поля я не стал. Невидимость на себя, ребята идут открыто. Идут два деревенских мальчика по дороге, ничего подозрительного.

В пятистах метрах от первого дома, в видимости бандитского дозора, остановился, проверяя округу. За крышами виднелся дым, явно не из печки – «станицу» и в самом деле запалили, по крайней мере один дом. На дороге развернутый боком «КамАЗ», в кабине и кузове пусто.

– Илья, дальше забора бугор, за ним два человека сидят.

– Бить?

– Давай широким, на разогрев. Пять импульсов.

Он кивнул. Вот еще польза от прогулки на море, когда он выдалбливал в камне ступеньки, я заинтересовался, и мы немного поэкспериментировали. В результате выяснили, что можно менять форму огня, расширяя или сужая клуб. Наверное, можно было менять и убойные качества, но как это сделать, мы не поняли и решили отложить изыскания.

Пять кусков пламени пролетели расстояние до отдыхающих налетчиков за пять секунд, испепелив кочку и кусты, попавшиеся на пути, ударились в землю, вызвав серию глухих хлопков. Выскочил только один, пригибаясь, побежал куда-то к улице.

– Замри.

Проверить. Да, только эти были. Всего два человека? Хотя остальные, наверное, сейчас по домам шарят. Я бы так и сделал, добычу к калиткам, потом машине проехаться по улице и все.

– Эй, как тебя?

Деревенский наблюдал жадно, без страха, с азартом, на мой окрик повернулся, смотря широко раскрытыми глазами в пустоту и стараясь разглядеть меня.

– Леха я, дядь Михалыч.

– Давай, Алексей, посиди пока вон там, в лесочке, а то мало ли кто по улицам сейчас ходит.

Он кивнул и побрел прятаться без особого желания. Ему явно хотелось быть свидетелем скорых событий, а лучше – участником.

– Илья, дальше так же.

На всякий случай повесил на него «мигание», все какой-то шанс. Я бы и «ледяной щит» повесил, но нельзя было давать понять налетчикам, что он маг. Просто деревенский пацан. Кстати…

– И постарайся выглядеть испуганным.

Он кивнул, сгорбился и пошел к машине.

Дальше все было просто. Деревенских согнали в старую школу, по дворам ходили пришельцы, все в камуфляже, десять человек, все по двое, то есть организация присутствовала, может, и в самом деле вояки. На крыльце школы, как раз напротив конторы, стояли двое, определенные мной как маги. Рядом с ними председатель, два фермера и бухгалтер консервного мини-завода, гордо именуемого «наша фабрика».

Разумнее было бы как в игре – зачистить «треш» и пойти на «боссов», но что разумно, не всегда правильно. Я приказал Илье идти к магам.

Заметили его быстро.

Молодой и пожилой. Два мага, две противоположности. Один молодой, лет двадцати, неплохо одет, стрижка модельная, высокий и спортивно выглядящий. Второй под пятьдесят, в грязном, заляпанном камуфляже, одутловатое лицо, брюхо. Общее у них одно: молодой – с зеленой аурой, толстяк – с голубой. Убивать им приходилось.

– Замри. Замри.

Появиться.

В окна смотрели, налетчики не могли поставить слишком много людей для охраны согнанных деревенских, и теперь у каждого окна, выходящего на улицу, стояло и смотрело несколько человек.

Я пошел прямо по луже, самую чуточку рисуясь. Работа такая, не устраивают маги парадов. А защищаемые должны хотя бы иногда видеть защитников за работой.

Толстяк вдруг окутался сияющим мерцанием, отпрыгнул, схватился за рацию и заорал:

– Не выйдет, сволочь! Прием! Все сюда, на площадь! Тут маг! Я его задержу!

Опознание!

Я прижал руку к носу, стараясь удержать кровь, быстро сделал шаг и, дотянувшись, толкнул молодого игруна в плечо, роняя его в лужу лицом. Большая лужа, глубокая.

Толстяк ехидно оскалился:

– А меня не сможешь, утю-тю.

Огонь ударил в мерцание, выбив сноп коротких молний, и исчез.

– Не сможешь, гадина, не сможешь! Я что угодно сдержу! А ты можешь пульку автоматную удержать?!

Да. Но тебе этого знать незачем. Значит, защита у него почти абсолютная, от любой атаки. Зато и он во время ее использования атаковать не может, причем даже руками-ногами, условие использования заклинания такое. Вот только…

– Толстый, а ты ведь летать не умеешь?

Он дернул бровями, и опять заорал в рацию.

«Где я».

Ближайшие еще далеко, но уже направляются сюда.

– Илья, подними его. Метров на двести.

Мальчишка поднял руку, и мага потащило вверх. И вверх. И вверх.

Игрун орал, пытался дергаться, но все поднимался и поднимался в небо. А потом Илья опустил руку, и маг с воем полетел к земле. Пришлось подскочить и закрыть мальчишку, прижав его к груди. Закрывал не от зрелища, от грязной воды, толстяк упал как раз на спину молодому.

«Где я».

Мужики ускользнули в клуб, еще когда отмер толстый, теперь на улице оставались лишь мы. Пришлось орать, чтобы отошли от окон и легли на пол.

Невидимость на меня, невидимость на Илью.

– Ждем.

Когда к трупам, аккуратно страхуясь, подошли шестеро из прибежавших военных, накрыл всех «массовым оцепенением», дал подзатыльник Илье, чтобы он отмер пораньше, сам пошел по деревне туда, где чуял оставшихся, после пройдя всех в обратном порядке, тратя по пуле на каждого. Когда вернулся, оцепенелых военных уже добивали.

Председатель, устало сидевший на крыльце, поднялся навстречу, протянул руку.

– Спасибо! Вот же гадье какое, а? Мародеры хреновы! Развелось же…

Я слушал, вежливо качая головой. Деревенские расходиться не спешили, обсуждая произошедшее. Пришлось намекнуть, что во дворах еще несколько трупов лежит, да и сгоревшие дома надо проверить, мало ли, а еще я к тем, кто остался с машинами, не ходил. Начальник деревенских сил самообороны тут же принял деловитый вид, собрал оружие, вытащил из толпы двух бойцов и вознамерился пойти воевать супостата. Пришлось послать с ними Илью, а то не дай бог убьют кого-то, мы же и будем виноваты. То, что оставшиеся два налетчика уже уехали, я им сообщать не стал, пусть тренируются.

После ухода «отряда мстителей» ко мне прилип председатель.

– Михалыч, может, стоит тебе поближе к деревне перебраться? Ты вон с ребенком теперь, ему компания нужна, общение. В школу отправить не хочешь? Мы летом отремонтируем, сейчас возить опасно, а учителей по ближним деревням аж девять человек набралось. Дом найдем, и не хуже, чем в лесу, электричество, отопление, все за счет деревни. – Он бубнил, то и дело кивая утвердительно собственным словам.

Сволочь ты хитрожопая, председатель. И ведь не дурак, а все равно каждый разговор начинаешь с таких заходов. Долбишь, долбишь, долбишь… Убить тебя, что ли? Так нельзя просто так, не поймут. Хотя можно пару раз напиться напоказ, а потом по пьянке хоть полдеревни сжечь, это будет всем понятно. Только заменить тебя некем. Собачья же работа, если всерьез ею заниматься, а я не потяну.

– Вон у этих рации есть, я возьму одну, вторую в конторе держите. Только не слишком рассчитывайте, дел полно не только здесь. Хотя с чем-то мелким и Илья справится.

Он опять покивал, потов зашел с другого бока:

– Я вот подумал, может, мостки на хутор подновить? Там столько домов, участки, народу будет легче.

– Не надо. – Прямого взгляда председатель не удержал, скис, начал разглядывать еще дымящийся труп, морщась. – Все равно вы и половины земель сейчас не обрабатываете, зачем ко мне лезть? И леса там приличного нет, даже дома разбирать нет смысла, старье.

– В райцентре говорили, что добычу с торфяников собираются возобновить.

– Ну, пусть приходят, договоримся.

Он кивнул машинально, потом попробовал опять:

– Так это, сейчас городские поехать могут, там, может, в дома какие расселить?

– На хрен тут городские? Дачникам платить за еду нечем, кому есть – тем и в городе хорошо. Или скажешь, что они из теплых офисов рванутся на природу? Жди, как же. Нет там дураков по шестнадцать часов в сутки пахать в прямом смысле этого слова.

Тут он со мной был согласен. Кушать все любят, а вот пахать никто. Собственно, даже среди деревенских таких по пальцам пересчитать.

Потом пришлось воевать за нашу долю трофеев, которую никак не хотели отдавать, под предлогом «вы маги, вам незачем, а нам защита», словно кому-то было неясно, что теперь они будут бегать за защитой к нам. Потом мы возвращались с Ильей, таща на себе два автомата и броники, причем я никак не мог понять, обманули меня или нет? Зачем мне броники, у меня своих три штуки.

Дом наскоро протопили, обсудили произошедшее. Я боялся, что с Ильей будут проблемы, все-таки он сегодня двоих убил, но мальчишка гораздо больше был огорчен отъездом с моря. Удивительно практичное поколение выросло!

Позже, когда я уговорил пацана лечь поспать, я долго думал о том, что видел в толстом маге. Бывший завхоз одной из школ последнее время постоянно думал о тех, кто обладал такими же, как он, способностями игнорировать магию. И кто занял здание, где он столько лет проработал. Он видел в них угрозу себе.

А я, кажется, получил еще одну ниточку. Знать бы, к чему она приведет.

30

С поезда я сошел в удивительно поганом настроении. Как ни крути, но могущество постепенно начинаешь считать само собой разумеющимся, и любые намеки на то, что оно конечно, воспринимаются болезненно. Так что необходимость чапать на «собаках» в относительно близкий Воронеж этим удивительно жарким майским днем утомляла особенно. А что поделать, надо.

Артефактор мне нужен как воздух. Десять ярких голубых «камушков», ради которых я корячился, стирая руки в кровь, лежали в нагрудном кармане куртки. Один ярко-голубой даст 25 очков жизни… самый непопулярный камушек был, все просто продавали неписям. Какой эффект он даст, если его суметь использовать? Если сравнивать с игровыми, то это может стать шансом увеличить время до приступа. Или не даст ничего, если я ошибаюсь, но не ошибается лишь тот, кто не пробует. Лучше, конечно, попробовать.

На выходе с вокзала, подумав, решил не слишком светиться и пошел дальше невидимкой. Куда идти, я представлял, не так уж далеко, лавировать между уверенными в моем отсутствии людьми привык, солнце греет, есть над чем подумать – в результате шел, не слишком торопясь, посматривая по сторонам и снова перебирая обрывки того «понимания», что получил вчера от толстяка-мага.

Непонятные люди заняли его школу, место, в котором до обретения сил он был вторым, по его мнению, человеком после директора. Наверное, все завхозы немножечко больны манией величия… кроме тех, у кого мания преследования или другие, менее популярные способы компенсироваться. Сговорившиеся с директором маги в январе выгнали толстяка попросту, без оформления и выдачи выпускного пособия. Сами устроили что-то вроде притона, как он это видел. Сопротивляться убеждению, полученному через «опознание», было трудно, но я постепенно смог рассмотреть ситуацию под другим углом – были какие-то завязки на власти, был подбор чего-то вроде студентов для непонятных целей. Еще одна секта? Или госконтора?

Маги у этих людей наличествовали, я помнил два эпизода, когда «пришельцы» успешно отбивали нападения игрунов, и один, когда поставили на место небольшую бандочку местных подростков, быть может, ранее учившихся в этой же школе. В одном воспоминании присутствовал «видеофрагмент», четко врезавшийся ему в память отрывок боя, когда человек стоял и не обращал внимания на несущиеся к нему молнии, бессильно разлетавшиеся искрами при подлете. Довольно глупо, надо заметить, мало ли что может быть материальным проявлением заклинания в мире? Именно этот фрагмент занимал в воспоминаниях толстяка центральное место, он считал себя особенным и никак не мог смириться с тем, что существует кто-то со сходными способностями, потому что, став магом уже после увольнения, рассчитывал сам занять место директора. Но, тем не менее, школа все еще была в руках пришельцев, там были люди, туда приезжали машины с продовольствием и, главное, там все еще были маги.

По дороге задумался было, не призвать ли мне хранителей, но ни перспектива сидеть ждать восстановления заклинаний, ни тем более поход по городу с призванными существами не нравились, так что, подойдя к старому кирпичному зданию за высокой решетчатой оградой, я просто проверил эффекты, наскоро осмотрел здания вокруг на предмет магического свечения и шагнул в никем не охраняемую калитку.

Во дворе, над козырьком, укрывающим вход в здание, без какой-то поддержки прямо в воздухе висел шар. Наверное, с какой-то дискотеки утащили, полметра шарик, зеркалами отделан. И висит в воздухе, метрах в пяти от земли, покачивается. По двору медленно двигаются солнечные зайчики. Довольно наглядное оповещение всем любопытствующим – тут маги! Значит, я пришел верно. Странно, правда, что никакой охраны, кроме этого шара, даже не светящегося магией. Чем его подвесили-то?

В школе царила тишина. С введением чрезвычайного положения люди остро почувствовали необходимость в бабушках и дедушках: многие увозили детей в тихую провинцию не потому, что в городе слишком голодно или опасно, просто куда их девать-то? Из школ остались работать хорошо если треть, да и те обычно вместо уроков выдавали задания и принимали домашнюю работу, наконец-то с уверенностью, что она не скачана целиком из Интернета за отсутствием оного. И вот сидит дома ребенок, на улицу его не пустишь, страшно, к компу посадить еще страшнее, а он привык развлекаться, общаться, ему скучно, и понимать, как это он не может поиграть в любимую игрушку типа «Убей всех на фиг», он не хочет. Что же такое скучающий и ищущий развлечений ребенок, лучше всего расскажут врачи неотложки и эмчээсовцы. Вот и начали увозить массово с глаз долой в глушь, пусть даже номинальную. А школы соответственно опустели. Тем не менее где-то там, дальше в коридорах, что-то шуршало, изредка позвякивало и отчетливо пахло едой.

Где еда, там и люди.

«Где я».

Интересно, как скоро я перейду на мысленную активацию заклинаний? Пока уже хватает шепота, почти не слышного, только губами шевелю, может, если так дело пойдет, то и простого пожелания хватит?

Спуск по лестнице, пройти мимо дремавшего в углу на стуле старичка-вахтера, снова длинный коридор, опять лестница. Ну кто так строит? В смысле – зачем вы, товарищ архитектор, сделали в тридцать пятом году так много коридоров в строящемся здании? Не акт ли это вредительства?

Остановившись, я постучал по уху ладонью, пережидая очередной всплеск не моих знаний. Они выветрятся, если о них не думать, тут главное поменьше вспоминать. А то буду до конца жизни помнить, что вон там проход к пожарной лестнице, любимому месту прогульщиков и курильщиков… Черт, да хватит уже! Тряхнув головой еще раз, я старательно отстранился от «воспоминаний», переведя «точку осознания» на недавние события.

Студенты. Маги. Военные. Кровати в бывших классах, так же, как и семьдесят лет назад, когда здесь был госпиталь. Дизеля, мастерские, актовый зал, две большие лекционные аудитории и много прилегающей территории, часть которой сейчас под огородами, возделываемыми нынешними обитателями школы. Понятно, почему здание им глянулось, его и строили как многофункциональное, даже окна начинаются на высоте четырех с половиной метров. Плюс артезианский колодец, прорытый несколько лет назад.

У дверей одной из аудиторий я остановился, прислушавшись. Магов сейчас быть не должно, я знаю, что их тут немного, это всего лишь полигон для каких-то испытаний, но человек с оружием и необходимым снаряжением ненамного менее опасен.

Тихо?

Там люди, много, они сидят.

Тряхнув головой, я осторожно приоткрыл дверь и вошел.

На полу большого зала рядами разложены обычные маты из спортзала. И на каждом мате сидит человек. Все в позе лотоса, все с закрытыми глазами. И легкая дымка из горшка с песком, в который воткнуты палочки с вонючим благовонием.

Надо же, и в самом деле секта?

У доски, лениво поглядывая на медитирующих, сидела «просветленная баба».

Одежды, стилизованные под нечто восточное, на лбу – цепочка с медальончиком, густо подведенные глаза, бюст шестого отвисшего размера и огорчение, что не с кем поскандалить. Кажется, я помню ее визгливый, с подвыванием голос. Она тут с января.

И что делать? Надо как-то получать информацию, но если никто не говорит о своих злодейских планах, тогда как быть? Это же не книжка, где герой сразу в пустом кабинете нашел бы всю документацию по проекту «Завоевание мира», и не драка с придурковатым игруном, надо что-то думать, как-то расспрашивать. Причем так, чтобы и не спугнуть местных, и самому не спалиться на любознательности.

Украсть одного, увезти на другой конец света, а там пытать? Ну, убить я могу, а вот пытать… чем? Как? Опознавать каждого подозрительного? Да я от вчерашнего налетчика все никак не отойду, уже и таблетки глотал, и дышал старательно, и мысли пытался забить чем-то, а все равно он лезет из меня, что же будет, если каждого так в себя втягивать?

С неудовольствием покосившись на «просветленную», прошел вдоль сидящих в три ряда «послушников».

Сидевший с краю мужчина лет тридцати водил руками, что-то бормоча. Заинтересовавшись, я подошел ближе, прислушался.

– Фугасный… цель… упреждение… огонь! – указательный палец его левой руки чуть заметно дернулся.

Оппа, артиллерист! Не выдержав, я нагнулся и тихонько шепнул:

– Накрыл!

Мужчина вздрогнул, заозирался по сторонам, но вокруг были только такие же углубленные в выполнение упражнения люди. Нервно сглотнув, он опять сел прямо, закрыл глаза, сосредоточился и через пару минут, войдя в желаемое состояние, снова зашептал:

– Бронебойный… цель… сведение… упреждение… огонь!

– Уничтожен!

Он подпрыгнул, часто дыша, смотря вокруг, нервно вцепился в мат.

Мне стало неловко. Нехорошо это, так над людьми издеваться. Нету способностей, полученных из немагических игр, нету. Как бы ни хотелось кому управлять танком, боевым роботом или космическим кораблем, Эта Хрень пофартила лишь магам. Наверное, идейным файтерам и прочим следопытам очень обидно. Хотя у мужика идея была вполне логичной. Во-первых, есть что-то магическое в «спутниковом» прицеле, а во-вторых, в «танчиках» после одного из патчей попасть во что-то из арты можно разве что при помощи магии.

Хмыкнув про себя, я пошел к выходу, аккуратно обходя маты с сидящими, погруженными в мечты людьми. То и дело кто-то начинал еле слышно бормотать что-то про себя, но я уже не останавливался. Искать надо только среди местных заправил, а к магам я сразу не сунусь. Пока похожу вокруг, присмотрюсь, узнаю, что можно, потом прикину, в какую из местных Гильдий можно сунуться с вопросом. Может, в Гнединской рекомендацию возьму. Время есть, время терпит. Сейчас в здании магов не было, это я знал, значит, пройдусь просто ради впечатлений. Посмотрю на школу, вспомню детство золотое, бродя по коридорам.

Вот тоже проблема – надо как-то Илью социализировать. Уже понятно, что не буду я его выгонять, прижился как-то, но жить с одним больным мужиком в отрыве от общества для пацана не полезно. Друзей ему надо найти среди деревенских, причем ухитриться, чтобы и местные были, и городские из свежепривезенных. В школу его послать, когда откроют? Единственного ребенка-мага? Не начнут ли травить? Детишкам не объяснишь, что под грузовик не надо прыгать, для многих еще смерть понятие далекое. К тому же зачем школа, не то время, чтобы насильно убирать из его жизни еще лет пять, это раньше надо было «передерживать» ребятишек, а теперь он вполне самостоятельный мужик. И пусть кто попробует возразить, что ему всего девять лет, сразу получит заклинанием в лоб в целях воспитания культурности.

С ностальгией глядя на чьи-то выпускные фотографии, развешанные по стенам, я шел давно известным маршрутом вниз, к выходу на задний двор. Единственный раз, когда встретил что-то похожее на охрану, это пост с немолодым мужиком в черной форме, дремавшим, откинувшись на спинку стула. Нет, я понимаю, что тут вообще-то полно людей, и маги есть, наверное, но вот так относиться к безопасности? Или я все-таки чего-то не заметил?

На крыльце остановился, наблюдая ставшую привычной за последние месяцы картину. В углу двора шла тихая, но оживленная возня – несколько человек, с десяток примерно, кидались на одного, прижатого к стенке, пытались его ударить или пнуть, а защищавшийся, молодой парень с окровавленным лицом, успешно от них отбивался. Внезапно все они кинулись на него разом, повалив, он начал отбиваться, пинаясь ногой, вывернулся, встал, оставив в руках одного из нападавших куртку, нападавшие снова придвинулись к нему, закрывая своими спинами. Вдруг один нападающий вылетел вперед спиной, как от сильного удара. Защищавшийся никак не походил на Валуева или Кличко, скорее всего, слабый магик.

Люди против магика, у которого, наверное, только пара таких вот фокусов вроде «толчка силой» в запасе. Без шансов.

Ладно, мне все равно уходить скоро.

– Замрите!

Двое нападавших, застигнутые оцепенением в момент неустойчивости, медленно повалились на землю, остальные держались на ногах. Ну вот, за два часа они немного остынут, а я, пожалуй…

В куче тел кто-то протяжно застонал, потом выругался. Один из упавших дернулся, подскочил и, как я уже видел, вылетел вверх, освобождая мага.

Лет семнадцать, может, побольше, тощий, но не болезненно, просто так сложен. Темные волосы, один глаз заплыл, нос кровит, губы и подбородок залило юшкой. Парень осмотрелся еще раз, очень осторожно подтянул левую ногу, ощупал, попытался встать, зашипев от боли.

Так, пистолет из кармана, снять с предохранителя, направить на мага.

Появиться.

Он прищурился. Солнце было у меня за спиной и било ему в глаза.

– Жить хочешь?

Он прикрыл глаза рукой, нервно оглянулся.

– Хочу.

– Имя?

– Дима.

– Игра?

– Чего? А… Вармаджик. Стрелялка.

– Подробнее.

– Ну там бегают, стреляют. Фришка азиатская.

– Пулю в ногу?

– Чего?

– Пулю в ногу хочешь? Если нет, то отвечай подробно.

– Блин, у меня и без тебя нога болит!

– Может заболеть и вторая. Подробности!

– Там телекинетические толчки есть, врагов отбрасывать, бочки двигать и все такое.

– Какие ресурсы использует?

– Хрен его знает, вроде жизненную силу.

Я припомнил, что отбивался он довольно активно.

– Врешь. Если бы жизненная сила, то ты бы не смог так драться.

Он закашлялся, подтянул ногу.

– Не вру, просто это какая-то другая жизненная… помогите встать. Ногу сломали, наверное.

– Зачем? Сиди так. Почему на тебя магия не действует?

– Я старший ученик…

– И что?

– Ну, амулет, он блокирует. Тут же учат магиков, вдруг прорыв способностей.

Зашибись. И это практически в центре города, в неохраняемом здании?!

– Покажи.

Он пошарил на груди и вытащил крестик. Очень знакомый крестик.

– А если я до него дотронусь?

– Рассыпется, не надо! – Парень быстро запихнул цепочку с амулетом за воротник, пригладил рукой. – Второго не дадут, я и этот еле выпросил.

Выпросил? У них есть запас негаторов магии? Причем нейтральных, которые можно отдавать вот таким балбесам?!

Десять сорок семь.

Подойдя к пацану, я проигнорировал протянутую руку и ухватился за шиворот, потащив за собой подальше от парализованных, но все слышащих людей. Парень старательно помогал мне, подпихиваясь одной ногой, уцепившись обеими руками в воротник своей джинсовки и что-то возмущенно сипя.

Остановившись в двадцати метрах, я прислонил его к стенке и присел рядом на корточки.

– Ты кто по жизни, Дима?

Он пожал плечом и попытался поудобнее устроить ногу, одновременно недовольно растирая шею.

– Студент. Педагогический, первый курс.

– Учитель, значит, будущий? И старший ученик?

Парень снова пожал плечами, а я посмотрел вокруг.

– Эти кто?

– Младшие ученики. Зауряды.

– За что били?

Он явно смутился.

– Я пару раз делал вид, что… ну, что у них вроде как получается. Ну там дернешь перо в бутылке, а они так забавно орать начинали.

Угу. Кого-то это мне напоминает.

– И что?

– Да дураки они, это же стимуляция, положительные эмоции! Я же не со зла!

– И ногу они тебе не со зла сломали. Ладно, Дима-студент, дальше ты сам…

Хотя очень хочется его взять с собой: маг он слабый, даже я справлюсь в случае чего, парень молодой, глупый. И тут немного покрутился. Может, опознать его? И каких я тогда новых глупостей наделаю? Сюда-то зачем кинулся сразу, без подготовки, не потому ли, что толстяк покойный очень хотел «свою» школу вернуть? Не, опознавать людей надо завязывать. Ну, по крайней мере, пока предыдущий не выветрится.

– Помогите до больницы добраться!

– Что, боишься оставаться?

– Опасаюсь немного.

Он вытер лицо, с удивлением посмотрев на кровавые пятна, изгваздавшие рукав.

– На хрен ты мне нужен?

– Ну… Я… А чего вам, трудно? Тут близко.

И как же тебя взять к себе? Или отправить в больницу, а там навестить, расспросить?

Хлопнула, распахиваясь, дверь, и на крыльце заднего входа появилась уже знакомая мне «посвященная». Как бы она ни выглядела, а способности к оценке ситуации у нее имелись – взгляд на замерших людей, короткое ойканье, прыжок обратно за дверь и быстрые удаляющиеся шаги.

– Все, теперь настоятель не отпустит. Элизка всем расскажет, что тут произошло. – В его голосе слышалась досада пополам с обреченностью.

– И чем это тебе грозит?

Он поморщился, снова размазал кровь по подбородку, посмотрел на парализованных и промолчал. Ну да, или это он укрыл свои способности, или ему кто-то помогает из чужих. Ах да, я же видим.

– Есть вариант.

Студент тут же поднял голову, уставившись на меня с надеждой.

– Мне нужен этот амулет для исследования и все, что ты сможешь рассказать об этой школе.

– Это монастырь.

– Похрен. Согласен?

– Да! Только давайте отсюда побыстрее…

– Они следят?

Парень опять нахмурился, морщась.

– Они следят за вами магией, или жучки, или еще как-то?

– Не! Какое там, здесь же разные люди, есть послушники из администрации города даже!

Так просто разбалтывать секреты своей общины? Он дурак, или…

– Ты как давно получил силу?

Он поднял глаза, подсчитывая, и ожидаемо ответил:

– Девятый день.

Понятно. Не наигрался еще, не успел осознать, что совсем не всемогущ.

– А здесь сколько?

– Пятый.

Заметили магика, пристроили. Сразу старшим учеником? Не вяжется что-то.

– Хорошо. Идешь со мной?

– Конечно!

М-да. Я в его годы таким доверчивым не был. Надо будет пожестче следить за ним, вдруг подсадной?

Невидимость на себя, невидимость на студента… черт, его иначе и назвать никак не получается, типичный же балбес, провалившийся на экзаменах в престижное заведение и пошедший в педвуз, просто чтобы не идти работать. Или сейчас не сдают экзаменов? Но все равно, следить надо.

Подняв его и положив его руку себе на плечо (он меня так и не видел), я отвел подпрыгивающего на одной ноге парня подальше, в закуток между наскоро возведенной теплицей и старым сараем.

– Эй, а дальше что? Будем так ждать, пока поиски не прекратят?

Какой он шумный! За месяц я уже привык, что рядом тихий, понятливый и тактичный Илья, а этот…

– Але, так что будем делать?

– Стоять и молчать.

– Ну это понятно, а потом…

– Ты сейчас невидим, но услышать тебя можно. Заткнись.

Заткнулся. Слава богу, а то я уже был готов его «молчанием» приложить. Надо же, всегда думал, что студенты из малобюджетных фильмов ужасов, начинающие трепаться, когда рядом погоня, это глупая выдумка! А оно вон как, оказывается.

Время.

– Врата – колодец. Шагай давай…

31

До дома он прыгал самостоятельно, я отступил, решив понаблюдать, как он себя поведет. Пару раз окликнув меня в стиле «Эй, мужик?», парень похромал по тропинке. Пожалуй, это не перелом. Вывих или сильный ушиб. Убедившись, что гость хромает в нужном направлении, я обогнал его, перепрыгнув заборчик, и быстро объяснил ситуацию Илье, развлекавшемуся игрой с приблудившейся кошкой.

– Але, мужик, ты где? – студент уже стоял у забора, поставив ногу на носок. – Ты здесь живешь?

Встать на крыльце.

Появиться.

– Иди в дом.

Конечно, определенные планы на этого парня у меня были. Слабый магик, вполне понятные силы, возраст, в котором его еще можно чему-то обучить. Если у него есть семья в городе, то будет даже лучше, мы здесь все же сытнее живем, да и спокойнее, можно будет переселить сюда, привязав. Сейчас надо понаблюдать за ним, очень удачно, что он охромел. Правда, если почувствую гнильцу, то придется дело решать радикально… да что там, валить его придется. Но сначала надо все-таки присмотреться, потому что два мага при моей поддержке – это совсем не то, что один Илья.

– Ну вы запрятались… – Студент на подгибающейся ноге запрыгнул по ступенькам и вошел в сени, осторожно разглядывая дом. – Офигеть, отшельнички. Слушай, а у вас тут не секта? Мне, конечно, в той шараге тоже по ушам ездили, но поститься и молиться я не хочу. Вы тут как, человечиной не питаетесь? Пахнет здорово, пацан, дай чего-нибудь пожрать, а? Я тут посижу, ага? Ух, манго, это откуда? Год их не видел, а тут свеженькое. Сами выращиваете?

Посмотрев на никак не способного уняться студента, я повернулся к Илье:

– Когда вот так трещат без умолку – это реакция. Хочешь себя унять, а не получается. Самое простое – дыхательные упражнения, вроде того, что я тебе показывал, но их могут заметить и истолковать как слабость. Потом напомни, научу, как делать якорь, вместе выберем тебе подходящий. Можно сосредоточиться на руках или на предмете, но когда себя не контролируешь, то это тоже выглядит излишне нервно.

Илья скептически посмотрел на замолчавшего, нервно оглядывающегося студента и кивнул, соглашаясь.

– Главное надо помнить, что тут естественный поворот мыслей – на агрессию или бегство. И то и другое может быть неправильным, так что эти две идеи стоит контролировать. Кстати, молитва – отличный способ успокоиться, и дыхание выровняет, и как якорь сгодится, но, употребляя ее, нужно учитывать, что сейчас религии имидж подпортили.

Студент не выдержал:

– Это что, молиться предлагаешь? Что, уже стоит, а? Ты меня сам сюда притащил, между прочим, я тебя не просил!

Не слушая, я кивнул мальчишке:

– Вот и агрессия.

– Он теперь побежит?

– Не раньше чем ногу вылечит. Но орать будет еще долго. Что надо сделать?

– Дать по голове?

Гхм.

– Радикально, но неверно. Я его сюда притащил не для того. Проще всего дать ему поесть.

– Але, а не хватит уже говорить обо мне так, словно меня нету!

Я повернулся к студенту и, жестко пялясь ему в переносицу, спросил:

– Картошку с луком будешь?

Парень машинально сглотнул и кивнул.

– Вот видишь, сразу тихий. Еда, она вообще чудеса творит!

Илья тут же начал суетиться у плиты, а я занялся ногой гостя.

Видимо, он неудачно подставил ее, закрываясь на земле от пинков, и получил несколько сильных, но скользящих ударов. Ушиб, громадный синяк, но ничего опасного. Скормив ему таблетку болеутоляющего и решив, что мазать или бинтовать не стоит, помог добраться до умывальника, где студент наконец вытер лицо и руки, потом обратно до стола. Пока он пил холодный чай с лимоном, я достал из аптечки снотворное, вылущив из блистера таблетки так, чтобы не показывать названия лекарства.

– Голову не задели? Не кружится, блевать не тянет?

– Не, я ученый, берёг.

Он пришел в себя, умываясь, и теперь с интересом смотрел, как Илья греет на большой сковороде обед. То и дело мельком кидал взгляд то на стены, то в проем комнаты, то на вещи, пытаясь понять, куда и к кому его занесло.

Я огляделся вместе с ним. Ну, за полгода тут довольно много изменений.

На стенке напротив входа – дробовик, так ни разу и не пригодившийся. Несколько книг, притащенных из прыжков, череп трехглазого мелкого демоненка лежит на полке рядом с расписными тарелками (я как-то пытался понять, что там у них с мозгом и внутренностями – глухо, внутренности есть, а чем отличается от земных тварей, так и не разобрался, очень уж быстро все гнило на воздухе). В проеме виден телевизор с дивидишником, принес для Ильи, но, подумав, мы решили, что не стоит тратить топливо генератора на такое развлечение, благо у обоих есть ноуты. Хорошо, что я недавно оружие в сарай перенес и ящики с патронами под кровать сунул, а то раньше они так и лежали в углу. По стульям разложена одежда, которую купили в Перу, под лавкой сохнут забытые шлепанцы и пакет с ракушками, на стенке увядшее ожерелье из цветов, Илье хозяйка гостиницы на шею нацепила.

Не очень типичная деревенская изба, для нашего-то времени. Иногда стоит привести гостя, чтобы понять, как живешь.

Илья положил на столик разделочную доску, на нее водрузил сковороду и отошел к плите. Чуткий парень, понимает, что за этим столиком на троих места нет. Вот еще проблема, другой стол искать или есть по очереди? Но пока мы вдвоем, друг напротив друга, а посередине сковорода со шкворчащей картошкой.

– Угощайся. Точно не тошнит?

– Не, только нога болит. И нос.

И, видимо, губы, которым тоже досталось. Но, несмотря на то что ел он морщась, от меня не отставал. Вот еще штришок в портрет – вилкой он тыкал не в очередь, но брал только со «своей» половинки сковородки.

Я был не слишком голоден и ел только в «ритуальных» целях, так что отвалился от стола раньше, присматриваясь к парню. Да, лет семнадцать, не тщедушный, небольшой, подвижный. Воспитанный, хотя, может, просто левша. Волосы мытые, страха в глазах нет, на меня поглядывает с опаской, но не больше. Свитер почти чистый, зато джинсы все в пятнах, но это от валяния в грязи, пока его били. Следит за собой, это плюс.

– У тебя в Воронеже есть кто?

Он помотал головой, дожевывая, и только потом ответил:

– Не, мои в Питере живут. Я к бабке приехал, а ее вместе с домом сожгли.

– За что?

– За компанию, там какой-то дурак-сосед «Пинхеда» решил вызвать. А она в том же подъезде жила.

Эту историю я слышал в Гнединской гильдии. В декабре, когда поперло, от одного дома, обычной шестиэтажки на два подъезда, начало шибать страхом. Ничего материального, просто страх у любого, кто приближался. Разбираться не стали, оцепили район, покричали в громкоговоритель, а поняв, что никто из дома не выходит, подожгли к чертям со всех сторон, поскольку людей воякам не хватало уже тогда. Ничего вопреки опасениям из развалин не полезло. И не кричал никто, сгорая.

Понять, что там было, не удалось, маги со способностями вроде моего «опознания» редки, но и выяснять не стали, много позже кто-то из отчаянных дураков, которые называют себя «сталкерами» и мародерствуют на этом основании в брошенных домах, нашел в развалинах на стенах рисунки демонов-стенобитов из фильма «Восставший из ада» и проболтался.

– А потом?

– Пристроился в городскую коммуналку, у меня с родаками не очень отношения, решил не возвращаться.

– Как в школу попал?

– К сектантам?

– Это секта?

– Кто ж еще? Один педик затащил. – И тут же, поняв, что может быть понят неправильно, замахал руками. – Да не, я нормальный! Просто ему чего-то глянулся. А я подумал, что хрен с ней, сектой, зато там кормят хорошо, пожру на халяву, а задницу я всегда успею унести.

– Давно это было?

– Две недели назад. А на шестой день у меня во время медитации вдруг получилось.

Опаньки.

– То есть они в самом деле…

– Не, ты чего! – Он опять махнул рукой. – Я там такой единственный, они сами офигели! Главный вокруг прыгал, как будто я из золота.

– Еще бы, ты получился реальным подтверждением, что их занятия не обман.

– Ну да. Сразу меня в старшие ученики записали, я амулет выпросил.

– Подробнее про амулет. Илья, налей компота.

Рассказ ничего особенно важного не добавил, но некоторые штрихи очень заинтересовали.

Секта появилась в январе и почти сразу начала заманивать людей обещанием легкого пути к обретению магии. Конечно, для того, чтобы пройти этот путь, надо было во всем слушаться настоятеля, старших братьев и вообще делать то, что надо. Таких сект, коммун и даже банд разного толка, вплоть до практиковавших человеческие жертвоприношения, объявилось немало, и в городах их обычно быстро давили, но у этих была поддержка власти и какие-то завязки на мракоборцев. А еще у них было шесть человек магов, решающих любые вопросы насчет «по какому праву» и «кто вы такие». Что характерно, сам настоятель магом не был, зато имел доступ к вот таким крестикам. Антимагические амулеты появились два месяца назад, и их было мало, сам студент удивлялся, как ему повезло, но, видимо, его в самом деле хотели удержать.

Ну, смысл был, он молодой, пластичный, магия слабенькая, зато в комплекте с такой артефактной защитой и автоматом будет вполне серьезный боец. После того как его несколько месяцев помуштрует приличный вояка.

– Покажи.

Он вытащил из-за воротника свитера цепочку с висящим на ней крестиком, показал мне, смешно подняв подбородок. Когда я поднял руку, тут же зажал артефакт в кулаке:

– Нельзя трогать!

– Знаю. Не дергайся и покажи.

Обычный крестик, без «гимнаста» или рисунков, просто крестообразный кусок светлого металла.

– Ты видел того, кто это сделал?

Он, все так же подняв подбородок от неудобно натянутой цепочки, видимо, не решаясь снять свою единственную серьезную защиту, помотал головой.

– Не, его выдают в футляре. Надел – твой. Как действует, ты, по ходу, знаешь, да?

– Рассеивает направленную на владельца магию.

– Ага, а еще…

– Помолчи.

Я снова протянул руку к крестику, сосредоточился на вещи. Если он рассеивает магию, то подействует ли на него…

– Опознание.

Черноглазая девочка улыбается восточного вида старику. У того в руках футляр, маленькая коробочка, которую он закрывает, аккуратно, на палочке, положив внутрь цепочку с амулетом. Дорога среди холмов, серая пустошь, люди, люди, люди, часы на руке крепкого мужчины, машина, табличка с перечеркнутым названием населенного пункта, толстяк в наряде буддийского монаха.

Меня вытолкнуло обратно.

Эх, так ярко, но почти ничего об артефакторе!

– Охренеть! У тебя идентификация предметов есть? Круто! А что узнал?

Я отхлебнул компота, посмотрел на пальцы, убедился, что все в норме, и только тогда ответил:

– Толстый монах в очках – это кто?

– Настоятель! Ну ты даешь, вот так, одним словом все узнать? – Он оживленно ерзал на стуле, с любопытством глядя на меня. Честное слово, ну пацан пацаном, Илья выглядит вдвое старше!

– Все имеет свою цену.

– Ну, наверное.

Я выложил перед ним таблетки.

– Это что? У меня почти не болит уже ничего!

– Потом заболит. Прими, полежи после обеда.

Только сейчас я вдруг понял, что вот это шумное существо придется терпеть как минимум до тех пор, пока он не перестанет хромать. Какое же чудо – Илья! Тихий, спокойный, бесконфликтный. Правда, убивает без эмоций, но это почти плюс! Сейчас-то студент уснет, а потом его надо будет каким-то делом занять. И каким? Что он умеет? Ох-хо, и ведь мысль раздобыть еще одного мага в команду казалась такой разумной!

– Где лечь? Тут?

Еще одна проблема, кроватей-то только две.

– Пока тут, на моей, потом раскладушку принесу.

Или куплю в Перу шезлонг. Такой, чтобы от него морем пахло. Хорошо было на терраске посидеть со стаканом сока! И для сна он замечательно годится.

Студент лег, поворочавшись, и через пять минут отключился.

– Михалыч, мы его оставим?

Мы? Это хорошо!

– Оставим, Илья. Надо будет потом расспросить, я не все понял, что там с амулетом этим не так. Кстати, о «потом» – протестируй его на способности, что может, как может.

Мальчишка кивнул и пошел мыть сковороду.

Итак, что же я в сегодняшней вылазке получил, кроме грядущих неприятных перемен в моей тихой жизни?

Сектантам покровительствуют мракоборцы. У сектантов есть антимагические амулеты, но это не они их делают, наоборот, это им дают, видимо, все те же мракоборцы. Зачем? Какая может быть сила у обычной, как ни крути, небольшой банды магов с приживалами? Зачем отдавать такой ценный ресурс, который, кстати, производится не ими. Сергееву не дали, а этим – пожалуйста?

Почему продавец на рынке так задергался при вопросах о талисманах? Сектанты сбывали часть налево? Тогда как об этом узнал Шеф? И при чем тут он?

Я посмотрел на сопящего студента… черт, я его иначе и не называю даже в мыслях, похоже, это уже кличка получается! Ну ладно, Студент так Студент. Все это, конечно, очень интересно, но главное – через пять с половиной часов, когда восстановится «опознание», надо будет его разбудить, проверить крестик снова, и повторять до тех пор, пока не узнаю, кто и где его создал.

Я посмотрел на пальцы, щелкнул бусиной четок.

Значит, вот он, путь к артефактору. Потом еще расспрошу знакомых магов о подобных сектах, вдруг есть какая-то информация, которую я пропустил? Да, этим и займусь.

И придумать, чем его занять! Не на цепь же сажать? Может, разбирать соседние участки?

А пока меня ждет лопата, картошка сама не посадится.

Выздоровеет Студент – запрягу на сельхозработы! Даже если и в самом деле придется сажать на цепь посреди огорода!

32

Машина шла медленно, в кузове под тентом воняло бензином, но в меру. На узких скамейках вдоль бортов сидели я и еще двое мужиков, подобранных шофером на остановке. Не собирался добираться машиной, но что поделать, из Самары поезда не шли второй день, кто-то рванул все ведущие из города ветки железки, мне еще повезло, что от вставшего в чистом поле состава до города добираться пришлось всего три часа. Переть к Уфе в обход я не хотел – долго и без гарантий. У меня студент больной дома лежит, не дай бог выздоровеет, пока я все дела не сделаю, они ж там на пару с Ильей все разнесут! Так что пришлось потереться невидимкой в нескольких местах, слушая разговоры, а потом, отфильтровав все сведения о жратве, особах противоположного пола, проблемах личного свойства и поняв, что происходит, ловить попутку. Мысль прыгнуть по Старой Рязанской дороге я отбросил, она же еще и часть трассы «Е30», так что была возможность улететь в Европу или, наоборот, за Урал. Очень уж неопределенно иногда выкидывает, а я, с третьего опознания, узнал точное название места, где коробочка с крестиком-негатором перешла из рук в руки, начав путь к монастырю сектантов.

И вот снова куда-то еду. Наверное, нормальное состояние человека куда-то перемещаться… хотя, может быть, это просто личное субъективное мнение бывшего курьера. Но все равно, посмотри какого-нибудь придуманного персонажа, и выяснится, что три четверти времени за кадром, когда герой не совершает подвиги, он движется куда-то. А то и все девяносто процентов.

