Вадим Денисов

Генетический дрейф

Глава 1

Человек с Севера под греческими звёздами. Пока у Егора Санина всё почти традиционно.

Вывалившись в пространство из кондиционированной атмосферы уже ставшего родным sea view бунгало «Би-элевен» – выучил, ёлки, каждый вечер после заказа напитков приходится диктовать номер официанту, – я, шаркая шлёпками, без особой бодрости спустился по потрескавшимся от бесконечной жары бетонным ступенькам к бассейну, вокруг которого на лежаках парились завсегдатаи. Сутками лежат. Загорают. Тупо. Как можно лежать пластом среди перегретого бетона, имея под боком море цвета сапфира? Да тут настоящая Голубая Лагуна спряталась под гнутыми пиниями, пользуйтесь, господа!

Не хотят.

Телеса на белых пластиковых прилавках интернациональные, однако выглядят они всегда одинаково – обездвиженные и обезжизненные, словно куски мяса на Даниловском рынке. Только там мясо выглядит аппетитно. У этих можно мясницким топором отрубить кусок ноги или задницы, и никто не заметит, в том числе и сам объект рубки – вокруг сплошной анабиоз, многие даже в бассейне не купаются. Чаще всего тут лежат немцы, которые затемно развешивают на лежаках свои выцветшие многосезонные тряпочки, занимая удобные места сразу на всю банду. Ибо халява, лежаки у бассейна бесплатны, а выкладывать семь евро за комплект из зонта и двух лежаков на пляже им страсть не хочется…

Немцы часто самоорганизовываются. Помню, в один из заездов у бассейна с раннего утра собирался целый муравейник бледнолицых дойчей, и отвлечь их от процесса автозажарки могла только еда. Вечером весь этот вермахт сдвигал на террасе лёгкие столы: пиво в высоких стаканах, невкусные местные сосиски, сидячие немецкие песни без танцев в пляс. Лениво они бодрятся, с холодком… Один раз с умилением наблюдал вялые подпрыгивания на стульях с продвижением паровозиком вокруг стола. Сейчас немцев в отеле стало поменьше, зато англичане понаехали. Британцы тоже горазды попеть спьяну по вечерам за столиками. Сосисок у бриттов на тарелках, как правило, нет, зато они охотно трескают картошку фри с кетчупом. Таким образом, островитяне сутками не выходят из зоны вблизи ресторана, перемещаясь по замкнутому кругу: номер – бассейн – бар – ресторан.

Около восьмидесяти процентов отдыхающих в «Холидей Палас» – люди старше пятидесяти лет, большая часть из Западной Европы. Пенсионеры очень общительны и доброжелательны, охотно расспрашивают о России, особенно возбуждаясь при словах «Сибирь» и «Территория Таймыр». Русских пока немного, персонал говорит, что наши в июле подтянутся. Да и вообще в мае людей тут мало, многие отели поблизости вообще стоят пустыми. Хотя и море прогревается, и жара днём подскакивает до вполне себе летней.

Мне лежаки у бассейна по фигу. Нырнул с борта, чуть остудил кожу, и хватит, пошёл дальше по своим делам. В отеле два бассейна. Закрытый – на случай непогоды – и открытый. Открытый бассейн в «Холидей Палас» большой, с подогревом, наполнен соленущей морской водой. Есть огороженное цепочкой буйков место для детей. В этом бассейне довольно много хлорки. А ещё он настолько тёплый, что не освежает, температура воды не меньше тридцати градусов.

С даниловским мясом я не контактирую.

У меня в соседнем бунгало, на счастье, поселился замечательный сосед, парень что надо! Ирландец с итальянским именем Тони, худенький невысокий шатен с острыми чертами лица. Компанейский, душевный человек, родная душа. Мы с ним периодически пробуем чего-нибудь ирландского. То односолодового, то тёмно-пенного. Благодаря ему я подтянул свой английский до мало-мальски приемлемого уровня. Вообще-то он Энтони, однако жена называет его именно так. Тони отдыхает в «Холидей Палас» с женой и дочкой, они ничуть не мешают отцу семейства общаться вечерами с беспокойным русским приятелем. Жена Софи беремчата, улыбчива и тиха. Зеленоглазая, как и её родители, четырёхлетняя дочка Лаура бегает по специальной траве огромной лужайки перед бунгало босиком, постоянно в цветочном венке, в неглаженом простеньком платье из ситца, вечно растрёпанная. Живая такая, непосредственная, природная. Не знаю, насколько они типичны, ирландцы эти… Ну, мне вот такие достались. Правда, пляжные полотенца у них реально зелёные.

Проходя мимо ряда лежаков, я огляделся, заметил, плотоядно улыбнулся и традиционно показал фактурную факушку двум знакомым дойчам, нежно вымолвив остро им ненавистное:

– Сталинград, камрады!

Те в ответ тут же зашипели гадюками на два голоса. Не скажу про степную, а гадюка обыкновенная издаёт два отличных, не похожих друг на друга шепелявых сухих звука: на вдохе и на выдохе, получается двухходовое объемное шипение.

Тут человека два – гадюка одна.

Знакомьтесь, это враги мои. Дружки-пирожки.

Положил я как-то полотенце на один из застолблённых ими лежаков – один сразу залопотал, сначала мирно, потом уже злее. Объяснил ему тихо-мирно: мол, что ты паришься, геноссе, сейчас быстренько занырну в бассейн и заберу, чего ради кипеш поднимать? Нет же, орёт: «Занято, мой френд вот-вот заявится!» Я в английском далеко не ас, а вот немецкий язык учил до хай-скул включительно, так что кое-что понял. Ну и ему в ответку объяснил очевидное, ага. Тут же прибежал возбуждённый второй ганс – меня это нисколько не остановило, хотя парняги весьма кабанисты. Прокачанные на тренажёрах, поддутые такие, культуристические.

Один из врагов белобрыс и конопат, вечно намазан жирным белым кремом, словно пирожное, отчего никак не может загореть, только краснеет и постоянно облазит. А крем скатывает слезающую чешую в противного вида трубочки-катышки. Второй камрад – загорел до предракового барьера, а потому чёрный, как гуталин, словно он не немец, а тот пакистанец, что огромными ножницами с длинными ручками подстригает кусты вокруг сектора бунгало. Пакистанец, кстати, меня удивляет до глубины души. При температуре в полдень под тридцать шесть работает исключительно в глухом тёмно-синем комбезе из плотной ткани и тяжёлых чёрных башмаках. С берцами. Тут в шортах и майке потом обтекаешь…

Завершая портрет: у чёрненького немца откровенно глупые глаза, есть такие в живой природе, даже объяснять не стану, сами небось не раз видели. Руки – в азиатских шаолиньских партаках, от плеч до кончиков пальцев. Татуировки цветные, но кожа человеческая не дисплей самсунговский – на обугленном теле некогда нарядные рисунки стали грязными и смотрятся неопрятно, словно признаки заразной болезни. Фу, на, прикоснуться страшно… Этот чёрт постоянно носит ярко-розовую майку, для сексуального контраста. В ней же, сука, и купается в бассейне. Мода такая новая – купаться в футболках. Мне это чертовски неприятно, навевает мысли о бесплатной стирке. Скоро в носках начнут нырять. Оба без волоска на теле – сплошь депилированы, кошмар.

По-честному, то, пожалуй, любой из них сможет уронить меня достаточно быстро, по объективным физическим показателям, если они чем боевым занимались, конечно. Вот только душка в ребятах нет, ругаться ещё могут, а подраться – извините, сикают. И это главное, хрен ли толку от твоих тренажёров, если в морду получить боишься? Боли бояться – на танцы не ходить. Я вообще-то и сам не хиляк, в институте боксом занимался плюс регулярная охота-рыбалка, работаю мастером в плавцехе, должность далеко не сидячая, больше скажу – конфликтная. И в АБК иногда подкачиваюсь с ребятами в зале. Но таких банок давно не видел, без анаболиков тут не обошлось… Правда, многодневная лёжка плашмя не способствует тренировке дыхалки и сердца. Как с этим у врага? Надеюсь, когда-нибудь проверю.

Неделю назад мы сцепились, и с тех пор я не дурак подраться. А фактически не с кем, вот ведь проблема!

На Корфу драться не принято, это очень мирный остров. Греки дружелюбны. Может, излишне эмоциональны. Если континентальные греки ленивы, то островные ленивы вдвойне. Это философия такая местная, фиестическая. Иногда мне кажется, что философия правильная. И ещё – греки не дерутся. Дело в том, что драчунам в этой стране корячатся огромные штрафы. Поэтому пар они выпускают акустически, криком. Если два грека ругаются на перекрёстке, усиленно жестикулируя, а мимо идёт третий, то он воспользуется ситуацией и выпустит пар, начав орать на обоих, при этом не будучи знакомым ни с одним, да и, как правило, третий в принципе не в курсе дел. Покричав, спокойно двигается дальше. В целом же греки всегда добродушны и неизменно вежливы в общении с иностранцами.

Вот и задираюсь к старым знакомым.

Вчера ночью мы с Тони, просидев за бутылочкой виски до самого утра, дождались, когда белобрысый ганс в полутьме выскочит из корпуса и торопливо развесит на самых жирных лежаках свои тряпки-метки. После чего тут же прокрались к застолблённой лёжке и с хихиканьем скинули полотенца в бассейн, предварительно завязав их в мокром состоянии тугими морскими узлами.

А что, 22 июня они на нас тоже с самого со сранья напали!

Ирландец, в симпатию мне, горазд похлестаться по поводу и без, даром что тощий. Так что международная боевая двойка у нас имеется. После знакомства с ним я выяснил, что люблю ирландцев, вот что я вам скажу. Тони сразу вник в конфликтную тему и предложил решить вопрос физически, коллективной битвой.

– У моей семьи к ним личные счёты, Гош.

– Кто? Где? – коротко спросил я.

– Дед. Сектор Суорд-Бич, отражение атаки немецкой танковой дивизии, – грустно вздохнул приятель.

– Понял. А мой прадед под Белгородом остался.

– Надо бы им напомнить.

И мы выпили за славных предков.

Уважаю! Каждый раз вечерком мы с Энтони, добавив на посошок дома, начиная с «Рояля», идём по ближайшим барам искать вражин, только вражины хитры и после заката чаще всего прячутся в номерах, тем более что у них там есть интересное занятие, они нетры. То есть нетрадиционно ориентированные сапиенсы, это я так подмудрил немного, чтобы не применять более конкретные термины, честно говоря, куда как более привычные. А по-немецки – «швули».

Лежат и гладят друг друга по задницам. Как-то раз проходящая мимо дородная украинка, шествующая вдоль кромки с двумя упитанными внуками по обеим сторонам от корпуса, узрев такое развратное дело, долго думать не стала и со знанием дела, да с оттяжечкой, по-казацки вмазала мокрым пляжным полотенцем по слащавым спинам. Те было возмущённо заорали, но тётка подпёрла толстыми руками бока, сноровисто скрутила скаточку потуже и включила такую сирену про публичный разврат при детях и засилье педофилов, что те просто убежали.

Признаюсь, что ни виски, ни пиво я не люблю и почти никогда их не употребляю.

Тут же другой случай – налицо конкретный пример, когда хорошая компания дороже привычек. Тони, между прочим, предпочитает не ирландский виски, а шотландский. И просвещает меня по мере сил. Так, я узнал, что для порции виски в Шотландии есть специальное название – dram. «Good dram» – порция на три пальца от донышка. Так что, приходя в шотландский бар, можно не тратить много слов, чтобы выпить хорошего виски. «One good dram, please…» – и поехали. Он же научил меня правильно пить виски. Есть так называемое правило пяти «П»:

1. Посмотреть. Для этого виски должен быть налит в бокал с тонкими и гладкими стенками, дабы по цвету и текстуре можно было определить крепость и качество напитка.

2. Понюхать. Прежде чем вмазать, бокал нужно немного подержать в руках и несколько раз повернуть. Аромат стоит вдыхать с разного расстояния, чтобы в полной мере почувствовать букет виски.

3. Посмаковать. Маленький глоток лучше некоторое время подержать во рту, покатать по языку и даже пожевать, чтобы в полной мере оценить вкусовые составляющие, начиная с первого впечатления и заканчивая послевкусием.

4. Проглотить. Виски пьют неторопливыми маленькими глотками. Медленный и прочувствованный глоток поможет оценить мягкость или резкость.

5. Плеснуть воды. Говорят, что она помогает раскрыть букет, аромат и вкусовые качества виски, поэтому многие дегустаторы-профи сразу добавляют её в стакан.

Правила я выучил, но выполнял только первое и четвёртое. Не могу смаковать этот самогон, как его ни назови.

Вообще-то стараюсь много не пить, я на машине. Взял авто напрокат сразу и на весь срок – двадцать один день. Выбрал фиатовскую «Панду», и эта маленькая тачка очень понравилась. Посадка у неё высокая, удобно, клиренс чуть побольше, чем у остальных малолитражек, в горку «Панда» тянет резво, кондиционера двигатель не замечает, салон просторный, а топлива жрёт чуть больше зажигалки. Брал прямо в отеле, вышло недорого. Поначалу хотел арендовать крошку «Джимни», но исправного джипа не было, а ждать я не захотел.

Устроился замечательно.

Один в просторном бунгало. Для удобства сдвинул кровати вместе, упрямая горничная раздвинула. Опять сдвинул – вновь раздвинула! Ладно, понял… Положил на подушку пять евро – тётка отстала. Я по жизни холостяк, а теперь ещё и курортный холостяк, позавчера проводил домой подружку Кармелу. Эх… Посадил красавицу на белоснежный паром в Новом порту, чмокнулись мы на прощанье взасос, и укатила моя Кармелита к себе в родной Милан. Хороша была девка в постели и около, только болтала много. Зачем? Я один хрен ничего не понимал, лишь музыкой языка наслаждался. Итальянцы сейчас в отеле экзотичны, редко встретишь. Греки с опаской ждут их массового наплыва недели через четыре, говорят, что тогда – атас, держи панаму: макаронники тащат всё, что плохо лежит, после них пепельницы заканчиваются.

Условия барские. Одна только терраса в виде травяной лужайки у меня квадратов под сорок, это дорогого стоит! Есть своя кухонька, что важно. Плазмочка невеликая, а вот холодильник большой, не мини-бар позорный, куда вечно ничего не лезет. У бунгало только один относительный недостаток – постоянно приходится шастать по лестницам, что подкачивает, помогает не терять форму.

С террасы открывается обалденный вид на Ионическое море и легендарные символы острова Корфу: на Влахерну – «Приют убогих», древний маленький монастырь, построенный в 1635 году, и Понтиконисси, то есть Мышиный остров. Мышиный легендой связан с самим Одиссеем. Этот непоседа сам сюда причалил по ошибке, зарулив на Корфу, ещё и корабль заморозило в скалу. Что-то такое… Греки умеют на пустом месте создать красивую историю для туристов, в местности со столь насыщенной легендарикой сделать это не трудно. По легенде же Посейдон влюбился в красивую нимфу по имени Керкира, умыкнул её и привез на остров, где она родила сына Феака, родоначальника всех феаков. Именно остров Корфу был описан в «Одиссее» Гомера как Схерия – остров феаков, который явился последним пристанищем для Одиссея при возвращении на Итаку.

На Мышином живут павлины. Ездил на лодке посмотреть – не нашёл, зараза, в жару птицы прячутся от отдыхающих в кустах, каждый турист норовит добыть павлинье перо. Возят их, за долю малую, хитромудрые греческие мужички в капитанских фуражках с гербом города Киева, как у Остапа Бендера, лодки с туристами курсируют от Влахерны постоянно. Хотя смотреть на Понтиконисси нечего.

Ночью павлины громко орут, их слышно круче самолётов, никогда не думал, что эти красивые птицы имеют хриплый голос сущей стервы. Эти павлины – живая метеостанция. Орут мало – значит, жди ясной погоды. Часто – к дождю.

Место отменное.

Ночь прекрасна. Зовущие разноцветные огни по берегам, белые и розовые цветы вокруг, запахи мёда и магнолий, дощатая ограда лужайки бунгало, изогнутые пинии, бокал в руках, подсвеченный синим бассейн, лёгкая живая музыка из бара и мерцающее море перед глазами – всё пронизано отдыхом и приятной истомой летнего безделья. Подняв глаза, увидишь незабываемую картину звёздного неба, сливающегося с далёкими огоньками в почти идеальной глади моря. Женщинам на такое смотреть категорически нельзя, они могут заворожённо встать и под звёздами пойти по воде к этим огням, убежать от вас, скучных, к старым греческим богам или героям, способным на крутые подвиги.

Днём – жара, несмотря на весну, яркое солнце, голубое небо с проседью облаков. Вечером становится прохладно, это люксовый бонус, особенность Корфу. Вид – лазурь лагуны и густая зелень старого соснового леса. На территории отеля вообще очень много зелени, воздух пахнет хвоей и эвкалиптом. Корфу, и это знают ценители, вообще лесистый остров, в отличие от Крита, например.

Подошёл к деревянному ограждению своей законной лужайки, глянул вниз – меж сосен проглядывает многоцветно-мозаичное морское дно. Яхты подкатывают, пижонские катера с мачами болтаются на малой скорости. У каждого мачо – вздыбистый хохолок под Пресли, буквально все с ним ходят.

По вечерам я отправляюсь встречать садящиеся самолеты на набережную у Влахерны. Очень красиво, люблю. Закачал на смартфон программу «Флайтрадар» – софтина в реальном времени показывает на карте местности, какие борта на подходе к аэропорту, что летит, кто только на квадрат заходит, а кто уже на глиссаде, что за борта на ВПП стоят, взлетать собираются. Отличное средство мониторинга. Страшно представить, что такая программа доступна любому потенциальному террористу.

А на обратном пути – прямо вдоль моря есть тропинка на склоне – я с наслаждением купаюсь на пляже в чуть остывшей водичке. И по лесистой тропке – подъёмник-тельферик уже не работает – к себе, в «Би-элевен». После чего наблюдаю взлёты-посадки с лужайки, пилоты включают курсовые прожектора прямо передо мной, а глиссада снижения проходит чуть правее. Шум авиатехники ничуть не мешает, современные двигатели вообще мало шумят. Кроме того, я, как все северяне, люблю авиацию. Иногда фотографирую садящиеся борта, хотя фотограф из меня тот ещё… Да и мыльница, купленная по совету опытных товарищей, попалась дерьмовая, срабатывает с запозданием, отчего постоянно психуешь, испытывая острое желание стать олимпийским метателем.

У этого аэропорта самая короткая взлетная полоса в Европе – два с половиной кэмэ, ВПП в виде узкой насыпной ленты, ограничена морем, разворотный круг полосы 35 крошечный, кругом вода, страшно смотреть, как «Боинг» или «арбуз» разворачивается на этом пятачке перед взлётом в сторону гор. Да уж, пилот должен иметь особую подготовку и навыки расчёта траекторий и скоростей – в море свалишься на взлёте! Посадка здесь больших самолетов запрещена, так что летают аппараты максимум класса «Боинг-737-800».

В паре сотен метров от обреза взлётки со стороны моря находится узкая бетонная дамба, соединяющая берега залива. Там постоянно стоят весёлые и слегка пьяные к вечеру местные рыбаки, курортные зеваки и авиаспоттеры, рискованно проезжают скутеристы.

Если на дамбе встать прямо под колпаком осевого прожектора светового привода, то приземляющийся самолет проходит точно над тобой, чуть ли не задевая голову стойками шасси, проносится, обдав наблюдателя громом и ураганным выбросом турбин – завораживающее зрелище! Многие специально приезжают, чтобы посмотреть на это чудо, стоя на старой дамбе. Бесплатное шоу, таких аэропортов в мире немного.

С длиной местной ВПП связана одна яркая легенда.

Дело в том, что во дворце Ахиллеон периодически проводят встречи глав государств ЕС и большой восьмёрки. В 1994 году на Корфу была запланирована встреча Совета ЕС на высшем уровне, в которой принимал участие и Борис Ельцин. Президентский борт «Ил-96» – самоль серьёзный, такие громадины просто невозможно посадить в условиях Каподистриас – государственного аэропорта Корфу. Ельцину были предложены два варианта: первый – сначала прилететь в Афины, а дальше на маленьком самолёте доставят, второй – добраться из Афин морем. Ха-ха! Наш президент заявил, что он садится в Керкире на своём самолёте, или пошёл бы ваш саммит лесом…

И греки лесом не хотели и решились принять большой самолет, а наши лётчики посадили «Ил-96», прижав его буквально «с первой плиты». С тех пор местные говорят, что таким мастерством обладают только русские пилоты.

Море в этом месте Канони, посёлка, что находится рядом со столицей и аэропортом («аэродромо», как говорят сами греки), очень тёплое, искусственная лагуна из больших валунов делает своё дело, и вода в гавани прогревается быстро. Берег на радость детям песчаный, пологий, мелкий, до глубины «с головой» надо топать метров сорок, поэтому лучше спускаться в море с пирса. Там состояние воды лучше, она чище и прохладнее. Много рыбы и крабов, сидящих на камнях. Людей они не боятся, толкаются в ноги, иногда пощипывают.

Немцы опять не захотели воевать.

И ладно, вечером ещё раз спросим, сейчас спешу, некогда.

Я торопился не на пляж и не в ресторан. По магазинам прошвырнуться надо бы, в Керкиру сгонять – купить пару футболок, за последние дни умудрился две штуки устряпать, и наведаться в район Канали, что находится по другую сторону от аэропорта. Там много крупных магазинов, в коих и затариваются сами греки. У острова присутствует некий ореол места высоких цен, но на поверку это не совсем так. Цены тут действительно покруче, чем в курортных местах материковой Греции, но пониже, например, чем в Италии. У меня денег хватает, платят мастеру хлорно-кобальтового цеха реально зашибись. Я в крупные магазины не за ценой еду, а за выбором, в местных крохотульках наборка убогая.

Холодильник опустел, поездка назрела, потому вчера я выпил весьма и весьма умеренно, хотя соблазн был. Днём северянину прогуливаться тяжеловато – жарко. В машине с кондеем – другое дело, это настоящее средство спасения.

Объездил уже весь остров.

Очень нравится, что у отеля есть своя бесплатная парковка: подземная и асфальтовая площадка ниже отеля. Это удобно. Купаюсь не где скажут, а где захочется. В последнее время обычно с утра я качу на юг, в Гарденос, облюбованное замечательное местечко с полудиким песчаным пляжем, откуда видно остров Антипаксос и куда наезжают в основном местные. Поблизости нет больших отелей, дорога через сады хорошая, и таверны стоят прямо у берега. Обладание машиной избавило меня от назойливых экскурсоводов, всё делаю сам.

По самодеятельной экскурсионной программе посетил удивительной красоты дворец Ахиллеон – поразительная смесь тевтонизма с неоклассицизмом, посвящённая теме Троянской войны и древнегреческим персонажам, а не новодел какой позорный… Правда, дворец, по впечатлениям, разграблен процентов на восемьдесят.

Объездил все достопримечательности столицы острова, конечно же, знаменитые пляжи Палеокастрицы, Кассиопи и Сидари, очаровательные бухты северо-востока и мягкие пляжи юга острова, сонный городок Лефкимми, вторую столицу острова, мужской монастырь Животворящего Источника и много других знаковых точек. Навестил много мест исторических, поклонился местам боевой славы Ушакова со товарищи, создавшими тут Республику Семи Островов.

Был у Святого Спиридона, хотя я себя никак не отнесу к истово верующим, просто любопытно стало. Дважды в день саркофаг открывают, чтобы адепты могли приложиться к мощам. Ну, посмотрел недолго со стороны и ушёл. Дело было в субботу, народу набежало много – крестили греческого мальчика. Все очень торжественно и даже трогательно.

С едой в отеле всё ништяк, обожраться можно, если ты турист-терпила.

Завтраки-шведки ненавистно одинаковые, континентальные. Набор продуктов – для западников. Скудно местное меню для русского человека, если не считать разнообразием три вида яичницы, полное отсутствие каш и обязательные кислые соусы в пасте вместо сливочного маслица. Отчего соусы отдельно не представить? Семейным в Греции не просто, не каждый ребенок согласится постоянно трескать хлопья с молоком… Супов у греков нет в помине, суп, в их понимании, есть пища больных людей. Попросишь суп в харчевне – тут же озабоченно спрашивают: не болен ли ты, часом?

На завтрак всегда есть жареная картошка и сосиски, немцы в восторге.

Я в последнее время по утрам только молоко пил. Потом вообще ходить перестал, затариваясь в магазинах. Какого хрена вставать по будильнику, как на работу, и с сонной рожей рубать отельную бурду? Всю зиму встаю на работу в шесть и не готов недосыпать на отдыхе ради мюслей с изюмом.

Ужины в отеле обильны: сортов пять мяса, рыба, каждый день смена ассортимента. Вечная мусака, сувлаки, запеканки, как же они надоели… Есть невозможно, если честно. Почти всегда имеются блюда из морских гадов: мидий, каракатиц и прочей нечисти, говорят, что всё вроде вкусно и… всё надоедает очень быстро. Я морепродукты практически не ем, воспитан на северной рыбе, коей вся местная в подмётки не годится. Они тут никогда в жизни не ели настоящей Рыбы.

Греческая кухня проста и убога. А мясо местные кулинары буквально портят. Никогда ничего не выдерживают и не маринуют, шашлычки всегда сухие и жёсткие, им бы наш адлерский шашлычок попробовать, да… Меню – жареное или запечённое, и всё. Конечно, кругом знаменитый сыр гравиера в кляре с красным соусом, подсушенные лепёшки с соусом огуречным, обязательные сардины, подкопчённые баклажаны и кабачки с чесноком, непотрошёная рыба на гриле, пастидо. Везде льют много оливкового масла, я его теперь просто ненавижу. Целые спектры видов блюд, как и способов приготовления, искусственно выключены из национального кулинарного набора. После такого особо начинаешь ценить кулинарное наследие французов.

Греки – кулинарные монополисты. Бесконечное количество таверн предлагают одно и то же: пита – местная разновидность шаурмы, мусака, жарёха на гриле. Ещё у них очень много мучной выпечки, по мне так далеко не лучший выбор на такой жаре. И никаких китайских ресторанов! Вообще никаких чужеземных нет, кроме греческих! Даже в Таиланде, в Паттайе, есть грузинский, узбекский и несколько русских ресторанов – греки же не пускают к себе никого, а сами не хотят осваивать ничего иноземного. Одинокий Макдоналдс на Спианаде, центральной площади Керкиры, – настоящая отдушина для американцев, да и я порой после мучений с греческой кухней с удовольствием беру там стандартный бигмак.

Температура несколько упала, кондей в салоне не включал.

Управился я на удивление быстро, удачно найдя место для парковки перед казино в районе бухты Керкиры. Вернувшись в отель, поставил «Панду» на подземную стоянку, ухватил пакеты с овощами-фруктами, молочкой и вином и потащил всё добытое в свой надёжный схрон.

Уже подходя к бунгало, мысленно отметил одну странность – видел на улице полицейских, надо же! И пеших, и в авто. Я тут вообще полицаев до этого дня не наблюдал, их на улицах практически не видно. Греки довольно специфично относятся к ПДЦ: двойная сплошная для них не препятствие, остановиться они могут где захотят и лишь для того, чтобы поболтать через форточку с приятелем. Обгоны, маневрирование, торможение – всё, так сказать, на индивидуальное усмотрение. Мотоциклисты часто гоняют по серпантинам без шлемаков и защиты, никого это не смущает, в том числе и полицию. Шалопаи, что тут говорить. Однако расстрелянных дорожных знаков, что сплошь и рядом наблюдается на Крите, я здесь не видел ни разу. Улицы городков и деревень на Корфу очень узкие, тесные, знаки незаметные, а светофоры часто допотопные, к тому же без жёлтого света и режимов мигания. Ничего, все ездят и не бьются.

И полиции никогда не видно.

А сегодня – видно.

К чему бы это?

* * *

На вечерний берег наползали мрачные грозовые тучи. Быстро темнело.

Мы с Тони сидели за столиком и неторопливо потягивали из кружек и бокалов, взятых из верхнего бара, – вся полянка перед нами, за ней стволы сосен, море, дальний берег… Ненужные лежаки под персональными зонтами мы ещё пять дней назад оттащили к соседям, пусть люди порадуются, нам же нужен обзор, не испорченный гнутым пластиком.

Первые огоньки по берегам зажглись ярко, их сразу контрастно проявлял цвет предгрозового неба. Я посмотрел на часы, всего полдевятого. Рановато для такой темени, вот что значит подходящий с юга штормовой фронт! Всего один раз я наблюдал знаменитые корфуанские грозы, как говорят некоторые, самые громкие на планете. Не знаю, насколько это утверждение справедливо, но грохот впечатляет.

Сегодня весь вечер с перерывами шёл мелкий тёплый дождик, потом над вершинами пиний поднялся сильный порывистый ветер, стало прохладно, температура опустилась до восемнадцати градусов, что меня чрезвычайно порадовало. К побережью подогнало серьёзные тучи километровой высоты, а подошедшая к нам на минуточку Софи сообщила, что, судя по всему, тут наступила зима. «Зиму» мы успешно пережидали под козырьком бунгало, любуясь красотой стихии и попивая обжигающий крепкий кофе, даром я, что ли, маленький кофейник в Чайна-тауне купил…

На столике стояло белое сухое вино, сегодня у нас с Тони что-то вроде разгрузочного дня, местный климат плохо подходит для северных крепких напитков и пива, организм быстро устаёт от такой нагрузки.

Похоже, крутая гроза с ливнем всё-таки реально будет, поход в кафешку отменяется.

На смотровой площадке, нависшей над ВПП, расположено целых пять кафе, откуда праздные отдыхающие под звуки живой музыки и коктейльное сопровождение при свечах наблюдают взлёты-посадки. Сейчас, под таким ветром, там не самый кайф, ну его. А уж когда ливень грянет! Да и коктейли… Не люблю я апельсиновый сок, а поэтому большинство коктейлей мне не нравятся.

Как-то принимаю «Текила санрайз», и то нечасто. Уважаю больше из-за крепкой поддержки всякими историями. Коктейль появился во времена Сухого закона в небольшом мексиканском городке-курорте Аква Кальенте, где любили квасануть хорошо обеспеченные американцы. Однажды кто-то из постояльцев попросил бармена приготовить коктейль, который бы имел в своём составе текилу, но при этом его можно было бы пить прямо в бассейне. Не долго думая, бармен смешал текилу с апельсиновым соком и гренадином. Название «Текила санрайз» дали за своеобразный цвет, он действительно напоминает краски рассвета. Ещё большая популярность к напитку пришла после одноимённой композиции группы «The Eagles», а также благодаря «роллингам», ибо те во время турне дули именно этот коктейль.

Хоть я и люблю томатный сок, «Кровавая Мэри», как мне кажется, не подходит к местному антуражу. Остаются различные мохито, что быстро надоедает. Впрочем, в такую прохладу в темноте можно намахнуть чего потяжелей, например пару «Б-52».

Здесь сидеть будем.

– Полёты отменили, – уверенно заявил Тони, разворачивая к себе тарелку с фруктами и выуживая самую маленькую клубничку. – Прохладно становится, Гош, не находишь? Может, всё-таки чего покрепче принести?

– Не факт, – не согласился я с приятелем, включая «Флайтрадар». – А то, что покрепче, никуда не уйдёт. Под грозу можно будет, если случится.

– Случится, – не усомнился ирландец.

А ведь зябко становится! Подумал я и включил кондиционер – панасовский агрегат, охлаждая помещение, погнал теплый воздух наружу, на террасу, и в просторной нише под козырьком стало теплее.

– Ты хитрый! – улыбнулся напарник.

– Ага. Жизнь заставит.

Программа загрузилась, проявилась зелёная карта острова с жёлтыми силуэтами двигающихся в небе летательных аппаратов. Стянул экран пальцами, уменьшая изображение. Ого! Аж четыре штуки подходят с разных сторон к острову! Смелые парни! Ага, это «Рианаир» идёт, а поближе – «Аир Берлин»… Тесновато. Да чего, собственно, переживать, системы посадки давно автоматизированы, пилоты в кабинах сидят опытные, сюда летают одни и те же. В последние дни начали появляться частные «маломерки», особенно меня впечатлила крошечная чёрно-золотистая «Бичкрафт Бонанза». Приземлилась вчера и уже успела раза три засветиться в небе над Канони. Довелось посмотреть на такой самолёт вблизи, когда был в Игарке, – канадцы прилетали знакомиться с нашими северами.

– Видишь? – Я развернул экран. – Небо любит смелых!

– Все любят смелых, – философски отметил Тони. – А аэропорты любят умных и осторожных. Закрывать надо.

Постепенно становилось всё темней и темней. Напротив через огромный залив уже уверенно засветились цепочки огней курортных побережий.

– Огни Бриндизи, – сказал я тихо, сделав большой прохладный глоток.

– Почему Бриндизи? Откуда здесь Бриндизи? – возмутился ирландец. – Я чего-то не понимаю, Гош? Подожди, сейчас возьму планшет…

– Да не надо планшет! – улыбнулся я. – Это образно, без географии! Просто был у меня знакомый енисейский боцман, молодой парень, который всё мечтал увидеть огни Бриндизи.

– Увидел? – деловито спросил Тони.

– Чёрт его знает, пропал куда-то.

– Утонул?

– Нет, именно пропал. Там какая-то мутная история вышла…

К столику тихо подошли Софи с Лаурой, дабы дисциплинированно поцеловать папулю и сообщить ему, что семья собирается в люлю. Софи накоротко присела, допила мужнин фужер, от ироды отказалась, после чего неожиданно заявила:

– А ты, Гош, типичный русский!

У меня клубника выпала изо рта.

– С чего ты вдруг вспомнила, Софи? Вообще-то во мне прилично татарской крови.

– Есть некий стереотип, и ты под него идеально подходишь.

Конечно, подхожу. Нос картошкой, светловолосый, глаза голубые, говорят, весёлые. Метр восемьдесят три, среднего телосложения тридцатилетний мужик. Иногда сочно ругаюсь матом, Тони прилежно записывает – учит.

– А бабушка говорит, что и еврейская кровь когда-то примешалась.

– Да к кому она только не примешалась! – махнул рукой единичный философ Энтони Финнеган.

Женщина встала, поцеловала мужа, заодно и мне досталось, чмокнули в щёку, это греет. Хорошие они ребята, соседство с такими людьми очень приятно. Завтра вместе с утра поедем в Гарденос, тамошний золотой песочек будет в самую жилочку беременной женщине. Девочка тоже поцеловала папулю, улыбнулась и ухватила в ладони горстку клубники, руки она потом вытрет прямо о траву лужайки, и мамаша ничего ей не скажет. Говорю же, природное воспитание.

Внизу резко взвизгнула и затянула тревожную трель сирена полицейской машины.

Охренеть! Что такое творится, а?

Не албанские ли террористы нагрянули на курорт?

Говорят, не так давно в Керкире был скандал, прошли акции протестов, после которых власти Корфу большое количество албанцев депортировали на историческую родину, то есть через пролив. Что позволило резко снизить уровень криминала на этом и так спокойном острове.

Правда, в зоне отдыха английских студентов простым людям праздно шататься настоятельно не рекомендуется. Я не так давно ездил в южный городок Кавос, где процветает самый что ни на есть хиппианский рассадник. Что сказать: миниатюрная Ибица. Пару раз медленно прокатился по центральной улочке, с трудом протискиваясь мимо компашек, большая часть которых была гашёная, и не только спиртным. Весело там! Девки по трое-четверо катаются на квадрах, во всех заведениях играет заводная музыка, вокруг – сплошная молодёжь, всё кипит и бурлит. В воздухе гормонов содержится больше, чем кислорода. Ну, я уже не в том возрасте, чтобы там тусить, надо быть посолидней. Да, посолидней, давеча так решил. Даже купил себе рубашку поло с крокодилом.

Тони что-то быстро бросил уходящей жене, я не успел разобрать, что именно, уровень знания языка не позволяет. Та остановилась, обернулась и так же быстро ответила. Тревожным голосом, между прочим. И почти сразу, уже спокойней, спросила у обоих:

– Да вы что, парни, местных сплетен не знаете?

Откуда нам знать местные сплетни, мы по пляжам не тусуемся, в столовке не трёмся – истинно солидные люди. Днём, ага…

– Разве вы не слышали о летающих тарелках?

Мы одновременно вытаращили на женщину удивлённые глаза. НЛО? Тут?

– О каких тарелках?

– Посмотрите лучше телевизор, пьяницы, – скорбно молвила София и удалилась окончательно.

Я телек практически не включаю, что там смотреть… CNN слишком сложен для моего понимания, разве что новостной подстрочник могу прочитать. Албанские каналы? Учи албанский, Егорка! Я вас умоляю… Греческие? Это же невозможное дело, товарищи! Так и не научился бегло прочитывать греческие надписи, вот же алфавит какой придумали эллины! А ведь именно он мог стать международным вместо английского, говорят, при голосовании всего пары голосов не хватило! Есть наша русская «Планета», но она идёт без звука, как я только не настраивал, на ресепшен жаловался… Так что ящик – помощник невеликий.

– Может, включим? – спросил Тони.

– Ну давай, – неуверенно буркнул я. – Только какой канал?

– Местный включай, «Корфу». Что-нибудь поймём.

Время новостей ещё не настало, по корфуанскому каналу шёл какой-то сериал. Ладно, подождём. Наконец-то с мрачных небес опять посыпался дождик, постепенно набирающий силу. Интересно, сегодня хозяева тоже запустят систему орошения лужаек? Каждую ночь врубают микрофонтанчики, чтобы трава не пожухла. Иной раз я нежусь под холодными струйками, если не сплю.

– Смотри, Гош, летит!

Заходящий на посадку борт уже включил курсовые прожектора, но звука двигателей слышно не было, он появится позже. Беззвучно летящий на тебя огонь… Может быть, это их за НЛО принимают? Немудрено, поначалу сам не понимал, что такое светится вдали! Ксенон, или что там стоит на современных аэропланах, пробивает очень далеко, даже море под собой подсвечивает. Яркая точка постепенно разделилась на две, послышался низкий гул мощных движков.

В небе ярко сверкнуло, сейчас грохотнёт!

Так, этот смельчак успевает приземлиться вовремя. Посмотрел на экран смартфона, ткнул пальцем в жёлтый силуэт самолётика – берлинский рейс. Мало мне немцев, сейчас добавку подкинут! Вдали за садящимся самолётом показался яркий огонёк, очередной борт заходит. Гуськом выстраиваются, торопятся. Представляю, как сейчас диспетчера в порту колотятся…

Загромыхало конкретно! Длинные ломаные молнии пошли плясать в небесах.

Ёлки, да как они в такую погоду собираются садиться? Тут главное – приземлиться с первой попытки, уходить на второй круг в окружении таких кучевых и всё увеличивающихся зигзагов молний не есть гуд. Так ведь два аэроплана на подходе! Рёв двигателей пролетел мимо, первый самолёт удачно зацепился на полосу 35, вскоре послышался гром реверса, тормозит. А ведь скользко на бетонке!

Вот и ещё два огонька. Подожди-ка… – да их три!

Я торопливо посмотрел на экран смартфона.

Ничего не понимаю: после очередного подходящего к ВПП авиаборта должно следовать два огонька, ведь всего в воздухе находятся три самолёта, все «Боинги»! Ну точно! Почему четвёртого на экране не видно, а? Программа сбоит? Военный-неопознанный? Ни разу их здесь не видел. Впрочем, Албания совсем рядом, значит, и Косово недалеко, а где-то там дислоцируется американская база «Кэмп-Бондстил», говорят, что самая большая в Европе. Если там есть аэродром, конечно.

Расстояния в Европе детские.

Меня обслуживает отечественный сотовый оператор, через посредничество «Водафона». Когда проезжаю по узким серпантинам северо-востока острова, оператор услужливо присылает эсэмэску: «Добро пожаловать в Албанию!» За такие приколы я каждый раз посылаю оператора матом.

Хорошо бы иметь радиосканер! Подслушали бы переговоры пилотов с землёй.

Вскоре всё изменилось.

После первого хлёсткого удара по-настоящему гигантской молнии показалось, что я расслышал хоровой крик испуганных береговых наблюдателей, заглушённый раскатами сильнейшего грома, которые уже через полминуты превратились в непрерывную артиллерийскую канонаду. Второй борт тоже сел исправно. Похоже, взмокший как мышь командир воздушного судна теперь прикидывает на рулёжной дорожке, сколько нейронов сжёг за этот непростой полёт…

Ба-бах! Ба-бах! Ничего себе! Страшные изогнутые тени деревьев резко качнулись в разные стороны.

Опять налетел шквалистый ветер, на этот раз холодный, и тут же вскипевшее ночное море враз заполыхало фиолетовым и кроваво-красным – от берега до берега большого залива, всё освещённое зловещим фейерверком чудовищной мощи. Колдовские молнии под грохот и вой ветра танцевали над водой, ломались прихотливыми зигзагами трёхкилометровой высоты, вонзались во вспененные воды и окутывали Влахерну, Мышиный остров и скалистые берега территории отеля «Холидей Палас» зыбкой светящейся аурой.

Ух ты! Мы сидели напротив тёмной ограды, до хруста сжав в руках бокалы, уже немного мокрые, несмотря на длинный бетонный козырёк, и прилично напуганные. Так и не рискнули подойти под таким дождём поближе к обрыву, чтобы посмотреть на посадку третьей машины.

– Встали! – заорал Тони.

Я торопливо подхватил с сушилки кепку и натянул на голову поглубже, чтобы уберечь глаза от сильных струй.

Чёрт, плоховато видно, деревья мешают!

Последний опознанный программой смартфона борт заходил достаточно уверенно, на мой взгляд без опасного провала ниже глиссады. Пригляделся к траекториям. Это «Эгейские авиалинии»! Бог в помощь вам, парни!

Неучтённый же огонёк повёл себя в высшей степени странно.

Нет, ребята, это не вояки с «Бондстил»!

Объект начал резко набирать скорость и в считаные секунды опасно сблизился с уже приземляющимся «арбузом», встав параллельным курсом совсем рядом, пассажиры должны видеть его во всех деталях. Да он и не собирается садиться! Это вообще не самолёт!

– Это не самолёт, Тони! – проорал я, повернув голову к приятелю.

– UFO! Тарелка, чтоб я лопнул! – проревел тот в ответ, старательно закрывая глаза ладонью, словно козырьком.

– Она им мешает!

Ба-бах! После серии ярчайших вспышек докатившаяся до берега ударная волна страшного грома жахнула по зданиям так, что ставни затряслись. Ярко заблестел белый шар большого авиационного радара, стоящего на вершине ближайшей горы. Я оглянулся. Окна главного корпуса отеля светились адским жёлто-сиреневым пламенем, в чёрных провалах балконов заплясали рваные тени.

– С курса сбивает! – решил Тони и выругался по-своему.

Да нет, непохоже. Просто сопровождает.

НЛО был небольшим, в половину размаха крыльев садящегося «арбуза». И эта была настоящая летающая тарелка, как на картинках, как в кино! Обалдеть! Светящихся «иллюминаторов» я не заметил, внизу по окружности горели огни типа не очень мощных курсовых прожекторов. Объект двигался на удивление плавно и совершенно бесшумно, к рёву двух двигателей приземляющегося самолёта не подмешивался грохот никакого другого движителя.

Наконец пилот заметил летающий объект рядом с собой. А может, диспетчеры сдуру предупредили, если так, то зря, нельзя отвлекать лётчика в такой момент! Во всяком случае, командир инстинктивно накренил самолёт влево, уходя от возможного столкновения, однако, надо отдать должное мастерству лётчика «Эгейских авиалиний», тут же постарался выровнять машину – нет у него другого выхода, нужно садиться! Пока сильный ветер дул встречным курсом, всё было более-менее приемлемо. Однако ураганные порывы начали стремительно менять направление на боковое, легко разворачивая самолёт по отношению к оси ВПП. Твою душу, да как он сядет?!

Да как угодно! Второго шанса не будет! Какой тут второй круг?!

– Он сядет?

Я нервно пожал плечами. Отсюда сам момент касания не видно, надо идти на смотровую площадку.

НЛО тем временем почти остановилось, пропуская самолёт вперёд. Объект подвис точно над Мышиным островом, пугая притихших павлинов, подождал в темноте невесть чего и медленно тронулся вдоль установленной прямо на воде цепочки огней к взлётной полосе. Охренеть! А чего я фотоаппарат не взял? Да потому что хрен что эта мыльница снимет в таких условиях! Впрочем, тарелка не собиралась позировать на фоне символа острова. Крутанувшись на месте, дёрнулась в сторону Влахерны – по древним белым стенам разлился холодный свет бортовых огней. Потом передумала, развернулась блинчиком и всё так же медленно поплыла к аэродрому.

– Погнали на площадку! – предложил я.

– Сейчас, футболку возьму!

Под бетонным козырьком я вновь оживил планшет – «Флайтрадар» докладывал, что ни над Корфу, ни поблизости нет ни одного борта, всех посадили. Никто не летает! Ага… Ещё как летает!

До нас донёсся звук включённого реверса – значит, ребята всё-таки приземлились.

Глянув на наручные часы, я зачем-то засёк точное время происшествия, сам не понимая, как смогу эти данные применить впоследствии. Свидетель всё-таки. Должны же отреагировать на такое событие в аэропорту – их РЛС в шаре на горке стопудово должна была гадское НЛО засечь!

– Бежим! – рявкнул Тони, врываясь в мою комнату.

Так и выскочили, ничего запирать не стал.

К обзорной площадке мы летели самым коротким путём, по тёмным аллеям, под струями проливного дождя. Там есть суши-бар, а от него – выход на обширную стоянку, вокруг которой и расположились кафе. Несмотря на непогоду, фотодатчики, установленные на тропинке, исправно срабатывали, синюшный свет загорался среди высоких деревьев и тут же потухал по мере нашего продвижения по скользким ступеням. Навстречу попались две парочки, спешащие в номера. Они что, ничего странного на берегу не увидели? Или же просто не обратили внимания, увлекшись вечерним досугом. Вот и суши-бар, где балом правит вреднющий официант по имени Насос, паразит и халтурщик, дать бы ему в репу от души… Ударение в имени – на первый слог, однако я называю его более привычно, добавляя закономерный эпитет «грёбаный».

Грёбаного Насоса в крошечном зале не было. Там вообще никого не было.

Мы ринулись ниже, через кафетерий вылетая на разворотную стоянку серпантина.

– В «Ройал»! – скомандовал я.

Секунда, и мы, вдохнув-выдохнув, с рожами потомственных мазохистов вывалились под шквальный ливень. Секунду постояли, привыкая, и побежали к входу в самое больше обзорное кафе смотровой площадки. Пролетая мимо закрытых сувенирных ларьков, я успел отметить два расколоченных витринных стекла и обвалившиеся стеллажи со стандартными сувенирами. Крепко тут жахнуло! Машин на стоянке было ещё много, но их количество стремительно таяло, последние посетители торопились забраться в салон и смыться в направлении дома или номера.

Один большой полотняный козырёк сорвало ветром, второй выстоял. Под него!

– Смотри! – Тони толкнул меня локтем.

Севший последним самолёт боком стоял в самом конце взлётки, возле него мигали проблесковые огни «Скорых» и пожарных машин – жёсткая посадка вышла у летчиков «арбуза», тряхнуло людей не на шутку. Да чего там, они молодцы, что вообще сели! Им медали надо дать за посадку в таком кошмаре и на такой полосе!

С яркими искрами на набережной начали гаснуть фонари – электросеть пробило. Район внизу постепенно погружался во тьму и лишь аэродромное освещение по-прежнему работало исправно.

Внизу почти прямо под нами, опять заорала сирена полиции, я перегнулся через фигурные бетонные перила, посмотрел направо. Две ментовские машины стояли в ряд, у обеих водительские двери были открыты. Водитель левой громко и непонятно переговаривался с кем-то по рации, наверное, с диспетчером, второй же полицейский, стоя у своей машины, смотрел в небо, держа в руках помповое ружьё.

Даже так?

Значит, вы уже определили это НЛО как вражье?

На нижнюю площадь набережной с ревом выскочил небольшой полицейский мотоцикл, весь в праздничной красоте проблесковых огней, встал, такой лаковый, рядом. Что там дежурный по городу думает? Нормальное ты, парень, подкрепление им выслал, теперь держитесь, гады… Ну, теперь вам хана, инопланетяне, героев уже трое! Греки, а вы можете подходить к делу посерьёзней?

Интересно, есть у них на Корфу средства ПВО?

Вряд ли. Турки отсюда далековато, это вам не Кипр, где, вроде бы, стоят даже наши зенитные комплексы «С-300». От кого тут грекам обороняться? От итальянцев? От мстительных албанцев? Как-то всё несерьёзно получается.

Точно знаю, что в Новой или Береговой крепости Керкиры располагается учебная база Военно-морского флота Греции. В районе Нового порта, проезжая мимо, не так давно заметил пару сторожевиков в шаровой окраске. Военных же самолётов не видел ни разу. Как-то раз наблюдал один высокоплан на посадке, подумал было, что это натовский транспортник, – оказался обычный грузовик-почтовик. С вертушками на Корфу тоже кисло, ни одной на полосе и около. Может, где-то есть частные «Робинсоны».

С другой стороны, готовясь к поездке, вычитал, что во время визита в Керкиру одного из кораблей ВМФ России его встречал, в том числе, и старший военно-морской начальник района Керкира капитан 2-го ранга… не помню имени. Значит, какое-то военное командование на острове присутствует, может, и небольшая военная часть найдётся?

Тут к нам неожиданно подскочила знакомая официантка Лилит и как ни в чём не бывало, вылупив почти безмятежные глаза, осведомилась: будут ли господа чего пить? Я обалдело посмотрел на неё и замычал, отрицательно тряхнув головой, но Тони тут же всё переиграл:

– Два виски, девочка! И быстро!

– Шотландского?

– Любого!!! – зарычал ирландец.

Кивнув, Лилит умчалась к бару, а ирландец дёрнул меня за руку, приводя в чувство.

– Внизу висит!

НЛО теперь находилось почти под нами, чуть левее, ближе к Влахерне. Хорошо маскируется, собака! И маневрирует легко, не боится коснуться склона. Выключив все огни, тарелка стала практически незаметна. Корпус НЛО был чуть наклонён в сторону группы полицейских машин, что съехались на набережную.

Как греки будут реагировать на вторжение с небес?

Полицай с ружьём, словно прочитав мои мысли, отреагировал, как уж смог. Что-то прокричав в небеса, он, прикрывая левой рукой лицо от дождя, задрал ствол в бурлящее небо и выпалил из помпы! Выстрел прозвучал совсем тихо, уж больно насыщенное звуковое поле было вокруг. Ну это ты зря…

– Так. Валить надо, – быстро понял я.

– Что ты сказал?!

Со стоянки перед кафе тем временем смывались последние машины.

– Ваш виски, господа!

– Гош, выпили!

Мы быстро хлопнули и положили стаканы на мягкие серые кресла, со стола их всё равно сдует. Ну и ветер!

– Мне это не нравится, Тони, уходим!

– Мне тоже!

Ситуация не понравилась и пилоту НЛО. Пли управляющему компьютеру.

Под корпусом тарелки что-то загудело, диск наклонился ещё круче и тихо выплюнул яркий серебристый шарик. Снаряд вышел из корпуса медленно, сразу после выхода словно призадумался, а потом с быстротой молнии ударил в корпус левой машины. Полицейский с ружьём в три балетных прыжка едва успел отскочить в сторону! Автомобиль, продолжая орать сиреной, принял удар крышей и тут же вспыхнул странным холодным светом, сгорая быстро и бесшумно.

Мотоциклист торопливо потянул из кобуры пистолет, однако тот, что с ружьём, что-то ему свирепо крикнул, и подчинённый замер.

«Пусть она уходит, – подумал я. – Не связывайтесь вы с ней, мужики, вы чё?! Нечем вам связываться, хлопчики, жидковаты будут ваши пушки!» Тарелка вдруг вздрогнула, а потом начала медленно подниматься к обрезу площадки, где и стояли мы с Тони.

Атас, братва, нас заметили!

– Бежим! – окончательно решил я. – Лилит, прячься!

И мы врезали наутёк, как на спринте! Давно я так не драпал, последний раз это было на Украине, когда мы с другом ночью залезли в один прекрасный сад! К тому моменту, как зловещий диск НЛО поднялся над смотровой площадкой с опустевшими кафе и автостоянкой, мы уже тряслись, спрятавшись в густых кустах чуть ниже суши-бара.

– Через Насоса пошли, Тони! Тихо.

И мы пошли. Хватит на сегодня впечатлений, завтра будем разбираться. Нужна дополнительная инфа, а её пока нет. Надо бы посмотреть телек и выспаться хорошенько, башка буквально раскалывалась. Фотоэлементы всё так же исправно включали в темноте аллеи фонари, а мы уже не бежали, а плелись, как загнанные клячи.

– Чувствуешь, дымом пахнет? – спросил я, останавливаясь.

– Действительно пахнет, и что?

– Странно… Не жаровни же сейчас разводят… Словно мусор где-то горит, да?

– Диоксины, – подсказал Тони. – И чёрт с ним, с дымом, мне к семье надо.

Уже не обращая внимания на нарастающую вонь, мы добрались до своих бунгало.

Телевизор я смотреть не стал, сил не было абсолютно, да и замёрз немного. Закупорился, включил кондиционер и заснул мёртвым сном, напоследок вспомнив, что любимую кепку всё-таки где-то потерял.

Глава 2

Если уж это не «влип», то что такое «влип»? Страшное бремя непонимания.

Будильник смартфона запел утром вовремя, как и положено.

Проснулся я достаточно легко. Сел на кровати, покачался взад-вперёд, а потом замер, разгоняя густую мозговую тучу. Ведь что-то мутное снилось, нехорошее, ненормальное, если это определение применимо к снам вообще… Что я хочу? Где пульт от телевизора? Белый от кондиционера вижу, а тот, чёрненький, где?

Немного побаливает голова, это не проблема, достаточно залезть под холодный душ – и всё как рукой снимет. Чуть болит желудок. Во рту оставался какой-то ядовитый привкус. «Это от вчерашнего палева, – подумалось лениво, пока я совершал туалетный моцион. – Ох и ядовитый же мусор кто-то жёг, натравить бы на козла местного экоинспектора. Наверное, звери, а не люди, Европа всё же».

Куда я пульт от телевизора забил, в какую щель, а? Нет, сперва надо хоть чуть-чуть в себя прийти.

Так, в туалет марш-марш сделали, теперь – на кофейный моцион.

В комнате, кстати, до сих пор попахивало какой-то вонизмой, даже кондиционер не спас, фильтр старый. Точно диоксин, что ли? Ну да, Тони вчера говорил… А он откуда знает? Я вот не разбираюсь.

Заварив кофе, открыл тяжёлые деревянные ставни из тёмного дерева, с усилием откатил в сторону огромное тяжёлое стекло и вытащил две чашки на веранду. Это обязательная процедура, ритуал. Ведь я курический бросец первой стадии! Посоветовали добрые люди начать так: научиться не выкуривать первую утреннюю, пока чего-нибудь не съел или не выпил горячего. Поэтому первую чашку я выпиваю без дымового сопровождения. Вообще-то в Европе бросать легко, цены на сигареты адские, сами сигареты гадские. Все греки курят исключительно «Мальборо», старые добрые понты. А все «Мальборо» в мире, если вы ещё не знаете, поддельные. Местный контрафакт катают в Албании, редкостная гадость.

Привычно подогнув левую ногу под себя, уселся в жёстком кресле, немного поворочался, устраиваясь поудобней.

А воздух-то какой свежий! Сплошной кислород и озон. Никакого диоксина!

Птички поют, поднимающееся солнышко светит, словно и не было вчерашнего кошмара. Правда, тучки-то наползают… Восемь утра, можно бы и ещё поспать. Как насчёт добрать немного, Гош? Надо решать быстро, пока окончательно не проснулся. Если ехать куда-то, то лучше по прохладце, можно ехать с открытыми окнами, без кондея. А что, если в столовку сходить? Не хочется, а по уму – горяченького в себя вкинуть не помешает. Там пока тихо, спокойно, позже набегут.

Кляня себя за слабоволие, я торопливо выпил первую чашку и сразу потянулся за пачкой, лежащей на столе. Поднял глаза и только сейчас увидел ноги.

Две ноги. Женские. Голые. Белые.

Видно их было примерно по колено – ноги протянулись на мою половину лужайки.

«Это соседка справа, и это её пятки».

Почему-то сразу решил, что недвижимые ноги принадлежат именно ей, а не кому-то пришлому, словно изучал эти пятки загодя. Национальности её не знаю, а имени, убей, не помню! Я вообще плохо запоминаю имена-фамилии. Переметнулись в самом начале при встрече холодными дежурными «хаями», да и хватит знакомиться, видно же было, что личности мы полярно устремлённые… Больше не контактировали. Что сказать: средних лет женщина, ничего примечательного, в загулах не замечена.

Ночью она бегала по мокрой траве, как тут не бегать, когда вокруг сплошная фантастика творится!

Вот пятки и испачкала в сырой землице. И теперь одна торчащая нога была немного грязная, а другая чистая. Почему? Потому что именно эта пятка лежала прямо перед спринклером системы орошения лужаек, они тут напиханы по мураве в шахматном порядке. Вот эту пятку и отмыло начисто струйками под давлением. Ледяной водой, между прочим, то ещё испытание! Даже мертвецки пьяный человек среагирует на распылитель, который включают часа в четыре утра.

Я встал, сделал несколько шагов вперёд и осторожно присел, опасаясь заглядывать за стенку. Наконец решился и дотронулся до холодной левой ноги. Потом поискал пульс… Уже долго лежит, это не обморок, не обольщайся, Санин, тут не накурка и не пьянка, это происшествие из ряда вон.

Соседка мертва, никаких сомнений.

Мертвецов я в жизни видел предостаточно. И в армии, и на поисковых операциях, когда искал пропавших в тундре коллег из цеха, на дальних охотах и рыбалках, утопленников не раз находил, сам попадал в катастрофы и видел со стороны их кровавые последствия, таскал и упаковывал. Но к виду мёртвого человека так и не привык.

Вот это номер!

Зашибись, я влип! Сейчас захлопают двери, забегают люди, завизжат женщины. Сюда нагрянет некогда незаметная греческая полиция, крепко разозлённая ночным происшествием, и вот он, Егор Санин – человек с определённой курортной репутацией, весь такой уютный да удобный. Хватай его с ходу и кидай в местный околоток до выяснения обстоятельств! Самый шикарный подозреваемый, только вышибай показания!

«Русский Иван по пьянке убил беззащитную румынку!»

«Странный способ удушения носками наводит на мысль, что русский проходил спецподготовку!»

Нормальные заголовки?

Вот что теперь делать, сука? Накрылся отпуск, к бабке не ходи.

Постоял я соляным столбом, а потом уже совсем решительно – чего теперь терять, не отвертишься – зашагал на соседский участок… Точно. Лежит, сердечная, прямо на зелёнке возле столика. На столике ничего нет. Лицо спокойное, цвет кожи нормальный. Ни гримас, ни судорожных сжатий в кистях. Сердечко отключилось? Осторожно поискал пульс на руках – хрен там, минус.

– Ты попал Егорка, – сказал я вслух тяжко. – Вот как оно сложилось…

Вернулся к столику и тяжело сел в скрипнувшее кресло. Так и сидел, торопливо покуривая. Размышлял. Надо бы с Тони посоветоваться, вот что я решил спустя минуту-другую. Ирландец – человек разумный, проверено, он умеет думать взвешенно, глядишь – чего толкового и посоветует. И копам не сдаст сразу.

Возле откатной двери бунгало ирландцев меня затрясло уже конкретно.

Дверь у соседей слева была немного приоткрыта – сантиметров пятнадцать тёмной полосы от пола до потолка… Свет вроде нигде не горит. Слабый гул внешнего блока кондиционера. Неподвижность плотных штор за стеклом. И абсолютная тишина внутри.

Вообще кампец, да тут кругом тишина! Гробовая. Что, все разом пульты от телевизоров потеряли?

– Тони, привет! Ты как там, в порядке после вчерашнего? Есть одна проблема! – крикнул я погромче нарочито свежим голосом.

Никто не ответил. Кровать не скрипнула, и тапки не шоркнули. Впрочем, Финнеганы вполне могли пойти на завтрак, они это дело практикуют, дисциплины ради. А чего тогда двери не закрыли уходя? Забыли, что ли?

Знал бы кто, как мне всё это не нравится… Как я ухитрился?

Резко открыв дверь, вошёл внутрь.

Меня хватило ровно на три секунды.

Три трупа – три секунды.

Выскочив наружу я сел прямо на траву – нет, буквально обвалился на четвереньки, потом резко согнулся в болезненном спазме – кофе почти не вылетело, так, один глоток… А вот ядовитая горечь поднялась аж до языка. Кашель пробил до спазма. Я упал на левый бок, потрясся, а потом отполз подальше, на солнце, по пути зацепившись краем широких трусов за очередной проклятый спринклер.

– Да отпусти же ты, падла! – Ну вот, треснула по шву китайчатина гадская. Надо срочно купальные надеть.

Вспомнив на мгновение маленький трупик несчастной Луизы в короткой ночнушке, скорбно лежащий там, на постели, я согнулся снова. Дети-то при каких делах!

Какое-то время я не мог собраться с силами. Четыре трупа сразу и без видимых предпосылок – это перебор при любом жизненном опыте. Млять, что тут происходит, почему они все умерли?! С Тони общался недолго, чуть больше недели, успев оценить его как человека хорошего, с такими я быстро схожусь… И жена его умница. Дочка… Это жестокая потеря, и она ушибает конкретно. Поверить не могу, ведь мы расстались всего несколько часов назад! Да, Энтони выглядел устало. Ровно как и я, немного пьян и напуган. Но не больше!

Наконец, глухо откашлявшись, я опять добрался до своего кресла.

Не с кем посоветоваться, не у кого спросить.

Мысль о якобы сглаживающем все душевные ухабы крепком алкоголе мелькнула было и тут же, слава богу, пропала. Ясное понимание того, что именно сейчас нужно оставаться кристально трезвым, засела в звенящей от эмоций голове накрепко. Ни грамма.

– Тони, как же так…

Спокойно, Санин, спокойно, дыши глубже, думай быстрей, действуй продуктивней.

Так, ирландцы тоже умерли. Кто-то из них ночью вставал и подходил к двери, чуть приоткрыв ставню. Может быть, именно для того, чтобы сквозняком побыстрей выветрить из комнаты неприятный запах таинственной ядовитой гари. После чего лёг на кровать и…

Тишина вокруг теперь представала совсем в другом свете.

Почему не слышно голосов вокруг столовой? Почему возле бассейна не визжат детские голоса? Да, народа в отеле пока мало, но негласный распорядок шумового поля не меняется – здесь каждому звуку своё время.

«Что расплылся студнем? Дальше обследуй, разбирайся!»

Я подошёл к ограждению террасы. Всё та же пёстрая мозаика моря между ветками, опять яхта на якоре стоит, крошечная, в таких дети должны кататься, если пара взрослых мужиков залезет, то… Секунду! На тиковой палубе яхты лежал молодой человек в красных плавках. Головой вниз, руки безвольно болтаются в воде.

Ещё один труп.

Вздрогнув то ли от адреналина, то ли просто от страха, я метнулся налево, к самому краю зелёной площадки, откуда сверху отлично видно бассейн, нижний бар и само здание отеля. За полминуты я успел мельком оглядеть столики под серповидным козырьком бара, пустые лежаки – на некоторых ещё ночью хитрецами были разложены полотенца. Обычно, отлавливая с этого места хороший вай-фай, я успеваю всматриваться в людей, пытаясь угадать их национальность, это как игра, привычка… В бассейне стоит гомон, вокруг него тишина, а ты изредка поглядываешь, прикидываешь…

Никого. Какое-то мистическое одиночество.

На плечи как-то сразу навалилась неведомо откуда взявшаяся усталость – а ведь только проснулся!

Стою один наверху, внизу ни души, за спиной трупы.

В голове вдруг тоскливо завыло, неведомая сила приказывала, звала куда-то… Мол, уходи, беги к чёртовой матери, Егорка, смени место!

Такое со мной бывает в самом конце долгой северной зимы, когда улицы и дворы окрашиваются в цвет серой грязи, вязкая холодная слякоть уже просто изводит, переворачивая привычный мир, да и тебя вместе с ним, мордой в самую гадость. До настоящей весны всего-то ничего, скоро природа сделает решительный шаг к радостным переменам, но вытерпеть трудно, отчаянно хочется на эти дни куда-нибудь свалить.

Вот я и свалил. На Корфу.

Получи теперь расслабуху.

Огромное здание отеля «Холидей Палас» признаков жизни не подавало.

– Словно вымерло, – прошептал я и вздрогнул.

На балконах не было ни одного человека. Обычно – есть, я тут не один такой, любитель выпить чего-нибудь с утра на свежем воздухе. Никто не снимает с верёвочек подсохшие к утру полотенца, дети не высовываются за край балкона, чтобы глянуть на заманчивое зеркало бассейна. Пуста и крытая веранда столовой. Все места свободны, прямо лафа. Не толпятся посетители перед многочисленными кормушками опостылевшей шведки, не суетится персонал в униформе.

Мысль о какой-то по-настоящему фантастической причине происходящего, наподобие тех, что обильно встречаются на страницах книг в ярких обложках, в голову, признаюсь, пришла. Но не смогла зацепиться – невозможно, оказывается, в такое поверить. Лёжа ленивым тюленем на диване – легко допускаешь. В реальной ситуации – невозможно! Инопланетные, а скорее всего, просто засекреченные тарелки, нарушающие работу аэропорта и сжигающие полицейские машины… Полный бардак в небе. Ядовитый запах гари. И смерть вокруг. Теперь я уже не сомневался, что трупов будет много. Очень много.

Казалось бы – лепи любые допуски! А я не мог. Лишь одна мысль засела накрепко, её я и озвучил:

– Сука, это террористы. Химическое оружие применили.

Надо чаще проговаривать соображения вслух. Хоть что-то выжимать из головы, спорить самому с собой, так легче.

– А почему меня не торкнуло?

«Потому что ты квасил всю ночь, как сволочь, вот яд и нейтрализовало».

– А почему тогда Тони свалило? Он пил точно так же и то же самое. А семья его?

«Значит, что-то съел!»

– Иди ты в задницу.

На нижнюю площадку перед бассейном, скатившись по ступеням белым студнем, выскочила полная женщина. Узнаю, эта та самая боевитая украинка, что гоняет развратников ссаными тряпками. Женщина остановилась, тяжело дыша, подтянула прямо через платье труселя, огляделась, вдруг что-то увидела рядом с собой и заревела, как сирена, во весь голос, противно и страшно.

– Понятно…

Картина везде одинакова.

Смартфон надо взять! Метнувшись в номер, я снова подскочил к месту наблюдения. Вот зараза, нет вай-фая! А на местной симке Интернет не подключен.

Украинка уже исчезла, оставив на земле пластиковый пакет, возле бассейна появился другой человек. Он очень спешил. Полноватый краснокожий дяхон в белой майке и мятых шортах тащил за собой большой трэвел-чемодан на колесиках. Не разбирая дороги. Ещё немного, и колёса отвалятся – с такой скоростью он огибал бассейн. Почти добравшись до ниши лифта, он остановился, обернулся, вытер тыльной стороной ладони вспотевшее лицо и зычно заорал по-немецки, поторапливая родных. Так и не успел загореть на курорте.

Тут же показалась заполошная мамаша, тоже с чемоданом, и двое детей, оба с цветастыми рюкзачками за спиной.

Немчура драпает! Откуда-то из бунгального комплекса.

– Умные люди уже что-то поняли и рвут когти, – сказал я вслух.

«А ты тут стоишь, идиот, ждёшь чего-то».

Жду я. Понять хочу хоть что-нибудь.

Не знаешь, что делать? Напуган? Стой на месте, хоть секунду постой, успевая сообразить – на что же тебе Создателем столь мощный мозг даден? Сообразишь – действуй! Именно так человек разумный и выжил как вид, я так думаю… Травоядные рефлекторно бросались наутёк и попадали в засаду или падали со скалы. Хищники мгновенно отскакивали в сторону и переходили в атаку. Человек замирал и оставался на краю обрыва, рядом с родненькими пещерами.

Люди в живой природе ничего не могут делать лучше зверей, у каждого из которых есть своя генетическая специализация. Одни лучше бегают, другие прыгают, третьи плавают, а четвёртые – летают по веткам, в том числе и с помощью хвоста. Везде звери выше, дальше, сильней.

За исключением одного: мы умеем лазить по скалам. Даже отвесным.

Никакой зверь не поднимется по вертикальной стене, не заберётся с такой скоростью на камень, даже снежный баран скачет исключительно по хорошо знакомым ему полкам, не таким уж и узким, между прочим. Только мы, потому что для этого нужно прямохождение, человеческие кисти и стопы. Именно в горах люди выжили и сформировались, умея укрыться от любого, самого страшного зверя, а потом там же его и завалить качественно для зажарки, используя силу гравитации. А обезьяны всё скакали по веткам. Лучше нас, между прочим. Так и скачут по сей день.

Вот такой я Дарвин, ёлки, сказал как умею, без претензий на научное признание… Взгляд, конечно, очень варварский, но вполне себе верный.

Так что мы ещё немного посмотрим, да. Подожду, пока сама Судьба не пригрозит зажатым в кулаке кастетом очередного страшного события…

Да и ребят я просто так бросить не могу, не по-людски это!

Где-то на этаже здания хлопнула дверь. Тоненький вскрик, и внизу опять раздался тревожный цокот убегающего чемодана.

Оставшиеся в живых бегут неизвестно куда. А куда?

– Кстати, пульт-то надо найти!

Но сначала необходимо сообщить в полицию, теперь уж они точно на меня не свалят. Узнать, что-то понять, получить инструкции. Втупую я бегать не буду.

Схватив в номере старинную телефонную трубку цвета слоновой кости, я быстро понял, что ничего из этой затеи не выйдет. Выход в город только через коммутатор. На ресепшен никто не отвечал – небывалое дело! Там вообще круглосуточно два человека дежурят, а днём и по трое за стойкой маячат! Ресторан тоже молчит.

Остаётся сотовый.

Какой номер у туристической полиции? Ведь говорили же, и не раз! Не помню. Сто? Сто один? Вспомнив, я выдвинул из прикроватной тумбочки ящик и вытащил пачку проспектов отеля, в том числе памятки по юзанию комплекса. Нормальный русский человек начинает читать инструкции только тогда, когда погружается в дерьмо по горло. Ага! Млять, зачем мне портовая полиция?! Туристическая где?! Или обычная, которая за НЛО гоняется. Пожарники… Бредятина какая-то!

Наконец, натыкавшись в экран до одури, я соединился.

– Минуточку, ваш звонок очень важен для нас! Ожидайте, – произнёс сексуальный девичий голос.

И бодрая музычка в ухо. Издеваются они, что ли? Я включил громкую связь, сел на кровать и положил смарт на колени.

– Это полиция. Слушаю вас! – по-английски говорит баба, ура! И тут же она залопотала на эллинском.

– Нет, нет, пожалуйста, плиз инглиш! – заорал я, торопливо включая режим «в ухо». – Я не говорю по-гречески!

Баба опять раздражённо затараторила, потом выдала пару слов на дойче, на этом её лингвистические познания и закончились. Ну, зараза, калапаракала…

– Ты по-русски можешь говорить, курица драная?! – не выдержал я.

– Не могу, – неожиданно объявила она. – Не знать русский. Охи! Охи!

– Ну так позови кого-нибудь, кто знает хоть какой-то человеческий язык! Го-го! – больше я на туманно-альбионское не переходил, нет смысла.

– Маркос! Маркос!!! – заверещала та что есть мочи после короткой паузы, а потом в ухе что-то щёлкнуло, и я услышал знакомое а-ля колл-центр:

– Минуточку, ваш звонок очень важен для нас! Ожидайте…

И опять бодрая музычка. Кошка ты драная! Нет, ребята-демократы, так мы и своей каши не сварим, и имеющуюся не разгребём. Я плюнул прямо на кафельный пол и замер в ожидании. А что ещё было делать?

Прыгнуть бы сейчас в «Панду» да рвануть к потрясающим рыжим слоистым утёсам Перуладеса, уходящим высоко-высоко в небо… Подкатить в Сидари к знаменитому Каналу Любви, побродить по лабиринтам шхер из песчаника, изрезанного ветром, пропотеть на узких серпантинах после Кассиопии, где чудесные фрагменты берега сменяются настолько стремительно, что и разглядеть не успеваешь. Задержаться в Калами, где жил знаменитый Джеральд Даррелл, а потом оторваться на автобане южной части острова, спеша к любимому Гарденосу.

Если бы это всё оказалось всего лишь страшным сном, клянусь – так бы и сделал.

Наконец на линии появился другой человек, мужчина, представившийся лейтенантом Маркосом. Совершенно непригодную к произношению фамилию я забыл сразу же.

– У меня тут кучи трупов, лейтенант!

– Не волнуйтесь так. Правительство в Афинах делает всё возможное. Вы звоните из «Корфу Холидей Палас», Канони?

– Да. Что мне делать?

– Готовиться к эвакуации, мистер! Поверьте, вам уже ничего не угрожает, это оружие было направлено прежде всего против греческого народа. Русские и прочие национальности практически не пострадали.

Он в своём уме? Дело было ночью, греческого персонала в гостинице было минимум, все спали по домам. И полный отель мёртвых европейцев! Или Финнеганы были урождёнными греками? Кстати, а какое такое оружие, химическое, биологическое?

– Вы телевизор не смотрели? – спросил он вместо ответа. – Правительство в Афинах делает всё возможное…

– Лейтенант, это что, война? – прервал я.

– Мы пока не знаем, – устало признал офицер. – Достоверной информации очень мало. Как и людей, на участке почти никого не осталось, ставим на посты кого можем. Так что… Не волнуйтесь, правительство…

– В Афинах, – подсказал я тихо. – Ты что, лейтенант, за дурака меня считаешь? Какое оружие, объясни?

– Генетическое, – непонятно ответил Маркос, и я заткнулся. – Э-э, мистер…

– Гош Санин.

– Спасибо. Вам нужно включить телевизор, Гош, и внимательно послушать новостные программы, многое станет понятным.

Бляха, чёртов пульт! Что-то я совсем растерялся.

А он продолжал:

– Мистер Санин, назовите своего туроператора. Мистер Санин, вы меня слышите?

Очнувшись, я раздельно и отчётливо произнёс название фирмы.

– Без паники! Просто ожидайте на месте, вскоре можете подходить на ресепшен. Представитель туроператора соберёт всех подопечных, за вами приедет автобус и отвезёт на аэродром, где сейчас формируются специальные эвакуационные рейсы.

Ага, так я тебе и поверил. И в мирное время до моего ленивого турпредставителя было не дозвониться, а сейчас разбежался он геройствовать, как же. Уже пятки смазал небось! Или вообще того…

Но спорить я не стал, спросив:

– А куда девать с трупы? Кто-то приедет для составления протоколов? Да и убрать бы надо, воздух прогревается, скоро будет очень жарко.

– Никто не приедет.

С ним не сладить.

– Маркос, мне нужен телефон вашего начальника.

– Не будь дураком, Санин! – строго прикрикнул на меня неожиданно разозлившийся грек. – Некому к тебе приезжать, ты понял? Если сможешь кого-то прибрать сам, то сделаешь богоугодное дело!

– А ваше МЧС?

– Что такое «Эмчеэс», мистер?

– Министерство спасопераций. Где они сидят, опять в Афинах?

– А… Ничего не слышал о таком министерстве. У нас есть армия, флот, полиция, есть пожарная охрана: государственная и частная, а также добровольная, по департаментам. Но у этих ребят очень большие потери.

Добровольная? Да, это вам не наше знаменитое суперведомство со своей авиацией и мобильными госпиталями. Знаменитая беззаботность греков и их лёгкое отношение к жизни теперь аукнулись на весь лес. Гром грянул, а креститься мужику нечем.

– То есть всё сам?

– Точно. Вот и отлично, ты, наверное, хороший парень, Санин… Про Афины больше не говорю, – горько усмехнулся Маркос. – И запиши номер моего стационарного телефона, на всякий случай. Обязательно посмотри телевизор, пока всё работает! Всё будет хорошо, специальный человек сейчас занимается поиском туроператоров.

– Я понял. Лейтенант, каков процент выживших?

– Процент? Сейчас сказать невозможно. Ясно одно: очень маленький.

Отбой, уф-ф…

Свой пульт я так и не нашёл и потому, наконец-то смекнув, просто забрал аналогичный из бунгало ирландцев.

Три белых кокона лежали в ряд, с узлами на голове. Именно так опытные санитарочки, с годами привыкшие ко всему, закутывали в простыни моих соседей по палате, когда кто-нибудь из них умирал ночью. Потом девчата просили ходячих больных отвезти трупы в маленький больничный морг в подвале… За стоху медицинского спирта. Я тоже таскал. Страшное место. Страшное занятие.

Теперь надо подумать, где и как сделать могилы.

А заодно воспользоваться зомбоящиком, теперь это единственное средство массовой информации. Интернет, похоже, рубанулся конкретно.

Я вдавил нужную кнопку. Облом! Единственный русский канал не работал вообще, на экране светился синий квадрат, предлагающий ввести какой-то пароль.

Англоязычный канал CNN немного помог, жаль, продержался он недолго. Изображение дёргалось, застывало, звук постоянно запаздывал и часто пропадал. Основная идиотия картинки заключалась в том, что бегущая строка была бессодержательна относительно происходящего. Или девочки набивать не успевают… Там по-прежнему плыли курсы валют и акций со стрелками вниз, всякие там насдаги и шанхай-композиты…

Какой-то башковитый мужик медленно, размеренно, смакуя Свой Звёздный Час и социальную значимость Настоящего Учёного, рассказывал взбешённой ведущей, пытающейся нервно сдуть свисающий на лицо локон на место, примерно следующее:

– Есть некие научные работы, недоступные широкой публике… Например, в одном международном журнале года полтора назад была опубликована интереснейшая статья об экспериментах британских учёных над мушками-дрозофилами. Их кормили определённым трансгенным кормом, вместе с которым в организм попадал некий ингредиент, до времени спавший.

– Извините, мистер Сойер, у нас очень мало времени! Пф-ф! Не могли бы вы…

– Однако после включения кодового сигнала, а в данном эксперименте нами был использован лазерный импульс, ингредиент просыпался и начинал вырабатывать токсин… – Яйцеголовый мистер Сойер её не слушал и явно не собирался ускоряться.

У него, видите ли, профессиональный интерес! Дать бы тебе в глаз, дурачку. Ёлки, какой я злой, оказывается! Что-то слишком много агрессии. Может, всё-таки виски?

– …а тот, в свою очередь, вызывал у мушек тревожное поведение – они трясли крыльями, метались, вели себя тревожно…

Ценная информация, спасибо тебе, добрый человек. На хрен мне твои дрозофилы? Ты пальцем ткни!

Через пару минут началась трансляция репортажей с мест в реальном времени.

Вот Лондон, его трудно не узнать. Беспорядки на какой-то центральной улице. Бегущие в панике люди, белых почти нет. Полиция стреляет в воздух из боевого. Жиденькая цепочка у копов, скажу я вам. И вообще народу мало.

А вот настоящая жесть – большой чёрный джип на верёвках тащит по узкой улице двух мёртвых полицейских, из открытой форточки высунулся арабского вида парень с большим мясницким топором… Что-то орёт про Аллаха. Пригрели змею на груди, доигрались бритты, пошла расплата.

Потом была Румыния, показывали какие-то сёла, плачущих бабушек… Ничего не понял.

О! Америка! В кадре мелькнул совершенно пустой Бруклинский мост, но изображение почти сразу слетело на несколько секунд, а после восстановления картинки говорящая женская голова на фоне карты США начала отчаянно кричать, что генетическое оружие применяется по всему миру и никто не может понять, кто начал первым.

Это полный шифер!

Я опять попробовал включить родную «Планету», что и в добрые-то дни шла без звука. За время моих блужданий по каналам кое-что изменилось, изображение появилось, но не двигалось. Перекошенный рот известной телеведущей неприятно застыл на полуслове, бегущая строка повисла внизу неподвижно. Можно было прочитать: «В том числе и курортные побережья Краснодарского края. Наше правительство в…»

– В Афинах, дура! – опять подсказал я со злостью. – Ну, давай, девочка, оживи! Что, мне поцеловать тебя надо? – прошептал и зачем-то шарахнул пультом по кровати, хорошо, что там мягко. Нет, надо налить, без химического костыля не обойдусь, нервы сдают.

Сказано – сделано, запас в холодильнике всегда стоит. Немного полегчало.

Вскоре стало понятно, что в сетке телевещания постепенно остаются только греческие каналы, наступает самая задница. Ведь это то же самое, что слушать разговоры инопланетян. Лучше бы уж китайский транслировали, они хоть ликом другие… Албанский новостной канал, кстати, тоже вылетел.

Я обречённо сидел перед экраном, идиот идиотом, и честно пытался понять хоть что-нибудь.

– Калимера-калиспера, вашу Машу… Эгей, переводчика давайте!

В простенькой студии несколько мужиков и одна баба – все в очках – за изогнутым столом вовсю тёрли за происходящее. Научники, скорее всего. Я опять уловил что-то про гадских мушек-дрозофил – любимая тема, похоже, – затем они вроде что-то сказали про лабораторные исследования в США и других странах, потом часто начала упоминаться Турция. Присутствующие в студии люди разом возбудились, начав говорить одновременно. Ага, наука заканчивается, начинается политика.

– Ой-ё-о…

Не, я тут просто время теряю.

Это мировая война. Война на уничтожение. Понятно, что кто-то применил и продолжает применять таинственное генетическое оружие, к чему мир оказался не готов. И процесс уже необратим, никто никому не верит. Уяснил и то, что по всей планете начались приграничные столкновения, сведение старых счётов с применением вооружения обычного, превентивно и в ответку.

В общем, все против всех.

Однако самое важное вот что: это генетическое, или бог его знает по правде какое оружие несовершенно настолько, что вышибает далеко не сто процентов. Некоторые представители национальностей и народностей выживают даже после целевого применения. Почему? Потому что средство до ума не довели, торопились. Аврал у авторов был, уж я-то хорошо знаю, что это такое… На многое пойдёшь, лишь бы успеть к сроку.

Интересно, кто Главный Провокатор?

Значит, и в России такая же хня творится. Правда, там есть МЧС.

Когти рвать надо, Егор.

И эвакуационный рейс «Аир Берлин» – не лучший выход. Что мне делать в Берлине, охваченном таким же хаосом, который я только что наблюдал на экране? Ещё посадят на каком-нибудь военном Рамштайне и после жёсткого допроса закинут в лагерь-отстойник, у немцев на этот счёт немалый опыт имеется.

Лететь в Афины? Ну да, там же правительство… Задница с другого профиля.

На родину надо пробираться.

И чем быстрей, тем лучше. «Трансаэро» за нами прилетит?

А лучше бы «Центроспас».

* * *

Сотовая связь обваливается на глазах, наверное, ретрансляторы слетают. Персонал умер.

Пара чёрточек в углу дисплея светится, а не цепляет. Пятый раз звоню в Норильск друзьям и ещё ни разу не соединился. Полчаса тыкаюсь, хватит уже. Буду пробовать позже. А пока работать пора!

Так, ребята. «Панду» к сектору бунгало не подогнать. Даже крошечный «Матис» не протиснется. Надо что-то придумывать. Искать какую-нибудь тележку? Типа больничной. Откуда ей тут взяться…

Дело в том, что поблизости могилы не выкопать, земля насыпная, слишком тонкий слой лежит на бетоне. Если выйти из сектора в противоположную от основного здания отеля сторону, то можно попасть на хитрую потаённую тропинку, идущую вниз по склону, траверзом. Партизанскую, грунтовую. Очень неофициальную, про неё из гостей отеля мало кто знает. Именно по ней, не желая лишний раз шлёпать в жару мимо бассейнов к подъёмнику-тельферику, я частенько ходил на пляж, петляя на тропе между старых сосен. Там даже парочка уютных скамеек стоит для особо влюблённых. Романтическое место, всё для того имеется.

Вот только свободной земли нет. Склон и склон, сплошные переплетения корней.

Подходящее местечко есть ближе к выезду. На территорию отеля можно пройти либо через основное здание, либо обогнув его сбоку, выходя к сектору бунгало и суши-бару на берегу. Вот туда и надо доставить тела.

