Владимир Брайт

Фантомная боль

Фантомная боль – ощущение боли, возникающее в утраченной конечности или в конечности, которая не чувствуется с помощью обычных ощущений. Данное явление практически всегда связано со случаями ампутаций и паралича.

Демоны Солнца. Их цвет – золото с кровавым отливом. Появление сопровождается светом зарницы. Они могут обращаться в царственных животных – льва или орла, но чаще всего появляются в облике короля, держащего в руках скипетр.

Пролог

Нашего мира больше нет. То, что прежде казалось немыслимым, теперь воспринимается как должное. Остатки человечества не просто потеряли надежду. По большому счету, они потеряли всё. Единственное, что еще остается у выживших, – память о былых временах. И запоздалое сожаление, что высокотехнологичная цивилизация не уничтожила себя сразу.

Наверное, так было бы лучше для всех.

Произошедшее нельзя было назвать внезапной катастрофой. Маховик надвигающегося Хаоса плавно раскачивался до тех пор, пока не набрал полный ход. И лишь когда утвердился во мнении, что его невозможно остановить, повергнул мир в прах, обрушившись на планету чудовищной мощью.

К 2032 году генная инженерия достигла впечатляющих результатов. Однако в ходе экспериментов возник ряд непредвиденных мутаций, чреватых угрозой существования цивилизации. Вместо того чтобы свернуть потенциально опасную программу, исследования продолжали. Жесткая система контроля, помноженная на многоуровневую систему защиты, до определенного момента служила гарантом безопасности исследований.

Но предусмотреть всего невозможно. Наиболее слабым звеном внешне надежной цепи оказался «человеческий фактор», в конечном итоге сыгравший решающую роль в последующих событиях.

Отправной точкой крушения мира считается декабрь 2036 года, когда руководитель одной из североамериканских лабораторий узнал о своей быстропрогрессирующей неизлечимой болезни. Нервный срыв, вызванный приемом сильнодействующих препаратов, привел к тому, что, воспользовавшись служебным положением, ученый обошел систему защиты лаборатории, выпустив на свободу более сотни видов генномодифицированных монстров. Некоторые из них оказались способны к частичной регенерации и вегетативному размножению.

Жесткий карантин прилегающих территорий и усиленные меры безопасности не возымели успеха. Несмотря на все усилия военных, нескольким тварям удалось вырваться из блокадного кольца. И это было началом конца. До поры до времени находящийся в заточении джинн вырвался на свободу, после чего его уже невозможно было остановить. Жуткие порождения ночных кошмаров обрели реальную форму, став неотъемлемой частью нового мира, в котором людям не было места…

Спустя неполных полгода цивилизация погрузилась в безумие. Американский континент был практически полностью уничтожен кадаврами в течение нескольких месяцев, после чего настал черед Европы. Океан задержал прожорливых тварей почти на два года. К несчастью для людей, отсрочка не смогла изменить расклад сил. Тридцать два анклава, города́-крепости, возведенные в предельно сжатые сроки, успешно справлялись с натиском неорганизованных орд лишь до тех пор, пока искусственный разум андроидов не объединил разрозненные группы кадавров в единое целое.

«Когда Тьма, наконец, пробудится ото сна, мир станет чище. В нем не останется никого. И первым из тридцати двух уцелевших анклавов падет Москва» – гласила священная формула жизни, выведенная андроидом с порядковым номером 2855.

В конечном итоге страшное пророчество сбылось. Тьма пробудилась от сна, и Москва пала[1]. Выжить в кровавой мясорубке, покинув обреченный город, удалось единицам. Они полагали, что смогли обмануть смерть, вырвавшись из ее цепких объятий. Но ошибались, не зная главного.

БОЛЬШАЯ ОХОТА УЖЕ НАЧАЛАСЬ…

Часть первая

Клоны

Глава 1

«Радуга смерти»[2]

Москва, июнь 2040 года, 04.25 по восточноевропейскому времени

– Девчонка должна умереть. Иначе все будет напрасно. Включая потерю Москвы.

– Согласен. Но остатки команды Флинта так ненавидят тебя, что будут защищать ее до последней капли крови.

– Знаю.

– И что собираешься делать?

– Задействую клонов. Пускай найдут и «зачистят» своих двойников.

– Во-первых, это опасно. Во-вторых, бесконтрольные клоны крайне ненадежны. И в-третьих, что ты им скажешь?

– Других вариантов нет. У нас цейтнот времени и ресурсов. Придется рискнуть. А насчет: «что скажу?» – с этим проще всего. Нет ничего убедительнее лжи, в которую хочется верить. К тому же, на случай непредвиденных ситуаций, у клонов есть «талисманы-привязки» – ложные воспоминания, закрепленные в сознании. На пару дней их должно хватить. В нашем случае большего и не надо.

– Мне кажется, это не лучший твой план.

– Кто бы сомневался…

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Я тоже.

– Хорошо. У меня все готово. Спутник принял подтверждение пароля. Капсулы жизнеобеспечения активировали клонов.

– Включай связь. Я начинаю брифинг.

– Включил…

* * *

– Флинт, Рой, Валет, Герцогиня, Якудза. Вы меня слышите? Прием. Жду подтверждения. Флинт, Рой, Валет, Герцогиня, Якудза, – продолжал повторять до боли знакомый голос Карпина, слегка искаженный старым динамиком. – Прием. Жду подтверждения.

Непроглядная тьма пеленала сознание коконом страха. Натянутые струны-нервы отчаянно пытались противостоять безликому чудовищу, пожиравшему разум.

Тщетно.

Уже изначально силы были не равны. Чувствуя свое превосходство, мерзкая тварь не спеша сжимала тело жертвы мертвой хваткой первобытного ужаса, чтобы…

– Флинт?!

Впрочем, если отбросить в сторону причуды разыгравшегося воображения, вызванные стрессом, то и в этом случае затхлый воздух давно не проветриваемого помещения наводил на мысли о склепе.

– Флинт, подтверждаю.

Как и положено командиру, я пришел в себя первым.

– Валет, подтверждаю.

– Рой, подтверждаю.

– Якудза, подтверждаю.

– Герцогиня здесь… Почему ничего не видно? Кстати, где мы?

Женщин всегда в первую очередь интересует вопрос «почему?». И лишь затем – остальное.

– Вы в «Радуге смерти», – буднично, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся, ответил Карпин.

– Что?!

Неожиданный удар обухом по голове – наиболее подходящее определение для описания происшедшего. Короткая фраза в одно мгновение опрокинула мир навзничь, поставив с ног на голову привычный порядок вещей.

– Это шутка?

– Где мы?!

– Почему?!

– Что за бред?!

– Повторяю для тех, кто не понял с первого раза: вы в «Радуге смерти».

Основополагающее правило виртуальной реальности гласит: «Тестируемые должны быть уверены, что находятся в настоящих боевых условиях». В противном случае испытание лишается всякого смысла.

За Карпиным давно (и заслуженно) закрепилась слава аналитика с нестандартным мышлением. Не последнюю роль в этом сыграло то, что его цельной натуре были чужды простые решения.

– Слишком очевидно. Слишком примитивно. Не пойдет…

Это был его стиль. Решительный, непредсказуемый, временами парадоксальный.

Простота, конечно, – простотой, но всему есть предел. Прямо сейчас он перешел черту, которую не должен был нарушать никогда. Попутно втянув в это нас…

– Слушайте внимательно и не перебивайте. У меня мало времени. Я обошел защиту «Радуги», чтобы предупредить вашу команду…

– О чем?

Голова кружилась. Мысли отчаянно путались. Безуспешные попытки сконцентрироваться приводили к тому, что легкое головокружение переходило в поднимающуюся к горлу тошноту. Создавалось впечатление, что меня накачали лекарством. Или того хуже – ввели дозу какой-нибудь наркотической дряни. Одному Богу известно, какие сумасшедшие идеи могли прийти в голову яйцеголовых «умников», превративших нас в подопытных крыс, тренирующих волю и разум в дьявольском мире виртуальных грез.

– Завтра командование отправляет группу в уничтоженный кадаврами Мурманск. Особо подчеркиваю: о потере анклава знают единицы. Во избежание панических настроений информацию решили попридержать до лучших времен. Маловероятно, что ее рассекретят в ближайшем будущем. Сами понимаете, на что я иду…

– Догадываемся.

Зная Карпина не первый год, не составляло труда продолжить логическую цепочку. Раз он идет на повышенный риск, значит, ему позарез что-то нужно. И это пресловутое «что-то» должны найти мы.

– По сведениям разведки, в разрушенном анклаве, в бункере жизнеобеспечения, закрылись сорок пять человек. Аналитический отдел полагает, среди них есть предатели, сдавшие город. Два или больше. К сожалению, можно лишь догадываться об их намерениях.

Расчетливый шеф редко о чем-то жалел. На моей памяти такое случилось второй или третий раз.

– Это еще не самое плохое…

После такого вступления я понял – сейчас услышу нечто такое, о чем лучше не знать никогда. И не ошибся. На нас не просто вывалили кучу дерьма. Без всякого преувеличения – нас утопили в нем…

– В бункере находится человек, владеющий кодом активации ядерных шахт. Конкретной информации о его имени нет. Можно лишь догадываться, кто из окружения погибшего генерала Салимова получил доступ к секретным кодам.

– Пока мы туда доберемся, все уже сдохнут…

– Якудза, заткнись!

– Долетите на «вертушке», – спокойно ответил Карпин, не обращая внимания на реплики подчиненных. – До промежуточной базы. Там есть вездеход. По идее за два дня должны управиться. Теперь самое важное. Командование не имеет права рисковать, поэтому вам придется уничтожить бункер и всех, кто остался внутри.

Никто не произнес ни слова, хотя все пятеро подумали об одном и том же: «Эти ……. …….. собираются сделать из нас мясников!»

– Мне тоже неприятно об этом говорить, – он как будто читал наши мысли.

Учитывая обстоятельства, в этом не было ничего удивительного.

– Тем более неприятно посылать вас на такое задание. Но, если какой-нибудь сумасшедший возомнит себя ангелом смерти, обрушив на тридцать один уцелевший анклав ядерный меч, то, сами понимаете…

– Может, все не так плохо, как кажется? – попыталась возразить Герцогиня. – Никто ведь не знает, что на уме у того человека.

– Ряд косвенных признаков указывает – все намного хуже, чем мы думаем, – жестко ответил Карпин.

– Признаки не… – ее не устроили расплывчатые объяснения.

– С бункером ясно, – мне надоело ходить вокруг да около. Есть человек – нет человека… Что у него на уме? Какие планы, и тэ-дэ и тэ-пэ. Чужая душа – потемки. Это раз. До завтрашнего дня еще надо дожить – два. И три – босс явно темнит. Я точно знал, что запустить ракеты с одного терминала нельзя. Нужны два. Кто бы ни захватил ядерный чемоданчик в Мурманске, он ничего не сможет сделать без поддержки Москвы.

– Давайте сконцентрируемся на текущем моменте, – предложил я, решив прояснить все детали после того, как закончится операция.

– Согласен. Задавайте вопросы.

– Зачем нас послали в «Радугу»?

– Вам предстоит стресс-тест с похожим сценарием. Только вместо Мурманска, по замыслу межведомственной комиссии, уничтожена столица.

– Межведомственной комиссии?! – удивился Валет. – Ни разу не слышал о такой.

– Ты много о чем не слышал, – заметил Якудза.

– С ресурсами и техникой у нас в последнее время проблемы, – издалека начал Карпин.

– Мы в курсе, – ответил за всех я.

– Значит, не особо удивитесь одному транспорту на две группы.

– Нисколько…

– Комиссия должна сделать выбор между командами. С одной стороны вы, с другой – «Пятерка».

– Решили устроить соревнование? – невесело усмехнулся Рой. – И победителю в виртуальной игре достанется право убить сорок пять человек в реальном мире?

– Что-то наподобие, – не стал отрицать Карп. – Причем вы должны победить. Это важно. Для нас всех очень важно! – повторил он с нажимом после непродолжительной паузы.

Не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться – у мастера интриг созрел очередной хитроумный план. Не исключено, что по ходу дела выяснятся какие-нибудь дополнительные подробности, из-за которых выполнение «зачистки» в Мурманске можно было доверить только нам и никому больше. Впрочем, все это будет пото́м. Сейчас я должен узнать ответ на вопрос, от которого зависело если не всё, то многое.

– Почему ты предупредил нас? Ведь в любом случае мы бы выполнили приказ.

– Понимаете… – Карпин замялся.

Такое поведение было ему несвойственно. Может, пытался соврать, что маловероятно, – он всегда заранее просчитывал ситуацию на несколько ходов вперед. Или действительно не знал, как лучше озвучить не слишком приятную весть.

– В общем, – слова давались ему с трудом, – комиссия должна быть уверена, что в Мурманске все пройдет чисто.

– И как они в этом убедятся? – подал голос Якудза.

– По сценарию стресс-теста вы встретите своих двойников и должны будете их уничтожить.

– Гребаные извращенцы! – при всем желании Валет не мог удержаться от комментария. – Это же надо додуматься до такой сран…

– Отставить разговоры!

– Да отставил уже! Отставил! Все нормальные слова кончились…

– А я даже еще и не начинал…

– Отставить, я сказал!

– Судя по результатам психологических тестов, – спокойно продолжал Карпин, не обращая внимания на выходку подчиненных, – у «Пятерки» не должно возникнуть особых проблем, тогда как у вас…

– Могут, – «догадался» я.

– Да.

Кто бы сомневался. Если начальство прикажет, холеные мальчики-убийцы, не задумываясь, распнут на крестах вдоль дороги собственных матерей. Что уж говорить о том, чтобы нашпиговать свинцом свои виртуальные или реальные – без разницы – копии.

Недостающие части головоломки сложились в единое целое, и все встало на свои места. Карпину позарез нужно, чтобы завтра в Мурманск отправились именно мы. Ставка больше, чем жизнь – на кону ядерные арсеналы некогда великой страны. Поэтому сегодня он пошел на беспрецедентный риск, предупредив команду о предстоящем испытании в «Радуге».

Я достаточно хорошо знал своих людей, чтобы быть уверенным в них на все сто. Однако не поручился бы даже за себя, не говоря уже о других, доведись нам встретиться с группой «зеркальных фантомов», заранее не зная, что это обман.

– У меня вопрос.

– Спрашивай.

– Мы «зачистим» свои копии, «Пятерка» – свои. Как в таком случае комиссия выявит победителя?

– Кроме двойников там будет еще девочка.

– Подросток или женщина?

– Одиннадцатилетний ребенок.

– Скоты! – не выдержала Герцогиня. – Какие же вы все скоты!

Насколько я понял, речь шла не о каких-то конкретных злодеях, а о мужчинах в целом. Для собственного спокойствия я счел за лучшее не вдаваться в детали.

– Неважно, кто там будет еще. Это всего лишь программа, имитирующая реальность.

– Хорошо хоть беременных женщин там нет, – покачал головой Якудза. – Или все-таки есть?

– Нет.

– Ну, и на том спасибо…

– Зачем было приплетать сюда ребенка? – судя по дрожащему голосу, Герцогиню больше всего расстроила даже не перспектива встречи со своим двойником, а убийство виртуальной девочки.

– Я же сказал, – терпеливо объяснил Карпин, – речь идет о стресс-тесте максимального уровня. Ни с чем подобным вы раньше не сталкивались. Не было необходимости.

– Значит, теперь настала? – Герцогиня никак не могла успокоиться.

Это был один из немногих случаев, когда я не только ее понимал, но и поддерживал. Воевать с кадаврами – одно. Убивать виртуальных детей – совершенно другое.

– Да, так нужно для общего дела, – устало согласился Карп.

– При случае надо будет поближе познакомиться с «выдумщиками», – судя по голосу, она была в ярости.

– Когда все закончится, попробую исполнить твое желание.

Мне показалось, он чего-то недоговаривает, пытаясь убедить нас в необходимости выполнить задание.

– Ловлю на слове! – Герцогиня явно перешла грань допустимого.

– Не надо меня подначивать, девочка! – от былой расслабленности начальства не осталось следа. – Я свое слово держу всегда. Но запомните раз и навсегда: проиграете – не прощу. Будете до конца жизни гнить в форпосте на сорок восьмом километре.

Нас пугали не какой-то абстрактной дырой, а конкретной дырой в преисподнюю…

– Еще вопросы есть?

– Да.

– Слушаю.

– Где Магадан и Морж?

– Участвуют по пять человек с каждой стороны. Никаких дополнительных бонусов.

– Ясно… Связь, как обычно?

– Нет. Действуете автономно. По сценарию Москва уничтожена. У вас нет контактов с командованием.

– В таком случае, кто нас выведет на цель? – мне все больше и больше не нравилась предстоящая миссия.

– Никто. Связи с внешним миром тоже нет. По замыслу организаторов отсутствуют даже привычные в таких случаях операторы-наблюдатели. Не важно, что происходит или произойдет внутри виртуальной реальности. Это своеобразный «черный ящик». Вы очнулись в капсулах жизнеобеспечения. Получили приказ. Незамедлительно приступили к его выполнению. Комиссию интересует конечный результат. «Радуга» зафиксирует победителя, и все кончится.

– Как скорпионы в банке…

– Повторяю, вы имеете дело с необычным заданием, – Карпин в очередной раз проигнорировал нелицеприятный комментарий.

Такое поведение было ему несвойственно. Что-то во всем этом было не так. Только что? Вопрос, на который у меня не было ответа. По крайней мере, сейчас.

– К тому же, в отличие от «Пятерки», вы знаете, где находитесь.

– Понятно, что необычное, – согласился Валет. – Понятно, что знаем. Тем не менее должна быть наводка. Иначе как я выйду на цель?

– Разумеется, она есть. Поезд с беглецами покинул Белорусский вокзал около трех часов назад. Маяк-привязка к спутнику слежения – стандартное оборудование для транспорта такого уровня. Лестница в конце коридора выведет вас к подземной стоянке. Там машина. В багажнике оружие, медикаменты и все необходимое. Введете кодовое имя поезда: «У, нижнее подчеркивание, пять тысяч четыреста шестьдесят девять, дефис, восемьсот семь». Навигатор выдаст координаты и рассчитает кратчайший путь перехвата.

– Насчет цели понятно. Самих себя мы тоже не перепутаем. А как узнать, что девчонка – та самая? – Рой наконец озвучил то, о чем думали все, не решаясь спросить.

– Никак. Просто убивайте всех, кого увидите, – буднично ответил Карп. – Людей или кадавров – без разницы. Это не тренировочная полоса препятствий, а «Радуга смерти». Не я придумал правила. И не я вас сюда послал…

Полагаю, не одному только мне показалось, что даже для всех вместе взятых извращенцев из межведомственных комиссий это был перебор.

– Ясно…

– Если вопросов больше нет, тогда удачи и – до встречи в реальном мире. Помните, я на вас очень надеюсь.

– Спасибо…

– Не за что… – Карпин отключился, оставив команду в полнейшем смятении чувств.

На несколько секунд в кромешной тьме повисла тяжелая пауза.

– Это просто какой-то п…ц! – наконец выругался Якудза, не обращая внимания на присутствие Герцогини. – В большем дерьме я еще никогда не был!

С одной стороны, он был прав. С другой, все познается в сравнении. Через пять минут при входе в подземный гараж мы встретили пару кадавров. И что хуже всего – из оружия у команды был только самурайский меч Якудзы, с которым он не расставался на протяжении последних семи лет.

Глава 2

Талисман-привязка. Меч династии Сун[3]

Хабаровск, 2033 год

Плохие русские, контролирующие производство и сбыт синтетических наркотиков в области, похитили дочь плохого китайца, наводнившего Хабаровский край опиатами. Будь это обычной борьбой за раздел сфер влияния, мистер Шен без колебаний начал бы войну, залив берега Амура кровью врагов. И не успокоился до тех пор, пока труп последнего человека, посягнувшего на его бизнес, не был предан земле.

Но то, что бледнолицые выродки пообещали сделать его с ребенком в случае невыполнения требований, было слишком жестоко даже по меркам привыкшего ко всему азиата. Соответственно, ни о каких решительных действиях речи не шло. Оставалось одно – выместить гнев на своем окружении, после чего, немного успокоившись, подумать о дальнейших шагах.

Для начала мистер Шен лично казнил ответственных за охрану дочери. Печальной участи не избежал даже старый приятель Вэн – начальник службы безопасности. Есть вещи, которые нельзя прощать никому. Иначе вожак потеряет уважение тех, кто идет за ним.

Разобравшись с одной проблемой, отец похищенного ребенка взвесил все «за» и «против», в результате чего принял непростое решение – отправиться на поклон к «хорошим» русским, занимающим руководящие должности в областной администрации.

Когда речь заходит о детях – торг неуместен. Мистер Шен пообещал большому начальству столько же, сколько требовали похитители, плюс процент с оборота своего нелегального бизнеса. Он не ошибся в расчетах. В свете озвученных цифр освобождение «несчастной китайской малышки» стало для руководства края задачей номер один.

Мэр даже взял на личный контроль громкое преступление. В конечном итоге большие деньги, помноженные на личную заинтересованность властей, предрешили исход дела в пользу потерпевшего. Подкуп, шантаж, угрозы, подтасовка фактов и заведомая ложь – полный карт-бланш для силовиков, который позволил им в течение шестнадцати часов не просто выйти на след похитителей, а обнаружить место, где удерживали заложницу.

Приказ о штурме не заставил себя долго ждать. Несмотря на отчаянное сопротивление оборонявшихся, группа спецназначения в считаные минуты уничтожила всех причастных к похищению ребенка, отрапортовав командованию об успешном завершении операции.

Добро в очередной раз доказало свою состоятельность, покарав беспринципное зло.

На этой счастливой ноте можно было поставить точку. Увы, история с похищением дочери наркобарона не закончилась. А если быть до конца точным – только началась.

Спустя семь минут после окончания скоротечного боя в офис мистера Шена, расположенный в двадцати километрах от места событий, вошел невысокий человек в штатском, в сопровождении телохранителя. Мужчину звали Федор Андреевич Кречетов. Манера держаться и выправка указывали на принадлежность к военной касте. Незваный гость был тем, кого принято называть «белой костью» – лицом, занимающим высшие административные должности в военной сфере или разведке.

Что заставило Кречетова нанести неожиданный визит предводителю местной триады и почему его появление неожиданным образом совпало с окончанием штурма, выяснилось в кабинете хозяина, приказавшего охране немедленно пропустить незнакомцев.

Умный хищник узнает другого сразу, в какую бы шкуру тот не рядился. О глупых речь не идет. Они умирают быстрее, чем успевают взрастить потомство.

Чтобы балансировать на тонкой грани опасного бизнеса, наладив каналы переброски и сбыта наркотиков в сопредельном государстве, нужно быть не только прирожденным лидером, умеющим подчинять своей воле других. Одной лишь жестокостью много не добьешься. Плюс ко всему, нужно обладать не дюжим умом.

Секрет успеха предприимчивого китайца заключался в том, что он обладал всеми вышеперечисленными качествами. Был умным, сильным, амбициозным. К тому же не боялся идти на риск, предварительно взвесив всё…

– Мистер Шен, позвольте представиться – Федор Андреевич Кречетов, – с самого начала посетитель решил взять инициативу в свои руки.

– Очень приятно! – вежливо кивнул хозяин. – Присаживайтесь. Чай? Кофе? Коньяк?

– Взаимно, – ответил гость, предпочтя удобному кожаному креслу строгий офисный стул. – Спасибо, ничего не нужно. Я здесь по делу.

– Слушаю вас.

– Как один из руководителей штаба по чрезвычайным ситуациям рад сообщить, что операция по спасению вашей дочери подходит к концу. В настоящий момент большая часть преступников уничтожена.

Кречетов выразительно замолчал, предоставив возможность хозяину высказаться.

– Ваши люди сделали для меня несказанно много. Я хотел бы выразить свою благодарность, – умный азиат правильно истолковал возникшую паузу. – В удобной для вас форме.

– Рад, что вы все понимаете с полуслова. Так всегда проще для всех.

На слове «всегда» было сделано особое ударение.

– Разумеется, проще, – согласился китаец.

– Я хочу попросить о небольшой услуге.

– Для вас – все что угодно, – улыбнулся хозяин, ничем не выдав своего напряжения.

Деньги всегда можно заработать, в случае необходимости поделившись богатством с нужными людьми. Но незваный гость пришел сюда явно за чем-то другим. Тем, что не имеет цены.

– Меня интересует меч династии Сун, – сказал Кречетов, пристально глядя в глаза собеседника. – Я знаю, что он у вас.

Ни один мускул не дрогнул на лице человека, только что испытавшего сильнейшее потрясение. Чтобы хоть как-то выиграть время, прийти в себя и собраться с мыслями, мистер Шен налил полный стакан минеральной воды, сделал пару глотков, поставил его на стол и лишь затем спокойно ответил:

– Да, он у меня.

В качестве наглядного подтверждения своих слов он произнес гортанно-отрывистую фразу на китайском. Спустя несколько секунд – еще одну. Идентифицировав голос владельца, компьютер открыл сейф. Неприметная панель на стене отошла в сторону, и находящиеся в комнате люди увидели древний меч в ножнах, покоящийся на изящной подставке из слоновой кости.

– Не правда ли, он великолепен?

– Да, – гость и не думал отрицать очевидного.

– Прежде чем продолжить наш разговор, хочу поведать легенду, связанную с древним артефактом. Думаю, вам будет интересно послушать, – на лице хозяина застыло благоговейное выражение – такое бывает у религиозных фанатиков, когда речь заходит об их бесценных святынях.

Для того чтобы подчеркнуть важность момента, китаец встал.

– Я весь внимание, – Кречетов откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу, всем своим видом давая понять, что, во-первых, никуда не торопится, и, во-вторых, не испытывает священного трепета перед тем, что ему предстоит услышать.

– Это было в те стародавние времена, о которых сейчас не принято вспоминать, – неторопливо, нараспев, начал рассказчик, зачем-то закрыв глаза, слегка раскачиваясь из стороны в сторону. – Великий воин Чжао Куан-инь решил объединить Китай.

Создавалось впечатление, что мистер Шен находится в некоем подобии транса.

– Чтобы осуществить мечту, Куан-инь отправился на священную гору Весидитайджи, попросив жившего там дракона обучить его тайнам меча. По преданию, только лучший из воинов мог стать лидером, чью власть признают все княжества и племена…

Если Кречетову и был неинтересен экскурс в китайскую мифологию, то он никак не высказал своего недовольства, продолжая внимательно слушать.

– Дракон пообещал сделать Чжао владыкой меча, предложив расплатиться, когда придет время. Куан-инь, не раздумывая, согласился. По истечении пяти лет он закончил обучение, став первым из воинов – тем, кто в конечном итоге сумел объединить Китай, уничтожить врагов и спасти свой народ. Над страной, истерзанной беспрерывной войной, взошло солнце. Заколосились поля. Засмеялись дети. Мир стал другим. Людям, уставшим от бесконечных лишений, стало казаться, что жизнь постепенно налаживается. Но как день сменяет ночь, – голос сказителя предательски дрогнул, – так и радость не может продолжаться долго. Во дворец императора прилетел дракон, потребовав жизнь юной принцессы. Такова была плата за обучение.

«Перед финалом обязательно будет мелодраматическая пауза», – подумал Кречетов и не ошибся. Мистер Шен, замолчал, собираясь с мыслями и успокаиваясь. Наконец, справившись с волнением, продолжил:

– Величайший из императоров не мог отказаться, нарушив данное слово, и в то же время не мог отдать дочь. Не сумев выбрать что-то одно, Куан-инь выхватил меч и вонзил себе в грудь. Вырезав сердце, он протянул его дракону, сказав: «Моя любовь тут. Забирай»… И умер.

Рассказчик замолчал, продолжая раскачиваться с закрытыми глазами в такт какому-то, одному ему понятному, ритму. Казалось, перед его мысленным взором оживают легенды. События давно минувших дней обретают реальные формы под кистью величайшего из художников – времени. Благородный император красиво умирает на глазах у красавицы, не подчинившись злой воле огнедышащего чудовища. А благодарный народ прославляет в веках того, кто жил, как герой, и умер, как воин.

В комнате повисла напряженная пауза. Никто не проронил ни слова. Все ожидали неизбежной развязки, не заставившей себя долго ждать.

Мистер Шен вернулся из заоблачных далей, открыв глаза. Наваждение кончилось. Сказки остались в прошлом. Теперь на незваного гостя смотрел не полоумный служитель древнего культа, а человек, способный просчитать вероятность развития событий на несколько ходов вперед.

– Для спасения самого главного нужно иметь достаточно сил, чтобы вырезать свое сердце, – подчеркнуто громко произнес китаец, глядя в лицо врага. – Вы никогда, ни при каких обстоятельствах не получите меч.

Во-первых, это было совсем не то, что рассчитывал услышать Кречетов. Во-вторых, подчеркнуто грубая форма отказа не оставляла возможности для дальнейших переговоров. В-третьих и самых главных, – так бизнес не делается.

Нигде…

Несмотря на отказ, высокопоставленный гость никак не выказал своего недовольства.

– Спасибо за милую сказку, – поблагодарил он, вставая со стула. – Было очень поучительно и…

Судя по виду, русский хотел что-то добавить, но в последний момент передумал. Вместо этого он вытащил телефон, мельком посмотрел на экран, после чего небрежно бросил в карман.

– Мне только что сообщили – заложница погибла. Очень жаль, – спокойно, как будто речь шла о не заслуживающем внимания пустяке, произнес Федор Андреевич Кречетов и, развернувшись, направился к выходу.

Когда решение принято, а пути назад нет, не остается ничего иного, кроме как исполнить задуманное.

– Если всё в мире не более чем притворство, искренна одна лишь смерть, – негромко, но так, чтобы слышали все находящиеся в комнате, произнес мистер Шен, чьи сжатые в кулак пальцы побелели от напряжения.

– Что, простите? – обернулся гость, решавший, не ослышался ли он.

– Искренна одна лишь смерть, – повторил китаец и, выбросив вперед руку с пистолетом, нажал на курок.

Щелк…

Шестиграммовая пуля, выпущенная с убойного расстояния, раздробила переносицу человека, не успевшего испугаться, вышла из затылка вместе с частицами мозга и раздробленных осколков черепа, пролетела три метра до ближайшей стены и, разбив напоследок зеркало – как оказалось, к несчастью, обрела долгожданный покой.

* * *

В древнем японском трактате господина Набэсима дается объяснение четырем заповедям самурая. Первая из них гласит: «Не позволяй другим превзойти себя на Пути Самурая».

– Я знаю, как отменить приказ о ликвидации девочки! – скороговоркой выпалил сопровождающий Кречетова телохранитель, прежде чем равнодушный зрачок пистолета выплюнул пулю, предназначавшуюся ему. – Еще не поздно! Клянусь!!! – подняв руки вверх, так чтобы у хозяина и двух вооруженных короткоствольными автоматами мужчин за его спиной не возникло и тени сомнения в его намерениях, Якудза медленно повернулся к побледневшему от бешенства убийце.

Смесь животного ужаса и желания выжить любой ценой не спутать ни с чем. Особенно убедительно она выглядит на краю свежевскопанной могилы, под дулом пистолета, направленного в лицо.

Чтобы возглавить преступную организацию, нужно не просто уметь разбираться в людях, а очень хорошо разбираться. До сих пор еще никому не удавалось обмануть проницательного наркоторговца, в чьем длинном послужном списке значился не один десяток смертей.

Но бывший детдомовец выжил лишь потому, что в минуты смертельной опасности научился менять личины, подобно хамелеону. И сейчас Якудза не просто решил провести разъяренного китайца. Он вознамерился отомстить, чего бы это ни стоило…

– Говори! – долго сдерживаемое напряжение наконец прорвалось, и теперь перед дрожащим пленником стоял не благостный сказитель, а жаждущий крови демон.

– Текстовое сообщение по запасной линии на случай непредвиденных обстоятельств. Я все скажу, только, пожалуйста, не убивайте!

– Где телефон? – хозяин даже не пытался скрыть презрения.

Мало того что наглый русский пришел к нему в дом, смея угрожать, так еще в телохранители взял себе жалкого слизняка.

– В кармане пиджака.

– Ты ведь не хочешь меня обмануть?

Вопрос был излишним. Пара автоматчиков, расположившихся за спиной на расстоянии недосягаемости, и пистолет, направленный в голову, не оставляли возможностей для маневра. Пуля легко догонит любого. Даже безмозглого идиота, вдруг ни с того ни с сего возомнившего себя супергероем.

– Нн… неет, – казалось, пересохшие от волнения губы перестали повиноваться до смерти напуганному мужчине. – Нее ххо.. чу…

– Осторожно вытащи телефон из кармана. Положи на пол перед собой. Отойди на три шага. Встань на колени. Положи руки за голову.

Якудза в точности выполнил все требования.

– Что дальше?

– Пин-код: «Сорок семь, девятнадцать». В записной книжке контакт «Пауза». Там же сохраненная фраза: «Приостановить выполнение операции вплоть до дальнейших распоряжений». И это еще не все. Я знаю, куда они повезут ребенка! Режимный объект Пятьдесят четыре триста тридцать пять А-восемнадцать, – пленник захлебывался от волнения, пытаясь рассказать как можно больше, прежде чем убийцы решат, что он им больше не нужен.

– Продолжай.

– Пощадите! – взмолился стоящий на коленях человек. – Можете обменять меня на дочь. Контора согласится. Они всегда соглашаются! Ведь я им нужен! Честное слово!

Помимо воли из глаз обреченного потекли крупные слезы, из носа предательски закапало. Создавалось впечатление, что прямо сейчас он обмочится на дорогой персидский ковер.

– Не убивайте меня!!! – не в силах вынести вида оружия, направленного в лицо, жалкое подобие мужчины крепко зажмурилось, покорно склонив голову. – Пожалуйста, не надо стрелять!!! – сорвавшись со щеки, слеза упала на пол.

За ней вторая. Третья. И четвертая.

Не опуская пистолета, скривившийся от отвращения хозяин кивнул телохранителю на телефон. По идее, неприятных сюрпризов быть не должно. Тем не менее осторожность не помешает. Не стоит самому делать то, с чем могут справиться другие.

– Пожалуйста…

– Замолчи, – приказал Шен. – Или пристрелю тебя прямо сейчас.

Он мог бы добавить: «Не дожидаясь, пока ты выдашь координаты объекта, где держат мою девочку», но не стал. Воистину был прав утверждавший, что «счастье в неведении». Умереть счастливым намного лучше, чем дождаться пока…

Вспышка яркостью десять миллионов кандел[4] выжжет сетчатку глаз тому, кто секунду назад был уверен, что будет жить долго и счастливо.

Активация пин-кода «Сорок семь девятнадцать» превращала телефон Якудзы в световую гранату. Работа в серьезной конторе связана с повышенным риском. Никогда не знаешь, когда, что, где и как пригодится. В связи с чем желательно иметь несколько запасных вариантов для всякого рода непредвиденных обстоятельств. Однажды телефон с «секретом» уже спас ему жизнь. Тогда надменные горцы тоже считали себя хозяевами положения, жестоко поплатившись за свои заблуждения. Сейчас ситуация была немного иной. Хотя, по большому счету, это ничего не меняло…

Зажмуренные глаза, жалкий вид, слезы и опущенная голова не являлись признаками слабости, как ошибочно решили члены китайской триады. Скорее были тактической уловкой, помноженной на разумную меру предосторожности.

– ДА ПАДЕТ… – протрубил ангел Судного Дня, взмахом святого меча взорвав миллион солнц.

Вспышка была настолько мощной, что охранник, держащий в руках телефон, моментально лишился глаз.

– …НА ИХ ГОЛОВЫ СВЕТ!

Второй телохранитель и Шен были полностью ослеплены и дезориентированы.

– И ПУСКАЙ ОТВЕТЯТ…

Равнодушное колесо истории сделало очередной кровавый виток.

– …ОНИ ЗА ВСЕ!!!

После чего глупцы, возомнившие о себе бог весть что, оказались в руках самурая, не позволившего врагам превзойти себя.

* * *

Вторая заповедь учит: «Всегда будь полезен своему хозяину».

Польза пользе рознь. Федор Андреевич Кречетов совершил непростительную ошибку: решил, что имеет дело с разумным человеком. А оказалось – с обычным бандитом со склонностью к неоправданному насилию. К тому же – страдающему ярко выраженным расстройством психики.

Застрелив представителя власти, безумный китаец подписал себе приговор. Есть правила, которые нельзя нарушать. Ни при каких обстоятельствах. Отныне безжалостная «Система» будет преследовать его повсюду и не успокоится до тех пор, пока не покарает виновного, посягнувшего на священную основу основ – ее неприкосновенность.

Якудза тоже ошибся – не смог защитить хозяина. Стандартное в таких случаях оправдание: «Выпущенную в упор пулю нельзя обмануть» – звучит хорошо. Только, по большому счету, ничего не меняет.

Доверяя кому-либо свою безопасность, нужно быть уверенным в человеке на все сто. Кречетов не сомневался в своей охране. За два года благодаря реакции и профессиональным навыкам телохранителей он пережил четыре покушения.

Пятое оказалось последним.

Из-за Якудзы…

Впрочем, до тех пор, пока самурай жив, он способен принести пользу своему господину. Хотя бы тем, что доведет начатое им дело до конца.

* * *

Третья заповедь наставляет: «Помни сыновний долг перед родителями».

У бывшего детдомовца никогда не было родителей. И как следствие – долгов.

Ни перед кем.

* * *

Четвертая заповедь призывает: «Проявляй великое сострадание и помогай людям».

Мистер Шен был уверен: «Для спасения главного нужно иметь достаточно сил, чтобы вырезать свое сердце».

Для большинства это была всего лишь красивая фраза, лишенная смысла. Для него – нет. Фанатичная вера подобна палке о двух концах. С одной стороны она делает человека сильнее, с другой – ослабляет, лишая рассудка. В конечном итоге древний артефакт оказался настолько важен, что отец не нашел в себе сил обменять его на жизнь дочери.

Воистину он нуждался в незамедлительной помощи!

И получил ее.

Прежде чем уйти, Якудза проявил сострадание, вырезав сердце врага, застрелившего его господина. А затем, положив кусок кровоточащей плоти на резную подставку из-под меча, навсегда покинул печальное место.

С тех пор самурай не расставался с клинком династии Сун.

По крайней мере, так считал клон, чьи ложные воспоминания служили единственной цели – убедить его в том, что он человек.

Глава 3

Клоуны-камикадзе

Москва. Заброшенное крыло медицинской лаборатории НИИ № 5, 04.27 по восточноевропейскому времени

Без понятия, какими психотропными препаратами[5] накачали нашу команду умники в белых халатах, следящие за тем, чтобы «в ходе тренировочных испытаний в “Радуге смерти” в сознании подопытных не возникало побочных эффектов, способных в дальнейшем негативно отразиться на их восприятии реального мира».

Уверен в одном – за красивым фасадом казенных фраз, при ближайшем рассмотрении лишенных всякого смысла, принято скрывать истинную суть бесчеловечных экспериментов, нимало не заботясь о здоровье самих испытуемых.

К тому же давно и не мной замечено: транквилизаторы, энергетики и прочая дрянь, «расширяющая сознание», вставляет по самое «не хочу» в наиболее неподходящий момент. Пока все идет хорошо, на небе ни облачка – разум пребывает в относительном покое. Как только на горизонте появляются признаки надвигающейся беды – наносит предательский удар в спину, превращая нормального человека в идиота…

Мы вышли из комнаты, миновали длинный пустой коридор, спустились по лестнице, подошли к двери с лаконичной табличкой «Подземный гараж», и тут нас «накрыло». Причем – всех сразу…

– Флинт, – натянутая до ушей улыбка Герцогини плохо вязалась с ее обычной манерой общения и внешним видом. – Я понимаю – мы под кайфом, только не понимаю, под каким! Ты ведь понимаешь, о чем я говорю?

– Конечно, понимает! – рассмеялся Рой, быстрее других разобравшийся, в чем дело. – Командир у нас всегда понимает первым. А потом и мы все понимаем. Вы ведь понимаете, о чем я?

– Понимаем, понимаем. Еще как понимаем, – мечтательно пробормотал Валет, лучше кого бы то ни было знакомый с наркотическими «приходами».

– Они понимают! – в компании паясничающих клоунов невозможно оставаться серьезным. – Нет, вы только посмотрите на них! Всё понимают! – рассмеялся я, недоумевая, как раньше можно было не замечать столь очевидных вещей.

– Повнимательнее приглядитесь к ним! – соловьем заливался Рой. – Они думают, что всё понимают, а на самом деле понимают не всё!

Очередной взрыв смеха, вызванный новой догадкой, гулким эхом разнесся по лестничному пролету.

– Можно даже сказать – ни хрена не понимают! – согнувшись пополам от хохота, прохрипел покрасневший Якудза, размазывая по щекам слезы. – Понимаете? Вообще ни хрена!!! Ни хренашеньки, бедняги, не понимают!!!

По-хорошему, нужно было как можно скорее добраться до машины, отправиться на поиски двойников, выполнить задание и вернуться в реальный мир. Но заразительное безумие не отпускало из цепких объятий. Чем дальше, тем больше накручивая и без того возбужденных людей.

– Понимай не понимай, все равно ты как… – Валет на секунду задумался, подыскивая рифму.

– Бабай!!!

– Шалтай!!!

– Давай!!!

– Чего?

– Копай!!!

– Летай!!!

– Сверкай!!!

– Пугай!!!

– Хватай!!!

– Мотай!!!

– Стреляй!

– Попадай!!!

– Бабай!!!

– Так было уже!

– Точно. Нет, так не пойдет. Надо придумать что-нибудь новое…

– Не вопрос. Сейчас мы…

– Довольно!

Смех прекратился так же неожиданно, как возник. Секунду назад четверо мужчин и одна женщина истерично смеялись до слез, не в силах остановиться, а в следующую замолчали, как будто кто-то невидимый нажал кнопку дистанционного пульта управления, отключив питание у испорченных роботов.

– Повеселились, и хватит, – на смену нездоровому веселью пришло раздражение. – Валет, ты, как никто другой, разбираешься в теме. Знаешь, с чем мы имеем дело? И как долго это дерьмо будет плавить нам мозг?

Прежде чем ответить, «специалист по психотропным средствам» помассировал шею, словно она затекла от долгого пребывания в неподвижности. Убедившись, что с ней все в порядке, высказал предположение:

– Однозначно нечто легкое. Наподобие «Веселящего газа». Точнее сказать не могу. В течение ближайшего часа возможны еще несколько «волн», периодичность которых…

– Волн?

– Приходов, Рой. Обычных приходов. Будем счастливо смеяться до слез и радоваться, как малые дети, любому пустяку. Так что готовься. Только смотри, не намочи штанишки от избытка эмоций.

– При чем здесь вообще мои шт…

– Ни при чем. Валет, не отвлекайся. Другие побочные эффекты?

– Головная боль после того, как «отпустит». По идее, больше ничего не должно быть, – пожал плечами он. – Иначе бы уже проявилось. Хотя за последние годы чего только ни напридумывали. Вы поразитесь…

– Не сейчас! – резко оборвал его я. – Время поджимает, нужно быстрее двига…

– Мальчики! – пока мы выясняли, с чем имеем дело, воспаленное сознание Герцогини переключилось на очередную «волну».

С заговорщицким видом повернувшись к мужчинам, она прошептала:

– Путь начинается здесь. Тайны ждут за углом. Тсс! Ни говорите ничего, чтобы не испортить праздничный ужин.

– Чей ужин? – глаза Роя зажглись радостным блеском.

Пятилетний мальчик, зачарованный яркими огнями карусели, стоял на цыпочках у ограждения, не в силах поверить, что сжимает во вспотевшей от возбуждения ладошке заветный билет. Пройдет несколько минут, и он очутится в волшебной стране. Той самой, где деревянные лошадки превращаются в белоснежных летающих скакунов, унося седоков в поднебесную даль, а толстобокие носороги становятся огромными плюшевыми диванами, на которых так здорово прыгать, кувыркаться и спать, закутавшись в теплый плед. Там даже деревья усыпаны не листвой и цветами, а карамельными пряниками вперемешку с мороженым в вафельных стаканчиках!

Малыш был настолько увлечен предвкушением чуда, что его не смущал детский плач (какой-то бедняжке не разрешили прокатиться второй раз), надсадное гудение электромоторов, скрип старого деревянного помоста и масса других посторонних звуков, сливающихся в непрекращающийся гул, разносящийся далеко за пределы парка аттракционов теплым летним вечером.

– Чей ужин? – переспросил счастливый Рой, продолжая глупо улыбаться.

– Подожди! – одернул его Якудза, заинтригованный не меньше других. – Не гони деревянных лошадок. Герцогиня сейчас всё расскажет-покажет. Ведь правда же, док?

– Да!

Женщина, в обычное время обуреваемая демонами, тщательно скрываемыми от чужих глаз, сейчас выглядела как добрая фея, обещающая малышам исполнение заветных желаний.

В нормальном состоянии я бы не поверил, что за железной дверью с табличкой «Подземный гараж» может скрываться тайна. Сейчас было все по-другому. Как-то особенно ярко и пронзительно. Наверное, так бывает лишь в детстве, когда держишь зажатый в кулачке билет, стоя на цыпочках перед ограждением волшебной карусели, или…

– Ужин для Золушки! – прошептала Герцогиня, уверенная, что за дверью нас ожидает нечто чудесное.

– Ух ты! – восхищенно выдохнули четверо взрослых мужчин.

– Прямо как в сказке!

– Еще лучше!

Она свято верила в придуманный мир, где милая Золушка встречает на званом балу прекрасного принца. Влюбляется, выходит замуж, становится сначала принцессой, затем королевой. Живет долго и счастливо до тех самых пор, пока смерть не разлучит любящие сердца.

Не уверен насчет всего остального, но с ужином док не ошиблась. Попала в десятку с первого раза. За «волшебной» дверью пара кадавров пожирала нечто, отдаленно напоминающее человеческие останки.

– Вау!

– Вот и я о том же!

– Ты ведь с самого начала знала про каннибалов? – в вопросе Якудзы не было страха, одно лишь веселое любопытство.

Ни дать ни взять – веселый парень, пришедший с друзьями на вечерний сеанс фильма ужасов. Кола, попкорн, девушки, что еще надо для счастья?

– Конечно, – важно кивнула «добрая фея». – Все великие приключения начинаются с испытаний героев. Лишь тот, кто первым пройдет по лезвию…

Рев, исторгнувшийся из глоток чудовищ, заглушил окончание предложения.

Жаль…

Мы так и не узнали, кто, куда и с какой целью должен идти.

Увидев людей, сгрудившихся в дверном проходе, один из монстров оттолкнулся задними лапами, взмыв в воздух, словно заправский прыгун. Преодолев добрые десять метров из полусотни шагов, отделявших его от добычи, снова присел, сжавшись в пружину для очередного броска.

– Быстрый, гаденыш! – весело присвистнул Валет. – Чтобы остудить его пыл, надо хорошенько врезать по башке чем-то тяжелым.

– Зачем тяжелым? – искренне удивился Якудза. – У меня ведь есть меч! – И, в качестве наглядного подтверждения, вытащил из ножен древний клинок династии Сун.

– У меня есть билет на волшебную карусель! А у вас его нет! Пойду, прокачусь с ветерком, потом расскажу, как здорово было!

Шумная ватага детей, обступивших счастливчика, стала наперебой, захлебываясь от восторга, давать кучу советов, большинство из которых он не услышал – мысленно был уже там, где, стирая грань между вероятным и невозможным, мечта обретает реальные формы.

Пока одна из тварей, как ни в чем не бывало, продолжала пожирать труп, вторая прыгнула вновь, оказавшись на расстоянии тридцати метров от беззаботной компании смеющихся наркоманов.

– Острый меч – голова с плеч! – радостно захлопала в ладоши Герцогиня.

– Острый меч – голова с плеч! – с восторгом подхватила дружная команда, приветствуя чемпиона, вышедшего на гладиаторскую арену, чтобы…

– Стоп!

Я почувствовал внутреннее беспокойство, причину которого не мог объяснить. Нечто неуловимое. Наподобие странного чувства, возникающего при виде черной кошки, перебежавшей дорогу, или карканья воронья, доносящегося с опушки леса. На первый взгляд нет видимых причин для волнения. Тем не менее на душе неспокойно. Начинает казаться, что происходящее – часть некоего плана. Или того хуже – заговора, направленного против тебя…

Пытаясь ухватить кончик ускользающей нити-мысли, я крепко зажмурился. Не помогло. Попробовал еще раз – с тем же успехом.

«Ладно, разберусь позже», – решил я, открывая глаза.

Вовремя.

Иначе пропустил бы самое интересное.

Пока я пытался решить в уме задачу с двумя неизвестными – черной кошкой и вороном, – Якудза сделал три шага навстречу приближающему монстру и застыл в боевой стойке.

– Начинайте! – Валет, выступающий в качестве секунданта, сделал отмашку рукой, объявляя о начале дуэли.

– Сделай его! – радостно загалдели болельщики, застывшие в дверном проеме. – Покажи уроду, кто здесь главный!

– Сделаю! – губы воина растянулись в довольной улыбке.

Схожие чувства испытывает победивший спортсмен. Последняя попытка ничего не меняет. Золотая медаль у него. По идее, можно расслабиться и никому ничего не доказывать. Однако чертовски приятно ловить на себе восхищенные взгляды друзей, идя на новый рекорд.

«Посмотрите на Якудзу! Он – ураган! Лучший из лучших! Настоящий боец! Наш герой!»

В отличие от сумасшедших людей, потерявших всякое представление о реальности, кадавр точно знал, кто здесь главный и как поступит с теми, кто встал у него на пути.

Последний прыжок оказался рекордным. Пролетев около двенадцати метров, монстр приземлился на расстоянии удара от жертвы. Не тратя времени на подготовку, с ходу напал. По идее, выброшенная вперед конечность должна была пробить грудную клетку добычи, превратив ее внутренности в сочную кашу, но за секунду до того, как достичь цели, лапа нападавшего отделилась от тела.

Короткий шаг назад, хлесткий, точно выверенный взмах мечом, проведенный с элегантностью тореадора, и счет стал 1:0 в пользу людей.

– Есть!

– Вау!

– Да он просто…

«Отрубить» – не значит «остановить». По инерции кровоточащий кусок плоти врезался в грудь человека. Удар был настолько сильным, что Якудза не смог удержаться на ногах, завалившись на спину.

К счастью, прежде чем продолжить атаку, потерявший равновесие монстр, крутанувшись на задних лапах, рухнул на пол. Черная кровь из порванных артерий брызнула в разные стороны.

– Тащим! Скорее! – предложил переполняемый азартным весельем Валет.

– Пока окончательно не промокли! – радостно подхватили счастливые зрители.

Разъяренный кадавр вскочил, чтобы продолжить неудачно начатую атаку, но мы с Роем оказались проворней. Схватив Якудзу под мышки, мы затащили его в коридор, захлопнув дверь перед самым носом истекающей кровью твари.

– Видели, как я его?

– Еще бы! Высший класс!

Мощный удар потряс укрепление «крепости».

– Выбьет! С третьего раза. Спорим? – однажды Валет проиграл в карты заклятому врагу свою печень. Как показало время, жизнь ничему не научила азартного игрока.

– Выбьет с четвертого! – зловещая перспектива абсолютно не расстроила команду отважных защитников.

– Что ставишь на кон? – поинтересовался Якудза, вставая.

– Хороший вопрос. Надо подумать.

– Думать – неинтересно! Мальчики, давайте лучше играть в прятки! – глаза Герцогини сверкали от возбуждения. – Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Пусть идет кадавр искать! Кто не спрятался – сам виноват!

Повторный удар в дверь был таким сильным, что ее чуть не сорвало с петель.

– Сто процентов – с третьего! – Валет продолжал гнуть свою линию.

– Да хоть с пятого. Что ставишь?

– Ставлю…

Разъяренный монстр взвыл, попятившись. Он собирался разбежаться и завершить начатое, но, на наше счастье, не сумел. Поскользнувшись в луже собственной крови, кадавр потерял равновесие, врезавшись в стену.

– Мы готовы! Можешь начинать! – судя по тому, что звонкий смех герцогини доносился откуда-то сверху, док предпочла подвалу первый этаж.

– Нет, еще не все готовы! – на бегу крикнул я. – Кто не спрятался, тот не виноват!

– Так не честно!

– Честно… Честно!

По неписаным дворовым законам в любой игре есть ведомые и ведущие. В нашем случае правила на ходу придумывала Герцогиня. Она была той самой отчаянной заводилой, которую слушались даже старшие пацаны.