В Самаре насмотрелся всякого, едва не попав под рейд транспортной охраны на вокзале, но общее впечатление довольно приятное, май все же, не январь, когда не знали, доживем ли до весны. Еды, правда, все равно в обрез, но народ повеселел. Сейчас, когда тепло, когда не нужно ютиться всей семьей в одной комнате вокруг печки-буржуйки, когда вскапывают огороды, надеются на урожай и на то, что все наладится, игруны да маги уже не такая страшная напасть. Трудно считать бедой тех, кто живет рядом и иногда даже помогает. А уж если маг свой, из близких, то и вообще… Как считать угрозой ребенка, которому даешь подзатыльник, чтобы не запускал огненные шары в квартире? Как ненавидеть соседа, защищающего квартал от банды? Можно недолюбливать мракоборцев, но в случае чего кидаешься к ним за защитой. Магия становится обычной. Просто еще одна сила. И кажется, что вот-вот наладится и заживем, как раньше… а это не так. Магия не подконтрольна, она что-то иное. Мы просто повесили на нее привычные ярлыки, сделали вид, что это относительно безопасно, примерно как атомная энергетика, но это же не так! Эта Хрень действует гораздо сильнее, она намного опаснее!

Прав полковник, скоро пойдет вторая волна. Всерьез начнется грызня среди Гильдий, опомнятся чинуши, поняв, что власть уходит из их рук насовсем, начнут экспериментировать с магией те, кто до того боялся. Исчерпается окончательно запас прочности городских коммуникаций, и вторая зима будет гораздо суровее. Я вот еду в машине, а не в поезде просто потому, что пути второй день чинят, а сколько составов должно было пройти по ним за это время? Кто-нибудь помнит, когда взлетал последний пассажирский самолет? Только транспортники военные летают, да эмчеэсовцы с мракоборцами. А ведь пути, по слухам, подорвали банальной взрывчаткой, значит, люди делали, не маги. Что это – сепаратисты? Или просто кто-то хочет создать дефицит, чтобы распродать подороже свои запасы? Или это власти для какой-то надобности людей в городе собирают? Слишком много вопросов, слишком интересно жить становится.

Там, в маленьком приморском городишке на краю пустыни, гораздо спокойнее. Может, там люди другие, а может, я просто не все увидел, не показали туристу всего.

Машину тряхнуло, мы все трое одновременно выругались, переглянулись, хмыкнули. И опять замолчали, каждый о своем.

Порвалась цепь великая, распалась, ударила, одним концом чиновника, другим по мужику. Магов сильных мало, один на полсотни, но присутствие даже слабого игруна делает невозможным узаконенное насилие. И это в стране, где ценится и всегда ценилась сила. Хотя где она не ценится? Зачем платить за жилье, лучше пожаловаться соседу Васе, пусть сожжет всех жадных упырей в ЖЭКе! Зачем честно покупать у этих воров-спекулянтов, если друг Коля может просто вынести решетку одним движением пальца, и никаких карточек, гуляй, рванина! А потом вдруг мусор не вывозят третий месяц, дороги не чистят, людей не лечат и жрать нечего.

Не все, не везде и не всегда так поступают, но вот где-то стало хуже, маленькая язвочка беззакония стала воспаляться, народ кинулся в безопасные места, а там их не ждали… прямо как сейчас в Самаре видел. Тех государевых людей, что посильнее духом, быстро выбили, остальные начали разбегаться. Гильдии как-то пытались организовать городской быт, но ведь одного желания мало, надо еще знать и уметь, к тому же один залетный игрун, одна бандочка могли мгновенно уничтожить результаты многодневной работы и никак не пострадать. Пришел, пограбил, развлекся, ушел, а оставшиеся теряют под развалинами вдесятеро больше, чем награблено, и, что страшнее – теряют волю к восстановлению. Страна целиком на Диком Поле. Маги уходят в деревни, строят поместья. Председатель не так просто вокруг меня вьется, вон Илье на следующий же день после того, как узнали о его способностях, принесли варенья «по-соседски», как только пронюхали, что он сладкое любит. Нам еще повезло, дорогу легко просматривать, три деревни и два хутора стоят на линии, почти тысячу человек прикрывает моя мистическая слава, да с другой стороны двадцать километров заболоченного леса, и то не помогло, банда при поддержке двух магов, и что бы с ними сделали, будь я в прыжке подольше? Налетели, похватали, убежали, ищи ветра в поле. Диком. Даже найду – кто мертвых воскресит? Ну, кроме некромантов, не приведи господь? И ведь это только начало, мы живем почти как раньше, просто чуть-чуть хуже, проедаем накопленное, все настоящие беды впереди.

Может, в самом деле переехать в Южную Америку? Или начать, как предполагал, прыгать по Пан-американа? Смотрел я штатовские сериальчики про постапокалипсис, они тоже не слишком оптимистические, но все как-то не верится, что в Стране Свободных тоже такая фигня, как у нас. Умом понимаю, а верить не хочется. Вон полковник говорил… да и теплее у них… нет, надо прыгать. Найду артефактора, досадим картошку, и на пару дней уйду в прыжки, авось дети не развалят за это время домик.

Я машинально погладил центральную плоскую бусину четок и перевернул их на новый круг. Сидевший на лавке напротив мужик покосился, но ничего не сказал. Они с приятелем довольно долго обсуждали какие-то свои дела вполголоса, но теперь молчали, так же как и я, уставившись в никуда, только иногда поругивая дорогу и лихачество шофера.

В жизни все по кругу. Были «народы моря», были гунны и вандалы, половцы и печенеги, когда-то и о магах скажут «были». А земля будет, и люди, скорее всего, выживут. Мы, люди, твари живучие. Но не все. Года три, и начнется необратимое разрушение, уже на эту зиму голод прямо планируют. Страна себя едой обеспечивала, впритык, но обеспечивала, только это в мирное время, а сейчас? Сколько не переживет следующей зимы, если уже в эту, с накопленными запасами и полными амбарами, пришлось вводить карточки?

Рухнет транспортная система, энергетика, нечем будет удобрять поля, снизятся урожаи, уровня эдак до середины девятнадцатого века, только навоза, в тогдашних объемах, тоже не будет. Выживет соответственно один из пяти. А мне в эти двадцать процентов надо самому пройти, Илью протащить, тетку, ее родных, много кого, в общем. И каждый спасенный – это четыре трупа неизвестных мне людей, умерших вместо нас. Лучше, конечно, они, чем мы, но все равно невесело.

Куда можно убежать? Ладно я с порталом и прыжками нигде не пропаду, мне даже невидимости хватит, чтобы с голоду не умереть, но как устроить тех, кто от меня будет зависеть? Кто уже зависит? Легко сказать «надо собрать свою группу», а чем их заинтересовывать? Я не харизматичный спецруководитель, читающий мысли и намерения, не великий воин, способный дать защиту всем желающим, кого я смогу собрать в свою «семью»? Даже Студент, с его мелкой магией-телекинезом, уйдет, не станет жить в лесу. Илья… да, он со мной останется, пока маленький, и даже попытается чем-то помочь, славный он парнишка, но две боевые единицы – это мало.

Можно рвануть из этой гибнущей в корчах страны, но что там, за границами? Жить на берегу холодного океана все оставшиеся мне два года? Можно, я бы успел Илью натаскать хоть немного, молодой, языки ему легко учить, сила есть, даже больше моей. Но… скучно это будет. Правильно, разумно, но скучно. Оставаться в деревне и ждать, с тоской видя, как все вокруг рушится, чтобы уйти в последний момент? Нет для мужика ничего хуже бессилья, нет страшнее муки, а справиться с тем, что идет, мне не удастся. И Сергееву не удастся.

И ведь есть силы, которые могут как-то удержать, но чтобы их собрать, придется кровь лить. Ладно бы чужую, так ведь свою. А когда наконец соберешь, масса человеческая начнет противиться. Разбалована она, эта масса, не хочет она работать для своего будущего. И я не хочу. Только делать-то что?

Я опять дошел до центральной бусины, и в этот момент грузовик затормозил, сворачивая к обочине, оба моих попутчика тут же подскочили к бортам, где в брезенте была пара прорех.

– Что там?

– Машина стоит вроде. Темно, не видно ни хрена.

– Люди есть?

– К кабине пошли. Говорят чего-то.

А не завезли ли нас куда-то? Ни мужики, ни я с водилой и его напарником не знакомы, мало ли чего о них не знаем?

«Где я».

Просветило метров на триста. Машин рядом две, только одна за кустами. ВАИшный «козлик», а рядом трупы. Живых вокруг два человека, один ранен, лежит, здоровый – вооружен, говорит с вышедшим к нему водителем.

Полог откинулся, в кузов заглянул шофер, подсвечивая себе фонарем, и спросил:

– Мужики, помочь надо, бандюки людям колеса прострелили и одного ранили.

Сидевшие напротив переглянулись, один поднялся, начал рыться в мешке. Так, надо обозначаться, а то мало ли, если нас завезли ради мешков и моей сумки, то можно и не успеть объяснить, что я сильномогучий маг и потому меня нельзя убивать.

От загоревшегося в моей руке светового шарика все трое пригнулись, одновременно матюкнувшись.

– Спокойно, это простой свет. Вот, держи. – Я протянул второй шоферу, тот с опаской взял. – Только не урони на землю.

– Рванет? – Он держал шарик в правой вытянутой руке, напряженно разглядывая.

– Рассыплется без следа, если на земле окажется. В левую руку возьми.

Хмыкнув, он «экипировал» шарик, еще раз нервно матюкнувшись на яркий свет, протянул свой фонарь одному из пассажиров.

– Маг, значит?

– Есть немного. Что помогать?

– Затащим сюда груз и раненого.

– Это можно…

На обочине стоял «уазик»-«буханка» на спущенных шинах, рядом с ним лежал на боку, скрючившись и прижав руки к животу, парень лет двадцати.

– Они местные?

– Ага, километров пятьдесят дальше живут, я их знаю.

– Что случилось? Мужики, вы помогите, а то я, сами видите, для переноски тяжестей не подхожу.

Пока грузили глухо стонущего парня и какие-то ящики, расспросил его попутчика. Их остановили на дороге, прострелили шины и, видимо, хотели выволочь из машины, но «у них с собой было», и трое нападавших, действовавших как-то совсем уж глупо, не по-военному, подставились под очередь. Только один успел выстрелить, уже с земли в сдуру высунувшегося парня.

Ни хитрой засады, ни долгого боя. Очередь по колесам, короткая перестрелка на полрожка с каждой стороны, три трупа и один раненый. Даже и рассказать не о чем.

Пять минут спустя, собрав все, что можно было считать трофеем, с сожалением столкнули «уазик» в кусты (раздербанят же!) и поехали дальше. Что характерно, ни один из проехавших мимо не остановился, хотя пара и притормаживала. Видимо, наш шофер в самом деле знал, чья это машина, остальные не рисковали.

– Там дальше медицина есть какая?

Подобранный пассажир мотнул головой, потом стащил кепку, утер ею лицо, покачал головой.

– Его только в больницу, но не довезем уже. Я семь лет на «Скорой» по области шоферил, навидался.

– Может, маги-лекари есть?

– Не слышал про таких, только обычные, боевые. Друид вроде есть где-то. Хорошо с друидом в деревне, говорят, по три урожая можно собирать.

– Так почва же истощится?

– До того дожить еще надо, а жрать хочется сейчас.

– И не только жрать.

– Это да. – Он вздохнул, отвернулся от умирающего и начал рассказывать. – Слышал, там, ближе к югу, зимой смешной культ образовался: за основу шаманизм, но с жертвами духам предков, причем не абы кого, а обязательно священника. Попа, муллу или буддийского ламу. А когда их начали винить в кровожадности, то выставили претензии в оскорблении чувств верующих. Мол, вы же все религиозные, и знаете, что попадете в рай, как лица духовного звания. И по той же своей духовности вы обязаны помочь окружающим в их небольшом желании передать весточку и просьбу о помощи. Или, спрашивали, вы нам что-то недоговариваете, и все эти истории про загробную жизнь – это сказки? Тогда пожалте на костер уже как мошенники.

Мужики напротив с интересом прислушивались, но в разговор не лезли.

– И чем кончилось?

– Попы сильны языком.

– Что, переубедили культистов?

– Не, уговорили тамошнего главного вояку, что спасти их дело богоугодное, и тот за час артиллерией капище раскатал. Вместе с обитателями.

– Да ну, брехня.

– Наверное. Зато смачная, да?

Мы замолчали. Парень, все так же лежавший на подстеленном ватнике, уже не стонал. В свете шарика лицо у него было как у вампира, бледное, губы синие. Нет, бесполезно в портал идти, не дотащить уже.

– Это твое, а?

Он показал мне шарик, который ему сунул, избавляясь от опасной вещи, наш шофер.

– Мое. Оставь, он еще долго светить может. Недели на две хватит, если экономить, только на землю не клади.

– Дело. У нас тоже такими штуками торговали раньше. – Он убрал шарик в карман, не заметив в темноте, как я насторожился. – Только вот перестали.

– Чего так?

– Хрен его знает. И раньше немного было, но выменять можно, светильники, обогреватели, всякое. Но к весне вдруг перестали.

– Хм. Это не в Ефремовке?

– Там. Слышал? – Он посмотрел на меня внимательно.

– Туда и еду.

– Ищешь чего?

– Мастера ищу. Который вот такие штуки делает.

– И зачем?

– Ну ты следователь прямо, а не шофер «Скорой». Хочу материалы для ремесла продавать, им наверняка нужно, а я могу поставлять.

– Дело. – Он кивнул и умолк.

Я не стал продолжать расспросы, он явно не был расположен болтать. Кто ему этот парень, я не знаю, как он отреагирует, не ведаю, а оружие у него под рукой.

Дальше ехали в тишине, только рев мотора да бряканье плохо закрепленного второпях груза.

Через полтора часа машина съехала с трассы и еще через километр остановилась, в стенку постучали, крикнули. Моя остановка.

Я оглянулся, спросил:

– Где мастера-то искать, не подскажешь?

Мужик только неопределенно пожал плечами и опять уставился перед собой. Ну, нет так нет.

Проводив грузовик взглядом, огляделся, потом прошел сотню шагов, нашел знакомый, ни разу не виденный вживую знак с перечеркнутым названием села. Ефремовка.

«Где я».

Вокруг пусто, в нескольких домах еще не спят, справа поле, недавно вспаханное, слева пустошь, впереди околица деревни на сотню домов. Как-то тут скучно. И что мне делать? Гостиницы уж точно нету. Кстати, а чего он меня не в самой деревне высадил? Сам ведь дальше через деревню поехал… так, похоже, меня будут ждать.

Невидимость.

Пальцы? Норма. Эффекты? Порядок. Запоминания на пятнадцать минут.

Шарик я все-таки засветил, при наложенной невидимости, уже проверял, это выглядит как пятно света, перемещающееся по земле, а вряд ли кто-то побежит высматривать, что это за диковинка такая. Вот пальнуть могут, так что…

«Где я».

Ох, я буду знать об этой деревне слишком много!

Ничего, лишь бы впрок.

Еще раз просканировав окрестности, закрыл глаза и начал «вспоминать», держа в уме образ старика с девочкой. Потом зашагал, отчего-то уверенный в том, куда надо идти, не отвлекаясь на мысли, только смотря под ноги и вслушиваясь в окружающее. Брех собак, стрекот насекомых, где-то что-то брякнуло. Времени уже почти одиннадцать ночи, деревенские в это время спят давно, но не все.

Живут тут чуть беднее, чем у нас, фонари на улице совсем не горят. Хотя это не признак. Стоп.

«Где я».

Сюда. Переулок, глухой, вдоль заборов заросло все. Вот здесь…

Оглядевшись, я двинулся к выходящей в этот проулок между двумя деревенскими улицами калитке. За забором не спали, слышались голоса, какой-то стук, звон цепи. Собака?

Появиться.

Я громко постучал в дверь:

– Хозяева? Спросить можно?

Что спрашивать-то буду? Может, стоило просто перемахнуть через высокий забор да походить невидимкой? Ну да, а если артефактор умеет видеть невидимое, то в ответ долбанет какой-нибудь зачарованной фигней, в своем праве будет. Вот еще, кстати, проблема – я ж никого оцепенить не смогу, наверняка всем в доме негаторы повесил. Значит, силового варианта постараюсь избежать.

– Кто там?

Голос мужской, чуть хрипловатый. Не старик.

– Здравствуйте! Я пришел по делу.

Молчание.

– Что ищешь?

Хороший вопрос.

– Хочу предложить мастеру заказ и хорошо за него заплатить.

Молчание.

– Подожди минуту, хорошо?

– Подожду.

Так, что я забыл?

«Где я».

А, черт!

– Благословен буде Грядый во имя Господне!

Я едва не опоздал, уже когда я заканчивал проговаривать скороговоркой активатор, буквально на «господне» за забором начали стрелять, и первые пули очереди прошли мимо только потому, что я прыгнул в сторону, и лишь пятая-шестая растворились со вспышкой в возникшей «защите».

Переходим к плану «бэ». Благо теперь я наконец догадался узнать, сколько их там, за забором.

33

Еще одна очередь прошла через доски, вскользь пройдя и по мне. Сдурели, так от бедра лупить посреди деревни?! Пуле все равно куда лететь! Хотя они, может, не зря калитку в проулке устроили?

Невидимость, прыжок с места в сторону, а то попавшая пуля быстро сделает меня обратно видимым. Ну, дальше обязательное:

– Не будет у него ни усталого, ни изнемогающего.

Волна холода по телу, мимолетная вспышка бодрости. Все, час на восстановление «защиты», еще пятнадцать минут на невидимость, а потом восстанавливается «фреш», причем времени хватит, даже если я буду в режиме боя. Хотя если шесть часов придется драться, то мне каюк.

Быстро пробежав весь проулок, выскочил на темную улицу.

«Где я».

Три человека у калитки, прячутся, там что-то вроде бетонных надолбов… скорее всего простые кольца колодезные, за ними и сидят. Два по другую сторону построек. В доме не вижу сколько, но много, человек десять. Только не все же они бойцы? Если мужчин половина, то у меня восемь противников.

Лезть туда или сматываться?

За забором приглушенные голоса.

«Где я».

На помощь из соседей никто не спешит. Это хорошо, значит, в спину не ударят, но хорошо ли, что у мастера такая репутация? Ко мне бы прибежали, или нет? Черт его знает, скорее да.

Короткий разбег, прыжок, и, перелетев через забор, я приземлился на развешанное белье, содрал тряпку, повисшую на плече, и кинулся к стене дома. Если у них мозги есть, то теперь они стрелять не станут, побоятся через стенки в своих попасть.

Эффекты? Невидимость на месте, защиты на восемь с половиной минут.

«Где я».

Девочка. И старик. Вот тут они сидели, и рядом мужчина, тот самый, основательный. И девочка в руках вертит что-то, а старик ей пальцем показывает. Старик – мастер?

Потряс головой, не то мне сейчас надо, но информационная магия сама выбирает, что показать.

Вон там вход на кухню, в ней, пригнувшись, сидит с ружьем молодой мужик, почти пацан. Вход в дом с другой стороны дома. А с этой…

Подпрыгнул, в полете ухватился за край крыши. Перехватить покрепче – раз, топнуть ногой по стенке – два, рывком кинуть мгновенно полегчавшее тело в проем окошка – три. Тот, кто придумал Эту Хрень, стажировался у индийских мастеров спецэффектов, уж очень все неправдоподобно выглядит. Но что поделать, выход силой я, может, и сделаю, но не так резко, а замедлиться в бою смерти подобно.

Я внутри.

«Где я».

Они недавно приехали, купили самый большой дом, сделали пристройку. Год назад, чуть больше. Наверное, поэтому соседи не идут помогать. То, что я сейчас помнил из разговоров мужчин, работавших на чердаке, не походило ни на татарский, ни на башкирский языки, насколько я их представлял. Какой-то кавказский диалект?

Подобрал палку, около метра в длину, конец в чем-то измазан. Помню, Иван Степаныч такой же мешал варево свиньям. Что она на чердаке делает? Так, если на мужиках негаторы магии, то оцепенением их не взять. Кислотой и пробовать не стану, мне еще договариваться. Хранителей вызывать? Вдруг прибьют кого, они сами в атаку лезут на нападающих, растерявшегося человека могут и забить. Песчаная буря не годится в помещении, я весь дом развалю.

«Где я».

Четверо снаружи, четырнадцать внутри. И тут еще подвал есть, там уже кто-то прячется. Почему не убегают? Мне тоже надо было уходить. Поймал бы днем кого-то, объяснил, кто, зачем и почему, но сейчас уже поздно.

«Где я».

Пройдя обратно к окну, выглянул наружу. На фоне белой ткани мелькнул темный силуэт. Попробую!

– Замри.

И громкий треск разорванной падающим человеком простыни. Ха, значит, не все с артефактами!

Тут же радость омрачило понимание, что тогда я мог ошибиться с выводами, и тут живут только посредники. Значит, меняю тактику. Эффекты? Невидимость, семь минут неуязвимости. Двадцать три семнадцать. Хватит прятаться, иду вниз, если в течение следующих четырех минут не найду мастера, то выхожу на улицу и убегаю, после чего начну опрос деревенских.

Прыжок вниз, у тела парализованного сидит, испуганно поводя стволом ружья, молодой мужчина.

– Замри.

Замер, хороший мальчик.

Быстро обшарил его – ни рации, ни броника, ничего не светится магией. Крестьяне, но с оружием. Уже легче. Вдоль стены, тихонечко, на полусогнутых. Дверь внутрь… и как пролезть?

– Эй, в доме! Я пришел с миром! Мне надо только поговорить с мас… – Грохот выстрелов с двух сторон, с веранды дуплетом бахнул дробовик. – …тером!

Что ж они такие негостеприимные?!

«Где я».

Подхватив низенькую трехногую табуреточку, стоявшую у жестяного корытца, кидаю в окно, вынося стекло, а потом прыгаю вперед, протискиваясь. Стекло неприятно крошится под руками, трещит на спине куртка (черт, теперь новую покупать!). По голове бьют чем-то. Отмахиваясь палкой, попадаю по мягкому. Дурак!

– Замри.

Женщина замерла. Наверное, поняла, что невидимка лезет в окно, ударила наугад, я и раскрылся.

– Не стрелять! Он в доме!

Сообразили, наконец. Зажмуриваюсь, вспоминаю планировку. Большой дом, четыре комнаты, кухня, пристройка на три комнаты, коридоры, сени, веранда… Сюда, наверное.

Иду по коридору к центральной зале без окон. Интересно, кто такой дом построил? Распахивается дверь, мужик с длинным ножом пытается пырнуть меня в живот.

– Замри.

Медленно заваливаясь, падает. За дверью кто-то визжит. Дальше.

Вот, занавеска, из-под двери свет. Единственная освещенная в доме комната… понятно, снаружи этот свет не разглядеть. Легкое давление сзади и грохот выстрелов, сопровождающийся женским воплем, кто-то пытался расстрелять меня в спину. Пятая оцепа, тишина, задушенный вскрик, взволнованный голос откуда-то со двора, и я наконец толкнул дверь палкой, открыл, заглянул.

Старик стоял сбоку от дверного прохода, сжав в руке кинжал. Восточный такой кинжал, длинный, острый. Окруженный черной аурой, через которую почти не видно блеска металла.

– Салям алейкум. – Я коротко поклонился. Может, хоть этот будет поумнее, не станет бросаться на незваного гостя? Тем более с таким подозрительным оружием.

Старик мельком оглядел меня, задержал взгляд на четках, чуть наклонил голову:

– Ва-алейкум ас-салям. Зачем вы пришли? – Голос хрипловатый, тихий, с незнакомым акцентом.

– Я ищу человека. Мастера.

Мне бы так научиться – только что вежливый и отстраненный, а вот уже, без единого движения, даже не меняя позы, он непреклонный и категоричный. И, похоже, готов отступить в сторону. У него там за спиной еще автоматчик?

– Какой мастер? С чего вы взяли…

– Тот, что изготовил этот кинжал. Такой непростой кинжал, очень интересный.

– Хороший кинжал. – Он чуть кивнул и приподнял руку, как бы показывая мне оружие. – Может пробить любую защиту.

– Я и говорю – интересный. А вот моя защита. – Я провел рукой вдоль тела. – Способна остановить любую атаку. Всепробивающее оружие и несокрушимая по определению преграда. Давайте не будем пробовать, что получится, если они столкнутся.

Старик пристально уставился мне в глаза, поморщился.

– Вы вломились в мой дом, напали на моих родственников, и вы…

Несколько секунд молчания. Уловив момент, когда он собирался продолжить, я перебил:

– Нет. Я не нападал. Я не вламывался. Когда в меня начали стрелять сквозь забор, без предупреждения, я вошел в дом и пошел искать разумного человека. Нашел, так? Парализованные скоро очнутся, если не пострадали от своих попыток убить меня.

Старик еще раз осмотрел меня, потом крикнул что-то, сзади подошел, держа меня на прицеле, тот самый мужчина, которого я видел. Только сейчас стало понятно, что они близкие родственники, ну очень похожи. Быстро вопрос-ответ на незнакомом мне языке, и старик снова спросил:

– Что вам нужно?

Что же мне в самом деле нужно? И чего это они такие суровые?

– Вы спутали меня с ним?

– С кем? – Ответил тот, что помоложе.

– С тем, у кого красные четки. Его еще называют Шеф.

Ну, что ответят?

– Заходи, поговорим.

Диванчики с трех сторон, посередине низкий широкий столик, накрытый красивой скатертью.

Сев на предложенное место (не видел я в доме взрывчатки, авось ее тут и нету), я оглядел севшего напротив хозяина дома. Высокий, сухощавый, лет около семидесяти, усы седые, нос широкий, глаза черные, взгляд прямой. Правая рука на коленке, левая словно случайно рядом с рукоятью убранного в ножны на поясе кинжала. Кстати, очень органично он с этим ножиком смотрится, этакий… горец?

В дверь протиснулся еще один мужчина, мрачно взглянул на меня, наклонился к уху старика и что-то заговорил. Из знакомых слов я уловил только «агай». Черт его знает, что это значит, вроде «ага» – это старший какой-то родич? Велика Россия, а тысячу километров в сторону отъедешь, и уже люди на другом языке говорят, причем на родном другом языке. Опять же хрен его знает, кто они – башкиры, татары, русские или беженцы из бывших республик. На хрена я вылез со своим «салямом», понтовщик?

Старик дослушал родича, кивнул ему, а потом сказал, смотря куда-то в мою сторону:

– Уважаемый, так по какому делу вы приехали в мой дом?

– Мастер. Мне нужен мастер. Он или здесь, или вы знаете, как его найти.

– Мы торгуем с ним, но кто он, не знаем.

Я уставился в глаза старику, потом полез в карман и достал четки. Щелк, щелк. Он держал мой взгляд почти равнодушно и показывал, что больше ему сказать нечего.

– Девочка. И вы, уважаемый… простите, не знаю вашего имени?

– Зовите меня Нури Сергеевич.

– Михалыч.

Он пожал протянутую руку. Крепко, но формально.

– У меня есть возможность видеть того, кто долго имел дело с каким-то предметом. На всех талисманах три отпечатка душ: вашей, вашего родича, сын, да? – Молчит, только шевельнул бровью. – И маленькой девочки. Мастер не он, иначе ему не было бы необходимости вооружаться автоматом, придумал бы что-то более интересное. Значит, или вы, или она. Но у вас тоже только этот кинжал.

Он положил руку на оружие, выпрямился.

– Нури Сергеевич, я ищу мастера только по одной причине. – Старик немного наклонил голову. – У меня есть магические материалы, которые могут сильно облегчить мою жизнь. Вот только я не могу ими воспользоваться, условия такие, они бывают довольно странными.

Вежливый кивок, мол, продолжай, дорогой, я слушаю.

– Во многих играх есть такие предметы, ими можно серьезно усилить своего персонажа. Вот я и раздобыл немного. А воспользоваться не могу. Обидно.

– Что за предметы?

– Магические камни. Улучшают вещь, дают всякие полезные возможности ее обладателю. Мастер-артефактор мог бы ими воспользоваться, они словно для него и придумывались.

– Ну что же, предложение интересное. У вас есть образец? Оставьте, мы подумаем, посмотрим…

– У меня нет времени, Нури Сергеевич. От этого зависит моя жизнь.

Старик нахмурился. Прижатый к стенке маг, который ищет спасения, – это не совсем то же, что и выгодный клиент, ищущий прибыли, да? Ну, а то, что я не так уж и тороплюсь, ему знать не надо.

– Времени у меня мало. Надо найти способ, пока есть силы. Нури Сергеевич, это вы – мастер? Или ваша внучка?

Старик нервно сжал рукоять кинжала, потом протянул:

– И чем вы готовы заплатить за работу?

– Камнями же и заплачу. Нужный мне эффект даст только один вид, остальные вам.

Он молчал минуты две, потом стукнул себя ладонями по коленям, что-то сказал кивнувшему в ответ мужчине.

«Где я».

Поежившись, понял, что всех женщин из дома увели, и сейчас четверо сидят в той комнате, что справа от меня. Дадут залп сквозь доски, и каюк зарвавшемуся игруну. Ну нет у меня привычки думать, как все эти герои, нет! Зато удачлив я, похоже. До сих пор с такой глупой башкой живу. Дуракам счастье.

– Михалыч, сейчас ее приведут. Ночь, детям спать надо, так?

– Прошу меня простить за этот переполох, я не ожидал, что начнется стрельба. – Хотя должен был. – Думал просто подойти, спросить, поговорить. Нет, можно было бы ударить чем-то сильным, но я же мирно пришел? Зачем возможных друзей огорчать?

Он покивал, гладя пальцем рукоять оружия.

– Нури Сергеевич, вы с Шефом виделись?

Опять молчит, потом нехотя протянул:

– Нет. Он приходил, хотел внучку забрать.

– Он силен.

– Мы делали кресты для хорошего человека, он мракоборец. Шеф хотел, чтобы мы и для него сделали.

– Судя по тому, что вы начали стрелять…

– Он убил двоих.

– У вас нет негаторов для себя?

– Есть, конечно. Но огню под ногами или падающей на голову скале нет разницы, как ты защищен.

Это да. Только вот и сегодня на защитниках не было крестиков. Почему?

– Почему он напал?

– Не знаю. Как ты с ним связан?

– Никак. Но меня за него уже не раз принимали. Раздражает.

Хмыкнув, старик что-то спросил у стоящего за дверью, тот ответил.

Гладко у меня что-то все идет. Пришел, быстро договорился, вот уже девочку-мастерицу ведут. Почему так просто все? Какая у них нужда? Какие тут беды? Чего это старик в меня вцепился, даже убивать не стал, когда защита погасла? И почему Шеф не забрал девочку, почему всего два трупа, я же видел, как он обычно действует, маг он очень сильный? У них есть какое-то оружие против него? Тогда почему не применить, не попросить мракоборцев? Или есть какие-то терки внутри этого ведомства? Почему живут в деревне, а не в большом городе, одних негаторов хватило бы, чтобы их на руках носили?

– Нури Сергеевич, почему вы в деревне живете? Тут неплохо, наверное, но в городе вам было бы еще лучше?

– На это есть причина. Не все так просто.

Замолчал. И понимай как хочешь. Зря спросил. Они, может быть, беженцы? Большая семья… черт его знает, если у них завязки на бандитов в городе, то за такого мастера можно было бы поиметь большие неприятности, слишком сильная фигура на доске, слишком много возможностей дает, примкнув к одной из враждующих сторон. И будет большая война, которую маленький род не пережил бы. Потому и здесь сидят? Негаторы только мракоборцам да себе делают, во избежание? Черт, как Уфимская Гильдия называется? В Гнединске, когда помогали с проездными документами, вроде говорили, уже забыл… Сунуться, поспрашивать? Убьют на фиг любопытного такого.

Дверь открылась, в комнату вошел сын Нури Сергеевича, держащий на руках девочку.

Обычная черненькая девчонка лет семи, черные косички, кофточка, рейтузы из-под юбки. Мастер, да?

– Дара… – И дальше на своем языке старик что-то мягко заговорил с быстро забравшейся к нему на колени девочкой.

– Прости, Михалыч, Дара по-русски совсем не говорит. Сын, второй, увез ее за границу, там жили, думали, тихо будет. Вернулись как раз накануне События.

– Бывает. Главное, чтобы дети родителей понимали и слушались, а на каком языке, это дело второе.

– И я так думаю.

– Вам нужно как-то подготовиться?

Старик усмехнулся в усы, словно предвкушая что-то.

– Чем ты там хотел нас удивить?

Уже и на «ты», уже я и проситель. Ну, думай, что сам так повернул. Я не против.

Полез за пазуху, вытащил пакетик с камушками, высыпал на стол. Он поднял один, посмотрел, понюхал, потер о рукав, опять посмотрел сквозь него на свет и, не найдя предлога отказать, с явной неохотой протянул девочке.

Та ухватилась за крохотный осколочек непонятно чего с азартом. Наверное, ей самой нравились ее возможности, потому что терла и смотрела она его гораздо дольше.

– Это камушек для ювелирного дела. Берем вещь, вплавляем в предмет, вещь получает дополнительную способность. Ярко-красный может дать внешний эффект. Свет, тьма, невидимость.

– Невидимость? – И снова что-то на своем языке объясняет внучке. Интересно, девчонка в самом деле по-русски ни слова не понимает?

Дальше произошло обычное, заурядное чудо. Девочка оглядела стол, цапнула наугад чайную ложечку, повертела в руке, а потом, точно как в известном фильме, на нее уставилась. И точно как в фильме, ложка под ее взглядом послушно согнулась в кольцо. Помяв металл пальцами, выравнивая, словно глину, она вытянула его в браслетик, пальцем проделала небольшую ямку, подышала на нее, на камушек, и вставила камень точно в подготовленное ложе. Опять подышала, примяла пальцами нержавейку. Потерла о рукав, словно полируя, и с явной гордостью отдала изготовленное деду.

Старик скептически осмотрел предложенный браслетик, никак не походящий на мужское украшение, потом попытался вдеть в него кисть. Широкая, мозолистая ладонь не пролезла, и девочка тут же ухватилась за металл руками, нагнулась, открыла рот… Я хотел было оттолкнуть старика, но, прежде чем успел дернуться, она уже дыхнула, металл поплыл, как воск над огнем.

Старик терпеливо смотрел, как девочка натягивает украшение ему на руку, а я уставился на девочку. Ничего себе, никаких представлений о технике безопасности! А если бы она сейчас деду кисть сожгла? Странная у девчонки сила, к примеру, мага огня легко угадать по перчаткам и тюбику противоожоговой мази в каждом кармане, они же свои фаерболы с рук выпускают, кто поглупее, давно без пальцев ходит. А тут вот такое плавящее дыхание и все зубы на месте. И рука у старого Нури ничуть не обуглена. То есть ее дыхание не огненное?

– Она точно не дракон?

– Сорока скорее, очень блестящее любит.

– Ну, это для женщины нормально.

Мы одновременно хмыкнули, а потом девочка наконец растянула бывшую ложку и напялила браслет деду на запястье.

– Э! Что такое? Генератор полетел, а?

Ну да, как же.

– Снимите браслет с руки, уважаемый.

Свет ударил по глазам.

– Это… оно? – Старик уставился на браслет.

– Да. Заклинание «тьма». Эффект от камня может быть выбран мастером, наверное, девочке хочется спать, намекает на то, что пора гасить свет?

Старик машинально погладил внучку по голове, все так же расчетливо смотря на браслетик.

– Что вы хотите, чтобы мы сделали?

– Мне надо, чтобы она сделала браслет как можно с большим количеством вот этих, – я достал из кармана второй пакет, в котором были только ярко-голубые, – камушков.

– Что они дадут?

– В игре они увеличивают количество очков жизни.

– Хотите стать бессмертным?

– Для начала просто посмотреть на эффект.

Он протянул руку, высыпал камушки себе на ладонь, перемешал пальцем.

– Красиво. Дара…

Дальше было повторение чуда. На него ушли два куска металла, принесенные сыном хозяина дома, который не дал внучке портить столовые приборы дальше. Снова железо гнулось под маленькими пальчиками как пластилин, снова мы смотрели на то, как оно течет каплями под дыханием Мастера и тут же застывает. Вот один камушек вставлен, вот второй погружается в размягченный металл… Браслет рассыпался знакомым мне серым прахом и растаял на невидимом ветру.

Девочка ойкнула, помотала головой, а потом затараторила, обращаясь то к деду, то ко мне.

– Говорит – нельзя два. Один камушек – одна вещь.

Как в игре. Там двухслотовый шмот добывался трудно и в свободной продаже не появлялся.

– Пусть попробует с одним.

Девочка зевнула, воспитанно прикрываясь ладошкой, укоризненно посмотрела на нас, быстро, нарочито небрежно изготовила что-то вроде кандального кольца, украшенного блестяшкой, и протянула его мне.

Надел. Ничего. Снял.

Сосредоточиться! У меня одна попытка, надо как можно точнее понять, что это даст.

– Опознание.

Старик посмотрел на меня и опять положил руку на пояс. Поближе к ножнам.

– Что-то не получилось?

– Получилось. Но не совсем то, чего я хотел.

– Может, в другой раз получится? – Он смотрел внимательно. – Оставайтесь до утра, уважаемый Михалыч, утром Дара попробует еще раз, с другим металлом.

Что, старый, не хочешь, чтобы поставщик подобных интересных штук от тебя ушел навсегда?

– Любой предмет, в который можно встроить такой камушек, будет существовать пятнадцать дней. А потом рассыплется, так же, как вы только что видели.

– Две недели? Тоже неплохо.

Ну да, невидимость на предмете не спадает при нанесении урона. К тому же предметов можно наделать очень много.

Вот только вплавленный голубой камень увеличивает лишь количество возможных полученных повреждений, а не время жизни, как я надеялся. Зря искал, пустышка, чужой шанс.

– Я ощутил, что теперь другой человек не может взять этот браслет?

Старик кивнул.

– То, что внучка сделает, может служить лишь одному человеку. Дурацкое ограничение, да?

– Наверное, в игре для этого был какой-то повод.

– Наверное. Но от этого не легче.

И свой кинжал он не сможет передать кому-то более быстрому, ловкому, безбашенному. А сам он хоть и крепкий, но все же старик.

– Работать можно лишь с тем, в чем есть магия? Простые предметы только меняют форму.

– Да.

Мы помолчали. У них зависимость от поставщиков, плюс угроза со стороны Шефа, плюс какие-то свои проблемы. У меня рухнувшие планы. Чего тут зря болтать?

Эффекты? Норма. Пальцы? Чуть дрожат. Список восстановления? Полтора часа.

– Я сейчас уйду, вернусь через неделю, может, через две.

– Останьтесь до утра, зачем уходить в ночь?

– Там не ночь, и там меня ждут. Дети в доме такая шумная радость, да?

– Иногда слишком, понимаю.

– Камушки, как и браслет, рассыпаются через пятнадцать дней после того, как были найдены. Эти протянут еще неделю. Успейте использовать.

Я коротко описал их свойства, предупредил, что есть шанс получить негативные эффекты, старик кивал, запоминая. Дара уже заснула, обняв деда за шею.

– Так что вы хотите за них?

– Ничего. Они мне ничего не стоили, вам пригодятся. Пусть девочка потренируется нужный эффект получать, к самим камням присмотрится, может, я не все про них знаю? – Было бы забавно получить вещь с автоматической «защитой богов» или «кругом огня», в игре такой эффект нельзя было вплавить, но где игра и где жизнь? – Я приеду через дней десять, еще принесу. Тогда и поговорим о цене.

А попутно наведу справки насчет того, почему этот артефактор такой ничейный.

– Сын вас проводит.

Мужчина, глядевший на меня все так же неприязненно, кивнул.

– Спасибо. Всего вам хорошего.

– И вам.

Интересно, а есть какое-то обратное «саляму» слово для прощания? Должно быть.

«Гдеякнув», выяснил, что меня пасут еще несколько наблюдателей, мужик вежливо подсвечивал меня в спину фонарем, словно цель на стрельбах. Пришлось попрощаться и уйти в невидимость еще в доме, заставив его досадливо выругаться. Мало ли что они там трещали, пальнет в спину, и нет проблемы, даже если отец против. Нет уж, я сам себя провожу, можете не беспокоиться. Вдруг это я его женщину в кухне стукнул, еще отомстит, гордый горец.

По дороге пошел к трассе. Черт, всего полтора часа, а сколько нервов сжег! И толку никакого, все эти разговоры, конечно, хороши, и старый Нури тоже интересный тип, и на работу Дары поглядеть любопытно, но дела я не сделал. При чем тут Шеф и мракоборцы, не знаю, камушки пришлось отдать, не сгребать же по-жлобски со стола, а из них можно понаделать браслетов или колец с видением невидимого, встретят меня в следующий раз гораздо более подготовленные люди. Интересно, а чего они сразу стрелять начали? Или мой попутчик соседей успел как-то предупредить, пока я добирался?

Вопросы, вопросы… слишком много. Слишком интересно жить, хочу обратно в библиотеку.

– Врата – колодец.

Шаг. Неподвижность. «Где я».

Все тихо, в окнах дома горит свет, на плите стоит кастрюля с ужином, под потолком висит Студент.

Появиться.

– Михалыч, скажи этому обормоту, чтоб перестал!

– Илья, если вздумаешь Диму убить, то вынеси сначала из дома.

– Чего?! Зачем убивать? Я просто шлепнул его немного!

– Если здесь убивать, то потом уборки много будет.

– Ага, я запомню.

– Вы с ума сошли?!

– Студент, умри достойно, как мужчина.

Илья улыбнулся, разжал руку, и парень упал на пол, зашипев от боли в ушибленной ноге. Не очень-то он и ушибся, мальчишка все же немного опустил его, перед тем как бросить.

– Шуточки у вас.

– Ты его магией шлепнул?

– Я лежал и пить хотел, а он далеко был!

– В следующий раз я тебе магией отвечу. Будешь лежать тихий-тихий, долго-долго.

Студент поежился, встал, охая допрыгал до моей кровати на одной ноге.

– Михалыч, чего ты злой такой? Случилось чего?

– Ничего не случилось, Студент. Спи.

– Да уже сколько можно спать-то? Третий де…

– Спи.

– Сплю.

А я подумаю, что же дальше делать.

34

Прикрываясь рукой от мелких капель назойливого дождя, шедшего уже третий день, я быстро пробежал от колодца к дому, по пути проверив окрестности. Тихо, Илья и Студент не выходили. Причем давно не выходили, со вчерашнего вечера. Чем можно заниматься в доме двенадцать часов в их возрасте, когда энергии слишком много и она не дает сидеть на месте?

Сняв плащ и поставив сумку к теплой печке, растопленной не столько для тепла, сколько для сухости в доме, я выпил компота. Слишком сладкий, Илья варил. Студент тоже по части кулинарии с заскоками, хорошо хоть суши у нас не из чего делать.

– Михалыч, мне скучно!

– Привет, Студент. Иди фильм посмотри.

– Там одно старье!

– Ноут возьми, поиграй.

– Они невидимые!

– Дык отож. Илья, я тебе учебники принес.

Решив, что Студент еще не успел забыть то, что изучал в школе, к тому же он вроде бы будущий учитель, так что вполне может помочь мальчишке с освоением курса, я нашел каких-то книжек, достал пару дисков с курсом средней школы и засадил за уроки. Как и ожидал, Илья, пусть и условный школьник, но высказал больше энтузиазма, чем его условный учитель. Сам я взирал на программу пятого-шестого классов с недоумением и опаской, поняв, что забыл все, что когда-то сдавал на пятерки… ну, как минимум на четверки. Столько лет проведено в школе, и что я помню? Ландан из зе кэпитал оф Грейт Бриттен?

– Мне скучно!

– Пойди на улице погуляй!

– Там дождь!