А что, если внаглую прорубиться на какой-нибудь машинёшке? И чёрт с ней, помну да и брошу после дела. Сходил я, примерился тщательно – нет, невозможно в принципе. Где взять подходящую каталку? И тут я вспомнил про двухъярусный агрегат, с которым местная гризетка закатывает в комнаты для уборки. Шестидесятых годов постройки, вещь неубиваемая, даже шарики бронзовые на трубках имеются. Резина литая, колеса мощные. Ну так она и грузит на неё – ого-го. Баночки, бутылочки со всякой моющей и чистящей химией, стопки полотенец. Телега что надо! Стоит она наверняка где-то поблизости, гризетка не будет каждый раз переть телегу от корпуса. Далеко.

– Здесь должен быть чулан, – решил я.

Нашёл достаточно быстро. Дверь не цифровая, замок жиденький. И правильно, кто сюда полезет… Чем вскрыть? У меня из инструмента – многопредметный «Викторинокс» и крошечный нек-найф на шнурке от «Колд Стил», я его на шее вместо амулета таскаю. Да это и есть амулет. Помогает вскрыть упаковку, нитку обрезать. Никто из прохожих не воспринимает его как ножик.

Подумав, выдрал из бордюра ближайшей к чулану тропинки большой продолговатый камень, песчаник или сланец, и начал долбашить им по замку. Страшно неудобно! Хорошо, что замок сопротивлялся такому натиску недолго.

Дверь распахнулась, я шагнул в сумрак и сразу выскочил наружу.

Уборщица-гречанка лежала внутри.

Может быть, она не успела на последний автобус. А может, жить ей было негде, тут втихушку порой и оставалась. Бляха, это перебор! Я вернулся в номер, налил вторую порцию, сразу после глотка вспомнив, что ещё ничего не ел. Так ведь свалюсь… Вытащив из холодильника палку сыровяленой колбасы, сразу откусил приличный кусок, а остальное положил в большой карман купальных трусов. Хорошо бы одеться пограмотней, кстати.

Через пять минут я освободил телегу, оценив как вполне пригодную, и сразу выкатил её на крытую галерею. Тут хорошо, всегда сквознячок, всегда прохладно… Никакого доброго инструмента, способного помочь в предстоящей операции, в кладовке не нашлось. Хитрые швабры, мётла-веники и много тряпья. Посмотрел на покойную. Чёрт…

– Прости, женщина. Честное слово, тебя я уже не потяну, не хватит меня на всех. Мне бы своих, родных пристроить.

Тела к месту предполагаемого захоронения я перебросил достаточно быстро, даже сам не ожидал. Гадство, уже и сноровка появляется. А вот чем копать? Где в четырёхзвёздочном греческом санатории взять лопаты, а в придачу к ним – лом и добрый топор? Не подскажете?

Лопаты нашлись в подвальном помещении правого угла корпуса – туда вела бетонная лестница, замаскированная высокими кустами каких-то крупных красных цветов. Дальше всё происходило очень быстро: на моё счастье, я почти сразу обнаружил яму По всей видимости, именно отсюда местные садовники вынимали грунт для озеленения территории. Ям было несколько, ирландцам досталась самая маленькая, чуть в отдалении от остальных. И земля хорошая, по-человечески получится. Не хочу рассказывать.

Луизу я положил в центре. Меж двух родных сердец.

Посмотрел – и затрясся.

Подышал глубоко, собрался с силами – и закопал ребят, воткнув сверху простейший самодельный крест.

Сел рядом и заревел в голос. Как семиклассник от несчастной любви. Падлы, что ж вы натворили! Накопленный стресс выплёскивался вместе с вязкими солёными слезами.

Ну что, посидел я, успокоился и встал.

Внутри – спокойная, литая такая чугунная злость. Сам пока не знаю, на кого.

Но кто-то огребёт. Точно.

До бунгало я так и не дошёл, услышав вдали знакомый звук прогревающихся двигателей Pratt & Whitney. Аэропорт ещё живёт! Лейтенант меня не обманул, внеплановый эвакуационный рейс готовится к взлёту, маневрирует по перрону или уже выруливает на рулёжную дорожку.

– Это надо посмотреть, – решился я и отправился проверенным путём мимо Насоса на смотровую площадку.

В суши-баре никого не было, тишина. Трупов не видно, как и в пафосной кофейне чуть пониже. Обыскивать помещения я и не собирался, боясь наткнуться на зловреда (Насоса в любом состоянии), брать отсюда съестное – тем более.

Чудеса, да и только! Первый раз такое вижу: на стоянке практически не было машин! Нет, пяток малолитражек наберётся, это автомобили персонала заведений, которые не успели или не захотели сваливать вчера ночью. Раз не уехали до сих пор, то финиш владельцев очевиден.

Разрушения, причинённые владельцам-рестораторам свирепым ночным ураганом, оказались более серьёзными, чем показалось вчера: сорванные вместе со стойками тенты, вырванные ванты растяжек, перевёрнутые столики, разбитые стёкла витрин и прилавков… Ничего себе ударило! Остановился возле большой старинной пушки тех далёких времён, когда на остров десантировались ребята адмирала Ушакова. От русских пушек и их канониров возникло название полуострова Канони. Орудие поменьше стоит и на территории отеля.

Здесь я внимательно осмотрелся ещё раз – не видно ли последствий стрельбы НЛО, ничего не сгорело странным образом? Вроде бы нет. Хоть это хорошо, можно допустить, что тарелки палят исключительно в агрессивных полицейских. Не раздумывая больше, направился в «Ройал», как в самое удобное место, оттуда хорошо видно все рулёжки, ведущие к ВПП.

Откинув ногой два сломанных стула, прибитых ветром, уселся на диван возле самого края выступа, нависающего над обрывом, предварительно потрогав бархатистую поверхность. Сухая, солнце палит вовсю. Жарко… А тента нет!

Где там самолёт?

Позади торопливо зацокали каблучки.

Я быстро развернулся, с изумлением глядя на подходящую Лилит. Вот уж не ожидал!

– Господи, Лилит, что ты тут делаешь?!

– Привет, Гош. Коктейль будешь? Холодильники пока работают.

Это сюрреализм какой-то. Коктейль… Никак не подходит это релаксирующее слово к окружающему бардаку. Глаза у девки красные, губы опухли, наревелась досыта.

– Ты серьёзно про коктейль? А чего не ушла? Спряталась?

– В самое тёмное место! Как в детстве пряталась в спальне от великана. – Лилит быстро кивнула два раза и нервно хихикнула. – Мне некуда идти. Так принести? Для мохито всё готово. И фраппе можно сделать.

– Давай мохито! Покрепче. И фраппе тоже.

– Два?

– А давай всего по два.

Девушка ушла, а я, покачав вслед качающимся бёдрам головой – какие-то дикие ситуации начинаются! – вновь обратил свой взор на поле.

Боинг «Аир Берлин» буксируют от терминала.

Что-то там неспокойно как-то… Жаль, бинокля нет. Нездоровая обстановка на поле. Полицейская машина мигает сигналами, толпа стоит, волнуется. Ну да, догадаться несложно: всех немцев, желающих улететь с умирающего курорта на родину, борт взять просто не может. Поэтому народ ломится волной – какие там билеты, у кого локти острей, тот и влезет! Хорошо, что я в эту драку не полез.

А вот и второй самолёт, это уже «Эгейские авиалинии»! И тоже вокруг бурлит. Во там сейчас беспредел творится! Вторая полицейская машина подъехала, усмирять будут. Из подошедших друг за другом больших синих автобусов прямо на поле перед «эгейцем» вывалилась новая толпа потенциальных пассажиров, броуновское движение чёрных точек вокруг греческого самолёта усилилось.

– Гош, коктейли и фраппе.

– Спасибо, родная! Сколько с меня?

– Брось… Кого сейчас интересует деньги? Вон их сколько валяется кругом, – Лилит неопределённо махнула рукой.

Девочка права. Какие деньги, зачем они нужны?

– И всё-таки, чего не убежала?

Лилит присела рядом, подтянув один мохито к себе.

– Смотри, люди улетают с острова… Те, кто выжил. Как думаешь, Гош, много выживших?

– Думаю, что совсем немного. Очень немного, – ответил я честно. – Иначе бы мы их уже увидели и услышали. Да и по косвенным признакам. Службы не работают, машины не ездят.

Девчонка согласно качнула накладными ресницами.

– Не уехала, потому что я албанка, а не гречанка. Зачем мне оставаться в Канони или в Керкире? Домой хочу, к родным.

– Туда? – понимающе спросил я, кивнув на синеющие вдали силуэты дальних гор, что хребтом тянулись вдоль берега на противоположной стороне пролива. – Так ведь и в Албании немногим лучше.

– Там родня, знакомые, там родина. Нет, ты немного не в ту сторону показываешь, – заулыбалась Лилит. – Это ещё греческий берег, Албания левей, вон в той стороне, её видно с побережья северной части Корфу.

– Да я знаю, видел ваш берег, – молвил я, вспомнив водафонские эсэмэски: «Добро пожаловать в Албанию!» – А здесь чего ждёшь?

– Друг должен подъехать на скутере. Его зовут Лука, и у нас есть план.

Учись, салага! У сопливой албанской девчонки уже есть план, а у тебя – одни рефлексии и сплошные непонятки впереди.

– Не секрет?

– Никаких проблем, Гош! Посмотри вниз.

Перегнулся через широкие плоские перила.

– Видишь, сколько их там стоит? Как только приедет Лука, выберем себе какой-нибудь катерок покрасивее и поедем домой.

Я вытаращил глаза на ряд белоснежных судёнышек и по-дурацки почесал затылок.

– Вы что, умеете управлять таким катером?

– Разве это трудно? – искренне удивилась девушка. – Двигатели все одинаковы, на машине он стоит или на катере. Есть руль, есть направление, есть ориентиры. Держи выбранный курс и плыви себе, что тут сложного? Заправки имеются на каждом втором причале, а причалов по берегам почти столько же, сколько кафе. Заблудиться невозможно, везде таблички, надписи, иди себе вдоль берега… Это же не Атлантику переплывать.

Этот спич до глубины души потряс меня своей святой простотой!

Точно! А что тут сложного? Да в этих краях хрен где кусок по-настоящему дикого берега найдёшь, и так по всему Эгейскому морю! Берегом-берегом… А там и родное Чёрное море. Я присмотрелся ещё раз к бесхозным катерам. Не… Слишком маленькие, пожалуй, мне бы чего побольше найти. И опять никаких проблем, их тут прорва! Замки-двери сломать? Заправиться без электричества? Да ё-мое, придумаю уж, как заправиться, и не такие технические проблемы в цехе решали.

Так, так… А навигация? Ага, ясно, нужны нормальные бумажные карты, а ещё что-то вроде специализированного GPS-планшета, пусть и без спутников, лишь бы старые треки остались в памяти. На пригодных судах они несомненно имеются.

Это не Атлантика, Егор, это огромная тёплая лужа, усыпанная островами, курортами, городками, посёлками, отелями и портами. По трекам опытных людей как-нибудь доберёмся!

Спасибо тебе, девочка, подтолкнула! Разбудила, можно сказать. Вроде бы всё очевидно, а вот без толчка не торкнуло.

Я приподнялся и смачно чмокнул Лилит в щеку.

– Надеюсь, твой Лука меня за это не зарежет кривым албанским ножом?

– Что ты! Он музыкант, очень хороший гитарист, играл в баре в Керкире. Творческий человек, его все любят. Знаешь, он немного помешан на своей музыке, порой мне даже кажется, что Лука свой «Фендер» любит больше, чем меня… Кстати, Гош, у тебя прямо между ног зверь растёт! – рассмеялась она.

– Что? Какой зверь? А! Да не, это колбаса! – засмущался я, краснея, как рак. Торопливо вытащил из кармана и небрежно бросил на стол кусок сыровяленой палки, надкусанной с обоих концов. Ну, ты баран… Стыдобища.

Девка хохотала вовсю. Желая срезать тему, я залепетал:

– Насчёт Луки. Ерунда, это тебе только кажется. Разве может какой-то «Фендер» конкурировать с такой красотой.

Лилит вздохнула, вспыхнув лёгким румянцем, и поднялась.

– Ещё фраппе принесу. Холоднющего! Ой, Гош, смотри, самолёт!

Я быстро глянул на поле.

Первый «Боинг» уже стоял на ВПП, разгоняя двигатели до максимальных оборотов. Ага, начал разбег… Уверенно пошёл. Самолёт «Эгейских авиалиний», наконец-то отбитый полицейскими от тех паксов, что не успели пробраться в салон, двигался по рулёжке. Друг за другом будут взлетать, в нашу сторону. Еще три пассажирских авиалайнера стояли в стороне, но там пока никакого движения нет.

– Не туда, Гош! Приземляется!

Я повернул голову и обмер.

Посадочные фары заходившего на посадку с глубокого виража «Аэробуса» горели уже совсем близко, рёв двигателей резко усиливался. Откуда он вообще взялся?!

Почти вытащив из кармана смартфон, я разжал кисть: хитрая программа больше не поможет, не подскажет, нет сети, накрылась. У них там что, рации не работают? И РЛС на горе вышибло?

Лайнер «Эйр Франс» и близко не придерживался установленной глиссады. Вынырнув на малой высоте из-за горы со стороны столицы, он появился совершенно неожиданно.

– Ты что делаешь, придурок, уходи! – заорал я, вскакивая. Холодный фраппе пролился на купальные трусы.

Лилит громко вскрикнула, но её голоса почти не было слышно, слишком много работающих двигателей рядом.

«Какая-то нештатная ситуация на борту, – подумал я. – Например, пилоты умерли в полёте от воздействия генетического оружия, а среди пассажиров нашёлся какой-то храбрец. Набил руку на авиасимуляторе и теперь решил попробовать сесть куда и как получится. Любым способом, терять нечего».

Представить невозможно, что почувствовал капитан взлетающего «берлинца», внезапно увидев перед собой самолёт, идущий буквально на таран!

«Боинг» уже оторвался от полосы, начав резкий набор высоты, и мне стало понятно, что столкновение неизбежно. Пилот французского «арбуза» каким-то чудом умудрился не промахнуться и вовремя развернуть машину, целя почти точно на ВПП.

Две огромные белые птицы неслись навстречу друг другу.

Не знаю, как это произошло: двигатель ли у «Боинга» отказал либо командир воздушного судна специально прибрал мощность двигателя, замедляя набор высоты и слегка снижая скорость, – взлетающий лайнер провалился чуть ниже, и борта разошлись буквально в метре по высоте, так показалось! Огромный киль «берлинца» едва не чиркнул по брюху садящегося самолёта. Теперь «Аир Берлин» шёл прямо на Мышиный остров!

«В церквушку и врежется, – пронеслось в голове. – Символ».

Если когда-нибудь эта каша рассосётся…

Если когда-нибудь над нашей многострадальной планетой опять начнут летать тяжёлые пассажирские авиалайнеры, то я буду пользоваться исключительно услугами немецких авиакомпаний.

Страшный рёв разорвал пространство, казалось, двигатели джета сейчас взорвутся, а крылья отвалятся от перегрузки. Первый пилот, наверное, ужом крутился, стараясь не свалить самолёт и успеть набрать хоть капельку высоты.

Миг – и «Аир Берлин» пронесся, едва не задев крест маленькой часовни!

– Инфаркт, – констатировал я.

Когда-нибудь очередной монах поставит там ещё более высокий крест. Ибо пронесло.

Немецкий борт полого шёл над морем.

Я буквально видел, как второй пилот, взяв управление на себя, остекленевшими от ужаса глазами смотрит на линию морского горизонта и дрожащими руками осторожно заставляет обалдевший от нагрузки самолёт постепенно набирать высоту. Именно постепенно, словно боясь обидеть железную птицу, спугнуть удачу.

Тем временем француз обречённо заходил на посадку.

Плохо он заходил.

На ВПП не менее обречённо стоял лайнер «Эгейских авиалиний» – как мишень.

Вот нос греческой машины дрогнул и начал уходить в сторону – пилот катился вперёд, пытаясь успеть добраться до рулёжной дорожки и убрать лайнер с опасной траектории.

Это ему не удалось.

Надо отдать должное греческим пожарным – одна машина сразу вновь замигала сигналами, включила сирену, которую было невозможно расслышать в этом суммарном грохоте, и рванулась вперёд. За ней было дёрнулась и полицейская машина, но остановилась.

«Эйр Франс», пропустив под собой самые дальние чёрные полосы былых торможений, сел поздно и криво, снося хрустальные фонари огней, установленных вдоль ВПП… Ближе к концу полосы машину вдруг начало разворачивать и пару секунд несло боком прямо на готовящийся к взлёту самолёт. Левое крыло отвалилось, расплёскивая по бетону авиатопливо, «Эйр Франс» начал переворачиваться.

Удар! «Эгейца» резко откинуло в сторону, и тут раздался взрыв чудовищной силы, горючего в готовом к долгому полёту авиалайнере было предостаточно…

Прогремел мощный взрыв, огромный огненный шар поднялся над аэродромом, поглотив оба самолёта, а заодно и машину храбрых пожарных.

Всё, полёты в аэропорту Каподистриас закончены. Может быть, навсегда.

Посмотрел на часы: всего лишь два пополудни.

На сколько лет я сегодня постарею?

– Выбирайте катер, Лилит, – сказал я, обнимая бьющуюся в истерике девушку за плечи. – И как можно быстрей.

Глава 3

Обретение сил и средств. У Егора Санина стремительно меняются взгляды и появляется опыт.

Дурной день и не думал заканчиваться.

По горячке я захотел спуститься вниз и срочно осмотреть представленные на выбор бесхозные суда, стоящие возле причала набережной и вдоль маленькой дамбы, ведущей к Влахерне. Хорошо, что работоспособности мозгов пока хватает, чтобы сообразить: есть дела более насущные.

Собираться надо. Вообще-то неплохо бы пожрать… А, ладно! Перетерпится, успею сбегать на второй этаж, все не схряпают. Некому.

А пока – сесть, спокойно прикинуть, что нужно взять из своего, а чего добыть в отеле, собрать в чемодан и стянуть в воровские узлы, погрузить в верную «Панду» и поехать искать временное пристанище – здесь вскоре будет очень плохо. Жара делает своё дело, неубранные тела начнут разлагаться… МЧС, как я понял, у них нет, никто не будет системно заниматься захоронением. Эпидемическая обстановка ожидается чудовищная.

Корфу, вообще-то, на поверку достаточно тесный остров. По первому впечатлению вроде и не маленький, но место для пикничка просто так не найдёшь, постараться надо, поискать. Если эта генетика ударила прежде всего по грекам, как утверждал лейтенант Маркос, то хреново будет по всему острову, населёнка здесь достаточно плотная.

Разве что на юге временно осесть, в сельскохозяйственных районах, где туристов и обслуживающего персонала поменьше? Хорошо бы тебе, Санин, прикинуть, а ты куда хочешь дёрнуть? В Россию, что тут думать, во всей Европе тесно.

Помнится, читал я, как в середине четырнадцатого века началось самое страшное нашествие чумы на Европу. За триста лет эпидемий в странах Старого Света болезнь унесла в могилу в общей сложности семьдесят пять миллионов человеческих жизней. Многие считают, что зарождалась чума в южных тёплых странах, где климат способствовал быстрому гниению мясных продуктов, овощей, фруктов, да и просто отбросов, в которых копались нищие, бродячие собаки и, конечно, крысы. Пандемия летела из города в город, из страны в страну. А существовавшая в те времена антисанитария способствовала быстрому распространению болезни.

Начинаешь складывать два плюс два, и что-то проясняется.

Я уже несколько раз прокручивал тему в голове, пытаясь смоделировать ближайшее будущее. Фоном думалось постоянно, как же иначе. И когда таскал, и когда хоронил.

Маркос сказал, что генетика применяется только против греков.

А я вот вижу совершенно другое – эта зараза косит всех подряд, задевая и другие национальности! Если это мировая война, то греки тут сбоку. Допустить, что кто-то вдруг применил такую страшную новацию только против безобидной Греции? С какого перепуга? Нет, братцы, всё не так… Да и телевизор успел показать другое. Оружие применяется многими, потому война и мировая, потому и репортажи со всех мест одинаковы. И тем не менее никому не мешающих греков учли! Скорее всего, турки.

Значит, немец в Германии с гарантией не отсидится, как и англичанин в Британии.

России, скорее всего, тоже досталось.

И это оружие какое-то время ещё будет применяться, пока найдётся, кому его применять… Ну а что, за время плавания страны, глядишь, и биться перестанут за падежом бойцов. Авось и пронесет, не получу на родине своей дозы гадской химии!

Выжившие греки попробуют сами справиться с проблемой? Ну-ну. Хотелось бы верить, конечно… Я что-то не вижу грузовых машин для вывоза трупов, как и похоронных команд. Не вижу действий образованного Штаба, не слышу пронзительного воя сирен, по улице не проезжают патрульные машины с громкоговорителями. А уж с эпидемией! При обрушенной медицине, фармакологии и санэпиднадзоре, при отсутствии научных центров? Извините, греки, но я что-то на вас не надеюсь.

Простейшая сангигиена и своевременное захоронение может помочь. Только вот со дня на день, если это не вопрос часов, отключится водопровод, и вся сангигиена закончится, ходи во двор. С водой на Корфу плохо, как и на всех греческих островах. Она на острове опреснённая, жёсткая, с неприятным привкусом соли, пить её нельзя. Многие отели сами опресняют воду для постояльцев. Если варить на такой воде чай или кофе, то сразу чувствуется, я использую только бутилированную. Мыться такой водой можно, она пресная, только волосы от неё становятся жестковаты, и ничего с этим не поделаешь. На Корфу практически нет промышленных источников пресной воды, это вам не Кавказ, горных речек не найдёшь, лишь достаточно редкие ключи. А вся питьевая вода привозная, с материка.

Никаких новых поставок, как я понимаю, не предвидится.

Когда такая катастрофа происходит в местах большого скопления людей, на густозаселённых территориях или в городах-миллионниках, то запасы бутилированной воды иссякнут в течение недели, какими бы большими они ни казались вам на полках магазинов. Это только кажется, что её много, торговец не станет создавать мёртвый запас, ему проще по необходимости подвезти новое. Без воды же справиться с болезнями остаткам властных структур будет невозможно.

Много пока непоняток, ох много…

С утра погода стала синусоидная: дождь – солнце – дождь – ветер. А сейчас – как на заказ, тихо, солнечно, просто мечта курортника. Издевательство!

Только начал собираться, бросив чемодан на кровать, как вновь выскочил на лужайку, услышав далёкий гул в небе. Совершенно непривычный.

Я задрал голову.

С севера, со стороны материка, к Корфу подходил строй тяжёлых самолётов, идущих на большой высоте, инверсионные следы тянулись ровно, почти не размываясь. Значит, ветра на эшелоне практически нет.

Кто в небесах строем ходит? Не «Трансаэро» же.

– Стратеги, – прошептал я. – Фига себе!

И никто другой. Американские стратегические бомбардировщики «Боинг Б-52» «Стратофортресс» («Стратосферная крепость») – сверхдальние межконтинентальные стратегические бомбардировщики-ракетоносцы. Бомбардировщик разрабатывали, в частности, для того, чтобы он мог доставить две термоядерные авиабомбы до любой точки России.

Что за модификация и какое оружие они могут нести, я не знаю. Я больше про красивый одноимённый коктейль могу рассказать. Тот, что не смешивают, а составляют, или, как говорят американцы – «строят». Три слоя наливают по ложке, не допуская смешивания: кофейный ликер, сливочный и апельсиновый. Потом «Б-52» поджигаешь с помощью зубочистки, с зажигалкой лучше не лезть… После того как загорится, пихаешь трубочку и резко выпиваешь, ощущая в последних каплях привкус пламени. Ну, это для мальчиков, я и без поджига справляюсь.

Бомберы – точно зажгут.

Тут никаким сухопутным «Бондстилом» и не пахнет, стратеги наверняка пришли с «Рамштайна».

Восемь двигателей, чудовищная суммарная мощь, очевидцы утверждают, что они оставляют за собой инверсионный след шириной со стадион. Но и с земли впечатляет…

Три звена по три машины.

Много это? Да обалдеть, как много! Каждый из таких крылатых убийц в одиночку способен уничтожить крупный город!

И идут эти «Б-52» не на Россию, это точно.

Высоко летят. Один самолёт, пожалуй, я и не услышал бы. А тут целая стая карателей.

Почти прямо над островом строй начал плавный разворот на юго-запад.

– На кого вы, орлы такие, собрались охотиться? На арабов? Или таки на персов?

Если англичане или немцы определили, что по ним применили генетику со стороны какой-то конкретной страны, то вот и ответ. Куда конкретно – на Саудовскую Аравию, Иран? На Иорданию? Неужели европейцы прозрели, увидев реальные, а не вымышленные угрозы, неужели пошла взаправдашняя real politic? Впрочем, чего я голову ломаю, теперь уже не важно, куда именно летят бомберы… Несомненно одно: стратеги в бомболюках и на пилонах не мармеладки несут. Как вариант, ударят той же генетикой, специализированной. Распылят в атмосфере, да и хана народу.

Вот же бесовщина, неужели эти идиотские разговоры про химтрейлы имели под собой реальную почву? Читал, читал… Химтрейлы, они же химиотрассы, по убеждению сторонников заговоров, есть инструмент депопуляции. Оставленные злодеями загадочные следы в небе – это якобы распыляемые обычными самолётами аэрозоли. Некоторые умники утверждают, что распыление идёт с середины нулевых – в США и большинстве стран Европы. А с недавних пор якобы появились факты о распылении химтрейлов и над Россией. Как отличить? Инверсионный след размывается в воздухе за десяток минут, а аэрозольный распыл держится несколько часов, растекаясь и превращаясь в перистые облака. По легенде, установки монтируют на пассажирских джетах, как правило, принадлежащих американским авиакомпаниям. Типа правительство США обязало их негласно распылять вещества над территориями государств, где проходят рейсы. У химтрейльщиков сомнений нет: таинственные организаторы хотят глобально сократить численность населения планеты.

Я никогда не был сторонником подобной хрени и всегда посмеивался над нелепыми страхами.

Однако сейчас, находясь под смертной тенью, смеяться как-то не хочется.

– Почему нет? Очень удобно, особенно ночью.

Авиадвижение над Европой бешеное. Достаточно запустить программу «Флайтрадар» и посмотреть, сколько самолётов пролетает над любой точкой континента. А видишь реально лишь единицы. Ну да, если ночью или через облачность, так вообще незаметно.

– Да не, бредятина!

«Никакая не бредятина! А самый рациональный способ доставки новейшего оружия. Доступный любой, даже самой задрипанной стране, у которой есть всего-то несколько гражданских бортов. Запах чувствовал? Вот и думай».

Я потряс головой. Генетика… Да они сейчас припрятанными ядерными зарядами так шарахнут, что любое генетическое оружие покажется сладким дезодорантом! Паникую… Вообще-то ядерное оружие давно под запретом, все страны мира официально отказались, подписав Конвенцию.

Строй крылатых убийц ушёл, следы небесные начали размываться.

Глубоко вдохнул: нет ли запаха в воздухе? Вроде нет, кому эта Греция нужна… Так ведь нужна оказалась! И никого, кроме турок, заподозрить в нанесении удара у меня не получается. «Вот потому и не используются авиабазы НАТО в Турции! – осенило меня. – Точно, с «Рамштайна» запустили, всё сходится!» Значит, и Турции достанется по самые помидоры.

Всем достанется, доигрались.

Вода из крана пока льётся, хорошо… Быстро сполоснулся под душем, потом на всякий случай начал наполнять ванну. Пусть будет. Жить здесь нельзя, но вода пока пусть будет. Потом вышел на лужайку и, сев на привычное, почти родное место, покосился в сторону бунгало соседки. Её я тоже закутал, уложив на кровать. После чего включил кондиционер на полную мощность, наглухо закрыл шторы, стеклянную дверь и глухие ставни. Так и жужжит. Умно это или глупо – сделал и сделал.

Вспомнив про телевизор, включил. CNN пока работал, правда, звука уже не было.

Транслировали исключительно прямые репортажи из разных стран мира. И везде одно и то же, разве что у кого-то порядка побольше, а где-то его нет в принципе. Смертность везде поистине чудовищная, судя по цифрам в бегущей строке. Но в США и Германии, к примеру, проводят массовые захоронения, открывают большие лагеря для эвакуированных и беженцев, пытаются удержать инфраструктуру. Во Франции и Бельгии сложнее: на фоне происходящего начались межэтнические столкновения, повальная растерянность. В Азии – реальный кошмар, каждый сам за себя, люди просто обезумели. Кроме прочего, на экране то и дело мелькали силуэты военных кораблей на горизонте, истребителей в небе, какие-то взрывы…

Репортажи былой полнотой не отличались, съёмки велись на «как получится». Естественно, корреспондентов становится всё меньше и меньше.

Почти собрав чемодан, я понял, что устал и проголодался капитально, тяжело терпеть. Неплохо бы всё же сходить в столовую, как я упрямо называю главный ресторан отеля. Пора пошмонать по закромам.

Вышел из бунгало если не беззаботно – как тут будешь беззаботным, – а несколько расслабленно. И это была едва ли не роковая ошибка, которая стала полезным уроком на все последующие дни. Не расслабляйся, Санин!

Чуть не влип! Или влип…

Уже спускаясь по ступеням к пустому бассейну, я услышал какую-то возню в баре. Шумную, грубую, беспардонную, как сказала бы моя бабушка. Стоп! Присмотрелся. Опа-на! Да это два моих дружка-пирожка, немчура полотенчатая!

Сразу смыться я почему-то не догадался, продолжая пялиться. Немцы тем временем, никого не опасаясь, азартно взламывали шкафы бара, один за другим. Нормально! Как быстро апокалипсис отпустил у них тормоза! Вот тут бы и призадуматься…

В отличие от меня, бундесы были уже экипированы. Оба в просторных полотняных штанах, в лёгких рубашках с закатанными по локоть рукавами, в светлой трекинговой обуви, никаких розовых маек. Самое же главное было вот в чём: оба недруга вооружены! Добравшись до кухни отеля, они выбрали там самое впечатляющее: огромные поварские ножи-шефы с длиной клинка сантиметров в тридцать пять. Мать моя родная… Даже примитивные чехлы сконструировали! Стенки – что-то типа плотного картона, сверху обмотка простым скотчем, подвесы через плечо.

Я моментально почувствовал себя голым в джунглях.

Возникло какое-то паскудное чувство, словно у пограничника на реке Буг утром двадцать второго июня. Быстро с них цивилизационная амальгама облетает, очень быстро…

Именно тогда в моей голова начала разрушаться распространённая среди многих жителей России, да и не только России, мифологема: старенькая Европа уже находится при смерти, сами европейцы оплыли жиром, одряхлели, перестали трезво смотреть на законы бытия, опустили ручки и ни на что не способны! Спасовали они перед лицом радужных тенденций, экспансии ислама и быстрого замещения коренного европейского населения лицами пришлых национальностей.

Ошибочный вывод настолько часто высмеивался, где только можно, что сам собой превратился в непреложную истину: всё, списываем европейцев по акту, отталкиваем на обочину истории. Скоро над континентом восстанет Мечеть Парижской Богоматери! С однополыми семьями безропотных рабов.

То, что я сейчас увидел, свидетельствовало об обратном.

Рядом с нетрами-мародёрами стояли две большие решётчатые тележки, куда они неспешно складывали добытое.

Мне бы спрятаться, а я словно остолбенел от удивления.

Белобрысый орудовал энергичней. Чем-то вроде маленькой фомки он быстро вскрывал очередное хранилище, осматривал, доставал. Многое и вскрывать не надо было: запорчики для вида, всё заточено под честных людей. Чернявый одной рукой бережно укладывал добычу в тележку.

Я почти сразу обратил внимание, что левая рука у него не в порядке, безвольно висит вдоль тела, немец постоянно дотрагивался до неё, энергично разминая бицепс. И скрученный бинт висит петлёй на шее… Плечо отсушил где-то? А что же тогда на перевязи не держит? Да потому что оживить пытается, разрабатывает. Нет, тут что-то другое. Нечто подобное я видел у человека с парализованной после инсульта конечностью. Ну, вряд ли у такого молодого кабана будет инсульт.

«Ты слишком долго собирался идти бомбить столовку, Гош, а столовки долго ждать не любят, они сдаются наиболее голодному, – промелькнула горькая мысль. – Меньше глазеть надо было, а больше делать».

Ведут себя как чистые альфы! Ни полиции не боятся, ни хозяев!

Значит, немцы отель уже облазили и всё разведали, ситуацию представляют чётко. А я даже на ресепшен ни разу не был!

Стоял я, глазел и доглазелся…

Чернявый оглянулся в порядке «на всякий случай» и сразу засёк наблюдателя.

Резко выпрямившись, он гортанно выкрикнул:

– Макс! – и что-то быстро затараторил уже тише, показывая на меня здоровой рукой.

Белобрысый тоже повернулся в мою сторону и очень нехорошо улыбнулся.

Затем, картинно бросив красную фомку на пол, спокойно вытер руки взятым с лёгкого столика полотенцем. Нехорошо он смотрит. Поджатые губы. Короткая стрижка ёжиком, а в чуть поблекших серо-голубых глазах чёрт знает откуда взявшееся космическое спокойствие и неимоверная уверенность в себе. Ни за что не скажешь, что перед тобой нетр! Чисто немецко-фашистский оккупант в первые месяцы войны.

Чернявый же своими тупыми глазами смотрел бесхитростно, с предельной честностью – то есть с животной ненавистью.

Сколько же в них это спало?

Люди, десятилетиями привычно подчиняясь мейнстриму новых европейских ценностей типа мультикультурализма, беспредельной толерантности и всепрощенчеству, сознательно или подсознательно держали в себе что-то генетически корневое, то, что некогда придавало жизни пассионарные смыслы, что вело их предков за тридевять земель воевать самого дальнего соседа. Сдерживались, терпели, постоянно занимаясь аутотренингом, толерантно улыбались каждому встречному негру, турку или арабу, инерционно верили, что всё зло – в непослушных сербах и русских. Уговаривали друг друга, что всё вокруг зашибись, европаровоз стоит на правильном пути, а растущее на атеистическом поле количество мечетей – культурная норма, признак некого обновления…

Да так с ума сойти можно! Не в том ли кроются причины внезапных всплесков самоубийств вполне благополучных людей в сытых европейских странах, о которых периодически вспоминает пресса как о необъяснимых явлениях?

Ну, немцы, в другое время я бы за вас только порадовался…

Кричать привычное «Сталинград!» что-то не потянуло.

Самое правильное действие – тут же смыться. Честно говоря, именно эта мысль первой и пришла в голову. Сдерживала гордость, та самая дама, что не даёт оскотиниться, но вполне может привести к летальному финалу. Сам же всё мечтал с ними похлестаться, задирался постоянно, на коне перед строем скакал! И вот он, случай – воюй!

А что-то не хочется…

Глядя на такие тесаки – очень не хочется.

Плохо то, что, судя по всему, придётся.

– Эй, русский! Иди сюда! Ты хотел войны? Давай, мы готовы, ха-ха!

Я вытянул руку с плотно сложенной фигой и крикнул в ответ по-нашенски:

– Ага! Нашёл дурака! Жди дальше!

– Рупрехт, он боится!

Немцы дружно заржали и медленно пошли в мою сторону, всем видом показывая: «Ну попрыгай, попрыгай! Покажи клоуна, у тебя ещё есть пара минут».

Нет, братцы, так дело не пойдёт! У меня только крохотулечный нек-найф висит, я что, им отбиваться буду от почти боевого холодного оружия? Это же чисто саксы!

Отскочив по бетонным ступенькам на самый верх пролёта, я начал судорожно оглядываться, одновременно силясь вспомнить – не видел ли поблизости чего-нибудь подходящего? Только метла вспомнилась, падла! Красного цвета высокотехнологичная метла «жим-жим» с тонкой пластиковой ручкой, общим весом в тридцать граммов! Дверь в чулан уборщицы открыта, хватай, обороняйся, Гош…

Холодный страх прокатился по телу, я моментально покрылся липким потом.

Что делать?! Шли секунды.

Внизу за кустами ограждения лестницы всё ближе топали трекинговые ботинки наступающих. Вроде бы и не по чему там топать: бетонные плиты, часть которых покрыта крупной плиткой, мягкие подошвы… Но я слышал этот топот, словно это были дембельские подкованные сапоги, с искрами цокающие по асфальту. Слышал так, как слышали тяжёлый топот подходящей монгольской конницы русские бойцы на Калке.

Растяжки! Куст свежепосаженный видишь?! Три поддерживающих растение тросика были разведены на газоне в разные стороны и с натяжечкой привязаны к вбитым в землю кускам арматуры. Нагнулся и резко дёрнул – кислое дело, быстро не выну!

Беги, чего стоишь! Сорвав со стойки навесную пластмассовую корзину с мусором, куда я, не дожидаясь горничной, любил относить пустые бутылки, швырнул её вниз по лестнице, может, хоть споткнётся кто из гадов…

Пока бежал на следующую лестницу, понял, что слово «арматура» уже прочно засело в голове. Как выход, как решение.

Вспомнил!

Местные завхозы очень долго собирались бетонировать край разрушенного поребрика, это совсем рядом со входом в коридор моего ряда. Очень долго собирались… Как-то утром я увидел, что один из штырей, сделанных из той же арматуры, валяется в стороне: наиболее нервный из гостей пнул по пьяни, надоело смотреть! Греки порядок навели быстро – штырь убрали, заодно вытащив и второй, пострадавший. Два оставшихся торчали из земли. На живулине. Лить бетон никто так и не собрался. Очень неторопливый народ.

В Корфу-таун, как ещё называют Керкиру, есть райончик с домами, разрушенными ещё при налётах гитлеровских бомбардировщиков – так до сих пор и не восстановили.

Шаги звучали всё ближе. Немцы шли неторопливо. Сбегу в сторону выхода из гостиницы? Отпразднуют победу, поминая русского труса.

Оба штыря я вытащил в одно мгновение.

И здесь халтура! У нас затачивают по-человечески, в четыре грани, на заточном, всё солидно – здесь же просто обрезали накосо болгаркой!

Вот они, сволочи! Ножи в руках у обоих.

И страшные улыбки прирождённых убийц. Господи, да вы хоть лягушку убили в своей жизни, откуда всё это?! Не истери, Гош, кто знает, может, они в детстве втихую кошек четвертовали…

Забежав за тележку, на которой я возил тела и которую прикатил обратно на место, рассчитывая на ней же упереть и весь возможный багаж, с силой толкнул её по ступеням. В кино это срабатывает. Сделай так мушкетёр или ковбой Джо, тележка собрала бы в себя целую связку негодяев!

Оказывается, я не мушкетёр и не ковбой.

Татуированный Рупрехт ногой мощно отпихнул тележку в сторону.

Пришла пора! Я, резко размахнувшись, швырнул в них один из штырей. Тевтонский строй было дрогнул, только им даже пригибаться не пришлось – прицел, сука, сбился, первый драгоценный снаряд пролетел мимо, выше голов. Мазила!

Адреналин буквально душил, мешая целиться. Быстрей!

Следующий заострённый кусок железа пошёл гораздо удачней.

Вот тут уж строй остановился!

Остриё не пригодилось, кина не вышло… И даже тупым концом железяка не ткнула, метатель хренов! Арматурина ударила по груди, а заодно и по больной руке Рупрехта плашмя, но это было крепко! Я честно метнул, что есть силы – в такие минуты всё делаешь от души. Немец громко заорал, матерясь по-своему. Он выпустил из здоровой руки тесак и схватился за грудь, после чего болезненно согнулся, продолжая ругаться.

– Рупрехт! – закричал его друг, нагибаясь к товарищу. Тот, продолжая стонать, лишь торопливо махнул тыльной стороной кисти вверх: лови его!

А теперь погнали!

Одновременно с рывком Макса по ступенькам я вдарил что есть мочи по пустому бетонному коридору. Теперь глухо топали мои тапки. Мимо пролетали двери бунгало с номерами-табличками. Мелькнуло и родное «Би-элевен», дверь приоткрыта. Что ж, давайте побегаем! Бегаю я хорошо, далеко и долго, даже после разгульно-курортного режима, хрен ты меня догонишь, я возле бассейна сутками не валялся!

Коридор закончился быстро, как и бетон под ногами, – вот он, лесистый обрыв.

Вряд ли они что-то знают об этой тропинке. Возле бассейна каждую плиту покрытия запомнили, особенности каждого лежака. Ну и в тренажёрном зале, поди, каждый снаряд изучили до трещинки в пористых насадках рукоятей… Здесь же они не бывали, ленились, на солнце жарились. Это я, со своим любопытством и извечной русской привычкой лезть куда не просят, изучил в окрестностях каждую тропинку.

Не сумев взять меня на спурте, Макс бежал тяжело. Я на миг оглянулся – ну и страшно же мужик выглядит с большущим ножом и такой рожей!

– Ма-акс! – раздалось позади.

Гляди-ка, покалеченный тоже сюда спешит, уж как может! Боится оставить друга один на один с непредсказуемым русским.

Настал момент, когда эта первобытная схватка меня завела. Русские идут! Десантники адмирала Ушакова! Иногда они возвращаются.

Страх почти пропал, адреналин впрыскивался в норме, дыхание – ровное. В душе проснулось что-то древнее, дикое, безрассудно-яростное. Все эти минуты меня не покидало чувство полного нереала: в классном курортном отеле сошедшие с ума мужчины бьются насмерть самыми варварскими способами! Охренеть!

Плохо, что обувь не совсем подходящая. «Экковские» сандалии удобные, конечно, мягкие, ходить в них можно долго и без устали… А вот пнуть в брюхо никак не получится! И вообще – одет я как пошлый курортник! Гош, ты осознал, что происходит? Почему спал, чего ждал? Повального коммунизма и всеобщей благости?

Вылетев на грунтовую тропиночку, траверзом извивающуюся по склону, я сразу повернул налево. В принципе, мог рвануть вниз, на пляж, и тогда попробуйте, поймайте меня на берегу! Но бойцовский инстинкт уже делал своё дело – надо драться!

Вот только чем?

Возле второй развилки я нырнул под сук, отходящий от сосны почти параллельно земле. Отполированный, гладкий. Тут вообще все стволы отполированы. Деревья большие, старые, за десятилетия сексуально озабоченные парочки обтёрли в хитрых позах всю древесину вокруг. Один раз даже видел такие эволюции.

Спрятавшись в зелени куста, я замер. О! Палка какая-то! Вот зараза, деревяшка была выгнута почти буквой «Г», крепко врезать такой не получится. Что ж мне не везёт-то так! И всё равно не убежал, слишком долго эти фрицы глаза мозолили. Не только у вас, камрады, планку срубило и заклёпки сорвало, ещё и про Суорд-Бич напомню, за деда Тони! Я тоже не из ваты сделан!

Макс, выскочив вслед за мной, как я и предполагал, ошибся, побежав по короткой тропинке прямо, где на небольшом пятачке стоит первая интим-скамейка. Кстати, бегать там не рекомендуется, можно не удержаться и рухнуть вниз, места для торможения практически нет, площадка покатая, а после дождя скользкая.

Покрутившись там, конопатый нетр что-то быстро крикнул своему дружку – такой судорожный немецкий язык, да на высоких скоростях, я не понимаю, не успеваю! После чего осмотрелся, быстро нашёл правильный путь, побежав в мою сторону.

И остановился почти прямо передо мной, обдав облаком дорогого парфюма. Ещё бы – опять развилка, решать надо!

Там стоит вторая скамейка, только отсюда её не видно.

«Где решил спрятаться этот русский, куда он побежал?» – Я прямо читал его кипящие мысли.

Макс подумал и совершил немыслимое, я офонарел!

Немец пригнулся к земле, стараясь высмотреть на утоптанной глинистой почве следы! Следы, вы понимаете, какая дикость началась! Как индеец… Сейчас ещё и понюхает! Распаренный урбанистикой и высоченным качеством жизни, с детства вбитым в голову пацифизмом, безопасностью среды и всеобщим спокойствием вокруг, современный европеец на моих глазах превращался в свирепого команча!

Нет уж, полного перевоплощения я дожидаться не стал.

Как только он начал выпрямляться, повернувшись ко мне спиной, я ухватился обеими руками за сук, резко подтянулся и что есть мочи, стараясь вложить в удар всю массу тела, пнул его под лопатки… Ступни обожгло болью.

Дыхание у него перехватило сразу, поэтому он не заорал. Так и падал в пропасть молча, лишь жиденькие кустики на краю затрещали под массой тела.

Передышки на осмысление мне не дали, на тропе появился подраненный Рупрехт. Упорный ты парень!

Увидев меня, он зашипел от злости и выплюнул:

– Scheisse… Mistkerl!

– Fick dich ins Knie! – выдал я из своего словарного запаса и добавил на родном, красноречиво показывая рукой вниз: – Там твой дружок валяется, падла! Под обрывом! Смотри, камр-рад!

Рупрехт понял.

Больше мы ничего сказать друг другу не успели.

Резко изменившись в лице – чувак даже побледнел, – он подошёл к краю обрыва и заглянул вниз. В этот момент я с размаху ударил его дурацкой палкой по груди – да пробью тебя наконец-то, сволочь такая, или нет?!

Палка легко раскололась на две части, будто стукнула по камню, а не по живому телу.

Он заорал, и я заорал. Немец кричал не столько от боли, хотя было видно, что и такой удар его потряс, сколько же можно по одной точке получать! Он вопил из-за страха за любовника. Я же ревел от ярости! И почти сразу, подскочив вплотную, воткнул зажатый между пальцами короткий клиночек тычкового ножа ему в шею, стараясь успеть резануть вбок. Немец помог – дёрнул головой – и сразу захрипел, успев-таки машинально махнуть клинком, незряче, – просвистело над головой! Протолкнул клинок глубже, костяшки пальцев облило горячим и влажным.

Есть!

Я выдернул и ткнул снова. Хотел ударить в руку с ножом, но разум уже сбоил – опять в шею, зачем! Никогда не думал, что учиню симметричный бой на таком гротескно неравном оружии! Рупрехт выронил страшный нож и захрипел ещё громче. Глаза выкатились, глядя на меня с ненавистью и одновременно с безмерным удивлением.

– Вниз, сука, давай! К другу! – Я схватил его за ворот рубашки и поволок к обрыву Чисто на адреналине, ибо ощущения были такие, что тяну малолитражку.

– Лети!

Чёрненький свалился. Только улетел он недалеко, сумев зацепиться ногой за изогнутый корень, вылезший из земли. Нет, ну что за день такой! Я высоту особо не уважаю, но делать нечего – полез вниз, отчаянно боясь сорваться. Вот и вражеская подошва со сложным рисунком протектора. На тебе по пятке!

Схватившись левой рукой за ствол, я матерился в голос, что-то орал, пинал и пинал, вышибая противника в объятия гравитации.

– Да лети же ты!

Сук дрогнул, выпуская конечность, подошва исчезла. И опять без крика.

Я сидел на земле и трясся, чувствуя, что вот-вот обмочусь…

Кое-как повернулся, подгибая колени под себя, и прямо так, сидя, болезненно, со спазмами отлил на злополучный корень. Ох! Где моя химия? Сигаретная пачка смялась чуть ли не в лепёшку. Вытащив одну, я какое-то время тупо мял её дрожащими руками, пытаясь придать форму, потом плюнул и со второй попытки прикурил… Лишь минуты через три я смог поднять голову и осмотреться сознательно.

Так. Лететь тут метров пятнадцать, внизу узкая полоса больших камней, пляж гораздо левей. А вдруг они выжили? Даже если и так, то бегать не смогут. Посмотреть, что ли? Край обрыва притягивал и пугал одновременно.

«Третьим будешь?» – «Не буду!»

Страшно, ёлки, в таком состоянии свалюсь запросто!

С трудом поднявшись на ноги, я подобрал тесак, осмотрел, подержал в руке. Дерьмо это, а не оружие. Рукоять металлическая, очень скользкая, взмокшая ладонь с трудом удерживала нож. Клинок хоть и здоровый, но тонкий, пружинистый, ничего силового им не сделаешь, при неудачном ударе лопнет к чёртовой матери, ещё и кисть вывернет… Ничего, пусть пока хоть такой будет.

Ножны улетели вместе с владельцем. Надо идти на пляж.

Шлепая сандалетами по тропинке, я на секунду представил, как выгляжу со стороны. В купальных трусах, в рваной окровавленной футболке, наверняка и лицо измазал. Да с таким диким тесаком в руке. А что делать, времена меняются.

На пляже, естественно, никого не было.

Пятьдесят метров по песочку, и я издали увидел всё, что хотел. Они лежали рядом, на камнях, чуть ли не обнявшись. Красные пятна на больших булыжниках видно было отлично. Конец битве титанов. Ближе я подходить не стал, пёс с ними, ножнами, всё равно холодняк надо менять на более толковый. И вообще…

– Тебе нужно оружие, Гош. Нормальное, серьёзное. Иначе хана.

Вечер приближается. А я так и не собрал чемодан.

Облака с оранжевым отливом подступали с юга. Райская погода, на море штиль. Здесь почти всегда штиль, яхты то и дело стоят неподвижно или дрейфуют.

И я пока дрейфую…

Непривычно – самолётов не слышно. А это что там?

Над морем беззвучно плыли два НЛО.

Не ночью, а при ясной видимости! Уже не прячутся – ещё одна загадка. Тарелки плыли в сторону Керкиры примерно в километре от меня.

– Огнестрел! – громко произнёс я. – Надо добывать ствол.

А пока опять в номер, ванна полная.

К центральному входу в «Холидей Палас» я подкатил вместе с телегой. Хорошо, что у неё после всех испытаний не отвалились колёса, даже жалко бросать, тем более что это уже как бы боевой товарищ. Хотел зайти на ресепшен, там сбоку в зале стоит магазинчик курортных товаров, есть футболки. В городе купил всего одну, всё морду кривил: принт не тот, цвет не тот… Купленную уже угробил, теперь хожу в рубашке поло с крокодилом, нелюбимой. Сейчас возьму любую. Если не разграбили, конечно.

Только я вышел из-за угла, как увидел последних беглецов.

Сначала выскочила пожилая парочка в белых костюмах. Покосившись в мою сторону, они сначала остановились, подумав: не грузчик ли это из персонала отеля спешит к ним на помощь? Разглядев типаж, быстро отвернулись и поспешили по спирали асфальтированного спуска вниз, к дороге.

Пока толкал телегу дальше, из навечно открытых дверей с отключенной автоматикой вылетел ещё один гость, полный мужчина средних лет. За собой он волок два огромных чемодана, и мне показалось, что это не его шмотки: куда одному столько? Мужик зыркнул и сразу дунул на подземную стоянку.

Возле самого входа я познакомился с одной парочкой.

Как показали события последующие, эта встреча была знаковой. Судьбоносной.

Первой из дверей вышла молодая мама. Сама в синем, и чемодан синий, стильно. Симпатичная такая худенькая блондиночка. Мельком глянув на меня, она обернулась и сердито топнула ногой.

Тут же из дверей вывалился шкет в камуфляжном костюмчике годков трёх от роду с игрушечным автоматом в руках. Он шёл и играл, стараясь каждым своим шагом попасть на следующую мраморную панель. Панели были большие, и шаги пацану приходилось совершать просто великанские. Ступая, он помогал себе считалочкой, которую легко адаптировал под свои нужды. Топал и лопотал, разбивая ритм под шаг:

– Е-хал! Гре-ка! Че-рез! Ре-ку! Про-да-вал он! Всем! Оре-ку!

Как ни в чём не бывало. И правильно, не стоит ему вникать.

– Кому два! Кому три! Вы-хо-ди из круга ты!

– Глебка, ты можешь быстрей!

– Простите, вы русские? – зачем-то спросил я.

Впрочем, может, они и украинцы. Ни разу не слышал, чтобы украинцы за границей говорили по-украински, всегда по-русски. Ну, наверное, такие попадались.

– Хай! – поприветствовал меня мальчик, как привык говорить в здешних магазинах.

Мама устало кивнула.

– Хай! – Я помахал ему рукой. – Уезжаете?

– Быстрей бы уже, – вздохнула она, ставя чемодан. – Глебка, никуда не отходи, слышишь! Через полтора часа паром отходит на Бари, наверное, последний.

– В Италию? – удивился я. – Думаете, в Италии будет лучше?

– У меня сестра там живёт. Своё поместье в горах… Да и материк всё-таки.

– Ну да, ну да, – пробормотал я. – Вы уж лучше по набережной город объезжайте, внутрь не суйтесь, похоронных команд не видно, сами понимаете…

– Конечно! Подумайте, может, и вам есть смысл в Италию? Никого там нет?

Я подумал, вспомнив незабвенную Кармелиту из Милана, и сказал просто:

– Увы, никого. Так может, вам помочь надо, а?! Давайте отвезу!

– Спасибо! – улыбнулась она. – У нас есть машина. Что творится… Какое-то безумное оружие, люди умирают, в главном корпусе кошмар, что было! Вы видели тут двух немцев? Какие-то просто ненормальные, мы прятались, люди убегали! Они одного мужчину в столовой избили!

– Да, видел…

– Не знаете, где они сейчас? – спросила она, вглядываясь в темноту пустого холла.

– Знаю, – ответил я. – На пляж улетели.

– Точно, сумасшедшие! В такое время, и купаться! Ладно, пошли мы. Удачи вам!

– И вам счастливо добраться. Пока, Глебка!

Они ушли, а я втащил телегу в холл. Магазинчик справа был цел и невредим, что неудивительно – кому сейчас нужны курортные товары? Взламывать не стали. Немцы сюда или не добрались, или же плюнули загодя – сигареты адептов здорового образа жизни не интересовали, а ликер из кумквата, скажу вам, вещь на любителя.

– Хм… Ехал Грека через реку? Продавал он всем ореку… Вот же как, оказывается! – пробормотал я и решительно шагнул к двери.

Достал из тележки красную фомку.

Где тут у вас, к примеру, футболки висят?

* * *

Перегнав «Панду» из подземной стоянки отеля на нижнюю открытую, я взял паузу, неторопливо решая: куда направиться в первую очередь?

Скорее всего, добыча пропитания и питьевой воды в ближайшее время проблем не доставит, магазины пока не выпотрошены, я очень на это надеюсь. Не имея субъективной картины происходящего, я с достаточной точностью мог моделировать, исходя из здравого смысла. Ничего, сейчас прокачусь, и вскоре всё станет ясно.

После двух убийств меня почему-то ничего не терзало. Вообще ничего… Ни печали, ни радости. Никаких рефлексий. Оказывается, можно убить человека, если ты внутренне к этому готов. А я что, был готов? Страшно! Однако ещё страшней умереть самому. Можно убить, можно – и никакие кровавые мальчики не будут драть тебе веки. Тяжёлый это вопрос, сложнейший, даже фоном рассуждать пока не хочу… Жуткий экспириенс, как говорила одна из моих подружек, употребляя, правда, прилагательное «чумовой».

Баста, завязали, думаю о важном!

Жильё, катер, оружие. Или так: катер, оружие, жильё?

Вспомнив последние часы, я установил окончательный порядок: оружие, жильё, катер.

Всё, утвердили!

Нужен нормальный нож и, конечно же, ствол. Или стволы. Без этого в мире, где стремительно устанавливаются новые порядки, просто не выжить, а уж отправляться в дальний путь не вооружившись – полная глупость. Теперь не знаешь, откуда ждать удара. Сбежавшие уголовники? Местный криминал? Я вас умоляю! Самая большая опасность будет исходить со стороны перерождённых мирных обывателей, как те двое, лежащие на камнях с разбитыми головами! Их не вычислишь, не представишь заранее модель поведения, внешний вид, мотивы и реальное психическое состояние.

Жильё. Дело в том, что пока непонятно – разумна ли наивысшая скорость бегства? Генетику, как я понимаю, всё ещё применяют, разгораются скоротечные локальные заварушки – самый хаос и кошмар! После сегодняшнего происшествия я почти уверен, что идиотам, наскакивающим друг на друга через ныне прозрачные границы, как и молодым бандам, готовым сдуру пытаться взять приступом укреплённый дом с вооружёнными жильцами, осталось жить недолго. Безумие снизится до приемлемого уровня лишь тогда, когда на планете останется ещё меньше людей.

А сам-то выживу? Сутками размышлять о том, когда получу (и получу ли вообще?) свою дозу смертельной химии, я не собираюсь – непродуктивные сопли. Отхвачу так отхвачу… Имеет смысл немного подождать, выиграв время на подготовку перехода. Вряд ли я легко смогу собрать достоверную информацию о пути следования, поздно, коммуникации связи разрушаются очень быстро. Так ведь и маршрут пока не понятен! Не выбрал, не решил. Куда конкретно прорываться?

Короче, нужна берлога.

Рядом с ней должен быть родник, а неподалёку – портовый посёлок с хорошим выбором небольших судов. В этот же пункт плана входит создание временной системы жизнеобеспечения. Тут вообще до фига чего нужно натащить… Электрогенератор, например, фонари – скоро ночами будет по-настоящему темно.

Катер – в этом вопросе Гош вообще не Капица. Тоже надо разбираться. Как инженер с большим практическим опытом я не сомневался, что с техникой как-нибудь справлюсь. А навигация, карты? Надо что-то читать, выяснять, лазить и осматривать. Кроме того, меня не клинит на морском плавании. Возможен и другой вариант: переплыть пролив, оказавшись в Греции материковой, и далее следовать на добытой машине… Конечно, перспектива в эпоху хаоса проходить несколько госграниц особой радости не доставляет. Надо другие варианты прикинуть.

Нет, на рывок свалить не получится.

Может, стоит позвонить Маркосу, если он ещё жив? Больше консультироваться по выбору конкретных путей самоэвакуации не у кого. А что, трезвая мысль!

Итак, поеду искать огнестрельное оружие.

Вариантов у меня немного – основных всего два. Ровно столько я видел на Корфу охотничьих магазинов.

Первый обнаружился в Керкире, случайно. Там вообще всё находится исключительно случайно. Припарковаться в тесном городе очень непросто, требуется опыт. Когда он появился, я начал более или менее уверенно заезжать в центр. Оставлял машину и гулял ножками. Как-то раз, начав свой очередной пеший маршрут на сквере Сан-Рокко, вышел на чудесную площадь с детскими аттракционами, а потом двинулся по улице Феотоки в сторону Нового порта. Потом вернулся к площади и пошёл по улице Константа. Набрёл случайно, в доме номер пять, и сразу зашёл внутрь: что ты за охотник, если тебя не манит каждый встреченный охотничий магазин! Тем более за границей!

Сказать, что магазин меня не порадовал, – значит не сказать ничего.

Крошечное помещение. Настолько крошечное, что развернуться негде. Ассортимента просто нет, и это сказано буквально. На полках стояли пачки патронов, боеприпаса хватало, немного попутки и фирменный стенд с ножами «Опинель». Ружей не было, ни одного.

Хозяин, сначала не обратив на меня никакого внимания, что полная небывальщина для Корфу, нервно разговаривал с каким-то молодым человеком. И только после того как парень, получив какие-то указания, исчез, он повернулся ко мне, уставший, вымотанный…

Разговорились. Оказывается, они собирались переезжать, начали паковать товар, да тут что-то незаладилось, и ясности нет по сей день. Бизнес, и так не особенно популярный на острове, трещал по швам. По этой теме пытать я его не стал, а начал выяснять: что вообще тут продаётся, каковы особенности греческого оружейного законодательства? Так как разговор длился недолго (не до меня было владельцу), да ещё на обоюдно плохом английском – понять смог далеко не всё.

В общем, охотничий гладкоствол купить можно. С нарезным геморрой изрядный, лицензию на винтовку дает лично директор полиции, и получить её довольно трудно. А так винты в продаже бывают, у него есть. По пистолетам и револьверам всё ещё суровее, разрешение на приобретение и ношение короткоствола греческая полиция дает лишь в исключительных случаях, при наличии реальной угрозы и после согласия на то прокуратуры. Спортивная стрельба из пистолетов – по лицензии на клуб, впрочем, тут я могу ошибаться… В Греции запрещено ношение ножей на общественных мероприятиях. Действует legal reason, то есть складной нож для личного пользования разрешен. Транспортировать серьёзные ножики лучше без возможности непосредственного использования.

По количеству владельцев… Тут и крылась основная беда хозяина! Он с горечью поведал, что в городе есть всего несколько лицензий на короткоствол, да пара десяток на винтовки. Вот, собственно, и все сведения. Когда через несколько дней заглянул туда во второй раз, дверь была закрыта. Переехали они или нет, не знаю. Хозяин проговорился, что в Керкире есть аналогичные магазинчики, но мест дислокации конкурентов, естественно, не выдал… Сейчас уже поздно искать, сети нет, а имеющиеся у меня карты насквозь курортные, подобные интересы не учитывают.

Второй магазин обнаружил в Лефкимми, и тоже случайно.

Я ехал по центральной улице этого сонного города на юге острова, где практически нет туристов, пока не вышел к тому прекрасному месту, где улица пересекает канал. Полуденная жара была страшенная, жало за тридцать в тени. Оставив машину у перекрёстка, я пошёл осмотреться. Охотничий магазин стоит прямо на углу, справа перед каналом, если ехать с востока. Тоже небольшой, но уютный и с весьма богатым, по местным меркам, ассортиментом! Чудес я уже не ждал и потому был приятно удивлён. С пяток гладких стволов, очень неплохой выбор ножей, хотя «Опинели» опять выставлены на самое видное место, и, что самое главное, две винтовки!

На этот раз с продавцом поговорить не удалось, английского он практически не знал. Посетителей, кроме меня (а был я там долго, наслаждаясь прохладой и перебирая ножики), так и не появилось. И здесь оружие – товар непопулярный, вот что я понял, выручка идёт только за счёт продажи патронов, покупаемых редкими фанатами. Нет никаких сомнений, что если бы владелец магазина арендовал это помещение, то разорился бы уже через сезон. Значит, это семейный бизнес, из поколения в поколение, в своём доме. Наверху живут, внизу работают – идеальный вариант.

Третье столкновение с оружейной темой произошло вечером, когда я, возвращаясь из Кавоса, отъехал от городка километров на десять. Много газировки выпил, закономерно прижало, вот и побежал по ближайшему пустынному просёлку в кустики. И сразу заметил на земле россыпь расстрелянных патронов двенадцатого калибра. Удивился я тогда крепко… Прикинул навскидку – пара десятков, стреляли не так давно. Неподалёку в вечернем мареве виднелось здание небольшого поместья, хозяин которого, скорее всего, тут и упражнялся. Вот такой вариант, в крайнем случае можно будет заглянуть и туда.

Хватит сидеть, надо звонить Маркосу и двигаться в путь.

Развернувшись чуть ли не по-солдатски, я вновь поднялся к своему отелю, зашёл за стойку ресепшен и снял трубку телефона.

Маркос был на месте, меня узнал, но говорить не мог:

– Мистер Санин, вы сможете перезвонить минут через сорок? Я провожаю последний паром на Бари, после чего смогу ответить на ваши вопросы спокойно и, надеюсь, обстоятельно.

Ещё бы! Даже в этом кошмаре грек будет не грек, если не найдёт время поговорить обстоятельно. Я, конечно, согласился.

Ждать в «Холидее» мне совершенно не хотелось – слишком уж плохие ассоциации начал вызывать у меня некогда прекрасный отель. Сел за руль и покатил вниз. Там подожду, на дороге, заодно немного проедусь в обе стороны – надеюсь, одностороннее движение отменено автоматически.

Первое, что бросилось в глаза, – чудовищная теснота на улицах.

До этого дня я не выезжал из отеля самым ранним утром, когда жители Канони не успели разъехаться по рабочим местам… И без того тесные улочки местечка сузились до ширины пешеходной дорожки. Атака, по крайней мере первая, пришлась на ночь, и все автомобили стояли с двух сторон у обочин, сплошной чередой, не втиснуться! Гаражей здесь практически не увидишь: если у тебя есть собственный гараж, то ты очень состоятельный человек, остальные машины круглый год стоят на улицах. В наиболее сложных местах владельцы предусмотрительно складывали зеркала, чтобы проходящий по расписанию автобус «голубой линии» мог проскочить, не собрав машины в жестяной колобок. Как они утром разъезжались?

Второе: трупный запах.

– Ехал грека…

Началось! Увы, но, похоже, полицай Маркос в чём-то был прав: не единственный, но основной удар пришёлся именно по грекам. Запах ещё слабый, завтра будет гораздо хуже. Страшно представить – все эти ряды уютненьких домиков наполнены трупами хозяев…

– …через реку.

Нет, здесь жить нельзя. Надо «через реку».

Время ожидания прошло, я выждал ещё чуть-чуть, пунктуальность – не самая сильная сторона аборигенов. Достаточно вспомнить слова Даррелла об пунктуальности корфиотов: «Слово «завтра» могло означать все что угодно: полтора часа, две недели, два месяца или вообще никогда».

Решив больше никогда не возвращаться в чёртов «Холидей», я подъехал к соседнему отелю «Арити», стоящему напротив выезда, у дороги.

Здесь двери в холл тоже были распахнуты настежь. Через высокие, почти во всю стену стеклянные панели движения на первом этаже не заметно. Кинув тесак в оранжевую пляжную сумку, взятую одномоментно с футболкой, вальяжным туристом вошёл внутрь. Одет, правда, уже несколько иначе. Разумней. Просторные лёгкие джинсы, бежевая футболка, ремень, поясная сумка, кепка, кроссовки.

– Хай! – тут же донеслось из-за стойки.

Что-то я устал уже сегодня удивляться.

– Хай! Могу я воспользоваться вашим телефоном?

– Нет проблем, мистер, пожалуйста, – грустным голосом молвила немолодая женщина за стойкой. – Я вам поставлю поудобней. Вот так.

Господи, эта-то почему не смылась… Тоже друга ждёт?

– Жду распоряжений управляющего, – ответила она, будто прочитав мои мысли. – Должен же он когда-нибудь сюда подъехать!

Я лишь головой покачал. Жди.

Редкой дисциплинированности гречанка. Не выполнить наказ хозяина по присмотру за вверенным имуществом для неё означает то же самое, что и отказ Красной Шапочки нести пирожки бабушке. Или она не гречанка? Здесь и сербы работают, и македонцы… Вероятно, так и есть, это что-то объясняет.

Лейтенант взял трубку после третьего сигнала, мы сразу перешли на «ты». Сначала я доложил об обстановке в Канони: что видел, как хоронил, Маркос даже что-то записывал. Потом начал рассказывать он.

Итак, паром на Бари ушёл благополучно. Ну и слава богу, пусть тебе, Глебка, повезёт в пути и после!

Сначала я спросил о ситуации в столице, пояснив, что хотел бы наведаться в кое-какие магазины. Столь откровенное признание в мародёрских планах полицейского ничуть не смутило – мужик прекрасно понимает, что живые должны иметь ресурс.

– Не самая лучшая идея, Гош. Чтобы было понятно, скажу: весь оставшийся личный состав полиции переведён в здание управления порта. В центре находиться невозможно.

Ясно. Я вспомнил это небольшое здание, там рядом находятся кассы, где и покупают билеты на паромы. Правильное решение, жилья поблизости нет. И всё продувается.

– Не ожидается ли паром в Россию? Или авиарейс? – на всякий случай спросил я, понимая, что звучит это глупо. Должен был спросить!

– Никаких шансов, – сразу отрезал лейтенант. – Полоса не работает, ты же сам всё видел! Да и летать некому. В принципе, ты можешь пробраться к нам. Адекватные люди здесь нужны. Очень нужны, всех собираем, кого можем! Только учти, по набережной пройти уже не получится, теперь только через город. И это определённый риск.

– А что там, на набережной?

– Авария, как мне только что доложили, дорога перегорожена, растаскивать некому.

– Патрульные?

– Нет, никого не посылал. Некого посылать, люди и здесь нужны.

Сколько их там осталось? Десять? Пять? Жуть! Работают парни из последних сил и ждут, когда им с воздуха добавят. Что ж, значит, Керкира для меня пока закрыта, не вижу необходимости ломиться в самый центр кошмара.

– Ещё какие-то вопросы, Гош?

Главный для меня вопрос – о варианте бегства в континентальную часть Греции – для обстоятельного ответа потребовал немало времени. Оказалось, не всё так просто!

– У нас есть радиосвязь с коллегами. Пока есть, так что информацию получаем. Дело в том, что правительства в Афинах…

Я благоразумно смолчал.

– …больше нет.

– Как так?!

– Власть в столице захватили оппозиционеры, но удержаться они не смогли, уже через несколько часов здание заняли представители анархистов. Чуть позже к борьбе подключились крупные криминальные группировки. Людей мало у всех, а вот оружия всегда было много. Как и глупости в головах! Так что в Афинах идёт самая настоящая война.

– Подожди, Маркос, какое оружие? – засомневался я. – Мне показалось, что Греция – самая невооружённая страна!

– Да? Что касается легального оружия, так и есть. А вот с нелегальным дело обстоит гораздо хуже. Чёрт возьми, да мы только и занимались отслеживанием! – Чувствовалось, что на больную мозоль я таки наступил. – Совсем недавно накрыли очередной канал поставки автоматов Калашникова через Албанию! Новенькое придумали, использовали фуры для перевозки коров! Коллеги не столь тщательно осматривают машины с животными – запах, грязь в фургонах… Сколько успели протащить, неясно. Сейчас в Афинах очень много нелегальных складов, с которых оружие продается поштучно и мелким оптом.

– Ты это серьёзно?

– Серьёзно? Складные автоматы идут по цене от 1200 до 1500 евро! Обычные «Калашниковы» с круглыми магазинами на сотню патронов, которые используются в полиции, уходят по тысяче! По всей Греции – более полумиллиона «Калашниковых»! Преступные группировки Афин всегда хорошо вооружены, даже при мелком ограблении берут на дело целый арсенал! И ситуация не меняется, это как борьба с мифическим спрутом: одно щупальце отрубаешь – на смену вырастает десять! Это на Корфу всё тихо! На континенте сейчас творится вакханалия! Так что я бы не советовал прорываться на автомобиле.

Вот же задница! А что тогда творится в Румынии? А на Украине, если я попаду в район Одессы? Про Крым и думать не хочется, там уже вполне могут хозяйничать турки. Бр-рр… И блокированный с суши Севастополь. Нет, надо думать тщательней! В Азовское море и к Таганрогу?

Поговорили ещё немного, Маркос напомнил о своём предложении, продиктовал частоту. Неплохо бы обзавестись хорошей рацией! Я, в свою очередь, пообещал, что, как только подберу подходящее логово, сразу постараюсь выйти на связь. Об оружии даже не заикался. Ясно, какой последует ответ: «Заходи в штат и получай!»

Что ж, будем добывать сами.

Положив трубку, я поблагодарил дисциплинированную работницу «Арити» и без всякого такта сказал ей в лоб:

– Не ждите вы хозяина, мадам… Его больше нет. Ищите другое решение.

Вышел на улицу.

Светло-жёлтая «Панда» преданно смотрела на меня глазами-фарами.

– Грека дёрнул через реку, – объявил я ей. – А продавал он всем, между прочим, ореку… Вот орешки мы и поедем искать. Пригодные для выживания. Добро?

Мигнуть фарами и звякнуть сигналом автомобиль не мог, поэтому согласился молча.

Глава 4

Подготовка к старту. Гош добывает, знакомится и делает новые выводы.

Я уже говорил, что в районе Канали навалом больших магазинов.

Район отоварки местных жителей находится по другую сторону озера-залива и аэропорта, туристы туда добираются редко. По пути сюда самым сильным впечатлением оказалось зрелище последствий дикой катастрофы, дорога проходит вдоль северной стороны территории аэропорта, так что всё видно как на ладони. Не смог не остановиться, посмотрел, встав возле торца ВПП.

Да… Хана взлётке! Собственно полоса, может, и не пострадала, вот только это огромное пятно пожара с чёрными остовами разбитых в куски самолётов… Кто теперь будет убирать и чистить? Для среднемагистральных авиалайнеров полёты закрыты. Ни один пилот в трезвом уме не станет заходить на посадку на такой аэродром даже в самом крайнем случае.

А чёрно-золотистая «Бонанза» стоит на своём месте, в секторе для маломерок! Не успел пилот смыться. В принципе, аппарат можно, обогнув бетонку, перекатить вперёд, к чистому участку ВПП… Не, не! Это уж точно не моя песня, я не лётчик. Авиацию люблю и уважаю, но не больше. Будь у нас развита малая авиация общего назначения, кто знает, может, и выучился бы, было такое желание.

Рядом с «Бонанзой» стояли ещё два самолётика, это более чем немного, бывает гораздо больше, до десятка. Пожалуй, кто-то всё-таки свалил небом.

Первый визит я нанёс в большой магазин автозапчастей.

На улице и возле супермаркетов людей не видно в принципе, а здесь, возле шоссе, сплошные торговые центры и специализированные магазины. Некому было с утра прийти на работу. Жилая зона чуть дальше, потому и запах пока не чувствуется.

Огромное витринное стекло центрального входа я громить не стал, как-то стрёмно, шумно и слишком по-варварски. Взломал один из хозвыходов.

Первым делом подобрал себе хороший ротационный топливный насос Groz.

Эту тему я знаю. Насос механический, то есть автономный. С очень хорошей для ручного насоса производительностью. Вообще-то у любого ручного насоса она зависит прежде всего от кондиции и степени старания работающего на нём человека – как покрутишь, то и получишь. В среднем получается тридцать литров бензина в минуту. Оператор работает разнонаправленными кривыми рукоятями – топливо извлекается из ёмкости, практически из любой. Например, из бочек или цистерн. Это профессиональное высокопрочное оборудование для перекачки, в данном случае бензина, там, где нет электричества или сжатого воздуха. Как раз мой случай… У нас они используются в геологических партиях, маломерный флот такие любит. Насос оснащен стальным телескопическим заборником из трёх колен, так что в хранении девайс достаточно компактен. Я взял самый длинный из имеющихся, с обратным клапаном и усиливающим редуктором. Есть боковой отвод, куда можно сажать шланг и опускать его вообще глубоко – тут придётся попотеть… Ничего, крутилка очень удобная.

Наверное, я мог найти такой и на каком-нибудь катере – у местных капитанов должны быть, перебои с электричеством на островах не редкость, – однако решил взять нулёвый. Греки вполне могут поступать самобытно. Нет энергии? Есть сложности? Стой у причала, попивая в соседней кафешке крепчайший кофеёк! Что они и делают без всяких аварий: подавляющее число катеров и яхт неделями стоит на приколе. И даже если выкатятся в залив, то почти сразу останавливаются на дрейф или на якорь и зависают уже там.

В комплект к насосу я прихватил два шланга из маслобензостойкой резины: обычный и тоненький, на тот случай, если придётся вытягивать топливо из бака какого-нибудь «Логана». В полевых условиях искать наконечник топливного фильтра, крепить там шланг, возиться с катушкой зажигания и ставить перемычки в реле, чтобы перекачать горючку электричеством, мне не улыбается, лучше уж так, через тонкое сечение, зато спокойно и аккуратно.

Даже маленький раздаточный пистолет взял, в жизни таких не видел!

Походил по залу, сначала нелогично набрав кое-чего по-мелочам. Взял большой «маглайтовский» фонарь-дубинку с криптоном и два маленьких светодиодных нового поколения, набрал батареек. Радиостанций не нашлось, может, они все на лицензии? Не забыл о канистре. Вспомнив, прихватил компактные гидроножницы и аккумуляторную отрезную машинку, мародёрку следует механизировать. Потом я незаметно вошёл во вкус и меня растащило по полной… Кое-как запихав на заднее сиденье электрогенератор со связками проводов, я с тревогой подумал, что если не найду дупло в самое ближайшее время, то машину придётся менять – а не хотелось бы. «Панда» очень экономична при отличной тяге.

Ну вот, можно ехать грабить караваны.

Так как рядом со мной находилась заправка Jet Oil, направился туда. Не понравилось сразу, возни много. Рядом красовалась АЗС ВР – подъехал, походил, посмотрел – тоже ну на фиг. Слишком всё мудрёно, много электроники, блокировок. На «бипишке» я вообще не смог найти трубку контрольного отбора топлива. Может, искал не там, может, спрятана хитро.

Выручила автозаправка Avin. Вообще-то эти АЗС по всей Греции славятся не самой лучшей репутацией – не доливают, бодяжат, хотя бензин на них самый дешёвый. Я поначалу пару раз сунулся на такую, когда ехал на Палеокастрицу, и упёрся в стандартную сиесту. А в воскресенье вообще ни одна их них не работала. После чего заправлялся исключительно на ВР – пашут как влитые.

Поглядел и возликовал. Это же совсем другое дело, товарищи греки!

Крышка горловины для забора проб, спрятанная в жестяном боксе вместе с какими-то датчиками и клапанами, была опломбирована и закрыта на висячий замок. Хрусть – пополам, словно булгаковский трамвай «Аннушка» прошёл! Хорошие гидроножницы. Дальше – вопрос мускульного труда… Цистерна лежала совсем неглубоко, говорю же, у греков всё маленькое. Я осторожно опустил погружную штангу, закрепил, подсоединил шланг и быстро закачал бак «Панды» под завязку, заодно наполнив и двадцатилитровую канистру.

На самом деле это жадность в чистом виде. Уже того, что залил, хватит надолго, большого километража на Корфу не намотать. Зато точка пробита! Пригодится, если появятся проблемы с заправкой катера или же пересяду на более тяжёлую технику.

Установив крышку обратно, я бережно стянул скобы проволочкой, как на своём.

По провианту заморачиваться не стал: немного набрал в столовке, и хватит пока. В каждом поселке есть как минимум один продовольственный магазин с гордым названием Super market, представляющий собой небольшую лавочку, в которой, по убеждению греков, есть практически все самое необходимое для туриста. Кроме того, на острове работают три продовольственные сети: Dimitro, Markato и Diellas, их магазины попадаются практически везде.

На отрезке до Перамы остановился всего два раза.

Первый – возле специализированного магазина для аквалангистов, его я даже взламывать не стал, разглядев товар через витрину. Ужасного вида водолазные ножи китайского производства не вдохновили. Знаю я, что это за халтура. Асидные, ярко-оранжевые, сталь барахловая… Обойдусь.

Второй раз ненадолго застрял возле торгового центра «Чайна Таун», заметив какое-то движение внутри. Притормозив, я настежь открыл дверь, вглядываясь внутрь, и в тот же миг на ступеньки выскочили двое, мужчина и женщина. Китайцы!

Оба начали приветливо махать руками, приглашая меня внутрь. Как тут не оторопеть от изумления?! Каким-то немыслимым способом издали определив мою национальность, они громко закричали по-русски:

– Добро пожаловать, товарищ! Заходите!

Я глупо улыбался и тоже махал рукой.

Наконец маркетинговый напор сработал, вышел из машины и пошёл к ним.

– Вы работаете?

– Работаем, работаем! – радостно закивали головой уроженцы Поднебесной.

– Это серьёзно? А чем расплачиваться?

Тут настала пора удивиться уже им.

– Чем? Евро, как обычно! Товарищ, здравстуйте, калиспера, велком! Э спешл фо ю, май френд! Заходите! Заходите!

Интуитивно не почувствовав подвоха, я зашёл в большущий торговый зал, наполненный характерным запахом синтетики.

– Выбирайте! Сегодня хороший дисконт!

Ещё бы… Эх, была не была, может, это мой последний шопинг!

Почти в полной тишине – барботаж услужливых продавцов, плывущих за мной рыбами-прилипалами, не в счёт – я прошёлся вдоль рядов, подобрал себе пару футболок и комплект разноцветных трусов… Не знаю, что взять, растерялся!

– Ёлки, магазин живой!

Продавцы радостно забубнили.

На шум вышли двое маленьких китайчат. Значит, здесь все и живут. Центр просторный, товара много, продавцов должно быть побольше. А… Греки на работу не вышли.

Расплатился я налом, согласно обещанному дисконту, начал было прощаться, и тут китайцы чуть не заплакали! Они буквально не хотели меня отпускать, хватая за руки! Ещё чуть-чуть, и они предложили бы мне супер-пупер-дисконт! Но бесплатно не отдали бы, я это чувствовал. Они не играют, не ностальгируют. Просто делают бизнес, привычно продолжая трудиться. И это правильно – сейчас всё определит именно труд людской. Неудивительно, что Китай существует многие тысячелетия.

Подумалось: может, кто-нибудь да когда-нибудь ещё напишет постапокалиптическую книгу с названием «Последний покупатель»? Искренне желая утешить хозяев, сообщил, что при случае наведаюсь. Расстались по-братски.

Уже сидя за рулём, подумал: древним, как Гималаи, китайцам, наверное, свыше дано знать нечто такое, чего не знаю ни я, ни выжившие греки, ни обезумевшие немцы. Евро им подавай, и никаких проблем… Они уверены, что еврики им пригодятся! Типа, всё проходит, и это пройдёт.

Надо бы поторапливаться, Гош, а не то доездишься в поисках острых ощущений до полной темноты.

Необычная картинка предстала передо мной почти сразу после поворота с главной улицы Канали в сторону прибрежного шоссе. Возле офиса одной из туристических фирм сидела стая собак. Тут придётся пояснить. Дело в том, что на Корфу собак мало, как и кошек. Мне показалось, что греки как-то не особо любят братьев наших меньших, редко увидишь. А те, что попадаются, всегда тощие, облезлые и гарантированно блохастые.

Стай же бродячих псов я не видел даже в южных сельскохозяйственных районах, для Корфу такое явление нонсенс.

Снизив скорость, я медленно проехал мимо. Лишь один пёс мельком глянул в мою сторону и присоединился к остальным, с напряжением глядящим в сторону ближайшего переулка. Напряженные пёсики. Девять голов, целая банда! Породы самые разные, точно не дворовые. Как они успели столь быстро сбиться? Да они будто к атаке готовятся!

– Вот и ходи сейчас пешочком. Или на скутере с голыми ногами…

Так и не выработав собственное мнение относительно этого феномена, я поехал дальше.

Вскоре дорога стала двухполосной: по одной в каждую сторону.

Ряды домов закончились, и трасса начала петлять вдоль спокойного вечернего моря. Кругом – просто открыточная красота, что ни кадр, то шедевр: кипарисы, цветущие кусты бугенвиллеи, оливковые и апельсиновые деревья. Проезжая вымершую Пераму, я по-новому смотрел на интересные объекты – небольшие ресторанчики у моря. У некоторых из них даже есть свой крошечный пляж, пара лодочек внизу стоит…

Почему бы не сделать схрон в подобном месте?

Убраться там при необходимости недолго, большинство прибрежных таверн и ресторанов стоят на периферии, где нет высокой вечерней посещаемости. В час «G» были закрыты. Что особенно важно: есть какие-то запасы еды и воды, трасса в двух шагах, а море – в трёх. Холодильники крякнут? Так ведь и погреба могут найтись! Кроме того, у хозяев наверняка смонтирована автономная система обеспечения электроэнергией, при наличии топлива, при желании включай – никаких проблем. Топливо у меня есть, целая АЗС!

У многих таверн имеется стоянка на несколько машин и навес для своей, любимой. Сарай для хознужд, открытая барбекю-площадка, пирс. Всё цивильно и достаточно компактно. В то же время подобные заведения часто строят подальше от буйных мест, так что спрячешься надежно. Скрытно подобраться недругам будет затруднительно, вокруг лишь шоссе на прослушке и гора напротив. Наконец, у обитателя такого логова всегда остаётся возможность в случае опасности уйти морем, достаточно держать на привязи катер.

Аэропорт – за мысом. Однако с веранд прибрежных таверн Перамы открывается сектор на часть глиссады. Если кто-то прилетит или попробует взлететь, то увидишь сразу, можно поехать и разведать. Важней контролировать именно прилёты: кто пожалует? С некоторых пор у меня вызревает нехорошее убеждение: тихий Корфу не так уж и тих, как кажется! Есть тут криминал? Да конечно же есть, не может не быть! Прошли ли эти ребята должную перековку вследствие сильнейшего морального потрясения? Чёрта с два! А тут ещё и «Калашниковы» с албанцами…

Наверное, плохая идея селиться в посёлках, спокойно не будет. Тем не менее таковой должен быть в шаговой доступности. Надо будет присмотреть похожий кабачок в окрестностях Беницеса.

Ни одной машины навстречу, жутковато.

Разок мне показалось, что впереди, уходя за поворот, мелькнул белый силуэт малолитражки… Догонять не стал. Так поездишь денёк-другой, а потом, издали увидев на трассе автомобиль, начнёшь от страха забиваться в щели.