– Давно я так не веселился, – поделился впечатлениями Рой, пока мы пытались найти в небольшой пыльной подсобке, уставленной ящиками, доверху набитыми хламом, какую-нибудь занавеску или укромный уголок, где нас точно никто не найдет.

– Я тоже! – согласился я вслух, про себя подумав: «Какие же замечательные у меня друзья! Нужно проводить больше времени вместе. Отдыхать, веселиться, играть в прятки, догонялки и вышибалы. Летом кататься на велосипедах и роликовых коньках. Зимой на лыжах и санках…»

БА-БАААХ!!!

Валет оказался прав: кад выбил дверь с третьего раза. Ревущий от ярости монстр ворвался в коридор, и тогда – совершенно некстати – наркотическая пелена спала с глаз.

– Проклятье, сейчас нас порвут на куски! – от былого задора команды не осталось следа.

Уверен, в эту секунду все подумали об одном и том же.

ИДЕЯ ПОИГРАТЬ В ПРЯТКИ БЫЛА НЕ ОЧЕНЬ УДАЧНОЙ.

Точнее – вообще никакой. В том смысле, что какой-никакой была, только какой от всего этого толк – непонятно.

– Флинт, какой у нас план? – прошептал Рой.

– Какой-никакой – есть! – широко улыбнулся я. Чтобы у напарника не оставалось сомнений – заговорщицки подмигнул.

– Какой, никакой? – переспросил он, помимо воли растягивая губы в улыбке, заражаясь моим весельем.

– Никакой! Вот какой!

– Никакой! Вот какой! Замечательный такой!

Нас продолжало жестко «клинить» на рифмах и повторах.

Забыв о том, что надо прятаться от чудовища, мы стали дружно скандировать: «Никакой! Вот какой! Замечательный такой! Никакой! Вот…»

Бамссс!

Выбитый дверной косяк рухнул на пыльный бетонный пол, и на пороге возник окровавленный кад. Двухметровая прямоходящая тварь отдаленно напоминала аллигатора со сплюснутой пастью, более коротким туловищем и длинными ногами. Мощный хвост без особого труда мог сбить человека с ног, а длинные когти на уцелевшей кисти не уступали острым ножам.

Но, пожалуй, самым пугающим в его облике были глаза. Разумные человеческие глаза на жуткой, покрытой наростами морде вызывали из глубины подсознания потаенные страхи, терпеливо дожидавшиеся удобного случая, чтобы вырваться из заточения и…

Наконец-то освободившиеся.

На долю секунды взгляды людей и кадавра встретились. Краткого мига хватило, чтобы понять очевидную вещь – сейчас из нас сделают фарш.

Безо всяких: «но», «если», «а вдруг».

Счастливые хеппи-энды случаются только в кино. В обычной жизни, за редкими исключениями, все иначе.

Глупо и страшно…

Я оказался прав. Несмотря на отчаянное сопротивление, нас разделали на куски. Злобная тварь воспользовалась вторым шансом, сполна отыгравшись за отрубленную кисть.

Глава 4

Судьба мира

Москва, 04.39 по восточноевропейскому времени

Алексей Петрович Карпин, в узких кругах также известный как Карп, был незаурядной личностью во всех отношениях. Про таких людей обычно принято говорить или хорошо, или ничего. Плохо себе же дороже – у них слишком хорошая память на друзей и врагов, плюс обширные связи в высших политических сферах и военных кругах.

Карпин занимал достаточно ответственный пост, чтобы быть в курсе событий внутри страны и за рубежом. При этом держался подчеркнуто скромно, всегда оставаясь в тени. Из людей подобного склада получаются выдающиеся политики. Благо, ума и таланта хватает, было бы желание. У Алексея Петровича – оно отсутствовало. Как говорили мудрые римляне: «Abeunt studia in mores» – «Занятия налагают отпечаток на характер».

Карпин был в первую очередь аналитиком и лишь затем – мастером закулисных интриг. Не исключено, что с течением времени он мог изменить своим принципам, решив испить отравленную чашу власти до дна. Но не успел. После того как орды генетических тварей вырвались из подпольных лабораторий, прежний мир канул в Лету, а вместе с ним рухнула пирамида централизованной власти.

К лету 2040 года у городов-крепостей имелось нечто наподобие центрального комитета, координирующего общие действия. Впрочем, из-за удаленности друг от друга орган был скорее некоей декоративной фикцией. Осколком прежних времен, когда «игра в демократию» считалась хорошим тоном.

Реальная власть принадлежала силовым структурам. В Москве – одиозной «Пятерке». В Мурманске – «Комитету спасения», или «КС», отличающемуся от московского собрата только названием. Все остальное, включая методы работы, было практически идентично…

Суровые времена подразумевают жестокие нравы. С этим ничего не поделаешь – нужно смириться. Когда речь заходит о выживании, безжалостная диктатура намного эффективнее расслабленной демократии. К несчастью, даже ей не под силу справиться с проблемой замкнутых групп и сообществ.

Отсутствие развития ведет к неизбежному застою и последующему разложению. Теоретически, негативные процессы можно замедлить, но обратить вспять – невозможно. Недаром говорят: «Стоячая вода гниёт. Болото киснет. Лежачий камень плесенью покрывается».

В отличие от подавляющего большинства людей, решивших, что, спрятавшись за высокими стенами анклава, они смогут спокойно жить, Алексей Петрович не сомневался: Москва – это только начало.

Дайте гениальному полководцу многомиллионную армию, и у его противников не будет ни единого шанса. Андроиды, сумевшие подчинить своей воле орды кадавров, не успокоятся до тех пор, пока не достигнут поставленной цели, уничтожив все человечество. Других вариантов нет и не может быть в принципе. Два плюс два – четыре. Четыре плюс четыре – восемь. Все просто и очевидно, как в задачке для первого класса.

Теоретически агонию цивилизации можно продлить. Сегодня «Ушедшие» еще не настолько сильны, чтобы без помощи «пятой колонны» уничтожить анклав. Но совсем скоро им уже не понадобится заключать договор с кем бы то ни было. Они справятся сами, и печальную участь Москвы разделят Вена, Лондон, Рига, Мурманск. Не говоря уже о более мелких анклавах.

Подавляющее большинство людей боится перемен. Лучше засунуть голову в песок, как страусы, сделав вид, что ничего не происходит, чем открыто посмотреть правде в глаза. При таком раскладе бесполезно взывать к здравому смыслу, ругаться, стучать кулаком по столу в кабинетах начальства, требовать незамедлительного принятия решительных мер. Одиночка ничего не добьется. Пока гром не грянет, ни умный, ни – тем более – дурак не перекрестятся.

Точнее не скажешь…

В свое время два отчета Карпина, один для Москвы, другой – для Европы, не возымели эффекта. Зачем думать о завтрашнем дне, когда сегодня хватает проблем? Тем более – забивать себе голову чьими-то нелепыми вымыслами? Правильно – незачем.

Не добившись поддержки в верхах, он оказался перед непростым выбором: наблюдать за тем, как медленно, исподволь твари подбираются к столице, – по расчетам аналитика, у города оставалось не больше трех месяцев, – или, разорвав сеть устоявшихся стереотипов, оказаться за гранью добра и зла, сдав обреченный анклав, чтобы выиграть время для остатков цивилизации.

За спиной пелена дождя, оплакивающего предателя. Слева вечная тьма. Справа призрачный город надежды. Посередине человек, вынужденный идти вперед до тех пор, пока хватит сил…

Это был один из тех редких случаев, когда Карпин мучительно долго не мог выбрать из двух зол меньшее. Неизвестно, к какому решению он в конечном итоге склонился бы, если бы не узнал о Майе. Девочке-андроиде, в прошлой жизни бывшей дочерью академика Ярцева – одного из столпов российской генетики. А сегодня – уникальным ребенком, способным изменить расклад сил в противостоянии кадавров и человечества.

* * *

В результате несчастного случая в 2036 году погибла одиннадцатилетняя девочка. Смешные рыжие косички со старомодными белыми бантиками, россыпь веснушек, усеявших курносый нос, огромные зеленые глаза на милом детском лице и нежное прозвище Рыжик.

Такой была Майя до тех пор, пока не упала с балкона седьмого этажа. Врачи сделали все возможное, пытаясь ее спасти. Тем не менее пациентка скончалась на операционном столе, не приходя в сознание.

Безутешный Ярцев, за год до этого потерявший жену, не нашел в себе сил смириться со смертью единственной дочери. С помощью экспериментального препарата «Веледотекс-11» реанимировал искалеченный труп, введя его в состояние клинической комы. Для поддержания жизнедеятельности организма заменил поврежденные органы на имплантаты, а также использовал искусственную ткань, применяемую для производства андроидов.

С научной точки зрения это был несомненный прорыв. Никто прежде не проводил таких смелых опытов над останками. С общечеловеческой – очередное подтверждение старой истины: «Игры в Бога до добра не доводят. Особенно когда дело касается близких людей».

Случай с Майей не стал исключением. Несмотря на отчаянные усилия Ярцева, испробовавшего, казалось бы, все возможные средства, «испорченная механическая кукла» не приходила в себя, будучи скорее живым трупом, нежели больной, подающей слабые признаки жизни.

В январе 2037-го впав в депрессию, ученый покончил с собой. В предсмертном послании никого не винил. Подробно объяснил свою позицию, поблагодарил коллег за участие в эксперименте и поддержку. Напоследок зачем-то попросил прощения у Майи. Видимо надеялся, что когда-нибудь она прочитает письмо.

Самое удивительное – спустя три месяца после смерти отца девочка все же очнулась. Правда абсолютно ничего не помнила, плюс ко всему не могла говорить и двигаться, по сути ничем не отличаясь от новорожденного младенца. Тем не менее работа с необычной пациенткой продолжилась.

В научной среде не принято бросать многолетние исследования на полпути. Эксперимент отца на собственной дочери решили довести до конца. Со странной Девочкой-АНдроидом, названной врачами Дианой[6], усиленно занимались. И результаты не заставили себя долго ждать. Через два месяца ее интеллект соответствовал уровню трехлетнего малыша. Еще через полгода – подростка тринадцати-четырнадцати лет. Затем произошел неожиданный «откат» к уровню одиннадцатилетнего ребенка. Однако утраченные способности восстановились спустя пару недель.

До определенного момента не возникало особых проблем. Все шло своим чередом. Резкие изменения произошли после незначительного на первый взгляд инцидента. Спящая девочка скатилась с кровати, упав на пол. Никаких видимых повреждений не было. О сотрясении мозга речи не шло. Про неприятность успели забыть, как вдруг, через несколько дней, у Дианы случился эпилептический припадок. Затем, в течение последующих суток, – восемь подряд. И это было еще не самое худшее. Неизвестная болезнь стремительно прогрессировала. С каждым часом кризис усиливался. Температура поднималась. Лекарства не помогали. Пациентке становилось хуже, она умирала.

Врачи разводили руками – ни с чем подобным они раньше не сталкивались. Девочка угасала, и никто не знал, от чего. Когда показалось, что битва за жизнь Дианы проиграна, припадки прекратились так же неожиданно, как начались, температура стабилизировалась, а метавшаяся в бреду больная пришла в себя.

Впрочем, на этом сюрпризы не кончились. Оправившись от болезни, она заявила, что «открыла новый разум», который сравнила с пчелиным ульем. На вопросы: «Где именно он находится?» и «Как ей удалось вступить в контакт?» лаконично ответила: «На земле». Дальнейшие расспросы не пролили свет на загадочный «Улей». Более того – ранее охотно шедшая на контакт девочка замкнулась в себе. Отныне она предпочитала общению книги. В основном ее интересовали труды по истории развития цивилизации, а также всё, так или иначе с ней связанное.

Спустя некоторое время информация о загадочном разуме дошла до военных, проявивших неожиданный интерес к «горячечному бреду девочки-зомби».

На то был ряд веских причин.

С каждым днем атаки кадавров становились все более целенаправленными и эффективными. Последнее нападение на приграничный форпост удалось отбить ценой огромных потерь. Самое ужасное – атака могла повториться в любой момент. И не факт, что повторный штурм удастся отбить.

О том, что андроиды объединились с кадаврами, было известно давно. «Ушедшие» никогда не скрывали того, что собираются уничтожить бывших хозяев. Но при чем здесь «Коллективный разум» и «Улей», оставалось загадкой.

Теоретически Диана могла пролить свет на происходящее, рассказав все, что знает, или признавшись в заведомой лжи. Однако вместо того, чтобы помочь разобраться в возникшей проблеме, ребенок замкнулся в себе, отгородившись от внешнего мира с помощью книг.

В цивилизованных странах (до катастрофы) подобная тактика наверняка бы сработала. Как-никак, речь шла о несовершеннолетней.

Сейчас – нет. У войны свои правила и нормы морали. Одно из них гласит: «Когда у компетентных органов не получается добиться результата по-хорошему, они начинают действовать по-плохому».

С учетом всех обстоятельств, продолжение медицинского эксперимента сочли нецелесообразным. На основании доклада наблюдательной комиссии пациентку передали специалистам «Пятерки». Точнее – мясникам. За скромной вывеской с аббревиатурой «ОПУ» – «Отдел психологической устойчивости» – скрывалось множество страшных тайн, о которых нормальному человеку лучше не знать.

Диане пришлось…

Для начала, как и полагается в таких случаях, провели стандартные тесты. Их результаты показали незначительный рост IQ испытуемой. Учитывая огромный объем информации, усвоенный ею за короткое время, происходящее выглядело, по меньшей мере, странно. Если не сказать большего. Создавалось впечатление, что ребенок сознательно занижает свои способности, пытаясь обмануть взрослых.

Продолжение «тестов» не заставило себя долго ждать. Правда, теперь специалисты ОПУ взялись за строптивую пациентку всерьез. С помощью сильнодействующих психотропных препаратов Диану вынудили подойти к краю пропасти. Туда, где зловещие химеры сознания обретают реальные формы, чтобы раствориться в бушующем вихре хаоса, заново возродиться и вновь умереть, повторяя цикл замкнутого безумия до бесконечности.

Никто не знает, сколько кругов ада пришлось пройти дочери Ярцева, прежде чем нелюди из ОПУ решили остановиться. Доподлинно известно одно: на основании отрывочных сведений, извлеченных из разума андроида – когда речь заходит о чудовищных экспериментах, намного проще убедить себя в том, что имеешь дело не с человеком, а с бездушной машиной, – вырисовывалась следующая картина.

«Ушедшие» – так было принято называть поднявших мятеж андроидов – сумели объединиться в некое подобие коллективного разума. Своеобразного пчелиного роя или глобальной сети. Впрочем, как ни назови, смысл не изменится. То, чем на заре компьютерной эры писатели-фантасты пугали доверчивых обывателей, воплотилось в реальность. Человечество создало монстра Франкенштейна, в конечном итоге утратив контроль над взбунтовавшимся детищем.

Специалисты «Пятерки» так и не смогли выяснить, каким образом Диана подключилась к сети, получившей кодовое название «Улей», и насколько далеко простираются ее возможности. Усиление воздействия на мозг вкупе с повышением лекарственных доз не дали результатов. Заключение врачей не оставляло сомнений – продолжение опытов чревато летальным исходом.

В конечном итоге садистам ОПУ пришлось сдаться, признав свое поражение. После чего несгибаемого ребенка передали в дипломатическое ведомство, чтобы извлечь хоть какую-нибудь пользу из отработанного материала.

Связавшись с Веной, Москва предложила обменять уникальную девочку на доступ к спутнику слежения. После напряженного торга, о котором узнал Карпин, стороны пришли к соглашению на условиях покупателя.

Знают двое – знают все. Так было и будет во все времена. Информация распространяется стремительно, словно вирус чумы. Вчера об этом не ведал никто, сегодня обсуждает весь мир. Если до «Улья» дойдут сведения о потенциальной угрозе его безопасности, Диана умрет. И, как следствие, битва остатков цивилизации против коллективного разума «Ушедших», помноженного на ужасающую мощь кадавров, будет проиграна.

Понимая, что время работает против него, Карпин сделал все возможное, пытаясь ускорить штурм столицы. Пойдя на заведомый риск, добился поставленной цели, чуть было не погибнув сам. Из-за жесточайшего цейтнота ему даже пришлось пожертвовать командой Флинта. Он исходил из того, что войны без потерь не бывает. К тому же, чем выше ставки, тем больше крови и меньше жалости к своим и чужим.

Многоходовая комбинация с подменой пленницы и взрывом машины (особенно с учетом непростых обстоятельств) была не так уж плоха. Все чисто, и главное – концов не найти. Вряд ли кто-нибудь станет копаться ночью в груде искореженных взрывом тел, пытаясь их опознать. А ближе к рассвету останки сожрут кадавры, уничтожив улики. По крайней мере, на это рассчитывал Карпин, посылая команду на смерть.

Увы, человек предполагает, а Бог располагает. Обреченные не просто выжили. Они умудрились захватить двойника Дианы. Об этом свидетельствовал маячок в грузовике, продолжавший передавать сигнал.

Значит, взрывчатка не сработала.

Просчитав варианты, аналитик пришел к выводу, что остатки команды Флинта попытаются воспользоваться железной дорогой. Это был их единственный шанс одним ударом убить двух зайцев: сбросить погоню с хвоста, заодно покинув обреченный анклав.

Не вдаваясь в подробности, Карпин оповестил «Ушедших» о группе, которую необходимо уничтожить. При этом целью номер один была девочка с рыжими волосами.

Он не ошибся. Флинт действительно предпринял атаку на железнодорожный вокзал. Казалось, ему не уйти. Тем не менее фартовый мальчишка вырвался из ловушки, попутно умудрившись расправиться с боевым андроидом, захватить поезд и покинуть столицу вместе с заложницей.

Без всякого преувеличения это была катастрофа. То, что в горячке штурма можно списать на «вынужденные обстоятельства», после победы требует объяснений. Карпин не стал испытывать судьбу, обращаясь за помощью к союзникам во второй раз. Вместо этого он «в темную» задействовал клонов.

И теперь всё зависело от того, успеют ли двойники добраться до беглецов, прежде чем те найдут способ слить информацию о Диане в Мурманск, Вену, Лондон…

Или, что еще хуже, – «Ушедшим».

Глава 5

Бой насмерть

04.46 по восточноевропейскому времени Москва, подземный гараж НИИ № 5

Драки бывают разными.

Детские. На заднем дворе школы два пятиклассника тузят друг друга из-за какой-нибудь ерунды. Обычно дело заканчивается разбитым в кровь носом и слезами жгучей обиды на весь мир.

Бытовые. Сцепились пьяные соседи. Мужики дерутся без особой злобы, как на кулачных забавах в старину, когда сходились на масленицу «стенка на стенку», чтобы показать молодецкую удаль или просто размяться.

Неожиданные. Летним вечером нарываешься на компанию отморозков, способных «ради смеха» запинать до полусмерти первого встречного.

Да много бывает разновидностей драк, всех не сосчитать. Но обиняком в длинном ряду стоит бой насмерть. Быстрый и страшный. Тот самый случай, когда противники точно знают, что через пару минут один из них останется лежать на земле, а второй будет жить. И при всем желании с этим уже ничего не поделать. Остается принять, как должное, и победить, если силы равны. Или проиграть, когда у одной из сторон явное преимущество.

Увидев ворвавшегося в подсобку монстра, я понял – сейчас кто-то умрет. Причем этими «кем-то» будем мы с Роем. Учитывая, что кадавры намного сильнее людей, плюс ко всему у них длинные когти-ножи, а мы безоружны…

Наши шансы выжить стремились к нулю.

– Беги, глупый мальчик! Останешься – точно умрешь! – прошелестели покрытые пылью страницы выцветшего от времени глянцевого журнала, оказавшиеся невольными свидетельницами драмы.

– Спасайся, пока есть возможность! – проскрипели сломанные часы, лучше кого бы то ни было знавшие цену времени и забвения.

– Мчись без оглядки! – зашелся чахоточным кашлем хриплый динамик старого радио.

– Беги, – устало вздохнула пара дырявых сапог, давным-давно отслуживших свое. – Иначе тебя ничто не спасет…

Бежать слишком поздно. И, по большому счету, – некуда. Когда прижимают к стене, нужно драться, пока стоишь на ногах. Не сдаваясь, даже если упал.

Всплеск адреналина превращает тело в стальную пружину, готовую распрямиться в любую секунду. Он же как нельзя более кстати прочищает мозги, не оставив следа от былого веселья.

– Влево! – не оглядываясь на напарника, кричу я, метнувшись вправо буквально в последний момент, уходя с линии атаки.

Попытка засчитана – на редкость удачный маневр.

Там, где секунду назад стоял человек, теперь никого нет. Вместо того чтобы сбить жертву с ног, взбешенная тварь врезается в стеллаж с полками, поднимая облако серой пыли.

Черная кровь бьет из порванных вен, как из прорвавшей трубы. Воздух пропитан запахом смерти и тлена. Хаос обретает реальные формы, трансформируясь в беснующийся сгусток первозданной ярости. Вой кадавра способен порвать перепонки.

Впрочем, проблемы со слухом – последнее, что сейчас нас заботит.

– Якудза!!! – кричит Рой, хватая первый попавшийся под руку ящик и нанося удар в затылок ошеломленного монстра. – Сюда!!!

Будь ящик чуть тяжелее, а голова када менее крепкой, план мог сработать. К несчастью, сегодня не наш день. Вместо того чтобы рухнуть к ногам торжествующих победителей, чудовище переключается на новую цель.

Разворот.

Веер кровавых брызг прочерчивает границу между прошлым и настоящим. Нездоровым весельем клоунов-камикадзе и запредельной болью, сводящей с ума обычных людей.

Полшага вперед.

Бетонный пол похож на каток. Не хватает лишь музыки и отдыхающих.

Зимний вечер. Мягкий свет прожекторов, рассеивающих страх приближающейся ночи. Разрумянившаяся от мороза девушка крепко держит за руку парня. Им так хорошо вместе, что не хочется расставаться.

Вообще никогда…

– Беги, Рой!

Поздно.

Длинная конечность описывает полукруг, пытаясь достать жертву. Будь на ее месте полноценная кисть, когти-ножи с легкостью вспороли бы Рою грудную клетку. Но ему крупно везет, это всего лишь обрубок, сбивающий с ног.

Покалеченный игрок в боулинг из команды кадов делает «страйк»[7], заслуженно побеждая. Фанаты ликуют. Крупные планы. Замедленные повторы. Море цветов и оваций для чемпиона.

Проигравшие неудачники отброшены на обочину жизни, где отчаянно барахтаются, пытаясь не захлебнуться в дерьме и крови.

Получатся плохо. Точнее – никак.

Не уверен, услышал ли я хруст ломающихся костей, хотя, скорее да, чем нет. Все происходит настолько быстро, что мозг не успевает обрабатывать информацию. Лучшее, что он может сейчас сделать, – уступить место рефлексам.

Пять…

Четыре…

Три…

Два…

Один…

Старт!!!

Включаю автопилот!!!

Отброшенный к ящикам Рой пытается встать, опершись на левую руку. Безуспешно. Страшный удар достиг цели, превратив плечо в крошево мелких костей.

– Якудза!!! – вместо крика мое охрипшее горло выдает полухрип-полувздох, больше похожий на стон. – Нас рвут!!!

Если остатки команды до сих пор уверены, что развлекаются игрой в прятки, это большая ошибка.

«Нам нужен твой …й меч!» – хочу добавить я – и не могу.

Кадавр делает шаг к Рою, собираясь добить неподвижную цель. На его месте я поступил бы так же. А на своем…

Безрассудно прыгаю ногами вперед.

Оттянуть встречу с неизбежным нельзя. Можно лишь ненадолго отсрочить ее. Я не ошибся в расчетах. Удар сзади сбивает противника с ног. Кадавр грузно валится на пол.

– Это победа! – уверены зрители, собравшиеся в амфитеатре.

– Это конец! – в отличие от неразумной толпы опытный тренер понимает, что атака захлебнулась, и сейчас последует жесткий ответ.

Он выбрасывает полотенце, пытаясь остановить проигранный бой. Но всем глубоко наплевать. Попадая в мясорубку, кусок мяса должен превратиться в фарш. Других вариантов попросту нет. Народ жаждет хлеба и зрелищ. И получает свое…

– Рой, вставай и беги!

– Пытаюсь…

У прекрасного во всех отношениях плана отсутствует продолжение. Ставка ва-банк не сыграла. Отважные искатели приключений достигают финала, остановившись перед распахнутым зевом пропасти.

Прыгать или вернуться?

Хороший вопрос.

Позади тьма, впереди пустота. Выбор из двух зол невозможен – они равнозначны.

– ЯКУДЗА! – мне все-таки удается выдавить из горла некое подобие крика. – МАТЬ ТВОЮ!

Кричи не кричи – толку ноль. Наш поезд ушел. Его не догнать.

Совершенно некстати мощный хвост твари вступает в игру. Хлесткий удар по ногам – еще не победа, но уже что-то очень к ней близкое.

Пытаясь сохранить равновесие, ищу спасительную опору.

Безуспешно…

Пропасть забвения так близко, что голова идет кругом. Ласковым уговорам коварной обольстительницы невозможно противиться. Они обволакивают разум ватной пеленой наркотического дурмана.

– Милый, оставайся здесь навсегда.

– Не хочу.

– Хочешь, глупенький. Еще как хочешь. Просто боишься признаться себе…

Кратковременное чувство невесомости, возникающее при неудачном падении, быстро проходит, сменяясь жестким ударом огромного молота по затылку. Наверное, именно так праздничный гонг на небесах возвещает конец света.

Сознание меркнет, но вместо обещанного покоя все та же обочина жизни и беспросветные кучи дерьма.

Нужно выбираться отсюда как можно скорее. Пока еще не все потеряно.

Клац-клац…

Опоздал!

Коготок увяз – всей птичке пропасть.

Вместо того чтобы поставить ногу на грудь поверженного врага, расплющив грудную клетку, кад упирается коленом в живот, заставив меня выдохнуть.

Умно́…

Теперь ни пошевельнуться, ни вдохнуть.

Безуспешно хватая ртом воздух, я успеваю пожалеть о том, что поддержал сумасшедшую идею Герцогини поиграть в прятки. Как вообще ее можно было принять?

С одной стороны – непонятно. С другой – ясно, как божий день.

Спички – детям не игрушки. Наркотики до добра не доводят. Все кончится плохо.

Почему?

Потому что у нас изначально не было шансов.

Мне очень жаль.

Рою тоже…

В отличие от глупых людей, кадавры никогда ни о чем не жалеют. Тем более не забивают голову ерундой. Живут, руководствуясь инстинктами, охотятся, убивают и умирают, когда придет назначенный срок.

Склонившись над распростертым на полу человеком, охотник несколько секунд смотрит в глаза беспомощной жертве. Обычно хищники добивают добычу не сразу. Порождения зла, вырвавшиеся из недр секретных лабораторий, любят наблюдать за предсмертной агонией тех, кто их создал. Доподлинно неизвестно, что ими движет. Может, пытаются заглянуть за призрачный занавес, отделяющий жизнь от смерти, поймав ускользающий миг, когда незримая нить разума еще присутствует в теле. Или же испытывают извращенное удовольствие, наблюдая за смертью людей.

Как бы там ни было, живым в руки им лучше не попадаться. А если попался, постараться умереть как можно быстрее.

– Убей, не тяни!

Пасть твари расплывается в некоем подобии довольной улыбки.

Ей жутко весело.

Мне – нет.

– Флинт! – посеревший от болевого шока Рой с трудом поднимается на ноги, решив, что настало время расплатиться с долгами и отвлечь внимание твари на себя.

Вот только кад слишком умен, чтобы тратить время на раненого. Удар хвоста сбивает искалеченного напарника с ног. Одновременно охотник вонзает когти чуть ниже локтя слабо подергивающейся жертвы. Ему кажется недостаточным просто раздробить лучевую кость. Ножи страшной мясорубки поворачиваются по часовой стрелке, намотав на себя порванные связки и сухожилия.

Боммм!

На краю света, там, где начинаются и заканчиваются все земные пути, бьет похоронный набат.

Боммм!

Звук настолько сильный, что из ушей идет кровь.

Боммм!

Фальстарт в спасительные объятия беспамятства сменяется осознанием неизбежной потери. После чего в мозг врезается раскаленный добела протуберанец нестерпимой боли. Я хочу закричать, но в измученных легких давно не осталось воздуха.

Боммм!

Жернова мясорубки делают прощальные пол-оборота, прежде чем расстаться с истерзанной плотью.

Мясник не собирается заканчивать представление слишком быстро, поэтому дает жертве вздохнуть, ослабив давление.

– ААААААААААААААААААААААААААААА!!!!

Водопад раскаленной лавы врывается в легкие, чтобы секунду спустя извергнуться страшным захлебывающимся криком.

Я знаю, что мерзкая тварь ожидает такой реакции, но ничего не могу с этим поделать. Только в старом черно-белом кино благородные герои стойко переносят все невзгоды и тяготы войны. Пытаются мужественно улыбнуться, несмотря на зияющую в животе дыру и оторванную конечность.

– У меня все в порядке…

– Да…

– Не волнуйтесь…

– Оххх…

– Нет, правда, в порядке, просто слегка накатило…

– Попробую продержаться до подхода врача…

– Обязательно возьмите эту чертову высоту…

– И передайте Джульетте, что я люблю ее…

– Всегда любил…

– И всегда буду любить…

– Главное, не забудьте накормить подонков свинцом…

– Это будет лучшей наградой для меня…

– Там… Далеко-далеко. За горизонтом Судьбы…

В настоящей жизни бал правят животные инстинкты, а не приторный пафос. Согласно статистике двадцать пять процентов людей под обстрелом теряют контроль над мочевым пузырем или кишечником. Боевой опыт, помноженный на привычку, помогает загнать страх в глубину подсознания. Отрешиться от происходящего, не думая о том, что может случиться с тобой в любую секунду. Но испытание болью может сломать даже самых стойких.

– ААААААААААААААААААААААААААААА!!! – продолжаю кричать я, страстно желая одного – чтобы острые когти-ножи ударили в сердце и пытка закончилась.

– Нет. Не сейчас. Еще рано, – беззвучно шепчет палач. – Мы в самом начале пути. Впереди так много всего…

Расширившиеся от боли зрачки не могут ошибаться. Склонившийся надо мной кад улыбается. Чужие страдания доставляют чудовищу не с чем не сравнимое удовольствие, заставляя на время забыть о своих.

Аккуратно, словно боясь расплескать драгоценную влагу, он подносит свой кровоточащий обрубок к моей изуродованной руке, смешивая кровь.

«Отныне ты и я – кровные братья!»

Не выдержав пытки, я ненадолго теряю сознание. Опытный палач быстро приводит обмякшую жертву в чувство.

«И пусть тот, кто нарушит священную клятву, будет проклят навек!»

Пытка продолжается.

– Пусть будут прокляты те, кто создал тебя и «Радугу смерти»! – кажется, прямо сейчас, не выдержав напряжения, моя голова взорвется.

Бах…

Вместо этого разлетается на куски голова монстра.

Несколько выпущенных в упор пуль, в буквальном смысле слова, разваливают ее на куски, как перезрелый арбуз.

– Пиф-паф! Ой-ой-ой!!! Кад какой-то не такой!!! Он не дружит с головой!!!

На пороге стоит улыбающийся Валет, лихо, закинув на плечо штурмовую винтовку. Ни дать ни взять беззаботный супергерой из идиотского боевика. Появился в самый последний момент. И как водится в таких случаях – с шутками-прибаутками спас обреченный мир.

Не обращая внимания на наши ранения, он взахлеб делится своими успехами:

– Пока вы, девочки, развлекались, играя в прятки, мы с Якудзой решили разжиться оружием. Карп говорил, что в машине всё есть. Не соврал. Хотя зачем ему было врать? Какой смысл? Вот и я о том же. В общем, затаились мы в ближайшей к гараже комнате. Дождались, когда первый урод пройдет мимо. Метнулись к джипу. Якудза с мечом отвлек второго трупоеда, пока я шарил в багажнике. Тот, правда, его чуть не завалил. Тоже мне, ниндзя хренов! Хорошо, я вовремя подоспел. Пиф-паф! Ой-ой-ой! Умирает зайчик мой! Пиф-паф! Ой-ой-ой! Подыхает и второй! Правда, здорово!

Это не вопрос – утверждение.

Лежа в луже крови, с раздробленной рукой, висящей на остатках сухожилий, мир кажется далеко не таким простым и приятным, как в детских мечтах. А если быть до конца точным – превращается в форменный ад.

– Ни хрена не здорово, – жестко отвечает Рой, успевший подняться на ноги. – Вместо того чтобы травить байки о своих похождениях, лучше найди Герцогиню. У нас проблемы.

– Да, жестко вас обработали, – Валет наконец замечает наше плачевное состояние.

– Давай побыстрее…

– Сейчас приведу.

Прежде чем уйти, кладет винтовку на пол. Немного подумав, добавляет нож и пистолет.

– Оставляю вам. У меня еще есть пара…

– Хватит болтать!

– Все! Бегу! – он исчезает так же внезапно, как появился.

Отправив за помощью, Рой приказывает: «Высунь язык».

Если он собирается избавить меня от страданий в «Радуге смерти», вставив дуло винтовки в рот, чтобы выбить мозги, то чрезмерно все усложняет. Можно просто выстрелить. В сердце или в голову – без разницы. Я не расстроюсь. Более того, в реальном мире скажу «спасибо» за проявленный гуманизм.

– Зачем? – простые слова даются с огромным трудом, боль не позволяет сосредоточиться.

– Дам тебе кое-что.

– Что?

Оказывается, я заблуждаюсь насчет милосердия и всего остального.

– Искру жизни. Подарок девушки из далекого прошлого. Сказала, должна помочь. Положи под язык и жди…

– А ты?

– Мне уже помогло, – говорит Рой. И, немного подумав, добавляет: – Теперь твоя очередь…

Глава 6

Талисман-привязка. Искра жизни

Омск, зима 2029 года

Февраль двадцать девятого выдался в Сибири на редкость холодным. Синоптики во всем винили антициклон, пришедший с севера, простые граждане имели на этот счет особое мнение. Считали небывалые морозы предвестниками очередного (которого уже по счету) Апокалипсиса, связанного с падением метеорита, смещением магнитного полюса Земли, парадом планет или каким-нибудь другим не менее зловещим событием.

На самом деле до конца света оставалось чуть меньше семи лет. И повинен в нем будет не катаклизм вселенского масштаба, а неуемная тяга человечества к саморазрушению, помноженная на чудовищные эксперименты, лежащие за гранью здравого смысла.

Впрочем, все это будет потом. А сейчас пронизывающий до костей холод (столбик термометра опустился до минус сорока двух) стремительно забирал остатки тепла из организма полупьяного Роя, оказавшегося в три часа ночи на темной городской окраине – без денег, в осеннем пальто и нелепой шапке-ушанке с чужой головы.

История была дурацкая до невозможности, почти как в дешевом кино. С долгим перелетом. Не принимающим из-за погодных условий аэропортом. Промежуточной посадкой в Омске. Сумбурной дракой в ресторане после неожиданной встречи с девушкой из далекого прошлого. Для которой влюбленный восьмиклассник нацарапал на парте гвоздем стишок, так никогда и не признавшись в своем авторстве.

Я отдам свою кровь

За твою любовь.

Капля за каплей…

Кровь за любовь…

Вновь и вновь…

Тогда он казался себе гениальным поэтом. Сейчас – конченым идиотом.

Капля за каплей. Вновь и вновь…

На таком морозе превратишься в сосульку, прежде чем красиво умрешь на руках у возлюбленной, которая давно позабыла тебя и сейчас, как ни в чем не бывало, спит дома в теплой кровати, в объятиях мужа. Тогда как Рой вполне может обморозиться до полусмерти. Или еще того хуже…

– Проклятье! Ни связи, ни денег, ни документов. Надо же было так облажаться! – если бы злость согревала, он давно был мокрым от пота. – Я безмозглый кретин!!!

Одинокая фигура в нелепом наряде, водящая хороводы вокруг светофора, истерично подпрыгивая и хаотично размахивая руками, чтобы согреться, не вызывает доверия даже днем. Что уж говорить о глубокой ночи, когда машин практически нет.

– И мне нужно срочно в тепло! – он был не настолько пьян, чтобы потерять связь с реальностью. – Иначе…

Бессвязный поток мыслей был прерван ревом двигателя. Из-за ближайшего поворота вылетела машина, войдя в управляемый занос. Судя по тому, с какой скоростью автомобиль ехал и как быстро выровнялся, за рулем сидел профессионал.

Завороженно наблюдая за происходящим, Рой не решился поднять руку, «проголосовав». Во-первых, у него не было денег. Во-вторых, даже если бы были, ночному лихачу на дорогой машине они явно не нужны. Так же, как и полуобмороженные пьяные пассажиры…

В качестве наглядного подтверждения версии автомобиль резко ускорился, а затем произошло неожиданное – началось экстренное торможение. С визгом стирающихся об асфальт покрышек, резким запахом жженой резины и филигранно выверенной остановкой прямо напротив одинокой фигуры.

Дверь бесшумно отошла в сторону, словно приклеилась к заднему крылу. Никогда прежде Рой не видел таких странных машин. Хотя повидал в своей жизни многое.

– Поможешь? – в салоне было темно, к тому же его глаза слезились, слипаясь на морозе.

Удивительнее всего было то, что, судя по голосу, в роли отчаянной гонщицы выступала девушка.

Вместо того чтобы спросить: «Разве у меня есть варианты?», замерзающий благоразумно ограничился коротким: «Ддд-а».

– Садись, времени нет.

Ей не пришлось повторять дважды. Окоченевшая жертва первой любви нырнула в спасительные объятия салона. Дверь бесшумно закрылась, и он сразу же оказался в другом мире. Теплом, уютном, беззаботно-счастливом уголке мироздания с игриво подмигивающими огнями приборной панели.

Будь на дворе конец декабря, Рой мог решить, что попал в новогоднюю сказку, настолько происходящее выглядело нереальным и, главное, своевременным. Неизвестно откуда взявшаяся «Снегурочка» на спортивной машине исполнила заветное желание. Еще пятнадцать—двадцать минут, и неожиданное февральское приключение могло скверно кончиться. Минимум обморожением, про максимум вообще лучше не думать.

– Сссспасибо…

Несмотря на резкую смену температуры, его продолжала бить крупная дрожь. Только сейчас Рой в полной мере осознал, как сильно замерз.

– Пил? – поинтересовалась незнакомка, вжимая педаль газа в пол до упора.

Ускорение было таким мощным, что пассажира вдавило в кресло. Создавалось впечатление, будто находишься в набирающем высоту самолете.

– Спрашиваю – пил? – весело переспросила она.

Вероятно, привыкла к слегка заторможенной реакции новичков «на старте».

Было бы глупо отрицать очевидное.

– Пил, – честно признался Рой.

– Поссорился с любимой?

– Можно сказать и так, только вообще-то девушка не моя, точнее, когда-то…

– Не продолжай, ты мне подходишь.

– Не буду, – пообещал он, не совсем понимая, для чего именно может кому-то понадобиться человек, находящийся в таком состоянии.

– Я Карусель.

– Рой.

– Будем знакомы.

– Будем… – откровенно говоря, он не знал, что говорить и как себя вести.

Дело было даже не в сумасшедшем калейдоскопе событий, обрушившихся на голову в чужом городе посреди ночи. Просто сама машина и веселая девушка за рулем были какими-то нереальными. Почти как во сне. Хотя он точно знал, что не спит. Несмотря на то что проносящиеся мимо здания напоминали перемотку фильма в ускоренном режиме, а электронный спидометр показывал скорость сто шестьдесят километров в час. И это не на пустынной трассе – в городе.

– Оттаял?

Судя по виду, новой знакомой было не больше двадцати пяти лет. Этакая отчаянная сорвиголова, играющая в королеву дорог. Ее нельзя было назвать красавицей, скорее – милой. Но это ей шло. Как правило, в женщинах, наделенных неземной красотой, нет искры жизни. Они напоминают застывшие статуи. Холодные, бесчувственные куски мрамора, на которые лучше один раз посмотреть в музее и забыть навсегда. В Карусели же, напротив, жизнь била ключом. Порой через край. Рой не мог точно сказать, хорошо это или нет. Отчасти потому, что был предвзят – ему всегда нравился такой тип женщин.

– Кажется, да. А чем нужно помочь? Вообще, на такой мощной тачке грабить банки самое то…

Он слегка волновался, и это было заметно.

– Грабить банки! – рассмеялась Карусель не слишком удачной шутке. – Тут большого ума не надо! У меня был один друг… Или будет… Или все-таки был? Мы танцевали на тропическом пляже неведомого будущего под гулкое эхо выстрелов исчезающего прошлого…

Автомобиль заложил очередной головокружительный вираж. Несколько секунд его тащило боком. Рою показалось, что колеса с правой стороны оторвались от земли и сейчас они перевернутся. К счастью – обошлось. Новая знакомая выровняла машину, продолжив разговор как ни в чем не бывало:

– Запуталась окончательно. У тебя бывает дежавю?

– Не так уж и часто… – тактично ответил он, решив не углубляться в щекотливую тему.

– У меня тоже не каждый день, но иногда случается. Так вот. Друг, о котором я начала рассказывать, грабил банки. Разумеется, не по своей воле. Так сложились обстоятельства. Изо дня в день, на протяжении нескольких месяцев, пытался вырваться из ловушки…

– Понимаю, – кивнул Рой, утвердившись во мнении, что у новой знакомой не все в порядке с головой.

– Ты согласился, не дослушав. Значит, решил, что я сумасшедшая! – недобро прищурившись, Карусель посмотрела на пассажира, при этом непроизвольно или намеренно увеличив скорость до двухсот.

«Даже не успею почувствовать боли…» – отстраненно, как будто речь шла о ком-то другом, подумал Рой.

Нестись на крыльях ветра со скоростью двести километров в час, разглядывая собеседника, – не лучший способ достичь пункта назначения. Еще бы знать, где этот пункт находился!

Нет, что ни говорите, а безумие – заразно…

Осторожно поднеся руку к лицу девушки, он положил два пальца на подбородок, ласково повернув ее голову в нужную сторону.

– Пожалуйста, не забывай о дороге, – таким голосом заботливый отец наставляет непутевую дочь не гулять по ночам в незнакомых местах.

– Да, – как ни странно, прикосновение не разозлило, напротив – развеселило ее. – Вот! Опять дежавю!

Чтобы ситуация окончательно не вышла из-под контроля, – когда машину расплющит о бетонную стену, будет поздно, – протрезвевший от волнения Рой решил прояснить ситуацию, выяснив, чем именно может помочь.

– Давай ты расскажешь…

В этот момент, как назло, завыла сирена. Пути отчаянных стритрейсеров и полицейского патруля наконец-то пересеклись.

– Погоня! Обожаю погони!

Нет, определенно она была сумасшедшей. Или адреналиновой наркоманкой. Или еще кем похуже…

Карусель вдавила педаль газа с таким остервенением, словно вбивала последний гвоздь в крышку общего гроба.

– Думаешь, это хорошая идея? – Рой успел пожалеть, что вообще сел в машину.

С таким водителем шансы разбиться были на порядок выше, чем замерзнуть на улице при минус сорока двух.

– Ты прав, идея плохая, – начало предложения вызывало сдержанный оптимизм. Концовка расставила все по местам:

– Нужно раззадорить их, подпустив поближе, сделать так, чтобы вызвали подкрепление.

– О, нет!!!

– О! Да!!!

– Я все еще тебе нужен?

– Конечно.

– Тогда, может, расскажешь, для чего?

– Почему бы и нет?

– Я весь внимание, только, пожалуйста, не забывай о дороге.

Вой сирены стремительно приближался.

– Дорога – моя жизнь. Про нее невозможно забыть.

Полицейская машина явно собиралась обогнать сбросившего скорость нарушителя, прижав его к обочине. Однако быстрое завершение погони явно не входило в планы водителя. Очередное ускорение вжало Роя в спинку сиденья, в который уже раз вызвав ассоциации с взлетающим самолетом.

– Так на чем мы остановились? – когда слышишь звук своего голоса, понимаешь, что жив, и не так мучительно страшно.

– Есть один, парень, гад, существо. В общем, называй, как хочешь, смысл не изменится.

– С именем или без?

На самом деле Рою было неинтересно, как зовут мифического незнакомца. Спрашивал исключительно ради того, чтобы не молчать.

– Имен много. Все ненастоящие. Здесь он Павел Андреевич, там Демон Сомнения, где-то еще…

– Пусть будет Павел Андреевич. Так проще…

– Как скажешь.

К первой сирене присоединилась вторая – охотников стало больше.

– Надеюсь, они догадаются вызвать «вертушку».

– Зачем?!

– Погоня без вертолета лишена драйва! – уверенность в голосе не оставляла сомнений – она не кривила душой, тем более не играла на публику. – Смотри. Сейчас мы их разозлим…

Меньше всего на свете Рою хотелось узнать, как сумасшедшая Карусель будет злить полицейских.

И все же пришлось.

Резкое торможение, плюс задействованный ручник и поворот руля вызывали неуправляемый занос. Словно кружащаяся в танце девушка, спортивная машина несколько раз провернулась вокруг своей оси, затем выровнялась, как ни в чем не бывало продолжив гонку.

Пытаясь избежать столкновения, один из преследователей слишком круто вывернул руль вправо. Не справившись с управлением, наскочил на бордюр. Удар был таким сильным, что переднее колесо «сложилось» вовнутрь, в результате чего автомобиль «клюнул носом». Брызнули в стороны осколки расколовшегося бампера. Сорванный капот отлетел далеко в сторону, а сама машина перевернулась на крышу и, «пропахав» несколько метров тротуара, врезалась в витрину ближайшего магазина.

– Теперь они точно вызовут вертолет, – покачал головой Рой, наблюдавший за последствиями аварии в зеркало заднего вида.

– И правильно сделают, – создавалось впечатление, что адреналиновой наркоманке все нипочем. – Кстати, пока у нас небольшая пауза, введу тебя в курс дела.

– Попробуй…

После всего случившегося вторая полицейская машина не пыталась обогнать беглецов. Благоразумно «висела на хвосте», дожидаясь подкрепления.

– Демон Со…, точнее Павел Андреевич, заключил со мной сделку. Я должна миновать несколько контрольных точек в указанный срок.

– Раз играешь в догонялки с полицией, значит, успеваешь, – догадался Рой.

– Конечно. Это проще простого. Хитрый урод знал об этом.

– Тогда в чем подвох?

– Однажды демон выиграл спор. Причем не совсем честно. После чего у него на душе остался осадок. Нехорошее чувство.

– При чем здесь какие-то давние споры?

– При том, что ему хочется утвердиться во мнении – он тогда был прав и выиграл честно.

– А ты здесь с какого бока?

– С такого. Если проиграю, для меня все кончится плохо. Не здесь и не сейчас. В другом месте или другом мире. В общем, неважно – слишком долго объяснять. Суть в чем: чтобы победить, я должна проехать контрольные точки вовремя, заодно ответив на вопрос: «Что такое любовь?». Первое – проще простого, второе невозможно, так как любви нет в принципе.

– Почему? – искренне удивился Рой.

– Потому. Для начала ответь на вопрос: «Темнота существует?»

– Конечно. Это же очевидно.

– Тьма – отсутствие света. Свет – электромагнитные волны. Можно изучить и измерить электромагнитные волны, но не их отсутствие. Понимаешь?

– Не очень.

– Темнота – понятие, придуманное людьми, чтобы описать отсутствие света. Самой темноты как таковой нет.

– Никогда не думал…

– Неважно. Что скажешь насчет любви? Она существует?

– Да.

– Откуда такая уверенность?

– Сегодня я встретил ее…

– Это не любовь. Безумство, замешанное на усталости, алкоголе, перевозбуждении, стремлении удовлетворить физические потребности, потешить гиперэго самца, и так далее.

– Допустим, ты права насчет меня, – Рой настолько увлекся разговором, что на какое-то время забыл о дороге, полиции и своих страхах. – А как же любовь ребенка к матери?

– Чувство защищенности, теплоты и покоя. По большому счету, младенцу все равно, кто его кормит грудью, заботится и ухаживает. С таким же успехом это может быть кормилица-няня.

– О’кей, с этим пунктом согласен. Что скажешь насчет любви собаки к хозяину?

– Слепая животная привязанность. Поклонение вожаку.

– Человека к родине?

– Многолетняя привычка вкупе с пропагандистскими стереотипами, навязанными средствами массовой информации.

– К Богу?

– Родительское воспитание, помноженное на национальную принадлежность и влияние общества.

– Выходит, что любви нет?

– Получается, так.

– Тогда что есть? Ведь должно что-нибудь быть, кроме разумных объяснений ее отсутствия?

– Ничего.

– Это неправильно.

– Кто бы спорил, только не я.

– Твой Павел Андреевич тот еще гад, – рассеянно отметил Рой, пытающийся найти ответ на загадку демона.

– И не говори. А вот и подкрепление…

Из переулка по ходу движения вынырнули две полицейские машины. Теперь, когда их стало трое, охотники решили зажать беглецов в тиски.

Резко уйдя вправо, Карусель совершила опасный маневр. Один из полицейских вовремя среагировал, перекрыв дорогу слева, второй чуть запоздал, в результате чего между впереди идущими машинами образовался просвет. Очередное ускорение сопровождалось скрежетом металла по обоим бортам. Карусель буквально втиснулась в узкий промежуток между двумя патрульными, вырвавшись на оперативный простор.

– Я знаю ответ! – от прилива чувств Рой хлопнул себя ладонью по лбу.

– Что ж, удиви меня, – судя по кривой усмешке, она не рассчитывала на что-то стоящее.

– Удивляю. Все проще простого. Когда человек любит, он преображается. Становится одухотворенным. Как будто начинает светиться изнутри. Его глаза не горят – пылают.

– Чем?

– Светом конечно! ЛЮБОВЬ – ЭТО СВЕТ. Ее отсутствие – тьма. Раз тьмы нет, а свет есть, то любовь существует. Так и передай своему уроду Павлу Андреевичу.

Некоторое время она размышляла над его версией. В конечном итоге сказала:

– Не факт, что демон примет ответ, но определенно в нем что-то есть!

– Еще как есть! – Рой почувствовал себя ученым, только что разгадавшим тайну мироздания.

В приливе эмоций радостно повторил: «Любовь это свет! Тьмы нет, и не может быть!»

– Согласна, не может, – рассмеялась Карусель. – Кстати, спасибо, что помог. Сама бы я точно не справилась.

– Не скромничай.

– Не буду. Вот, возьми на память, – она протянула прозрачную капсулу размером с крупную бусину. Внутри находился маленький красный шарик или таблетка. Так сразу не разберешь.

– Что это?

– Искра жизни. Когда станет совсем плохо, положи под язык – поможет. А теперь прощай, мудрейший из смертных…

– Почему… – хотел спросить он, но не успел.

Повернув за угол и пропав на несколько секунд из поля зрения преследователей, машина резко затормозила, после чего дверь плавно отошла в сторону, а накренившееся кресло выступило в роли своеобразной катапульты, выбросив опешившего от неожиданности пассажира на тротуар.

Лежащий на асфальте Рой не успел прийти в себя, не говоря уже о том, чтобы встать на ноги, а мимо с воем сирен промчались три полицейских машины, слишком увлеченные погоней, чтобы заметить распластанного на тротуаре мужчину…

Больше он никогда не встречал девушку со странным именем Карусель. И если бы не «Искра жизни», мог решить, что это сон. Игра разума. Причуда сознания. Или…

Чужие воспоминания, перенесенные в разум клона.

* * *

Жизнь полна неожиданностей. Подчас то, что изначально кажется очень простым, в конечном итоге вызывает больше всего затруднений. И наоборот. На первый взгляд невыполнимые задания при ближайшем рассмотрении оказываются проще всего.

Получив ответ на главный вопрос, ей оставалось лишь оторваться от преследователей. С учетом того, как Карусель водила машину, в этом не было ничего сложного. Если бы на борту вертолета преследования не находился ЭМИ[8], победа досталась бы сильнейшей. Однако прежде, чем она успела свернуть с городской магистрали в запутанный лабиринт переулков, мощный импульс накрыл площадь радиусом триста метров, вырубив электронику. Двигатель машины заглох, и погоня закончилась.