Можно подумать, что это останавливало его, когда надо было сбегать в деревню к приехавшим из города девчонкам.

– Книжку почитай.

– Дай планшет!

Грубиян, никакого уважения к старшим! На «ты» перешел, как только смог нормально ходить. Даже пытался обращаться типа «старик» и «эй, лесной колдун», но, постояв пару часов в оцепенении, быстро скорректировал поведение. Правильно и вовремя примененное заклинание чудеса творит в воспитательном плане. Правда, я так и не понял, почему он показательно снимает в доме негатор, словно хочет этим что-то сказать. Что именно? Раздражают такие намеки.

До сих пор Студент не скучал, быстро встроившись в нашу странную жизнь. Всегда завидовал таким, легким на подъем и быстрым на слова. Он уже бегал в деревню к каким-то приятелям, даже подрался с кем-то из приехавших городских, причем без магии, на кулаках. Найдя в сарае склад оружия, обрадовался, выгодно сменял один из моих трофейных автоматов на аккумулятор и какую-то технику, позволяющую смотреть телевизор не заводя генератор. Разумно, я бы сам не сразу дотумкал, так гораздо удобнее подзаряжаться. Когда его предпринимательский зуд начал проявляться в долгих, пространных увещеваниях, что столько оружия ни к чему трем магам, пришлось найти дело. Сколько там того оружия? Смех, три автомата… видимых. Два невидимых. Пистолетов штук семь, не помню, мне одного хватает. Был как-то шанс обзавестись пулеметом, но, подержав эту тяжесть в руках да прикинув, как я буду его на своем горбу тащить, отказался. Нет уж, лучше тихо невидимостью прикинуться да уйти огородами, чем Рембо из себя изображать. Так что запряг ребят в работу, разбирать то, что осталось от окрестных домов после того, как я эти завалюхи хранителями разбил.

Сначала они уныло копались в развалинах, потом сели и начали думать. Молодцы, так постепенно дойдут до всем известной мудрости, что нормальная работа должна начинаться с перекура. Развалины я чистил по кругу так, чтобы наш старый дом, и без того стоявший наособицу, стал еще более одиноким. Даже если сюда и въедут люди, то рядом они жить не будут. Так и им безопаснее, и мне спокойнее.

Подумав, попинав доски и бревна разных размеров, работнички поняли, что без смекалки не обойтись, и выход был найден – Студент вцеплялся в бревно руками и ногами, а Илья поднимал его вместе с «добычей» и переносил. Я только посоветовал, чтобы подъем был плавным, а то оторвет рывком «крепления», магия магией, а инерцию никто не отменял. Натуральный подъемный кран получился, магии было без разницы, какого веса человека поднимать, так что все упиралось лишь в прочность поднимаемого. Войдя во вкус, они воду для субботней бани натаскали за десять минут, летящий по воздуху Студент, с коромыслом на одном плече и ведром в руке, очень напоминал воздушный змей, плавно летящий за бегущим Ильей. Так и развлекались – то фильм посмотрим, то в огород их выгоню, то в деревню за общением убегут. Илья потише, Студент азартнее, но пока, в тихой летней деревенской жизни, переносить их двоих было вполне возможно.

– Михалыч, ты б переоделся, а?

– Зачем?

– Ну ты в этом выглядишь как…

– Как маг? Как кто-то владеющий силой?

– Как искатель проблем. Всем понятно, что вот этот чудик в черном с четками опасный тип и что-то собирается учудить…

– Студент, я для того так и одеваюсь. Зато всем, кто видит меня, сразу понятно, что я живу по каким-то правилам и это надо учитывать.

– Сначала ты работаешь на репутацию, а потом она работает на тебя?

– Просто минимизация шанса на агрессию плюс использование давно сформированного образа в своих целях.

– Монах.

– То есть смиренный, не стяжающий земных благ инок, а потому не кинусь сразу грабить и насиловать.

– Зато должен всем помогать.

– За помощь можно ожидать награды.

– Какой-то это неправильный монах.

– Студент, ты что, в интернетах не читал про священников? Всем известно, что у них поголовно «Мерседесы» и личные трехэтажные виллы, даже если они служат в деревенском приходе на десять бабок.

– А еще развращают несоверш… Эй, пинать зачем?

– Руку для подзатыльника было лень поднимать. Следи за словами.

– Да ладно, я же в шутку!

Но моя вечно черная униформа в самом деле помогала. Да и узнавали меня в ней, а это уже плюс. Впрочем, доходило до смешного, меня уже несколько раз просили благословить. Пришлось в дополнение к Библии поискать материалы более общего характера, смутно я помнил, что это не против правил, но авторитет держится на мелочах. От попыток сделать меня исповедником отказался, но катехизис на всякий случай вызубрил. Много интересного вычитал, кстати. Смех смехом, а пару раз в Гнединске люди специально приходили в Гильдию лишь для того, чтобы пообщаться со «святым человеком», меня даже начали шутливо ревновать. Видимо, что-то похожее было и раньше, но я не обращал внимания, только после визита полковника прозрел.

– Михалыч, а ты кем раньше был?

– Человеком.

– Ну по профессии кем?

– Хорошим человеком.

Говорить, что это не профессия, Студент не стал. Значит, не дурак.

– Ну, ты же чем-то занимался?

– Это да, каждый день.

– И чем?

Я начал выкладывать из рюкзака вещи. Два дня меня не было, визит к старому Нури, а потом два десятка прыжков, весело, но утомительно.

– Михалыч?

– Шо?

– Чем ты до всего этого занимался?

– А сколько у вас на кону?

– Чего?

– Вы с Ильей не спорите по этому поводу?

– Не, с чего ты?

Понятно, цитату он не узнал.

– Много чем. Подрабатывал там и тут, работал, где мог, тексты какие-то писал.

– Ты писатель?! – Он хлопнул себя по коленям. – Я знал! Ну вот идеально в образ вписываешься!

– То я монах, то писатель… хватит обзываться.

– И что же ты написал? – Он уже придвинул поближе стул и с азартным интересом наблюдал за мной.

– Историю про попаданца.

– Кому он помогал строить атомную бомбу? Сталину или Рюрику?

– Педру Второму.

– Петру?

– Педру. Императору Бразилии.

– А почему не королю Австралии?

– Потому что в Бразилии император был, а в Австралии нет.

Студент потер лоб, соображая. Видно, история не его конек.

– Не понял, ты про кого писал?

– Про императора Бразилии Педру Второго, при дворе которого обосновался мой попаданец. Аккурат накануне Парагвайской войны.

– Альтернативная история?

– Самая что ни на есть реальная. В девятнадцатом веке было.

– А почему он тогда в Россию не поехал?

– А почему он должен был туда ехать?

– Ну… он же русский?

– Ну это же не значит автоматом, что он дурак? Но в целом ты прав. Большинство читателей решили, что он должен ехать и строить демократическую Россию, попутно прикончив еще не родившегося Николая Второго и уже умершего Николая Первого..

– Да это же банальщина! Я таких тысячу книг читал!

– Вот видишь, читал тысячу? Значит, и тысяча первую мог прочитать. Издатели не дураки, однако. На вот, надень. – И я кинул ему коробочку с браслетом.

Конкретно этот был с «видением невидимого». Неожиданный факт – то, что девочка сотворила с куском металла, моей «починкой» в прежний вид не приводилось. Значит… что это значит? Что она не изменяет, а создает? Но починка тоже может создавать, во всяком случае, когда я пулю из ноги вытаскивал, то починка именно создала новый предмет из двух сломанных.

– Класс! Я теперь буду видеть все!

– Две недели, а потом он сломается.

– Ты за этим ездил?

– Илья, это тебе.

Мальчишке достались браслеты с полетом и невидимостью. Мы договорились, что я раз в две недели буду приезжать к Нури и отдавать камушки, за что получу несколько изготовленных по спецзаказу предметов. Дара, как оказалось, в отличие от ювелиров из «Сказаний», не всегда создавала вещь с нужным эффектом, часть ломалась. Если просто делала – сто процентов что-то получалось, но стоило попытаться вплавить камень с каким-то конкретным пожеланием, и половина браслетов, колец и подвесок рассыпалась прахом. Я даже прикинул, что получится, если она попробует вплавить мои камушки во что-то большое, типа дома, или опоры моста – исчезнет весь объект или только часть? Страшненькая сила, однако. Как бы она нам всю планету не развеяла вот так, на галактическом ветру. Нури тоже проникся и камушки хранил у себя. Девочка не возражала, ей, казалось, было интереснее делать какие-то свои странные кусочки гнутого металла, с камушками она уже наигралась.

Илья подарку обрадовался, но не очень. С собой на море я его больше не брал, а тут полету особого применения не было, да и скрываться тоже не от кого.

Пока я обедал, довольный Студент ухватился за ноут и тут же запустил на нем игрушку. Впрочем, через полчаса забросил, зевнув, и включил какой-то фильм про американский апокалипсис. То есть все вокруг гибнет, но Америка гордо превозмогает, неся знамя семейных христианских ценностей. Ну да, как же.

В Штаты меня уже забрасывало. Собственно, именно попыткой проникнуть туда я и был занят все последнее время. Переход на перуанское побережье, лопату в руки и копать, пока не восстановятся врата. Потом подготовка, наложение эффектов и с трассы прыгаю наугад. Иногда на несколько десятков километров, иногда сразу аж до Аляски докидывало. Почему-то когда я попадал в Штаты, то бросало меня исключительно в безлюдные места. Похоже, это как-то связано с понятием «игровой зоны», ровно два раза за три недели удавалось прыгнуть к какому-то городу. В первом рядом с традиционным «Велкам ту» стояла виселица с двумя изрядно погнившими трупами, и я решил, что мне там делать нечего. Наверное, на такой эффект горожане и рассчитывали. Во втором городе было слишком много военных, и я быстренько оттуда убежал. Трудно искать что-то неопределенное в совершенно незнакомой стране. К тому же, постоянно мучаясь сомнениями, нужно ли там вообще что-то искать? Слотов под врата было жалко, ставить их просто «шоб було» я не могу себе позволить, значит, надо выбрать какое-то место, где точно можно жить. Небольшой город, своя промышленность, плодородная земля, какие-то естественные преграды вокруг, ископаемые. И главное, чтобы с твердой моралью, обеспечивающей выживание едва ли не вернее, чем куча оружия под рукой.

Пока все, что видел, мне не нравилось. К тому же я просто не знал языка, даже договориться с местными не удалось бы.

– Парам-парам! Правда и добро опять в опасности!

На мониторе героического вида мужчина уговаривал девочку лет двенадцати прыгнуть ему в руки из окна. В дверь уже ломились желающие ее сожрать твари, к стоящему на земле мужику тоже кто-то приближался с нехорошими намерениями. В последний момент, страдая и закатывая глаза, девчонка кинулась к мужику в объятия, и он, вместо того чтобы отстреливаться, начал совать ей под нос ингалятор.

– Вот так, малек, поступают настоящие герои! – Студент ткнул сидящего рядом Илью. Фильм они смотрели уже раза три. Сейчас, после Этой Хрени, он был больше комедией, чем ужасами, но все равно весьма зрелищной.

– Так поступают настоящие счастливчики.

Оба тут же повернулись ко мне.

– Ну да! Он же всех своих вытащил из здания?

– Он дурак. Потратил на это втрое больше времени, чем надо было.

– Это дети, Михалыч, они его тормозили. Без этого не было бы напряженности в сюжете!

– Значит, плохо воспитывал. У девки на глазах уже троих сожрали, а ее приходится уговаривать, чтобы она позволила ее спасти?

– А что бы ты сделал? Уговаривал бы, как миленький, твой же ребенок, тут против природы не попрешь.

– Дал бы пощечину. Или две. Наорал бы, поднял пинками, заставил бы задуматься, что здесь важно, а что нет. Мои слова – важны. Ее желания – нет.

– И вырастил бы ты чокнутую, забитую дуру. – Студент тут же скорчил дебильную физиономию, иллюстрируя свои слова.

– Главное – вырастил бы. Этому просто повезло, что тридцать кило дурного веса, называемые «милая дочь-малютка», не повисли на ногах мертвым грузом, и он каким-то чудом спасся.

– По-твоему, детей вообще не надо спасать?

Я оглянулся на Илью, потом на Студента, демонстративно поднял бровь.

– Надо. Но только тех, кто жизнеспособен.

– Ха! Михалыч, нынешняя цивилизация спасает как раз вот таких, – он кивнул на кинотеатр, – уродцев. Слабых, больных, без таблеток никуда. И они дадут свое больное потомство, и это потомство придется спасать, никуда не денешься, господствующая мораль!

– Не все из слабых и больных дадут потомство.

– Все, Михалыч, все. Медицина и социальные программы творят чудеса. У нас пацаны из группы ездили…

– Не все. Я, например, пользуюсь презервативами.

Он открыл рот, закрыл, неуверенно поморщился.

– Михалыч, я не хотел… в смысле…

– Забыли, Студент. Илья, в подобной ситуации прежде всего думай, как спасти себя. Выживешь ты – сможешь вытащить родных. Умирать спешить не надо. Спасать тех, кто не хочет, – тоже. Оки?

– Ага.

Студент посмотрел на меня, на Илью, но продолжать разговор не стал. Кажется, я испортил ему настроение.

К вечеру тучи еще больше сгустились, перестало накрапывать и наконец пошел настоящий, приличный дождь. Я вышел с кружкой на крыльцо, уселся под навесом, накинув на плечи старый халат. Илья пристроился рядом с учебником, в котором что-то меланхолично отмечал. Надо будет потом спросить, как он планирует свое обучение, и навести на нужные мысли.

– Михалыч?

Студент помыкался, не зная, куда присесть, раз ступеньки были заняты нами, потом догадался принести из комнаты табуреточку.

– Что?

– Меня Олег Никанорыч звал в деревню. Говорит, в отряде самообороны люди нужны.

– У них полторы калеки, тоже скажешь, самооборона.

– Ну, сейчас еще городские приехали, там много мужиков служивших.

– Пахать они не рвутся, а вот с ружьем сидеть, штаны просиживать первые вызвались?

– Так они все равно по деревенской работе ни фига ничего не знают.

– Если не знают, зачем было ехать?

– Тут шансов больше.

– За чей счет шансы?

– Они не собираются сидеть просто так вот, хотя бы в охрану записываются! – Студент явно начал заводиться. Он тоже был понаехавшим горожанином, мои претензии задевали и его.

– Студент, ты же взрослый человек. Кто с ружьем – того и урожай. Если новички, приехав, сразу тянутся к оружию, а не к лопате, то их мотивы вполне ясны.

– Они не бандиты, там половина в свои дома и к родственникам приехала.

– Половина, да. А вторая? Человек сто уже новичков? Все, кто раньше из деревни уезжал, теперь обратно пожаловали.

– Так и ты…

– Так я, Студент, себя сам обеспечиваю. И делом занят, хоть каким-то. А эти? Кто их кормить будет? Председатель? А потом претензии пойдут, требования.

– Ты гонишь, Михалыч! Нормальные люди, я же с ними общался! А если кто возбухать начнет, то его мир заставит уняться!

– Какой еще мир?

– Темнота! Русский общинный суд, историческое образование! Как мирской сход решит – так городским и придется поступать.

Ну, председатель! Ну, жук!

– Историческое образование, говоришь? Чего только не услышишь, слов-то каких напридумывали.

– Михалыч, все просто! Люди возвращаются к земле, к истокам! И они хотят искреннего, настоящего, чего-то проверенного временем!

– Духовного.

– Точно! Из глубины времен дошло – мир, община, род!

– И теперь все возродится?

– Куда деваться? Конечно, возродится!

– Эх, Студент… были бы мы в городе, подобрал бы я тебе литературки на тему деревенской духовности. Энгельгардта дал бы почитать, Семенову-Тяньшанскую.

– И что там пишут? – Скептицизма в его голосе было хоть отбавляй.

– Там реальная деревня в конкретных описаниях очевидцев, не придуманная. Ты бы хоть Гоголя, Успенского почитал. Тоже с натуры все писано.

– И что?

Я отмахнулся от капель, текущих с навеса над крыльцом, и пересел.

– Студент, ты лезешь в политику, причем в чужую. Забудь про мир и общину. И обещания председателя забудь. Не знаю, что ты умеешь, но в местных завязках ты не разбираешься, так что тебя поимеют.

– Ну ты скажешь, Михалыч, словно тут Дума с президентом спорит!

– Посчитаем – председатель, его сын с бойцами самообороны, родня председателя, старые деревенские, минимум три клана, новые понаехавшие, уже на фракции разбиваются. Это только одна деревня, а сколько сторон? И все жить хотят, а значит, ухватить себе кусок. Любым способом, под любым предлогом. И ты в это лезешь?

– Я хочу людей защитить!

– А сможешь?

Парень сердито сжал зубы. Он мог толкать примерно средний по силе удар кулаком на расстоянии метров в двести максимум, но это все. Никаких заклинаний, никакой защиты. Просто силовое воздействие. Конечно, если ему дать несколько амулетов, одеть в броньку, вооружить чем-то приличным, подучить тактике, то получится вполне серьезный боец, но сейчас…

– Принеси еще чаю, будь добр?

– Ага, сейчас.

С кухни послышался звон посуды, я машинально просветил окрестности. Пусто, только мы трое.

– Печально осознавать, что сурвивалисты вроде тебя оказались правы.

– Чего?

– Да вот зашел в дом, а там мешки, ящики, на кровати понавалено вещей, словно с мародерки приехали.

– Студент, настоящий выживанец не тот, кто закапывает в лесу тушняк и стволы на все случаи жизни. Настоящий выживанец тот, кто закапывает в лесу того, по чьей милости его семье могут понадобиться эта самая тушенка и патроны. К сожалению, такие ребята не успели отработать вовремя.

– Да, поначалу, я слышал, магов пытались закапывать.

– При чем тут маги?

– Так ведь они все порушили?

– Мы, Студент. Говори: «Мы порушили».

– Я не рушил ничего!

– И я ничего. Так что ж ты на магов напраслину возводишь?

– Но кто-то же все развалил?

Так, это надо прекращать.

– Илья, давай на боковую, ты спишь уже. – Проводив в самом деле зевающего мальчишку, я пересел на его место, где меньше капало, и поплотнее укутался. – Студент, запомни накрепко – ты маг, у тебя есть ресурс, твоя сила, и потому тебя будут пытаться использовать все. Сейчас это хочет сделать Никанорыч, председатель наш, несменяемый четвертое десятилетие. Думаешь, он первый по трем деревням, потому что такой весь простой и честный?

– Но люди довольны им. Я же спрашивал.

– Конечно, довольны. Ты вот про мир говорил, про духовность. У тебя сколько тут родни? Ноль целых хрен десятых. А у Никанорыча полдеревни. Вот и подумай, за кого скажет «мир», если трети ты чужой, а двум третям – ненадобный? Ну и нищий ты к тому же, а он пару ящиков водки всегда поставить может. Выпьет «мир» и решит, как твою жизнь в целях председателя использовать. А ты согласишься, ведь все по-честному? Для того его и придумали.

Студент помолчал, смотря в темноту, на падающие капли.

– Знаешь, я никак понять не могу – ты в самом деле такой хладнокровный ублюдок? Ты же людям помогаешь, почему ты тогда…

– Помогаю. Где могу – спасаю. Иногда рискую жизнью, в меру. Думаешь, я притворяюсь хорошим?

– Не знаю. Ты, похоже, всех чужими считаешь.

– Не всех. Но многих, да.

– И нас с Ильей?

– Тебя… ну, не совсем чужим. Ты парень хороший, только тараканов в голове больно много. Больших, городских.

Он не принял шутливого тона.

– А Илюха?

– Илья… да, он мне не чужой. Я взрослый, он ребенок, пусть и сильный. Если пустил в свой дом, то должен нести за него ответственность, растить, учить.

– И как учить?

– Своим примером. Своим жизненным опытом. Дать часть своей жизни и пояснить, что к чему.

– А то, что он в процессе такого обучения людей поубивает, это ничего?

– А он и так и так поубивает. Пусть хоть с пользой для развития.

– Михалыч, а ты не охренел? Такое с ребенком сотворить? – Парень вскочил. Ну да, раньше он только морщился, когда я вел с Ильей разговоры, а теперь прорвало, похоже. Может, и не зря он в педвуз пошел, может, в самом деле призвание.

– Ну, я его ребенком не считаю. А чего – такое?

– Ты считаешь нормальным пацану про убийства говорить? Ты бы его еще пытать поучил!

– Это потом. Сейчас ему вполне хватает убойной магии, для грязных переговоров есть я.

– Ты из него убийцу растишь! Дрессируешь карманного зверя?

«Где я».

– Илья, как ты думаешь, я тебя дрессирую?

Мальчишка вышел из-за занавески, снял браслет невидимости, подошел ближе, пожимая плечами.

– Совсем немного, Михалыч. Но я понимаю, так надо. Вы же сами объясняли – это чтобы запомнилось надежнее.

– В том числе. Видишь ли, Студент, я могу завтра из прыжка не вернуться. Тебя с таким отношением к людям скоро убьют в чужой драке. Останется Илья один, как ему выживать? Не научу правильно выбирать цели, трезво оценивать мотивы людей – сгинет. А он парень неплохой, с задатками.

– Но все равно…

– Знаешь, о чем мой отец постоянно сожалел? Что его отец-фронтовик, мой дед, умер слишком рано, не успел научить, как правильно людей саблей рубить. Это ведь тоже хитрая наука. Люди ее веками собирали, проверяли. А теперь никто и не помнит, как надо.

– Это ты к чему?

– К тому, что первый долг воспитателя – как можно более точно передать собственный опыт, при этом не задавив личность воспитуемого. Весь опыт, не скрывая ошибок.

– Я тоже многому могу научить.

– Ну да. А Илья – тебя. К примеру, тому, что тебя могут не захотеть услышать. – Пора закругляться. Я все, что хотел, узнал. А то, что он не все сказал, то не беда, у молодых слов много, они у них в голове кипят, бурлят, пеной выплескиваются. – Студент, пустой у нас разговор. Пошли спать. Устал я в этом прыжке.

Он кивнул, но остался сидеть. Пусть сам двери закроет, я все равно проверю, как они уснут. В кухне посмотрел на раскладушку Студента. Крестика над ней не висело, значит, все это время он готовился если не к драке, то к силовому конфликту. Это хорошо, хотя бы на шаг вперед планировать умеет. Авось в жизни пригодится.

Шаги за спиной, и вопрос, которого я никак не ожидал:

– Михалыч, а почему все-таки Бразилия?

Я вздохнул.

– Требования издательства по этой серии – не меньше двух подружек у главного героя, желательно экзотических. А в Бразилии и белые, и мулатки, и латинос. Вот и закинул туда.

Студент постоял с раскрытым ртом и ушел к себе за печку.

Кажется, Илья тихо хихикнул. Послышалось, наверное, ему же подобные шутки еще рановато понимать?

35

Утром дождь начал слабеть, уже к полудню тучи поредели и наконец показалось солнце. Впрочем, грязи было столько, что никакого желания выйти за пределы двора не возникало. Позавтракав, я без азарта спорил со Судентом, сидя на крыльце.

– Аниме очень полезная штука! Не будь аниме, половина Интернета осталась бы без аватарок!

– Где оно, твое аниме? Вместе с Интернетом.

– Интересно, что сейчас в Японии?

– Да то же самое. Где-то лучше, где-то хуже. Где-то совсем звиздец.

– Как думаешь, Интернет подключат?

– Думаю, да. Лет через сорок. Когда вымрут все, кто знает, как его можно использовать.

– Серьезно?

– Серьезно. Была необходимость в нем, чтобы сбросить лишний пар от обилия информации. Теперь такой необходимости нет.

– А я в городе слышал, что для властей есть Интернет, военный, строго по пропускам.

– Нету. Я спрашивал в Гильдиях, иногда пытаются восстановить энтузиасты, но получаются в лучшем случае локальные городские сети, под жестким контролем властей.

– И что, так везде?

Я не успел ответить, Илья выбежал из дома, держа в руках рацию.

– Михалыч, вас вызывают!

Вызывал Иван Степанович, новости были не самые лучшие.

В Белом вчера умер ребенок. Неделю болел, думали, простуда, но вчера стало хуже, и не успели даже собраться в дорогу. Бывает, мало ли чем болел, но кое-кто обвинил меня в том, что я мог бы его вовремя доставить в больницу. Раз обвиняют, значит, это кому-то надо. Местным такая мысль вряд ли пришла бы в голову, тихий маг монашествует в лесу, в жизнь не лезет, многим родня – идеальный вариант. Значит, разговоры велись приезжими. Тем более что Студент именно с ними общался, значит, мог что-то сболтнуть про порталы.

Городских и в самом деле было немало, практически не осталось свободных домов, все огороды вскопаны и засеяны, народа приехало не меньше полутора сотен, если детей не считать. Как водится, сразу же начались споры с местными. Кто-то что-то не так сделал, кто-то кому-то чего-то не сделал вообще, кто-то отчего-то поступил не так, как от него ожидалось. Чужие люди, понаехавшие, не знающие, что здесь, как и почему, со своими мнениями и взглядами. Разные люди, в городах за зиму всякое повидавшие. Пару раз пытались и ко мне на хутор поселиться, пришлось объяснять, что не стоит. Я не жадный, просто земли хватало и за оврагом, в лес мимо нас я никому не запрещал ходить, а жить тут ничуть не лучше, наоборот, в деревнях всяко веселее, с электричеством и водопроводом. Постояв несколько часов в оцепенении, пришельцы согласились, что зря сюда пришли, и уже месяц было все спокойно.

А теперь вот повылезло. Да, я как-то после перехода в Южную Америку меньше стал внимания уделять местным делам, словно уже наполовину ушел туда. Зря, конечно, надо было хоть иногда показываться на глаза. А теперь, осмелев, люди идут требовать у меня чего-то.

Вообще, сейчас трудно стало чего-то требовать. Для начала надо найти того, кто за это отвечает, а дураков нет, все прячутся. Причем надо найти того, от кого можно требовать безопасно, ведь набирать умеренных и лояльных магов в городские Гильдии стали на следующий день после объявления чрезвычайного положения, и при каждой власти есть какая-то сила, если не сверхъестественная, то хотя бы обычные бойцы. Не полез бы я тогда в город, быть может, сейчас спокойно бы дежурил в Гнединской управе или в Воронеже, получал свою сытную пайку и в ус бы не дул.

Требовать сейчас надо так, чтобы не раздражать магов, а это сложно. Никто не любит претензий, и даже мне хватит одной «пыльной бури», чтобы толпу разогнать, а сильным магам только рукой махнуть, чтобы полгорода развалить. Их, правда, мало, сильных-то, но есть. Меня, значит, сочли слабым. Ну да, я демонстрировал мелкий крафт, световые шарики то есть, невидимость, оцепенение и возможность куда-то уходить порталами. Фаерболами не кидался, землетрясений не устраивал, даже с налетчиками расправился в основном Илья. Вывод – слабый маг, которого можно использовать. Ну-ну.

– Илья, дома останешься?

– Я с вами.

На это и надеялся.

– Браслеты возьми. Студент, ты тоже.

– Стрелка на мосту! Как в лихие девяностые!

– Как в поганые девяностые. Хорошим в них было лишь то, что мы были молоды.

– Я не помню. Меня тогда не было.

– Повезло. Студент, зачем тебе с нами ходить?

– Михалыч, я могу помочь! Мало ли зачем идут?

– Если они идут требовать, то ты там не нужен, а если они идут с чем-то еще, то я и сам справлюсь. «Ибо видимое временно, а невидимое вечно». Браслет не снимай и иди вон туда, к опушке. Сиди тихо.

– Я оттуда не достану, если драка начнется.

– Студент, еще раз – я с ними справлюсь, сколько бы ни пришло. Твоя помощь тут не нужна. – Повернувшись к Илье, я продолжил: – А ты нацепи браслеты, детект я тебе повешу. Там у моста бетонные блоки лежат, за ними спрячься, если что. Только не вмешивайся, хорошо?

Мальчишка кивнул.

– Михалыч, а что ты с ними делать собираешься? Что сказали-то?

– Что несколько приезжих пошли сюда из Белого, а с ними собирались местные, кто подурнее. По грязи сейчас на машинах не проехать даже до моста, вот и поперлись своим ходом. Поговорю, узнаю, зачем шли. Разберусь. Студент, иди уже давай, не отсвечивай, только мешать будешь.

– Михалыч, я с амулетом. Может…

– Амулет пулю не остановит, я проверял. А защиты для тебя у меня нет. Кыш отсюда!

– Да ладно!

Студент наконец пошел к кустам на опушке, где проходила тропа.

«Где я».

Так. Ага.

– Илья, там не мокро?

– Не, я на блоке встану, он сухой. Если что, спрыгну сюда.

– Хорошо.

Эффекты? Мигание, детекты, полет.

– Ибо видимое временно, а невидимое вечно.

Пальцы? Норма. И мему на час.

Дойдя до моста, присел на ржавый столбик и начал ждать. Отсюда через поля было видно, как из деревни потянулись люди, человек тридцать. Много идет, Степаныч про десятерых говорил. Или он не все сказал, или деревенские, кто поглупее, увязались посмотреть. Скучно народу без новостей, телевизор тут плохо берет, вот и пошли. Всей толпой. Это плохо, толпа – штука неприятная, да и тем, кто идет с разговором, будет проще за собой силу чувствовать. Ну да ничего, как-нибудь справлюсь.

Впереди шли человек пять. Мужики, все разные, но как-то неуловимо одинаковые. Группа это, команда. Можно бандой назвать, вряд ли ошибусь. И еще те, что я засек сейчас в лесу, с другой стороны от Студента. Семь человек, значит, в основной группе, причем открыто – только пятеро. Зачем идут? Поговорить, прогнуть меня, можно было бы и меньшим числом, или просто за компанию увязались? Или надеются, что я не успею всех парализовать? Лидера я знал, дядька про него рассказывал – бизнесмен, раньше служил, сюда на трех машинах приехал, постоянно ездит по округе, дела какие-то вести хочет. И теперь он идет ко мне с такой свитой? Зачем?

Первый из идущих шагнул на доски моста.

Появиться.

Толпа остановилась, смешавшись. Задние, кому меня было не видно, напирали некоторое время, подходили отставшие, о чем-то переговаривались шедшие впереди. Главный, высокий мужчина с русой, наполовину поседевшей головой, шагнул вперед, ко мне. В самом деле, как в вестерне каком.

– Привет, колдун.

– Привет, городской.

Похоже, мирно мы уже не разойдемся.

– С чем пришли?

– Так вот, поговорить пришли. Или нельзя?

– Граждане Российской Федерации имеют право собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации. Так сказано в Конституции, кажется. Вы как, мирно?

– Мирно, колдун, мирно.

– Тогда идите. Отсюда. Нет у меня охоты говорить.

– А придется.

Сильный такой мужик, уверенный в себе. Не договариваться он пришел, а условия ставить. Тогда зачем ему нужны свидетели? Не приму условий – начнут стрелять?

– В деревне ребенок умер.

– Вот как?

– Вот так. По грязи этой два дня не могли в райцентр отвезти, на третий уже поздно было.

– За два дня до Гнединска на руках дотащить можно.

Он мотнул головой.

– Можно или нет, то дело третье. У тебя есть переход.

– Ну?

– Есть, я знаю. Ты мог спасти ребенка!

Щас я стану оправдываться, жди!

– И ты мог. Вон какой крепкий, наверняка бы и за день донес.

– То есть ты специально не стал помогать людям?

Вот что с ним сделать? Не хочет человек мирно все уладить.

– У меня есть причины не делать этого.

– А у меня нет причин не спросить, почему ты позволил кому-то умереть. Ты не думай, что тут один такой. Избранный.

Он поднял руку, и зажег над ладонью небольшую шаровую молнию. Совсем маленькую, сантиметра два в диаметре.

– Это хорошо, в деревне маг будет. Только ко мне не лезь, и мы как-нибудь поладим.

– Поладим. – Молния погасла. – Значит, так – я знаю, что у тебя есть возможность быстрого перехода в большие города. Предлагаю переселиться к нам. Там и людям сможешь помогать, и тебе спокойнее будет. Я узнал, нет у тебя ничего, чем можно было бы защититься. У меня – есть.

Он снова зажег молнию, подбросил.

– С тебя переходы и невидимость, с нас безопасность.

– А если не соглашусь?

– Согласишься. Не дурак же ты, от нормальной жизни отказываться? Да и должок за тобой!

«Где я».

– Замри. Замри.

«Где я».

Порядок.

Стоявшие напротив задергались, озираясь и проверяя, кого парализовало, а я потер глаза и посмотрел на них. Говоривший со мной дернулся, потом хмыкнул.

– Что, не подействовало? Может, сдохла твоя магия?

– Подействовало. Замри.

Шаг, вынуть руку из кармана, поднять пистолет к его голове, выстрел.

Тело упало под ноги шарахнувшимся людям, кто-то выругался матерно.

«Где я».

Все тихо. Мрачно посмотрел на чего-то ждущих городских. Не знаю, команда они или нет, но, потеряв так просто своего старшего, они смутились. Иной лидер подавляет приспешников, потеряв его, они не сразу понимают, что нужно делать, особенно когда на тебя пистолет уже наставили. На это я рассчитывал, это и произошло. К тому же они поглядывали на лес, все еще ожидая чего-то, их простой план не предусматривал того, что мне не обязательно видеть цель, чтобы кинуть оцепу.

– А теперь слушайте внимательно и не говорите потом, что неправильно поняли. Мне насрать на то, какие у вас были планы и чем вы оправдываете свои действия. Они затрагивают меня и мою жизнь, поэтому я вправе сделать все, – я выделил интонацией, – чтобы у вас не получилось.

Стоявший на коленях рядом с убитым молодой мужик потянулся куда-то к поясу.

– Замри. Так вот, в этих местах никто и ничто не может мне приказывать. Неважно, по какой причине, неважно, во имя чего – я, и только я определяю, что и как я буду делать. Кто попробует возразить – умрет. И не один. Сейчас у меня есть дела, а завтра с утра я приду и убью всех, кто приехал в Белое вместе с этим вот. – Я кивнул на труп. – Женщин, детей, мне похрен, всех положу.

Ну, кинутся? Я же один, вы же можете меня смять, затоптать?

– Эти деревни защищаю я. Значит, мне и решать, как мою силу использовать. Чтобы хотя бы попросить, нужно иметь очень веские доказательства, иначе…

Мужики отводили глаза, одна женщина молча закрыла рот ладошкой и плакала. Замерший у трупа напряженно смотрел в никуда.

– Ступайте. Не забудьте тело забрать.

– Ты, колдун, доиграешься…

– Замри.

Одна оцепа осталась. Я снова шагнул вперед, и толпа послушно откатилась от новой жертвы. Поднять оружие, приставить ствол к его лбу.

– Этот человек мне угрожал. Если я не услышу в течение десяти секунд, почему не должен выстрелить, то я его убью. – Кто-то дернулся было с возражениями, но я успел раньше. – Если слова меня не убедят, то я убью и просителя тоже.

Молчание. Три десятка человек, две трети мужики. Стоят, перетаптываются, молчат.

– Это, Михалыч. Ты это, погодь, а? Володя – мужик хороший, механик, сам понимаешь, как нам сейчас нужен. И дети у него, да?

Председатель, вынырнувший из толпы, мял в руках кепочку, говорил заискивающим голосом и вообще всячески изображал простого селянина.

– Под твою ответственность. Он этому, – я кивнул на труп, – не родственник?

– Не, тут познакомились. Они же…

– Хорошо. Пусть живет, говорливый такой. Может, и в самом деле просто дурак. Только труп все равно заберите.

«Где я».

Илья на камне, Студент стоит в двадцати шагах с поднятой рукой. Ну, понятно, подбежал, когда стрельба началась.

Опустив оружие, я отошел, держа людей в поле зрения. Как они еще тащить будут, покойник здоровый лось был.

Пока в толпе примерялись, как лучше тащить три тела, ко мне подошел дальний родич, пришлось поприветствовать добрым словом:

– Сука ты, председатель.

– Что ж поделать, Михалыч. Городские борзые, с оружием, маг вон есть. Долю в заводе им дай, земли выдели, ополченцев подчини, они ж типа все служившие, круче их только горы. Надо было им намекнуть.

– Ты чего вчера не позвонил, не сказал, что он маг?

– Так я только узнал! Что ты, Михалыч, я бы сразу!

– Тебе тоже пулю в лоб положить? За вранье?

– Не сердись. Все ж обошлось? – Он огляделся. – А что ты один? Мальчишки что, в доме остались? Это хорошо, опасное дело, совсем приезжие охамели!

– Вот за это тебя и не любят.

Председатель пожал плечами.

– Главное, что я дело делаю, а любят или нет – то пустое. Пока делаю – и не любя, в жопу целовать будут.

«Где я».

Студент уходил к дому.

– Вечером звякну.

– Старший?

– Кто ж еще. Вояка у тебя нормальный найдется? Чтобы объяснил, что к чему в этой жизни?

– Как же, есть такой. Инвалид, но почти не пьет.

Я молча кивнул и пошел к дому. Не оборачивался, но по пути дважды проверил округу. Лежавшие в лесу двое с оружием так и лежали. Еще одна проблема, если они до вечера с семьей этого говоруна не уедут, то придется и в самом деле убивать. Не хочется. Надо присмотреть, вдруг на хутор полезут, мстить?

Уже дома я присел на ступеньку крыльца, так же, как и вчера вечером, посмотрел на пистолет, который так и не убрал в карман. Здорово же я все-таки изменился, и всего за полгода. Раньше считал, что оружие должно быть у всех, что право защищаться – это естественное право человека. А теперь стоило человеку намекнуть, что не один я такой резкий, как я его тут же прихлопнул. Взгляды на жизнь сильно меняются после того, как в тебя стреляли. Опыт учил гораздо лучше книг.

Проверив «макаров», убрал оружие в карман.

– Михалыч.

– Студент?

– Почему ты его убил?

Он стоял рядом с крыльцом, смотря куда-то мимо меня. Похоже, мой ответ его не слишком интересовал.

– Не почему, Студент, а для чего. Убил я его для того, чтобы остальные крепче поняли суть изменений, произошедших в мире. Ну и для того, чтобы он не полез убивать вас с Ильей. Меня-то он даже найти не смог бы, иначе не пошел бы с такой толпой.

– А семья? Ты же пообещал их тоже? Они тебе не угрожали!

– Студент, если им до утра не помогут погрузиться и уехать, значит, деревенские с моим приговором согласны. Помнишь, ты про мирской сход говорил, про духовность, естественную мораль? Ну вот все это в реальности так и выглядит. Неприятно, да?

Он стоял, молча смотря под ноги. Хорошо, что у него нет дальнобойной магии, мог бы глупостей наделать.

– С большой силой приходит большая ответственность.

– Студент, хватит говорить цитатами. Ты не Бен, я не Питер.

– Ты убил человека.

– Убил. Мне еще двоих надо убить, тех, что с ружьями в лесу лежали. Они там легли еще до того, как основная делегация из деревни вышла.

– Страховать хотели, наверное? Поговорить шли, боялись! Не все же маги?!

– Не убеждай себя, Студент, а то накрутишь, поругаемся. Говори, что хотел.

Он кивнул.

– Я ухожу.

– Илья! Собери Диме ужин на дорогу. Ты, Студент, плащ возьми, кажется, прояснилось ненадолго, скоро опять дождь пойдет.

Он молчал, но я не выговаривал ему и не пытался оправдаться, видимо, поэтому он никак не мог найти повод для ссоры. Ничего, послушает, что ему в деревне местные скажут, посмотрит, как сейчас понаехавшие суетятся, глядишь, и остынет.

Когда он выходил, я молча протянул руку, и он так же молча стащил с запястья браслет. Символический ключ от нашего дома. И совсем уж символично, что, коснувшись моей руки, он рассыпался прахом. Проследив, как парень уходит по дороге, прошел в дом и растопил плиту. Чайку сейчас горячего выпью, сразу жизнь просветлеет. А то как-то все-таки не очень хорошо получилось. Все же прогнуть меня хотели или ритуально умертвить, в качестве заявки на магическую крышу округи? Скорее все-таки второе, и тогда следующим председателя бы кончили. Маленький переворот в отдельно взятой деревне. Через часик схожу, посмотрю на тех двоих, послушаю, что они говорить будут, может, выяснится что-то.

– Михалыч, а ты его убьешь?

Я отвлекся от попыток заварить чай и оглянулся на Илью. Уже на «ты»? Пожалуй, это скорее плюс.

– Почему так решил?

– Ты говорил, что кто много о тебе знает, тот может это знание использовать.

– Говорил. Вообще стоило бы, конечно, но, с другой стороны, убивать своих – это последнее дело.

– Он свой?

– Да, просто молодой, ребенком быть перестал, взрослым быть еще не привык. Вот и мотает его.

– А я тоже таким буду?

– Куда ж ты денешься. Лет в двенадцать начнется. И авторитеты будешь подвергать сомнению, и бузить, и искать свое особенное место в жизни. Это со всеми бывает, гормоны.

– А если я не хочу? Никак?

– Только перетерпеть. Держать себя в руках, злость переводить на какую-нибудь инертную цель. Типа скейтбордом заняться или охотой на демонов. Главное, четко понимать, что это – пройдет и дальше можно будет жить нормально, головой.

Взяв рацию, пощелкал, вызывая.

– Але, кто там? Ленок, дай отца. – Председатель ответил почти сразу, значит, уже вернулся. – Еще раз здоров, председатель. Студент ушел, встреть его, хорошо? И не вояку надо, к бабе подсели, с детьми чтобы.

Не слушая, что ответят, я положил рацию на место и, подумав, выключил совсем. Черт с ними, буду нужен, сами прибегут, говорить не хотелось.

– То есть вы специально это все сделали?

Мальчишка наконец сложил все услышанное сегодня и теперь смотрел на меня, сев на тот стул, где получасом раньше сидел Студент.

– Специально? Илья, как ты это представляешь – сидим мы с председателем в темной-темной комнате и составляем коварные планы? Не, все проще. Он сказал, я услышал, он намекнул, я подумал и ответил. Потом удачно подвернулся этот тип, претендент в местные бароны, как его председатель сподвиг на мысль прийти ко мне не знаю, он жук хитрый. Я защищаюсь, как могу, и вот уже Дима уходит защищать деревню от меня, жуткого лесного упыряки.

– Вы его потому и посадили подальше от моста, чтобы он планы не нарушил?

Опять на вы. Студент простой, как две копейки, с ним просто, а как бы мне Илью понять?

– Нет. Я его посадил подальше, чтобы он под пули не попал, в случае чего. Потом дома сам слышал, осталось только дополнить увиденное им отдельными штришками. Что он видел из кустов? Как мы спокойно говорим, и вдруг я убиваю человека, второму угрожаю. Может, даже не видел, что это маг был. Слов-то он в отличие от тебя не слышал, что произошло, не понял. Теперь будет считать, что ушел по своему желанию, и это будет его держать в деревне надежнее, чем обещания или хорошая награда.

– Разве это хорошо?

– Чего тут плохого?

– Но это же обман?

– Илья, скажи, чего хотелось Студенту?

Мальчишка всерьез задумался и ответил, когда начатый мной счет прошел «девяносто два».

– Быть нужным?

– Да. Этого хотят все. Теперь он нужен, ему объяснят, как плохо в деревне без мага, а на меня, убогого да головой скорбного колдуна, надежды нет. То ли помогу, то ли убивать начну вдруг, как сейчас. Вот и будет он защищать деревню от меня. А попутно и от залетных бандитов.

– А я?

– Ты ж в его глазах совсем малек, скажешь, нет?

Он кивнул.

– Значит, и тебя защитить попробует. Думаю, дня через три придет, станет уговаривать пойти с ним. Он же парень неплохой, в сущности.