Вот отличное местечко! Припарковавшись на левой обочине, я быстро подошёл к крошечному ресторанчику с названием «Оазис». А что, похоже. Два этажа, с шоссе видно только один. Парковка на четыре машины, одна ячейка на асфальте обведена оранжевым, над ней установлен козырёк из металлочерепицы. И ни одного автомобиля, в отличие от остальных виденных мест, это очень хороший знак! Сбоку видны ступеньки, ведущие в игрушечную бухточку, и полоска насыпного пляжа метров в десять шириной. У пирса замерла пластиковая весельная лодочка на двоих, это для гостей-романтиков. Уже традиционно не уродуя центральный вход, нашёл боковую дверь и опытно вскрыл.

Запаха нет! Я быстренько пробежался по помещениям, их тут всего-то ничего. Никого, отлично! Призадумался, что делать с хранящимся в холодильнике запасом мяса и рыбы. Заготовок немного. Если успею ночью запустить систему, то ничего не пропадёт. Потрогал брикеты – ещё замерзшие. Быстро закрыл двери, нормально, ещё несколько часов провиант продержится в замороженном состоянии, а там посмотрим. Питьевой воды в больших бутылях прилично, но добавка не помешает. Сбоку у стены – бак с пресной технической.

В данной категории я вряд ли найду место лучше.

Быстро разгрузив багажник и салон от крупняка, я отправился дальше.

Впереди показались поросшие лесом горы, бухта и небольшой лес неподвижных белых мачт, возвышающихся над местной мариной. Это Беницес, один из первых туристических районов острова, стремительно подросший в начале семидесятых. Здесь хорошо купаться, пляж даже награждён «Голубым флагом» Евросоюза за кристально чистую морскую воду.

Деревенька небольшая, как, впрочем, и любая другая на Корфу Я снизил скорость, с разгону в бывшие населённые пункты влетать нельзя, теперь всё надо делать осторожно.

Помнится, тут были две конторы rent-a-car: Kerkyra и ALFA, у каждой не по одному офису, раскиданы по всей береговой линии посёлка. Помню, как они впаривали мне всякую рухлядь… Эти же ребята занимались прокатом маленьких, почти игрушечных квадроциклов и скутеров. На севере острова эта техника как-то не распространена, а вот на юге её навалом.

Нет. Надо подыскивать что-то непрокатное, не найдётся у прокатчиков подходящих для текущих задач автомобилей, у них одни малыши. «Джимни» проблему не решит, тесный он, много не вместится. Но и грузовик не нужен, с учётом узких дорог и поселковых улиц. Да и топлива жрёт много.

В самом начале посёлка я свернул с набережной направо, въехав на параллельную аллею с бесконечными рядами таверн и магазинов, и вскоре быстро добрался до местного полицейского участка, где и остановился.

Что, выходим на простор? Выходим.

Неестественная тишина парадоксально резала уши.

Я стоял посреди узкого проезда и тревожно оглядывался, почувствовав, что за мной кто-то наблюдает. Покрутил головой и быстро понял, что не ошибся – вот она! В доме наискосок через приоткрытое окно второго этажа на меня пристально смотрела ведьмовского вида бабка, строгая седая гречанка.

– Хай! – крикнул я как можно приветливей.

Чисто чёрная колдунья. Старческие губы что-то недовольно пробормотали себе под нос, руки прокрутили в воздухе какие-то странные узоры, после чего бабка со стуком захлопнула створку и резко задёрнула занавеску. Даже почудилось, что в комнате тихо взлетела пыль.

– Вот и поговорили…

Может, она действительно ведьма? Потому и выжила.

На входной двери в крошечный офис полицейского управления или участка Беницеса белело объявление. Сука, всё как всегда, текст написан на греческом языке! Почему вы дубль на инглише не сделали, а, слуги народные? Забили на туристов? Единственным словом, которое я смог разобрать, было название столицы острова. Ну что, вполне предсказуемо. Ясен пень, полицаи перебрались в Керкиру, к Маркосу. Толкнул дверь – замок жиденький. «Сломать, что ли? – подумал я по привычке, подкидывая в руке красную фомку. Стою тут словно Гордон Фримен какой-то, осталось только подобрать соответствующие очки и отрастить бородку.

– А что я там добуду? Старую печатную машинку?

То-то бабка порадуется: в деревне появился ненормальный русский, ломающий двери опечатанного полицейского участка! Где тут у меня телефон? «Господин Маркос, вышлите сюда патруль!» Напротив участка находилась огороженная детская площадка с качелями и яркими горками, к ограде которой был прислонён целый ряд мотоциклов и скутеров, очень плотно сложенных набок. Это конфискат и одновременно своеобразная штрафстоянка. Теперь, считай, технопомойка, расстроенные владельцы за ними уже не придут.

Полицейских машин не было. Вообще автомобилей вокруг маловато, я бы сказал, что их практически нет. Автотехника стоит напротив жилья, а не возле рабочих мест, куда после дня «G» люди так и не пришли. Теперь такая картина – по всему острову.

Нет, не полезу внутрь. Вряд ли я найду там что-то полезное, а вот Маркос может понять неправильно – зачем Гошу это понадобилось?

Что-то зябко стало… Всё ещё смотрит, что ли? Ну, бабка пыльная… Точно колдунья! Меня вообще в последние часы что-то пробивает то на мистику, то на ужастики. Морально почти готов увидеть пробегающего вампира или толпу зомбаков, выходящую из-за угла.

– Кому два, кому три… Выходи из круга ты.

Сваливай из колдовского круга, Гош!

Метров через пятьдесят я увидел магазин сувениров и всякого попутного барахла, почему-то вскрытый. Зайдя внутрь, быстро обошёл зал, и в дальней витрине, где продавались рыболовные снасти, увидел три ножа производства вездесущей бразильской «Трамонтины». Выбрал самый большой, с клинком под двадцать сантимов, прочный, увесистый, с развитой гардой и рукоятью под рог. Не лучший выбор: ножи дешёвые, но на безрыбье вполне себе деловые. В мирное время такой живопыр вряд ли кому-то понадобится, а сейчас в самый раз. Навесив простенькие кожаные ножны на ремень, я сразу почувствовал себя уверенней. Сколько можно таскать с собой легкомысленную пляжную сумку? Мужчина!

Впрочем, зомбаков видеть по-прежнему не хочется, арсенал недостаточен.

– Слышь, Гош? А что, если эта генетика того… людей в зомби превращает? – для разнообразия выдал я в вечерний воздух курорта. Как бы несерьёзно сказал. Вот только улыбнуться не получилось, не улыбается что-то.

Подходящую машину я увидел возле ювелирного магазина.

Вообще-то там две было. Рядом с соседним бутиком – белая «Санта Фе». Её отметаем сразу, с «Сантой» я дело имел, и больше не хочу. Главное для меня неудобство – посадка, не рассчитана она для моего роста. И вообще, это не кроссовер, а сплошная недоработка. На трассе двигатель постоянно приходится держать в тонусе, иначе тормозится. Задняя подвеска ужасная, каждая кочка чувствуется, какое там бездорожье… Всё как-то недозашибись. Не годится, уж лучше на «Панде».

Зато возле ювелирного стояла бибика что надо.

Пятидверный «Мицубиси Паджеро» первого поколения! Чувствовалось, что хозяин эту машинку холил и лелеял. Крашеная, полированная, тюнингованная, заточена под офф-роад. Окрас тёмносиний со светлой юбкой. Наверху – короткий, но просторный экспедиционный багажник, передний бампер не силовой и без лебёдки, кенгурятник есть. Раритет был на удивление в хорошем состоянии, по крайней мере внешне выглядел таковым. Всегда любил старые «Паджи»! Бескомпромиссный рамный джип с атмосферным бензиновым двигателем, лучшего и не придумаешь. Версия с высокой крышей, такие сотрудники ООН любят.

– Вот оно, счастье… Чисто для грека через реку.

Через стёкла много не высмотришь, надо поднимать капот. Значит, придётся ломиться внутрь магазина. Просто так подобные машины на рабочем месте не оставляют, велика вероятность, что хозяин остался в помещении. На Корфу даже среднеразмерных джипов мало, и держат их люди, по местным меркам, состоятельные. Владелец ювелирного магазина вполне попадал под такую категорию.

Машинально оглядевшись, нет ли кого вокруг, я быстро принял решение. Церемониться не стану, нет времени. Вытащив из салона любимую фомку, я с силой метнул её в стекло. Хрясь! Облом!

– А что ты думал, Гош, это же ювелирка… Он тут всем настолько дорогую ореку продавал, что поберёгся качественно.

Ладно, уважаемый, посмотрим, что ты приготовил против танков…

Разозлившись, я уперся бампером «Панды» прямо в стекло и легонько надавил. Ну а как же! Прозрачное полотно с хрустальным звоном осыпалось на тротуарную плитку, часть осколков попадали на бампер машины.

Запах пошёл сразу, я болезненно сморщился, доставая платок. Надо заезжать в аптеку и брать маски. А ещё лучше – в строительный магазин за респираторами. Да чего там, хорошо бы и противогаз заиметь, на случай повторных атак генетикой! Тяжело даётся опыт, ох тяжело… Только винить себя не получается: слишком много событий, чрезмерно много стресса.

Хозяин лежал грудью на прилавке, в кассовой зоне. Как сидел спокойно, так и умер. Пожилой грек был одет в белые брюки и белую же рубашку поло. Зажав нос платком, я подошёл ближе, с трудом сдерживая рвотные позывы.

– Ключи отдашь, друг?

Где они у него? На дорогом кожаном ремне висел чехол для небольшого сотового. Странно, но на Корфу я практически не видел смартфонов с большими тачскрин-экранами, все пользуются маленькими старыми модельками. С чем это связано, не знаю и думать не хочу – отныне это не имеет значения… Барсетки не видно. Неужели придётся лезть?! Ну, падла же сплошная, а не жизнь! Меня буквально выворачивало наизнанку.

Ключи нашлись в правом кармане штанов. Ого! Да тут и брелок автосигнализации висит!

– Спасибо, тебе, грека. Всегда вспомню добрым словом.

Открыв «Падж» с пульта – звук был крякающий, противный, значит, мальчик, – я поднял капот, покрутился вокруг машины, быстро осмотрев новое приобретение. Джип девяностого года выпуска содержался образцово. Полный фарш! Бензиновый атмосферник, моторный отсек чистый, ничего не болтается. Стеклоподъёмники, люк, противотуманки, панели приборов и дверей с облицовкой из ореха. Обогреватели сидений точно не пригодятся, а вот кондей – это очень хорошо! Обзор, как на всех старых джипах, изумительный, словно в аквариуме сидишь. Сейчас это особенно важно.

Бензина примерно полбака, из-за жары здесь никто не заправляет полный. Залить свою полную канистру? Нет, подожду, машина незнакомая, зачем рисковать?

Быстро проверив все системы, я запустил двигатель, послушал. Мощный зверь, работает тихо, спокойно. Прокатился вдоль рядов взад-вперёд, всё без замечаний. Из японцев лучше может быть только старый же «крузак», но таких я на Корфу ни разу не видел. Перекидав мелочёвку, завёл «Панду» и перегнал её на набережную, поставив поцарапанным капотом в сторону Керкиры, вдруг пригодится ласточка. На ходу, не бита, заправлена, пусть постоит наготове, останутся ключи у меня.

В бардачке хозяин держал несколько дисков. Перебрав, я вставил в приёмник ZZ Тор альбом «The Very Best Of: Rancho Texicano». Кстати, надо будет где-нибудь набрать коллекцию… Итак, основной боевой танк у меня уже есть, теперь надо добыть оружие.

Включив музыку, в аккомпанемент рыкнул двигателем.

В путь? Поехали.

* * *

В соседней с Беницесом деревушке Тсаки возле стандартной точки местного фаст-фуда стояла толпа людей. А что, по нынешним масштабам это и есть настоящая толпа. Пять мужиков разного возраста, чуть побольше женщин и стайка детей рядом. Завидев джип, дамы энергично замахали руками. Не заметив внешней агрессивности и не почувствовав внутренней тревоги (просыпается древняя интуиция!), я начал притормаживать.

Что они тут делают?

Самый здоровый и, судя по всему самый старший мужик из них по-хозяйски орудовал у вертикальной жаровни, довольно сноровисто сооружая питу, порция за порцией. Пита – это что-то типа нашей шаурмы: много мяса, овощи, картошка фри, соусы, и всё завёрнуто в толстую ноздреватую лепешку. Только шаурма куда вкусней, как по мне.

Оказалось, что это немцы, давно не виделись! Три семьи из разных отелей уже успели сбиться в организованную общину и какое-то время дисциплинированно дожидались спасателей или полицию. Поняв, что в местечке им ничего не светит, стали решать, что делать дальше. Нормально германцы адаптируются, уже на самообеспечении, глядишь, скоро и котловое довольствие появится.

Вопросов ко мне было много. Обрадовавшись, что на этот раз могу не ломать зубы своим отвратительным английским, я отвечал торопливо, не скрываясь, то и дело поглядывал на часы – доберусь сегодня до Лефкимми или нет?

В заключение сказал так:

– Советую вам, господа, найти небольшой автобус и срочно ехать в Керкиру. Добираться придётся через центр города, приятного мало, так что приготовьтесь… На набережной была какая-то авария, и вряд ли её последствия ликвидированы. В районе Нового порта сейчас базируется управление полиции. Там вы и ваши дети будете в безопасности. Что дальше? Если наберёте достаточное количество соотечественников, то сможете претендовать на организацию паромного рейса, хотя это весьма призрачная надежда. Либо же вам пора осваивать судовождение и уходить на материк.

Удивительно, как мало они знают! Пара десятков километров по шоссе, и уже провинция. Немцы не были в курсе того, что произошло в аэропорту, поэтому мой рассказ о ночной катастрофе и заблокированной ВПП вогнал их в шок, женщины вскрикивали, закрывая рот ладошкой, некоторые плакали.

– Мы удивлялись, почему не видно самолётов, идущих на посадку? – молвил Герхард, избранный старшиной группы. – Всё гораздо хуже, чем я предполагал.

Они рассчитывали уйти именно спецрейсом.

Видели НЛО, и не раз.

– Эти ужасные тарелки летели вдоль берега в сторону Корфу-таун, – сказала пожилая особа, глядя на меня строго: поверю ли?

Поверю, мадам, поверю.

– А над Беницесом не появлялись?

– Я не видела, – ответила женщина.

– Утром одна повисла ненадолго, – вмешался в разговор молодой парень. – Мы с Луизой видели. И вообще, много странного вокруг происходит…

– Имеете в виду стаи собак? – интуитивно догадался я.

– Вы тоже их видели? Значит, это не только в Беницесе, – опять задумался Герхард.

Привыкай, геноссе, теперь тебе предстоит задумываться всё чаще и чаще.

– Не только, – после паузы ответил на мой вопрос парень, дождавшись по статусу, когда перестанет говорить старший. – Вы не замечали странного движения на крышах домов? Вечером. Словно пробегает кто-то вдалеке! Очень плохо видно.

Замечал! Проезжая Пераму! Что-то мелькнуло в уголке глаза, вроде бы вдали на крыше прикрытой зеленью деревьев фермы кто-то сидел или стоял, не знаю. Большая птица, что ли… Я сразу списал виденье на накопленную усталость и постоянный стресс, даже не стараясь вглядеться. Вспоминая этот совершенно проходной эпизод, с изумлением отметил, с каким вниманием в ожидании ответа смотрят на меня немцы.

Все сразу. Молча.

«Они считают, что уже заразились друг от друга ожиданием мистики, заговорили друг друга до привидений в окнах, и теперь ждут, что им скажет человек со стороны».

– Вроде видел что-то, – с показным пренебрежением к теме сказал я. Затем нарочито небрежно произнёс: – Сейчас каждый может увидеть какой-нибудь фантом, нервная обстановка.

– Поняла, Марта, и он видел! – Строгая мадам с торжествующим видом обернулась к подруге. На мой скептицизм она не обратила никакого внимания, ей был важен лишь сам факт: русский тоже видел!

Ну-ка его в задницу, этот Тсаки, только мистики мне не хватает! Несколько секунд все что-то бормотали.

«Гош, чему ты удивляешься, тебе, на секундочку, совсем недавно зомби в переулках мерещились!» Рассказать им на закуску про колдунью в соседнем Беницесе? Нет, не буду, я уже знаю, какими могут быть немцы в экстриме. Пойдут и без суда и следствия посадят бабку на осиновый кол, в порядке профилактики.

– Если поедете, то у меня к вам будет просьба: найдите в порту лейтенанта Маркоса, скажите, что встретили меня, пока всё нормально.

– Он там старший? – заинтересовался Герхард, быстро посмотрев налево.

Вот где порядок! Оказывается, светленькая девушка сбоку конспектирует весь наш разговор для последующего изучения!

– Сложно сказать. Я думаю, что сейчас уже так и есть. И вот ещё что, господа… Вам необходимо вооружиться. Да-да! Ищите что угодно: куски железа, большие ножи, топоры, пойдут бейсбольные биты, их я, правда, в продаже не видел. Дубинки сделайте, наконец! Но вооружиться надо обязательно.

– Вы говорите серьёзно? – Тут уж здоровяк разволновался открыто. – Это против собачьих стай?

– Не только, – с горечью ответил я. – Некоторые люди опасней.

– Сталкивались?

Я молча кивнул. Не рассказывать же.

Ёлки, время идёт! Тут уже и немцы засуетились, им срочно нужно выработать новый план.

– Не тяните, уезжайте как можно быстрей.

Вот уж за кого волноваться не стоит! Эти выкрутятся.

Попрощались мы да разошлись по своим важным делам.

Вдоль моря ехать хорошо, воздух чистый. Один раз потянуло смрадом, возле огромного отеля «Марбелла».

Вскоре дорога, покинув морское побережье, повернула направо, в глубь острова.

В подступающих сумерках мимо мелькали оливковые и миртовые рощи, небольшие поля между ними, днём здесь можно увидеть пасущихся коз, индюшек, кур. А ещё, как ни странно, куропаток. Охотиться и охотиться… На Корфу вообще хватает экзотики. Ящериц всех размеров уйма! Даже дорожные знаки встречаются: «Осторожно, дорогу перебегают ящерицы!»

Жара, пьёшь много, так что периодически подступает. Как-то в районе Гарденоса я, желая отлить, выбрал безлюдное место, не просматриваемое со стороны многочисленных вилл, залез в лесок. И почти сразу чуть не наступил на черепаху приличных размеров. Лазают по лесам запросто, как у нас зайцы.

Не черепахи ли всему виной? С древних времён сидят себе философствующие греки на веранде своей виллы, целый день наблюдая, как мимо шествует черепаха. Чем больше смотрят, тем больше убеждаются в том, что к жизни надо относиться проще, лень полезна для здоровья, а любая спешка вредна, как явление.

После выезда на равнину дорога ко второй столице острова на больших участках становится прямой, хорошо просматриваемой, не заблудишься. Мне было несложно катить по хорошей дороге даже в подступающей тьме, в постоянных поездках на пляж Гарденос маршрут выучил назубок.

Здесь отличные виды, запросто можно сделать несколько фотоальбомов этой пасторальной сельскохозяйственной красоты. Джеральд Даррелл, книгу которого «Моя семья и другие звери» я для проявления и закрепления впечатлений собственных почитывал вечерами на экране смартфона, писал так: «На конце лезвия ятагана вы найдёте Лефкимми с его ослепительными сверкающими дюнами и обширными соляными топями с зарослями бамбука, который скрипит, шуршит и тайно перешёптывается друг с другом». С ятаганом он сравнивал сам остров Корфу.

Аккуратные виллы с красивыми садами отпугивали тёмными провалами окон. Иногда я видел слабый свет среди рощ, далеко. Свет манил, звал на тайную встречу, но в то же время отталкивал, отвергал одновременно. Вряд ли меня, особенно ночью, встретят там с радостью.

На автостраде попадаются машины! Почти сразу после выхода на прямой участок откуда-то сбоку вынырнул юркий «Витц», торопливо обогнал меня, на приличной скорости уйдя в отрыв. Потом слева проскочил «Логан». Навстречу прошли три машины, неприветливо ослепляя дальним светом. Я же ехал без особой гонки, лишние пять минут выигрыша ничего не решат.

Вскоре показался пригород Лефкимми.

Постояв да собравшись с мыслями, решил, что поеду по главной улице, и почти сразу после въезда в город встретил Ани.

Вторая столица острова внешне практически не изменилась.

Каждый раз, проезжая здесь, я отмечал – улицы всегда пусты! Очень редко кого-нибудь увидишь. Так что теперь меня ничего не удивило. Кроме запаха… Вонь стояла крепкая, тяжёлый запах смерти постепенно пропитывал всё вокруг. Лефкимми расположен на равнине, где полуденный зной прожаривает низкие домики насквозь, так что процесс разложения пойдёт быстро. Деревьев на улицах практически нет, хотя городок окружают пышные сады.

Здесь типичная архитектура ионической деревни, ничего общего с Керкирой. Исторически это объединение нескольких деревень, а не город в чистом виде. Самое интересное в Лефкимми – живописные кварталы вдоль речной набережной, как и сама набережная, большая редкость для Греции.

С поворота дальний свет выхватил её из сумрака, я сразу напрягся, теперь редко увидишь людей на улицах.

Коротко стриженная темноволосая девушка в узких высоких джинсах и легкой майке стояла в небольшом расширении тротуара возле какого-то муниципального здания с флагом. Согнувшись над красным квадроциклом, она сосредоточенно ковырялась в потрохах самобеглой тележки. На джип глянула лишь мельком, тут же невозмутимо вернувшись к интересному занятию. Так как ехал я медленно – не зная ситуации, на узких улочках легко попасть в сложное положение, – то быстро понял, чем она занималась.

Встряла девочка, сдох бобик. Ага, свечку выкрутила…

Только не скажи, что у тебя запасная есть, такого не бывает!

Не подумав, заехал на тротуар, поставив машину возле низкого металлического штакетника, выскочил из салона и тут же больно стукнулся коленом о трубу. Не сильно вроде, да попал удачно – прямо в коленную электрическую точку! Сладко и громко выматерившись, я зашипел от боли, по-цирковому запрыгав на одной ноге вокруг, мать её, оси! Уй-и… Зараза, вмазался-то как смачно!

Захотел помочь гречанке, называется! Кто ж так машину ставит, урод?!

– Ты русский? – с удивлением спросила она, выпрямляясь.

– А что, слышно? – зло прошипел я.

– Ещё как! Приятно послушать! Давай посмотрю.

– Чё там смотреть… Уй-и! Терпеть надо, – проворчал я. Неудачно впилился…

– Давай, давай, я фельдшер, – настойчиво заявила девушка.

А она ничего, симпатичная. Надо же, с гречанкой спутал, вроде насмотрелся, не должен был ошибиться.

– Садись, закатывай штанину. – Дождавшись, пока я устроюсь на заднем сиденье «Паджа», она быстро осмотрела колено, пощупала, подсветив маленьким фонариком, и вынесла вердикт: – Ссадина приличная. – Аптечка есть?

– Есть, но не проверял, – честно признался я.

– Не удивлена, – вздохнула фельдшер. – Сиди спокойно, сейчас свою принесу.

Из небольшой упаковки с красным крестом она достала какой-то белый пластиковый бутылёк с завинчивающейся крышкой.

– Что это? – с тревогой спросил я. Страсть боюсь полевой медицины.

– Присыпка детская от таких ран. Ей маленьких мальчиков посыпают, когда они сдуру ноги на качелях рассадят.

– Жечь будет?

– До обморока! Да не дёргай ты, не смеши медика… Вот так. Готово!

– А пластырь? – возмутился я.

– Не нужен пластырь, на то и присыпка. Всё, опускай штанину.

Разговорились. Квадроцикл сломался два часа назад и с тех пор стоит недвижим.

– Чёрт, рассчитывала вернуться в Кавос до наступления темноты… Меня, кстати, Ани зовут. Ани Калваренц.

– Егор Санин. А лучше Гош. Из Канони еду. Ани – это Аня?

– Просто Ани! – улыбнулась она. – Я армянка.

– А… Что поделываешь тут?

– Подружка потерялась в этих краях, решила проехаться по маршруту. Никаких следов.

– Одна? – Усмехнувшись, я осуждающе покачал головой. – Смелая ты девушка!

Впрочем, я тоже одинок. А напарник бы мне не помешал, это точно.

– Какие планы?

– Сама пока не знаю, до сих пор в себя прийти не могу. Думаю вот, как отсюда выбираться, ничего толкового в голову не приходит… Подруга пропала, не знаю, что думать.

– Настоящая подруга? – спросил я и добавил честно: – Плохое надо думать.

– Уже поняла… Курортная знакомая, так будет точней. Гуляли вместе. Кошмар… А ты? У тебя есть план?

– План? Вроде есть, сырой пока, – невесело молвил я. – Надо допиливать.

– Слушай, Санин, а расскажи подробней! Знаешь, одна голова, две головы…

Напарника нет, значит, нужна напарница. Девка вроде адекватная, подлянки в ней не чувствую. Фельдшер!

– Бросай свою каракатицу и садись в машину. По дороге расскажу.

– Ты в Лефкимми ехать хочешь? Не советую, там такая вонь стоит! Давай в объезд, и сразу на магистраль.

– Что делать, мне надо именно туда. На дело иду, магазин бомбить.

Она звонко рассмеялась. Легко и открыто. Идёт ей такая улыбка. С армянами я по жизни общался редко, с армянскими женщинами вообще в первый раз. Длинная чёлка, тонкие черты лица, распахнутые глаза. Глазищи! Отличная спортивная фигура.

– Ну ты юморист, Гош! Что, вокруг Керкиры магазинов мало?

– Охотничий возле канала, – коротко пояснил я. – Стволы добывать буду, если уже не разбомбили.

Она моментально посерьёзнела, даже в лице изменилась.

– Ты это серьёзно?

– Ну ты прямо как те немцы… Да не вникай, это просто путевые заметки. Серьёзнее некуда, Ани.

– Без ружья никак?

– Никак, – буркнул я. – Категорически. Без огнестрела неудобно, проверено.

Ани посмотрела на меня пристально, поставила какую-то галочку и замолчала снова, заговорив лишь после того, как закинула в багажник спортивную сумку средних размеров, уже в салоне. Я осторожно вёл машину по тёмной улице.

– Ты что, без навигатора идёшь?

– Да не нужен навигатор, – отмахнулся я, – уже наизусть весь остров выучил.

– Давно здесь?

– Третью неделю чалюсь.

– Ни фига себе! Это дорого!

– Такое лечение мне прописано самим Севером.

Опять пауза. Наверное, у неё, как и у меня, в голове кипит очередная мозговая туча: «Что за человек? Можно ли ему довериться?» Так мы и прощупывали друг друга короткими фразами. Наконец она выпалила:

– Знаешь, Гош, я впишусь! Ну, магазин грабить… Готова добровольно войти в банду и помочь осуществить криминальные деяния. А ты за это расскажешь мне всё в деталях.

– Вот это дело! – повеселел я.

На город свалилась темнота, а вместе с ней и чёрная тоска – тяжко это, ехать ночью через город, набитый трупами… Воздух стал прохладней, только трупный запах мешал этим насладиться. Очень мешал. Потенциальный напарник рядом помогал эту тоску разогнать.

– Гадство, в аптеку за респираторами так и не заехал.

– Заедем, я знаю, где они находятся, – успокоила Ани.

Лефкимми никогда не страдал от нашествия туристов. Раз пять я тут бывал и за это время видел всего четыре пешие турбанды и огромный автобус последней группы, водитель которого со скандалом устроил затор на узкой проезжей части.

Центр города очень красивый. Главная улица проходит через старый каменный мост над каналом. Чем-то похоже и на Венецию, и на Новую Голландию в Питере. В вечном штиле канала косяками ходят вдоль берега или крутятся у моста тёмные рыбки, их отлично видно в ярко-зелёной воде. К каменным облицовкам набережной прижались цветастые лодки с полосатыми тентами. Никогда не видел, чтобы на них кто-то плавал. В каменных береговых арках прячутся ласточкины гнезда.

На всех четырёх углах этого своеобразного перекрёстка разместились кафешки. Я как-то хотел посидеть в одной из них, но передумал, очень жарко тут, ни ветерка. И затягивающий, заразный анабиоз вокруг. Здесь вообще ветер бывает? А движуха какая-нибудь? Ветра и сейчас хренушки. Ох, как же тут воняет… Надо быстрей выяснять, повезло мне или нет, делать дело и побыстрей сваливать – сил нет!

Обычно в этих кафе сидели местные, в основном ухоженные старички в наглаженной светлой одежде. За крошечной чашкой крепкого кофе по-гречески они были способны медитировать до полусуток, постоянно курить неизменный «Мальборо», играть в нарды, лениво перебрасываясь короткими фразами в ожидании редкого туриста. А потом перемыть ему косточки в неспешных беседах с друзьями.

Чуть дальше находится полицейское управление городка, к нему сперва и подъедем.

Здание было закрыто. Никаких новаций – сбор по тревоге выживших силовиков в единый кулак, на дверях висит знакомое объявление. Похоже, кроме как в Керкире, полицейских на Корфу нет.

С этой стороны всё спокойно, помехи не будет.

Имелась ещё одна причина, почему я проехал через мост, а не остановился сразу возле охотничьего магазина. Нужно было посмотреть – живы ли хозяева лавки? Это ведь не ларёк с шоколадными батончиками! Владельцы такого объекта, не задумываясь, пустят в ход оружие, шпигуя тебя свинцом от шеи до пят. Если же они живы, то попробуем просто поговорить, чем чёрт не шутит…

Все четыре угла, выходящие на канал, были мертвецки безжизненны. В окнах второго этажа маленького здания с красной черепичной крышей свет не горит. Так… На верхней веранде ни стульев, ни столика, жалюзи закрыты наглухо. Напротив через дорогу стоит супермаркет размером в три собачьих будки. Там тоже тишина. Можно работать?

– Ехал грека через реку, – прошептал я, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

– Ты это к чему сказал? – шёпотом же спросила коллега по банде.

– Да так. Считалочка полезная… Классно просветляет мозги, один хороший человек научил. Едем к магазину! Действуем тихо, но быстро и решительно. А вот драпаем, если придётся, громко и на всех парах! Поняла?

Ани кивнула, напряжённо всматриваясь в темноту. Мне показалось, что она еле заметно вздрагивает.

Даже хорошо, что так всё вышло. Вот и проверим бойкую девочку в деле, совместный криминал – отличный тест!

Супермаркет, кстати, вскрыт. В оружейном же и стекло целое, и дверь, разглядел, когда «Падж» медленно прополз мимо. Странно, да? Миновав мост, я поставил джип на противоположной стороне улицы.

– Пошли. Я проникаю, ты смотри вокруг.

Ужасный кухонный нож Ани предлагать не стал, от греха, ещё зарежется дефицитный фельдшер, споткнувшись в темноте… Морально я настроился на тяжкий труд, дверь в такой магазин должна быть прочна, как ворота средневековой крепости. А стекло витрины – непременно бронированное, по-настоящему. Как-то не удосужился я в прошлые визиты разглядеть, и в голову не приходило. На поверку всё оказалось гораздо проще, обычная дверь, обычный замок.

Ох, и безмятежные же люди тут жили! Однако, поразмыслив, я мнение изменил. Тут ведь наверняка всё на сигнализации, при включённой системе и пальцем не дотронешься, а полиция в двух шагах!

Нет, эта красная бестия – вещь! Любимая фомка очень быстро справилась с замком, эксперименты с крушением стекла небольшой витрины не понадобились. Это очень хорошо, здесь бампером не подлезешь.

– Гош, по диагонали свет в двери загорелся! – встревоженно прошипела Ани. – Керосинка!

– Гадская канитель… Кто там бродит? Смотри!

Через минуту поступили новые разведсведения:

– Дед какой-то идёт через мост! С фонарём!

Этого ещё не хватало!

Пришлось выскочить наружу, даже не успев похлестать помещение лучом фонаря.

Действительно, в нашу сторону довольно бодро перемещался какой-то старикан! Что теперь делать, будем общаться.

– Ани, смотри внимательно, другие не подтянутся?

А если подтянутся? Начнутся разборки… Да ну вас к бесу! Я быстро заскочил обратно, шарахнул фомкой по вертикальной витрине и схватил первое попавшееся ружьё. Это оказался знакомый полуавтомат «Бенелли Рафаэлло». Патроны! Наверное, никогда я так быстро не заполнял магазин! Вот так вот! И пулей обратно!

Дед был совсем рядом. Ничуть не смутившись вида ружья у меня в руках, он спокойно поставил керосиновую лампу на брусчатку, а затем и сам присел на корточки и начал раскуривать маленькую трубочку. Подсвеченное тусклым светом вытянутое старческое лицо, обтянутое высохшей кожей, смотрелось просто страшно. По-маньячески.

– Я всё ждал, когда же кто-нибудь придёт? – потрескивающим голосом поведал он на весьма неплохом английском. – Хотел посмотреть.

– Вот мы и пришли, – хмуро сказал я.

Старикан запыхтел, как паровик. Ну что за народ!

Даже сейчас им интересно посмотреть на глупого туриста! Ждал он…

– Зачем вам эти ружья, дети? – поинтересовался дед.

Я, конечно, старость уважаю, но вступать в дурацкие миротворческие споры, да в мёртвом городе, да ещё тёмной ночью… Умопомрачение какое-то!

– Никого пока, – доложила Ани по-русски. Молодец девчонка!

– Чтобы выжить, уважаемый. – Надо же что-то говорить! Нет, это полная идиотия!

– Выжить? – с готовностью встрепенулся страж ночного города. – От оружия всегда одни неприятности, вот что я вам скажу. У меня тоже было старенькое ружьё, пока я три года назад не сдал его в полицейский участок. А потом уговорил всех моих соседей, у кого были ружья, поступить точно так же! И с тех пор живу совершенно спокойно.

– Никого на улицах, – быстро повторила Ани, не вступая в наш разговор.

Дед вроде не знал русского языка, но суть понял: «дети» его не послушаются.

– Поступайте как считаете нужным, Зенону и его семье всё это уже безразлично, смилостивился дед. – Но знайте: вы делаете роковую ошибку, дети! Хорошему человеку ружьё не нужно! Хороший человек и добрым словом…

– А плохому – нужно! Вот в чём всё дело, уважаемый! – не выдержал я, от нервного напряжения некоторые слова проговаривая по-русски. – И теперь плохие парни сбрасывают вам на голову страшную химию, убивая всех без разбора! А у вас нет ни ружья, ни средств ПВО, ни авиации в достаточном количестве. И что теперь? На Земле должны остаться исключительно плохие? Не работает ваша философия, уважаемый… В полицию сдали? И где теперь ваша полиция? В Новом порту спряталась! Никого не может защитить! Может, у вас в Европе так принято, только мы смотрим на проблему несколько иначе.

– Так вы русские? Не сразу понял, – удивился дед, вглядываясь в облик Ани.

– Русские, русские, – ответил я за обоих.

– О-о! Тогда берите, дети, и пользуйтесь! Русским – можно, ваш великий Ушаков нас освободил своими пушками. И всё же посоветую…

Я только зубами заскрежетал и полез обратно, заранее включая фонарь. Теперь можно не прятаться, торопиться надо, ещё немного, и на помощь греческому философу подтянутся выжившие сверстники. Грабь, Гош, что замер?

Судя по всему, покойный Зенон являлся дилером итальянских оружейных фирм. «Бенелли» и «Беретта», и никаких других фирм. Да и самого оружия кот наплакал. Три ствола. И здесь бизнес чахнет, товар распродал, а оборотных средств не хватает. Так даже проще, берём без разбора.

– Гош, ещё кто-то плетётся! – донеслось с улицы. – И тоже с фонарём!

– Ани, сюда! – заревел я.

Перед глазами встала картина пустынных мрачных улиц, по которым со всех сторон начинают стягиваться зловещие старички с переносными лампами в руках. Топ-топ… Цок-цок тросточкой… Сайлент-Хилл, ни дать ни взять!

Девчонка пулей влетела в торговый зал.

– Хватай вон тот рюкзак, самый большой, и сгребай в него все патроны подряд! Потом в машину, и обратно! Быстрей!

Два раза повторять не пришлось, Ани начала сметать тяжёлые пачки с полок, как записная воровка.

Так, какая-то кургузая винтовка с оптикой, вид ни фига не охотничий. Где магазины к ней? У меня даже не было времени подсвечивать! Фонарь, зажатый в левой светилом вниз, выписывал на полу яркие круги и овалы. Хватаем! Посветил: Benelli MR1.223 Rem. Подскочив к прилавку, вырвал из рук Ани пачку патронов.

Что ещё? Двустволка, горизонталка, Beretta 471 Silver Hawk.

Погоны ко всему добру нужны! На стенах висят? У нас обычно на стенах.

– Уже тяжёлый! – крикнула напарница.

– Набивай следующий!

Я торопливо набирал в большую сумку: погоны, ружхимию, принадлежности, кинул два больших ножа в ножнах, чехлы…

– Я понесла!

Увидев, схватил два комплекта парных радиостанций, три бинокля, лазерный дальномер. Ночник бы найти! Ну должен же быть у них ночник!

Есть, вижу монокуляр! Хвать!

Ани уже не забежала, а ввалилась, рюкзачина был тяжёлый. Пыхтя, схватила второй.

– Гош, и ещё топают, торопись!

– Аня, с ружьями знакома? Из охотничьего стрелять доводилось?

Та кивнула.

– Держи «беню». Пока будь на улице, я сейчас… Рюкзак оставь тут, – торопливо приказал я, набивая второй магазин к карабину. Всего три.

По пять штук вмещается, не густо. Мельком подумалось, что такой приёмник может взять и штатные натовские магазины. Никогда не видел нарезных «бенелек»! Цевьё и фиксированный приклад были сделаны из какого-то чёрного полимера, милитари-исполнение. Затыльник, упор под щёку, прицел Leupold переменной кратности. Потом буду разглядывать. Ухватив всё добро, я выскочил на улицу и сразу дёрнул к машине, торопясь закидать всё, что награбил, кроме заряженного карабина. Уф-ф…

Ну что, кто тут? С двух улиц к магазину подошли трое. Два старичка – просто калька с первого старца – и мужчина помоложе да пободрей, лет пятидесяти. Они сразу сгрудились возле Хранителя Мёртвого Города и теперь внимательно его слушали. А тот им что-то растирал неторопливо по-гречески, я даже догадываюсь, что именно.

– Ани, чувствую, сейчас гнилые базары начнутся, – горячо зашептал я девушке, напряжённо ожидающей рядом. – Дуй в магаз, найди крепкую обувь, бери на себя и на меня! Сорок четвёртый. И посмотри там по-хозяйски. Зараза, я даже не знаю, что именно, башка уже не варит! Разберёшься! Ружьё бери с собой, если что, пали не раздумывая!

Она энергично закивала.

– Размер одежды, Гош?

Быстро ответил, и она улетела. Я с наслаждением облокотился на капот. Ноги не держат. Чего не хватает в этом кинофильме? Неужели зомбаков на улицах?

Гляди-ка! О чём-то спорят! Тот мужик, что помоложе, наконец что-то вкурил, решился и направился ко мне.

Я смотрел молча, не поднимая ствол. Подошёл и молчит. Давай уж, валяй!

– Мистер, вы должны оставить одно ружьё! – выпалил мужчина по-английски.

– Пуркуа бы? – с нервным весельем спросил я.

– Этот магазин теперь принадлежит городу Лефкимми, мы так решили. И нам тоже нужно оружие для самообороны!

– Вот как? Хорошо, владейте, магазин я забирать не собираюсь. А ружьё не дам. Вам нужно оружие? Идите в полицию и заберите оттуда свои стволы, вон тот человек знает, где они лежат! – Я, повинуясь накопившейся злости, разорался не на шутку, пальцем показывая на дедка, всё ещё сидящего на корточках. Ишь, борцы за разоружение, хоплофобы хреновы! Сдали они всё! А теперь оружие нужно? Чего ждали? Примера? Получайте пример!

Мужик пристально смотрел на меня, я – на него. Не дёргайся, завалю, даже без винта.

Старик что-то резко крикнул, и заявитель покорно отошёл к остальным. После короткого разговора троица направилась к столикам ближнего правого кафе. По пути мужчина обернулся и крикнул:

– И всё-таки, мистер?

– Нет!

Из дверей выскочила Ани с двумя баулами в руках.

– Что тут? – встревоженно спросила она. – Я паспорта к стволам захватила… И ракетницу нашла. Гош, ты как, нормально?

– Садись в машину, – вместо ответа сказал я, закидывая баулы в багажник.

Как его звали? Зенон. Спасибо и тебе, Зенон, выручил. Кстати… Второй этаж!

Я быстро подошёл к старику, присел рядом.

– Уважаемый, скажите, а пистолет у владельца магазина был?

– Нет, – быстро и уверенно ответил тот, словно ожидая этого вопроса. – Зенон мог получить лицензию, имея все законные основания. Он сам не захотел, по моему совету. Это зло, дети… Он вообще постепенно сворачивал бизнес, в последнее время ничего не покупал для продажи.

Откинув голову назад, я беззвучно зашевелил губами, выпуская матюки в тёмное греческое небо, усыпанное яркими звёздами. Бесполезный спор, дедушка! И не все из местных, как я посмотрю, с тобой согласны! Прозрели, вашу душу!

Не понимаю такого… Ну как можно! Ладно, не мотай себе нервы, Гош.

Мотай километры на спидометре.

– Давай за руль! Я рядом сяду.

Джип тронулся и медленно выкатился на древний мост с каменными ступеньками спуска к воде. Под длинным белым навесом вокруг стола стояли три керосиновые лампы, за столом темнели чуть согнувшиеся силуэты. Вот что значит привычка!

Мужчины внимательно глядели на меня. Ёлки! Я стукнул кулаком в потолок.

– Стоп!

Джип моментально встал, скрипнув крепкими тормозами.

– Ани, патронов двенадцатого калибра много?

– Много.

– Достань три пачки.

Девушка без лишних вопросов молча вышла из машины и полезла в багажник. Я тем временем вытащил двустволку и осторожно положил её на брусчатку возле ограждения. Проклятье, что б вы лопнули со своим миролюбием!

– Уважаемые! – заорал я в сторону тента. – Одно ружьё! И патроны! Всё, гуд бай!

Мужик привстал и прижал руку к груди.

– Эфхаристо, русский!

За ним это же повторили и остальные.

– Не могу! – признался я, поворачиваясь к напарнице. – Не по-людски как-то.

– Понимаю. Ты всё правильно сделал, едем в аптеку, Гош.

Посмотрел в зеркало. Четвёртая лампа медленно приближалась к столикам.

Неправ ты, дедушка. И выжившие скоро в этом убедятся.

* * *

– Тебе точно нужно в Кавос? – с сомнением спросил я.

– Очень желательно, – нахмурилась она. – У меня все документы остались в отеле, в сейфе на ресепшен, не таскать же их с собой. Конечно, не вовремя, всё понимаю, и всё-таки лучше взять, мало ли какие разборки предстоят. Да и вещи кое-какие прихвачу.

– Документы взять надо, – согласился я. – В Кавосе много уцелело?

– Удивишься! Многие и в ус не дуют, продолжают веселиться!

Я не в шоке.

– Вообще без башни… Муть сплошная! Там в последнее время какие-то колдуны появились, – продолжила она, не отрывая взгляд от световых конусов, летящих впереди машины. – Да! Ты не заметил ничего странного, когда этот старикан к нам подходил? Мне показалось, что слева кто-то по крыше пробежал.

– Ани, я тебя умоляю! И ты туда же… Чуть потише, не гони.

– Нет, я просто к слову. Примерещилось.

Кавос был знаменит тем, что его традиционно выбирала для отдыха молодёжь, прежде всего английская, потому городок англоязычный. Но и представителей из других стран хватало. Подобие кипрской молодёжной Айа-Напы, что-то типа мини-Ибицы. Южная часть острова менее живописна, чем северная, однако это нисколько не мешает городку быть Меккой разгульной жизни. Говорят, что это курортное местечко на юге давно ведёт двойную жизнь, причём вторая, ночная, наиболее привлекательна. Кроме песчано-галечного пляжа и многочисленных кафешек на набережной, здесь работает целая индустрия ночных развлечений, много недорогих отелей. На улицах – один молодняк, в воздухе – безбашенная весёлость на грани агрессии. Большинство из гуляющих упороты, кто спиртным пригашен, кто чем покрепче.

Между прочим, согласно данным последних археологических находок, именно здесь находился первый и, возможно, самый главный ритуальный центр всего Эгейского региона. Мистика молодняк всегда вштыривает. А сейчас её там, чувствую, вообще выше крыши.

Навстречу прошли два квадроцикла, на каждом сидело по две девчонки. Куда они в ночь попёрлись? Сносит народу бошки, сносит… Здесь вообще много квадров, популярный вид транспорта, а ночные покатушки – обычное дело. Но не сейчас же!

Кавос было слышно издалека. Музыка играла везде. Обалдеть! Кругом катастрофа, а тут танцы! Кроме закрытых типовых таверн, предлагающих одно и то же, на улице всё ещё горели огнями пабы и игорные клубы с огромными телевизорами, бильярдами, боулингами – заведения работают! Налетай, братва, выпивка без ограничений, вряд ли сейчас кто-то за что-либо платит, идёт полный оттяг по халяве.

Однако движухи существенно меньше, чем было, да и люди словно другие.

Складывалось впечатление, что все встреченные на улице парни и девушки были слегка ненормальны. Или не слегка. Глаза отрешённые, словно последний день гуляют. Могу я допустить, что генетическое оружие – это своеобразный фильтр? Тогда, что, я тоже ненормален? Да ну, на! Такого допускать не хочется.

– Тут даже есть какой-то порядок, прикинь, – тихо сказала Ани, осторожно лавируя между плохо контролирующими себя парочками. – Трупы начали вывозить, сами… Потом многие уехали в порт Лефкимми, чтобы успеть на последний паром до Игуменицы. Я тоже собиралась да передумала, сейчас страшно ехать одной по материковой Греции.

– Тебе же в Армению надо?

– Зачем? Я коренная москвичка!

Запаха действительно нет, кто-то уже руководит. Не исключаю, что вскоре здесь образуется устойчивая община с кланами внутри.

– Ани, давай ещё медленней, – попросил я, с тревогой глядя по сторонам. – Что-то сплошной неадекват.

Для того чтобы добраться до «трёхзвёздочника», в котором остановилась новая подруга, пришлось пересечь весь город. Нет уж, возвращаться не буду, назад надо выходить дорогой на Спартеру.

Остановив джип напротив крошечного отеля, больше похожего на хостел, Ани побежала внутрь, а я остался сидеть, наблюдая за улицей.

– Выходи из круга ты…

Докопались до меня буквально через пять минут.

Шестеро парней, все одеты одинаково, по здешней моде, очень лаконично: цветастые шорты и голый торс. У каждого большая татуировка. Ребятки явно тревожные и агрессивные. Ну как же, целый джип приехал! Чужой. «Бей его, пацаны, чего он по нашей улице ходит!» Они остановились метрах в десяти.

– Выйди из машины и подойди сюда, – привычно приказал вожак, здоровый такой англичанин, обритый наголо.

Бляха, сколько же во мне злости накопилось! Не открывая двери, я быстро высунул в окно кургузый карабин и, удерживая его одной рукой, прицелился ему в лоб.

– Считаю до пяти. Потом убью всех. Раз!

Стайка инстинктивно сделала шаг назад.

– Два!

Вожак поднял обе ладони вверх. Невысоко.

– Просто предложил! – пояснил он.

– Ага. Три!

Тут из дверей, толкая перед собой маленький чемодан на колесиках, выскочила подруга, закинула багаж на заднее сиденье и плюхнулась за водительское место, сразу хватая «бенельку».

– Блистательно! Тебя на минуту оставить нельзя!

– Вот и не оставляй. Четыре! – и выстрелил поверх голов.

Грохот раскатился между невысоких домов, на миг заглушив музыку, 223-й калибр вообще резко бьёт. Банда моментально растворилась в ближайшем переулке.

– Взяла?

Она кивнула и повернулась, откладывая ружьё по диагонали.

– Не разворачиваемся, идём прямо, валим из этого чудильника на Спартеру.

– А дальше?

– А дальше у нас будет «Оазис».

Глава 5

Изнанка курорта. Мародёрка как школа жизни.

Сошлись два одиночества…

Теперь влияем друг на друга, взаимодействуем.

Я вообще не хотел возвращаться в Беницес, хоть посёлок и находится всего в двух шагах от таверны-убежища. Каждый раз в поездках лечу по набережной, не задерживаясь. Как вспомню эту старую ведьму…

Но вчера во время ужина у нас с Ани состоялся такой вот разговор:

– Подожди, так это что, ювелирный магазин был? Серьёзно? Нормально! И ты молчал? – спросила напарница по робинзонаде после того, как я случайно проболтался, где именно добыл зачётный джип.

– Ну, да, ювелирный, – ответил я, не ожидая подвоха. – Что неправильно сделал? Да я так и присматривал – богатый магазин? Значит, и машина будет добрая.

– А почему не взял ничего?

Тут я реально подвис. Почему… Потому что и в голову не пришло!

Какое, в задницу, золото!

В который раз я осознал: события диктуют новые правила, определяют иную логику поведения. Бери всё, что нужно, – выжившие должны иметь матбазу, необходимую им для дальнейшего выживания. Каким боком тут золото?

Да и тырить воплощённые в металле бабки – как-то не по мне такой ход.

Нет, я не могу сказать, что кристально чист душой и ни разу в жизни ничего не спёр. В моей конуре без окон, которую коллеги по цеху иногда насмешливо называли кабинетом, одно время даже висел такой лозунг:

На работе ты не гость, звездани хотя бы гвоздь!

Правда, слово «звездани» было замещено другим, более ёмким и образным. Начцеха такой креатив очень не понравился, и я после эмоционального обещания сделать мне массаж простаты промышленным перфоратором вызывающий девиз снял, особо не расстроившись – ещё в самом начале ИТР-карьеры, наверстаю.

Так ведь то на производстве, бывшем советском, кстати, это же наследие, наше всё! Спереть с родного завода пару верхонок саморезов нам предками завещано! Срабатывает давняя реакция на призыв «не путать свою личную шерсть с государственной». Привыкнуть надо, осознать, что имущество уже не общественное. Набивать мешок золотом из частного магазина – такое в ум не влезло. Как и не подумал рыться по карманам, ломать банкоматы и выгребать кассы.

– Зачем оно нам? Каши не сваришь.

– Нам золото, может, и не нужно, однако многим другим по пути следования оно точно понадобится! Пойми, другого эквивалента оплаты скоро не будет. Это будущая валюта, Гош.

Я задумался – в словах подруги был резон. И всё равно противно.

Ани стояла на своём, убеждала, дожимая достаточно напористо. Зацепившись за возникшее сомнение, она приводила всё новые и новые аргументы, и я помаленьку начал сдуваться, как матрас для плавания с коварной прорехой.

– Геморятина. Это же вес какой! – и для чего-то даже приподнял уже пустую тарелку.

– А какой?

– Ну, не знаю, килограмм двести, – буркнул я, глядя в стену.

– Раскатал губу! Размечтался! – звонко засмеялась она, покачивая тапочкой. – Пять килограмм от силы! Сколько обручальное кольцо весит, прикинь? И сколько их там… Цепочки, кулоны – всё легкое, часто дутое, обманка, а не вес и объём. Вряд ли владельцы таких лавочек держат склады для запасов, всё на витрине. Что-то могут хранить в сейфе, наиболее популярные размеры ширпотреба. Кофе ещё будешь пить?

– Буду. Но про пять килограммов – недобор.

Есть у меня знакомец: конкретный выживатель, всю жизнь к постапу готовился, изучал практики мировых катастроф, припасы собирал, оружие покупал – вот кому сейчас раздолье! Задолбал меня рассказами да советами. Однако сейчас, вспомнив эти запивасные речи, я задумался. Как-то под чешское тёмное зашёл у нас разговор и о золотишке. А выживалец недавно прочитал воспоминания человека, пережившего аргентинский экономический кризис. «Чувак всё на собственной шкуре прочувствовал! – взахлёб рассказывал он, боясь, что мне таки надоест. – Знаешь, что он говорит? Никто тебе не заплатит за золото его истинную цену! Никаких пробирных палат и домашних лабораторий не будет. Кто-то загодя скупает золотые монеты? Ха-ха! Поскольку точное содержание золота в них определить невозможно, небольшие магазины и уличные дилеры будут платить за монеты тупо как за ювелирные украшения, и никак иначе! Так что разумно накупить мелких золотых колец и прочих мелочных драгоценностей. Если случится кризис переходом к постапу, ты не потеряешь деньги, как если бы продавал золотые монеты высокого качества по цене бытового золота».

Сам я до золота не охоч. Есть перстень, солидный такой, понтовый – коллеги на тридцатник подарили. Так и валяется в прикроватной тумбочке, всего один раз и надевал, из вежливости.

Взвесив всё, я вынужден был этот редут оставить. Ничего, второй есть.

– А тот мертвяк, что лежит внутри? Ведь я его не таскал, возвращаться не собирался… Прикинь, каково там сейчас. – Реакция на напор заставляла упрямо искать новые препоны. – Что, это последний голдовый магазин? Да их тут прорва, постоянно на глаза лезут!

– Это тебе так кажется! Их очень немного. Просто они собраны там, где ходят туристы, в основном в Керкире, возле Листона. Есть в наиболее крупных курортных деревнях на променадах. Так что можем поспорить: золотые магазины столицы уже опустошены! Найдутся ушлые люди.

В конце концов на бомбаж мы договорились ехать завтра ранним утром, не настолько насущная потребность, чтобы выдвигать в ночь. Электричество окончательно отрубили два дня назад, после чего встали насосы, из крана перестала течь вода.

В десять часов вечера – небывалое дело! – я принял горизонт и какое-то время честно пытался провалиться, желательно поглубже. Однако в «наблюдательной» плоскости своего сна постоянно был настороже, словно ожидая чего-то нехорошего. Прокрутившись под простынёй полночи среди мутных кошмаров, я проснулся ни свет ни заря и, запалив газовую печку под чайник, пошёл будить напарницу.

– Ани, вставай, на дело идём! Я уже бодрый!

– Кто рано встаёт, тот за МКАДом живёт, – прошипела москвичка, зарываясь лицом в подушку. – Халат кинь.

– Угадала, живу далеко за МКАДом. Собирайся, грабительница.

Позавтракали основательно, с запасом. Мы вообще стараемся как можно чаще накрывать плотную горячую поляну, фельдшер требует, чтобы банда питалась качественно и разнообразно, беспокоится о наших иммунных системах.

– Ань, а ты любишь золото?

– Двадцать второе правило армянина: у настоящей армянки должно быть много золота. В то же время настоящая армянка должна быть как можно более скромной. Даже если настоящая армянка как бы не совсем скромная, как я, например, то она обязана делать вид, что очень скромная. Если серьёзно, то пофиг. Мне больше серебро нравится.

– Ха! Интересно! А остальные правила?

– Расскажу, если будет повод.

Я немного провозился, раскупоривая авто.

Местечко для личной машины хозяина находится под крышей с двумя боковыми стенками в придачу. Этакий недогараж. Рассудив, что заряженный джип оставлять на виду у проезжающих мимо негоже, я приспособил к крыше занавеску из плотной циновки. Движения на прибрежной трассе практически нет, за трое суток лишь несколько раз на большой скорости проезжали легковушки, и всё же поберечься стоит.

На подъезде к посёлку я остановился, наблюдая за очередным самолётом, идущим в стратосфере на юг. Пассажирских джетов не видно, а вот военные всех мастей регулярно пролетают мимо. Воюет народ. Из последних сил, весь в кровавых соплях, а всё хлещется, стараясь до момента собственной смерти перебить как можно больше соседей по планете. На север и запад, кстати, тоже летают. Один раз я наблюдал старты ракет ПВО с материка, целей не различил, помешала погода. Дымные следы проткнули в трёх местах низкую облачность, надёжно скрывшую сцену финала…

НЛО сегодня не наблюдается, даже как-то непривычно.

Позавчера мы с Ани в поисках пропавшей подружки, а больше для очистки совести прокатились на юг, добравшись до порта Лефкимми. Там погода неожиданно взбрыкнула, попали в сильнейшую грозу. Потом развернулись и поехали в местечко Молос, пропавшая вроде бы могла оказаться и там. Признаюсь, имелся и шкурный интерес: согласно данным путеводителя, в небольшом местном порту, хорошо укрытом насыпными молами, стоят деловые суда, ходят даже на Игуменицу.

Ожидания не оправдались, ничего толкового там тоже не оказалось, можно было бы и сообразить: многие судёнышки ушли на материк. Следов подружки не обнаружили, её приметного лазурного квадра тоже, Ани уже и переживать прекратила. Зато встретили местного жителя, болтливого мужичка средних лет, поведавшего, как он наблюдал за недавней эпической битвой!

Корабль греческих ВМФ – сторожевик или фрегат – снёс с небес НЛО! Без затей, одним залпом автоматических пушек. Возликовав, моряки спустили на воду шлюпки и долго шастали вокруг, осматривая место падения. Позже со стороны Игуменицы к месту боя подошло гражданское судно. Военные ушли, а гражданские до темноты продолжили ковыряться в обломках, последовательно поднимая их на борт.

Рыбак, и сейчас продолжающий заниматься своим ремеслом, утверждает, что сторожевики появляются с юга регулярно. Прилетают и истребители – заходят на круг над материком и вновь уходят в море. Скорее всего, с Крита идут, патрулируют. Как сказал Маркос, там базируется авиабаза НАТО. Суда обслуживает 115-е боевое крыло ВВС Греции и подразделения ВМС США. На выходе из бухты есть полигон для подводных лодок, а на полуострове Акротири – ракетный полигон НАТО NAMFI.

Американцам я особо не завидую – уж по ним-то точно жахают раз восемь в неделю! Ибо, если на планете и остался дурак-человек, который считает, что американские миссии, неправительственные организации и военные базы к изобретению и использованию генетического оружия – никаким боком, то такой детсадовской вере в победу мира во всём мире стоит только позавидовать.

А у нас тут тишь да гладь…

Глядя по сторонам, я вспоминал: какой классный городок был! Туристическая часть – пёс с ней, череда отелей, вилл, одинаковых таверн и магазинчиков, ничего особенного. Старая, самая интересная часть поселка совсем другая. Побродить здесь – просто кайф. Узкие улочки, разноцветные дворики, сады, в которых чего только нет. И очень много цветов – на окнах и стенах домов, вдоль заборов и в кадушках на земле. А какие бабушки тут были! Целый день они сидели у окна и с улыбкой смотрели на проходящих мимо отдыхающих, пока дедушки проводили время в кофейнях.

Сейчас бабушки тут совсем другие.

Я там немного пешочком походил. В горку. Вот где настоящие джунгли! Кругом платаны и эвкалипты, стянутые переплетениями лиан, оттого много тени. Несмотря на жару, прохладно. Вышел к старому акведуку, неподалёку – римские бани и термальные источники, горная речка, русло которой местами заключено в каменные тоннели. В полумраке все это выглядит несколько зловеще… Думал, если что, воду набирать будем.

Что-то уже не хочется.

Внешне в Беницесе ничего не изменилось, чуда не произошло, улочки курортного городка не ожили. Никаких признаков движухи. Я, конечно, не определял загодя ключевые приметы типа расстановки машин или количества взломанных витрин, не оставлял секретки – оно мне надо было? И всё-таки чисто внешне – посёлок-мертвяк.

Если бы не одно «но».

На двери опечатанного полицейского участка рядом с объявлением висел листок писчей бумаги. Английские слова были просты:

Вы все умрёте!

Такой же листок висел на холодильнике-витрине в таверне по соседству. Ещё один – на магазине сувениров. И на тряпках… Они были везде!

– Чёртова бабка…

– Думаешь, это она?

– Ну а кому ещё!

– Тихо ты… Не ори.

Бесовщина сплошная, именно в этом месте я чувствую какую-то хреновую мистику, наверное, это психологическое. Хотя во время недавней пробежки в район Глифады что-то примерещилось и там. Посдирать их, что ли?

Однако самое неприятное ожидало нас впереди. Перед очередным торговым рядом, где и располагался ювелирный, в узком переулке сразу за углом на старой зелёной двери белой краской была мастерски нарисована фигурка какого-то беса. Вот этой картинки тут точно не было, ведь я заходил сюда, в тупике находится одна из контор, организовывающих поездки на катерах. Обязательно бы отметил – больно уж фактурно выполнено. Тонкие кривоватые ножки, руки-лапы разведены в стороны, на чуть приплюснутой голове – то ли рога, то ли гротескные брови вразлёт.

И огромный кричащий рот в полтуловища. Жуткий, притягивающий и в тоже время завораживающий, как на известной картине «Крик» художника-экспрессиониста Эдварда Мунка, про неё в последнее время что-то часто по ящику тёрли. Апогей психологического обобщения – запомнил.

– Прямо чёрная готика, Гош, – прошептала напарница, ещё крепче сжимая в руках погон «рафаэллки», или «конфетки», как сама и обозвала своё оружие.

– Вообще-то белым нарисовано.

– Много ты понимаешь… Ты как по готике?

– Никак. Лично меня не впирает, давнее дело, хотя некогда прикалывался по херкам, дарк-панк слушал… Смотрим по сторонам.

Мне с карабином крутиться достаточно удобно, «MR-1» попался той модификации, что и требуется: с коротким стволом в 12,5 дюйма. Я уже опробовал, с грехом пополам пристреляв на сотню метров. Агрегат эргономичен и разворотлив, спуск лёгкий, при выстреле не глушит. Вот бы натовские магазины к нему добыть… Где?

Напарнице оперировать длинным гладким полуавтоматом, пусть и лёгким, не совсем в кайф. Когда мы работаем в посещаемых, проверенных местах, то позволяем себе немного поразгильдяйничать: Анька вместо «конфетки» берёт оранжевую ракетницу – тоже нехило вмазать можно, если что…

Хрен бы с ним, с золотом, а вот подаренное старцам из Лефкимми ружьё я до сих пор вспоминаю с тоской. Тряпка! Отмахнул бы ножовкой по металлу лишнее железо и получил на выходе из цеха шикарный двуствольный обрез! Простая вещь, сделанная из дорогого ружья, материализованное воплощение одного из многих постап-парадоксов.

Ладно, отдал и отдал… Нужно было отдать.

Плохо жить без пистолета, вот что я вам скажу.

Вообще-то я ни разу не пистолетчик, далёкая тема.

Из ружей стреляю нормально, практика хорошая. Из пистолета – ноль, даже в армии не довелось, всё автомат да пулемёт. Хочется заиметь именно короткоствол, тот же дружок упоминал из аргентинского: «Пистолет – на все случаи жизни! Чувак вспоминал видеозапись, где парень отстрелял свой S & W за секунды. А вот сможет ли он стрелять и перезаряжать, если находится в автомобиле? Одновременно управляя и отстреливаясь, в то время когда черти из другого авто шмаляют по нему? Допустим, именно он сможет. Ты сможешь, Гош? У чувака есть револьвер, но он не считает его лучшим вариантом. И все, кого парит своя безопасность в случае прихода Большого Песца, выбирают именно пистолеты. Современные модели очень надёжны, легки и защищены от песка, ила и грязи лучше, чем револьверы. Как-то в оружейном магазине он застал мужика, желающего обменять свой револьвер на пистолет с высокой скоростью стрельбы. Бандиты преследовали владельца револьвера несколько кварталов, стреляя по машине. Мужик начал отстреливаться и быстро опустошил невеликий барабан. Можно быстро перезарядить одной рукой, управляя машиной? Нет! Вот он и захотел большей скорострельности и быстрой перезарядки».

Я в монолог не вмешивался, привычка такая: не знаешь ничего по вопросу – лучше молчи. Сетевых недержанцев не люблю, они всё знают, но ничего в руках не держали. Практиков очень уважаю, в любом деле. Наверное, так меня цех воспитал.

Короче, пистолет – это гут. Появится – будем разбираться, учиться.

Только всё это мечты, нет у меня ничего.

Возле ювелирного всё так же играла бликами алмазная россыпь битого витринного стекла.

– Слышь, Ань, я не пойду… Не могу, сил моих нет, перебрал этих прелестей.

Сейчас прёт самый разгар вонищи. Куда ни сунься, не спасёшься.

Напарница тоненько вздохнула и сказала:

– Да я заранее знала. Держи ружьё.

Переключаемся на другой режим. Мародёрский.

Противогазы мы так и не нашли. Где их искать, если ни спасателей, ни гражданской обороны нет, как и воинских частей? Там же, где и пистолеты… Думаете, легко вычислить? Вчера перед сном вспомнил о пожарных, у них что-то должно быть.

Сначала мы использовали самое незамысловатое – прищепку на нос. Потом стало мерещиться абсолютно дикое: страшные частицы трупной вони попадают в глаза, разъедая слизистую. Началась нормальная психосоматика, начали опухать веки, слезы в три ручья! Поверьте, это настоящий шок, привыкнуть к такому амбре невозможно – работает инстинкт самосохранения, и не так запаникуешь. Нет, вру немного, конечно, притерпелись, отблевались, утёрлись. Работаешь на автомате, держишься…

Теперь Анька делает так: на глаза и на нос надевает дорогую качественную маску для ныряния, на рот – пару медицинских респираторов. И вперёд.

Подруга орудовала в магазине, гремя золотым грузом, смахивая всё подряд в средних размеров сумку, я же, с повязкой на морде, стоял на шухере, регулярно вскидывая ствол и оглядывая в прицел ближайшие дома и переулки. Как всегда в такие минуты, готов выстрелить в любой момент и по любой цели. Без всякого содрогания – созрел! Не загнать теперь назад в темноту этого мрачного демона, который приказывает действовать быстро и жёстко, назначая самые радикальные меры против даже воображаемой опасности. Если на нас нападут, конечно, о самостоятельном нападении речь не идёт – мы всё ещё мирные люди, вынужденно вооружённые.

Когда ты прикован к сторожевому делу то ожидание напрягает крепко. Постоянно чудится неожиданный звук, стук шагов, скрип пружины и хлопок тяжёлой двери, движение машин или катеров. Глаз ловит теперь уже всегда ожидаемый силуэт сволочной тарелки, разум готов к появлению местечковой бандгруппы или стайки неведомо как находящих друг друга сумасшедших, уже встречали таких в районе аквапарка, вышла троица навстречу… К мистике или чертовщине, если говорить по-русски, не готов.

Так и работаем. Один шуршит, другой шухерит – пасаны делом заняты.

Она вышла минут через десять, вымотанная и нервная – быстрый шаг на воздух, резкий хруст лопающегося стекла и стук машинально отброшенного назад пустого каркаса двери. Ани перевела дыхание, следом то же самое сделал и я. Всего десять минут? Если бы не хронометр на лапе, подумал бы про час-другой, честное слово.

– Второй этап, Еош. Хорошо, что ты не пошёл, – бросила подруга, шлёпнув сумкой по стильной кладке плиток небесного цвета. И тут же начала сдирать с лица защиту.

Одноразовые респираторы на пол, послужили исправно, прощайте. Маску – по обстоятельствам и настроению. Можно помыть, можно выкинуть… Раньше мыли, сейчас всё чаще выкидываем, лучше уж новую взять, их кругом навалом. Почему-то именно за маску не хочется хвататься ещё раз. Интересно и вот что: всегда хочется сберечь глаза. Вонь – лишь спутник газов, а они на глаза и слизистые действуют запросто.

Бр-р… Хорошо знаю, что такое второй этап. Это стадия активного разложения трупа насекомыми. Начинается он с отрождения личинок мух, протекает одновременно с продолжающимся микробным разложением и завершается с окончанием развития личинок, которые и уничтожают основную массу мягких тканей трупа. Средняя продолжительность таким хорошим летом – двадцать два дня. Погода стоит подходящая, процесс происходит форсированно. Мляха, смотреть не могу! А приходится.

Я легко подхватил сумку – точно, килограммов шесть от силы! А мне-то мерещились многопудовые сокровища из пещеры Али-Бабы…

– Подожди, ты говорил, что рядом второй ювелирный есть?

Твою печёнку!

– Что, не хватит?

– Гош, не глупи! Мы уже здесь, дело пяти минут!

Скрипя зубами, я опять бросил золотую суму. Без всякого пиетета.

Я ведь где работаю? Правильно, в ХКЦ. Из того шлама, что у нас остаётся после первичной переработки сырья, в спеццехе МЦ-1 позже извлекают всю платину и палладий, что выдаёт комбинат в виде готовой продукции. В криминале драгоценный шлам когда-то называли «чёрной грязью», пёрли страшно, прокладывая по тундре левые вездеходные зимники. На вертолётах ловили! Я эти драгметаллы каждый день сапогами пинаю… В душе давно нет сладкой дрожи. Особый режим, конечно, проверочки, контроль, но и лаве – полными чемоданами.

– Через один.

Мы медленно подошли ко второму золотому магазину. Я-то чего следом тащусь, надо же джип подгонять, витрину таранить будем, практика устоявшаяся.

– Подожди! Гош, это не ювелирный! – опытно определила Ани, прильнув лицом к толстому стеклу. – Бижутерия! Ну ты и знаток…

– Славтегосподи! – искренне возрадовался я. – Валим, и на небесах это зачтётся. Ты же христианка.

«Падж» стоял с заблаговременно открытым багажником. Никого вокруг, а тревожно. Сука, где эта клятая бабка?

Только вкинул сумку – и сразу выпрямился. Засёк! Теперь тихо!

Ани глядела на меня, я – на неё.

– Видела?

– Да. И вижу.

– Не поворачивай. И глазами не коси.

Что бы это ни было, но оно каким-то непостижимым образом контролирует движение глаз наблюдателя, даже на большом расстоянии. Прячется или уходит мгновенно! Никогда не успеваешь рассмотреть. Уже пятый раз ловлю осознанно, с ожиданием, – всегда одно и то же. И каждый раз начинаю чувствовать запах собственного ужаса. Почему?

Слева, на здании сидит. Грёбаный насос, почему у человека так слабо развито боковое зрение?

– Гош, давай уедем, – прошептала она встревоженно.

– Надо ж понять, что за дрозды тут выпендриваются, Ань… А то скачут по крышам, хрен поймёшь, кто такие и что им надо… Смотрим.

Неразборчивый силуэт вроде пошевелился.

– Что видишь?

– Двигается, – выдохнула Ани.

– Он один?

– Вроде.

Нет, это не птица. Теперь могу сказать это с уверенностью. Вот только различить не удаётся: конечности имеются?

– Что-то похожее на кошку-переростка, вертикальную, – проговорил я одними губами, понимая, что несу сущий бред.

Она быстро кивнула, длинные ресницы пару раз махнули перед расширившимися зрачками. Спокойно, девочка, спокойно, сейчас не то, что прежде, сейчас мы очень опасны… Ну ладно, держись, каракатица ты чёрная! Начали!

Бах! Бах!

Резко развернувшись, я всадил две пули по крыше, навскидку. И ещё разок – в эту отогнутую жестянку, вдруг ты там спрятался, гадёныш чернушный… Вслед за последним выстрелом послышался сочный шлепок рикошета. Я чуть опустил ствол: всё, больше не успеть, проверено. Напарница, как и было предписано, стояла спиной ко мне, контролируя вторую полусферу.

А что вы хотели? Времена такие настали! Ты нормальный человек? Тогда сиди себе дома и не высовывайся, когда не надо. Или выходи поздороваться, спокойно и достойно, это только приветствуется. Забегать за спину и прятаться там не надо, по таким мы начнём стрелять сразу, и из всех стволов, а дальше будь ты хоть комиссаром ООН.

Стоп! Мне показалось, что за обрезом красной крыши кто-то тоненько вскрикнул? Неужели!

– Попал?

Я неуверенно пожал плечами. Да нет, вряд ли…

– Гош, только не говори, что пойдём проверять!

– Не пойдём, – пообещал я, опять глядя ей в глаза. Какие же они у неё красивые…

Проверять… Ни-ма-лейшего желания! Даже если я каким-то чудом попал в Неведомое Нечто, то свалилось оно не на тротуарную плитку, то есть в сторону набережной, а в маленький и тесный дворик. Переулки же здесь таковы, что порой плечи стесать можно. Ну на фиг, не та обстановка.

«Зря прячешься, разбираться придётся!»

Знаю, что придётся. Только не сегодня, не здесь, не сейчас, среди чудовищного смрада всеобщего разложения и какого-то мистического страха.

– Грузимся.

И тут мы услышали лай. Голос подала одна собака, внушительно, глухо, словно приказ отдала. С собачками тут вообще что-то непонятное творится.

– Гош, прыгай!

– Подожди…

Второй раз – это признак возможной системы. Три – можно фиксировать тенденцию.

Два дня назад я уже видел подобное: после наблюдения галлюциногенных чёртиков поблизости появились собаки.

– К лешему их, поехали!

– Да подожди ты! Ствол лучше вытащи!

Анька повернулась к оружию.

– Застряла! Ну дав-вай, сучка ты чугунная! – Следом из салона понеслись горячие армянские, а потом и русские ругательства.

У москвичей, смотрю, не заржавеет.

Вожак ухнул баском ещё пару раз, и над улочкой пронёсся неясный шум, будто с севера по тротуару покатился огромный мягкий ком.

Я уже говорил, что на Корфу с собаками грустно. Хотели мы добыть пёсика, прикормить для охраны «Оазиса» – ничего не вышло, нет собак! А те, что остались, сбились в огромные, не меньше тридцати голов, стаи, их прикорм не прельщает, еды навалом. На человека смотрят как на дерево, чаще всего просто не замечают. И здесь чертовщина… Ну что, навязал я поначалу на проволоку пустых жестяных банок, на ночь ставил их по периметру – задница, а не система безопасности. Вчера разжился путными девайсами: подрезал несколько автономных датчиков движения, бытовых. Китайцы, добрые люди, подсказали, где такие взять. Кругленькая пластиковая лепёшка крепится к любой гладкой поверхности липкой стороной, будильник на радиосигнале – у кровати. Дикая вещь! Правда, на бетон девайсы не полезли, не прилепишь, пришлось повозиться с рационализацией и изобретательством.

Собачья стая летела почти бесшумно: ни звука из разинутых пастей, только сливающийся в низкий гул топот сильных лап.

– Гош!!! – Она уже запустила двигатель.

Пролетая мимо нас, вожак чуть замедлился, быстро повернул голову, отсканировал и понёсся дальше. И почти сразу стая начала тормозить, выпуская вперёд четырёх свирепых псов – жилистых, тонконогих.

То, что мы увидели дальше, никак иначе нельзя было назвать, как отработанным коллективным трюком!

Из четвёрки вытянулся первый пёс.

Он и повёл остальных своим примером, как красный командир в атаку.

Подлетев к стоящему в ряду синему «Фокусу», он легко прыгнул на крышу автомобиля, не останавливаясь, потом на соседнюю, и сразу – ещё выше, оказавшись на крыше японского грузовичка-фургона. Помню, присматривался я к нему, да больно задний обзор хренов.

Прыжок! Попав на крышу фургона, старший тройки, не снижая скорости, перемахнул на крышу дома! Трое ведомых безупречно повторили упражнение.

Тем временем стая, разделяясь на два пёстрых потока, быстро обтекала маленькое здание, забирая его в мёртвое кольцо блокады.

Вожак, стоя сбоку, посмотрел на действия подчинённых с удовлетворением, а потом повернулся ко мне и гавкнул погромче, словно желая что-то сообщить. Или похвалить: «Хорошо ты его приделал, парень!» Был и ещё один сигнал, понятый мной уже на уровне подсознания: «Сваливайте-ка отсюда по добру!».

– От теперь ехаем! – заорал я, забираясь на пассажирское сиденье. – Давай, давай!

Едва не снося заколоченную будку какого-то ларька у набережной, «Паджеро» выскочил на асфальт и как резаный понёсся было в сторону «Оазиса», но я опять вмешался.

– Да что на этот раз?!

– Бабка, стерва! – Наклонившись к рулю, я показал пальцем на окно одного из домов. Странно, она зачем-то квартиры меняет.

В мёртвом городе не было слышно ни лая, ни визга, ни вскрика.

Старая ведьма быстро открыла окно и что-то гортанно выкрикнула.

– Чё она сказала?

– Да ты и сам знаешь, Гош. – Анька скривилась, но переводить не стала, хотя напарница достаточно хорошо владеет греческим. У неё с языками вообще всё в порядке.

– Ясно, – уныло буркнул я, пристёгиваясь.

«Вы все умрёте!»

* * *

Золотой рейд показал, что с короткостволом надо что-то решать. Плохо без него.

Правды ради, один способ добычи пистолета у меня есть. Не знаю, насколько он реален, но попробовать стоит, ничего другого придумать не могу.

Мы с напарницей фактически свободны. Три дня только и занимались тем, что тырили всё подряд. Запаслись питьевой водой и провиантом, одеждой, лекарствами в промышленных объёмах и всякими полезными мелочами. Разжился сканирующей радиостанцией «Йесу». Потом притащил к пирсу «Оазиса» небольшой белый катерок с подвесным мотором. У меня дома имеется старенькая «Казанка-5М» под пятидесятисильным «Меркурием», уж тут опыт и понимание нужного есть. Думал сходить морем на Керкиру, но Ани вновь посеяла смуту.

– Назад как возвращаться будем, родная? У всех на виду? Сдадим «Оазис» с потрохами, потом огребём.

– Хм-м… Так можно же и берегом, поджимаясь.

– Всё равно опасно, днём уж точно: и видно издалека, и слышно отлично.

Задумался. А что, если ночью дёрнуть, в кромешной тьме, словно записные средиземноморские контрабандисты? Самый смак! Хрясь, и сел на скалу… Впрочем, и в темноте ходить можно, если с умом. Или на закате.

Внешних дел практически нет.

Я рассказывал о холостяцком житье-бытье, Ани поведала о своём отпуске. Как в Кавосе жила, что поделывала.

Закончив с матобеспечением, мы начали подготовку к дальнему рейсу. Натащили в «Оазис» целую кипу инструкций к судовым навигационным системам, руководства по навигации на разных языках, простые карты и огромные лоции. Сидим, изучаем – чёрт ногу сломит, в голове полная каша, я думал, что будет проще… Дело осложняется тем, что ныне в любительском навигационном деле всё заточено под GPS, многие шкиперы просто отвыкли ходить по компасу и счислению! И что теперь толку с тех GPS-систем? Приходится лопатить наиболее серьёзные справочники-учебники. Очень помогает знание напарницей языков, разве что с техническими терминами возникает заминка, ну, тут уже и я включаюсь.

Присмотрели пару катеров, но что-то не то, как мне кажется… Какое судно оптимально для решения поставленной задачи – быстро и максимально безопасно доплыть до русских берегов? Автономность, запас топлива, средняя скорость, мореходные свойства…

Сам маршрут! Здесь как быть? Стоит ли сразу уходить мористей, двигаясь по кратчайшему пути, или же разумней жаться к берегам, перескакивая от острова к острову? В Ионическом море хорошо – тут вечный штиль. А как только в Средиземное выйдем, так сразу по закону подлости начнутся шторма, знаем, «Мифы Древней Греции» в детстве почитывали.

Проход проливов – вообще отдельная тема, там от турок любой подлянки можно ожидать. Греция с Турцией сейчас на ножах, к бабке не ходи! Оставшиеся в живых режутся насмерть на границе.

Некому подсказать, зараза! Эх, был бы Интернет, натаскали бы отчётов, тусанулись бы на профильных форумах… Испарилась Универсальная Подсказочка.

Заняться нам, по большому счёту, нечем.

Продолжать знакомиться с людьми организовавшимися, налаживать тесные связи и, тем более, вливаться в какие-либо общины дальше нет никакого смысла, цепляться капитально за Корфу нельзя – я не верю, что Маркосу удастся установить связь с метрополией и договориться о поставках топлива. Вода – решаемо, её и из родников брать можно, если наладить подвоз. С горючкой же всё гораздо сложнее. На какое время хватит островных резервов, на полгода, на год? Всё едино – тупик. Как только иссякнут запасы привозного топлива, жизнь на острове станет если уж не первобытной, то достаточно сложной.

Пора принимать окончательный план.

Так и живём.

Секса нет как нет. А пора бы, обоюдная симпатия есть.

Перед сном лежим на громадной деревянной кровати, словно две железнодорожные шпалы, и молча пялимся в ящик, пытаясь посмотреть очередной тупой фильм, а они теперь все кажутся таковыми. Никаких shiza-видео, только знаменитые ленты. А всё равно кажутся сущей глупостью. Обстановка шикарная, располагающая: крутая мебель, огромная плазма, генератор работает, закуси-вина прорва. Ничего не помогает, никакая круть.

Как в надписи на очередной моей футболке: «Stressed, Depressed, But Well Dressed».

Всё происходит вяло… Глаза не блестят, члены не двигаются… Сентиментальность есть, а сексуальности нет. Казалось бы! «Лишь только я коснулся её бедра, как острое возбуждение пронзило всё моё естество!» Ага, как же… Держи карман шире!

Проклятый запах мертвечины преследует везде, кажется, что ядовитые тошнотворные миазмы пропитали нас с головы до ног. Запах тлена мерещится повсюду, я постоянно принюхиваюсь сам к себе, к Аньке, к еде и питью, к одежде и мебели! Какое тут, к лешему, возбуждение! Наверное, если пожить так с месяцок, то пообвыкнешься, в конце концов, работники моргов вряд ли страдают половым бессилием.

Секс в морге. Да…

Вот такие дела. Не получается организовать сексодром среди трупов.

Дьявол, ну почему у них нет нормальной гражданской обороны? Вывезли бы вовремя, захоронили, насколько проще нам было бы!

А тут ещё и боевая химия.

Вчера, возвращаясь поздним вечером из Ватоса, мы попали под очередную атаку генетикой, уже третью по счёту… Ани почувствовала запах первой. Я сразу же включил кондиционер на рециркуляцию, натянули на морды респираторы, то есть поставили мёртвому все мыслимые припарки. Подобное оружие обязано пробивать не только медицинские респираторы, но и любой противогаз, иначе какой в нём смысл? Втопил железку и погнал по шоссе что есть мочи; если уж рухнем прямо в салоне, так хоть умрём зрелищно. Опять пронесло!

Другим так не повезло. Большое семейство сербов из Василики, куда мы заехали после того, как свежий северо-западный ветер отнёс химическую вонь в море, был мертв.

Так постепенно подтверждалось самое страшное: все против всех.

Посоветовавшись, после раннего завтрака мы поехали для решающего разговора в Канали, к китайцам, я тоже влияю на боевую подругу. Да она и сама всегда впишется в аферу, отличная девчонка.

Община у китайцев сплочённая, жизнестойкая. В ней уже набралось человек тридцать вместе с детьми, и другие соотечественники подтягиваются.

Сообщества выживших на Корфу есть.

Точной картинкой я не владею, однако кое-что знаю. Имеется пока рыхлая община в Лефкимми, пара общин обустраивается в Сидари. В Пелекасе мы заметили группу людей, оккупировавших отель. Правда, некоторые общаться отказались наотрез, хорошо, что не мешали… Часто встречали выживших и в деревнях. Не знаю, что творится в Кавосе, да и знать не хочу. Думается, в обкуренном южном чудильнике странный порядок по-прежнему существует.

Зуб даю: организованных сообществ, начавших действовать планово, будет очень мало. Пока только в Керкире полицейские пытаются удержать ситуацию в руках.

Они оживили замерший возле причала Нового порта девятипалубный круизный лайнер MSK Armonia панамской приписки, приспособив его под вполне комфортабельную гостиницу. Первым делом запустили вспомогательные силовые установки: заработали опреснительные системы, появилось электричество – ночью пирс и площадь перед ним освещены. Создают запасы воды и еды. Кстати, а сколько всё это лайнерное удовольствие будет стоить в литрах солярки, а?

Всё не соберусь заехать к Маркосу, хотя по рации общаемся регулярно.

Остальные группы и общинами-то не назовёшь: люди живут в режиме «каждый сам за себя», по инерции. Спрашивают, что да как, кто где осел, качают головами, выдвигают наивные и не очень версии, сами же не делая ровным счётом ничего! После каждого такого визита я подсаживался на философию, направленную на разгадку тайн греческой души.

В России, надеюсь, всё будет по-другому. Объединиться, собраться и начать героически, максимально эффективно и в самый короткий срок выбираться из анального отверстия, в котором оказались всем миром – не красота ли! Только так! Это же любимое наше дело, в котором русские – главные спецы на всей планете!