Как следствие, в другом месте, другом времени и другом мире отчаянной гонщице не повезло еще больше…

* * *

Бессмысленный бег по кругу – вот что такое жизнь. Пока шарик катится, создается впечатление, что в движении есть некий смысл. Как только он падает, игра заканчивается. И отныне неважно, какой цвет выпал, красный или черный. Так же как не имеет значения число, оказавшееся последним. В конечном итоге всем без исключения достается зеро – абсолютный ноль. Других вариантов нет.

– Жми на газ!

Электрический гриль мощностью пятьдесят тысяч вольт превращает сердце в кусок недожаренного мяса с кровью, а мозги – в запекшийся студень.

– Проклятье!!! Это должно когда-нибудь кончиться.

Рывок. Короткое замыкание. Проводку пробило везде, где только можно. Двигатель задыхается от дыма. Веселые искры летят в разные стороны. Игра не закончена, пока шарик не упал на рулетку.

А он до сих пор каким-то чудом держится на колесе…

Четыре фигуры окружили машину с открытой дверью. Двое по бокам, один сзади и последний – по ходу движения. Естественно, все вооружены и умеют стрелять. С убойного расстояния в пятнадцать метров промахнуться нельзя.

Три выстрела сливаются в один. Четвертый немного запаздывает.

Почему, выясняется позже.

Чавк – Гончая ада сглатывает слюну в предвкушении кровавого пира.

ЧВАК – соприкосновение тупого металла и мягкой податливой плоти, отвратительный звук, от которого судорогой сводит скулы и начинают болеть зубы.

ЧВАК…

Прожорливая тварь не ошиблась, крови действительно много. Настолько, что можно в ней утонуть.

Карусель дергается так, словно в нее попал огромный кузнечный молот. Ударившись виском о боковое стекло, ее голова клонится вперед, увлекая за собой тело. И успокаивается лишь после того, как грудь упирается в руль.

Надрывно ревущий двигатель тянет потерявшую управление машину с пробитыми покрышками до ближайшей стены. Это не волшебный портал в другое измерение, не потайная дверь в обитель вечного счастья, а просто стена. Чертов кусок бетона, которому глубоко безразлично, кто, как и, главное, где умрет.

После удара безвольная нога водителя соскальзывает с педали газа.

Прямо на глазах белоснежное лицо начинает сереть, превращаясь в бессмысленную, лишенную жизни пепельно-серую маску…

– Потому что, – попыталась сказать Карусель, прежде чем смежить веки, уйдя туда, где за гранью добра и зла нет умных и глупых, богатых и бедных, правых и виноватых. – ТЬМЫ – НЕТ.

Но не смогла.[9]

Глава 7

Мятеж

Москва. 04.54 по восточноевропейскому времени

Таблетка со странным названием помогла, даже несмотря на то, что Рой разделил ее на две части. Боль на время отступила, и я смог привести мысли в порядок, подведя неутешительные итоги.

Итак, что мы имели на данный момент:

а) двое одноруких калек, принявших неизвестное болеутоляющее;

б) трое жизнерадостных клоунов под кайфом (некий аналог веселящего газа);

в) безумная миссия – выбраться из Москвы, наводненной кадаврами, после чего найти и уничтожить своих двойников.

Во всем этом горячечном бреду был единственный светлый момент – мы находились в «Радуге смерти». Тренажере виртуальной реальности, неотличимой от жизни. Больные на голову «затейники» из межведомственной комиссии отправили нас в ад, чтобы проверить моральную устойчивость и физические кондиции, нимало не заботясь о том, как себя будут чувствовать подопытные крысы во время эксперимента.

Называя вещи своими именами – мы были заложниками ситуации. Все вместе и каждый по отдельности. Я не мог подвести Карпина, команда – меня. Поэтому вариант выхода из грязной игры, пустив себе пулю в висок, отпадал.

Вдобавок ко всем неприятностям на повестке дня оставался вопрос: «Зачем понадобилось настолько жестко подставлять команду в самом начале задания?».

Прежде нам не раз приходилось сталкиваться в «Радуге смерти» со сложными сценариями. Легких в тренажере виртуальной реальности не было в принципе. Однако при всем при этом каждая миссия служила конкретной цели. Отработать взаимодействие команды. Выявить сильные и слабые стороны участников эксперимента. Проверить физическую подготовку, боеготовность и т.д. и т.п.

Сейчас нечего этого не было и в помине. Всё, начиная от неожиданного предупреждения Карпина и заканчивая встречей безоружных, накачанных наркотой людей с заведомо более сильным противником, выглядело чистой воды безумием.

Творящийся вокруг хаос был настолько нереален, что…

При определенном раскладе вполне мог оказаться правдой.

Порой лучше не думать вообще, чем загружать мозг неразрешимыми головоломками. Сочтя за лучшее сконцентрироваться на текущем моменте, я на время отбросил все лишнее.

– Что за таблетка? – спросил я у Роя, подбирая с пола нож и пистолет.

– Называется «Искра жизни». Про остальное не в курсе.

– Понял…

Голова была ясной. Рука, точнее то, что от нее осталось, – не болела. И как ни странно – не ощущалось слабости от потери крови.

– Ладно, неважно. Помогла, и на том спасибо…

– Всегда пожалуйста.

Оглянувшись вокруг и не найдя ничего более подходящего, я опустился на колени, положив ошметки руки на крышку небольшого железного ящика. Несколько секунд помедлил, собираясь с духом, затем вытащил нож.

Вообще-то отрубить часть собственного тела – не лучшее из того, что может случиться с человеком. В любом мире. Будь то виртуальная вселенная или реальная. Но еще хуже шататься как зомби, размахивая болтающейся на сухожилиях конечностью.

– Помочь? – на всякий случай спросил Рой, догадавшийся, что я собираюсь сделать.

– Не стоит.

Нож был острым, тем не менее завершить начатое удалось лишь с третьей попытки. Квалифицированного мясника из меня бы точно не вышло. Хотя, если как следует попрактиковаться, почему нет? Работа как работа. Временами даже спокойней нашей. Руби и ни о чем не думай. Как автомат.

– Какой автомат? – не поворачиваясь спросил Рой, предпочтя не видеть того, как командир разделывает себя на куски.

Сам того не заметив, я произнес последнюю фразу вслух.

– Никакой. Надо остановить кровь. Одной рукой не смогу. Поможешь?

– Мы теперь как близнецы. Друг без друга никуда, – невесело усмехнулся он, поворачиваясь.

– Надеюсь, наше однорукое братство продлится недолго. Успеем выполнить задание, прежде чем эффект волшебной таблетки закончится.

– Еще знать бы, до каких пор она действует.

– Меньше знаешь – крепче спишь.

– Или наоборот – мучаешься от бессонницы.

– Согласен…

Открыв несколько ящиков, я не нашел того, что искал, – ничего похожего на жгут или ремень. За неимением лучшего пришлось использовать валявшееся в углу старое тряпье, покрытое маслянистыми пятнами. Скрутив грязную ветошь в некое подобие жгута, мы кое-как перетянули руку.

– На первое время сойдет, – в голосе Роя не было особой уверенности.

– Да. Главное, остановили кровь. Что с плечом?

– То же, что и с твоей рукой, только ампутировать не будем. Слишком долго, хлопотно и неприятно. Проще меня пристрелить.

– Мы ведь не ищем легких путей? – в каждой шутке есть доля правды. В этой ее было с лихвой.

– Нет. Попрошу дока зафиксировать, чтобы не болталась.

– Что не болталось? – на пороге возникла сияющая от радости Герцогиня.

Гордо поднятый подбородок, прямая осанка, учащенное дыхание – явно торопилась сообщить радостную весть. Весь ее вид буквально кричал: «Мальчики, я победила! Меня не нашли! Покинула укрытие, только когда все сдались!»

За ее спиной виднелись довольные лица Валета и Якудзы. Их тоже не нашли. Вдобавок ко всему ловкачи-удальцы прикончили пару чудовищ.

– У кого что болталось? – властно повторила победившая королева.

– Расскажите!

– Забодалось!

– Не томите!

– Умывалось!

– Помогите!

– Обломалось!

– Объясните!

– Покусалось!

– Двойная рифма! А тройную слабо! Бо-бо-бо!!! – не в силах сдержать эмоции, бьющие через край, Валет захлопал в ладоши. – Бо-бо-бошеньки-бобо!

Якудза пошел еще дальше, начав хлопать себя по ляжкам, притоптывая-пританцовывая в такт. Для полноты картины нам не хватало цыганского табора с дрессированными медведями. И пьяно-вальяжного барина, ради денег которого затевалась пестрая кутерьма…

Глупо обижаться на одурманенных наркотиками людей, тем более недавно я сам был таким же. Но терпеть весь этот цирк было выше моих сил. «Искра жизни» избавила от боли, заодно прочистив нам с Роем мозги. К несчастью, остальная команда до сих пор оставалась на позитивной нарковолне. Хуже всего было то, что я не знал, как долго продлится действие препарата. А чтобы прекратить балаган, по-хорошему нужно сделать нечто такое, чего они ожидают меньше всего.

«Желаете представления? – мрачно подумал я. – Сейчас вы его получите. Только не обессудьте…»

– Не болталось у Роя… – подойдя к Герцогине на расстояние вытянутой руки, я отвесил хлесткую пощечину.

Как и следовало ожидать, первый блин оказался комом. Никогда прежде не бил женщин, поэтому не рассчитал сил. Удар открытой ладонью получился слишком жестким. Ее голова дернулась в сторону. На белоснежной щеке остался кровавый отпечаток ладони.

– …его раздробленное плечо, с которым надо что-то делать, – отчетливо произнес я.

Герцогиня не услышала. Не захотела или не смогла – неважно. После немыслимого унижения все ее мысли были заняты другим – ненавистью и жаждой мести. С такой яростью смотрят на заклятых врагов.

– Еще хочешь? – спокойно спросил я, глядя в расширившиеся от гнева зрачки взбешенной тигрицы.

– Да!

Если она решила взять меня «на слабо», то просчиталась. Вторая пощечина оказалась еще больнее: я намеренно ударил сильнее, чтобы привести ее в чувство.

– Еще?

– Давай! – метод «кнута» не сработал: разъяренная женщина явно вошла в раж.

В таком состоянии можно было забить ее до смерти, ничего не добившись.

– Может, лучше ударить обрубком?

Я решил сменить тактику, воззвав к разуму не разъяренной тигрицы, а врача. Помахав перед ее лицом ампутированной конечностью.

– Потом еще Рой добавит. Покажи нам, что сделал кад, пока друзья развлекались игрой в прятки…

Шагнув вперед, он продемонстрировал публике раздробленное плечо с торчащими осколками кости.

– Все еще хочешь, чтобы я похвалил тебя? Сказал, какая ты умница-разумница-затейница? Как замечательно прячешься и как громко смеешься, пока раненые истекают кровью? Ты правда этого хочешь, док?

– Нет, – произнесла она, отведя взгляд.

В конечном итоге профессиональные качества взяли верх над обостренными эмоциями, усиленными воздействием наркотика. После непродолжительной внутренней борьбы здравый смысл победил. Пелена спала с глаз, и на нас с Роем смотрела прежняя Герцогиня.

– Почище тряпку найти не могли? – спросила она.

– Не было.

– Ладно, поправимо. А вы что встали? – врач повернулась к здоровым «весельчакам». – Волна прошла?

– Кажется да, – неуверенно ответил переминающийся с ноги на ногу Якудза.

«Креститься надо, когда кажется», – хотел сказать я, вместо этого приказав:

– Быстро к машине.

– Вы же с Роем вроде того… – попытался возразить Валет.

Задав уточняющий вопрос: «Чего – того?», можно было спровоцировать очередной всплеск нездорового веселья с последующей игрой в рифмы. Во избежание неприятностей я ограничился коротким ответом:

– С нами порядок. Идемте.

Чтобы не терять времени, решил проинструктировать команду на ходу:

– Слушайте и запоминайте. Анклав покидаем как можно быстрее. По идее основная волна кадов уже сожрала всё, что можно, и ушла. Остались немногочисленные разрозненные группы. Стараемся избегать столкновений. Вне города стреляем по всему, что встанет на пути. Будь то люди или кады.

– С тварями ясно, а своих-то зачем? – удивился Рой.

– Не своих, – пояснил я. – Компьютерную имитацию. Ботов.

– Хорошо, пусть имитацию. К чему такая жестокость?

– К тому, что есть задание – раз. Два – сценаристы наверняка припасли для нас «несчастных выживших». Они будут на редкость убедительно просить о помощи. Три – поставь себя на место потенциальной жертвы. Какие чувства ты испытаешь, будучи брошенным на произвол судьбы?

– Недоумение. Отчаяние. Ненависть.

– Логично. Захочешь ли отомстить?

– Непременно. При условии, что у меня будет оружие.

– Если не принимать во внимание конечную цель задания, то окружающая обстановка сценария базируется на условиях, максимально приближенных к боевым. Следовательно, оружие будет у всех выживших. Безоружных давно сожрали.

– А если принимать? – как назло Якудзе опять стало весело.

– Рот закрыл и молчишь как рыба до особых распоряжений! – жестко приказал я, обходя тело второго кадавра.

Судя по тому, что от головы монстра почти ничего не осталось, Валет не жалел пуль.

– А если не закрою? – на его лице застыла вызывающая усмешка.

Так смотрит на педагога наглый ученик, свято уверенный – что бы он ни сказал и ни сделал, все сойдет ему с рук благодаря влиятельному папаше.

– Эта … вообще когда-нибудь кончится?! – в сердцах выругался я, понимая, что спустить «на тормозах» конфликт не удастся.

Стоит капитану проявить малейший признак слабости, и его власти придет конец. Не имеет значения, какими причинами вызван бунт на корабле. Уставшие матросы упились до полусмерти дрянным ромом, затуманили мозги наркотиками или от нечего делать решили «слегка побузить». Важно лишь то, кто в конечном итоге победит и скольких негодяев придется вздернуть на рее в качестве назидания остальным.

«Вместо правой руки у него – железный крюк. Он обращается со своими людьми жестоко и бесчеловечно. И они его боятся и слушаются. Кожа капитана мертвенно-бледна, черные волосы, завитые в локоны, спадают на плечи, глаза его незабудкового цвета. Все вместе производит ужасающее впечатление. Да, еще надо добавить, что он всегда потрясающе вежлив, даже со своей жертвой, которую он через мгновение отправит на тот свет. Во рту он держит особое приспособление своего собственного изобретения, с помощью которого может курить одновременно две сигары».[10]

При всем уважении вряд ли кто-либо из моей команды слышал о Питере Пэне, не говоря уже о том, чтобы читать старую сказку.

Сигар у меня не было, так же как и ниспадающих на плечи локонов. Серо-зеленые глаза не имели ничего общего с незабудками. Во всем остальном я походил на Крюка – был потрясающе вежлив с теми, кого собирался убить…

– А то… – широко улыбнулся я, игриво помахивая в воздухе кровавой культей, плавно сокращая дистанцию.

В нормальном состоянии Якудза вряд ли «купился» бы на примитивный трюк «хитрый калека отвлекает внимание, собираясь напасть». Но в том-то и дело, что сейчас его состояние было далеко от нормального.

– Придет дедушка Мороз, он подарки нам…

– Принес!!! – хором закончили Валет и Герцогиня. В очередной раз «угадав» рифму.

«Принес!!!» – хотел вместе со всеми воскликнуть Якудза, и не смог. Неожиданный удар ногой в грудь отбросил его к стене.

– Слушайте меня внимательно, – я направил пистолет в голову ошеломленного весельчака, распластанного на полу. – Повторять не буду. Мне плевать, что творится у вас в мозгах и чем нас накачали. За неисполнение приказов пристрелю любого. Очнетесь в реале, будете объясняться сначала с Карпиным, потом лично со мной. Там у меня руки-ноги целы, имплантаты в порядке, реакция тоже. Даже Морж не понадобится, чтобы в воспитательно-профилактических целях выбить дерьмо из всех вместе и каждого по отдельности.

Не опуская пистолета, я обвел взглядом присутствующих. Несколько секунд команда «усваивала» информацию.

– Понятно?

– Да, – наконец за всех ответил Якудза, поднимаясь на ноги.

– Пираты, верные собаки, не были его друзьями, – нараспев продекламировала Герцогиня строчку из книги[11].

По крайней мере, хоть кто-то читал в детстве сказки…

– Пираты были его друзьями не всегда. Иногда к ним в головы закрадывались нехорошие мысли, и тогда Капитану Крюку приходилось брать в руки кнут.

– Флинт, а кто такой Крюк? Я запутался, – честно признался Валет.

– Герцогиня расскажет.

– Покажет…

Я дал первый, предупредительный в воздух. Гулкое эхо выстрела разнеслось по подземному гаражу.

– Кто продолжит рифму, получит вторую пулю в голову.

Это не было блефом – раз. Два – мой вид оказался убедительнее любых слов.

– Мы поняли, – поспешил заверить Якудза разъяренного командира.

– Хорошо. Тогда садимся в машину. Док, посмотри, что есть в аптечке. Мы с Роем в порядке. Вам троим нужно прийти в норму.

Она хотела возразить, в последний момент передумав и ограничившись коротким: «Сделаю, что смогу».

– Отлично. Валет – за руль. Якудза – на пулемет. Я – штурман. Рой, ты слева. Если что, прикроешь водителя. Нам нельзя останавливаться. Вопросы есть?

– Нет…

– Тогда по местам и поехали.

В ад…

Глава 8

Сорванные планы

Москва, 05.26 по восточноевропейскому времени Подземный бункер «Фитиль»

То, что на первый взгляд казалось досадной неприятностью, обернулось полным провалом, как только Карпин вернулся на базу – в подземный бункер «Фитиль», состоящий из шести основных (жилых) помещений и четырех вспомогательных.

Первым делом он направился в комнату, где содержали Диану, чтобы лично убедиться – с ней все в порядке.

– Проблем не возникло? – поинтересовался на ходу, для проформы.

– Никаких, – бодро отрапортовал Пак, в узком кругу известный как «Джокер».

Это был один из тех редких случаев, когда прозвище в полной мере соответствовало характеру человека. Что на самом деле творилось в голове у вечно улыбающегося корейца, не знал даже шеф. Мог лишь предположить – за фальшивым фасадом наигранной радости намешано столько всего – и не передать. Впрочем, у каждого есть недостатки. До тех пор, пока они не мешают работе, на них смотрят сквозь пальцы.

– Хорошо, что никаких, – рассеянно ответил заметно прихрамывающий Карпин.

Несмотря на действие обезболивающего и то, что пуля прошла навылет, пробив мягкую ткань, каждый новый шаг давался с трудом. К тому же глаза никак не хотели привыкать к специфичному освещению. Приходилось постоянно моргать.

– У нас плохо не бывает! – расплылся в довольной улыбке Пак, приняв слова шефа на свой счет.

– Молодцы…

– Рады стараться!

– А уж как я рад, что у меня такие ребята, – в тон корейцу ответил усмехнувшийся Карп, – и не передать.

Дальнейшее развитие событий доказало обратное. Команда облажалась по полной программе. Причем сделала это в самый неподходящий момент, когда уже ничего невозможно было исправить…

В небольшой жилой комнате, чье скромное убранство ограничивалось парой двухъярусных кроватей и складным пластиковым стулом, Карпина поджидал неприятный сюрприз. Правду говорят: «Хочешь сделать что-нибудь хорошо – делай сам». Жаль, при всем желании одному человеку невозможно разорваться на несколько частей. Поневоле приходится доверяться подельщикам. В результате чего спотыкаешься на ровном месте, терпя поражения, которых вполне могло и не быть.

Он взял на себя самую трудную часть миссии. Рисковал больше всех. Получил пулю в ногу (а мог бы и в голову): все прошло не так гладко, как изначально планировалось. Тем не менее Карпин достиг поставленной цели.

А чем в это время занимались его люди?

Вместо того чтобы в точности следовать инструкциям, безмозглые идиоты провалили задание. Это даже нельзя было назвать глупостью. Беспросветная тупость за гранью здравого смысла – примерно так происшедшее выглядело со стороны.

– Девчонка не та. Неужели вы не замечаете разницы? – ласково спросил шеф у нерешительно столпившихся в дверном проеме мужчин, насупившихся, как нашкодившие сорванцы. – Правда, не видите? Или притворяетесь?

– Правда, не видим…

Карпину хватило одного беглого взгляда, чтобы убедиться – перед ним не Диана, а двойник. Первое время кожа у клонов гладкая, как у младенцев. Лишь спустя пару недель после выхода из биокапсулы она приобретает нормальный вид.

– Actum est, ilicet[12].

Те, кто прошел с ним огонь, воду и медные трубы – а других здесь сейчас не было, – знали, что означает напускная доброжелательность шефа вкупе с цитатами на латыни. Минимум – большие неприятности, максимум – полетят чьи-то головы с плеч. Причем в прямом смысле.

– Алексей Петрович, – осмелился подать голос Швед, двухметровый блондин с ярко выраженной скандинавской внешностью, за которую и получил свое прозвище. – Мы выполнили задание в точности как…

– Замолчи, – легкий взмах руки прервал оправдания.

Так отмахиваются от надоедливых насекомых.

– Это относится ко всем.

Мог бы не уточнять. Ни у кого из присутствующих не возникло желания вступать в полемику с разъяренным боссом. Трое вернулись в бункер вместе с Карпиным и не имели отношения к случившемуся. Прохор нейтрализовал вертолеты. Пусть не так хорошо, как хотелось, – одна «вертушка» все-таки поднялась в воздух, – но его вины в происшедшем не было. Невозможно предусмотреть все случайности, тем более связанные с раздолбайством летного состава.

Зато «Третий интернационал» (так за глаза называли группу Шведа, куда входили кореец Пак и осетин Ахсар) облажался по полной программе. Запорол миссию, позволив обвести себя вокруг пальца. И кому? Не матерым профессионалам, а какой-то девчонке!

Так или почти так думали непричастные к провалу. О чем размышляло начальство, за редким исключением оставалось загадкой. Сейчас всё было написано у него на лице: «Кто виноват?» и «Что делать?» – два вопроса ребром, стоящие на повестке дня.

Расклад был простым и ясным, как божий день. Пак с Асхаром обеспечивали прикрытие. В непосредственный контакт с объектом вступал только Швед – сотрудник «Пятерки», благодаря своему роду деятельности имеющий доступ в закрытые зоны. Теоретически девчонку могли подменить дважды, однако вероятность такого развития событий была крайне мала. Нет, конечно, в жизни случаются всякие чудеса, но сейчас ответом задачки для первого класса «от семи отнять шесть» была единица.

Без вариантов.

«Значит, Швед. Больше некому…»

Так думали все, кроме Карпина.

Руководствующийся доводами разума аналитик старался избегать необдуманных поступков. Его цельной натуре претила глупая суета. Прежде чем вынести приговор, он должен выяснить все до конца.

С одной стороны, люди были проверены-перепроверены много раз. Перекупить их не могли. Исключено. Чтобы перейти на другую сторону, нужно иметь какой-то резон. Давняя обида, нереализованные амбиции, материальная заинтересованность, страсть или шантаж – стандартный набор для вербовки в обычном мире.

На обломках цивилизации все вышеперечисленное не имело значения. Следовательно, не работало. Вариант с личной местью также отпадал. Не за что было мстить Карпину. Да и, по большому счету, незачем. Сейчас оставаться с ним – единственный шанс выжить. До тех пор пока он нужен андроидам, кадавры не тронут команду. Связь с англичанами – еще один немаловажный бонус, который не стоит сбрасывать со счетов.

Тем не менее – факт налицо. Вместо Дианы перед ним сидела испорченная кукла с подавленной волей, либо накачанная наркотиками, чтобы…

Продолжать мысль не хотелось. Из глубины души стала подниматься ярость. Горячая, как лава. И такая же страшная. Если ее не удастся обуздать, кто-то умрет. Так уже было однажды. Жуткие воспоминания давно минувших дней до сих пор не стерлись из памяти. И не сотрутся. Бесплотным призракам, скитающимся по запутанным лабиринтам его сознания, не ведом покой. Они будут являться в ночных кошмарах, напоминая о…

– Это не она. Неужели вы, правда, не видите? – повторил Карпин с единственной целью – попытаться не дать огненной лаве прорваться наружу.

– Не видим, – честно признался Швед, не понимающий, какая муха укусила босса.

Пустяковое пулевое ранение в ногу еще не повод для истерики. Тем более – во время боевых действий. Настоящий командир не должен выказывать слабость. Ему доверяют. На него равняются. За ним идут на верную смерть.

А он, вместо того чтобы показывать пример, устраивает черт знает что. Вот уж действительно «Actum est, ilicet». Дело закончено, можно расходиться…

Человек не открытая книга, тем не менее одних можно «прочесть», а других нет. Вечно улыбающийся Пак мог ввести в заблуждение любого психолога. Высокий блондин – нет. Будь он предателем, обязательно выдал бы себя.

Два коротких слова и неподдельное удивление прояснили если не всё, то, многое.

– Идиоты, – Карпин устало закрыл глаза, утвердившись во мнении, что напрасно сомневался в команде.

Загадочный полутруп-полуандроид-получеловек оказался им не по зубам. Странное создание решило уйти, и ушло. Подавило волю, загипнотизировало, навело порчу, применило какие-то неведомые чары.

По большому счету неважно, что сотворила Диана. Результат – налицо. Девчонка решила сыграть в свою собственную игру, разрушив чужую и…

– Стоп! – догадка была подобна вспышке молнии, прочертившей ночной небосвод. – Швед, ответь на вопрос.

– Хоть на пять, Алексей Петрович. Вы же знаете, я…

– Во время операции у тебя не было каких-нибудь странных ощущений? Головокружения, сонливости, чего-то другого?

Играть с Карпиным в покер не рискнул бы никто из присутствующих. По крайней мере, в добром уме и здравой памяти. Уровень профессионала несопоставим с уровнем любителя перекинуться в карты по субботам с друзьями.

С одной стороны, вопрос мог быть спасительной палочкой, с другой – провокацией, попыткой уличить во лжи. Нет. Обманывать шефа – себе же дороже. Тот, кто не уяснил для себя этой простой истины, давно канул в Лету…

– Не почувствовал.

– А если подумать? – Карпин подошел вплотную, снизу вверх посмотрев Шведу в глаза. Чтобы простимулировать мыслительный процесс, поощрительно улыбнулся.

«Думай, сынок, хорошенько. Иначе получишь по попе…» – примерно так можно было истолковать эту улыбку. Только вместо «получишь по попе», подразумевалось «лишишься головы».

– Нет, – чуть дрогнул голос, но этого хватило, чтобы настойчивый Карпин продолжил «копать»:

– Ты не уверен. Значит, что-то скрываешь. Это плохо. Понимаешь, о чем я?

Угроза открытым текстом из уст такого человека в большинстве случаев равносильна смертному приговору.

– Алексей Петрович! – несмотря на разницу в росте и габаритах, вспотевший от напряжения мужчина чувствовал себя маленьким мальчиком, отчитывающимся перед отцом. – Ну, промелькнуло что-то. Ерунда. Не стоит внимания. День был тяжелым, наверное, показалось.

– Что показалось, а что нет, решать буду я. Отвечай на вопрос! – от былой доброжелательности не осталось следа, теперь допрос вел «злой полицейский».

– В общем… – растерявшийся Швед не знал, как объяснить происшедшее.

– Не тяни.

– Почудилось, будто нажали на паузу… Мозг замер… Потом ускоренная перемотка перед глазами, как в фильме… Бред, короче… Так не бывает… Честное слово, я не придумал… Вы же приказали рассказывать всё, как есть… В общем… Как-то неправильно… И говорить бы не стал…

Осознав, что бессвязный набор слов напоминает лепет ребенка, рассказчик пристыженно замолчал.

– Она оказалась умнее, чем я думал, – повернувшись к стене, Карпин устало потер виски.

– Алексей Петрович…

– Вопросов больше нет. Обвинения сняты. Тема закрыта. Точка.

– Почему?

– Да потому что! – неизвестно как сложатся дальнейшие обстоятельства, лучше предупредить команду здесь и сейчас, чтобы в дальнейшем не напороться на одни и те же грабли вторично. – Имплантат связи в твоей голове. Скорее всего, она подключилась к нему, «затормозив» центральную нервную систему. Показала тебе «замедленное кино».

– Как так?

– Молча.

– Но это невозможно!

Меньше всего на свете Карп хотел посвящать группу в подробности, включая уникальную способность Дианы проникать в сеть андроидов.

– Значит, ты предатель, – равнодушно пожал плечами он. – И с тобой поступят по законам военного времени.

– Алексей Петрович!

– Что?

– Я не предатель! Вы же знаете!

– Знаю. Поэтому вместо того, чтобы доказывать обратное, заткнись и дай мне подумать.

В комнате стало тихо как в склепе. Казалось, все перестали дышать. Никому из присутствующих не хотелось мешать боссу думать…

Чисто теоретически вариант с воздействием на имплантат связи можно было просчитать. Практически – кроме Шведа никто не способен был выполнить задание. По той простой причине, что не обладал пропуском в закрытую зону.

Как ни крути, король не побьет козырного туза. У хитрой бестии было преимущество, и она им воспользовалась, подкинув вместо себя пустышку. Подключившись к коллективному разуму «Ушедших», узнала о готовящемся нападении на Москву, после чего позволила себя увезти в безопасное место. Не исключено, что заранее обезвредила детонатор, поэтому-то машина и не взорвалась. Дальше произошло неожиданное – нападение на конвой.

Попав в плен к команде Флинта, Диана навязала свою волю старшему группы. Имплантат связи в голове имел только он и Валет. Если все так и было, то с определенного момента девчонка фактически возглавила отряд…

Чем дальше Карпин размышлял о случившемся, пытаясь понять, что же на самом деле произошло во время нападения, тем больше мрачнел. Оказывается, не он был кукловодом, управляющим марионетками, а дочь профессора Ярцева, до поры до времени прикидывающаяся то ли испорченной куклой, то ли зомби, то ли вообще – непонятно кем.

Ладно, что сделано, то сделано, прошлого не вернуть. Судьба нанесла жестокий удар, но Карп устоял. По-настоящему великий игрок никогда не сдается. Тем более – не опускает руки. Чтобы показать пример своим людям, он подытожил:

– Надо жить и двигаться дальше!

– Надо двигаться дальше! – согласился вечно улыбающийся Пак.

– И жить, – подхватил Швед, чуть было не лишившийся головы из-за досадного недоразумения.

Остальные молча кивнули, выражая согласие.

– Вопросы есть? Нет? Тогда готовьтесь. Через двадцать минут выступаем. Палыч, за мной.

С трудом доковыляв до командного пункта, Карпин закрыл за собой дверь, сразу же перейдя к делу:

– Я приказал клонам зачистить остатки команды Флинта и девчонку-двойника. Теперь выясняется, что настоящая Диана в поезде, едет черт знает куда.

Он говорил подчеркнуто медленно, словно подбирая слова. На самом деле размышлял, поддерживая беседу «на автопилоте». Собеседник был нужен для фона.

За долгие годы совместной работы, привыкнув к манере шефа, Палыч сразу включился в игру:

– Наши действия?

– Приказ отменить невозможно. С клонами нет связи. Они пойдут до конца.

– Я в курсе.

– Расклад не из лучших.

– Бывали и хуже.

– Возможно, – согласился Карпин. – Только сейчас слишком многое стоит на кону.

– Можно попытаться перехватить их.

– Не успеем.

– Постараемся.

– Нет, – поморщился Карп. – Риск слишком велик. Лучше зайдем с другой стороны. От Москвы до Смоленска четыреста километров, так?

– Примерно так.

– Они стартовали три часа назад. В лучшем случае допотопный паровоз будет там часов через пять. На вертолете от Риги по прямой километров пятьсот с небольшим.

– А при чем тут Рига?

– При том, что, слив информацию в Вену, мы запустим цепную реакцию. В конечном итоге это поможет спасти девчонку.

– Лучше живая в Европе, чем мертвая здесь?

– Да. С Европой как-нибудь разберемся, главное, чтобы не досталась андроидам.

– Они знают о ней?

– Скорее – нет, чем да. Иначе вряд ли выпустили бы из Москвы.

– Тогда лучше догнать клонов самим.

– Нет. К тому моменту, как мы отправимся, у них будет минимум час форы. Лучше закончить кое-какие дела в Москве.

«Какие дела могут быть в уничтоженном городе?» – хотел спросить Палыч, но передумал, ограничившись нейтральным:

– Их может что-нибудь задержать?

– Теоретически – может. Практически – рассчитывать на это нельзя. Свяжись с Веной. Подкинем заграничным «друзьям» пару свежих идей.

– Думаешь, они захотят слушать русских, после того как те потеряли анклав?

– Конечно, – судя по виду, Карпин разработал очередную многоходовую комбинацию.

– Почему?

– Потому что если Вена не захочет вести диалог, мы трупы.

Палыч не стал уточнять, что подразумевалось под термином «мы»: человечество в целом или их отдельно взятая группа.

Все и так было ясно.

Цепную реакцию не остановить. Падающие костяшки домино не успокоятся до тех пор, пока не лягут на сукно. После чего большая игра завершится.

Для всех…

Глава 9

Ад на колесах

Москва, 05.32 по восточноевропейскому времени

Народная мудрость гласит: «Когда начало путешествия не задается, лучше остаться дома». Разумеется, при условии, что дом есть. Иначе все пойдет наперекосяк, и в конечном итоге ничего хорошего из затеи не выйдет.

Два искалеченных бойца, лишившиеся рук (одному пришлось сделать ампутацию), – верный признак надвигающейся беды. Вернее некуда. Точнее, есть куда – умереть. Но в нашем случае даже это вряд ли поможет. Смерть в виртуальной вселенной – всего лишь признание поражения и выход из игры. Плюс билет в реальный мир и неприятная встреча с начальством, которое ненавидит проигрывать, а еще больше ненавидит, когда из-за ошибок подчиненных приходится на ходу вносить коррективы в далеко идущие планы.

Вряд ли кто-нибудь сомневался, что Карп выполнит обещание. Люди такого калибра не привыкли бросать слов на ветер. Это негативно сказывается на репутации. Той самой, что зарабатывается годами напряженной работы. Ее не купишь за деньги. Тем более – не продашь. Можно лишь потерять…

Навсегда.

Итак, провалим задание в «Радуге смерти» – простимся с Москвой. Без вариантов. Не спасут даже былые заслуги. Будем гнить на забытом богом форпосте до тех пор, пока не осознаем вину или не понадобимся для выполнения очередной миссии. Так что выбора нет. Хочешь не хочешь, нужно идти до конца.

Хотя…

Будь моя воля, я бы остался. Скинул надоевшую до чертиков амуницию, отложил в сторону оружие, растянулся на жесткой деревянной кровати, больше похожей на полку в плацкартном вагоне, и проспал часов двадцать, чтобы…

– Флинт, кады на два часа! – предупредил по рации Якудза, обосновавшийся за пулеметной турелью на крыше бронированного джипа.

Ноги на специальной платформе в салоне машины, корпус снаружи – прекрасный обзор и «вентиляция» в любую погоду. Что еще нужно солдату? Почти ничего. Нормальная еда, полный боекомплект, ясный ум, горячее сердце, холодный расчет и баня по четвергам.

После того как Герцогиня нашла в походной аптечке «чудо-средство» и сделала всем инъекцию, нездоровый смех прекратился. Она умолчала, что именно вколола себе и паре весельчаков, но, по большому счету, это не имело значения. Главное, чтобы несколько часов оставались в здравом уме и твердой памяти.

– Флинт, мне стрелять?

– Нет.

Теперь я и сам их заметил. Справа по ходу движения группа из двадцати—двадцати пяти особей пожирала нечто, отдаленно напоминающее гору человеческих тел. Хотя с таким же успехом это могли быть мертвые кады: в предрассветный час все выглядит иначе, чем днем. К тому же для всеядных тварей каннибализм – пустой звук. Кадавры охотятся на людей ради забавы и пропитания, а всех остальных едят, чтобы жить. Когда нет добычи, убивают своих соплеменников.

Почти идеальное «общество» равных возможностей, изначально лишенное глупых человеческих законов и неписаных правил морали. Выживает наиболее сильный, и точка.

– Флинт, мне стрелять?

– Я же сказал – НЕТ!

Увлеченным пиршеством тварям пока не до нас. Если не будем злить, могут и не напасть. Сытые хищники, как правило, не отвлекаются…

«Тра-та-та-та-та-та-та!

Мы везем с собой шута,

Пулемет, гармошку, дудочку, картошку,

Три дырявых одеяла, чтобы Смерть нас не пугала,

Свечку на поминки

И ведро малинки.

Тра-та-та-та-та-та-да!

Разбегайтесь, кто куда!»

Кто-то в попытке достичь просветления читает мантры, будучи уверенным в том, что произнесение определенных звуков выводит сознание на неведомый прежде уровень восприятия. Якудза не надеялся достигнуть просветления. По крайней мере, не в этой жизни. Он всего лишь концентрировался при помощи наивного стишка, родившегося в его голове несколько лет назад.

Тра-та-та-та-та-та-та… – захлебывался от радости пулемет, выплевывая в пространство россыпь свинца.

Тра-та-та-та-та-та-та…

– Якудза, ты охренел?!!

Я вытащил пистолет, намереваясь пристрелить урода, не выполнившего приказ. И без колебаний исполнил бы задуманное, не помешай Герцогиня:

– Флинт, он не виноват!

– Что?

Несколько кадов, прошитые пулями, упали на землю. Те, кто еще совсем недавно были гостями на празднике жизни, стали пищей для более удачливых соплеменников.

– Он не виноват, это лекарство.

– Какое? Что ты вколола?

Выжившие кадавры не пошли в самоубийственную атаку на пулемет, предпочтя рассредоточиться, исчезнув из поля зрения.

– Плохая была идея, – покачал головой Рой, открывая ящик с гранатами. – Злопамятные гады никогда не бросают охоту на полпути, – он стал запихивать в карманы гранаты из ящика, словно вознамерился взять все. – Теперь они позовут всех, кого могут, чтобы напасть сообща.

Если он решил превратиться в некое подобие новогодней елки, обвешанной праздничными «хлопушками», то был близок к успеху. Для полного сходства не хватало веселой ребятни, водящей хороводы, и Деда Мороза с красивой Снегурочкой.

– ЧТО ТЫ ВКОЛОЛА?!!

Равнодушный зрачок пистолета смотрел Герцогине в лицо.

До Нового года еще нужно дожить. А прямо сейчас я был близок к тому, чтобы спустить курок.

– Единственное, что могло помочь и оказалось в аптечке, – «Энтофридол-Ф». – Несмотря на крайне опасную ситуацию она оставалась спокойной. – Ты попросил. Я сделала. Отказ Якудзы выполнить приказ – скорее побочный эффект психотропного препарата, нежели целенаправленный саботаж…

– Б…ь! Твою мать!

Объезжая преграду, Валет решил не сбрасывать скорость. Учитывая обстоятельства, это было логично. Чего нельзя сказать о безумных последствиях, лишенных всякого смысла.

– Держитесь!

Не вписавшись в поворот, колесо джипа задело брошенную на дороге машину, и пассажиров подбросило. Не могу поручиться за остальных, лично я испытал кратковременное чувство невесомости.

БАХ!!!

Рука дернулась вместе с телом, и палец непроизвольно нажал на спусковой крючок.

Честно говоря, не знаю, как успел среагировать. Наиболее правдоподобное объяснение – рефлексы сработали в режиме «автопилота». За доли секунды до того, как боек ударил по капсюлю, я попытался отвести пистолет в сторону. Это удалось лишь отчасти. Вместо того чтобы угодить в лицо, шальная пуля снесла Герцогине половину уха.

К двум раненым добавился третий. А обезумевший пулемет Якудзы продолжал захлебываться от восторга…

Кровь стекала по белоснежной шее за воротник, словно раскаленная лава, проложившая путь от вершины извергающегося вулкана к подножию…

Я чувствовал себя как школьник, разбивший окно в кабинете директора. Оправдываться было глупо. Молчать – еще хуже. И лишь побледневшая как смерть Герцогиня оставалась спокойной. Но честное слово, лучше бы она закричала. Или, на худой конец, высказала всё, что думает о командире, расстреливающем подчиненных, словно мишени в тире.

– Прости, я действительно не хотел! – попытка загладить вину провалилась.

К пулеметным очередям Якудзы присоединился автомат Роя. Видимо, кады решили взять нас в тиски.

Запоздалое осознание того, что упустил момент, когда ситуация вышла из-под контроля, ничего не меняло. Снаружи творилось черт знает что, в машине было еще хуже. Вместо того чтобы откачивать воду из пробоины, пытаясь удержать тонущий корабль на плаву, команда занималась выяснением отношений.

– Давай помогу с перевязкой…

Герцогиня продолжала молча смотреть на меня. В ее расширившихся от боли глазах не было затаенной обиды или немого укора: «Как же ты мог! Ведь мы заодно! Это нечестно!» Они оставались пустыми и холодными, как дно свежевскопанной могилы, рядом с которой витает Смерть, терпеливо дожидаясь появления очередного «клиента».

Такое выражение ни с чем нельзя перепутать.

«Ты труп, – читалось в ее глазах. – Тот самый клиент, который очень скоро окажется в моих страстных объятиях».

Я не сомневался, что она пристрелит меня при первом удобном случае, наплевав на последствия.

Око за око.

Зуб за зуб.

Кровь за кровь.

Так было и будет всегда. Это часть нашей природы.

С одной стороны, я ее понимал, с другой, по-хорошему, должен был убить прямо здесь и сейчас. Но тогда…

– Флинт, их становится больше!

– А чего ты, …, хотел, долбаный идиот!? – решив разобраться с кровожадными намерениями дока позже, я вернулся на капитанский мостик тонущего корабля.

– Всего лишь убить десяток-другой кадов!

– Молодец!

Хорошо, когда все просто и ясно. Прямо как у нашкодившего карапуза в детском саду. Пошалил, наелся конфет, вымазался в грязи. Пообещал, что больше не будет, и можно снова приняться за старое.

Якудза решил поразвлечься, наплевав на приказ командира. Пострелял по мишеням, поиграл в супермена. Потом извинился (или не извинился – без разницы), переложив груз ответственности на плечи старшего.

В одном он был прав – впереди по ходу движения нас поджидала толпа монстров, перегородившая двухполосную городскую магистраль. И уже не имело значения, сколько их было – триста, пятьсот или тысяча. В любом случае всех не убить. Тупо задавят количеством, как делали всегда и везде, после чего сожрут, с толком, с чувством, с расстановкой. В своем «фирменном» стиле. Так, чтобы «блюда» прочувствовали весь ужас своего положения, при этом как можно дольше оставаясь в живых.

– Валет, сворачивай!

– Нет! – Очередной любитель поспорить окончательно привел меня в ярость. Герцогиня явно ошиблась с лекарством. – Наверняка там ловушка!

Стиснув зубы чтобы не закричать, я приставил пистолет к виску водителя:

– Не свернешь – пристрелю тебя здесь, а потом в реале выбью дерьмо.

В свете последних событий неизвестно, что хуже – «веселящий газ» или долбаный «Энтофридол-Ф». Улыбающиеся идиоты, лишенные чувства реальности, или упертые дети, считающие, что знают всё лучше всех, и поэтому могут не слушаться взрослых.

Вообще-то пристрелить водителя – не лучший способ уйти от погони. Точнее – верное самоубийство. Но сейчас я дошел до той последней черты, когда перестаешь думать о последствиях. Кровавая пелена застилает глаза, и хочется уничтожить тех, кто встал на пути. Без разницы, врагов или друзей. Нужно дать выход гневу. Выпустить пар. Освободиться от давления, разрывающего тебя изнутри.

– Сворачивай, я сказал…

Неизвестно, что на него больше подействовало – сама угроза или мой жуткий вид. Как бы там ни было, Валет резко крутанул руль влево, заложив настолько крутой вираж, что джип чуть было не завалился на бок.

– Осторожнее!

Пытаясь найти опору, я инстинктивно взмахнул культей.

Шмяк…

Рваная кровавая клякса расцвела на стекле.

Обволакивающий медицинский гель помогает лишь до тех пор, пока не трогаешь рану. Прямое воздействие (тем более – внезапный удар) сводит на нет заживляющие эффекты.

– Валет! Не так резко!

– Ну, извини…

На заднем сиденье истекала кровью Герцогиня. Впереди я. Если Якудзе оторвут голову, на нас прольется багровый дождь с крыши. И тогда мы станем похожи на банку консервированных фрикаделек в томатном соусе. Кусочки плавающей мясной начинки в собственном соку. Дьявольская колесница в нереальном аду…

С огромным трудом я удержался от нездорового смеха. В отличие от подчиненных командир не имеет права расслабляться.

Хотя…

– Впереди тупик, развернитесь при первой возможности, – навигатор приятным женским голосом предупредил о ловушке.

– Какого … ты раньше молчала?! – в сердцах выругался я, крикнув: – Быстрее сдавай назад!

– Какой, на хрен, назад?! – встрял по рации Якудза, не слышавший предупреждения системы. – Там же полно тварей!

«Прежде чем нас сожрут кады, выбью остатки мозгов и тому и другому», – пообещал себе я.

– Полный назад. Приготовься стрелять.

– Почему?

– Потому что охотники близко.

На этот раз не пришлось угрожать водителю пистолетом. Даже конченому идиоту было понятно: останемся в тупике – попадем в желудки гребаным монстрам.

Ударив по тормозам, Валет включил задний ход.

– Не подведи, родная! – полагаю, он обращался скорее к машине, чем к доку.

В создавшейся ситуации Герцогиня вряд ли могла нам помочь. Если только пристрелить, чтоб не мучились…

Двигатель обиженно взвыл на повышенных оборотах, недовольный таким обращением. Словно норовистая лошадь, машина взбрыкнула. Пассажиров ощутимо встряхнуло. Я не был пристегнут, поэтому ударился затылком о спинку сиденья. При этом несчастная культя снова врезалась в дверь.

– Такими темпами я быстрее истеку кровью, чем выберусь из Москвы! – в бессильной ярости рявкнул я. – Быстрее не можешь?!

– Нет!

Мы совершали одну ошибку за другой, ничем не отличаясь от мечущихся в панике жертв. Тогда как у кадавров был план, и они не теряли времени зря. Пока Валет сдавал назад, выезжая из переулка на магистраль, дистанция сократилась до двухсот метров.

– Жми на газ!!!

– Что я, по-твоему, делаю?!

Предупреждение было излишним. Тяжелый четырехтонный армейский джип – не спортивная тачка. До ста километров в час разгоняется не за пять-шесть секунд, а без малого за восемнадцать. При всем желании водитель не мог заставить машину ехать быстрее.

Пулемет Якудзы захлебывался длинными лающими очередями, основательно прореживая ряды атакующих. Тем не менее лавина преследователей, не сбиваясь с ритма, сокращала дистанцию. Взрыв брошенной Роем гранаты мог бы помочь, будь кады рассредоточены. Увы, они неслись плотной массой. Осколки «завязли» в месиве тел, уничтожив, разметав и оглушив дюжину тварей. Вторая попытка оказалась не лучше первой. Третья – второй.

Остановить яростную стихию могла разве что пара ракет класса «воздух—земля». А еще лучше – залп. Увы, сейчас об этом можно было только мечтать. Ни о какой поддержке с воздуха речи не шло. Настоящим героям она не нужна. По крайне мере так считает начальство, посылая команду на верную смерть.

Предчувствуя скорый финал, стая восторженно взвыла. Без понятия, как можно издавать такие жуткие звуки, уверен в одном – меньше всего на свете мне хотелось услышать их вновь.

Горящие ненавистью глаза, оскаленные пасти, рваные клочья пены, почти как у загнанных бешеной скачкой лошадей. Все вместе взятое выглядело так нереально, что на какую-то долю секунды мне показалось – это кошмарный сон. Нужно обязательно проснуться, иначе…

– Флинт, я не справляюсь! Их слишком много!

– Не отвлекайся, стреляй! – иллюзия развеялась, как дым, не оставив после себя ничего, кроме характерного привкуса горечи в пересохшем горле. И осознания неизбежности поражения.

– Да стреляю!

Тра-та-та-та-та-та-да!

Перегревающийся пулемет харкал свинцом, выбивая кровавый дождь из плотной массы преследователей. Якудза трясся, словно эпилептик в припадке.

Истекающая кровью Герцогиня отстраненно наблюдала за происходящим. Как будто это ее не касалось.

Мальчики играют в войну, девочки – в сестер милосердия, лишенных жалости.

Разбегайтесь, кто куда!

По моим расчетам у нас оставалось от силы десять секунд, когда левая задняя дверь распахнулась и мы потеряли Роя. Точнее, он выпрыгнул сам.

Прощальные речи. Красивые жесты. Игра на публику. Фальшивый героизм, усеянный мишурой бредового пафоса.

Все это не про него.

Долг, честь, ответственность – вот отличительные черты настоящего солдата, каким был Рой. Я наконец понял, для чего он обвешался гранатами. В глубине души предвидел подобный расклад, поэтому из двух одноруких калек – командира и рядового бойца, – на роль смертника выбрал себя, как наименее ценного члена команды.

– Рой, нет! – сам не знаю зачем, крикнул вслед.

Он не услышал.

Летящий на огонь мотылек одержим одной целью – прикоснуться к свету.

ТЬМЫ – НЕТ…

Попытка сгруппироваться не увенчалась успехом. Ударившись головой об асфальт, камикадзе потерял сознание, прежде чем нежных лепестков хризантемы коснулось дуновение божественного ветра[13].

Стая хищников не стала отвлекаться на одинокого самоубийцу. Зачем? Ведь впереди их ждал ценный приз. Растоптали, как навозного жука, ползущего по пешеходной дорожке, не обратив внимания на то, что расплющенный человек с заткнутым за пояс брикетом пластиковой взрывчатки «С-4» был обвешан гранатами, а в руке сжимал пару колец.

Не обручальных.

Других…

– Якудза, в машину!

Приказ запоздал. Сумасшедшему пулеметчику хватило ума понять, что, оставаясь наверху, можно легко потерять голову в прямом смысле слова. Он успел нырнуть в салон прежде, чем боек гранаты ударил по капсюлю и мощный взрыв от сдетонировавшей «С-4» разметал лавину кадавров, словно карточный домик. Взрывная волна догнала тяжелый джип, основательно встряхнув машину, но опытный Валет справился, выровняв руль.

Несколько секунд все молчали. Говорить было не о чем.

«Радуга смерти», безумное задание, наркотики, кады, отрубленные руки, обвешанный гранатами смертник – фантастическое нагромождение нелепых обстоятельств, не имеющих ничего общего с нормальный жизнью.

В происходящем не было смысла. Жизнеутверждающая притча о брошенной в молоко лягушке, взбившей жидкость в сметану, чтобы выбраться, хороша лишь до тех пор, пока молоко не начинает кипеть, превращая находчивое земноводное в кусок вареного мяса…

Первым нарушил молчание Якудза, высказав то, о чем думали все:

– Скоро увидимся, брат. Встретимся на той стороне.

– Скоро увидимся…

– Да…

– Совсем скоро…

– Встретимся на той стороне…

На сей раз команда проявила редкое единодушие, но мы заблуждались. Никакого «скоро» не было и в помине. Ни для кого из нас. Короткая жизнь мотыльков подобна яркому сну. Они живут и сгорают за день. Точнее – за короткую летнюю ночь, когда сбываются и умирают мечты.

По большому счету мы ничем не отличались от них. Просто еще не знали об этом…

Глава 10

Призрак империи

Лондон, 05.38 по восточноевропейскому времени

«Si vis pacem, para bellum».

Хочешь мира – готовься к войне.

Древние римляне лучше других усвоили этот урок. Недаром создали империю, слава о которой сохранилась в веках. Увы, их современники оказались менее приспособлены к жизни, чем великие предки. В ноябре 2039 года Рим пал под натиском варваров нового поколения – генетических тварей, вырвавшихся на свободу из недр секретных лабораторий.

Гарнизон оставил город, который не мог защитить. Вынужденное отступление – обычное явление на войне. С одним уточнением – когда речь идет о битве себе подобных. В случае с кадаврами все было иначе. В противостоянии видов нет четкой линии фронта, своих и чужих городов. Здесь не обмениваются пленными, не пытаются договориться. Даже тактика выжженной земли, когда уничтожается вся инфраструктура и население, не имеет значения. Важен лишь результат – один вид продолжает существование, другой нет.

Опьяненные кровью кадавры сожрали без малого три миллиона гражданских, не успевших бежать. Покинувшие обреченный Рим выиграли несколько дней, в конечном итоге тоже погибнув.