– Тогда почему вы его сразу туда не отвели?

Помешивая чай в стакане, я рассказывал Илье все. И как именно проверял Студента на адекватность, и как старался научить чему-то, выдал расклады по политической и экономической жизни в деревнях и вокруг, да что, по моему мнению, будет с нами дальше. Он слушал сосредоточенно, иногда кивая, но когда я закончил и отвлекся на остывший чай, упрямо мотнул головой:

– И все-таки это неправильно, когда без твоего разрешения тебя вот так…

– Наверное. Но деревне нужен свой маг.

– Мы не свои?

– Нет. Мы соседи. Каждый раз к соседу с просьбой бегать не дело.

– А эти люди? Они еще придут?

– Сегодня часть уедет. Слишком мало я в деревне показывался, не научились меня там бояться всерьез, вот приезжие и расслабились.

– А если бы пугали?

– Тогда меня боялись бы и попытались убить в спину. Могло и получиться, иногда для безопасности надо держать баланс между страхом и безразличием. Кстати, выбери время, когда оба будем свободны, надо будет проверить, как ты с оружием обращаешься.

– Мы из пистолета будем стрелять?

– И из него тоже. Рожок из автомата выпустишь, чтобы понимать, как оно, дробовик тебе еще рано. Снесет отдачей, неэффективно. Хотя, если упереть приклад во что-то и стрелять из-под мышки…

Я посмотрел на мальчишку. Он, казалось, уже забыл, что только что было. Ну вот и ладно, что-то все равно в голове останется, пусть даже это будет моя любительская политинформация.

Все мальчики любят оружие. Даже те, кто так хорошо притворяется, что любит только сладкое и летать. Постреляет, развеется, повеселеет. На море, может, сводить?

Допив чай, собрался, накинул невидимость и побежал к той точке, где все еще лежали два стрелка. По пути думал, надо ли их расспрашивать, или послушать, что будут без меня говорить? Мысль прикончить их на месте была, но, обдумав, я от нее отказался. Кровь – такое дело, начнешь лить, не остановишься. Вот если они завтра не уедут, тогда придется, конечно.

Попытка подслушать не удалась. Оба были или разведчиками, или просто хорошими охотниками, так что меня они как-то чуяли. Постоянно оглядываясь, прошли на мост, тихо говорили, видимо, помня, что я могу быть рядом невидимкой, потом закинули винтовки за спину и быстро пошагали в деревню. Проводив до первых домов, я вернулся. Слушать, что говорят о произошедшем, было лень, к тому же в вечерних сумерках да под снова пошедшим дождем прыгать по чужим дворам не хотелось, так что я пошел обратно.

Постояв у моста, снова обдумал произошедшее. Все вроде правильно, ничего не забыл? Вроде. Сегодня на крыльце подежурю, чтобы не пропустить, если придут нас жечь, а завтра… Ничего, не уедут, так мужикам руки или ноги прострелю, покричу, нагоню страху. Бабы орать начнут, сделаю вид, что уговорили, дам еще день срока. Кто замазан был – уедут. Главное, чтобы Студент не пришел их защищать, но это уж председатель сообразит, как устроить.

Уже когда я подходил к калитке, из кустов кто-то вежливо кашлянул.

«Где я?!»

Ох ничего себе! Расслабился я что-то.

– Заходите в дом. Илья, у нас гости! Воду грей!

36

– Значит, говоришь, они все умерли?

– Да.

– Большой черный зверь?

– Собака. Не волк, большая черная собака.

– Вот как?

Сидящий напротив меня молодой мужчина оглянулся на Дару. Вроде бы лето, но с этими дождями и беготней в слишком легкой одежде девочка замерзла, так что пришлось закутать ее в одеяло, усадить на низкую скамеечку, сунуть ноги в тазик с горячей водой, а чашку с горячим супом в руки. Девочка устало и сонно смотрела перед собой.

– Черная, прозрачная. Сквозь стены проходила. Дедушка Нури приказал мне уносить сестру.

– Забыл, как тебя звать?

– Олег. – Он говорил с заметным акцентом, и сказанное прозвучало как «Алэх», но вполне могло быть, что это и есть его настоящее имя.

– Олег, как ты меня нашел?

Он пожал плечами, отхлебнул из чашки травяного чая с медом.

– Дара. Она может чувствовать свои вещи.

– Отсюда довольно далеко до вашего дома.

– Не имеет значения. Она может их помечать. Дедушка Нури сказал ей делать для тебя особые вещи, которые можно будет рассмотреть, потом.

– Следить может только она?

– Да. Другие бы не нашли.

– Старик готовился к бегству?

– Тот человек, мракоборец, который нам помогал в обмен на крестики, недавно умер. А нам стали предлагать продать Дару.

– Шеф?

– И он, и другие люди. Они знали, что она умеет. Обещали хорошие деньги, покровительство, у… моего дяди в городе проблемы были, сказали, что решат все.

– Сами устроили, наверное?

– Наверное. И тут ты пришел.

– Они испугались?

– Они мало чего боятся. Глупые.

Встав, он подошел к девочке, сел на корточки рядом и что-то заговорил, погладил по голове, успокаивая, потом вернулся за стол.

– Дедушка собаку увидел, она брата грызла, сказал мне бежать. Я по три браслета с твоими камнями на каждую руку надел, сестру схватил и побежал. Видел, как собака сквозь забор проскочила, в стену прыгнула. Стена целая, а на ней темное пятно, как огонь поднесли. Стреляли, но что ей пули? У нас трое мужчин только умели воевать, мы мирные люди.

– Туда возвращался?

– Нет, ночь просидел в лесу, там место было. Затем утром смотрел… с другого места, дядя приготовил, чтобы за деревней следить. Дом пустой, вокруг никого, соседи только мимо ходят. Если бы наши были живы, то показали бы, дядя придумал, как.

– И ты повез Дару в город?

– К родственнику… он дедушкиному брату племянник.

– В Уфе?

– Да.

– И что?

– Нету его. И дом весь в темных пятнах.

Что бы это могло быть? Черная, бесплотная собака, оставляет подпалины… где-то я это видел. Призыв адской гончей? С другой стороны, мои храны тоже не очень похожи на их описание в игре, так что возможны варианты.

– Тогда ты поехал ко мне? Что, больше негде остаться?

– Есть где. Но всем Дара нужна.

– Мне, что ли, нет?

– Нет. Дедушка Нури сказал, что ты не получил того, что хотел, и только из вежливости ездишь. Понял, что нам твоя помощь нужна.

– Он хорошо обо мне думал.

– Наверное. Тебе она как маг не нужна. Ты ее как ребенка можешь оставить.

– И ты обо мне хорошо думаешь. Слишком хорошо.

– Дедушка… Ай, Михалыч! – Он сморщился и махнул рукой. – Не к кому больше! Только я и сестра от всей семьи остались. Я сутки сидел, думал! Мы семьей сюда приехали… долго рассказывать, некуда мне ее везти, поверь. Возьмешь? Мне уходить надо.

– Мстить пойдешь?

– И это тоже. И другое. У тебя дом, у тебя сила, я видел, тебя уважают. Нас просто боялись.

– Меня сегодня приходили убивать.

Он безразлично пожал плечами.

– Да, я видел. Но ты жив. Значит, и сестру убережешь.

Интересно, откуда он наблюдал? Я ведь все поле с прилегающей опушкой просвечивал.

– Оружие, припасы тебе нужны?

Он вдруг улыбнулся, быстрым движением протянул руку и сжал мне ладонь.

– Спасибо, Михалыч! У меня есть, я… знаю, куда идти.

– О том, куда ты девочку увез, кто-то еще знает?

Улыбка поблекла, он осторожно выпрямился, снова взял чашку со стола.

– Нет. Только я. Машина, угнанная там, у шоссе стоит, в кустах. Грязь, не проехать. Я невидимым шел. В городе никого не спрашивал. Нас в армии учили, это просто, Дара пальцем показывала, я на карте линию. Отъехали, опять показала, еще линию, и уже понятно, куда ехать. Карта тут, со мной, вот.

За многословием он прятал понимание – только он знает, где находится такой ценный ресурс, как девочка, способная создавать, по сути, стационарные заклинания. Слишком ценный ресурс. Слишком большая опасность, что он проболтается. Валить его надо, что по уму, что по сердцу – не нравится он мне чем-то. Только вот не поймет Илья, если я гостя убью. Точнее поймет, но не примет. Через неделю бы понял, я бы увел Олега в новый, недавно поставленный портал и там уже…

– Могу до Гнединска подбросить. Или в Хабаровск.

Он машинально кивнул, посмотрел на девочку, рядом с которой сейчас уселся Илья, потом согласился:

– Хабаровск хорошо. А к Черному морю никак?

– Сейчас нет. Могу к Тихому океану отправить.

– Спасибо, не надо. Хабаровск.

– Давай тогда скажи девочке, что она тут остается, поспишь, утром отправлю.

Он благодарно кивнул, засуетился, укладывая капризничающую сестру.

Всю ночь я боролся с желанием парализовать его и утащить куда-нибудь подальше, но так и не смог переступить через какую-то черту. Да, это было бы правильно, это обезопасило бы мой дом и меня, но убивать того, кто только что потерял всю семью и просит меня позаботиться о девочке? Правильно, разумно, даже в чем-то созвучно его желанию сберечь Дару. Но он просто молодой парень, сколько ему, двадцать два? Двадцать три? Просто хотел как лучше. Правда, его желание может привести к тому, что призрачный пес найдет уже меня. Только этого достаточно… Все, хватит.

Наутро завтракали в тишине. Илья, по обыкновению, молчал, иногда поглядывая то на меня, то на гостей, Олег ел сосредоточенно, заправляясь перед дальней дорогой. Дара, насупившись, ковыряла овсянку и оживилась, только когда Илья добавил ей на тарелку варенья. Еще одна сладкоежка, на мою голову.

– Олег, я тут приготовил в дорогу.

Невидимый легкий броник, нож, автомат «Кедр», уже не помню, как у меня оказавшийся. Еды не дал, у него с собой были какие-то консервы. Положил немного монет, все равно в нашей глуши их и тратить не на что.

– Спасибо.

– Через пятнадцать минут уходишь. Попрощайся с Дарой.

Он снова стал перед девочкой на колено и начал что-то говорить. Та посмотрела на меня, на Илью, отрицательно замотала головой, потом кинулась на шею брату. Он ей через сколько ступеней родства брат? Может, просто фамилия одна, но заботится. Олег оторвал малышку от себя, что-то строго сказал, я опять понял только одно слово «Нури», погрозил пальцем. Она заплакала, кивнула, снова полезла обниматься.

Трогательная сцена, но я с некоторой паникой прогонял все возникающие проблемы – мне же теперь надо как-то о ней заботиться, а она даже по-русски не говорит!

Наконец, прощание закончилось.

– Илья, посиди с Дарой, хорошо?

Парень кивнул, протянул ладонь девочке, та, недоверчиво его осмотрев, все же пошла за ним.

– Олег, сейчас открою портал. Войдешь – немного побудешь неподвижным, не пугайся. До города три километра, рядом дорога. Ну, там сам справишься. Куда идти есть тебе, так?

– Да. Спасибо.

Кивнув, я продолжил:

– Сюда больше не возвращайся. Будет что сказать – оставь в Гнединской Гильдии, я там часто бываю. Ну, не Гильдия, она у них «Белым кругом» называется, но суть одна.

Теперь кивнул он.

– Все, время. Врата – развалины. Это, не забывай, что ты сейчас невидимый, на дороге осторожней будь.

Проследив, как он уходит, я посмотрел в портал. Вот он стоит, вот огляделся, сначала вокруг, ища опасность, потом по сторонам, пытаясь найти приметы перехода. Вот сделал шаг…

Все. Ушел.

Через три минуты переход погас, я машинально проверил время восстановления и пошел в дом.

Вот еще загадка. Что у них там стряслось? Почему он приехал именно ко мне, не верить же, что больше не к кому? Кто они вообще и откуда? Теперь, наверное, не узнать. Точно понятно только одно – надо готовить новый дом и решать, где он будет. В этом я слишком многим нужен, к тому же если в самом деле адская гончая… они же поисковые твари, кажется? Найдут, наверное.

Недавно поставил новый камень в пяти километрах от относительно небольшого городка, американского аналога нашего Гнединска, даже название такое же лошадиное – Кватерхорс велли. Лошадей я там, правда, не видел, ни четвертинок, ни целых, но жили в городе нормально, весь день сидел, наблюдал – машины ездят, магазины работают, люди спокойно с детьми ходят, даже какое-то подобие деревенской ярмарки имелось. Надо будет сходить, проверить, чем торгуют, как к пришлым относятся, что в обмен на товары берут. Колдануть немного, реакцию посмотреть. Но это потом, а пока…

Проблемы начались сразу и во всем. Самая простая – размер сиденья в туалете. Затем надо было обзаводиться одеждой, то, что на девчонке, нуждалось в стирке, и это еще одна проблема. И надо куда-то ее положить спать, надо чем-то занять, потому что скучающий маг семи лет от роду – это жутко. Ладно, ложки гнет, видел уже, но как она может дерево стен заставлять течь, как пластмассу горячую?! Единственная светлая нотка – Илья нашел с ней общий язык. Французский.

С трудом удалось выяснить, что она еще турецкие слова употребляет, и французский у нее какой-то не такой, как у Ильи в колледже был, но все равно, хоть как-то можно объясниться. Я быстро спихнул на пацана все заботы о девочке, напоказ не замечая его укоризненного взгляда. Мракоборцы, демоны, чума и политиканы – все фигня, вот успокоить рыдающую девочку – это подвиг, да.

В первый день она тосковала. Плакать начала сразу, как только ушел Олег, плакала долго, отчаянно и тихо. Была бы постарше, накачал бы снотворным, как Студента, но такой крохе давать таблетки было боязно. Пришлось сидеть рядом, держать за руку, что-то успокаивающе говорить, пока наконец она не выплакалась. Во второй посидела насупившись, с утра, заскучала и полезла исследовать все, что можно. Замки против нее были бессильны, девчонка их вроде бы даже не замечала, так что оба ноута быстро стали ее собственностью и один тут же был сломан. Пришлось применить силу, пару раз шлепнув для вида, на что последовала психическая атака. Слезы я переношу плохо, особенно детские, так что уже на третий день доступ к игрушкам она получила, тут же поняла, что ничего ей по возрасту интересного там нет (еще бы, я все поудалял заранее, чтобы точно не нашла), и ноут был забыт. На пятый день снова встала проблема с одеждой, и я был настолько на взводе, что, когда председатель, о чем-то толковавший с Мариной Степановной, начал было интересоваться, для кого я беру девчачью одежду, то все, на что меня хватило, это кинуть в него оцепу и прошипеть в лицо замершему «Не лезь!».

Тетка испугалась, председатель не очень. Во всяком случае, я не верю, что две женщины из местных, шедшие по каким-то своим делам через хутор в лес, в самом деле случайно «по-соседски» забрели к нам. Так в деревне узнали, что у меня теперь есть и воспитанница. Дара в этот момент как раз чинила старое ведро. Ловко это у нее получалось – помяла пальцами, дохнула пару раз, потом защипнула металл, словно тесто у вареника, пальцем разгладила, подула, и все, ведро готово к использованию. И я и бабы были весьма впечатлены.

Потом заявился сердито сопевший Студент и, как я и предсказывал, начал агитировать Илью переселиться в деревню, но у меня не было настроения спорить, так что я попросил его уйти от греха. Затем Илья показал Даре, как он может «поднимать» людей. Я все понимаю, дети, скука, магия, но два часа счастливого визга парящей в небе девчонки меня добили. Два часа не уставая! Времени было уже около семи вечера, но днем на свою голову убедил их поспать, и в результате после дневного отдыха дети были очень уж активны. Часика четыре-пять они точно еще спать не запросятся, а значит…

– Илья! Сюда вместе с Дарой!

Заодно и еды прикуплю, запасы есть, но надо обновить.

– Мы идем в город.

– Порталом?

– Да. Объясни Даре, что такое переход и что там будет. И еще скажи ей, что в город идут только хорошо ведущие себя дети. А кто плохо себя ведет, будет сидеть… вон, крупу перебирать.

Может, я потому был таким взвинченным, что слишком долго оставался на одном месте? Надо бы пробежаться по точкам, поговорить с людьми, в Гнединск выбраться, по Хабаровску пройтись. Сумки продать невидимые, заказов взять, прикупить развлекательных программ для первого класса школы, хоть пару часов в день будет спокойнее. Как Нури с девочкой… ах да, у него женщин штук десять было, народа полный дом. Может, спихивать ее иногда тетке, у той внучка же чуть постарше? Эх, не была б девчонка магом! Хотя тогда бы она тут и не оказалась.

– Готовы?

Илья закивал, надевая на девочку легкую куртку. Вот тоже – меня она стесняется, а его ничуть. Почему?

Подняв приказом всех трех невидимых хранов, которых я теперь призывал постоянно – хоть какая-то защита от «черной собаки», – вышел во двор, проверил, все ли взяли: сменная одежда для Дары, монеты и оружие для меня, бутерброды для детей, всякие нужные мелочи вроде небольшой аптечки и световых шариков.

– Врата – долина. Шагаем.

После перехода девочка притихла, уцепившись за руку Ильи, но настороженности хватило ненадолго. Портальный камень я установил на небольшой скале, возвышавшейся над речной долиной, ниже по которой и находился город, сейчас, в начале-то лета, здесь все цвело, благоухало и манило. Проверив, чтобы оба ребенка надели браслеты с невидимостью и полетом, я отпустил их резвиться, время от времени проверяя сканированием, не слишком ли далеко забрели. До восстановления врат оставалось пять часов, в город я сунусь не раньше чем пройдет половина этого срока. К тому же надо было узнать получше эти места, вокруг своего хутора я знал все, каждый куст проверил на десяток лет назад, и с этими местами намеревался поступить так же. Север среднего Запада, как бы странно ни звучало. Канадская граница не в десяти минутах бега, но за день добраться можно и бегом, особенно если «полет» наколдовать. Мысль о жизни в Канаде я обдумал и отбросил. Почему-то постоянно вертелось в голове давнее воспоминание, что канадские индейцы, дескать, никогда не объявляли об окончании войны с бледнолицыми. Так это или нет, я не помнил, но нужны мне эти переживания?

Примерно через час дети наконец устали прыгать со скал и бегать по деревьям, пугая птиц, я расстелил одеяло и устроил небольшой пикник, попутно объясняя, что будет дальше:

– Илья, объясни Даре и сам запомни – у нас тут друзей нет, но, возможно, есть будущие союзники. Так что ничего не ломаем, никого не убиваем, тихо ходим по городу, развлекаемся. Ты не устал бегать?

– Нет!

Дара тоже была воплощенной бодростью и интересом. Ну вот и ладненько.

– Тогда сегодня просто смотрим на людей.

– А почему на море не пошли?

– Там зима сейчас в разгаре, ветрище из пустыни и народ в городе по домам сидит.

Он кивнул и начал ухаживать за девочкой. К моему огромному удивлению, новые обязанности мальчишку ничуть не тяготили, оставалось только гадать, воспитание это такое или природная склонность к заботе о младших.

На подходе к городу я понял, что меня дергают за штанину. Девочка зачарованно уставилась на большой плакат. На нем смутно знакомый персонаж из мультфильма летел в небесах на черном драконе. Подхватив девочку на руки (тяжелая, однако), я подошел к афише, вспоминая все, что сумел за неделю изучить из проклятого языколомного «франсе».

– Вуле ву фильмс?

Она активно закивала. Ну, для того я их сюда и вел, да?

– Илья, объясни, что тут все на английском.

Доводы рассудка девичье сердце, очарованное рисованным драконом, не слышало.

– Ну хорошо, пошли. Илья, браслеты снимите, но далеко их не убирай, чуть что, сразу надевай обратно. Себе первому, потом Даре.

Он кивнул, раскладывая артефакты по карманам.

Городок хоть и маленький, но все равно довольно длинный. Навигатору он был знаком, даже кинотеатр с афиши нашелся на карте, так что спустя минут двадцать искомое я обнаружил: обычное, ничуть не пафосное здание со стойками афиш у входа. Внутри три подростка в веселенькой форме продавали билеты, попкорн, газировку и шоколад. Достав из рюкзака переводчик, настучал просьбу, и девочка лет шестнадцати охотно согласилась отвести Дару в туалет, пока мы выясняли курс драгметаллов по отношению к банкнотам Банка Объединенной Каролины. Красивые бумажки, надо сказать, колоритные. Рядом на стенке висел обменный курс остальных штатов, и на нем разных долларов было штук десять. Как-то это мимо меня прошло при всех этих прыжках, уж казалось бы, так внимательно наблюдал, а у них тут, оказывается, вовсе уже не Америка, а какие-то совсем другие страны.

Причем все тихо, никаких активных боевых действий, никакого препятствия сепаратизму. Впрочем, может быть, этот слон просто не кидается в глаза. Живут тут ярко, улыбчиво, вон даже киношка, как в старые времена. И еда свободно, без карточек, и нищих не видно. Хотя, если подумать, и в Гнединске тоже все более-менее. Если люди живы, то они как-то да наладят свой быт, мало кому понравится жить в развалинах, кутаясь в лохмотья. Кто знает, улыбались бы эти милые ребята пришедшему просить милостыню? Хотя…

Зал был почти пустой, хотя на афишах и значилось вчерашнее число и крупное – «Премьера!».

Кроме нас человек пять, я выбрал места подальше от всех, чтобы Илья, как-то понимавший английский, мог объяснять происходящее на экране девочке. Впрочем, драконы летали, 3D-пламя летело в лицо с готовностью визжащим детям (визжала Дара, Илья солидно молчал и только вжимался в кресло), попкорн медленно таял. Я, пару раз проверив округу, расслабился и просто дремал. Вот если бы боевичок, а мультики пусть детей радуют.

На выходе девушки помахали Даре руками, прощаясь, та ответила что-то по-французски и тоже помахала. Идиллия.

– Доволен?

Илья кивнул.

– Ага. И Дарке нравится!

– Вижу. Предложения по дальнейшей программе есть?

– А у нас денег много с собой?

– Приглядел что-то полезное?

– Там магазин, новая игра на витрине!

Смутно я припомнил что-то, проходили по пути в кино.

– Это вроде для приставки, так?

– Там и приставку можно купить, наверное?

– У нас их так просто не продают, думаешь, тут не так? Но зайти посмотреть стоит, пожалуй?

– Конечно! Приставки для игр лучше компьютеров! Давайте возьмем, тут же игры новые, я таких и не видел, возьмем, а?

Глаза у обычно спокойного и невозмутимого мальчишки горели. Не выдержав, я сделал ехидное выражение лица и процедил:

– Любишь приставки? Ш-школота!

Илья тут же изобразил глубочайшее возмущение и возразил:

– Коллежота! Элитная!

– Ну, давай посмотрим, что тут есть.

Можно говорить о вреде игр долго, но то, что они дают пару часов отдыха от тех, кто в них играет, – научный факт. Дети мне достались замечательные, тем не менее такой шанс упускать не стоит… Стоявший за прилавком темнокожий продавец немного говорил по-французски, так что Илья, выяснив, что продажа свободная, тут же начал собирать немаленький заказ, Дара ему активно мешала, а я, уточнив, что монеты и тут принимают наравне с бумажками, доверил выбор приставки мальчишке, а сам приценился к плейстейшенам. Пойдут как подарки родне и в Гнединск отнесу пару новых игр. Пока я развлекался, вертя в руках игрушку, продавец куда-то ненадолго отлучился, принес Даре розовенькую коробочку с играми «Фор литл бьютифул герлз» и снова начал убеждать в чем-то Илью.

Я уже переходил к третьей модели, когда за спиной кто-то громко спросил:

– Мистер?

Резко обернувшись на хриплый голос, я обнаружил двух людей в форме – мужчину лет сорока, седого, с длинными ковбойскими усами, и брюнетистую полную женщину, как-то слишком пристально глядевших на меня.

«Где я».

Так.

– Илья, браслеты!

Отложив игрушку, я, старательно не глядя им в глаза, начал подбирать слова:

– Сори, ай нот спик инглиш. Кен ай – черт, как будет «взять»?! – тейк транслейтор?

Мужчина кивнул, а его напарница, мигнув, вдруг оказалась рядом с Дарой, привычно ловко подхватила ее на руки и «отмигнула» обратно к двери, за спину седоусого, что-то ласково заговорив.

– Замри!

Женщину по инерции наклонило назад и, все так же прижимая девочку, она уперлась затылком в стену.

Мужчина дернул из кобуры пистолет слишком быстро, я не успевал, но тут он вдруг со всего маху подпрыгнул, ударился головой о потолок, проломил подвесные панели и с грохотом рухнул вниз, выронив оружие. Тут же взлетел вверх опять, по пути задев один из стеллажей и опрокинув его.

Под грохот разлетающегося стекла и падающих боксов с играми я еще раз просканировал округу.

А народец-то сюда подтягивается. Тихо, по стеночкам, но несколько человек приближаются. Значит, эти люди здесь не чужие, их тут уважают и их работе стараются помочь. Барахтающийся под потолком человек что-то начал говорить, Илья тут же его выронил, подхватил у самого пола, подбросил. Негр-продавец лежал, закрыв руками голову, за прилавком. Учитывая, что тот был стеклянным, выглядело это глупо.

Дара с писком вырывалась из рук оцепенелой женщины, наконец вывернулась, упала на пол и тут же кинулась ко мне. Илья еще раз встряхнул мужчину и повернулся ко мне. Лицо бледное, губы сжаты, правая, «огненная», рука повернута ладонью к жертве. Нервничает парень, плохо. Я тоже нервничаю, первая встреча с местными гильдийцами как-то не задалась.

– Илья, спокойнее. Сейчас все узнаем.

Сказать было проще, чем сделать, основное препятствие – это дрожащая девчонка, никак не отцепляющаяся от меня и периодически пытающаяся залезть на руки. Пришлось успокаивать. Висящий в воздухе мужчина успокоился раньше. Наконец, я уговорил Дару, посадил на стул, нацепил на запястье браслет, сунул в руки рюкзак, чтобы держала и была как бы при деле, а сам достал переводчик.

– Илья, спускай его. Совсем на пол не ставь.

Неудобные кнопки у этой модели, надо будет что-то другое попробовать. Зато шестьдесят языков обещали. Зачем мне столько? На ноутбуке есть переводчик с произнесением и распознаванием фраз, только где тот ноут? Пришлось печатать.

«Почему вы напали?»

«Нам сообщили, что подозрительный мужчина с чужими детьми покупает им подарки».

Я поглядел в сторону подсобки, куда как-то незаметно уполз продавец. Бдительный, сволочь. Но по-умному бдительный.

«Это мои дети».

«Я понял».

Он кивнул Илье, потом улыбнулся Даре и помахал ей рукой. Надо же, видит сквозь невидимость, как и мальчишка.

«Вы из местной гильдии?»

«Мы члены штаба обороны».

«Вы тоже маг?»

«Да».

«У вас есть маги-целители?»

Седоусый первым делом посмотрел на Дару, потом на Илью, и только потом на меня.

«С детьми все в порядке?»

«Да. У вас есть маги-целители?»

«Нет. Никогда о таких не слышал».

Вот и я тоже.

«Я хотел бы иногда приходить в город, детям нравятся развлечения».

Он кивнул.

«Мы приветствуем всех мирных магов. Прошу прощения за этот инцидент».

«Пожалуйста, не пытайтесь доставать оружие или применять магию в присутствии детей».

«Ок, понимаю и согласен».

– Эй, ю! – дальше я не разобрал. Слова вроде английские, но ни одного знакомого. Или просто их тут так произносят? Показавшийся в окне человек увидел висящего в воздухе мага и тут же попытался взять меня на прицел.

– Замри.

Седоусый забарахтался в воздухе, пытаясь разглядеть, что происходит за спиной, пришлось объяснять.

«Парализация. Не опасно».

Он кивнул, потянулся к переводчику, но я не отдал. Так, что тут еще надо сделать?

Подобрав оружие, сунул в храна, приказав тому оставаться на месте. Через шесть часов он растает, все, что было в нем, упадет на землю. А пока пусть побудет в недосягаемости, слишком они тут быстрые все.

«Мы уходим. Попытку преследовать нас я считаю недружественным поступком. Вернусь без детей потом. Поговорить».

Слушать, что он скажет, я не стал. Времени до окончания часа еще минут двадцать, а снаружи все больше людей, уже человек пятнадцать, половина с оружием. И дорогу с обеих сторон закрыли машинами, полицейскими, которые приехали почему-то без всякого шума, словно и не Америка.

Кинув на прилавок все золото, что оставалось в карманах, на ремонт и как плата за одну приставку должно хватить, подхватил на руки нервничающую девочку, тут же вцепившуюся в меня, неодобрительно посмотрел на седоусого и, кивнув Илье, наколдовал на себя невидимость. Прямо по середине дороге, иногда перепрыгивая стоящие машины, мы побежали из города. Вскоре пришлось снизить скорость и уйти на тротуар, но за пять минут до конца часа мы добежали до каких-то больших складских сараев на окраинах.

«Где я».

Тихо. Магов вокруг нет, тут и людей-то мало. Городишко – тьфу, тысяч десять, поселок городского типа, но живут как-то лучше, чем в Гнединске. Или я чего-то не разглядел? Может, и так.

– Илья, все при нас? Ничего не забыли?

Прижимающий к животу коробку с приставкой парень нахмурился, вспоминая, потом пожал плечами.

– Ну хорошо. Врата – колодец. Шагай.

Посмотрев, как он отмер и огляделся, шагнул сам. Только тут Дара наконец отцепилась от меня, слезла на землю и, быстро вытащив из своего рюкзачка световой шарик, убежала. Как оказалось – в туалет.

– Что, Илья, хорошо развлеклись?

– Угу.

Энтузиазма в его голосе не слышалось, но и неудовольствия тоже. Устали, похоже, уже второй час ночи и столько переживаний за день.

Когда добрели до дома, Дара уже крутилась у печки. Ей было настрого заказано еще в первый день подходить к огню, плита была девочке по подбородок, еще опрокинет чего на себя, но стоявшая кастрюля с компотом манила после всех съеденных сладостей не только ее. Допивали они уже засыпая, пока проверял, что в доме и кругом, запирал дверь и садился за стол вспоминать сегодняшний поход, они уже лежали каждый на своей кровати и спали. Точнее Илья на своей, а Дара на моей, нагло и уверенно оккупированной. Ничего, пару часов ночью в кресле, и пару часов днем на кровати, когда они гулять будут, больше мне незачем.

Итак, сходил в тихий городок развлечься. Люди нормальные, насколько можно по нынешним временам, надо будет засветиться там за покупками, показать себя мирным обывателем, обремененным детьми, но с ребятами из местной самообороны не общаться, пусть привыкнут. Плохо, что седоусый видит невидимое, да и какие у них с напарницей силы, не ясно, но с другой стороны, что мне с того, все равно их разговоров я бы не понял, так что и подслушивать нет смысла. И да, я слишком уж засиделся, Студент придет, надо будет его на пару часов с девочкой оставить, пусть помучается, под присмотром Ильи, потом нажалуется в деревне. Когда там совсем привыкнут к мысли, что на хуторе у Михалыча мелкая магичка живет, можно будет их с Ильей на пару дней оставлять у тетки, а самому искать дальше. Правду тот американец сказал, что нет у них целителей, или укрывает? Лекари могут быть не менее ценны, чем артефакторы, такие способности чужим светить не станут. Значит – легализация Дары, смотаться в Гнединск, отметиться среди знакомых, слухи узнать, что творится, выведать. И придумать, как допрыгнуть до Австралии, надо и там врата иметь, на всякий случай. А пока…

Открыв переводчик и убедившись, что дети спят, я начал вполголоса повторять:

– Хелло, айм ферст тайм ин ер сити. Ду ю майнд иф ай пей голд? Пей силвер? Ду ю нид хелп маджишн?

37

Подходя к зданию городской администрации, половину которой сейчас занимал Белый Круг гнединских магов (черный перебили еще в январе), я все обдумывал произошедшее два дня назад.

Конечно, я сам не слишком разумно поступил, таская за собой трех магических тварей, пусть и невидимых, в город, о котором ничего толком не знаю, но, как и предполагал, тамошние маги оказались людьми разумными. Стереотипы вещь хорошая, сначала детей спасать кинулись, уже потом стали бы спрашивать, почему это у меня младшая «дочка» ни словом с «папой» объясниться не может. Повезло, видимо, или пара была сработанная, и у седого «ковбоя» был какой-то секрет в запасе, или они просто не сочли меня достаточно опасным. Может, подумали, что это храны – моя основная сила, пусть они на самом деле довольно слабые, выглядят-то вполне опасно. Но все-таки сработало. И дети, уставшие за долгий день, не доставили лишних хлопот, и тамошние маги, видя, что мужик спокойный и дети веселые, не стали меня сразу валить. Могли, пожалуй, эта «телепортистка» даже дубинкой бы управилась – мерцнула бы мне за спину, и хрен бы я смог чего. Рисковал, но все пошло правильно. Зато теперь знаю, что в Квотерхорсе люди спокойные, относительно мирные, свою гильдию уважают и о детях заботятся, даже не зная, что те – маги. Хотя все равно рисковал, надо бы осторожней быть.

Наутро Илья с Дарой прилипли к телевизору, подключив приставку на два пульта, и во что-то такое уже дрались. Я, убедившись, что дети заняты делом, перешел в пустыню, где долгих семь часов неторопливо копал, набирая материал для экспериментов с артефактами. Когда вернулся, за приставкой сидел уже один Илья, а девочка устроилась рядом с ним. Дара нашла монетки, выпавшие из моего кошелька, и наделала из них украшений. Не магических, простые колечки, сережки, какие-то висюльки. Красиво, кстати, хотя и примитивненько, но для семилетней девчонки вполне. Позже, когда мне нужно было прибить доску в сарае, попросил через Илью – сделала из куска проволоки отличные гвозди. Правда четырехгранные, словно кованые, но когда я взял их в руки, то возникло ощущение, что эти гвозди переживут и меня, и Дару. Может, и нашу Вселенную переживут. Ну, сам же просил «попрочнее».

Сегодня с утра решил навестить Гнединскую гильдию, благо председатель отправлял на рынок три машины и просил их сопроводить для пущей безопасности. Заодно спрошу, может, помочь чем надо? Последнее время на душе было как-то неспокойно, постоянно искал подвох, казалось, что я что-то забыл, что-то не сделал. Мерзкое ощущение, особенно когда знаешь, что все вроде бы в порядке.

– Михалыч!

Славик, молодой, лет двадцати парень, второй по силе маг города, выскочил из машины и подбежал ко мне.

– В Березовске эпидемия!

– Ну эпидемия, и что?

– Черная оспа, Михалыч! Беженцы к нам идут, Эдик всех на вокзале собирает!

Я замер, не зная, что ответить. До сих пор нашу область эпидемии обходили, да и локальными они были, по большей части, и вдруг такое – оспа! Откуда она взялась? Хотя чего я, понятно откуда.

– Почему на вокзале?

– Тамошние гильдийцы сразу закрыли остановки всем составам, с путей всех убирали, то есть совсем убирали, но одна электричка почему-то от них ушла.

Он тараторил, перескакивая с одного на другое. Березовская администрация отправила в область предупреждение вчера, и вчера же начали пропускать по железной дороге составы без остановок, мимо, перекрыв дороги. Не то чтобы они так заботились о других, просто молчания по такому случаю им бы не простили, вот и старались, как могли.

– На фиг я там?

– Эдик приказал всех собрать. Мало ли, толпа же, беженцы.

– Почему у нас? Что они, мимо не проедут?

– А куда? Дальше только Воронеж, а в него чумной состав никто не пустит. Сожгут.

Да, туплю чего-то. Наверное, от этого предчувствия с самого утра мысли шли комками, без должной стройности.

– Давай, поехали.

До вокзала добрались за пять минут, в дверях встречал Эдик. Это не имя, это прозвище. Как только появился маг Артем Амперян, так сразу и стал «Эдиком». Одно время я проверял идею, что получение способностей как-то завязано на личности, типа я тощий и потому волшебник, а Эдик-Артем фамилией совпадает, но хотя и можно было найти некоторое сходство, выглядела идея притянутой за уши.

– Михалыч, привет!

Он быстро пожал мне руку. Пару раз мне просто повезло им помочь, то с бандой залетной, то совет дам вовремя, то продам чего нужное, плюс я сам старался поддерживать образ мудрого и мрачного деревенского колдуна, так что стал у Эдика чем-то вроде советника. В постепенно растущей гильдии сейчас было два десятка человек, плюс по району еще полсотни, да и те, кто никакой общественной работой заниматься не хотел, авторитет Амперяна признавали, так что у этого крепкого полноватого мужчины была реальная власть и реальная сила, но к ним, как обычно, прилагалась и масса работы, для бывшего владельца магазина сантехники иногда непосильной, так что моим визитам он обычно был рад. Не помогу, так хоть выслушаю, мне, почти чужаку, он мог жаловаться на жизнь свободно.

– Пустой состав! Совсем пустой!

– Ошиблись березовцы?

– Вон, сейчас узнаем.

По перрону тащили мужика в форме машиниста, он пытался отбиваться и что-то орать, но справиться с двумя крепкими злыми мужиками из бывшей ментовки не мог, так что вскоре его поставили перед Эдиком, наградив еще одним пинком напоследок.

– Где люди?

Машинист хмыкнул, но ничего не ответил.

– Где ты высадил людей?

Машинист сплюнул розовым ему под ноги.

– Что, скоты, не вышло? Вы думали, я повезу людей в вашу душегубку, да?!

Он орал, накручивая себя, о том, что мы, маги, должны быть развешаны по всем деревьям и фонарям, что люди имеют право жить, что они убежали из зараженного города и не заслуживают смерти от наших лап. Когда он начал перечислять то, что сделают с нами, когда наконец вернется нормальная власть, Эдик пожал плечами и отдал команду:

– Славик, кончай это.

Парень поднял руку, и отважного борца с несправедливостью проткнуло метровой сосулькой. Наверное, ему перебило позвоночник, потому что, упав, он почти не дергался, быстро затихнув.

– Что делать будем?

– Вот урод, да? – Амперян недовольно оглядел перрон. – Что теперь делать можно? На дороге всех не поймать, обойдут заставы. Скоро в городе будут.

Да уж. Если поезд можно было отвести от города, то несколько сотен спасающихся людей, среди которых наверняка есть зараженные, мы собрать не сможем. Значит, скоро появятся первые больные и у нас.

– Что там точно была за болезнь?

– Говорили про оспу, это точно. И про тиф в лагере беженцев.

– Вроде бы четыре дня инкубационный период оспы. За это время уже могла масса народа даже по железке приехать?

– Могла. Медики все в курсе.

– Хорошо. В области что сказали?

– Сказали принимать меры по пресечению распространения болезни. – И Славик скорчил рожицу, показывая, как ему эти указания важны.

– В Березовске не так много людей, большая часть по домам сидит, кто сюда кинулся?

– Беженцы. На базе военной части там лагерь устроили, как услышали про эпидемию, так половина подорвалась сразу.

Ну да, эти ученые уже, сидеть на месте, когда вокруг опасность, не станут. Да и в бараках не очень при эпидемии посидишь, там самый очаг будет, в скученности да при хреновом питании.

– Тащ Амперян!

Мы обернулись. По перрону к нам бежал, бухая сапогами, боец.

– Тащ Амперян, там это… сидит. Подозрительный! Зуб даю – маг!

Мы переглянулись. Маг в поезде? Маг из зараженного города?

– Ну, пойдем посмотрим.

– Эдик, мы со Славой зайдем, ты на перроне стой. Если что…

Он кивнул. Практически все его заклинания били по площади. Сильный маг, сильнейший в городе, но точечные удары не его конек. Может, именно поэтому он явно благоволил мне, зная точность моих «оцеп», позволявших делать дело не так грязно, как его «огненные стены» и «небесные удары».

Единственного оставшегося в составе пассажира мы нашли быстро. Высокий худощавый мужчина с длинными волосами и грязной бородкой сидел в одном из вагонов, спокойно смотря куда-то вдаль и не обращая внимания на направленные на него автоматы. Маг. С видимой только мне огненно-красной аурой душегуба, убившего не меньше трех десятков магов.

Вдруг он поднял голову, посмотрел на меня и опять уставился мимо, никак не показав, что я ему интересен.

– Он маг.

Эдик и Слава одновременно повернулись ко мне.

Вот же! Я чувствовал, что если войдут в вагон они, то мы умрем. Это было сродни тому, что бывало при применении «опознания», я просто знал. И оставлять этого человека одного тоже было неправильно. Обратная сторона уважения и статуса – надо лезть в пасть всяким зубастым тварям.

– Я войду. Дальше дверей тамбура не суйся, не дай бог сагрится.

– Может, ну его? Долбану сейчас к чертям, прям через стекло!

– Нет! Нельзя. – Меня чуть-чуть потряхивало, пришлось прикрыть рот ладонью и прошептать активатор «восстановления». Полегчало.

– Пошел.

Маг не обратил на меня внимания, пока я не встал рядом.

– Здравствуйте.

Он опять так же механически поднял голову, все так же любопытно-безучастно оглядел, кивнул.

– Вы маг, да?

– Да, в некотором роде. – Он кивнул несколько раз, смешным движением двигая подбородок вверх-вниз. – Я Христос.

Славик, вставший у двери, нервно кхекнул.

– И есть доказательства?

Мужчина опять закивал. Смотрел куда-то в меня, чуть суетливо двигая руками.

– Я Исус, я пришел второй раз, чтобы проверить мир и взять достойных с собой, на небо.

– И как же вас занесло в наш город? Ничего, если я с вами посижу? – Бежать-то уже поздно, кажется, вдруг кинется на убегающего? К тому же все в душе вопило, что сейчас «оцепу» нельзя использовать. Просто нельзя. Странное чувство.

– Да-да, присаживайтесь, приятно будет поговорить. Знаете, тут так много народа было, но вот все разошлись, я сижу, удобно. Чуть жарковато, вы не находите?

Поток пустых слов надо было прерывать. Славик тихо отступил назад, где его нельзя было видеть, и замахал зашедшим с другого конца вагона ментам.

– Да, пожалуй. – Я сел на скамейку напротив. – Сейчас совсем плохо вентиляция в вагонах работает. Вы, значит, вместе с беженцами от эпидемии решили спасаться?

– Нет, что вы, зачем мне спасаться? Это я болезнь наслал.

Врет? Или просто бредит? Или, не дай бог, правду говорит?!

– Зачем?

– Меня попросили. – Он вдруг оживился. – Видите ли, высшие существа, которые управляют миром, попросили меня нести болезни и страдания. Наверное, чтобы люди лучше поняли, как им было плохо, пока я не пришел. В тот раз меня распяли, а в этот раз я бессмертный. Думаю, это хорошо. Но очень утомительно, очень.

– Высшие существа, говорите?

Я старался выглядеть спокойным и благожелательным. Он маг, и он опасен. Если что, я просто прыгну отсюда, как-то проявлять агрессию к безумцу не стану. Страшно. У него тормозов нет и не может быть, а маг без ограничений… Что ему надо для насылания болезни? Как это предотвратить?

– Да, те самые, что руководят эволюцией. Вы же понимаете, что не могут эволюционировать простые, не обладающие силой существа. Для этого есть мы, маги, и они, те, кто дает магию. Мы приходим и меняем, если нужно. Вот сейчас мы пришли…

Он говорил монотонно, высказывая логичный бред о том, что некие высшие существа выбрали его мессией, он не рад, но что делать, и теперь должен пройти все земли, объявляя радостную весть.

Вдруг я уловил что-то и переспросил:

– Вы говорите – бессмертны?