Исключение составляют китайцы. Пять тысячелетий за спиной позволяют им смотреть на осколки мира спокойно: ничего, мол, сами срастутся.

У меня с ними отличные отношения.

Старосту зовут Оуян Сю, произнести такое без запинки невозможно, поэтому я зову его просто – Ян. Китаец в ответ улыбается и называет меня Го Ши, несмотря на то что неплохо знает и греческий, и английский. Знает и русский, но хуже. Это сорокалетний высокий мужик интеллигентного вида с умными глазами и лицом киногероя в кунфу-тапках. Моложавый, подтянутый, спортивный. Обычно на нём светлый немнущийся костюм, в руке вместо мобилы постоянно зажата крошечная «уоки-токи». Он сычуанец, сын родины главного идеолога нового китайского пути Дэн Сяопина, там людям впервые послабуху и дали.

Вышка за плечами, между прочим! Почему-то представлялось, что из Китая в эмиграцию едет исключительно чёрная кость. Ну и хорошие программисты, учёные, узкие специалисты, это как всегда. Ан нет.

Оуян Сю владеет сетью магазинов «Чайна Таун», один уже оживил, наверняка возьмётся и за остальные, перепрофилировав под обстоятельства.

Я вот что вам скажу: если человечество доживёт до того решающего момента, когда надо будет реально, а не рекламно осваивать Марс, то запускать туда первыми следует именно и только китайцев. Они способны провести терраформирование Красной планеты в рекордно короткий срок, без скафандров, одними мотыгами.

Земли вокруг большого озера перед дамбой самым лучшим образом подходят для их общины. Большие частные поля, зона вилл с усадьбами, ровные площади, прилегающие к аэропорту, травяной стадион… Идеальное место для земледелия, неистощённая земля. Ломанув крупный магазин сельскохозяйственных товаров, китайцы первым делом запустили мотоблоки и уже засаживают первые грядки! Чем – не знаю.

Скорешились мы почти до уровня «братья навек». Это сильно помогает, ведь китайцы – наши ближайшие соседи с севера.

Го Ши у них в почёте, я теперь главный специалист по топливу! Многое эта община может, а вот с нормальными технарями у них дело швах.

Постап не постап, а закон прост: помоги людям, и они тебе помогут.

После того как я мастерски вскрыл китайцам заправку Jet Oil, что находится совсем рядом с супермаркетом, и научил их без лишней опасности для здоровья и ненужного варварства вытягивать драгоценную жидкость через отверстие для отбора проб, Гош стал уважаемым человеком. А что, опыт есть, навык появился – уже три АЗС вскрыл под себя, для удобства в пути, щёлкаю как орешки.

Гостеприимные они люди, между прочим: только приедем, как сразу предлагают поесть. Никогда не отказываемся, чаще всего вкусно, иногда ушибает. После давно опостылевшей греческой кухни – приятное разнообразие.

– Ян, а что ты будешь делать, когда закончится топливо?

Остров обеспечивают электричеством дизельные электростанции. С альтернативными источниками энергии на Корфу не густо. Я ни разу не видел действующего ветряка, хотя говорят, что они есть. На крышах частных вилл можно заметить панели солнечных батарей, системы отелей тоже часто автономны. Промышленных плантаций «солнышек», вырабатывающих энергию для продажи, я не видел. Зато много муляжей старых мельниц, туристам это нравилось.

– Нет проблем, Го, мы наладим альтернативное снабжение! – Староста общины говорил спокойно, открыто. Уверенный в себе человек. Знает, что больше к нему никогда не нагрянет инспекция миграционной службы, не завалится полиция с внезапной проверкой, никто не будет оформлять всё по-чёрному и негласно запрещать рестораны китайской кухни. Свободные люди на почти свободной земле! Может быть, именно китайцы и станут последней надеждой острова. Если не всей планеты.

– Скорее всего, поставим небольшой посёлок напротив, на континенте. – Он показал рукой на виднеющиеся в серой дымке горы к востоку от острова. – Так легче будет организовать поставки, надеяться не на кого.

Просто удивительно, насколько он оптимистичен!

Ян поможет, я это уже чувствую. Он не боится. Он тут хозяин.

Китайцы никого и ни о чем больше просить не будут. Ни равноправия, ни дотаций, ни протекций. Они очень эффективны, их крошечные аппараты управления избавлены от самовоспроизводящегося кабинетного планктона, всяких инженеров отдела, специалистов, консультантов, помощников и прочих подносчиков снарядов. Скоро в окрестностях появится сеть небольших универсальных лавок, в Канали возникнет примитивный рынок, община обзаведётся службой безопасности. И, конечно же, флот: собственные катера и баржи, вырастающие в юркие флотилии.

Незаметные, не агрессивные, покладистые в мелочах, они не собираются конкурировать. Они собираются работать.

В рассказы о нулевой преступности на Корфу я не верил, такого не бывает. Даже в раю найдётся чудом пробравшийся туда карманник. Хоть один, да пролезет! Мифология всё это, в тихом омуте черти водятся, когда-то греческая мафия была самой крупной в США.

Китайцы тоже не промах, они заправляли потоком контрабандных товаров. В этом деле они сотрудничали с паками, которые, в свою очередь, предоставляли им работников по найму. Периодически греки пытались лакомый кусок отжать, Ян подтвердил: были попытки наездов, шантажа и опрометчивого криминального давления. Напор местного криминала начал иссякать, как только из далекого Востока пришли первые приветственные весточки от континентальных китайских группировок-триад, имеющих столь яркую славу, что для демонстрации мощи не потребовались даже примитивные стрелки-разборки. Албанцы тоже пробовали, ага… Вместо профита получив головную боль. А потом даже помогли.

«Хорошо тебе, чертяка, – позавидовал я ушлому китайцу. – Сам-то «Калашников» загодя прикупил!» Как минимум один автомат у них есть, видел лично. А скорей всего, побольше. Похвальная предусмотрительность! Спросил его в лоб: Ян рассмеялся, пояснив, что брал давно, у албанцев.

Опять албанцы! О них я и подумал в первую очередь. Начав решать проблему, первым делом мы поехали обратно к «Холидей Паласу», надеясь успеть застать в прибрежном кафе Лилит с её другом Лукой: вдруг они ещё не удрали, пусть подскажут, наверняка ведь слышали что-то? Она или её приятель должны догадываться, кто сотрудничает с албанскими контрабандистами или хотя бы тусуется с ними – остров маленький, он слухами полнится. Может, кого-то пропустит, в ком-то ошибётся, но мне же не доказательства для суда собирать надо. Я как-нибудь проверю, не лень.

Надежды не оправдались. Мало того, я заунывал ещё больше, глянув сверху на причал. Маленьких рыбацких судов, красивых разноцветных игрушек с завитушками на носу и большими тентами, у пирсов не было и в помине! А их стояло немало… Все угнали! Позже мы не раз наблюдали такую же безрадостную картину: бегущие с острова люди подрезали прежде всего маленькие рыбацкие баркасы.

Всё правильно: что албанцам делать на умирающем греческом острове, если родина всего в двух шагах, а ресурсов и возможностей там побольше будет – вся Европа наверху, бери что хочешь! Не осядет на Корфу албанская община, не видать мне контрабандных автоматов, как своих ушей.

Тем временем улыбчивая молодая китаянка принесла еду – горячие горшочки, наполненные маленькими пельменями в красноватом прозрачном бульоне с зелёными волосами. Учёт русских вкусов – ведь все русские должны любить пельмеша, не так ли?

– Хао, та-чи-чен («Все хорошо, спасибо»), – опытно поблагодарил я.

Попросив прощения, Ян куда-то удалился, сообщив, что через полчаса появится и мы продолжим важный разговор. Предварительно я с ним по теме уже говорил, теперь оставалось только ждать.

Пельмени оказались ничего, вполне на уровне. Бульон же был ну очень необычный! Мне ехидно так подумалось, что китайцы, не мудрствуя, просто налили в кастрюлю морской воды из залива, бросили туда немного курятины, наскоро вскипятили, а для заправки накидали стриженных ножницами тёмно-зелёных водорослей, видел такие, и не раз. Вкус у варева получился очень специфичный.

– Как тебе блюдо? – Я уже выловил из тарелки все кусочки теста с мясом, и теперь с сомнением смотрел на бульон, в котором плавали скользкие, неприятно скрипящие на зубах лохмотья морской травы.

– Так себе, – поморщилась Ани. – Думаешь, скажет?

– Думаю, скажет. Они полюбасу сбоку, да уже и не боятся никого.

Бандит, вот кто мне нужен!

Лежащий бездыханным на полу своей фешенебельной виллы корфуанский «бандит обыкновенный». Можно и необыкновенного, какого-нибудь мафиозо. В белом махровом халате, с раскинутыми по дорогому ковру толстыми волосатыми руками… Блестящий пистолет лежит в резной тумбочке из палисандра.

Вряд ли рядовые греки, если они не втянуты в наркобизнес или проституцию, смогут сказать по этому вопросу что-то внятное. А вот албанцы и китайцы – могут, именно их местная группировка (или группировки) и подпрессовывала. Албанцы испарились, а китайцы поднялись, не прессанёшь. Почему бы не выдать бывшего обидчика, пусть и мёртвого?

Немного наивно, понимаю, да чем чёрт не шутит…

Вернувшись через полчаса, как и обещал, Ян присел за наш стол.

– Понравилось?

Мы синхронно кивнули.

– Ян, так что ответишь?

Китаец смотрел на меня очень серьёзно.

– Ты не передумал, Гош?

Я пожал плечами и невесело хмыкнул, показывая, что созрел и не отступлюсь.

– Понимаешь, друг, путь предстоит долгий, трудный… Нет другого выхода, надо хорошо экипироваться.

– Риск большой, нет гарантии, что в доме пусто.

– Понимаю. И всё же.

– Хорошо, тогда смотри, – Ян подтянул мою карту к себе…

Вечер приближается, скоро ночь. Самое удобное время для грабителей.

Керкиру я решил обойти через Афру, с запада, не заезжая в Новый порт. Сейчас вблизи Керкиры лучше передвигаться по объездным дорогам, так меньше шансов вкрячиться в мёртвую пробку Визит Маркосу нанесу на обратном пути.

Итак, некий местный смотрящий Костас с нехорошим погонялом Гаротта живёт на своей вилле на частном полуострове Коммено, это примерно в двенадцати километрах к северо-западу от Керкиры. Крутое местечко, по крайней мере, сами греки так считают. Именно там стоят элитные отели известной греческой системы «Грекотель». Полный набор: просторные номера, бунгало и виллы на любой вкус, эксклюзивные условия для отдыха, зацикленность на бережном отношении к природе… Жрачка круглосуточно, большой парк, три пляжа. Я, начитавшись рекомендаций, поначалу рассматривал вариант отдыха именно там – победили самолёты.

Что-то подобное и я предполагал. Виллы бандитских вожаков на отшибе стоять не будут, понты дороже денег. С хорошим видом и быстрым выходом к морю, где наготове всегда стоит большая моторная яхта. Не на задворках, но и праздный люд шататься не будет.

Личную бухточку в собственности даже у очень богатого бандита трудно предположить, Европа всё-таки, но механизированный слип, пирс или наплавной причал – обязательно, иначе за что боролись! Надо же и детям, потомственным бандюкам, что-то после себя оставить, работа рисковая, полна неожиданностей… Должна быть большая территория, где проводятся разборки, празднования и наказания. Там создан запас дизтоплива для яхты, генераторов и пары-тройки джипов. Собаки? Теперь уже и не знаю, может быть, разбежались по стаям.

Не забронировав номер в «греках», я решил съездить на полуостров Коммено позже, дабы присмотреть на будущее. Отправились мы вместе с Финнеганами, сразу после обеда. Тони с изрядно провоцирующей меня бутылкой пива в руке сел рядом, София с Лаурой – назад, и покатили. Быстро добраться не получилось, то там остановимся, то здесь искупаемся, так что приехали поздним вечером.

Я выбрал нижнюю дорогу, какое-то время двигаясь вдоль моря.

Первое, что бросилось в глаза, – это очень узкие улочки местечка.

Конечно, на Корфу с проспектами туго, однако владельцы такого богатства, как собственный полуостров, могли бы и расширить проезды, особенно на поворотах – просто опасно! В одном месте мне пришлось прижиматься в карман и пропускать встречную машину, и это был не автобус. Жмоты, чего там… Второе: крутых вилл хватает, место действительно престижное.

И наконец, самое главное: там местами шибко воняет. Да-да! Никаких тарелок ещё не было, генетическому воздействию остров не подвергли, но попахивало уже крепко! Неладное я заподозрил, когда мы встали в небольшой уютной бухте напротив таверны «Томас». Пологий пляж под тенью высоких деревьев приглашал искупаться.

– Нырнём? – предложил я.

– Плохая идея, Гош, – не согласилась София, показывая на прямоугольную табличку, приколоченную к дереву.

Я вылез и подошёл поближе. Пузатая рыбина, тупо разглядывающая рыболовный крючок, была наискось перечёркнута красной полосой – здесь ловить нельзя! Почему? Рыба плохая или берегут? Подойдя к воде поближе, поморщился, сразу почувствовав запах гнили. Этот тяжкий аромат сопровождал нас почти всё время движения вдоль берега: к вони гниющего болота примешивался запах нечистот.

– На мысу должно проветриваться, – неуверенно успокоил меня Тони.

Самым же сильным впечатлением стала попытка пройти в один из отелей сети – в «Еву». Нас туда просто не пустили! Из-за Лауры! Без ребёнка, видите ли, можно, а с ребёнком нельзя, детям, как и неграм, вход запрещён!

Более сильное изумление ирландцы испытали лишь в тот страшный день, когда узнали, что никакого Санта-Клауса не существует.

Тони был готов отпинать всех служек сразу.

– Если бы это было в Ирландии, Гош… Здесь что, работает ночной притон? Казино? Да у нас бы и туда с детьми пустили, дали бы фломастеры с воздушными шариками – и гуляй, папа! Я буду писать в Европарламент! Я весь «трипадвизор» дерьмом завалю!

Настроение было безнадёжно испорчено. На обратном пути в полной темноте (буржуи пожидились поставить вдоль трассы, связывающей отели, хотя бы несколько фонарей) чуть не впилился в какой-то грузовичок… И только вечерний виски спас наши нервы.

Так что я более-менее представляю, что нас ждёт.

Тихая деревенская Афра стояла целая и невредимая, а вот со стороны столицы в вечернее небо двумя столбами поднимался чёрный дым пожарищ.

«Уходи из круга ты…» Правильно делаю, что не суюсь туда.

Без приключений прошмыгнув огородами, «Паджеро» вышел на магистраль Е-024 уже в Гувии, отсюда до поворота на полуостров от силы километр. Наверное, это самая цивильная магистраль Керкиры, настоящий хайвей! Все полосы были свободны. Вскоре джип замер возле перекрёстка. Теперь нужно постоять, принюхаться. Фары пока выключали, не желая палиться, движение безопасное – ни одной машины в пределах видимости.

Вспоминая те бешеные дни, я с уверенностью могу сказать: это был самый короткий рейд за всё время наших греческих приключений.

Для осмотра местности я вытащил монокуляр – прибор ночного видения, добытый в Лефкимми. Хороший, дорогой бесподсветочный «ночник», на который я возлагал большие надежды, рассчитывая идти даже без габаритов. Дождь то прекращался, то начинал моросить снова, звёзды появлялись и вновь прятались за тучи.

Поводил прибором, вроде чисто.

– Поехали потихонечку, – подбодрил я сам себя, и «Падж» послушно тронулся вперёд.

Ага, вот то самое место возле кафе «Томас»! И вонища никуда не делась. Мелкий залив начал цвести, в каких-то местах канализация, а она тут у каждого второго самодельная, прохудилась и валила всё добро прямо в море. Возможно, прорехи находили, чинили, однако в отсутствие очищающих штормов вода залива нагрузки не выдерживала.

Вот так, малый газок, чаще смотрим, никуда не торопимся… Нет, очень неудобно!

– Бери прибор, подсказывай постоянно.

Напарница начала оперативно корректировать путь. Давалось ей это легко, Ани поболтать любит, язык подвешен правильно, речь по-московски бодрая.

Пока что ни огонька не видно. Обманчивая картинка! Ограды вилл высокие, что там делается и кто гуляет – не ясно. Трупный запах был, не сильный, наверное, кто-то из хозяев успевал территорию подчищать. Есть и другой вариант: просто очень мало людей находилось в местечке Коммено на день «G». В отелях народу, конечно, хватало, только вряд ли они здесь оставались сколь долгое время – с мыса отлично просматривается Керкира, Новый порт – тем более, тамошнюю активность наверняка заметили. А уж огоньки ночью….

Где-то в ночных небесах послышался далёкий гул пролетающего на большой высоте военного самолёта. Стоп! Вот и ещё один фактор! Неужели Маркос безбоязненно зажигает на берегу новогодние ёлки, а как же светомаскировка? Что мешает озлобленному экипажу бомбардировщика любой из ВВС, идущего мимо, скинуть груз и сюда, просто на стрессе – это же провокация!

Выбрав на дороге место повыше, я остановился и вышел из машины. Новый порт действительно просматривается даже в темноте. Видно и лайнер. Огней нет. Или есть, вроде слабый отсвет заметен…

Вскоре показался объект, на этот раз мы вышли оба.

– Видишь бухту? Его хата высовывается, – показал я.

Примерно так себе и представлял. Крошечный заливчик Гаротта делил с парой гостевых или жилых вилл, скорее всего, там жили коллеги по ремеслу. Или начальник полиции, ха-ха…

Пирс на скалистом обрывистом берегу, солидный эллинг. И яхта стоит, цвет непонятен, в ночи почти не заметна. Огней, если они есть, и с этой стороны не видно. Да и со стороны порта наверняка тоже. Зараза, да тут сложно определить что-то наверняка! Хитро они берлоги понастроили: внешне вроде бы всё культурненько да мирненько, а на деле – натуральные крепости за грамотно поставленными стенами!

– Поехали дальше. Дверью не хлопай, Ань…

Машину я поставил прямо возле развилки. Нижняя дорога отсюда ведёт к самому пафосному отелю сети, а уходящая в горку – к распроклятой «Еве» и дальше, к самому демократичному из тройки – «Дафния Бэй».

– Ну что, подруга, двинули?

Она кивнула, и мы вылезли оба, держа в руках оружие.

Посмотрел в прибор, ничего опасного не вижу. В городе, среди небольших строений, ПНВ очень хорош: поверхности ровные, фасады и планировки ожидаемы, расстояния крошечные. Из-за ограды высовывается лишь край второго этажа виллы, терраса по кругу, здесь почти всегда так строят… Окна вроде тёмные, видна только верхняя часть проёмов. Заборчик с виду невысокий, ворота обычные, не чугун, джипом выдавлю только так. Подойдя к входу в бандитскую усадьбу я прижал ухо к воротам, послушал.

Тихо, как в склепе.

– Лезем или давим? – произнёс не столько для совета, просто подсознательно хотел время выиграть, страшновато что-то.

– Лучше потише, – предложила Ани.

Дальше события развивались очень быстро.

Уже через несколько секунд я почувствовал себя полным ослом.

– Ты постучись! – неожиданный и не очень умный совет напарницы тогда показался мне просто гениальным.

Я и постучал, да ещё так громко! Идиот… И подруга хороша, советчица, яти её в душу! Во дворе что-то громыхнуло. Быстро отпрянув от ограды, поднял прибор, посмотрел на виллу и обалдел!

На террасе стоял здоровенный мужик и тоже смотрел в ночник! Прямо на меня… Это Костас! Который Гаротта! Почти сразу мафиозо заорал в сторону что-то гортанное, а потом поднял ко рту маленькую коробочку рации.

– Что он сказал? – чуть не заикаясь спросил я, резко присаживаясь у забора. Дыхание перехватило, сердце прорывало футболку.

Анька ошалело глядела на меня, господи, да у неё сейчас глаза выскочат!

– Говорит, что какие-то придурки приехали, надо решить проблему…

Млять, млять, млять! Влипли! В рекордно короткий срок! Перевыполнили план!

– Гош!

– К машине! Драпаем!

Что теперь таиться – я сразу воткнул весь свет, скорость дороже.

Где-то сбоку заскрипели тяжёлые ворота, заворчал двигатель.

– Да разворачивайся же ты! Осторожно! Почему сразу на выезд не поставил!

– Заткнись! Назад смотри!

Кое-как развернувшись, я сразу вырулил на верхнюю дорогу. С террасы грохнул выстрел. Ох, ё-о…

– Зачем туда?!

– Он по рации говорил! Внизу могут встретить, вкруговую прорвёмся!

И опять почти ничего не изменилось, как не было света в прошлый раз, так и сейчас полная темень. «Падж» мчался между высоких деревьев парка, дальний свет пробивал шеренги платанов насквозь.

– Что за машина?!

– Не разобрала, длинная легковуха, что-то типа «Мондео»!

Значит, скоро догонит, сука.

– С ружьём высовывайся!

Вот и недружелюбная «Ева», пологим поворотом я пролетел мимо, лишь мельком успев взглянуть на мёртвый центральный корпус с двумя крыльями-пристройками.

Позади простучала короткая автоматная очередь. Ты хотел «Калашников», Гош? Вот он, позади работает!

– Не молчи, отгоняй!

Ба-бах! Ба-бах! Эх, хорошо встрял! Сам виноват, козёл, поторопился, практически без разведки полез! Где производственная дисциплина, где планирование? Погасил, дурак, уже сформировавшиеся рефлексы осторожности и воровское чутьё, а это самое главное оружие настоящего мародёра. Ничего, ничего…

Паника уже прошла, на меня вновь накатывал опасный азарт боя.

Анька быстро высадила весь магазин. Ну и грохот!

– Отстали!

Я бы тоже поостерёгся, на малых радиусах гладкое вполне эффективно, только так картечью в лоб схватишь на повороте… Ну, ты, грека ленивая, началось – те самые теснины! Пару раз я опасно чиркнул левым бортом по кустам, а потом чуть не снёс какую-то жестяную будку, то ли с гидрантом, то ли с электрическими потрохами внутри. Хорошо, что у меня тяжёлый «Паджеро», а не «Панда», не страшно и обочину зацепить, выберусь. Я вообще готов был вломиться прямо в заросли!

Как только тут автобусы ходили, ювелиры!

Впереди показался небольшой грузовичок, прижатый возле пустого кармана к обочине. Бросили прямо на дороге, даже парковать не стали. Почти такой же, как тот, что послужил собачьим трамплином в Беницесе. А что, если…

Я резко остановился, воткнул заднюю скорость и начал быстро протискиваться в карман.

– Ты что делаешь?

– Запереть попробую. Смотри назад, сразу стреляй! Перезарядилась?

– Да!

«Падж», вцепившись в грунтовую насыпь ребристыми покрышками, под углом упёрся в бампер «Ниссана». Сопротивляется! Двигатель взревел громче, и верный джип начал сдвигать брошенный автомобиль, ставя его поперёк дороги. Давай, родненький! Ну, ещё!

– Хватит Гош, уходим!

Хрен ты тут пройдёшь на своей «длинной такой легковухе». Теперь разобраться бы с возможной встречей. Может, и не будет никакой встречи?

Что там с погоней? Пока постоят возле японца, попробуют-толкнут, доложат шефу, развернутся… Ничего, мы уже хорошо оторвались, хоть и круговым маршрутом. Повезло тебе, Гош, что ездил сюда раньше, ох повезло!

Показался указатель «Кемпинг «Дионис», отсюда до трассы совсем близко.

Но именно здесь нас и ждали!

Пз-за перекрёстка мазнул фарой тяжёлый мотоцикл, и почти сразу в нашу сторону рявкнули выстрелы, я хорошо расслышал, как одна из пуль сочно влепила в багажник на крыше. Твою душу!

– Огонь! – заорал я, притормаживая и одновременно пытаясь высунуть ствол карабина в неудобное левое окно. Да что ты не лезешь-то, падла! Наконец высунул, стукнув прицелом по металлу и машинально подумав, что теперь придётся пристреливать снова.

Пара секунд – а кажутся вечностью.

Анька начала стрелять раньше и гораздо успешней меня, олуха, сажающего пули в белый свет. Картечь есть картечь, а «конфетка» в принципе отлично работает на дальняк, это любой опытный гусятник знает. Уже после третьего свинцового снопа дуэль фактически закончилась.

– Пошли, – выдохнул я, быстро открывая дверь.

– Осторожно, вдруг…

– Знаю, Ань, знаю. – И без сомнений выстрелил по лежавшему чуть в стороне от мотоцикла парню, стараясь попасть в голову. Попал и не поморщился, просто очередной труп плюсом. Пацан как пацан, без каски и защиты, это у них тут не модно, не уважают греки технику безопасности.

– Смотри, пистолет!

Я поднял, быстро посмотрел в свете фар. Надо же, опять итальянщина, «беретта»…

– Гош, быстрей!

А где кобура? Открытая, на тугой клипсе.

– Вот теперь уходим точно и насовсем!

Совсем «насовсем» не получилось, вслед за нами секунд через тридцать на магистраль начала поворачивать чёрная легковуха, та самая. А я уже почти совсем потерял страх. Поэтому встал, спокойно вышел, приложился и начал неторопливо кормить пулями вылетевший на перекрёсток с Е-024 силуэт. Надо же, прицел-то и не сбился!

Подручные Гаротты быстро всё поняли и пошли на разворот с просевшим передним правым колесом.

Счастливо оставаться, ребята! Молодцы, справились с заданием, отогнали таинственного недруга. А что мотоциклист погиб, так это издержки войны. Сами захотели.

Теперь – к Маркосу, отдохнуть надо, пообщаться с людьми нормальными.

Шины радостно шелестели на хорошем покрытии, «Падж» летел стрелой, после слабого дождя за кормой с асфальта поднималась мелкая взвесь.

– Да, дружок ты мой, пирожок, – замурлыкала Анька, расслабляясь в кресле. – Как ты говоришь? «Раздавал он всем ореки?» Ещё немного, и выдали бы нам на орехи…

Копим врагов, это плохо. В порт Лефкимми ездили – наволновались досыта, постоянно оглядывались: вдруг лысый англичанин со своей сворой появится? После сегодняшнего рейда на север мотануться – гемор, и тут враг появился… Машина у нас приметная. Надо будет Маркосу сказать, пусть зачищает, полиция они, в конце концов, или нет?

– Слушай, Гош, ты можешь объяснить, почему мы заранее не включили сканер? – всё не унималась Ани.

– Потому что не спецназовцы, только учимся, – ответил я, из последних сил стараясь говорить спокойно и без многоэтажного мата. – Школа жизни, бляха медная… П выставление оценок. Кому два, кому три.

– За сегодняшнее – кол!

– Не скажи, пистолет худо-бедно добыли!

– Значит, удовл.?

– Согласен!

И мы хлопнули по рукам.

Глава 6

Изменение траектории. Похоже, Гош принимает неожиданное решение.

– Чуть поглубже засунь. Нет, под углом!

– Что-то там мешает, подожди…

– Просто чуть поверни! Да не дави ты так сильно!

– Не лезет, зараза. – Я уже начал злиться.

– Сейчас помогу, руку подвинь. – Ани решительно подвинулась поближе. – Вот сюда.

– С раскачкой давай! Вместе!

Кр-ряк! И сексуальная беседа закончилась.

Хороший лом всегда себя оправдывает, универсальный снаряд. Стойка со скрежетом начала поворачиваться в плотно утрамбованной земле. Хорошо, что трубу не забетонировали, а просто вколотили в грунт. Надо бы ещё немного довернуть. Или хватит?

– Ань, отбеги к веранде, глянь оттуда.

Напарница быстро перебежала через дорогу и посмотрела в мою сторону почти от входа в «Оазис».

– Нормально! Ничего больше не надо, иди сюда!

– Нет! По рации!

Тренируемся общаться в эфире. Чтобы привычка появилась. Нечего орать.

Пш-шш…

– Гош, достаточно.

– Принял, отбой.

Вот и хорошо. Пошатав лом, я выдернул его из отверстия, осторожно закинул на плечо и пошёл домой. В крошечном дворике, вымощенном плиткой под дикий камень, уже стояли стол, два стула и небольшая садовая скамейка. Стол на солнце, стулья – под выступающим козырьком крыши. Крашенная под терракоту ограда двора сложена из кирпича. Поверху – две длинные каменные кадки с местными лютиками-васильками. Готовый бруствер, фиг пробьёшь. Всё сделано качественно и гармонично, за последние дни я прямо влюбился в наше временное убежище, даже покидать жалко. Игрушка, а не дом! «Лего»-вид портила лишь дурацкая стальная труба печи нижнего этажа, высовывающаяся из напольной плитки прямо у края ограды. Что к чему…

Отличная стрелковая позиция.

А ничего мы место обживаем, темпы хорошие!

Ранним утром притащили в бухточку очередную добычу: теперь рядом с моторным катером у пирса стоял красивый рыбацкий баркасик, один из последних неуворованных, взял его чисто из жадности – пусть будет. Эти скорлупки крашены одинаково: преобладает небесно-голубой и красный. Полосочки жёлтые. Ходить далеко на такой посудине не фонтан, возможен лишь прибрежный каботаж короткими плечами. Дизельку лет тридцать, пожалуй, агрегат трясётся, как припадочный, мелкая вибрация пробивает через пайол и дерево борта. На борту большими буквами выведена белая надпись «Меконг», оказывается, и жители райских мест с вечным летом вполне могут мечтать о других жарких странах…

Зря, товарищ грека, был я на том Меконге – экзотика для короткого отпуска, и не более, жить там невозможно.

– Ну что, готова?

Ани кивнула. С видимым сомнением. Ничего, будем тренироваться.

На столе лежали несколько пачек патронов «9 mm Para», комплект для чистки, два бинокля и трофейный пистолет Beretta 92FS. К стене прислонён карабин и гладкоствольный полуавтомат Ани, на всякий случай.

С утра я взялся чистить трофей, немного повозился. Меня, знаете ли, никто не учил разбирать такие пистолеты. Да и не такие тоже… Так как у незадачливого мотоциклиста инструкции по эксплуатации девайса при себе странным образом не оказалось, пришлось раскумекивать схему разборки самому. Ничего, справился. Тут ведь что: глаза боятся, руки делают. Самым сложным было понять, что там есть хитрая шпилька. Вот её и надо повернуть против часовой стрелки до упора. Далее всё просто, ибо логично – снял кожух затвора с запирающим клином, осторожно изъял возвратную пружину, механику и ствол. С удовольствием почистил, благо причиндалов из магазина Зенона прихвачено предостаточно.

Теперь будем учиться пистолетному делу, хватит надеяться на авось.

Магазин на пятнадцать патронов, один.

А откуда, скажите, взяться второму, если у Гоша после стрельбы не хватило тямы потратить, пусть даже в запале, пару лишних секунд и обыскать беспечного ездока? Наверняка был запасной! Шлёпни пару раз по карманам и изыми! Нет, адреналинчик хлебал, драпать торопился! В кобуре кармашка не оказалось.

Косячность в действиях просто зашкаливает, стыдно. Думать о ляпах противно, а надо… Как я мог ломануться без всякой подготовки, почему голову выключил? Потому что разбаловался от сытости, как говаривала моя бабушка. Куда ни зайди – везде халява. Какую дверь ни взломай – урезонить некому. Вот и нарвался.

На Корфу самый лучший рельеф местности для скрытого наблюдения. Плюс развитая инфраструктура, строений много, заборов. Ничего не мешало залечь поблизости с биноклем и спокойно разглядывать бандитскую виллу и окрестности – теплится там жизнь или нет? Послушать внимательно. Конечно же, включить трансивер на сканирование частот… И сиди себе, наслаждайся покоем. Вероятность того, что старательно спрятавшегося наблюдателя, если он не курит и не кашляет, засечёт противник, ничтожна – для ежедневного прочёса ни у кого людей нет. Попробуй-ка, осмотри все заросли и бетонные щели в радиусе хотя бы полукилометра! Максимум полдня наблюдения, больше не надо. Если кто-то на объекте живёт – проявится. Рыкнет, стукнет, брякнет. Посмотрел – нет движения, вороны с чайками ведут себя смирно, не подскакивают, ковыряются себе у берега… Зашибись, можно и ворота выжимать. Мы же попёрлись, как на слепой таран, совершенно не представляя, чем дышит округа, – верх беспечности.

В спокойной обстановке хорошо рассуждать об ошибках, всё кажется очевидным и совершенно не сложным в исполнении, зеркало показывает тебе конченого идиота, а собственные страхи представляются слабостью и несущественной мелочью. Короче, после драки да кулачищами…

Что сделано, то сделано, урок получен, нервы сожжены, косячных повторов не будет.

Радуют два обстоятельства.

Первое: пистолет у нас есть. Большой, тяжёлый, красивый.

Второе: патронов к нему много, умница Анька, вытягивая всё с прилавков, как пылесос, прихватила заодно и пистолетные. Бизнес есть бизнес, короткоствола у Зенона из Лефкимми не оказалось, а вот маслята были – без продажи расходников выручки не будет. Раз уж новые потенциальные покупатели оружия, растеряв под прессом миротворческой пропаганды последние кванты здорового милитаризма, не торопятся обзаводиться огнестрельным оружием, только и остаётся, что уповать на клиентов проверенных. По копеечке, по патрончику… И профит по кварталу есть.

И ещё один маленький плюсик – единственный магазин «беретты» оказался ёмким, в два ряда вбивается пятнадцать штук.

– Ты первый! – объявила она.

– Вообще-то я и для тебя старался. Тебе «рафаэлка» когда-нибудь нос расшибёт. Или ты ствол набок свернёшь в подворотне.

– Хотя бы пример покажи. Он же тяжёлый!

Она пистолет только что взвесила. Притащила электронные кухонные весы, оценила результат. Почти килограмм. Абсолютно женский оценочный подход, хозяйственно-кулинарный. Не заметил: понюхала или нет?

– Ладно, только не смейся…

– То есть ты надо мной посмеяться хотел, да?

Ломовым способом развёрнутый в сторону «Оазиса» яркий рекламный щит стал мишенью для юных стрелков. А чего, пусть послужит напоследок! Вряд ли кого из проезжающих в обозримом будущем будут интересовать «гарантированные поставки высококачественного оливкового масла от производителя», а вот сразу три оранжевых солнышка, осеняющие аппетитно блестящую бутылку, видно хорошо. Круглые такие… По ним и будем палить.

Вогнутый участок прибрежного шоссе просматривается в обе стороны метров на триста, далее скрываясь за поворотами. В двух маленьких распадках лесистого склона находятся усадьбы, одна из которых больше похожа на ферму. Вот и весь сухопутный пейзаж вокруг. Мы их зачистили быстро, не поленились. Орущего ишака я сразу отвязал, и он куда-то смылся. Барашки где-то ходят, руки не дошли, но в голове держу.

Тут наш участок, наша земля, мы в этой тишине главные, изучили каждый камешек и кустик. Словно метки поставили, это придаёт уверенности. Да и не тревожит никто российскую ячейку, второй день ни одной машины мимо. Сидим вот, все такие открытые, тренируемся. Приедет кто, заметит – будем разбираться, пошли вы все в задницу.

Твёрдо решил: ни от кого прятаться не буду, хотя и специально нарываться не собираюсь.

Поначалу я даже хотел поменять машину, как опасно засвеченную, с грустью в душе уже начал прикидывать, где взять новую и какую конкретно. Но потом распсиховался, главным образом на самого себя. Какие прятки?! Китайцы вон ни от кого не таятся!

Прятаться вообще нет смысла, тогда уж надо смиренно склонять голову и сразу идти под Маркоса, исполнять чужие распоряжения, таскать, подметать, утилизировать… Получать паёк да койко-место на круизном лайнере. Русских в порту, кстати, уже немного. На второй день после начала катастрофы основная масса соотечественников ушла на большом лайнере в Венецию. Я ни разу не позавидовал, интуиция подсказывает, что большой групповой поход будет непрост. В коллективе неизбежно начнутся внутренние конфликты, распад на ячейки по интересам, гнилые базары, разброд и шатание. Одним надо в Питер, другим – в Ростов. Да и как из Венеции добираться до дома?

Нет уж, мы как-нибудь сами. Если что-то конкретно не заладится, в запасе всегда остаётся вариант «Новый порт». Лейтенант только обрадуется, он постоянно зовёт нас к себе, я каждый раз вежливо отказываюсь, обещая подумать. Для отмаза.

В общем, так: мы собрались прорываться на Родину. Это очень большой риск, надо его принять. Хватит отсиживаться, пора действовать решительно.

– Ты неправильно держишь, положено двумя руками.

Твою дивизию, всё знает!

– Ответь мне, дама энциклопедическая, ты собираешься этого монстра двумя руками в форточку «Паджа» высовывать? Вспомни всё, опыт есть! Вон джип стоит, залезь, попробуй, если не застрянешь… Самая вероятная ситуация в стычке – погоня! Или мы, или за нами. Значит, одной рукой.

– Не кипятись ты так, просто двумя вроде точнее, – неуверенно сказала подруга. – Попробуй сначала. Как в кино!

Кино… Я тоже не лох, фильмы посматривал, разные книжки почитывал, сетевых воинов послушивал.

– А уж потом одной постреляем, никто же не отрицает.

Покачав головой, взял пистолет двумя руками, вскинул на мишень. Так, насколько я помню, что-то надо расслабить, что-то напрячь. Где-то подхватить, куда-то поджать. Не кузяво… Есть такое хорошее слово – «неловко». Выключил локтевые суставы. И это не помогло.

– Гош, ну что ты как деревянный?

– Сама взять хочешь?! – рявкнул я.

Ещё раз. Вроде получше! Надел на голову наушники. Ну что, пуляем?

– Давай, давай, смотрю! – подбодрила Анька, прижимая глаза к огромному морскому биноклю на треноге.

Прицельные приспособления хорошие, цель видно отчётливо. «Беретта» лежала в руках как влитая, итальянские конструкторы сумели распределить вес правильно, так тяжесть не чувствуется обременением.

Первые выстрелы прозвучали в тишине побережья.

– Две в самый верх, – доложила Ани. – Может, с упора попробуешь? Мы в институте всегда с упора стреляли.

Удивительно, какая лёгкая отдача! Я ожидал большего!

– В институте, говоришь? С рук будем, Аня, с рук… Смотри!

Прикинув, я решил положить на тренировку две сотни патронов, не больше, поэтому стрелять надо вдумчиво. Инструкции нет, стрелкового наставления тоже. Армейский и охотничий опыт у меня не маленький, вот только разные это вещи – пистолет и винтовка. Хотя принципы, естественно, одинаковы. Тонкости, правила, опыт – вот чего не хватает! В который раз, удивляясь масштабу глобальной зависимости, я вспомнил отсутствие Интернета. Не подсмотришь, не посоветуешься.

После первой серии я снял наушники, чтобы послушать, насколько он грохочет.

Завершив вторую, понял: не так страшен чёрт, справимся! Устойчивая штукенция, попадать можно. Третья с одной руки – тут всё пошло гораздо хуже, – и хватит, пусть Анька тренируется.

Дорога по-прежнему была пустынна, никто не всполошился. Бандитское местечко мы выбрали. Серповидный высокий склон отражает звук, направляя его в море, скорее всего, за поворотом ничего не слышно.

К моему удивлению, и у неё получалось неплохо! Тяжеловато ей, конечно… Вспомнил, что раньше тренировали мышцы с помощью утюга, удерживаемого на вытянутой руке. Ага… Современный утюг воспитанник малышовой группы детского сада сможет продержать сутки. Соседка по стрельбищу подумала о том же, положила пистолет на стол, скинула «уши» и, повернувшись ко мне, сказала:

– По дороге к китайцам какой-то спортивный на углу видела, надо бы заехать, взять мягкие напульсники-утяжелители. Похожу с ними.

До мишени двадцать пять метров. Пока что рано говорить о радиусе круга, в который укладываются пули, нет круга. И даже овала. Но в щит попадаем всё чаще и чаще.

– Перерыв на кофе, – объявил я. – Молодец! Приятно удивила.

– Ты честно? – смутилась она.

– В абсолюте.

– Сейчас всё приготовлю!

Анька убежала вниз, а я остался сидеть наверху.

Погода опять меняется. Огромная водная поверхность бухты засеребрилась – море чуть волнуется, покрываясь мелкой рябью. С материка опять поползли тучи, пока не грозовые. Это нормально, лишь бы жарко не было. Под дождём даже уютней, матерчатый тент с волнообразными рюшами укроет от капель, а стены дома и каменная ограда – от ветра. От жары никак не спрятаться, только под кондей лезть.

Анька вернулась через десять минут, притащив кофейник и поднос с бутерами.

– Дождь будет?

– Фиг угадаешь. С утра так же было… Ань, отстреливай ещё пару серий, потом тренируемся на выхватывание.

Опять захлопали выстрелы. Посмотрел на результат: ладушки, хватит пока, вечерком повторим. Напарница начала отрабатывать «быстрый ковбойский выхват». Ну и зрелище, скажу вам…

Я прекрасно понимаю: пожги мы хоть все имеющиеся патроны, а их более пятисот, хорошими стрелками-пистолетчиками всё равно не станем. Нужно научиться уверенно и с какой-то вероятностью попадания стрелять по направлению, а также надёжно поражать цель метров с десяти, уже это станет достижением.

Следом и я попробовал выхватывать, получалось хуже, чем у неё. Штаны мешают! Точнее, усиленная шлейка на кармане, почему-то постоянно цепляю её мизинцем… Что ж корявый-то такой! Почертыхавшись, я просто отрезал полоску ткани ножом, наверное, зря, погорячился, она же нужна для чего-то…

Потом пострелял из карабина на сотку, мишень уже заслуженная – дорожный знак, на который я по мере износа навешиваю очередной лист фанеры.

Надо завязывать с пальбой, сегодня очередные смотрины.

Дело в том, что у Аньки случился настоящий прорыв в познании нужного. Она нашла в киоске журналы, аналог наших «Катеров и яхт», только в греческом варианте. Там обнаружился отчёт о путешествии некого мачо с друганами на катерной яхте в Румынию. Выводы, советы, сравнения… Два дня она стоически продиралась через текст, на который я даже смотреть не мог без содрогания, и теперь более-менее представляем, какое судно нужно добыть.

Хороший выбор качается на волнах в бухтах Палеокастрицы. Беда в том, что далековато. При отсутствии опыта перегонять незнакомое судно, огибая весь остров, мне совершенно не улыбалось. Придётся где-то оставлять джип – это как предательство!

Из Керкиры все подобные суда ушли. Пара катеров или яхт такого класса (так и не понял, как правильно называть, что это за яхта, если парусов нет?) стоят в порту Беницеса. Пара белоснежных красавцев! Не удивлюсь, если прямо под носом новых хозяев ждёт самый лучший вариант. Понимаете? Словно чёрная магия тянет нас в этот зловещий посёлок!

Очень не хочу связываться, имею нехорошее предчувствие.

Три больших катера видели южней, в посёлке Мораитика, туда и поедем, в очередной раз прошивая Беницес без остановки.

Почистив оружие и убрав во дворе, мы пошли собираться.

А поехали совсем не туда…

Обед получился коротким.

– Это ещё кто к нам пожаловал? – Ани смешно наклонила голову, прислушиваясь к звуку, потом быстро отложила вилку и подскочила к окну.

– Кто там?

– Катер какой-то идёт, что ли… Пока не видно. Большой, судя по звуку.

– Наверх пошли!

Только выскочили на площадку и сразу увидели.

– Ни фига себе! Гош, это что за чудо?!

Из-за зелёной бахромы северной скалы показался силуэт небольшого самолёта, летящего на высоте двухсот метров. Вот тебе и катер! Ну конечно, как вообще можно было спутать звук авиационного двигателя с судовым! Просто мы уже привыкли к отсутствию авиации общего назначения, смирились с мыслью, что никто из гражданских над островом больше летать не будет.

– Без понятия.

Необычный аэроплан. Крохотулька – просто нереальная!

Пилотская кабина топорщилась над фюзеляжем уродливым горбом, там пространства максимум на два человека. Киль рубленый, угловатый, большие стойки шасси торчат, как лапы у садящегося на воду гуся. Самолёт был похож на немецкий пикирующий бомбардировщик времён Второй мировой войны.

Пролетев над Беницесом, лётчик начал выполнять пологий разворот над морем, выводя машину на обратный курс. На Канони пошёл, на аэропорт, оттуда и взлетел! Мама дорогая, да он просто опробует машину в воздухе! Что же получается, граждане хорошие, – последствия катастрофы ликвидировали и запустили ВПП?

– Ани, собирайся пулей! – заорал я, изрядно взволновавшись. – Мчимся на аэродром!

Самолёт вновь скрылся за скалой. Да, брат, поднял ты нам пульс!

Джип рванулся с места через пять минут, долго ли нищему собраться.

Кто это может быть, Маркос? Неужели власть действительно решила оживить авиаузел? Заманчивые открываются перспективы!

Мимо быстро пролетели береговые кафе Перамы, берег остался справа, вдоль дороги потянулись двухэтажные виллы Хрисиды.

– Эх, там спортивный магазин был, прощайте, мои розовые напульснички, – грустно молвила Ани, оглядываясь на промелькнувшую вывеску.

– Хренульнички! – весело зарычал я. – Успеем, ты что, тут такие дела!

В китайском анклаве после сенсационного пролёта таинственного незнакомца сколько-нибудь заметного оживления не вижу – всем пофиг.

Глянули и вернулись к своим делам.

Зевак или праздношатающихся нет, все люди при деле. А дела у неунывающих жителей нового анклава многопрофильные, идут хорошо.

Беспрерывно болтая, по тротуару стайкой шли улыбающиеся дети в цветастых рубашках – нас поприветствовали хором, бибикнул в ответ. Без сопровождения идут. Я знаю, где у Яна южный наблюдательный пост. Нас не тормозили – свои едут.

Кто-то метёт улицу, кто-то выгружает из грузовика большие картонные коробки. Везде царит порядок и сплошной позитив. Да уж, сила Китая таится в его неунывающем народе! Судя по деловой активности, китайцы вовсю начали перестраивать среду под себя. Сразу за супермаркетом на большой лужайке встали ажурные вышки двух небольших ветряков, длинные белые пропеллеры мерно шелестят под усиливающимся ветром. Электричество им вскоре потребуется в немалых количествах.

На крыше здания топорщилась высокая антенна. На земле сразу в трёх местах я увидел вытянутые жестяные ёмкости для сбора дождевой воды, неужели сами изготовили? На стоянке – пять новеньких ниссановских грузовичков в ряд. Где-то тихо верещит генератор. «Скоро промышленные солнечные батареи наладят ставить, – отчего-то завистливо подумалось мне. – Целыми плантациями».

– Гош, у них пожарная машина появилась!

Это жесть! Небольшой красный автомобиль стоял поодаль. Всё маленькое, но всё есть! И лестница, и бобина с рукавом. Что следующее – полицейская с люстрой и сиреной? Уже есть, правда, на синем «Джимни» патрульных никаких навесок пока нет.

Из открытого настежь окна административного помещения на улицу изливалась нудная китайская пентатоника. Кругом позитив: радовали глаз чистота, вычищенные газоны и подметённая тротуарная брусчатка.

Ёлки-моталки, у них уже какая-то лавка работает!

Над ней сбоку висит небольшая вывеска с иероглифами, английский вариант пока не пришлёпан, видать, в работе. Сидящая под навесом пожилая женщина что-то сосредоточенно перебирала на большом столе, сколоченном из досок, строительный супермаркет здесь рядом… Присмотрелся, не понял. Три ряда небольших коробочек, в них что-то лежит. Лекарства? Китайские снадобья? С ума сойти! Как можно в этой неразберихе организовать торговлю, что на что она меняет? Объектов для экспроприации в округе более чем достаточно, бери всё бесплатно.

Рядом стоят две машины ребят из Сидари, один автомобиль видел, знакомились.

Впечатляет. Куда ни глянь, везде у китайцев в хозяйстве царит порядок, дисциплина и упрямая целенаправленность сильной нации, умеющей работать в любых условиях и тем самым разбивать сложившиеся стереотипы поведения.

– Предста-авля-яю, как отреагируют на всё это благолепие уцелевшие греки, – недовольно проворчала Ани. – Их уже много, территорию под себя подгребают. Непростая складывается обстановка. Очень.

– Пока никак не реагируют. Спят товарищи греки, побросав все ореки… Помнишь, что в порту видели? Полицейские с немногочисленными добровольцами разрываются, иностранцы ноют, а гражданские греки продолжают зависать в своих кафешках. Поэтому китайская сфера влияния расширяется, а греческая сжимается. Потенциал у местных, конечно, есть, но, как говорится, тенденция хреновая.

Яну уже сообщили, что в гости приехали беспокойные русские.

Вечно они носятся вперёд-назад, как припадочные, вместо того чтобы трудолюбиво рыхлить землю мотыгой. Думают, небось: «Живут же люди… Туда скачут – стреляют, обратно скачут – опять стреляют!»

Вот он, красавчик! Выходит. Важен.

Не торопится Большой Босс, на крыльце сперва по-хозяйски огляделся – как тут без моего ока крутится-вертится? Что там народец, не бедствует? Да молодец ты, молодец… Как всегда чистенький, свеженький.

Наблюдаем зарождение Династии Сю.

Староста подошёл к нам с улыбкой, крепко пожал руки.

– Лавку открываешь? – поинтересовался я из вежливости, восточные люди не очень любят, когда сразу переходишь к делу. И так частенько дёргаю.

– Это не лавка, дорогой Го, это банк.

Мы с Ани переглянулись. Банк?! Похвальный напор!

– Удивил, даже сказать нечего, потом расспрошу. Слушай, ты это видел, Ян?! – Я показал рукой в сторону аэропорта.

– Что? Ты про самолёт? Летает…

Пёс меня задери, он спокоен как удав!

– Они вчера там сильно шумели, утром пробовали, двигатель гоняли. Готовятся.

– Не ездил?

– А зачем? Пусть улетают, раз так решили, – искренне удивился будущий император или даже Дэн Сяопин. – Обедать будете?

Зачем? Одновременно помотав головами, мы быстро попрощались и полезли в машину. Нет уж, дорогие восточные братья, если вам возобновление полётов до лампы, то меня эта тема интересует чрезвычайно!

Уже во время движения с неба начал моросить мелкий противный дождь, пришлось включить дворники. Шоссе заблестело.

– Гош, а ты знаешь, что у тебя конопушки вылезли? – спросила она неожиданно.

Вот же выбрала удобный момент!

– Они у меня всегда.

– Раньше было меньше. А сейчас ты стал похож на пацанёнка из старого мультфильма, помнишь: «Рыжий, рыжий, конопатый!»

– Дедушку не убивал, – буркнул я несколько нервно. – Анька, тебе что, больше сказать нечего? При чём тут мои конопушки? Самолёт летает, вот что обсуждать надо, это главное!

– Много ты смыслишь в главном, – неожиданно нахмурилась она.

Бес их, баб этих, разберёт.

Я решил не мудрить с проходами через КПП, а подобраться прямо к торцу взлётно-посадочной полосы аэродрома, то есть непосредственно к проволочному ограждению. Хоть охраной аэродрома и занимаются службы безопасности (которых я здесь ни разу на обходе не видел), без надежного ограждения обойтись невозможно, праздных зевак и авиаспоттеров возле экзотической насыпной ВПП всегда хватает.

Поэтому территория любого авиаузла по периметру защищена сплошным забором, обычно из металлической сетки. Городить высокое кирпичное или бетонное ограждение? Бешеные бабки, нерентабельно… Чаще всего применяют что-нибудь типа сетки-рабицы, консоли с колючей проволокой или армированной лентой с зубцами, та ещё зараза… Ну и попутка из современных систем: видеослежение, сигнализация, охранное освещение.

Ани рядом чуть пригнулась к стеклу всматриваясь в небо.

Нет, никто не летает.

Зато вдалеке звенит авиационный двигатель! Так, ребята, поспешать надо…

Дождь усилился, переменчива погода в начале лета. Сквозь мутную пелену воды я уже различал вдали силуэты двух самолётов на стоянке. Эге, да на этом участке не только проволока! Вдоль трассы тянулись ряды тонких труб, выкрашенных в полоску, сетка лишь служила дополнением. Ничего они колючку намотали, густо… Надо же, никогда не обращал внимания на эти трубы… Может, стоит отъехать? Там просто сетка, правда, бордюр, в который вмоноличены стойки, высоковат, не перескочить.

Слева, почти сразу же за оградой, виднеется «детский сад», площадка для полуросликов. На асфальтовом пятачке возле маленького старого здания терминала аэропорта Корфу, с открытой галереей наверху и типичными для острова боковыми аркадами «а-ля Листон», всё так же стояла «Бонанза», а вот остальных самолётов не было!

Напротив, через ВПП, скучают два небольших реактивных «частника». Это «Гольфстримы». На двигателях чехлы. Брошенки.

Снизив скорость до минимума, я медленно съехал на грунт и остановил джип прямо перед оградой.

– Приехали. Выходи сразу со стволом, я возьму инструмент.

Нет, тут ножницы для резки проволоки не подходят, буду полдня вгрызаться, как бобёр в осину. Ещё и трубы! Взял переносную «болгарку», работающую от аккумулятора и от бортсети автомобиля. А как же, в экспедиционном багажнике настоящего мародёра чего только нет! Это же реальная «Взлом-машина», а не банальный джип! Как его бросить? Эх…

– Решаем проблему радикально.

– В каком смысле? – спросила девушка, продолжая осматриваться с биноклем в руках.

– Проезд буду рубить.

– А не проще ли через терминал?

Я на всякий случай прикинул ещё раз.

– Да ну! Там наверняка солидные ворота на замках. Да и сюрпризы возможны. Здесь же мы как приехали, так и уедем при первом же шухере! И сразу домой, самый короткий путь. Не проще.

Надежда угасла моментально: никто остатки разрушенных самолётов с поля так и не убрал. Всё та же душераздирающая картина, которую детям и беременным женщинам лучше не показывать. Тяжелое впечатление, на душе сразу стало хреновенько. Ещё и проволока эта гулаговская… Я взял бинокль.

Противный мелкий дождь, волнистая линия колючки, уходящая вдаль, вышка управления воздушным движением. Окна закрыты жалюзи. На миг почудилось, что из-за оттянутых вниз морщинистой рукой пластиковых полос на нас пристально смотрит очередная сумасшедшая бабка, неведомо как пробравшаяся сюда. Меня аж передёрнуло. Сразу вспомнилась жутковатая надпись на стандартных листках – «Вы все умрёте!»

Низкое серое небо над заливом и полная безжизненность пространства. Истеричный рёв двигателя, мешающий мертвецкой тишине, захватившей аэропорт, нехило угнетает, даже странно… Привык что ли, к брошенкам? Страшно на это смотреть. Кажется, что два больших здания аэровокзального комплекса не рукотворные строения, а жутковатые рисованные элементы компьютерной игры про зомби-апокалипсис. Нет, не привык: мозг до сих пор не верит, что огромные бетонные коробки вокруг безнадёжно опустели.

– Что мне делать? – спросила Ани.

– По сторонам зырить, что же ещё, – ответил я, опуская на лицо прозрачную маску. – Особенно внимательно собачек паси, если появятся, говори сразу. По рации!

– Поняла. Ты думаешь, черти и здесь есть?

– Да ничего я не думаю. Я какую-то связь между ними чувствую… Всё, хорош болтать, я пошёл.

– Гош, сканер! – напомнила она.

– Ой! Мля, чуть не забыл!

Пока готовился к труду, дождь иссяк, в тучах показался просвет и жаркое южное солнце моментально высушило землю. Сразу стало душно от испарений, запахи обострились. А какие тут запахи? Известно какие… М-да, не лучшая атмосфера для работы.

На устройство нового въезда понадобилось сорок минут. Я отложил болгарку в сторону, взял лом и через некоторое время с гордостью оглядел большую, правда не совсем аккуратно сделанную прореху. Где тут портовое начальство, принимай работу, получайте новый КПП!

Ветер дул с запада, частично относя рвотный запах разлагающихся трупов, остатки впитавшегося в траву авиационного топлива и горелого мяса к столице, будто там своего амбре не хватает. Спасибо тебе, Зефир-Грека! Клянусь, ещё дня три назад я бы сюда не сунулся. Сейчас привык, не свалюсь. Бляха, ну и условия… Молоко за вредность надо давать и двадцать один день к отпуску.

Въехав на запретную территорию, я быстро понял, в чём хитрость.

Вдоль ВПП с правой стороны тянулась бетонная дорожка – специальная рулёжка для малой авиации. Так что ничего перетаскивать по грунту летунам не пришлось, последствия катастрофы рулёжную дорожку практически не задели. Таинственные владельцы так и переправили летательные аппараты на чистый участок взлётки.

Двигался я рывками. Чуть продвинусь – осмотр ракурсов. Хватит ломиться наобум, не дождётесь. Невидимый пока самолёт всё так же ревел винтом, так что нас не слышно. «Падж» не успел обогнуть страшный остов огромного киля «Боинга», а я уже понял: придётся останавливаться. Чуть назад… Встали! Под ногами чёрный бетон. Мы немного прошлись, огибая большой обломок крыла. Противно как… На фрагменты я вообще старался лишний раз не смотреть. Заняли позицию возле стоящего на ребре изуродованного куска алюминия.

Ну и что тут у вас?

Оба самолёта стояли на полосе рядом, практически напротив центрального здания.

Тёмные окна терминала смотрели на нас безразлично: «Опять люди пришли? Не доломали? Хотите посмотреть на творение рук своих? И пофиг, ходите, смотрите, варвары… Выжили и выжили, недолго вам осталось».

Над Керкирой продолжали подниматься в небо дымы пожаров, короткий дождь не смог погасить пламя, всё ещё бушующее в тесных кварталах. По-моему, сегодня дымов добавилось! Пара дней, и столица острова окончательно станет непригодна для восстановления.

Насколько же Ян правильно выбрал место! Китайцам пожары не грозят. Нет плотной застройки, рядом много воды: озеро и море.

Перед самолётами уходящей в залив полосой тянулись полтора километра идеально ровных бетонных плит, небольшим летательным аппаратам этого должно хватить за глаза. Одна машина с работающим двигателем стояла ровно, вторая – под углом к оси взлётки, сорокаметровой ширины лента цвета слоновой кости легко позволяла им маневрировать свободно.

Ага, вот и смелые лётчики!

На носу самолётика с дурацкой кабиной серебрился размытый нимб крутящегося винта, под колёса подставлены красные колодки с ручками. Возле уродца работали двое молодых мужчин – упаковывали средних размеров красный пластиковый контейнер, подобный тем, в которых хозяева семейств хранят свой инструмент. После чего большинство папаш ставят их на самую дальнюю антресоль, отправляя на вечное хранение.

Через минуту один из мужиков выпрямился, заглянул в кабину, бросил взгляд на приборы и заглушил двигатель.

Ух, как же хорошо стало… Каждый раз удивляюсь, насколько мощными и громкими двигателями оснащены даже небольшие летательные аппараты.

Рядом с «горбуном» замерла белоснежная «Сессия» с двумя двигателями, эта ласточка покрупней будет! Здесь и народу было побольше – двое крепких парней с жёнами и их дети. Горка багажа пока лежала на бетоне, накачанный чувак в клетчатой рубахе с высоко подвёрнутыми рукавами неспешно укладывал поклажу внутрь, смотрел, прикидывал, что-то вытаскивал, перекладывал снова, второй ему подавал.

Женщины и дети авиаторов бездельничали. Расстелив прямо на лужайке за фонарями большое покрывало из плёнки, они устроились кто как захотел. Посередине стояли большие корзины со снедью и бутыли с водой. За спиной – две яркие каркасные палатки.

– Они прямо на поле и жили, – предположила Ани.

– По крайней мере, прошлую ночь точно провели здесь, – согласно кивнул я. – Боялись оставлять подготовленные самолёты без присмотра.

Тут нас заметили.

Первой вскрикнула девочка лет десяти, мамашки резво подскочили, двое мужиков тоже среагировали с похвальной быстротой – моментально выхватили стволы, хорошо, что гладкоствольные. Ничего себе, какой тёпленький приёмчик! Впрочем, разве мы поступили бы иначе? Дикий Запад, твою душу!

– Ань, успокой их!

У неё голос резкий, так что услышат хорошо. К тому же пусть лучше женщина крикнет, это расслабляет.

– Нет проблем, господа! – проорала боевая подруга по-английски. – Мы уже уходим! Просто приехали посмотреть! Уходим!

С другой стороны тоже загорланили – явно недружеское, понял без переводчиков.

Уймитесь уже, паникёры…

– Спугнули, – достаточно безразлично бросил я.

С ними всё ясно, сваливают. Собрались, какое-то время готовились, шаманили машины и наконец решились. На наше бытие побег эскадрильи никак не повлияет, последствий не будет, мы остались при своих.

– Правильно сделали, что спугнули! – неожиданно раздался из-за кучи обломков тихий женский голос. – Я из-за них даже в терминал сходить не могла, представляете, этот хрен в красной майке вёл себя как директор пляжа. А вы русские?

Всего лишь второй раз после дня «G» меня об этом спрашивают.

После первого случая последствия были: я узнал философскую поговорку-выручалочку, пользоваться которой буду всю оставшуюся жизнь.

Что теперь?

Джип обсыхал возле старого здания аэропорта.

Мы медленно зашли в аркаду, попав в маленькую уютную галерею, где всегда сухо в дождь и прохладно в жару. Гениальная на Корфу архитектура.

– Да пойдёмте же внутрь!

– Это что, твоя обитель? – брезгливо скривилась Ани, отколупывая пальцем кусок старой штукатурки.

– Тут жила, что уж имеем, не барыня… Сначала выбила боковое окно со стороны терминала, чтобы с дороги не заметно было, влезла внутрь. Потом удалось открыть дверь, стало полегче.

Она подошла к одной из дверей, достала отвёртку и ловко отжала язычок замка.

Светка с голубыми глазами. Светлана Одинцова, блондинка из Одессы с хорошим южнорусским лицом. Невысокая плотная девушка лет двадцати пяти или чуть больше, не станешь же после пяти минут знакомства расспрашивать о возрасте.

– Когда вы начали пилить своей жужжалкой ограду, я испугалась всерьёз, подумала, бандиты какие-то лезут!

– А потом? – спросил я, разглядывая бесхитростное жилище, устроенное в тесном производственном помещении-пенале.

Стеллажи по стенам, простенький сейф, два стола со стульями, диван. Везде старые плакаты, календари и графики. Когда-то тут сидели авиационные мастера или начальники участка. Технари. Коллеги, так сказать, узнаю родное! Разве что называли их как-то иначе. Сервис-мастер, старший инженер смены, специалист по контролю качества…

Слева на столе находилась коробочка старого интеркома ITT, такие до сих пор можно встретить на промышленных предприятиях… Аж ностальгия пробрала! Держу пари, в ящиках стола лежат журналы по технике безопасности.

– Лицо твоё разглядела. – Светлана располагающе улыбнулась. – Уж больно оно нашенское, родное! И веснушек много.

Я машинально дотронулся до обгоревшей морды. Лицо как лицо, чего они пристали?

– Вот-вот, я говорила! – тут же обрадовалась Ани, по-хозяйски хватая меня под локоть и притягивая поближе. Ещё и грудью прижалась. – А ты что ответил, дорогой? «При чём тут конопушки, там какой-то самолёт летает, вот что обсуждать надо, давай бегом, бегом…» Много ты смыслишь в главном!

Надо же, девушка из Одессы! Загибаем пальцы, считая сюр. Одна в старом здании иностранного аэропорта. Прячется, но как-то наивненько… К людям не едет. В кармане лежит большая отвёртка. Любит и умеет бить окна. Определяет русских по веснушкам. Анекдот какой-то.

– Ты вообще как тут появилась, птица? – спросил я, с опаской садясь на старый продавленный диван. Господи, на нём, наверное, сам Одиссей сидел.

– Известно как, с дружком-любовником! – бесхитростно заявила одесситка, торопливо раскладывая по пластиковым тарелкам печенье. – Чай горячий, я воду на костерке кипячу, за зданием между гаражами. Если курите, то можно. Сейчас джем достану!

– Свет, да ты не суетись, лучше подробней расскажи, – попросила Ани.

– Да чё рассказывать? Нечего. Натерпелась страхов, вот и весь рассказ.

– Почему в Керкиру не поехала? У тебя машина есть?

– Есть Егор, есть… А караулить кто будет?

– Что тут можно караулить? – спросил я, ещё раз оглядывая нехитрую обстановку. Ничего ценного не вижу. Разве что сейф…

И вдруг что-то начал понимать, замирая в ожидании. Сейчас что-то будет. Словно холодная вода поднималась от ног к голове… Напарница тоже молчала, внимательно глядя на одесситку.

– Так самолёт же! – И она непринуждённо показала в окно на чёрно-золотистую «Бонанзу». – Ах ты! Печенье уже совсем высохло, просроченное. Надо было брать круассаны в пакетиках.

– Секундочку, уважаемая, ты хочешь сказать, что это твой самолёт?! – Я изумился настолько, что вскочил с дивана и подошёл к окну.

– Теперь, пожалуй, что мой, – как-то уныло произнесла она.

Вот так запросто! Владелица личного самолёта! Хорошо они там в Одессе живут!

– Красивый, да? Это «Бонанза ВЕ36» 1972 года выпуска, состояние отличное. Раньше он принадлежал Андреасу, мы вместе сюда прилетели, к нему в гости.

– Грек?

Света кивнула и тихонько шмыгнула носом. Не плачет, отплакалась.

– Ой, ребята, ладно, давайте чай пить. Вы даже не представляете, как я соскучилась по нашим! Да просто по живым нормальным людям! Даже устную речь забывать стала, представляете! Вот сахар, в баночке, накладывайте.

Это правильно. Нет лучшего средства завязать обстоятельный разговор, чем коллективное чаепитие в спокойной обстановке.

– Так. Девушки, подождите меня тут, выйду, осмотрюсь, кое-что заберу из машины.

– Джип лучше за дом поставить, там место есть скрытное, никто не заметит.

– Показывай.

Размечтался! Ани отпускать меня одного не собиралась…

В бывший кабинет мы вернулись только через полчаса, я воспользовался возможностью познакомиться с ближайшей инфраструктурой – пригодится.

Дальнейший разговор проходил без сложностей.

Навалившаяся беда быстро сдирает с людей шелуху.

Все выжившие уже определились с намерениями. Спросишь запросто – тебе и ответят просто. «Ищу подходящую яхту, собираюсь плыть в Венецию…» – «Надо уходить на материк, а там и до Германии недалеко, машину везде найду». – «Хрен редьки не слаще, а здесь тепло и относительно безопасно. Буду на острове бедовать, хозяйство подниму, заживу по-древнегречески». Или же так: «Останусь ждать Санта-Клауса и Человека-паука!» Есть и такой вариант: «Спокуха, пасаны! Скоро приплывёт американский авианосец, быстро наведёт порядок везде и сразу, всех спасёт! Ведь у американцев всё нормально, без базара!»

Вот и сейчас – все прояснялось предельно быстро.

– Не поняла, вы уже нашли катер?

Я отрицательно покачал головой, чувствуя неуместный стыд. Действительно, а почему до сих пор не добыли? Поводы вечные, отговорки-отмазы…

– Сегодня собирались забрать. – Я словно торопился определиться в разговоре с новым человеком, который по свежаку хорошо видит суть проблемы. – А ты что планируешь, так и останешься тут сидеть? Можем тебя к Маркосу отвезти.

Света посмотрела на меня как-то странно. Как на глупыша.

– Ну какой Маркос, ребята… Если бы я хотела остаться тут, Егор, то давно бы уехала в Новый порт, китайцы рассказывали, что там живёт большая община.

Китайцы? Ай да Ян, хитрован, ведь ничего не сказал!

Да не, чего я на Яна тяну… Зря. Он просто по-другому всё видит. Светка родом не из Поднебесной, для него – ещё одна выжившая, и не больше. Не мешает девка – и ладно, мало ли здесь таких потеряшек болтается. Интереса не представляет? Значит, не представляет и для всех остальных.

– Мне, ребята, улететь надо. На Одессу.

Ого! День обещает быть полным открытий.

Не торопись, Гош, помолчи чуть-чуть. Подумай. А вот теперь…

– Ты что, пилотировать можешь? – опередила меня Анька.

– Конечно же могу! Все документы есть, – быстро ответила хозяйка. – И неплохо, честно-честно! Я улететь не могу, вот в чём проблема. Потому что одной не справиться. Вот и сижу здесь как дурочка, неизвестно на что надеюсь…

Мы с подругой замолчали, не зная, как реагировать. Опешили от таких новостей.

– Ребята, а давайте вместе махнём! – влепила одесситка самым крупным калибром. – Я не вру, пилотировать действительно умею, налёт хороший, никаких проблем! Мы с Андреасом почти всю Европу облетали… А вот в технике слабовата. Самолет надо заправить, в баке горючего осталось минут на двадцать лёта. Аккумуляторы посажены, надо заряжать, кое-что по мелочам накопилось. Системы пора проверить…

Слушатели не выронили ни слова, впитывали с шалой жадностью.

– Сдался вам этот катер, вы же не моряки! Как нарвётесь на турецких беспредельщиков в проливах! Или в шторм попадёте, отнесёт куда-нибудь к египтянам… Это же аэроплан! Четыре часа пути при хорошей погоде, и мы в Одессе! Да и присесть всегда можно, площадок по маршруту очень много… А, ребята?

В глазах – кумулятивный заряд надежды. Простая, как булка с маком.

Я откинулся на спинку недовольно скрипнувшего дивана, сцепил руки на затылке и уставился в обшарпанный потолок.

В голове кипели, толкали и зло матерились самые разные мысли.

Вот тебе и стройный план! Катер или яхта… Сборы и отмены. Аккумулятор и горючка… Чёрно-золотой. Баба странная. Шторма и турки с кривыми кинжалами в зубах. Обозлённые вояки на сторожевиках и новоявленные пираты. Потерявшие берега попутные островитяне и пролетающие в небесах истребители, готовые вмазать куда угодно…

Стройный план – и неожиданные новые шансы. Из Одессы в Россию добираться – это вам не из Средиземноморья шкандыбать по неведомым морям, совсем другой расклад..

– Скорость у машины какая?

– Триста двадцать крейсерская.

– Груз?

– Чуть меньше трёхсот килограмм, кроме ваших тушек. Конечно же, чем меньше коммерческая нагрузка, тем лучше. А что вам брать? Самое необходимое, остальное везде есть, добывается одинаково.

Я же говорю: в новом мире все уже определились с перспективами, передумали и на пять раз перерешали, ворочаясь беспокойными ночами. Только мы с Анькой почему-то всё ещё мечемся, как ужи на сковородке. Катер типа ищем-свищем, найти не можем, умные книжки о навигации читаем…

Ай да грека!

Кому – два, кому – три. Нам выпало три орешка, возможный максимум.

Гош, дурень, это Большой Шанс! Больше такого не будет.

Можно отказаться, не вопрос. Через пару дней что сам себе говорить будешь? А через неделю в море, глядя на огромные пенистые валы?

«Вы познакомились всего час назад, ты ничего про неё не знаешь. Несерьёзная какая-то. Такая и наврёт с три короба, глазом не моргнув. Не факт, что она умеет летать. Или летает как колода. Надо присматриваться, узнавать поближе. Как-то всё зыбко, призрачно…»

– А дальность у твоей «Бонанзы» какая, промежуточная заправка потребуется? – своевременно поинтересовалась Ани, нервно теребя край скатерти.

– С избытком! Полторы тысячи километров «Бонанза» сделает по-любому. А отсюда до Одессы всего тысяча двести по прямой, все карты имеются.

«А что, Гош, катер в Адриатике, управляемый двумя лохами, – это не призрачное? Ты же технарь, специалист-металлург, ты варишься в каше узких специализаций! Отлично знаешь, как влияет на конечный результат дающая стойкий навык практика и выручающая в нестандартных ситуациях мудрая опытность оператора! Вот и ответь сам себе: сколько раз тебе понадобится шибануть блестящий корпус о рифы и бетонные причалы, прежде чем почувствуешь судно?»

– Ребята, я понимаю, что вы мне не верите! Болтушка какая-то… Ну сами подумайте, сидела бы я здесь, если бы не была уверена в своих силах? Ждать, когда заявится опытный пилот, который почему-то захочет взять меня с собой?

– Света, нам подумать надо. Крепко, – наконец ответил я. – Ответственный шаг, сама понимаешь.

Хозяйка решительно встала.

– Все документы я вам хоть сейчас покажу! Если зарядить аккумуляторы, смогу продемонстрировать свои навыки в воздухе. Без дозаправки, так что никуда дальше бухты не улечу. Шесть лет в аэроклубе!

– Это вариант, – заметила Ани. – Гош, что скажешь?

– Берём техническую паузу. Да и оккупанты пока не улетели.

– Это французы, – уточнила лётчица. Я уже чувствовал, что девица не врёт. Слишком уж уверенно держится. А документики посмотреть не помешает, как и проверить, что она реально может в воздухе.

– Злые как собаки и такие же жадные. В главном терминале полно киосков, магазины дьютифришные, так ничего не давали взять, представляете? Ну сколько можно с собой увезти… Сидят тут, куркули!

– Да уж видели. Слушай, а что за аэроплан у них какой-то горбатый? – Ну-ка, девочка, прояви познания в авиатехнике! Аэроклуб, говоришь?

– Американская разработка, Air Tractor АТ-503, их в сельхозавиации применяют, – не раздумывая ответила Света. – И как учебные.

Плюс тебе в копилку.

– А чё сидят? – уточнил я.

– Идеальной погоды ждут. А она лётная, никаких проблем! Им ведь не в море идти, сразу на материк.

– Зашибись у тебя соседи, подруга, – посочувствовала Ани. – Как только твой самолётик не забрали?

– Он им и не нужен! Когда есть проверенные свои, чужой аэроплан лучше не брать. Особенно если модель незнакомая, практики нет. Да я бы и не отдала просто так! – Одинцова нагнулась к шкафу и достала большой зазубренный топор.

– Амазонка! – Я улыбнулся. – У франков стволы есть.

– Всё равно не отдала бы. – Одесситка сразу набычилась.

Лично я бы связываться не стал. Женщины – существа коварные. Расплачется в обманку, сопли развесит, на коленки рухнет… А потом хвать топорик да хрясь по ногам! И прощай, Пятая республика, твой сын пал смертью дебилов! Лучше не рисковать, когда тема заряжена. Подведёшь по глупости весь коллектив.

Мы разговаривали, а я всё ждал: когда в её речи проявится знаменитый одесский говор? Наконец не выдержал и спросил.

– Нет, мне это нравится! Ты говоришь обидно, Гош… Мы шо, не имеем тех фейсбуков и твиттеров? Эти напасти давно уже сгладили всю нашу природную прелесть! Тот милый говор если таки и есть, то остался лишь у гумозных тёток с Привоза, не приведи тебе увидеть свою жену такой профурой…

Вот это молодец!

– Давай к аэроплану сходим, – отсмеявшись, предложил я.

– Пойдём! – обрадовалась она.

«Бонанза» меня порадовала, особенно кабина. Дверь в кабину – с крыла, у пассажирского салона есть своя.

– Так здесь шесть мест!

Одно рядом с пилотом, позади – четыре кресла стоят попарно друг напротив друга. Между ними откидной столик. В такой салон до фига влезет, лишь бы по весу пройти. Посидели, поёрзали – солидно. Настоящий самолёт!

– Значит, так. Довожу до сведения первичный план. Первое: надо помочь франкам улететь, мешают.

– Как? – спросили обе одновременно.

– Легко. Второе: техдокументация имеется?

– Полный комплект.

– Изучаем. Заправочные жидкости, нормы и прочее. Думаю, всё можно добыть на месте. Третье: тебе оставаться одной тут больше нельзя, просто поверь, на взлёт франков многие и в Керкире могут отреагировать. Становится всё шибче и шибче… Поедешь в наше логово, там безопасно.

– А как же самолёт?

– Придумаем способ сделать так, чтобы на него не позарились.

– Можно какую-нибудь р ел юшку вытащить, – предложила Ани, что сразу заставило одесситку нахмуриться.

– Нельзя! – Она сразу отвергла смелое предложение напарницы. – Андреас говорил: не трогай работающую систему! Любое снятие или разборка дилетантом сразу снижает ресурс узла. Только специалисты!

– Ха! На свете есть решительная русская смекалка! – ухмыльнулся я, уже набирая азарт. – Тупо снимем колёса! А что? Домкраты и какие-нибудь козлы должны быть рядом, смена резины, обычное дело.

– Правильно, в машину – и с собой!

– Нет, Ани, так не годится. А если не на джипе возвращаться будем, мало ли что? Здесь надо спрятать, в укромном месте, найдётся такое?

Светка с сомнением кивнула. Боится. Значит, не врёт.

– Необходимости в гонке не вижу, так что прикинем всё вдумчиво, пошли в хату.

Спустившись если не с небес, то с принебесья, мы приступили к выполнению пункта номер раз. Пугнём оккупантов.

Моторы не работали.

Никак вы там сиесту себе устроили, лягушатники!

Неожиданно я услышал вдалеке громкий смех. Веселятся ребята: настроение отличное, очередных зевак отогнали, машины готовы, корзинки полные. Если честно, то они мне даже понравились. Решили – делают!

Так что извиняйте.

Ба-бах! Ба-бах! Карабин рявкнул привычно резко.

– Пистолет, два раза.

Ани послушно выпалила в воздух.

Я представил, как полетели в стороны корзины со снедью.

И выстрелил снова.

– Ань, повтори, – попросил, меняя ствол.

Скомканная плёнка безжалостно отброшена на бетон. Дети прижались к матерям. Жалко… А что делать…

Дум! Дум! Гладкий ствол внушительно дополнил картину близкого боя.

– Хватит, ждём, – скомандовал я, посмотрев на часы.

Оба двигателя запустились на прогрев через двенадцать минут.

– Ну вот, совсем другое дело! – Я повернулся и подмигнул обоим. – Что, красавицы, пошли думать, как обезопасить летательный аппарат?

– Давай на взлёт посмотрим. Красиво, – предложила Анька.

Хорошее предложение. Стимулирующее. Летите, голуби!

Глядишь, и мы следом.

Глава 7

Последние приготовления. Трудно Гоша отпускает Греция-страна…

И опять скала справа, опять густая зелень вдоль моря…

Эта магистраль будет стоять веками, сохраняя профиль, отсыпку и качество покрытия. Скала и качество работы. Ни болот, ни мерзлоты. Разве что землетрясения развалят, обычное для этих мест природное явление. Забавно наблюдать за сейсмикой, глядя на экран смартфона с установленной программой предупреждений. Раз в неделю какой-нибудь район Греции трясёт обязательно, природа словно напоминает: «Вы там шибко не расслабляйтесь!» Бесполезно, местные расслабляются по-прежнему – природа недоумевает.

Частые толчки в троечку сейсмологов никак не волнуют. «Турист обычный» ни о чём не ведает и потому тоже не парится. Впрочем, у соседей: итальянцев, турок и прочих – землетрясений ничуть не меньше.

Что-то уже надоело кататься этим маршрутом, скоро смогу работать местным краеведом. Но как же хорошо, пока есть возможность, открыть форточку и полной грудью вкачивать в себя этот чудесный воздух, наполненный ароматом цветущих олеандров, высоких местных сосен и кипарисов! В посёлках форточку обычно закрываешь…

Джип буквально летел над невысоким каменистым обрывом, а внизу поблёскивала бирюзовая вода Ионического моря. Еду в Лефкимми. О! Новизна-то какая…

Поправив профессорское пенсне, скажу больше, что б уж удивить всех до раскрытого рта: мы, на минуточку, в библиотеку торопимся! А не в пивную с утреца, как раньше некоторые не любящие загорать холостяки. Нормально выпендрился? А вот я какой, дела!

Зарез библиотека нужна…

Вот так и происходит откат к старому-доброму. Что было до Интернета? Точнее, до «Информационно-телекоммуникационной сети Интернет», как гласят судебные определения после принятия полного пакета антипиратских законов? Правильно, библиотеки. Вся мировая информация, пока её не потырили энтузиасты-распространители, позже с помощью двух лёгких пинков выгнанные с пляжа обыкновенными сетевыми барыгами, хранилась именно там. Открытый читальный зал, закрытый отдел архивов… Это берите, а вот тут нужен допуск! Времена менялись, постепенно допуски публике стали похрен, почти все мировые секреты оказались в открытом доступе.

И вдруг – стоп, инфа!

«Дорогие радиослушатели, сегодня такой-то день после дня «G»! На улице трупная вонь с юго-запада и химозная гарь с севера, начинаем урок производственной гимнастики! Возьмите противогазы, скиньте тапочки, наденьте башмаки – начинаем топать в сторону библиотеки… Именно там вы сможете узнать, как устроено бомбоубежище, которое мы начнём отрывать послезавтра! Готовы? Начали! Раз-два, раз-два!»

И так по любому вопросу, чуть что – лезь в книжку. Отвык от чтения? Это тебе минус, живи макакой. Думаю, что наиболее умные уже начали собирать библиотеки собственные. Пока не сгорели старые.

Публичной библиотеки в Керкире после пожара больше не существует. На счастье, у острова есть запасная столица, в Лефкимми много чего культурно-просветительского размещалось: и театр драматический, и опера. Естественно, библиотека тоже имелась. Большая. А чего я о ней в прошедшем времени говорю? Рукописи не горят, библиотека и сейчас остаётся таковой, там экскурсовод не требуется. Если и её не спалили, тьфу, тьфу…

Кстати, об убежищах. Маркос сообщил, что они уже начали зачищать казематы Новой крепости, и я искренне порадовался за него. За такую цитадель стоит цепляться, крепостные стены возводились так, чтобы держать бортовые залпы многопушечных фрегатов.

Кто-то вместо вилл и дач будет строить или уже строит бункеры.

Ситуация заставляет!

Вчера вечером на материке что-то солидно бумкнуло. Да так, что мы подумали: всё, амба, эти сволочуги начали применять запрещённое ядерное оружие! В голове опять поселилась простая мысль: «Наверняка ведь кто-то из правителей ядрёненькое сохранил, вопреки Конвенции о всеобщем запрете!» Я нормальный обыватель. А обыватель обязан постоянно не доверять властям.

После удара над горами в трёх местах высоко в небо поднялся широченный столб чёрного дыма, чуть позже рядом возник ещё один, поменьше, зрелище чудовищное. Включили счётчик Гейгера, сидели, ждали с содроганием, хотя характерного гриба не было. Всё в норме. Объективно же, ядерные дела – это вряд ли. Скорее всего, придурки подорвали какой-то взрывчатый завод.

С пожарами кругом творится что-то странное: по непонятной причине их становится всё больше и больше. Электричества нет, электростанции остановлены. Домохозяек-болтушек тоже маловато, не видно любопытных детей, лезущих во все щели, и гашёных крепкими напитками неосторожных курильщиков. А дома и целые кварталы горят! Поджоги? Зачем…

Вот кому с убежищами проще, так это албанцам.

Не рассказывал?

Я же не так давно с культурными целями Албанию посетил! Благо есть мультивиза: выныривай из Шенгена, обратно заныривай – никаких проблем. Захотел глянуть на места, где албанский язык учат без хохота. Прыгнул на паром самостоятельно – и вперёд, это просто, с Корфу туда даже экскурсии возят.

И видел я там одно чудо… Бетонные бункеры грибообразной формы.

Их там – адская прорва! Построили давно, при Энвере Ходже, который маниакально считал, что коварные враги, только и мечтающие прибрать ценную Албанию к рукам, стоят на каждом сантиметре границы. Правитель родил новый девиз: «Каждый албанец – солдат!» Ныне шутники из местных добавляют: «И албанка – тоже! Поэтому многие бетонные схроны вмещают всего троих: албанца, албанку и автомат Калашникова». И различных бункеров по всей стране наваяли аж семьсот тысяч штук…

Пришла албанская перестройка, буржуйские враги стали учителями, а бункеры остались. Иногда на них набивают руку фанаты граффити, их перестраивают под атмосферные такие кабаки, используют как склады и погреба. Но заброшенных очень много… Бункер на троих уже стал неким символом, достопримечательностью, видел в ларьках пепельницы грибовидной формы, жаль, не купил, не оценил тогда глубины прикола.

– Гош, потише, ты куда так разогнался?

Это Анька в очередной раз обозначает мою принадлежность. Они со Светкой сидят на заднем сиденье, сплетничают. А я – рулю, всё как всегда, мужик пашет.