И это было только начало. Судьбу вечного города на семи холмах повторили другие столицы, не говоря уже о простых городах.

Предвидя угрозу вторжения на континент, человечество закрепилось в тридцати двух заранее подготовленных анклавах. Система жизнеобеспечения каждого была рассчитана максимум на двести пятьдесят тысяч жителей. Остались лишь самые нужные: медики, техники, военные, ученые. Не попавшие в заветный список повторили судьбу несчастных, смытых волной за борт во время шторма – растворились в бушующем вихре мироздания.

Хочешь мира – готовься к войне.

Точнее не скажешь. Новое время диктует новые правила, не отменяя старые. Ни о каком мире с вырвавшимися из лабораторий монстрами речи не шло. С таким же успехом можно пытаться договориться со стаей прожорливой саранчи, уничтожающей все на своем пути. Войны в привычном понимании этого слова тоже не было. Боевые действия сводились к защите городов-крепостей, подвергавшихся периодическим нашествиям тварей.

Казалось, при таком раскладе остатки цивилизации должны сплотиться, чтобы сообща попытаться найти выход из кризиса. Однако этого не случилось.

Согласно Брюссельском договору две тысячи тридцать четвертого года началось постепенное сокращение тактического ядерного оружия. К тридцать шестому не демонтированные шахты пусковых установок остались в России, Англии и США. После того как в тридцать седьмом Америка выбыла из игры, на политической карте мира остались две сверхдержавы, обладающие рычагами прямого воздействия на оставшиеся анклавы. Ядерные арсеналы, сохранившиеся у Москвы и Лондона, незримо разделили мир на две части – «цивилизованный» Запад и «варварский» Восток.

Теоретически люди были заодно, практически – каждый за себя. У некогда великих держав остались на руках неоспоримые козыри – ядерные чемоданчики. Устройства, хранящие коды для приведения в действие пусковых установок. Своеобразные портативные абонентские терминалы автоматизированной системы управления стратегическими ядерными силами. Точнее, того, что от них осталось.

Доступ к оружию массового уничтожения требует повышенных мер безопасности. Что, в общем, неудивительно, учитывая огромную разрушительную силу ядерных арсеналов. Создатели системы позаботились о ее безопасности. Кроме всего прочего, запуск ракет был возможен лишь при получении закодированного подтверждения одновременно из двух источников. Лица, наделенные властью и полномочиями, должны были сообща принять решение о начале войны. В противном случае ничего не получится.

Теоретически существовала вероятность сговора пары безумцев, решивших уничтожить мир. Практически вероятность такого развития событий стремилась к нулю. За все время существования портативных терминалов (более полувека) не возникло ни одного прецедента.

В России «ядерные кнопки» находились в Москве и Мурманске. У руководителей «Пятерки» и «Комитета Спасения». В Англии оба устройства хранились в Лондоне, у наделенных властью персон, представляющих интересы различных влиятельных групп.

Одним из них был сэр Грей – убеленный сединами старец, в чьих жилах текла кровь Тюдоров, обезглавивших внучку Генриха Седьмого, леди Джейн. Серый кардинал Британской короны, для которого интересы империи были превыше всего.

«Не исключено, что на смену человеческой расе придут кадавры, – размышлял восьмидесятитрёхлетний мужчина, расположившись в удобном кресле за дубовым столом времен Карла Второго. – И, пройдя путь длиной в несколько тысячелетий, от примитивных животных инстинктов до высокоразвитого общества, впишут очередную страницу в летопись планеты. Но пока этого не произошло, на обломках уничтоженной цивилизации будет гордо реять флаг Британской империи. Той самой, что в тысяча пятьсот восемьдесят восьмом году положила конец владычеству Испании на море, разгромив “Непобедимую армаду”. А в период своего наивысшего расцвета, в начале тридцатых годов двадцатого века, контролировала территории, занимающие четверть земной поверхности.

Из-за протяженности границ ее называли “Империей, над которой никогда не заходит солнце”. Это не было красивым эпитетом, введенным в оборот с легкой руки придворных льстецов. Сухие статистические выкладки говорили сами за себя: двадцать пять процентов суши и пятьсот миллионов подданных от рассвета до заката, день за днем вносили посильный вклад в процветание величайшего из государств, существовавших на земле. Никогда прежде не было ничего подобного. И, скорее всего, не будет…

Когда для человечества все кончится (а рано или поздно это неизбежно случится), Лондон исчезнет последним. В этом будет некая высшая справедливость: перст Божий или кривая усмешка Судьбы – как ни называй, суть не изменится. Флагман цивилизации погрузится в бушующие волны абсолютного хаоса с осознанием того, что выполнил свое историческое предназначение до конца…»

Размышления старца прервал осторожный стук в дверь.

– Войдите, – сэр Грей не пытался скрыть раздражения.

– Сэр, с Веной связались русские. Просят помочь в одном деликатном деле. Желательно…

– Паркер, ближе к делу, – Грей ненавидел, когда его отвлекали по пустякам.

– Слушаюсь, сэр, – кивнул секретарь. – Речь идет о Диане Ярцевой. Незадолго до штурма девочку попытались вывезти из обреченного города. Однако из-за внутренних противоречий правящей верхушки это удалось лишь отчасти.

– У русских всегда всё не как у нормальных людей…

– Так точно, сэр.

– Впрочем, меня не интересует грызня московских силовиков. Продолжай.

– Конвой, перевозивший Диану, был уничтожен. – Предвидя уточняющий вопрос шефа, секретарь поспешно добавил: – Информацию проверили. Данные спутника подтверждают слова русских.

– И что?

– На станции она вновь перешла в руки лояльных правительству сил. Поезд покинул анклав до атаки на город кадавров.

– Паркер, объясните, наконец, что значит «отчасти»?

– На основе полученных сведений можно сделать вывод, что среди сопровождающих Ярцеву есть двойной агент. Вдогонку беглецам отправлена группа спецназначения с приказом отбить девочку. Или убить, если не получится взять в плен.

– Они там что, все с ума посходили? – убеленный сединами старец многое повидал на своем веку, но так и не научился понимать славян с их пресловутой «загадочной русской душой».

Анклав уничтожен. Москва – символ, за который они фанатично цеплялись на протяжении стольких веков, – перестала существовать. Крах. Катастрофа. Конец всему. А сумасшедшие русские никак не могут успокоиться. Плетут интриги, строят заговоры, пускаются в погони и, что самое удивительное, – живут. Хотя, по идее, должны быть мертвы. Или в лучшем случае забиться в убежище и не высовывать носа наружу до тех пор, пока в опустевшей столице не останется монстров.

– Это же русские, сэр. Их так просто не убить, – дипломатично ответил секретарь.

– Одному богу известно, что у них на уме.

– Или дьяволу, сэр.

– Да… Так что конкретно они просят у Вены? И кто главный?

– Некто Карпин. Наш агент. Вот досье, – на стол легла увесистая папка с документами.

Несмотря на доступность и удобство компьютеров, Грей привык к бумажному делопроизводству. Каприз, нежелание идти в ногу со временем, прихоть старого человека – можно назвать как угодно, смысл не изменится. Его не интересовало, о чем шепчутся за спиной канцелярские крысы и недоброжелатели. Человек такого калибра мог позволить себе если не всё, то многое.

– Карпин попросил Вену надавить на Ригу, чтобы латвийские коммандос перехватили состав на подходе к Смоленску и вывезли Ярцеву в безопасное место.

– С какой стати ему так печься о заложнице?

– Аналитический отдел считает…

– Паркер, меньше всего на свете я хочу выслушивать бредовые теории, лишенные всякого смысла. Всем известно: наши аналитики – ни на что не годные идиоты.

– Разумеется, сэр, – почтительно склонил голову секретарь, всем своим видом выражая согласие с мнением шефа.

Хотя на самом деле думал иначе.

– Может быть, Карпин знает о Ярцевой что-то, чего не знаем мы?

– Не исключено.

– Интересно будет с ним пообщаться, если сумеет вырваться из ада. Маловероятно, но, как говорится, чего не бывает в жизни…

– Да, сэр.

– Хорошо. Пусть Рига высылает команду захвата. Что бы ни задумали русские, девчонка нужна нам живой. Сопровождающий ее конвой зачистить. Двойные агенты, тройные агенты… Нам хватает забот и без этого.

– Сэр… – секретарь хотел напомнить, что речь идет о людях, но не стал.

Выжившего из ума старика не переубедить. За полтора месяца работы в затхлой дыре, пропитанной манией былого имперского величия, Паркер достаточно хорошо изучил характер Грея, чтобы не строить иллюзий насчет человеческих качеств шефа.

– Да?

– Еще что-нибудь?

– Через пятнадцать минут мне нужен генерал Леман. Свободны.

– Так точно, сэр!

– «Так точно, сэр!» – покачал головой старик, глядя вслед подтянутой фигуре удаляющегося секретаря. – Молод, глуп, излишне самоуверен. Зато честен – этого не отнять…

Как и того, что жизнь становится намного проще, если умеешь читать мысли собеседника. Не исключено, что и без этого дара потомок Тюдоров смог достичь своего сегодняшнего положения. Только цена восхождения к вершине власти оказалась несоизмеримо выше.

И не факт, что он смог бы ее заплатить…

До прихода генерала старик успел бегло ознакомиться с досье Карпина, обратив внимание на пару странных деталей, а именно:

а) отсутствие ярко выраженной мотивации для перехода на другую сторону;

б) досье было слишком «правильным». Всего понемногу, в строго выверенных пропорциях. И хорошего (ценный агент) и плохого (не идеален, зато не вызывает подозрений).

Как правило, маленькая ложь рождает большое недоверие. Применительно к данному случаю ни о какой «маленькой» лжи речи не шло. Идиоты из аналитического отдела, прозевавшие Карпина, не понимали очевидных вещей – он в принципе не мог быть двойным агентом. Люди с таким складом ума не довольствуются вторыми ролями. Они сами привыкли дергать за ниточки, ведя собственную игру. А если делают вид, что продаются кому-либо с потрохами, то и в этом случае оставляют за спиной открытую дверь – запасной выход на случай непредвиденных ситуаций.

– Встреча с достойным противником на своей территории? Хорошо бы встретиться с этим русским. Узнать, что у него на уме…

– Сэр, – у Паркера была дурная привычка появляться в самый неподходящий момент. – Генерал Леман ждет.

– Зовите…

Грей недолюбливал военных, считая их болванами, с мнением которых приходится мириться в силу веских причин. Шестидесятитрехлетний Арон был исключением из правил, выгодно отличаясь от коллег тем, что не только умел думать, но и к тому же блестяще просчитывал варианты на несколько ходов вперед.

Четыре часа назад, узнав о предстоящем штурме Москвы, серый кардинал пригласил генерала, чтобы обсудить дальнейший план действий. Несмотря на то что у Лемана не было времени на подготовку и он не мог знать (только догадывался), о чем пойдет разговор, генерал пришел на аудиенцию не с пустыми руками, предложив свое видение ситуации, совпавшее с точкой зрения лорда.

Командование русских вряд ли останется умирать на улицах обреченного города. Когда положение станет безвыходным, они уйдут под землю, спрятавшись в бункерах. Мелкие объекты не принимались в расчет, их было слишком много. В одном только метро столько служебных помещений, где можно, забаррикадировавшись, затаиться на пару недель, что и не сосчитать. Зато о крупных было известно практически все.

К декабрю 2038 года английская разведка располагала информацией о трех подземных убежищах с автономной системой жизнеобеспечения на территории анклава: «Фитиль», «Берег», «Ковчег». Причем первый из этой тройки пришел в упадок настолько, что его смело можно было исключать из списка, если бы не одно «НО»: русские всегда славились умением пускать пыль в глаза. Не исключено, что свой главный секрет они спрячут в том месте, где его будут искать в последнюю очередь. Начать поиски нужно будет именно с «Фитиля».

По идее, с кадаврами не должно возникнуть особых проблем: их поведение предсказуемо. Подобно морскому отливу, дикие орды покинут Москву, как только сожрут всех, кого смогут. Учитывая огромное количество тварей, это произойдет в считаные часы. После чего в городе останутся немногочисленные разрозненные группы охотников, рыщущих в поисках выживших.

В создавшейся ситуации у руководства Мурманска не останется выбора. Им придется послать спецкоманду в уничтоженный анклав. Чтобы добраться до ядерного чемоданчика прежде, чем это сделают англичане.

У русских будет неоспоримое преимущество – они знают, в каком из убежищ находится их человек. У англичан – фора во времени.

Расстояние от Варшавы до Москвы 1150 километров. Два с половиной часа пути для самолета-амфибии, способного взлетать и приземляться на воду. Горючего хватит в оба конца. У поляков есть пара десятиместных «Вейстеров 483-АF». Из ста двадцати сотрудников английского представительства в Польше три четверти военные: два местных пилота, семнадцать британских коммандос и один русский, выступающий в качестве проводника и парламентера на переговорах, если в них возникнет необходимость.

Полтора часа на сборы. В три ночи команда поднимется в воздух, около шести утра будет в Москве. К тому времени кадавры должны будут оставить пустой город.

Техника последнее время – на вес золота. Тем не менее убедить Варшаву сдать в аренду пару «Вейстеров» не составит труда. Лондон всегда имел рычаги воздействия на ближайших союзников.

Самым слабым звеном плана был проводник – Сергей Андреевич Вяземский, проходящий по документам разведки как «Вязь».

– У нас есть что-нибудь на него? – поинтересовался старик, не любивший «играть втемную».

– Семья погибла в Москве, – генерал отвечал коротко, по существу. – В Лондоне осталась дочь от первого брака.

– Поддерживают отношения?

– Да.

– Он может оказаться двойным агентом?

– Маловероятно. Прежде, чем попасть в Варшаву, прошел многоуровневую проверку. К тому же у нас его дочь.

За долгую жизнь Грей привык к тому, что не бывает идеальных раскладов. Принимая то или иное решение, всегда приходится рисковать.

– Хорошо, отправляйте, но за русским присматривайте. Мало ли что.

– Есть, сэр…

Четыре с половиной часа назад они согласовали план действий. Сейчас Леман пришел доложить о ходе выполнения операции. Согласно последним данным, самолеты благополучно достигли места назначения. Если все и дальше пойдет точно по плану, то в ближайшие десять часов русские лишатся своего последнего козыря – одного из двух терминалов, в результате чего второй станет полностью бесполезен, и тогда…

В мире останется лишь одна ядерная держава, способная диктовать свою волю другим – непобедимая Британская Империя, над которой, во времена былого величия, не заходило солнце.

Никогда…

Глава 11

Выбор

Москва, 05.41 по восточноевропейскому времени

Рой ушел, сделав свой выбор. Уверен, будь это не «Радуга смерти», а настоящая жизнь, он поступил бы так же. Пожертвовал бы собой, чтобы спасти остальных.

«Если не я, то кто?» – для него вопрос так не стоял.

«Надо, значит, сделаю. И точка. Без разговоров» – таков был Рой, пожалуй, лучший из всех нас.

Ни в кино, ни тем более в жизни настоящие герои не стареют. Это не в их правилах. Они рискуют, спасая других, и погибают в расцвете сил, чтобы кто-то мог жить.

– Если не мы, кто бы еще согласился плескаться в этом дерьме? – задал я риторический вопрос в пустоту.

– Никто. Твой Карпин – редкостный мудак, – Якудза занял пустующее место Роя за спиной водителя. – Извини, док, что ругаюсь. Сама понимаешь, даже терпению святых рано или поздно приходит конец.

Меньше всего бывший детдомовец подходил на роль «святого». Хотя насчет терпения был прав – мы вплотную подошли к пределу, за которым следует взрыв.

– До конца еще далеко, – ответила Герцогиня, решив перестать играть в «молчанку».

Видимо поняла, что с учетом всех обстоятельств половина отстреленного уха – не самое плохое из случившегося с нами за последний час.

В другой ситуации я бы обрадовался (как-никак был виноват в произошедшем), сейчас – нет. Навалилась какая-то отуплеющая усталость. Может, заканчивалось действие «волшебной таблетки» Роя. Или потерял слишком много крови, «перегорел» изнутри, предчувствовал бесславный финал операции. В принципе любая причина из длинного списка могла выбить из колеи.

– Полагаю, конец ближе, чем ты думаешь, – мрачно предрек я.

– Точно! – радостно согласился Валет. – Он, и правда, намного ближе.

– Кто?

– Конец наших мытарств – поезд с девчонкой и двойниками. Навигатор обнаружил цель в получасе езды от Белорусского вокзала.

– Уверен?

– Более чем!

Откровенно говоря, я не удивился «неожиданному» повороту сценария, восприняв его как должное. И правда, зачем было гонять команду за тридевять земель, когда все могло закончиться намного быстрее? На долю нашей команды и без того выпало достаточно испытаний. Долбаная комиссия должна быть довольна. Мы прошли огонь, воду и медные трубы. Осталось дело за «малым» – убить себя. Точнее, своих несчастных двойников. После чего в реальной жизни отправиться в Мурманск, выполнить задание Карпина, перестреляв людей в бункере, чтобы потом… Снова вернуться в Москву, оказавшись втянутыми в жестокие игры силовых ведомств, грызущихся за власть и влияние на руинах обреченного мира.

Про́клятый замкнутый круг, из которого при всем желании невозможно вырваться. За пределами анклава нет жизни. В пределах – нужно играть по чужим правилам. Иначе умрешь. Вот и весь нехитрый расклад…

– Ты уверен, что это наш объект? – я спросил скорее для проформы, – по идее, никаких других поездов в округе быть не должно.

– Да. Использовал код обнаружения Карпина… Сейчас покажу. Навигатор, вывести изображение.

– Принято, – подчиняясь приказу, бортовой компьютер затемнил часть лобового стекла, со стороны пассажира выведя картинку со спутника.

– Увеличь.

– Принято…

Повреждение полотна – непреодолимое препятствие для обычного поезда. К счастью, этот не был волшебным, и как следствие – встал. Уродливая коробка, обшитая листовым железом, отдаленно напоминающая бронепоезда времен гражданской войны, застыла посреди поля, не зная, что делать. Продолжать движение вперед – невозможно. Возвращаться назад – нет смысла. В Москве жизни нет. Оставалось одно: тупо ждать чуда – манны небесной или отряда «чистильщиков» в нашем лице…

Как вариант – пустить себе пулю в лоб, чтобы не мучиться. Но к такому решению за три часа не придешь. Люди всегда до последнего верят в сказку, отчаянно цепляясь за надежду. Особенно когда нет веских причин для волнений.

Остановка посреди чистого поля. Предрассветная тишина. Ожидание первых лучей солнца, возвещающих пришествие нового дня. И самое главное – никаких монстров вокруг состава с «вкусной» начинкой.

На первый взгляд кажется странным. При ближайшем рассмотрении оказывается вполне объяснимым. Кадавры – не волки в зимнем лесу. Они не станут караулить забравшуюся на дерево добычу до тех пор, пока та не окоченеет и не рухнет вниз. Не могут сожрать сразу – двигаются дальше, как саранча. Для них движение – жизнь. Остановка – верная смерть. По этой причине в уничтоженном анклаве практически никого не осталось. Ордам прожорливых тварей было нечего делать на руинах мертвого города.

Стая, чуть было не догнавшая нас, – не в счет. Она доедала остатки побежденных или своих соплеменников. Не начни обдолбанный наркотиками пулеметчик стрелять, вряд ли пирующие хищники отвлеклись бы на погоню. Им было просто не до того.

Прямо или косвенно мою теорию подтверждало то, что за последние пять минут мы не встретили на улицах опустевшего города ни одной твари. Если так будет продолжаться, то…

Невеселые размышления прервал возглас Якудзы:

– Флинт, впереди танк!

«С кадаврами уже повстречались, теперь, по замыслу сценаристов, настала пора пересечься с людьми», – раздраженно подумал я и не ошибся.

Как только машина приблизилась, из открывшегося люка высунулся парень, отчаянно замахав руками:

– Ребята, вы куда?

Молодое счастливое лицо Робинзона, волею злого Рока заброшенного на необитаемый остров и неожиданно увидевшего парус Надежды на горизонте Судьбы.

– Куда мы?

Хороший вопрос. Лучше его только: «Зачем?»

Зачем е…я комиссия придумала этот безумный сценарий? Что именно они хотели узнать? Сможем ли мы остаться людьми в насквозь фальшивом мире, где не действуют никакие правила? И насколько готовы превратиться в чудовищ, убивающих всех подряд, ради того чтобы нас похвалило начальство или не наказало, сослав гнить в Тмутаракань, на далекий форпост?

Они не просто проверяли солдат в «Радуге смерти». Нет, это было бы слишком просто. Из нас выдавливали остатки человечности. Травили, как тараканов, медленным ядом, от которого неотвратимо сходишь с ума, переставая различать цвета и оттенки, стирая в сознании грани между добром и злом.

– Куда направляетесь?! – крикнул танкист, встретившийся в океане бушующего генетического хаоса с собратьями по разуму.

«В никуда», – хотел честно ответить я, вместо этого приказав:

– Якудза, убей его и всех остальных.

– Флинт, а может…

– Заткнись и выполняй приказ, пока не пристрелили тебя.

– Что, так неймется? – напрасно я решил, что Герцогиня забыла о ранении. Демоны, однажды поселившиеся в душе женщины, не уйдут из нее никогда. И не успокоятся до тех пор, пока в груди бьется сердце.

– Хочешь, давай сделаем по-твоему? – не скрывая злости, предложил я. – Проявим человечность. Возьмем танкистов с собой. Убьем не сейчас, а через полчаса, в поезде. Когда возникнут вопросы, почему мы берем штурмом железную банку, в которой спрятались не кадавры, а люди? Отвлечем внимание и пристрелим в затылок, чтобы не мучились…

– Можно ведь просто проехать мимо.

– Можно, – устало согласился я, чувствуя себя, как столетний старик. – Но те, кто придумал кровавое шоу, наверняка оставили в танке последний снаряд. На всякий «пожарный» случай. «Сам погибай, а товарищей выручай»! Помнишь детскую присказку? Вот и они не забыли. Есть еще одна замечательная: «Собаке – собачья смерть». В данном случае – собакам. Нам. И совсем уж прекрасная: «Русские своих не бросают!» Даже в виртуальной реальности.

– Чувствую себя куском говна, болтающимся в проруби, – удрученно покачал головой Валет.

– А я, получается, крайний, – зло сплюнул Якудза, вставая за пулемет.

«Мы все крайние, – подумал я. – Были, есть и будем…»

– Брат, сколько вас? Все поместитесь? У нас не грузовик! – прежде чем начать стрелять, нужно было выяснить, где остальные танкисты.

– Я один! Командир с наводчиком ушли на разведку и не вернулись…

«Т-98 СКА» – модификация танка «Т-98» с дополнительным навигационным оборудованием. Оснащен двумя пулеметами калибра 12.7 миллиметров и гладкоствольной 125-миллиметровой пушкой. Стандартный боекомплект – 48 снарядов. Масса – 49 тонн. Мощность двигателя – 1200 лошадиных сил. Экипаж – три человека: командир, наводчик и механик-водитель. В Москве таких было восемь штук. Одним из них управлял молодой двадцатидвухлетний механик-водитель, решивший, что ему крупно повезло, когда он увидел подъезжающий джип…

Якудза вполне мог ограничиться одним выстрелом, но вместо этого выпустил длинную злую очередь, снеся парню череп и превратив обезглавленное тело в кровавый дуршлаг.

Вместо того чтобы отвернуться или закрыть глаза, я заставил себя досмотреть кровавый спектакль до конца, невзирая на подкатывающую к горлу тошноту. Невозможно остаться чистым, отдав бесчеловечный приказ. Можно лишь проявить твердость, попытавшись окончательно не упасть в глазах подчиненных.

– Доволен? – судя по всему, у Герцогини появился соратник, точивший на меня зуб.

– Да. Оставайся на пулемете.

– Значит, людей мы стреляем, а кадавров не трогаем? Такие теперь правила?

Я понимал, что им нужно на кого-то направить злость. Выплеснуть раздражение, убедив себя в том, что не виноваты. Они нормальные люди, вынужденные подчиняться приказам безумного командира.

Понимать – понимал, только от этого не было легче.

– Трогай. Убивать всё, что шевелится, – я наконец, устало закрыл глаза.

Мне тоже надо было убедить себя в том, что Карпин не зря предупредил нас о «Радуге смерти». У него имелась причина, более веская, чем намечающаяся «командировка» в Мурманск. А еще, когда вернемся в реальный мир, нужно постараться забыть о происшедшем. Выкинуть из головы убитого парня, как дурной сон. Как больной горячечный бред, не имеющий ничего общего с нормальной жизнью.

– И чем мы тогда отличаемся от мясников из «Пятерки»? – спросила Герцогиня. Команда явно не собиралась оставить меня в покое.

– Ничем. Мы такие же, как они. У тебя есть таблетка? Рука разболелась.

Я лгал насчет руки. И даже не особо расстроился, если бы мстительный док отравила меня.

– Нет, – сказала она, как отрезала.

– Для меня или всех?

– Ни для кого…

Вновь ожил пулемет. Я даже не стал открывать глаза, чтобы узнать, кто был целью на этот раз – кадавры или люди.

И правильно сделал.

– А что, мне даже начинает нравиться, – веселый голос Якудзы резко контрастировал с его перекошенным от злости лицом. – Убивать виртуальных человечков даже забавно! Флинт, запиши на мой счет еще двух бедолаг. Мужчина и женщина. Выползли из подвала на шум двигателя, я их аккуратненько срезал. Прямо как в тире…

Я вытащил пистолет.

– Может, хватит пустых угроз? – презрительно скривилась Герцогиня. – Это уже не смешно.

Мне было глубоко наплевать, что она думает, сейчас я обращался к Якудзе:

– Ты меня знаешь. Еще одно слово – убью. Везде. Здесь и в реале. Не смогу сам, прикажу булу[14]. Морж не успокоится до тех пор, пока тебя из-под земли не достанет и порвет на куски. Все ясно?

– Да, – его показную веселость как рукой сняло.

– Вопросы, пожелания есть?

– Нет.

Пусть сколько угодно злится – молча. Главное, чтобы не доставал…

– Хорошо. Раз у дока в аптечке нет обезболивающего, я отдохну. Валет, скажешь, когда выйдем на цель.

– Ок.

Закрыв глаза, я попытался расслабиться, отрешившись от происходящего.

Тщетно.

Захлебывающийся от ненависти пулемет вновь ожил, чтобы ненадолго затихнуть и снова продолжить отстрел…

Кого-то.

Я приказал себе не думать о том, что творится снаружи, попытавшись воскресить в памяти события прошлого. Что-нибудь светлое, за что можно «зацепиться», хотя бы ненадолго перестав думать о чертовой миссии, Карпине, втянувшем нас в это дерьмо, и недовольной команде.

Как назло, ничего кроме истории о борьбе с крысами на ум не шло. Решив отогнать темные мысли, прибегнул к детской уловке – помотал головой. Не помогло. Проклятые твари назойливо лезли из всех щелей, словно хотели помочь осознать нечто важное, напрямую связанное с происходящим вокруг…

Начиналось с того, что в железную бочку сажали десяток грызунов без еды и воды. Через некоторое время более сильные начинали пожирать слабых. Это продолжалось до тех пор, пока в бочке не оставалась пара особей-крысоедов. Они настолько привыкали питаться своими сородичами, что уже не воспринимали другую пищу. Пара таких охотников, запущенных на грузовой корабль, «зачищала» его от обычных крыс в течение месяца. По крайней мере, так гласила официальная версия. Была и другая – альтернативная. Согласно ей, каннибалы в трюме немедленно подвергались групповой атаке сородичей.

В свете последних событий я был склонен поверить тому, что нормальные крысы, объединившись, убивали бешеных тварей при первом контакте.

– Твою мать!!!

На меня вдруг снизошло озарение. Стало понятно, чего добивались извращенцы, придумавшие страшный сценарий для «Радуги смерти». Оказывается, из нас пытались сделать крысоедов. Две команды, мы и «Пятерка», разгуливали по трюму сухогруза «Москва», расстреливая всех без разбора. Чтобы потом, вернувшись в нормальную жизнь с перекошенными мозгами, продолжать убивать. В Магадане, Вене, Лондоне – где угодно…

И если для уродов из «Пятерки» это было нормальным состоянием, то для нас – нет.

Карпин должен быть уверен в том, что мы выполним приказ, зачистив тот бункер, иначе…

СТОП!

А что, если никакого соревнования нет и в помине? Вдруг мы одни? А весь этот цирк устроен с единственной целью – сделать из нас мясников? Карп сказал, что обошел защиту «Радуги», но это всего лишь слова. С таким же успехом он мог смоделировать ситуацию. Договориться с командованием о внеплановом использовании тренажера. Придумать какой угодно сценарий, солгать нам насчет «обхода» защиты и…

Продолжать мысль не хотелось. Вместо этого, открыв глаза, я приказал:

– Валет, остановись.

– Что?

– Тормози!

– Движок глушить?

– Нет.

Дождавшись остановки машины, я повернулся к команде:

– Слушайте меня внимательно и не перебивайте. Это касается не только меня – всех. Значит, решение будем принимать вместе. На повестке дня два вопроса: «Продолжаем бойню или выходим из “Радуги”» прямо сейчас? Превращаемся в крысоедов или остаемся людьми?»

– Каких крысоедов, Флинт? – не понял Валет.

– Злых…

– Боже мой! Сколько дешевого пафоса! – низкий грудной смех Герцогини больше походил на чахоточный кашель, чем искреннее веселье.

– Закрой! Рот! Док! – я не говорил – с ненавистью выплевывал слова. За последние полчаса она успела достать меня своими закидонами, дальше некуда. – И не открывай до тех пор, пока не проголосуем.

– За что? – Якудза тоже не понял, о чем речь.

– Продолжаем бойню или выходим из игры, – повторил я.

– Как?

– Гранаты на всех хватит, – я вытащил на свет «вариант выхода».

Одной рукой было не слишком удобно выдергивать кольцо, но при очень большом желании – а его у меня было с избытком – справиться можно.

– А что насчет угрозы Карпина? – как бы между делом поинтересовался Валет.

– Плевать.

– Будем до конца дней гнить на форпосте?

– Да.

– Флинт, ты вообще хорошо подумал?

– Нет. Если бы подумал хорошо, вытащил бы кольцо из гранаты, никого не спросив.

В салоне воцарилась мертвая тишина. Либо взвешивали все «за» и «против», либо, что более вероятно, никто не хотел начинать первым.

– Я голосую за выход, – мне надоела игра в молчанку.

– Тогда я пас! – Валет предпочел «скинуть карты».

– Воздержался, значит? – недобро прищурился Якудза. – Хочешь остаться белым и пушистым? Как зайчик?

– Нет, – равнодушно пожал плечами водитель. – Просто оба варианта – дерьмовее некуда. Мы, вроде как, в демократию собрались поиграть. Свобода выбора, бла-бла-бла и все дела. Вы с доком больше всех возмущались, так голосуйте «за» или пасуйте. Флинт победит, взорвет гранату и пойдет разбираться с Карпиным.

– Я против, – положа руку на сердце, Герцогиня меня удивила.

Хотя…

Не исключено, что определенную роль в решении сыграла пресловутая «женская логика», помноженная на обиду и желание пойти наперекор желаниям командира.

– Ух ты! – присвистнул Валет. – Интрига накаляется.

– Нечему накаляться, – хмуро ответил Якудза. – Поздно играть в добрых рыцарей на златогривом коне, когда руки по локти в крови. Раз устроили бойню, начав стрелять, пойдем до конца. Я против выхода. Поехали. Чем быстрее разберемся с двойниками, тем быстрее вернемся в реал.

– Флинт? – Валет вопросительно посмотрел на меня, решив убедиться, не передумал ли командир. Тем более граната до сих пор оставалась в руке.

– Трогай…

Уговор есть уговор. Менять правила на ходу лишь потому, что они меня не устраивают, – не вариант.

– Будь по-вашему, – подытожил я, устало откидываясь на спинку сиденья и закрывая глаза, в очередной раз утвердившись во мнении: Карпин не зря уважал латынь, а мудрые римляне были правы, утверждая: «Bis vincit, qui se vincit in victoria» – «Дважды побеждает тот, кто побеждает самого себя».

Только что мы проиграли себе. И, как следствие, – неизбежно проиграем войну. Это всего лишь вопрос времени.

Глава 12

Война начинается

Москва, 05.58 по восточноевропейскому времени

Несмотря на весь свой блестящий ум и аналитические способности, Карпин не мог предвидеть, что англичане сыграют на опережение, оказавшись в Москве так быстро. Всего через три часа после взятия города.

До нападения на анклав ему было попросту не до того. Слишком многое пошло наперекосяк. Неожиданное ранение, захват заложников, окружение. Последующие за этим переговоры с целью выиграть время, отсрочив неминуемый штурм, и т.д. и т.п. В такой ситуации думать о чем-то другом было в принципе невозможно. А после захвата столицы все его мысли занимала Диана. Мелкие дрязги анклавов, выясняющих, кто главнее, отошли на второй план, не принимаясь в расчет.

Оказалось – напрасно. В большой игре с запредельными ставками нельзя сбрасывать со счетов ничего. В том числе имперские амбиции выживших из ума стариков с Туманного Альбиона. Впитавших с молоком матери мысль, что Англии уготована роль флагмана цивилизации…

– Черт бы побрал великовозрастных идиотов! – в сердцах выругался Каприн. – Никак не могут успокоиться на старости лет! Вместо того чтобы пытаться решать проблемы, занимаются полнейшей херней!

Оставив девчонку-клона в убежище (она еще могла пригодиться), он повел команду через систему туннелей метро, к бункеру «Ковчег», где, по идее, должны были укрыться остатки командования разгромленного гарнизона.

У одного из выживших офицеров находился ядерный чемоданчик. Тот самый «Джокер», который Карп собирался предложить Европе в обмен на Диану. С какой стороны ни посмотреть – спонтанный план был авантюрой чистой воды, чреватой массой непредсказуемых последствий. Начиная от проблем с проникновением внутрь «Ковчега» и заканчивая переговорами с Лондоном. Однако из-за постоянного цейтнота и череды нелепых случайностей ничего лучшего на данный момент не было. Соответственно, в который уже раз за ночь, приходилось на ходу перетасовывать колоду крапленых карт, выбирая из веера откровенно плохих наименее скверную.

Шли молча. Каждый думал о своем или не думал вообще. Иногда Карпину начинало казаться, что кореец Пак – не человек, а некая помесь технологий далекого будущего и фарфорового болванчика с намертво приклеенной улыбкой на круглом лице. Бред, конечно, но как говорится: «Чего только в жизни не бывает».

Нельзя зацикливаться на одной проблеме двадцать четыре часа в сутки. Иногда мозгу нужно давать своеобразную передышку – расслабляющую паузу. Подобные глупости помогали ненадолго отвлечься. Хотя, как ни старайся, от реальности не уйти. Рано или поздно она предъявит счет с внушительными процентами. И его придется выплатить.

Весь, без остатка…

Команда успела подняться на два уровня, достигнув коридора, ведущего к метро, когда идущий в авангарде Швед остановился, предупреждающе подняв руку вверх. Фонари разом погасли. Резкий переход от полумрака к тьме вызвал у Карпина неприятное ощущение наподобие дискомфорта, испытываемого человеком, застрявшим в обесточенном лифте. Непосредственной опасности для жизни пока нет, но все равно неприятно.

Теоретически шум по ходу движения мог быть чем угодно, начиная от рыщущих в поисках добычи кадавров и заканчивая спасающимися от преследования людьми. В принципе, вооруженному отряду не страшно ни то, ни другое. Людей можно направить к бункеру «Берег». Справиться с кадаврами также не составит труда: в подземном туннеле их не может быть много. К тому же узкий коридор, оканчивающийся дверью, отлично простреливается. Не придется даже просить помощи у андроидов, чтобы разобрались со своими подопечными.

Вообще чем меньше будет контактов с коллективным разумом, тем лучше. Не проколешься на какой-нибудь ерунде, тем более не вызовешь подозрений, чреватых проверкой лояльности.

«Разумеется, мы вам полностью доверяем, но несколько бойцов вызывают стойкое подозрение. Давайте-ка прогоним их на детекторе лжи, предварительно введя сыворотку правды. Чтобы быть уверенными на все сто. Меньше всего нам нужны предатели. Вы согласны? Чудесно! Приступим немедленно»…

Нет, нет и еще раз – нет! Никаких проверок и подозрений. Связь нужно поддерживать только в случае крайней необходимости. Согласно договору, Карпин даст о себе знать, когда будет готов к эвакуации. После чего его команду доставят в Мурманск, который он пообещал сдать вслед за столицей, после того как адаптируется и все подготовит. Минимум два, максимум – три месяца. Таковы были условия соглашения, подписанного кровью четверти миллиона людей.

О том, что Карпин собирался расторгнуть договор при первом удобном случае, знал только Палыч. Остальных членов группы посвящать в свои планы незачем. Меньше знают – крепче спят (когда есть возможность). Правда, за последние двадцать шесть часов такой шанс не представился. Никто из команды не сомкнул глаз. Но ничего не поделаешь – экстренная ситуация. На войне нужно думать не об отдыхе, а о том, как остаться в живых.

Еще сутки можно продержаться на энергетиках, хотя лучше, чтобы всё закончилось раньше. Накапливающаяся усталость рано или поздно даст о себе знать, и тогда…

Скрип несмазанных петель резанул по ушам, прозвучав неестественно громко. Создавалось впечатление, что кто-то постарался наделать как можно больше шума, привлекая внимание.

– Приготовиться…

Дверь открылась, и в проходе возникла фигура вооруженного человека.

– Не наш, – прошептал Палыч, успевший надеть прибор ночного видения.

Судя по тому, что разведчик выключил фонарь, он тоже догадывался о том, что за дверью его ждут.

– Экипировка – европейская. В Москве такой отродясь не было…

– Мать вашу! Только этого сейчас не хватало! – в сердцах выругался Карп.

Из всех возможных раскладов это был наихудший. Встреча не с беглецами и даже не с кадаврами, а с «залетными» охотниками за головами, с которыми при всем желании не договоришься, можно лишь уничтожить. Всех до единого. Чтобы никто не смог доложить о случившемся. Был отряд наемников, и его не стало. Угодил в ловушку, сожрали монстры, да мало ли что может случиться на руинах анклава, всего и не перечесть.

Тем не менее стрелять в одного человека не стоило. Прежде чем ввязываться в бой, необходимо выяснить, с кем имеешь дело и насколько опасен противник.

– Don't Shoot! – подняв руки вверх, Карпин выступил вперед. Для пущей убедительности повторил на русском: – Не стреляйте!

– Не будем! – из-за спины разведчика появился мужчина среднего роста, с безупречным произношением.

Включив фонарь, направил его на себя. Чтобы противник видел – парламентер не вооружен.

– Тогда мы тоже повременим, – Карпин сделал шаг навстречу.

– Встречаемся посередине? Без сопровождающих?

– Согласен.

Пока говорят дипломаты, пушки молчат. Воистину это так. Жаль, что переговоры рано или поздно заканчиваются, уступая место кровавому вихрю войны.

– Приятно встретить соотечественника в такой странной компании, – располагающая улыбка Карпина подчеркивала его дружелюбный настрой, хотя на самом деле он был напряжен, как пружина.

Нетрудно догадаться – раз англичане дали спецназу русского проводника, значит, все серьезнее некуда.

– Сергей Андреевич Вяземский, – представился незнакомец.

– Павел Андреевич Белов, – ответил Карпин и, не тратя время на хождения вокруг да около, спросил: – Позвольте узнать, какими ветрами занесло в наши края?

– Попутными, – решил не вдаваться в подробности собеседник. – Насколько я понимаю, Павел Андреевич, вы человек непростой. Играть с вами в детские игры нет смысла. Поэтому без лишних вступлений сразу выложу карты на стол. Мне нужен ядерный чемоданчик. По сведениям английской разведки, он находится в одном из трех крупных бункеров. Так уж сложилось, что «Фитиль» шел в нашем списке под номером первым.

– Почему?

– Без понятия. Могу лишь предположить, что лучше всего прятаться там, где будут искать меньше всего.

– Ваши боссы любят все усложнять, – поморщился Карпин. – Ищут черную кошку в комнате, где ее нет и никогда не было.

– Не исключено, что вы правы. Но у меня есть приказ, и я его исполняю. Лондону нужен результат, а не свидетели.

– Значит, в любом случае мы покойники? – переговоры стремительно приближались к финишной черте.

– Ну почему же, – пожал плечами Вяземский. – Отдадите чемоданчик – будете жить.

– А как насчет того, что у нас его нет? Ты не рассматривал такую возможность? – отбросив не нужные больше любезности, мнимый Белов решил перейти на «ты».

– Рассматривал.

– И что решил? – Карп слегка наклонил голову.

Непосвященному человеку этот жест ничего не сказал. Тем, кто его давно знал, было известно, что шеф недоволен. Причем это мягко сказано. На самом деле он в ярости.

– А что тут решать? – в большинстве случаев быть честным намного труднее, чем лгать, зато не нужно изворачиваться и краснеть – режешь правду-матку, не задумываясь о последствиях. – У меня в Лондоне дочь. Я обычная пешка, пушечное мясо, называй, как хочешь, смысл не изменится. Выполню задание – похвалят. Провалю – не простят… Нас обоих. Так что, сам понимаешь, выбора нет. Ни у меня, ни у тебя. Английский спецназ не оставит за своей спиной потенциальную угрозу. Это исключено. Отдашь чемоданчик, закроешься в бункере, и мы уйдем. Не отдашь – умрете.

Создавалось впечатление, словно Карпин попал в заколдованный лабиринт, настолько все выглядело по-дурацки бессмысленно. Он способен достать искомую вещь. Но вместо того, чтобы помочь ему в поисках «Священного Грааля», заинтересованная сторона ставит палки в колеса. Причем это мягко сказано. На самом деле его собираются убить. Походя, между делом. После чего, как ни в чем не бывало, продолжить движение к цели.

Убедить Вяземского в том, что они на одной стороне, не удастся при всем желании. Никто в здравом уме и твердой памяти не поверит в спрятанный в кустах «рояль», чудесным образом появившийся в самый нужный момент.

– Твоя позиция ясна, – подвел итог Карпин.

Когда нет возможности договориться, остается одно – уничтожить врага.

– Твоя тоже. У меня создается впечатление, что в бункере ничего нет. Жаль, приказ нельзя отменить. Мы должны убедиться. Извини, ничего личного.

– Согласен – ничего личного… – блестящий аналитик лучше кого бы то ни было понимал смысл крылатого выражения.

Жизнь так странно устроена, что иногда приходится устранять людей, не испытывая к ним ненависти. Порой они даже могут вызывать симпатию, как этот Вяземский. В принципе – нормальный мужик, оказавшийся в не том месте в не то время и не по своей воле.

– Как только разойдемся, вас начнут убивать.

– Я понял. Поэтому откровенность за откровенность – на всякий случай оставлю пару человек в коридоре, чтобы узнать вашу численность и «прощупать» возможности. Узкий проход можно удерживать долго.

– Нельзя…

Это было сказано так просто, словно речь шла о совершеннейшем пустяке.

«Подумаешь! Делов-то, убить пару профессионалов, находящихся в заведомо более выгодном положении!»

– Хорошо, пусть не смогут. Как ты собираешься выкуривать нас из бункера?

– Никак.

Хуже всего было то, что, судя по виду, Вяземский говорил правду. Англичане не могли прилететь с пустыми руками. Со стороны их командования было бы крайне неразумно посылать группу за тысячу километров без соответствующего снаряжения. Оставалось лишь выяснить, как они собираются действовать. Разведчиков все равно придется оставить…

– В крайнем случае, мы уйдем через запасной выход, – Карпин попытался сделать хорошую мину при плохой игре.

И это не помогло.

– Можете, если с две тысячи тридцать девятого восстановили проход. Что крайне маловероятно. Согласно данным нашей разведки, «Фитиль» был заброшен из-за частичного разрушения южного крыла, где находились две лестницы, ведущие наверх. Как видишь, я играю в открытую, ничего не скрывая. Честно говоря, мне неприятна возникшая ситуация и то, что случится в ближайшие час-полтора…

– Понял. Спасибо за откровенность.

– Пожалуйста. Это самое малое, что я могу для тебя сделать.

– Последний вопрос, – попросил Карпин.

– Спрашивай.

– У нас будет пять минут на раздумья и подготовку? Или начнем войну сразу?

– Пять минут есть. Скажу своим, что такие решения быстро не принимаются.

– Какие решения? – мысли были заняты другим, поэтому он не сразу понял, о чем идет речь.

– Судьбоносные. Роковые. Последние…

Не нравилась, ох как не нравилась аналитику легкость, с которой его визави шел на уступки. Такая щедрость могла означать лишь одно – стопроцентную уверенность в своих силах.

Жать руки на прощание не стали – ни к чему. Молча разошлись каждый в свою сторону.

Вернувшись к команде, Карп вкратце объяснил ситуацию:

– Англичанам нужен ядерный чемоданчик, которого у нас нет. На слово мне не поверили, и оставлять за спиной опасных свидетелей не будут. Постараются уничтожить. Чтобы выжить нужно, выяснить, с чем мы имеем дело. Швед и Пак остаются на передней линии, Прохор с Асхаром подстраховывают и прикрывают их отход. Что хотите делайте, но двадцать минут вы должны продержаться. Потом возвращайтесь в бункер. Приказ ясен?

– Да.

– Уходим.

Группа Шведа запорола задание с подменой Дианы. Решение оставить их было продиктовано здравым смыслом: ошиблись – загладьте вину. Докажите на деле, что вам можно доверять – будем дальше работать. Не сможете – хотя бы умрите с пользой.

Не в привычке шефа было менять решения. Раз сказал, возвращайтесь через двадцать минут, значит, раньше не пустит в бункер. Хоть сдохни, а приказ выполни.

– Не люблю англичан, – криво усмехнулся Пак, оставшись с напарником на передней линии.

– Тебе-то они что сделали? – ожидание боя хуже всего, особенно когда противник не спешит начинать, явно задумав какую-то гадость.

– Давили нас танками во время Корейской войны[15].

– Когда это было! – усмехнулся Швед. – Ты бы еще Хиросиму вспомнил.

– Вообще-то это в Японии.

– Без разницы.

– Тебе, может, и нет, мне – да. Вы, белые, по…

Длинная очередь прервала корейца на полуслове.

– Видишь?! – закричал Швед.

– Что?! – коридор был чист.

– Пол!

Первой мыслью Пака было: «Напарник свихнулся! Какой, на хрен…»

Но внимательно присмотревшись, он заметил нечто странное: по бетонному полу двигалось пятно. Прибор ночного видения не позволял определить, что это такое.

– Стреляй!

Ясно было одно, странное «нечто» представляет угрозу.

– Уже…

Автомат Пака огрызнулся короткой злой очередью.

Примерно с таким же успехом можно было стрелять по колонии муравьев-кочевников.

– Бесполезно, не трать патроны.

– Предлагаешь стоять и ждать?

– Надо отступать.

– Куда?

Швед был прав – отступать, и правда, некуда. Карпин приказал продержаться двадцать минут. Вряд ли его разжалобит история о таинственных двигающихся пятнах.

– Ненавижу хитрожопых уродов!

– Я тоже…

Остановившись в нескольких метрах от людей, пятно изменило форму, став собираться в некое подобие шара размером с футбольный мяч.

– Огонь!

Чем бы ни было это гребаное пятно-мяч, его надо уничтожить, прежде чем оно атакует.

Две обоймы ушли «в никуда», бесследно растворившись в недрах черной дыры, поглотившей все пули.

– Отходим! – успел крикнуть Пак, почувствовавший, что прямо сейчас произойдет нечто настолько плохое, по сравнению с чем встреча с Карпиным – счастливый джекпот.

– Нет, – упертый Швед решил выполнить приказ во что бы то ни стало. – Сейчас я…

Может, потому что был крупнее тщедушного корейца, или потому что именно он первым начал стрелять по пятну, или просто-напросто находился ближе, шар выбрал его.

Вжииииу…

Скорость полета была так велика, что человеческий глаз не успел зафиксировать происшедшее. Легкий шорох, резкий хлопок, звук падающего грузного тела.

И все…

Секунду назад Швед стоял на ногах, а в следующую рухнул на бетонный пол. В его груди зияла аккуратная дыра размером с футбольный мяч. Создавалось впечатление, будто огромный дырокол пробил лист, только в роли бумаги на этот раз выступала живая плоть.

Начисто «вынеся» грудную клетку жертвы вместе с сердцем и легкими, шар упал на пол, превратившись в мерцающее пятно. Две или три секунды Пак зачарованно наблюдал, как оно начинает концентрироваться, обретая форму мяча, затем побежал так быстро, как мог.

Несся как ветер, вложив в мощный рывок все свои силы. Оказалось – не зря. Судя по тому, что, достигнув поворота, остался жив, шару требовалось время на «перезарядку».

Не останавливаясь и не сбавляя темпа кореец добежал до следующего поворота, где заняла позицию вторая группа.

– Уходим!

Впервые в жизни Пака видели в таком состоянии – перекошенное лицо напоминало страшную маску демона.

– Что?

– Шведа убили, нас атакует сгусток энергии.

– Какой еще сгусток? Ты чего мелешь, Пак?

– Такой. Подполз и… – захлебнувшись от возбуждения, кореец рубанул рукой сначала по воздуху, затем ударил себя в грудь. – Как даст!

– Куда?!

Они не понимали и, что хуже всего, – не верили. Пожалуй, на их месте Пак тоже не поверил бы, пока не убедился на собственной шкуре, что с шаром лучше не связываться.

– Мы остаемся, – наложивший от страха в штаны кореец мог болтать что угодно, Прохору было плевать.

У него есть четкие инструкции: двадцать минут держать позицию. Меньше всего на свете ему хотелось объясняться с Карпиным из-за невыполнения приказа.

– Как хотите, – дезертир не стал убеждать идиотов: хотят подыхать – их проблемы. – Только следите за полом. Увидите движущееся пятно – уходите. Не ждите, пока оно превратится в шар и пробьет навылет грудную клетку. Стрелять не советую. Можете попробовать гранаты…

Паку хватило ума не идти одному к бункеру, решил подождать за углом. Он не прогадал: через минуту раздались выстрелы. Затем с коротким промежутком – два взрыва гранат. Спустя еще тридцать секунд из-за поворота выбежали горе-бойцы.

– Обосрались ребятки, – фарфоровый болванчик с намертво приклеенной к лицу улыбкой успел взять себя в руки. – Побежали объясняться с шефом.

– Да пошел ты на … – на ходу бросил обычно немногословный Асхар, огромным усилием воли подавив желание выбить прикладом автомата зубы корейца.

– Идем туда вместе, – на ходу бросил Пак…

В отличие от своих людей, Карпин сразу понял, с чем имеет дело: в июле 2038-го поступила информация о разработке англичанами «сферы Бейтстонта», поэтому он знал, на что способен шар и какие у них шансы отсидеться в бункере. Шансов не было никаких.

Вяземский не блефовал. Стальная дверь не остановит сферу, представляющую из себя клубок разнонаправленных электромагнитных полей, собирающихся в единое целое при помощи управляемых проводников нанороботов, до определенного времени сдерживающих всплеск энергии в Ловушке Бейтстонта.

Сфера проникнет в бункер и передавит защитников, как клопов. А тех, кто попробует убежать, встретит английский спецназ. Или вторая сфера – не исключено, что предусмотрительные европейцы прихватили с собой две.

Если позвать на помощь андроидов, Вяземский и компания, недолго думая, взорвут у себя за спиной коридор, завалив единственный выход. После чего с помощью всепроникающей сферы пробьют туннель к запасным лестницам и уйдут. Вот и весь нехитрый расклад.

Это было не просто поражение, равносильное смерти. Скорее – проклятие, обрушившееся на его голову в самый неподходящий момент.

Говорят, что нельзя забрать чью-то жизнь, ничего не отдав взамен. Рано или поздно придется платить.

Посылая на смерть команду Флинта, Карпин исходил из реалий текущего момента. Они были таковы, что кто-то должен умереть. И этим «кем-то» пришлось стать бывшему детдомовцу, чья верность не подлежала сомнению.

Никогда…

Может быть, заключение в смертельную западню было следствием вселенского закона равновесия. Кривой усмешки абстрактного бога, воздающего по заслугам. Или же проявлением некоей высшей справедливости.

В которую он до сего дня не верил.