– Да, конечно. Я бессмертен, как и положено Христу. Это раньше я мог умереть на кресте, а сейчас столько работы. Это уже пятый город, надо до вечера успеть его заразить. В предыдущем задержался, надо торопиться.

И он снова начал нести какой-то бред про высших существ, которые служат мировому сознанию и послали его на землю для нового искупления человечества. Бред выглядел логичным, что-то подобное я не раз читал в популярной эзотерике, так что, может, он и не был совсем свихнувшимся. Впрочем, я решил, что есть небольшой шанс.

– Знаете, не могу поверить, что вы и в самом деле бессмертны.

Он опять закивал:

– Да, многие не верят. Пытаются убить, мне, когда оживу, приходится их убивать. Ведь те, кто меня убивает, они делают преступление, этого делать нельзя. Я Исус, я должен жить, чтобы все могли попасть на небо.

– А болезни – это чтобы все туда попали?

– Да! – Он опять закивал, улыбаясь. – Именно. Чем больше умрет, тем быстрее на небо.

– Логично, да. Простите, так насчет бессмертия…

Он вопросительно поднял брови. Сейчас этот маг выглядел как преподаватель какого-нибудь гуманитарного института низкого пошиба, потрепанный жизнью интеллигент с манерами.

– Вы не могли бы продемонстрировать? Нет-нет, я не настаиваю, просто очень интересно, как это бывает?

Безумец вздохнул.

– Ну, могу. Только если вы меня убьете, тогда и вас придется. Я же вижу, вы хороший человек.

– Это, я думаю, со стороны виднее.

Он замотал головой, соглашаясь, а я уже тянул пистолет из кармана.

– Вот. Он заряжен, осторожнее.

Безумец взял пистолет, пожал плечами:

– Думаете, стоит?

– Мне было бы очень приятно увидеть. Понимаете, это не каждый день случается – пришествие. Хочется убедиться, а самому в вас стрелять неловко как-то. Будьте добры?

Пожав плечами, он опять мотнул головой, неловко ткнул дулом куда-то чуть выше скулы и выстрелил.

Тело на пол упало совершенно небожественным образом.

Славик поднял большой палец, а я облегченно вздохнул. Бывает же такое! Безумные времена, полоумные люди, сумасшедшие встречи!

Уже вставая, я услышал стон: лежавший на полу маг пошевелился, поднял голову.

– Вы не поможете подняться?

В полной тишине я протянул ему руку.

– Спасибо.

Перевалившись на сиденье он несколько секунд сидел, глядя в никуда, потом спохватился и начал приводить себя в порядок.

– С одеждой беда. Представляете, каждый раз вот так, в крови.

– Нелегко, наверное.

Было трудно оторвать взгляд от потека крови на его лице; со стороны затылка, наверное, крови было еще больше, но не лезть же смотреть? Там, где недавно я видел отверстие, теперь был кружок гладкой кожи, окруженный пятнами от въевшегося пороха. Как это вообще может быть? Что возвращает его к начальной форме? Или он не маг, а наоборот, подвергся какому-то заклинанию? Росомаха, типа бессмертный?

– Вы только не закапывайте меня, хорошо?

Вздрогнув, я вернулся к реальному миру.

– Что, простите?

– Не закапывайте. Меня уже пытались, много раз. Это неприятно – земля или бетон во рту, дышать нельзя и давит. И к тому же какой смысл закапывать Христа, я же все равно на третий день выйду из гроба? Я всегда выхожу, мне так положено. И надо искать закопавших, это столько мороки, а у меня же дела. Высшие терпеливы, но мне надо идти дальше с миссией.

Значит, этот вариант не пройдет. Что же тогда с тобой делать?

– Не проголодались?

Он с легким интересом посмотрел на меня, выбирая что-то из окровавленных волос.

– Немного. Мне есть вообще-то не очень нужно, но иногда хочется, я тогда ем.

– Сейчас принесут.

Боец, с круглыми глазами смотревший на происходящее, понятливо кивнул и исчез, с топотом убежав по составу.

– Ага. Спасибо. Вы добрый. Вы не врач, случаем?

Что сказать психу?

– Нет, не врач. Просто долго с ними имел дело, наверное, это накладывается?

– Наверное. – Он печально покивал. – С вами спокойно, обычно все чего-то требуют, пытаются убить. Глупые. – И тут же без паузы продолжил: – Так я поеду? Мне надо продолжать путь, иначе люди не узнают, что я пришел.

Угу, отпущу я тебя, как же. Не дай бог вернешься!

– Есть мысль получше. Эй, боец!

Стоявший недалеко на перроне молодой мужик с автоматом опасливо приблизился к окну.

– Давай организуй машину, вот человека в Еланьевский скит надо отвезти. – Он кивнул и быстро убежал. – Вам в скиту будет хорошо. Опять же если вы Христос, то вам к монахам надо, да? Вот они все устроят – расскажут, кому следует, вам поклоняться будут ну и что там положено. Простите, я не помню, как в писаниях об этом сказано, не готовился ко второму пришествию, но они наверняка знают, да?

Он нахмурился, но кивнул и опять уставился перед собой, чуть покачиваясь взад-вперед, уже забыв про меня.

Спустя десять минут мы загрузили его в машину. Безумец был тихим, равнодушно принял все ухаживания, выпил чаю с бутербродом и уехал, под присмотром одного из гнединских магов и нескольких бойцов. До скита отсюда минут тридцать езды, авось не будет по дороге буянить.

– Эдик, пусть его там запрут покрепче! Но ни в коем случае не убивать!

– Понял я, понял. Сейчас позвоню.

Меня потряхивало, постепенно отпуская. Это ощущение, когда рядом прошло что-то немыслимо опасное… На хрен такие забавы! К тому же мне чертовски не нравилось, что я без всякой команды вдруг начал «чуять». Это он на меня так подействовал или что-то еще?

– Ты это, пусть монахи выспросят, чего он может, хоть класс узнаем. Если только болезни насылать, то пусть там и живет.

– А если не только?

Тогда я свалю отсюда быстрее, чем от ядерного взрыва!

– Подумаем. Пусть сначала узнают. И психиатра к ним пошли, на всякий. Может, его хоть таблетки возьмут?

Один из милицейских сунул мне пластиковую крышку от термоса, и я быстро выпил обжигающий сладкий чай, после чего наконец вернулся в реальный мир. Эдик и Славик обсуждали проблемы, появившиеся с появлением зараженного поезда. Поганая ситуация, не ясно, какая угроза, что будет дальше, как с этим бороться? Ничего не ясно! Кроме того, что зря я сюда, в вагон, залез, а ну как вирус подхвачу и в деревню принесу? Или он так не передается? Может, посоветовать Амперяну сжечь электричку? С другой стороны, с подвижным составом и так хреново, может, хватит дезинфекции?

– Михалыч? Это тебя! Из московского штаба мракоборцев! – Эдик, отвечавший на звонок по спутниковому телефону, протягивал трубку.

Окружающие с любопытством уставились на меня, Славик даже губу закусил.

– Слушаю.

– Привет, Михалыч.

Знакомый голос.

– Привет, полковник.

– Такое дело – серьезная проблема для всех. Я собираю народ, давай и ты подъедешь?

– Сергеев, ты задрал. Здесь своих проблем полно.

– Это не проблемы, поверь.

– Не верю. Состав из зараженного города остановился, не доезжая до нас, скоро…

– Еще раз – это не проблемы! Михалыч, ты можешь до Москвы добраться?

– Полковник, у вас вакцина от оспы есть?

В трубке выругались, и после недолгого молчания Сергеев ответил:

– Значит, так – вакцину найду. Вам много надо?

– Здесь пятьдесят тысяч человек, если с районом брать.

– Мля… Ладно, сейчас есть три тысячи, кажется, это я тебе дам.

Он умолк. Так, понятно.

– Дашь, но?

– Но только тебе в руки после того, как ты приедешь. Поучаствуешь в совете – поставлю ваш Гнединск в первые строчки списка. Сейчас семь очагов эпидемий только до Урала, оспа и чума. Что в Сибири творится, даже я не знаю.

Интересно, как давно наш безумец начал свой поход?

– Не случайно, значит?

– Ты меня чем, жопой слушал? Я тебя что, чаю попить зову?! Михалыч, бля, два дня назад у нас не стало Британских островов!

– Как не стало?

– А вот так, бля! Туманная стена в километре от береговой линии, ничто из-за нее не возвращается!

– Магическими методами…

– Ни хера! Пустое место.

Я секунду подумал.

– Что у нас похожего?

– Дотумкал, наконец! У нас посреди столицы такой же туманный колпак, из которого… черт, приезжай, короче.

– Хорошо. Пришли к моему дому через полчаса машину.

– В Белое, или?

– В Москве.

– Будет. Давай, поспеши!

Сложив трубку, отдал ее Эдику, тот сразу уставился на меня с нетерпением:

– Ну, что? Дадут?

– Где могут быть списки по проведенным прививкам? До восьмидесятого, помню, прививали поголовно, значит, надо составлять списки тех, кто после родился.

– А разве прививка поможет уже заболевшим?

– Слав, у вас в школе что, про эпидемии ничего не рассказывали?

– Только про СПИД.

– Куда катится образование!

Остановив ехидничающего Эдика, я ответил:

– Поможет в первые три дня. Если в самом деле оспа, то лекарства от нее вроде бы нет, надо поднимать всех врачей. Эпидемиологи в городе есть? Инфекционисты какие-нибудь?

Глава гильдии только пожал плечами.

– Кто ж знает? Поищем.

– Военных наших спроси. И артиллеристов, и саперов, у них список мероприятий по защите от биологического оружия по умолчанию должен быть, хотя бы на бумаге. Вот пусть они тебе эти бумаги и зачитают.

– Михалыч, так сколько дадут?

Я посмотрел на часы. Десять сорок одна.

– Машину в Белое пошли, я к ночи там буду. Дадут две с половиной тысячи. Этого хватит привить медиков, бойцов и работников коммуналки. Стариков раньше прививали, а детей пусть по домам пока держат. И найди врачей, которые знают, как прививаться надо, может, там свои тонкости есть.

– Эпидемию маг наслал, вдруг не подействует? – Славик неуверенно топтался, иногда бессистемно двигая руками, на нервной почве, вероятно.

– Так что же прикажешь, сидеть ждать?

– В других районах лекарство попросить, а?

Мы с Эдиком посмотрели на парня так, что он сразу увял, но все равно попытался объяснить:

– Ну, наверняка же есть где-то?

– Слава, у них, к примеру, пять тысяч доз вакцины на область и потенциальная угроза заражения. Ты станешь отдавать лекарство кому-то? Вот и они не станут. Кстати, Эдик.

– Да, надо купцов озаботить.

– И на контрольных пунктах всех предупреждать о том, что едущих с нашей стороны могут расстреливать, не подпуская к постам.

– Славик, метнись к связи. Понял, что говорить?

Парень тут же сорвался с места, найдя наконец повод для выхода энергии.

– Значит, вечером две с половиной, так?

– Ночью. Наверное.

– Может, пройдешь потом с бойцами, как ты умеешь – посмотришь, цели дашь? Хоть кого-то выловим?

– Восемь вагонов, в каждом сотня, а то и больше, спасающихся человек. Битком набитый вагон, один кашлянул – десять заразилось. Час назад их высадили. Сам думай, где они ночью будут.

Эдик поморщился, ругнулся досадливо.

– Вояк…

– Уже.

– Кто из бывшей администрации…

– Поднял, уже занимаются.

– Больница?

– Все на посту, под угрозой расстрела.

– Районная СЭС?

– Сгорела в феврале, ну ты помнишь, банда с огневиками…

– Помню. Оповещение?

– Думаешь, стоит народ пугать?

– Стоит. Все равно слухи поползут, пусть напугаются, попрячутся, сократят количество контактов. Набери людей, пусти по дворам.

– Михалыч, где я их наберу?! У меня тринадцать магов и двадцать ментов свободных всего, армейцы когда еще чухнутся!

– Эдик, ты тупой? Список общественных организаций возьми, рыболовы-охотники, ветераны, да хоть любители пива – пошли пацанов к каждому главному, пусть они уже своих предупреждают, через два часа весь город в курсе будет. Текст придумать сможешь, надеюсь?

– Понял, туплю…

Он повернулся ко все еще стоящему на путях составу, посмотрел на труп машиниста, поморщился.

– Вот гнида. Вывезли бы к тем же артиллеристам, в казармы или хоть на полигон. Палатки и оцепление они бы обеспечили. Нет, нашелся правдоискатель!

– Не накручивайся. Давай за работу. Мага не забудь!

– Куда ж его забыть, скотину бессмертную. Значит, в Белое, вечером.

– Да. Врата – дом.

Он опять негромко матюкнулся, раньше я не баловал окружающих видом перехода, но скрывать уже нет смысла. Или придется сдать пару точек, или я вообще отсюда свалю с детьми.

– Близко не подходи, может затянуть.

– Я тут постою.

– Давай.

– Машину пришлю, будем ждать!

– Успокойся, сказано!

Шаг. Неподвижность.

«Где я».

Дома, где ж еще.

38

Эффекты?

Ничего лишнего. Вот и хорошо, не хватало еще в столицу заразу занести. И народ жалко, и вакцины тогда хрен получишь, сами съедят. Хотя все равно масочка марлевая у меня была, нацеплю перед выходом. Или уже не надо? Подошел к креслу перед компом, смахнул пыльное покрывало на пол и сел.

Сколько ж я тут не был? Месяцев шесть уже, так? Или больше? Окна грязные, закопченные какие-то, повсюду пыль толстым слоем, пахнет нежилым домом. На столе прямо на клавиатуре лежит листок бумаги, придавленный пластиковой коробочкой.

«Где я».

С третьего раза понял, что он лежит тут уже очень давно, и с тех пор никто сюда не заходил. И клал его сюда сам Сергеев, неугомонный. Чего он ко мне так прилип, есть игруны и сильнее, и сговорчивей? Сходив на кухню (на стене давно высохшие потеки, затопили соседи еще зимой), взял швабру и, старательно прикрывая глаза рукой, столкнул коробочку, после чего, не дотрагиваясь, прочитал послание.

«Михалыч, если надумаешь вернуться – нажми кнопку, это маяк. Если есть телефон – позвони по этому номеру. С ситуацией разобрались, к тебе никаких претензий. Сергеев».

Вот спасибо, когда-то-подполковник, ты бы разбирался до того, как мне пулю в ногу всадили, сейчас-то чего уж?

Жать? Или нет? На фиг, все равно сейчас машина подъедет.

Электричества не было, слышал, что жилые дома в больших городах иногда отключают для экономии, но про свой дом не подумал. Вода в ванной текла тонкой струйкой, пусть только холодная, но текла, и туалет вполне работал, что неудивительно – даже не самая большая семья – это два-три ведра отходов в неделю, так что канализацию охраняли тщательнее, чем электричество и отопление.

Снова сев в кресло, оглядел комнату. Всего девять месяцев назад я думал, только как заработать лишнюю сотню, как дешевле купить лекарство, как поменьше напрягаться. Ни магии, ни тварей, ни безумных магов, ни прыжков с непредсказуемым результатом. Спокойная жизнь более-менее довольного собой и окружающим человека. Всех забот – как половчее проложить маршрут и не нарваться на клиента-кидалу. Всех огорчений – развалившиеся башмаки, больной вопрос любого курьера. Зато теперь с людьми, на воздухе.

Впрочем, впасть в окончательно меланхолическое настроение и предаться сожалениям о былом не удавалось, слишком много в настоящем дел, чтобы думать еще и о прошлом. Открыв дверь, я быстро сбежал по лестнице вниз. Две двери были открыты, в одной квартире явно был пожар, но в целом все вроде мирно. Просто жилой дом, даже следы уборки виднелись.

Снаружи у подъезда два остова сгоревших машин, но опять же ничего больше. Только трубы от буржуек, выходящие наружу из окон, да склады дров на балконах – вот и всех примет времени.

«Уазик», подъехавший к воротам, я наблюдал без интереса. Военный, явно не старый. На боку «костер из топоров», эмблема мракоборцев. Вышедший молодой мужик в гражданке, но с автоматом, огляделся, потом нерешительно окликнул:

– Михалыч? Вы здесь?

Появиться.

– Здесь.

Он не дернулся, только кивнул и приглашающе открыл заднюю дверь.

Шофер покосился, но промолчал, даже не поздоровавшись.

За окном справа мелькнул старый дом, к которому я подходил почти каждое утро в течение пятнадцати лет. Окна двух нижних этажей обрамлены черной каймой недавнего пожара, пол-улицы завалено обрывками бумаги. Наверное, и в подвале воды по колено? Пропала библиотека, совсем пропала. Кто сжег, зачем? Живы ли наши старушки?

Последний раз, когда я видел город, он готовился.

Сейчас он упорно тащился в будущее, не обращая внимания на беды.

По тротуарам ходят люди, машин поменьше, но все равно катятся. Людей в форме больше, но вряд ли все они военные. Навстречу попадались патрули, на перекрестках дежурили вооруженные люди с повязками. Город слишком велик, чтобы жители его оставили, их слишком много, их некуда девать. Треть, я слышал, разбрелась по области, но не все способны жить в деревне и провинциальных городках, а кто-то просто не может так жить. Вот и остаются здесь, где много людей, где можно как-то крутиться. Ой не завидую я тем, кто сейчас городом управляет! Это сколько же одной жратвы надо во все эти рты? И как-то убеждать, как-то руководить, как-то развлекать и ублажать бездумную массу с редкими вкраплениями самостоятельно мыслящих людей. Жуть.

Но с виду да, обычный город, просто очень большой. Интересно, что в Москве производят-то? Чем за еду расплачиваются? Только кулаком да добрым словом?

У длинного серого здания машина затормозила, меня передали ожидавшему молодому военному, почти без задержек доведшему по знакомым коридорам до кабинета Сергеева.

– Михалыч! Спасибо, что пришел.

– Сначала давай решим вопрос с лекарством.

– Вот. Двести ампул и тысяча таблеток, цени. – Полковник выложил передо мной три небольшие картонные коробки.

– Речь была о трех тысячах?

– Ампулы по десять доз. Таблетки, как сказали, для тех, кто раньше восьмидесятого прививался, обновляют эффект, вроде как.

Вытащив из кармана невидимую сумку, я загрузил в нее подарок. Как минимум в Белом и вокруг народ от заразы прикрою. Я опять в Москве и опять ношу лекарства! Смешно.

– Спасибо. Я тебе что-то должен?

– Участие в совете.

– Это да, это поучаствую.

Хорошо живет полковник, лекарство у него не подотчетное, что ли? Богато живет.

Хотя экономика и учет сейчас понятия странные, это для человека с улицы хрен достанешь, а для своих даже вот так, бесплатно можно. Или он собирается получить гораздо больше, чем деньги. Или для него эти коробки уже никакой ценности не имеют.

– Когда совет?

– Часа через три прилетит последний. Твои порталы случаем…

– И не мечтай.

– Так и думал. – Он улыбнулся. – Ну, тогда посиди пока в переговорной. Дмитриев, будешь рядом с Михалычем, если что понадобится – поможешь.

Интересно. «Прилетит?» Авиация, да? Похоже, что дело впрямь швах, если колдунов начали собирать такими методами. Или не только колдуны? Или… Хотя важно другое – как меня сейчас посадят? В одиночестве? Тогда гостеприимный хозяин заботится о том, чтобы я не успел ни о чем узнать, кроме как от него.

«Где я».

Конвоир с любопытством посмотрел на меня, а я сдерживал улыбку.

Тот зал, в котором мы когда-то так весело говорили за жизнь, был точно под нами. Случайность? А может, просто это крыло для чужих отведено? Но в любом случае знакомых магов в здании было четверо, и все по силе куда как превосходят меня. И рядом с каждым такой вот боец. Не только я в такой переговорной, остальные кто по комнатам, кто в кабинете сидит. Мудрит что-то полковник, что-то скрывает. Хочет чего-то от нас.

Хреново. Магия не самая важная штука в жизни, хорошие организаторские способности покруче заклинаний будут, и если Сергеев, человек совсем не глупый и имеющий вес, собирает именно свободных магов, то насколько же тогда дела хреновы? Во что он хочет нас затащить?

– Я тут прикорну, пожалуй. Если что – буди.

Сев на крайний в ряду у стены стул, я привычно, как много раз в ожидании заказа, свернулся, сунув руки под мышки, прислонился к стенке и попытался достоверно изобразить сон, в котором, собственно, не нуждался. Надо бы подумать.

– Михалыч?

Ёп!

Дернувшись, проснулся и огляделся. Половина стульев вокруг длинного стола была уже занята. Хорошо притворяюсь, и ведь незаметно как сморило!

– Начинаем.

Пришлось, не обращая внимания на взгляды окружающих, подойти к столу, взять колы (не очень ее люблю, но это наверняка из старых запасов, к тому же единственная закупоренная бутылка) и глотнуть прохладной сладкой жижи, пытаясь прийти в себя.

– Все в сборе, можно начинать.

Сергеев встал во главе стола, остальные расселись вроде бы вперемешку, но сохраняя понятный не всем порядок. Секунду подумав, я кивнул двум знакомым, перегнулся, пожав руку еще одному, но сел так, чтобы оказаться крайним с правой стороны, не рядом со всеми. Вроде как бы в самом конце стола, непрестижное место, наособицу, за два стула от всех. Ничего, я не гордый.

– Итак, для начала представлюсь. Полковник Сергеев, руководитель первого отдела московской чрезвычайной службы.

– Главный московский и всея Руси мракоборец. – Крепкий мужчина в строгом костюме и золотых очках вежливо улыбнулся.

– Можно и так сказать. Маг. Если нетрудно – представьтесь.

– Смысл?

– Тут не все друг друга знают. Я могу представлять говорящих, но так будет проще.

– Согласен. Веденеев, Олег Дмитриевич. Рязанская мэрия. Маг.

Сидевшая рядом с ним полная молодая женщина улыбнулась:

– Златоглаз, какой ты бываешь скромный! Ангелина Переворот, Ставрополь. Маг.

– Лина? Много о вас слышал! – Сидевший напротив пожилой мужик с бородкой покивал, сам представился: – Степанов, Андрей Ильич. Феодосия. Маг.

– Гендальф, а я о вас слышала, и много! Сергеев, вы тут никак всех известных игрунов собрали?

Кто бы другой назвал собравшихся «игрунами», и нашлись бы обиженные сравнением, но этой женщине все было простительно. Пока сидевшие продолжали представляться, я думал, для чего может понадобиться срывать Инверс в Москву? И что можно было ей сказать, что предложить, чтобы та, за кого назначена награда золотом по весу, вдруг покинула свой город? Наверное, побольше, чем три тысячи доз лекарства.

– Михалыч?

– Что? Ах, да. Михалыч. Просто Михалыч. Из-под Воронежа я.

– Возможно, кто-то о Михалыче слышал как о Монахе.

Двое удивленно подняли брови. Видимо, эта дурацкая кликуха в самом деле была известна. А ведь вроде бы так старался не высовываться, сидеть спокойно! Пришлось для соблюдения образа достать четки и уставиться в стену, словно молясь. На самом деле я пытался вспомнить, когда в последний раз применял «восстановление» – часа четыре точно прошло, так?

– Хорошо. Здесь собраны сильнейшие из независимых. Я хочу рассказать вам одну историю. Жалюзи опусти, будь добр.

Молодой парень прошелся вдоль окна, затемняя кабинет, потом сдвинул штору, закрывавшую большой телевизор, и полковник щелкнул кнопкой небольшого пульта. На экране поползли кадры хроники.

– Наши коллеги из разных стран держат связь между штабами. Практика уже наработана, обмен постоянен. Два дня назад сразу в двух точках была засечена аномалия магического происхождения – туманный купол диаметром около километра накрыл культурно-исторические объекты в сорока километрах от Дублина и неподалеку от Солсбери.

Первым сообразил Ведьмак:

– Стоунхендж?

– И Ньюгрейндж. – Некоторым это название было незнакомо, пришлось пояснить: – То же, что и Стоунхендж, только в Ирландии и прикопано под холмом.

Полковник согласно кивнул, дополнив:

– Подобные места постоянно держатся под контролем, много фанатиков туда лезет, сами понимаете. Связь с постами пропала в одно время. Попытки проникнуть под купол ни к чему не привели. Никаким методам исследований они также не поддались.

Златоглаз тут же задал вопрос:

– Два купола – два одинаковых мага? Или одинаковая технология магического происхождения?

Все вопросительно уставились на мракоборца, он развел руками:

– Неизвестно. Только факты – два дня назад непроницаемые купола, вчера вечером они падают, авроры начинают операцию, связь пропадает. И оба острова под одним большим куполом.

– Одним? Не двумя?

– Есть соображения, что и почему произошло?

– Солнцестояние. – Все повернулись ко мне. – Самая короткая ночь в году. Иван Купала.

– Купала же прошел?

– Это не срок, это время. Его иногда несколько дней отмечали.

Сергеев согласился с моей версией.

– Вероятно, время выбирали специально.

– Или это связано с психологической подготовкой.

– Михалыч, у тебя есть что-то по этому сказать?

Все опять дружно обернулись ко мне. Что-то я свечусь слишком, но…

– С утра поганое предчувствие. Частично оправдалось уже, а теперь и эта дивная новость. Ты, Сергеев, так и не сказал, почему собрал именно нас?

– Больше некого.

Маги вдруг пристально и молча уставились на мракоборца.

– Некого, мужики. И дамы, конечно.

Он подтянул кресло и сел, откинувшись.

– Семь очагов эпидемий к западу от Урала, все или в больших городах, или рядом. Пять прорывов, крупная банда из бывших военных пытается захватить Псков, три Стаи идут по трассам. Это за неделю. Что у вас творилось, сами знаете. У восьми из одиннадцати мною приглашенных какие-то проблемы, так? И вот я узнаю об английских приключениях, потом о нашем куполе. И если раньше я думал, что был просто всплеск активности магов, то сейчас более вероятно, что все это спланированная акция отвлечения внимания. Сейчас проверяем сводки за предыдущие недели, присланные английским штабом авроров. Есть подозрение, что у нас все проходит по такому же сценарию.

– Для того, чтобы ослабить тех, кто может помешать?

– Скорее всего. За неделю я раздергал весь личный состав, есть потери, я просто не могу отозвать людей, куда я их сниму с пути Стаи, к примеру? Они не пойдут. У меня хорошие ребята, они людей хотят защищать.

– Военные?

– Там свои проблемы.

– Проблемы, говоришь?

Ведьмак поднял руку, щелкнул пальцами.

«Где я».

Мужчина в тюрбане прикоснулся к одному из брелков, закрыл глаза.

– Чисто, мужики.

– Чисто. Колись, полкан, что в верхах?

Полковник мрачно ухмыльнулся.

– Срочный переезд, эвакуация личного состава в заранее приготовленные места. Во время эвакуации никаких серьезных дел не решают, времени нет, однако!

– Пздетс!

– То есть это еще и как-то с правительством связано? Только они воякам приказы отдают?

– Московское не в курсе, там верещат и требуют немедленно принять меры. Купол закрыл большую территорию на юге города.

– Центр?

– Коломенское.

– Что у нас вообще есть?

Услышав от Ведьмака это «нас», я поморщился. Какое «нас»?! Тут конкретная мясорубка намечается, и меня в нее старательно заталкивают! Мог ли Сергеев заранее с кем-то договориться? Мог, наверное, надо учитывать.

– Полк внутряков, несколько единиц бронетехники, артиллерию в городе не дадут применять, но я и спрашивать не буду, если понадобится. Только кажется мне, что она не поможет… да и заложники опять же.

– К чертям заложников. В городе шесть миллионов, их спасать надо!

Постепенно страсти накалялись. Ведьмак требовал немедленной проверки купола всеми средствами, чего, похоже, от него и ждали, репутация у него слишком своеобразная, Гендальф настойчиво бубнил про осторожность, Лина своим характерным говорком то и дело влезала с репликами насчет столичных интриг. А я думал. Самое время спросить.

Только кто ж меня услышит в этом гаме?

– Сергеев.

Все резко замолчали. Даже рязанец смотрел на меня тихо и вопросительно.

– Ты главное скажи. Кто из твоих там, под куполом?

– Мои все на месте, Михалыч, так что…

– Не юли. Ты нас не для того собрал.

Полковник сел в кресло, откинулся на спинку и, решаясь, прикрыл глаза.

– Вероятно, полный состав седьмого и восьмого отделов московской организации.

– Я слабо разбираюсь в структуре мракоборцев, на чем они специализируются?

– Седьмой исследует возможность контакта. Восьмой занимается наиболее сильными иномировыми сущностями.

Ведьмак ругнулся, так же резко сел, хлопнув ладонями по столу:

– Полковник, говори как есть – ликвидаторы в восьмерке трудятся. За мной дважды приходили.

– Я не отдавал приказа, они подчиняются непосредственно…

– Хватит. – Маг вздохнул и откинулся на спинку кресла. – Ты пригласил нас, самых сильных, чтобы мы противостояли тем, кого вооружили и специально натаскивали убивать таких, как мы?

– Да. Потому что остальных они перебьют. У меня остались простые бойцы, резерв, ребята хорошие, но против «лютых» слабоваты.

– Тогда зачем ты нас собрал? Приведи сюда тех же ракетчиков, и пусть раскатают все к чертям!

– Заложники.

– Ну так пусть твои парни их выведут перед ударом! Уж это они смогут сделать?

– Тридцать тысяч заложников. Даже чуть больше.

Ангелина шумно вздохнула, Сергеев, помолчав и обведя нас всех мрачным взглядом, продолжил:

– Большая часть гражданские из окрестных домов, те, кого заперло под куполом. Это спланированная акция, которая все еще идет по чьему-то сценарию. Может быть, там собираются осчастливить все народы мира, но я склонен подозревать самое худшее. Любой из вас способен помочь. Я запряг уже своих, этажом ниже штаб готовит планы атаки, как только купол упадет. Но я хочу иметь все шансы на победу!

Веденеев стащил очки, потер глаза и неожиданно добродушно улыбнулся:

– Ты не обижайся, Сергеев, но смотри, как все выглядит – ты собрал тут самых сильных из независимых магов. Коллеги, вопрос – этот тип к каждому приходил вербовать? На тяжелую жизнь жаловался, на грядущие беды… нет, ты молчи, Сергеев, молчи! Жаловался, предлагал плюшки? И никто не согласился?

Златоглаз обвел глазами сидящих за столом, большинство так или иначе выразило согласие.

– Вот именно. А теперь нам рассказывают про какую-то угрозу и предлагают пойти в смертный бой под тем предлогом, что больше некого гнать на пулеметы? Тот самый человек, у которого и авиация, и танки, и разрешение неведомо где прячущегося президента. Как это ослабит гильдии ваших городов? Лина, по сути, одна удерживает свое Ставрополье, Шаман – основа Питерского Дозора, Ведьмак – главная ударная сила Архангельска, Гендальф прикрывает половину Черного моря от пиратов – если мы умрем, то что тогда?

– Веденеев, ты…

– Молчи, Сергеев, ты уже сказал.

– Нет, я…

– На людей посмотри.

– Смотрю! – Он вскочил. – Златоглаз, в городе осталось еще шесть миллионов человек! Если накроет так же, как там, у бриттов, то под куполом все тридцать окажутся! Кстати, и твоя Рязань тоже может туда попасть!

Он, тяжело опершись кулаками на стол, смотрел магу в глаза.

«Где я».

Время опять задать вопрос.

– Колись, полковник. О чем молчишь? Все равно же узнаем?

Устало рухнув в кресло, Сергеев откинул голову, прикрыл лицо ладонью, потом махнул кому-то:

– Эй, кто там? Кофе принеси.

– Всем.

– Всем принеси. – Подвигав бумажки на столе перед собой, мракоборец начал, наконец, говорить. – Михалыч, ты помнишь тот первый разлом, когда ты с нашими держал вторжение?

– С Длинным, Консервой и толстым Виталиком?

– Смешно, он себя всегда Паладином называл, а его то Консервой, то Железным Дровосеком. Хороший парень был. Да, тот, с магом. Ты еще сказал, что он первый, что за ним идут?

– Сказал.

Я припомнил тот первый раз, когда примененное опознание дало информацию не о существе, а о сути события. Ничего слишком необычного, просто осознание того, что разлом ведет куда-то, где магия и твари вроде демонических «кошек» и игнорирующего пули меченосца-мага – это обыденность.

– Тогда же пошел слушок, что где-то удалось наладить какое-то подобие общения с теми, кто из разломов лезет. А потом все слухи как обрезало, но не до того было, декабрь, поперло, только один отдел занимался. Иванцов, кстати, к ним ушел, в «семерку». А не так давно вдруг все закрутилось вокруг одного человека.

Покопавшись в портфеле, он достал папку с бумагами, толкнул по столу ко мне.

– Игнатьев Николай Дмитриевич. Ведущий разработчик фирмы «Альбатрос».

Я раскрыл папку, вытащил фотку, прикрепленную скрепкой к обложке, посмотрел на знакомое лицо. Фотография, наверное, была взята из какого-то личного дела.

– Шеф?

– Он самый, падла. Фирма занималась разработкой игры для крупной западной компании. Ну там модельки, заклинания, карты и вся такая муть.

– И он руководил созданием игры?

– Точно. Инициировался в декабре, всех своих коллег прикончил за день, фирму сжег, но это я узнал недавно, когда начал рыть. Мелькал пару раз на периферии, как-то помогал провинциальным мракоборцам, я поначалу думал, что это ты.

– Похожи. – Лина сравнивала фото и мое лицо. – Хотя этот как-то импозантнее. Не в обиду, Михалыч.

– Я пытался с ним связаться, но меня тут же одернули, чуть не пинками отогнали от «важного союзника». Опять же узнал, как он свои операции проворачивает, решил, что ты скурвился. Тогда, при побеге, ты же ни одного нашего не убил, а тут вдруг Шеф живых людей на части рвет-пытает.

– В Воронеже он убил твоих?

Сергеев мрачно ухмыльнулся.

– У сектантов были амулеты-негаторы, кто их делает, неизвестно, но у ребятишек из «семерки» и «восьмерки», в компании которых мелькал Шеф, они имелись. Усраться, командир московского отряда выстраивает интригу, чтобы скрысить пару побрякушек у формально подчиненного отдела!

– И всех замешанных в интриге убивает этот тип. После чего ты кинулся ко мне. В Гнединске узнал?

– Да. Информация стекается, личные дела заполняются. Рванул к тебе, понял, что ошибался.

– Хорошо, что остыл по дороге. Потом ты начал интересоваться, чем же твои подчиненные заняты?

– Начал, и меня стукнули по носу еще раз. Больно. Но амулетов дали. Три штуки. На полторы тысячи личного состава и три с половиной семей сотрудников.

– У них могло не быть больше. Артефактора недавно убили.

Он косо на меня посмотрел, но кивнул.

Маги смотрели на нас с разными выражениями лиц. Ведьмак, ставший известным как раз своей охотой на банды «черных» магов, – с мрачным интересом, Лина – с азартным любопытством, Златоглаз – скептически. Шаман сосредоточенно выкладывал несколько камешков и щепок в какой-то узор и словно бы не обращал внимания. Так, что я могу вспомнить о Воронеже, о мракоборцах и Шефе?

– Коллеги, вопрос – у кого в округе мелькали неуязвимые мракоборцы, охотящиеся за магами-детьми?

Ведьмак поднял руку:

– Были такие. Больше не будут.

– На трупах что-то нашел?

Он мрачно улыбнулся. Ну да, слышал, какие там трупы.

– Полковник, учет религиозных организаций, возникших после Этой Хрени, ведется?

– Приблизительный, насколько это возможно.

– Сколько там тех, кто обещает обретение способностей?

– Ха! Да все обещают!

В самом деле, глупый вопрос. Попробую сформулировать по-другому:

– Я без особой спешки искал тех, кто владеет амулетами-негаторами. Чисто для перепродажи, дело выгодное. Нашел какие-то выходы на секту, в которой эти амулеты были. И там завязки на твоих ребят, позднее убитых Шефом. Наверное, кто-то из сектантов толкал налево его подарки. – Так, что еще не достает? – Свяжись с Воронежем, пусть узнают, в школе на Поярковского, которую секта заняла, еще кто-нибудь остался?

Полковник кивнул бойцу, тот резко выскочил за дверь.

– Ты уже знаешь, какой ответ будет? Думаешь, они там боевиков штамповали?

– Хуже. Что делают в Стоунхендже? Чем заняты всякие сектанты?

Он пожал плечами:

– Молятся… бля-а!

Я кивнул:

– Молитва. Дети-маги, которых легко обработать. Сектанты. А точнее – жертвенные животные. «Длинные свиньи», готовые, как и полагается сектантам после промывки мозгов, добровольно отдать жизнь на алтаре. И отдел, занимающийся связями с пришельцами.

Народ за столом, слушая нас, окончательно помрачнел. Пока никакие ритуалы, совершаемые заурядами, не давали эффекта, но каждый из нас боялся того момента, когда у кого-то получится.

– Сергеев, что ты узнал о фирме Шефа?

– Разрабатывали ролевушку, онлайновую. Возможность изменения классов, оригинальная магическая система. Подробностей никто не знает.

– Кто слышал о Шефе? Ну или о Монахе, его со мной путали, что знаем о боевых возможностях?

Слышали разное. Было смешно узнать некоторые подробности своих приключений. Даже если убрать заведомые сказки, я все равно получался былинным богатырем, откуда только силы взялись. Что хуже – в рассказах о тех случаях, где точно был не я, а Шеф, он выглядел гораздо страшнее.

– Значит, подводя итог – сильный маг способен использовать огонь, силовые удары, множество бытовых заклинаний, вероятно, может использовать какую-то защиту от магии. Владеет какой-то пространственной техникой вроде порталов.

– Это точно не ты?

– Огня у меня нет. Все остальное – более-менее. Нас в самом деле можно спутать.

Сергеев машинально кивнул. Он уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но посланный для проверки человек вернулся и что-то тихо сказал полковнику на ухо.

– В бывшем здании школы сейчас пожар. С утра горит.

– Давайте проверьте крупные секты, занимавшие бывшие общественные здания.

– Организованы из одного центра, полагаешь?

– Возможно. Собрать людей, отобрать готовых идти до конца, а когда придет срок – сжечь мосты. Только как они их сюда всех провели?

Порталами. Теми, которые умеет ставить мой импозантный двойник.

– Значит, думаешь, что они собираются кого-то призвать?

Я посмотрел на Гендальфа, вцепившегося в свой посох, и кивнул.

– Что хочет любой, призывающий демона? Каких-то благ для себя.

– Там наши, мракоборцы. Основа из тех, кого собирали еще до массового прорыва магии.

– Сергеев, это еще хуже. Потому что может оказаться, что они хотят чего-то не для себя, а для всех.

– «Счастья даром, для всех. И пусть никто не уйдет обиженным».

– Да, Андрей Ильич, именно так. Не хочу я, чтобы меня облагодетельствовали призывом демонов при помощи жертв-фанатиков.

– Ладно. Теперь более-менее понятно, что нас ждет.

– И когда нас это ждет? – Ведьмак вопросительно посмотрел на полковника. Вот уж он точно не уйдет.

– Около суток от возникновения купола до его распада и начала атаки английских коллег. У нас еще десять часов.

– То есть на рассвете начнется?

– Да. Но мы будем ждать еще с ночи. Мы уже ждем. – Сергеев оглядел нас, задерживая взгляд на каждом. – Итак, кто с нами?

Не «кто остается», а «кто с нами». Значит, те, кто уйдет, уже не свои. Категорично, но верно.

Ведьмак поднял руку. С его манерой складывать знаки-заклинания жест был двусмысленным.

Лина кивнула. Поморщившись, Шаман тоже поднял руку.

– Я тоже. Мне понадобятся кое-какие материалы.

– Будут. Михалыч?

– Схожу пока домой. Надо лекарства отнести, люди ждут.

Он помолчал, потом кивнул.

Из одиннадцати согласились семеро.

Народ уже вставал, когда я бросил последнее, желая хоть как-то ободрить. Не в заботе о чувствах окружающих, просто в таком настроении, как сейчас, даже согласившиеся начнут разбегаться.

– Одно радует…

– Тебя еще чего-то радует, Монах?

– Да, Лина, радует. Если всеми этими катастрофами нас хотели ослабить, значит, есть шанс им помешать.

Девушка задумалась, потом поморщилась:

– Или Златоглаз прав и все это для того, чтобы накрыть нас в одном месте, как Веденеев говорил.

– Нас не так просто накрыть, Лина.

Она мило улыбнулась, быстро чмокнула меня в щеку и вышла.

Симпатичная. Если не вспоминать, что из нашей компании на ней больше всего трупов. Горячее у них там местечко. Не курортное ни разу теперь.

Хотя у всех в нашей сегодняшней компании были огненные ауры душегубов. Ну да работа такая, что поделать.

– Михалыч!

Сергеев догнал меня в коридоре, положил руку на плечо.

– Слушай, а этот… «умерший артефактор», – он понизил голос, – не может наделать негаторов? Что угодно дам, хоть… хоть где правительство прячется, расскажу!

– Это я и сам узнать могу. Полковник, все не так просто. Мало уметь их делать, нужен еще и материал. Было бы его в достатке, то и артефактору бы не пришлось… умирать.

– У нас есть куча всего навалом!

– И у меня есть, сам понимаешь. Только подходит далеко не все.

– Ну, ты ее поспрашивай, а? Может, тебе понадобится чего? Найдем!

– Поспрашиваю. Но вряд ли. Она совсем ребенок, похоже, даже не понимает, что делает что-то необычное.

Полковник покивал, потом еще раз сжал мое плечо и ушел, на ходу сняв с пояса рации и принявшись говорить с кем-то.

Я повернулся к сопровождающему:

– Близко не подходи, затянет.

– Близко к чему?

– Врата – колодец. Вот к этому не подходи. И других не подпускай.

Шаг. Неподвижность. Эффекты.

«Где я».

Порядок. Дети в доме. Раньше, чем ожидал, вырвался, солнце только пошло вниз.

Дверь открыта, в кухне пусто. В комнате на кровати лежали Илья и Дара. Дара под одеялом, а Илья вроде как на краешке прилег, за компанию. Спят мои чудовища чумазые, в браслетах-невидимках. Прислушался. Нет, носики не сопят. Да и чего бы им сопеть, Дара в мальчишеских шмотках бегает, теплых, обувь надо купить только подходящую.

Но чумазые, да.

Умывальник на кухне лежал на скамейке рядом с тазиком, пробитый насквозь в трех местах. Как можно было умудриться? Они в него стреляли? Хотя чего это я, маги же.

На стук посуды проснулся Илья, тут же поднял правую руку, так же быстро ее опустил, увидев меня, и зашел в кухню.

– Что Дара?

– Спит. Мы весь день играли, а потом она уснула.

– В приставку?

Мальчишка явно смутился.

– Не, Дарка куклы нашла. Старые. Девчонка же, ей приставка не интересна, пришлось поиграть с малявкой.

Я сдержал улыбку. Девочка уже вертит им как хочет. То ли еще будет, ой-е-ей.

– Поели?

– Ага, я картошки сварил, укропа нарвал. У нас соль кончается.

– Купим. Как думаешь, морская подойдет?

Мальчишка задумался, пошевелил бровями:

– Ну, ее же люди едят?

– Вот и мы попробуем. В море соли много.

Найдя рацию, пощелкал, вызывая.

– Михалыч, тут я!

– Председатель…

– На мосту мы! Привез?

– Кто из города приехал?

– Да пацан этот, шебутной! От зараза-то, хуже оспы! То ему не так, это не этак, подай Михалыча сей минут! Совсем в районе одурели.