– Вы бы не болтали, а по сторонам поглядывали!

– Ой-ой! У самого глаза в кучу! Вы о чём там думаете, водитель?

– Анька, не заводи…

Дамы притихли, надолго ли?

Вот ведь интересно: стоило в коллективе появиться второй бабе, как штатный медик команды страстно возжелал горячего секса! Понятно, что под напором и я пробудился от спячки, да ещё как, воздержание пошло на пользу физике! Хорошо, что у бывшего хозяина «Оазиса» было две спальни. Правда, находятся они совсем рядом. Прямо за стеночкой, с моей стороны кровати.

– Что налево голову гнёшь? – отдышавшись после сеанса, ехидно поинтересовалась Ани. – Думаешь, может, и она заглянет на веселье? Я те дам! Хватит курить, силы не будет!

И тут же, забрав у меня сигарету, безжалостно вбила её в пепельницу.

– А чё, неплохой вариант, не волнуйся, силы навалом! – с показной самоуверенностью похвалился я, на деле думая лишь об одном: взбить подушку, и на боковую.

У нас без соседки зашибись всё вышло.

После первой живенькой ночи я понял: эх, несколько таких ночей потеряно, раньше надо было Светку притащить! Стимулирует.

Джип несильно грохотнул на какой-то фанере, поздно заметил.

Зараза, мусор ветром на дорогу выносит, бардак нарастает. Машинально притормозив, я нарвался на бурное недовольство членов экипажа.

– Водитель, вы не дрова… Ой! Гош!!!

– Он бы сам смотрел, а то всё на нас тянет…

Да ну их!

Стоп, я же про Албанию что-то говорил?

Да. В целом так: больше туда ни ногой.

Природа отменная, спору нет, но албанцы с этим помаленьку справляются. Говорят, в далёких семидесятых югославы ёрничали: «Почему в Албании так чисто? Да потому, что им там просто нечего выбрасывать!» Теперь дела поправились, у албанцев есть чего выбросить, всякого дерьма на обочинах хватает. А вот море действительно не загаженное, ибо массовый туризм так и не наладился. Они, конечно, стараются-пытаются… Хвастаются. Всё, мол, у нас есть: и памятники старины, и симпатичные городки, и очаровательные уголки побережья Ионического моря – приезжайте! Один хрен – не прельщает. Нет-нет да и почувствуешь негативное отношение, то в спину, а то и прямо в глаза. Это не обычное брюзжание любых аборигенов в сторону глупых понаехавших бездельников. Всё гораздо серьёзней, часто чувствуешь именно отторжение. Мировоззренческое, культурное, религиозное. Процент? Да бес его знает, многие улыбаются, только ложка дёгтя больше напоминает поварёху на длинной ручке из заводской столовки, которую наши могучие дамы держат одной рукой, помешивая ей в котлах…

Конечно, люди по-разному воспринимают такое. Женщины мягче, мужчины жёстче.

Единожды попробовав, я в каждой заграничной поездке брал в аренду автомобиль. Так вот: по Албании на прокатной машине, да в одиночку ездить не стану. И в Турциях-Эмиратах не стал бы, про Египет и говорить нечего – тамошним хлопчикам самоубийственные постапы, во время которых достаётся всем подряд, уже национальный обычай.

Зачем вам в отпуске хоть какой-то запланированный негатив, требующий смирения? Зачем злиться на отдыхе, кайф ловить надо. Мир слишком велик, а жизнь слишком коротка – я старался ездить в те страны, где ты всем тупо до лампочки, самое оно.

Подожди-ка, Гош, ты же с библиотеки начал!

Сбили с мысли, болтушки!

– Не, ну харэ уже! Кто обстановку пасти будет?

– Гош, будь заей, не колготись! – фыркнула Одинцова. – Всё, что надо, мы видим. Береги силы. Пончик дать?

Анька что-то сказала ей на ухо, и обе обидно заржали. И пёс с вами. Только заведись, никаких нервов не хватит?

Итак, библиотека… Я доберусь до сути когда-нибудь?!

Принципиальное решение принято: летим.

Ещё есть нюансы, но уже нет раздумий – именно такой способ побега нам и нужен.

Я убедился, Светлана – настоящая лётчица.

Приобщённость к ремеслу дилетанту не сыграть, не наврёшь походя, слишком уж много в любом деле тонкостей, о которых может знать только практик, а не авиасимуляторщик. Достаточно посмотреть, как настоящий оператор ведёт себя у пульта, в кабине, у рычагов – в любой сфере! Как человек оглядывается, устраивается на рабочем месте, трогает тумблеры, кнопки и рукояти, как смотрит на мониторы или приборы…

Тем не менее я тщательно берегу последних вредных червячков, не торопясь отгонять их от аппетитного яблочка. Сомнение спасительно. В последний год у нас на производстве стало модным идиотское слово «финализация» – все как сдурели, уже и обеденный перерыв начали финализировать! Так вот, финализация решения произойдёт завтра, когда Светка поднимет подготовленную «Бонанзу» в воздух и задаст всем перца.

Ещё одно модное идиотическое паразит-словечко из числа тех, какими столица регулярно одаривает общество: имплементация. Первоначальное значение уже забыто, лепят его где придётся, и это смешно.

Так вот, включение Светки в стаю имплементировано, но не финализировано.

Хотя практически в ней уже уверен.

Беда вот в чём – карты не совсем полные. Мирные карты.

Да, там обозначены закрытые для полётов малой авиации зоны. Их настолько много по пути следования, что по правилам вырисовывается сложный многоколенный зигзаг. Но такой маршрут категорически не подходит, в идеале нужно добраться до конечной точки на одной заправке, а вилять реже. Посадка на «ой!» не нужна. Я даже представлять не хочу, как мы аварийно плюхнемся на крошечную ВПП где-нибудь под Бухарестом и начнём метаться по тучным полям кукурузы в поисках авиатоплива… А кругом злые румынские пейзане с вилами. Или с румынскими же «калашами».

На штабном совещании наш пилот думал иначе:

– Ты себе представляешь, Гош, что такое управлять самолётом несколько часов? Это большая нагрузка, устаёшь… Да и мелочи всякие неприятные.

– Какие?

– Туалета на «Бонанзе» нет.

– Ерунда какая! Пустые бутылки возьмём! – я легко решил проблему.

Одинцова посмотрела на меня с материнской грустью, и спросила у подруги:

– Ани, он вообще знает, как женщины устроены? Я предпочту памперсы.

По-моему, я покраснел. Анька тоже. Ох, выслушал потом…

– Простой ты, Егор! Беспосадочный ему подавай! Ну, мужчины… Вряд ли получится. Лучше садиться в проверенных местах. Там и подзаправиться можно будет, если понадобится, канистры с собой возьмём. Например, в Салониках. Полосу 10/28 сейчас удлиняют в сторону моря, в восточном конце есть площадка авиации общего назначения. Кроме частников, стоят и двухмоторные пожарные гидросамолёты, базы и сервисы наверняка остались. Вообще-то на такой машине можно присесть куда угодно, например на автодорогу. Мальчики налево, девочки направо. Можно переждать грозу, которую нельзя обойти. Короче, нужен окончательный маршрут.

Я терпеливо кивал, мол, сядем, птица, сядем, когда прижмёт, а как же, – а сам думал: где стоят военные базы и что там находится?

Чисто лётные сложности меня не парили, ей видней, беспокоила военщина и беспредел.

Если в закрытой зоне стоят части ПВО, то опасную поляну надо обходить на мягких лапах, большим зигзагом. Заинтересуем мы их? Не знаю. Не велика цель, чтобы ракету тратить, не десант везём. У ребят работы навалом – супостата гоняют. Сейчас, как я понимаю, все народы и племена имеют уникальных супостатов, каждый заранее подобрал себе плохого соседа – ближнего или дальнего, которому при случае хорошо бы вставить в репу. Так что настороже будут оставшиеся в живых зенитчики.

Да ещё и НЛО их постоянно взбадривают…

Совсем другое дело – ППД бригады спецназа, накрытый невидимым куполом запрещённой для полётов зоны. Остатки бригады давно ушли из пункта постоянной дислокации и гоняются чёрт знает где за остатками другого спецназа. Отдельная тема – базы НАТО, на Крит мы не собираемся.

Ну, я как-то так себе тему представляю, уверен, что фатально не ошибусь.

В который раз вспоминаю инет… Не ценили ведь: залез в сеть и моментально про те базы разузнал! Я вообще не понимаю, зачем были нужны такие огромные разведслужбы, если всё лежит в открытом доступе?

Сейчас такую информацию можно получить только в библиотеке.

На столь свежую мысль меня натолкнуло случайное посещение пришкольной библиотеки в окрестностях Керкиры. Искал на полках литературу по катерам и яхтам, а нашёл журнальчик, в котором вкратце рассказывалось о структуре греческих вооружённых сил, должны же детки знать, кто и как их охраняет!

Даже такой источник сообщает много интересного. Я, понятное дело, зацепился за ВМФ и вскоре узнал, что основные базы флота находятся в порту Пирей, на Крите, в Патрах и много ещё где. Брошюрка сообщала о делении на округа, рассказывала, где находятся штабы, описывала структуру командования, матобеспечения и обучения… К своему изумлению, я узнал, что командование НАТО намеревалось использовать греческие ВМС при блокаде Черноморских проливов! Далее шли перечисления имён судов, их численность по типам. Много чего шпионского.

Что же тогда может предоставить любопытствующему серьёзная библиотека!

Надеюсь, сегодняшний визит в Лефкимми поможет прояснить маршрут, на карте появятся важные пометки.

Есть и другие проблемы.

Не очень понятно, какое время дня выбрать для старта. Лететь высоко – будешь виден всем локаторам, могут снести.

Раз за разом перетирая всё это в голове, я убеждался, что так и не решил: нужно ли настолько бояться подобных рисков? Купленные у нас комплексы «С-300» и на двадцать пять метров высоты отработают. Помню, что они вроде стоят на Кипре или на Крите, на фига бы мне заранее интересоваться такими тонкостями? В континентальной части страны такие комплексы имеются? А остальные средства ПВО, что, менее опасны? «С-200», «Торы», «Буки» и прочая смертоубийственная страсть.

С другой стороны, не будут они палить из пушки по воробьям, наверняка и поинтересней объекты найдутся. «Ну-ну… Летишь, шалун, надеешься проскочить? Кто тебя знает, летунишка дробненький, вдруг ты «G»-химию в подвесном баке тащишь! Получи для профилактики!»

Идти слишком низко – есть шанс попасть на прицел всяким беспредельщикам, желающим на дурку пальнуть из стрелкового.

А ещё, спаси господи, таинственные тарелки могут возникнуть – они же не только над Корфу барражируют! Тоже могут пальнуть, у них есть чем…

Заманчиво было бы полететь именно ночью, с расчётом приземлиться в Одессе на рассвете! Только вот Светка сразу опрокинула мой гениальный замысел, заявив, что в темноте не полетит даже под дулом пистолета. Тогда надо очень прорабатывать маршрут, прокладывая его подальше от сил ПВО, с учётом рельефа: где это возможно, идти невысоко – тут лётчица опять скривилась, сказав, что без постоянной практики долго огибать рельеф на малой высоте невозможно… В горах меняются потоки и направление ветра, там надо повыше забираться, дурень ты, Гош!

Сперва над морем, потом над гористой Грецией, Болгарией и опять в море. Так, что ли? Вероятность попасть на прицел ниже.

Уф-ф, голову сломать можно!

Не нервничай, Света. В лётном деле Гош дилетант, и советы его дилетантские. Остаётся лишь полагаться на здравый смысл, в придачу к которому хорошо бы иметь ещё и знания.

За ними и едем.

Я управлял джипом словно на автомате, записной старожил. Ругаясь на женщин, сам думал вовсе не о дороге.

Странно, уже появилась ностальгия по курорту. Вдруг начал ценить то, на что раньше частенько забивал калёный болт, не желая тратить время отпуска на пляжный отдых. А сейчас никуда не хочется лететь сломя голову, рыться, что-то там галопом изучать, забирать… Окунуться бы в тёплую воду Ионического моря и потом долго лежать на тёплом песочке Сидари или Калами, разглядывая стоящие напротив яхты с живыми шкиперами внутри!

Девчата продолжали общаться. Хорошо, что они сидят позади.

Рядом со мной на свободном пассажирском лежит карабин. Красавец! Он и раньше не очень-то подходил к классическому охотничьему костюму, а после посещения Нового порта окончательно приобрёл милитаристический вид.

Мне же Маркос, добрая душа, натовский магазин подарил! Из шкафа вытащил, где у него хранится неформат и некоплект. К MR-1 подходят магазины от АР-15, М-16 и прочих, а у меня теперь имеется тридцатиместный немецкий G-MAG. Всего один… Карма какая-то у арсенала банды – единичность магазинов. И то радость: тридцать пуль отшмалять в быстром темпе – мало не покажется.

– Егор, человек впереди! – крикнула Одинцова.

– Бинокль возьми!

Я, рефлекторно снижая скорость, подобрался, мгновенно отбросив праздные мысли в урну и сфокусировался на существенном. Так, карабин поближе.

– Женщина у остановки, – подсказала Ани.

На Корфу автобусные остановки часто выглядят плоскими будками с боковыми выходами. Они словно приклеены к скале – мало, что дороги узкие, так ещё и узости серпантинов мешают. Эта остановка автобусов зелёной линии – нормальная, под большим навесом.

– Оружие! – бросил я. Кто знает, и в засаду попасть можно.

Сканер спит. Впереди чисто. В зеркала! Тоже никого. Справа по-прежнему громоздилась скала, на таком склоне не спрячешься. Слева – жидкие кусты над бордюром и двухметровый обрыв с редкими спусками к диким каменистым пляжам. Здесь тоже не засядешь, осматривал. Говорю же, старожил!

Что она тут делает?

– Бабка! – уверенно сказала Ани.

– Что-о?

Я вздрогнул. Какая бабка?!

Наверное, этот комплекс останется подарком на всю отпущенную жизнь. Само слово… Ассоциации вполне определённые. Есть в английском слово creepy – вполне подходит. Мураши по коже, то самое нервное вздрагивание, медленно ползущие по ночной набережной Лефкимми огоньки масляных светильников, угрожающий жест сухой старческой руки, тяжёлый взгляд и злорадная ухмылка.

И плакатик характерный.

Увидел! Фу-у… Терпимо. Старушка была несколько другого типажа.

Короткая стрижка седых волос, белые тонкие брючки со стрелками, на плечо небрежно накинута комплектная курточка-ветровка, серая кофточка с какой-то надписью на груди. Бабулечка-красотулечка… Открытку несколько портил лаковый серебристый клатч. Общая же стилистика такова: престарелая жена парализованного плантатора молодится из последних сил. Местный колониальный стиль, такой часто видишь в южных европейских странах, аборигены которых почему-то часто стараются изобразить колонизаторов, как правило, англичан. Былых, конечно, – и колонизаторов, и бриттов.

А она местная, давно научился отличать.

Не, ну это всё-таки не Чёрная Ведьма из Беницеса…

– Машет, Гош!

Точно машет! Чудны дела твои, День «G»! Автостоп Большого Песца!

Я бы точно так не смог, отвечаю.

Стоять в одиночестве на пустынной трассе и смело голосовать заряженному джипу – тот ещё подвиг. Или полная безбашенность. Или сумасшествие.

Мало того, что отважная на всю голову, так ещё и настойчивая! Бабуська, выставив большой палец кверху, постепенно выползала бочком всё дальше на автостраду, явно не собираясь уступать дорогу. Не давить же её… «Или давить? Мирная, уютная, интеллигентная, как училка литературы – как же я их не любил… Ври больше! Ты лучше присмотрись, Гош, что за надпись у неё на блузке красуется. Не про то ли, что мы все умрём?»

Бред. Выстроилась. Да, таких чудаков естественный отбор скоро сам выпилит. Ладно, главное – безобидная с виду, не чувствую угрозы.

– Останавливаемся, подбираем её! Может, узнаем что-нибудь путёвое. Значтак, ребята, она садится ко мне. Ани, возьми карабин, контролируй её.

– Поняла. – Затвор «беретты» лязгнул. – Пистолет возьмёшь?

– Не надо. – Я перетянул ножны поудобней.

Пусть странная старушка сбоку посидит, под суровой правой рукой. Не хочу иметь за спиной потенциальную угрозу.

Джип остановился напротив остановки, даже подворачивать не пришлось, бабка вылезла чуть ли не под колёса. Да куда ты лезешь, старая!

Нагнувшись, открыл пассажирскую дверь.

– Хай! Кавос? – поинтересовалась она с улыбкой во всю челюсть.

Типун тебе на язык.

– Охи, охи, мадам! Лефкимми!

Бабка сперва заглянула в салон, приветливо помахала рукой девушкам, после чего полезла на сиденье, обдав меня запахом терпких духов.

– Ю инглишмен? Файн! Гоу Кавос!

– Охи, онли Лефкимми!

Только Кавоса мне не хватало. Я и так не люблю на юг ездить, да суровая жизненная необходимость заставляет. На севере местность гористая, больших посёлков мало. Курортные районы, для наших задач непригодные. Зачем туристу библиотека?

Захлопнув дверь, старушка высморкалась, довольно раскинулась на сиденье, потом, подтянувшись повыше, показала рукой – вперёд, шеф, гони, чего тормозишь, клиент опаздывает! Хмыкнув, я включил передачу, бабулька захлопала в ладоши и разродилась длиннющим монологом на греческом, из которого мне уловить удалось лишь одно: по-английски автостопщица лакшит «мало-мало». Единственный в банде знаток греческого языка, Анька слушала бабку внимательно, но пока помалкивала.

– Света, птица, ты тоже следи, – попросил я.

Через километр все успокоились. Девчата попытались втолковать ей, что в греческом не сильны, и вообще, никакие мы не англичане, а русские. Бабушка наконец-то услышала, что-то уточнив, сильно удивилась, на некоторое время замолкнув.

Проехали короткий туннель возле «Марбеллы». Примерно через километр пассажирка неожиданно потребовала остановки. Вокруг – ни виллы, ни мини-отеля.

Резво выскочив из машины, бабка не торопилась закрывать дверь.

Несколько секунд она пристально смотрела мне в глаза.

И вдруг спросила, ласково улыбаясь:

– Рус?

Рус… Сказали уже! Согласно кивнул и близко не представляя, что последует дальше.

– Йехал грека чер-рез риеку…

Я оторопел настолько, что не смог положить руки на баранку.

В салоне тишина – слышно, как пыль оседает.

– Хей, бой?! – С недовольным видом она повелительно махнула кистью.

– А? Это… Продавал он всем ореку, – послушно продолжил я, чувствуя, что потрясённый рассудок чуть стронулся с места.

– Файн, бой, бай-бай! – только что чаевые не дала… Бабка снова взмахнула ручкой и спокойным шагом направилась в сторону узкой лесной тропинки. Так же естественно, как пошла бы в супермаркет на распродажу. С маленькой дамской сумочкой, в которую влезет меньше, чем в карман моих штанов.

Хлоп, хлоп по карманам. Сука, где платок мой!

– Ань, платочек дай…

Однако финализации не произошло.

Отойдя метров на десять, седая ведьма остановилась, оглянулась и бодро крикнула на прекрасном английском:

– Дальше не езжайте! Там опасно!

Пока мы в полном ауте переглядывались, она скрылась за деревьями.

– Что это было? – шёпотом спросила Светка.

– Ведьмовщина, – выдохнул я.

– Оф-фи-ге-еть… Да у неё под каждый кустом явка! Куда она рванула, там же сплошные заросли?!

– Новую ступу вырубать, Ань… Не, так не пойдёт, объявляю технический перерыв, такое перекурить надо. Стоим тихо, смотрим и слушаем.

– Слушай, Гош, может, ну его, этот Лефкимми? Ведь она нас предупредила.

– Значит, вооружила.

– Все они библиотекарши, вот что, это последние хранительницы знаний. – Подруга держала такой тон, что я не понял, серьёзно сказала или нет.

– Ой, да не смешите, в горле делается щекотно! – вмешалась Света. – В нашем театре «Дом клоунов» такая же тётка на гардеробе сидела, чужие плащи мяла. Злая колдунья, библиотекарша… Нашли волшебство, честно слово! Вы таки сходите на Новый рынок, там ведьмы натуральные, по пять штук на минуту, от это огонь! Та поехали уже, ребята, а то вернётся ещё, мозгокрутка.

Поехали так поехали.

И всё-таки что-то мне нехорошо…

– Девчата, отвлечёмся на перекус? Сообразите какую-нибудь хряпу, а то язва желудка от нервов выскочит.

– Хорошо быть женщиной, всегда знаешь, что твоё место на кухне, – забрюзжала Анька, перегибаясь за спинку сиденья. – Свет, корзинку возьми…

После такой встречи и грозного предупреждения очередной корфуанской зловестницы моё спокойствие улетучилось к чертям собачьим, даже еда не помогла.

Делать нечего, теперь покачу осторожненько, всё равно не смогу держать прежний темп, дёргаться буду, поселила-таки старая ведьма зерно сомнения. Что я говорил про обходы ПВО: на мягких лапах? Вот именно. И даже ещё тише!

Уж точно куда внимательней, чем всего полчаса назад.

Мораитика – традиционный греческий посёлок или деревня, кто как называет, расположенный вдоль берега и на холме, с четырёхкилометровым песчаным пляжем, симпатичное курортное местечко – в сезон тут народа хватает. Вокруг оливковые рощи, эка новость. Основная достопримечательность – удивительная морская река, наподобие канала в Лефкимми, и мост через неё, отделяющий Мораитику от рыбацкой деревеньки Мессонги. Особенность Корфу – адская прорва всяких поселений, находящихся через таверну друг от друга. В каждой, естественно, имеется свой Босс, Администрация и Белый дом. Муниципалы, кстати, в полный рост пользуют сиесту, и у них такой же, как у всех греков, сложно-мутный недельный график работы. Короче, хрен в кабинете застанешь. Неудивительно, что греческого бюджета на такую ораву постоянно не хватало.

В Мораитике рыбаки, как встарь, по-прежнему спускаются по речке в море и так же возвращаются домой. И в самой реке ловят. Эти морские реки-каналы – гениальное изобретение, позволяющее жить не на побережье, но всегда иметь к нему выход. Заодно и оригинальное решение канализационного вопроса в древности – дождевые потоки регулярно стекают в канал, частично опресняя воду и вынося нечистоты в море.

Пляж тем не менее хороший, в новейшие времена греки сбросом дерьма не баловались.

Именно здесь автострада сворачивает в глубь острова – путь на юг. В Лефкимми можно ехать и другим путём, но мне надо глянуть в бухту, там стоят катера.

– Как вы думаете, она нам правду сказала?

Специально молчал! Так и знал, что женщины не выдержат, они, даже если показушно декларируют серьёзное отношение к жизни, мистику любят, чем и пользуются производители сериалов. Анька сломалась первая.

– Ань, я уж и не знаю… Странная бабка. Показалась мне анекдотчицей, а сейчас думаю: а вдруг правда что-то знает? Санин, ты что скажешь?

– Действительно, Гош?

Ага, дождётесь! Так я вам и сказал о своих страхах, потом задолбите.

– Скажу. Болтать не будем, будем смотреть и слушать.

Трансивер, запитанный от сети джипа, работает постоянно. Эфир практически молчит, лишь изредка врываются слабые сигналы, неразборчивые бубняки далёких переговоров на непонятных языках, бульканье и шумы несущих частот. Отлично.

Остальной контроль за нами.

Двигались мы теперь по-другому, словно матёрые диверсанты. Проехали немного – остановка, глушу двигатель. Выходим всем кагалом, мониторим. Плохо, что бинокля всего два, три пары глаз лучше. Поэтому я, отдав свой Светлане, смотрел в цейсовский прицел.

Честно говоря, вызванное ведьмовским гипнозом паникёрство мне не нравилось. Какая-то придорожная бабка, что-то мутное сказала… И сам же себе напоминаю: бережёного бог бережёт. Верю ли я в мистику? Теперь верю. Попробуй тут не поверить, пытаясь сложить все кирпичики, не складывается… Многое объяснить рационально не получается. Что творится с людской психикой, если всем подряд черти мерещатся, как во время белочки? Откуда взялось генетическое оружие, причём у самых разных стран одновременно? Почему продолжаются пожары? Собак какая муха укусила? А эти сучьи тарелки – кто придумал новый тип летательного аппарата, агенты какой разведслужбы в них сидят?

Маркос у себя собрал из людей, хоть как-то причастных к науке, целый консилиум. После долгого обсуждения они пришли к выводу, что черти в уголках глаз, которых никогда не удаётся рассмотреть, есть продукт воспалённого мозга, так или иначе затронутого боевой биохимией. Только в это не очень-то верится.

Верится ли самим участникам совещания?

А включи в цепочку такую бабку – сразу увидишь: тут дело нечистое.

И сразу становится легче, чего ломать голову над потусторонним, само пройдёт…

Уже выруливая к большому гостиничному комплексу «Три звезды», я принял решение поехать не прямо, постепенно отдаляясь от побережья, а уйти направо на ближайшей развилке, поднимаясь к отелю траверзом. Сплошная выгода: эта дорожка к «Трём звездам» идёт среди деревьев, повыше сидишь, значит и вид лучше, можно осмотреть посёлок. Есть где спрятаться, можно легко смыться. Сюрпризов от самой гостиницы я не ждал, чувствуя, что основные опасности кроются вдоль дороги или на побережье. Вряд ли тут кто-то будет базироваться в комплексе: не тот масштаб, мало ресурсов.

Миновав два ряда ухоженных коттеджей с красной крышей, джип пробрался на задворки основных корпусов. Дальше нормального проезда не было, пришлось продираться. Обогнув трёхэтажные здания с тыла, я медленно подъехал к последнему в ряду и там остановил машину.

– Идём гулять, деф-фчонки! – приказал я бодро и, надеюсь, весело.

Нечего мрачного в коллектив нагнетать. Если ещё и они пропитаются моими страхами, то совсем хана будет.

– Задача: внимательно осмотреть посёлок сверху. Солнце не мешает, стёкла не бликанут. Наблюдать надо вдумчиво, взглядом не ёрзать. Решайте, как и где вам удобней. Замеченное сразу же озвучивать, самим не высовываться! Помните, и за нами могут следить.

Девки сразу напряглись.

– Ну, это я чисто теоретически, конечно. В порядке предупреждения.

Расположились кто как. Я не стал умничать с назначением секторов и порядка осмотра, господи, да пусть женщины просто смотрят, у них своя методика. Очень скоро понял: место выбрал хреновое, деревья загораживают часть панорамы, надо бы забраться ещё повыше. Оставив машину, мы по дорожке поднялись на ровную площадку.

Обманчиво хорошие виды.

Две поросшие лесом горы невозмутимо возвышались над безжизненными посёлками. На левой, что ближе к морю, стоят вышки сотовой связи. Одна сломана пополам. Прямое попадание или подрыв? Не ветром же… Тут воевал кто-то? Выходит, так. Я не обращал внимания на другие сотовые вышки, надо будет глянуть. Разбросанные по долине вдоль речки пятна одно– и двухэтажной застройки перемежаются полянками крошечных вилл, садами и рощами. Всё выглядит как-то одинаково. Сверху не различить, где находится магазин либо заведение, только по косвенным признакам, выделяющихся из общей массы строений нет.

К западу то же самое: усыпанные зеленью холмы, сады, оливковые рощи, олеандры, высоченные кипарисы и затерявшиеся среди этой красоты крошечные поселения.

Картинка почти пасторальная.

Далёкие чёрные дымы, размываемые ветрами на подходе к стратосфере, не отвлекают, континент далеко, так что они – фоном, увы, уже привычным.

Смрадного запаха нет. Остров к югу сужается, и любой ветер быстро относит всё в море.

Перед горами магистраль поворачивает на запад, там я и проезжал в прошлые разы, понятненько… Вот и ключевой перекрёсток! Если от него проехать чуть прямо, то через пару домов будет неплохая таверна «Донато». Меню открывать не надо, тут везде одна холера, просто попросите принести кофе с круассанами. Вспомнил и облизнулся. Надо же, только что поел…

Вроде бы всё спокойно в округе. Выжившие сидят по домам тихо: доживают или неторопливо размышляют, где можно доживать лучше, чем здесь? А мы не поленимся! Я начал планомерно осматривать предстоящий путь по шоссе. Движущихся объектов не видно. А вот красный скутер, стоящий возле аптеки с открытой дверью, вполне может принадлежать живому человеку, на руль наброшен пластиковый пакет с содержимым. Пёс с ним, меня такие местные не волнуют.

Однако другие новости появились достаточно быстро.

– Ребята, там люди на берегу! – крикнула Света.

– Тихо! Ты чё орёшь, инструктаж забыла? Сейчас подойду.

Что ей дорога, девчонка на пляжи смотрит.

Торопливо подошёл поближе. Неплохо одесситка устроилась! Света выбрала подходящую горизонтальную ветку, поставила локти так, что бинокль не дрожит. Да… Не то что у меня на позиции, среди колючих стриженых пальм.

– Что там? – Ани не вытерпела и тоже подскочила.

– Возле канала этого… В устье.

– Речка Мессонги, – подсказал я и добавил нетерпеливо: – Дай бинокль.

Ёлки, всё дрожит, плывёт, тут километра полтора будет, уже прикинул по карте.

Руки успокой!

– Подвинься-ка, птица белая моя. – И совсем уже не по-джентльменски согнал лётчицу с насиженного места. Поставил локти.

– Чё толкаешься!

Теперь хорошо. Подожди-ка… Да это же тот самый пирс, от которого мы с Анькой собирались катера угонять! Люди, одни мужчины.

– Ани, на нашем пирсе.

– Уже увидела.

Считаем. Один, два, три… Пока шестеро. Трое у самой набережной, смотрят вниз, о чём-то переговариваются. Лиц не разобрать. Что они там увидели, кроме зелёной воды и толстых чёрных рыбин? Ещё трое возятся у катеров. Меня тут же начало пробивать на ревность. Гады, это мы их нашли! Мы и должны были выбрать да угнать! Вдумчиво подходят, самый хороший окучивают, «Аэромарин»! Рядом стоит ещё один красавец – «Кикфайер». Третий, «Малибу», чуть похуже, но тоже ништяк.

Первый катер чем-то нагрузили, заканчивают. Коробки, ящики…

– Гош, проспали мы тему, – бросила сбоку Ани.

Эх, ласточка! Два больших «эвинрудовских» подвесника, двенадцать метров в длину, мореходный, быстрый, всё есть! Кубрики и туалет, кают-компания и камбуз – полный фарш для макарон по-флотски.

Всё-таки жаль бросать морскую тему.

Хотя там опасок на порядок больше. Я не сомневаюсь, что по мириадам островков уже пошла набирать силу практика берегового пиратства. Что с проплывающих брать? Да ценности! А сейчас это оружие и люди. То есть рабы, в том числе и сексуальные. Религиозные фанатики и просто ошалевшие от вседозволенности беспредельщики? Эти тоже появятся, не замедлят.

Пощипанные и потому злые на весь мир вояки – отдельная тема. Дезертиры среди островной мелочовки… Форма и эмблемы – отличная наживка, многие клюнут. На крупных островах вроде Крита, а также вокруг континентальных баз порядок будет, по крайней мере, какое-то время офицеры энтропию удержат. Как и в подконтрольной им зоне произвольного радиуса. Настоящая опасность поджидает одиночных путешественников там, где начинается морское Дикое Поле.

– Ребята, ещё одна машина едет!

Я оторвался от бинокля и быстро глянул на неё: вот ёлки-моталки! Лишённая оптики Одинцова долго думать не стала, схватила мой карабин и спокойно смотрит в прицел!

– Кто разрешал?! – зашипел я.

– Не нервничайте, мужчина, примерная одесская девушка знает, что такое шпалер… Это «Гранд-Витара», у моего прошлого бойфренда такая же была! Сейчас возле спуска к воде проезжает, здание с синими окнами, по нашей стороне набережной.

Но ведь глазастая какая!

– Двое в кабине, – дополнила Анька. – Нет, трое!

Что же я ничего не вижу? «Да потому что стоишь и на баб пялишься». Я вновь вскинул к глазам бинокль и только сейчас понял:

– Погоди, Света, ты сказала «ещё одна»?

– Ну да! За двухэтажным зданием с кафешкой – два джипа, мордой к морю. В тени спрятались. Да нет, где навес полосатый, правей смотри!

Теперь увидел. И сразу заволновался.

Два чёрных крокодила стояли в тени, сразу опознать не просто. Ага! Первый: «Шевроле Тахо» или «Трейлблейзер», не разобрать, кузова машин ещё и частично скрыты кустами. Второй джип – четвёртый «Дискавери», приятель в прошлом году такой пригнал из Красноярска. Вот какой у нас способ идентификации автотехники: по дружкам да по любовничкам.

Не мирные это люди. Слишком много мужиков, слишком большие джипы. Их же ещё откуда-то натаскать надо, подобных авто на острове всего с пару десятков наберётся.

Итак, уже девять.

Троица бездельников, не желающих возиться с катерами, отошла от набережной, один из них – здо-оровый такой дяхон – отделился и резво побежал к катерам. Двое остались дожидаться подъезжающих. Тёмно-синяя «Витара» остановилась совсем рядом, к встречающим торопливо вылез толстячок в светлой рубашке, на ходу о чём-то докладывая. Ба, у него винтовка в руке! Второй боец, почти сразу же за первым выскочивший из салона, напряг меня ещё больше, продемонстрировав «Калашников» за спиной.

– Гош, не хочу тебя расстраивать, но, похоже, нам тут делать нечего, – нехорошо начала Анька, опуская бинокль. – Это Джек Помпи, или Шпора, как его чаще зовут за резкость, он из Портсмута. Узнала его «Тахо».

– Что за бес? – уточнил я.

– Бес? Это тот самый лысый англичанин из Кавоса. Плохо видно, конечно… Вроде и его видела, самый высокий из тех, кто у парапета стоял. Сейчас спиной к нам.

Твою дивизию…

Теперь виды, открывающиеся с возвышенности, где мы засели, были уже не обманчиво хороши, а нехороши в принципе.

– Спокойно… Не дёргаемся.

Так, может, и скутерист из их банды?

Тем временем утраченный «Аэромарин» начал потихоньку выкатываться в огромную бухту, натягивая сверкнувший в брызгах трос. Ну вот, они и «Кикфайер» защемили, кто бы сомневался.

– Дело дрянь, подруги, похоже, инглизы постепенно подчищают побережье, собирая подобные плавсредства в загон. Заодно и грузы перекидывают.

– Зачем им это? – не поняла Ани.

– Эскадру сколачивают! Мальчики хотят быть хозяевами морей, дань собирать, – деловито бросила Светка, вжимаясь в приклад так, что подумал: сейчас выстрелит! Не, не пальнёт, предохранитель включен.

Прав я был по береговому пиратству, ох прав…

Пш-шш… На груди сработал трансивер, поймав частоту переговоров.

– …нормально идёт!

– Хорошо. Генри, давай в Кавос, по пути забери ребят из Петрити, они тебе помогут встать. Мы уходим на базу, связь держи. И готовьтесь к завтрашнему рейду!

– Roger! – коротко ответил чёртов Генри.

Вот знал же ведь святое правило: увидел – бери! Сразу же, не откладывая на завтра. Потому что завтра уже не будет. Нет, притащил в «Оазис» какую-то крашеную лоханку!

– С такими катерами они и на материке топливо добудут, – подзудила Ани.

– Слышь, перестань, и так на душе хреново!

Если я прав в своих предположениях, Мораитику скинхеды довыпотрошат, с утреца зацепив третий катер, а потом двумя группами двинутся северней. Самый плохой вариант? Значит, так скорее всего и будет. А что у нас севернее? Правильно, Беницес.

Совсем рядом с «Оазисом». Нехорошее поднимается с юга.

Есть надежда, что Черная им сюрпризиков подкинет, если сразу не пристрелят.

Не один я вспомнил о старости.

– Вот бы такую бабку изловить и посадить в салон, – размечталась одесситка, я уже не рублю, в шутку она говорит или всерьёз. – Никакой другой навигации не надо! И дорогу покажет без компаса и вычислений, и о зонах расскажет без секретных карт… Туда не ходи, сюда ходи. Мужчина, держите ружьё, верните даме бинокль.

Меня буквально сжигало злое желание включить трансивер на передачу и сказать старому знакомому пару ласковых на автоматически зафиксированной частоте, а потом… По ситуации! Взять да и высадить весь магазин по целям. Уже и палец на кнопку передачи положил.

Стоп, вояка! Это всё горячечное, никуда ты не выстрелишь… Потом что, по лесам будем бегать, как греческие партизаны?

– Ребята, но ведь библиотека в Лефкимми же им не нужна, – робко напомнила лётчица. – Подождать немного, и следом! На мягких лапах, Гош, как ты любишь говорить.

– Никаких Лефкимми! – рявкнул я. – Отмена рейса, все идут лесом в зал ожидания. Кстати, судя по разумности их действий, этой грёбаной Шпоре хорошая библиотека очень даже нужна.

Был бы я один – сунулся, с девчонками в пристяжных – нет, боюсь. Слишком много заряжено, слишком много ожиданий поставлено на карту. И несоразмерно велик риск влипнуть. Лёгкая травма у пилота, и всё накрылось, начинай сначала.

– Так что делать-то будем? – нервно спросила Анька.

В такие минуты я уже привык для начала пожимать плечами. Подумай, а потом скажи. Так не стоит отступать от хорошей традиции!

– Поедем на окраину Керкиры искать большой колледж или филиал библиотеки. Надо китайцев предупредить, им этих огольцов встречать. И Маркоса, естественно.

– А мы в сторонке?

Ты что, медичка моя сексуальная, подраться хочешь?

«Кому два, кому три»… Три катера прощёлкал!

«Уходи из круга ты!» Баста. Небо зовёт.

– Не в сторонке. В высоте.

Осторожно скатываясь к магистрали по объездной аллее, я подумал, что впереди несчастный остров Корфу ждут очень невесёлые времена. Лишь бы вся эта заварушка началась без нашего участия.

Минут через пять езды, в очередной раз посмотрев на наши нахмуренные рожи, Светка бесхитростно предложила:

– Чё стесняться, ребята, давайте перемоем кости той седой бабке! С автошампунем и металлической тёркой! Ведь права же она оказалась!

– Права, – признал я, горько вздохнув. – Начинай.

* * *

Уже через минуту разговора Оуян Сю мягко меня прервал, отошел на пару шагов в сторону, поднёс ко рту рацию и в два сеанса отдал короткие распоряжения. Первый катапультируемый явился секунд через двадцать, второй возник через минуту. Подчинённые слушали вождя внимательно, собранно. Понятно, Ян начинает осуществлять план оперативных мероприятий сразу же.

Пока китаец расставлял силы, я огляделся: что тут новенького? Тепличных плантаций всё больше, открытые огороды ширятся. На огромном полотнище сушатся травы и коренья. Многие нужные растения на Корфу растут в дикой среде. Одна женщина рассказывала, как собирает их во время пеших прогулок. Орегано и базилик, тимьян и розмарин – приправы можно нагребать, просто выйдя из дома, хватит на всю таверну.

Похоже, войска расставлены на позиции! Рассказал Яну историю с самого начала, начиная со стычки в Кавосе. Описал тамошнюю ситуацию, вывалил мысли по тенденциям. Катерная история – тоже не секрет, движухи вполне очевидные.

– У Шпоры есть автоматическое оружие, один «Калашников» мы видели, учти. П винтовка с оптикой.

– Спасибо тебе, Гош, обязательно учту. У нас тоже кое-что имеется, – улыбнулся он. – Скинхеды, говоришь?

За спиной взревел двигатель «Самурая», двое парней, причём не те лейтенанты, с которыми говорил вождь, а рядовые бойцы, быстро умчались на юг, наверное, усиление поста. Ага, вот и ещё парочка автоматов! Зараза, похоже, я тут один такой лох – остался без «калаша», остальные разжились, пока за пестиками гонялся.

– Видишь? Готовимся. Насколько им интересен район, как думаешь?

Я взял паузу, прикидывая.

– Почему-то кажется, что лысый чёрт ещё ничего не решил окончательно, он пока просто ведёт разведку. Решит, когда появится тут и оценит увиденное. Посуди сам: у терминала стоят два «Боинга-737», один вроде исправный, у второго снят кожух левого двигателя, стоит подальше… Так?

– Так. Мы знаем, что стоит в аэропорту.

– Вы-то знаете – он не знает! Ближе к автостраде напротив стоянки малышей – два «Гольфстрима», если они исправны, то потенциально это большая ценность. Народу в Кавосе выжило много, большинство – европейцы. Вполне может быть, что среди них и авиатор найдётся, а то и не один. Тогда аэропорт становится лакомым кусочком… Да он и так лакомый! Когда что-то наладится, – я специально упомянул именно позитивный вариант, чтобы не нарушать складывающуюся картину китайского бытия, – то первые же прилетевшие борта будут садиться именно здесь, где же ещё… Керкира рядом.

Теперь старшина общины молчал, слушая меня очень внимательно, только кивал иногда.

– Равнина, много больших складов, место стратегическое, в центре острова, до краёв почти одинаковое расстояние. Есть смысл захватывать, есть.

Не добавляет ничего, не спорит. Просто слушает и запоминает. Спорить он позже будет, с товарищами по партии.

– С дорогами всё понятно, однако и с моря могут нагрянуть, исправных катеров у Шпоры достаточно. Я бы на твоём месте на Понтиконисси звено стрелков посадил, во что! На Мышином острове пусть и крошечная, но цитадель, близко никто не подойдёт. Как-то так… И ещё! Группировка Шпоры не единственная на острове. Аэропорт в последнее время активен, то одни взлетят, то другие… Так что наведываться будут. Зачем они тебе тут нужны?

– Не нужны, – серьёзно ответил Ян.

– Вот и забирай аэропорт себе. Пригодится.

– Прошу, продолжай.

– На фиг, на фиг! Я стратег, Ян, меня тактика не интересует, – улыбнулся я и добавил: – Не вояки мы. Насоветую тебе чего-нибудь глупого… Ты человек умный, в округе уважаемый, без дилетанта всё правильно сделаешь. Да! Маркосу о начале движения группировки Шпоры я уже сообщил.

– Что он сказал? – заинтересовался китаец.

– Достаточно спокойно отреагировал лейтенант, говорит, что примет необходимые меры, не первый случай.

– Я тоже с ним свяжусь.

– Что, людей не хватает?

– Людей достаточно, пулемёта нет. Может, пришлёт патрульную машину.

– Обязательно пришлёт! – Я не усомнился ни на миг. – Маркос правильно будущее видит. С твоей общиной есть смысл завязываться, вы дело делаете.

– Спасибо, Гош! Всё-таки решил улетать?

– Решил, Ян… У нас нет такого количества русских, чтобы сделать на острове Новую Россию. Там надо строить дома, боюсь, что заново… Джип тебе оставлю, машина отличная, пригодится. Катер забери. Знаешь, подумай, может, тебе стоит возле «Оазиса» блокпост поставить? Пара-тройка автоматчиков запрут дорогу намертво. Спрятаться там проезжающему негде. По склону к таверне подобраться не просто – хорошее место.

– Когда взлёт?

– Завтра ранним утром. Ладно, поехал, там девчата мои уже волнуются.

– Девчата у тебя хорошие, береги их. Мы приедем проводить, – пообещал китаец.

Попрощались и пошли к своим авто. Ян уехал первым, тоже на север.

– Отобьются, – решил я, глядя вслед удаляющемуся «Джимни».

«Бич-Бонанза» стояла на полосе бетонки. Готовая, как олимпиец перед стартом.

Всё оказалось даже проще, чем я себе накрутил. Техника есть техника, а сервисные регламенты базируются на одних и тех же принципах. Почитал инструкции, посмотрел таблицы. Как и предполагал, необходимое оборудование на аэродроме имелось, а два привезённых генератора закрыли проблему окончательно.

Более всего Светка беспокоилась за топливо. И даже предупредила, что в двигателе этой модели можно использовать автомобильное топливо с высоким октановым. Они с Андреасом таких эксов, понятно, не проводили.

Так что лучше уж родное, авиационное… Вспомнив разговоры о репутационных потерях той же Avin, по слухам замеченной в криминальной бодяжке, я лёгких путей искать не стал, решив привычно ломануть заправочный комплекс аэропорта. И здесь сложностей не было – к нашим услугам была готова мобильная заправочная станция с детской защитой. Оно и понятно, чужие здесь не ходят, амбарные замки с титановой дужкой можно не навешивать. Тут контроль и безопасность больше на номерных пломбах висит.

Единственной проблемой стала сбитая костяшка пальца на левой руке, отсутствие навыка часто приводит к мелким травмам.

Всё готово к авиапобегу. Или почти всё, вечером надо будет проверить по спискам.

Полированные бока фюзеляжа блестели на вечернем солнце.

Красивая машина! И дорогая.

– Нравится?

Лётчица стояла рядом. Прикинута соответствующе: в стильной тёмно-зелёной паре, милитари-брюки с широким тканым ремнём и просторная рубашка с длинными рукавами. Карманов – куча. Штаны заправлены в высокие мягкие ботинки на шнуровке, волосы заколоты.

– Ещё бы! – ответил я. – Да и ты ничего смотришься!

– Считается одной из лучших в классе. – Заряженная на полёт лётчица внимания на комплимент не обратила. – По мне, так самая лучшая!

– Дорогая штучка? Сколько стоит?

– Штучка? Ты это серьёзно?

– В каком смысле? Ну да…

– Серьёзно хочешь знать, сколько стоит такой самолёт? – негромко рассмеялась она.

Я растерянно смотрел на одесситку. Чего она мутит? Кивнул ещё раз.

– Значит, тебе такой аэроплан не нужен, Гош, так у нас говорят! Покупатели подобных машин ценой, как правило, не интересуются. Это как «Порше».

Мляха, даже обиделся! Подумаешь… Понтовня былой эпохи. И где теперь все эти VIP-покупатели? Лежат раздутые или забились в погреба.

– Не дуйся, Гош, это просто старая шутка, прикол такой. Теперь, конечно, бери любой, было бы желание… Ну и умение. Ладно, ребята, я начинаю, – решительно объявила она. – Под винт не лезьте и вообще подальше отойдите!

Пока прогревался двигатель, а Света опробовала механизацию «Бонанзы», мы стояли рядом, зачарованно глядя на самолёт и профиль лётчицы внутри кабины.

Пш-шш…

– Колодки!

Я торопливо вытащил из-под колёс красные треугольники, и мы с Анькой отскочили подальше. Рёв двигателя рвал уши.

С этой точки казалось, что ВПП упирается прямо в Мышиный остров.

Как давно я не наблюдал за взлётами! А давно ли? Странная штука время! Кажется, что дни летят стрелой. С другой стороны – сложная обыденность буквально тянется резиновой лентой. Никак не выстрелит.

«Бонанза», набирая скорость, быстро побежала по бетонке.

Грёбаный насос, какой у этой машины короткий взлёт, не то что у реактивных монстров! Оторвав машину от земли, Светка тут же круто пошла вверх. Лапки шасси быстро втянулись внутрь.

– Умеет, – резюмировала Анька. – Сразу видно, можно отзывать.

Что и говорить, удовольствие мы получили!

Набрав высоту, лётчица подъём не прекратила, постепенно заваливая аэроплан на спину. Она что, мёртвую петлю решила выполнить? Ведь ясно же просил: тихо, аккуратно, без экстрима! Но одесситка явно решила показать зрителям класс, раз и навсегда сняв все наши сомнения.

Иммельман! На полупетле блестящий самолет перевернулся в высшей точке, возвращаясь в горизонталь, и устремился на юг, к горам. Совсем немного – и боевой разворот со снижением.

– Пугануть нас хочет, как в кино? – предположил я.

– А что, классика! Где канава?

«Бонанза» метрах на пятидесяти ровно летела в нашу сторону. Мгновение, и рёв двигателя пронёсся над головами – снижаться ещё сильней и пугать обывателя Одинцова не стала. Над церквушкой Понтиконисси «Бонанза» полезла в горку, уже над морем. Чуть вправо, и где-то возле родного «Оазиса» пилот завалил машину в крутой левый вираж со снижением, прижимаясь низко к водной поверхности.

Какое-то время нам было хорошо видно, как самолёт в бреющем полёте со включённой фарой мчится прямо на остров. Эффектно! Потом ракурс скрыл аэроплан – и вот он! У-ух! Сверкнув на солнце золотистым брюхом с чёрной полоской, «Бонанза» буквально выстрелила из-за высоких деревьев острова!

– Это жесть! – экстатически выкрикнула Анька.

– Она же не думает сразу садиться?! – встревожено откликнулся я.

Запросто промахнуться можно, несмотря на ширину полосы.

Не думает! Самолёт опять прошёл над нами, приветственно покачивая крыльями, Анька восторженно захлопала. Быстрый разворот на закате, и Светка медленно пошла на посадку. Чувствовалось, что произвольную программу девчонка продумала до последней мелочи и мысленно отрепетировала всё заранее. Шоу!

Вот и касание! Слав те господи… Аж взмок.

Проехав мимо, лётчица дотянула машину до круглого насыпного пятака с цифрами «35» и быстро развернулась практически на месте. Всё ясно, теперь я готов лететь с ней хоть в Антарктиду.

Лишь только она остановила машину, как мы бросились к кабине.

Одесситка легко выскочила на бетон, спружинив на носках, словно кошка, и весело спросила, вытаскивая из волос заколки:

– Ну как, господа, я сдала экзамен?

Анька кинулась её обнимать, я встал в очередь.

– Светик! Это было прекрасно! Я реально кончила!

– Я тоже, – улыбнулась ей подруга, ничуть не стесняясь моего присутствия.

Вот такие дела…

Зачем ты тут нужен, Гош, а? И без тебя бабы прекрасно обходятся.

Глава 8

Бросок на северо-восток. Долгие часы, тяжёлые минуты, страшные секунды.

– Ребят, мы про шоколад забыли… Я забыла! – сразу поправившись, совершенно серьёзно сообщила Светка.

Только закончили вычеркивать позиции списка.

– И что? Сахар есть, кофе сварим. Печенье, конфеты…

– Ани, я не говорю о сахаре. Я не говорю о печенье. Шоколад забыли, а он нужен! И не только мне, между прочим. Перегрузки, воздушные ямы… Он гемоглобин в крови повышает. А для меня это ещё и допинг, топливо для мозга, всегда на шоколаде летаю, особенно если перелёт долгий, – пояснила одесситка уже более строгим голосом.

С учётом того, что она всегда весела и добродушна, внезапно возникшая на лице пилота строгость реально производила впечатление. На меня, во всяком случае. Я сразу вспомнил, что в войну лётчикам плитки шоколада включали в обязательный паёк.

– А мармелад из кумквата никак не заменит? – с начинающимся ехидством Анька продолжила накат. На фига вот это делать, а?

Светлана набычилась. Вид у неё был… При других обстоятельствах это выглядело бы смешно.

– Да нет проблем! – встрял я с самым невозмутимым видом. – Дерьмо вопрос, надо – значит, надо. Сходим в терминал, там и киоски есть, и дьюти-фришники. Кстати, возьму-ка я ещё и вискаря хорошего! Для меня он тоже иногда становится бензином для мозга, ага… Пошли, Ань, минута дел.

Фу ты, на, вроде растащил…

Нервы у всех на пределе. Скоро ночь, и лечь нам надо бы пораньше, чтобы выспаться капитально. Особенно Светке. От состояния нервной системы лётчицы теперь зависит наша судьба. Я это понимаю отлично, моя подруга, похоже, не совсем. Поэтому я был готов притащить одесситке хоть морского ежа. Оставив ей гладкоствольную «рафаэлку» и напомнив об обязательном использовании при первом же шухере радиосвязи, мы с Ани отправились в здание аэропорта пешком, тут два шага до терминала. Или поехать? Не, лень. Двигатель греть, объезжать комплекс чуть ли не по кругу, открывать-закрывать…

– Ты фонари взял?

– Взял, и ночник взял.

Спрашивая, она имела в виду небольшой светодиодный фонарик, который я периодически прикручиваю под ствол. Опустошая оружейный магазин, я не вспомнил о фабричном подствольном, как-то не до того было, гребли что попадалось под руку. Теперь извращаюсь: колхозник, а не спецназовец, зараза! На металле остаются паскудные следы скотча, это раздражает, а ни времени, ни возможности добыть нужное так и не представилось. На голове у обоих налобники. Аньке чуть проще, в одной руке она держит дополнительный фонарь, в другой – пистолет.

Кроме самого аэровокзала, в комплексе находятся здания управления и вспомогательных служб, станция пожаротушения, приметная вышка УВД, своя дизель-электростанция, небольшая бойлерная, а также Fuel Services – топливозаправочный центр с четырьмя хранилищами. Заправка бортов, между прочим, конкурентная, работают сразу две фирмы. Когда я разбирался с топливом для «Бонанзы», то был удивлен одному интересному решению – всегда обращаю внимание на подобный техкреатив. Инженеры, учитывая возможные землетрясения, применили топливопроводы с гибкими креплениями: при смещениях грунта не потрескаются. На территории имеется мусоросжигательная печь, мусор из терминала и приходящих бортов утилизируется там. Само здание единственного государственного аэропорта Корфу выглядит довольно скромно и несколько провинциально. Слышал, как соотечественники называли его сараем. Зря. На самом деле всё добротно, технологично и современно.

Шли быстро. Закончилась стоянка шаттлов, затем парковка.

Башня службы УВД неприветливо смотрела на нас тёмными окнами. Ошибся я, никаких жалюзи тут нет, просто эффект наклоненного стекла.

– Слушай, Анька, ты можешь себя сдерживать по всякой хрени? Чего зацепилась за девку?

– Да потому что это детский сад! – с готовностью подвзвилась горячая армянка. – Шоколад, мармелад… Девичьи капризы! И ты им потакаешь!

– Потише… Чё сразу в крик? Капризы, говоришь? – Я тоже начал злиться и потому остановился.

Оглянувшись, всё-таки проверил, не услышит ли нас Светка, слишком уж тихо вокруг, любой звук летит очень далеко, и продолжил:

– Что, если тебе вместо белого халата вручить халат уборщицы промышленных помещений? Синенький такой, с грязными пятнами! Тоже спецуха! А вместо медицинского спирта – одеколон-дешняк? Понравится? Сама почему-то потребовала жёсткий кейс под аптечку, а могла взять и мешок заплечный.

– И с таким справлюсь. – Э! Пожар! Смотрит-то как гордо!

– Да справишься… Если будет критическая необходимость! А сейчас что? Мы можем подготовиться как угодно хорошо, именно это и сделаем. Сама сядешь за штурвал? В общем, так, Аня… Я не возьмусь тебе советовать или перечить в медицинских вопросах. Поняла или продолжить? Сказал специалист, что ему нужно так, значит, так и сделаем. Ей несколько часов придётся впахивать над неизвестной местностью, в полном бардаке! Представляешь, какое напряжение? А мы шоколад зажмём! Мелочь.

– Сам не ори, – буркнула она, и на том базары скончались.

Насколько живенько и весело смотрелось в былые времена это длинное одноэтажное здание с волнистой крышей, настолько сейчас оно напрягало своей неестественной, пугающей безжизненностью. В зал вылета мы зашли с центрального входа, в открытые и заблокированные автоматические двери. Как раз под ломаной зигзагом белой полосой с жёлтой надписью: «Государственный аэропорт имени И. Каподистриаса».

– Стоп, – я включил прибор ночного видения и какое-то время всматривался в глубину огромного пустого помещения. Выключил.

– Входим.

Что характерно – никакого запаха.

Я не сразу понял, в чём дело, догадался позже: в час «G» аэропорт был пуст.

Мне кажется, что он вообще никогда не был забит паксами.

Прилетев сюда, я долгое время вместе со всеми проваландался на паспортном контроле. Контролёров было двое: старичок-хитровичок и молодая девушка. Опытный дед шлёпал печатями, как автомат, даже не глядя на лица. Девчонка по-молодости ещё старалась, довольно искренне улыбалась и пыталась вглядеться в измученные рожи. Отштамповав свою порцию прибывших, дед коллеге помогать не стал, лавку закрыл и тут же снялся в предсказуемом направлении – в кафешку двинул. Оставшись одна, девушка чуть сама с ума не сошла! И довела до белого каления большую толпу русских.

Ждать в духоте было тяжко, поэтому я даже сбегал на поле и по-хамски перекурил в какой-то щели. Совесть не мучила, кучка окурков сигнализировала о том, что персонал делает то же самое. Вернулся и обнаружил, что почти все уже смылись. Протянул девчонке паспорт, посадочный талон и через полминуты выскочил в зал за багажом. Там поразился – аэропорт был пуст! То есть абсолютно пуст: никого из персонала, ни единого пассажира. Встречающие борт представители турфирм уже разобрали цыплят по клеткам. Лишь один несчастный, не обнаружив на транспортёрной ленте своего багажа, обречённо стоял у двери службы Lost and Found.

Я был готов к должному вниманию со стороны таможни Греции и службы безопасности аэропорта, даже задекларировал новенькую камеру – она была ещё в коробке. Проход таможни занял три секунды, тоже устали парни, да и сиеста близко, святое дело… Так что меры безопасности по сравнению с другими, более крупными, аэродромами, в которых я бывал, выглядели здесь откровенно легкомысленными.

Всё это – издержки пакетного туризма.

Прибежала очередная волна загорелых бодрячков в разноцветных одеждах – их оперативно впихнули на борт авиалайнера. Так же и с прибывшими: маленькие автобусы, словно пылесосы, всасывали бледнопоганочников очень быстро. Весёлые пожилые водители помогали ставить в отсеки чемоданы, снимая нервное напряжение и физическую усталость туристов традиционной фразой: «Изи, изи, ви мейк холидей!»

В час «G», после того как НЛО спалил полицейскую машину, руководство аэропорта расценило случившееся как ЧП высшей степени опасности, работа комплекса по отправке и приёму самолётов была приостановлена, пассажиров эвакуировали до завершения всех разборок.

Первая атака вогнала всех в шок.

После того как остатки властей пришли в себя, они объявили вылет спецрейсов – пассажиров привезли на автобусах, кто-то добрался к терминалу самостоятельно. Никаких таможней и досмотров, людей старались вытолкнуть в воздух как можно быстрей. Когда на полосе раскололись и вспыхнули два гружённых под завязку борта, в главном здании комплекса просто никого не оставалось, все ушли к самолётам. После случившегося аэропорт закрыли окончательно, объявив экстренную эвакуацию выжившей части работников. Какое-то время небольшая сводная команда техперсонала и двух пожарных ещё пытались принять меры, во всяком случае обесточить успели всё. Потом ушли и они.

Некого было травить, как во время первого ночного удара, так и последующих…

В зале вылета стояли маленькие киоски, товар растащили, похоже, ещё первым утром. Здесь есть ресторан и аж четыре бара. Не понимаю, за счёт чего они делали выручку. Только в нелётную погоду, но это для Корфу не тема.

Где я тут проходил? Медцентр, полиция… Что-то сложно найти нужный путь в темноте. Стойки, рамки контроля… Темный коридор без окон, ведущий непонятно куда, двери с табличками по бокам… Нет, нам не сюда.

– Что ты всё ищешь? Пошли, как все пассажиры, логичным путём, – предложила Ани шёпотом.

Лучи четырёх фонарей метались в пустом пространстве. ПНВ я не доставал, всё-таки свет, пусть и жиденький, всегда лучше, когда требуется читать надписи и вовремя замечать указатели на стенах.

– Жутковато что-то, Гош, – хриплым голосом сказала Ани. – Заброшенный мир.

– Есть немного, – признался я. – Вокруг всё заброшенное.

– Не всё. Китайцы!

– Ага! Скоро они и здесь встанут. Двигаем дальше. И палец со спуска убери.

Права девчонка, куда я вообще забрёл? Заметался от азарта. Пассажирам так вольготно болтаться не дали бы… А полазить есть где! Чувствуется, что в здании похозяйничали французы, а до них и ещё кто-то – многие двери сообщений между зонами взломаны, попались и вскрытые кабинеты.

– Сюда!

Я метнулся за ней.

Ани не ошиблась, сразу бы правильный вход нашли, если бы не канцелярский стол, перевёрнутый у двери набок, ну, франки… В чистой зоне грабителей встретили ряды синих сетчатых стульев, низкий потолок с неприкрытыми стальными балками перекрытий и гулкое эхо. Первый дьютифришник, самый маленький, меня не интересовал – тесное помещение было битком набито продукцией из кумквата. Это маленький оранжевый цитрус, завезённый в Грецию из Китая и прижившийся исключительно на Корфу, не понравился в принципе. Тут с этим кумкватом все как с ума сошли! Жмут, трут, парят и настаивают, пастила, сироп, конфеты всякие, цукаты… Гребут как подорванные! А уж ликер из кумквата – любимый сувенир всех отъезжающих туристов, это даже круче местного оливкового масла. Пробовал – вкус специфический, не моё.

Тем не менее Анька заглянула в тесное помещение и быстро вернулась назад.

– Представляешь, весь ликёр выгребли!

– Нравится?

– Ничё так.

Это не местные, у них кумкват-ликёр в печёнках сидит.

Второй магазин был гораздо больше, товара на полках осталось прилично. Ну-ка, что тут припасено?

– Ань, ты пока за тылами посмотри, а я…

– Конечно же ты! – возмущённо фыркнула подруга.

Шоколада на полках было много. Я первым делом начал сгребать в рюкзак вытянутые треугольные батончики «Таблероне», которыми по неизвестной причине завалены абсолютно все дьютифришники планеты Земля.

– Ширпотреб! – почти сразу остановила меня девушка. – Хороший бери, австрийский или бельгийский, в плитках.

Грёбаный насос! Французы ещё и весь приличный вискарь подчистили! Глазам своим поверить не могу, не должны франки виски глушить, у них для того коньяки есть! А где же самость, национальная гордость и наследственная дегольщина? Устойчивый штамп смазался, похоже, общественно запретный плод сладок вдвойне… Зато коньяки остались! Зараза, я ж коньяк не люблю!

– Водку возьми, – посоветовала Анька.

– Тоже не по кайфу. Придётся брать конину или набирай что хочешь.

Добавив к добытому пару блоков сигарет, мы грабёж закончили.

В зале ожидания чистой зоны несколько больших окон, выходящих на лётное поле, были вынесены взрывной волной, крупные осколки блестели на плитке, чему я удивился. Мне казалось, что стекло должно было либо расколоться в мелкий бисер, либо остаться висеть на плёнке.

– Можно идти, пусть лопает, маленькая, – объявила Ани.

– Сейчас…

Я, всего пару раз наступив на осколки, осторожно подошёл к пустой раме панорамного окна и выглянул наружу.

Стемнело, лишь призрачный отсвет заката всё ещё разливал на западе слабую красноватую отмывку Яркие греческие звёзды то и дело скрывались за облаками, плывущими в высоте. Издалека движется грозовая туча, если ветер не изменится, то непогода может задеть и аэродром. Это последние дожди. Ещё немного, и от освежающих ливней останутся лишь воспоминания, всё лето и осень на Корфу будет стоять жаркая безветренная погода. Никаких осадков: абсолютный рай для пляжников, реальный кошмар для непосед.

Видимость, в общем-то, нормальная, я уже привык к настоящей ночной темноте южных широт, в которой нет разноцветного сияния рекламных вывесок и множества ярких огней, мерцающих по берегам. С каждой ночью глаза всё больше и больше привыкали обходиться без дополнительной подсветки, это очень важно. Поначалу тяжело было – теперь и фонарь зачастую не нужен, вполне хватает света звёзд, а уж если луна выглянет, так хоть книжки читай! Как в древности всё теперь, по-честному… Адаптировался, научился – выжил. Поленился, забил на практику, решив отсидеться на запасах, – в грунт.

В темноте за взлётной полосой жизнеутверждающе светилась россыпь тусклых огоньков Чайна-тауна. Чёрт возьми, да это самое прекрасное зрелище последних дней! Жизнь в её новом проявлении.

Смотри-ка ты, и на горе слабый огонек виден! Похоже, жилое место находится где-то возле главного локатора аэропорта. Кто-то из местных? Или же там теперь наблюдательный пост китайцев, предусмотрительно поставленный на господствующей высоте? Мне захотелось посмотреть на новый мир с небес, пролететь неторопливо над бухтами, с интересом определяя, где ещё теплится жизнь, а откуда человек отступил надолго, если не навсегда.

В заливе за мысом Перама – ни огонька, противоположный берег огромной бухты ещё просматривается, но обнадёживающих светлячков, если даже они и горят где-то там, среди мёртвых глыб суперотелей, не разобрать – сейчас нет идеи тратить электричество ради украшательства.

Где-то на улице хрустнуло.

– Ты слышал, Гош?

– Кошка бродит, – отмахнулся я, но тут же и сам дёрнулся. – Ладно, уходим, тут действительно жутковато.

– Не знаю… Кошки так не топают.

– Да ладно тебе. Э-э! Ты с пестиком поосторожней, а то пальнёшь на нервах.

– И пальну! Именно на нервах!

– Хорошо, выходим по-боевому. У дверей фонари выключаем, чтобы мишени на лбах не рисовать.

Не очень-то приятные минуты, которые мы провели в тёмной коробке опустевшего авиакомплекса, показались часами. Терпимо, но напряжение нарастает, наверное, устала башка всего опасаться, воображение начинает заряжать панику, пока лёгкую. Надо в схрон идти, к Светке.

– Стоим, смотрю в прибор.

Вправо-влево… Проезд возле фасада длинного здания был пуст.

Подождали ещё пару минут, вслушиваясь в тишину Никаких подозрительных звуков. Слышен стрёкот цикад вокруг небольшого озера. Как я выяснил совершенно случайно (инфа для служебного пользования, а не для туристов), в этом водоёме разводят рыбу для таверн и ресторанов Канони. А повара легко выдают её за свежевыловленную.

Истерический хор цикад изредка разбавляло громкое уханье местных диких голубей, почему-то эти птички именно ночью хотят быть похожими на сов.

– Нормально всё. Говорю же, кошка.

Только собрались идти, как у меня на груди включилась рация.

Пш-шш…

– Ребята, вы меня слышите? Приём.

– На связи, Свет, чё там у тебя? – Я с тревогой глянул на Ани, рукой показывая на тротуар, стой тут пока.

– Ребята, а у меня собачки появились! Почти напротив.

Собаки пришли!

Плечи знакомо облило предательским холодом слабости. Каждый такой эпизод сразу вытаскивает из ниоткуда мистический страх, заставляющий меня замирать на месте. И ничего с этим поделать не могу! Спокойно, сейчас пройдёт.

– Сколько? – быстро уточнил я, едва не закашлявшись, от волнения в горле пересохло.

Анька тихо выругалась, вышла на несколько шагов ближе к проезду и там встала с пистолетом в руках, пристально глядя вдоль здания на север. Молодец, на юг чего пялиться, там море, подобраться гораздо сложней… Фонарь только не включай, девочка, так смотри.

– Сначала один пёсик прибежал, а теперь уже три сидят.

– Тебя видели?

– Конечно! Я же вышла, хотела погладить…

– Не дури! Что сейчас делают?

– Ничего. Просто сидят и смотрят куда-то в вашу сторону… Ой! Ещё одна прибежала! Гош, может, всё-таки покормить их?

– Сиди в хате и не высовывайся! – свирепо зашипел я в рацию, изо всех сил стараясь не заорать матом. – Не лаяли?

Зачем спросил, знаю ведь, что пёсики гавкать не будут. Они всегда собираются тихо. И ведут себя тихо. До получения команды старшего.

– Не-ет… Егор, ты треплешь мне последний нерв! Они что, опасны?

Про собак я ничего ей не рассказывал, повода не было. А надо было.

– Для тебя – нет. Но ружьё держи наготове и дверь не открывай, следи через окно! И вот ещё! Скажи, а раньше они тут появлялись?

– Один раз видела, у залива, далеко. Но тогда целая стая сидела.

– Понял. Скоро будем, отбой.

Бр-р… Прохладненько на улице. Или нервы морозят, тепло ведь.

– Никого, – доложила Ани. – Думаешь…

– Ага. Чёрт, чувствовал, надо было на джипе ехать! Опять косяк!

Сцепив кисти, я сжал их до резкой боли, потом закинул руки за голову и опять сжал. Слабость отступала. Откуда во мне такой сильный страх перед драной этой мистикой?

– Аня, идём в темноте, молча, не топаем. Будем надеяться, что стая нас и не заметит, и всё-таки… Не останавливаемся и не разбираемся, что бы ни увидели, наше дело зэковское: собраться тихо и свалить с концами в лес. Оружие наготове. Поняла?

Подруга кивнула.

– Может, кругом рванём?

– А смысл? Территория огорожена, вскрытые ворота далековато, а заходить всё равно придётся через аркаду, уж лучше побыстрей.

Я решил срезать путь к стоянке авиации общего назначения, пройдя возле вышки УВД со стороны взлётного поля, а дальше топать вдоль ограждения, не хочется светить два силуэта на открытом пространстве. Вернулись мы в терминал, где спокойно вылезли через разбитое окно, спустившись на поле по лестнице.

Впереди была башня, сервис-блок, ещё какие-то маленькие боксы, за которыми тянулся строй вместительных низких шаттлов, настоящих тружеников лётного поля, развозящих пассажиров к самолётам – адская работа, зелёная тоска…

Два самолёта на стоянке. «Боинг» с неисправным двигателем стоит боком, а так и не взлетевший после катастрофы, но с виду вполне исправный «арбуз» – кокпитом в нашу сторону. «Что, если за тёмными стёклами кабины сидят и пялятся на тебя мёртвыми глазами пилоты, тела которых никто не вытащил?»

Бредятина, мандражируешь, Санин, экипаж корабля в момент удара генетикой наверняка спал в каком-нибудь отеле.

«Шаттлы» были огорожены переносным штакетником.

По другую сторону ограды – шеренга прицепных сервис-станций красного цвета. Вдали справа на территории особняком стоят пять бесхозных зданий, аэропорту не особенно-то и нужных, как я заметил во время обследования территории. Как водится, их периодически пытались оживлять, сдавая в аренду то одним, то другим, но перманентный экономический кризис сказывался, прибыли они не приносили.

Дождь не пошёл. Тучки уплыли на восток, так что окружающее нас мрачное запустение вокруг видно было неплохо. Баста, что-то не хочется больше шарахаться, уж слишком сильно давит на психику мрачная атмосфера всеобщей беды, безнадёжности и какого-то фатального провала. Даже колоссальной ошибки, так точней.

Напрямик не пойду. На поле чуть ли не четверть ВПП усеяна фрагментами сгоревших тел… Мы с Ани вообще старались лишний раз не посещать мест массовой гибели людей. Насмотришься, да и тронешься умом. Запросто!

Почти сразу за башней УВД высилась тридцатиметровая металлическая труба прожекторной вышки, выкрашенная в крупную красно-белую полоску. Наверху две площадки. А что, если очередная страшная бабка, которая обязательно должна быть где-то рядом, именно сейчас непостижимым образом включит все прожектора?

Очнись, Гош, хватит себя накручивать!

Но тут ты в чём-то прав… Яну стоит первым делом хотя бы частично оживить автономную энергосистему комплекса. Без жадности, в экономичном режиме. Потому что здесь имеется ремонтная база, которую видел, но не обследовал – нет смысла, улетаем. Может, там и станочки найдутся.

Почти вплотную к терминалу примыкал то ли гараж, то ли склад оборудования лётного поля, это было сооружение из профнастила с большими железными воротами в торце. За ним среди пышной зелени на флагштоке висел полосатый греческий флаг. Между зданиями есть проход, сейчас закрытый.

– Прямо и за этот гараж, там пойдём вдоль ограды.

На крыше здания некрасивым горбом торчал большой куб, похожий на модуль промышленного кондея, а в сторону ВПП вылупились две параболические антенны.

Странный какой-то ящик… Что-то прилепилось сбоку. Птица?

Вдруг я увидел.

И опять содрогнулся от холода!

Возле ящика сидело чудовище. Тот самый призрак. Чёрный силуэт в профиль, неплохо различимый в свете ярких звёзд.

Хорошо, что я еще не успел вывалиться из-за угла с плясками, как на субботнем променаде: мы двигались отрезками, с короткими сенсорными паузами.

Ещё один быстрый взгляд на крышу: жуть!

Резко остановившись, я, схватив Ани за руку, рывком притянул ближе и сразу поднёс указательный палец к сомкнутым губам, показывая: «Молчи! Что бы ни увидела – молчи! Не двигайся!» После чего указательный загнул и, не убирая руку ото рта, большим пальцем медленно указал направо. Там оно, на крыше. Смотри, девочка…

Не птица, не обезьяна, не человек – именно чудовище!

Я до сих пор не знаю, как она сумела беззвучно заорать от ужаса! Но смогла…

Это оно! Все кадры, сделанные в прошлые дни боковым зрением, которые ушатанное воображение тщетно пыталось отфотошопить в пригодные для изучения снимки, теперь выстроились в ряд и безусловно совпали – оно это!

Гладкое, словно затянутое в комбинезон из латекса, черное существо примерно человеческого роста присело у модуля кондиционера и пристально смотрело на гору, где всё так же призывно горел одинокий огонёк. Деталей профиля я разглядеть не смог, а вытащить бинокль не было сил. Растерянность и дикий страх мешали действовать разумно – так и не убрал кулак от сомкнутых губ!

Про карабин же забыл совсем.

Время замерло, мы с напарницей словно растворились в этом неподвижном киселе.

Дозвизделся Егорка… Во рту от прикушенной губы появился солоноватый привкус крови, и это отрезвило.

– Тихо… Старайся рассмотреть.

Оказывается, я тоже умею произносить бесшумно!

Липкий пот противно приклеил футболку к телу.

Так нельзя, ребята, надо перевести дух, собраться с мыслями…

Осторожно сделав два шага назад, я потащил за собой и Ани, с облегчением реализовав отчаянное желание укрыться.

Угол здания спасительно отрезал гипнотические нити, освободив руки и ноги! Лёгкие со всхлипом глотнули прохладный морской воздух. И ещё раз – оказывается, я всё это время не дышал. Плотина рухнула, и сразу же куча мыслей закрутилась в голове, прорывая блокаду воли. Я попытался с ходу вытолкнуть из этой мешанины объясняющий всё вариант – и не смог! Почему на этот раз мы видим его не боковым зрением? Почему Оно не отследило, как обычно, взгляд наблюдателя и не смылось, как делает всегда?

Что случилось, какие обстоятельства изменились или возникли?

– Гош, мы все действительно помаленьку сходим с ума…

Точно. И передо мной – просто галлюцинация, вызванная боевой биохимией и распадом нейронов.

Надо убедиться.

– Гляну ещё раз, жди здесь, – опять сказал одними губами. Она кивнула. Неужели в моих глазах столько же животного страха?

Теперь я смог рассмотреть эту нечисть получше.

Существо чуть повернулось в нашу сторону, сразу превращаясь из вырезанного маленькими ножничками куска чёрной бумаги в объёмную фигуру. Не такое уж оно и гладкое, как показалось вначале, на нижних конечностях заметны частые складки.

Более всего оно было похоже на зомби-морфов или ужасных подземных жителей, какими их изображают режиссёры хоррор-триллеров. Только те всегда бледные или мертвенно-серые, здесь же чисто антрацит. Тварюга сидела на корточках, для опоры опустив на крышу передние лапы – не руками же называть эти страшные плети!

Словно перед прыжком! Мистическая опасность исходила от чудовища волнами.

Это что-то чужое, не из реальной действительности: дьявольское, потустороннее!

Вытянутая морда и скошенная назад лысая голова. Ушей и рогов не видно. Глаз тоже, далековато в темноте для таких деталей, метров семьдесят. Будь мы поближе, можно было потерять сознание! Нет, в жизни всё гораздо страшней, чем в крутом ужастике, после этого будешь желчно хмыкать после любого «Сайлент-Хилла». Полный нереал, не бывает на белом свете таких существ!

Всё, хватит, опять назад! Плавненько…

– Же-есть… Чуть в обморок не упала, – прошептала Ани, осторожно растирая уши. Оказывается, упрямая армянка тоже смотрела. А я и не заметил.

– Нет, это уже шифер, родная. И Оно на нём сидит.

Правая рука наконец-то потянула с плеча ремень карабина.

Напарница движение заметила, вздрогнула, окончательно приходя в себя, переложила пистолет и, вытерев взмокшую руку о штаны, снова взяла в правую.

Цейсовская оптика на карабине просветлённая, с отличной светосилой – я надеялся, что до выстрела успею разглядеть рожу В том, что стрелять надо, давно не сомневался. Ты не панда и не киви, в Красной книге тебя нет, нечисть. Разве что в Чёрной. Но такой фолиант меня не интересует.

MR-1 пристрелян на сотню метров, можно не мудрить.

Вскинув в тени здания карабин, всмотрелся через прицел в кокпит «арбуза». Нормально, что-то видно, можно попробовать.

– Не стреляй. Только если в нашу сторону. Поняла? – прошептал я.

Она опять кивнула, удерживая «беретту» двумя руками.

– Вперёд.

Всего один шаг, и встал на позицию. Тёмная фигура по-прежнему таилась на крыше, однако теперь смотрела почти в противоположную сторону – на открытый городской стадион. Положение тела не изменилось, башка – как на шарнирах, всё-таки есть что-то от птицы, недаром мерещилось…

Сразу поймать цель мне не удалось.

Ну! Вот она. Матушки мои, да это не кожа! Небольшие характерные складки на «латексе», еле заметные выпуклости… Это одежда, падла!

И тут в нагрудном кармане сухо щёлкнуло!

Зачем! Пш-шш…

Бах! Бах! Оба мимо! Тварь подскочила, как на пружинах, разворачиваясь в воздухе.

– Ребята, собаки к вам побежали! Стая!!!

Ба-бах! Мне почудилось, что тварь вскрикнула?

Наверное это была лесть самому себе.

Пш-шш…

– Гош, что там?!

Зар-раза! Ну почему так не вовремя!

– Уходим! К лестнице!

Я не успел увидеть результат последнего выстрела, но силуэт с крыши исчез, это точно.

Сломя голову мы помчались прежним путём, прыжками через одну ступень взлетев по лестнице к огромным выбитым окнам. Уже готовясь перешагнуть через пустой проём, я обернулся и посмотрел на поле. Стая шла в атаку двумя потоками. Сколько же их, господи!

– Санин! Валим, валим!

Пробежав через зал чистой зоны, мы выскочили в коридор, где я захлопнул дверь и сразу же припёр её тем самым столом.

– Ещё давай!

Навалив мебели и закупорив баррикаду окончательно, я прижался к стене, чувствуя, как подкашиваются ноги. Рация то и дело тихо шипела сигналом вызова. Немножко не вовремя ты влезла, птичка одесская!

– Света, некогда, молчи! Скоро будем, отбой.

Ничего не слышу. Идёт там бой или нет?

– Перестраховываешься, – заметила Анька, доставая платок. – Надо? Что у тебя с рукой?

– Давай. – Я сел на корточки, сил стоять не было. Ещё и локоть где-то ушиб. – Во мы драпали!

– Сам же говорил, что им не до нас будет!

– Говорил… Знаешь, что такое попасть под раздачу? Оптом порвут сгоряча, разбираться не будут. Лучше уж перестраховаться.

Выйдя через главный вход, мы обессиленно свалились на металлическую лавочку у стены здания. Что теперь делать? Пережидать непонятно чего?

Да идите вы все в задницу! Достав пачку сигарет, я выщелкнул белую палочку Эх, был бы у меня автомат! Нет у тебя, Гош, навыка скоростной стрельбы, не помог в скоротечном бою ёмкий натовский магазин. Вспомнив, отстегнул и полез в карман за пачкой патронов, чтобы добить тройку взамен израсходованных.

– Мне тоже дай сигарету.

– Ты же не куришь?

– Что это за медик, если он не курит… Иногда помогает, Гош. А что у тебя с рукой?

Я тихо заржал.

– Ладно, чего сидеть, Ань, пошли. Светка там извелась… Фигас-се, рейд вышел!

– Не говори, сходили за шоколадкой.

И мы, уже более-менее успокоившись, пошли мимо стоянки автобусов по дороге.

Устал как сволочь! Моя готовность к подвигу на сегодня была исчерпана. Уже плевать на морфированных собак, плевать на чёрных чертей, любящих крыши, в голове было одно: успеть бы поспать хоть немного! Из опыта я знал, что после такой горячки просто так не отрубишься, какое-то время придётся остывать в полузабытье. Ёлки, ещё и вахту нести!

Судя по тишине вокруг, псы куда-то делись. Чем там облава закончилась?

Вышка УВД осталась за спиной, впереди показалось низкое здание старого терминала аэропорта. Вот и прикрытые ворота без замка возле одной из парковок, почти пришли.

На западе, примерно в километре от нас, медленно летела тарелка, без огней. Я посмотрел на неё как на ворону, привык. Вот был бы у меня зенитный пулемёт!

Пш-шш…

– Свет, мы подходим. Как у тебя?

– Вы куда пропали?! – Одесситка чуть не плакала. А может, и плакала. – Я чуть с ума не сошла, пальба на всю округу, псы эти! Ну и сволочи же вы, ребята… Идите быстрей, спокойно тут, нет никого.

Представляю, каково ей было одной сидеть и ждать в непонятках.

– Открывай уж, трусиха.

«Бонанза» стояла почти напротив аркады. Не обоссали тебе колёса эти четвероногие охотники за привидениями? Потерпи, крошка, совсем немного осталось.

Скрипнула, открываясь навстречу, тяжёлая старинная дверь, на бетон лёг тусклый конус света. Дома!

– Кто тут, маленький такой, шоколадку захотел? Папа таки принёс!

* * *

С самого утра небо заволокли серые тучи. Всё не слава богу.

Нам лететь, а погода несколько не того. Наш пилот, правда, выглядит вполне оптимистично, тучи Светлану ничуть не пугают.

– Нижний край высоко, вполне допустимо.

Небо, между прочим, красивое. Многоцветье облаков всегда живописно, мне больше всего нравятся фотографии именно такого неба. Приземлённого, а не стратосферного. На улице было прохладно, а под предстартовое нервное напряжение даже слабый ветерок пробирает. Тем не менее мы с Анькой собрались к морю, решив напоследок искупаться, в запасе было полтора часа. Безответственно? Это да, это есть. Только психическое здоровье важней. Вот прижало, и всё тут – мелочь, надо окунуться и закрыть тему, а не придумывать отмазы.

Запрыгнув в джип, покатили к нижней обзорной площадке под «Ройалем», где раньше стояли ряды рыбацких лодок и речных такси. На пляж «Холидей Паласа» я по понятным причинам идти не захотел, лучше уж возле короткой дамбы, ведущей к Влахерне. Здесь и обзор хороший, и машина под боком.

В старинном монастыре, кстати, опять появились люди – дед с бабкой и внуки, молодая греческая пара. Недаром говорят, что свято место пусто не бывает. Поздоровались издалека, на большее времени не было.

Быстренько спустившись к воде, мы окунулись пару раз в прохладную морскую воду, большого удовольствия не получив, зато практически сразу покрылись пупырышками. Хватит моржевать, пора к самолёту.

Всё оставшееся до старта время Светка суетилась вокруг и внутри своей ласточки.

У одесситки есть бзик насчёт осиных гнёзд, говорит, в практике был нехороший случай… Во избежание проблем она постоянно проверяет внутренние поверхности и полости фюзеляжа. Ос на Корфу действительно много, опытные туристы рассказывали, что в августе-сентябре этих насекомых становится столько, что жрут прямо с блюда, чуть ли не наперегонки с тобой. На открытых верандах ресторанов некоторых отелей даже выставляют по периметру отвлекающие тарелки с едой. Там и клубятся вокруг халявного жорева, представляю, как это выглядит…

Это была первая потеря времени.

Потом девчонки начали возиться с грузом, как водится, в самый последний момент решив что-то переложить, – ещё одна задержка. Я шатался неприкаянным, тщетно пытаясь вспомнить, что важного забыл сделать. Ведь что-то забыл! Так и не вспомнив, просто сел на травку в ожидании команды командира корабля.

Торжественных проводов не было, но всё равно протелешились.

Появился Ян с подчинёнными, как и обещал. На прощание китайский босс подарил в качестве корфуанского сувенира австрийскую ручную гранату Arges – симпатичный шарик с выпуклыми рёбрами жёсткости. Взяв в руки, я офигел – она пластиковая! Зато внутри пять тысяч пятьсот стальных шариков. Обрадовался, а как же! Быстро представив последствия, Светке показывать гранату не стал – она такая, может и в самолёт не впустить.