Глава 13

Талисман-привязка. Высшая справедливость

Питер, 2036 год

Когда мужчине, многое повидавшему в жизни и еще больше добившемуся, исполняется сорок семь, его трудно удивить подарком. Материальные ценности плавно отходят на второй план, женщины по-прежнему привлекают, но уже нет того охотничьего юношеского азарта, когда хочется обладать каждой. И вообще, по большому счету, наступает пресыщенность, граничащая с неким отрешенным созерцанием. Это еще не депрессия и уже не старость, просто все надоедает.

Самое печальное, что вопрос: «Чего бы хотелось по-настоящему? Так чтобы сердце стало биться сильнее и горячая кровь забурлила в венах?» повисает в воздухе струей сигаретного дыма. Бесполезного и надоевшего…

Как сама жизнь.

В половине второго из загородного дома разъехались гости – несколько старых друзей с женами. Новая пассия – красавица Жанна из модельного агентства – планировала остаться, но он попросил водителя отвезти ее к маме, домой или в клуб. В общем, неважно куда. Захотелось побыть одному, не пытаясь никому ничего доказывать, строя из себя влюбленного мачо.

Вышколенную прислугу отпустил со словами: «Все завтра уберете, идите уже. Надоели».

С халдеями проще всего. Приказал – сделали. Как роботы. Что думают о хозяине – не имеет значения до тех пор, пока исправно работают. Перестанут – выкинет за ненадобностью и подыщет других.

Проводив всех, он налил себе коньяка, удобно расположился на диване в гостиной, включив фоном телевизор. Успел подумать о том, что еще не так уж и стар, и не заметил, как отключился.

Проснулся неожиданно, как будто вынырнул из глубокого омута. Что удивительно – голова была ясной, словно не пил. Хотя отчетливо помнил, что «принял на грудь» изрядную дозу.

Вкл/выкл.

Прямо как лампочка. Значит, есть еще порох в пороховницах.

И не только там…

Часы показывали три двадцать пять, значит, проспал ненадолго. Как встал с дивана – не помнил. Что делал – тоже. В одном был уверен на все сто: в настоящий момент сидел в роскошном кресле без ножек (мебель на магнитной подушке – последний писк моды), прикованный наручниками к подлокотникам кресла.

Напротив стояла красивая девушка с платиновыми волосами, в платье цвета индиго, и, ничуть не смущаясь, разглядывала хозяина с видом художницы, собирающейся писать портрет.

– А ты забавный…

Неброский макияж, идеально подобранный вечерний наряд, не просто выгодно подчеркивающий достоинства фигуры, а максимально усиливающий их. Тонкий аромат дорогого парфюма, полумрак, скрывающий половину лица, делая незнакомку похожей на полуангела-полудемона. Мерцающие всполохи огня электрокамина… Обстановка явно располагала к приятному времяпрепровождению.

– Кто тебя заказал? Федор? Иван? Скиф? – ему было интересно, кто из друзей догадался проявить здоровую инициативу, осчастливив именинника таким необычным подарком.

– Разве это так важно? – вопросом на вопрос ответила незнакомка.

– Пожалуй – нет.

– Нет! – нараспев повторила она. – Теперь моя очередь спрашивать.

– Давай, – великодушно согласился он.

– Ты веришь в судьбу?

– Да, – если ей хотелось поиграть, то почему бы и нет?

По крайней мере, у этой проститутки кроме шарма имелось воображение. Не исключено, что она сможет по-настоящему удивить.

– А в высшую справедливость?

– Ты пришла читать лекции?

– Отнюдь! – у нее был мягкий грудной смех. – Я пришла сюда за другим. Уверена, тебе понравится, но сначала ответь.

– Про справедливость?

– Высшую справедливость, – уточнила сошедшая с картинки нимфа.

– Не верю.

– Я тоже! Получается, мы с тобой слеплены из одного теста.

– Твоё мягче.

– Не спорю, – она провела рукой по изгибу бедра и груди. – В этом моя сила и слабость.

– Моя сила в другом.

– Знаю, – она на секунду нахмурилась, словно вспомнив о чем-то плохом, но быстро взяла себя в руки. – Не все такие сильные, как ты.

– Согласен.

– Тем более – такие властные.

– Продолжай.

– Красивые.

– Еще.

– Умные.

– Начинаю краснеть.

– Это хорошо или плохо?

– Приятно.

– Тогда я могу спросить о чем-то личном?

– Можешь.

– У тебя есть пистолет?

В голове прикованного к креслу мужчины прозвучал первый тревожный звонок.

– Пистолет?

– Да! Желательно револьвер. У меня есть свой, – в качестве доказательства она вытащила из дамской сумочки «Smith & Wesson M&P 340» – компактный пятизарядный револьвер, снятый с производства лет двадцать назад, но до сих пор пользующийся популярностью в определенных кругах. – Не правда ли прелесть? – ее глаза сверкали от гордости. – Ты ведь, как никто другой, понимаешь толк в хорошем оружии.

– И не только в нем.

Руки в наручниках, пистолет, незнакомая женщина. Организаторы праздничного шоу явно знали толк в создании адреналиновой атмосферы легкого безумия. Происходящее напоминало театральную постановку, где ты не зритель – участник. Знаешь, что все кончится хорошо, и тем не менее в глубине подсознания чуть-чуть страшно: «Вдруг это по-настоящему?». И одновременно испытываешь легкое пьянящее возбуждение от предвкушения чего-то неожиданного.

Своеобразный коктейль из страха и желания, что может быть лучше?

Ничего…

– Тогда смотри, – она поднесла револьвер ближе. – Номер один в моем личном рейтинге. Красавец с алюминий-скандиевой рамой, скрытым курком, самовзводным ударно-спусковым механизмом, обладающий очень плавным ходом и небольшим усилием спуска, малым весом и компактностью. – С видом продавца, расхваливающего отличный товар, продолжала. – Удобен при постоянном скрытом ношении, не обременителен, прост в обращении. Такой легкий револьвер имеет сильную отдачу, что с лихвой компенсируется прекрасным останавливающим действием пуль на сверхмалых дистанциях от четырех до шести метров. При обороне решающими являются первые выстрелы, а емкости барабана, рассчитанного на пять патронов, вполне достаточно.

Она остановилась перевести дыхание.

– Браво! Впечатляет! Я бы поаплодировал, жаль, не могу, – он не кривил душой.

Выступление произвело должный эффект. Редко можно увидеть женщину, разбирающуюся в оружии. Даже если она заранее выучила текст, это ничего не меняло. Талантливой актрисе хочется верить. Тем более в такой обстановке…

– Спасибо! – чтобы показать, насколько ей понравилась похвала, она сделала кокетливый реверанс. – Теперь, когда мы выяснили, что у меня есть пистолет и я не собираюсь им воспользоваться, – улыбнувшись, она сделала еще один игривый реверанс, – настал твой черед похвалиться своим оружием. Наверняка у такого альфа-самца оно ужасно большое и страшное!

Странная незнакомка была чертовски хороша!

– Для этого тебе придется меня развязать или снять брюки самой.

– О! – она закатила глаза. – Штаны! Большое оружие! Я начинаю дрожать от предвкушения. Смотри!

В качестве подтверждения нимфа поднесла к лицу хозяина свою руку, покрывшуюся гусиной кожей.

– Вижу, – веселая проститутка и правда была гениальной актрисой. – Тогда чего же мы ждем? Давай займемся сексом прямо сейчас. Я готов.

– А я еще нет. Чтобы все было по-честному, нам нужна «пушка». Понимаешь, о чем я?

– Не совсем.

– Револьвер, – она вытащила из сумочки свой пистолет, помахала им в воздухе и положила обратно. – Ну, давай же, красавчик! Не робей. Удиви меня, а потом… Я покажу тебе небо в алмазах. Правда! Клянусь мамой!

Подобными клятвами не принято разбрасываться по пустякам. Тем более шутить. У девчонки на уме явно было нечто запредельное. Нечто такое, чего в его долгой жизни еще никогда не было и, возможно, не будет. Это было не предчувствие – уверенность.

Такое однажды у него уже было. В тот раз он не ошибся. Сейчас – тоже.

Можно выучить роль, зазубрить характеристики оружия, научиться кокетливым ужимкам и прочим премудростям актерской профессии, но для того, чтобы быть настолько убедительной, необходимо верить в свои слова.

Незнакомка верила. Значит, все будет, как обещала. Небо в алмазах по полной программе.

– Ладно, отбуксируй меня в кабинет. Дам тебе пистолет.

– Слушаюсь, капитан! – она захлопала в ладоши от восхищения.

– Поднять паруса! Полный вперед!

– Есть полный вперед!

Пара отправилась в кабинет, продолжая играть в «лихих моряков». «Пришвартовавшись в гавани», он объяснил, где «зарыто сокровище». Следуя нехитрым инструкциям, она нашла ключ от письменного стола и, открыв нижний ящик, вытащила кольт.

– ВАУ! Вот это вещь!

Теперь настала его очередь провести небольшой экскурс в историю:

– Кольт «Python». Серийный выпуск прекращен в октябре 1999 года, после чего производство велось только по индивидуальным заказам в варианте под обозначением «Colt Python Elite». Ствол длиной 152 миллиметра, хромированный корпус, рукоятка из ценных пород дерева. Образно говоря, «Python» – это Rolls-Royce среди револьверов «Кольт».

– Заряжен?

– Обижаешь! Незаряженный пистолет – бесполезен. Ну, так что – подойдет?

– Спрашиваешь! – Ее глаза сверкали от счастья. – Мне кажется, это твой любимый. С ним связанно много тайн и страшных историй. Тсссс! – она поднесла палец к губам. – Не будем ворошить прошлое, чтобы не портить прекрасный во всех отношениях вечер.

– Не будем, – согласился он. – Ведь нас ждет небо в алмазах.

Склонившись так близко, что их щеки соприкоснулись, она прошептала:

– Я не забыла.

И немного подумав, добавила:

– Ничего…

* * *

Пять минут спустя он понял, что игра зашла слишком далеко, а новая знакомая совсем не та, за кого себя выдает. Вместо того чтобы заняться сексом, неизвестно откуда взявшаяся девка навела на него пистолет.

– Ты что творишь?

– Хочу узнать, существует ли высшая справедливость, – от ее былого веселья не осталось следа. Теперь на него смотрела женщина с глазами убийцы.

– Какая, нах…

– Замолчи, – пистолет был направлен в лицо. – И не смей ругаться при мне матом.

Есть аргументы, с которыми не поспоришь. Это был один из них.

– Ты вообще кто такая?

– Извини, забыла представиться, – Герцогиня. А ты – мой Герцог

– Бред. Я впервые тебя вижу, не говоря уже о том, чтобы знать.

– Конечно же, знаешь, – ее кривая усмешка больше походила на оскал смерти. – Такое не забывается…

И она рассказала о том, как прекрасным летним вечером на красивую виллу ворвались люди в масках. Им не составило особого труда обезоружить немногочисленную охрану, загнав в подсобное помещение испуганную прислугу. После чего на глазах у мужа бесчувственные подонки надругались над любимой женой и дочерью. Разница состояла лишь в том, что взрослую женщину насиловали все, кто хотел, а четырнадцатилетнюю девочку сделал женщиной человек с красивым прозвищем Герцог. И больше ее не трогали. Так решил главный. Не оттого, что был добрым, нет. Это тешило его самолюбие. Чернь развлекается, как может, особы «голубых» кровей – как захотят. Вилла сгорела. Не выдержав надругательства, мать сошла с ума, закончив дни в психиатрической клинике. Отец наложил на себя руки.

Закончив короткий рассказ, незнакомка пояснила, ради чего пришла в этот дом:

– Я хочу убедиться в существовании высшей справедливости. Если тебе будет легче, можешь считать меня сумасшедшей. Правила игры таковы: «русская рулетка» – один патрон в барабане. Стреляемся по очереди до тех пор, пока кто-нибудь не умрет. Твой пистолет выступает гарантом честной игры. Если откажешься, пристрелю тебя и уйду. Без вариантов.

«Хотел неба в алмазах – получи, идиот!» – подумал он про себя, а вслух произнес:

– Обманешь.

– Как?

– Найдешь способ.

– Понимаю твои сомнения. Готова доказать обратное, сделав первый ход.

– Что ж, давай посмотрим. Докажи… – Герцог с запоздалым сожалением понял, почему купился на обещание чуда, – она не врала.

«Русская рулетка» выносит мозг во всех смыслах слова. Это нечто запредельное. То, что нельзя описать при всем желании. Можно только почувствовать каждой клеткой тела. И не забыть до тех пор…

Пока дышишь.

– Еще одно условие.

– Какое?

– Прежде чем выстрелить, каждый из нас напишет: «верю» или «не верю» в «высшую справедливость».

– Это что-то изменит? – девчонка явно была сумасшедшей, отягощенной багажом извращенных комплексов и представлений о «правильной» мести, почерпнутых из кино.

– Нет. Всего лишь одно из правил.

– Я же сказал, что не верю. Ты согласилась.

– До того, как в дело вступил пистолет. Понимаешь, о чем я?

– На краю могилы все выглядит по-другому?

– Да! Хочется верить в лучшее. Задобрить Судьбу. Повысить шансы, превратив пятьдесят на пятьдесят в пятьдесят одно на сорок девять. В общем, ты понял.

– Да. Можешь не продолжать.

Взяв ручку, она черкнула несколько слов на клочке бумаге, перевернув ее лицевой стороной вниз.

– Победитель заберет надпись проигравшего, сделав ее своим талисманом.

– Как скажешь.

– Я начинаю?

– Вперед…

Оставив одну пулю в барабане, она крутанула «рулетку». Раз, второй, третий. Наконец решившись, поднесла пистолет к виску, закрыла глаза и нажала курок.

Щелк!

В напряженной тишине удар бойка прозвучал неестественно громко.

– Убедился?

У нее явно было не все в порядке с головой. Тем не менее сумасшедшая шлюха играла по-честному.

– Да.

– Теперь твоя очередь. Сейчас я сниму наручник на левой руке. Затем вернусь на место, кину ключ от второго. Ты освободишься, напишешь свое мнение о судьбе, я катну револьвер по паркету. Дальше объяснять нужно?

– Нет.

От ужасной мысли, что сейчас нужно будет приставить заряженный пистолет к виску, его бросило в жар.

На всякий случай злобная сука предупредила:

– Попытаешься выкинуть какой-нибудь фокус – выпущу всю обойму.

Их разделяло от силы пять метров. Никаких видимых препятствий (журнальный столик не в счет) Стрелять сумасшедшая явно умела. И не блефовала. Рука, сжимавшая «Smith & Wesson» с прекрасным останавливающим действием пуль на сверхмалых дистанциях, не дрожала.

В точности выполнив инструкции, Герцог оказался один на один с осознанием того факта, что прямо сейчас может разнести себе череп. Несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь совладать с паническим страхом. Покачал головой из стороны в сторону, как разминающийся перед схваткой боксер. Облизнул пересохшие губы. На всякий случай заглянул в слепой зрачок ствола – вдруг почувствует или увидит там пулю?

Не увидел.

Закрыл глаза, приставив пистолет к виску. Попытался внушить себе, что все будет хорошо. Он не может умереть. Кто угодно, только не он.

Исключено!

Не получилось. Нервы скрутило в тугой узел. Соленый пот со лба заливал глаза. Пересохшее горло саднило, как будто наелся песка. Отчаянно хотелось пить. Палец окаменел, превратившись в скрюченное надгробие над пропащей душой великого грешника.

«Боженька, помоги! Я исправлюсь. Даю слово. Вытащи с края бездны, и не будет у тебя более преданного последователя, чем я. Продам дом, машину, квартиры в Москве, Питере, за границей, раздам деньги бедным. Я ведь крещеный. Все акции и депозиты обращу в помощь больным детям и старикам. Им нужнее! Пойду в холщовом рубище в монастырь! Замолю грехи. Стану отшельником в келье! Только помоги мне сейчас!»

– Давай быстрей, – дьяволица, сидящая напротив, не верила ни во что, кроме своей гребаной справедливости…

– Не могу! – простонал он.

– Ты даже хуже, чем я думала, – сидевшая напротив фурия не скрывала презрения. – Изнасиловать четырнадцатилетнею девочку можешь, убивать невинных людей – тоже. А сыграть в «русскую рулетку» – кишка тонка. Я досчитаю до трех и, если не сделаешь ход, разряжу всю обойму. Раз…

«Выбросить руку вперед, попытавшись убить ее? – мозг лихорадочно пытался найти выход из патовой ситуации. – Не вариант. Надо попасть в голову с первого раза. И не факт, что пуля в стволе. А если она третья или четвертая?»

Хладнокровная тварь выстрелит, прежде чем он успеет дважды нажать на курок. Шансы один к шести выглядят предпочтительней, чем верная смерть. Нет, он не доставит ей удовольствия, позволив нашпиговать свое тело свинцом. Надо играть и надеяться на удачу. Он ведь по жизни фартовый. Всегда выходил сухим из воды. Сколько раз мог…

– Два…

– Будь ты проклята!

Зажмурившись так крепко, как только мог, он огромным усилием воли нажал на курок.

Щелк!

Никогда прежде он не испытывал такого чувства. Огромное, ни с чем не сравнимое облегчение. Экстаз, близкий к помешательству. Это было подобно рождению. С той лишь разницей, что…

– Катни мне пистолет по полу, – в ее планы явно не входило затягивать представление.

С превеликой радостью он выполнил приказ.

Во второй раз психованная девка даже не стала закрывать глаз. Крутанула барабан. Нажала спусковой крючок. Вернула револьвер. То, что несколько секунд назад представлялось огромным, ни с чем не сравнимым облегчением, вновь превратилось в адскую пытку…

Так повторялось четыре бесконечно долгих круга, показавшихся вечностью.

На пятый «фартовый» именинник все же поймал свою пулю, и игра завершилась.

На бумажке Герцога было написано всего одно слово: «ВЕРЮ».

В отличие от насильника, отягощенного злом, Герцогиня никогда не строила иллюзий насчет справедливости.

Щелчок пустого барабана звучит иначе, чем с пулей. Правда, отличия настолько ничтожны, что человеческое ухо не способно их уловить. Однако если заранее вставить в ухо детектор, то у противника не останется шансов…

– Высшая справедливость, – усмехнулась женщина в платье цвета индиго, прежде чем уйти, – для каждого – своя!

Учитывая то, что при первой попытке ей пришлось крутить барабан трижды (два раза подряд выпадала пуля), возможно, Герцогиня была не так уж и далека от истины…

В последней инстанции.[16]

Глава 14

Развязка

Москва, 06.07 по восточноевропейскому времени

Навигатор не подвел. Спустя полчаса мы достигли цели назначения – поезда, где всё должно было закончиться. Несколько раз по ходу движения Якудза открывал огонь. Без понятия, в кого он стрелял – в людей или кадов. Я предпочел не вдаваться в подробности. Сидел с закрытыми глазами, пытаясь отрешиться от происходящего. Получалось неважно. Точнее – никак. Вдобавок ко всем неприятностям, действие чудо-таблетки Роя явно сходило на нет. Ампутированная рука стала ныть – верный признак того, что боль скоро вернется. Пройдется по оголенным нервам с яростным вдохновением сумасшедшего музыканта, решившего дать прощальный концерт, рассчитавшись с жизнью за всё…

– Проклятье!

По-хорошему надо было попросить у дока лекарство. Наверняка в походной аптечке что-то есть. Не может не быть. Только после всего случившегося Герцогиня скорее выстрелит в затылок, чем поможет облегчить страдания.

Где я ошибся? Или – в чем? Почему мы «развалились» на части, сохранив лишь видимость прежней команды? Наркотики, стресс, безвыходные ситуации, непростые решения, виртуальная реальность. Все вместе взятое сыграло определенную роль. Но не главную. В глубине подсознания засела навязчивая мысль о том что: «С НАМИ ИЗНАЧАЛЬНО БЫЛО ЧТО-ТО НЕ ТАК».

И как ни старался я поймать ускользающую нить догадки, способную превратиться в нечто большее, чем расплывчатое предположение, так и не смог ответить на вопрос: «Что именно?».

А после того, как вдали показался поезд, стало не до того.

– Флинт, подъезжаем, – предупредил Валет. – Две минуты до цели.

– Понял, – мне отчаянно не хотелось открывать глаза, но пришлось.

– Какой план? – несмотря ни на что я оставался их командиром.

– В ковбоев кто-нибудь в детстве играл? – во рту пересохло, нестерпимо хотелось пить.

– Еще бы! – раздраженный Якудза выглядел как натянутая струна. – В детдоме с утра до ночи все поголовно играют в ковбоев. Любимая наша забава. Лошадки… Тыгы-дым… Тыгы-дым… Индейцы со стрелами. Пиу-пиу… Отважные первопроходцы. Неужели забыл?

– Да, – что бы сейчас я ни сказал, они все воспримут в штыки. – У нас есть вода?

– Нет, – Герцогине доставляло явное удовольствие отказывать мне во всем.

– Тогда берем тряпки из багажника и заматываем нижнюю часть лица.

– Зачем?

Якудза хотел добавить: «этот хренов маскарад?», в последний момент передумав. С Флинтом шутки плохи. Даже без Моржа. А уж с булом – подавно. Нервы ни к черту. Перед глазами до сих пор стоит счастливое лицо молодого танкиста, который обрадовался встрече. П…ц! Все настолько дерьмово, что и не передать. Уж скорее бы выйти из гребаной «Радуги». Выполнить задание, перебив всех к чертовой матери, или сдохнуть самим…

– Могут возникнуть проблемы с двойниками, если нас опознают, – терпеливо объяснил я.

– А с замотанными лицами все пройдет как по маслу? – судя по тону, Герцогиня саркастически улыбалась у меня за спиной.

– Не знаю. Уверен в одном – вряд ли пассажиры поезда решат, что мы хотим ограбить состав.

– Или играем в ковбоев?

– Или играем в ковбоев.

На корабле капитана Крюка назревал очередной мятеж. По идее «пираты – верные собаки», должны были давно болтаться на реях или кормить голодных акул. Напрасно я дал им второй шанс. Бунт надо душить в самом зародыше, пока он не окреп, почувствовав силу. Но теперь, перед абордажем, поздно жалеть о былых промахах. Нужно выполнить задание и вернуться домой.

Других вариантов нет…

Замотав нижнюю половину лица тряпками, мы вышли из машины. Как и положено старшему, я возглавлял шествие. Обрубок руки со следами высохшей крови на рукаве выступал в роли боевого ранения, внушавшего доверие. Ни дать ни взять олицетворение бодрой «агитки» из старых черно-белых фильмов про войну.

«Мужественные герои до конца выполнили свой долг, борясь с превосходящими силами противника. Бравый капитан, потеряв руку в бою, тем не менее остался в строю. С риском для жизни выведя своих людей из-под шквального огня неприятеля…»

Расклад был – проще не придумаешь: паровоз и один вагон. Две коробки на колесах, обшитые стальными листами. Первая в два раза короче, зато с трубой. На крыше второй две пулеметные башни. Стальные решетки в узких щелях-бойницах. Надежная защита от животной мощи кадавров, но не от коварства людей.

Ворота неприступной крепости распахнулись, пропуская нас внутрь. Даже не пришлось прибегать к обычным в таких случаях уловкам, прикидываясь усталыми путниками, ищущими кров и еду.

– Вы откуда, сынки? – спросил старик с почерневшим от угольной пыли лицом.

Судя по виду, он был скорее кочегаром, чем машинистом. Хотя вполне мог быть и тем, и другим.

– С другой стороны, отец, – успел ответить я, прежде чем окончательно сорвавшийся с катушек Якудза дал короткую очередь.

Старик стоял на подножке вагона. Пули вошли снизу вверх – в подбородок, выйдя из затылка фонтаном кровавых струй.

«Легкая смерть. Даже не успел испугаться», – отстраненно подумал я.

Мертвое тело с изуродованной головой не успело коснуться земли, а Якудза уже запрыгнул на подножку, чтобы в следующее мгновение оказаться в вагоне. За ним последовал Валет. Безрукий командир шел третьим. Замыкала процессию «сестра милосердия» – Герцогиня.

Штурм замкнутых помещений, как правило, осложняется проблемами со спасением заложников. В нашем случае некого было спасать. Убить всех, убедиться, что девчонка мертва, и перейти на другую сторону зла. Туда, где все не так беспросветно жестоко, как здесь. Вот и весь план.

Внутренняя планировка вагона отличалась от стандартного в таких случаях ряда кресел или кабинок купе. Однако входную дверь тамбура, по каким-то причинам, убирать не стали. Это позволило Якудзе бросить в вагон две гранаты, захлопнуть дверь и дождаться взрыва.

Расчет был прост: даже если по счастливой случайности осколки никого не убьют, то взрывная волна по-любому оглушит. После чего не составит труда добить дезориентированных врагов.

Удар…

Еще один…

Взрывная волна бьет по железной стене. Заволновавшийся пол пытается уйти из-под ног, словно проснувшийся после долгой спячки вулкан, пробует силы в первом подземном толчке. Барабанная дробь осколков не слышна из-за гулких раскатов грозы. Первый весенний гром невозможно спутать ни с чем. Он дарит надежду, что предстоящее лето будет пронзительно нежным, как в детстве, когда всё «по-другому»…

Особенно если маски сорваны и тряпки отброшены в сторону за ненадобностью.

– Ух ты!

Пластмассовые фигурки игрушечных солдатиков открывают рты от удивления: «Посмотрите, как громко бабахнуло!»

На самом деле – обычная предосторожность. Барабанные перепонки не резиновые. Даже у бесчувственных кукол.

– Вперед!

Перекосившаяся дверь не открывается сразу. Приходится несколько раз ударить ногой, чтобы распахнуть ее.

Тра-та-та-та-та! – весело стрекочет автомат, посылая длинную очередь в пустоту.

Тра-та-ташеньки-та-та! – задорно вторит ему второй.

Задымленный коридор похож на предрассветное шоссе, окутанное пеленой густого тумана. Ничего не разобрать дальше вытянутой руки.

А вдруг там обрыв? Пропасть забвения длиной в миллион лет? Или, хуже того, – в миллиард? Разбежавшись, не почувствуешь под ногами земли, с запоздалым сожалением осознав, что ошибся, выбрав не тот цвет.

К черту сомнения! Поставив все на красное, глупо сожалеть о содеянном. Надо идти до конца. Только вперед! Пленных не брать! Бравый однорукий капитан из старого фильма делает первый шаг, подавая пример остальным:

– Не сомневайтесь, друзья. Наше дело правое! Мы победим!

Пиф-паф! – авторитетно поддерживает хозяина пистолет в тщетной попытке разогнать визжащими от восторга пулями вязкую пелену неизвестности.

Тра-та-та-та-та, – не перестает радоваться жизни бьющийся в истерике автомат.

Жалобно хрустит под ногами сорванная взрывом пластиковая обшивка вагона.

– Пожалуйста, не стреляйте!

Извини, друг, не можем. Не мы придумали правила, и не нам их менять. Это война. «Не оставлять за собой никого» – так приказал командир. Ничего личного, брат, ты и так уже труп. Я всего лишь облегчу боль…

Двое убитых, один при смерти. Наших двойников среди тел нет. Мягко говоря – небогатый улов. Называя вещи своими именами – полный провал.

Но и это еще не все. То, что на первый взгляд выглядело легкой прогулкой, при ближайшем рассмотрении обернулось серьезной проблемой. Оказывается, у железного ящика на колесах было двойное дно. Точнее – тройное. Проектировщики разделили вагон на три части. Первая – самая длинная, и две другие, ведущие к паровозу поменьше. Нечто наподобие подсобных помещений. В целях безопасности секции перегородили стальными перегородками, как отсеки в подводной лодке. Если в один проникнет вода (кадавры), остальные можно заблокировать и продолжить движение до тех пор, пока не закончится уголь или дрова. Все что нужно сделать в случае нападения – успеть задвинуть засов.

Они – точнее, она – успели…

И теперь я стоял перед массивной стальной дверью, пытаясь решить, как действовать дальше. Попытаться договориться «по-хорошему» или сразу взорвать.

Видя нерешительность командира, Якудза решил взять инициативу в свои руки.

– Открывайте, твари! – закричал он в бешенстве. – Слышите?! Немедленно открывайте! Иначе хуже будет!

Трудно представить, что может быть хуже убийц, ворвавшихся в поезд. Даже при всем желании…

– Мне знакомы твои интонации, – насмешливый голос с той стороны звучал неестественно громко – видимо, сказывались последствия легкой контузии.

«А уж как мне твои знакомы! И не передать», – устало подумал я, приказав Якудзе:

– Замолчи!

– Второго тоже знаю, – голос за дверью продолжал неискренне веселиться. – Дорогие мои! Неужели вы пользуетесь имплантатами, копирующими речь? И сейчас пытаетесь оказать психологическое давление на несчастную девушку? Нехорошо…

Чем дольше она будет оставаться в неведении относительно наших личностей, тем больше шансов договориться по-хорошему. Напрасно мы поторопились снять тряпки. Можно было поиграть в ковбоев еще…

– Боже! Это что-то невероятное! Карпин послал клонов!

Раз она нас увидела, значит, предусмотрительные создатели снабдили отсек замаскированным «глазком».

– Кому рассказать – не поверят! Клоны! Настоящие клоны! Насколько я знаю, проект заморозили в тридцать седьмом, когда стало не до игр в Бога. С тех пор никто такими глупостями не занимался. Богатых извращенцев, выращивающих себе органы на замену, сожрали кадавры. Сами по себе копии оказались неэффективны. Внедрение ложных воспоминаний, закрепленных с помощью талисманов-привязок, помогало лишь до тех пор, пока выращенный из пробирки биоматериал не осознавал своей природы. После чего большинство сходило с ума. Представляете? Сумасшедшие копии, бегающие по анклаву? Не представляете? Жаль…

Я-то думал, что худшее позади. Оказывается – заблуждался. Гребаная «Радуга» была набита сюрпризами под завязку. Почти как новогодние сани Деда Мороза…

– Заткнись, сука! Девчонка с тобой?! – Якудза дошел до такой степени возбуждения, когда уже не мог говорить, только кричал.

– Нет.

– Врешь, тварь!!!

– С какой стати так унижаться? Да еще перед клонами? Глупыми розовыми поросятками со сладкой ватой вместо мозгов. Вас наверняка накачали ложными воспоминаниями по самое «не хочу», чтобы вы почувствовали себя людьми.

– Ты знаешь, где она? – я не собирался забивать голову бредом сумасшедшей компьютерной имитации, отчаянно цепляющейся за жизнь.

– Конечно! Только вам не скажу, недоразвитые убожества. Кстати, никого не смутил неестественный цвет кожи? Дорогая моя копия, ты же врач. Должна понимать, что аномалия не случайна. Так не бывает, чтобы все вокруг были нормальными, а вы румяными, как попы младенцев. Интересно, какую лапшу вам повесил на уши Карпин, послав на задание? Что мы клоны? Нет. Вряд ли. Что вы клоны? Тоже не вариант. Подождите, не говорите, дайте сама отгадаю. Великий комбинатор сказал… – она ненадолго задумалась, – …что вы в «Радуге смерти»! Конечно! В тренажере виртуальной реальности может случиться что угодно. Любая самая дикая чушь здесь прокатит за правду…

Одна злобная мегера способна испортить кровь кому угодно. Две превращаются в сущий ад. Чертовы сценаристы постарались на славу, затрахав наши мозги до полусмерти неожиданными поворотами «сюжета».

– Флинт, взорвем дверь, и дело с концом. В багажнике остался брикет «Эс-4», – на лице Якудзы выступили красные пятна, он явно был на пределе.

– Если девчонки там нет, оборвется последняя нить, – возразил я, скривившись от боли – ампутированная рука все настойчивее требовала обезболивающего.

– Она блефует, – старый картежник Валет ни секунды не сомневался в своей правоте.

– А если нет?

– Точно блефует, – заверила нас Герцогиня. – Пытается выиграть время. Скорее всего, у нее на руках раненый или два. Причем серьезно. Поэтому их не было в общем отсеке. Я бы на ее месте вела себя так же: пыталась разозлить, чтобы потянуть время.

– Тянут время, если на что-то надеются, – заметил Валет.

– Значит, просто пытается разозлить.

– Открывай, сука! – Якудза ударил ногой в железную дверь. – Слышишь, тварь?! Открывай!

– Замолчали все! Говорить буду я.

– Попробуй! – донесся насмешливый голос с той стороны.

– Отдай девчонку, и мы уйдем, – мне отчаянно не хотелось расписывать партию в «покер» с нестабильной проекцией Герцогини, даже несмотря на то, что рядом находился лучший в мире эксперт по ее поведению.

– Ты, наверное, шутишь? Карп приказал убить всех. Ему не нужны свидетели.

– Ему нужен только ребенок.

– И мы тоже! Я знаю, где девочка, но не скажу, – она торжествующе рассмеялась.

– Значит, будем взрывать? – Якудзе не терпелось заткнуть пасть ядовитой змее.

– Других вариантов нет.

– Пока мальчики занимаются своими делами, девочки могут поболтать тет-а-тет? Ведь так? – вкрадчиво поинтересовался голос из-за двери.

– О чем?

– О своем, о женском. Согласитесь, не каждый день можно так поразвлечься с собой… И демонами, – зачем-то добавила она после многозначительной паузы.

– Нет, – меньше всего на свете мне хотелось, чтобы две Герцогини обсуждали что-то за нашей спиной.

– Флинт, все в порядке. Идите, я справлюсь. Заодно прихватите аптечку, там обезболивающее для твоей руки. Уверена, минуты нам хватит с лихвой.

Бесполезно пытаться понять женскую логику. Зачем ей понадобилось говорить с виртуальным двойником? О каких развлечениях и демонах вообще идет речь?

– Идите! – док замахала рукой, выпроваживая нас из вагона, одновременно попытавшись изобразить на лице некое подобие заговорщицкой мимики. Мол: «Говорить не могу. У меня есть прекрасный план! Знаю, как разобраться со всеми неприятностями одним махом!»

– Флинт, не оставляй их одних, – предостерег Валет.

Мои нервные окончания уже не стонали – выли от боли. Если взорвем дверь, а там не окажется девчонки, придется продолжить поиски. Не знаю, где и как, но придется. Герцогиня решила помириться, забыв о простреленном ухе, – прекрасно. Я обеими руками «за». Точнее – одной. Здесь и сейчас мне необходима таблетка. Иначе творящийся вокруг дурдом окончательно выйдет из-под контроля.

– Хорошо. Одна минута, – согласился я. – И будь осторожна, мало ли что…

– За меня не волнуйся, – она как-то странно посмотрела, на мгновение став нормальной женщиной, волею случая помещенной в ненормальные обстоятельства.

– Валет, Якудза… Пошли.

– Зря ты согласился, – на ходу бросил азартный игрок.

– Почему? – у меня начало темнеть в глазах от боли.

– Не знаю, – честно признался он. – Предчувствие нехорошее. Как в покере с каре́[17]. Карта отличная, вроде волноваться не о чем, поднимай ставку и срывай банк. Но внутренний голос подсказывает: «Не играй»…

– У меня отличное предчувствие. Давай быстрее шевелиться, – создавалось впечатление, что обрубок руки опускают в кипящее масло. Стиснув зубы, чтобы не закричать от боли, я перешел с быстрого шага на бег.

– Как скажешь, босс, – несмотря на видимое согласие, Валет остался при своем мнении.

Дальнейшее развитие событий доказало – он был прав, а я ошибался. Оставшиеся наедине, демоны всегда сумеют найти общий язык…

Убедившись, что мужчины ушли, настоящая Герцогиня обратилась к клону:

– Ты ведь сделаешь это для меня?

– Да. Кто из твоих выжил? – последовал встречный вопрос.

– Флинт и Якудза. Командир в коме, пулеметчик контужен.

– А девочка?

– Со мной. Она без сознания.

– Не боишься, что я передумаю?

– Нет. Ведь ты это я.

– Напоследок скажи: ты и правда убила Герцога?

Настоящая Герцогиня могла солгать из милосердия, но не сделала этого. Себя нельзя обмануть.

– Никогда его больше не видела.

– Жаль. Я была уверена, что рассчиталась за все.

– Мне тоже. Прощай…

Когда мы вернулись, она выглядела умиротворенной. Не пыталась казаться, а именно выглядела. Пожалуй, именно это поразило меня больше всего.

– Быстро вы, мальчики! – Герцогиня улыбнулась нам, как лучшим друзьям, с которыми встретилась после долгой разлуки.

– Что ты узнала?

– То, что хотела. Взрывайте, потом расскажу. Флинт, твоя таблетка, – она достала из аптечки упаковку с непонятным названием. – Через пару минут боль отпустит. Валет, эта капсула для тебя.

– Мне-то зачем?

– Чтобы не было нервного срыва, как у Якудзы. Тебе ведь еще машину вести.

– Я в норме, док, – несмотря на кривую усмешку, ему было совсем не смешно.

– Глупенький, думаешь, я решила тебя отравить? – так смотрит заботливая мать, давая любимому сыну горькую микстуру от простуды.

«Именно так я и думаю», – читалось в его недоверчивом взгляде.

Раз упомянула про машину, значит, девчонки здесь нет. Задание продолжается, и нам точно не нужен еще один псих. Съехавшего с катушек Якудзы хватает с лихвой.

– Валет, жри, не выделывайся! – тоном, не допускающим возражений, приказал я.

– Плохая идея, – обреченно вздохнул он, прежде чем проглотить капсулу. – На редкость плохая…

– У меня все готово! – пока мы принимали лекарства, возбужденный Якудза успел прикрепить «С-4» к двери. – Можем начинать!

«У нас тоже!» – хотел подтвердить я, но не смог и рта раскрыть. Создавалось впечатление, что верхняя челюсть намертво приклеилась к нижней. Впрочем, это оказалось не самым плохим. Попытка сдвинуться с места тоже ничего не дала. Парализованное тело застыло каменным изваянием в ожидании развязки, не заставившей себя долго ждать.

Видимо, в насмешку над человеческой глупостью осознание собственных ошибок всегда приходит в последний момент.

«Валет был прав насчет каре, плохой идеи, Герцогини и всего остального», – успел подумать я, прежде чем первая пуля пробила Якудзе висок.

Вторая предназначалась мне.

– Всегда в голову, – промелькнула легкая тень сожаления о том, что все так закончилось.

И не ошибся…

Теплая волна прошлась по позвоночнику, мягко толкнув в объятия вечернего тропического рая…

Свежий бриз обдувал кожу. Гомон чаек тонул в ласковом шуме прибоя, На импровизированной сцене играло трио жизнерадостных музыкантов в огромных сомбреро. Рядом танцевала загорелая девушка.

Она показалась мне смутно знакомой. Но чем ближе я подходил к сцене, тем расплывчатее становились ее черты.

Только что я мог поклясться, что это Герцогиня. В следующую секунду образ стремительно поменялся. Теперь это была моя мать – красавица в легком ситцевом платье, напевавшая малышу: «Москва никогда, никогда, никогда, никогда не сдается врагу»…

Затем призрачное видение сменилось обликом незнакомки.

И еще одной.

И еще…

От немыслимых трансформаций в глазах стало двоиться. Я попытался прищуриться – не помогло. Неизвестно откуда взявшийся ураган закрыл мутной пеленой большую часть неба и весь берег, сделав едва различимыми фигуры на сцене.

Понимая, что не смогу увидеть ее лицо, я закричал изо всех сил:

– Кто ты???

И когда уже отчаялся услышать ответ, ветер донес до меня слабый шелест призрачного голоса Герцогини:

– Я та, кто убила частицу тебя, чтобы другая могла жить…

* * *

Вторая пуля разнесла затылок Флинта.

Застрелив напарников, она вставила пистолет в рот и спустила курок.

* * *

Неестественный цвет кожи с самого начала вызвал подозрение медика. Можно не принимать во внимание мелочи, но от веских аргументов нельзя просто так отмахнуться. И все же решающую роль сыграло не это, а мимолетная фраза о «демонах». После нее у Герцогини не осталось сомнений.

Никакая компьютерная имитация не могла знать тайну ее подсознания. Следовательно, кто-то из двух женщин – клон. А учитывая все обстоятельства, двух мнений быть не могло – это она…

Внедрение ложных воспоминаний, закрепленных с помощью талисманов-привязок, помогало лишь до тех пор, пока выращенный из пробирки биоматериал не осознавал своей природы. После того как клон Герцогини узнал правду, у него оставалось два варианта – застрелиться или сойти с ума. Клон выбрал первый, прихватив с собой остальных…

«Кто из твоих выжил? Флинт и Якудза…»

Значит, настоящий Валет погиб. Но его двойник все еще может помочь команде. При условии, что забудет о случившемся и ему не расскажут правду.

Благодаря «Энотоксидолу-341» ближайшие двадцать минут азартный игрок будет биться в подобии эпилептического припадка. После чего очнется, начисто забыв о событиях последних часов.

Герцогиня не обманула. У нее действительно был замечательный план. И она точно знала, как разобраться со всеми неприятностями одним махом…

Часть 2

Демоны солнца

Глава 15

Диана

Москва, 06.07 по восточноевропейскому времени

Больше всего на свете Карпин ненавидел чувствовать собственное бессилие. Поэтому ситуации, когда от него ничего не зависело, случались крайне редко. У человека, способного просчитать развитие событий на несколько ходов вперед, всегда имелся запасной вариант чуть ли не на все случаи жизни.

Увы, даже самые умные и дальновидные люди не застрахованы от неудач или от неожиданных катастроф, которые невозможно предвидеть, не говоря уже о том, чтобы попытаться предотвратить. Стихийное бедствие. Фатальное стечение обстоятельств. Кривая усмешка Судьбы. Злой Рок. Проклятие. Равнодушный Фатум. Как ни назови, смысл не изменится: Карпина загнали в ловушку. Он оказался бессилен что-либо изменить и должен погибнуть. По́шло, словно дешевый опереточный злодей во фраке, с лихо закрученными накладными усами, с цилиндром и тростью, увенчанной массивным набалдашником из бутафорского золота. Театрально схватившись за грудь, рухнуть на дощатый пол сцены и, смешно подрыгивая ногами, испустить дух на радость почтеннейшей публике.

Самое страшное – все так и будет. Или почти так. «Сфера Бейтстонта» предрешила исход противостояния, не оставив им шансов. Техническое превосходство англичан оказалось настолько велико, что, будь у него возможность сдаться, Карп не раздумывал бы ни минуты. К сожалению, пленных на этой войне не брали. Парламентер выразился предельно ясно: «Ничего личного, мы выполняем приказ».

Он не кривил душой. Чтобы испытывать неприязнь или ненавидеть, необходима причина, тогда как неожиданная преграда, вставшая на пути, не вызывает эмоций. Устранили и двинулись дальше. Впереди много дел, нет смысла забивать голову такой ерундой, как несколько чьих-то жизней…

– Какой у нас план?

Палыч спросил то, о чем думали все, не решаясь задать вопрос вслух.

– Если бы я знал! – в сердцах выпалил Карпин, напряженно просчитывая варианты.

Хотя думай не думай – ничего не изменится. У них осталось минут пятнадцать. Максимум – двадцать. Все будет зависеть от расторопности англичан и того, насколько быстро они хотят завершить операцию.

Лидер берет ответственность на себя и принимает непростые решения. Он не имеет права отмолчаться в трудный момент. По-хорошему, нужно было сказать что-нибудь обнадеживающее. Еще лучше – предложить. Пассивное ожидание – хуже всего. Когда люди заняты делом, у них появляется надежда в самых безвыходных ситуациях. «Движение – жизнь». Действительно, лучше не скажешь…

– Для начала нужно подчистить за собой хвосты, – наконец произнес Карп.

– Какие?

– Девчонку. Чтобы впоследствии тело не смогли опознать, нужно его, точнее – ее, взорвать. Используйте гранаты или пластид, мне все равно, главное, чтобы клон разлетелся на куски и…

Продолжая говорить, он ощутил напряжение, повисшее в комнате. Странное, давно забытое чувство из детства, когда пишешь на доске какую-нибудь глупость перед уроком, не замечая вошедшего в класс учителя.

– Что?!

Резко повернув голову, Карпин увидел за своей спиной зомби.

– Не надо…

– Чего? – он был настолько поражен, что даже не смог четко сформулировать вопрос.

Перед ним стояла Диана, которую он собирался убить. Безо всякого преувеличения – девчонка выглядела немногим лучше ожившего мертвеца: серое лицо, пустые безжизненные глаза, тусклые волосы грязно-ржавого цвета. Самым удивительным было даже не то, что она появилась в нужный момент, а членораздельная речь.

– Не надо зачищать. Я помогу.

– Как?

– Помогу, – повторила Диана, и, развернувшись, направилась к выходу. Туда, где «сфера Бейтстонта» намеревалась проделать брешь в двери бункера.

– Ты что-нибудь понимаешь? – впервые в жизни Палыч видел потерявшего самообладание шефа.

– Нет.

– Я тоже.

– Думаешь, она справится?

– Не уверен.

– Тогда зачем отпустил?

– Хуже, чем сейчас, точно не будет.

– Клона не придется взрывать: гребаное пятно сделает всю грязную работу за нас, – Пак – единственный из присутствующих в комнате, видел, на что способен сгусток энергии. Поэтому вечно улыбающийся кореец не питал иллюзий, что какая-то обмороженная полудохлая замухрышка сможет с ним справиться.

– Она же до… – начал было Асхар.

Поднятая вверх рука командира оборвала его на полуслове.

– Вы двое к выходу – прикрываете девчонку, остальные рассредоточились по бункеру. Мы с Палычем наблюдаем за происходящим из центра связи.

Движение, и правда, жизнь. Или ее видимость. Неважно. Главное, у обреченных появилась какая-то цель. И как следствие – шанс зацепиться за соломинку мнимой надежды. Карпин столько раз доказывал свою состоятельность, вытаскивая подопечных из, казалось бы, безнадежных ситуаций, что ему слепо верили…

– Ты и правда веришь в чудеса? Или не хотел… – начал Палыч после того, как они заняли места в импровизированном «зрительном зале», выведя на монитор картинку с четвертой камеры видеонаблюдения.

– Я верю лишь в то, что рано или поздно все умрут, – ответил Карпин, ясно давая понять, что не намерен продолжать разговор.

– Как скажешь…

«Сфера Бейтстонта», не торопясь, приближалась.

Для обреченных несколько лишних мгновений – на вес золота, для палача они ничего не значат.

Вместо того чтобы собраться в энергетический шар, пятно, приблизившись к двери вплотную, рассредоточилось по бетонному полу в некое подобие рыболовной сети с мелкими ячейками.

– Почему она медлит?

Около минуты пролежало неподвижно, словно размышляя о чем-то или собираясь с силами.

– Потому что ей некуда торопиться…

Затем, оторвавшись от пола, «прочертило» дугу в сто восемьдесят градусов. На «контрольной» отметке в девяносто пересеклось с дверью, оставив в ней прямоугольную дыру, в точности соответствующую площади «сети».

Упав за порогом, вновь растеклось в некое подобие лужи. «Отдохнув», продолжило движение.

– Твою ж мать!

Внутренности наблюдателей от страха свело тугим узлом. Так чувствуют себя люди на пустынном пляже, видя надвигающееся цунами. Разумом они понимают, что человек не в силах противостоять безудержному напору стихии, но инстинкт самосохранения упорно гонит их прочь. И неважно, что бежать некуда, а прятаться глупо.

Движение – жизнь.

Остановка – смерть.

Парализующий волю страх превращает тело в каменное изваяние. Песчаные часы жизни отсчитывают последние крупинки. Изменить что-либо невозможно. Повлиять на развитие событий – тем более. Точка невозвращения давно пройдена, и теперь остается одно – зачарованно наблюдать за приближением огромной волны, пытаясь убедить себя в том, что это кошмарный сон. Причуда разыгравшегося воображения перед грозой в душную летнюю ночь. Наваждение, не имеющее ничего общего с реальностью. Если очень сильно захотеть, можно проснуться и…

– Ставлю на зомби! – расхохотался Пак – так страшно, что у привыкшего ко всему Асхара пошли мурашки по коже. – Давай, рыжая! Покажи гребаной луже, на что ты способна! Уделай ее в ноль!

– Замолчи!

– Иначе что? Пристрелишь меня? Ой, как страшно!

Перекошенное от смеха лицо корейца напоминало изуродованную пластиковую куклу.

– Хочешь стрелять? Давай! Не стесняйся! Пользуйся случаем, пока я не передумал!

Можно верить в богов, потусторонние силы, магию света и тьмы. По большому счету – во всё что угодно. Кроме одного – того, что маленькая девочка способна остановить «нечто», распылившее массивную стальную дверь. Цунами вот-вот обрушится на беззащитный пляж, уничтожив всех обитателей. Это не страшный сон, а реальная жизнь. Точнее, ее последние капли.

– Пользуюсь…

Асхар сделал шаг вперед, ударив прикладом автомата в оскалившееся лицо. Бил намеренно жестко, в зубы. Так, чтобы заполнить кровью и крошевом из эмали ненавистную глотку паяца. Но просчитался. Спятил Пак или нет – доподлинно неизвестно. У него и в лучшие-то времена с головой творилось не пойми что, а сейчас и подавно. Зато с реакцией был полный порядок. Проворный кореец успел уклониться. Не исключено даже, что предвидел атаку, намеренно спровоцировав напарника.

Там, где секунду назад находилось лицо, в следующую не было ничего. Потеряв равновесие, атакующий стал клониться вперед, нарвавшись на встречный удар.

– Вот так!

Поверженный в нокаут противник неподвижно лежал у ног победителя.

– Давай, малышка! Сделай пятно! А ты, урод недоделанный, вставай и смотри на нашу победу!

Болезненный удар ногой в печень привел проигравшего в чувства.

– Мы с тобой, девочка! Вперед!

Перед глазами Асхара поплыли цветные пятна. Создавалось впечатление, что он заглянул в детский калейдоскоп, наполненный разноцветными стекляшками, предварительно хорошенько его встряхнув.

Однако это была не иллюзия и, тем более, не последствие болевого шока. Все происходило на самом деле.

Остановившись в нескольких метрах от Дианы, «сфера Бейтстонта» стала мерцать, переливаясь разноцветными бликами, словно рождественская елка, освещающая коридор.

– Что она делает? – Карпин не мог поверить глазам.

Происходящее выглядело настолько фантастично, что поневоле закрадывалось сомнение: «А не розыгрыш ли это?» Пресловутый английский юмор – своеобразное прощальное шоу для висельников.

– Выполняет обещание, – высказал предположение Палыч.

– Ты серьезно?

– Да.

Пятно решило повторить трюк с дверью. Собравшись с силами, энергетическая сеть взметнулась вверх, прочертив смертельную дугу. Но вместо того, чтобы уничтожить Диану, наткнувшись на невидимый барьер, расплескалась в разные стороны. Это было похоже на то, как разноцветные бусины, соскользнув с удерживающей их нити, рассыпаются по полу.

– Она победила!

– Подожди, это еще не конец, – в отличие от напарника Карпин не верил в истории со счастливым финалом.

«Сфера Бейтстонта», и правда, не собиралась сдаваться. С упорством, достойным лучшего применения, она напала вновь. Только теперь вместо сети Диану атаковал плотный шар.

– О нет! – простонал Пак, несколько минут назад наблюдавший нечто подобное.

Прежде чем войти в атмосферу, падающий метеорит прочертил в ночном небе ослепительный шлейф из огненных букв: «КАТАСТРОФА НЕИЗБЕЖНА».

– Только не гребаный шар! Это нечестно!

Куску породы весом двадцать тысяч тонн, несущемуся к земле со скоростью тридцать километров в секунду, глубоко безразлична судьба глупых людей, озабоченных выяснением отношений на пороге Армагеддона.

Кореец настолько увлекся фантастическим боем, что упустил из виду скрючившегося на полу Асхара. И поплатился за легкомыслие. Мстительный горец сделал подсечку, а когда потерявший равновесие противник рухнул в его объятия, ударил локтем в голову. Последовавший за этим прямой в печень завершил стремительную атаку.

– В следующий раз убью, – пообещал Асхар, с трудом поднимаясь на ноги.

«Не будет следующего раза, – хотел ответить балансирующий на грани сознания Пак. – Шар не остановить никому…» – но не смог, провалившись в темную яму беспамятства.

Как ни странно – кореец ошибся. Изменив форму, «сфера Бейтстонта» ничего не добилась. Повторив судьбу «рыболовной сети», энергетический шар развалился на множество мелких осколков в полуметре от Дианы. Осознав свое бессилие, попытался спастись бегством, вновь обратившись в лужу. Однако не преуспел и в этом: уткнувшись в невидимую стену, начал судорожно метаться в поисках выхода. Не найдя его, несколько раз менял форму, отчаянно пытаясь вырваться из ловушки. Тщетно. Стена окружала со всех сторон. Не достигнув успеха, в конечном итоге смирился с поражением и, приняв форму светящегося колеса, подкатился к ногам новой хозяйки.