– Не трещи, ты просто не видел, что там сегодня творилось. Все, сейчас выйду.

Но на мосту ждут, не сюда пришли. Чего бы это могло значить? Что председатель таки признал за мной права на хутор? Скорее небо на землю рухнет! Значит, не хочет сюда пускать чужого без своего надзора. Дескать, это его колдун, и все разговоры только в присутствии. А может, что-то еще, он хитрый, зараза.

Идя по улице мимо пустых домов, подумал, что надо все-таки переселяться к людям. Уже все знают, что я маг и что дети мои тоже маги, а они все-таки дети, и оставлять их одних нехорошо. Только как бы это оформить? Сюда заселять или в деревню ехать? Ничего не решив, просто перестал об этом беспокоиться. Завтра подумаю, если доживем.

После того как Славик, не поблагодарив, схватил коробки, я проводил удаляющуюся «Ниву» взглядом и, лишь когда она скрылась из виду, достал из кармана заранее отложенные упаковки.

– Маловато вроде?

– Там по десять доз в ампуле. Таблетки – это старикам, обновляет старую прививку. Список уже составил?

– Как же, работают врачи. Мудрят чего-то, в пункте своем копаются, инструменты готовят.

– Соседи не пожалуют за своей долей, по-соседски?

– Ну ты меня, Михалыч, за дурака не держи, уже кому надо, все я сказал, посты на дороге усилили. Своим сначала, остальные пусть своих магов пинают, зря кормят, что ли? Вот ты у нас посуетился, достал, тебе почет и уважение, пусть…

– Председатель.

– Ась?

– Что задумал? Говори, а то отберу.

Он помялся, потом потер пальцем картонку упаковки.

– Я парочку-тройку ампул хорошим людям отдам. Ничего, нашим поменьше вколют, а люди они там нужные, без них никак.

Под моим взглядом он поежился, потом заюлил:

– Ну надо так, Михалыч! Не для себя, надо это! Я же не за золото торгую, нам за это подкинут тары для завода, кое-какие удобрения со скидкой, еще по мелочи, опять же потом…

Я только махнул рукой, спросив для приличия:

– Откуда вы хоть узнали все? В городе еще никто не заболел даже, а ты уже свои махинации крутишь, с прицелом на будущее?

– Э, Михалыч. – Он ехидно на меня посмотрел. – Ты бы почаще к нам заходил, глядишь, научился бы чему полезному, узнал бы, как тут дела делаются.

– Нет уж, и без того проблем хватает. – Он хотел что-то сказать, но я оборвал: – Все, иди. Тебя люди ждут.

Не дожидаясь ответа, повернулся, скастовал невидимость и уже бесплотным духом предупредил:

– Детей пришлю потом. Чтоб без очереди приняли, проследи лично.

Он начал шарить глазами, ища меня, но я уже отвернулся и пошел домой.

39

Десять часов до падения купола, уже девять. Врата восстановятся через пять с половиной. Эх, мне бы еще два, лучше три часа! Отправить Илью с Дарой в тот же Кватерхорс, устроить, потом обратно, помочь справиться… Или остаться там. Каламбурчик – пересидеть конец света на другом конце света. Смешно. Или я ухожу, или я помогаю Сергееву, выбор очень простой.

Удастся ли пересидеть?

Быстрый поиск по собранной базе заклинаний показал, что безумный бессмертный, несущий смерть во имя своего второго пришествия, скорее всего «жрец Моргиона», есть такой класс в DnD, с заклинаниями насылания всяческих болезней. Только почему он бессмертный? Да и вообще это первый жрец за все время с начала Хрени. Где жрецы – там и боги, так? Или нет? С кем решили наладить контакт в «семерке», почему за ними пошли чистильщики лютые»? При чем тут Шеф? Чего могут желать собравшиеся под куполом? И главное – зачем я Сергееву?

Что я вообще более-менее точно знаю? Что есть некая группа людей в мракоборческих отрядах, причем с международными связями, объединенная идеей или какой-то возможностью. Что эти люди для своих целей устроили ряд магических диверсий, а ведь тем же ребятам из «восьмерки» полагалось бы зачищать всех заподозренных в подобном. Что есть некие общие умения, позволяющие повторять некий процесс, закрывающий определенную область непроницаемым колпаком. Что этот процесс требует, вероятно, подготовки и, по всей видимости, человеческих жертв, уж буду думать худшее, пожалуй. Что у меня от всего происходящего настроение на нуле, и это очень перекликается с утренним предчувствием больших неприятностей.

По уму, конечно, надо сваливать отсюда. Мои интересы все при мне, вон, на крыльце сидят. Дара проснулась, Илья ей что-то объясняет. Остальным я нужен только как маг. Можно взять еще кого-то из деревни, можно даже… Кхм. Можно вызвать авиацию у полковника! Тогда детей отправлю подальше, а сам прилечу как раз к падению купола!

Мысль, что мы можем разделиться сами, чуть успокоила. Сейчас поговорим, объясню. Илюха парень с головой, поймет, что нужно делать.

Мальчишка встретил меня у калитки.

– Михалыч, у нас какие-то проблемы?

Наблюдательный, однако.

– Да так, по мелочи.

– Что-то совсем плохое?

– Дожил, девятилетнего пацана обмануть не могу.

Он шутливого тона не поддержал.

– Десятилетнего. У меня день рождения был три дня назад.

– Чего не сказал? Отметили бы.

– Я думал, что вы знаете, и мы поэтому в кино пошли. Хорошо погуляли, да?

Кивнул, соглашаясь. Прогулялись, отметились. Жаль, не было времени еще пару раз там появиться, приучить к себе, но все равно хорошо. Наверное, девочке будет лучше там, где она сможет хоть с кем-то кроме Ильи говорить. Значит, в Квотерхорс? С другой стороны, у океана люди не такие цивилизованные, чтобы кидаться спасать ребенка, не спрашивая на то согласия опекуна.

– Илья, есть такое дело… – Я задумался, как ему объяснить. – Появилась серьезная угроза.

Мальчишка, выслушав рассказ о Шефе и туманных стенах, кивнул:

– Понимаю. Вы пойдете драться, а мы будем ждать. Амулеты Дарка сделала новые, нас не увидят, вокруг тихо; к тому же эпидемия, все по домам будут сидеть, я думаю? Мы отсидимся, не волнуйтесь.

– Илья, мысль была отправить вас на море или в тот американский городок. В общем, подальше. Сам понимаешь, если в Англии накрыло по береговой линии, то тут может весь континент запечатать.

– Нет.

– Давай поговорим как…

– Нет, Михалыч! Я не уеду без вас!

Мальчишка отрицательно мотнул головой.

– Илья, сейчас дело слишком серьезно. Я хочу, чтобы у вас было больше шансов.

– А я не ваша собственность! Вы сами говорили, что я взрослый и каждый делает то, что может! Значит, я отвечаю за себя. Я не уйду без вас!

– Есть еще Дара.

– Она со мной!

– Она маленькая, Илья. Она не может сражаться, она не сможет убежать. Ее надо спрятать, а одну не оставить, надо приглядывать. – Он опять покачал головой, но я продолжил, торопясь сказать. – Что с ней будет, если под куполом что-то серьезное? Демон или целая армия демонов?

– Я не хочу убегать! Я не хочу снова всех терять! Я здесь дома! – Илья уже почти кричал.

– Успокойся, Дару пугаешь.

Он обернулся и резко притянул готовую заплакать девочку к себе.

– Я смогу защитить ее! И мы дождемся вас!

Так, пока он в таком состоянии, уговаривать бессмысленно.

– Хорошо, поговорим позже, у меня еще часов шесть времени. Кстати, это не бегство, мне же туда только шагнуть после того, как все кончится. Давай, пока я ужинаю, подумай над ситуацией.

Пройдя мимо него в дом, начал греметь кастрюлями, сгребать угли в плите, старательно показывая, что ничуть не переживаю о его реакции на мое предложение. Не предполагал, что спокойный, послушный парень так встретит логичное предложение. Три месяца живем вместе, три месяца я ему рассказывал, что да как в этом мире, старался вовлечь в обсуждение моих дел, научить, чему успею, но не видел его таким ни разу. Люди не то, чем они иногда нам кажутся.

Всегда считал «Могилу светлячков» самой жуткой картиной из всех когда-либо созданных: видеть, как умирают дети, и быть абсолютно бессильным это изменить. Теперь у меня двое их, старший мальчик, младшая девочка, все как в мультфильме. И Сергеев с его бедой. Не выживу я, и Илье придется тащить Дару, он не бросит, но ему только девять… десять, да. Все равно маленький он. Не помогу полковнику, и не лучше ли тогда самому их убить? Я с трудом отогнал видение бессильно лежащей Дары и стоящего рядом на коленях Ильи, пытающегося накормить девочку крошками. Нет, Илюха не тот парень, он один жил в незнакомом городе, пусть и голодно, но жил. Ничего, я его достаточно натаскал, объяснил, что к чему в жизни, он пацан сообразительный. Два мага в этом мире голодать не будут, я не раз и не два говорил пацану о том, что малое зло ради спасения своих вполне допустимо. Рядом деревня, Студент, председатель, родня. Примут, пристроят к делу.

Но это лишь в том случае, если под куполом будет возможность выжить. Значит, выхода два – уходить с детьми совсем, потому что не такой я нужный человек, чтобы простить мне отказ в помощи, или идти к Сергееву, чтобы победить вместе с ним. Или умереть вместе с ним, но тогда уже проблем никаких, и от меня ничего не будет зависеть.

Подсадив Дару на стул, поставил перед ней тарелку, сам сел напротив. Илье места за маленьким столом не хватало, пусть официантом поработает.

Так. Пять часов до восстановления врат. Восемь до падения купола и начала атаки. Двенадцать часов держатся наложенные мной заклинания, столько же живут мои храны. Полный набор всех баффов плюс храны – это восстановление на шесть часов, даже чуть больше. Если решаться, то делать это сейчас, или я в бой пойду с забитым списком восстановления, а это нехорошо.

– Илья…

– Я останусь!

– Ну и балбес.

– Ага!

– Тащи сюда все магическое, что у нас в доме есть. Даре придется поработать.

Эх, остается только жалеть, что я ушел до введения в игре «отваров», алхимических заменителей практически любого заклинания, включая исцеляющие. Тот же Ведьмак может готовить кое-какую химию, только для других она яд… чем он не раз и пользовался, как я слышал. Ну да за неимением гербовой употребим наждачную.

– Илья, где камушки?

– В дырке на печке, я от Дарки убрал, чтобы она все не переплавила.

Найдя банку отобрал синие камни, увеличивающие характеристики. Мое заклинание «сила» не дает значительного эффекта, даже на такую мелкую цель, как Дара, но что делает нормальный человек, если не может пройти игру честно? Скачивает читы! Вот и займемся.

Двенадцать золотистых камней. Увеличивать ими можно шесть характеристик, но реально в этот раз пригодиться может только одна – сила. Четыре ярких, три тусклых и пять обычных, итого, если Дара справится, двадцать пять, может, двадцать девять единиц. Плюс заклинание – еще три. Да мои, как можно предположить, пятнадцать. Ведь если магия у меня из игры, то, должно быть, и мои собственные физические характеристики проходят по одной ведомости с магическими? Даже если и ошибся, то невелика потеря, все равно лезть в ближний бой я не собираюсь.

Пересыпая осколки неведомой субстанции из руки в руку, я поморщился. Эх, если бы в портал можно было кого-то затолкать против его воли! Оцепа, кинуть туда Илюху, Дару подтолкнуть, и все! Так нет же, надо намерение… чертова магия с ее условиями!

Подмигнув невеселой девочке, то и дело осматривающей нас, – не ругаемся ли? – я принялся за ужин. Молодая картошка с собственного огорода! С собственным укропом! Объедение же! Почему у нее такая шкурка жесткая?

– Михалыч?

Я повернулся к мальчишке, он стоял рядом, серьезно глядя мне в глаза. Вот тоже – ни он, ни Дара моего взгляда, от которого даже полковник дергался, не боятся. Наверное, просто не знают, что это должно быть неприятно.

– Что?

– Почему вы решили им помогать? Вы же говорили, что думать надо всегда о себе, что спасать можно только самых близких?

– Ну, я не решил еще.

Он каким-то очень знакомым выражением лица выразил свое недоверие. Пришлось высказать то, во что я верил в данный момент:

– Слишком многое за то, что там, под куполом, пытаются призвать какую-то сущность, которую люди назвали бы богом. Я уже знаю, что боги – есть. Может, я один на всей Земле знаю об этом, может, кто-то из магов тоже в курсе. Я могу призвать ангела, не знаю, правда, какому божеству он служит, но мы для них – ничто. – Мальчишка серьезно кивнул, принимая мой довод. – У меня всегда был один выход, Илья: просто умереть и все, меня уже никто и ничто не достанет. Но если появятся боги, существа, как-то зависящие от человеческих душ, то с ними, может, появится и посмертие для этих самых душ, а я не хочу. Пусть у меня всегда будет в запасе выход. Не хочу появления ни рая, ни ада.

– А если рай и ад уже есть?

Нагнувшись, с ухмылкой похлопал его по плечу:

– Не дрейфь, если окажешься в аду, я замолвлю за тебя словечко перед Всевышним, вытащим как-нибудь.

– Почему это я в аду? Может, это вы там будете?

Нахаленок.

– Ну, если с тобой в одном котле окажемся, тогда тем более, вместе веселее.

– А если мы с вами в аду, а все там, в раю, и нельзя туда попасть никак?

– Зачем нам в рай, если там одни засранцы, не желающие вытащить своих друзей из ада?

Он задумался, потом пожал плечами и, не доверяя такое важное дело никому, вытер девочке лицо. Как можно изгваздаться вареной картошкой? К тому же ей не три года, целых семь! Кажется. Наверное, семь, я же не спрашивал никогда. М-да. А полотенце он где взял, я такого вроде не видел?

– Боюсь я, Илюша, боюсь. Того, что может прийти с этим делом. Как мы изменились, получив лишь малую толику силы? Мир рухнул. А ведь боги, они, по слухам, своим служителям иногда отсыпают толику благ. Представь, что будет, если силу получит еще больше людей? К тому же с требованием выполнения каких-то условий? Я, брат, не верю в человеческий разум, может получиться совсем хреново. Человек, он та еще скотина.

Илья все тем же невозможно серьезным голосом спросил:

– Но если люди плохие, тогда получается, что вы не должны были всем помогать? Ни мне, ни Диме, ни Даре. Никому в деревне?

– Получается, наверное.

– Но почему тогда помогали?

В самом деле, почему? Это себе можно какую-то необходимость придумать, а ребенку врать…

– Потому что иначе – неправильно. Потому что если уж выпало стать героем, то надо совершать геройские поступки.

Илья посмотрел на меня очень, очень скептически.

– Да ладно тебе! Помнишь ведь, я объяснял, что герой – это такой человек, который, рискуя жизнью и здоровьем, исправляет ошибки тех, кто мог все это проделать с гораздо меньшими затратами, если бы выполнял простые инструкции? Вот была бы у мракоборцев лучше поставлена стукаческая служба в отделах, и такой фигни бы не вышло.

Он, явно не убежденный, пожал плечами.

Солнце приятно нагрело доски крыльца, я присел на ступеньку, поставив рядом кружку с чаем и машинально просветив округу. Тихо, никого.

– Илья, вам, пожалуй, стоит в деревню перебраться. На время.

Он сел рядом, подвинулся, уступая место Даре, помолчал и вдруг задал неожиданный вопрос:

– Михалыч, а почему вас все только по отчеству называют?

– Отец придумал. Я тогда совсем мальчишкой был, чуть старше тебя, только-только заболел, понял, что могу помереть, перепугался, а он сказал, что взрослому человеку не годится себя жалеть, и в шутку стал по имени-отчеству называть. В школе кто-то услышал, так и пошло – Михалыч да Михалыч, постепенно и сам привык.

– Словно беда не найдет, если никто не назовет тебя по имени?

– И это тоже. Люди готовы хвататься за любой шанс.

Мы снова помолчали. Не уйдет он в деревню, зараза упрямая. А если купол накроет такое же пространство, как там, на островах, то до Воронежа точно дотянется.

– Илья, монетка найдется?

Мальчишка начал искать, а я решил – орел, значит, иду драться, решка – забираю детей и сваливаю.

– Есть, вот.

– Подкинь.

Он подбросил, поймал, протянул мне на ладони.

Решка. Я так и думал. Пойду к Сергееву.

Чего уж там, еще до возвращения все ведь решил.

– Кстати, я просил собрать все магическое, что в доме есть? Чего ждем?

Мальчишка тут же сорвался искать, и мы остались одни с Дарой. Кажется, ей хотелось пить, пришлось разрешить отхлебнуть из моей кружки. Гнать на кухню, пусть всего пять шагов, с такого удобного места было бы слишком жестоко.

Итак, надо как-то готовиться к бою с монстрами, магами, людьми и прочей сволочью.

Причем – с монстрами не только в качестве противников, но и союзников.

Лина, Шаман – этих я знал, с питерцем даже как-то в небольшой заварушке участвовали, с ожившими статуями. Лине кое-чего носил по мелочи, у них так получилось, что сильных магов почти не было, и Переворот решила всю свою гильдию на манер мракоборцев вооружать и готовить. Получилось вроде, хотя при силе этих двоих зачем им гильдии? Так, поиграться. Ведьмак, на счету которого больше уничтоженных банд, чем у любого другого мага на территории бывшего Союза, и Гендальф, способный менять погоду по всему Черному морю вплоть до урагана. Еще про пару слышал, сильны, и остальные, должно быть, им под стать. То-то Златоглаз взвился, трудно ему, василиску ходячему, принять необходимость работы в команде. Мы же не Луну на части хотим дробить, а банду сектантов, пусть и крупную, уничтожить. Только и Сергеев не дурак, а если собрал нас, то что-то он знает, что-то я у него не спросил. «Сапог», «махра»… как же, прям щас верю. Рассказывал отец о простых своих сослуживцах, которым по уму в Генштабе трудиться, да кто ж их туда пустит. Знает полковник что-то, и мы ему нужны. Вот только почему нужны именно мы? Что в нас такого особенного?

Не верю, что он еще не понял суть моей магии, у него совсем другие возможности, мракоборцев уважают, и, как ни крути, за дело уважают. Идеалисты к ним идут, не в гильдии. Может, и в самом деле это ловушка, ведь магические беды, они от сильных магов происходят. Нет магов – нет бед. Ладно, завтра посмотрим. Если что – защита и прыжок на хрен, потом поодиночке виноватых выловлю да передавлю. Пусть я слабый, зато злой.

Встав, использовал «восстановление» и начал обновлять обкаст. Защиты, детекты, полет. Невидимость возьму еще и браслетом, но появилась идея, как поднять свои боевые способности. Родилась эта идейка из мыслей о том, как мы иногда похожи на своих игровых персонажей, и из наблюдений за Дарой, помогающей Илье по хозяйству.

Воду она таскала вместе с ним, правда в двухлитровом маленьком бидончике, но таскала. Просто для интереса я наложил на нее «силу» и с удивлением отметил, что бидон ей явно уже не так тяжел. Уговорив вплавить пару золотистых камней так, чтобы они тоже прибавляли силы, убедился, что девочка оказалась способна поднять и почти полное десятилитровое ведро.

Видимо, до сих пор мне просто не с чем было сравнивать. Мой волшебник имел пятнадцать единиц силы, заклинание дает три единицы, по жизни я такой же тощий, как и мой персонаж. Надев новые браслеты, проверил на тех же ведрах, эффект ощущался, только весьма слабо. Если учитывать, что у меня и в самом деле всего пятнашка в этой характеристике, то можно было предположить, что, обвешавшись амулетами с камнями на силу, я начну что-то собой представлять и в рукопашной.

Правда, больше трех обработанных Дарой предметов на руке не умещалось. Почему, так и не понял, опознание на это ответов не давало, но четвертый надеть просто не получалось, рассыпался. Пришлось предположить, что это ограничение из игры – два кольца и браслет на манекене персонажа или три предмета на руке реального человека. Логично вроде бы? Вот бы еще знать, во что она играла, ну да пока это не важно.

Что бы я делал в игре, с перспективой похода на сложного монстра? Пошерстил бы игровой базар на предмет хорошей экипировки, расспросил бы знакомых из кланов, вдруг кто может дать погонять хороший шмот? В жизни я не могу купить подобные вещи, зато их есть кому для меня «скрафтить».

Вынув из кармана четки, пропустил через пальцы все три десятка бусин. Смешно, только сейчас понял, что в игре тоже был класс предметов «экипировать в левую руку». Может, потому они мне так и глянулись, что я подсознательно пытался быть не «курьером Михалычем», а «волшебником Вязимиром», опасаясь, что иначе магия меня покинет.

– Вот, все, что есть! – Илья начал сгружать рядом со мной собранные предметы.

Банка с оставшимися камушками, два черепа демонов – трехглазый и маленький клыкастый, раньше принадлежавший тварюшке из Стаи, несколько камней маны, мои световые шарики, вечно холодные пластины непонятного прозрачного вещества, которые купил просто из любопытства, так и не найдя, куда их пристроить.

– Давай, я буду говорить, а ты объясняй нашей мастерице, что нужно сделать.

Не раздумывая, перерезал нить четок и аккуратно стряхнул в ладонь все бусины. Положил рядом с недоуменно смотрящей на меня Дарой, потом вытряхнул на ладонь все камушки и ссыпал рядом.

– Полгода назад я узнал, что из двух поломанных вещей заклинанием «починки» можно сложить одну новую, хотя по логике должны просто восстановиться в изначальном виде. Но что считать изначальным? Металл, из которого вещь была сделана? Руда этого металла? Вещество звезды, которое стало железом? Видимо, это определяет сам маг, а не его магия. Значит, есть возможность как-то повлиять на результат и предсказать, что из чего получится, в случае применения заклинания. Надо только лучше сформулировать, точнее прицелиться, и колдануть от души.

Мы быстро разложили бусины по порядку, я выложил рядом камушки.

– Дара может сделать по три вещи на каждую руку, одну на шею, две на голову. Видимо, она была чем-то вроде ювелира, и в игре можно было создать браслеты, кольца, ожерелья и серьги. При этом не больше одного камня в одну вещь, так? Плюс что-то в руке держать, типа оружия. Правильно?

– Угу, я пытался придумать, как еще сделать, но ничего не вышло.

– Итого десять вещей. А камней двенадцать. В игре у меня было пятнадцать единиц силы…

– Так мало?

– Игра такая. Если я – тот же, кто и в игре, то, создав амулет, в котором будут все камешки, смогу увеличить силу почти втрое.

Илья тут же предложил:

– Лучше в сто раз!

– Угу, а как мышцы на стократное усиление отреагируют, ты не подумал? Но я не только кулаками драться могу, у меня еще и умение «палицы и дубины» имеется.

– У нас лом есть в сарае. Он же палка? Железная!

Лом?

– А вдруг он по разряду «двуручного оружия» проходит? Двуручники у меня не прокачаны.

Илья задумался над такой незадачей.

– Есть задумка, как совместить наши с ней умения, глядишь, и выгорит чего. Скажи ей, чтобы все золотистые закатывала в бусины и чтобы они все на силу были.

– Бусины пустые останутся. Золотистых мало, может, другие вставить?

– Сколько хватит, столько пусть и делает. Я, Илюш, боюсь, что может найтись какой-нибудь ГМ, который это читерство пресечет. Наглеть не будем, не тот случай. Только то, что необходимо для дела.

Мальчишка кивнул, что-то затараторил, помогая руками, Дара, в свою очередь, покивала, тут же сгребла янтарные шарики и не торопясь, с достоинством начала демонстрировать свои умения. Не то чтобы я рассчитывал всерьез на успех, но и сам занят делом, и детей своей унылой рожей не пугаю. К тому же вдруг да получится?

– Илья. Может, уйдете все-таки?

Он тут же нахохлился:

– Нет!

– Ну хоть девчонку давай отправим?

Он что-то сказал Даре, та тут же сердито засопела, что-то коротко ответив. Не мне – Илье.

– Она тоже не хочет! Нам лучше быть всем вместе!

Вот что он ей сейчас сказал? Может, спросил, не хочет ли она всегда отдавать ему свой десерт? Эх, знать бы раньше, учил бы языки в школе!

– Черт с вами, авось не пропадете. Только когда я уйду, вы сразу переберетесь к Марине Степановне!

Видимо, в таких мелочах он был готов уступить. Заодно и прививку сделают, пару дней поваляются в кроватях вместе с внуками тетки Марины.

– Так, в браслеты – свет, тьму, невидимость, доблесть. Только каждый пусть пометит, что чего дает.

Свет и тьма, одновременно примененные, взаимно блокировались, это мы как-то проверили, но если что, можно будет снять один браслет, и тогда второй заработает в полную силу.

Дара кивала, ложки гнулись, горстка камушков таяла. Наконец, она положила в кучку последнюю бусину.

Пока Илья собирал неизрасходованные камушки в кучку, я положил разрезанную нить, вокруг нее выложил аккуратно все шарики.

Сосредоточился.

Ну, один раз у меня получилось, сейчас надо ничуть не меньше. Давай!

– «Укрепи сталь Божьим перстом!»

Бусины с вплавленными камушками зарябили и заняли свои места на совершенно целой нити попеременно с «пустыми». Камни, как я опасался, не выпали.

– Вот. Новая вещь, хотя вроде бы и старая.

Осторожно, боясь, что не получилось и сейчас все мои надежды рассыплются, я взял четки в левую руку.

Опознание.

Ух! В игре бы за такой шмот сразу бы персонажа удалили как читера! Пусть всего на пятнадцать дней, но эта штука может очень многое!

Пройдя в сарай, достал лом. Старый, чуточку ржавый. В него бы вделать камней, да только Дарины амулеты лишь владелец да сама она трогать могут. Кинжал, который она сделала деду Нури, был единственным магическим оружием, который удалось изготовить, больше такого материала им не попадалось. Ничего, воспользуемся простыми подручными инструментами.

Ну, сойдет лом в качестве оружия по классу умения «палицы и дубины – 99 %»?

Десятикилограммовая железяка с басовитым «В-вух!» крутанулась над головой и развалила намеченное полено, выбив кучу щепок. Порядок! Главное, не забывать, что один процент на промах у меня остается. И что магическая сила не отменяет физические законы. Ну, не всегда отменяет. Кстати, и ведь не чувствуется совсем, я все тот же, просто лом стал легче. Кажется, в случае с Консервой так же было, только у него условия наверняка какие-то свои.

С удовольствием потянувшись, внезапно проявившаяся сила доставляла почти физическое удовольствие, поставил свою «вундер-вафлю» рядом, сам присел обратно на ступеньку.

– Михалыч? А почему… – Он руками объяснил, что именно его удивляет.

– Потому. – Я поднял четки. – Все просто. Видел, на подоконнике щуп лежит, на конце у него пуля?

– Ага.

– Мне эту пулю всадили в ногу. Чтобы вытащить, я сломал зонд, сломал пулю, а потом их заклинанием восстановил так, чтобы они воедино слились. Не починка получилась, а что-то другое.

– То есть магию можно изменять как-то? Но вы же говорили, что нельзя?

– Видимо, в каких-то рамках можно. Только вот в каких и каким образом, этого, наверное, никто не знает. У меня выбор был простой – сдохнуть от заражения или заставить заклинание сработать нужным мне образом. И оно сработало, вместо починки одного предмета создав новый из двух поломанных. Я вытащил пулю и выжил. Наверное, когда бывает настолько нужно, то можно совершить небольшое чудо.

– Тогда надо пробовать, учиться!

Мне бы его энтузиазм. Хотя нет, я лучше пессимистом поживу, оно безопаснее.

– Мало ли как изменится магия, в какую сторону? Я вполне мог починить себя так, чтобы все это железо у меня в ноге осталось, с мясом воедино сросшись. Или еще что похуже. Поменьше надо с незнакомыми вещами возиться, глядишь, и бед вокруг не так много будет.

Илья задумался. Эксперименты с его огнем мы проводили, но особых успехов не достигли, максимум фокусировка во что-то, более-менее похожее на луч. Видимо, новая идея его захватила.

Ну и хорошо, пусть мечтает, а мне пока надо обдумать, чем я среди титанов могу блеснуть?

И как мне при этом выжить?

Боевые заклинания. Пять «магических стрел», строго говоря, боевыми не являющихся. Но все равно считаю, в драке всякое бывает. Итого тридцать минут мема. «Ледяное прикосновение», одно – двадцать минут. Два «молчания», семь «оцепенений» – еще почти три часа. Четыре «восстановления», это потом посчитаю, а вот «развеять магию», сорок минут, условно боевой, считать? Ладно, прибавляю, случай, он разный бывает. Пять призывов «хранителей», хм. При атаке на меня сразу кинутся защищать, это шанс, пусть даже они и тупые и слабые. В бою их можно вызывать, это четыре часа мема. Кислота. Брр, еще двадцать минут. И три «печати», которые могут понадобиться, только они от интеллекта зависят, а сейчас будет решать сила. Значит…

Изменить список заученных заклинаний я не могу, зато могу заполнить ничем не занятые слоты. Раньше берег их, надеясь на что-то, но теперь надо использовать все, что можно.

Заучить заклинание «кислота». Неприятное оно, но пригодится. Итого три печати и две кислоты – четыре часа. Четыре «длительных оцепенения» – три часа. «Мантия теней» – час восстанавливается, а держится всего два, надо не забыть наложить ее так, чтобы к началу атаки уже была на мне. Два «прыжка», час с небольшим восстановления, и один свободный слот на этом круге. Возможность убежать или паралич для одного врага? С печальным вздохом я заучил «длиту», может случиться, что бежать будет уже некуда, а боя точно не миновать.

Седьмой круг совсем ненужный, групповые заклинания долго восстанавливаются, а на кого подействуют, предсказать сложно. Но все равно будем считать его за два, к примеру, часа – мало ли, вдруг понадобится массовую невидимость устроить? Кстати, обычную тоже надо учитывать, в бою можно своего прикрыть таким образом, а это немало. Итого час и еще час на пяток обычных «инвизов».

Ну, а теперь сладкое.

Два «ангела». Боюсь их, сам себя ненавижу, но боюсь. Только ничего сильнее у меня нету.

Итого три часа на двух крылатых. Три ауры от стихийного урона, защита от физического, которая ни хрена не помогает, и от магического, которая помогает еще меньше. Нет, в настоящем бою бесполезны, к тому же сильно заметны, а выделяться в бою неразумно.

«Ледяной щит». Его изготовить из камушков невозможно, увы, а он пригодится, чую. Час с небольшим.

Три «пылевые бури», которые я только пару раз и использовал, по полтора часа восстанавливается каждая. «Массовое оцепенение», равно опасное для врагов и друзей. Предложу Сергееву ударить им, как только купол спадет, а потом уже атака. Еще час с копейками. И две «божественные защиты», еще два с половиной часа. Итого…

Итого тридцать пять, если вывалить все, часов.

И четыре «фреша», каждый обеспечивает мне семь, много восемь часов жизни, но при этом сам требует времени восстановления. В принципе, если не забывать вести учет времени, а я уж постараюсь не забыть, то можно как-то организоваться.

– Михалыч?

– Порядок, Илюха, порядок. Выкручусь.

Наверное.

Можно было бы все бусины четок заделать ненужными нам фиолетовыми камнями, попросив девочку выбрать из доступных свойств (кстати, как она это делает? выживу – расспрошу Илью!) уменьшение времени восстановления заклинаний, но что-то подсказывало мне – не стоит нарываться. Чудеса не происходят по требованию, а то, что четки вдруг стали могучим артефактом – это если не чудо, то чертовское везение.

Так. Бой – штука нервная, значит, без фреша не обойтись, свалюсь в приступе. Поэтому сразу после начала активного боя ловлю момент и использую фреш, очищаясь для активных действий. Потом считаю, насколько можно, потраченное, и через семь условных часов мема освежаюсь вторым, так, чтобы все они были на линии восстановления через равные промежутки. Вообще побольше пользуюсь железом и поменьше использую магию, тем более, что там и без меня будет кому магичить. Если все сделаю правильно, то после окончания боя тихо сяду в уголке, один-два фреша еще останутся, и, пока заклинания будут восстанавливаться, я никуда не дергаюсь, может, даже сразу в невидимость и свалю, подальше от греха. Если я ничего не упустил в своих расчетах. Может, разумнее оставить все на после боя? Один перед, три после и тянуть время, как получится?

Дара закончила колдовать с пластинами бронежилета, которые разрисовала чем-то вроде цветочного узора, процарапав его прямо ногтем, положила последнюю рядом со мной и побежала в дом. Темнеет, надо детей сдать родне и самому часик поспать для пущей бодрости. Призвал трех хранов, оставив их во дворе лежать невидимыми, и скомандовал:

– Собирайся, Илюха, пора вам в деревню.

Шли в потемках, предупредив по рации, чтобы не волновались, я на плече нес лом, привыкая к весу, Илья тащился в обнимку с приставкой. Марина Степановна встретила с расспросами, пришлось оборвать, поинтересоваться временем, потребным на прививку, и прочими бытовыми мелочами.

Услышав, что очередь уже составлена и дети в ней на первых местах, успокоился, попрощался с Ильей и вернулся домой.

Четки, браслеты, кулон, на тесном гибком обруче что-то вроде височных колец – забыл спросить, что это вообще такое. Десяток браслетов в коробочке, старые, обменный фонд, так сказать. Мне Сергеев за них заплатит, и немало! Хотя я ему еще за вакцину должен, так что, может, и не заплатит.

Вздохнув, закрыл дверь, проверил округу.

Эх, дурак. Надо было сразу позвать Студента, без разговоров парализовать детей, и он бы их на себе отнес во врата, а я бы улетел на сергеевском вертолете! Ну да чего уж теперь жалеть.

Надо идти.

Врата… нет. Домой нельзя, я бы там засаду поставил на месте сектантов, не может такого быть, чтобы у них в штабе не осталось своих людей. Значит?

– Врата – книга.

Прогуляюсь по пожарищу.

40

Сразу после перехода проверил время восстановления врат и даже вздохнул с облегчением. Нет, к назначенному сроку я бы никак не успел вернуться, и это словно бы снимало с меня какую-то часть вины. Перед кем, я и сам не знал, наверное, перед самим собой за нерешительность в деле спасения себя от ненужного героизма. Так что выбравшись из сгоревшей библиотеки, я стоял на улице, ожидая, пока патруль с перекрестка вызовет дежурную машину мракоборцев, и на душе было как-то спокойно, словно не драться приехал, а так, на экскурсию.

Вот еще глупость – чего я этот лом с собой таскаю? Что, не найти в таком большом городе приличной дубины? Наверное, бойцам я показался странным, вряд ли они могли видеть невидимую железяку, которую я еле разместил на заднем сиденье, но эта тяжесть успокаивала, словно печать «сделано все, что можно», поставленная невидимым контролером. Пусть будет, четки я примотал к запястью скотчем, чтобы не свалились ненароком, надо ж чего-то в руках крутить?

Полковник сидел в пустующем здании школы, заняв один из классов, и сейчас обсуждал у доски что-то с двумя магами. Шаман настойчиво шептал, наклонив голову, явно стараясь убедить собеседника, Златоглаз же стоял с таким видом, словно участвовал в любительской самодеятельности и все это его очень веселило. Все трое кивнули, когда я вошел, но никто разговора не прервал, только рязанец скептически посмотрел на мое невидимое чудо-оружие и парящих рядом хранов, но промолчал.

Я не прислушивался, пока в комнату не вошел какой-то офицер, протянувший главному мракоборцу коробочку. Шаман вдруг начал принюхиваться, глядя то на нее, то на Сергеева. Тот сдвинул крышку и положил перед магом на стол две закупоренные пробирки. В одной клочок чего-то темного и лохматого, во второй – маленький камешек.

– Вот то, что ты просил.

– Плоть правителя и истинный лунный камень.

– Какого правителя, нашего? – Златоглаз опять смотрел поверх стекляшек.

– Египетского. Кусок мумии Тутанхамона и реголит, доставленный еще в семидесятых. Из Звездного привезли, там точно лунный.

– Я слышал, что тело Мухаммеда все еще на земле где-то? Эй, оно не поможет против демона? Наверное, получше старой мумии будет!

– Будет, будет. – Шаман открыл одну из пробирок и вытряхнул из нее содержимое себе на ладонь. – Только я же лопну, деточка. Он правит гораздо большим количеством людей, силы больше на порядки.

– Подойдет? – Сергеев спросил это с каким-то напряжением. Шаман медленно растер вещество пальцем, аккуратно ссыпал обратно в склянку и кивнул. Златоглаз и полковник одновременно улыбнулись.

Наверное, это было что-то важное, но мне никто ничего не сказал. Впрочем, я другого и не ожидал.

– Михалыч! Рад, что ты с нами. – Полковник встал и подошел ко мне. Пришлось подняться, чтобы он не смотрел сверху вниз.

– Всегда мечтал стать героем. Ну, какие новости?

– Армейцы не соглашались сбросить объемный боеприпас. Говорят, на город нельзя, только врут, раньше кидали.

– Может, они за тех, кто под куполом?

– Может, да, может, нет.

– Эвакуация идет?

– Идет, со скрипом. – Он вздохнул, отошел к учительскому столу, – Кто-то пустил слух, что это не эвакуация, а расселение по трудовым лагерям, а то и похуже чего. У меня уже есть потери, безопасники и ополченцы начали срываться.

– Стреляют в гражданских?

– Нет. Десятка два самых активных под колеса грузовиков попали. Случайность, конечно.

– Конечно.

Он вздохнул, недовольно подвигал бумаги, прислушался к шуму в коридоре.

– Прости, у меня тут много дел. Таня, займись товарищем. Михалыч, она объяснит, что к чему, и покажет, где тебе лучше быть.

У двери стояла молодая женщина в темном камуфляже с погонами, кажется, старшего сержанта. Аура над ее головой была зеленой.

– Вы говорили что-то про демона?

Он поморщился.

– Да, твоя идея навести справки в тех сектах сработала. Спасибо, кстати, могли упустить в спешке.

– Нема за що. Так что с демоном?

Сергеев, опять подвигав бумаги, показывая свою занятость, все-таки решился потратить на меня чуток внимания:

– Идея, видимо, в том, чтобы вызвать некое существо, которое и в самом деле будет наделять желающих способностями к магии.

– Игровыми?

– Нет информации.

Ага. Так я тебе и поверил.

– Жертвоприношение?

– Наиболее вероятная версия.

– Какой класс у Шефа, выяснить не удалось?

Он снова поморщился.

– Удалось, но мало. Лишь название – «конструктор заклинаний».

– И все?

– Даже это только из третьих уст. Непроверенная информация, что он может точно – мы не знаем.

Меня что-то продолжало томить, словно забытое обещание. Помнишь, что что-то должен сделать, а что и кому – нет. И вертится, и вертится в голове!

– Сергеев, почему тут так тихо?

Он явно удивился:

– А что тут должно быть? Все бегают, орут и кидаются на стенки от отчаяния? Пока тебя не было, мы уже получили сведения и обсудили их. Народ разбежался, сейчас в штабе только связь, резерв и аналитики. Людей у меня мало, и все они работают. Многие в основном здании, кто делами, кто эвакуацией занят.

Последнее было непонятно.

– Сергеев, ты же должен заниматься прорывами, магами, так? Чего ж ты еще и эвакуацию тянешь?

Он развел руками.

– Понимаешь, Михалыч, кто везет, на том и едут.

Мракоборец оглянулся на все так же стоящую у двери девушку, полез под стол, вытащил котелок-термос.

– Раз уж вдруг все тихо, то я поужинаю, пожалуй. Присоединишься?

– Спасибо, сыт. Это завтрак, скорее. Светлеет.

– И пообедаю заодно. Когда еще удастся?

И удастся ли? «Конструктор заклинаний?» Неприятно звучит, очень уж большие возможности открываются, если и в самом деле может свойства заклинаний менять. Хотя, возможно, там и ограничения будьте-нате, да только видел я Шефа в деле, не пахнет там ограничениями.

– Полковник, а нас не слишком мало? Ты помощь внутряков обещал, где они?

– А нет никого. Разбежались. Собрали кого могли, для одного боя должно хватить.

– И город ничего не даст?

– Ополченцы эвакуацию окрестных районов продолжают, они верят, что так у людей гораздо больший шанс спастись. Как про Англию узнали, так совсем расклеились, мол, если в европах не получилось, то куда нам, сиволапым.

– Заодно и самим свалить можно под шумок?

– Соображаешь. К тому же у них натуральные бои идут, я же говорил, какая-то сволочь насчет лагерей слушок пустила.

– И мы знаем, где эта сволочь.

С этой стороны здания купол не был виден, я подошел к двери. Девушка посторонилась, и сквозь стекла коридора я задумчиво оглядел не очень-то и высокую стену купола. Метров сто, даже чуть меньше в высоту. Это здание стояло удачно, почти ничего не заслоняло вида на укрывший землю плотный туман, почему-то не сгоняемый ветром.

– То есть у тебя по факту сотни три бойцов, какая-то броня и все?

Прожевав, он неопределенно качнул головой:

– Ты не беспокойся. Еще сотня магов городских есть, и брони достаточно, и с авиацией договорились, в обход кое-каких уродов. Есть кому воевать, прорвемся. Даже спецсредства кое-какие остались.

– Ох и бардак. Тут судьба миллионного города решается, а то и всей страны, а кто решает? Добровольцы и те, кому убегать стыдно показалось?

Полковник хмыкнул и сделал вид, что занят едой.

– Я вот думаю – а для чего эти сутки задержки? Не для того ли, чтобы вокруг собралось побольше магов? Сильных магов.

– Думаешь? Мы этот вариант тоже проработали. Спокойно, Михалыч, все по плану!

Промолчав, я не стал уточнять, чей это план.

– Ты же, Михалыч, не служил вроде?

А то ты не знаешь.

– Полковник, меня служить взяли бы только в медицинские войска, наглядным пособием.

– Ну, не прибедняйся. Знаешь, кого ни спрошу, все о тебе хорошего мнения. Как ты ухитрился никому на ногу не наступить?

Сменил, значит, тему? Оторвавшись от созерцания светлой в сумерках стены купола, я отошел от двери, машинально отметив, что сержант Таня пользуется какими-то приятными духами.

– Мне ничего не надо от людей, полковник. Точнее надо только одно – чтобы они ко мне поменьше лезли. А это довольно просто устроить.

– Сбежать в глушь?

– К примеру. Чем меньше с людьми общаешься, тем меньше от них проблем.

– Экий ты мизантроп. А люди тебя уважают.

– Может, просто понапридумывали?

– Может. – Он напоказ облизнул ложку, убрал посуду в большой кожаный портфель, посмотрел на часы. – Времени осталось полтора часа. Пора на позиции.

– Как скажешь. Мне куда?

– Таня объяснит. Осокина, схемы при тебе?

– Да, Андрей Алексеевич. – И она подняла папку, показывая, что, мол, все тут.

Надо же. Я только сейчас понял, что первый раз услышал, как полковника зовут. Все или по фамилии его называл, или по званию. Надо же, столько времени знакомы, а все повода поинтересоваться не было. Полковник, кивнув на прощание, быстро вышел из комнаты, оставив нас наедине.

– Михалыч? – В голосе позвавшей меня девушки звучало сомнение. – Вас так называть, да?

Называть?

– Можно и так. Мне даже привычнее. Что-то хотели?

– Старший сержант Татьяна Осокина, третий отдел службы. Приказано быть при вас.

У Сергеева народа с гулькин хрен, а он ко мне мага приставил? Или она совсем слабенькая? Да нет, в бою уже была, даже выжила. Как это понимать?

– Ну, раз приказано, то что ж поделать. Кстати, можно на ты?