В китайской Греции всё есть.

А вот Маркос приехать не смог, извинившись по рации. Без обид, лейтенант, у тебя дел по горло.

Не без жабьей дрожи сдав китайцу верный джип, я посоветовал ему держать связь с новыми обитателями Влахерны, пожелал удачи в строительстве Маленького Китая. Анька приняла от делегации корзинку с крошечными пирожками, боюсь, что острыми. Обниматься не стали, крепко пожав друг другу сложенные вместе руки – русский с китайцем братья навек, как говорила моя мама. Потом выяснилось, что забыт переносной генератор…

В итоге вылетели лишь после обеда.

Фу ты, на, всё! Небо зовёт!

Ани села рядом с пилотом, меня отправили назад наблюдателем – там удобно смотреть по обеим сторонам. Багажа мало, этот уникальный рейс идёт с курорта на Родину с недогрузом, небывалое дело.

Взревел прогретый двигатель. Просто удивительно, насколько качественная у «Бонанзы» шумоизоляция, мне бы в дизельный «Корандо» такую! В салоне запросто можно было разговаривать, не напрягая связок. Самолёт встал на ВПП, носом на Мышиный остров.

Нервно. Лётчик был предельно собран, пассажиры сидели как на иголках и подчеркнуто бодро перебрасывались тупыми шуточками.

– Что, Гош, бутылочку пустую из-под колы приготовил? – ухмыльнулась одесситка, обернувшись.

Я икнул и кивнул. Встанут мне ещё боком прошлые необдуманные речи.

– Вышка, прошу взлёт! – бодро крикнула Света.

Солидно она смотрится с этой гарнитурой, всё по-взрослому.

– Взлёт разрешаю! – заорали мы хором, и «Бонанза» пошла.

Очко немножко жим-жим. Да не немного!

Держись за поручни, братва, сейчас бешеная одесситка вставит нам свечку, она может, показала в демонстрационном полёте! На борту есть небольшие спасательные парашюты. Я при первых же инструктажах сразу выразил горячее желание напялить один на себя, на что пилот ответил так:

– Не колготитесь, товарищ Санин. Парашют не зря же обязателен только в полётах на пилотаж, когда наиболее вероятно заклинивание рулей в отклоненном положении, разрушение конструкции аэроплана или столкновение с другими летательными аппаратами. Вот в этих случаях нужно прыгать. Да не бледней ты так! Ну, ещё пожар, но курить я вам на борту не дам…

«Правильно ты сделал, что спрятал гранату!»

– В остальных случаях надо садиться! Фюзеляж сам по себе защищает от ударов при вынужденной, даже если придётся садиться на лес. И вообще, учтите, «Бонанза» – очень надёжная машина, так что больше пассажиров прошу публично не сомневаться.

Колёса стучали по плитам, скорость нарастала.

Есть отрыв!

Набегающий поток подхватил лёгкую «Бонанзу» под крылья, и словно руками, мягко поднял аэроплан в воздух. С глухим стуком колёса убрались в ниши.

Нет, братцы, это совсем не то, что огромный пассажирский джет!

Кто впервые полетел на небольшом самолетике в осознанном возрасте, тот навсегда запомнит свой первый рейс на малорослике. Острота ощущений зашкаливает! Быстрый разгон, когда ускорение вдавливает тебя в кресло, резкий отрыв, крутой подъём и первый крен, открывающий тебе землю в необычном ракурсе. Всё очень легко!

– Йи-х-ха! – восторженно завопила Анька.

Промелькнул узнаваемый план главного корпуса «Холидея», прощай, старик: помню, люблю, скорблю… Солнечный свет, пробиваясь сквозь облака, привычно расписал бухту оттенками лазурного и голубого, прибавив к ним и хмурого серого. Внизу справа быстро промелькнули холмы Канони. Повернув голову, я с тоской поглядел на опустевший «Оазис».

Про Корфу говорят, что это Остров Возвращения. Вряд ли, возвращений не будет.

Но жалко тебя до слёз, отчаянно и безнадёжно.

Вопреки моим опасливым ожиданиям, пилот поднимал машину аккуратно. Крутовато, конечно, но без гусарства. Почти сразу Света начала пологий поворот налево, забирая в сторону Керкиры. Начинается выход на курс, впереди континент. Таков выбранный маршрут.

Вот тут-то я и вспомнил, что забыл сделать!

– Проклятье! Светка, мне Маркос нужен! Срочно! – рявкнул я.

Она нервно оглянулась.

– Не вопи так больше, в лоб дам! Что случилось?

– Важная информация, связывайся!

Раньше я выходил на связь с Новой крепостью при помощи стационарной радиостанции, установленной на автомобиле, изредка с портативки. Хотел подсоединить свой вседиапазонный сканер к бортовой сети, но побоялся лезть в систему, да и лётчица воспротивилась.

Чёрт, ей неудобно, самый выход на курс.

– Может, моя «моторолка» и отсюда возьмёт? Или экранирует?

– Экранирует… Частоту давай!

Она начал манипулировать с рацией, а я пристыженно затих, глядя в окно.

Вроде бы ничего необычного внизу, высота многое сглаживает.

Вот только судов нет. Никаких и нигде, пустынно Ионическое море. Будем учиться определять приметы нового времени с высоты.

– Лейтенант на связи, держи! – Через пару минут она протянула подключенную гарнитуру.

– Маркос! – обрадованно заорал я. – Как меня слышно?

– Отлично, Гош! Вы уже в воздухе, вижу! Удачи тебе, русский!

– Спасибо, друг! Слушай меня внимательно, Маркос, и лучше включи запись! Времени на подробности нет, так что сжато. Вчера мы наблюдали одного из этих чертей! Ночью, в аэропорту. Рассмотрел его достаточно хорошо, расстояние было всего семьдесят метров. Это не галлюцинация и не какой-нибудь визуально-психический эффект, генетическое оружие в данном случае ни при чём! Ты слышишь меня?

– Отлично, Гош, на приёме.

– Рост почти как у среднего человека, может, чуть ниже. Конечности тонкие, длинные. Существо одето в обтягивающий костюм чёрного цвета, похож на латекс. Есть что-то вроде карманов или клапанов. Очень страшное, без подготовки смотреть тяжело! Маркос, оно явно наблюдает за нами! Особое внимание обращает на огни. Почему-то именно ночью существо теряет способность уходить от взгляда, вполне можно подобраться поближе. Что ещё… Боится выстрела, значит, уязвимо для пули. Вот очень важное: за ними охотятся собаки! Каким-то образом псы чуют тварей издалека, при этом обмениваются информацией, подтягиваются другие. Собираются стаями и выслеживают!

– Ты хочешь сказать, что собачьи стаи на улицах ищут твоих чертей? – переспросил он изумлённо.

– Наших чертей, Маркос, наших! Точно! Так что тебе есть смысл завести псов для охраны и наблюдения.

В эфире зашипели какие-то помехи.

– Маркос, теперь самое главное! – Я глубоко вдохнул и решился: – Это пришельцы, лейтенант. Самые настоящие. Их высаживают с летающих тарелок. Так что собирай свой консилиум заново, давай им новые вводные, пусть изучают, думают, что делать. Назначь группы ночного наблюдения, и скоро сам во всём убедишься. Слышишь меня, именно ночью! В темноте!

– Слышу, Гош, слышу… Это очень серьёзная информация, будем всё проверять.

– Нормально, не рассчитывал, что поверишь сразу. Сказал тебе что должен был сказать, думай что хочешь, мне легче стало… Теперь никуда не денешься, будешь смотреть по-другому! Всё, родной, счастливо оставаться!

– Спасибо! И вам удачи в пути!

Закончив сеанс связи, может, самый важный в своей жизни, я передал гарнитуру Аньке и с облегчением откинулся в кресле – привязной ремень чуть не разрезал живот.

Девчата молчали. Двигатель гудел ровно.

Остров невесёлых приключений, надежд и страхов оставался за спиной, впереди по курсу наплывал материк.

Как там было написано у Джеральда Даррелла? Я наморщил ум, память вытолкнула.

«Когда пароход вышел в открытое море и остров Корфу растворился в мерцающем жемчужном мареве, на нас навалилась черная тоска и не отпускала до самой Англии»…

Впереди не прекращался тихий барботаж. Болтушки!

Память – вещь пульсирующая. Вместе наблюдали, а она уже сомневается. Пришельцы для неё не так интересны, как мистические твари.

На границе берега и моря «Бонанзу» тряхнуло и подкинуло восходящим потоком, испугаться не успели.

Впереди высились горы. Света подняла машину на три тысячи метров.

– Знаешь, Ань, я в девичестве так увлекалась страшными историями, так увлеклась… Ужас! Сначала чужие записывала в тетрадку – какие больше всего понравились, потом уже и сама начала придумывать. Девчонки посоветовали сайт, там столько таких было, как я… Начитаешься на ночь, заснуть не можешь. И больше всего нам с подружкой нравились истории про Чёрного человека!

– Точно-точно! Я тоже…

– Негра, что ли, датого увидели в трамвае? – Я беззлобно попытался влезть в глупую болтовню.

– Дурак ты, Гош, ничего не понимаешь в девичьей романтике! – надулась Светка.

– Мужики, они все такие, – со знанием дела поддакнула Анька. – Корчат из себя рационалистов, а как дойдёт до дела, начинают сами себе накручивать чёрт-те что.

– Ага, ага!

Да идите вы со своим черноромантичным!

Я подвинулся поудобней, расправляя карту.

Теперь о маршруте полёта.

Курс – практически точный северо-восток.

Линию материка «Бонанза» пересекла недавно – в районе греческой бухты Кортато, и уже через пару километров мы влетели в воздушное пространство Албании, граница проходит рядом с берегом. Албанское местечко Мурси только что было прямо под фюзеляжем, если оглянуться, то россыпь строений вокруг предгорного озера и сейчас видно…

Горы поначалу невысокие, полукилометровки, затем будет горка в километр двести, Светка недаром три тысячи набрала. Всего тридцать пять километров – вот наш первый албанский участок. Над городом Какавия самолёт на время покидает территорию соседей, и мы опять оказываемся в Греции. Тоже ненадолго, всего двадцать пять кэмэ. Граница идёт зигзагом, линия маршрута словно нанизывает её на себя. Поэтому опять здравствуй, старушка Албания, давно не виделись – целых четырнадцать кэмэ над тобой! И опять Греция, теперь уже надолго, целых сто двадцать четыре километра. Здесь нас ждут высоты покруче – до полутора тысяч метров.

Местность там по большей части безлюдная, лишь монастыри и редкие высокогорные отели изредка проплывут под крылом. Вскоре справа останется город Кастория и одноимённое озеро рядом с ним. Если что, к югу расположен приличный аэропорт Аристотелес с длинной бетонной ВПП. Чуть дальше слева будут ещё два места для вынужденной посадки: грунтовые аэродромы Флорина и Логоварди, последний немного севернее, уже в Македонии. На таких крошечных площадках обычно садятся самолёты сельхозавиации и пожарных команд – сервиса никакого, часто даже зданий нет у полосы.

От траверза Логоварди идём вдоль македонской границы, там точно не предугадаешь, как получится. Возле горы Пиново высотой две тысячи сто пятьдесят мы пересечём границу с БЮР Македонией, это полное официальное название, где аббревиатура раскладывается на «Бывшая Югославская Республика». Лететь над ней будем аж сто два километра…

Македонский участок – долина между двумя хребтами, в которой стоит городок Струмица. Далее пролетаем над городками Русиново и Берово, места кругом заповедные. Деревень почти нет, зато есть отели, даже VIP-класса.

Возле деревни Пехчево дружно машем гостеприимной Македонии ручкой, впереди страна Болгария, впереди река Дунай. Сразу за границей – Благоев-град, неподалеку от него в деревне Кочериново есть грунтовочка прямо на поле, а дальше – идеально прямой участок шоссе, где предусмотрена площадка для посадки малой авиации. Пролетая Градево, в двадцати километрах по правому борту увидим самую высокую гору этих мест – Пирин, без малого три тысячи метров!

Потом по маршруту идут городки Горно-Осенево и памятная мне гора Рила, там и городок стоит чуть севернее. Очередной заповедник и Рилский монастырь, судя по всему, места в Болгарии знаменитые. Впрочем, это лишь догадки, никто из нас там не бывал. Отец рассказывал, что в эпоху всеобщего дефицита отсутствие американских джинсов власти пытались компенсировать штанами болгарскими – именно с таким лейблом. И назывались они не «джинсы», а «техасы». Ни капли индиго, анилиновый краситель. Капмец… Техасы «Рила»! Этот прикол я запомнил на всю жизнь, так и не выяснив точно, врал батя или правду говорил…

Над Болгарией лететь будем долго, триста восемьдесят пять километров, я очень удивился этому факту, когда мы вычертили маршрут. Болгария – это очень хорошо. Не над Турцией лететь.

Следующий вариант посадки – грунтовая площадка на горе Костенец, рядом с городком Долна-Баня, рядом находится горнолыжный курорт Боровец. Тут уже не грунтовка примитивная, по ошибке трактором вспаханная, а авиационный центр «Долна-Баня». ВПП в полкилометра, есть рулёжные дорожки. Это первый в Болгарии частный сертифицированный аэродром. Очень удобное место, и заход хороший.

Столица Болгарии от этого места находится в пятидесяти километрах к северо-западу, вокруг неё и по курсу расположены грунтовые аэродромы. Вообще дальше по курсу с площадками и аэродромами будет проще, всегда есть где присесть.

Границу с Румынией, проходящую по Дунаю, мы будем пересекать возле Олтеницы.

Это последняя страна перед Украиной, двести тринадцать километров летим, выискивая выживших румын. И снова Дунай, делающий в этом месте крутой изгиб.

Государственная граница в районе Измаила – всё, мы почти дома, привет, родная Украина! До Одессы останется двести десять километров, меньше часа лёту…

Вот как-то так.

Мотать стало чаще, сказывается горная местность.

Предусмотрительная Светка запретила экипажу плотно завтракать, предложив обойтись чайком с печенюшками, и заранее раздала членам экипажа гигиенические пакеты. Фельдшер переносит болтанку лучше, меня же временами мутит, пока держусь.

Девчонки продолжали делиться страшилками.

– У нас один коллега несколько лет назад увлёкся этой темой. Теперь с ним просто невозможно разговаривать, сектант какой-то… И старается всегда по-научному! Не про чертей, конечно, не про инопланетян, а про «теневых людей», так он говорит. Что-то типа призраков, тёмных фигур, теней людей. Сверхъестественное явление, описанное в фольклоре. Чаще всего их удаётся заметить периферийным зрением! Тень мелькает, смутное движение! У пациента сразу возникает внутреннее беспокойство, необоснованное чувство страха. Я как первый раз увидела этого чёрта краем глаз, так сразу его рассказы и вспомнила, представляешь, Свет! Ну один в один! Конечно, многое можно объяснять психофизиологическими особенностями, что-то списать на «почудилось», но ведь не всё же…

– Это потустороннее, – непринуждённо откликнулась одесситка, парируя болтанку. – Помню, был в Одессе один случай…

Я специально кашлянул погромче.

Барботаж на полминуты затих, и снова забулькало.

Бесполезно! С другой стороны, это и хорошо: пока женщины заняты беседой, я словно отрезан – сижу в одиночестве, самое время для оценок. Карта на коленях.

После долгих совещаний мы пришли к выводу, что в новой реальности именно кратчайший маршрут окажется наиболее безопасным. В мирное время там лучше не летать. Сейчас – самое то. Да, внизу сплошные горы, водопады, чащобы и непроходимые ущелья.

Зато нет дурных людей.

Вдоль побережья, конечно, было бы спокойней, и ориентиров больше. Всё хорошо, если бы не одно «но». Сейчас вся свара идёт именно на побережьях. Что такое никем не охраняемые горные границы между странами, давно вступившими в Евросоюз? Фикция, никому не нужный геморрой на крутых горках. Даже если сгоряча допустить, что Болгария почему-то решит подраться с Грецией, театр военных действий будет очень сложен. Да и нет военных для таких действий.

Сбор сухопутной оравы потребует особой мотивации. Она есть у Албании, многие вожди которой спят и видят во всей округе Великую Албанию. Они до сих не в Евросоюзе, кстати. Но страну с претензиями мы проскочим быстро, с самого края, недаром же Светка три сотни в час жмёт…

Македония? ВВС Македонии – это несколько вертушек российского производства с базой неподалёку от Скопье, истребителей нет, старые советские списали. На вооружении ПВО кроме пулемётов есть зенитные комплексы «Стрела» и «Игла», ничего более серьёзного. Другое дело, что Албания, как и Косово, которое у них под боком, могут запалить фитиль и в Македонии. Ещё есть добровольческая Албанская национальная армия – террорюги в чистом виде, устраивают акции в разных городах, в основном на севере. У этих хлопчиков македонские полицейские изымали даже «Фаготы», «Стингеры» и безоткатные орудия! Утешает, что самодеятельные строители Великой Албании оперируют далеко на севере, трасса полёта эти зоны не пересекает.

Самая близкая военная база Греции, рядом с которой мы будем пролетать, это Салоники. Очень относительная близость, сто километров от курса к юго-востоку.

Теперь возьмём любой из прибрежных вариантов.

Вся жизнь потечёт именно туда, к живописным берегам Средиземноморья.

Там хорошо – много богатых городов и отдельных комплексов с развитой инфраструктурой. Единственными путями сообщения вскоре останутся лишь реки и моря. Начинающееся морское пиратство, а также новые сухопутные банды типа тех, что сколотил бритый паразит Шпора, быстро оживят обстановку.

Именно с морей будут высаживаться на берега десанты дураков, так ничего и не понявших даже после смертельной прививки. Напряжённость бойцовского поля на берегу будет совсем другая, нежели в предгорных чащобах. Высокая!

А ещё там болтается относительно много военных судов разных стран с частично выжившими экипажами, обозлёнными на всех подряд.

Отчего бы не шмальнуть по доступной низколетящей цели из спаренных «Эрликонов»? Просто для того, чтобы посмотреть, как сверкают, падая в бирюзовое море, белые обломки крыльев. И тем несколько успокоить нервную систему.

Плавающие железные коробки, набитые оружием, теперь гораздо опасней, чем сухопутные базы маленьких мирных стран Евросоюза – заранее место дислокации не вычислишь, никакие библиотеки не помогут! У Албании ПВО практически такая же, как в Македонии, однако и катера со сторожевиками китайского производства имеются. Сухопутные базы здесь вообще не для войны сделаны, а для отвода глаз населению. Защищать всех обязаны США, остальные спрячутся под пуховым одеялом, это как всегда.

Нельзя жаться к побережьям! Остаются опасные горы. И отважный пилот, пообещавший их преодолеть.

Через полчаса полёта одесситка начала беспокоиться.

– Гош, смотри внимательно, ориентир давай!

Я типа штурманю, без затей, по здравому смыслу и примитивной логике. Неуч. Светка идёт по гирокомпасу, вещь очень точная. Однако боковой снос никуда не денешь, курс постепенно уходит.

Метнувшись от борта к борту, я быстро выбрал цель.

– Кастория! Девчата, греческими шубками не желаете разжиться напоследок? Вижу озеро, характерное, не спутаешь. Точно, это оно! Свет, левей надо, идём на край озера, а надо бы чуть на северо-запад!

– Удаление?

– Да хрен его знает, не привык пока…

– Возьми секундомер, тренируйся. Карту покажи.

Лётчица посмотрела, что-то себе прикинула и положила машину влево, выстраиваясь на прежний курс. В воздухе она командир. Как только сядем, руководство группой перейдёт ко мне. Поэтому я периодически огребал: то не увидел, это пропустил… Что ж, буду стараться.

Не надо иметь опыт наблюдения с высоты, чтобы заметить разительные перемены, происходящие на земле. Под нами в основном горы, поросшие лесом, глубокие ущелья, узкие долины. Даже деревень мало! Везде есть дороги, но по ним никто не ездит. Это и бросается в глаза – что там грунтовки, и более крупные автострады пусты! По статистике двигающиеся по дорогам автомобили внизу должны быть, мы же ездили… Ян катался, ребята Маркоса, уцелевшие искатели из других общин! Процент счастливчиков, скорее всего, одинаков. Какой? Откуда мне знать… Небольшой. Здесь же и его не видно.

Нет дымов из труб. Вряд ли стоит надеяться на обнаружение в этих уютных местах серьёзного промышленного производства. Но какие-нибудь теплостанции или коптильни должны же быть! Во всяком случае, трубы порой видно – ни одна не дымит. Много пожаров. Эти дымы видно часто. Ещё чаще попадаются чёрные пятна выгоревшей земли на местах бывших посёлков. Что характерно, деревеньки горят реже! И даже возле пожарищ окружающий лес, как правило, цел. Можно делать выводы.

Хмурится пилот, что-то идёт не так.

– Свет, что тебя беспокоит?

– Грозовой фронт слева. – Она показала на тёмную стену облаков вдалеке, постепенно покрывающую горизонт с западной стороны. – Пока неясно, насколько обширный и с какой скоростью идёт.

– Успеем проскочить? Флорина рядом, – я торопливо подтянул карту.

– Надо ближе посмотреть. Пожары видишь?

Я нагнулся вперёд – плохо дело, над показавшимся впереди городком поднимались сразу несколько дымных столбов. Зараза, даже построек не видно, крепко горит!

– А Логоварди?

– Не хочу уходить слишком далеко от курса. Если что, будем садиться дальше, – наконец озвучила решение одесситка. Раздражённый голос у девчонки. – Санин, постоянно давай ориентиры! Тщательней наблюдение веди, Гош, тщательней!

Да стараюсь я, стараюсь! Только не психуй, в воздухе вроде никого, так что чаще работай по земле. Знаю, что неопытен, знаю, уж что есть… Но я честно не вижу самолётов, ни вблизи, ни в стратосфере. Слава богу, и НЛО нет! Многие уже знают, что тарелки чаще появляются ближе к ночи, чем днём.

Пересев на правое кресло, прижал лицо к холодному стеклу.

Где-то там, в сотне километров от линии маршрута, высится великая гора Олимп… Ещё немного, и примерно на таком же удалении «Бонанза» пройдет мимо военной авиабазы в Салониках.

Опять попрыгав от борта к борту, наконец определился: мы вошли в воздушное пространство Македонии, ещё один шаг к дому!

Анька молодец, задремала. Мне нельзя, Гош участвует в управлении самолётом, во как.

Местность, над которой сейчас пролетает машина, не просто гористая – вершины под два километра, «Бонанза» временами проходит прямо над пиками. И опять пустота… Только монастыри видны да древние церкви, белыми пятнышками прилепившиеся к крутым склонам. Монастырей много, и это удивляет. Порой даже лесной дороги не видно! А живут.

Средиземноморское православие странное. И симпатичное.

Более древнее, чем наше, русское, и более честное, что ли… Сами греки удивляются на наши церковные нормы: мол, зачем вы сделали всё строже, чем было в канонах? У них в церквях удобно, просто, без пафоса. Скамеечки стоят, чтобы люди зря не уставали. Местные попы ходят в строгом чёрном, золото если и увидишь, то совсем мало. Одна русская женщина, с которой я разговорился в Керкире, рассказывала, что на родине при подходе к церкви она всегда ощущает некий трепет, если не страх. А здесь идёт в храм как в клуб друзей, с радостью и не нервничая. Почему так?

Монастыри – особая тема. Всё как-то честно. Тебе сразу дают понять: вот места для туристов, смотрите. Ну какие монахи могут быть, к примеру, во Влахерне или на Мышином? Там лавки сувенирные, пивом да мороженым торгуют! Однако очень много монастырей настоящих. Крутых. Они стоят в таких местах, что, добравшись туда, можно заявляться в турклуб на получение третьей категории сложности. О самых труднодоступных так и говорят: храмы ортодоксальной церкви, отшельники. Людей в таких обителях мало, современная европейская цивилизация слишком соблазнительна, чтобы её бросать.

Люди, решившиеся на такой шаг, первым делом уходят как можно дальше от туристических троп. Я человек не воцерковлённый, однако признаю: в этом есть какая-то идея. Хотя бы в самой честности.

Вот и ещё один храм стоит на горе!

Сверившись с многочисленными пометками на карте, доложил обстановку пилоту. Одинцова благосклонно кивнула.

Так вот, про монастыри. Как-то вечером подумалось на веранде под винцо: а отчего бы нашей церкви не прекратить практику восстановления-построения церквей да монастырей в пределах умилительного Золотого кольца, а все силы направить на создание монастырей и церквей в дикой труднодоступной местности? Здесь она дикая весьма относительно, но уж кто где живёт.

Низовья Енисея и Лены, Индигирки и Колымы – вот где они нужны. Именно Севера. Там цепляться надо. Там же себя и проверять, по-честному. И душе польза, и стране.

Вокруг становилось всё темней и темней.

– Санин, присматривай площадку, – на удивление спокойным голосом приказала лётчица. – Фронт широкий, не проскочим.

Глянул вперёд – мама дорогая! Тёмно-синяя стена высоченных облаков, словно ножом срезанная изогнутым в небесах козырьком, нависающим над горами, неуклонно надвигалась на хребты.

– Струмица! Километровая широкая дорога между главной дорогой, проходящей через город и просёлочной северней. Используется опылителями. Вытянута с северо-запада на юго-восток. Рядом поля.

Именно такая площадка и нужна. Вдоль основных магистралей, на вид удобных для посадки, часто тянутся линии проводов, то и дело произвольно перелетающих через дорогу; по сторонам от магистралей стоят фермы, участки и крошечные предприятия – всем нужна энергия.

– Удаление!

Так, так, так…

– Километров сорок, – быстро поставив на карте отметку, я протянул её пилоту. – Ориентир: небольшое горное озеро, двадцать градусов левей. Да вот оно, показалось!

Самолёт начал снижаться, выходя на новый курс.

Городок Струмица тоже пострадал от пожара, правда, дымов уже не было. Ещё бы, если тут такие синюшные фронта ходят… Треть поселения была словно усыпана чёрным порошком, среди которого виднелись остовы одно– и двухэтажных зданий. На северной стороне краснеет черепицей островок уцелевших строений. С восточной стороны должно быть поле.

Я увидел низкое белое здание с синей крышей и дорогу рядом с ним. Она! Начинается сразу за мостом через речку.

Одинцова начала левым разворотом заходить в большую вытянутую долину зажатую между пологих гор.

Тут проснулась Анька.

– Что, уже садимся? Это по сценарию? – спросила она, сладко потягиваясь. – Темно как… Дождик будет? Ой, ребята, а мне такой сон приснился, кошмар! Словно смотрела один старый фильм, не помню названия. Ну, там какой-то мужчина с аэрофобией летит в пассажирском самолёте. Трясся он, трясся, а потом смотрит в иллюминатор и видит, что на крыле сидит какой-то лохматый чёрт, сдирающий листы с двигателя! Сдирает и кидает их в мотор! Мужчина в шоке зовёт других, но как только те наклоняются к иллюминатору, ничего не видят, чудовище прячется! Его пытаются успокоить, но безрезультатно! Там ещё сцена была страшная, когда он открыл шторку, а это чудище прижало морду к стеклу и смотрит прямо на него! Бр-р! Короче, его потом в психушку увезли. Кто-то помнит?

Светка вздрогнула, машинально посмотрев на крыло, и крепко выругалась, совершенно по-водительски стукнув кулаком в обшивку салона.

– Ани, ну ты нашла время для таких воспоминаний! У меня посадка!

– Действительно, подруга, это уже перебор, – буркнул я и тут же сам посмотрел на плоскости, не сидит ли кто? Зараза, да когда весь этот бестиарий пропадёт пропадом?!

В надвигающемся предгрозовом сумраке запросто можно было вообразить что угодно.

Особенно когда ты видел подобное существо наяву. В аэропорту, между прочим.

– Гремлины.

– Что ты сказал? – повернулась ко мне подруга.

– Заключительный эпизод из «Сумеречной зоны». Это был гремлин. Ну тот, на крыле… По английской легенде, гремлины очень не любят всяческую технику, особенно самолёты.

– Санин, прекрати нагнетать! Наблюдай!

Стряхнув наваждение, я уставился в окна.

Перед тем как принять решение, лётчица на малой высоте пронеслась над дорогой – самолёт шёл вдоль линии деревьев, чуть левее, чтобы можно было рассмотреть обстановку и условия посадки.

– Машин на дороге нет, проводов тоже! Полотно действительно широкое! Асфальт. Справа стоит большое здание фермы, навес с бидонами, молочная. – Я говорил не переставая. – За ней автобусная станция, маленькая, три автобуса. Четыре старых грузовика на площадке у дороги, две фуры без тягачей у сарая напротив. Ремонт. В торце – по три двора с каждой, горели, уцелел один. Людей нет! Вообще нет. Чисто! Годится!

– Садимся!

Со стуком вышли стойки шасси. Самолёт развернулся, пролетая над городком, и я заметил стеклянное здание большого торгового центра с вывеской «Глобал», стоящее на главной улице. Нелепо оно смотрится, выбивается из общей картинки. «Бонанза» снова нацелилась на выбранную площадку и вскоре пошла вниз.

Сели чётко, как по учебнику. Касание земли, сопровождаемое встряской, сброс мощности, самолет резко замедляет скорость, удивительно короткий пробег.

– Надо сразу будет зашвартоваться, и побыстрей, а то улетит раньше времени, – предупредила Одинцова, когда машина ещё катилась по старенькому асфальту, – Может быть сильный ветер.

– Посмотрим, – ответил я, глядя на ферму.

Угадал, молочная, надпись на белом фасаде «Mlekara JOKA» это подтверждала.

Винт перестал размалывать воздух в серебристый нимб, всё стихло.

Остановка «Вылезай».

Теперь я командир. Сначала надо оглядеться, кто его знает, может, на земле не до расчалок будет…

Глава 9

Перемена участи. Гошу не нужны сюрпризы. А они есть.

Естественно, мы напряглись, когда восхитительная повозка старины Дончо неожиданно появилась на дороге – ни шума двигателя, ни предупреждающего сигнала. Он просто свернул с главной автострады налево и со скоростью черепахи поехал в нашу сторону.

Реакция была откровенно бурная – за оружие мы схватились, так и не успев закрепить самолёт, позиции заняли…

В отличие от членов экипажа, Дончо не был удивлён встречей.

Заходивший на посадку самолёт македонец увидел издалека и, зная тут каждый пятачок, быстро прикинул, куда мы могли плюхнуться, поэтому ехал целенаправленно. Местный житель, ничего удивительного, должны же на земле быть местные жители.

Удивительна была сама повозка, на которой он прикатил!

Грязно-серого цвета коняга флегматично тащила за собой старенький рыжий «Рено» шестидесятых годов выпуска. Кривоватые дышла были присобачены прямо к переднему мосту, снятому с какого-то тракторишки. Двигателя внутреннего сгорания в ретроавто в принципе не было, зачем? Воплощение принципа разумной достаточности в условиях постапокалипсиса! Не надо гнаться за скоростью, не нужно рассчитывать упереть всё и сразу. Потихоньку, помаленьку… И никакого бензина, только овёс, господа автомобилисты.

Продуманность конструкции потрясала.

На крыше авто закреплён решётчатый экспедиционный багажник с высокими бортами – вот вам и кузовок на все случаи жизни. В лобовом стекле автораритета конструктор, а по совместительству и оператор кобылы предусмотрел неровный вырез, куда просовывались вожжи. Как он только резал гнутый триплекс… С тыла тоже имелась прорезь, но уже совсем иного назначения. Чуть позже я заметил на заднем сиденье бывшего авто древний карамультук, даже не понял: там патроны или он шомполом возюкает, забивая заряд в ствол? Тачанка, да и только. Балканская.

Мирный такой с виду, домашний, как сельский врач…

Вечная загадка: откуда у Пятачка дома ружьё?

Подсказываю: континентальная жизнь заставляет тутошних обитателей Балкан, в отличие от островитян, чтить американскую поговорку: «Если оружие будет вне закона, только люди вне закона будут иметь оружие».

Из кабины, аккуратно закрыв за собой скрипнувшую дверцу, степенно выбрался дедок в соломенной шляпе. Обстоятельно оглядев всё вокруг, он тихо крякнул и покачал головой. Два шага в нашу сторону – шляпа приподнята, – представился по имени.

Очень рады, здравствуй, друг Дончо!

Подойдя ближе, дед крепко поздоровался с каждым за руку.

Колоритный чувак. Седая подстриженная борода, а усы угольно-чёрные, забавно! Одет был Дончо практично, что называется, по-рабочему: застиранный джинсовый полукомбинезон, контрастно модные кеды, на шее повязан красный ковбойский платок с огурцами. Европейский такой колхозник-изобретатель, техническая душа села, владелец транспорта нового типа. Ну а как ещё это чудо оценить – удобно ведь! Мягкие сиденья, остекление, рессоры. Тепло и сухо.

Если серьезно, рациональное зерно в таком решении есть.

Выглядел старик спокойно, но в глазах его читалась тревога неясного происхождения. Ани что-то коротко спросила, в ответ дед разразился длинной речью на языке, который вызвал у меня генетическую ностальгию! Послышалось что-то родное, древнее, безнаследно забытое… Многие слова ловишь по смыслу, а вот словосочетания из них не складываются.

– Понятно. Сообщить что-то хочет, – догадливо молвила Одинцова, откладывая на землю железную холеру в форме штопора, именно такие штукенции мы и вкручивали в землю для крепления «Бонанзы».

– Что ты говоришь! – делано изумился я. – Понятно, что ничего не понятно… Сдаётся мне, дедок собирается нам поведать не совсем приятные новости. Ани, кто у нас в экипаже лингвист-полиглот? Вот и давай, вникай, общайся! А мы пока закончим треножить самоль, да, Свет?

– Не закончим. Подождём перевода. – Светка с тревогой посмотрела на небо, где уже конкретно нависало, собираясь вмазать по долине всей мощью. – Только лучше бы он меня не пугал, сейчас лететь очень рискованно.

Одна фраза, другая, и вскоре между собеседниками пошёл неспешный разговор. Ани уже бывала в Македонии, в Скопье. Светка ездила в Румынию. Я – в Черногорию и Албанию, три раза в Грецию. Да мы тут почти свои, балканские люди! Чтобы не мешать собеседникам, отошли подальше.

Непогода приближалась, пора искать убежище.

– Холодный, – сказала Светка.

– Кто?

– Фронт холодный. Выглядит как стена темных кучеводождевых облаков.

– И что?

– Ничё, ёлки! Шубы готовь, Санин… Что ж не схватил парочку, когда пролетали над Касторией? Ждём проливного дождя с грозой, а то и ливня с сильным ветром. Температура резко упадёт. В общем, хреново будет.

– Зацепит?

– Грозовые облака не всегда идут по ветрам, особенно в горной местности, поэтому перемещение угадать сложно, – пожала плечами лётчица. – Надо следить за силой и направлением.

Набычившийся на грешную землю тёмный грозовой фронт поднимался всё выше и выше, выталкивая из синюшной стены контрастно вырисовывающиеся башни. В стене облаков тут и там полыхали вспышки молний – словно зенитные снаряды рвутся! Вскоре послышался шум далёкого грома, сразу несколько разрядов ударили по долине акустическими волнами. Да уж, мощная облачность, на нашу душу хватит.

– Ну что там она?

– Идёт уже, Гош.

Подскочила возбуждённая Анька, видно, что волнуется после новостей.

– Надо же, который раз удивляюсь, насколько македонский язык близок болгарскому… Раньше городок болгарам принадлежал, кстати. Ребята, вы представляете, в этом городке Ванга родилась! – выплеснула она самые главные сведения.

Зашибись разведка проведена!

Одесситка в удивлении вскинула брови домиком:

– Что ты говоришь… Та самая?! Ведунья?

– Вы куда?! На хрен нам тут какая-то Ванга?! Грёбаный насос, ещё одну бабку вспомнили! – не на шутку психанул я. – Самую главную Чёрную Бабку! Потом об этом поговорите, ты по делу давай!

Ани с сожалением посмотрела на Одинцову, та на неё, и обе значительно загримировались; девчонки быстро поняли, что я прав насчёт приватной женской болтовни.

Посланец мира продолжил:

– Ребята, тут такое дело… Надо загнать самолёт в ангар молочной фермы, причём срочно. Он пустой, места там много! Всё остальное расскажу позже. Сейчас подъедет Оливер, это его младший брат, поможет нам.

Я посмотрел на Дончо, который уже махал кому-то рукой. Ага, велосипедист на дороге! И тоже в соломенной шляпе.

– Дончо говорит, что обязательно будет град. Причём крупный! Надо торопиться, македонцы подсобят, втроём закатывать «Бонанзу» будет тяжко, так ведь?

Одинцова, услышав про град необычайной мощности, сразу заволновалась, даже побледнела, как мне показалось. Я тоже занервничал – а кто бы нет?

Допустить, чтобы небесные ледяшки разрушили самолёт?

– Очень крупный, с куриное яйцо, тут такой бывает.

В своей жизни я всего один раз видел подобный град, в далёком детстве, будучи послан родителями на летний отстой в деревню. Однако хорошо помню, как взрывался шифер на крыше новенького сарая, а дед всё сидел на веранде, угрюмо смотрел во двор и периодически хлопал рюмочку самогона под ржаной с солью.

Такие льдины, даже если и не прошьют плоскости, то остекление кабины запросто повредить могут. Нет уж, нет уж!

– Где тот ангар, говоришь?

Как оказалось, молчаливый родственник Дончо работал на ферме сторожем, поэтому ключи у него имелись. Не теряя времени, Одинцова залезла в кабину и своим ходом метров двести подводила самолёт по идеально подстриженному газону Похоже, ферма принадлежала не македонцам, а кому-то из соседей по Евросоюзу.

Длинный бородчатый ключ открыл нишу сбоку от ворот, давая возможность выдвинуть щеколду запора. Страх за аэроплан придал сил, и вскоре мы всем кагалом вкатили «Бонанзу» под крышу просторного склада, пока что оставив широкие распашные ворота открытыми. Длинные узкие окна под потолком пропускали внутрь достаточно света.

– Македонцы сейчас уедут, хозяйство не бросишь.

– Понятно, чего там… Ань, как он вообще?

– Хороший дядька. Поболтать любит.

– Надо штопора собрать, – напомнила лётчица.

Чудо-повозка стояла на улице рядом с открытыми воротами. Закончив дела, я тщательно вымыл и осторожно вытер руки (опять саданул сбитый палец!), посмотрел на самолёт, замерший в глубине ангара, и подошёл поближе к «реношке» – тянет посмотреть ещё разок на такой шедевр!

Старая лошадь стояла спокойно, даже глазом не покосив в мою сторону. И не коси, родная, не надо, я тебя боюсь. Извини уж, не крестьянин. Гош – северный тюлень, к лошадям без привычки. Тачанка у тебя зачётная, но не дай бог тебе махновцев повстречать в чистом поле…

Оливер, от которого за всё время совместных трудов я не услышал ни слова, кроме первоначального приветствия, старательно прикручивал новенький китайский велосипед к багажнику «Рено». По виду – человек тихий, чуть-чуть не от мира сего. В нем было что-то матричное, без окраса. Глаза его иногда словно закатываются, и тогда кажется, что он витает в высоких материях балканской философии.

Брательник Дончо был одет в достаточно тёплый свитер и джинсы. Не первый раз вижу и всегда удивляюсь! Сейчас ладно, похолодало на улице… Но держу пари: он же и на солнце так ходит! В Греции часто наблюдал, как при жаре под тридцать местные женщины щеголяют в вязаных кофточках. Ты в шортах паришься, а они в шерсти зябнут.

Подошёл и Дончо с пластиковым пакетом в руках. Присев на красный пожарный ящик возле стены, он хлопнул ладонью рядом с собой и протянул тёмно-зеленую бутылку.

– Помогне себе си, дечко!

Чего? Какая ещё «дечко», что он сказал? Ну не купить же предлагает. Я взял – бутылка почти холодная. Присел, рассматривая незнакомую этикетку с надписью «Златен Даб» и осенним дубовым листом внизу этикетки. Пивас!

– Спасибо, Дончо!

– Обидете се! Вкусен пиво!

Оказывается, меня давно мучила жажда, так что вовремя предложенное прохладное пивко полетело в пересохшее горло, как в водопад. На вкус местный напиток был горьковатым. Послевкусие вообще задница – словно сгрыз кусочек дубовой коры. Строго на любителя и ни разу не hand made, конвейерный разводняк для приезжих.

– Како?

Я дипломатически поднял кверху большой палец.

– Добро! – Довольный дед хлопнул себя по ляжкам, с усилием встал, передал мне позвякивающий пакет и выглянул наружу.

Ветерок-то поднимается, вовремя мы технику спрятали, спасибо, мужики!

По крыше ангара хлопнули первые холодные капли, Дончо что-то сказал брату, и македонцы заторопились. Напоследок рационализатор попрощался с нами, сообщив, что появится утром, перекинулся с Ани несколькими быстрыми фразами, ещё и на ухо что-то прошептал, чёрт сластолюбивый!

Перед тем как захлопнуть дверь чудо-экипажа, Дончо повернул голову ко мне и весело крикнул:

– Вкусен пиво! Но руски льубов вотка!

Всё-то ты про нас знаешь… Если задержимся тут по непогоде, то и водку найдём, не заржавеет. Будет вам «русские идут».

Местные уехали, а минут через десять в долине начался сильнейший ливень, но не тёплый тропический, а ледяной, колючий, северный. Потоки воды изо всей силы лупили по гофрированной металлической крыше, пытаясь найти в ней щели, над головой зашумело, стук капель сливался в неприятный серый шум. Так, ребята, ворота надо закрывать!

Остановившись в проёме, я какое-то время смотрел на стекающие с узкого козырька потоки небесного гнева. Уже подтягивая вторую створку, решил: пока дождь не набрал полную силу, надо поглядеть на стихию, оценить глубину проблемы.

Светка пошла за мной. И понятно: если у меня интерес праздный, то лётчица хочет оценить обстановку профессионально.

Вымокли сразу.

На фоне быстро темнеющих небес в огненной пляске полыхали молнии. Разряды, подходившие всё ближе к городку, были такой силы, что вспышки слепили глаза, а удары раскатистого грома, многократно усиленного отражением от склонов, заставляли стены строения вибрировать.

Практически убитое поселение ещё можно было увидеть.

Типичный балканский городок, сколько таких проплыло под крыльями…

Когда-то в Струмице было сонно, атмосферно и по-хорошему провинциально. Дома с окнами без штор, лишь деревянные наружные жалюзи, скамеечки, тощие кошки, милые зелёные дворики, где было так прохладно в жару! Теперь – мертвенно, страшное пожарище завладело большей частью картины.

Уютные, словно игрушечные, домики уцелевшей части Струмицы на окрестных холмах сжались в узкие мощёные улочки, обычные для этих мест. Их вовсю избивали тугие струи ливня. На земле моментально начали образовываться большие лужи, трава газона покрылась увеличивающимися на глазах свинцовыми пятнами. Вода прибывала по секундам и ещё стояла на месте, только начиная пробивать путь к стокам вдоль дорог.

Не затопит, тут кругом уклоны.

– Облом! Глубина фронта большая, так что скоро не кончится! – проорала Одинцова, прикрывая глаза рукой.

Раскалённым магнием полыхнула особо сильная молния, значит, сейчас бабахнет крепко! Пора ховаться, пусть свирепствует без нас.

Внутри склада было сухо и ещё тепло.

– Садитесь, я чай вскипятила, – сообщила Ани.

Стулья-то она откуда взяла, да ещё и со стильным столиком в придачу? А, понял, в дальнем конце виднеется открытая дверь, где находится что-то типа офиса завскладом. Между прочим, сам склад подчищен до состояния ещё не открывшегося, братовья мародёрское дело знают туго, своё не проспят. Да и бидонов под уличным навесом подозрительно мало, не фермерское количество.

– Ну, давай, рассказывай, родная, – предложил я, сделав первый горячий глоток.

Знал бы, что она расскажет…

Понятно, это местный райцентр.

В достопримечательностях у города имеется озеро Дойран, река Струмица, она же Струмешница, впадающая в Эгейское море, неработающий кинотеатр, который никто не думает запускать снова, и тот самый современный торговый центр «Глобал» с остеклением на весь фасад, что я увидел с воздуха. Единственный на всю Струминскую общину.

Я мог бы и не вникать в эту часть пересказа, уже хорошо представляя себе балканские реалии… «Вы не поверите, господа туристы, но когда-то, во времена единой Югославии – её разбомбили и разодрали, если вы не знаете, – здесь работало множество разных фабрик и мастерских! Мы так хорошо жили! А теперь хрен… Большую часть предприятий закономерно добили буржуи Евросоюза, в экономике полный упадок! Но мы держимся и по-прежнему рвёмся в единую Европу!»

Генетически провинциальная Македония и до того была далеко не передовой республикой бывшей Югославии, а перед днём «G» чуть ли не агонизировала. Тем не менее в городке было много кафешек, народ карбофос с горя не пил, под фуры не кидался, а вот пиво дули буквально все. Работы на всех не хватало, поэтому центр городка всегда был заполнен людьми, выходящими из дома, чтобы чисто посплетничать. Кафешки никогда не пустели.

Опять загадка: как это у них получалось?

Множество маленьких магазинов, товар на полках в основном турецкий, гораздо реже – местного производства. Цены на всё смешные, но и качество товара соответственное. Кондиционер в гостиницах – редкость, ванна в номере – небывальщина. Улицы чистотой не блещут, правда, в центре всё культурно. На окраинах много заброшенных зданий. В горах периодически вспыхивают летние пожары, их лениво тушат с помощью маленьких жёлтых самолётов, вот тут эти пташки и присаживаются.

Общая проблема всех Балкан, а теперь уже и всей Европы – албанский вопрос, решить который не смогли и здесь. Как и везде, местные цыгане так же пристают и пачкают лобовые стекла неосмотрительно остановившихся машин. Безработица страшная. В центровых местах, куда забредают сезонные туристы, болтаются целые бригады попрошаек, состоящие в основном из нагловатых молодых лбов. И они не просят милостыню, они тупо требуют!

Всё-таки насколько на Корфу лучше, там я попрошаек не видел ни разу. Как и бичей.

Прислушиваясь краем уха к торопливому пересказу вводной части и уточняющим вопросам Одинцовой, я с удовлетворением отметил: так и есть, всё угадал!

– Ань, сколько выжило?

– Дончо говорит, что человек сорок на всю округу. Всего.

Безумная пропорция! Сколько тут жило до войны, тысяч пятьдесят?

– Ребята, теперь по-настоящему плохое…

Мы со Светкой сразу выпрямились.

Отчего-то понятно: сказала не для красного словца, новости действительно кислые.

– В окрестностях объявилась Албанская национальная армия.

Грёбаный насос! Слетелись, падальщики.

– Что за армия?

– Большая банда? – спросил я, не торопясь отвечать на закономерный вопрос Светки. Потом поясню, в красках.

– Большая, Гош, особенно по нынешним временам. Дончо говорит, что албанцев человек двадцать.

Албанская национальная армия – это отмороженные партизаны, тайная организация.

Я мог убедиться лично: чаще всего албанцы, живущие в самой Албании, выгодно отличаются от соплеменников за пределами метрополии – нормальные люди! Словно всю мразь специально отжали за речку через сито… Но дело тут в другом: легендарный албанский правитель Энвер Ходжа был тот ещё бубен-барабанщик в части религиозной принадлежности подданных, вваливал всем подряд, и потому от него в своё время свалила наиболее озлобленная и радикально настроенная часть населения. Теперь партизанят по всем Балканам.

Основная цель АНА – создание Великой Албании, что нисколько не мешает им заниматься контрабандой, наркотой, работорговлей, этническими чистками и прочими мерзостями. Терроризм – обычная практика. Заходит, например, небольшая группа в село, захватывает людей и заявляет, что если прибывшие подразделения вооружённых сил и полиции не уйдут, то начнётся полное уничтожение славянского населения. Вооружены хорошо, бывало, что после боя и последующего уничтожения банды в схронах находили даже «Стингеры»!

Гасили их всегда жёстко, чем занималась в основном македонская и албанская полиции, а в последнее время к операциям эпизодически подключались силы KFOR, закрывающие бандам путь в Косово, похоже, вольные албанцы уже всех достали, даже соотечественников на родине. Они же и рассказывали, что в Сербии эти бандиты не балуются, знают, что там с ними церемониться не будут.

А тут гасили, да не погасили.

Это очень плохая новость! Дончо, брат, ты нас не порадовал.

– Они же вроде на севере оперировали, что им тут делать?

– К морю спускаются, Гош, – грустно заметила Ани.

Значит, насчёт побережий я тоже угадал. Займут для начала какой-нибудь пансионат, пополнят ряды соотечественниками и начнут пиратствовать, щипая объекты на побережье и плывущих на яхтах одиночных романтиков, решивших, что они сумеют добраться до дому морем. И так будет продолжаться, пока им не свернут голову конкурирующие турки или остатки греческих ВМФ.

– Кто главарь?

– Некий Джак.

Ну и имечко тебе дали родители!

– Три дня назад люди Джака осквернили православную церковь на вершине горы неподалёку отсюда. Там выжил-то всего один монах, его убили. На стенах написали: «Etnik Albania»… Сосед Дончо поехал туда, хотел отвезти немного еды, вот и увидел.

Одинцова тихо охнула.

Я в очередной раз ощутил, как тесна Европа. И места вроде не туристические, и горы вокруг практически дикие, а спрятаться негде.

– Гнездо где?

– В Радовище.

– Далеко отсюда?

– Не смотрела ещё.

Я не стал материться, встал и молча полез в «Бонанзу».

– Девчата, кружки уберите. – На освободившийся столик легла уже прилично помятая карта. – Так, ну и где это гадское Радовище?

Искомое предгорное поселение, временно приютившее бандгруппу, готовую к броску на юг, обнаружилось в двадцати семи километрах к северо-западу от Струмицы. Двадцать минут неторопливой езды по шоссе.

За-ши-бись!

– То есть Дончо приезжал не только для того, чтобы предупредить нас о возможном граде, но и предложить спрятать машину от чужих глаз? – Мне уже порядком надоело догадываться. Не самое любимое занятие: в последнее время мои догадки вскрывают исключительно негатив, пусть кто-нибудь другой озвучит.

– Точно, Егор, не только, – невесело ответила медик группы. – Град, конечно, важно, но албанцы тоже не слепые… Этот сраный Джак со товарищи запросто мог нас засечь.

Всё шибче и шибче, после услышанного в голову полезли новые тревоги.

– Двадцать семь километров, мы не прятались, ещё и кружили над Струмицей на небольшой высоте, – прикинул я. – Между городом и Радовищем лежит выступ хребта высотой триста восемьдесят метров, нас было видно, пока не опустились ниже ста пятидесяти, ну, это я так, примерно… Могли не заметить!

– А если дозор? Или кто-нибудь из местных вложит? – заспорила Светка.

– Перед штормом не поедут. Дончо говорит, что в горах, да в такую непогоду даже сумасшедший из дома не высунется, – попыталась успокоить нас Ани.

Я вопросительно посмотрел на пилота – скажешь чего обнадёживающего, птица? Та медленно покачала головой.

– Судя по всему, фронт пройдёт не скоро, к тому времени уже совсем стемнеет. Он вообще может проходить до самой ночи! Так что рейс откладывается как минимум до утра, если ещё чего-нибудь плохого не узнаем.

Гадская канитель, опять все планы насмарку!

Надо ли было вообще столь тщательно и долго планировать, Гош?

Готовились, высчитывали, изучали, неторопливо искали подходящий катер, и тут нежданная поправка: самолет на полосе, плиз! Начали всё заново: полный набор геморятины, поиск данных, проработка другого маршрута, и снова – бац! Придурочный Шпора подступает к рубежам, надо рвать когти побыстрей… Потом шторм и заблаговременная посадка, вроде бы всё по уму, такое предусматривалось. Так и здесь не прёт, по округе отмороженные албанцы рыщут!

Может, надо было действовать тупее, решительнее, если вообще не идти напролом? Что-то не приводят долгие сборы к желаемому результату.

– Четыре часа по крейсерской скорости, говоришь? Ну-ну.

– Слышь, Санин, поцелуй дверной пробой! Не понимаешь что ли – форс-мажор!

– Да всё я понимаю! Извини, не хотел…

Как же всё это не вовремя!

– Гош, надо бы прикинуть, как обороняться будем, – предложила Света, оглянувшись в поисках поддержки к москвичке. Та решительно кивнула. – Македонцы не помогут, им тут жить.

Ну вы только посмотрите на них, отважные какие! Воевать готовы!

– Девочки, вы что, серьёзно?

– Ты же служил! Должен знать все эти, как там… тактики и способы! – подбодрила меня Анька.

Тут меня пробрало по-настоящему.

– Ты вообще в своём уме, родная? Откуда мне знать способы борьбы с партизанами? Меня учили воевать против регулярной армии потенциального противника, а не против террористов, и это было много лет назад! Я мирный инженер-металлург, неплохой специалист, между прочим! Могу профессионально рассказать о флотации и электролизе никеля, о конверторах, печах Ванюкова, взвешенной плавки и рудно-термических, о горных переделах… Тактика, бляха! Как я буду воевать с албанскими головорезами, имея в подчинении двух сдуревших баб и один нормальный ствол? Атас, какой спецназ: курортник-норильчанин с завода, отмороженная одесситка-лётчица и недоучившаяся москвичка, ломающая квадры! Может, сразу застрелимся, чего зазря корячиться?

Знаете, чем сильна женщина? Она моментально адаптируется к текущей ситуации и умеет вовремя сделать шаг назад. Редкий мужчина может сказать: «Я был не прав», на том и горим, бедолаги… Чёрт, аж всхлипнуть захотелось.

– Егор, да мы же просто так, для порядка! Не волнуйся, никто тебе не предлагает под пули лезть. Но ведь надо что-то делать!

– Надо, – признал я, постепенно успокаиваясь. Я вообще быстро успокаиваюсь. – Куда денемся, и постреляем, если придётся.

Ты, Гош, не такой уж и мирный, если разобраться. Три трупа на совести, немного людей могут похвастаться таким паскудным достижением.

– Думать будем.

Вот тебе и пасторальная некогда Струмица! Вот тебе и ехал грека через реку… Сунул в реку руку, остолоп, а там сидит Бешеный Джак Рак. Ещё не цап, но вполне готов к такому губительному действию.

Продолжать Анька не стала – всё уже понятно, так что какое-то время мы так и сидели молча. А через минуту по металлу крыши словно врезали очередью из крупнокалиберного пулемёта – и пошла канонада! Грохот в помещении стоял такой, что разговаривать было невозможно. Похоже, Дончо не прогнал, град действительно зверский.

– Пойду-ка на улицу гляну. – Я, по-старчески кряхтя, поднялся, заставив стул жалобно скрипнуть, как раз под настроение. Даже силы оставили, что за невезуха такая прёт…

– Оно тебе надо, Гош? Отрикошетит льдиной по лбу, а мне потом лечи, – нахмурилась подруга.

– Действительно, Санин, не дури!

– И пусть отрикошетит, может, умным стану.

Молнии, чудовищными змеями извиваясь в грозовых сумерках, уже больше похожих на ночную тьму, полыхали то слева, то справа, лишний раз заставляя представить, насколько разрушительной мощью обладает матушка-природа. Если захочет, если решит, что люди ей мешают обустраивать планету, то уничтожит человечество на раз.

Вот только природа, чему я искренне удивлён, всё ещё не захотела, мы сами решили уничтожить себя. С особой выдумкой.

Поляна перед фермой была усыпана белым, на траве лежал ковёр из ледяных шариков, похожих на мячики для гольфа. Вспомнилось: как-то раз в поездках по сельским района Корфу я слегонца заплутал. Заехал на какой-то богом забытый пляж, море у берега мелкое, вода мутная от поднятого лёгким штормом песка. На берегу под зонтиком лежал лохматый собак, вдалеке виднелся пустой бар со скучающим хозяином – тоска такая, что останавливаться не стал. Поехав назад другой дорогой, потыкался, то и дело сдавая задом на узких просёлках, и кое-как выбрался к перекрёстку, возле которого стоял маленький сельский магазин. Деревеньки рядом не было, одни столетние оливы с сетками для сбора плодов.

Возле входа – два больших зонта с рекламой «Амстел», столики. Самый новый заняли три пожилых грека. Рядом стоял любовно прокачанный «Самурай», выкрашенный под милитари. Даже сфотал! Багажник был закрыт металлом, отчего машинка стала похожа на броневичок, лобовое стекло опущено и закреплено на капоте. Перекинулся приветствиями, чуть поболтал, с любезного согласия скучающего хозяина посидел за рулём раритета. Потом, не скрывая любопытства, зашёл в тесное помещение. Сельские магазины всегда интересны, ибо отражают настоящую жизнь острова.

Слева у входа стояло большое пластиковое ведро.

Флажок с незнакомой эмблемой был воткнут в кучу шариков для гольфа. И прайс: шесть евро за десяток. У меня даже возникло дурное желание купить горсть – странно, я ведь гольф не люблю, ха-ха! Ну, вышел, сел, а сам думаю: кто их покупает? Полей не видно, ресортов и богатых усадеб тоже. Сами играют?

К чему рассказал? А вот к чему: меньше слушайте тех, кто, побывав где-то наскоком, позже корчит из себя специалиста. Для того чтобы узнать, как и чем на самом деле живут люди, надо пожить в глубинке, а не поквасить недельку на курорте.

Поливало комбинированно.

Тяжёлые градины летели вместе с косым дождём, врезаясь в густую сочную траву, способную неплохо гасить энергию удара. И всё равно подскакивает! Осторожно выглядывая в щель приоткрытой двери, я заворожённо смотрел на запоздалую попытку избиения бестолковых двуногих.

– Гош, дай глянуть!

Девчонки стояли позади, дожидаясь своей очереди. Вот он, пример адаптивности.

– Смотрите.

За стеной что-то звенело. Похоже, стёкла фасада здания не выдержали. Ветер поднялся приличный, градины падают под углом, благодаря чему перед воротами ангара почти чисто. А вот с обратной стороны – жесть.

Сверкнула очередная молния, прочертив перед глазами убийственный зигзаг, отдельно стоящее дерево на той стороне дороги раскололось пополам! Полыхнуло и тут же погасло под дождём и ударами градин пламя сгорающей листвы.

– He-а, не поедут, – решила Ани. – Даже если дебилы.

Очевидно, но не успокаивает.

Глядя на разгул стихии, я думал о другом: стоит ли доверять старине Дончо? Новый опыт подсказывает: не стоит, не те времена. Что, если разыгранная братовьями сцена встречи бедолаг добрыми местными жителями есть лишь способ загнать нас в ловушку? Если так, то дело сделано: русские безропотно заглотили наживку, исправный самолёт надёжно заперт в сухом помещении. Экипаж – вот он, ешь его с маслом, пистолет к виску, и полетят куда скажут. Поболтали, поулыбались, пивком угостили – пусть незваные пришельцы с неба спят сладким сном, есть время после прохода фронта съездить к Джаку и сдать нас с потрохами.

Ведь мы чужие на этой земле. «Боги сказали: убей всех, Хачита. И тебя, Колорадо, тоже. Ты не апач».

Поделился невесёлыми мыслями с девчатами, те поначалу тоже подкисли, однако почти сразу же выдвинули контраргументы.

– И всё-таки оно не так, – первой высказалась Одинцова. – Конечно, за уши притянуть можно… Только не могу я предположить дружбу македонцев с албанскими террористами.

– А он точно македонец? – спросил я.

– Уверена на все сто! – ответила Ани. – Албанский язык особый, происходит от исчезнувшего иллирийского, поэтому соседям их понять не дано. Дончо – славянин, это сразу чувствуется по речи. Никакого акцента.

– Хорошо. Давайте предположим, что здесь не дружба, а кабала.

– Раб только выполняет, а не помогает, это ещё древние римляне знали, – тут же возразила напарница.

Тот-то и оно! Спящие до поры межнациональные тёрки на Балканах периодически перерастали в напряжение чудовищной силы, приводящее к такой резне, что доставалось всем подряд! И эта скорбная практика длится столетиями, никто не забыт, и ничто не забыто. Не должен македонец помогать бандитам-албанцам. Вот если бы это был мирный сосед по улице, тогда другое дело, допустить можно.

Наврал Дончо про Джака? Нет. Значит, албанец не добрый сосед.

– Если дедок провокатор, то мы их не обманем, ежу понятно. Если же он говорил правду, то можно поизгаляться. Например, поставить на дороге какой-нибудь автомобиль или прицеп, краем, под углом. Точно! Будет явный знак: самолёт здесь сесть не мог! – предложила возбуждённая москвичка, стараясь высунуться под град.

Посмотреть хочет где что стоит, пора девку тормозить. С присущей армянам горячностью и готовностью к действию, когда внутреннее решение уже принято, она собиралась подкреплять идею конкретными предложениями.

– Ань, куда ты! Мне, что ли, лечить тебя после удара айсбергом? – ехидно спросил я подругу, затягивая за рукав внутрь.

– Опять ловушка! – Одинцовой предложение подружки тоже не понравилось. – Так мы ещё больше времени потеряем, если придётся удирать. Как взлетать прикажешь? Пока машину выкатим, пока двигатель прогреется… А тут ещё и прицеп поперёк полосы!

– Не поперёк, – напомнила напарница.

– То есть, кроме всего гемора, нам ещё и машину на пупе тягать?

– Свет, да нормально, толкнём!

В принципе, такой вариант можно рассматривать, только ведь и одесситка права!

Стоит ли вешать ещё и внутренний замок на кладовую, в которой оказался заперт?

– Значит так, бабочки-красавицы… Кушайте варенье, кофе-брейк и вечернее барбекю отменяется. Сейчас заправляем самолёт, проверяем, готовим к старту. Включаем генератор, заряжаем рации, у меня на сканере два деления, а надо, чтобы всё было на мази. И только потом устраиваем мозговой штурм с последующей разведкой местности.

Шторм стихал.

Я посмотрел на часы – времени в обрез.

Вечер перешёл в ночь.

За окном мастерской повис черный бархат неба, густо усыпанный яркими звездами. В вышине спокойно плыли слоистые облака, над горой поднималась яркая луна – словно и не было ничего катастрофического пару часов назад. Вот только огней нет. В горных ущельях – вообще непроницаемая темнота.

В том месте, где импровизированная ВПП примыкает к сельской дороге, параллельной основной трассе, стояли несколько дворов. С правой стороны пожар уничтожил все строения, а вот на левую сторону пламя не перекинулось.

Искали уцелевший жилой дом, а нашли гончарную студию.

На юге Европы нет банальных мастерских – кругом именно студии. Даже в самой задрипанной деревеньке можно увидеть у дороги соответствующую надпись-указатель. Чаще всего это студии флористов, художников-почвенников или авангардистов, однако встречается и нечто более материальное, до кузнецов включительно. Один раз я соблазнился, начав подъём по грунтовке, где среди сосен спряталась студия резьбы по дереву. Судя по состоянию дороги, любопытствующих в последнее время было мало. Приехал и уткнулся носом в объявление на двери – сиеста, драть их душу! Устали!

То, что здесь работали мастера по глине, стало понятно сразу – в центре небольшой залы стоял гончарный станок. Правда, не с ножным приводом, а электромеханический. Присел, при свете фонарика с интересом разглядывая конструкцию. Разумно сделано. Я бы ещё держатель резца присобачил для работы по копиру, обожаю всякую механизацию. Здесь же ваяли исключительно ручками. Уже позже мы увидели во дворе целый склад под открытым небом, где хранился ширпотреб-кормилец, обеспечивающий хозяину надёжную копеечку: садовые вазы и вазоны, стилизованные амфоры и даже примитивные скульптуры. Настоящая красота – товар штучный – хранилась внутри.

– Тут останусь, а вы идите в первый дом.

Я уже говорил, что Гош стратег, а не тактик – великие полководцы не просто отдыхают, они сданы в архив… Хорошо. Тогда скажу коротко: прикидываю как умею, не взыщите.

Женскую половину группы отправлю во двор по соседству.

Если албанцы начнут штурмовать именно мастерскую, пардон, студию, зажимая меня под окном короткими автоматными очередями, то девчата вполне смогут задать им дополнительного перца, пригашивая тех, кто рванёт перебежками. В случае если противник отправится шмонать их домик, они смогут пробраться ко мне дворами, по оранжерее из проволочных арок, густо увитых виноградной лозой. Далее – отход через сельскую дорогу в лесопосадки и драпанье к поросшей лесом подошве горы.

Светка, конечно, тот ещё стрелок, в чём я успел убедиться на тестовых пострелушках в аэропорту Керкиры. Ничего, вблизи из «конфетки» она не промажет, на то и картечь в стволах. В конце концов, передаст ружьё Ани.

На самом же деле надо просто отсидеться, перестрелка вообще не нужна.

Наверное, можно было бы придумать план и получше. Кому? Некому.

– Бросаешь нас? – нахмурилась Одинцова.

– Я вообще не вижу ситуации, по которой они могут к вам сунуться. Упали им эти домишки, когда северная часть города уцелела… Ферма – дело другое, полоска тут конечно, заметная, для посадки удобная. Так что тормознут, оглядятся. Но зачищать, лазить по дворам… Короче, неясность в одном: будет наводка или нет.

– Может, вообще стоит уйти подальше в горы? – спросила Ани. – Бинокли есть, увидим, спустимся.

– Можно. А вот ты представь: утро, погода звенит. И вдруг приезжает всего одна машина с двумя самоуверенными гавриками в китайских «адидасках» и кожаночках. Что-то заподозрили, начинают ломать ворота ангара, где стоит ласточка. Что делать? Смотреть издалека в бинокли, грызть ногти от бешенства, в итоге оставшись без аэроплана, или попытаться вальнуть да и удрать, пока не поздно?

– А если много?

– Тогда сидим тихонечко, как мышки, Света, – несколько раздражённо пояснил я. – Ладно, очередное совещание закончено. Давайте, обживайтесь там, выбирайте места для наблюдения. Ани, по возможности первыми по рации не выходите, кто их знает, может, и албанцы эфир пасут. Я постоянно буду сканить.

– Не волнуйся, Гош, мы, если что, условный знак подадим, – подняв ладонь, заговорщески сообщила напарница.

Размышлять, какие знаки они придумают, я не стал, нервы дороже.

Албанцы появились через два часа.

Глядя в открытое окно, выходящее на центральный район Струмицы и молочную ферму, я услышал сухой треск. Резко повернув голову в сторону звука, обмер в изумлении: на крыше дома, где спрятались девчата, сидели две чёрные фигуры! Моментально вскинув карабин, услышал второй треск и только тогда понял: мои бабы на крышу залезли! Что б вас, инициативные такие! Снять бы ремень, да по голым жопам!

Зашибачие знаки! В руках у Светки была очередная сухая палка, Анька показывала в сторону города. Ясно, едут, сволочи.

А что, идея неплохая!

Я выбрался наружу и торопливо поднялся по приставной лестнице на кровлю, разок болезненно треснувшись коленом о перекладину. Что-то ты, Гош, какой-то травмопригодный стал, зараза, дурную рассеянность надо изживать.

В Струмицу с севера въезжали три машины с включенными фарами.

Это, братцы, серьёзная тема, не пара человек прикатила.

Развилка магистрали была совсем недалеко отсюда. Одна дорога идёт в город, другая – в нашу сторону, обходя Струмицу с востока, это для водителей, желающих пройти на юг без посещения города. Албанцы – а кто ещё ночью болтаться будет? – по улице Ленинова поехали в центр, да-да, тут и такая имеется! Я перевёл дух – а ведь могли бы сразу свернуть к ферме… Похоже, наводки нет, не подвёл Дончо.

Временами огни скрывались за зданиями, но отсвет мощного ксенона хорошо был заметен на стенах домов.

Когда автомобили проходили мимо торгового центра, свет пропал, возникнув снова аж через полчаса – албанцы для чего-то остановились возле «Глобала». На следующем перекрёстке, где встречались бульвары маршала Тито и Гоце Дольчева, два автомобиля пошли на юг, я даже догадываюсь, куда именно. Там, возле деревни Сачево, есть два прямых отрезка дороги, которые я тоже рассматривал в качестве варианта площадки подскока.

Обернувшись к девчатам, я показал на рацию, а потом сложил руки крестом: не вздумайте включать! После чего показал рукой вниз: ховаемся, родные, нечего сидеть на крышах, словно инопланетяне, засекут. Если албанцы ищут именно самолёт, конечно.

Третья машина свернула на магистраль, двигаясь в нашу сторону. Твою душу, похоже, не пронесёт, будут заезжать! С тихим щелчком включился сканер, хватая несущую частоту и сразу отправляя её в память устройства.

Пара шипений – и резкий, почти юношеский голос вывалил первую фразу на языке, вникнуть в который решительно невозможно, лучше и не пытаться.

И доклад, и последующий ответ головной машины были короткими, типа: «Прибыл-на-хорошо-на-зырь-на…»

Как-то неправильно представляя имидж партизан, я ожидал увидеть соответствующий ему тяжёлый джип: чёрный «Сабурбан» с тонировкой по кругу, «крузак»-«двухсотку» или хотя бы икс-пятую «бэху». Албанцы даже не удивили – пример показали!

По мосту, перекинутому через узкую речку, проехал бортовой грузовик «ГАЗ-53»! Появлению на этой сцене отечественной легенды нельзя не удивиться. Грузовик был наряжен под боевое. Ближе к корме на турели стоял пулемёт, направленный назад. В коротком противодождевом тенте по бокам врезаны небольшие окошки – находясь внутри, пулемётчик имеет возможность смотреть по сторонам. На кабине высокая дуга с кучей фонарей.

Остановив машину прямо напротив фермы, на землю спрыгнули двое: командир звена и пулемётчик. Чуть позже к ним присоединился и водитель, предварительно направив лучи фар-искателей на белое здание.

Спортивные штаны с тремя полосками да кожаночки по пояс, говорите?

Штанга, господа-товарищи.

Рослые, уверенные в себе дяхоны были одеты грамотно, в просторный камуфляж с капюшонами, на ногах – новенькие высокие ботинки на шнуровке. В руках каждый держал какую-то разновидность американской штурмовой винтовки, не разбираюсь. Я вообще не сторонник праздного узнавания. Совсем недавно один приятель купил себе «Армалайт» отечественной сборки, охотничье-пострелушный вариант. Не успел познакомиться, собирался посмотреть на совместной осенней охоте.

У каждого разгрузка с множеством карманов, на поясе закрытые кобуры, ножи.

Что, девочки, всё ещё хотите схлестнуться с этими головорезами?

Опять зашипел эфир, докладывают.

Сердце колотилось всё чаще. Что я могу сделать против этих парней?

Максимум – успеть завалить одного. Если повезёт, конечно. Отсюда до дверей ангара чуть более трёхсот метров, не факт, что с таким волнением я попаду по цели. Да если и попаду… Судя по виду и повадкам, они моментально уйдут с прицела, поливая меня свинцом.

И тем не менее внутри назревало что-то злое, резкое, зовущее на авантюру.

Я буквально чувствовал, как приближается момент перерождения. Невозможно выжить в новом мире, будучи мирным обывателем! Не получается, зараза, постоянно спотыкаешься. Хорошо ведь начал в «Холидее», борзо, долго не раздумывал! И победил! А потом опять сиропом покрылся. Сейчас люди реагируют на встреченного путника по подсказкам просыпающегося животного инстинкта. Плохо, если они будут смотреть на меня как на додика в очках.

Сука, точно вмажу сейчас…

Двое подошли к зданию, медленно осматриваясь.

Я не боялся, что албанцы обнаружат на идеальном газоне фермы следы самолётных колёс, ледяной шквал всё выровнял. Мы же прошли на разведку бочком, чтобы не оставлять следов собственных.

Ну что, сволочи?!

Вожак поднял ко рту коробочку радиостанции, я прижал к уху сканер…

Щелчок, и короткий доклад в три слова.

Такой же короткий ответ командира отряда. Продолжение будет? Решайте уже! У меня холодный пот вот-вот начнёт стекать по спине!

Продолжения не было. Старший группы потушил фонарь и неторопливо пошёл к машине… Вот, Гош, если бы ты покрепче был настроен на вооружение группы, дожал китайцев, расстарался покруче со шмоном бандитских схронов, добыв для экипажа три «калаша»… Тогда можно было бы вдарить по врагам, как же хорошо они смотрятся на фоне белой стены!

Я опустил прибор ночного видения и поднял карабин.

«Обнаружили самолёт? Загасить гадов! Дальше по ситуации: можно лететь – летим. Нельзя – прыгаем в захваченный грузовик и уходим по серпантинам на юг. Светку за руль, мы с Анькой в кузов. Имея на корме пулемёт на турели и карабин с оптикой, вполне можно оторваться!»

Не дури, Гош, ты свою задачу выполнил, отсиделся мышкой. Карабин опустился.

Грузовик развернулся и покатил обратно.

«Что ж ты, фраер, сдал назад? Не по масти я тебе?» – вспомнилось из Круга.

Всё, пронесло! Слушай, Гош, а ты всё ещё трусишь. Так что пока не по масти. Что им мыши… Да и пошли вы козе в трещину!

Бандиты зашнуровали кеды, а мы остались.

Как осталось и стойкое желание стать другим.

* * *

День начинался неплохо.

На посту меня сменила Одинцова, а я честно постарался выспаться. И всё равно проснулся ни свет ни заря, на часах было всего полседьмого. За окном где-то вдалеке кричал петух, уцелел, будильник ходячий! Хорошо! Не подозревал, что утренний петух может так поднять настроение. Рядом с Анькой в три дырки сопела и Светка. Эх… А если супостат? Не буду ругаться, сложно от простого обывателя требовать армейской дисциплины. Устали все, как сволочи.

Есть не хотелось, а вот кофе приготовить надо, это святое.

Тем не менее я потупил под спальником ещё минут десять, сладко перекатываясь с боку на бок, пока малая нужда не заставила выскочить на свежий воздух. Что, летим? Пора бы… И уже с энергией человека проснувшегося подумал: а ждать-то и действительно нечего, надо сваливать. Быстренько вскипятив на компактной газовой плитке большущую кружку, растормошил подруг:

– Рота, подъём!

Рота покидать тёплые коконы не торопилась, девчата окончательно проснулись лишь тогда, когда на дороге появились старые знакомые. Традиция передвижения не изменилась, Дончо ехал на «Рено», а Оливер плёлся рядом на велике. Наверное, македонский Боливар двоих не вытягивает.

Братовья презентовали дубового пива и очередную корзинку с пухлыми горячими булками, мы отдарились так и не доеденными китайскими пирожками. Удивились македонцы, но ответный презент приняли – китайцев у них тут ещё не было! Ничего, прибудут, надо же кому-то с албанцами справляться… Процента выживших подданных Поднебесной вполне хватит, чтобы заново заселить всю Землю.

Напоследок Дончо сообщил нечто важное. Уже приспособившись к языку, половину из сказанного понял сам, кое-что транслировала Ани.

– Вы же полетите через Болгарию и Румынию?

Я кивнул, а как же ещё.

– Над Болгарией будет нормально, однако возле Дуная будьте осторожны, люди рассказывают, что там стычки на границе.

Вот это новости!

– Откуда сведения, Дончо?

– Родня у меня живёт в Болгарии. Я ведь и сам наполовину болгарин, когда-то Струмица была болгарской землёй.

– А кто с кем? – поторопилась уточнить Одинцова. Лучше бы я об этом спросил…

– Румыны что-то не поладили с украинцами. – Мы ошалело смотрели друг на друга, а он продолжил нас добивать: – Начали из-за какого-то островка неподалёку от устья, так что теперь там неспокойно.

На Светку было страшно смотреть. Какие-то межгосударственные стычки у ворот родного дома… Нормально так в Одессу слетать по наиву? В зону военных действий, ага.

– Не о чем пока говорить, птица, – поспешил я. – Да и где их нет теперь, стычек приграничных и внутренних! Одна, между прочим, чуть не случилась сегодня ночью! При чём тут страны, странам не до этого… Свет, ты успокойся. В сухопутном варианте вероятность попасть под замес куда как выше. Лучше уж по воздуху, над схваткой.

Одинцова, отмахнувшись от утешений, согласно шмыгнула. Тем не менее Анька, дождавшись, когда я, сообразительный такой, отвалю в сторонку, ещё с полчаса успокаивала одесситку – крепко расстроилась девчонка, ужалила её тяжёлая весть. Давай, Анечка, старайся, пилот не должен перед взлётом отвлекаться на догадки, не имеющие отношения к лётному делу.

Когда мы выкатили аэроплан из ангара и Светка уже запустила двигатель на прогрев, стоя против ветра, Дончо неожиданно сообщил:

– Уважаю русских! И даже знаю фразу на вашем языке, товарищ Гош!

– Ну-ка, ну-ка… – я заинтригованно повернулся к нему.

– Сейчас… «Chto eto za parasha tut u vas, blya?!»

Вот это реально огненный крутяк! Чувствовался просветительский труд соотечественников, изредка заезжающих в Струмицу.

– Да, Гош, это были очень образованные и состоятельные люди, простые и дружелюбные. Меня они называли как родственника – русским словом bratan.

Взлёт прошёл без происшествий.

Одинцова пощелкала тумблерами, бормоча себе под нос то ли заветную присказку, то ли молитву, переложила полетную карту на колени, в десятый раз сверяясь с маршрутом, передала её мне и осторожно хлопнула рукой по приборной панели, словно разговаривая с машиной. У неё целый ритуал. Обязательно погладит висящий на веревочке деревянный амулет. Правда, всё делает быстро, если не присматриваться, то и не заметишь.

Мы с Ани уже привычно напряглись.

Короткая пробежка, на этот раз довольно резкий подъём с перегрузкой – амулет перестал раскачиваться и одобрительно затих. Одновременно с набором высоты летчица заходила в правый вираж. Какое-то время я наблюдал, как прячутся под крыло красные крыши теперь уже не чужого мне города Струмица.

Ближние ориентиры были определены; сверяясь с ними, Светлана уверенно выводила «Бонанзу» на курс, легкими движениями выравнивая покачивавшуюся машину.

Впереди – Болгария. Горы, горы, горы…

Убаюканный ровным звоном мотора, я чуть не заснул прямо в кресле, удобно положив под голову руку. Рановато всё-таки проснулся. Вот и сейчас не удалось подремать, над первым же ущельем восходящие потоки подхватили аэроплан – несколько секунд самолёт плясал в воздухе, словно бабочка. Ёлки, где мой гигиенический пакет?! Хорошо, что не поел, а болтанка прекратилась почти сразу.

Одинцова сразу взяла максимальную скорость.

Мы неслись, как на гонках, с какой-то непонятной свирепостью. Больше молчали, меньше смотрели вниз – по барабану, быстрей бы в Одессу! Мне стало казаться, что скорость «Бонанзы» непостижимым образом увеличилась раза в два, чувствовалось, что неожиданно непростой перелёт экипажу уже осточертел. Лишь пару раз обозначил увиденное.

Внизу проплыли причудливые вершины гор Рилы, покрытые пологом многовекового леса, заблестели обширные ледниковые долины с заповедными озёрами. Увы, уже не в этой жизни…

– Слева Рила, девочки, знакомьтесь, самая высокая гора Балкан, без малого три тысячи метров!

Через сто тридцать километров впереди показался ещё один ориентир.

– Долна-Баня. Хорошо идём, без сноса! – Я показал обернувшейся лётчице одобрительно сомкнутые в пожатии руки.

Здесь находится лётный центр, ВПП отличная.

– Надо было сюда дотягивать, сберегли бы нервы, – с сожалением сказала Светка.

– Не обязательно, – хмыкнула Ани. – Да и с македонцами не познакомились бы!

После Трояна успевшие надоесть горы наконец-то закончились, больше их по маршруту не будет, впереди открывалась огромная долина Дуная, покрытая бесконечной мозаикой крошечных полей-наделов. Здесь нет колхозов-миллионеров – прорва собственников, куча старых обид.

Облака ушли на восток, чистое небо и зелёная земля радовали глаз.

Через пятнадцать минут полёта уже можно было разглядеть русло великой реки.

– Баржа идёт! Малюсенькая! – крикнула Одинцова, поворачиваясь ко мне.

Я не успел посмотреть на реку.

Внезапно лицо девушки помрачнело, и она, глядя от меня направо и за спину, выдавила, почти не шевеля губами:

– Гош, сзади двое! Реактивные!

Быстро расстегнув ремень, я метнулся к правому окну:

– Не вижу!

– Вперёд подвинься!

Вот они! Нас догоняла пара истребителей с характерным узнаваемым профилем. «Сушки»! Я быстро прыгнул налево, всматриваясь в голубую бездну. Здесь вроде никого. И опять назад. Что они тут делают?

Ведущий двойки промелькнул молнией, уходя вперёд с набором высоты, а вторая машина снизила скорость, подходя к испуганной «Бонанзе» относительно неторопливо. Ох, мне это не нравится, хищник-то какой на тропе встретился… Летели себе спокойно, никому не мешали. Господи, ну что ты привязался?! Не видишь, что ли, безобидный частный самолётик домой торопится. Соседство с боевым истребителем бодрило до тряски зубов. А ну как вмажет для профилактики из бортовых пушек!

Ещё больше сбросив скорость, второй «Су-27» поплыл мимо, летчик с интересом смотрел в нашу сторону. Лица не видно, только зеркальное забрало шлема.

– Украинец! – вскричала Анька. – Светка, твои!

Теперь и я заметил бортовую эмблему.

– Откуда они? – Спросив, отважная армянка как ни в чём не бывало помахала пилоту истребителя ручкой.

– Вроде бы в Миргороде базируются, – хмуро ответила Одинцова. Похоже, появление в воздухе соотечественников её совсем не обрадовало. – Хотя далековато… Возле Измаила подходящих ВПП не знаю. Скорее всего, поднялись с авиабазы в Саки, вроде бы там тоже такие стоят, рядом с Евпаторией.

Значит, парни пришли с моря. Я прикинул по карте – чуть больше пятисот кэмэ.

Пилот «сушки», заметив за штурвалом «Бонанзы» женщину, поднял вверх большой палец в перчатке, а потом повёл себя странно, показав рукой моделируемое снижение с разворотом. И сразу – снова жест большим пальцем, на этот раз себе за спину.

Пассажиры задали вопросы одновременно:

– Чего он хочет? Свет, он что, нас садиться заставляет?

– Почему не по рации?

Посчитав, что всё нужное сделал, пилот наблюдающего истребителя резко прибавил скорость. Впечатление было такое, словно вы стояли возле полосы, а «Су-27» шёл на взлёт мимо! Ну и скорость у этой ласточки!

– Сама не поняла… Так, ну на фиг, надо пониже, – не вытерпела Светка.

Тем временем первый «Су-27» завершил разворот и теперь поджидал отставшего напарника чуть выше. Нет, и всё-таки почему без радиосвязи? Частоты авиации общего назначения известны, наверняка они могут переключиться! «Сушки» выстроились рядом, синхронно подворачивая и наклоняя носы к земле.

Тут меня начало прорубать. Грёбаный насос… В эфир не хотели выходить. А нам он посоветовал срочно возвращаться!

– Светка, ныряй вниз! Эти черти воевать собрались!

– Ремни!

Я залязгал металлом, от волнения не попадая в защёлку.

Когда поднял глаза, то увидел, как с крыльев истребителей срываются вытянутые облачка уходящих к земле ракет. Попробовал наклониться вперёд – ремень не дал. Припал к боковому окну и молча смотрел, как трассы уходят куда-то за Дунай.

«Бонанза» шла чуть ли не в пике. Меня не страшило экстремальное маневрирование, тут теперь другие страхи появились!

– Старты с земли! – заорала Анька что есть мочи, приподнимаясь над сиденьем.

– Вниз, Свет, жми!

– Площадку! – Она уже выравнивала машину.

Мля, мля, где карта, сука? Так…

– Студёну и Грона Линицу прошли, поздно! Теперь – Летище Русе! Чуть правей! За лесопосадкой! ВПП по курсу, бетон, два с половиной, заход по прямой!

Семисотметровая сельхозплощадка «Две Могилы» была ещё ближе, но её я Одинцовой предлагать не стал, тьфу, тьфу…

– Второй старт! И опять… И ещё, смотрите! – продолжала кричать Анька.

Вообще-то наземно-воздушный бой выглядел совсем неэффектно. В кинофильмах гораздо круче показывали. Голубое небо, крошечные силуэты, звука не слышно, камера не следит, рапид не работает, компьютер не добавляет эффектов.