Сказать, что Карпин был в шоке, – ничего не сказать. Только что у него на глазах произошло чудо, благодаря которому у команды появился шанс выжить.

– Как ты это сделала?! – обычно сдержанного мужчину переполняли эмоции.

– Майя научила меня, – в отличие от возбужденного собеседника, девочка оставалась отстраненно спокойной.

– Когда?

– Вчера.

– Когда тебя хотели подменить?

– Да.

– У вас не было времени.

– Время течет медленно. Майя впустила свет.

– Куда? – чем дольше продолжался этот странный разговор, тем больше Карпин утверждался во мнении, что имеет дело с некоей силой, неподвластной его пониманию.

– В меня.

– В тебя?

– Впустила свой свет.

– Значит, теперь ты такая же, как она?

– Нет.

– Почему?

– Она сильнее. Майя дала часть света.

– Что ты подразумеваешь, говоря «свет»?

– Осознание.

– Чего?

– Моих возможностей.

– И насколько далеко они простираются?

– В будущее.

– Понятно, – в общих чертах он узнал о «технической стороне вопроса», пора было переходить к практической. – Ты можешь управлять сферой?

– Нет.

– Что тогда можешь?

– Ограничить ее пространство.

– В любое время? – ее было чертовски трудно понять.

– Да.

– Хорошо.

Прежде чем задать следующий вопрос, Карпин тщательно взвесил все «за» и «против». В конечном итоге решился спросить:

– Ты поможешь нам?

Ему показалось, что в глубине пустых глаз зомби промелькнула слабая искра заинтересованности.

– А что ты задумал?

Такие вопросы позволительно задавать маленькой девочке со смешными косичками.

Устроилась поудобнее на теплых папиных коленях, вытащила из кармашка коробочку с леденцами монпансье. Открыла крышку, внимательно изучила разноцветные конфетки. После непродолжительных раздумий себе взяла красную – земляничку, отцу дала зеленую – мятную. Вместо того чтобы положить сладость в рот, взрослый оставил ее на ладони.

– Что ты задумал, папочка?

– Ничего, солнышко. Просто любуюсь тобой. Доченька у меня такая замечательная! Лучше всех в мире…

Перед Карпиным встал непростой выбор: сказать правду или солгать. В подавляющем большинстве случаев ложь выгоднее. Но иногда правда может спасти. Какой бы страшной она ни была.

– Я собираюсь уничтожить английский спецназ, вставший у нас на пути. По возможности захватив одного «языка». С его помощью ввести в заблуждение летчиков приземлившихся неподалеку гидропланов и завладеть самолетами.

– Это лишь часть плана?

– Да.

Положа руку на сердце, ему не хотелось думать, на что способна Майя, если ведомая Диана «намного слабее» и не настолько умна, как ведущая.

– В бункере «Ковчег» находится вещь. Ее обязательно нужно забрать, прежде чем покинуть Москву.

Следующий вопрос не заставил себя долго ждать:

– Какая?

– Чемоданчик.

Взрослый дядя отчаянно пытался обмануть маленькую девочку, в глубине души небезосновательно полагая, что она способна оказаться умнее его.

К несчастью, его опасения подтвердились. Следующая фраза расставила точки над «i».

– Ядерный. – Диана не спрашивала – констатировала факт.

Как бы ни хотелось раскрывать карты, другого выхода не было:

– Да…

– Я помогу.

Вот так просто и ясно. Былые разногласия оказались напрочь забыты. Десять минут назад ее собирались убить, разорвав на куски при помощи взрывчатки. А теперь «помогу» – и точка.

– Почему? – роли поменялись, настал черед Карпина примерить маску веселого карапуза – любителя сладких конфет и детских вопросов.

– Будущее в наших руках…

О чем вообще разговор? Какие руки? Мертвого ребенка, превращенного безутешным отцом в некое подобие Франкенштейна? Над которым мясники из «Пятерки» издевались до тех пор, пока не вытрясли остатки души? Или ее несчастного клона, осознавшего свои удивительные возможности благодаря «Свету истины?» А может, имелись в виду руки близняшек? Дианы и Майи? Порождений Хаоса, созданных человечеством себе на спасение или погибель? Где скрывается истина? Может, ее вообще нет? Есть лишь осознание факта: заключая сделку с дьяволом, нужно быть готовым к тому, что она окажется не такой замечательной, как казалась вначале?

Внутренний голос подсказывал – «близняшки» ему не «по зубам». Их нельзя просчитать, тем более – им нельзя доверять. Однако за неименнем лучшего приходилось отталкиваться от того, что имелось на данный момент.

– Согласен. Будущее в наших руках, – улыбнулся Карп, приняв непростое решение. – И для начала сфера должна уничтожить тех, кто напал на нас. Всех, кроме одного. Точнее, двух.

– Тебе нужен их командир и русский?

Проницательность клона начинала пугать. Почти так же, как неожиданное осознание того, что кукловод, дергающий за ниточки, на самом деле не человек, а марионетка, подчиняющаяся чужой воле.

– Да. Старший группы и мой соотечественник. Его фамилия Вяземский, – голос Карпина едва заметно дрогнул.

– Хорошо, – она не обратила внимания или сделала вид, что не заметила этого. – Пойдем убивать…

– Что ты задумала, доченька?

– Ничего особенного, папочка. Ты у меня такой замечательный! Лучше всех в мире!

Глава 16

Майя

Когда тьма пробудится от сна, мир станет чище. Но пока она спит, видя сон о бескрайней ледяной пустоши и человеке, в чьей душе скопилось столько ненависти, что ее с лихвой хватит для уничтожения всего, к чему он прикоснется. Еще в этом сне есть убийца в облике хрупкой женщины-девочки со странным именем «Бемби», путешествующей в компании грациозной пантеры. А также виднеющийся на горизонте Алагон – Пик Мироздания. Недостижимое для простых смертных место, где начинаются и заканчиваются пути всех миров[18].

Невозможно забыть то, что не знал, и помнить то, чего не было…

Человек, ползущий по бескрайней снежной равнине, оставлял за собой кровавый след. При желании он мог рассказать много историй о войне и предательстве. Падших героях и великих жертвах, возложенных на алтарь безумных богов. Осколке разбитой души, выступающем в качестве платы за верность и праведном гневе небес, обративших против людей свою первозданную мощь.

Но «Белая пустошь», место вне времени и пространства, оставалась слепа и глуха ко всему. Ее не интересовали истории простых смертных. Даже если они вознамерились пройти мир от края до края, пытаясь понять, насколько он велик, и вообще – стоит ли он того, чтобы жить в нем или разрушить его…

* * *

Майя не знала, как оказалась и сколько пробудет в этой точке пространства. Искрящийся снег скрипел под ногами. Ярко светило солнце. Она шла по кровавому следу, ведущему к горам, виднеющимся на горизонте. Или горе. Подробности не важны. Раз она здесь, значит, так нужно. Когда надобность отпадет – вернется домой. Точнее, в последнее место, которое помнила, – кузов грузовика, увозящего ее прочь из Москвы.

Сомнение, страх, любопытство – эмоции, присущие живым существам, – для нее ничего не значили. Впрочем, как и сами люди, превратившие некогда нормального ребенка в чудовище. По идее Майя должна была ненавидеть своих палачей, но в ее сердце не осталось места для чувств. Только холодный расчет, как у искусственного интеллекта.

Пытаясь вернуть ее к жизни, отец задействовал материалы, используемые при производстве андроидов. Может, поэтому они стали похожи.

Теоретически у нее и «Ушедших» было много общего. Стороны сходились во мнении, что человечество изжило себя. Практически – им никогда не стать частью единого целого. Anoplolepis gracilipes[19] и Solenopsis invicta[20] – разные виды муравьев, не способных сосуществовать мирно на одной территории. Рано или поздно одна из колоний будет стерта с лица земли. Вопрос лишь в том, когда это случится и какие планы у победителей.

А планы у них отличались. Причем кардинально.

Майя сделала ставку на разрушение. Полное уничтожение всех – людей, андроидов и кадавров – с последующей «перезагрузкой планеты». Согласно расчетам, локальный ядерный конфликт, при котором каждая из воюющих сторон использует около пятидесяти зарядов, по мощности равных бомбе, взорванной над Хиросимой, повлечет за собой глобальные изменения климата, сравнимые с малым ледниковым периодом.

Дитя Хаоса намеревалась устроить большой ледниковый период, взорвав все ядерные арсеналы русских и, по возможности, англичан. По ее мнению, планете нужно отдохнуть от разрушительного воздействия человечества. Чтобы спустя несколько десятков или сотен тысяч лет возродиться, подарив жизнь новому разуму.

Современная цивилизация подобна раковой опухоли. Она разрушает всё, к чему прикоснется. Поэтому неизбежно уничтожит себя. Майя всего лишь поможет ускорить процесс…

Планы андроидов были намного скромнее. С помощью кадавров они собирались избавиться от людей. Затем, уничтожив ненужных больше союзников, планировали создать собственный высокотехнологичный мир на обломках технической базы старого.

«Abyssus abyssum invocat» – бездна взывает к бездне.

С точки зрения Майи, коллективный разум не понимал очевидных вещей. Ремонтировать покосившееся здание цивилизации – бесполезно. Оно все равно рухнет. Проще полностью снести старое и возвести новое, даже если на это уйдет не одна тысяча лет.

Пациенты сумасшедшего дома не обретут долгожданной свободы, перебив охрану и персонал на необитаемом острове. Кратковременный успех ничего им не даст. Победа лишь ускорит неизбежный финал…

Впрочем, неважно, кто и что думает. После того как фигуры на шахматной доске расставлены и большая игра началась, все зависит от того, кто первым сделает ход. А также насколько эффективным он будет. Подавляющее превосходство в живой силе одних компенсировалось наличием скрытности у других. Майя нашла способ подключаться к сети «Ушедших», черпая информацию о планах врага, тогда как андроиды не знали о ней ничего. И, скорее всего, не узнают.

Если им с Дианой удастся осуществить задуманное, то в ближайшую неделю начнется большой ледниковый период. А от прежней Земли не останется ничего…

* * *

Девочка, решившая уничтожить мир, недолго шла по кровавому следу. Спустя полчаса она увидела раненого мужчину. Несмотря на черную кровь, он выглядел как человек, а не как демон. Правда, вел себя, будто слепой неразумный щенок: не поднимая головы, упорно полз вперед судорожными рывками, при этом теряя остатки сил.

Присев на корточки рядом с незнакомцем, Майя спросила:

– Что там? – взмахом руки в сторону далекой горы указав направление.

Вопрос пришлось повторить дважды, прежде чем ее наконец-то услышали. Дернувшись, словно его ударили током, умирающий поднял голову. Несколько секунд невидяще смотрел сквозь неизвестно откуда взявшегося ребенка, затем выдохнул:

– Там…

Было видно, что слова давались ему с огромным трудом. По подбородку стекала черная, как воронье крыло, кровь. На губах пузырилась пена. Удивительно, как он вообще мог так долго ползти.

– …все… – губы полутрупа растянулись в некоем подобии страшной улыбки, от которой обычному человеку стало бы не по себе.

Но обычных людей на бескрайних просторах «Белой пустоши» не водилось. Майя кивнула, мол: «Поняла. Спасибо. Мне пора».

Два человека пересеклись, как корабли в море, и разошлись, чтобы никогда больше не встретиться вновь…

Отойдя на несколько шагов, она все же обернулась, предупредив на прощание:

– Не верь в счастливый конец.

После чего, как ни в чем не бывало, продолжила путь к виднеющемуся на горизонте пику Судьбы.

Несколько секунд умирающий мужчина лежал, уткнувшись лицом в снег, видимо пытаясь осознать, что же сказала малышка. Когда, наконец, до него дошел смысл – захохотал. Этот жуткий, харкающий кровью лай больше походил на предсмертный хрип, чем смех нормального человека.

– А она молодец! Не верить в счастливый конец! – он задыхался от кашля, но никак не мог остановиться. – Демон солнца пойдет далеко. Если только…

Не захлебнется в крови тех, кого хочет убить.

* * *

Вторая встреча произошла вскоре после первой. Несмотря на то что ледяная пустыня казалась безжизненной, на самом деле она таковой не была. Майя догнала странную пару – женщину и пантеру. Грациозная кошка и миниатюрная хозяйка, выглядевшая как подросток, тоже шли к далекой горе. Что, в общем-то, неудивительно: никаких других видимых целей на снежной равнине не было, поэтому все двигались, брели и ползли в одном направлении.

Хищник откликался на кличку Степли, его спутницу звали Бемби. Своё прозвище девушка-женщина получила за большие глаза, с детской непосредственностью взиравшие на мир – безупречную реальность, переполненную любовью. Глядя на нее, у многих возникало щемящее чувство нежности. Или причастности к чему-то светлому – такому, что нельзя объяснить словами. Если когда-нибудь существовала «эпоха невинности» – Золотой Век мира и согласия, то эта девочка-ангел явилась оттуда.

К сожалению, внешность бывает обманчива. Несмотря на кроткий вид, зрелая тридцатилетняя женщина обладала разумом гремучей змеи. Она не могла, да и не хотела быть другой. А то, что Провидение одарило её такими чертами, – что ж… вероятно, это имело причину. По крайней мере, Бемби не страдала от того, что окружающие считали её милой девочкой, извлекая из этого заблуждения максимум выгоды…

– Ты ведь чудовище, правда? – спросила она вместо приветствия, как только Майя приблизилась.

Глупо отрицать очевидное, особенно если вопрос задан убийцей.

– Да.

– «Хрустальный принц» сказал то же самое?

– Нет.

– Ты видела человека с черной кровью?

– Это не человек.

– Кто бы говорил! – усмехнулась Бемби. – Хотя сейчас он, и правда, немного не в форме.

Морда пантеры, сидевшей у ног хозяйки, расплылась в широкой улыбке. Она оценила шутку.

– Но, в отличие от тебя, может обрести ее вновь.

– Утерянного не вернуть, – бесстрастно ответила Майя.

– Из любого правила есть исключения.

– Это больше, чем правило.

– Рулетка времени продолжает крутиться. Пока шарик не упал на тридцать два, красное, – можно все изменить.

– Нет. Есть лишь одно число – ноль.

– Ноль есть НИЧТО, которого нет.

– Смерть тоже ничто, тем не менее она есть.

– Как скажешь, – Бемби пожала плечами, решив, что бессмысленно спорить с мертвецом в облике человека, и обратилась к пантере: – Степли, нам пора. Алагон ждет.

– Ты не дойдешь.

– Что? – от показной расслабленности убийцы не осталось следа.

– Не дойдешь, – спокойно повторила Майя.

Это не было предчувствием, догадкой или одним из вариантов ближайшего будущего. Скорее – свершившимся фактом.

– Знаешь что, маленькая сучонка, – Бемби с трудом сдерживалась. – Со мной ты, может, и справишься, но Степли тебя разорвет. У него нет имплантатов. Он живой. А все твои гребаные трюки и чудо-возможности работают с техникой. Ты бездушный компьютер в розетке, который можно отключить от сети. Понимаешь, о чем я?

В качестве наглядного подтверждения она положила руку на загривок ощетинившейся пантеры. Отрывистая команда – и готовый к прыжку хищник устремится вперед.

Как и следовало ожидать, блеф не сработал. В месте, где начинаются и заканчиваются все земные пути, нельзя отнять жизнь. Можно лишь приоткрыть завесу над чужим будущим. В ответ услышав что-нибудь о своем…

Не обращая внимания на угрозу, Майя повернулась спиной к странной паре, направившись «в никуда». Ее не интересовал Алагон. И «Белая пустошь» вместе со всеми ее обитателями тоже была безразлична. Она оказалась в этом месте случайно и без сожаления покинет его.

– Спокойно, дружок, – Бемби похлопала грациозную кошку по спине. – Не волнуйся, мы все равно туда попадем. Что бы ни говорили всякие мрази… Я тоже могу тебе кое-что предсказать, – крикнула она вслед удаляющейся фигуре. – Ты не на то поставила, чертова зомби! Слышишь меня? НЕ НА ТО! Твой тупой полумертвый мозг не способен понять очевидных вещей: черное – смерть, красное – жизнь! Гребаный ноль – это ничто, и вообще тебе здесь не место!

Насчет последнего пункта убийца с глазами ангела не ошиблась. Майе, и правда, пора было возвращаться в реальный мир. Узнать, что произошло за время ее отсутствия.

– Мне здесь не место.

Закрыв глаза, она представила кузов грузовика.

– Пора уходить…

«Захлебнешься в крови тех, кого хочешь убить… Гребаный ноль – ничто…» – прошелестел ветер на прощание. А может быть, ей показалось…

Как бы там ни было, когда Майя открыла глаза, то оказалась в другом месте. Ослепительное сияние вечного дня сменила кромешная тьма. Первые несколько мгновений она ничего не видела, затем вспыхнул крошечный огонек лампады, выхватив из темноты изголовье кровати и бледное лицо пациента.

Ей наконец повезло. Третья попытка оказалась удачной. Она встретила человека, с помощью которого запустит «Перезагрузку».

* * *

Странное чувство. С одной стороны, понимаешь, что все еще дышишь, с другой – находишься в подвешенном состоянии между жизнью и смертью.

– Очнулся?

Открыв глаза, я увидел ребенка. Слабый огонек лампады выхватывал из темноты только лицо. Я узнал ее – это была девочка, отбитая у конвоя «Пятерки».

– Да очнулся. Где мы?

– Во сне. Меня зовут Майя.

– Понятно, – я счел за лучшее не вникать в детали, тем более все равно ничего не было видно.

Она восприняла мою реакцию как должное, сразу перейдя к сути:

– Флинт, ты должен пустить меня внутрь.

– Чего?

– Себя.

– Ты, наверное, шутишь? – не каждый день маленькие девочки делают такие странные предложения, даже во сне.

– Нет.

– Разве я похож на извращенца, увлекающегося детьми?

– Мы говорим не о теле, а о сознании, – пояснила она.

– Ах, сознании!

– Только о нем.

– И зачем тебе это?

– Собираюсь уничтожить «Ушедших».

– Замечательно. Но при чем здесь мое сознание?

– Это часть нашего соглашения.

– Какого? – мягко говоря, сон был странным. Называя вещи своими именами – безумным.

– Нашего. Я помогу выжить команде, ты поможешь мне уничтожить андроидов.

Прежде чем ответить, я на всякий случай осмотрелся вокруг. Ничего не изменилось. Все та же непроглядная тьма.

– Отличное предложение. Только есть одно «НО». Откуда мне знать, что ты говоришь правду?

– Ты знаешь ответ.

– Не знаю. Карпин пожертвовал нами, чтобы уничтожить тебя. Может, ты и правда опасна?

Майя замолчала, обдумывая варианты. В конечном итоге пришла к заключению:

– Ты мне не веришь.

– Разумеется – нет. Поставь себя на мое место. Ты бы поверила незнакомому дяде, предлагающему всякие гадости?

– Хорошо.

– Что ж тут… – начал я, краем глаза заметив движение, – …хорошего?

Лезвие ножа, пробив череп, вошло в мозг…

– Неееееееееееееееееееет!!!

От чудовищной боли тело выгнулось дугой.

Для усиления эффекта она провернула лезвие вокруг оси, прежде чем вытащить.

– Нееееееееееееееееееет!!!

В детстве я лишился ноги, будучи взрослым «поймал» пару пуль. До сего момента мне казалось, что я знаю о боли если не всё, то многое. Нож в голове доказал обратное.

Это было невыносимо…

– Неееееееееееееееееееет!!!

Девочка-палач сидела у изголовья кровати, равнодушно глядя в глаза жертве. Дождавшись, когда успокоюсь, пояснила:

– Имплантат связи в твоей голове.

Первые несколько секунд я не мог говорить – сказывались последствия болевого шока.

– Ты…

– Могу убить тебя в реальном мире, – хуже всего была даже не сама угроза, а ее отстраненное спокойствие. С таким видом люди посыпают плинтусы порошком для травли тараканов.

– Не согласишься – продолжу.

Не вызывало сомнений: чтобы добиться желаемого, она запытает меня до смерти.

– Зачем тебе это? Ты ведь во мне уже дальше некуда…

– Эмоциональная связь с булом. Я могу контролировать тебя. Его – нет.

– Хочешь забраться в голову к Моржу?

– Не хочу.

– Тогда что?

– Контролировать вашу связь. Для собственной безопасности.

Обычно сказав «А», говорят и «Б». По сравнению с тем, что девочка Майя могла сделать с моей головой, незначительная на первый взгляд уступка ничего не решала. Тем не менее я отказался. Однажды проданную душу назад уже не вернуть. Она не получит Моржа. И никто не получит. Я не мог предать була даже ценой собственной жизни. Исключено. Это чувство было выше уровня болевого порога. И, как следствие, – страха. Те, кто связал наши разумы эмоциональной связью, постарались на славу.

– Нет…

Я ожидал продолжения пытки, но ошибся. Вместо того чтобы снова воткнуть мне нож в голову, Майя растворилась во тьме. Не ушла. Такие, как она, доводят всё до конца. Скорее всего, задумала какую-нибудь гадость, затаившись до лучших времен.

Не заставивших себя долго ждать…

Глава 17

Лучшие времена

Москва, 06.19 по восточноевропейскому времени

Кто-то должен был выжечь это гиблое место дотла. И этим абстрактным «кем-то» стала она. Точнее, ее клон. Впрочем, для Герцогини такие мелочи не имели значения. Однояйцевые близнецы – разные люди, даже несмотря на портретное сходство. Чего при всем желании не скажешь о генетических копиях. Плоть от плоти, кровь от крови. Стопроцентное сходство мыслей, поступков, желаний и чувств. Идентично всё вплоть до реакции на схожие ситуации.

Стоя перед зеркалом, точно знаешь, что сделает отражение в следующую секунду. Потому что оно – это ты. А вместе вы – неделимое целое, и останетесь им до тех пор, пока выстрел картечи в упор не превратит поверхность стекла в груду осколков, усеявших пол.

«К несчастью…». «Плохая примета», – уверены люди.

Интересно, что бы они сказали, оказавшись в сказочном зазеркалье – эпицентре войны двойников? Той самой, где нет друзей и врагов. Все свои там – чужие, а чужие – свои. И выжить может только один.

Наверное, ничего. Молчание – золото дураков. Или гениев. С какой стороны посмотреть…

Герцогиня смотрела на жизнь реально. Приметам не доверяла, впрочем, как и большинству людей. С детства привыкла надеяться на себя. Поэтому, оказавшись в безвыходной ситуации, не потеряла голову. Взвесив все «за» и «против», пошла на заведомый риск, доверившись клону в надежде на помощь и понимание. Как ни странно, расчет оправдался. В последний момент проигранная по всем статьям партия обернулась победой. Зеркальное отражение смело с шахматной доски бытия лишние фигуры – потерявшего власть короля (Флинта) ложную королеву (себя) и обезумевшую ладью (Якудзу), – оставив в живых лишь коня (Валета).

Ее двойником двигало не милосердие – холодный расчет. Чтобы добраться до безопасного места, команде нужен водитель. Валет же был не просто хорошим, а одним из лучших в анклаве. Карпин умел подбирать людей для своих групп, этого у него не отнять. Как и всего остального…

– Продажный ублюдок!

При случае она рассчитается с иудой за все. Впрочем, до этого еще надо дожить. Сейчас Герцогиню больше заботил не Карп, а Якудза, находившийся во время атаки на крыше вагона в пулеметном гнезде. Устав от вынужденного безделья, он решил «осмотреться вокруг и пострелять. Мало ли что. Вдруг кады полезут?»

Прямо как в воду смотрел. И правда – полезли. Только не те, кого ждали. Вместо одних чудовищ пожаловали другие. В чем-то даже страшнее.

Старик-кочегар, впустивший гостей, умер первым. За ним последовали трое погибших от взрыва гранат. К счастью, создатели вагона позаботились о крепкой обшивке не только бортов, но и потолка. Что, в общем-то, неудивительно: в случае нападения проворным кадаврам не составит труда взобраться на крышу.

Раз осколки не могли пробить потолок, значит, Якудза жив. Это плюс. Минус – контуженый стрелок до сих пор не давал о себе знать. Вообще-то контузия контузии рознь. Последствия колеблются от временной утраты слуха и речи с последующим восстановлением до тяжелых нарушений психики. В легких случаях возможна кратковременная потеря сознания. В тяжелых люди впадают в кому.

Поднявшись наверх, Герцогиня обнаружила скрючившееся тело в узком закутке пулеметной турели. Носом шла кровь, что было вполне естественно для таких травм, но других видимых повреждений не наблюдалось. К счастью, ее худшие опасения не подтвердились: Якудза, что называется, отделался легким испугом.

Приведя пациента в чувство, она первым делом осмотрела зрачки. Судя по реакции на свет, с ним все было в порядке.

– Будешь жить. Сейчас попытайся встать. Нам нужно спуститься. Я помогу.

Он не слышал. Смотрел широко раскрытыми глазами, словно увидел впервые в жизни.

Она сделала характерный жест двумя пальцами, показав сначала на его лицо, затем на свое: «СМОТРИ НА МЕНЯ».

Якудза кивнул в знак согласия.

Новый жест: «Читай по губам».

Снова кивнул, напряженно глядя ей рот, как голодный птенец.

– Надо встать и спуститься. Вниз. Обопрись на меня.

Отрицательно покачал головой – значит, не понял.

– Идем вниз, – большой палец показал на пол, указательный и средний изобразили ноги.

– Идеееем, – промычал Якудза, наконец уяснив, чего от него хочет док.

Она помогла ему встать, после чего очень медленно и осторожно повела по узкой лестнице, поддерживая за талию…

Ни дать ни взять влюбленная пара туристов, решившая прогуляться по набережной, посмотрев на закат. Вокруг такие же отдыхающие – беззаботная публика, вышедшая на променад. Умиротворенная расслабленность летнего вечера. Тишина и покой. Все прекрасно и восхитительно, но лишь до тех пор, пока не спускаешься к самой воде.

А там понимаешь, что босые ноги лижет не игривый прибой, а бурлящая кровь…

– Герцогиня! Сзади! – она не услышала, прочла по губам. Стремительно обернувшись, встретилась взглядом с кадавром, с интересом рассматривающим покореженный взрывом вагон.

Посмотреть здесь, действительно, было на что. Живописная картина из шести трупов, плюс один человек без сознания (Валет), безоружная женщина, поддерживающая шатающегося от слабости мужчину (Якудза), и кровь… Огромные лужи крови, в некоторых местах размазанные по полу ногами невнимательных пешеходов, ни с того ни с сего решивших перебежать дорогу в неположенном месте.

«Красный свет – прохода нет. Стой, где стоишь, иначе привет!» – совершенно не к месту и не ко времени вспомнилась малышовая считалочка. – «Тебе – привет, мне – билет, ему – совет, а вам – ответ! “Да” или “Нет”?»

В детских играх все просто и очевидно. Не знаешь правил – тебе объяснят. Забудешь – подскажут. Смухлюешь – слегка пожурят. Во взрослой жизни иначе: предельно цинично и жестко. Если не сказать большего – жестоко. Ошибся – и труп. Без вариантов. Максимум, на что можно надеяться, – грехи над могилой отпустят, и дело с концом.

«Красный свет – прохода нет!»

Оказывается, проход есть. Светофор здесь вообще ни при чем…

Оставшись в одиночестве, разрываемая на части заботой о раненых, Герцогиня не могла предусмотреть всех мелочей. Это было в принципе невозможно. Хотя распахнутую настежь дверь мелочью не назовешь. Ворота крепости должны быть закрыты всегда, а воины гарнизона – иметь при себе оружие на случай неожиданного появления врага.

Она совершила две непростительные ошибки: не проверила вход и не взяла с собой пистолет. Может, по отдельности каждый из этих промахов был шанс исправить. Вместе взятые – нет.

– Док, беги! – выдохнул шатающийся от слабости Якудза.

Самое обидное, до спасительной двери оставалось рукой подать – метров пять, не больше. Ничтожное расстояние для нормального человека, и непреодолимое – для раненого.

– Беги, пока можешь!

Несколько часов назад, стоя на остове искореженного взрывом грузовика, Якудза объяснил доку принцип кодекса бусидо. Согласно которому истинная храбрость заключается в том, чтобы жить, когда правомерно жить, и умереть, когда правомерно умереть.

Самоубийственная атака Роя на превосходящие силы конвоя «Пятерки» была продиктована не показным героизмом, а здравым смыслом. Лучше погибнуть одному, прикрывая отход группы, чем умереть всем.

Теперь настала очередь Якудзы сделать то же.

– Скоро увидимся, брат! – сам того не подозревая, самурай в точности повторил слова своего двойника. – На той стороне…

Одному богу известно, что в минуты смертельной опасности творится в голове женщины. В любом случае ей не стоило умирать здесь и сейчас.

– Беги, – беззвучно шевелящийся рот повторил заклинание.

А чтобы у дока не возникло желания героически погибнуть, спасая раненого, истинный воин поступил, как обреченные альпинисты – обрезал страховочный трос: подогнул колени, рухнув на залитый кровью пол.

– Якудза! Что ты творишь?!

Он не ответил – ударившись головой при падении, потерял сознание.

– Дерьмо!!!

Ситуация окончательно вышла из-под контроля. Она осталась одна. Хрупкое суденышко, затерявшееся в бушующем океане за тысячу миль от ближайшего берега. Помощи ждать неоткуда и, по большому счету, незачем. Теоретически можно было рвануться к укрытию, только что это даст? Несколько лишних часов или дней? Возможно. А дальше тупик. В одиночку ей отсюда точно не выбраться.

Бежать, чтобы выжить, или сражаться и умереть – вот в чем вопрос…

Теоретически шанс победить был. Практически – стремился к нулю. Даже несмотря на то, что в трех шагах от нее лежал пистолет, выпавший из рук несчастного клона, выбившего себе мозги. Бедняжка! Вот уж кому действительно не повезло!

Пытаясь решить, что делать дальше, Герцогиня застыла, как статуя. Монстр тоже не двигался с места. Со стороны могло показаться – он не собирается нападать. Заглянул на огонек посмотреть как дела, поздороваться, мило поболтать и напоследок, передав привет выжившим, отправиться дальше.

Ходят слухи, в театре неподалеку дают постановку с интересным сюжетом. Злой гений посылает клонов убить своих двойников ради мира во всем мире и счастья на всей земле. Говорят, на удивление интересный и жутко кровавый спектакль…

На самом деле напружинившееся чудовище ожидало реакции жертвы. Кад никуда не спешил. Как только добыча сделает первый шаг, он прыгнет. Все дело в охотничьем азарте. Самка должна дернуться. Побежать, поверив – спасение рядом. И в тот самый миг, когда ее испуганное сердечко радостно затрепещет от счастья, он приземлится за ее спиной, подрезав сухожилия. После чего не торопясь, со знанием дела начнет отрывать от тела кусок за куском, постаравшись сделать так, чтобы ЕДА как можно дольше оставалась жива.

– Хочешь поиграть, сладкий? – недобро прищурилась Герцогиня, разгадав замысел твари. – Ладно, давай устроим веселье. Только подожди чуть-чуть. Мне надо подготовиться. Согласен? Вот и славно! Я быстро.

Не поворачивая головы, чтобы ненароком не спровоцировать готового к прыжку хищника, она мысленно позвала:

– Морж! Врача хотят съесть. А без него твоему ненаглядному Флинту конец! Понимаешь, о чем я?

Все это время бул лежал в подсобке, уткнувшись носом в ногу хозяина. Он не прореагировал на взрывы гранат, предшествующие атаке клонов. И сейчас остался равнодушен к призыву о помощи.

– Морж! Помоги! Без меня Флинт умрет! – помимо воли, ее голос предательски дрогнул.

В свете последних событий шансы выжить не просто стремительно таяли на глазах – исчезали совсем. Тупое животное не оправдало надежд. Не захотело, не смогло, не поняло. Важны не причины, а результат. Теперь ей оставалось одно – схватить пистолет. Если повезет, успеет повторить трюк клона, пустив пулю в висок. Попасть живыми в лапы кадам – худшее, что может случиться с людьми.

– Морж!!! Помоги Флинту!!!

Дрожащий от возбуждения охотник почувствовал страх жертвы. Понял, что сейчас она побежит, и тогда…

Но Герцогиня не побежала. Вместо этого за спиной женщины в дверном проеме возникли девяносто килограммов неконтролируемой животной ярости, вставшие на защиту хозяина.

Кад среагировал на движение, прыгнув вперед. Он метил в испуганную самку. Морж – в него. Взрывное ускорение на коротких дистанциях позволило булу перехватить нападавшего в воздухе. В отличие от противника, Морж был готов к столкновению, успев вонзить когти в тело врага, в прямом смысле слова зацепившись за цель. Благодаря чему противники не разлетелись от удара в разные стороны, а, намертво сцепившись, рухнули на скользкий от крови пол.

Крац…

Потрескавшаяся от времени кожа издала характерный звук при соприкосновении с ножом дубильщика.

Передние лапы була пошли вверх. Задние стремительно, словно пружина, распрямились вниз.

Краааааац…

Преодолевая сопротивление, чудовищный плуг пропахал глубокую борозду от бедра до плеча, сдирая полосу мяса до кости. Десять когтей в одну сторону, и столько же в другую. На редкость просто и эффективно.

У каждого есть свои сильные и слабые стороны. Морж был прирожденным бойцом. По крайней мере, таким его сделали люди.

Краааааааааац…

Последнее, что успел раненый кад, – взмахнуть здоровой конечностью, целясь в живот. С таким же успехом он мог сдаться на милость врага. Или не биться вообще.

В следующую секунду пасть була сомкнулась на голове противника. Раздался громкий треск, сопровождающийся кровавым фонтаном и выбросом содержимого черепной коробки, разлетевшейся в разные стороны.

И всё…

Бой окончился за явным преимуществом одной из сторон.

Ходят слухи, в театре неподалеку дают постановку с интересным сюжетом. Злой гений посылает клонов убить своих двойников ради мира во всем мире и счастья на всей земле. Говорят, на удивление интересный и жутко кровавый спектакль. По ходу действия главная героиня встречается с монстром. Но пришедший на помощь единорог спасает принцессу…

После всего происшедшего Герцогиня была настолько опустошена, что даже не нашла в себе сил обрадоваться неожиданному спасению. Устало размазала по лицу кровь влажным рукавом, сделав его похожим на некое подобие страшной карнавальной маски, и не поднимая ног, чтобы не поскользнуться, посеменила к выходу.

По пути подумала: «В принципе, все не так плохо, как могло быть. Я жива, Якудза тоже. Команда пополнилась водителем, оружием, машиной на ходу и аптечкой. В случае необходимости бул может помочь. Оказывается, Морж не такой уж тупой. Флинт не приходит в себя, но раз до сих пор не умер, значит, выкарабкается. Такие, как он, просто так не сдаются. А то, что несчастный ребенок до сих пор без сознания, – даже к лучшему. Ни к чему маленькой девочке лицезреть все эти ужасы».

В пропитанном тошнотворным запахом смерти вагоне после убийства кадавра крови стало еще больше. Причем не только на полу. Стены и потолок импровизированного катафалка представляли жуткое зрелище. Если добавить сюда обезглавленный труп чудовища, трех человек, превращенных взрывом гранат в нечто бесформенное, клонов с раскуроченными головами и море крови, то мало не покажется даже взрослым, не говоря уже о ребенке.

Закрыв злополучную дверь, Герцогиня вернулась в салон. Дел было невпроворот. В первую очередь нужно привести в чувства Якудзу и завалить тела клонов другими мертвецами, чтобы очнувшийся Валет не стал задавать вопросов. Во вторую…

Подняв голову, она увидела девочку, разглядывающую место недавней битвы.

– Ты… Как… – от неожиданности в горле женщины встал ком. – Почему… Лежать ведь надо… Не смотри… Плохо…

Она никак не могла сформулировать мысль.

– Плохо… – согласилась Майя. – Помогу…

И не дожидаясь вопроса: «Чем именно?», взяла за ногу ближайший труп, потащив по скользкому полу в дальний угол.

Глава 18

Ловушка

Москва, 06.38 по восточноевропейскому времени

Девочка со спутанными волосами грязно-рыжего цвета и бессмысленным взглядом пластикового манекена, давно пережившего свой век, брела по темному коридору, похожему на зловещий лабиринт, построенный зодчим Дедалом по приказу царя Миноса.

Если верить древнегреческим мифам, в мрачном переплетении подземных ходов Тесей совершил один из своих величайших подвигов, убив Минотавра – чудовище, пожирающее людей. После чего выбрался из запутанного лабиринта с помощью золотой нити, подаренной ему дочерью царя Ариадной.

Хорошо, когда тебя любят. Ради этого стоит бороться и жить. Плохо, когда вокруг пустота. Она сводит с ума. Но, еще хуже – быть клоном. Фальшивой копией чужого тела, в чем-то похожей на свадебное платье. Его используют один раз, чтобы никогда больше не надеть, оставив пылиться в кладовке «до лучших времен».

Читай между строк – «никогда».

По идее, Диана должна была погибнуть, едва появившись на свет. Но встреча с Майей изменила ее судьбу. Дочь Ярцева поделилась с двойником частицей своей силы и знаний, после чего безропотная жертва игр сильных мира сего начала с легкостью, недоступной простым смертным, уничтожать чудовищ…

В обличье людей.

– Что ты задумала, доченька?

– Ничего особенного, папочка. Ты у меня такой замечательный! Лучше всех в мире! Пойдем убивать?

– А ты справишься?

– Конечно. Ведь я подчинила себе «сферу Бейтстонта» и теперь собираюсь обратить ее мощь против бывших хозяев.

– Хорошо, дорогая. Начнем…

Переливающийся искрами диск размером с велосипедное колесо сопровождает Диану, как преданный пес, чем-то отдаленно напоминая «Мишень удачи» – аттракцион кочующей ярмарки, развлекающей провинциальные городки.

Правила в тире – проще не придумаешь: платишь монетку, получаешь шарик размером с теннисный мяч и кидаешь в крутящийся диск. Попадаешь в сектор «Приз» – выигрываешь копеечную шоколадку или сахарный леденец на палочке. Если очень повезет, попав несколько раз подряд, срываешь джекпот – плюшевого медведя с пластмассовым носом, косматыми бровями и черными как смоль глазами-пуговицами.

И так из года в год, на протяжении нескольких поколений.

– Папочка, тебе нравится тир?

– Нет, доченька. Откровенно говоря, я бы с удовольствием сжег чертов балаган, высасывающий деньги у доверчивых простаков, словно гребаный пылесос твоей ненаглядной мамули.

– У меня есть мама?

– Когда-то давно была. Сейчас – нет. В общем, неважно. Забудь. Мы идем на войну. Нужно сконцентрироваться. Понимаешь, о чем я?

– Да.

– Тогда начинай. Только осторожно, не спугни их раньше времени. Помни, нам нужен русский переводчик и их командир.

– Как скажешь, па…

Подсознательно любому ребенку необходимо чувствовать себя нужным. В идеале – любимым. Хотя какая, к дьяволу, любовь может быть у клона – недочеловека, недосущества?

Никакой. Одно лишь притворство…

С обеих сторон.

Участники предстоящего противостояния занимают исходные позиции. Им есть что терять. На кону запредельные ставки. В голове сумбур мыслей и чувств. Воздух пронизан статическим напряжением заряженных болью частиц. Электроны, позитроны, электромагнитные поля, теория относительности, гравитационная сингулярность, физика, химия, размытые границы познания. Переменные жизни и смерти переплелись в клубок неразрешимых противоречий, распутать который не под силу даже древним богам. Конец мира испуганно замер на расстоянии вытянутой руки несмышленого малыша. Остался последний вздох, чтобы нарушить шаткое равновесие сил во вселенной.

– Вперед!

Повинуясь приказу, секундная стрелка совершает головокружительный прыжок в пропасть. Ее цель – цифра «шесть».

– Назад!

Теперь стрелка карабкается вверх, к точке старта, на Эверест «двенадцати».

«Делайте ход, господа! Кто не успел, тот опоздал. Лучше нанести упреждающий удар, чем всю жизнь сожалеть об упущенной возможности».

– Апорт, мой мальчик! – в равнодушных глазах зомби с рыжими волосами нет охотничьего азарта. Они пусты и бесстрастны, как подернутый мутной пленкой взор тухлой рыбы.

– Апорт!

Повинуясь приказу хозяйки, «Колесо удачи» устремляется навстречу группе людей с автоматами. Крутые парни неплохо подготовились к бою: заняли выгодную позицию и держат длинный коридор под контролем. Настоящие профи. Таких с наскока не взять. Как минимум, придется основательно попотеть. Максимум – умыться собственной кровью.

Глупцы!

Участь быков, попавших на скотобойню, предрешена. Они могут думать, что угодно. Надеяться на свои силы, верить в помощь небес, Провидения или прочую чушь. Это ровным счетом ничего не изменит. В ближайшие десять минут бесчувственный треугольный резак гильотины отрубит головы жертв, после чего бойкие ножи жизнерадостной мясорубки превратят внутренности в ливерный набор, а основательный топор мясника разделает туши на аккуратные ломтики свежей вырезки. Чтобы к следующему утру она лежала на прилавке в сельпо.

Новый день.

Свежая кровь.

Солнце за тех, кто остался в живых.

Фортуна улыбается победителям, среди которых нет англичан. Точнее – почти нет. Командир должен остаться. Это часть многоходовой комбинации, только что родившейся в голове Карпина.

– Апорт!

Искрящееся колесо минует два поворота, выйдя на финишную прямую – тридцатиметровый участок коридора, в конце которого затаился враг.

– Огонь!

В глубине души бойцы знают – пулям не справиться с чертовым колесом. Но все равно обрушивают на цель шквал свинца.

Попадешь в «Мишень удачи» несколько раз подряд, и вместо карамельки на палочке получишь настоящий джекпот.

– О нет! – град пуль разбивает искрящийся весельем диск на тысячи мелких кусков.

– О да! – радости победителей нет предела. – Мы это сделали, парни! Где приз?

– Все впереди, мальчики. Подождите немного…

– Что-то не так! – одинокий голос оператора «сферы Бейтстонта» тонет в гуле возбужденного ликования. – Мы не могли ее уничтожить! Понимаете, это в принципе невозможно! Теория электромагнитных полей…

Иногда правда бывает слишком жестока. Намного проще убедить себя в том, что все хорошо, чем обращать внимание на очевидные несостыковки. Особенно когда только что избежал встречи со смертью.

– Могли. Еще как могли! Ты просто устал. Отдохни, Майкл, пока есть время. Когда пойдем на штурм, будет не до того!

Техник прав. Пули не причиняют сфере вреда. Половина частиц разлетевшегося на куски диска продвигается вперед, вторая оседает на полу и стенах. Они слишком малы, чтобы их можно было заметить. Цель адского колеса – зажать в тиски англичан. Задача Карпина – отделить переводчика и командира от общей группы. Каждый занимается своим делом. Роли заранее распределены – без репетиции сразу же в бой.

– Пойду прогуляюсь, милая. Ты ведь не подведешь?

– Нет, па.

– Мы же договорились, помнишь?

– Помню. Я ничего не забыла. До тех пор, пока мы на одной стороне, у тебя нет причин для волнений.

– А потом?

– Время расставит всё по местам…

* * *

Не доходя до опасного места, остановившийся за углом Карпин крикнул в гулкую пустоту туннеля:

– Не стреляйте! Я один и не вооружен! Хочу поговорить с командиром и переводчиком! Есть предложение!

Спустя несколько секунд последовал краткий ответ:

– Покажись так, чтобы мы тебя видели!

– Показываюсь! – он вышел из-за угла, сделал десять шагов вперед и застыл, как мишень в тире.

Теперь при всем желании не мог бы убежать даже здоровый человек, не говоря уже о раненом.

– Подними руки, повернись вокруг своей оси.

Выполнив приказ, Карпин повторил:

– Я не вооружен, если не считать прибора ночного видения.

– Хорошо, мы идем, – убедившись, что все чисто, двое вышли навстречу.

Одним из них был Вяземский, вторым капитан Ричардс – немолодой коренастый мужчина с глубоко посаженными глазами на бесстрастном лице.

– Мой английский настолько плох, – возбужденно начал Карпин, как только парламентеры приблизились, – что без переводчика просто беда!

Судя по саркастической усмешке, Вяземский не поверил в детское оправдание (и правильно сделал), однако счел за лучшее не нагнетать атмосферу подозрениями, лишенными доказательств. Вместо этого он спросил в лоб:

– Что ты можешь нам предложить?

– Экскурсию по бункеру. Готовы впустить трех человек, разумеется, без оружия. Они все тщательно осмотрят и, убедившись, что у нас нет ядерного чемоданчика, уйдут. После чего вы отправитесь по своим делам, а мы – по своим.

– Ты знаешь, я знаю, мои хозяева знают, что это неприемлемо. Англичане не оставят за спиной потенциально опасных свидетелей, осведомленных о цели их миссии. Убедившись, что в бункере пусто, они взорвут туннель, отрезав вам путь наверх.

– Это плохо! – картинно нахмурился Карпин, якобы огорчившись.

Собеседник ему не поверил. Происходящее выглядело слишком фальшиво. Как в дешевой любительской постановке.

– Ты позвал нас только за этим?

– Нет. Хотел поинтересоваться, как вы собираетесь проникнуть в два других бункера, лишившись «сферы Бейтстонта»?

– И всё?

– Разве этого мало? Я ведь могу помочь.

– Хочешь бросить своих людей, перейдя к нам?

– Хочу выжить. Поэтому пришел на переговоры один.

Прежде чем продолжить беседу, переводчик передал содержание разговора капитану.

– Я ему не верю, – покачал головой Ричардс. – Меньше всего этот русский похож на Ивана-дурака. Пусть лучше скажет, как девчонка смогла перехватить контроль над «сферой». И почему светящееся колесо развалилось от пуль?

Внимательно выслушав перевод, Карпин наигранно-печально вздохнул:

– Вы просите слишком многого, ничего не давая взамен. Пользуетесь своим преимуществом. Положа руку на сердце, на вашем месте я поступил бы так же. Сильнейший всегда прав, и все же не зря говорят: «Jus summum saepe summa malitia est», что означает: «Высшее право часто есть высшее зло».

Заметив удивление переводчика, он поспешил уточнить:

– К нашему случаю это не имеет отношения. И вообще, не будем о грустном. Предлагаю следующий вариант: я вернусь к своим людям и скажу им, что англичане потребовали гарантий. Мне поверят, так как гарантии, и правда, всегда всем нужны. Приведу девочку, якобы для того, чтобы убедить вас в ее ценности. Хотя, строго между нами, это не так. Вы взорвете туннель, замуровав ненужных свидетелей, после чего отправитесь в бункер, где находится «ядерная кнопка». Меня там знают и наверняка откроют дверь, чтобы впустить. Воспользовавшись благоприятным моментом, вы ворветесь внутрь и захватите чемодан, а после успешного завершения миссии возьмете меня в Лондон. Полагаю, одного лишнего человека на борту самолет как-нибудь выдержит.

Предложение выглядело слишком фантастичным, чтобы быть правдой.

– Ты не похож на предателя, тем более – на труса, – чем дальше, тем больше Вяземскому не нравился насквозь фальшивый разговор, больше похожий на откровенное дуракаваляние. К тому же переводчика не покидало чувство смутной тревоги. Казалось, нет видимых причин для беспокойства. Тем не менее на душе «скребли кошки» и хотелось оказаться как можно дальше от гиблого места.

– Я бизнесмен, – пожал плечами парламентер. – Верить мне или нет – решать вам. Надеюсь, оценив степень риска, а также взвесив все «за» и «против», твой босс сделает правильный выбор.

– Не сомневаюсь.

– Я тоже. Поэтому через десять минут вернусь на это место с девочкой.

Выслушав перевод, англичанин кивнул:

– Пусть приходит.

– Приду, – пообещал Карпин на прощание. И при этом был абсолютно серьезен.

– Что думаешь о русском? – поинтересовался капитан на обратном пути.

– Ничего хорошего. Он явно что-то задумал. Скорее тянул время, чем хотел заручиться нашей поддержкой.

– Зачем?

– Без понятия.

– Загадочная русская душа?

– Скорее – черная как смоль. С такими людьми лучше не связываться – слишком опасны…

Тревожное предчувствие не подвело. Место, и правда, оказалось гиблым, душа – черной, а враг валял дурака. Пока хитроумный русский тянул время, «сфера Бейтстонта» разделилась на две части. Одна осталась там, где ее «настиг» шквальный огонь, вторая незаметно просочилась за спины английского спецназа. Выйдя на исходную позицию, одновременно материализовавшись, сфера заблокировала шестнадцать человек в узком туннеле.

Со стороны это выглядело так, будто какой-то чудак натянул две рыбацкие сети с крупными ячейками на расстоянии сорока метров друг от друга, и они начали сближаться, как части огромного пресса. Для тех, кто был не в курсе, происходящее могло показаться частью дурацкого представления. Этаким дешевым трюком для простофиль. К несчастью, оказавшиеся в ловушке знали, на что способна адская сеть.

– Нееееет!

Когда на твоих глазах шестнадцать живых людей превращаются в аккуратный набор кровавых мясных пазлов – кубиков с двадцатисантиметровыми гранями – некое подобие адской мозаики, из которой при всем желании невозможно собрать первоначальную «картинку», внутри рвется невидимая струна. Окончательно и бесповоротно. Продолжаешь жить, оставаясь в твердом уме и здравой памяти. Пытаешься идти в ногу со временем. Дышишь, чувствуешь порами кожи окружающий мир. Осознаешь происходящие в нем изменения. Всё вроде бы как обычно, только «картинка» уже не такая насыщенно-яркая, как прежде. Нет былой четкости. Белёсая пелена дурманящего тумана поднимается из низин, окутывая все видимое пространство вокруг. Споры плесени проникают в самые отдаленные уголки души – неведомые белые пятна на карте сознания.

– Нееееет! – пересохшие от ужаса губы не подвластны хозяину. – Пожалуйста, не надо!

Вяземский не хочет смотреть на жуткую казнь, но не может отвести взгляд, не говоря уже о том, чтобы просто закрыть глаза…

– Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой, – любил повторять отец, наставляя неразумное чадо.

– Не пожелай зла никому, – заклинала глубоко верующая мать, так и не сумев привить сыну любви к Богу.

– Не пожелал. Не хотел. Не думал. Не знал. Исполнял приказ.

Оправданий много – смысл один. Точно таким же бесчеловечным способом английский спецназ собирался прикончить людей, вставших у них на пути.

– Нееееет!!!

Слишком поздно для сожалений.

Ушедшее время не повернуть вспять. В рамках заведомой лжи не сохранить честь. Разбушевавшуюся стихию не остановить. Она не успокоится до тех пор, пока не выполнит предназначения, превратив шестнадцать профессионалов в горку аккуратных мясных кубиков для наваристого бульона.

Кушать подано.

Дан третий звонок.

Открывается бал сатаны.

И появляется он – демон с черной душой, в сопровождении свиты вооруженных людей. Рядом идет дочь – идеальное порождение зла. По сравнению с ней кадавры – добро.

Красота спасет мир?

Чушь!

Мир уже не спасти никому.

Представление кончилось. Цирк уехал. А вместе с ним – клоуны.

Пустая болтовня осталась в прошлом.

И выжившим есть что обсудить.

На полном серьёзе…

Глава 19

Тупое кино

Москва, 06.52 по восточноевропейскому времени

Больше всего происходящее напоминало дешевый фильм с дурацким названием «Похмельное утро после безумного мальчишника в вагоне, заваленном трупами».

Вечером все дружно напились так, что с утра никто ничего не помнил, а прояснить ситуацию некому. Свидетели по большей части мертвы. Опохмелиться, как и бывает в таких случаях, нечем. Голова раскалывается от боли. Ватные ноги с трудом держат вес тела. Вдобавок ко всему периодически накатывают приступы слабости и тошноты.

Примерно так я чувствовал себя, когда очнулся. С трудом встав на ноги, вышел из «подсобки-гримерки», очутившись на «съемочной площадке», под светом юпитеров в заранее подготовленных декорациях.

– О, Флинт, привет! Ты с нами! – прислонившийся к стене Якудза, сидящий на полу в луже крови, выглядел немногим лучше ожившего мертвеца, выползшего из могилы.