Она поморщилась, но согласилась:

– Как угодно. Но если вздумаете называть «шпилькой», то я обижусь!

– Зачем так называть? Такое красивое имя, лучше им пользоваться. Где там мне местечко выделили?

– Я покажу. Это через два дома отсюда.

По пути она объяснила мне без деталей план, и я даже чуть обрадовался, поняв, что мое участие в активных событиях не планируется по простой причине – никто не знал толком моих возможностей. В свете открывшихся сведений вполне могли считать, что подвиги Монаха на самом деле подвиги Шефа, а я так, случайный игрун, пользующийся чужой славой, и потому меня не вводили даже в какую-то боевую группу.

Основной, он же единственный, план был прост – от падения купола до возникновения барьера в Англии прошло около двенадцати минут, исходя из этого времени ставку делали на массовые удары. О заложниках никто уже не вспоминал, видимо, это был повод уговорить нас, теперь же, здраво оценив возможности, их были готовы принести в жертву. Если они вообще еще были живы. Подумав, куда под этим сравнительно небольшим куполом могли запихнуть такое количество случайных людей, и чем удерживать их все это время, я прислушался к произносимым девушкой фразам, сообразил, что мне цитируют давно разработанную схему. В нее просто ввели дополнительные параметры. Похоже, все планы с самого начала сводились лишь к тому, кто первый ударит – Лина и Златоглаз или артиллерия при поддержке авиации.

Заложники, заложники… а на «совещание» собрал полковник тех, кто бьет по площадям. Город пытаются спасти, это да, но тех, кто под куполом, списали сразу. Все тридцать тысяч. Лина может все Коломенское спалить секунд за двадцать, Златоглазу вообще только очочки снять да прищуриться… меня выдернули, вероятно, лишь из-за массового оцепенения, чтобы цели не разбегались. Много красивых и пафосных слов, а на деле «убьем всех, кто угрожает!».

Пока я шел на свою позицию, в голове мелькали мысли, по большей части неприятные.

Сила-то, если подумать, у Сергеева только одна, мракоборцы. Те, кого он подобрал, обучил, поставил в строй. Те, кто верен и идет за ним. А мы, маги, всего лишь… кто мы ему? Зачем?

Почему приехала Лина? Осторожная, злобная, не упустившая ни одного шанса Лина, единоличная глава Ставропольской гильдии, уничтожившая всех конкурентов на первом же собрании городской гильдии. Потребовала активных действий по защите людей, Совет проголосовал против… и она сожгла их всех. А потом с вертолета выжгла тридцатикилометровую полосу на самом проблемном участке, от горизонта до горизонта. Горячая девушка, говорят, там что-то личное, но Лина после того случая полгода прожила, от всех отбиваясь, и вдруг она бросила свой город и сорвалась сюда? Гендальф, тихий бородатый старичок, смывший около десятка приморских городов в море, со всеми жителями – и он спасает далекую, ненужную ему Москву? Златоглаз – понятно, слишком уж близко живет, и Ведьмак, любитель подраться, но Шаман? Вот уж кто не любит проблем, так что же он тут делает? И зачем тут я? Быть может, и Сергеев вызвал меня лишь затем, чтобы показать настоящую силу врага? Тогда понятно, зачем столько сильных магов – вон, Монах-то на самом деле простой игрун-притворяшка, а все его подвиги – это Шеф, надо прибить на чужой территории, пока до вас не добрался.

Таня вывела меня к обычной панельной многоэтажке, вошла в подъезд. Воняло, лифт, при шестнадцати этажах, не работал, и все равно было видно, что люди здесь живут. Жили, сейчас-то дома очистили, несмотря на сопротивление. Понятно, что сопротивляются эвакуации, кому в лагерь хочется, пусть даже и беженцев? Там еще хуже, чем здесь. Нет уж, каждый цепляется за тот обрывок жизни, что у него остался. Для кого-то это надежнее ошейника и цепи. Для кого-то – путь к могиле.

На крыше нас окликнули, Таня вполголоса, словно кто-то мог услышать, отозвалась. Длинный дом был развернут фасадом к парку, сейчас целиком укрытому куполом.

Встав у края, еще раз всмотрелся в туман, клубящийся метрах в семистах, но так ничего нового и не увидел. Немного тянуло туда, как тянет, когда стоишь на высоте. Только я и вправду стою на высоте. Может, прыгнуть? Пусть старший сержант Таня понервничает, пока я плавно вниз, в темный двор опускаться буду. Хотя ну его, потом опять подниматься придется.

Час до спадения купола. Если сергеевские мудрецы ничего не напутали, что вряд ли. Не только Сергеев нас сюда собрал, было бы желание у Шефа, наверняка бы смог тот устроить все это в глухой тайге, заложников бы порталами перевел да спокойно провернул свое непонятное мероприятие. Но он поставил на самом людном месте приманку.

Глядя на светлеющее небо, я прошептал:

– «Распростираются вечерние тени».

Вокруг взвихрился потревоженный сумрак, Таня ойкнула, но ничего не сказала, даже не отошла.

Мем? Норма, чуть меньше часа. Эффекты? Полный набор, плюс «мантия теней», не бог весть что, но дополнительная защита от магии не помешает. Наверное, есть все-таки смысл еще и «призматическую ауру» использовать, тут дело будет решать не оружие – магия.

Я стоял, оглядывая смутно знакомые окрестности. Вон в том квартале жил парнишка, заказывавший раз в неделю доставку витаминов, просто чтобы поболтать с курьером, у нас его все знали. Месяцев пять заказывал, потом перестал. А вон там дрянная столовка, где вдруг начали готовить изумительный суп. Через два месяца так же внезапно перестали. Наверное, повара сманили в дорогой ресторан.

Москва. Шесть с половиной миллионов жителей, примерно десять тысяч магов. Десять тысяч!

А сюда пришли меньше сотни. Пусть даже только один на пять десятков может называться полноценным магом, но десять тысяч ударов простейших начальных заклинаний смели бы любого противника. Или нет?

– Им что, в самом деле наплевать?

Таня поняла.

– Большинству да. Мы договорились с семнадцатью из полусотни гильдий, еще с тремя у мракоборцев постоянные договора. Но они драться не хотят, почти все сейчас патрулируют или помогают армейцам проводить эвакуацию.

– Полковник жаловался, что есть активное сопротивление?

– У нас уже были потери. Даже у армейцев были, а они при каждом случае сопротивления подтаскивают танки и уничтожают всех. В мэрии воют.

– Что, им людей жалко?

– Нет, асфальт. И так дороги плохие, а после танков вообще кошмар что творится.

Я покивал. Людей много, пока еще, о них выть не будут.

– Прости, а почему ты так не любишь слова «шпилька»? Что-то личное?

Девушка вдруг хихикнула.

– Бейджик не видели? – Она продемонстрировала мне пластиковый прямоугольник.

– Ну, Осокина, Татьяна Игоревна. Сотрудник третьего отдела… м-м, это охрана, кажется?

– Да. Наши, как узнали, что у меня способности псайкерского типа, сразу насчет Тано шутки строить стали.

Пришлось изобразить недоумение.

– Вы мультики не любите? Асока Тано, ученица Анакина Скайуокера.

– Это Дарта Вейдера, что ль?

– Его. Джедаев у нас много, у них способности подходящие, но такое совпадение с именем только у меня.

Надеюсь, что не с характером, а то мультяшного аналога не зря так прозывали.

– Интересно. Скажите, Таня, а у вас джедайского чутья не прорезалось?

Она пожала плечами.

– Нет такого заклинания. Толчок силой, подъем, молнии – стандарт.

– Понятно.

– Что-то случилось?

– Да так… хотелось бы узнать у людей со способностями к познанию, нет ли у них каких-либо предчувствий? Или стороннего воздействия? Шепота там, голосов?

Серьезно посмотрев на меня, девушка невольно подняла руку к рации.

– Вы что-то знаете? Вы ведь владеете еще и информационной магией?

– Типа того. Поменьше, чем тот же Ведьмак и уж точно слабее Шамана… только у меня со вчерашнего утра хреновое предчувствие.

Погладив пластик рации пальцем, она опустила руку.

– У многих так. Мы делаем все, что можем. Люди, техника – сюда стянули столько, сколько никогда не собирали!

– И бомбу ядерную кинут?

– И бомбу. – Она была серьезна. Хреново. Даже если это обнадеживание молодых красивых сержантов.

– Ну-ну.

Она вдруг с жаром начала объяснять, что даже силами одного артполка все Коломенское можно перепахать на десять метров вглубь за считаные минуты, что лучшие из мракоборцев и армейских магов уже наготове, а я думал, что Сергеев совсем не дурак, но все равно тащит и тащит сюда людей, машины, орудия, магов, бойцов – всех, кого только можно. Значит? Что это значит?

Покивав Тане, соглашаясь, еще раз посмотрел на туманный, слабо светящийся в сумерках летней ночи купол. Можно бы опознание применить, да только не успеет оно восстановиться до начала атаки, если она вообще начнется, а в бою может пригодиться. Моя постоянная «где я»-выручалочка не работала. Нет, дом, округу, вообще все она показывала замечательно, уже голова гудела, но вот эта стена и все, что за ней, словно не существовали. Раздражало непонимание происходящего, недостаток информации. Не нравилось то, что пришлось оставить детей в деревне, бесила неясность моей роли в предстоящих событиях и выводило из себя Танино «вы», при обращении ко мне, словно я не на десять, максимум двенадцать лет ее старше.

И совсем добивало понимание, что это все вторично, что на самом деле меня трясет от проявившегося вчера предзнания.

Я меняюсь? Или Эта Хрень подбрасывает новые сюрпризы? Что появилось такого вчера утром?

Туманный купол над Альбионом.

Что там, под ним? Удалось вызвать кого-то из демонов? Или не демона – бога? Туман-туман, седая пелена, что там, за ним? Тридцать тысяч людей, говорил Сергеев, они ж там как сельди в бочке, наверное? И еще тысячи две сектантов. Сколько из них маги? Шеф – конструктор заклинаний, но ведь магию невозможно изменять? Мы с ним нарушаем правила, он создает магию, а я пользуюсь умением, словно заклинанием, при этом уже почти научившись им управлять. По крайней мере, полгода назад весь день ходил с гудящей головой после одного вопроса – где я? Месяц уже мог спокойно переносить десяток применений подряд.

А сейчас…

«Где я» – крыша.

«Где я» – верхние два этажа.

«Где я» – весь дом.

– Что-то случилось? – В голосе Тани была тревога.

– Нет, все нормально.

Она не поверила, но настаивать не стала, молча стоя рядом со мной у парапета. Во дворе светили фонари, кто-то стучал по металлу, иногда в колодце стен взлетали чьи-то голоса. Люди буднично готовились к бою.

– А это что за БТРы? Тоже в атаку пойдут?

– Это БМП, а не БТР. – В голосе девушки слышалось превосходство.

– Мне пофиг, я человек гражданский. Большая башня и пушка – танк, маленькая башня и пулемет – БМП. А все остальное – это ваши солдафонские причуды.

– Я, между прочим, тоже гражданская! Но разбираюсь же?

– Ты, Таня, молодая, активная, детская любознательность еще не выветрилась.

Она тихо зашипела и, только когда я мельком на нее посмотрел, поняла, что подначиваю, и фыркнула.

Пнув непонятно как оказавшуюся тут картонку, я опустился на нее и прижался к прохладной стенке.

Заложники.

Когда кто-то наставил на тебя ствол и грозится убить жутким, мучительным способом, если ты не выполнишь его требований, то лучше сразу броситься. На врага, в атаку или убегать. Может быть, ты убьешь его, может, он пристрелит тебя в спину; в любом случае шанс на долгую и нехорошую смерть снижается. Мы сейчас заложники того, что происходит там, под куполом. Убегать я не стал, придется драться.

Демоны? Пока это были более-менее неприятные, без сомнения, магические, иначе с такой анатомией не выжить, но твари. И если тварь будет иметь не сознание, но полноценный разум, то что она учудит? Вряд ли начнет даровать всем силу и радость, скорее полезет жрать, потому что слишком тварь, хоть и разумная.

У двери послышались голоса, на крышу вышли человек десять, в том числе три, судя по аурам, мага.

– Представляешь, Михалыч, у меня попытались документы проверить!

Златоглаз весело щурился, сразу углядев меня в этих потемках. Ну да, это для меня темно, для него-то…

– И где трупы?

– Почему – трупы? Они еще живы… кажется.

Я наклонил голову, показывая, что услышал, но продолжать разговор не стал. Вытащив из кармана несколько листков, Златоглаз протянул мне, а потом пошел вдоль крыши, словно изучая. Чего тут смотреть, крыша как крыша.

Рядом опустился разбойного вида бородач из его сопровождения, неожиданно дружелюбно представился:

– Норд. Я из Скайрима.

– Михалыч. Москвич. Если не секрет – вы с модами играли?

– С модами. – Он довольно кивнул. – Со всеми, которые смог найти. Двести двадцать четыре мода в сборке!

Я покивал понимающе.

– И сколько раз сборку запустить удалось?

Он заржал и ответил:

– Ровно один! Я так радовался, что даже не играл толком, только по городу бродил.

Интересно, а могут ли быть сильные эмоции фактором инициации игруна?

У сидевшего у стены напротив бойца заметно дрожали руки. Даже больше, чем у меня.

– Хм, помнится, там был мод с заклинанием раздевания.

– Ага! Только я им не пользовался ни разу, у меня еще и мод на всех женских персонажей голышом стоял, а мужиков раздевать не айс!

С показным восторгом я понизил голос:

– Так это что, ты сейчас товарища сержанта, – я оглянулся на медленно закипающую Таню, – в натуральном виде обозреваешь?

Норд, подхватив шутку, с сожалением покачал головой:

– Увы. В жизни все суровее. Только сквозь верхнюю одежду.

– Ух ты! И какого цвета…

Мне вдруг прилетело по затылку.

– Михалыч! Вы чего себе позволяете?!

Почесав ушибленное место, я огляделся вокруг на тихонько хихикающих бойцов, виновато извинился:

– Прости, Таня. Я просто прикидываю боевые возможности заклинания на раздевание. Вот выходит на нас демон, а Норд щелк пальцами, и у демона вся шкура снятая лежит. Ему холодно, не по себе как-то, и он начинает отступать. Вот тут-то мы его и ага!

– Угу!

– И эге-ге!

Бойцов заклинание раздевания заинтересовало, на Норда посыпались шуточки, которые он, похоже, слышал уже не первый десяток раз, но тем не менее отвечал весело. Пока мракоборцы развлекались, я развернул листки, врученные Златоглазом, и наконец ознакомился с предполагаемым сценарием событий. Убирая канцеляризмы и армейские обороты, все можно было изложить в нескольких фразах, но, видно, дух бюрократии неистребим, и растянули на двенадцать страниц. По падении купола артиллерийский удар, вероятность удачи не больше тридцати процентов. Авиация отработает примерно в это же время, максимум плюс две минуты. Интересно, кто от армейцев все это координирует? В операцию вовлечено только бронетехники полсотни единиц, плюс авиация, плюс примерно полк мотопехоты в оцеплении, плюс мракоборцы и сотни две магов. Жесть, всех этих людей заставить выложиться в строгом соответствии с планом, строго уложившись в пять минут? Вот где магия-то настоящая!

Так, авиация, отбой, возможность газовой атаки, проникновение за периметр роботизированных платформ. Лишь «по исчерпании средств немагического воздействия» подключаются маги, так как аналитики дают примерно восемьдесят процентов на то, что если, как в Англии, начать с магических ударов, то все так же, как там и закончится, нас не могут не ждать. Расположение батарей, номера, позывные… С точек бьют соответственно маги основных сил… пролистав, узнал крышу, на которой нахожусь – тут Златоглаз сидеть будет. Ну да, ему как раз взглядом накрыть удобно вдоль Москвы-реки. А вон там, соответственно, Лина? Ведьмак прикрывает штаб, Гендальф сразу после отрицательного ответа от артиллерии начнет закручивать молниевый смерч, слышал, как же, жуткая вещь в его исполнении.

Своего имени я в листках ожидаемо не обнаружил. Значит, прохожу по разряду «а также приданные магические силы». Ну, этого мне и надо, так? Так! Сижу тихо с умным видом, смотрю на чужую работу, изображаю углубленность в события. При случае… нет уж, лучше не надо.

– Михалыч, прикиньте – вот сейчас какой-нибудь темный гений сидит на своем зловещем троне, смотрит, как мы тут мучаемся с его подарками, и громогласно хохочет.

– Скорее это был простой пацан, наскоро намешавший условий, и довольно сказавший «гы». После чего он пошел пить свое пиво с друзьями.

– Вот поганец!

– Точно.

Норд оглянулся. Основная группа магов стояла дальше, через подъезд, бойцы уже суетились, занимая позиции. Семьсот метров до туманной стены, полтора километра до предполагаемых целей. Если придется пойти в рукопашную, значит, что-то пошло не так. Что магия, что оружие – они на расстоянии действуют, и кто это забывает… да все уже помнят. Кто забыл, тех уже поубивали. Эти люди готовятся воевать, готовы ли они к тому, что убивать будут их?

Внизу заревели моторы, голоса стали какими-то нервными, добавилось мата. При пустых темных окнах мелькание света фар и фонарей создавало устрашающий эффект. Не враг, так сами себя напугаем.

– Двадцать минут! Перекличка!

Таня в ней участвовала вместо меня.

Если подумать, то первыми на изменения должны отреагировать те, кто пользуется информационной магией. Мы, поневоле, слишком чувствительны и слишком привычны к осознанию окружения. Первое мое сканирование стоило часовой головной боли, сейчас я держу объемы на три порядка выше, только чуть морщась. Узнавая – менялся, меняясь – изменял. Раньше и подумать не мог о том, чтобы задать объем сканирования, теперь уже что-то получается. Кем я стану, если смогу узнавать лишь то, чего хочу? Доживу ли я вообще до этого момента?

Вытряхнул из рюкзака броник, надел, отказавшись от помощи, затянул липучки поудобнее. Достав коробку с амулетами, открыл, подсвечивая шариком. Норд заинтересовался, но ничего не сказал, только деликатно посматривал. Итак, одиннадцать браслетиков. Семь серебряных, остальные из алюминиевой проволоки, на которую Дара перешла, когда Илья оставшиеся ложки отобрал. Пять с «доблестью», самый действенный из доступных эффектов, три с «полетом», три с «миганием».

Отправляясь в город, я не стал надевать браслеты со стихийными аурами. Эффект сомнителен, зато светишься, как новогодняя елка в темноте, так что обошелся «светом» и «тьмой», сейчас взаимно блокирующимися, убрав «аурные» и «невидимый» амулеты в карман. Будет нужно – достану. Повертев в руках, с сомнением надел обруч. Судя по выражению лица Тани, он мне не шел, но девушка все-таки сдерживалась, почти не улыбаясь. Плохо, что я не знал, на что Дара этот обруч зачаровала, может, личную привлекательность для демонов увеличивает, чтобы не бегать долго искать? В кулоне точно «доблесть» была, она первый раз ее вплавляла, скоро посыплется побрякушка.

– Бери. Крайний. – Девушка взяла из протянутой коробки браслет, повертела в руках, посмотрела на меня. Одновременно Норд, что-то увидевший в амулете, попытался до него дотронуться. Пришлось стукнуть его по руке. – Надевай и никому не давай к нему прикоснуться, рассыплется.

Норд виновато посмотрел на девушку, потом подвигал бровями, явно намекая на подарок.

– Вот этот бери. – Я показал пальцем, и маг вытащил из шкатулки браслетик, который Дара явно делала по своей руке, ну, может быть, по моей. На запястье этого здоровяка она явно не рассчитывала. – Шнурок есть? На шею вешай, чтобы кожи касалось постоянно.

Таня уже надела свой и теперь с недоумением пыталась понять, что должно было произойти.

– Подпрыгни. Невысоко.

– «Если я говорю прыгай, то ты прыгаешь». Сурово Шпильку в оборот взяли, – сказали за спиной, голос был незнакомым. Таня, сделав какой-то жест рукой в сторону говорившего, прыгнула. Невысоко, метра на три, и плавно опустилась. За спиной удивленно свистнули. – Михалыч, а у вас таких браслетиков много?

Норд прыгал раз за разом, но выше чем на полметра от крыши не отрывался. Пришлось объяснить:

– Твой с защитным заклинанием «мигание». Поможет проигнорировать одну атаку. Любую. Вообще любую. – Свистели за спиной протяжно и с завистью. – А может и не сработать, дело такое. Он сам выберет, особо не надейся.

На вторую руку Тане достался браслет с «доблестью», по идее, чуть увеличивает защиту и чуть улучшает попадание, только сколько это самое «чуть» в реальных цифрах, я не знал. Оставшиеся браслеты раздал по принципу «бери наугад, вдруг повезет». Бойцы брали с опаской, но все-таки брали, лишнего шанса никто не хотел упускать.

Проверив пистолет и лом, шепотом приказал безучастно висящим хранителям следовать за мной, машинально проверил округу, посмотрел на часы. Словно видя это, отозвался кто-то в стороне:

– Пять минут! Готовность!

Оставшееся время тянулось, как в очереди к зубному. Кто-то, не стыдясь, молился, кто-то бряцал оружием, Норд, задумавшись, вертел в руках подобранную старую банку, Таня сидела у стены, держа в руках автомат.

– Минута!

Я выглянул над парапетом и тут же нырнул назад. Туман на месте, небо уже совсем светлое.

– Десять, девять, восемь, семь…

Они что, настолько точно установили время появления купола?

– Два, один, ноль!

По крыше прошлась волна движения. Оглянувшись, увидел стоящего без очков Златоглаза, голова мага была окружена золотым сиянием. К счастью, смотрел он не на меня.

– Минус тридцать секунд!

Купол стоял. Я в очередной раз поразился, тут столько народа, и ни у кого нервы не сдали, никто не пальнул в неизвестную угрозу, не попытался отомстить за свой страх.

– Минус минута!

Златоглаз надел очки и опустился на колено, все еще смотря туда, куда я смотреть не хотел. Чего они там хотят разглядеть? Мало ли что им покажут? Почему вообще не было команды убрать лишних с крыши, почему никто не готовится к бомбежке? Я опять чего-то упустил?

– Минус… пошел!!!

Голос был настолько испуганным, что я не выдержал и снова поднял голову.

Туманная стена плавно расползалась.

– Есть подтверждение! Начали!

41

Стоящая справа на колене Таня напряженно сопела, глядя в какой-то электронный гаджет, слева Норд, забывшись, стучал кулаком по камню, не замечая боли. Туманная стена не лопнула, не исчезла мгновенно, она таяла под солнцем, словно в самом деле была лишь ночным туманом. Проявлялся парк, белые формы зданий, какие-то постройки, уходящие в еще не испарившуюся окончательно дымку дорожки, ограды, скамейки, брошенные машины. За деревьями кто-то мог скрываться, плотный покров листвы укрывал от нас уходящий к реке склон, но сейчас это был просто утренний парк, место для отдыха и прогулок.

– Начали. Пригнись!

Вот тоже идиотизм – там будут лупить чем-то серьезным, а здесь, всего в километре, народ по крыше лежит. Или на таком расстоянии взрывной волной не смахнет?

– Мракоборцы и воины! Мы не враги вам!

Даже здесь был отлично слышен голос, донесшийся из динамиков, установленных в парке.

– Мы проводим ритуал, который может наделить магией всех желающих! Он безопасен, пока будет контролироваться нами! Напав, вы помешаете обретению способностей мага миллионами людей! – Кажется, он говорил это больше для своих, чем для нас. Быстро оглянувшись, заинтересовавшихся в словах неизвестного оратора я не обнаружил. Впрочем, и вещавший о счастье для всех тоже особенно убедительным не казался. Он отрабатывал свой план, у нас был свой.

– Берегись!

Все дружно упали за парапет, через несколько секунд раздались взрывы, какой-то далекий шум. Стоявший неподвижно Златоглаз поморщился и неторопливо опустился. Норд, приникший к окуляру перископа, тихо выругался.

– Что там?

– Фигня. – Он протянул перископ мне.

Огонь велся откуда-то со стороны, я замечал только непонятное мелькание, беззвучно обрывавшееся в пятнах зеркальной пленки, появлявшейся вдруг по периметру купола. Очевидно, что он никуда не исчез, лишь стал невидимым. Несколько раз на моих глазах снаряды ударили в землю и постройки, не долетев до них, и тут уж бабахало будь здоров! Грома выстрелов я не слышал, только откуда-то докатился непонятный раскатистый рев.

Передав перископ Тане, повернулся к Норду:

– Это что такое?

– Должны работать «Буратины».

– Это что?

– Эрсезеошка. Система залпового огня.

– Они могут… – Вдруг загромыхало всерьез, все снова дружно прижались к крыше. Отобрав у девушки перископ, начал осматриваться, отмахиваясь от нетерпеливо дергающего за плечо Норда. Правый от нас край купола закрывало плотное облако дыма.

– Проверяют, понесет ли пыль в купол! Ракеты внутрь точно не пропускает!

Проорав это, Норд наконец отобрал приборчик и начал осматриваться.

Понятно, если понесет, то пустят туда газ. И хрен с ним, с городом, все, кто хотел, уже эвакуированы, остальные сами пусть расхлебывают.

– Мракоборцы и свободные воины! Мы не хотим зла! Мы несем силу всем живущим!

Маг выругался, сунул перископ мне, но я, наконец, сообразил сам.

«Где я».

Неожиданно легко удалось «нащупать» тот край парка, по которому отработали артиллеристы. Людей, ни живых, ни мертвых, там не было.

– Две минуты!

Кричавший старательно пригибался, несмотря на то, что канонада стихла. С крыши исчезли несколько человек, видимо, из тех, кому здесь делать нечего было, кое-кто перебежал, прячась. Что мы вообще здесь делаем?! Хотя чего это я, сказал небось Златоглаз, что с крыши ему работать будет удобнее, вот и устроили тут засаду. Приподнявшись, еще раз посмотрел. Теперь темный туман, а точнее дым, несомый ветром, очерчивал купол снаружи. Не получится с газами, совсем.

Низкая танкетка, вынырнув из-за здания, на скорости рванула в дым и пламя, через несколько секунд упершись в зеркальную пленку, замерла, взревела, выкидывая землю назад, несколько раз дернулась, медленно попятилась. Остановилась. Загорелась.

Понятно, те ребята, что сидят внутри, не только на купол надеются.

Закрыв глаза, я прислушался к тому, что снова шептало внутри, а потом пригибаясь, на карачках пополз к Златоглазу.

Рядом с магом стоял на коленях какой-то мракоборец и тыкал пальцем в планшет:

– Защита третьего типа, все внешние атаки будут игнорироваться. Авиаудар отложили, и правильно сделали!

– Знаю, знаю я эту защиту, если начну долбить, то продержится минут пять, на большее ни у кого сил не хватит!

– Они не дураки, Веденеев, значит, им этого времени хватит! Пять минут – это…

– Эй, теоретики!

Оба повернулись ко мне.

– Михалыч?

– Златоглаз, на хрен план, лупи по куполу сейчас. – Я старался говорить спокойно и убедительно. Снова внутри что-то выло в истерике, заставляя думать лишь о бегстве. – У меня нехорошее предчувствие, Веденеев. Бей, пока можно.

Рязанец тяжело на меня посмотрел, оглянулся на молчащего мракоборца, но все-таки кивнул. Встав, он в который раз снял очки.

Смешно, но мир от его жуткой силы можно было закрыть всего-то двумя стеклышками.

Желто-золотой отсвет творимой магии был как жар от плиты, хотелось прикрыться рукой; плюнув на осторожность, я высунулся, вглядываясь. Над парком проступила прозрачная пленка защиты, пошла радужными разводами, затрепетала, как мыльный пузырь под ветром. Златоглаз мрачно хмыкнул, поднял руки, прикоснувшись к вискам. Его взгляд вминал эту неведомую защиту, она все отчетливее проявлялась, извиваясь и дрожа, но проломить ее никак не удавалось. Зашумел вызов в рации у мракоборца, он начал что-то объяснять, но я не слушал. Златоглаз не справлялся, даже он не справлялся с этой защитой!

Я вдруг уверился, что душа – есть. Иначе что могло так орать внутри?!

– Всем прочь с крыши! – Вскочив, я замахал руками. – Сваливайте на хер! Сейчас долбанет! Кто умеет летать – за мной! Таня, Норд – прыгаем!

И не оборачиваясь, чтобы проверить, сколько людей мне поверило, с короткого разбега я прыгнул вниз, с того края крыши, что был ближе к куполу. Оттолкнуться от парапета посильнее, прыгнуть… Полет пологий, но все-таки вниз. Секунды тянулись как резиновые, рядом более отвесно опускался светящийся Норд, сзади летела поверившая мне Таня, может, был кто-то еще, но сейчас я думал только об одном – успеть самому! Черт с ними, с дураками, решившими зачем-то сидеть рядом с тем, кто нанесет удар по куполу и вызовет на себя огонь. Чего я-то сюда полез, идиот?!

Купол вдруг замерцал, из него начало расти щупальце. Даже не расти, просто появлялись в воздухе фиолетовые точки, расширялись, сливались, и вот уже на их месте туманный рукав, ползущий к крыше многоэтажки. Златоглаз, наверное, до самого конца не мог поверить в то, что этот «дымок» ему неподвластен, болезнь всех сильных магов – завышенная самооценка. Когда победил в сотне схваток, трудно поверить, что сто первая безнадежна и можно только бежать.

Фиолетовая дымная полоса секунд за десять проползла все расстояние до крыши и ударила в то место, где все еще пытался справиться с непонятной магией Веденеев. Я выворачивал шею, пытаясь не пропустить опасности, и успел увидеть, как фонтаном взлетели куски бетона и железа на том месте, где стоял Златоглаз, а потом туман лениво прошелся вправо-влево, как будто стирая что-то с крыши, вместе с верхними этажами, как смахивают со стола крошки. Прыгни мы в другую сторону и летящие обломки как раз бы накрыли, в полете не свернуть.

Только опускаясь, я сообразил, что сейчас словно уточки в тире движемся, с постоянной скоростью, без укрытия и всем видны. Испугаться не успел, дымное щупальце так же растворилось в воздухе, а еще секунд через десять наконец приземлились. Опустившийся раньше Норд стоял рядом с двумя бойцами в черном, мракоборцы из тех, что были на земле. Пока они выясняли, кто кому должен подчиняться и что вообще надо делать, я спросил у Тани:

– Сколько?

Она поняла, резкими неровными движениями вытащила свой гаджет, что-то вроде смартфона, протянула мне. Четыре сорок. Еще минут семь есть!

Девушка смотрела на разваливающийся в двухстах метрах от нас дом пристально, возможно, она волновалась о своих сослуживцах? Я раздал три браслета с полетом, а прыгнула только она одна, остальные не успели.

– Михалыч, что делаем?

Что сразу «Михалыч»? Своих мозгов нет?

«Где я».

Купол на месте. А тянет меня туда. Как же страшно, не хочу!

– Надо идти в купол. – И прежде чем он начал возражать, добавил: – Нас пропустит.

Кивок, быстро отданные команды. Рядом замелькали вооруженные люди, Норд отдавал приказы уверенно, ему подчинялись. Среди всей этой суматохи только двое стояли спокойно: я, пытаясь понять, нужно ли надевать все, что можно из браслетов, и Таня, все так же с непонятным выражением смотревшая назад.

– Михалыч, тебе оружие надо?

Вздрогнув, я покачал головой:

– Этого хватит. – Он странно посмотрел. Чего этого? Ах да, храны и лом все еще невидимы. Интересно, а как бы он говорил, если бы видел, что я вооружен этой железякой? – Таня, сколько?

Она подняла руку. Пять сорок пять. До купола пятьсот метров, если по прямой, надо через дорогу бежать.

Вокруг стояло человек десять, все в черной форме, вроде полицейской, в брониках и с автоматами.

– Идем туда. Купол можно взломать только изнутри, не успеем – всем каюк, убежать никто не сможет. «И все летающие по роду их!»

Эффекты? Полет обновился.

– Прыгнули, быстро!

Таня послушно взвилась в воздух, Норд замешкался, но тоже подпрыгнул, воспарив. Значит, он, как минимум, со мной в группе. Затем начали прыгать бойцы, из десяти «групповой полет» подействовал только на троих. Эти мне верят, эти – со мной.

– Вперед!

Не слушая, что скажет Норд, я кинулся бежать. Еще один довод, что меня никто не собирался пускать в драку – от того дома, где я сидел, до центра купола полтора километра, причем в некоторых местах можно только пролететь. Что я и делал, периодически. Таня держалась рядом, трое бойцов, на удивление быстро освоившихся с полетом, не отставали. Полтора километра забег, да по пересеченной местности, да с оружием и в броне… если бы не полет, то я бы свалился метров через триста, а так…

– Шесть двадцать.

В олимпийскую сборную нас взяли бы с удовольствием. Те, на кого мое заклинание не подействовало, сейчас были так далеко, что дожидаться их смысла не было, так что я просто забыл о них. Нам надо внутрь. Вблизи пленка защитного купола слабо, но была видна. Не марево, не переливы, что-то среднее, почти не мешавшее смотреть сквозь нее. Норд остановился, оглянувшись, потом поднял было руку, но я уже шагал вперед. Не пленка, как сквозь паутину продавливаешься.

«Где я».

Пусто. Ни того, что снаружи, ни того, что внутри.

Эффекты? Полный набор. Пальцы? Норма.

– Два часа, сто шагов, цель! – Справа, куда показывал стоявший на колене и целящийся мракоборец, обнаружилось непонятное. Трехметровый крест, на нем человек, мужчина. Живой, кажется. Гвозди, мерцающие желтым, пробили руки в нескольких местах, он висел на них. Из всей одежды – только веревочка с крестиком. Знакомым крестиком!

– Люди на крестах – распятые владельцы амулетов-негаторов. Видимо, часть системы защиты. Закрывают это пространство от удара магией. Наверное, они и есть купол. Он ими питается.

Стоявший рядом мракоборец мгновенно дал очередь в распятого, всхлипнул, упал. На груди расплывалось темное пятно. Человек на кресте был невредим, даже кровь из пробитых гвоздями рук не текла.

Это заклинание мне было знакомо, и способ обойти его тоже.

– Убей! – Хранитель мгновенно активировался, метнувшись к цели, и начал хлестать висевшего по телу, бестолково, но активно. Ничего, минут за пять он распятого забьет, вот и минус узелок в сети поддержки купола. Оглянувшись, я увидел метрах в двухстах еще один крест. – Убей! – Второй так же шустро рванул к цели. Третьего послал наугад, просто представив, кого надо атаковать, но хранитель понял, улетев куда-то за невысокий заборчик.

– Все. Пошли! – Таня и Норд, для которых появление из невидимости моих защитников было неожиданностью, нервно обернулись. – Нам надо туда!

– Лучше ждать здесь. – Норд оглянулся на храна, с неприятным звуком крушащего распятому ребра. – Защита спадет, и все навалимся.

– Время! Нам надо туда.

– Связи нет! Надо послать кого-то назад!

Он говорил верные слова, но мне было некогда, и, не желая объяснять, почему мне надо туда, я просто побежал вперед.

«Где я».

Черт, пусто. Как неприятно почувствовать себя обычным человеком!

Мы пробегали мимо странной конструкции, когда Таня выкрикнула:

– Это манок! Им заложников собирали!

Заложники?

Резко остановившись, я достал план парка.

– Так. Меня тащит куда-то к берегу реки, мне надо там быть. Если манок здесь и разрушен. – Я с размаху несколько раз ударил ломом по хрупким деревянным рейкам с висящими на них полосками ткани. – Разрушен. Но меня тянет. Значит, там что-то важное.

Так. Два бойца, Таня, Норд, я.

– Возвещай всем великую силу Бога. И сказав сие, они стали невидимы.

Норд выругался. Ах да, они же невидимого не видят, так что друг для друга пропали.

– Таня, время?

– Семь восемнадцать. Михалыч, а что…

– Тихо! Я сейчас светиться начну, бегите за сиянием.

Вот и пригодились браслеты со стихийными аурами. Сняв тот, что с доблестью, вытащил трясущимися руками из кармана стихийные, нацепил.

– Видно? Если нет, то тут и сидите!

Норд кивнул, мракоборцы промолчали. Оставаться никому не хотелось.

Уже не переходя на бег, я быстрым шагом пошел мимо высокой церкви к еще одной группе деревьев. Там есть овраг, в принципе, там и могли… Что могли? Почему меня тянет? Какого хера вообще происходит?! Что со мной?!!

Потом.

Нещадно топча цветы на клумбе, я удивился, что тут еще есть цветы, что не отдали землю под огороды. Музейные постройки остались сзади. Логично было бы вызвать демона в оскверненном храме? Логично. Но где логика, а где магия…

Сзади с шумом столкнулись, не видя друг друга, два бойца. Я только проверил, есть ли на них еще невидимость, и забыл. До реки оставалось совсем немного, надо сбавить скорость.

– Михалыч!

– Ша! Все уже, пришли. – Я подполз к кустикам на гребне склона, полого спускающегося к реке, осторожно выглянул из-за них. Потом, обозвав себя идиотом, стащил амулеты, делающие из меня подобие северного сияния в миниатюре, и снова выглянул.

Весь противоположный берег был завален трупами. В несколько лучей они лежали на выгоревшей до черноты земле, и это, очевидно, была часть ритуала. На этом берегу, в фокусе сходящихся линий, выложенных тысячами трупов, почти у самой воды, стояло человек сто в каких-то балахонах и шел какой-то ритуал.

– Время?

Справа чертыхнулись, один из бойцов и Норд опять столкнулись, пытаясь выглянуть, слева ответила Таня:

– Девять сорок. – И всхлипнула, поняв, что лежит на том берегу.

Закрыв глаза, я прислушался. Неизвестно, что за сила сейчас мной управляла, но временно поводья отпустили. Я на месте, дальше сам. И что теперь делать?

– Так, зайчики-мракоборчики. Теперь-то самые танцы и начинаются! Никому не вмешиваться!

– Здесь! Они здесь!

Вверх по склону бежал какой-то тип в грязно-белом балахоне, явно видя всех нас.

– Замри!

Мужик дернулся, споткнулся, но тут же продолжил свое движение:

– Что, игрун, не вышло? И не выйдет! Эта сила не для таких, ты теперь…

Не слушая, я вытащил пистолет и два раза выстрелил ему в пах. Туда обычно бронежилет не достает. Со второго раза попал, сектант упал, смешно извиваясь, но радоваться времени не было. Магией их уже не остановить, похоже. Ну, значит, ломиком помахаю!

– Вперед!

– Михалыч! Стой!

Я прижался к дереву спиной, напряженно глядя на Норда. Таня тут же упала на землю, выставила автомат.

– Чего?

– Надо наших ждать! Мы одни не справимся!

Надо ждать? Нет, не надо. Уже поздно ждать.

Красная, тускло светящаяся нить перечеркнула Норда, и он развалился на несколько кусков. Не было ни стонов, ни удивленного выражения лица, ни удара «из последних сил». На берегу завыли что-то ритмичное, поднявшийся ветер принес с того берега запах гари и смерти.

«Где я».

Черт, ну как люди живут, ничего вокруг не зная?!

– И не будет у него ни усталого, ни изнемогающего!

Свежий сквозняк в голове вдруг сделал понятным все мои метания. Дурак, надо было сразу!

– Таня, сюда!

Огненная нить еще раз прошлась по нашим кустам, но мы уже отползали. Один боец полз в сторону, пришлось шикнуть, подзывая. Без напоминания девушка, вцепившаяся в мою руку, вела отсчет:

– Десять пятнадцать.

Звук, донесшийся от берега, напоминал шипение. Началось. Не успел.

– Таня, у тебя защита есть? – Свои я решил беречь. Мало ли, уже ясно, что ритуал не прервать, что я опоздал. Голос внутри твердил одно – прячься!

– Есть, фронтальный щит.

– Магию держит?

– Даже пулемет, только недолго. Ставить?

Схватив одного бойца, я чуть не получил от него по морде, спохватился, ругнулся. Второго сначала предупредил.

– Так, мы все здесь, у этого камушка. Слушать сюда! Мы опоздали…

– Надо предупредить штаб! – Боец, мужик лет тридцати, очевидно кавказской внешности, смотрел мимо меня требовательно, настойчиво. – Пусть наводят авиацию по нам!

– У кого-то связь работает?

Все трое покачали головами.

– Значит, и разговоры об этом отставить. Время?

– Одиннадцать ровно.

Кавказец перекрестился.

– По моей команде поднимешь щит. Держи в направлении ритуала! Они сейчас завершат, и начнется!

Бойцы, не сговариваясь, даже не видя друг друга, одновременно вскочили и кинулись вперед. Тот, что младше, рассыпался пеплом на бегу, как только выскочил из кустов, старший даже успел сделать несколько выстрелов, после чего просто упал и замер.

– Таня, готова?

Девушку трясло, она часто закивала, подняв руки.

Командовать не пришлось. Еще не успел таймер дотикать последние секунды, как началось.

Это был прозрачный туман. Марево, летящее к нам, сила, не двигающая и травинки, но способная смять любое сопротивление, любой намек на противодействие. Омерзительный, липкий, прозрачный туман, в котором не было ничего от этого мира. Тихо заскулив, девушка толкнула от себя воздух, и расходящаяся чуждая аура встретилась с псионической защитой.

Это было как стоять за камнем, в который ударило цунами. Таня почти сразу начала кричать, ее руки покрывались волдырями, но она стояла. Я мог бы уйти под «защитой богов», но знал, что этого нельзя делать, что еще ничего не кончено. Девушка была готова упасть, когда я первый раз применил «восстановление», и опасно близко дошедший до нас поток снова раздался, оставляя место для живых. После второго раза Шпилька закричала, кажется, у нее ломались кости, но девушка стояла, я укрылся за ее спиной, согнувшись, не оставляя ничего открытого потоку. Мне надо было выжить.

Я уже был готов в третий раз сдать «восстановление», но поток вдруг оборвался. Таня, несколько секунд простояв с вытянутыми изувеченными руками, обмякла и упала.

«Где я».

Ничего.

Пришлось прислушиваться. Внутренний голос что-то невнятно скулил и обзывал меня идиотом. Ну да, я и сам знаю, чего ругаться-то?

Девушка была жива, ей даже не слишком досталось. Ну руки стесало да поломало, словно сотню метров ими об асфальт тормозила, ну кровь из носа, но это и все. Перевернув ее на бок, чтобы не захлебнулась в крови, достал все браслеты из кармана. Стихийные бросил сразу, «освящение» и «призму» тоже. Невидимость? Пригодится. И полет. Вдруг с меня все эффекты заклинаний снимут чем-нибудь? Так хоть амулеты останутся.

Три вдоха-выдоха. Пальцы? Подрагивают, но это ничего.

Четки на месте, лом под рукой, пистолет в кармане. Не забыть – шесть патронов!

Пора.

Бухнувшись на землю, я пополз к поросшему кустами обрыву. Справа, метрах в ста, был овражек, но, кажется, мне туда не надо. Очень, очень осторожно я выглянул, жалея лишь о том, что перископ у Норда, куски которого унесло туманом в никуда. Эх, знать бы!

В трех метрах от меня лежали два трупа, и я увидел, что стало с теми, кто попал под туман. Неприятное зрелище. Наполовину мутация, что ли? Кажется, среди обнажившихся ребер что-то шевелилось, я не стал присматриваться, только сдвинулся вбок так, чтобы они меня прикрывали. Внизу еще оставались сектанты, фигуры в балахонах еле шевелились после выброса враждебной энергии, только человек пять стояли невредимы в каком-то подобии купола, но все это было не важно.

На широкой площадке, полностью оголенной от травы, замерла трехметровая фигура.