Облачка стартов зенитных ракет поднялись откуда-то из-за реки, где начинались румынские земли, высота полёта «Бонанзы» уже была маленькая, наземную обстановку видно плохо.

Пять шлейфов причудливо изгибающихся в полёте зенитных ракет понеслись наперерез паре истребителей. Те сразу начали резко заваливаться на крыло, уходя к западу, за хвостами машин расцвели яркие гроздья тепловых ловушек.

– Санин, не крути головой, помогай! Анька, следи за ракетами!

Что за ЗРК, какая у них минимальная высота поражения – понятия не имею.

Бинокль! Вдалеке показалась полоса «Летище Русе», рулёжная дорожка справа и ответвления открытых стоянок, на которой стояли две полуразобранные «Аннушки». Больше самолётов не было.

– Румыны один истребитель сбили!

Вздёрнул голову. В небесной синеве распухало белое облачко взрыва. Успел украинец катапультироваться или нет?

– Второй? – с хрипом выдохнул я.

– Не вижу… Вроде ушёл.

«Бонанза» уже шла на высоте трёхсот метров над землёй, всё, садимся.

Невысокий зелёный холм откатился назад, показалась трапециевидная площадка усадьбы, стоящей в глубине леса. Возле белого с красной крышей дома – открытый бассейн, похоже на гостиницу или пансионат… Возле последних деревьев лесного массива белело небольшое прямоугольное строение частного хозяйства: сарай, садик, машина во дворе, рядом со строениями поперёк курса лежала грунтовая автодорога, за ней – спрятанные в зелени скалы и отдельные россыпи камней.

Небо, изумрудная южная зелень и бетонка ВПП скользнули в сторону. «Бонанза», выходя на глиссаду, заканчивала маневрировать перед посадкой.

Заметив снижающийся самолёт, на крыльцо домика выскочил хозяин. Удивлён, брат? Ну вот, прилетели. Чуть не сбили нас…

Мужик не стал тратить время на изумление.

Я не заметил момента, когда у него в руках оказался автомат.

– Сука, ты что творишь!

Длинные очереди было прекрасно слышно. Я инстинктивно поджался. Уже вторая задела снижающийся на минимальной скорости самолёт, несколько пуль простучали по корпусу. Попал!

– Падла!!!

Аэроплан провалился, с резким проседанием и левым креном теряя высоту, все строения сразу пропали, пугливо спрятавшись в яркой зелени. Оставалась только серая лента ВПП, домишки слева с конструкциями антенн и прожекторные вышки.

– Сажусь, – спокойно сказала Одинцова, выравниваясь.

Ещё одна очередь!

«Бонанза» приземлилась так мягко, что момент касания я определил лишь по рассерженному шипению колёс. Выпустите меня! Злость буквально пожирала – убью сволочугу! Ракетчики чудом не сшибли, так какой-то колхозник чуть не пристрелил!

Пробежав положенное расстояние, «Бонанза» остановилась посередине взлётки.

– Ну ты и ас, птица! – от всей души сказал я пилоту. Скромничает девчонка, молчит.

– Свет, ты чего, а? – Ани легонько тронула подругу за руку.

Космический холод проник в салон через дюраль корпуса и обшивку салона. Я чуть привстал, но правая нога скользнула, больно выворачивая лодыжку. Взгляд вниз.

Под пилотским сиденьем растекалась маленькая лужица крови.

Глава 10

Перерождение. Егор Санин идёт напролом.

Я стоял возле Светки, лежащей на сухой траве, и не знал, что делать.

Одинцова тихо хрипела, выталкивая через губы последние кровавые пузыри. Плотная тёмно-зелёная рубашка ещё прятала разлившуюся кровь, задранный край открывал рану в боку, совсем не большую. Дырочка. Через которую стремительно уходила жизнь.

– Что мне делать?!

– Сумку тащи!

Быстро полез в салон.

Ани уже скинула куртку и наклонилась над подругой. Проверила пульс, внимательно посмотрела на входное, что-то потрогала:

– Скорее всего, лёгкие пробиты, оба, и это далеко не всё, Гош…

Бросив рядом с медиком групповую аптечку внушительных размеров, я, словно конченый идиот, понимающе кивнул и присел на корточки рядом. И на земле кровь. Армянка продолжала колдовать над смертельно раненной.

«Смертельно, смертельно, и не надейся на чудо! Ничего вы тут не сделаете, слышишь, Санин? Ни-че-го», – это пророчество буквально витало в воздухе. Мне стало понятно, что спасти её действительно не удастся. Задыхается Светка без кислорода, синяя венозная кровь уже окрасила лицо в мертвецкий цвет.

– Дышать не может, – прошептала Ани.

– Что? – еле расслышал я. – Свет, ты брось умирать! Сейчас обколем, забинтуем и понесем к дороге! Машину возьмём! Больницу найдём, ты держись давай!

«Не истери, Санин, ты что, тупой?»

– Вытащим её, Ань? Да ты скажешь мне, что нужно делать?! – Личное обязательство во что бы то ни стало спасти весь экипаж словно толкало под танк. Да хоть бы и под танк! Под что угодно!

Медик внимательно посмотрела мне в глаза.

Что ты так смотришь! Хоть моргни!

Су-ука-а! На глазах навернулись слезы – горячие, жгучие, словно кислота, мне мучительно хотелось разодрать веки грязными руками.

Отворачиваться и не подумал, внутри честное.

Ани ломала ампулы и что-то вкалывала, торопливо доставала бинты, склянки и какие-то большие белые салфетки, броском расстелила на земле кусок клеёнки, на который и вывалила содержимое сумки. Блеснул хром медицинской стали, звякнул металл о стекло. Суетилась как могла.

Су-ука-а! Неужели всё это страшно хирургическое железо не может помочь?

– Может, искусственное дыхание пора? – посоветовал я и заткнулся.

Какое, на хрен, дыхание!

Напарница, обняв подругу за голову, что-то шептала Светке на ухо. Без слёз. Потом показала куда-то вдаль, словно разговаривала с совершенно здоровым человеком.

Хрип затихал, и теперь я плакал навзрыд.

Не выдержав, всё-таки отвел глаза, кулаками растирая слёзы в серые потёки. Прижал голову к прохладному металлу корпуса.

Здесь, в Болгарии, куча малых грунтовых аэродромов. В Алтеницах, Самуиле, Антмове… Я же как штурман предложил именно эту, смертельную. И этот случайный выбор, сделанный в страхе, бездумно, тяжким грузом мне придётся нести всю жизнь. Семь пулевых отверстий в чёрном с золотом фюзеляже: шесть ближе к хвосту, две пули пришли почти сразу за спинку моего кресла. И лишь одна – прямо напротив пилота. В бок, под поднятую к штурвалу руку, почти под мышку.

Ани продолжала мучить неподвижное тело. И вдруг выпрямилась.

Я встал и выплюнул на землю накопившуюся во рту кровь с прокушенных губ.

– Как же она смогла посадить машину?

– Смогла, потому что профи, Гош.

Она села на корточки и прикрыла разложенные инструменты салфеткой.

Таков расклад. Между прочим, и ты его сложил, Гош.

И тут же Ани со злостью рявкнула:

– Какой расклад, такое может произойти в любой момент! С тобой, со мной, с любым! Здесь капельницы нужны, переливание, кислород, да куча всего! Хирургия! Операционная нужна, прямо сейчас! Я ничего не могу сделать с таким ранением, понимаешь ты это, чурбан?! Ничего!

Поднявшийся южный ветер взметнул над взлётной полосой бурую пыль, испуганно задрожали кустки жёлтой травы, проросшей в стыках старых бетонных плит. Запустенье…

– Ты тоже профи, Ань. Тут только один непрофессионал.

Вздохнув, сел на землю и закурил.

– Гош, может, коньяк? Даже нужно. Нам жить надо.

– Надо, – кивнул я тупо.

Тёплый ароматизированный этил чуть-чуть помог, на какое-то время отупляя ещё больше. Химия, чего там… Однако действие его длилось недолго, горячие мысли и злой адреналин пережигали спирт – словно воду пил.

– Мне прикури.

Два пластиковых стаканчика прислонились к правому колесу.

Рядом – накрытое курткой тело.

Взяв из моих рук дымящуюся сигарету, подруга выпила залпом, сплюнула тягучую слюну, посмотрела на маленькие наручные часы и сказала почти буднично, словно воспользовалась затянувшейся паузой в спокойной беседе:

– Представляешь, крови хочется! Чтобы струями во все стороны летела, это дикость, нет? Ладно… Машину искать надо, Егор. Пойдём искать лопаты. Похороним нашу девочку, и в путь. Хочешь, я в диспетчерскую схожу, там должен быть инструмент?

– Должен быть, – опять подтвердил я, думая о своём. Это я был должен! Думать и предугадывать по-звериному. И сейчас должен.

«Опять лопаты… Тележка, блестящая никелем. Господи, как давно это было! Страшный ты опыт приобретаешь, Санин».

– Куда собралась? Здесь будь… Ты права, Ани, мне тоже хочется крови.

И мы, присев рядком, мрачно замолчали, нахохлившись, словно главные двоечники планеты. Хлопнули ещё по одной. Минуты через три Аньча что-то вспомнила и совершенно не к месту, как мне показалось, спросила:

– Ты знаешь, что такое генетический дрейф? Школу помнишь?

Дрейф? Какой, в задницу, дрейф? Мне совершенно не хотелось вспоминать о чём-либо или о ком-либо. Только о Светке с голубыми глазами. Ну, долбаная ты, жизнь! В глазах опять защипало, как человеческие слёзы могут быть такими ядовитыми?

– Не медик же… А школьную биологию я забыл в тот момент, когда получил оценку в аттестат, – сказал устало и начал разминать ещё одну сигарету.

– Генетический дрейф, или дрейф генов, – это такое изменение структуры генов в популяции, вызванное не отбором, мутациями или миграцией, а случайными причинами. Статистикой. Бывает, что дрейф генов в итоге ведёт к формированию свойств, помогающих популяции приспособиться к окружающей среде. Постепенно, незаметно, вроде по капельке… А особи начинают отличаться. И это помогает популяции в целом, давая новые шансы.

– Ты это к чему?

Подруга пожала плечами.

– Мы меняемся, Гош, слепой, что ли? Конечно, биологический дрейф генов тут ни при делах, это просто ассоциация. Что-то копится, воздействует.

Я вздрогнул.

То, что сказала сейчас Ани, послужило последним толчком.

Меня не учили выживать. И воевать выживая. Меня учили работать, качественно и с полной отдачей, выдавая отличный продукт. Для всего остального были армия и полиция. По инерции я до последнего момента продолжал жить подгосударственно, на базовые способы существования не повлияло даже появившееся оружие. Ибо человек Государства и должен быть таким – послушным мастером своего места, умеющим лишь вовремя вызвать полицию. Всё остальное – не его собачье дело.

Узкоспециализированным подданным он должен быть, а не универсалом-чингачгуком, они и добрые опасны. С плохими же чингачгуками должна разбираться исключительно государственная кавалерия, за самоуправство посадят.

Теперь всё обстоит иначе.

Щёлк! В голове вместо ошеломляющей пустоты возникало нечто живое, активное, требующее немедленного действия и не терпящее никаких препятствий на пути к выбранной цели. Маркос-спаситель, говоришь? Родное МЧС, по которому ты так скучал, остатки государства, которые подсознательно ищешь?

Выкуси!

Сам давай!

В небе над ними высоко кружила стая местных ворон, кормились, поди, в пригородах… Эти дикари выживут. А домашние голубки да гусочки – вымрут, просто потому, что они домашние, сожрут их вскоре голодные коты. Поздно быть домашним, пора быть диким по-честному, не в эрзаце.

Если уж грека решил сунуть в реку руку, то в сильной волосатой лапе должен быть зажат старинный окопный нож с развитой шипастой дужкой, надёжно защищающей пальцы, а движения греки быстры и уверенны, дабы сразу подколоть речную гадину. Вот тогда он настоящий грек! Тот ещё, былинный, с квадратиками на прессе и гордым носом. А не дрозд позорный.

– Пошли, – спокойно сказал я, подхватывая прислонённый к борту карабин. – Бери своё, а мне скинь рюкзак, будь ласка.

– Зачем тебе рюкзак, диспетчерская рядом?

– К избе пойдём, откуда стреляли. Там и лопаты возьмём.

– Го-ош… Ты меня пугаешь! – крикнула она из салона. – Может, ещё коньячку?

– Неохота больше. У этого чёрта есть автомат, надо забрать, – сказал я просто, краем сознания отметив, что не слышу в своих мыслях и миллиграмма пафоса. – Дальше по земле пока поедем, а это дело такое, сложное.

– Да постой ты, куда разогнался!

Я что, уже иду? Точно, в движении.

И это нормально.

Табличка была достаточно информативна, на четырёх языках.

– Тут есть пещера, – тихо сказала Ани. – Местная достопримечательность.

Я кивнул и огляделся вокруг. ВПП отсюда не видно, хотя расстояние плёвое, меньше двух километров, если по кратчайшему пути. Мы двигались полем, напрямик. Правда, я немного ошибся, так что вышли чуть правее.

– Так… Пещера Орлова Чука, найдена местным чабаном, пасшим неподалеку овец, в 1941 году. Переводится как «Орлиная вершина». Одна из интереснейших природных достопримечательностей, вторая по протяжённости в Болгарии. До города Русе сорок километров к северу, до посёлка Две Могилы – десять. Безумное имечко, как там только люди живут!

– И мы бы жили.

– Что сказал? – не поняла подруга.

– Говорю, в этой Могиле тоже ВПП есть, правда, грунтовая, а не бетонка. А я не стал.

– Что не стал? Гош, не говори загадками!

– Светлане не стал говорить, названия испугался. Сели бы в Могилах, и девочка была бы жива.

Анька еле слышно всхлипнула, а я мысленно обругал себя матом.

Что ты делаешь, Санин, зачем нагнетать?

Поблизости вроде бы никого, ваше счастье.

Замеченной сверху усадьбы, в сторону которой мы и направлялись, тоже не видно. Рядом с ней – дом этой сволочи.

Пещера, ёлки! Вот же Европа-страна, куда ни приткнись – достопримечательность, заповедник или исторически значимый объект. Инфраструктура везде нормальная, практически в каждой деревушке края найдется пансионат или отель, таверны и интернет-кафе. На лесных или горных дорогах и тропах никогда не заблудишься, достаточно хорошо развита торговля местной сувениркой. И в то же время – природа. Почти нетронутая.

Подошёл к табличке и дочитал сам:

«Туристы могут посетить только три километра пещеры, которые освещены и подготовлены для путешествия. Вход исключительно с экскурсоводом и в составе группы до пятнадцати человек. Экскурсии проходят каждый час с девяти до семнадцати, с первого апреля по тридцать первое октября без выходных. В Орлова Чука запрещается осматривать не приспособленные для туристов галереи, разводить костры и пугать животных. Фото– и видеосъёмка разрешена. Здесь, а также в здании арт-виллы «Орлова Чука» вы можете купить информационные брошюры и памятные сувениры».

– Этот гад из бывшей обслуги отеля, – решил я.

– Скорее всего… Ой! Там ещё одна такая же табличка стоит! Заботились.

Пусть полюбуется, я не тороплюсь. Почему-то уверен – никуда он от меня не денется.

Странно, место явно популярное, но не убитое толпами посетителей, даже мусора нет. Верхушки старых невысоких скал покрыты заповедным лесом, у основания – причудливые россыпи валунов. Многие камни, как и деревья, покрыты цветастыми пятнами лишайника. Россыпи вокруг такие, словно когда-то были придавлены, расплющены. Будто по ним пробежал сказочный великан в гигантских берцах, растоптав нормальные некогда скалы в каменные обломки.

Ветер продолжал шевелить кроны, вокруг шелестели листья и поскрипывали друг о друга ветки. Это хорошо, природный белый шум скрывает охотника.

– Тихо идём.

– В пещере могли остаться туристы.

– С чего бы? Нет там никого, разве что инопланетяне облюбовали, вполне подходящее место для всякой чертовщины.

Осторожно пробираясь меж каменюк, мы вышли к дороге, идущей вдоль лесистого склона. Вот и заезд к той самой арт-вилле. Где нет студий, там всегда есть арт-виллы, примета такая.

Хозяйство убийцы стояло совсем рядом с дорогой. Грунтовка неухоженная, с довольно глубокой колеёй, не для всех машин. Небольшой туристический автобус ещё пройдёт, а вот на пузотёрке, да после хорошего осеннего дождичка, тут проехать проблематично.

Надо признать: красивое место. Наверное, хорошо людям отдыхалось в таком заповедном месте, среди сосен и диковатых скал. Приехать с семьёй, балду погонять с недельку, насладиться окружающей природой… Только мы не за этим.

Анька тоже оценила пейзаж.

– Слушай, а вилла-то артистическая сто пудов пустая! Внутри всё есть, оборудование, запасы всякие, – жарко зашептала она. – Занять и жить, пока план не обдумаем и не разживёмся всем нужным, схема знакомая!

Посмотрев на её азартно округлившиеся глаза, хмыкнул: судьбу обитателей хозяйства армянка уже решила. Я, впрочем, тоже.

– Нет, посиделок не будет, мы теперь всегда в движении.

Ани спорить не стала, видит, в каком я состоянии.

Нормальное у меня состояние! Сука, почти не психую!

Сидеть нельзя, не приводит к добру такая практика. Не знаю почему и разбираться не желаю – просто вижу результат.

До забора невеликого хозяйства было метров семьдесят, вполне моя дистанция, учитывая то самое психическое состояние.

– Ждём…

Двор как двор. Единственное, что бросалось в глаза, так это раскрашенные в яркие краски скульптуры, стоящие у дорожек, такие продают в тех самых студиях возле дорог для украшения веранд и садов частных домов. Здесь были гномики.

У самых ворот росло большое удивительное дерево, «слоновье ухо». Листья такие, размером с женский зонтик. Весной, когда листва ещё не появилась, «слоновье ухо» покрывается большими лиловыми цветами. Больше деревьев не было, всё деловое-огородное. Дальний конец двора сплошь увит виноградной лозой. Жаль, что плодов ещё нет, поели бы. Длинный сарай с высокой крышей и барбекюшница под навесом, они тут есть практически у каждого.

Слева боком к выезду стоял бордовый джип, далеко не новая «Опель-Фронтера» с открытым капотом.

В доме раздавались громкие голоса, кто-то ругался.

Наконец, на крыльце появился высокий и крепкий дяхон с гротескно большим носом. Остальная деталировка соответствовала первому впечатлению – переизбыток во всём. Ядовито-красная рубашка навыпуск, прилизанные чёрные волосы, стянутые в лошадиный хвост красной резинкой. Цыган, что ли, больно этот цвет любит…

Пусть любит, сейчас ещё добавлю. Мне по бубну, тело у всех одинаково мягкое.

А автомат твой где, зенитчик ты сраный? Ага, заметил, возле «слоновьего уха» стоит. Неплохо болгарам живётся, если у них вместо подпорок в саду автоматы стоят.

В руках мужчина держал аккумулятор. Рявкнув баском за спину что-то резкое, стрелок по самолётам ещё раз выругался, уже сквозь зубы – значит, ещё злее, – осторожно спустился по широким ступенькам крыльца, дотащил тяжёлую ношу до машины и принялся устанавливать на штатное место.

– Похож на негодяя Гастона из «Красавицы и чудовища»… Такой же красавчик.

Не смотрел я ваш девчачий мультфильм.

Слушайте, ну почему бабам так нравятся кинозлодеи? Красавчик!

Как хорошо ты смотришься в оптике, Гастон, спина такая мощная, хоть круглую мишень рисуй…

Пора работать. А ведь волнуюсь ещё!

Дум! Первым выстрелом я промахнулся. С сотни метров из пристрелянной винтовки с цейссовской оптикой! Злость ударила в голову пролетела к ногам и ушла в тёплую землю, больше уже не волновался.

Гастон резко выпрямился, повернувшись ко мне боком.

Дум! Второй выстрел опять можно посчитать за промах. Целился под мышку – знаково идеальная цель, так ведь, – а попал в ногу. А можно и не считать, результат был: мужик, заорав как резаный, свалился на землю, сразу перекатываясь на бок и обнимая обеими руками пробитую голень.

Больно, что ли? Ой-ой, как маленький, ей богу. Терпи, зенитчик!

– Это нормально, – сказал я, вставая. – Пошли, Анечка.

В дальнейшем дурацкая присказка привязалась ко мне чуть ли не намертво. Я не сопротивлялся, есть в ней что-то успокаивающее, заставляющее собраться для следующего шага.

Гастон продолжал орать дурью, а я быстрым шагом приближался к забору.

– Лежи, чёрненький, лежи, я сейчас буду.

Ствол на уровне груди, в прицел не смотрю, незачем. Ничего не боюсь. Пистолет у него в кармане широких штанин? Успею: выстрелю и убью, уверен.

На пороге показалась гастонова жена – крепкая женщина с тюрбаном длинного полотенца на голове. Я уже входил в ворота.

– Лоло! – заверещала она, бросаясь вперёд.

Бах! Бах! «Конфетка» прогрохотала позади слева, заставив бабу отпрянуть к дверям.

Гастон, он же Лоло, даже не пытался подползти к автомату, выл, с ужасом глядя на меня. К бабке не ходи, я ему не глянулся сразу.

– Ани, автомат прибери.

Закинув гладкий ствол за спину, Анька выхватила «беретту», другой рукой на ходу поднимая чёрного цвета «Калашников» со складным прикладом.

– Держи.

– Патрон в стволе? – спросил я у красной рубашки.

Тот непонятливо замотал мычащей головой, конский хвост смешно дёрнулся из стороны в сторону. Отстегнув магазин, я передёрнул затвор.

– Вот скажи мне, ты зачем в нас стрелял, сволочь? – увидев нацеленный в голову карабин, мужик начал отталкиваться одной ногой, инстинктивно стараясь отползти подальше. Я не поленился, подошёл и присел рядом. Быстро проверил – пусто. Жаль, пистолетик бы нам пригодился. Зря ты Гоша разозлил, зря…

Верная жена повела себя гораздо смелей, чем подраненный муженёк. Со всей южной горячностью она рванулась к супругу. Ани, с не меньшей горячностью, влепила в землю перед отважной бабой две пули.

– Halt! Stehen bleiben! – почему-то по-немецки рявкнул я.

В этот момент на крыльце появились четверо детей, мал мала меньше. Тоже чёрненькие, красивые, как на открытке. Плохо дело.

Бах! Бах! «Беретта» выстрелила над головой женщины – мать, моментально сменив приоритеты, сделала два шага назад и присела, стараясь обнять сразу весь выводок.

– Отвечай, падла!

Подтянувшись за колесо джипа, скрипящий зубами от боли стрелок что-то забормотал. Ничего не понимаю! Болгарский язык такой странный… Надписи на вывесках читаешь легко, а с восприятием фраз есть проблемы. Слова чаще всего знакомы, можно уловить общий смысл.

– Он не местный, Гош.

Точно! Гастон говорил явно не по-болгарски.

– Анька, потроши её.

Напарница коротко отдала несколько команд на разных языках и зацепилась за них на английском, орава наконец-то села на землю.

– Пошевелишься, прострелю бедро, – пообещал я, встал, влепил ему с ноги по роже и, не оглядываясь на вскрик, глянул на машину. Хорошая машина.

Авто подождёт, без нас не уедет. Мне вообще хотелось подраться в рукопашке. А ещё лучше на ножах. Ани быстро задавала вопросы, женщина кое-как отвечала, перескакивая на цыганский или румынский, фиг разберёшь. Поясняя, она часто показывала то на мужа, то на детей. Я сделал короткий кружок по двору, для знакомства.

Гастон уже не знал, за что хвататься, и потому, согнувшись каралькой, уткнулся мордой в землю.

– Они не болгары, Гош, местные цыгане, оседлые, живут недавно. Работали в арт-вилле «Орлова Чука», он водителем микроавтобуса, она на кухне. Короче, вот что поясняет: этот олень Лоло начал стрелять, решив, что самолет высадит группу захвата, прикинь! Типа, тут постоянно летают, одни что-то распыляют, другие стреляют ракетами, да и НЛО появляются. Боятся они самолётов, никакого спокойствия. Это она так говорит.

– Значит, мы с тобой десантники? А он решил сшибить группу спецназа и спасти Отечество? Скажи ей, пусть не врёт. Её муж обыкновенный мародёр. И грёбаный дурак. Будет так: она говорит правду или Гастон вырезается из мультфильма ножницами.

Подруга повернулась к семейству, ответ я и сам услышал.

Так и есть, этот дурак захотел разжиться, решив, что в таком красивом самолётике летят очень богатые люди. Она его отговаривала, но Гастон никого, кроме себя, слушать не хотел – злой, понимаешь, был с самого утра, а в цыганской семье демократии нет. И даже начал оживлять «Фронтеру», чтобы поехать на ней к взлётной полосе.

– Другое дело, в такое верю, – кивнул я.

Решив, что в малышню мы стрелять не будем, жена выпрямилась и с состраданием смотрела на супруга. Чада не плакали, они были в шоке. Такой сильный и грозный папа лежит в грязи, корчась от боли, а незнакомый дядя с ружьём делает с ними всё что хочет.

Дети смотрели на меня. Огромными чистыми глазами.

Пипец-капец, Санин, ты его не убьёшь.

Он убил Светку, но будет жить. Потому что без него они не выживут. То же самое, что завалить их. Ну ты и сука же, Лоло…

– Слушай сюда, женщина, – сказал я, переступая через широкое красное пятно, по пути не поленившись влепить тяжёлым ботинком по левой почке. – Мне нужны патроны к автомату, запасные магазины, лопаты и лом. Неси быстро и сможешь его перебинтовать. Дети останутся здесь. Ты поняла?

Про другие стволы я не спрашивал, цыганка будет врать сколько угодно, но закопанный в саду пулемёт не выдаст. Словно в подтверждение моих мыслей женщина что-то зло заорала по-своему, показывая рукой неприличное. Вот это дух!

– Как хочешь, глупая, – спокойно сказал я и дважды выстрелил по Гастону, положив пули возле головы.

Дикий визг разорвал окрестности. Дети заревели все сразу. Баба, рухнув на колени, сначала подняла вверх обе руки, низко завыла в голос, часто-часто кивая головой, потом вскочила и удрала в дом. Ребятня, ничего не понимая, тут же побежала за ней, я махнул рукой.

– Ань, сними с него ремень и свяжи руки, не смотреть же на это чмо постоянно…

– С пистолетом не выйдет?

– Пусть выходит, – зло ответил я. – Дуэль устроим, тогда уж точно убью.

Вскоре мы стали обладателями двух запасных магазинов и позвякивающего холщового мешка. Обнадёживающе тяжёлого.

– В отеле кто-то живёт? – спросил я у женщины, уже притащившей таз с водой и кучу разноцветных тряпок. Она торопливо качнула головой, мы с Анькой переглянулись. Хорошая ведь была у напарницы идея. Положить всех и пожить спокойно в уюте, собраться с мыслями…

– В сторону его отволоки, там и возись, а не то передумаю, – посоветовал я.

«Фронтера» была девяносто второго года выпуска, опелевский бензиновый двигатель на два и четыре литра. Коробка – пятиступенчатая механика, гидрач, люк с приводом, центральный замок. Велюр салона чистотой не отличался, ухаживать за машинкой надо, товарищи цыгане! Есть фаркоп, багажник на крыше. Кузов так себе, немного покоцаный, но рамная конструкция обещает долгую жизнь даже после тотальной коррозии. Просторный моторный отсек, двигатель с защитой снизу. Хороший агрегат, достаточно простой, хоть и инжектор. Турбины нет, всего по два клапана на цилиндр. Подключаемый передний мост и демультипликатор.

Задняя дверь понравилась – распахивается по частям, можно поднять стекло, не открывая багажника. Нижняя половинка двери послужит дополнительной площадкой, если надо увезти длинномер. Гастон явно браконьерил – сам ли, с помощью ли местных умельцев Лоло приспособил стекло задка для открывания изнутри. Удобно – лёг на заднее сиденье, высунул ствол в открытое окно и стреляй.

Забираем. Я быстро покидал лопаты и лом в багажник.

Что ещё взять? С провиантом проблем нет. Или… Задумчиво посмотрел на огород.

– Ани, а почему болгарский перец именно так называется?

– Кличку взять хочешь?

– Ну тя с твоими шуточками.

Всё, что ли?

– Живите пока, гастоны. И не дёргайтесь, ещё раз увижу – убью всех.

Я так и не понял, какими глазами посмотрела на меня жена придурка – с ненавистью или с благодарностью?

Ани управляла джипом, я рассматривал трофей.

Ёлки, болгарский, много слышал, вот и познакомились… Судя по надписи, это «Арсенал AR-F» под патрон «семёрку». Автомат как автомат, родная легенда, которую болгары нагло скопипастили у дедушки Калашникова, как и многие другие бывшие братья по соцлагерю. Компактный, приклад складывается вниз-вперед. Слышал, что качество у них не очень, дескать, по технологии никакого сравнения. Что-то не верится, исполнение вполне приличное, всё сделано добротно, без халтуры.

Патронов добыто много, надо посчитать при случае. Вещмешок, в котором Гастон россыпью хранил боезапас, не старый солдатский, что характерно, а вещь ручной работы, чуть побольше объёмом. Домовитая идиоту жена досталась.

– Ань, знаешь что… Моя машинка будет. А ты забирай карабин, стрелок из меня, как выясняется, аховый. На охоте лучше получалось. Так ведь там и адреналин другой, сейчас по людям стреляешь, а не по оленям таймырским.

– Вот за что тебя люблю, Санин, так за отсутствие комплексов.

– Как джип?

Мы пёрли прямо по полю. Под колёсами брызгала комками довольно вязкая почва, но пока «Фронтера» уверенно шла даже на заднем приводе. Что же, бездорожье держит неплохо. Можно бы покрышки и позубастей, так ведь нам в основном по асфальту ездить.

– Немецкое качество!

– Тут из немецкого один двигатель, – усмехнулся я. – Всё остальное от «Изудзу».

– Так это японка? – удивилась Ани.

– Это нормально. Концерн «Хитачи» знаешь? Ему принадлежит марка «Изудзу». Таким способом они работают на рынки Европы и Штатов, обычная практика. Так как?

– Вроде ничего, мне комфортно, места много. Подвеска, кажется, жестковата, не поняла пока, надо на асфальте посмотреть. Тяговитый на низких. Тронулась, и можно сразу втыкать вторую, не давя на педаль. Настоящий джип, не то что мой старенький «Дастер». Клиренс бы побольше, а так очень даже ничего!

Согласен, хорошее приобретение. И багажник огромный, вот что ценно! Нам нужно место для груза, я вообще поначалу размышлял: не добыть ли грузовик? Ещё и на крыше корзина.

Решён вопрос, во «Фронтеру» всё влезет.

Впереди показались глубокие следы, оставшиеся после прохода тяжёлого трактора, Анька подключила передний мост. Надо будет ей напомнить, чтобы отключила, когда на бетон выберемся, ездить на таком полном приводе по сухому асфальту не рекомендуется. Так! Не газуй, не застрять бы! Напарница упрямо ползла вперед, включив пониженную передачу.

Вот и полоса.

Могилу мы выкопали быстро, чуть подальше, там земля мягкая. Спи, птица наша…

Вокруг было тихо. Глядя на эти бесконечные поля вокруг, гладкие холмы вблизи и застывшие на века горы вдалеке, уютные белые облачка, проплывающие над нами, можно было забыть о времени, которое уже не так важно, после катастрофы новый мир не ведёт точный отсчёт секунд. Торопиться, по большому счёту, некуда. Кругом – вечность.

Только теперь я впервые осознал всю мудрость поговорки: «Движение – это жизнь». Хочу именно торопиться. Шевелись, Санин, иначе и сам станешь Гастоном! Оскотинишься в уютном бункере.

Потом я завёл двигатель «Бонанзы» и медленно покатил самолёт к самому холмику.

Вышел, мы с Анькой поревели, обнявшись, после чего пятью выстрелами из автомата разнёс железное сердце аэроплана к чёртовой матери.

Полёт окончен. Не будет больше никто на тебе летать, стой тут, родной.

Как памятник.

* * *

Городок Штрыклево мы проехали быстро, не обращая внимания ни на дома, ни на обстановку на улицах. Перед выездом на перекрёстке повернули направо, к трассе номер два.

Сбоку виднелся ещё один аэродром, примитивный грунтовый «сельхозник», его при планировании не учитывал, не заметил. Ведь и здесь можно было сесть, чуть северней. Без пальбы с земли. Теперь каждый раз, увидев подобную ВПП, я буду вспоминать этот страшный день, проклиная цепочку диких случайностей.

Через три километра джип остановился возле развилки.

Трасса номер два, ты нам и нужна. Налево пойдёшь – к Дунаю попадёшь, по реке проходит граница с Румынией, в городе Русе есть автомобильный мост. Направо – городок Писанец, и далее к побережью.

– Ну, что решаем, командир? Мозговать не пора ли? – спросила Ани.

А что, вполне подходящее место для паузы, равнина хорошо просматривается во все стороны.

– В принципе, машина хорошая, вполне можем ехать на ней хоть до Москвы. Заправки отвлекут, конечно… Хотя и здесь особых проблем не вижу, нужное везём. – Так как я всё ещё молчал, Анька сама начала раскачивать беседу. – Гош, ты уже думал?

– Да, конечно, думал. Вот смотри… – Я достал карту. – Как тебе одесский сюрприз?

– Ты про стычки?

– Никакие это не стычки, солнце, идёт нормальная война, причём не приграничная. В стычках боевая авиация не используется. Теперь давай прикинем, что нас будет ждать на пути к Одессе и в ней самой. Граница проходит по Дунаю, переправа только через мосты. А они вообще целые или разбиты ракетными ударами украинских ВВС? Ну, все не обрушат, но вполне может быть так, что придётся потыкаться. Уцелевшие мосты вообще особая тема. Сесть на контроль переправы для любой банды заманчиво: хапнул такой стратегический объект, закрепился, и стриги всех подряд. И даже не профессиональные гангстеры могут чудить, а вот такие Гастоны. Оно нам надо, продираться с войной? Не думаю.

– Слишком мало людей выжило для таких блоков, – напомнила подруга. – Давай выйдем, не хочу в машине дымить. Вот ведь напасть, нажила себе ещё одну проблему, три года не курила…

– Обрати внимание: чаще попадаются плохие парни, – заметил я с ехидцей. – На два хороших, встреченных нами в Струмице, встретилось два десятка плохих. Не знаю, почему так получается, просто впечатление. Хорошие, наверное, прячутся, а плохие активны. Лады, выходим, подышим свежим воздухом с табачком.

Прихватив бинокль и карту, я вылез из машины.

– Едет кто-то. – Ани тоже не забыла оптику. Карабин взяла. – Грузовичок.

Странно, мы были спокойны.

Ни желания спрятаться, ни чувства тревоги от предстоящего контакта с возможными разборками. Теперь нас бояться надо, ребята. Да и не нужны никакие контакты с незнакомцами, проезжайте мимо, люди, послушайте опытных людей, целее будете.

– Пусть едут, далеко ещё. Допустим, мы таки добрались до Одессы. Вопрос: что там творится? Есть у меня чувство, что задница полная.

– Мы в крупняки и не сунемся!

– А если город заперт в блокаде? Наверняка ведь румыны первыми полезли, во всяком случае, исторический опыт подсказывает такое. Не помню что-то, чтобы одесситы ходили воевать задунайцев. Румыны – ходили, может, и не раз, я ведь только по Великой Отечественной знаю, читал. При блокаде город и бочком не обойдёшь. Хорошо, опять вкинем допуск: обошли мы Одессу с запада. Что нас ждёт на Украине?

– В Украине, – поправила меня Ани.

– Извини уж, я так привык. Так вот, Украина ныне целая? Это всё ещё одно государство, или множество мелких территорий под разной крышей, в том числе и полных махновцев, как тебе такой вариант?

– Приятного мало. Ты считаешь, что вероятность этой истории велика?

– А чё нет-то, Аня? Согласись, трудно найти более удобный момент для реализации наполеоновских мечт! Структуры схлопнулись, вожди исчезли, контроль над территориями потерян. Приходи и бери, если есть люди и воля… Что-то не фонтан мне переть через местечковые кордоны: не на втором, так на пятом бошки открутят. Огибать и ехать в Крым? Та же самая каша. В Крыму вообще турки могут сидеть, зажав остатки Севастополя в клещи! Конечно, сделать морякам что-то гадкое банды вряд ли смогут без коллективного самоубийства, но и сухопутного пути на Россию не дадут. Западня гнилая… Нет, я не настаиваю! – заметив, с каким сомнением на меня смотрит подруга, явно заподозрившая оратора в маниакальном пессимизме. – Может, всё не так уж и плохо!

– Если уж в беспроблемной Керкире всё порушилось…

– Отож.

Одинокий грузовик, мчавшийся по шоссе в нашу сторону, был уже близко.

Я сидел в траве возле расстеленной карты, зажав между губ соломинку, Анька же в силу своего темперамента встала, всматриваясь вдаль. «Изудзу», почти родственник. Заметив рядом с перекрёстком стоящий на обочине красный джип, как и одинокую девушку возле него, грузовик стал притормаживать, водила даже поворотник включил!

Три любопытные мужские рожи прижались поближе к стеклу.

Ещё бы, такой удобный случай: баба одна в чистом поле! Число плохое – самое кубло. Женщина может чувствовать себя в относительной безопасности в мужском коллективе от семи человек. А ещё лучше от десяти. Если под двадцать – гарантия, что никто не тронет, самое надёжное общество. Тут совсем случай другой: что да как, трёшь-мнёшь с весёлым солдатским юмором, потом напорчик, потом в кузовок с визитами по очереди. И вроде не собирались, а оно вышло! Мирные люди, а оказались сволочами. Так она сама и виновата: чего выстроилась?

Решив рассмотреть нежданных кавалеров получше, моя армяночка поступила нестандартно – вскинула карабин и уставилась на них в оптику.

Резко взвизгнули тормоза.

Мужики, вам же говорили: не лезьте, вообще-то у нас совещание идёт!

Я поступил ещё проще – посмотрел, не мешает ли подруга, поднял автомат и выпустил под углом к машине пару коротких очередей. Теперь увидели шефа? Ани пару раз нетерпеливо махнула им левой рукой, мол, давайте-давайте побыстрей! Проваливайте мальчики, тут места только для взрослых.

Торможение сменилось резким ускорением, над полотном дороги повис сизый дым несгоревшей солярки. Мальчики поняли расклад очень быстро, «изудзик», набирая сотню за какие-то немыслимые для конструкторов грузовика секунды, помчался по пустынному шоссе и вскоре испарился в туманной дымке на севере.

– Значит, предлагаешь без машины? То есть возвращаемся в моря, так? – мне показалось, что она даже обрадовалась.

– Мы ведь про катера уже столько знаем, – кисло улыбнулся я.

– В принципе, годится, – решила напарница. – Подготовимся, подберём…

– Стоп! Родная, всё не так. Никаких подборов, никаких подготовок. Хватаем и уходим. Всё! Напролом!

– Напролом так напролом. А где у нас катера стоят?

– Пока поедем в сторону Варны, а там посмотрим. От Варны можно будет уйти через перевал на Бургас, только лучше бы к югу не отклоняться, тогда и морем меньше идти придётся.

– Долго ехать?

– Если не топить, но без непредвиденного, то четыре часа, – ответил я, сразу вспомнил те же четыре часа, обещанные Светкой, и мне опять стало плохо.

Говорят, что Болгария практически не имеет современных автострад.

Мол, всю дорогу приходится ехать по каким-то сёлам, где асфальта может вообще не быть… Врут, пока таких проблем не вижу. В Струмице на развороте видел кусок дороги, начинающийся древней брусчаткой и плавно переходящий в асфальт, даже симпатично.

Эта дорога вполне нормальна.

Штатный двигатель быстро разгоняет джип до крейсерской скорости.

Владелец «Фронтеры» не может похвастаться: «Машина рвёт с места в карьер!» Подобной прыти от почти двухтонного джипа с четырьмя горшками ожидать трудно, выстрелить на обгоне не получится. После ста двадцати динамика разгона заметно снижается, а уж сто пятьдесят – только под горку. В целом же впечатление приятное. При проезде деревень дорога часто теряла качество, наверное, из-за снующих тракторов. Если дорожные неровности идут каскадом, то кузов начинает раскачиваться в резонансе. Одиночные выбоины и кочки подвеска глотает почти полностью.

Не сказать, что дорога до Шумена оставила сильное впечатление.

Монотонная езда по равнине, по бокам в основном одно и то же, изредка попадаются действительно живописные уголки. Поначалу вообще смотреть было не на что, бесконечные поля и только. Единственно запомнившейся сценой первых километров пути стало явление лошадей.

Дело шло к вечеру, температура падала, на фоне туманной дымки к северу от дороги на повороте появилась тройка вороных коней, которых совсем ещё юных лет хлопчик вёл под уздцы. Кони явно не хотели тащиться, словно ишаки, страстная энергетика бега буквально изливалась вместе с горячим воздухом из расширенных ноздрей прекрасных животных.

Пацан ничуть не испугался появившейся «Фронтеры». Он спокойно тащил подопечных вдоль дороги, напрочь игнорируя едва сдерживаемое желание троицы пуститься в безудержный галоп. И ведь слушаются! Довершал картину маленький тонконогий жеребёнок белого цвета, торопливо перебирающий копытцами вслед за старшими красавцами. Я к лошадям никак, но тут зацепило.

Южная женщина реагировала иначе, Ани взгляд не могла отвести от удивительного шествия!

– Да подожди ты! – каждый раз огрызалась она на предложение двигаться дальше. – Нет в тебе романтики!

В Писанце посмотрели на склоны обрыва из серого вулканического туфа, потом на минутку остановились у перил высоченного виадука через реку Бели, глянули вниз. Это было красиво.

Городок Цар-Калоян напарница проходила на максимальной скорости – запах стоял невыносимый, Езерче и Осинец пролетели мимо за какие-то мгновенья. Не доезжая Разграда, я взял паузу, решая, с какой стороны проходить город. Решил, что лучше с севера, огибая район промзоны по полям. Тяжело смотреть на мёртвые города. Картина везде была одинакова: городки и деревеньки горели по всей долине. Где полностью, где частично.

Живых авто больше не попадалось, зато возле какого-то хутора мы встретили флегматичного ослика, запряжённого в карликовую телегу. На тугих мешках сидел маленький сухонький дедок, вежливо приподнявший шляпу.

Дороги пока приемлемые, правда, однополосные и без обочин. В пейзаже не одни лишь поля и холмы, и речки попадаются, и симпатичные озёрца.

Судя по всему, болгары погоняться любили, ездили отважно, последствия налицо. То и дело замечаешь опрокинувшиеся фуры, проржавевшие остовы легковушек в кюветах, попадаются и брошенные автомобили. Возле развязки северней города Шумен на обочине стоял родной «Москвич» канареечного цвета, в неплохом состоянии, я специально вышел, чтобы поприветствовать соотечественника.

Вскоре Анька включила ближний свет.

– Может, сменю? – предложил я.

– Отдыхай, я не устала. Гош, ночевать где будем?

– А стоит ли? – несколько туманно бросил я. – Ань, ведь вполне можем и в темноте пилить. Не заблудимся, тут кругом указатели.

– Добрые люди нынче в темноте не ездят.

– Не знаю, как там добрые, а не уверенные в своих силах точно не ездят. Пофиг, пусть принимают нас за плохих. В Струмице обыватели сразу попрятались по норам, как только засекли машины с включенными фарами. Вот увидишь, так всегда и будет.

– Мы, кстати, тоже попрятались… Ночью подстрелить могут, – вполне резонно, как ей показалось, заметила подруга.

– Точно? А если днём, да с мирным видом, как честные люди, то не подстрелят? Скажу тебе по секрету, мы именно так и летели. И что? Давай-ка теперь жить по-другому.

Больше мы на эту тему не спорили.

НЛО догнал нас, когда мы выехали на автомагистраль «Хемус». Это классное двухполосное шоссе вполне современного типа, на котором есть разделитель и широкие обочины за линией разметки. Полная луна и звёзды заливали магистраль холодным светом, разметка горела белым. Ехать по такому шоссе – одно удовольствие.

Тем не менее у земли было темно, и поэтому тарелка шла с навигационными, или уже как они их сами называют, огнями. Три прожектора светили вперёд и вниз.

Корабль пришельцев летел, как всегда, бесшумно, наблюдателя это потрясает больше всего. Сколько раз мы уже вас видели, двадцать, тридцать? Давно исчез мистический трепет перед непонятными объектами, тарелки стали чуть ли не частью пейзажа, завершив виток своей истории – людям опять наплевать на них. Пока не трогают.

Тарелка подобралась к летящему по магистрали джипу из мёртвой зоны слева: Ани не заметила, а я её снял, лишь глянув с заднего сиденья в зеркало, угол другой. Мы теперь всегда так едем, один сидит позади, крутится, всё видит. Плавно шла, без рысканья.

Скорость у «Фронтеры» была под сотню.

– На дорогу смотри! Не отвлекайся! – сразу приказал я. – Хорошо бы уйти куда, спрятаться. Так… Скоро будет Каспичан, там и свернём направо. Втопи, чего ты, дорога же прямая!

Однако оторваться не удалось.

Тарелка явно не просто так мимо пролетала, её почему-то заинтересовал наш джип. Может, их в принципе плохие парни интересуют? Легко обогнав машину, аппарат сначала приблизился сверху, а потом повис метрах в пятидесяти впереди, так и летел вместе с нами. Мы по шоссе, НЛО – паря над асфальтом.

Сразу стало страшно. Ещё бы – рядом с тобой летит инопланетный корабль! Однако страх был по-странному обычным, таким же, какой возник у меня при виде «Су-27», подходящего к «Бонанзе». Не инопланетный страх.

Вмазать может. Я очень хорошо помнил ночную сцену в Канони, когда НЛО пришельцев спалил полицейскую машину. Вж-жик шаровой молнией, и нету бибики.

– Что делаем? – быстро спросила Ани дрожащим голосом.

– Хрен его знает, едем пока! Попробуй сбросить.

«Фронтера» начал притормаживать, гадский аппарат тоже.

Зато в свете фар я наконец-то смог разглядеть конструкцию.

Тарелка была поменьше той, что мы с Тони видели с высоты обзорной площадки кафе «Ройал». Поменьше размером. И цвет другой, та была чёрная, а эта серая, невзрачная какая-то. И качество совсем другое. Та, в Канони, вся блестела, как монокристалл. Преследующий нас НЛО, в отличие от тарелки-убийцы, выглядел неважнецки, старенький какой-то, поношенный.

– Ну-ка поднажми!

– Зачем?!

– Дав-ва-ай!

Враг отреагировал с запозданием, и джип подскочил поближе. Стали отчётливо видны швы конструкции, сварные или клёпаные – не разобрать.

Эти швы перевернули в моей голове всё! Она железная! Корпус из состыкованных между собой листов, оболочка! Гош, перед тобой не сверхтехнология, не поддающаяся пониманию простого смертного, а пусть и продвинутый, но банальный летательный аппарат! Не монокристалл, не голография или слепок мини-экранов, на которые проецируется нужное изображение.

Просто скорлупа. Которую можно проткнуть, что и сделали моряки греческого сторожевика в эпической битве под местечком Молос. Можно, я это почувствовал!

Я тоже смогу.

Чёрная тарелка может стрелять по полицейским машинам, это уж точно. Висящий перед капотом НЛО был серого цвета, диаметр меньше, чем у чёрного истребителя. Тут я понял, что практически все виденные мной тарелки были именно такие, серые.

«Он разведчик, Гош. Или облётчик, как говорят в ВВС. А чёрные НЛО – боевые истребители. И боевых очень мало».

– Солнце, а ведь мы сейчас воевать будем… Может быть, это самое важное, что мы обязаны сделать. Ты как?

– А давай! – храбро крикнула боевая подруга.

– Знаешь, за что я тебя люблю?

– Так за отсутствие комплексов!

– Точно!

Всё очевидное наконец-то вылилось в запоздалое прозрение. Просто раньше времени на обдумывание не хватало, быт заел, планы наполеоновские мешали… Короче, мне было не до тарелок. Внутри НЛО сидят те самые чёрные черти! И они причастны ко всему происходящему вокруг – от массового применения человечеством генетического оружия до сплошных пожаров вокруг. Не знаю, каким образом, только без этой сволоты в день «G», да и позже точно не обошлось.

– Постепенно притормаживай, чтобы не заметил.

Характерно щёлкнул флажок предохранителя, поочерёдно опустились оба стекла. Я ещё и заднее подниму! Вот так.

– Готов. Тормози, и боком!

«Фронтера» одновременно с торможением пошла в занос, через секунду НЛО оказалось прямо передо мной.

Три короткие очереди подряд забили уши звоном.

И ещё получи! Я с удовольствием смотрел, как пилот необычного летательного аппарата с хорошей амплитудой ошалело рыскнул по обочинам – не ожидал удара, собака! Наконец он опять выстроился прямо и чуть подальше, три ярких световых луча ударили по машине.

Ту-ку-тум! Ту-ку-тум! Ту-ку-тум! Мне и целиться не пришлось, настолько близко была цель.

Я не задумывался, что будет дальше, стрелял, да и всё… Что ж, завалит так завалит.

И тут в воздухе передо мной отчетливо звякнуло, а две фары из трёх погасли! Я их расколотил, понимаете! Ну ты попал, энэлошник, нет у тебя некогда любимого писателями-фантастами силового поля, нет у тебя чудесной наноплёнки, отталкивающей любые снаряды. Скорлупа ты драная!

Хлопнула водительская дверь, Аньча выскочила наружу с карабином в одной руке и с «береттой» в другой. Первым заговорил пистолет, с близкой дистанции получалось шикарно. В отличие от противника, ксенонки верной «Фронтеры» были целы, и я увидел появившиеся на корпусе неземной машины чёрные точки. Сейчас мы тебе новых заклёпок наставим.

– А теперь танцы! – крикнул я, пристёгивая маленький штатный.

Пилот сразу понял, что зря гонялся за одиноким джипом.

Моментально вырубив все огни, НЛО боком заскользило в сторону, чуть повернулось и вдарило по газам. Анька не стала пихать пистолет в кобуру, а просто вкинула его за полу куртки, наглухо застёгнутой на поясе. Мы стояли на асфальте и с детским восторгом палили вслед супостату, пока не опустошили магазины. Не думаю, что не совсем прицельная стрельба нанесла тарелке какой-то серьёзный урон, ушла она без кренов и дымов. Максимум навертели с десяток лишних дырок.

– Фу-у… Слышь, Егор. Неужели космический корабль можно пробить пулей?

– Не знаю, солнце, выходит, что можно. Мне как-то не доводилось стрелять по международной станции. Свалится поблизости – попробуем.

– Я всегда думала, там какая-то броня стоит.

– А смысл? Метеорит любую броню прошьёт.

В кабине играла разухабистая музычка, очень похожая на отечественный блатняк. Печка безуспешно подгоняла в салон потоки тепла – через распахнутые двери светили яркие южные звёзды, а в салон залетал прохладный ветер с долины.

– Вот теперь можно и по коньячку!

– Мне нельзя, я за рулём.

– Брось, мы с тобой бандиты или нет!

– Как Ленин с Крупской?

– Фу, на! – поморщился я. – Доставай, говорю, скоро остановимся на ночь. В этом, как его, чёрт, Каспичане! Что-то разлетались тут разные в заклёпках… Не хочется тратить нервы на разбойничьих тропах.

Через километр пути показалась развязка, здесь автомагистраль «Хемус» пересекается со знакомой однополосной «двойкой», и отсюда до Варны остаётся километров семьдесят. Но я видел, как устала подруга. Да и сам далеко не огурчик. А там порт, незнакомый город…

На развязке-«восьмёрке» джип ушёл направо, медленно подкатывая к селу.

Огромная низкая луна, редкие деревья по обочинам, пару раз дорогу перескочили выпрыгивающие из темноты зайцы – вот где настоящая мистика! Перед самым въездом мы увидели вдалеке стоящий посреди поля высокий зловещий силуэт, залитый лунным светом. Статуя какая-то страшная… Подъехав поближе, прочитали табличку на болгарском, гласящую, что там стоит некий Аспарух. При свете звёзд серого цвета древний воин с гребнем над головой выглядел чуть менее жутким, чем чёрт из тарелки.

– Кто такой этот Аспарух?

– Санин, ты историю в школе не учил?

– Как и биологию.

– Хан такой был. Основатель первого болгарского государства на Дунае.

Деревенька уцелела, никаких следов пожара.

– Смотри, Гош, свет горит!

– Где?

Через три дома справа, над вывеской маленькой таверны, тускло горел светильник. Ещё пара огоньков мерцали чуть дальше по улице. Деревенька всё ещё жила, люди тут выстояли. Мистика закончилась, вампиров и кровожадных летучих мышей не будет.

– Подъезжай.

Удивительно, конечно, нечто давно забытое… Симпатичная девушка с полотенцем через руку вышла к джипу и почти по-русски спросила:

– Кофе, господа? У нас очень хороший кофе.

– А круассаны есть? – заинтересованно крикнула Ани со своего места.

Официантка кивнула.

Растерявшись, я пялился на деревенскую красавицу в открытую форточку задней двери и не знал, что сказать.

– Влюбился что ли? – меня больно ткнули кулаком в бок.

– Ну что, Ань, остановимся? Обалдеть! – очнулся я.

Нет, никак не могу в себя прийти, вид работающей деревенской таверны потряс сильней, чем летающая тарелка пришельцев.

Из трёх столиков два были пусты. За крайним левым в одиночестве сидел местный старикан, подозрительно похожий на лепрекона: короткие штанишки, грубые башмаки на шнуровке, короткая куртка и маленькая шапка в форме колпачка.

– Пошли. – Я первым полез из салона.

Официантка невозмутимо приняла заказ: двойной американо для меня и турецкий для Ани. «Что ты так удивляешься? Пока здесь сидишь, китайцы в Канали уже и ресторанчик открыли!» Через минуту к соседнему столику прибыло пополнение, и я почувствовал, что мистическая аура приближающегося полнолуния всё-таки делает своё дело – рядом с дедом села согбенная старуха пугающего вида с кривой клюкой в руке. Баба-яга, да и только.

– Бабка пришла…

– Гош, не дури, точно получишь, – сквозь зубы предупредила меня напарница. – Дай посидеть спокойно в культурном месте, а?

Да что я, в самом деле! Поговорил бы с той, самой первой «чёрной бабкой» в Беницесе, глядишь, и узнал бы много полезного, что облегчило бы жизнь в дальнейшем! Нет, ударился в волшебство, всё ведьм искал, сказочник… Ты хотел начать жить по-другому? Так живи.

– Давайте и круассаны! – махнул я рукой.

– Чем расплатимся? – шепотнула Анька.

– Золотыми брошками, – почти невозмутимо ответил я. – Зря грабили? Чем скажут, тем и расплатимся.

Вскоре у нас завязался разговор с соседом по столику, лепрекон по имени Зилар оказался весьма болтливым типом. В порядке получения знаний о житье-бытье деревни я прослушал лекцию: «Как можно обеспечить поддержание бытового коммунизма за счёт окрестных оптовых складов с продуктами и прочим нужным».

Потом и сам начал осторожно выспрашивать деда о предстоящем пути на Бургас и положении дел в городе.

– А зачем вам Бургас, дети? – поинтересовался старик.

Не посчитав нужным таиться, я честно сказал: катер хотим найти. Морской.

– Тогда вам туда не надо! – замахал он руками. – В Бургасе была война, дети. Сначала зашёл турецкий корабль, его атаковали самолёты, был десант, потом десант против десанта… Полгорода сожгли, уцелевшие люди разбежались, сейчас в Бургасе пусто. И катер вы там вряд ли найдёте, самые умные туристы разобрали посудины в первые же дни. Вам не такие курорты нужны. В сторону Констанцы езжайте. А вот выше уже не советую, там идёт постоянная война.

– Мы заметили, – отметил я тихо.

– В Констанцу? Но ведь это же Румыния! – воскликнула напарница.

– Девочка, какая теперь разница, – устало вздохнул лепрекон. – В Констанце и рядом с ней туристов было меньше, однако публика в той же Мангалии собирается небедная, часто причаливают дорогие яхты, шансы увеличиваются. Через Варну ехать не надо, лучше на Добрич, а оттуда – к побережью. Заодно по пути осмотрите и пирсы в Балчике. Не найдёте в Мангалии, подниметесь к Констанце.

Так, планы опять меняются, с дедом надо разговаривать обстоятельно. Сейчас начнётся дегустация терпких южных вин.

– Хозяйка! – позвал я спрятавшуюся в маленьком помещении девушку. – А где у вас тут, к примеру, переночевать можно?

Глава 11

На черноморских просторах. Резкие движения.

На место мы прибыли ранним утром.

Никогда не задумывался над вопросом: есть ли в Румынии курорты? Оказывается, есть.

Ни разу не раскрученные, старенькие, однако имеются. Мангалия – один их таких курортов, как это называется… Бальнеологический, вот! Дед Зилар в процессе ночных посиделок кое-что рассказал, я немного в теме.

Городок сей отличается чистотой моря и особой структурой песка на пляжах, в котором содержатся сапропелевые соли. Ну очень полезные!

А ещё это самый древний город Румынии, наш болгарский консультант уверял меня, что это черноморское местечко было известно ещё со времён Римской империи, а позже самые богатые люди средневековой Европы нежились на местных пляжах, завернувшись в грязевые компрессы, – таким образом толстосумы возвращали себе молодость. Я воспринял эту легенду с привычным скептицизмом, ибо в южных краях чуть ли не каждый город-курорт расскажет о себе примерно то же самое.

В последнее время Мангалия постепенно начала возвращать себе былую славу.

Пользуясь моментом исчезающей обособленности от прочих известных курортов такого типа, знающие толк в оздоровлении люди, причём весьма небедные, активно потянулись к сапропелевому песочку широких пляжей.

Совковый внешний вид и практически отсутствующая современная инфраструктура их не останавливает, всем понятно, что, когда большой бизнес обнаружит, вложится, раскрутит и продвинет, курорт махом подрастеряет весь оздоровительный потенциал и шарм незаезженного места.

Пляж, кстати, действительно хорош, ширина береговой полосы под две с половиной сотни метров, море тёплое и очень чистое, уже опробовали.

Небольших отелей в Мангалии хватает, но русской банде интересен самый крутой – «Президент», тринадцатиэтажное здание красного цвета, наследие социалистической эпохи. Ни за что бы сюда не сунулся, настоящая машина времени, да и только… Так что своевременная наводка – великое дело! Четыре звезды в заявке, круглогодичный бассейн, метров пятьдесят от песчаной бухты.

Глядя на отельного лидера извне, в заявленную звёздность поверить достаточно сложно, так как последние серьёзные инвестиции, судя по всему, были сделаны ещё во времена Чаушеску. Главная достопримечательность отеля – собственный мини-музей.

Откуда такие познания? У деда племянник-студент в «Президенте» работал, сезонно. Сейчас совсем не сезон, поэтому в день «G» отель и прилегающий к бухте район были практически пусты – в начале лета приезжих мало.

Трупного запаха нет. А вот глубже в город соваться уже не рекомендуется, страшная традиция непонятного самосожжения не миновала и этот городок, пожарищ хватает. Рядом с «Президентом» есть старый парк какого-то санатория, ещё более совкового. Если проехать мимо него, то попадаешь в зону искусственных глубоководных причалов, созданных в устье небольшого местного лимана. И сразу натыкаешься взглядом на типичный промышленный пейзаж провинциального порта. Низкие пятиэтажки-хрущёвки, трубы, ажурные мачты прожекторов, портальные и козловые краны, терминалы и пирсы – обычная промтехнология портовых служб.

Однако всё это не мешает увидеть главное: причалы для частников.

Это же то, что надо!

Вдоль набережной и у наплавных «ёлочек» вальяжно раскачивались на легкой стоячей волне белоснежные катера и яхты. Дорогие. Желающим оздоровиться владельцам судов мёртвый сезон на руку – меньше прилетели, больше сапропели.

Джип, проехав по Страда Портулаи, остановился напротив самого ближнего пирса.

Мы какое-то время сидели в машине и внимательно осматривались.

К бону с полусотней частных судов можно пройти только через решётчатые ворота с кодовым замком, рядом находится сервис-конторка или здание охраны.

Наверху – простенький гостиничный комплекс-акватель, подведённый под одну крышу с душевыми кабинами и помещениями техслужб. Вдоль пустой набережной раскинулись в ряд низкие павильончики с крышами, похожими на юрты. Магазинчики и ларьки. Две большие яхты стоят у бетонной стенки. Ближняя хрущёвка смотрит на причал жутковато симметричными пятнами обгоревшего на последних этажах фасада.

Вот такой антураж.

Как и прочие нормальные мальчишки, читающие в киндерах правильные книги, я в детстве упивался «Островом сокровищ» Стивенсона, заучив многие страницы наизусть. Порой наибольшее впечатление вызывали совсем не знаковые эпизоды. Например, тот, когда Джим со товарищи потрошит сундук злосчастного Билли Бонса – именно тогда авантюристы нашли карту Острова сокровищ.

На первой странице найденной тетради пиратского капитана были нацарапаны надписи, включая и «Да сбудутся мечты Билли Бонса» – капитан вытатуировал её на предплечье. Мне же запомнилась совсем другая: «У Палм-Ки он получил всё, что ему причиталось». Сколько раз я размышлял вместе с юным героем книги – кто был тот, который получил «что ему причиталось», и что именно ему причиталось?

Так вот, здесь не Палм-Ки, от Мангалии до Флориды далековато.

Но сейчас я получил ровно то, что мне причиталось.

Эту модель мы приметили давным-давно – один из самых популярных катеров своего класса в Европе. Даже странно, что на Корфу попался всего один такой катер.

Второй стоял прямо напротив. Как не заметить…

– Ну что, нищеброд трусливый, от чего бегали, к тому и пришли? – с наслаждением зафыркала Ани. – «Ой, да нам чего бы поскромней подобрать, что б не приметный… Да зачем такие сложности, давай искать простой, без наворотов…» Сразу сказал бы по-честному, что бабки боишься!

– Боюсь, – не стал я врать. – Стыдно было признаться… Здесь её нет, надеюсь?

– Сейчас из левого подъезда выскочит, готовь серебро! Тьфу на тебя, пошли! – не выдержала напарница, открывая дверь.

Действительно, просто побоялся его взять – вдруг Чёрная Бабка из Беницеса там что-то наколдовала? Отличный пример пагубного вреда суеверий.

Первый раз я обратил внимание на этот морской катер, ещё когда сидел на террасе прибрежного ресторанчика в Беницесе, безуспешно пытаясь разжевать морского гада, бездарно зажаренного до сухостоя.

Сколько раз мы в ускоренном темпе проезжали мимо красавца? Первые три раза напарница обращала моё внимание вполне дружелюбно, по-деловому. Потом стала на память со злостью цитировать ТТХ – спецом добыла и выучила! Каждый раз я мычал в ответ нечто несуразное, с тревогой вглядываясь в тёмные окна домов напротив. Клятая старуха, запудрила мне мозги!

«Харизма» была хороша.

Вслед за подругой и я выучил технические данные океанского катера.

Это Nimbus-38 °Carisma, мореходное судно шведской постройки. Просторная, мощная моторная яхта одиннадцати метров длины, с внушительным флайбриджем и осадкой в метр. Есть носовое подруливающее устройство, офигенно полезная вещь. Красив, конечно… Корпус, палуба и мостик выкрашены в белое с синей полосой. Иллюминаторы с окантовкой из нержавейки смотрятся очень стильно. Пафосная и в то же время удивительно практичная посудина. Стеклопластиковый усиленный корпус-сэндвич устойчив в любых погодных условиях даже на круизной скорости в двадцать пять узлов. Два вольвовских дизеля «Пента» под кормовым кокпитом. Выжимает и двадцать девять, а это, на минуточку, пятьдесят два кэмэ в час!

– Сколько отсюда до Крыма?

– Триста девяносто примерно.

– Две смены по четыре часа! – быстро вычислила подруга, ухарски щёлкнув пальцами, как это любят делать кавказцы. – Передышка, а потом бережком к проливу, на Таганрог. В Ялту заедем.

– Опять пошли четырёхчасовки, грёбаный насос, – мрачно заворчал я. – Мы и лететь собирались четыре часа! И до Варны столько же отпускали. В Ялту ей…

– Гош, не начинай!

– Как тут не начинать, если такие совпадения по жизни прут!

Раз в шестой проезжая через Беницес, мы наконец остановились – уступил напору напарницы, сразу заявив, что этот катер так и останется стоять в марине. Быстро взломали, быстро осмотрели, так что представление имею чёткое. Восхитился тогда и утёрся, решив поискать другой.

Место рулевого и сиденье для трех пассажиров, обзор отличный. И не только обзор, ещё и пространства хватает, на судне можно устроить целый пикник. На корме – купальная платформа с рундуком для якоря и хромированная лестница схода в воду, вдруг господа изволят поплескаться в открытом море… Внутри располагались две отдельные вместительные каюты с многочисленными полками – на две пары путешествующих романтиков. Отдельная туалетная комната с душем, ещё один душ на корме – для купальщиков.

Ёмкий холодильник. Бак для пресной воды на триста литров. В столовой-кубрике с мягкими сиденьями для шестерых человек – прекрасный вид через боковые окна. В кормовом кокпите стояли роскошный L-образный кожаный диван, красивый лакированный столик, два дополнительных стула из тика. В общем, есть где развернуться нескучной компании из восьми человек. Кормовая палуба может использоваться как дополнительная каюта. На борт можно и десяток паксов взять, катер на то рассчитан, но для полного комфорта разместиться лучше именно вчетвером.

Плавательная платформа с двумя рундуками тоже покрыта тиковым деревом. Лестница из лёгкого, но прочного стеклопластика ведёт наверх, к дополнительному ходовому мостику-флайбриджу, где расположены сиденья рулевого и места для пассажиров, желающих поглазеть… Там же спрятаны рундуки для хранения навигационных карт, приборов и всяких мелочей. Рядом с пилотским креслом стоит диван, конвертируемый в лежак для загара, как без этого! По левому борту между корпусом и блестящими леерами зажата маленькая надувная лодка, закрывающая окно. Несколько неудобно, но наличие спасательного средства радует.

Солидная радарная арка удачно дополняла элегантный профиль.

– Семьсот пятьдесят пять литров бак, это на сколько, Гош?

– До берегов Крыма должно хватить, – пожал я плечами без всякой озабоченности, – а там заправимся. Да и с собой взять можно. В канистрах.

Всё время, что мы рассуждали о статях уже фактически нашего катера, в двадцати метрах справа стоял и молча смотрел на брифинг щуплый чернявый мужичок в синей рабочей одежде, вывалившийся на шум из маленького бетонного здания охраны. Уши торчком, короткие волосы дыбом. За спиной торчит двустволка-горизонталка. Притих возле угла и думает: как теперь себя вести?

Слишком уж борзые визитёры подкатили. Тревожные.

Парень славянского вида с девицей, он похож на серба, она – на албанку, от таких лучше держаться подальше. Не боятся, значит, имеют на то право. Одеты в камуфляжные штаны и футболки с оскаленными хищниками на груди. Бордовый запылённый джип-трудяга. На богатеньких буратин, приехавших за своим имуществом, совершенно не похожи. Обвешаны серьёзным оружием, как боевики. Не стесняясь, что-то обсуждают с хозяйским видом – прибыли явно с криминальными целями. Ну бы их на фиг.

Что, приятель, не ожидал?

Ничего, нас никто нигде не ждал, всегда как снег на голову.

А ты надеялся, что после дня «G» никто из посторонних здесь не появится? Зря. Ведь тебя недаром же здесь кто-то оставил, не так ли? Судя по виду страдальца, поставили такого увальня исключительно от острой нехватки кадров. Рации у бойца нет, ружьё с плеча он сдёрнуть так и не подумал… Да и правильно, не каждый человек готов стоять насмерть за чужое.

Я словно нехотя отлепился от водительской двери, сделал три шага вперёд, держа автомат стволом вниз, и взмахнул рукой, привлекая внимание охранника, вахтёра или кем он тут числится.

Мужик осторожно подошёл ближе, Ани сразу спросила его на английском, сторож в ответ начал отвечать на румынском. Полный завал! Напарница еще пару раз попробовала подвигнуть охранника к общению на международном языке, упрямец не сдавался.

– Он немецкий знает, – наконец обрадованно выдала Ани. – Давай!

О! Годится.

Его звали по-простому, Сизэр, поди запомни, как правильно произносится… Неудачливый возвращенец, давеча этого хлопчика с треском выперли из Германии за «Не знаю за что, я ни в чём не виноват, мамой клянусь!» Биографию не выпытывал, как и историю его появления на пирсе, не интересно.

– «Харизма» заправлена?

– Неужели вы собираетесь забрать катер? – не поверил своим ушам охранник.

– Слушай, Сизэр, я задал тебе очень простой вопрос и не получил ответа. Давай договоримся: я спрашиваю, ты отвечаешь, чётко и ясно.

– Но все эти катера теперь принадлежат самому господину Луцу! Луцу Паковщику, вы не могли о нём не слышать!

– Анечка! – бросил я вбок.

Подруга быстро выхватила пистолет и уже традиционно выстрелила у него над головой, после чего вжала ствол в усы несчастного Сизэра – пусть нюхнёт порохового дыма. Ласково улыбнувшись, левой рукой сняла с плеча погон двустволки. Сильно изменилась девушка за время нашего круиза. Слово «возмужала» тут по объективным причинам не применишь, а вот «заматерела» – в точку.

Сторож присел, зажав уши, потом по команде выпрямился.

Разговор сразу пошёл бодрее.

Выяснилось, что «Харизма» заправлена, но не под завязку. В баке четыреста литров солярки, он помнит, даже не заглядывая в журнал, так что господа налётчики могут не проверять… Хрен тебе, депортированный, мы проверим.

Судно находится в отличном техническом состоянии. В общем-то, это неудивительно, дней с момента прибытия в порт прошло всего ничего, а богатенький буратинка в любой момент мог изъявить желание выдвинуться на прогулку вдоль берега, яхту постоянно поддерживали в готовности к отходу. Не выдвинулись: и капитан судна, и владелец этой роскоши на берег так и не пришли.

У причала готовая выйти хоть в шторм красавица «Харизма» заметно контрастировала со спящими соседями – яхтами и катерами поменьше. Будто рядом с мирными обывателями стоял хищник, собравшийся в дальний охотничий рейд, в то время как соседи не первый месяц скучали на привязи в ожидании идеальной погоды. А идеальное море увидишь редко, хотя сегодня, кстати, именно такой день. Почему и торопимся.

– Сизэр, сейчас мы заправляем катер топливом и водой, доливаем в канистры. Надеюсь, в твоём хозяйстве есть большие крепкие канистры?

Сторож с готовностью кивнул.

Я не спрашивал, имеется на пирсе заправка или нет, яркий пластик шлангов под разные жидкости и нержавейка фурнитуры спрятаны в специальные боксы, их видно. На боны подведены пресная вода и электричество, о чём говорит забавная табличка, запрещающая корабельным псам справлять здесь нужду. Гарантированно есть автономное электроснабжение, на южных побережьях потребители не очень-то доверяют централизованным поставкам, отключения здесь – обычное дело. Так что наш генератор вряд ли пригодится. В конце концов, и рукояти заветного воровского насоса покрутим…

– Нужны запасные аккумуляторы и масла. Здесь есть сервис-склад или профильный магазин?

– Так точно, герр Гош, есть! – гаркнул сторож, вытянутой рукой указывая на один из павильонов. Оловянный солдатик!

Напарница громко захохотала.

– А чё ты ржёшь? Гэ-Гэ! Почти главный герой!

– Протагонист, да? – непонятно подсказала подруга.

Ушибла… Моментально почувствовав себя стоящим в центре разухабистого полуголого карнавала, украшенного ярким латексом и радужными флагами, подумал: стоит обижаться или нет? Решил, что можно немного обидеться.

– Не знаю, что это значит, но вечером ты точно получишь, – зловеще пообещал я и опять повернулся к румыну: – Значит, так, Сизэр. Ты жить хочешь?

Хранитель причала активно показал, что очень хочет!

– Тогда помогай изо всех сил, будем совместно приводить судно в состояние полной боевой готовности. Хитрить не советую, лениться тоже. Если замечу хоть что-нибудь подозрительное, то убью тебя вот этим маленьким ножиком. – Охранник округлившимися глазами уставился на нек-найф. – Кстати, а где этот Джек-Потрошитель находится? Ну, шеф твой, Луца Паковщик?

– У господина Луци резиденция в Констанце, большая вилла! – важно сказал Сизэр.

– Ви-илла?! В самой Констанце? – удивился я. – Хорошо устроился, морда! Жадный человек твой хозяин, куда ему столько катеров и яхт?

Румын горестно пожал плечами, мол, сам удивляюсь.

– Ладно, работаем. И не говори мне, что у тебя нет электричества, инструмента или ещё чего-нибудь. Лучше вообще ничего не говори, просто выполняй распоряжения. Тебя же этому научили в Германии?

Провозились мы довольно долго.

Сначала перенесли из джипа и сложили на причале всё накопленное имущество. Передохнув на притащенной заботливым сторожем лавочке, мы внимательно осмотрели катер. Капитан относился к судну с должным уважением, в рундуках и выдвижных ящиках нашлось много полезного. Однако кое-что надо бы добрать. Пошли в магазин, где среди прочего нашлись и два российских флага. Там же подобрали и одежду из коллекции для яхтсменов – свитера, яркие непродуваемые куртки и штаны.

Вскоре возле катера выросла симпатичная горка барахла.

Еды много не надо, небольшой запас имеется на камбузе, да и с собой кое-что привезли.

Двести литров солярки в канистрах я опустил пониже. Может, и не критично для такого катера, но решил поступить по уму. Для порядка заглянул в моторный отсек – чисто, сухо, следов потёков нет. Что тут можно увидеть… Дизели выглядели как новенькие.

Наконец все приготовления были закончены. Таганрог зовёт!

– Вот что я тебе скажу, дорогой товарищ Сизэр. Спасибо за помощь! Джип, как и обещали, оставляем тебе, машина отличная, – начал я последний разговор с уставшим от беспокойного общества сторожем. – Не понимаю, что тебе тут делать, зачем вольному румыну нужен местный Джек-Потрошитель? Помяни мои слова, долго такие не проживут, у них судьба сложная… Да и новые общины выживших скоро начнут устанавливать более рациональные порядки. Сейчас все пути открыты, садись и езжай куда хочешь! Хоть в ту же Германию, люди везде нужны. Если будешь дружить с головой, то любой анклав тебя примет. Военные появляются?

– В основном самолёты и НЛО. Один раз к берегу подходил чей-то большой катер серого цвета, в бухту заходить не стал.

– А собачьи стаи видел?

– Здесь нет, а на центральных перекрёстках собираются. Большие!

– Удирай. Ружьё оставлю возле маяка, ты же не ленивый, прогуляешься?

Поднявшись на верхний ходовой мостик, я поочерёдно запустил двигатели на разогрев, с удовольствием вслушиваясь в тихий гул.

Через десять минут, проверив по датчикам состояние бортовых систем, я подумал: чего бояться, отходим!

Сторож отдал швартовные концы, и большой катер боком легко отошёл от причала.

Хорошо, теперь попробуем маневрировать… Осторожно повёл джойстиком управления подруливающим устройством – катер реагировал очень чутко, и вскоре я достаточно легко вывел «Харизму» из узости парковочного места. Тридцать метров по зеркалу гавани, и я, уже приноравливаясь к такому управлению, практически на месте развернул судно на сто восемьдесят градусов. Здорово! Полезная функция! Хотя в открытом море на первый план выйдут именно мореходные качества «Харизмы» – устойчивость по курсу, всхожесть на волну, декларируемый минимум брызг и прочее, нахваливаемое в проспектах.

Естественно, никакого морского опыта у меня не было. Однако практика речного и озёрного судовождения крепко помогала, ведь принципы одинаковы. Ничего, скоро начну чувствовать габариты и инерцию остановки, будет легче. Белое чудо, на малом ходу скользя по спокойной воде, тихо, словно привидение, направилось к выходу из гавани.

– Ани, держись, сейчас покручусь для пробы!

Согласно паспорту, диаметр плавной циркуляции «блинчиком» на скорости в двадцать узлов у «Харизмы» составляет не менее шести длин корпуса. Покрутился так, потом, добавив оборотов, я крепко ухватил штурвал из красного дерева и заложил несколько виражей покруче, за кормой поднялся эффектный бурун. Катер прекрасно слушался руля, мне стало ясно, что на «Харизме» совершенно спокойно можно делать резкие повороты, когда судно с небольшим креном плотно лежит на скуле.

– Замечательно, давай ещё! – с восторгом крикнула подруга.

Возле выходного маяка с синей крышей я замедлил ход до самого малого, осторожно поджался, Аньча нагнулась и положила двустволку на раскрошившийся бетон бона.

Сизэр уже бежал к маяку, прощально взмахивая рукой.

– Сирену включи на прощанье, – попросил я, показывая подруге на кнопку. Пусть приобщается к прекрасному.

Над гаванью пронёсся короткий резкий визг.

На коротком косом штыре радарной арки развевался небольшой триколор, ниже него в белом коконе уже закрутился сенсор бортовой РЛС, сканируя прилегающую территорию. Экран главного дисплея ожил. Обороты, лаг, глубина под килем, гирокомпас… Войдя в настройки, решил сразу переключить отображение с миль на километры, есть такая функция для олухов – сухопутным крысам привычней.

– Давай немного пройдёмся вдоль побережья, в сторону Констанцы, – предложил я. Послушаю машину, да за системами надо бы последить, потренироваться вблизи берега.

– Как хочешь, – безмятежно ответила подруга. – Тренируйся на здоровье, потом меня учить будешь. Хочу себя в порядок привести.

– Ты смотри там, Ань, сразу многое не включай! И вообще, чем меньше врубаем, тем лучше, нагрузка меньше.

– Шутишь? О какой нагрузке ты говоришь, тут богачи оттягивались в полный рост! – подруга смотрела на меня как на тупаря. – Здесь горячая вода есть, душ! Короче, я на час пропадаю, потом ты пойдёшь! И не предлагай мне больше никаких ограничений! Заимели крутой круизный катер, а он жмотится! Не включай… Тренируйся давай!

Да ладно, ладно, наслаждайся.

Она ушла, а я на средней скорости пошёл вдоль берега, привыкая к новой технике.

Фуражку, что ли, надеть? Достал, напялил – что-то не то, фальшь, какой я мореман, родная милитари-кепка лучше. Честнее.

Радар исправно чертил береговую линию, одновременно показывая, что на удалении в пятьдесят километров других судов нет. Молчащий радиолокационный ответчик рапортует: ничьи радары по катеру не работают, красные светодиоды не мигают. Внизу под горячими струями нежилась Ани, вся в пене, как Афродита. Только эта поароматней. Интересно, она вообще выходить собирается?

Не отвлекаться, герр Гош!

Пройдя до траверза Костинешты, я решил, что тренировка закончена, на часах полпервого, а добраться до берега желательно хотя бы в сумерках.

Открытое море переливалось оттенками синего.

Установив на гирокомпасе пеленг, я вывел «Харизму» на генеральный курс и начал не торопясь наращивать скорость. За растущим буруном остался сливающийся с горизонтом низкий берег, сплошь застроенный виллами и частными мини-отелями, низкие рощицы и песчаные дюны, поросшие выжженным кустарником.

Где-то там, впереди, – Крым.

До свидания, старушка Европа!

* * *

«Харизма» на полной скорости летела почти на точный восток.

Первые два часа с дюжину чаек висели над кормой катера, по взмаху руки они взмывали вверх, торопя криком: гони очередной сухарь!

Авантюрный, конечно, бросок. Прогноза погоды нет, лишь барометр немного успокаивает, вычерчивая ровный график давления. От идеи четырёхчасовых вахт пришлось отказаться сразу. Тяжело это, муторно. В открытом море катер встретила мелкая волна – этого я и боялся, помня, как на короткой озёрной волне трясёт лёгкий катер, словно по стиральной доске идёшь! Час хода, и уже голова гудит. А тут пилить не меньше восьми, если без учёта дрейфа.

Из озёрного опыта я знал твёрдо: все катера и лодки даже при малом шторме ведут себя как скорлупки. Они не идут по ветру, разрезая волны подобно парусным яхтам, а подпрыгивают, постоянно сваливаясь в килевую и бортовую качку, – весь ходовой день ты либо мокнешь наверху, либо обо что-то стукаешься в закрытой рубке. В итоге заранее настраиваешься: в непогоду придётся помучиться, особенно, если сиденья без амортизаторов.

«Харизма» подобными болячками не страдала, по-ишачьи трястись на мелкой волне не собиралась, катер шёл ровно, уверенно, лишь изредка чуть вздрагивая корпусом.

Какое-то время подруга сидела рядом, изучая техническую документацию, а что-то прочитывая вслух – узнал много нового, крепко задумался! Дело в том, что тихие, но мощные двигатели очень хитро жрут топливо! Расход сильно зависит от числа оборотов, причём нелинейно. При тысяче пятисот расход составляет шесть и четыре десятых литра в час, а как только раскрутишь движки до трёх с половиной – значение увеличивается чуть ли не на порядок – пятьдесят два литра!

При выходе на глиссер расход снижается, но тут ещё и волна играет роль.

Хрен подсчитаешь точно. И невольно задумаешься: а стоит ли так гнать? Ведь ещё ориентироваться придётся, пусть не сейчас, пусть позже! Сильный боковой или встречный дрейф может замедлить ход или же снести в сторону, навигатора нет, поправку не дашь.

Хорошо, конечно, совершать переход в темноте, имея на борту человека с опытом ночного плавания, способного оценивать дистанцию и определять направление только по компасам и звездам! Экипаж у такого шкипера обучен и послушен, разумная система вахт гарантирует, что в любое время на борту всё будет под контролем, а все правила соблюдаются. Их много, ночных правил. Например, нельзя выходить на палубу без страховочного пояса, даже если погода звенит.

Навигационные огни, звуковые сигналы в тумане… Тонкостей выше крыши.

Мы же прём полными лохами, зато напролом.

Опытных тут нет, звёзды, луна и прочие светила не пригодятся – не умеем!

Хотя в темноте катер будет вести себя точно так же, как и днём, впечатления остаются совсем другие. Мне не раз довелось ходить на моторке в темноте, поздней осенью, когда на Таймыре начинается нормальная смена дня и ночи. Водная поверхность кажется куда как более бурной, чем днём, начинаешь нервничать, сомневаться и терять ориентацию. Человек на мостике, постоянно стараясь удержать катер на курсе, в отсутствие GPS находится в полной зависимости от компаса – пялиться в него будешь постоянно, как и на дисплей, глаза быстро устанут. Опытные люди советуют: как бы вам ни было жутковато, надо погасить на борту все огни, в которых нет острой необходимости… Яркий палубный свет может ослабить остроту зрения почти на двадцать минут. А ещё в темноте меняется ощущение времени и пространства, налетают приступы безотчётной мистической тревоги. То покажется, что у кормы кто-то тяжко вздохнул, то примерещится, что над головой махнуло тяжёлое крыло.

В принципе, какая разница, в сумерках приду в Крым или же глубокой ночью? Свет есть: носовая фара и поисковый прожектор на рубке, ПНВ наготове. Как-нибудь справлюсь, лишь бы на месте не стоять.

Так гнать или нет? Лучше бы без фанатизма, однако всё дело в погоде, которая словно говорит: «Жми, Санин, пока море спокойное!»

Чуть позже Ани тоже поиграла в капитана, одной рукой придерживая штурвал, другой ухватив огромный бинокль. Эффектная такая в лучах низкого солнца! Обрамление что надо – ещё прозрачное тёмно-синее небо, оранжевые предзакатные тона, густой аквамарин воды, свежий, чуть знобящий ветерок, пахнущий морской сыростью и рыбой, серебристый блеск лёгкой волны… Какая красота!

Щурясь от солнечных бликов, подруга посмотрела через радарную арку назад, на разбегающиеся после стремительно летящего катера вспененные волны. Вздыбившись, они расходились всё шире и шире, будоража безмятежную гладь. Мельчайшие брызги взлетали над палубой и омывали лицо, от этого на душе становилось легче – мы в движении! Ани улыбнулась, отбросила чёлку набок и, тронув рукой рычаг, чуть ускорила ход. Я почувствовал легкий рывок – судно понеслось быстрее.