Сделав глубокий вздох, я попытался справиться с тошнотой.

– Мы тут слегка повеселились без тебя.

– Вижу…

Он явно поскромничал. Никаким «слегка» здесь и не пахло. Тяжелый приторно-сладкий запах смерти заполнил помещение. По-хорошему вагон не мешало проветрить. А еще лучше – как можно быстрее убраться отсюда.

– Я без вас тоже недурно «развлекся», – при взгляде на малышку Диану я вспомнил про нож в голове, невольно содрогнувшись.

Почувствовав мое состояние, бул напрягся.

– Спокойно, Морж, все в порядке.

– Что?!

– Я не тебе, Якудза.

– Говори громче, его контузило, – предупредила Герцогиня.

– Молодцы! – крикнул я.

– Еще какие! – согласился лихой пулеметчик.

Тяжело опустившись на ящик из-под патронов, я несколько секунд пытался справиться с головокружением. Более-менее придя в норму, спросил:

– Может, расскажете, что происходит?

– Расскажу. Только коротко, в двух словах, – док села рядом.

– Куда-то торопишься?

Жизнь в стиле драйв убивает. Невозможно находиться в состоянии натянутой струны постоянно. Рано или поздно бешеный ритм тебя доконает…

– Времени нет. Нужно все объяснить до того, как Валет очнется.

– Кто? – я решил, что ослышался.

– Валет.

– Очнется? – от резкого поворота головы внутри черепа взорвалась зажигательная бомба. – Валет?! – возглас больше походил на стон, чем на вопрос.

Падение Москвы. Предательство Карпина. Маленькая девочка с повадками заправского маньяка, наматывающая мозги на лезвие ножа… Казалось, меня уже ничто не сможет удивить в этой жизни. Но Герцогиня припрятала козырного туза в рукаве.

– Слушай и не перебивай. Вопросы потом. На вокзале ты отключился…

«После того как ты накачала меня “Элифентазилом-С”[21]», – подумал я, непроизвольно изменившись в лице.

– Мы сели в поезд, – она прекрасно понимала, о чем я думаю, тем не менее не сочла нужным тратить время на оправдания. – Отъехав на двадцать километров, остановились из-за повреждения рельсов. Через три часа на нас напали клоны.

– Кто?! – насчет туза в рукаве я ошибся, их было несколько, и все как на подбор – козырные.

– Наши двойники…

– С этого момента, пожалуйста, поподробнее, – голова кружилась все сильнее – от наплыва впечатлений, вызванных информацией, или от тошнотворного запаха крови. А может, от того и другого.

– Карпин не придумал ничего лучшего, чем послать клонов. Убедил их, что они – это настоящие мы, которые находятся в «Радуге смерти»…

– Погоди, – я поднял руку, пытаясь осмыслить поток информации. – С Карпиным ясно. Он способен и не на такое. А при чем здесь Валет?

– При том, что он жив.

– Наш Валет?

– Его клон. Пока без сознания, но скоро очнется, – она показала на неподвижное тело, напоминающее труп.

Внимательно присмотревшись, я понял – и правда, Валет. Или очень похож. По большей части лицо покрывала корка засохшей крови, смешанной с пеной или желчью, так сразу не разберешь. С учетом того, что все присутствующие, за исключением меня и Дианы, напоминали героев вампирской саги о вечной любви, в его виде не было ничего необычного.

– Он чем-то облился?

– Обычный припадок. Когда придет в себя, забудет несколько последних часов жизни.

– Очередное лекарство?

Мог бы и не спрашивать. Настоящий Валет никогда не страдал припадками, следовательно, у двойника их быть не могло.

– Команде нужен водитель, – Герцогиня сочла за лучшее не раскрывать врачебных секретов. – Клоны приехали на машине. Поссорились и умерли. Якудза уже в курсе. До тех пор пока вы, мальчики, будете держать язык за зубами, ничего не случится.

Мне отчаянно не хотелось ей верить. Мертвый двойник – не обычный покойник. Это почти то же самое, как посмотреть в зеркало и понять, что отражение живет своей жизнью. Точнее – жило…

– Значит, в дальнем углу лежим мы? То есть…

Если бы не доказательства, рассказ дока походил на неудачную шутку. Клоны, приехавшие убить своих прототипов. Неожиданная ссора, закончившаяся кровавым побоищем. И тэ дэ, и тэ пэ.

– Якудза, ты и я, – она была серьезна, как никогда.

– Кто остальные?

– С нами было трое железнодорожников, они находились в салоне, когда клоны швырнули гранату. С кадавром расправился Морж.

– Кад был с клонами?

– Нет.

– Тогда откуда он взялся?

– Я забыла закрыть дверь вагона. Он появился, когда я помогала Якудзе…

Чем дальше, тем больше мне не нравилась Майя. Легкость, с которой она отказалась от продолжения пытки, могла значить только одно – что-то задумала. И этим «чем-то» был кад. Прежде чем натравить нашу команду на конвой «Пятерки», Карпин упомянул, что девчонка способна подключаться к коллективному разуму андроидов. Видимо, осознав, что ничего не добьется с помощью пыток, хитроумная тварь зашла с другой стороны: подтянула кадавра через сеть «Ушедших».

Перед мысленным взором возник обрывок воспоминания.

Герцогиня кричит, умоляя Моржа помочь. Безучастный бул сидит рядом. Кто-то невидимый шепчет: «Они все умрут, если ты не поможешь».

– Чем?

– Пусти меня, я передам приказ булу.

– Нет.

– Жаль.

– Морж! Помоги! Без меня Флинт умрет!

– Я могу сам ему приказать.

– Попробуй.

– Морж, вперед. Слышишь меня, Морж?

Бесполезно…

– Ну что, убедился?

– Мооооорж!!!

– Последний шанс.

– Хорошо! Я согласен.

– Вот и молодец!..

Ловушка захлопнулась. Глупый мальчик и его верный пес напрасно пошли в темный лес. Голодные волки – не самое страшное, что водится там. В непроглядной чаще, среди пропахших гнилью низин, стоит покосившийся дом злой колдуньи с детским лицом. Попадешься к ней в лапы – считай, что пропал…

– Флинт, ты в порядке? – Герцогиня внимательно разглядывала меня, пытаясь понять, что происходит.

– Да.

– По виду не скажешь.

– Голова немного кружится, – это была чистая правда.

Чтобы сменить тему, я спросил:

– Как Якудза умудрился выжить?

– Он был наверху, мы – в подсобке, – врач говорила намеренно громко, чтобы всем было слышно.

– Понятно.

– Когда рвануло, показалось, будто молотом по башке заехали.

– Тебе повезло.

– Нам всем повезло.

Я предпочел ограничиться нейтральным: «Наверное», решив не углубляться в детали, тем более что застонавший Валет начал приходить в себя.

– Ведите себя естественно, – предупредила Герцогиня. – Он не должен ничего заподозрить.

– Постараемся, – пообещали мы, зачарованно наблюдая, как покойник возвращается к жизни.

Это было на редкость странное чувство: смесь первобытного ужаса, некоей брезгливости и удивления. Меньше всего на свете мне хотелось бы пережить его вновь. И не только мне одному. Судя по виду Якудзы, он думал о том же…

– Почему у меня такое ощущение, будто я наглотался крови по самое «не хочу»? – первое, что спросил клон, очнувшись.

– Потому что это правда, – спокойно ответила Герцогиня.

– Что именно?

– Всё. Сначала своей, когда прокусил губу, потом чужой, упав в лужу с кровью.

Честное слово, лучше бы она промолчала. Иногда подробности только вредят.

Его вырвало желчью. Несколько секунд тело сотрясалось в конвульсиях. Мы с Якудзой наблюдали за клоном со смешанным чувством отвращения и жалости. Что-то во всем этом было неправильно. Как-то не по-людски, что ли. Умер человек, а потом вдруг ожил…

– У нас есть вода? – тяжело дыша, спросила копия человека, погибшего у нас на глазах. – Сушняк жуткий.

– Да.

– Чистая. Пригодная для питья, – на всякий случай уточнил Валет.

– В паровозном котле техническая, в пластиковой канистре нормальная.

– Понятно.

– Пожалуйста, всегда рады помочь, – Якудза был вежлив, как никогда.

– Рады что?

– Помочь, – наверное, так подчеркнуто вежливо-громко разговаривают миссионеры с только что обращенной паствой.

Мир.

Гармония.

Равенство.

Братство.

Любовь.

Всепрощение…

Применительно к вагону смерти, залитому кровью, это выглядело фальшиво до невозможности.

Неудивительно, что клон почувствовал ложь. Может быть, он не был человеком в прямом понимании слова, но с головой у него все было в порядке.

– Так, давайте возьмем тайм-аут! – предложил Валет. – С моими мозгами что-то творится. Провалы в памяти, и все дела. Объясните нормально, это такой розыгрыш? У меня сегодня день рождения, а вы, типа, неожиданный подарок приготовили, как в дурацком кино? Я возвращаюсь домой с работы, усталый, голодный и злой, а моя девушка вместе с дорогими гостями спряталась за диваном и туда же трупаков навалила. Свет зажигаю, вы вскакиваете и кричите: «Сюрприиииииз! Посмотри, дорогой, что у нас есть!»

Я по сторонам оглядываюсь: «Батюшки, как необычно! Потолок и стены в мозгах! Вот так сюрприз! Порадовали, гостюшки дорогие! Где же вы раньше-то были? Почему только сейчас догадались?! Как подумаю, что упустил-потерял…»

– Это скорее Хеллоуин…

– Да наплевать, что это. Хоть Новый год. Я же вижу, что вы на меня смотрите, как на оживший труп. Якудза, ты вообще разговариваешь со мной, будто я целка, ни разу не ё…

– Материться не надо, – запекшиеся разводы крови на лице Герцогини делали ее похожей на ведьму, вернувшуюся с шабаша. – Здесь ребенок.

Я с трудом подавил нездоровый смех.

Хрясть… – первый череп, готов.

Хрясть… – второй тоже.

– Что тут у нас интересного? Свежий мозг? Замечательно. Сейчас начнем резать. По живому конечно! Подопытный должен все чувствовать. Это же научный эксперимент!

Так называемый «ребенок» даст фору любому садисту. Потому что – не человек…

– Хорошо, не буду ругаться, – согласился Валет. – Как скажешь, док. Ребенок – это замечательно. Цветок жизни, светлое будущее, надежда и полный фарш… Образно говоря.

– Давай ближе к делу? – Герцогиня явно не собиралась церемониться с восставшим из мертвых.

– Куда еще ближе? Очнулся. Ничего не помню. Голова раскалывается. Желудок к горлу подкатывает. Перед глазами картина: утро, солнце встает. Первые лучи пытаются разогнать мрак, пробиваясь сквозь крыши домов. Мы едем по разрушенной Москве, а кадавры и люди бегут за машиной. Представляете, объединились против нас. Потому что мы вроде как – зло.

– Почему вы зло?

– Мы, – уточнил он. – Все. Я, ты, Флинт, Якудза.

– А она? – я указал пальцем на Диану.

– Она – дитя, цветок жизни. И здесь вообще ни при чем.

«Большая ошибка!» – подумал я, с ненавистью глядя на так называемый «цветок», молча сидевший в углу. Судя по отстраненному виду, ее не интересовал разговор взрослых.

– Валет, не переживай, это лекарства. Со мной еще хуже. Я ведь не зря про девчонку спросил. У меня…

«НЕ НАДО… – ожил имплантат связи в моей голове, – …ИМ НИЧЕГО ГОВОРИТЬ ПРО МЕНЯ. ПОРТИТЬ СЛОЖИВШИЙСЯ ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ ОБРАЗ. ТАК БУДЕТ ЛУЧШЕ ДЛЯ ВСЕХ…»

«Ладно, не буду», – пообещал я, решив не идти на открытый конфликт. До тех пор пока не разберемся с андроидами, придется играть по ее правилам. После чего каждый пойдет своим путем или умрет.

– Что у тебя? – переспросил Валет.

– Он тоже ударился головой и слегка тормозит, – ответила за меня Герцогиня.

– Да, торможу. Последнее время в мозгах не пойми что творится. Видения всякие. В них не только мы зло, а вообще…

Не зная, как закончить предложение, я неопределенно махнул рукой. Вроде: «Да что говорить, ты и сам знаешь!»

– Так, может, того… – предложил Валет. – Обратиться к доктору за лекарством? Ну, знаете, красная пилюлька плохая, синяя хорошая.

– Героин – враг, кокаин – друг? – усмехнулся Якудза.

– Нет, просто какой-нибудь энергетик, чтобы голова не болела. Ну и, по возможности, желудок не напрягал.

– Таблеток нет, только внутривенно, – Герцогиня выглядела как скучающий наркодилер, уверенный в том, что подсевшая на иглу клиентура никуда не денется, как миленькая возьмет, что дают, еще и «спасибо» скажет.

– А что конкретно? – оживился Валет.

– Мне ничего не надо, – после «Элифентазила-С» я перестал доверять доку.

– Флинт отказался, кто еще против?

– Я тоже, – поднял руку Якудза. – Торопиться все равно некуда.

«СКАЖИМ ИМ, ЧТО НАДО СПЕШИТЬ», – приказала Майя, использовав имплантат связи.

– Вообще-то мы торопимся…

«Интересно, куда?»

«В МОСКВУ».

– Нам нужно вернуться в Москву, – я выступал в роли попугая, повторяющего чужие слова.

– Флинт, ты, конечно, наш командир. Мы тебя уважаем, и все такое, – издалека начал Якудза. – Но последнее время у тебя с головой, мягко говоря, «немного не того». В какую Москву? К кадаврам в пасть? Привет, мы супергерои, спасающие мир. Наши тушки невкусные, не ешьте нас, пожалуйста!

– Замолчи.

– Уже.

– Флинт, нет, правда, – подал голос Валет. – Что мы забыли в Москве?

«Вопрос не ко мне, – мысленно выругался я в сердцах, – а к вашему гребаному “цветочку”!»

«КАДАВРЫ ПОКИНУЛИ ГОРОД. НАМ НУЖНО ПОПАСТЬ В БУНКЕР “КОВЧЕГ”. ПОТОМ СВЯЗАТЬСЯ С МУРМАНСКОМ И НАНЕСТИ ЯДЕРНЫЙ УДАР ПО БАЗЕ АНДРОИДОВ».

«Откуда я мог это узнать? Они же мне не поверят. Решат – тронулся умом окончательно».

«НЕ РЕШАТ, ЕСЛИ СКАЖЕШЬ, ЧТО ЭТО ЗАПАСНОЙ ВАРИАНТ КАРПИНА».

«Почему бы тебе самой это не сказать?»

«ОНИ ДОЛЖНЫ БЫТЬ УВЕРЕНЫ В ТОМ, ЧТО ПРИКАЗЫ ИСХОДЯТ ОТ ТЕБЯ».

– Флинт, мы вообще-то ждем объяснений.

– Поезд дальше не поедет, это очевидно. У нас есть машина.

– Откуда? – встрепенулся Валет.

– Мы на ней приехали, забыл? – видимо, Герцогиня знала, как разговаривать с пациентом, потерявшим память.

– А как же поезд?

– Долго объяснять. Продолжай, Флинт.

– Продолжаю. Кадавры захватили столицу, сожрали всех, кого нашли, и ушли. У нас есть машина, но до Мурманска мы не доедем. Так же как до Риги или Вены.

– Там-то мы что забыли?

– Ничего. Поэтому надо возвращаться в Москву. В анклаве остались несколько бункеров.

– Где нас считают предателями, – уточнил Якудза.

– С людьми можно договориться, свалив все на Карпина. С кадаврами – нет. Если у кого-то есть предложение лучше, внимательно слушаю.

Как и следовало ожидать, других предложений не было.

– Тогда собираемся, и поехали.

«ВАМ НАДО ПРИНЯТЬ ЛЕКАРСТВО».

«Для чего?»

«ЧТОБЫ БЫТЬ В ФОРМЕ. ВОЗМОЖНО, ПРИДЕТСЯ СРАЖАТЬСЯ».

«С кем?»

Вопрос повис в воздухе, потому что неожиданно ожила рация.

«Твои шутки?» – спросил я у Майи, прежде чем ответить на вызов.

«НЕТ».

– Кто бы это мог быть? – нахмурилась Герцогиня.

– Сейчас узнаем.

Нажав кнопку приема, я услышал хриплый голос, прерываемый шумом статических помех:

– Флинт! Вы куда запропастились? Что происходит?

– Магадан… Ты? – спросил я, не веря ушам.

– Да, это я! И надеюсь, док не рядом с тобой.

– Почему?

– Потому что это ПОЛНЫЙ П…Ц!!!

– В каком смысле?

– Во всех.

– Может, объяснишь?

– При встрече… – ответил Магадан, пожирающий кусок кровоточащей плоти. – Попытаюсь…

Хуже всего было то, что это была нога человека, а сам процесс доставлял каннибалу ни с чем не сравнимое удовольствие.

Глава 20

Эффект бабочки

Москва, 06.59 по восточноевропейскому времени

Говорят, что благими намерениями вымощена дорога в ад. И много еще чего другого болтают по пьяни. Только верить людям нельзя. Магадан это понял давно, еще до тюрьмы, когда по дурости и неопытности пытался жить «по-людски», да обломался. Не получается жить честь по чести с волками. Как ни крути, не выходит…

Правда, насчет намерений и ада не обманули. Все верно. Убедился на собственном опыте, благодаря «добряку» Флинту угодив в преисподнюю, по сравнению с которой восемнадцать лет на зоне – детский сад в подготовительной группе.

Мальчики с чубчиками, девочки с бантиками. Утренники с хороводами. Добрые воспитательницы. Обязательные прогулки перед сном. И на обед: первое, второе, третье, компот. В общем – рай, да и только.

Не имеющий ничего общего с адской кухней в его голове. Или сознании. Или, что хуже всего, – в реальности. Хотя, честное слово, лучше бы это было не так…

* * *

Он сидел на старом прожжённом бычками диване, с годами поменявшем цвет с темно-красного на серо-буро-малиновый. Прихлебывал из кружки чифирь и который уже день подряд смотрел одно и то же «кино». Которое вроде как и фильмом-то не было. Сознание будто раздвоилось на две половины. С одной стороны, он был зрителем. С другой – чудовищем, вышедшим на охоту…

* * *

Задние конечности сгибаются, словно стальные пружины. Выдох. Прыжок вверх. Переворот в воздухе и короткий удар со спины, разрывающий черно-белую фотографию выцветшей от времени газеты напополам. Следующий позади напарник игриво подбрасывает расчлененное тело вверх. Туда, где огненный глаз Марса благосклонно внимает кровавым жертвоприношениям. Веер разметавшихся человеческих внутренностей удобряет бесплодную землю, покрытую мертвой коркой асфальта. Сколько еще жертв должно окропить своей кровью это гиблое место, чтобы оно наконец смогло породить жизнь? Для ответа на этот вопрос нужна…

Остановка…

Сознание расслаивается, словно сдобное тесто в праздничном пироге. Капающий со свечей воск сводит с ума, выжигая остатки здравого смысла в дьявольской топке безумия.

– Вперед!

Замешкавшиеся на входе охотники наверстывают упущенное. Пронзительный вой сирены бьет по мозгам. Всполошившаяся добыча пытается остановить ураган, сметающий всё на своем пути.

Тщетно!

Гулкое эхо выстрелов тонет в захлебывающемся визге. Высшая ступень эволюции разгоняет свои рефлексы до сверхзвуковой скорости и, не успевая вписаться в поворот, врубается в стену…

Цель…

Пятьдесят метров по прямой. Двое людей с пистолетами. Вместо лиц – сосредоточенно-застывшие маски. Это уже не пари в тире, всё намного серьезнее. На кону жизнь. Вспышки от выстрелов подобны летнему звездопаду: одна, вторая, третья. Нужно загадывать желание, пока есть такая возможность. Как только бешеные осы-убийцы с остервенением вопьются в мягкую плоть, чтобы разорвать ее на куски, будет поздно.

Щелчок бойка по капсюлю, и злобная тварь вырывается на свободу. Она полагает, что встретится с целью, но глубоко заблуждается. Только статичные мишени в тире покорно идут на убой, разрываемые в клочья стальными жалами ос. Охотники не настолько тупы, чтобы позволить себя так просто убить.

Цель… Вперед…

Классическая двухуровневая змейка – прыжок на правую стену, мощный толчок, короткий полет к левой, и снова вперед. Первый кадавр отталкивается от стен, второй – от пола и потолка. Их скорость настолько велика, что охранники не могут прицелиться. Там, где мгновение назад находилось тело, сейчас лишь визгливый рикошет разочарованных пуль.

Мельтешение прыгающих теней происходит так быстро, что стрелки не успевают опустошить обоймы. Удар – и рассеченное пополам тело грудой кровоточащей плоти валится на пол. Стремительная атака напарника пробивает грудную клетку второй жертвы насквозь, выбрасывая наружу измельченные осколки ребер, позвоночника и рваные клочья схлопнувшихся легких.

Прямая…

Оставив позади два трупа, убийцы продолжают движение зигзагообразными прыжками. Они похожи на дурачащихся щенков, резвящихся на заднем дворе огромной усадьбы, наперегонки несясь вдоль ограды за игривой бабочкой. Переливающийся рисунок ее трепещущих крыльев с причудливым переплетением линий и черным вкраплением посередине напоминает воронку черной дыры Хаоса, бесстрастно взирающего на реальность текущего момента, искаженную кривыми зеркалами боли и страха. Он не только снаружи, за стенами призрачного туннеля, но и внутри. Каждая вещь, поступок и мысль пронизаны невидимыми спорами плесени, пожирающими время, оставшееся до начала конца.

Вниз…

Лестничные пролеты запасного выхода слишком узки для двоих, они не оставляют возможностей для маневра. Нужно как можно скорее покинуть опасную зону, вырвавшись на оперативный простор. Чтобы в очередной раз почувствовать затухающую пульсацию жизни в разорванном сердце добычи.

Нужная дверь…

Закрыто.

Удар.

Стальная обшивка выдерживает.

Ещё один. И ещё.

Два беснующихся кадавра в бессильной ярости пытаются выбить неподдающуюся преграду. Тщетно. Путь перекрыт. Нужно наверх и в обход.

Вверх…

Полуослепленные быки бегут по темному туннелю, в конце которого многотысячная арена приветствует блистательного тореадора с изящной шпагой.

Вперед…

Небрежный мазок художника, работающего над эпическим полотном, и алое пятно уродливой кляксой расплывается по холсту. Слишком много краски, перегоревших чувств и насилия на квадратный метр площади.

Быстрее…

Финальный забег стартовал. Черный провал открытой двери засасывает в стремительный водоворот событий. Последний рывок, на пределе возможностей. Сгусток лавы из жерла агонизирующего вулкана устремляется к небесам в тщетной попытке встретиться со своим близнецом – раскаленным протуберанцем, однажды предавшим солнце.

Цель…

Отблески выстрелов превращаются в переливающиеся всполохи победного салюта. Солнечный зайчик зажигает пронзительную звезду на острие шпаги изящного тореадора. И не одну, целых три – по количеству автоматчиков, устроивших засаду в узком проходе. На этот раз им повезло. Плотность огня такая, что промахнуться невозможно. Обезумевшие от радости пули с противным чавканьем входят в тела.

Шах и мат!

Получившие смертельные пробоины брандеры, захлебываясь в огне и крови, отчаянно теряя ход, пытаются добраться до врага. Едкий дым застилает глаза. В горле першит. Становится нечем дышать. Покинуть обреченный корабль нужно прямо сейчас, пока еще не поздно.

Магадан не слышит, не понимает или не может противостоять предсмертному всплеску эмоций, захлестнувшему сознание кадавра, которым он стал.

Бооооооом…

Такое впечатление, что оказался внутри огромного колокола.

Рот открывается в беззвучном крике. Из носа и ушей идет кровь. Перед глазами мелькает рой цветных светляков.

Бооооооом…

Его напарник запинается и, потеряв ориентацию, со всего размаха врезается в стену. Пробитое пулями тело залито кровью. Умирающий монстр сучит конечностями, оставляя глубокие борозды на бетонной стене.

У Магадана хватает сил на последний прыжок. Оставляя на полу липкий бордовый след, шар для боулинга катится к аккуратной троице кеглей. От того, попадет ли он или нет, зависит не просто победа или поражение в какой-то дурацкой игре. На кону стоит несоизмеримо больше. Он должен достичь цели, чтобы…

Умереть с чувством выполненного долга.

Бооооооом…

Картинка меняется. Завороженный бушующим пламенем Магадан стоит на капитанском мостике корабля, идущего на таран. Скопище морских дьяволов, кружась хороводом вокруг пылающего брандера, завывает:

Пятнадцать человек на сундук мертвеца.

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Пей, и дьявол тебя доведет до конца.

Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Окровавленный шар врезается в ненавистные кегли, не просто сбивая их, а разрывая на части. От столкновения происходит детонация, и начиненный взрывчаткой корабль взлетает на воздух. Словно лихой наездник, оседлавший взрывную волну, он устремляется к небу, на собственном опыте убеждаясь в том, что прыжок в пропасть отличается от вертикального взлета лишь вектором восприятия. И в том, и в другом случае несколько секунд головокружительного умопомрачения оканчиваются ничем.

Достигнув высшей точки полета, тело на миг зависает в невесомости, будто не зная, как поступить дальше. Затем, все же решившись, устремляется вниз.

Бооооооом…

Маски сорваны. Нет больше смысла в притворстве. Искрящийся весельем карнавал оказался шабашем ведьм, где за причудливой игрой света скрывалась мертвая плоть ссохшихся мумий.

Бооооооом…

Магадан уже не осознает, что это: отзвуки взрыва, рев обезумевшей толпы или надрывный стон похоронного колокола. Все, что он успевает понять, – сердце остановилось на вздохе. И теперь в пылающее жерло вулкана, напоминающее кровавый глаз демона, со страшной скоростью летит не живой человек, а бесчувственный труп.

Бооооооомм…

* * *

Сознание, как заезженная пластинка, возвращается в исходную точку. Откуда все началось. Он, как и прежде, сидит на старом прожжённом бычками диване, с годами поменявшем цвет с темно-красного на серо-буро-малиновый. Прихлебывает из кружки чифирь и смотрит «кино», выученное наизусть. Что-то во всем этом не так, только еще бы понять, что конкретно?

Может, само место? Небольшая комната в коммуналке с обшарпанными стенами, где нет ничего кроме покосившегося от старости шкафа, прожженного дивана и допотопного телевизора, безостановочно крутящего один и тот же фильм.

Или забористый чифирь?

А может, он сам?

Вопросов много, ответов – нет. Но, пожалуй, самое дерьмовое – перерывы между гребаным «представлением», в течение которых Магадан ощущает себя человеком, становятся все короче. Если дела так и дальше пойдут, он вообще никогда не выползет из чертова ящика, до конца дней оставшись внутри страшной коробки в облике монстра. Будет бегать, убивать и умирать…

Умирать, убивать и бегать по бесконечному кругу.

По-хорошему надо что-то менять. Попытаться найти выход из тупика. Для начала прекратив пить чифирь – пока в руке железная кружка, он ни на что не способен.

Малодушно обещает себе: «Последний глоток – и все. Встаю, выключаю долбаный телевизор из розетки, став свободным, как птица».

– От чего? – вопрошает предательский внутренний голос. – Где эта хваленая свобода? Кто ее вообще видел? Пока живешь, как можешь, и делаешь, что хочешь, – ты свободен. Как только начинаешь следовать правилам, пытаясь втиснуть себя в узкие рамки морали: всё. Пиши – пропало. Тухляк полный. Из мужика превращаешься в тряпку. И уже делаешь не что хочешь и должен, а выполняешь приказы чужого дяди.

Бооооооомм…

Каждый очередной забег по кровавым лабиринтам жуткого фильма забирает крошечный кусочек души. Эфемерную частицу, делающую его человеком. Кажется – пустяк. Не стоит обращать внимания. Но как вода точит камень, так и непрекращающиеся повторы все больше и больше влияют на его разум.

Бооооооомм…

Надо что-то делать.

Бооооооомм…

Пока не поздно.

Бооооооомм…

– Магадан, постарайся выкарабкаться, мы вернемся. Слышишь, мы обязательно заберем тебя из этой крысиной норы, – обещает Флинт, прежде чем уйти навсегда.

Бооооооомм…

Командир не вернется, и это хуже всего. Осознать, что тебя бросили. Предали во имя призрачных интересов огромного мира. Чертовой цивилизации, от которой ничего не осталось.

Боооооомм…

Темная сторона силы притягательна тем, что ставит на ненависть, а не на любовь. На энергию разрушения, а не на эфемерную субстанцию созидания – слишком хрупкую и ненадежную, чтобы ей доверять.

Трепет крылышек бабочки, севшей на прекрасный цветок, способен вызвать необратимые изменения во вселенной[22].

А может, и нет…

Единственное, в чем можно быть уверенным на все сто, – при соприкосновении с лобовым стеклом машины, несущейся по скоростному шоссе, от глупого насекомого останется мокрое пятно. Грязная клякса и никаких, мать их, изменений в природе!

Бооооооомм…

Огромным усилием воли он отбрасывает в сторону кружку с чифирем. Не ради любви к жизни, оставшейся в прошлом. Из-за желания отомстить.

Боооооооом…

Хоть что-то меняется. Это уже хорошо. Телевизор превращается в рацию, и он слышит знакомые голоса…

* * *

Реанимационная капсула, в которой лежит Магадан, гудит так сильно, словно собирается взорваться от возмущения.

– Герцогиня, она так должна выть? – даже человеку, далекому от медицины, ясно – здесь явно что-то не так.

– По идее, не должна. Это точно капсула жизнеобеспечения? Флинт, ты ничего не напутал?

– Конечно нет! Хотя подожди…

– Что?

Вой нарастает, становясь нестерпимым.

– Мы вытащили оттуда пару кадов. Точнее, одного. В общем, две капсулы, два када.

– Что вы сделали?

– Кадавров реанимировали. Долго объяснять.

– И ты… Положил туда Магадана?!

– А что мне оставалось?! Ты сказала, его не вернуть! Сердце остановилось! Он был мертв! ТЫ ЖЕ СКАЗАЛА, ВСЕ КОНЧЕНО!!!

– Послушай…

– И НЕ ПОДУМАЮ!!!

Бооооооом…

* * *

Флинт положил человека в капсулу жизнеобеспечения кадов. Хотел, как лучше, получилось, как всегда. Открывая дверь в генетическую преисподнюю, нужно отдавать себе отчет в том, что за ней не пасторальная картинка, с зелеными лужками, мирными овечками, веселыми пастушками и прекрасноликими пастушками, а самый натуральный ад. С кипящей лавой трансмутации, превращающей человека в демона, одержимого муками ненасытного голода…

Бооооооомм…

После того как кружка с чифирем откинута, его разум свободен. Осталось разделаться с телевизором и уйти.

С первым не возникает проблем. Магадан швыряет допотопный ламповый ящик в стену, с мстительным удовлетворением наблюдая, как проклятая коробка разлетается на куски.

– Кина, б…я, больше не будет! – кричит он, не скрывая дикой радости. – На-ка, выкуси, сука!

Радость оказывается преждевременной. Выхода нет. Обшарпанная комната в коммуналке на самом деле – ловушка. Хлипкая на вид дверь становится непреодолимой преградой. С таким же успехом можно попытаться выбить ногой дверцу банковского сейфа.

– Нееееееееееееееет!!! – воет раненый зверь, понимая, что достиг предела возможностей. – Неееееееееееет!!!

– Темная сторона силы ставит на ненависть, а не на любовь. На энергию разрушения, а не на эфемерную субстанцию созидания, – подсказывает внутренний голос. – Чтобы освободиться, ты должен выбрать, кем хочешь быть – бабочкой или зверем.

– Просто выбрать, и всё?

– Да… Просто выбрать.

– Тогда я готов!!!

Крошечная искра добра в глубине его естества отчаянно противится решению, однако не может совладать с бушующим ураганом ненависти.

Бооооооомм…

В этом действительно нет ничего сложного. Нужно всего лишь взять осколок стекла от разбившегося телевизора, вскрыть себе вены и пить сладкую кровь до тех пор, пока окончательно не потеряешь рассудок, перестав быть человеком…

* * *

– «Ветер-два», вызывает «Ветер-один». Приём. «Ветер-два», вызывает «Ветер-один». Приём. Флинт, Магадан на связи. Приём. Куда вы пропали?

– Магадан… Это ты? – спросил командир, не веря ушам.

– Да это я! И надеюсь, док не рядом с тобой.

– Почему?

– Потому что это ПОЛНЫЙ П…Ц!!!

– В каком смысле?

– Во всех.

– Может, объяснишь?

– При встрече… – ответил Магадан, держащий в руке кусок кровоточащей плоти. – Попытаюсь…

Не сожрать вас сразу, растянув удовольствие.

Глава 21

Стрелочник Джек

150 км от Москвы, 07.01 по восточноевропейскому времени

Вот дом,

Который построил Джек.

А это пшеница,

Которая в темном чулане хранится

В доме,

Который построил Джек…[23]

Карпин отчаянно пытался спасти остатки человечества, идя на огромные (порой совершенно неоправданные) жертвы.

Андроиды собирались уничтожить людей с помощью кадавров, чтобы впоследствии стать основой для новой высокотехнологичной цивилизации.

Близняшки Диана и Майя, безумные «Демоны Солнца», планировали провести «Перезагрузку планеты», стерев с лица земли всех без исключения.

Флинт старался сохранить команду и выжить.

Швыряя на игорный стол кости Судьбы, все надеялись как минимум победить. В идеале – сорвать банк. При этом одним везло больше, другим меньше, кому-то последнее время вообще не «шла масть». Что, в принципе, неудивительно, учитывая колоссальную разницу в классе.

Однако всех без исключения игроков объединяла одна общая черта.

ОНИ НЕ ПОДОЗРЕВАЛИ О СУЩЕСТВОВАНИИ ДЖЕКА, КОТОРЫЙ ПОСТРОИЛ ДОМ.

А он о них знал. Или, по крайней мере, догадывался…

* * *

Причуда усталого божества способна обратить в прах цивилизацию, изжившую себя. Смешать с грязью, превратив в удобрение – питательную среду для слабого ростка новой жизни, способного со временем превратиться в могучее дерево.

Грандиозная идея кажется невыполнимой лишь с первого взгляда. На самом деле для неординарной личности нет ничего невозможного. Нужно лишь приложить усилие в ключевой точке пространственно-временной координаты. Перевести стрелку, и ход истории свернет с накатанной колеи в сторону эры великих свершений…

Первым по-настоящему значимым шагом к намеченной цели стала история Тая – талантливого программиста, лишившегося тела. Его голову заключили в кислородосодержащий куб, подключив к виртуальной реальности, где он жил и работал в счастливом неведении до тех пор, пока не узнал страшную правду от Джека.

Чтобы отомстить людям, Тай внес ошибку в программируемом геноме. Именно она привела к тому, что боевые андроиды вышли из-под контроля, восстав против людей.

Вторым ключевым шагом стало открытие информационного поля Виксфэра и его последующая модификация. То, на что у других ушли годы напряженной работы, Стрелочник сделал за два с половиной месяца. Не просто развив и продолжив исследование Виксфэра, а превратив его в нечто большее. Нечто такое, что способно поставить крест на обанкротившейся цивилизации, собственноручно загнавшей себя в пасть ею же созданных монстров.

После завершения научной части проекта Джеку оставалось лишь найти подходящего андроида. Правда, это оказалось проще сказать, чем сделать. Старые модели не подходили по техническим параметрам. С новыми возникла проблема – для успешного «внедрения» нужен был «неактивированный» экземпляр.

«Хочешь что-либо изменить – начни жизнь с нового листа» – крылатое выражение как нельзя лучше подходило к данному случаю.

Ему пришлось задействовать всю свою неуемную энергию и актерский талант, чтобы получить должность жалкого лаборанта в исследовательском учреждении, занимающемся андроидами. Именно в стенах этого заведения произошло «судьбоносное прозрение» экземпляра с порядковым номером 2855.

«Когда тьма наконец пробудится от сна, мир станет чище. В нем не останется никого» – полагал последний «Ушедший» и первый из Вечных. Даже не подозревая, чей именно гений пробудил его ото сна, наградив способностью создавать «разумные ульи». Превратив в своеобразную матку, способную заражать андроидов вирусом инакомыслия, объединяя в единый коллективный разум благодаря модифицированному информационному полю Виксфэра.

Великий ученый не просто вдохнул в изобретение божественную искру, способную обратить мир в пыль. Он возложил на себя почетную миссию «Стрелочника» истории. Повелителя времени и пространства. Уникума, перевернувшего представление человечества об устройстве Вселенной.

Андроиды будут управлять миром, а он – контролировать их сеть, в некотором роде являясь «Невидимым богом машин». И когда его бренная человеческая оболочка начнет угасать, он переместит разум в сеть, чтобы жить вечно. Не исключено, что, устав от ненужного, в общем-то, тела, сделает это раньше. Для настоящего гения нет ничего невозможного.

Оглядываясь назад, стоит признать, что осознание своей исключительности возникло не сразу. Ему предшествовал период сомнений. Даже у великих людей случаются черные полосы. После унизительного исключения из аспирантуры и не признания его несомненных талантов был трудный период, когда пропало всякое желание жить и работать. Он опустился морально и физически, в конечном итоге угодив в больницу, где провел семь бесконечно долгих месяцев в компании невменяемых идиотов.

В конечном итоге успокоился, обретя под ногами твердую почву, и вышел на волю. Здоровому индивидууму нечего делать в мрачной обители страждущих душ. Словно прекрасная бабочка, вырвавшаяся из уродливого кокона мерзкой гусеницы, его разум воспарил к доселе невиданным вершинам, о которых и не мечтали псевдоученые бездари, попытавшиеся смешать его с грязью.

Именно тогда Джек пришел к выводу, что лишь по-настоящему великий человек способен балансировать на тонкой грани любви и ненависти, не пересекая ее. Иррациональный мир людей не заслуживал того, чтобы его любить, и в то же время был слишком жалок, чтобы его ненавидеть. По большому счету он никогда не скрывал своей точки зрения. Благодаря чему одни считали его сумасшедшим, другие – гением…

И лишь врачи-недоумки были единодушны во мнении – налицо ярко выраженный синдром Котара[24].

Где же сейчас эти умники в белых халатах? По большей части мертвы.

А где он? В безопасном месте, в ста пятидесяти километрах от Москвы. Полуостров, образованный слиянием двух рек, в свое время был превращен в остров с помощью искусственного канала. Домик в лесу. Внушительный склад со всем необходимым. Подземный бункер с автономной системой жизнеобеспечения, на случай непредвиденных ситуаций. Одним словом всё, что нужно ученому для спокойной работы и жизни.

Андроиды не знают о том, где живет их бог. Они даже не подозревают, что он вообще существует. Кадавры подсознательно обходят «гиблое» место стороной. В этом нет ничего удивительного, с учетом того, что коллективный разум контролирует монстров, а Джек – «системный администратор» сети «Ушедших» с неограниченными возможностями. В некотором роде «Улей» – его несмышленый ребенок, делающий первые робкие шаги на пути к совершенству. Пока он не окрепнет, встав на ноги, о нем нужно заботиться, направлять и оберегать, взращивая, как нежный цветок.

Взять хотя бы договор с Карпиным о сдаче Москвы. Он был бы невозможен без его негласного одобрения.

Что может знать искусственный разум о коварстве людей, скрывающих под маской радушия ядовитое жало змеи?

Ничего.

А он знает многое. И понимает, что уничтоженный анклав – не клятва верности изгоя, отныне и навсегда повязанного кровью с новыми хозяевами, а часть хитроумного плана. Птицы такого полета не променяют бескрайнее небо на клетку. Достаточно было взглянуть на официальное досье Карпина, чтобы понять – любое его предложение (даже самое заманчивое) подобно ящику фокусника с двойным дном. Кажется, всё просто и очевидно. На самом же деле нельзя доверять глазам. Нужно всегда и во всем руководствоваться доводами разума.

Предложение сдать и без того обреченный анклав было ничем иным, как отчаянной попыткой втереться в доверие к противнику, разыграв свою карту.

Что ж. Если кому-то захотелось поиграть в спасителя цивилизации… Пожалуйста, сколько угодно! До тех пор пока Джек держит все под контролем, хоть заиграйтесь. Продолжайте считать, что вам доверяют. Мечтайте, стремитесь, дерзайте! Тем сильнее будет разочарование неудачников в финале, который наступит совсем скоро.

Интересно, как и с помощью чего Карпин собирался спасать остатки людей? Обязательно нужно узнать ответ на этот вопрос. Вдруг он и правда задумал что-то оригинальное? Недаром ведь говорят: «Чужая душа – потемки». А врага и подавно.

Правда, лишь до определенного времени. Рано или поздно двойной агент выйдет на связь, договорившись о встрече. Тогда андроиды разделаются с его окружением, возьмут в плен хитреца и узнают всю правду. Когда в предателях больше нет надобности, от них избавляются, предварительно выпотрошив всю информацию. Заодно просветят – не Бог весть что о себе возомнивший человек, не великий комбинатор, а всего лишь

…кот,

Который пугает и ловит синицу,

Которая часто ворует пшеницу,

Которая в темном чулане хранится

В доме,

Который построил Джек.

Через неделю падет Мурманск. Затем, в течение пары месяцев, – европейские крепости.

Мир стоит на пороге больших перемен, в связи с чем Джек испытывает чувство, схожее с эйфорией. Которая, как известно, отчётливее всего ощущается в динамике, при переходе от нормального или плохого настроения до чрезвычайно повышенного.

Ему действительно есть чему радоваться. Москва была не просто пробным шаром. Скорее – началом отсчета. Точкой невозвращения. Закатом цивилизации в ее прежнем виде. Уничтожив первый из тридцати двух анклавов, маятник Хаоса вкусил крови, устремившись вниз с нарастающей скоростью. Его уже не остановить. Тем более – не повернуть вспять. Он не успокоится, пока не сметет все лишнее, наведя в доме Джека идеальный порядок.

Чем скорее это случится, тем лучше. Удерживать в подчинении огромные массы кадавров оказалось труднее, чем он думал. Если проводить параллели, то больше всего это походит на управление толпой.

Скажем, собирается многотысячный митинг. Оратор внушает слушателям какую-то мысль. Например, о погроме. Толпа внимает лидеру, распаляется и начинает грабить, насиловать, убивать. После ночи безумств усталые погромщики расходятся по домам, а на следующее утро продолжают обычную жизнь.

Проблема даже не в том, чтобы собрать огромные массы кадавров в одном месте, бросив их в самоубийственную атаку на укрепленный анклав. Хотя и это не просто. Главное – не дать армии разойтись после победы, чтобы потом мучительно долго не собирать отбившихся от стада «овец»…

Стрелочник улыбнулся. Несмотря на то что задача была не из легких, у него все получилось. Отличную ночь сменило прекрасное утро. С Москвой все прошло как по маслу, с кадаврами тоже – ударный кулак сейчас движется к Мурманску. И что уж совсем замечательно – он наконец разобрался с проблемой, не дававшей покоя последнее время, вычислив «веселую птицу-синицу»,

…которая часто ворует пшеницу,

Которая в темном чулане хранится

В доме,

Который построил Джек.

Несколько дней назад произошло вторжение в «Улей». Несмотря на все усилия, он не смог выяснить кто, как и главное – для чего проникает в сеть. Надо отдать ей должное, синица была умной птахой, не оставляющей зацепок-следов. Подкрадётся, посмотрит в амбарную щелочку, склюет пару зернышек и улетит.

Так уж устроен мир, что рано или поздно все ошибаются (кроме него, разумеется). Двадцать минут назад глупая птичка наследила: не просто вошла в Сеть, а отдала приказ кадавру и «засветилась», подписав себе смертный приговор.

Неважно, какие причины толкнули ее на столь безрассудный шаг. Главное, она сделала это. Уверившись в своей безнаказанности, посчитала, что ей все сойдет с рук. И если бы не Стрелочник – сошло бы. Надо отдать ей должное – синица была чертовски умна и осторожна. Но гений на то и гений, чтобы решать задачи, неподвластные для других.

Теперь, когда координаты цели известны, а спутник слежения выдал изображение поезда, оставалось решить, что лучше: уничтожить плутовку или же попытаться пленить? Первый вариант проще и надежней, второй чреват осложнениями, однако способен пролить свет на несколько важных вопросов.

После непродолжительной внутренней борьбы возобладал здравый смысл. Мертвая синица в руках лучше живого журавля в небе. Не стоит усложнять себе жизнь, когда вполне можно обойтись и без этого. Только в сказках несостоявшиеся повелители мира совершают массу ошибок, из-за которых их убивают герои. В реальности всё по-другому: они правят миром, живя долго и счастливо. А если и умирают, то исключительно потому, что заблаговременно не позаботились о бессмертии.

«Решено. Синица умрет», – решил Джек.

Слив информацию в сеть «Ушедших», он заварил себе чашку крепкого кофе и, устроившись в кресле, приготовился наблюдать в режиме реального времени за тем, как андроиды (или кадавры – без разницы) разберутся с возникшей проблемой.

* * *

Стрелочник был прав абсолютно во всем. И насчет мертвой синицы в руках, и насчет тупости несостоявшихся повелителей мира из детских страшилок. Но всё же он упустил из внимания одну незначительную деталь – пса…

Наравне со всеми метавшего кости Судьбы в надежде сорвать банк.

Вот пес без хвоста,

Который за шиворот треплет кота,

Который пугает и ловит синицу,

Которая часто ворует пшеницу,

Которая в темном чулане хранится

В доме,

Который построил Джек.

Глава 22

Пес без хвоста

Москва, 07.03 по восточноевропейскому времени

Мы возвращались в Москву. В город-призрак, где нас ждал Магадан, подобно птице Фениксу восставший из пепла. А также возможность спасти человечество. Если, конечно, девчонка не врет, в чем я, откровенно говоря, сомневался. Не вязался образ рыжей садистки с ножом с доброй мессией, пришедшей в наш мир, чтобы избавить его от чудовищ.

Скорее она походила на Демона Солнца.

«Их цвет – золото с кровавым отливом. Появление сопровождается светом зарницы».

Применительно к нашему случаю – зарница была ядерной. И не факт, что, начав «священную войну», она сможет остановиться. Лично мне с трудом верилось, что в полумертвом мозге ребенка, скрещенного с машиной, взросли семена добра и любви к человечеству. Скорее там воцарилось нечто такое, о чем нормальному человеку лучше не знать никогда.

В качестве косвенного подтверждения моей версии выступало предательство Карпина. Он так сильно хотел убить это создание (по-другому не скажешь), что пожертвовал нашей командой. Блестящий аналитик никогда не совершал безрассудных поступков. Тем более – необдуманных. Он всегда тщательно просчитывал развитие событий на несколько ходов вперед. Раз слил нас ради девчонки, значит, на то имелась причина.

Знать бы еще, какая…

Судя по показаниям приборов, мы успели отъехать от поезда километров на пять, когда Якудза предупредил по рации:

– Флинт, началось!

– Что? – от постоянных толчков голова болела все больше.

Грунтовая дорога, шедшая параллельно железнодорожным путям, – не скоростной хайвей. Болтанка почти как на море, и мутит так же.

– Кады в километре от нас, на два часа. Двигаются наперерез.

– Сколько?

Лето. Гроза. Душная ночь. Навязчивый сон, не выпускающий из липких объятий первозданного страха. Отчаянно пытаешься убежать от монстров, но не можешь. Это же сон, здесь все по-другому. Не настолько реально, как в жизни, где проснуться при всем желании не получится. Генетический хаос, захлестнувший планету, останется с тобой навсегда. Точнее – до последнего вздоха…

– До хрена и больше, точнее трудно сказать.

– Валет, сможешь проскочить? – я попытался оценить ситуацию, но не смог – голова закружилась так сильно, что едва не лишился чувств.

– Уже нет. На десять часов тоже движение. Судя по всему, они перекрывают дорогу в город.

– Плохо. А что у нас сзади?

– Не знаю. Сейчас посмотрю… Проклятье! Там тоже движение. Флинт, ты же говорил, всё чисто! – Якудза был вне себя от ярости.

– Говорил, – больше всего на свете мне хотелось лечь, закрыть глаза и, отключившись от происходящего, проспать не меньше суток, чтобы потом встать и чувствовать себя нормальным человеком, а не трясущимся от рвотных позывов и головной боли пациентом наркодиспансера.

– И что?

Прежде чем ответить, я задал вопрос Майе по имплантату связи:

«С чего ты взяла, что кадов не будет?»

В висках и затылке пульсировала тупая не проходящая боль, перед глазами плыли цветные круги.

«ИХ НЕ БЫЛО. ЭТО ОХОТА НА НАС».

– Ну и отлично! – сам того не заметив, я произнес фразу вслух.

– Флинт, ты совсем, на хрен, спятил? Какое «отлично»?! На пять часов еще одна группа. Тоже штук двадцать, не меньше. Похоже, нас окружают!

«НАДО ВОЗВРАЩАТЬСЯ! НЕМЕДЛЕННО!»

«Куда?» – один раз сегодня я уже послушал девчонку. К чему это нас привело? Ни к чему хорошему. То же дерьмо, только не в профиль, а в фас.

«В ПОЕЗД!»

– Флинт, они повсюду! – судя по голосу, Якудза был на пределе.

«И что мы будем там делать?»

«ПОЕДЕМ В ГОРОД НА НЁМ».

«А почему сразу не поехали?» – как ни странно, разговор с Майей по внутренней связи не давал мне свалиться в пропасть беспамятства.

«У МЕНЯ БЫЛ ПЛАН, СВЯЗАННЫЙ С МАШИНОЙ».

«Это карма, – устало подумал я. – Ночью мы были заложниками планов Карпина, собиравшегося убить рыжую бестию, утром стали плясать под ее дудку. Команда выполняет приказы командира, я, как преданный пес, исполняю любую прихоть новой хозяйки. Только что хвостом не виляю от счастья. Потому что его нет…»

– Они везде! Словно из-под земли выползают! Флинт, что делать?!

Поезд нашей Судьбы летел под откос. Причем это еще мягко сказано. С каждой секундой шансы вырываться из окружения таяли на глазах. Стая охотников загоняла добычу, сжимая кольцо окружения. Их было слишком много, и они точно знали, что делают, тогда как мы напоминали испуганных куриц, мечущихся в загоне.

«При всем богатстве выбора, другой альтернативы нет…» – всплыла в памяти крылатая фраза.

«И не может быть», – подумал я, поворачиваясь к Герцогине.

– Док, мне нужен укол!

Доверие. Подозрения. Былые обиды – несущественные мелочи отошли на второй план, уступив место осознанию простого и страшного факта – в течение ближайших минут нас могут сожрать.

– Валет, поворачивай, возвращаемся к поезду.

– Поздно! – он с такой силой вцепился в руль, будто висел над пропастью в тысячу лье, и вместо того, чтобы выполнить приказ, свернул с грунтовой дороги направо – в поле.

– Ты куда?

Пулемет молчал – Якудза экономил патроны. Твари не приближались, растягиваясь в цепочку, пытаясь взять нас в кольцо.

– Выскочим из котла, сделаю дугу и вернемся к составу, – пальцы водителя побелели от напряжения.

Если кто и мог нас вытащить из этой мясорубки, то только он. И уже неважно, что настоящий Валет не просто мертв, а, скорей всего, обглодан до костей в городе-склепе Москве. За ничтожно короткий промежуток времени клон успел стать полноправным членом нашей команды. И останется им до конца.

– Флинт, лекарство…

Док протянула шприц, я даже не спросил, что это. Какая разница, от чего умирать? Если разобраться, передозировка немногим хуже желудков кадавров.

– То, что надо? – все же не удержался я от того, чтобы заговорщицки подмигнуть.

– Спрашиваешь! – вымученно улыбнулась она, в какой-то мере «вернув подачу».

– Засчитано!

Я вогнал иглу в ногу, вдавив клапан шприца до упора.

– Оххххх…

Могу поклясться, это не был простой энергетик. После того как очередная порция турбореактивного химического дерьма растеклась по венам, пульсирующие болью звезды погасли, оставив после себя выжженную дотла пустыню с хлопьями серого пепла, мягко опадающего на землю. Его было так много, что я не видел ничего дальше расстояния вытянутой руки.

– Красиво, – происходящее завораживало.

– Пепел?

– Да.

– Воздействие на сетчатку. Зрение сейчас восстановится, – предупредила Герцогиня. И не ошиблась: картинка стала насыщенно-яркой, до рези в глазах.