Называть Это можно было бы… да вот «Хрень» очень бы подошло!

Воплощенная суть произошедшего в нашем мире в последние месяцы. Что-то вроде бы каким-то образом привычное, но нелепое, непонятное и явно не из этого мира. Демон.

Из купола вышли четверо в белых одеяниях и направились к неподвижно стоящей в круге призыва фигуре. Один из магов поднял жезл, потом указал им на демона. Наверное, это должно было как-то на него подействовать. Я только удивился их смелости, а в следующий момент тварь подняла руку, и меня стошнило.

Это была не магия – то, что возникло и исчезло на месте, откуда четверо сильных магов пытались достать противника, было противоестественно настолько, что сознание не воспринимало ЭТО и отреагировало одним из привычных способов – тело избавилось от предполагаемого яда. Хорошо хоть сознания не потерял от вида подобной мерзости.

Упав на живот и прикрыв голову руками я боролся с двумя противоположными желаниями. Одно – бежать как можно дальше. Второе – ползти вперед и что-то сделать, защищая свой мир, потому что вот это вот, без кожи и трех метров ростом, расстояния как преграду может и не рассматривать. Это демон, но не привычный по страшилкам, идущим от библейских сказок, это больше напоминало «демонов Варпа», тварей, только похожих на привычное, несущих извращение и являющихся им.

Демон поднял руку… лапу?.. конечность?.. и тот берег, что был завален тысячами трупов, вдруг начал шевелиться, мертвая плоть сливалась, формируясь во что-то, но вдруг все шевелившееся вспыхнуло и рассыпалось пеплом.

Лина не спит, Лина прикрывает.

Демон с тем же безразличным любопытством повернул верхнюю часть туловища куда-то назад, потом обратно. Не получилось? Не беда. Оно никуда не торопится. Интересно, а на островах такая же фигня пришла? Вихрь пламени ничуть его не смутил, еще одно ленивое движение конечностью, и я увидел поднимающееся облако пыли на месте дома, где по плану должна сидеть Лина со своей охраной. Жаль, она мне нравилась.

Кажется, на всем берегу осталось только два человека, способных понять, что происходит. Кто-то в белом, но не балахоне, а в белом костюме, стоящий под сияющим защитным куполом. Как сказала покойница – импозантный? Эх, прикончить бы тебя, да только вот что с этой тварью делать?

– Благословен буде Грядый во имя Господне!

Выпрямившись, я пошел по склону вниз. От этого не убежать, от этого не спастись, есть только один выход… точнее два, но я сначала испробую все, что можно, лишь бы избежать второго.

Я подошел уже почти вплотную, огромная фигура нависала надо мной. Вот поднялась трехпалая лапа, вот она опустилась. Кажется, результат его озадачил.

Демон был не в ярости, его вообще ничто не могло здесь разозлить. Наверное, он видел что-то, чего не понимали мы. Его могучие удары приходились в сияние защиты, и это забавляло его, как захватывает ребенка игра с разноцветной игрушкой. Он не хотел убить меня, он просто развлекался.

– Замри.

Ноль эффекта.

– Остры стрелы твои!

Та же история.

– Подобно мучению от скорпиона!

Кислота даже не коснулась его, а тварь, забавляясь, все била и била в окружающее меня сияние лапами. Левой, правой, левой, правой. Размеренно, не по-человечески.

– Скотина, чем тебя достать-то?

Я не кричал, я говорил очень тихо. Он не услышал бы, даже ори я во всю глотку. Мы же не слышим вопли бактерий?

– Которые черны ото льда!

Он не заметил ни подставленной руки, ни заклинания.

– И благословен защитник мой! Убей!

Отвлекся, ровно на один удар. Все, нет защитника.

Шесть пуль из моего старого «макарова» демона не впечатлили, и следующие восемь тоже, он все бил и бил по сиянию, правой-левой, правой-левой. Из купола все так же наблюдал мой двойник. Кажется, с точно таким же любопытством, как и демон.

«Где я».

Звезды.

Наверное, у этого умения есть какой-то предохранитель, наверное, это не для человеческих мозгов. Наверное, я просто слишком часто пользовался этой палочкой-выручалочкой и как-то адаптировался.

А может быть, это не я, это тот, который второй день жужжит мне в ухо о всяких гадостях.

Парк? Город? Планета?

Ха! Я видел Звезды!

Много, очень много. Я стал ими, осознал их, помнил их суть, знал причины и следствия их существования. Совсем недолго, но я был почти богом. И тут же схлынуло, ушло, оставило меня наедине с этим… тьфу, пакость.

Господи, можно еще раз? Один? Очень хочется? Я только гляну?

«Где я».

Когда я открыл глаза, тварь стояла неподвижно. Я смотрел в глаза демона, и в моей голове вертелась вся наша вселенная. Он, глядевший мне в душу, не выдержал и отступил.

Бедняга. Кажется, ему этого не дано.

Песок под ногами начал плавиться, тварь подняла руку, как в тот раз, когда призвала Мерзость.

– Ангел мой с вами, и он защитник душ ваших.

Теперь было можно.

Не было ни сияющих доспехов, ни огненных мечей, ни поединка Силы и Знания. Дева и Тварь сошлись в банальной рукопашной. Нет, наверное, в каждом их движении было больше магии, чем во всех потугах всех игрунов нашего мира, и может быть, они сдерживались по каким-то сложным тактическим соображениям, но больше всего это напоминало простую драку. Две высокие, соразмерные по-своему фигуры катались по земле, наносили удары, как в кулачном бою, царапались, кусались. Никакой красоты, никакой эпичности. Простая драка насмерть.

Я подошел к куполу, под которым сидел мой злой двойник, поднял камешек и кинул. Вспышка.

– Не пойдет, Монах. Этот купол не пробить даже тебе.

«Где я».

– Монах, чего ты такой довольный? Думаешь, твоя тварь мою одолеет?

Говорить было лениво. Хотелось снова и снова быть среди звезд, но понимал, что сойду с ума, если еще раз туда гляну. Я бы не против, но дело еще не завершено. Интересно, а если сейчас прыгнуть? Защиты хватит на две минуты, и еще одна в запасе. Я буду висеть среди звезд целых одиннадцать с половиной минут.

Хотя дыхания не хватит.

– Монах, ау!

Пришлось повернуть голову.

– И ради чего все это было затеяно?

Он, явно обрадованный, ответил:

– Ради чего? Ради вот этого маленького шарика. – И поднял руку, показывая. – Конструкторский камень. Позволяет фиксировать всю магическую активность, чтобы потом ее использовать в разработке новых заклинаний. Вот смотри…

– Замри! – Купол вспыхнул и тут же погас, Шеф пожал плечами.

– Не получится. Фиксирует в данном случае – полностью поглощает. А потом выделяет. – Он провел пальцем по поверхности артефакта, та вспыхнула ярким светом, и это сияние поползло по пальцу, в несколько секунд окутав его целиком. – О, «Защита богов», да? Какое полезное приобретение. Ты очень силен, Монах. А теперь силен я. Плюс та мерзость, что я ухватил у новорожденного демона, плюс огненные удары Инверс, плюс много чего. Полгода подготовки, чтобы… – Он улыбнулся. – Черт, я становлюсь темным властелином, уже и поболтать тянет. Классика, да?

Неприятная у него улыбочка. Прямо как у меня.

Шеф снова провел пальцем по своему шару, купол вдруг схлопнулся, окружив его сияющим коконом. Живут же люди, у него и магическое зеркало есть?

– И что теперь?

– Срок действия твоей защиты десять минут, да? Думаю, смогу растянуть почти на сутки, поменяю потом источник энергии. Фактическая неуязвимость, обалдеть! Только она у тебя сейчас спадет, а заклинание слотовое. Не думаю, что ты сможешь повторить. Сейчас она пропадает, я тебя убью на всякий случай, и домой, разбирать, – он подкинул шарик в руке, – трофеи.

Я похлопал себя по карманам, достал листки с планом атаки на купол, вытащил один и сделал вид, что цитирую:

– В случае потери… бла-бла-бла… подтверждается команда по форме «Знамя», срок выполнения две минуты. – Подняв на него глаза, спросил: – Ты в курсе, что это за «Знамя»?

Шеф промолчал, подкидывая шарик в руке.

– Все уже почти мертвы, значит, в течение минуты-другой сюда что-то прилетит… Спорим, что бомба будет ядерной?

Он поморщился. Ни Шеф, ни я не знали границ неуязвимости, и проверять на себе никто не хотел.

От кромки воды донесся ликующий вопль, ангел рассыпался искрами, истекающая кровью тварь в восторге победы била по воде полуоторванной лапой.

– Ангел мой с вами, и он защитник душ ваших.

Она появилась у меня за спиной, как-то совершенно по-человечески хмыкнула и уже знакомым мне «длинным шагом» переместилась к удивленному демону.

Шеф нахмурился, я ответил спокойным взглядом.

– Уговорил, Монах. Живи. – Он отошел от меня шагов на десять, оглянулся, не преследую ли, хмыкнул.

Движение руки с красными четками, в воздухе вспыхнул овал портала. Он повернулся что-то сказать, но потом вдруг хмыкнул, оглядел берег, пожал плечами и, промолчав, отвернулся. Даже не из надежды на результат, просто чтобы хоть как-то выразить свои чувства к этому гаду, я кинул лом, но промахнулся, и железяка, не долетев пары метров, кувыркнулась, скользнула прямо под ногу Шефа, тот споткнулся и, вскрикнув от неожиданности, упал в проем перехода.

«Не врата», машинально отметил я, ноги все еще дергались по эту сторону, а плечи с руками уже скрылись в непроницаемом сиянии перехода. Дальше я действовал по наитию:

– «Выйди, дух нечистый!»

«Развеять магию» – капризное заклинание, никогда не угадаешь, что именно на цели оно развеет, но чего терять? Портал мигнул, пошел рябью и погас.

На земле осталась лежать половина человека. Нижняя.

Сияние «защиты» плавно начало меркнуть. Можно считать доказанным, что неживые объекты оно не защищает.

Дрожь в спине показала, что и моя защита тоже спала.

От реки донесся долгий торжествующий крик, огромные белые крылья развернулись, осенив этот мир, и тут же исчезли. У ангела больше не было причин оставаться в нашем мире. У него тут врагов нет. Хм, а что же тогда в Англии? Черт, уже и спросить некого.

– Михалыч?

Эффекты? Норма.

Пальцы?

В кулак сжаты, от греха. Потряхивает уже.

– И не будет у него ни усталого, ни изнемогающего!

Подавив вздох облегчения, откинулся назад, лениво повернул голову к подбегающим мракоборцам. Отчаянной смелости люди, надо сказать, тут же демон, а они вот так, с одними автоматами и парой магов.

– Где Шеф?

– Его нет с нами больше. Вот, только задницу оставил на память.

Сергеев посмотрел на ноги неудавшегося Властелина и пожал плечами:

– Ну и славно. Демона, видел, твои твари примучили, сектантов сейчас добивают. Часть разбежалась по окрестностям, ловят, далеко не уйдут.

Резкий свист заставил нас броситься подальше, но не успели мы отбежать и десяти шагов, как вокруг останков Шефа что-то коротко сверкнуло и волна желтого тумана прошла по округе.

От неожиданности подскочив метра на четыре, я опустился вниз, с подозрением осмотрел мракоборцев.

Сергеев ругался, бойцы не обращали внимания.

Эффекты?

– Полковник, это еще что?

– А? Ах, это… Посмертное проклятие. Третий раз под него попадаю. Не обращай внимания, оно не опасное, дня через три-четыре само пропадет. – Он вдруг подошел ко мне, крепко схватил за плечо, с чувством потряс. – Спасибо, Михалыч!

– За что?

– За то, что был тут! Смейся, если хочешь, но я вот верил – будешь с нами, и все получится! Даже загадал!

– И получилось.

– Да! Ты же просто чертовски удачлив!

– Ну спасибо, Сергеев, что сказать. Устроил старому больному человеку развлечение.

– Да ладно… ты ж волшебник, тебе положено чудеса творить!

Ну да, я так и знал. Не секрет для полковника мой класс. Значит, не случайно я тут.

– Лучше скажи – у тебя лекари-маги в отряде есть?

– С начала Этой Хрени ни одного не нашли. Поверь, уж их искали как только можно, все заинтересованы. Самое большее друидов обнаружили, могут деревья восстанавливать, а людей уже нет.

– Ясно. А проклятья снимать?

– Известных нет вроде. Ими же почти никто не пользуется. А что, проблема какая-то? Оно само спадет, не дергайся. Просто три денька потерпи и все. Хочешь, домой подвезем?

– Тумана в стране нет?

– Нет, Михалыч! Справились! Да что случилось-то?

– Да так, мелочь. Значит, никого?

– Слушай, у меня боевая контора, у нас потери каждую неделю. Если бы и был хилер, то давно нашли.

Я кивнул.

– Понятно. Там Шпильке надо помочь, бойцов пошли. С медиками, раз целителей нет.

Он кивнул, еще раз сжал мое плечо и пошел командовать. Ошметки тела демона уже кто-то окружал непонятными аппаратами, Шаман суетился рядом, Ведьмак бродил по берегу с недовольной миной.

Ну вот и все. Закончилось.

Эффекты?

Посмертное проклятие, трое суток.

Мем?

В очереди «групповой полет», срок восстановления – десять часов.

И ни одного «восстановления» в запасе.

42

До восстановления врат я ожидать не собирался. Может, предложение Сергеева и было простой вежливостью, но чем дожидаться отката врат, лучше уж воспользуюсь возможностью поскорее оказаться дома. Мракоборец кивнул, прощаясь, и предоставил меня еще одному магу, совсем молодому парнишке с несуразно большой кобурой на поясе. Пока провожатый метался, пытаясь организовать мой отлет, я бродил по стихийно возникшему на месте боя лагерю, предаваясь самоуничижению.

Налажал везде, где мог. Вместо того, чтобы прятаться, можно было бы ударить «пылевой бурей» по сектантам, когда ритуал еще не был закончен. Или вызвать всех хранов и натравить на главных. Чем прятаться за девушкой, можно было бы самому ее прикрыть, защиты должно было хватить. Хотя, скорее всего, если бы я поступил как-то иначе, то просто умер бы еще в самом начале.

Сплошное сослагательное наклонение.

Подаренные браслеты тоже никого не спасли, разве что Таня со мной спрыгнула, храбрая девочка, а вот Норда пошинковало, может, он на мой амулет надеялся, получается, и тут я подвел. И голос этот, внутри, сейчас молчал. Почему? Когда неслись сюда, так орал во всю мочь, себя не услышать было, а теперь молчит? Разве это не интуиция была? Тогда что? Очень, вообще-то, на какую-то разновидность «опознания» похоже, может, именно так ГМы и видели мир игры? Там читерят, там багом пользуются, здесь квестовый триггер корявый торчит, а чтобы исправить, сделать надо то-то и то-то… Вот я и делал.

До дрожи хотелось еще раз осознать себя среди звезд, пришлось напрячь пацана-сопровождающего, чтобы побыстрее меня отсюда увез. Уже в машине, выехав за пределы бывшего купола, решился проверить и с двойственным чувством облегченного разочарования осознал улицу, и только ее. Чудеса кончились, оставшись там, на территории разоренного, полусожженного парка. Остался Сергеев, подозрительно точно знающий, что должно было произойти и как этому помешать, остались бойцы, так обыденно окружавшие своей заранее собранной машинерией демонические останки, остался Шаман, который знал, что ему потребуется для победы еще до начала драки. Остался Златоглаз, осталась Лина, маги непокорные и в своих землях полновластные. Хотя, наверное, это я просто злюсь, это все просто совпадения и хорошая подготовка к бою. Может, этот демон и вовсе не опасен был? Ну простой сильный прорыв, чего так волноваться? Хотя в Англии… а кто его, этот английский туман, видел? Могли наврать? Могли. Трудно было, трудно, скорее всего, не врал мракоборец. Мне вон и спасибо сказал, и транспорт выделил. Монах сделал свое дело, Монах может со всеми полагающимися почестями удалиться.

Удалиться подыхать.

В очереди восстановления два заклинания по часу каждое, групповые «сила» и «невидимость», чтобы подобраться к врагу, потом лишь «восстановление», на двадцать минут. Посмертное проклятие бесславно сдохшего Шефа увеличивает время запоминания заклинаний в десять раз, итого двадцать три часа до возможности прижать болезнь, дремлющую в этом проклятом, больном теле. Надо же, я так напряженно думал, как бы не потратить слишком много, а оказалось, что можно было колдовать без оглядки, все равно… Двадцать три часа, а до приступа – восемь, если сидеть и не волноваться. На десятый час я уже просто не смогу ничего наколдовать, скрученный в узел судорогами. Значит – все. Значит – пора.

Меланхолическое настроение не оставило меня ни в небольшом транспортнике, ни при быстрой пересадке на вертолет где-то на военном аэродроме. Даже подлетая к дому, я был спокоен. Если бы не дети, то остался бы я на той поляне и смотрел бы в Звезды до конца. А потом прыгнул бы. Готов поспорить, что «прыжком» меня бы унесло туда, в космос. Хоть тушкой, хоть чучелом…

Вертолетчик посадил машину рядом с мостиком через овраг. Знаковое место получилось, и стрелки тут, и аэродром. Кажется, кто-то махал руками от края деревни, но рассматривать не было желания. Будет что важное – по рации сообщат или скажут, когда за детьми приду. Пригибаясь, помахал на прощане улетающему вертолету, повернулся к хутору. Может, пока посидеть одному? Или вообще оставить невидимую записку и уйти? Дети прочтут, другим не найти.

«Где я».

Вот же ж!

Илья сидел на крыльце, Дара возилась с корытом, в которое стекала дождевая вода с крыши. Вряд ли она его чинит, скорее опять решила все разбрызгать или запустила туда лягушонка пойманного. Знает ведь, что это вода не для развлечения, а все равно… Все равно. Пусть.

Мальчишка возился с пистолетом. Один из невидимых, спрятанных на всякий случай. Я, конечно, пацану как мог объяснил правила обращения с оружием и раза три водил в лес пострелять, но не ожидал, что он будет без меня его доставать. Вроде такой серьезный, ответственный парень, да и зачем ему оружие, магу-то? Хотя оно успокаивает. Волновался, значит?

Илья вскинул голову, но ничего не сказал, только кивнул, продолжая возить тряпочкой по вороненому металлу. Кивнув в ответ, сбросил рюкзак у крыльца, напился в кухне воды из кастрюли, всегда стоявшей на шестке. Экология экологией, а пить некипяченую я детям строго запретил. Только кишечных инфекций не хватало, в нашей-то глуши.

Подтащив скамейку на солнце, рядом с дровником, присел, собираясь погреться. Подумать только, всего десять утра! Как в том анекдоте, тяжело денек начинается. Наконец, не выдержав, Илья встал, не дождавшись моего вопроса, почему он не в деревне, и подошел.

– Михалыч?

Я открыл глаза, повернул голову к нему.

– Как все прошло?

– Нормально. Была сильная тварь, но удалось справиться.

Он постарался скрыть не подобающий для солидного возраста вздох облегчения и сел рядом. Мы немного посидели, наблюдая за Дарой, пытающейся сделать лодочку из камней и травинок. Я все никак не мог понять, с чего начинать разговор.

Эффекты?

На месте, падлюка.

Пальцы?

Норма. Пока норма. Надо будет таблеток наглотаться… или уже не стоит? Остается ровно один неопробованный способ выкрутиться, только что-то я сомневаюсь. Мне бы годик еще. Откашлявшись, я повернулся к Илье, и тот, сразу почувствовав неладное, внимательно уставился на меня.

– О том, что я болею, не забыл?

Он отрицательно покачал головой, но промолчал.

– Хорошо. Таблетки уже зимой не действовали, я жил на заклинании, которое меня подбадривало.

– От усталости которое? Вы его каждый день несколько раз говорите.

– Слышал? – Я не удивился. Хоть и старался не слишком явно применять, но все ж в одном доме живем. Черт, всего-то три месяца! А я его как… ладно. – У меня их несколько было, спасался, как мог, но все, кончилось кино. Дальше вы сами должны жить, без меня. Выбор простой, три места. Или тут остаться, или к морю уйти, врата у меня через час обновятся, или в Америку. Там, может, и не все тихо, но ты сам видел…

Он перебил:

– А вы с нами не пойдете разве?

Поморщившись, я объяснил:

– Все, не будет меня. Помираю. Часа три-четыре осталось. Ждать не хочу, с моей болячкой кончаются скверно, чем так подыхать, лучше пулю в лоб пустить. Вас провожу и, наверное, пойду куда-нибудь. Так что выбирай, куда вам с Дарой лучше будет. Можно еще в город, к мракоборцам. Полковник, помнишь его? Он, без сомнения, сволочь, но о вас будет заботиться, так что…

– Вы… умираете?

В его голосе было недоумение, почти обида. Мне стало неловко, как-то я не тот тон взял.

– Ну да. Без заклинания мне крышка.

– А врачи? Лекарства? – Вскочив, он уставился на меня с негодованием. – Вас надо в больницу! Ставьте портал в город, в Москву!

– Нет, Илюш, там не помогут. Я сегодня слажал, призвал существо, по силе равное той страшилке, которую они все вместе не могли побороть, не помогут они такому магу. Я бы точно не стал помогать. К тому же они и в самом деле могут не уметь такое лечить.

Он опустил глаза, глядя в землю, ища какие-то слова.

– Я вам соберу там денег, золото есть в слитках. Карту оставлю тебе, там пара схронов. Второй, правда, почти в Китае, но в нем десять кило одного только серебра.

Он перебил:

– Вылечить вас никак нельзя?

– Магией, думаю, нет. Она лечит повреждения, или вот как мои заклинания – восстанавливает что-то, а у меня болезнь наследственная, генетическая. Такое естественное свойство организма, умирать, если не съесть вовремя таблетку.

– Но вы же раньше всегда успевали? – Он говорил громко, требовательно, словно я был виноват.

– Демон. Это все он. В драке пришлось выложиться, а после одна сволочь на меня проклятье наложила.

– Какое?

– Увеличивает восстановление всех заклинаний в десять раз. Кому другому просто магией сложнее пользоваться, а мне кранты. До того срока, как мои лечилки снова станут доступны, я не дотяну.

Илья напряженно думал.

– Когда врата восстанавливаются? На них проклятье действует?

– Нет, с ними все в порядке, оно только восстановление магии замедляет. Через час поставлю, успею.

– Все равно надо в Москву идти, к мракоборцам. Они умеют бороться с плохой магией, они помогут!

– Не умеют, Илья. Проклятье прошлось по всем, и никакого лечения они не применили и не предложили.

– Тогда… тогда…

– Я поставлю врата на море. Вы с Дарой пойдете туда, там все-таки спокойнее.

– А вы?

– Провожу вас, а потом прыгну наудачу. Ничего, не огорчайся, там народ сам знаешь, тихий, от больших дел далеко, море рядом. Дара будет вещички всякие делать, а ты ее защищать, проживете. Разговорник не забудь взять и деньги все тоже.

– А вы?!!

Он смотрел на меня, сжав кулаки, почти с ненавистью, тяжело дыша.

Ну да, вот так, парень, что поделать. Ничего, за три месяца я тебя чуть-чуть в понимании жизни поднатаскал, золотишка хватит лет пять прожить… а там вы повзрослеете, сами уже как-то будете справляться.

– Вы хотите нас бросить! Как папа! Вы предатель! – Последние слова он орал почти мне в лицо, по лицу его текли слезы. Я сгреб плачущего мальчишку и притянул к себе, не выпуская, пока он не перестал меня отталкивать. Эх, забыл, что у него отец вот так однажды исчез, надо было иначе как-то объяснить.

– Илья, ну не сделать больше ничего. Все подумал, почти все попробовал, ну не лечится моя болезнь! Илюш, я искал так, как не искал никто. Я прыгал с одной только мыслью – попасть туда, где есть лекарь, способный меня исцелить, но ни разу не повезло. Я раздавал гильдиям за бесценок шмот, оказывал всяческие услуги, чтобы стать им нужным, стать своим, получить доступ к внутренним секретикам, но нету, нигде нету лекарей-магов! А таблетки на меня уже не действуют. Ну вот… вот так вот. Прости.

Вцепившись мне в рубашку, он неслышно стонал. Дара, сидя у корытца, смотрела на нас с каким-то странным выражением лица. Уже боялся, что и ее придется утешать, но девочка вдруг встала, как-то стеснительно глянула на нас и ушла в дом. Словно не хотела мешать серьезному мужскому разговору. Черт, как же мне парня успокоить? Гладя его по спине, я постарался сделать голос как можно более спокойным.

– Понимаешь, Илья, мы все смертны. Все мы когда-нибудь умрем. Для меня время подошло сейчас. Не хочется, конечно, но я с этим сделать ничего не могу. Вот как бы мне ни хотелось, но не могу. Ну так что же убиваться зря? Я лучше вас с Дарой подготовлю.

Он промолчал, дернув меня за рубашку и не отрываясь от моего плеча.

– Неужели вам не страшно – совсем перестать быть?

– Ты меня чем слушал? Я же тебе говорил, для меня это всегда был запасной выход. Раз – и все. И тебя нет, и боли нет, ничего нет. Это как лечь спать, только уже не проснешься. Ну, ты же каждый день идешь спать? Где твое сознание в этот момент? Так что смерть – это как пойти уснуть.

– Михалыч, вы в самом деле – совсем не боитесь? – Мальчишка требовательно смотрел мне в глаза, будто ища обман.

– Бояться смерти? Глупое занятие.

– Почему?

– Я не верю в то, что после умирания организма есть какая-то форма существования сознания. Понял формулировку?

– А… ага. Но если все-таки есть?

– Тогда тем более нечего бояться. Если жизнь и дальше будет, то чего бояться? Как-нибудь наладится.

– А если в ад попасть? В настоящий ад? Не так, как вы вчера говорили?

– В ад? Илья, любая форма существования – это жизнь. Если она полна мучений, то это не беда, это просто такая вот хреновая жизнь. К тому же любые пытки рано или поздно заканчиваются. Или я от мук сойду с ума и перестану быть собой, тогда мучиться продолжит кто-то другой, а он может и не знать, что его жизнь – ад.

– Тогда получается, что вы хотите умереть? Что это хорошо?

В его голосе была какая-то знакомая задумчивость. Очень уж знакомая…

Так. Придется действовать по-другому.

– Подойди.

Я притянул его поближе, поставил перед собой, а потом, не давая времени понять, вытащил из кармана пистолет и приставил к его голове. Щелчок предохранителя оказался неожиданно громким в этой утренней летней тишине.

– Что это такое, знаешь?

– З… наю. – От неожиданности мальчишка оцепенел.

– Хорошо. К чему он приставлен?

– Ко мне. Михалыч, вы…

Я нажал оружием так, чтобы он вынужденно отвел голову.

– Молчи. К тебе он приставлен, к твоей бестолковой голове. Что будет, если я выстрелю?

– Умру?

Он косил глазами на мою руку с оружием, но пока не пытался вырваться.

– Умрешь. Вот одно движение пальца, – Я быстро отвел ствол от его головы и выстрелил в воздух. Мальчишка ойкнул и присел, когда горячий ствол снова был вдавлен ему в висок. – И все, твои мозги разлетятся по двору. Чем ты тогда будешь мыслить? Кем ты тогда станешь? Как называется человек, которому вышибли мозги?!

Илья смотрел на меня с ужасом. Я почти кричал, то и дело дергая его за рубашку, иногда водя воняющим гарью стволом перед его носом.

– Мертвец это называется. Ты хочешь умереть?

– Я… Михалыч!

– Ты хочешь умереть?! Говори, или я сочту, что хочешь, и пальну! Говори!! – Я с силой вдавил ствол ему в щеку, и он вдруг заорал:

– Не хочу! Я не хочу!

Его правая ладонь вдруг оказалась прижата к моей груди, прямо напротив сердца.

– Не хочешь?! Даже готов сопротивляться? Готов?!

– Готов! Отпустите!

– Хрен тебе!

Я отшвырнул пистолет в сторону и, схватив его за запястье, прижав его ладонь к себе, начал убеждать:

– Илья, никто не хочет умирать, никто! Все хотят жить. Иногда человек устает и думает, что смерть будет лучше, но она всегда хуже. Никто не возвращается оттуда, никто! Любящие родители, друзья, дети – никто не вернулся! Мы умираем навсегда! Слышишь?

Он пытался выдернуть руку, но я был сильнее.

– Илья! Посмотри на меня!

Мальчишка с залитым слезами бледным лицом стоял на подгибающихся, трясущихся ногах, но все-таки стоял и слушал.

– Я бы черту душу продал или тому демону, которого утром завалил, но души, наверное, тоже нет. Мне осталось четыре часа, потом меня не станет. Совсем, навсегда. Я хочу, чтобы остались вы. Ты, Дара. Чтобы вы жили, чтобы выросли и стали хорошими людьми. Или плохими, черт с ним, с добром, но чтобы вы жили. Ты понял? Ты понял?!

Он часто закивал. Притянув к себе, я обнял его и зашептал уже в ухо:

– Жить – хорошо. Жить – правильно. Но смерти бояться не надо. Я вот не боюсь, знаешь, почему? – Он замотал головой, шмыгая носом. – Потому что смерти – нет. Есть умирание, это может быть больно, страшно, но самой смерти – нет. Я хочу жить, но никто не живет вечно. – Помолчав, слушая его всхлипы и гладя по спине, я продолжил совсем спокойно. – Илья, иногда жить просто не получается. Это не плохо, это не хорошо, это есть. Прости, я бы с вами остался, но не получается. Ты обиделся?

Пацан помотал головой, потом кивнул, потом опять помотал. Значит – слушает. Хоть это хорошо.

– Давай, умойся. – Я кивнул на дверь в дом. – И Дару успокой. Напугал я ее криками, наверное.

Мальчишка, с опаской отстранившись, прерывисто вздохнул, посмотрел на мое спокойное лицо, утер рукавом слезы, и, всего раз оглянувшись, ушел в дом, где сразу споткнулся обо что-то. Да, воспитатель из меня тот еще. У отца тогда лучше получилось, но у меня ни балкона, ни крепких отцовских рук. Пистолет у лба вроде не хуже сработал, сразу в глазах разум появился, а дурные мысли ушли. А может, их и не было, может, мне просто показалось, от всей этой фигни? Ничего, все равно… все равно уже. Посмотрев на пистолет, с сожалением вздохнул, поставил на предохранитель и убрал. Все, это был последний урок, больше я его научить ничему не успею. Три месяца со мной, что он будет помнить через десять лет?

Да похрен, пусть хоть забудет. Лишь бы жил, а прошлое оно всегда умирает, ну его, это прошлое.

Боюсь ли я умирать? Эх, мальчик, да я готов зубами выгрызать себе спасение, только где оно?!

Там – покой, там тишина, там избавление от всех бед и болей. Но я не хочу! Хотя кто меня спрашивает? Кто спрашивает всех тех, кому сегодня придется умереть?

Закрыв глаза, я поднял лицо к солнцу. Так вот, значит, как выглядит смирение? Отрицание было в школе, гнева тоже полно тогда, когда первые анализы казались дурацкой шуткой, как это – я умру? Потом торг пополам с депрессией и годы тихой жизни по придуманным правилам. А сейчас простое печальное понимание, что я сделал все, что мог. Так ведь? Три, может, четыре часа. Хотя какое там четыре, со всей этой нервотрепкой! Ну и пусть, сколько ни есть – все мое.

Я ждал, что Илья не захочет выходить ко мне, боялся, что слишком напугал парня, но минут через десять, о чем-то пошушукавшись за дверью с Дарой, наверное, успокаивая ее, мальчишка все-таки вышел. Постоял на крыльце, смотря в мою сторону, потом спустился, подошел.

– Ты как?

Он ждал чего-то другого и растерялся.

– Нормально. Все в порядке, нормально. А вы?

– Спасибо, все так же.

Не ожидая его следующей реплики, похлопал по скамейке рядом, приглашая.

– Садись. Времени мало, надо еще решить, куда и как вам идти.

– Я не пойду.

– Не начинай, а?

– Не пойду. Лучше в деревне останусь.

Глубоко вздохнув, я, стараясь не коситься на него, выдал свои соображения:

– Тут все знают, кто ты и что умеешь. Полковник Сергеев, шеф московских мракоборцев, вам тут без пригляда жить не даст, к себе утащит, выменяет у председателя на что-нибудь полезное. А я что-то сомневаюсь, что он настолько хороший человек, чтобы вас ему оставлять. Так что или в Кватерхорс, или на море. Или на Дальний Восток, только там у меня хороших знакомых нету. Еще минут сорок есть до врат, надо решить и собраться.

Илья покивал головой, словно соглашаясь, но думал о своем.

– Михалыч, а вы в самом деле все перепробовали? Может, что-то упустили?

– Была еще мысль, что Дара сможет амулет сделать или научится прямо с человеческой плотью работать. Только уже не успеть ей научиться, а делать не из чего. Только вон камушки и остались. Не повезло.

Опустив голову, я в очередной раз пожалел, что тот светящийся шарик Шефа остался у него в руке, по ту сторону портала, ведущего неведомо куда. Что бы из такой штучки смогла сделать Дара? Кольцо Всевластья? Может, стоило опознание на Шефову задницу применить? Вдруг да узнал бы чего? Только когда мне было об этом думать…

– Камушки! Вы говорили, что ими можно увеличивать игровые характеристики? Дара сделает на восстановление магии! Она может!

Он даже вскочил со скамейки, ухитрившись взволнованно нависнуть надо мной. Даже неловко такую радость гасить.

– Сможет, раза в два. Только надо в десять.

Илья снова упал рядом, и я продолжил.

– Я же к ним, еще туда, в ее прежний дом, не просто так таскал добытое. Смотрел, что да как, прикидывал. И восстановление жизни, и увеличение хитов, и ускорение мема. Все это другое, для кого-то, может, и подмога, только на мою болезнь они никак не влияли.

Пацан напряженно что-то обдумывал.

– Для кого-то. Для кого-то… – Он вдруг вскинул голову, посмотрел на меня, потом опустил и вдруг кинулся в дом.

Придумал что-то? Ну, авось… авось что-то да получится. Терять уже нечего, можно, как предполагал, оцепенить детей, взять на руки.

Выскочил из дома Илья так же быстро, подбежал ко мне, сунул под нос банку с остатками камушков.

– Какие на боевые параметры?!

– Фиолетовые. Придумал чего-то?

– Ага, сейчас. – Он высыпал все прямо на землю, и старательно собирал нужные. – Одиннадцать! А можно… дайте четки!

– Рассыпятся. Это артефакт теперь.

– Да черт побери! Дара!

Быстро что-то сказав мгновенно выскочившей девочке, он повернулся ко мне:

– Заклинание починки еще работает?

Я кивнул.

– Отлично! Сейчас!

Девочка уже теребила меня за руку, пытаясь размотать скотч, я помог, и она тут же убежала в дом. Почему здесь не захотела работать? Хотя мастеру-артефактору виднее. Может, солнце мешает, может, ей пить захотелось.

Фиолетовые. Что ими можно улучшить? Что у Ильи есть? Огонь? Поднимание? И фиолетовые камушки.

Додумать я не успел, неугомонная парочка уже возвращалась. Подскочив, Дара выложила бусины прямо на землю, окружила разрезанной ниткой. Шариков стало меньше, видимо, остальные рассыпались.

– Говорите заклинание! Чините его, ну, скорее?!

Азарт мальчишки был заразен, я пару раз глубоко вздохнул. Не время волноваться, надо сидеть спокойно, и тогда…

– Укрепи сталь божьим перстом.

Вопреки моим ожиданиям все прошло так же, как и вчера. Рябь, шарики сливаются, дрожа, к нити, мерцание… и четки, совершенно целые, мигом оказываются в руках Ильи.

– Михалыч. Я… я должен! Иначе нельзя. Простите!

– Илюш, ты чего?

Договорить я не успел. Илья отошел, поднял руку, и я понял, что сейчас он ударит. Еще можно было остановить его, кинуть оцепенение, отобрать артефакт, но тот тихий голос, второй день шептавший мне и смолкший после победы, вдруг едва слышно сказал: «Не надо». И я не стал.

Огненно-желтое облако, расширяясь, закрыло весь мир и ударило в меня.

Больно.

В затылок упиралось что-то твердое и острое, ноги выше головы… Кажется, меня сбросило со скамейки и приложило об угол сарая.

– Илья, ты вообще что сделать-то хотел?

Он рухнул рядом со мной, с другой стороны упала девочка, наступив коленкой на руку и не замечая этого.

– Эй, встать дайте?

Опуститься обратно на скамью удалось только минуты через две, спина болела, кожу на лице жгло. Пламя, оно и есть пламя, хотя даже то, что ему удалось сделать его неубийственным, уже хорошо. Было бы скверно, сочти он себя виновным в моей смерти, вся воспитательная работа насмарку.

Мальчишка отошел от меня, словно пытаясь увидеть целиком, смотрел с раскрытым ртом, ожидая.

Эффекты?

Посмертное проклятие. На месте.

Видимо, прочитав результат по выражению моего лица, пацан упал на колени прямо там, где стоял, застонав. Потом опять поднял руку, но уже совсем без того азарта, что был в нем еще минуту назад.

Мем?

– Стой!

Он тут же вскинулся с надеждой.

Мем? Мем?!

Чисто.

Заклинания?

Ни одного на всех девяти кругах, одни пустые слоты.

Глубоко вздохнув, я сосредоточился, и со всей возможной четкостью прошептал:

– Заучить заклинание «восстановление».

Движение где-то вне меня, где-то за спиной. Получилось?

Мем?

Восстановление – двести минут.

– Илья… – В горле было совсем сухо, пришлось откашляться. – Ты чего… натворил?

Он, опять вытирая лицо от слез, сердито буркнул:

– Я решил ударить огнем не в вас, а в то, что заставляет вас умереть!

– И попал в мой список заклинаний. Повезло, что заклинания, похоже, со мной навсегда, а то помер бы магом без способностей.

Мальчишка замер, машинально продолжая размазывать по лицу грязь. Пришлось объяснить:

– Ты мне своим огнем список заклинаний стер. И те, что наготове, и те, что уже потратил. Вообще все.

– А проклятие?!

– На месте. – Я потер спину. Черт, ну и звезданулся же! Скамеечка кажется такой низкой, пока с нее не упадешь. – Но я заучил лечилку заново. Она двадцать минут восстанавливается, теперь будет двести.

Он быстро подсчитал.

– Три часа с третью? Успеем?

– Черт его знает. Вроде да. Три часа я продержусь, главное, чтобы поменьше волноваться.

Пальцы?

Подрагивают, совсем немного, но все-таки. Ну да, я же рассчитывал на час, только чтобы детей во врата запустить, а там хоть трава не расти. Илья сбивчиво объяснял:

– Я попросил Дарку сделать такое же ожерелье, как у вас, только чтобы оно помогало попасть точно в цель!

– Это четки.

– Ну четки, хрен с ними!

– Не ругайся.

– Не буду.

Четки. Три часа с половиной. Господи, только бы продержаться! Восемь слов, я смогу их прохрипеть и сквозь судороги приступа, только бы продержаться!

– Надо было сначала вместе со мной переселиться на море, а там уже фигачить. Если бы не вышло, вам там безопаснее было бы.

– Но ведь получилось? А это главное! Мы победили.

Да, наверное.

– Вы же говорили, что магия может действовать на людей, вот я и подумал, что можно и так подействовать.

– Да уж, подумал он… Бабахнул в меня по-ковбойски, даже не посоветовавшись.

– Ну ведь получилось!

– Больше так не делай.

– Хорошо. Вы говорили, что мой огонь – это не огонь, а магия. И мне удавалось ведь как-то его сворачивать или управлять, куда бить? Вот и решил, что если прицелиться точнее, то можно будет попасть в то, что заставляет вас умирать. Получилось же?

Я промолчал. Получилось.

Мем?

Сто девяносто семь минут.

– Михалыч.

– Ммм?

– Вы зачем меня пистолетом пугали? Специально? Чтобы я захотел правильно ударить?

Ох-хо-хо. И что ответить? Правду?

– Чтобы ты вообще захотел сделать хоть что-нибудь, а не думал о смерти и прочей фигне. Обиделся?

– Не, не очень.

Обиделся. Сейчас не станет об этом говорить, но запомнит. Я на отца обиделся. Ну и что? Да ничего.

– Похоже, Илья, магия чуть-чуть изменилась. Мы можем на нее влиять. Может, и раньше могли, только случая не подворачивалось. Вот как мне с тем зондом, надо, чтобы было очень нужно, буквально до смерти. Чтобы ни о чем другом не думать. Наверное, и раньше это было, но сейчас вдруг стало чуть легче.

Уж не это ли было затеей Шефа? Или Сергеева? Добавить в мир что-то влияющее на магию, существо, которое само по себе магия. Туманные стены отгородили Британские острова, и я начал слышать неведомый голос. Не случайность же?

– Я второй день даже не пользуясь своими умениями, могу как-то понимать суть происходящего. Вот сейчас мне что-то сказало – Илья может, но его нужно слегка подтолкнуть.

Он помолчал, а потом задал ожидаемый вопрос:

– Мы перешли на новый уровень игры?

– Или на следующий виток спирали.

– И что дальше?

– Ты меня спрашиваешь? Откуда я знаю, сам думай.

Мем?

Сто девяносто четыре минуты.

Мальчишка сидел рядом, щелкая бусинами моих четок. С другой стороны присела вернувшаяся из дома Дара, довольно достала из кармана две последние ложечки, отщипнула от одной кусок серебра и начала что-то мастерить, тихо мурлыча под нос какую-то песенку на французском. Илья молчал, я тоже.

Если выживу, что дальше делать? Нет, я детей, как только восстановятся врата, уведу отсюда. Кстати, почему список врат не стерло? Ах да, было же какое-то заклинание в «Сказаниях», у очень сильных монстров, с подобным эффектом. Любопытно. Я могу слышать голос будущего, Илья – имитировать своим огнем заклинания других магов. Что тогда умеет Сергеев? Сможет своей палочкой колдовать не только «экспелиармус», но и «аваду»? Сколько их, магов, которые не сегодня-завтра начнут менять свою силу? К чему это приведет? Может, пора ставить портальный камень где-нибудь в Антарктиде, чтобы было куда бежать спасаться? Надо только туда учебники перетащить и одежды навырост.

Ребята сидели рядом, каждый занимаясь чем-то своим. Илья что-то напряженно думал, Дара то и дело дышала на какое-то подобие пуговки, все произошедшее словно прошло мимо нее. Надо подумать, найти детского психолога, пока я девчонку своими криками до истерики не довел. Книжку найти, почитать. Я не хочу, чтобы мои дети… Мои дети? Когда они успели стать моими? Чем был для меня Илья? Дара? Просто средством, чего скрывать. И когда же они стали чем-то большим? Что они для меня?

Для детей мир яркий, контрастный, но чем старше мы становимся, тем больше появляется оттенков, пока все они не сливаются в один, равномерно серый фон бегущего времени. И тогда только появление детей заставляет эту серость отступить. Вот сейчас, к примеру, жизнь такая яркая, что даже глазам больно. Наверное, этого мне и надо было?

А может, если без красивостей, просто хотелось пожить весело, в компании? Да, скорее всего, именно так. Ну, пожил.

Сидящий рядом пацан завозился, потом кашлянул.

– Что?

– Я хотел спросить… – Он вдруг замялся, но продолжил: – Почему только отчество, я уже знаю. А как вас по имени зовут?

Имя ему подавай. Улыбнувшись, я закрыл глаза. Слишком много света, слишком хорошее утро.

– Как зовут? Илья, ты не поверишь…

Content

Михаил Дулепа
Баффер

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42