– Сбавляем скорость, – скомандовал я.

– Что-то прохладно становится, пойду вниз! – сразу решила вредная женщина.

После её ухода я выставил две тысячи оборотов, этого хватит. «Харизма», идущая с недогрузом, пошла в двадцать два узла. Относительно экономично и быстро.

Ещё немного погеройствовав на продувном ветру, решил тоже спуститься.

В главной ходовой рубке было тихо.

Бр-рр… А тут уютно! Сразу скинул непродувайку. Представилось, как сейчас по берегам Чёрного моря растекается кисельный вечерний туман. За кормой над западным горизонтом повисла полоса плавно меняющего окраску неба – бледно-розовый цвет перетекал в пастельно-оранжевый. Солнце ещё чуть-чуть подумает, прыгнет за край земли, и все краски упадут в солёную воду. Ветерок разгонит туман, исчезнут тени, море и берег откроют свои пространства для тьмы южной ночи.

– В Севастополь точно заходить не будем? – встретила меня вопросом подруга.

– Во-первых, там может быть одесская модель. Во-вторых…

– Огромный порт, много людей, привычных к дисциплине. Военные быстро наведут порядок, – прервав, напомнила мне подруга уже трижды озвученный довод.

– Знаешь, после того что мы увидели в приграничье, я сомневаюсь в способностях вояк навести нормальный порядок. И вообще – сомневаюсь, что нынешние вояки есть самые умные люди на планете. Палочную дисциплину они навести смогут, это факт! Только что-то не улыбается мне рубиться в Севастополь и попасть там под обозлённых отрывом от метрополии морячков. А если тормознут, с конфискацией катера? Будем строем ходить, начав карьеру со школы юнг, а закончим её во время никому не нужного рейда на соседские земли, как тот лётчик на «сушке». Нет уж, я уже привык к свободе, дорогая! Строить новое готов, а добивать друг друга – нет.

– Это ты правильно заметил, – согласилась Ани после некоторого раздумья и вновь принялась листать лоцию Хенкеля.

Ближе к закату над морем начали сгущаться тучи.

Ещё через ходовой час по палубе громко зашелестел проливной тропический дождь, который мы решили пересидеть под козырьком кокпита за чашечками с горячим кофе. Когда немного стихло, мы по очереди вздремнули по часику, больше всё равно не получается, нервишки шалят.

Уже стемнело.

– Ужин, герр Гош!

Через полчаса после яичницы с колбасой Ани первая услышала звук летящего высоко самолета. Неизвестный борт шёл с юга на север.

Ещё через полчаса бортовой радар высветил берег, и вот тут время потянулось как резиновая лента, вроде бы суша рядом, а всё нет и нет! Вариант воткнуться с разбега в скалы не рассматривается, РЛС судна помогает крепко, страшно даже представить, что бы мы без него делали.

Проклятье, да где мы? Я ещё подсбросил скорость до предела глиссирования, чтобы не тащиться погруженным в воду утюгом.

Развернув на столе карту, мы уставились на контур берега.

– Странно, радар рисует засветку практически перпендикулярно курсу.

– Значит, ищем подходящие участки. – Я наклонился над картой. – Дрейф, если и был, сильно снести нас не мог. Целили на Севастополь, вышли либо южней, либо северней, всё просто, точно всё равно не попадём. Вот и смотри… Есть два таки участка берега: Андреевка – Песчаное – Николаевка северней Севастополя и район Балаклавской бухты южнее.

– А вот здесь что? – ткнула карандашом напарница.

– Бухта Ласпи? Надеюсь, что я промазал не настолько. Хотя разницы нет, так даже ближе к цели. – Я с сомнением посмотрел на контур, потом на дисплей. – Не, Ань, тогда был бы виден обрез засветки на мысе Сарыч, а его нет.

В эфире тишина, посторонних судов в акватории не наблюдается.

Вот уже и берег, чёрный скалистый абрис хорошо заметен на фоне на закрытого тучами фрагмента звёздного неба. Куда попали… К ночи совсем сильно раздуло, тёплый южный ветер поднимал всё большую волну, пора причаливать. Мы поднялись наверх, «Харизма», слегка покачиваясь на волне, пошла совсем уж черепашьим ходом. Я то и дело поглядывая на эхолот – глубины хорошие.

Проклятье, на берегу ни огонька! Чуда не произошло, Крым был так же мёртв, как и вся остальная планета. Как сориентироваться?

Вдруг впереди-справа из темноты показалась характерная высокая скала, стоящая в море рядом с берегом.

– Пошли к ней, что ли, хоть от ветра спрячемся. Ани, тащи пээнвэшку!

Да, хреновенько, что не видно пристаней. Делать нечего, в такую погоду, да ещё в кромешной темноте искать более подходящее место не просто рискованно, а самоубийственно. Через шесть минут огромная скала осталась справа, «Харизма» осторожно вкатывалась под её тень. Я включил носовую фару и поисковый прожектор.

– Ани, крути лучом, разглядывай!

Глубины позволяют подходить ближе, но на душе неспокойно, к волнению на море прибавился вновь начавшийся дождь, вообще задница. Потерпим, не сахарные, всё едино в тепло не уйдёшь, швартоваться надо. Выступающая в море внушительная стена отлично укрывала от южного ветра и волн, тут было почти тихо. Уставшая в беге «Харизма» оказалась в крошечной, но глубокой, судя по эхолоту, бухте, закрытой от ветра скалой.

– Гош, здесь причаливают лодки! – заорала напарница. – Ломы какие-то, ещё железяка торчит, можно привязать верёвку!

Верёвку… Ага, ещё скажи – бантиком! Приобщившись к суровому морскому труду, я чувствовал просыпающееся превосходство настоящего моряка. Ещё немного, и «Харизма» замерла напротив двух валунов. Прибор ночного видения так и не пригодился, не удобен он в такой ситуации, свет прожекторов действенней.

– Я на берег, концы кидай! Сначала носовой, потом кормовой!

Крутясь в световом пятне прожектора среди скользких камней, я не думал о том, что могу сломать ноги, все мысли занимал мучительный вопрос: как вязать, какой, понимаете ли, узел применить: «двойные макароны» или «средиземноморскую дулю»? В итоге, жестоко посмеявшись над собой, я закрепил конец самым суровым узлом – «какой вышел». Потом перебрался к корме и там, дважды вымокнув в прохладной водице, повторил процедуру, кое-как расчалив катер параллельно береговым камням. Хоть и гасит скала волну, но качка есть, надо закреплять катер жёстче, иначе будет бить о камни.

Всё, к чёрту, пойдёт и так!

Забравшись на борт по купальной платформе, дух не успел перевести, как сразу был схвачен и уведён на просушку с горячим кофе и стаканчиком коньяка в комплекте. Только мы расслабились в уютном тепле нижней рубки, как началось настоящее светопреставление. Неожиданно налетевший шквал засвистел в высоких скалах над головой, наполняя душу незадачливых моряков тоскливым ужасом. Ага! Мы как раз задачливые – успели, спрятались! Шторм всё нарастал, ветер ревел, а мы подбадривали друг друга настолько идиотскими фразочками, что вспомнился бессмертный морской юмор великого писателя Конецкого: «Чем сложнее ситуация, тем замогильнее шутки».

– Как думаешь, троса выдержат?

– Кормовой надо бы подтянуть лебёдкой, может о камни поцарапать, – с видом бывалого морского волка молвил я и прямо в белом махровом халате пошёл на корму.

Закончив опасные эволюции причаливания, экипаж какое-то время со страхом глядел на разбушевавшуюся стихию, но вскоре, не выдержав напряжения, разобрал оружие и свалился прямо в рубке.

Хотели спать вахтами, а отрубились оба, практически сразу и беспробудно…

Я проснулся первым.

Первое сенсорное: спокойная тишина, точнее, мягкий шумовой фон, не вызывающий тревоги. Тут же толкнул в бок подругу.

Идиллия… В воздухе слышался чуть уловимый аромат хвойного леса, местами покрывающего скалистый берег, радовал слух шелест кристально чистых волн за бортом.

– Красота какая, Гош! – восхитилась она, сладко потягиваясь.

Заповедный берег притягивал глаз. Казалось, что сверху, с высоты взметнувшихся над бездонно-синим морем скал, можно было рассмотреть весь Крым. Гладь спокойного моря на западе терялась, смешиваясь с горизонтом, и лишь высоко плывущие облака белоснежными полосками подчеркивали эту границу, убегая от неё на восток.

Неопытному человеку легко представить, что отсюда невозможно выбраться, кроме как по морю. На берегу – сплошные нагромождения камней, в некоторых местах виднелись стволы упавших или принесённых штормами деревьев. Склон выглядел безлюдным, никаких строений вокруг.

В крошечной бухте было спокойно, катер стоял устойчиво.

– Сработали твои бантики!

– А то!

Остатки утреннего тумана ещё цеплялись за окрестные горы.

Так… Всё побережье – высокий, слегка извилистый обрыв, обрамляющий берег с запада. Главный вопрос повис вместе с туманом: где мы?

– Пойду завтрак делать, – сообщила Ани, вернувшись из душевой.

– Кобуру надень, – приказал я и с автоматом под мышкой отправился в гальюн. Хватит разгильдяйничать, добром это не кончится.

Потом забрался наверх и запустил один двигатель на малых, включив все системы.

Чистый радиоэфир, подконтрольное судовому радару пустое пространство акватории и молчание радиолокационного ответчика говорили мне: вокруг нет никого. Ни врага, ни друга, которого ты мог бы со всем тщанием расспросить о местности. И что теперь делать? Вообще-то надо бы заправить бак, эксперименты с мощностью резко сократили запас топлива, а канистры тратить неохота, аварийный запас.

С некоторой тоской ещё раз огляделся вокруг.

Изломанные скалы, обрывисто уходящие в воду, в нижней части были лишены всякой растительности, волны свирепых зимних штормов вычистили поверхность. Слева виднелась ещё одна скала с приметной сосной на вершине, изогнутой настолько волшебно, что она не может не быть объектом культовой фотографии. Наверняка ведь что-то знаменитое!

– Ань, ты же Крым должна хорошо знать, не?! – крикнул я вниз.

– С чего бы?! – удивилась подруга, бренча на камбузе посудой.

– Так все ж москвичи сюда ездят, известное дело!

– Я не все, Санин, всегда в Сочи ездила! Не мешай! И в душ пока не ходи, горячей воды нет, греется!

– Зря, – тихо сказал я. – Была бы польза…

В судовом бойлере хранится двадцать литров воды, как она сумела так быстро всё потратить? Пусть тёплая под утро, и всё же…

Потрясающий вид!

Древние скалы, зелень кривых сосен, изумрудная вода под восходящим солнцем – почему бы славным путешественникам не искупаться? Не вижу помех. Решено: утренний кофе со сливками, и дружно бросаемся в воду!

Внизу затопала повариха, я начал потирать руки.

– Йего-о-ор!!!

Плечи сразу занемели. Что там случилось?!

Сбив предохранитель на автомате вниз, я метнулся на палубу.

– Смотри! – поставив поднос, Анька показывала пальцем прямо перед собой.

Предмет сенсации стоил того, чтобы так панически разораться. В нижней трети скалы красной краской было выведено:

Айя. Парус. Мы пили здесь!

Тюмень 2013 год.

– А говорят, что от этих иероглифов один вред, – задумчиво изрёк я, ещё раз прочитывая варварскую надпись. – Молодец, солнышко! Теперь можно определяться.

Не найдя на столе свободного места под чашки и тарелку с бутербродами, мы поставили приборы на пол, а сами вцепились в разложенную карту и страницы лоции. Вскоре всё стало на свои места: это западная часть мыса Айя. Приютившая нас на время шторма скала так и называется – Парус, или Шпиталь.

– Значит, Балаклавская бухта чуть северней?

– Точно, вон там она, – показал я вдоль берега. – Могу себя поздравить, отклонение незначительное, для первого раза так просто отлично, не находишь?

– В Балаклаву пойдём? – поинтересовалась подруга.

– Ни шагу на запад, родная, только на восток! Обогнём мыс и двинем в виду берега, пока не обнаружим подходящую заправку. На Форосе, например.

– Это где Горбачёв чалился? – с видом прожжённой политзэчки вспомнила напарница.

– Вряд ли он был последним постояльцем, наверняка там куча VIP-отелей отгрохана.

– А ты, Гош, как я посмотрю, тоже не великий знаток крымских земель? – задумчиво спросила она.

– Ни разу! Меня тоже всё чаще в Сочи вывозили, потом и сам ездил. Родители говорят, что в молодости прикалывались по Крыму, а меня как-то не тянуло.

Девушка встала, наклонившись над столом.

– Скажи, а зачем мы тогда рубимся в этот Таганрог?

Я настолько растерялся от столь неожиданного вопроса, что чуть не подавился очередным глотком. Получив пару горячих хлопков по спине, откашлялся и кое-как спросил:

– Ну как почему, Россия же! Типа там высадимся, а потом…

– Что потом, на Москву пойдём? В самый кошмар?

Я тоже вскочил, чувствуя прилив злости.

– Какого хрена?! Ты же сама так хотела! Мы же советовались, обсуждали!

– Обсуждали, не спорю, мельком! – Аньча не собиралась сдаваться. – Когда обсуждали, было столько сиюминутных проблем, что мы накидывали маршрут начерно, ты что, не понимаешь этого? Вот я и спрашиваю сейчас: какого мы забыли в этом Таганроге?

Надо взять паузу.

– Садимся, – предложил я уже спокойней. – Похоже, слово Таганрог становится ругательным. Твой вариант?

– Пошли сразу на Сочи! Нормальная община там найдётся, как и везде, крупных производств нет, экология вряд ли пострадала, а последствий в разы меньше. Побережье знаем, это тебе не Крым, чужая страна!

– Как везде – здесь ключевое, так что этого мало, – отмахнулся я. – Что ещё?

– Море, дурачина! – выдала Ани и победно замолчала.

Я тоже не торопился глаголить. Море? А что нам даёт море? И тут же начал сдуваться… Конечно же, море!

– Понял?

– Понял, – выдохнул я. – Универсальная магистраль. Куда хошь драпай, если что-то пойдёт не так! Легко и быстро. Да на таком катере… Весь мир в кармане!

– Вот именно, – молвила девка с победным видом. – Ещё кофе, дорогой?

Умная, сучка, как такую не любить. Есть и ещё один важный момент, о котором моя напарница пока не вспомнила, но вспомнит обязательно. Там тепло. В Москве бывают такие зимы, что мало не покажется! Нужно ли ожидать ужесточения климата с падением производств? Чёрт его знает, вполне может случиться. В Подмосковье заманаешься избу топить. И ради чего… Ради спокойной жизни на отшибе? Сочи – крайняя к югу русская территория, субтропики, зимы в привычном понимании не бывает, знаю. Растёт всё подряд, никаких проблем с пропитанием.

– Подумать надо, – глубокомысленно заявил я. Кто в доме хозяин?

– Подумай, дорогой, подумай, мужчинам надо много думать.

Отчалили через час.

Отшвартовывая катер, я опять вымок насквозь, не хочет отпускать мягкий белый халат. Как дачник, ей богу…

Уже понимая, что делаю, достаточно грамотно двигал джойстик подруливающего устройства – вскоре «Харизма» выкатилась на чистую воду. И почти сразу же тявкнул предупреждающий сигнал, красные светодиоды ответчика тревожно замигали.

– Кто-то работает радаром. Наверное, из Балаклавы.

– Может, туда заглянем? Народ серьёзный, если радар работает.

– Если такой серьёзный, то тем более валить надо, Ани, и чем быстрее, тем лучше! Что бы ни вспоминали наши родители, здесь всё ещё заграница, а мы – чужие. Странные русские, появившиеся из дальних краёв. Риск велик.

Повернув к югу, катер быстро вышел на двадцать узлов. Ветерок – всего метра три в секунду, лёгкая волна на полметра, яркое солнце, бриллиантовые брызги за кормой, эх, хорошо идем! Летящие из-под форштевня катера хрустальные капли, сверкая на солнце, проносились мимо, и в воздухе вспыхивал радужный нимб. Иногда брызги хотели достать меня, но силы им не хватало, и они обрушивались на палубу мелкими водопадами, стекая в шпигаты.

Хорошо стоять на флайбридже! Наверное, зашибись было владельцу снисходительно поглядывать отсюда и на более медлительных попутчиков. На «летящем мостике» видишь простор, здесь самые сильные впечатления от скорости, океана и свежего ветра – ни на минуту не оставляет пьянящее ощущение бесконечного полёта в открытом море!

Что-то я крутовато зарулил, береговая черта уже начала размываться в туманной дымке утренней, давай назад, ближе к берегу!

– Ань, смотри, дельфины!

Небольшая стайка красавцев летела справа по борту, молодые хулиганистые афалины смело подрезали курс прямо перед форштевнем «Харизмы» и легко выпрыгивали из волны, демонстрируя абсолютное превосходство. Никогда не видел этих удивительных животных так близко, до гладких спин наиболее отважных можно было дотянуться рукой и успеть погладить в воздухе.

К Форосу подошли быстро. Не устаю я удивляться крошечным расстояниям между населёнкой на побережьях. И не только. Материк, тут всё скученно, поляны давно поделены – откуда взяться длинным плечам? Мне вот, чтобы в выходные добраться до своей избушки на озере Глубоком, приходится пропилить на моторке более сотни километров… И ничего, привык – кажется, что совсем рядом.

Не знаю, каковы были бы мои впечатления, сойди я на берег и поживи курортником на самой южной оконечности Крыма, но общий вид места позволял понять, почему именно тут решили построить госдачу для последнего Президента Советского Союза. Великолепно смотрится эта панорама гор, на фоне которых в шестидесятые, как я слышал, снимались сцены многих советских фильмов-сказок. Понтовое местечко, где Горбачёв показал стране последнюю советскую сказку.

Вроде и цивилизация рядом, а природа прелестно диковатая.

– Интересно, тут зверьё водится?

– Кошки, – быстро ответила подруга. – Тебе кого бы хотелось увидеть?

– Ну, косулю, например… Давно не охотился.

Не очень широкая пляжная полоса городка вполне типична для южного берега Крыма – галька, бетонные плиты, пирсы, волнорезы и валуны. Даже с моря заметен большой парк, разглядывая который я решил, что его территория – лучшее, что есть в Форосе. Честно говоря, вообще не понял структуру посёлка, он вообще есть? Всё как-то невнятно.

Минут десять изучал городок, глядя в бинокль.

Дома советской постройки – насчитал три двенадцатиэтажки, четыре девятиэтажки и несколько хрущёвок, нагромождение частного сектора с садовыми участками, какие-то неинтересные улочки, заборы тут и там – виден краешек примитивной инфраструктуры, докладывающий наблюдателю, что прошедшие годы серьёзных инвестиций местечку не принесли, всё на старых дрожжах.

Но в целом симпатично, можно описывать, не скатываясь в сарказм. Место тихое, климат мягкий, воздух чистый, море кристальное – что ещё надо?

Дача Горбачёва – это три строения с двускатными крышами, яркие белые пятна среди буйной зелени. Территория облагорожена, с воды короткий вогнутый пляж возле бывшей дачи не менее примечателен, чем мангалийский у «Президента», символично, да? Мигрируем между понтами.

– Объект «Заря», госсобственность, – пояснила Ани, которой не терпелось вывалить сведения, полученные при чтении набранных про запас справочников. – Так и остается закрытым объектом, гостевая дача нынешнего президента Украины… Никого не пускают, забор.

– Переходящий приз! Что-то местечко не очень удобно для охраны. Гляди, там шоссе наверху! Видно со всех сторон, подступы свободные… С горки комплекс как на ладони, а туда может забраться кто угодно.

– Говорят, что КГБ из-за этого и психовал, когда Горбачёв именно Форос выбрал своей летней резиденцией. Надо все перекрывать и контролировать. Ещё несколько лет назад фиг бы какой катер смог пройти поблизости, ближе четырех километров приближаться не разрешалось! Позже всё развалилось, обычная охрана… Неприятно тут, не находишь? Нехорошее место.

– Лишь бы очередной чёрной бабки не было, остальное как-нибудь переживу, – хмыкнул я. – Короче, подойду поближе, а ты наблюдай.

Заборы госдачи не интересуют, интересует пирс слева.

В бухте два места стоянки. Правый пирс – для лодок попроще – существенно меньше левого, где органично смотрелась бы стая огромных моторных яхт. Жаль, что сейчас нет ни одной, плохая примета. Я вновь взял в правую руку бинокль и принялся разглядывать бетон причала в надежде увидеть следы аппаратуры раздаточных систем.

Ничего нет, похоже, облом.

– Гош, посмотри-ка! – окликнула меня Ани. – За левым боном, у камней!

Я быстро перевёл бинокль и сразу увидел лежащее недалеко от воды тело человека.

Это не турист, не курортник, случайно оказавшийся ночью на пляже в начале атаки генетическим оружием. Какие, к чёрту, могут быть туристы на объекте «Заря»? Лежит недавно, иначе шторма утащили бы тело. Не утопленник, их я навидался.

– Останавливайся, хватит, – подсказали мне толчком в бок.

«Харизма» замерла метрах в пятидесяти от бона.

Мощная оптика шкиперского бинокля позволяла рассмотреть всё в деталях. В очень неприглядных деталях!

– Ёлки, Анька, да у него пулевое в голове!

Напарница тут же поменяла бинокль на карабин.

– Вижу! Да… Говоришь, давно не охотился, Гош? Тут охота идёт полным ходом, не хочешь поучаствовать?

– Мужик одет, не купался… Полотенца нет. Лодок поблизости тоже. Опа! Там джип стоит возле деревьев, «двухсотка», передние двери открыты. Машинка не из простых, – дополнял я картину преступления, не обращая внимания на подколки.

– Сваливаем отсюда, – предложила напарница. – Кажется, что кто-то на нас смотрит.

Настроение резко опаскудилось. Действительно, очень хреновое место.

Широкий пляж уже не выглядел заманчивым.

– Хорошо, если просто смотрит, Ань. Уходим.

Я больше не размышлял, где здесь найти заправку, ну-ка этот Форос к чертям собачьим, ещё получим пулю за компанию! Кто знает, что за дела творятся в гнилом месте, пропитанном душком старых и новых интриг, сговоров и предательств, стоит ли узнавать, какие старые счёты сводятся на обломках былой империи…

Выкатив «Харизму» подальше в море, я сразу задал бодрый темп движения – катер понёсся вдоль берега, прочь от нехорошего места.

– Вот чувствовала, что нужно было в Балаклаве заправляться! – забурчала подруга. – Там самая лучшая яхтенная стоянка в Крыму, все раздатки есть! Теперь придётся аж до Ялты плюхать.

– Что ты с этой Балаклавой… Как маленькая, ей-богу! Ясно же, что на такую жирную точку с уникальной бухтой уже сел кто-то из местных! Оно нам надо? Ялта так Ялта, правда, там вроде яхт-клуба нет, суда швартуются прямо у городской набережной, вряд ли это можно назвать мариной… Ничего, пойдём в сторону Симеиза, на что-нибудь да наткнёмся.

Как в воду глядел.

В маленькой бухте Симеиза у пирса стояла роскошная моторная яхта, каким-то чудом ещё не притыренная. Плавучая такая заправка.

Но нашли мы там не только её.

Мы встретили Тёму.

Глава 12

Родные берега. Финализация имплементированного.

Все марин-заправки, виденные мной на Корфу и Балканах, были незатейливы: спрятанные в боксах или открытые колонки с евродизелем и бензином «суперплюс», он же девяносто восьмой. Шланги из маслобензостойкой резины очень длинные и гарантированно достают до самого удалённого судна, стоящего на пирсе. Водяные раздатки обычно находятся рядом, чаще всего бесплатные. Запомнился запах европейского топлива – он не бьёт в нос чистым ядом и очень быстро выветривается. Поэтому ядрёная вонь родной солярки, сливаемой мной из танка большой яхты, быстро заставила вспомнить отечественные нюансы.

Можно было управиться быстрей, если бы не возникшая тяга к мародёрке.

То огромная канистра приглянулась, то дорогой инструмент или стопка карт и лоций, как такое не прихватить. Войдя во вкус, мы начали грести основательней, решив, что «Харизма» заслужила пополнение внутреннего ассортимента. Работали по очереди и лимиту времени: я сдираю мощную радиостанцию с антенной, рассчитывая когда-нибудь выбрать время для её монтажа на ласточке, а потом Анька набивает наволочки качественным постельным бельём и посудой.

У хозяина яхты было два сейфа, их отработали до нас. Большой выломали и унесли с собой, а у того, что поменьше, замок разбили выстрелом в упор, после чего отогнули дверцу фомкой. Ненужные взломщикам бумаги валялись на полу.

Само судно грабителей не заинтересовало, значит, им и здесь зашибись живётся.

В конце концов мы устали, всё не выгребешь. Хватит, надо собираться.

За всё время операции «Заправка» на набережной так никто и не появился. Привыкнув к безлюдью, мы вели себя достаточно беззаботно до того момента, пока не закончили возню со шлангами, решив присвоить и их.

Оглянулся и обалдел.

– Только не кричи, Ань, осторожно обернись, он стоит опасно, – тихо молвил я, откладывая на бетон грязную тряпку. Не подумал над словами, надо было как-то ещё предварить, что ли…

Подруга отреагировала так, как и должна была при таких речах напарника – резко обернулась, вскидывая карабин.

И тут же замерла.

Надеюсь, что я больше никогда в жизни не увижу этого впечатляющего, но жутковатого мгновения: готовая к броску дикая волчица за доли секунды превращалась в страдающую от душевной боли женщину. Все нужные инстинкты проснулись в Ани сразу. Она буквально перетекла из образа в образ, как в фантастическом фильме.

– Кто это? – прошептала хрипло подруга.

– Беспризорник, кто же ещё. Резко не надо, спугнём.

Ребёнок лет трёх, максимум четырёх, застыв живой статуей в начале короткого причала, неотрывно смотрел на нас. Чумазый, как чертенёнок, вылезший из пекла. Одежды практически нет, одни лохмотья драной понизу футболки размера на три больше положенного, с большим карманом на груди. И всё. Жуть.

Цвет волос не разобрать, сейчас он был грязно-серый.

Мальчишка стоял полубоком, готовый в любой момент дать дёру.

– Господи, Егор, он босиком там…

Ей, как и мне, хотелось побежать, но оба понимали: пока нельзя, будет только хуже.

Голые пяточки стояли на самом краю холодного бетона, большие синяки и ссадины на худеньких ножках ребёнка угадывались без труда. Твою ты мать… Как же так вышло, пацан, что с тобой случилось?

– Ань, ты не теряй меня, шняги унесу. Заодно и спрячусь. Чтобы не пугать, – тихо сказал я с расстановкой, фиксируя сложенный телескоп штанги погружного насоса.

Женщина дёрнула головой в сторону, показав, что услышала, затем медленно встала, сделав несколько шагов вперёд, и вновь присела. Беспризорник вздрогнул, оглянулся – я подумал, что сейчас он убежит.

– Мальчик, здравствуй! Ты кушать хочешь?

Тот сглотнул и кивнул.

– Давай я принесу! Тебя как зовут, маленький?

Дальнейшего я уже не слышал, скрывшись в проёме кокпита. Быстро завернув топливно-воровское снаряжение в брезент, вышел снова, но не на причал, а на верхний мостик – обзор лучше. Оглядываться надо, эта история может иметь самое неожиданное продолжение.

Подруга, сидя на корточках, уже осторожно разговаривала с найдёнышем. Тот, стоя рядом, что-то отвечал, уж как мог, постоянно шмыгая сопливым носом. Вот он взял её за руку. Вот заплакал… Теперь и она заревела. Промокнула лицо платком, обернулась.

– Его Тёма зовут, представляешь!

Я улыбнулся как можно радушней и помахал с мостика рукой. Дядя хороший, пацан, дядя добрый, не бойся меня.

Некого спросить о произошедшем, пусто на набережной.

Некому рассказать о судьбе родителей ребёнка, вымер городок.

Беспризорники встречаются очень редко и всегда только группами, уже сплочёнными, умеющими выживать в новых условиях. Одиноких детей нет, таким после дня «G» не выжить. Их страшные истории почти всегда связаны с криминалом, последствиями дурных атак озлобленных военных или несчастными случаями. С пожарами, например. Трудно допустить, что страшное оружие, убив родителей, почему-то пощадило их чад – кровь родная, гены общие.

С этим генетическим оружием вообще страшная лажа вышла…

Поначалу повсеместно запретили оружие ядерное.

Потом правительства разных стран, неведомым образом получив возможность создавать настоящий Бич Божий, втихушку и с чувством полной безнаказанности ударились клепать смертельные смеси – по своим же не ударит, средство заточено исключительно на соседей! Не зарин, не биологическая хрень, которой может заразиться кто угодно! По мощности генетическое оружие ничуть не уступает атомному, в отличие от него оставляя целой инфраструктуру противника. Просчитались с одним – эта «генетика» оказалась у многих. Есть над чем задуматься, да?

Мало того, погрешность воздействия такого средства оказалась слишком велика, сограждане и подданные тоже сполна прочувствовали последствия применения, ибо сложен человек устройством своим, никто не знает точно, за какой крючок генома зацепится поражающий модуль, назову его так… Домыслы? Может быть, научных консультантов под боком нет.

– Гош, бойлер включи, отмывать его буду! И ещё… Он мой! Лучше ничего не говори, я его не отдам, учти!

Рано я водяные шланги убрал, надо назад тащить, заново подсоединяться к танку яхты, мог и сам додуть.

Вернувшись на причал, медленно подошёл поближе к ним. Пацан уже почти не боялся.

– Привет! – помахал я рукой ещё раз и тоже присел.

Мальчик сглотнул, внимательно глядя на меня.

– Хочешь сувенир, Тёма? – Достав из кармана пару стреляных гильз, оставшихся после очередной тренировки напарницы, я протянул жёлтые цилиндрики малышу. Специально прихватил.

Мальчишка опять встретился со мной взглядом, а потом повернул голову набок так, что его глаза выстроились светофором. Он словно пытался смоделировать: вдруг странный дядя в таком ракурсе будет казаться более умным?

Вид сбоку моему имиджу не помог – малыш залез в растянутый карман футболки и протянул мне ответку. Тоже гильза! Пистолетная. Я взял в руки, понюхал – не такая, как у «беретты», наша, «макаровская». Почти свежая.

– Ну ты и олень, Гош!

– Да ладно тебе, это мужские дела. А что ты хочешь получить в подарок, Тёма?

Мальчик что-то тихо прошептал, крепко прижимаясь к женщине. Как к матери, чёрт возьми! Краем глаза смотрит на меня.

– Что? – переспросил я, наклоняясь ближе.

Анька опять тихо заплакала.

Похоже, нас уже трое.

– Пожарную машину… – еле слышно вымолвило чумазое дитя.

Меня словно током ударило. Пожарную, сука! Машину! Что вы с ним сделали, сволочи учёные! Он же просто машинку хочет, простую игрушку, это что, так много?! Он же совсем ещё маленький!

Как и после дня «G», я был готов лично зарезать половину планеты.

Глухо завыв в нос, за несколько секунд отдышался, тыльной стороной ладони медленно вытер глаза, поднялся и решительно заявил:

– Так! Дуйте на судно. Бери карабин, паси округу сверху, прикрывай. А пистолет мне отдай. Рацию возьму, будь на связи.

– Ты куда собрался? – встревожилась подруга, уже не выпуская ребёнка с рук.

– В магазин.

– Ой! Одежда ему нужна, Егор, – заторопилась она, – у него ведь даже трусиков нет! И ещё… Подожди, куда ты, размеры же!

– Некогда, не промахнусь. На связи, по пути скажешь.

Через пять минут, накинув на правое плечо автомат, а сверху него пустой рюкзак, я с решимостью боевого робота зашагал по кривому переулку вверх, а потом направо, ориентируясь исключительно по плотности рекламы на щитах. Её здесь не густо, но встречается.

Кобура висит на ремне слева, ближе к животу, расстёгнута, автомат вместе с рюкзаком на правом плече, нож ниже. Нормальный облик современного мародёра.

Страха – ноль. Пусть меня боятся, гады.

Вот ёлки, не посёлок, а сплошные горки, начинающиеся прямо от пляжа, и тесные улицы в густой зелени.

Творческий поиск не нужен, ищи автостанцию, Гош, рядом обязательно найдётся универмаг. Пройдя километра полтора, я вышел к кольцу, с правой стороны которого стоял ряд бомбильских маршруток. Универмага, увы, не было, пришлось двинуться в обратном направлении. Вышел к автовокзалу, старому зданию с колоннами голубого цвета. Удача улыбнулась, в этом районе было полно магазинчиков. Рядом с рынком я быстро обнаружил павильон, через стеклянную витрину которого просматривался нужный ассортимент. Магазин уже чистили, может, и не один раз. Непонятно, кому это было надо: бижутерия, парфюм и детские товары. Кассы плющили?

Детскую одежду я закидывал в большой рюкзак целыми охапками, изредка консультируясь по рации с Ани. Футболки и трусы, рубашки и штаны, куртки, кепки-панамки, носки… Не вникая в фасоны и цвета, набирал всё и с большим запасом, прихватывая комплекты ещё и на размер больше. Теперь обувь, главное, чтобы на мальчика, с остальным позже разберёмся, хватай! Рюкзак распухал на глазах.

Закончив с этим, я подошёл к полкам с игрушками.

И тут услышал команду.

С улицы.

– Слышь, баклан, стой спокойно, не дрожи коленками! Ты, ты! Поверни уши сюда, дядя, – с привычной борзотой приказал молодой резкий голос.

Вот и местные, что тут подруливали. Следили? Нет, заметили, когда входил.

Входить боятся.

– Мы у тебя шпалер на боку срисовали! – продолжил второй, постарше и басовитее голосом. – Кидай его сюда вместе с кожанкой, после выходи с поднятыми, может, ещё и поживёшь мальца.

Молчим несколько секунд. Сука, я уже на «дядю» похож, даже обидно. Автомат под мышкой не заметили? А, ну да, он же рюкзаком был закрыт! По-разгильдяйски.

– Ты что, тупой?! – заорал первый, что помоложе горлом. – Кидай, понял?!

– Да понял, что ж непонятного, – ответил я. – Кидаю!

Чувство какой-то безумной радости захлестывало по брови! Как же вы вовремя, ребята!

За пять долгих секунд я успел сделать очень много: выдернул предохранительное кольцо всевластия подаренной китайцем австрийской ручной гранаты Arges. Ощущая лёгкую грусть потери, нагнулся и неторопливо выкатил пластиковый колобок за открытые двери, сразу прижимаясь спиной к бетону стены. Счастливо улыбнулся. Столько дел…

Ну?

Ба-бах! Тугой взрыв вбил оставшиеся стёкла витрин внутрь стеклянным вихрем, в ушах тоненько зазвенело.

– Дядя, говоришь? – буркнул я, выглядывая наружу.

Один лежал боком, отброшенный взрывной волной. Лица у бандита просто не было, осколки срезали мясо до костей черепа. Второй ещё корчился, схватившись за живот, и что-то хрипел, скаля прокуренные зубы. Неопрятно-то как, бросать надо.

Забрав старенький «АКМ» и пистолет Макарова, я вернулся в магазин.

– Где тут пожарные машины? Маловато завозите, господа коммерсанты, сейчас всей планете нужна такая техника.

Два стеллажа обрушились, так что мне пришлось повозиться, разбирая завал. Наконец, выдернув из груды пластика самый большой красный автомобиль со складной пожарной лестницей, я почти успокоился. Затем рассовал по карманам несколько автомобильчиков поменьше. Несколько мягких игрушек засунул в рюкзак. Какие-то яркие книжки. И мыльные пузыри. И надувной круг!

На улице огляделся. Что ещё забыл взять? В аптеку надо зайти, это помню, а дальше?

Пш-шш… Ожила рация.

– Гош, что за грохот был? Ты слышал?

– Слышал. Хлопушки тут, петарды, санки рухнули, лыжи, падла, детский магазин… Дёрнул неосторожно, вот оно и начало пшикать, не волнуйтесь там. У вас как?

– Ты словно ребёнок, Егор, петарды какие-то нашёл… Всё у нас в порядке, ждём тебя. Про аптеку помнишь?

– Ага. Ладно, солнце, до связи.

Чёрт, ну что же я забыл? Хотел ведь что-то!

Вспомнил!

Развернув бандита, что всё ещё корчился и стонал на залитом кровью асфальте, я, одновременно ощупывая карманы, спокойно спросил – надо забрать запасные магазины и патроны, хватит уже суетиться и косячить:

– Это, брателло… Кондитерский где у вас находится, не подскажешь?

Брателло что-то зло промычал.

– Ну, как хочешь. – И уже опытно выстрелил ему в голову.

Так. Аптека. Конфеты. Много.

Это вы тут дрейфуете, братаны. А мы идём напролом.

Нас опять трое. И новую семью я приведу к своим без потерь.

* * *

Украшенная барашками короткая полуметровая волна катила навстречу под лучами низкого солнца, судно, попадая в резонанс, вздрагивало, моторы фыркали, словно немного злясь. Корпус периодически окатывали брызги, перелетающие через тент.

Зашибись жмём!

«Харизма» летела на восток, легко касаясь волнующейся поверхности моря килеватым днищем, два мощных дизеля гнали достаточно тяжёлый катер так, словно он весил всего пару сотен килограммов. У меня уже есть устойчивое впечатление от новой техники: против свежей морской волны катер идёт мягче всех судов, на которых мне доводилось оказаться на водоёме в непогоду. И это не максимальная скорость, всего двадцать узелков, считай, всего две трети!

Экипаж из трёх человек разделился: наиболее умные сидели в тепле салона, а обречённый на подвиг находился там, где капитану и положено быть по сценарию, то есть на верхнем мостике.

Изредка юнга и медик-стрелок судна поднимались наверх, чтобы проведать: не уснул ли шкипер, не крадётся ли по пятам враг, не показался ли впереди заветный берег России? На третьем визите я поинтересовался:

– Вы спать собираетесь?

Только ради дисциплины и режима мальчишки, на самом деле я не хочу, чтобы они уходили, хорошо с ними.

– Мы пока книжку читаем, да, Тёма? – улыбнулась Ани, вытягивая ноги на синей коже мягкого дивана. Хорошо так улыбнулась моя дорогая, по-домашнему. Словно и нет вокруг этого вселенского кошмара.

– Что изучаете? Лоцию Хенкеля?

– Смешно. Про королевский бутерброд читаем, тебе незнакомое, тундра!

– Чё ж незнакомое, знаю! Как там… «Отличнейшее масло, я так его люблю!» Вот и принесли бы бутер усталому шкиперу.

Тёма потянул женщину за руку и что-то доверительно прошептал на ухо. Меня найдёныш всё ещё побаивается. Хорошо, что совсем ещё кроха, плохое, надеюсь, забудется быстро.

– Хочет на твоём месте посидеть.

– Да? А иди ко мне, маленький, держи руль! – осторожно подняв, я посадил пухлого в детском спасательном жилете мальчишку на колени. – Крепко держи, вместе рулить будем!

Катер мчался в темноте, тугой поток огибал ветровой козырёк и пролетал над головой, уносясь за корму, где в отсвете навигационных огней пенился высокий бурун. Когда ветер боковой, на площадке флайбриджа становится зябко, курсовой – нормально, вообще не дует.

Картплоттер высвечивал контур далёкого берега, но трассера маршрута не было – навигация фактически отсутствует, на карте есть лишь мои примерные отметки с поправкой на возможный снос к югу. Примитивные расчёты, но хоть так… Радиосканер молчал, хотя тут есть косяк. Подключить-то я его подключил к бортовухе, а вот слышно плохо, иногда сигналы захваченных несущих частот проходят мимо меня. Двигатели ревут, громкость динамика у носимого трансивера маленькая. Было бы время повозиться…

– Гош, может, всё-таки сразу на Сочи? – в третий раз предложила подруга.

Вот так и живём, ни полдня без спора.

– Ань, ну сколько можно… Сама не видишь, что не всё в лад идёт? Уже второй ночной переход получается, вот тебе и планирование! Я вообще-то боюсь, вдруг опять в шторм попадём? Ну на фиг, лучше по кратчайшему пути, тогда выскочим к берегу где-нибудь в районе Геленджика.

– Разницы по времени почти нет, между прочим.

– Ночью и два часа – огромная разница.

Тёмка с сосредоточенным видом держал руль, кулачок лежал рядом с волосатой лапой морского волка, приятно согревая мне большой палец. Милый такой контакт, страшно спугнуть. Вдруг мальчик повернул голову и сказал:

– Бинокль хочу!

– Бери! Сейчас, сейчас, – я засуетился, начал гнуть огромный прибор, сближая окуляры. Не сообразил сразу, тюлень, что не получится, это же ребёнок! – Сюда смотри, в эту дырочку. В одну, я подержу…

– Нет, Санин, ну скажи, что просто не хочешь уступать! – настаивала Анька. – Брякнул, а теперь противишься.

– Рисковать не буду! – отрезал я.

– А вдоль берега рисковать не придётся? – прищурилась она. – Знаешь ты кто, Санин? Ишак карабахский!

– Так! Пошли межнациональные распри…

– Интернациональные! Ишаки из Карабаха самые упрямые в мире, вот ты такой и есть.

Поругаться мы не успели.

Потому что маленький шкипер вдруг крикнул:

– Огонь! Огонь! Мама, Гош, там огонь горит! Ура! Сейчас приедет пожарная машина и будет тушить!

Анька охнула, услышав слово «мама», но отвлечься на эмоции не смогла, впереди была опасность. Тут же прекратив базар, мы уставились вперёд.

Действительно – вдали загадочно мерцал огонёк судна, идущего встречным курсом! Хорошо, когда в экипаже есть вперёдсмотрящий с острым зрением! Что там светит: прожектор вдалеке или простой фонарь вблизи? Предстоящее рандеву с неизвестным судном заставило меня напрячься.

– Не спать надо, шкипер, а на радар смотреть вовремя! – ущипнула меня Ани. – Что звуковой сигнал не поставил, наверняка такая опция есть? Зазвенело бы при обнаружении!

– Ну да. Зараза, что-то не подумал.

Не подумал ты… Права женщина, на что капитану локатор даден, Санин? О подходящем судне дисплей РЛС знал многое: семь километров дистанции, одиночное судно, тихоход, возможные типы судов таблицей показались в отдельном окне.

– Свет в салоне выключить, Гош? Можно и навигационные погасить.

– У него тоже радар стоит, сразу насторожится: почему прячемся?

Бортовых РЛС сейчас нет только у ленивых и полных нищебродов-самоделкиных, сенсоры локаторов с надписью «Furuno» – прямоугольные или в коконе – мы видели даже на самых мелких катерах.

– В сторону уйдём, да и всё, – предложила подруга.

Я сразу разозлился. Какого чёрта бегать буду?

– Что, теперь и сама забоялась? В сторону не надо. Мы навигацких школ не заканчивали, начнём метаться и заблудимся окончательно. По характеристикам посудина не из самых опасных, слишком медленная. Риск есть, конечно… Давай попробуем по рации вызвать.

Включив трансивер на передачу, я собрался с духом. Что говорить-то?

Вжав тангенту, на стандартной частоте произнёс, импровизируя на ходу и радуясь, что уж в этих водах могу с полным правом настаивать на русском языке:

– Вызываю судно к востоку от нас! Здесь морской катер «Харизма», порт приписки пока не определён… Гражданское судно под российским флагом, следуем на Геленджик. На борту только экипаж. Мы мирные люди. Ответьте, приём.

Кто прячется за этим светлячком – несчастные, заблудившиеся в море беглецы вроде нас или же баркас с пулемётом новоявленных пиратских банд?

– Ани, оба автомата и карабин наверх. Тёма, давай вниз.

– Тут хочу, с вами! – заупрямился пацан.

Чёрт, действительно, куда его денешь? На судне такого малолетку без присмотра отпускать нельзя, быстро за борт улетит.

– Хорошо, сиди рядом, давай на диван.

Я повторил вызов ещё пару раз, и эфир откликнулся ответом:

– Вызываю капитана «Харизмы»!

– На связи, приём.

– Здесь рыболовная шхуна «Диана», получается, что и у нас порт приписки пока не определён… Вышли из Сухуми, потом Адлер, далее следуем в Крым. Флаг греческий! Мы тоже гражданские, капитан, простые рыбаки! Предлагаю остановиться и познакомиться… – Греческий шкипер затих на несколько секунд, а потом добавил: – Если вы действительно мирные люди.

Мне сразу стало легче: он тоже боится, это же другое дело! Встретились в море два труса, слава тебе господи!

– Ань, ты слышала?

– Офигеть, греки навстречу плывут!

Полный сюр.

– Принято, «Диана», включаю носовую фару, снижаю скорость.

Радар исправно проецировал на экран постепенно увеличивающееся в размерах пятнышко засветки. На расстоянии в четверть мили грек начал периодически мигать прожектором, я тоже помигал. Это не азбука Морзе случайно?

Вскоре из темноты появился медленно ползущий в нашу сторону силуэт с горящими ходовыми огнями. Это была низкая, достаточно медлительная посудина для рыбной ловли. Открытый мостик наверху под высокой мачтой и свободная от надстроек часть широкого корпуса. Впереди разместилась небольшая рубка со скошенным назад стеклом, по обоим бортам на тяжелой открытой корме над водой нависали какие-то длинные балки.

На флагштоке развевался полосатый греческий флаг.

Незнакомым голосом приветственно тявкнула чужая сирена, на «Диане» вспыхнул прожектор-искатель. Парнишка лет пятнадцати выскочил из рубки и пулей помчался на корму, что-то там сделал, – на балках вспыхнули целые гроздья фонарей!

Капитан «греки» высунулся из двери рубки и помахал рукой.

Мы почти одновременно включили реверс, но суда повели себя по-разному. Загребающий воду, как утюг, массивный корпус рыбацкой шхуны после остановки тяжело закачался, в стороны пошли волны. Ани, ухватившись за поручни дивана покрепче, тихо ойкнула, пока «Харизму», работающую на холостых, слегка мотануло с борта на борт.

Вот и встретились.

Суда сошлись бортами, дрейфуя рядом на почти спокойной воде.

– На контрабандиста похож, – тихо констатировала подруга, удерживая карабин внизу, с борта встречного судна не заметить.

– Рановато для контрабанды, – откликнулся я, проверяя, не упал ли автомат, стоявший сбоку от пульта.

Ага! Грека тоже не промах, помповое ружьё лежало на широком столе рубки рядом с какими-то бумагами. Ещё и у сынули ствол имеется, не разглядел, что именно на плече висит… В общем, все не дураки.

Представились по именам.

– Я, как только вас увидел на радаре, испугался, честно говорю! У меня на борту семья, жена с дочкой и сын, – прикоснувшись рукой к белой фуражке, крикнул с мостика коренастый бородатый человек совершенно разбойного вида. – Скорость у вашего катера большая, мне было не уйти… До вахты плохо спал, а приснился мёртвый дельфин! И не застрявший в сетях, а просто в воде, вдали от берега, это к неприятностям, ребята. Вот, думаю, нарвался, где не ждал, сбылось… Откуда идёте?

Мужику точно за пятьдесят. Чем-то похож на нашего македонского помощника Дончо. Спокойный такой, основательный.

– Из Корфу вышли, – запросто сказал я. – Сложный транзит с пересадками: Струмица – Русе – Мангалия – Форос – Симеиз. Мы в Россию пробираемся.

При этих словах дверь рубки стукнула об ограничитель, и на палубу стремительно выскочила полная женщина в годах, явно супруга разбойника, следом за ней – молодая длинноволосая девушка, тут тоже без гаданий. Обе в плотных зелёных куртках с капюшонами. Рыбачки.

– Ставрос, катран беззубый, понял? Нет, ты слышала этого молодого человека, дочка? Они идут с Корфу! Твой папаша три дня убеждал семью, что через турецкие проливы пройти невозможно, а они прошли! Прошли!

– Тише, любовь моя, – чуть поморщился мужчина.

Вот скажите, можно ли придумать более необычную… Да какую необычную – дикую ситуацию! Посреди Чёрного моря в кромешной темноте встречаются два судна. При вероятности, близкой к нулю, учитывая микроскопическую плотность движения. На одном плавсредстве народ рвёт когти из Греции в Россию, а экипаж другого отчаянно желает попасть из российского приграничья в родную Элладу!

Наклонившись над трубчатым леером с застарелыми потёками краски, капитан коротко обрисовал обстоятельства побега. Греческая история была пугающе циклична: их предки много поколений назад сбежали на южные окраины Российской империи, спасаясь от кошмаров османского беспредела, а теперь уже и потомкам приходится уносить ноги с насиженного места.

– Абхазы дерутся с грузинами, это ещё можно вытерпеть, мы привыкли, – рассказывал Ставрос. – Так бы себе и жили, хозяйство доброе, ремесло надёжное. Но в последнее время на побережье начали появляться турки, и я понял, что надо уходить. Хотел подобрать посудину размером поменьше, более скоростную, только времени уже не было. В Крыму живут дальние родственники, вот я и подумал, что там будет полегче.

Я всего пару раз переспросил, больше слушал.

Внимательно вслушиваясь в разговор, женщина вытерпела целых пять минут и опять не выдержала:

– Ставрос, надо сразу плыть в Грецию, турки нас достанут и в Крыму!

– Ксантия, не паникуй. Греция… Очень сложный и опасный путь!

Как же мне знакомы такие речи.

– Старый упрямец! – вскричала Ксантия с нотками, напоминающими те, с которыми Анька регулярно допиливает меня на изменение маршрута. – Вы же, несмотря ни на что, прошли турецкие проливы?

– Мы их не проходили, уважаемая, мы облетели.

Греки замолчали, переваривая услышанное, а мне пришлось пояснять дальше, начав рассказ о необычайных приключениях. Устав от общества взволнованных людей, Тёмка начал капризничать, и Ани пришлось срочно вести парня на укладку.

Островок света призрачно качался в темноте открытого моря, а люди на борту двух встретившихся судов неспешно обсуждали возможные пути поиска лучшей доли. Словно две старушки сошлись на деревенском перекрёстке и, привычно поставив корзины на землю, принялись делиться планами на вечер и обтирать последние новости. Вот такие они теперь, перекрёстки Судьбы.

Через десять минут капитан с женой перебрались к нам, расположившись на диване верхнего мостика. Коротко поведав грекам о непростых странствиях, я сказал:

– Самолёт не предлагаю, есть другой вариант. Если вы рискнёте идти в Грецию, конечно! Смешанный, водно-автомобильный, часть пути проделаете на подходящей машине. Судно придётся оставить у берега до проливов, не вижу сложностей в подборе на побережье подходящего катера, если не привередничать… Тем более если у вас уже было желание подобрать чего полегче. Опишу обстановку всех мест, где мы побывали, и даже посоветую, к кому можно будет обратиться за помощью. У нас по маршруту, знаете ли, нужные связи завязались.

– Связи – это очень важно! – сразу прокумекал грек.

Задав несколько предварительных вопросов по новой теме, Ставрос окликнул сына, тот сходил в рубку «Дианы» и вернулся к борту с солидным журналом в толстом сером картоне: похоже, грек собирался фиксировать полученные ценные сведения письменно. Боясь спугнуть неожиданно замаячившую впереди удачу, ворчливая супруга рыбака до поры благоразумно помалкивала.

Я рассказал о Симеизе и Форосе, о своих подозрениях насчёт заманчивой Балаклавы, о ситуации в Мангалии и гостеприимной общине деревушки Каспичан, о пещерном придурке возле Русы и нормальных мужиках из Струмицы.

– Машину возьмёте в любом месте, бесхозной техники много, по пути всегда можно поменять. Главное, не заезжайте лишний раз в Македонию и уж точно – в Албанию. Вы куда хотите попасть?

Ставрос вскинул бровь, приподнял фуражку и в паузе почесал морщинистый лоб. Его жена обошлась без заминок:

– Вообще-то предки некогда жили на Крите, потом перебрались в Кипарисию, какое-то время работали в Афинах. А что…

– Если ваши взоры, мадам, обратятся в сторону Корфу, то у меня найдётся что посоветовать. На острове живут перспективные общины, одна из которых, самая большая, кстати, находится под государственным контролем. Проблемы есть, конечно, так где их нет? Корфу расположен далеко от беспокойных мест, это важно.

– Ставрос, записывай всё, что говорит этот молодой человек! – вскричала Ксантия.

Выжав меня как лимон, греки начали сами делиться сведениями.

– Ты правильно сделал, Гош, что решил поначалу идти на Геленджик! – авторитетно заявил капитан «Дианы», раскуривая самую настоящую пенковую трубку. – В районе центрального Сочи, как мне рассказывали другие рыбаки, появилась какая-то группировка, есть небольшие катера. Их пытаются прижать, они уходят. Где точно теперь сидят, неизвестно, может и подальше к северу. Только я рисковать не захотел…

– Как всегда! – едко вставила жена.

– И от Адлера сразу пошёл в море, забирая к западу. В самом Адлере обстановка нормальная, некоторые структуры сохранились, обживается прибрежная община, аэропорт жив, есть сильная власть – некто Залётин, люди хвалят. Сам с ним не общался, пробыли там слишком мало, так что точней не скажу. По-моему, для вас это лучшее место пристанища. Только южней Псоу не заходи, уже опасно!

– Не зайдём, – откликнувшись, я сразу уточнил: – Говорите, к Геленджику, а потом вдоль берега?

– Конечно, капитан! Радар у тебя мощный, будешь вставать за мысами и проверять, кто по акватории катается. А там уж сам смотри, выжидать тебе или прорывать на скорости.

– Так и сделаю! – пообещал я коллеге, даванув победного косяка в сторону подруги, только что появившейся наверху. Дожимать не стал, беру пример со старшего товарища, практически не реагирующего на постоянные подколки жены.

Напоследок, опередив меня, грек задал очень важный для обоих вопрос:

– В живых там много людей осталось?

– Очень мало, в некоторых посёлках и деревнях вообще никого не видно.

– Странно, на восточном побережье города крепко потрепало, но люди всё-таки везде есть, – удивился Ставрос. – По России должны были ударить первым делом…

Капитанский сынок, гревший уши у борта «Дианы», ломающимся баском крикнул:

– Па, помнишь, что мужики из ящика говорили? Ну, эти, очкарики учёные! А потом и по радио, пока всё не сломалось. В Адлере листовку местного МЧС читали… Стран-микробов в Европе очень много, разновидностей генки создали для всех, значит, махач стоит на каждой поляне!

«Генки»? Интересно, кто такое слово придумал? А что, вполне нормальный термин, разговорный.

– Наверх ступай! – зарычал папаша. – Отцу он советовать будет!

Отпрыск что-то буркнул, но команду выполнил.

Конечно, хорошо, когда есть учёные дяди из ящика, хоть как-то информирующие население и при этом говорящие на родном языке. Я понял, что многого не знаю, прожив долгое время в информационном вакууме. О чём-то мы беседовали с Маркосом, строили гипотезы и обсуждали варианты с образованным человеком Оуяном Сю… Вот только данных было – самый минимум, за всё время ни одной радиотрансляции не поймал, пусть даже на албанском.

Суда отшвартовались.

– Приезжайте в гости! На Корфу! – громко крикнула Ксантия.

Я не стал отвечать, лишь помахал снятой с головы кепкой. Не зарекайся, Гош, кто знает, как всё сложится, не пришлось бы путешествовать дальше.

Пожелав друг другу удачи, расстались очень тепло.

Прощально тявкнули сирены, и мы с Ани долго смотрели вслед растворяющимся в темноте огонькам. Вот и ещё одна встреча закончена.

Дизеля подняли голос.

Топлива в баке много, можно и притопить.

С запада наползали тучи. Огни небес начали бледнеть, и вскоре самой яркой звёздочкой вокруг осталась одна на двоих сигарета, которую мы тянули, укрывшись от ветра, рождённого скоростью катера…

Самый счастливый момент в жизни мореплавателя – появление на горизонте суши, особенно после тяжёлого ночного перехода, когда уставшие глаза видят настоящую, а не представляемую цель и всё вокруг постепенно приобретает новый, видимый смысл. Полоса в дымке, различаемый в бинокль абрис далёких гор – жизнеутверждающая картина! Над хребтами розовеет граница неба и земли, яркие лучи поднимаются всё выше и выше, солнце восходит – здравствуй, новое утро!

Однако сложно описать те чувства, которые охватывают тебя, когда наконец-то начинаешь различать отдельные здания и группы деревьев над берегом. Только тогда полностью осознаёшь: не мираж, это действительно земля! Самый лучший пейзаж.

Чёрт возьми, неужели мы доплыли?

– Это не Геленджик, – констатировала Ани.

– Согласен.

Глубокую бухту приморского города можно и не различить с большого расстояния, но горы должны быть пожиже и подальше от берега. Нет, что-то не сходится.

Теперь всё будет проще, часто даже и карта не понадобится: мы оба достаточно хорошо знаем Черноморское побережье Кавказа.

Тёма тоже рядом, глядит в маленький бинокль. Ты не молчи, пацан, если что, я твои способности знаю.

– Вообще-то хорошо бы где-нибудь сойти на берег, отдохнуть чуть-чуть, ноги размять, – заметила подруга.

– Подберём, – пообещал я.

Смотри, Гош, смотри, скоро поднимающееся над горами солнышко ударит в лицо, видно будет хуже… Всё ясно, бухты нет, это точно не район Геленджика. Ничего страшного, было бы в высшей степени удивительно, попади я в яблочко.

А что там тянется тонкими нитками-штрихами?

– Ани, железка по берегу идёт!

Никаких сомнений, это опоры контактной электросети железной дороги. Низко, почти у самой воды.

– Значит мы находимся южнее Туапсе, – резонно заметила подруга.

– Да уж точно не северней. В принципе, всё правильно, на последнем участке ветер был северо-западный, должно было сносить к югу.

– Теперь поточней надо.

– Дык смотрим…

Левей виднелся какой-то небольшой посёлок, раскинувшийся по склонам в долине горной речки. Всё как обычно: что ни ущелье, то поселение с маленькими домиками, которых не видно за деревьями. Курортная провинция. Народу здесь много только в разгар сезона, в остальные месяцы – запоминающаяся надолго тишина пустынных пляжей. Ближе к горам раскиданы крошечные деревушки с фруктовыми садами и дачные районы. Если там снять домик или комнату, то можно вечерами наслаждаться горной природой, а ранним утром рвать на халяву фрукты, за что тебя ругать, как правило, никто не будет… Сейчас везде возводят многоэтажные дома-монстры и огромные частные виллы, часто похожие на албанские бункеры, так что во многих местах шарм деревенской жизни быстро исчезает.

– Ну-ка, ну-ка! – Анька вгляделась, победно щёлкнула пальцами, выпрямилась с торжествующим видом и решительно сказала: – Это Шепси! Пансионат «Шепси», видишь здание на горе? Кошмар юности, с мамой отдыхали, так я от тоски чуть не трёхнулась! Молодежи вообще ноль! Обелиск совку, всё запущенно, обшарпанно, спуск к морю в триста ступенек или топай по серпантину. Один раз сходила на дискотеку, так чуть не вырвало. Плюс один – прекрасные вокруг рощи, этого не отнимешь. Так… Ну да! Внизу санаторий «Смена».

– Паровоз упал! – неожиданно крикнул ребёнок, глядя куда-то в сторону, гораздо левей посёлка. Это и есть кругозор – острое зрение позволяет ему моментально рассмотреть ближний сектор, интуитивно понять, что ничего особо интересного или опасного там нет, и обратить взор по сторонам.

Ани, быстрей меня развернув бинокль, тоже увидела.

– О боже…

Заметить не просто, там деревья, кусты, ещё и тень от выступа склона.

Грузовой состав, шедший из Сочи на север, на невысокой скорости слетев с полотна, просто лёг набок, вагоны при торможении не наползли друг на друга, сминая металл корпусов и оставляя на откосе колёсные пары, а почти ровненько повалились на камни перед пляжем. Лишь два последних вагона лежали чуть в стороне: один чуть не воткнулся в будку для переодевания, не хватило нескольких метров, второй со всей дури врезался в торговый павильон возле летнего кафе, здание всмятку.

С большого расстояния катастрофа выглядела совсем не страшно. Игрушечно. Прислушиваясь к внутренним ощущениям, я понял, почему в душе нет ужаса – пообвыкся, бляха. Сколько их теперь по всему миру, слетевших под откос поездов и упавших самолётов… Когда вокруг постоянная катастрофа, единичные проявления поярче общего фона уже не трогают за живое. Вот только ближе подходить категорически не хочется.

– Да уж, здесь мы, пожалуй, высаживаться не будем, – твёрдо решил я. – Становлюсь параллельно берегу и иду на юг.

– Вот и отлично! Сейчас принесу тебе завтрак, а потом у нас с Тёмой будет репетиция, прошу не подглядывать.

– Что за репетиция? – Давно я таких мирных слов не слыхал.

– Концерт! Увидишь.

Удивлённо покачав головой, я расспрашивать не стал, маленькие дети и женщины любят семейную самодеятельность. Песенку споют или станцуют, ребёнку это надо, помогает найти своё место в коллективе, поднимает самооценку.

Я даже запел под нос:

– Папа может, папа может всё, что угодно! – Дальше со словами было хуже: – Плавать брассом, рявкать басом, кого убить…

«Харизма» шла вдоль берега на малой скорости, я поглядывал на карту и прикидывал варианты, выбирая место для возможной стоянки. Отсюда начинается хороший участок побережья, один из самых экологически чистых. Потом Лазаревское, район густозаселённый, его, к бабке не ходи, лучше пройти как можно быстрей. Кстати, насчёт бабки: там она точно есть, и не одна!

Берег пуст. Радар и сканер молчат.

Возле реки Аше я замедлил скорость, всматриваясь в панораму тёмного ущелья слева. Никаких следов разрушения. А вот высокие мачты линии ЛЭП, вырастающие среди густой зелени горного склона, это реальная кинговщина. Вспомнилась сцена из «Лангольеров», когда подобные конструкции рушились по мере приближения стаи зубастых чудовищ.

Как только впереди показалось Лазаревское, я резко поднял скорость, катер на реданах полетел по гладкой воде, почему-то утром она чаще всего спокойная.

Посёлок сгорел почти полностью, страшные чёрные полосы, появившиеся на месте нагромождений разномастных домиков, заполняли береговую полосу, примыкающую к некогда роскошному длинному пляжу. В июле-августе люди загорали тут почти друг на друге.

На первой линии практически не осталось целых дворов, одни пожарища. Признаков восстановительных работ нет, ни одного человеческого силуэта, ни одного штабеля стройматериалов. Да ну, кто ж тут теперь жить захочет, свое восстановишь, а вокруг? Несмотря на расстояние, ветерок донёс до меня не просто запах гари, а тяжелый смрадный дух.

Я никогда не любил это место – неоправданно дорого и суетно. Зато сейчас над курортным местечком стояла гробовая тишина. Не звучит громкая музыка пляжных подборок, никто не носится на тонированных машинах, нет поддатых весельчаков. Омертвение – есть такое слово? Если есть, то сейчас его стоит применить.

Уже почти миновав посёлок, я всё-таки остановился, заметив нечто особенное. Пли, наоборот, вполне ожидаемое.

Над дальней горой километрах в трёх от меня висел силуэт одинокого НЛО.

Моя бабушка, стараясь напугать непослушного внука возможными бедами от поступков неправедных, иногда пугала меня пророчеством Исайи, в котором говорится о «рёве племён» и грядущей «пустоте после ужаса». Я ничего не понимал и не понимаю в этих страстях, но это выражение – «пустота после ужаса» – крепко запало в память. В пятом классе на даче в Валентиновке заснуть не мог из-за страшных образов, приходящих душными летними ночами, спасибо тебе, бабуля…

Вот она, эта Пустота, смотри!

И пришедший в наш мир из этой пустоты Ужас.

– Любуешься, падла?

Я уже привычно поискал взглядом звездолёт – огромный межгалактический крейсер или корабль-матку. Причём не гипертрофированную тарелку диаметром с километр и дыркой внизу, закрываемой диафрагмой, вы не раз видели такие в кинофильмах. В эту дырищу, выполнив смертельное задание, слетаются истребители-роботы, оттуда же вырываются смертельные лучи или сгустки испепеляющей плазмы, когда такая дура повисает над земными городами, обречёнными на уничтожение.

Нет, не этот киноанекдот я ожидал увидеть поблизости, а нечто более правдоподобное и парадоксально более жизненное.

Что-то типа знаменитого «Ностромо» из «Чужого».

Состыкованные без всякого учёта аэродинамики плиты броневой защиты корабля, нагромождение надстроек и галерей, мешанина откровенных ниш и выступов. Там поблёскивают прозрачными куполами выносные площадки научных лабораторий, топорщатся выдвижные пилоны боевых систем с подвешенными ракетными и лазерными блоками, гудят генераторы антигравитационных и защитных полей, несущих корабль в пространстве и уберегающих монстра от столкновения с метеоритами…

Что-то несуразное и в то же время вполне технологичное.

И тем реально ужасное.

Корабль-гигант должен быть, без него никак – не клеится!

Потому что НЛО должна обслуживать какая-то база-кормилица, притащившая их на планету Земля. Не могут маленькие жестяные скорлупки, которые запросто пробивает оболоченная пуля из родного «калаша», совершать межзвёздные перелёты! Хреноват такой транспорт для покорения Глубокого Космоса.

Не верю.

– Что, горки, видели такого монстра? – спросил я у Главного Кавказского хребта.

Разве могут горы пожимать плечами? Они могут только молчать, вздыхать туманом или плакать лавинами.

– Вот и я не видел…

А их никто не видел! Ещё в Струмице начал выспрашивать – никто!

Вопрос: откуда взялись тарелки? Где база?

Сейчас он выплывет из-за зелёного склона горы Шесси, трёхкилометровый, чёрно-ржавый, с обожжённым вблизи сферических силовых дюз фотонного двигателя корпусом, который экипаж давно заманался красить, пусть так и будет. Это стальное чудо никогда не сядет на какую-либо планету, потому что нет таких ВПП или космодромов, что способны выдержать энергетику взлёта или посадки чёрного монстра! Его удел – вечно парить в космосе или в верхних слоях атмосферы, пока наиболее упрямый астероид или меткий бортовой залп противостоящего крейсера не снесёт его с орбиты.

Вот по левому борту поднимается огромная бронепанель ангара базирования – очередной разведчик, вихляя из стороны в сторону, по радиконусу приводов с трудом заходит на посадку. К нему тут же бегут чёрные черти в рабочих комбезах, каждый день радующиеся, что им не приходится сидеть на скошенных кровлях низких домов, со страхом ожидая свирепой собачьей стаи, они занимаются другим делом, в тепле и безопасности. И плевать, что разведчиков считают героями, в чреве корабля-монстра целее будешь, не клят, не мят.

Жмякая длинными многосуставчатыми пальцами большие тюбики с суперзамазкой, черти принимаются латать корпус, в котором мы с Ани недавно с кайфом навертели дырок…

Мама для тарелок.

Родина жутких обитателей крыш.

– Так ты появишься или нет?

– Не появится, – наконец выдохнули горы Кавказа.

– Спасибо. Ну и пошёл бы он в задницу, звездолёт этот, – твёрдо решил я. – Идём в Головинку, там и сойдём на берег. Ненадолго.

Вовремя вспомнил.

Место памятное, как-то мы с приятелем там отдыхали.

Идиотия молодости. Решив пофилософствовать на природе, оздоровиться морем и солнцем, а заодно и бросить курить, мы захотели найти на побережье по-настоящему укромный уголок, это в двадцать пять лет, кретины! Тщательно готовились, искали место, далекое от развлечений, дискотек и прочих нормальных ништяков.

Нам очень повезло, в пансионате «Авиатор» не было ни-че-го.

Никаких соблазнов, бляха, одно здоровье. Пляж далековато, надо шлёпать по территории чудесного дендрологического сада санатория «Лазурный берег», тренируй дыхательную мускулатуру, подкачивай ножки на подъёмах!

Красотища, если объективно. Территория утопает в зелени и цветах: розы, гортензии, пальмы… Посёлок – пешком сдуреешь. Наверное, сейчас бы мне понравилось. Справа в сотне метров от пляжа впадает река Шахэ, вода в море чистая, а из-за речки многослойная по температуре.

Нас хватило на три дня, после чего пришло прозрение: оказывается, мы со всей силой гормональных порывов хотели девушек и шумной южной тусы, даёшь Ибицу! Негодное положение дел решили исправлять с помощью взятой в аренду машины.

Автомобиля тоже хватило на три дня. Как-то раз возвращаясь из Сочи, я въехал в район серпантинов уже в конкретной темноте. Огромные высокие деревья, раскидистыми кронами вплотную подступавшие к дороге, создавали впечатление узкого живого коридора, прошиваемого фарами. Летел под скрип колёс на поворотах, Cannibal Corpse из стереосистемы, среди пугающих бросков теней деревьев и вспышек светоотражателей дорожных знаков. Крутой серпантин с поворотами под немыслимым углом и плотная стена деревьев сильно напрягали, а опыта для такого экстрима на скорости не было. В итоге случилось неизбежное: я воткнул арендный «Логан» в средней величины карагач, стоявший у обочины.

К стволу несчастного дерева была прибита табличка со словами:

Люди, не бросайте мусор!

Берегите лес, оставим следующим поколениям хоть что-нибудь живое!

Хорошо, что отпускных у юных инженерно-технических работников ведущей горно-металлургической компании планеты было достаточно, проблему с прокатной конторой решили быстро. После чего мы с азарта и из принципа поселились в «Рэдиссоне» – для разительного контраста. И пошёл разгул!

Оставшегося бабла хватило на три дня… Эх, времена были, приятно вспомнить!

«Харизма» на полной скорости быстро приближалась к цели.

Здесь и остановимся. Чуть подальше, и появится небольшое кафе с видом на море, на открытой веранде которого нам будет хорошо. Что? Нет. Пусть меня боятся.

Упадём вокруг столика в глубокие плетёные стулья, а сбоку по обрешётке веранды будут виться дикие цветы. На первый взгляд невзрачные, без яркого запаха. Не для обывательского восприятия, а для натур художественных, романтичных, с тонкой натурой.

Как у меня сейчас примерно.

На подходе к Дагомысу начали появляться признаки жизни.

То дымок над двориком, то снаряжённая лодка у причала. Похоже, Ставрос направил меня по правильному пути. Значит, надо довериться греку полностью и прямиком переть на Адлер, плавание уже изрядно надоело.

Сытый после короткого берегового пикника экипаж «Харизмы» развалился на верхнем диване. Я в числе лежащих, ура, выпросил чуть-чуть! Стоя за штурвалом, Ани изредка подправляла курс идущего на полной скорости катера. До берега пятьсот метров – разглядеть можно почти всё, а для точного выстрела не годится, безопасное удаление.

Тёме смотреть на берег было неинтересно, и поэтому он, сидя на диване, старательно пытался выломать из креплений раздвижную лестницу любимой пожарной машины. Ему это удаётся, а я четвёртый раз вправляю с великим трудом.

Сразу за устьем речки Дагомыс стояли две моторные RIB-лодки местных жителей. Как, интересно, они в море попадают, если выход преграждает отсекающая отмель и узкий извилистый канал, через который не протиснешься? Наверное, тележку приспособили. А что, грамотно! Чужой катер ни за что не проникнет к набережным нижней части реки, люди вовремя заметят и примут меры, вплоть до стрелковых.

От ближней моторки отделились два силуэта, внимательно посмотрели на проносящийся мимо катер и вновь вернулись к своим делам. Поднял бинокль – сеть тащат на просушку. Ничего себе надувнушечка! Лодка больше похожа не на рыбацкую модель, а на самый современный диверсионный катер, на котором к месту акции доставляют боевые группы спецназа.

Это радует, тут строится нормальная жизнь!

Конечно, мне было интересно узнать, что происходит в Бочаровом ручье, где стоит президентская дача. Вдруг на защищённом пирсе стоит Сам, со спиннингом в руках?

Облом, президента-рыболова в резиденции не заметили. Приняв вахту, я сразу отвернул мористей, увидев у берега остов сгоревшего сторожевика.

– Ничего себе, Гош! Это его не тарелки!

Какие там тарелки… По всему борту видны следы попаданий орудийных выстрелов и крупнокалиберных пулемётов. Словно решето! Шаровая краска сохранилась лишь ближе к носу, остальная поверхность была обуглена. Вылетев на одну треть корпуса, сторожевик навалился на пирс, застыв вечным памятником глупости человеческой.

Далее страшные сцены сменялись фрагментами позитива. Возле санатория «Беларусь» мы успели заметить группу детей, быстро уходящих с берега в сопровождении трёх заполошных тёток. Спугнули… И почти сразу я засёк блик оптического прицела! Охрана!

– Гош, газку!

Чёрт, надо сваливать, а то напросимся на свою голову, нечего было людей напрягать!

И всё равно, едва заметив впереди «Заполярье», я вновь снизил скорость и поджался ближе. Жизнь этого санатория с первых дней своего существования связана с Норильским комбинатом, сколько раз тут бывал! Родное, что ни говори.

Настроение сразу упало: признаков обжитого места не было.

Неподалёку от пирса на бетонных плитах подъездной дороги стоял шикарный джип «Дискавери», от шин до фонарей багажника заряженный под самый крутой офф-роуд, один шноркель чего стоил! У меня даже мураши побежали, так захотелось отжать красавца! На первый взгляд вполне исправен, однако капот поднят. Значит, что-то крякнуло конкретно, иначе давно бы подмели, с берега няшечку видно отлично.

Взгрустнулось.

– Вставай за штурвал, Ань, поработай, сейчас просто. Выходим на оперативный простор, дальше прём без задержек, а то опять до вечера провозимся.

Катер только начал огибать пологий изгиб, как эфир взорвался самым настоящим радиоспектаклем!

– Солнце, на нейтраль, тут людно.

Пш-шш…

– «Адлер-контроль», ответь «Тунгусу»!

И так раз пять подряд.

– «Тунгус-патруль» вызывает, выхде! Йолки, скока можно орать, Николай, иху душу!

Наконец «Адлер-контроль» откликнулся привычным замечанием:

– Будко, дисциплина в эфире! Что случилось, Василий Семёнович, кого убивают?

– Ору, ору… «Сармат» там?

– Выехал в Молдовку, совещание, что у тебя?

– Запиши-ка ты, мил человек, плюсик дедушке!

– Да вы крутые! Серый?

– Обижаешь, Николай, чёрненький!

– Сейчас свяжусь с Главным. Где находитесь?

– Почти напротив «Актёра», уже повернули на Адлер. Тут такое дело… Двигатель у меня встал, разруха страшная, давно ить хотел запасной подвесник взять, с одним двигателем – это не пароход.

– Что случилось, Василий Семёнович?

– Известно что, болид неудачно попал в героев! Мы ж под пулями на подвиг ходим! Прямо под самую сетку пришёл, вот и пробило разрядом!

– Сами как, целы, раненых нет? – заволновался «Адлер-контроль».

Пш-шш… Что-то зашипело, защёлкало, послышался короткий мат.

– Херсона они дождутся! Ты ж меня знаешь, Николай, снайпер бьёт издалека, но всегда наверняка! Я ему так врезал, что чуть пополам не распилил, ствол греть не захотел. Ну, он успел один раз пульнуть, болезный… Короче, буксир нужен. Течение тянет на север, ещё и к берегу несёт, а тут разная нечисть шастает. Не могу же я часами набережную на прицеле держать!

Диспетчер явно растерялся, не зная, что делать.

– «Адлер-контроль», чё притих?

– «Тунгус», могу вызвать ЦУКС Красной поляны, вышлют «крокодила».

– На что мне вертушка, Николай, ты своей головой вообще думаешь? Они что, меня с воздуха на верёвочке потащат? Скажи, «Сыктывкар» ить в Кудепсте стоит? Вот пусть и оттартает победителей.

– «Сыктывкар» там, на базе в устье, но они клапана регулируют, у меня заявка со вчерашнего дня… Ладно, Василий Семёнович, не волнуйтесь, сейчас думать будем. Может, моторкой тебя потащить? – с сомнением предложил оператор.

– А ты думай, думай. Моё дело патрульное, а ваше – умственное. Через полчаса опять свяжусь. Если в ближайшее время не проявимся, двигайте сюда. Конец связи.

Мы с подругой переглянулись. Бездна информации!

Какое-то судно только что сбило НЛО и, судя по всему случай далеко не единичный. Если не обычный. Чувствую, правильные там люди живут и работают!

– Надо помогать.

Она коротко кивнула и качнула головой вбок. Я посмотрел на ребёнка, тот с серьёзными глазами протягивал мне вырванную наконец-то лестницу.

– Значит, концерт опять отменяется?

– Как только ступим на причал, так и покажем, да, Тёма? – пообещала Ани.

– Табуретка понадобится, – улыбнулся я.

– Если только тебе.

«Тунгус» оказался небольшим, метров двенадцати в длину бывшим прогулочным теплоходом с корпусом синего цвета и вынесенной вперёд капитанской рубкой. Сейчас это единица муниципальных ВМФ, сторожевик Адлерско-Дагомысского района. Вид абсолютно чумовой! Весь корпус судна спрятан под крупноячеистой металлической сеткой, смонтированной сдвижными секциями – защита от молний чёрных истребителей. Ближе к корме на турели в сторону суши грозно смотрел крупнокалиберный пулемёт ДШК, из этого ствола и бил по врагу тот самый снайпер…

Небольшой ялик на корме, чёрная труба сбоку от рубки, белый кокон РЛС наверху с надписью «Furuna», непременные спасательные круги, две массивные деревянные скамьи у лееров. Судно довольно медленное, зато мореходное. В двух местах виднеются какие-то буквы, нанесённые белой краской, а позже неудачно закрашенные. «БПК-27» на борту и «РН-411 НК» на ходовой рубке.

Надпись «Тунгус» на скулах выведена крупно, ярко.

Экипаж необычного патрульного судна-истребителя выглядел весьма колоритно.

Капитан – настоящий морской волчара. Шкиперская бородка, короткие седые волосы с косым пробором, моложавый. И ни тени грусти на морщинистом лице с хитрыми глазами прирождённого авантюриста. Немного киношный, в тельняшке и кителе с блестящими пуговицами, даже фуражка соответственная. Ему лет шестьдесят, но вполне бойкий, анекдоты рассказывает, приврать любит. Колоритный и симпатичный мужик, потомственный моряк на пенсии.

Матроса зовут Данилой, загорелый такой парняга в последней стадии пубертатного периода, только начинающий наливаться нормальной мужской силой. Смотрит строго, говорит коротко, типа всё знает и всегда готов по приказу командира к бою и подвигу, хотя отлично видно, как ему хочется просто потрепаться с новыми людьми.

«Харизма» даже на оборотах в две тысячи тащилась утюгом – ибо тянула за собой утюг поувесистей.

– «Адлер-контроль», знач так, вьюнош! Докладываю, есть интересные новости! – бодро вещал Будко уже с моей радиостанции, не забывая с большим интересом поглядывать на оборудование ходового мостика. – Буксир отменяется, встретил добрых людей, дотащат… Готовьте встречу, у нас пополнение! Морской скоростной частный катер «Харизма», прорубались из Греции на родину Семья: капитан, женщина и ребёнок трёх лет, последнему требуется медобследование. Сообщи об этом главному.

– Принял, встретим, медиков поднимаю.

Мимо проплывали знакомые берега, а мы болтали, рассказывая каждый о своём.

– Правильно сделали, что послушались Ставроса, мы с Данилой переживаем до сих пор, что он убыл, вместе бы патрулировали, – посетовал дед. – Судов на побережье маловато, много техники изломали придурки по глупости. В Греции как, такие катера ишшо есть?

– В Греции всё есть, – ответил я стандартно. – Ответь мне, Василий Семёнович, а большой звездолёт вы тут не видели?

– А что, могут налететь? – насторожился он.

– Да не, я так, чисто гипотетически, предположения… По логике, должны бы курсировать, только вот не видел никто.

– Пусть прилетают, у нас и для таких ха-арошие ракеты найдутся!

Не, ну он просто молодец! Катит себе по пологим волнам, и никаких сомнений в собственной победе! Дед что-то почувствовал и сказал:

– Обживёшься у нас и тоже тарелок бояться перестанешь, настрадались вы поди в неизвестности, – участливо сказал Будко. – Ничего, доведут, мы уже много знаем! Мочить их просто надо везде, где встретил, вот и весь сказ! У нас община крепкая, битая, так что отсомневались… И главный, Залётин Игорь Викторович, – мужик что надо, его все оставшиеся бандосы боятся пуще, чем Европа Чингисхана! Познакомишься – и сам всё поймёшь, с первого взгляда.

Пщ-шш…

– «Тунгус», вы как там, далеко?

– Скоро подойдём, не видишь, что ли? Ты хоть в окно смотри изредка!

– Вижу, что-то медленно ты, Василий Семёнович, ползёшь!

– Поприкалывай ещё, уши надеру! Лучше поросёнка готовь жареного, я корапь вражий подшиб!

Прошедшие высоко в горах бешеные селевые потоки окрасили воду реки Мзымты в бурый цвет, течение выносило конус далеко в море.

– Это стихия, горы… К вечеру усё очистится, не боись, сейчас экология идеальная, – успокоил меня дед. – Вход видишь? Втаскивай меня в гавань, а там будем маневрировать, пока не прижмём на кранцы. Не торопись только, входи нежно, мил человек.

Две маленькие надувнушки под моторами замаячили по бокам, подсказывая путь и желая помочь в сложной операции, дед замахал руками, мол, брысь в стороны, мальки!

Грузовой порт, не так давно построенный на левом берегу устья Мзымты, выглядел пустынным – громады серых бетонных причалов, низкие цветастые склады, контейнерные площадки и закрытое трёхэтажное здание управления. Я машинально поискал взглядом заправку. Имеется!

На огромной площадке стояла белая «Санта-Фе», больше машин не было. Да и судов в гавани не видно.

– Покамест надувнухи в запасе да пара жестянок, баловство одно… Надо собирать пароходы, искать шкиперов! – посетовал дед. – Недавно прибавился «Сыктывкар», морской трамвайчик, дыра на дыре… Ты по центру держи, по центру! Входи, а там уж скорость сбрасывай. Я сразу к себе полезу, оглядимся… Всё едино придётся подтягивать, не царапать же корпус такой красавицы.

Чёрное море было спокойно, ветерок стих, и остаточные слабые волны своим плеском вокруг металлических опор рукотворной гавани почти не нарушали настороженное природное молчание. «Харизма» уверенно вошла в гавань, как в родное стойло.

Да так оно и есть, мы домой пришли.

Лодки начали заводить на «Тунгус» троса, притягивая судно к пирсу левым бортом.

– Главный подъедет через десять минут, вы это, ребята, подождите мальца! – довольно проорал Будко уже со своего судна.

– Гош, чувствую, мои соотечественники, – улыбнулась Ани, показывая на двух мальчишек, тянувших троса к кроссоверу.

– Выходим, родные мои, приехали!

Мы спустились на серый бетон со следами опалубки. Плевать, зато родной.

Десять минут, говоришь? Отчего не провести их с толком?

– Между прочим, кто-то укормил меня презентациями концерта…

Анька посмотрела на меня с неуловимой хитрецой.

– Готов? Вставай вот тут и закрой глаза.

– Зачем?

– Надо!

Я залепил глаза ладонями, обратившись в слух. Что-то шепчет Тёмке, тот хихикает… Провокаторы, сейчас издеваться будут! Про папу, который может всё, что угодно.

– Открывай!

Маленький бочком стоял передо мной.

Ани размеренно, в медленном темпе захлопала в ладоши.

– Начали, Тёма! И…

Она помогала лишь самую малость.

Тёмка шёл вокруг меня и играл в разученную игру, стараясь каждым своим шагом попасть чуть подальше узких щелей в бетоне. Промежутки были велики, и шаги пацану приходилось совершать просто великанские. Ступая, он помогал себе слогами. Топал и лопотал, разбивая ритм под шаг:

– Е-хал! Гре-ка! Че-рез! Ре-ку!

Будто бы и не было страхов и мучительных поисков выхода.

– Про-да-вал он! Всем! Оре-ку!

Словно и не было потерь.

На последних тактах я с мокрыми глазами вместе с ним шептал самую важную в своей жизни считалочку:

– Кому два! Кому три! Выхо-ди из круга ты!

Глубоко вздохнув, крепко поцеловал обоих.

Мы вышли из круга. Почти все.

А остальное приложится, справимся.

Content

Вадим Денисов
Генетический дрейф

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12