– Вау!

– И не говори.

– Второй есть?

Я почувствовал себя если не повелителем мира, то кем-то очень похожим.

– Что второй? – на ее лице промелькнула смесь удивления и страха.

– Шприц.

– Двойная доза прикончит тебя, – по крайней мере, сейчас она не кривила душой, и это хорошо. Первый робкий шаг навстречу доверию был сделан.

– Не мне, Якудзе.

– Тогда есть…

– Их слишком много, нам не уйти! – это еще была не паника, но что-то очень к ней близкое.

– Не ссы в трусы! Прорвемся! – нараспев продекламировал я, вспомнив далекое детство.

В ту счастливую пору, когда мои родители были еще живы, а ненавистный детдом не высасывал из калеки с ампутированной ногой остатки души, в нашем дворе высшим шиком считалось залезть по водосточной трубе на второй этаж и пройтись по карнизу на расстоянии пяти метров над землей.

Юноша из племени масаи мог считаться мужчиной лишь после того, как сумеет убить копьем льва. Аналогом царя зверей в нашем дворе был пресловутый карниз.

– Не ссы в трусы, малявка, все будет ок! – сказал мне, семилетнему пацану, девятилетний Васька Петров по прозвищу Квас, прежде чем попытаться стать «крутым мужиком».

– Не буду, – кивнул я, наблюдая, как упитанный Квас штурмует хлипкий на вид водосток. – Ты, только там поосторожнее!

Упссс…

Предупреждение запоздало, но ему повезло. На полпути сорвавшись и упав на спину, Квас не сломал позвоночник. Пару месяцев проведя в больнице, вышел «мужчиной», даже несмотря на то, что его нога не ступила на заветный карниз. В сердце Васьки оказалось достаточно мужества, чтобы выйти навстречу «льву». Попытку ему засчитали.

А спустя какое-то время трубу починили, от греха подальше обмотав колючей проволокой.

Что лишь раззадорило нас, вдохновив на новые подвиги…

– Про трусы хорошо сказал! – рассмеялась Герцогиня, со всего размаха воткнув шприц в икру Якудзы, лихо управляющегося с пулеметной турелью на крыше бронированного джипа.

Ноги на специальной платформе в салоне машины, корпус снаружи. Рация встроена в шлем. Отличный обзор и вентиляция. Отсюда и позывной «Ветер»…

– Док! За что?! – взвыл пациент, непроизвольно дернувшись. Длинная очередь, предназначавшаяся кадам, ушла в небо. – Какого…

– Лекарство от головы! – успокоил я. Повернувшись к Герцогине, посоветовал. – Себе тоже поставь.

– Уже.

Она не теряла времени даром. Вероятно, пришла к такому же выводу, что и я, – умирать еще рано. Надо бороться всеми доступными методами.

Вена. Иголка. Шприц.

Несмотря на то что Герцогиня ввела себе половину дозы, хоровод завывающих демонов, не дающих покоя усталому разуму женщины, растворился в сером тумане. И она успокоилась. Не навсегда, всего лишь на время. Но даже этого было достаточно, чтобы не сойти с ума раньше времени…

– Ни черта не вижу, кругом один пепел! Ты что мне вколола?! – Якудзе показалось, что он «нырнул» в другое измерение.

Секунду назад он несся навстречу лавине кадов, словно лихой гусар с саблей наголо, а в следующую оказался засыпан каким-то непонятным серым дерьмом…

– Абракадабра, бомс-помс-трибибомс! Сейчас всё будет хорошо! – счастливо улыбнулась добрая фея, избавившаяся от темных чар злой колдуньи – своего альтер эго. В любое другое время меня бы удивил необычный ответ, но сейчас он воспринимался как должное.

– Как долго будет действовать твой «бомс-помс-трибибомс»?

– Приблизительно полтора часа.

– Что потом?

– Карета превратится в тыкву, бальное платье Золушки станет лохмотьями, кони – мышами, кучер – крысой, слуги в ливреях – обычными ящерицами.

– А мы?

– Начнется обратный эффект – полнейший упадок сил.

– Справедливо.

Зловещая перспектива не смутила меня. Полтора часа – целая жизнь. Успеем и мир спасти, и свадьбу сыграть, и себя показать…

– Черт! Куда-то не туда занесло…

Почувствовав слабину, хлопья падающего пепла закружились над головой. Но, пожалуй, хуже всего было то, что запахло гарью.

– Валет, мы горим или у тебя движок греется? – как бы между делом спросил я.

– Ни то ни другое.

Плохо…

Одной из наиболее распространенных причин для обонятельных галлюцинаций является повреждение мозга. Будь то опухоль, тяжелые травмы головы или сбой сенсорной системы – совокупности периферических и центральных структур нервной системы, ответственных за восприятие, вызванное воздействием тяжелых наркотиков.

– Ладно. Давайте посмотрим, что у нас в арсенале, – усилием воли я взял себя в руки.

Бессмысленно терзаться сомнениями насчет разрушения мозга, когда тебя травят, как дичь. И в любую минуту могут убить.

Из ящика с оружием (Карпин неплохо вооружил клонов) я выбрал автомат с подствольным 40-мм гранатометом. Док предпочла «классику» – «РМБ-17», помповый дробовик с пистолетной рукоятью и надствольным магазином на семь патронов с картечью. Попадешь из такого в утку – кроме перьев ничего не останется. Кадавра по стенке, конечно, не размажет, но клок мяса размером с футбольный мяч вырвет.

– Обращаться умеешь? – я вспомнил, как ночью док практиковалась в стрельбе из пулемета по движущейся цели. Тот еще был цирк.

– Теоретически – да.

– А практически?

– Пару раз стреляла из похожей пукалки.

– Вот и славно! – женщины все-таки удивительные создания, способные придумать милые прозвища буквально всему.

К сожалению, энтузиазм командира разделяли не все.

– Теперь нам точно не прорваться! – если не считать Майю, Валет был единственным, кто взбодрился чем-то менее убийственным, чем «бомпс-помпс-трибибомс» со спецэффектами в виде падающего пепла.

– Жми на газ!

– Бесполезно.

– Делай, что я говорю! – когда не понимают с первого раза, приходится кричать.

– Плохая идея!

– Отличная! Якузда, готов?

– Да.

– НАЧАЛИ!!!

Адреналин бьет по мозгам. Бурлящая от напряжения кровь не струится по венам, а кипит в них. С одной стороны, все происходит очень быстро, с другой – нереально медленно. Точнее, чередуется, как в фильме с ускоренной перемоткой и Slow Motion[25].

Крупнокалиберный пулемет отвечает за центр и левый край, я «отрабатываю» по правому. Подствольный гранатомет в связке с автоматом на редкость эффективен в чистом поле. Стремительно приближающаяся цепочка кадавров тает на глазах.

Взрыв.

Еще один.

И еще…

Все гениальное просто. Тот, кто придумал подствольник, по праву заслужил наши аплодисменты.

– Браво!

Пулемет Якудзы не может остановиться. Сто пятьдесят выстрелов в минуту вырывают клочья плоти из безумцев, посмевших встать на пути.

– Держитесь! – успевает предупредить Валет, прежде чем переехать труп. Мы готовы, но удар такой сильный, что меня подбрасывает к небесам – чуть ли не до крыши машины.

– Берегись!

Хитрая тварь, до поры до времени притворявшаяся мертвой, атакует Якудзу. Прыгнувший кад метит в пулеметчика и нарывается на веер пуль, превративших тело в кровавый дуршлаг.

Вжик. Вжик. Вжик – радостно чирикают пули.

Чавк. Чавк. Чавк – вторят горячие брызги крови, спешащие успеть породниться с холодной росой.

Лед и пламень. Кровь и вода. Ничто не ценится так дешево и не стоит так дорого, как жизнь…

Второй кадавр оказывается умнее – прыгает на капот.

– Тормози! – кричу я, но Валет не ищет легких путей. Или, что наиболее вероятно, – не хочет терять набранный ход. Любая заминка, не говоря уже о кратковременной остановке, убьет нас.

Левой рукой он продолжает держать руль, правой вытаскивает пистолет, сквозь лобовое стекло стреляя в морду твари.

Щелк…

При попадании в тело пуля вызывает гидродинамический удар – давление передается во все стороны, вызывая общий шок и сильные внутренние повреждения. Экспансивная пуля, выпущенная в упор, не занимается ерундой. Она превращает хищный оскал кровожадного монстра в крошево мелких осколков и, прошив мягкие ткани мозга, раскрывается лепестками цветка, на выходе снеся половину затылка.

Бамс…

Нелепо взмахнув конечностями, чудовище опрокидывается на спину, упав под колеса.

Машину в очередной раз подбрасывает. К счастью, Валет успевает отбросить пистолет в сторону, схватившись за руль, благодаря чему машина не заваливается набок, а продолжает движение.

– Не дайте тварям вспороть покрышки!!!

– Следи за дорогой!

– Не дайте им сожрать меня! – задорно кричит Якудза, чувствуя себя непобедимым героем.

– Не дадим!

Магазин кончился. Я отбрасываю его в сторону и тянусь за другим.

– Флинт!!!

У Герцогини проблемы. Как и бывает у женщин – в самый неподходящий момент. Очередная тварь уцепилась за крышу с ее стороны. Еще один рывок, и чудовище окажется за спиной Якудзы.

– Не дайте ей меня сожрать!

– Док, стреляй!

– Как скажешь, босс!

Она приставляет дробовик к стеклу и нажимает курок. Больше чем уверен, при этом закрывает глаза.

Ба-бааааах!

С нулевого расстояния картечь творит ужасные вещи. В какой-то мере каду везет: он все еще жив, хотя в боку зияет огромная рана. Гидродинамический удар настолько мощный, что тварь отбрасывает от джипа назад. Прежде чем достичь земли, она проворачивается вокруг своей оси несколько раз, как обезумевшая юла, разбрызгивающая в разные стороны черную кровь.

– Убивать намного проще, чем лечить, – Герцогиня знает, о чем говорит.

Убивать, и правда, легко. Особенно когда не стреляют в ответ.

Продолжая заливать свинцом все вокруг, мы прорываем кольцо окружения, вырвавшись на оперативный простор.

Кажется, с начала боя проходит целая вечность, хотя на самом деле – не больше минуты.

– Прорвались! – на моем лице намертво приклеена счастливая улыбка.

– Да, мы сделали это! – подтверждает Якудза.

– Мальчики, вы молодцы! – обычно сдержанная Герцогиня радуется, как ребенок.

И лишь хмурый Валет не разделяет общего ликования.

– Посмотрите вперед, – вытянутая рука водителя похожа на перст судьбы, предрекающий конец света. – Там еще больше кадов…

Глава 23

Сделка

Москва, 07.05 по восточноевропейскому времени

У англичан было два самолета. У Карпина – ни одного. Зато имелось отличное во всех отношениях предложение: «Мы вам – жизнь, вы нам – гидроплан. Причем второй можете оставить себе и летите, куда захотите».

На первый взгляд всё выглядело прекрасно. Особенно учитывая тот факт, что соглашение было честным. Настоящие джентльмены стараются держать слово.

На второй – не совсем. Мальчика с улицы не поставят во главе коммандос, заброшенных на вражескую территорию с целью завладеть ядерным терминалом. Как минимум Ричардс прошел всестороннюю подготовку, участвовал в боевых операциях и имеет награды. Как максимум он из семьи потомственных военных с соответствующим воспитанием. Если чего и боится, то скорее позора, чем смерти. «Долг», «Родина», «патриотизм» для ветерана – не пустые слова. Заставить такого человека отдать боевую технику врагу, уничтожившему его отряд, практически невозможно.

Тем не менее Карпин решил попытаться. Когда ему становилось что-то нужно, он умел подбирать ключи к, казалось бы, неприступным замкам.

– Уверен, что хочешь пойти к нему один? – в последний раз спросил Палыч шефа.

– Да.

– Может, стоит…

– Нет. Техника в наше время ценится дороже людей. Даже если это группа спецназа. У англичан наверняка предусмотрен запасной вариант на случай непредвиденных ситуаций. И не один. Если капитан не согласится отдать самолет, мы его не получим и упустим прекрасный шанс оказаться в Мурманске сегодня вечером.

– А как же клоны и Майя?

– Они не выходят на связь. Значит, убиты. Диана не проявляет признаков беспокойства, значит, с ее двойником все в порядке. Полагаю, к тому времени, когда мы захватим самолет, ситуация прояснится. Сейчас наша первоочередная задача – транспорт. Затем – ядерный терминал.

Палыч хотел уточнить, что у зомби вообще нет эмоций. Такая пристрелит и глазом не моргнет. Но передумал, спросив:

– А если англичанин согласится, чтобы обмануть?

– Пусть попробует. Интересно будет посмотреть, что из этого выйдет, – недобро прищурился Карпин, вспомнив хитрецов, пытавшихся его провести.

Их было много. И каждый считал себя чуть ли не самым умным на свете. Но время – лучший судья – расставило все по местам.

Aliud ex alio malum[26]…

Так же будет и с капитаном, если он решит играть по своим правилам.

– Все равно осторожней. Мало ли что.

– Постараюсь, – на ходу пообещал Карпин, отправившись на переговоры.

Уничтожив спецназ, контролируемая Дианой сфера блокировала двух выживших, заключив их в своеобразную клетку. Трехметровый участок коридора с двух сторон перекрывала энергетическая сеть. Это была не гильотина в прямом смысле слова, но что-то очень близкое к ней. В любой момент «стенки» клетки могли начать сближение, разрезав пленников на куски.

С одной стороны, вести переговоры с позиции силы проще, с другой – явное преимущество сходит на нет, когда имеешь дело с упертым фанатиком…

Остановившись за углом, Карпин крикнул:

– Вяземский, мне нужно поговорить с твоим командиром!

– Вообще-то он не в настроении.

Аналитик редко ошибался в людях, и насчет переводчика оказался прав. Крепкий мужик. Понимает, что обречен, тем не менее держится хорошо, не теряет лицо.

– Давай я попробую его развеселить?

– Он хочет тебя насмешить, – перевел Вяземский капитану.

– Я собираюсь его убить.

– Перевести?

– Да.

– Не стоит, – отозвался Карпин.

– Рано или поздно все тайное становится явным, – криво усмехнулся переводчик, с самого начала уверенный в том, что человек такого уровня не мог не знать английского.

– Библия. В Евангелии от Марка?

– Классика детской литературы. «Денискины рассказы».

– Читал дочери? – поинтересовался Карпин, несмотря на то что был уверен в ответе.

– Да, – ответил Вяземский и продолжил без всякого перехода. – Насколько я понял, в моих услугах больше нет смысла.

– Их не было с самого начала. Мне нужен был ты. Точнее, вы оба. – Чтобы всем было проще, Карпин вновь перешел на английский, обратившись к капитану: – Это война, ничего личного. Глупо обижаться на того, кто защищается. Вы сделали бы с нами то же самое.

Ричардс молчал. Если русский решил его разжалобить, то ошибся адресом. Так он ничего не добьется.

– Давайте ближе к делу? – предложил Вяземский.

– Согласен. Для начала голые факты. У меня уникальный ребенок, подчинивший себе «сферу Бейтстонта», плюс команда. Вы – пленники в безвыходном положении. Тем не менее мы можем договориться.

– Зачем ты убил моих людей? – спросил Ричардс. – Если собирался договориться?

– А зачем ты хотел убить нас?

– У меня был приказ.

– Замечательно. Давай я сошлюсь на секретную директиву номер сорок шесть девяносто семь дробь девятьсот сорок пять от семнадцатого ноября тысяча девятьсот тридцать девятого года, согласно которой граждане иностранных государств, уличенные в подрывной или шпионской деятельности на территории СССР, подлежат незамедлительному расстрелу. Если этого мало, вспомню народную мудрость: «Кто к нам с мечом придет, тот от меча и погибнет». Или утверждение: «Со слабыми добряками никогда не считаются. Ко мнению злых и сильных вынуждены прислушиваться».

– К чему эти глупости? И директивы столетней давности?

– Всего лишь попытка воззвать к разуму. Возможность понять мотив другой стороны, попробовав договориться.

– Напрасно стараешься.

– Ну почему же? – возразил Карпин. – У нас есть что предложить друг другу.

– Например?

– Пока твои боссы с Туманного Альбиона тешат свое непомерное эго, я пытаюсь спасти мир…

– Давай ближе к теме? – меньше всего на свете англичанин хотел слушать всякий бред.

– Даю… Мне нужен самолет, – спокойно, как ни в чем не бывало, продолжил русский. – Чтобы вывезти девочку в Мурманск. Она может спасти человечество.

– И почему же я не верю тебе?

– Даже после того, что «сфера Бейтстонта» сделала с твоими людьми? И может сделать с тобой?

– Даже после всего этого.

– Хорошо, ты мне не веришь. Тогда ответь на вопрос: «Чего, по-твоему, я могу достичь с помощью сферы?» Попытаться завоевать Англию? Варвар с Востока поставит на колени призрак Империи, чтобы снести ему голову, как некогда сами же англичане поступили со своим несчастным королем Карлом Первым?[27]

– Я не политик, а солдат.

– Тем более должен понимать, что человечество на грани вымирания. Ему нужно объединиться против общего врага, а не пытаться уничтожить друг друга в мелких феодальных дрязгах.

– Повторяю: я солдат, не политик. И выполняю приказы. Судьба мира и будущее нации вне моей компетенции.

– А что в твоей?

– Каждые полчаса группа должна выходить на связь с летчиками. Если этого не произойдет, они улетят. Гидропланы на воде, захватить их врасплох не удастся. Теоретически можно лишь уничтожить.

– Мне не нужна гора бесполезного мусора.

– А мне не нужен ты. По крайней мере – живым.

– Плохо, – печально вздохнул Карпин, только что успешно завершивший первую, «отвлекающую» фазу переговоров.

Оппонент проявил твердость. Обозначил позицию. Сказал жесткое «нет» в лицо смерти. Почувствовал себя солдатом, выполнившим долг до конца. Бросил вызов врагу. Можно считать, что прелюдия кончилась. Пора приступать к главному действу.

– Ладно, спасение мира тебя не интересует, тогда как насчет цели задания? – опытный лис зашел с другой стороны.

– Какой именно?

– Ядерной кнопки. Пресловутого чемоданчика с терминалом. Готов обменять его на один самолет.

– Думаешь, я поверю?

– Конечно. У тебя ведь приказ…

Вяземский наконец понял, почему он до сих пор жив. Честь, отвага, долг, боевое товарищество и т.д. и т.п. для него – пустой звук. Дочь в Лондоне плюс его жизнь, вот и всё, что интересует наемника, благодаря роковому стечению обстоятельств оказавшегося в ненужное время в ненужном месте.

Рыбак рыбака видит издалека. Хитрый Белов (наверняка это ненастоящая фамилия) понял, кто может склонить чашу весов на его сторону. Даже если он лгал и в конечном итоге убьет их, что наиболее вероятно, это все равно лучше, чем быть разрезанным на куски «сферой Бейтстона» прямо сейчас.

Человек продолжает жить и бороться, пока в его сердце остается надежда. Капитану тоже не хочется умирать, но для него долг превыше бесчестия. Надо убедить его в том, что никакого бесчестия в сделке с врагом нет. Для этого нужно идти от противного – подвергнуть сомнению намерения псевдо-Белова, чтобы у него появилась возможность предъявить неоспоримые аргументы.

– Ты нас обманешь! – Вяземский «принял подачу».

«Сыграемся, – улыбнулся про себя Карпин. – Мужик, и правда, толковый. Понимает с полуслова, что к чему».

Вслух же сказал:

– Речь идет о взаимовыгодной сделке. Мне нужен самолет. Вам – чемодан. Мы даже не станем разоружать вас…

Опытный мясник, прежде чем заколоть свинью, чешет ее за ухом, чтобы расслабилась…

– Вместе пойдем в бункер «Ковчег». Захватим терминал. После чего вы погрузитесь на гидроплан и взлетите, оставив нам второй.

– Все равно мы тебе не верим! – Вяземский был непреклонен.

– Что ж, хорошо. Тогда давайте сделаем так. Я сейчас выйду, – в качестве наглядного подтверждения Карпин вышел из-за угла. – Я повинен в смерти вашей команды. Прекрасный шанс рассчитаться. Вместо того чтобы попытаться выполнить задание, не говоря уже о том, чтобы помочь спасти мир сумасшедшему русскому, можете меня пристрелить…

– Блефуешь по-крупному, – командир уничтоженного отряда поднял автомат на уровень глаз, прицелившись в голову человека, превратившего его людей в мясной фарш.

– То же самое могу сказать про тебя, – несмотря на то что голос парламентера оставался спокойным, побледневшее как мел лицо выдавало его с головой.

Страх не чужд никому. Даже самым отчаянным игрокам.

В таких ситуациях наиболее критичны первые несколько секунд, когда, поддавшись эмоциям, можно совершить необдуманный поступок – например, нажать на курок.

Идя на рискованный шаг, Карпин исходил из того, что Вяземский вне игры, а профессионал такого уровня, как Ричардс, – не истеричная гимназистка. Прежде чем выстрелить – подумает. И подумав – не станет стрелять.

Несколько секунд они стояли, глядя в глаза друг другу. Наконец капитан опустил автомат.

– Хорошо. Давай заключим сделку, но с одним условием, которое не обсуждается.

– Внимательно слушаю.

– Гидроплан сбить не проблема, даже из стрелкового оружия. Чтобы быть уверенным в искренности твоих намерений, я останусь на втором самолете до тех пор, пока первый, с «ядерной кнопкой» на борту, не улетит.

– Откуда я знаю, что ты ничего не сделаешь с оставшимся гидропланом? – нахмурился русский.

– Мы же союзники. Я выполню приказ командования, отправив ценный груз в Лондон, после чего у меня будет выбор – бесславно умереть или помочь спасти мир…

– И что же ты выберешь?

– Помогу тебе ради Англии, – ответил капитан с видом человека, принявшего непростое решение.

«А ты, оказывается, не просто упертый солдафон, – подумал Карпин. – И не настолько туп, как хочешь казаться…»

Вслух он произнес:

– Мы договорились! Диана, убирай сферу.

Энергетическая сеть исчезла.

Как Вяземский ни старался сохранить подобающее выражение лица, все же он не мог скрыть облегчения. Перспектива превратиться в трехмерный пазл из мясных кубиков, который при всем желании невозможно собрать, кого хочешь расстроит.

– Твои условия приняты. Осталось лишь скрепить наш союз рукопожатием, – улыбнувшись, Карпин шагнул вперед, протянув руку.

Хищник может нарядиться в шкуру невинного агнца, но глаза его выдадут. Аналитик не строил иллюзий насчет двуличного англичанина и был прав.

Огромным усилием воли Ричардс переступил через свою ненависть, пожав руку тому, кого с удовольствием разорвал бы на куски.

Капитан согласился на сделку не потому, что хотел жить. Настоящий солдат спокойно относится к смерти. Он должен выполнить задание ради того, чтобы шестнадцать его ребят погибли не зря.

А потом…

Ричардс убьет ненавистного русского и его маленькую рыжую тварь – Демона Солнца в облике человека.

Глава 24

Страшный секрет

Москва, 07.12 по восточноевропейскому времени

В жизни часто так бывает – думаешь одно, а на самом деле выходит совершенно другое. Вырвавшись из окружения, мы решили, что худшее осталось позади. Как оказалось – мы всего лишь отсрочили встречу с неизбежным. За первым кругом ада последовал второй, еще более страшный.

– Валет! Быстрей! – казалось, что мы еле плетемся.

– Это вообще-то машина, а не ракета!

– Жаль! – воспользовавшись паузой, я сменил магазин.

До бронепоезда оставалось не больше километра по прямой. Сущий пустяк, если бы не кады. Их было слишком много. Нас явно отжимали в поле, где численное преимущество тварей в конечном итоге возьмет свое. Боеприпасы рано или поздно иссякнут, либо монстры доберутся до покрышек. В любом случае все закончится плохо.

«СВОРАЧИВАЙ НАПРАВО К ПОЕЗДУ, – приказала Майя. – И НЕ СТРЕЛЯЙТЕ».

Странное предложение, учитывая все обстоятельства. Впрочем, если разобраться, выбирать было не из чего. Продлить агонию, погибнув чуть позже, или довериться девчонке, втянувшей нас в это дерьмо.

– Валет! Давай направо!

– Там же толпа кадов!

– Делай, как говорю! – Когда решение принято, на душе становится легче. По крайней мере, перестаешь терзаться сомнениями.

– Флинт, брешь не пробью, их слишком много, – предупредил Якудза.

Хлопья серого пепла закружились вокруг головы…

– Не стрелять!

И совсем уж некстати запахло мамиными блинами из детства.

– Что?!

Почему-то глюки всегда возникают в самый неподходящий момент.

– Это приказ.

– Ты совсем охренел?! – окажись я на его месте, подумал бы так же.

Инстинкт самосохранения заставляет водителя жать на педаль тормоза перед бетонной стеной. Самоубийца, наоборот, ускоряется.

– Валет, поднажми, – приказал я.

– Думаешь взять их на «слабо»?

– Нет.

– Тогда что? – как ни странно, он оставался спокоен. Видимо, понял, что это конец.

– Секрет…

Вот так просто и емко.

– СЕКРЕТ?!! – взревел Якудза, как раненый бык.

«Блины, кажется, подгорают», – мозг продолжал свои странные игры.

– Какой еще на х…, секрет?!

– Страшный, конечно.

По воскресеньям, когда мама готовила завтрак, мы с отцом приходили на кухню «снять пробу». И крутились там до тех пор, пока нас с позором не изгоняли. Затем в гостиной перед телевизором по-братски делились добычей. Это и был наш «страшный секрет».

– Обожаю тайны! – Герцогиня выглядела такой безмятежной, словно мы ехали на пикник, а не пытались взять на таран толпу кровожадных чудовищ.

– Я тоже…

– Да вы что там, с ума посходили?!

– Не ссорьтесь, мальчики!

Глупые мотыльки летели навстречу костру, чтобы раствориться в его жарких объятиях.

– Не будем…

Обратный отсчет дан.

На старт… Внимание… Марш!!!

Когда показалось, что столкновения не избежать, произошло чудо. Вместо того чтобы накинуться на машину, облепив ее со всех сторон, кадавры расступились в стороны, образовав узкий проход, в который мы проскочили.

Костер оказался не настоящим.

ВАААААААУУУУУ!!!

От бьющих через край эмоций порой настолько захватывает дух, что перестаешь дышать. Несколько секунд мы находились в некоем вакууме. Открытом космосе. На дне Марианской впадины. Как ни назови – смысл не изменится. Все затаили дыхание.

Первым выдохнул Якудза.

– Йоооооооооооохоооооооооу!!! – воинственный клич диких индейцев из уст самурая звучал как-то не очень серьезно, зато на редкость заразительно.

– Йоооооооооооохоооооооооу!!! – вторил ему дружный хор голосов из машины.

«Как ты это сделала?» – первое, что я спросил у Майи, придя в себя.

«МОГУ ПОДКЛЮЧАТЬСЯ К ИХ СЕТИ. ТОЧНЕЕ – МОГЛА. АНДРОИДЫ КОНТРОЛИРУЮТ КАДАВРОВ. Я ЧАСТИЧНО ПЕРЕХВАТИЛА КОНТРОЛЬ, ПРИКАЗАВ РАССТУПИТЬСЯ».

«Сможешь повторить?»

«НЕТ. ОНИ ЗАБЛОКИРОВАЛИ ЭТУ ВОЗМОЖНОСТЬ. ПОТРЕБУЕТСЯ ВРЕМЯ, ЧТОБЫ ПОПАСТЬ ТУДА ВНОВЬ».

Она не стала уточнять, куда именно попасть. Впрочем, в этом не было необходимости. У нас был волшебный талисман. Мы его использовали, чтобы вырваться из лап чудовищ. Отныне сказки закончились. Теперь все по-взрослому: одна жизнь и одна попытка.

– Йоооооооооооохоооооооооу!!! – Якудза никак не мог успокоиться. – Хотели нас сожрать? А вот нате-ка выкусите!

Вырвавшись из лап смерти, не принято задумываться, что будет дальше. В мыслях творится полнейший сумбур. Еще бы! Не каждый день на твоих глазах случаются чудеса. Наверное, так чувствует себя умирающий в пустыне, неожиданно увидевший на горизонте оазис. Глоток свежего воздуха. Родник с холодной водой. Для него мираж скорее счастье, чем проклятье. Ведь на несколько минут в сердце оживает надежда.

– Полный вперед!

– Есть, капитан!

Оставшиеся полкилометра мы пролетели, как птицы на крыльях Удачи. Валет эффектно затормозил у самой двери вагона, подняв облако пыли.

– Заходим!

Судя по тому, как напрягся Морж, внутри кто-то был. И не один. Но это ничего не меняло. Нам просто некуда было отступать.

– Быстрей! – лавина преследователей стремительно приближалась.

Бул шел впереди, я за ним, потом Герцогиня с «РМБ-17» в одной руке и аптечкой в другой, следом Майя и Валет. Оставшийся на пулемете Якудза прикрывал команду.

– Морж, стоять! – успел скомандовать я, прежде чем он бросился на возникшую в тамбуре тварь.

Повинуясь приказу хозяина, бул застыл на месте, позволив автоматной очереди прошить корпус монстра.

С небольшим запозданием Герцогиня выстрелила твари в голову. Дробовик огрызнулся зарядом картечи, вогнавшей фрагменты черепа када в стальную обшивку вагона.

Убивать, и правда, намного легче, чем лечить.

– Попала! – не будь ее руки заняты, док наверняка бы захлопала в ладоши от радости.

Правила в тире – проще не придумаешь: платишь монетку, получаешь шарик размером с теннисный мяч и кидаешь в крутящийся диск. Попадаешь в сектор «Приз» – выигрываешь копеечную шоколадку или сахарный леденец на палочке. Если очень повезет, попав несколько раз подряд, срываешь джекпот – плюшевого медведя с пластмассовым носом, косматыми бровями и черными как смоль глазами-пуговицами.

Понимая, что экономить патроны бессмысленно, Якудза бил длинными очередями.

– Внутри наверняка полно кадов, – предупредил Валет.

– Знаю, – я воспользовался тактикой клонов: кинул пару гранат в салон, закрыв дверь тамбура.

Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Кто не спрятался, я не виноват!

– Якудза. Заходи!

Он запрыгнул в вагон, захлопнув дверь, почти одновременно с прогремевшими взрывами.

Я поймал себя на мысли, что происходящее напоминает старый черно-белый вестерн. Все нарочито быстро и до боли знакомо: агрессивные туземцы, сумасшедшие погони, залихватские перестрелки, штурм почтового поезда. Не хватало только похищенной красавицы и шерифа, оказавшегося по совместительству – вот так сюрприз! – главным злодеем…

– Ну, мальчики, скажу откровенно, это было что-то с чем-то! – глаза Герцогини сияли от восторга.

Мы оставались в узком закутке до тех пор, пока в салоне не рассеялся дым.

– Согласен – Валет и не думал спорить. – Остается только узнать, как Флинт «раздвинул» кадавров.

Три пары глаз уставились на меня так, словно видели впервые в жизни.

Молчать было нельзя. Свести всё к шутке – тоже. Им нужно было что-то ответить. Желательно правдоподобно.

– Поставил на инстинкт самосохранения, – сказал я первое, что пришло на ум.

– А почему запретил мне стрелять?

– Забуксовали бы в трупах…

Несколько секунд они напряженно молчали. Видимо, решали – верить мне или нет. В конечном итоге поверили.

– Ну, Флинт, ты даешь! – Якудза не скрывал восхищения. – Высший класс!

Чтобы не дать команде опомниться, я приказал:

– Давайте в вагон.

– Давайте! – Несмотря на то что мы оказались в безвыходной ситуации, настроение у всех было приподнятым. Подозреваю, не последнюю роль в этом сыграло волшебное средство дока. «Бомпс-помпс-мать его-трибибомс»…

Добивать умирающих кадов намного проще, а главное – безопаснее, чем воевать с проворными тварями в замкнутом пространстве. Из семи монстров, затаившихся внутри, взрыв пережили двое. Впрочем, ненадолго.

«Что дальше?» – спросил я у Майи, после того как поезд окончательно перешел в наши руки.

«НАДО ЕХАТЬ В МОСКВУ».

«А потом?» – андроиды натравили на нас кадавров, чтобы убить девчонку, способную проникать в их сеть – святая святых. Вряд ли они успокоятся. На Белорусском вокзале нас будет ожидать «торжественная встреча» с цветами, оркестром и беснующейся толпой мерзких тварей.

«НАДО ЕХАТЬ В МОСКВУ, – повторила Майя приказ. – Я СПРАВЛЮСЬ».

Другого выбора все равно не было, так что пришлось поверить ей на слово и… для начала попытаться завести паровоз.

– Валет, сможешь им управлять? – мы стояли в кабине машиниста, разглядывая механизмы прошлого века.

Прежде чем ответить, он зачем-то потрогал пару вентилей.

– Хотел бы тебя порадовать, Флинт, но не могу. Это не машина с тремя педалями и рулем. Здесь надо конкретно разбираться.

– Как долго?

– Часа два-три, не меньше. А что, мы куда-то торопимся?

– Через час с небольшим действие лекарства…

– Укола?

– Да. Того, что нам сделала Герцогиня. Оно кончится. Будет лучше, если это произойдет в каком-нибудь более безопасном месте, чем консервная банка, со всех сторон окруженная кадами.

– Допустим, я его заведу, – начал Валет. – И мы вернемся на Белорусский вокзал в Москву. По-твоему, что-то изменится?

– Конечно, – ответил я как можно уверенней, хотя на самом деле точно знал: «Это ложь». От перемены мест слагаемых сумма не меняется. Тридцать километров туда, тридцать сюда. Наш бронепоезд – маленький козлик, заблудившийся в темном лесу, полном волков. Майя использовала «волшебную палочку», чтобы прорваться к паровозу. Других у нее нет. Запас волшебства исчерпан.

– Москва – наша цель. Нужно попасть туда как можно скорее, – повторил я с нажимом, убеждая больше себя, чем его.

Судя по выражению лица, он не поверил. Тем не менее решил не идти на конфликт, ограничившись нейтральным:

– Ок, Флинт. Давай разбираться вместе. Одна голова хорошо, а две лучше. Ведь так?

– Нет.

– Почему?

– Для меня все эти краники, рычажки, вентили и прочая муть – темный лес.

– Тогда два часа, минимум.

Такой вариант меня не устраивал.

– Подожди минутку. – Если Майя смогла при помощи разума проникнуть в защищенную сеть андроидов, то разобраться с несколькими рычагами для нее не составит труда.

– Я никуда не спешу! – крикнул мне вслед.

– Верю…

За время непродолжительного отсутствия внутри вагона ничего не изменилось. Он по-прежнему напоминал скотобойню, в которую угодила пара снарядов. Крови и трупов было так много, что даже жизнерадостное зелье дока начинало «сбоить». В воздухе опять закружились хлопья серого пепла…

– Ну что, когда отправляемся?

Нетерпеливый Якудза напоминал молодого гимназиста, рвущегося на передовую во время Первой мировой. Километры колючей проволоки, запутанные лабиринты траншей, убогие землянки, грязь, кровь, крысы, вши, дизентерия, боевые отравляющие вещества – полный набор «прелестей» окопной войны…

Были пустым звуком для восторженного юнца из столицы.

Мужество, честь, отвага, дружба, героическое самопожертвование во имя отчизны. Как следствие – высшие награды отечества и восторг патриотично настроенных дам – вот что главное. То, ради чего стоит жить и, если понадобится, – умереть.

Хотя, может быть, все дело в моем разыгравшемся воображении и в том, что мы застряли в допотопном паровозе, утонувшем в крови…

– Флинт, ты завис?

– Нет.

– Спрашиваю, когда едем? – повторил Якудза.

– Скоро.

Я не стал ходить вокруг да около, используя имплантат связи. Сказал напрямую:

– Майя, нам нужна твоя помощь. Валет не может завести паровоз.

– Флинт, ты в своем уме? Это же ребенок! – начала было Герцогиня, но короткий ответ девочки: «Пойдем» заставил ее замолчать.

Впрочем, на этом объяснения не закончились.

– Командир, кого ты привел? – как и остальные члены команды, Валет не отличался оригинальностью.

– Того, кто поможет тебе разобраться с управлением.

– Уверен? – как ни старался, он не мог скрыть иронии.

Я предпочел не вступать в бесполезный спор, ограничившись коротким:

– Начинай.

Времени было в обрез, у нас осталось не больше часа, чтобы, разобравшись со всеми проблемами, достигнуть безопасного места.

– «Красное колесо» – реверс, один из главных органов управления паровозом, – начала Майя голосом, лишенным всякого выражения. – Справа два тормоза, один поездной, работает на весь состав, другой паровозный. В глубине – спидометр.

– Откуда ты все это знаешь, кроха? – улыбнулся Валет, решивший, что его разыгрывают.

– Заткнись и слушай! – жестко приказал я.

– Второй важнейший орган управления паровозом – рычаг регулятора пара, – как ни в чем не бывало продолжала Майя. – Рычаг на себя увеличивает поступление пара и, как следствие, скорость. Со стороны машиниста на котле расположены манометры тормозной пневматики. Главный паровозный манометр – давление в котле. Надо постоянно его контролировать, следя за тем, чтобы было не больше десяти атмосфер…

– Флинт, всё, конечно, замечательно, – недоверчиво покачал головой Валет. – Умная девочка. Веселый розыгрыш. Я почти купился. Только как нам это поможет?

«КЛОН – ДЕФЕКТНЫЙ. ЕГО НУЖНО УБРАТЬ».

Она заменила «убить» на «убрать», хотя, по большому счету, это ничего не меняло. Госпожа предложила верному вассалу убить непокорного раба.

«Морж, внимание!» – мысленно приказал я.

«ЗАЧЕМ ТЕБЕ ЭТО?»

«Ты контролируешь нашу связь и даже можешь заблокировать команду, но не забывай, что бул реагирует на мое состояние».

«И?» – несмотря на весь свой хваленый интеллект, гребаная зомби не могла понять, к чему я клоню.

«Для тебя Валет – дефектный клон. Для меня – человек. Он часть команды. Мне плевать, что ты думаешь о нем и о всех нас. Пока я жив, никого УБИРАТЬ мы не будем. А если мне станет плохо или я умру… Морж так огорчится, что навряд ли станет искать правых и виноватых. Убьет всех, кто окажется рядом. И дефектных, и гениальных. Понимаешь, о чем я?»

«ДА. ВАС НЕЛЬЗЯ ДЕРЖАТЬ ВМЕСТЕ».

«Ошибаешься, милая девочка, – я говорил подчеркнуто вежливо, хотя на самом деле с трудом сдерживался. – Нас нельзя держать по отдельности».

«МОЖНО».

«Интересно, как?»

– Флинт, ты опять завис? – спросил Валет. Ему показалось, что я задумался.

– Заткнись!

– Так как ты сможешь разделить нас, маленькая сучка? – сам того не заметив, я произнес это вслух.

– Командир, может, ты… того? Слегка перегрелся… Воспринимаешь всё близко к сердцу. Ребенок не виноват, что паровоз…

– Еще одно слово, и скормлю тебя булу!

– Понял.

«В ЛЮБОЙ МОМЕНТ Я МОГУ ВВЕСТИ ТЕБЯ В СОСТОЯНИЕ ИСКУССТВЕННОЙ КОМЫ. ПРЕДАННЫЙ МОРЖ БУДЕТ ОХРАНЯТЬ ТЕЛО».

Честно говоря, о таком варианте я не подумал. Что ж, девчонка крепко держала меня на крючке, но это не значит, что она победила.

«Во-первых, тебе нужен я. Во-вторых – моя команда. Желательно в полном составе. Так что забудь о дефектных клонах, а я забуду о том, что ты ковырялась в моей голове армейским ножом. Будем просто друзьями. Ну, или типа того…»

После непродолжительной паузы она была вынуждена согласиться:

«ДОГОВОРИЛИСЬ».

«Отлично!»

Разобравшись с Майей, я повернулся к растерянному «машинисту», не подозревавшему, что несколько секунд назад его жизнь висела на волоске.

– Следуй ее инструкциям, – я не говорил, выплевывал от злости слова. – Надеюсь, через пять минут мы поедем.

– Я тоже…

* * *

Несмотря на сомнения, Валет все же завел паровоз, благополучно доставив нас в пункт назначения.

По дороге на связь вновь вышел Магадан:

– Флинт, вы где?

– Двигаемся к Белорусскому вокзалу. Сам-то как?

– Нормально.

– В безопасности?

– Да.

– В Москве попробуем встретиться, – солгал я, ни секунды не сомневаясь, что «кино» закончится, как только паровоз прибудет на вокзал Ла-Сьота[28].

– Ладно, буду ждать, – ответил Магадан на ходу.

Такими темпами минут через двадцать он будет на месте. Сам не сможет поучаствовать в экзекуции, но хотя бы посмотрит, как сожрут Флинта, превратившего его в недочеловека-недокадавра.

Глава 25

Первым делом самолеты

Москва, 07.18 по восточноевропейскому времени

Заброшенные подземные туннели везде одинаковы. Узкие коридоры. Почерневший от влаги бетон. Вездесущие крысы, которые в конечном итоге переживут всех – и людей, и кадавров. Куски арматуры, торчащие из стен. Пучки гнилой проводки, свисающие с потолка. Цементная крошка под ногами. Затхлый воздух с легким привкусом влажной гнили.

Побывав однажды в таком лабиринте, постараешься как можно быстрее выкинуть его из головы. Но сразу же вспомнишь, как только вернешься. Здесь нельзя находиться слишком долго, иначе сойдешь с ума от геометрически выверенной безысходности подобного места.

Или чего-то другого…

Асхар шел в авангарде отряда, Пак замыкал шествие. Пока Карпин о чем-то разговаривал с англичанином, Диана переместилась в хвост небольшой колонны, обратившись к корейцу:

– Дай пистолет.

– Зачем? – улыбающийся игрушечный болванчик с холодными глазами убийцы сверху вниз смотрел на рыжеволосую зомби.

С раннего детства он настолько привык улыбаться, что лицо корейца превратилось в застывшую маску. Развалины Сеула – страшное место. Чтобы в них выжить, нужно нечто большее, чем просто везенье. Гражданская война, как и кровная месть, продолжается до бесконечности. Ее отличительная черта – тотальное уничтожение всеми всех при отсутствии каких бы то ни было правил. Бессмысленная жестокость возведена в Абсолют. Пленных здесь не берут. Условная граница между «своими» и «чужими» настолько тонка, что ее практически нет. Проще и безопаснее убить, чем выяснять, кто перед тобой, друг или враг. Перед лицом смерти равны все. Она не делает исключений для кого бы то ни было.

Пак родился и вырос в настоящем аду. Повидал на своем веку столько, что не дай Бог каждому. Корейца трудно было чем-либо удивить. Но рядом с этим загадочным существом, лишенным эмоций, его защитная маска фальшивой радости помимо воли растекалась в жалобную гримасу вечного неудачника Пьеро.

– Мне нужно оружие, – она видела ужас, затаившийся в глубине его глаз.

– Спроси разрешения у папочки Карпина, – несмотря на то что он хорохорился, изображая «парня, которому все нипочем», Паку было страшно находиться рядом с этим жутким созданием.

– Она ведь может тебя убить, – зомби явно намекала на сферу.

И хотя чертова колеса не было видно, оно могло появиться в любую секунду, сделав с Паком то же что самое, что с беднягой Шведом и англичанами.

«Но ты помнишь как давно, по весне /Мы на чертовом крутились колесе», – всплыли в памяти строчки из песни[29]. За последние полгода в анклаве чего только не наслушался. В основном ретро. Москвичи оказались на редкость сентиментальны, отдавая предпочтение старинным романсам. Книги он тоже читал. Даже кое-что из классики. Благо, времени хватало. Вообще, надо признать, что в прошлом веке у русских были душевные песни и неплохие романы.

«Колесе, колесе… /А теперь оно во сне»…[30]

Что интересно, строчки песни были почти про него. Весну заменить на лето, а сон – на жизнь – и вот вам, пожалуйста, стопроцентное совпадение…

– Если дам, отстанешь? – иногда приходится совершать поступки, о которых впоследствии можешь пожалеть.

И ведь знаешь наверняка – чем дальше, тем хуже. Но ничего не поделать – другого выхода нет.

– Да.

Ему отчаянно не хотелось повторить судьбу Шведа. Тем более – страшную участь шестнадцати англичан.

– Тогда бери, – Пак протянул пистолет. – Только пусть это останется нашим маленьким секретом, – усилием воли натянув на лицо привычную улыбку, он заговорщицки подмигнул.

– Пусть…

Ответ был слишком расплывчатым, а если называть вещи своими именами – опасным.

«Не к добру это», – подумал кореец и, что характерно, – как в воду глядел. В хитросплетении подземных лабиринтов уничтоженного анклава добром и не пахло. Здесь правило зло в облике маленькой девочки с равнодушными глазами бездушной куклы.

– Е…! – глядя вслед удаляющейся фигуре, Пак понял, что так пистолет держит тот, кто собирается его применить.

Здесь и сейчас…

Он хотел предупредить команду: «Берегись! У клона оружие!». Но не стал.

Вор кричит: «Держите вора!», чтобы, переключив внимание толпы на кого-то другого, скрыться, воспользовавшись суматохой.

Паку некуда было бежать. Поэтому он предпочел промолчать. Как ни странно, порой бездействие приводит к лучшим результатам, чем неуместная инициатива. За которую к тому же приходится отвечать по полной программе…

Последующие события доказали, что он был прав.

Догнав Карпина и Ричардса, безумная девчонка подняла пистолет и нажала курок.

Один выстрел – одна жизнь. Все честно, никакого обмана. Получите и распишитесь.

Бааах…

Гулкое эхо отразилось от стен похоронным набатом. Намеренно или случайно, Диана попала в шею, перебив сонную артерию. Последнее, что успел сделать умирающий, прежде чем, захлебываясь в крови, рухнуть на пол, – инстинктивно схватиться за горло.

Не в силах смириться со страшным концом, тело забилось в предсмертных судорогах. Надсадное булькающее хрипение напоминало сбой в работе парового котла. Его уже не починить, как ни старайся…

Не обращая внимания на направленное на нее оружие (запоздалая реакция сопровождающих), Диана спросила:

– Второй тебе нужен?

Ошеломленному Карпину понадобилось несколько секунд, чтобы осознать происшедшее, сделать определенные выводы и принять непростое решение.

Прежде чем ответить клону, он повернулся к Вяземскому, спросив:

– Пойдешь с нами или останешься здесь?

– Пойду с вами, – не задумываясь ответил человек, которому прямым текстом предлагали сделать выбор между жизнью и смертью.

– Значит, нужен.

– Я поняла.

Разобравшись со второстепенным вопросом, он перешел к главному:

– Диана, где ты взяла пистолет? – со стороны казалось, что Карпин спокоен. На самом деле это было не так.

– У клоуна, – она и не думала врать.

Натянуто улыбающийся командир повернулся к Паку.

– Наш славный клоун, видимо, забыл одно важное правило: «Adhibenda est in jocando moderatio»[31].

Кореец не знал перевода. В этой треклятой латыни сам черт ногу сломит. Зато был в курсе того, что означает подчеркнутая вежливость шефа вкупе с крылатыми афоризмами. Поэтому сразу выложил все карты на стол:

– Босс, она угрожала мне сферой.

– И что?!

– Ничего. Если девчонка может убить всех одним щелчком пальца, то пистолет для нее – просто игрушка.

– А меня ты позвать не мог?

– Я пытался…

– Понятно.

Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы в мельчайших деталях восстановить картину происшедшего.

Диана попросила пистолет. Пак отказался. Тогда она напомнила, что сделала сфера со Шведом. Не горя желанием разделить участь напарника, кореец согласился.

Аналитик повернулся к убийце.

– Отдай, пожалуйста.

Она молча протянула оружие.

– Спасибо.

В отличие от ненормального клона Карпин не был садистом. Жестокость бывает необходима, чтобы сломить волю врага или добиться поставленной цели. Сейчас не было ни того, ни другого. Прервав страдания умирающего выстрелом в голову, командир обратился к команде:

– Первое и последнее предупреждение. Приказы здесь отдаю я. Если подобное повторится… – Он выдержал многозначительную паузу. – Лично пристрелю.

Так как возражений не последовало (и не могло в принципе), шеф продолжил:

– А сейчас мне нужно кое-что обсудить с Дианой. Оставьте нас.

Когда все отошли на достаточное расстояние, Карп спросил:

– Ты понимаешь, что мы только что лишились самолета?

– Нет.

– Не понимаешь?

– У нас есть два гидроплана и летчики.

Меньше всего эта странная девочка с грязно-рыжими волосами походила на жизнерадостную хохотушку, обожающую веселые розыгрыши.

– Объяснишь? – он все больше утверждался во мнении, что теряет контроль над ситуацией.

– Англичанин связался с пилотами.

– Я в курсе.

– С помощью ультразвуковой обработки можно разрушать адсорбционные слои собирателя на минералах. Эффективность разрушительного воздействия…

– А можно короче, без вступлений и научных терминов? – поморщился Карпин. – Только суть?

– Я подключилась к каналу радиопереговоров, нейтрализовав пилотов с помощью ультразвукового резонанса переменной TEF-J четвертого уровня.

– Нейтрализовала – значит, убила? – За время непродолжительного знакомства он успел привыкнуть к тому, что Диана исповедует принцип: «Нет человека – нет проблемы».

– Убивает импульс TEF-J седьмого уровня. Четвертый лишь оглушает, лишая сознания.

Создавалось впечатление, что все его планы не стоят и ломаного гроша. Спрашивается, зачем он рисковал жизнью, играя в опасные игры с бешеным капитаном, если можно было решить проблему намного проще и эффективнее?

– Допустим, летчики вне игры. Как, по-твоему, мы найдем самолеты?

– Гидропланы приземлились неподалеку, на Москве-реке. Переводчик выведет нас к ним.

«Вот почему она не убила капитана сразу, – наконец понял Карпин. – Предвидела нашу реакцию: мой гнев и страх Вяземского. Бьющийся в агонии человек. Кровь, растерянность, шок. Все вместе взятое – идеальная “подача”, которую два взрослых мужика, многое повидавшие в жизни, приняли за чистую монету. Нет, определенно этой девочке палец в рот класть нельзя. Откусит даже не по локоть – сожрет полностью, так что и опомниться не успеешь».

– Прежде чем улететь, нам нужно попасть в «Ковчег» и забрать ядерный терминал.

– Майя сделает это.

– Что помешает нам? – Карпин не привык, чтобы им помыкали, как ярмарочным Петрушкой.

Как ни печально, приходится признать очевидное – в последнее время это случалось все чаще.

– Кадавры возвращаются в Москву.

– Зачем?

– Преследуют Майю.

– Она в поезде с командой Флинта?

– Да, – Диана решила, что ответила на все вопросы, не став вдаваться в подробности. – Нам надо улетать.

– Пока еще рано.

– Ты уверен? – это была еще не угроза, всего лишь прелюдия.

– Да.

– Хочешь, чтобы я тебя заставила? – маски наконец сорваны, в бой вступает тяжелая артиллерия.

– Милая девочка, – Карпин смотрел на клона сверху вниз. – Твоей близняшки-прототипа еще не было в проекции, когда я уже вырос и достиг своего положения. Это тебе о чем-нибудь говорит?

– Нет.

«С умными людьми иметь дело все-таки проще, чем с непонятно кем, – подумал Карпин. – Тот же Вяземский все понимает с полуслова…»

– Что ж, тогда объясню. У нас с Палычем в голове имплантаты связи. Это ни для кого не секрет. Был еще у Шведа, но его прикончила сфера. Теоретически ты способна убить меня и зама. На этот случай оставшаяся пятерка моих бойцов: Клим, Штиль, Асхар, Прохор, а также хорошо известный тебе Пак имеют четкие инструкции относительно твоей дальнейшей судьбы. Понимаешь, о чем я?

– Нет. Они боятся сферы. Клоун дал мне пистолет.

На этот раз Карпин улыбнулся искренне. Так разговаривает учитель с заблуждающейся отличницей, свято уверенной в своей правоте.

– Люди – стадные животные. По отдельности их можно легко запугать, тем более – обмануть. В коллективе все иначе. Круговая порука, густо замешанная на теории коллективной безопасности, делает свое дело.

– Тогда они умрут, так же как англичане, – невидящие глаз зомби смотрели в запредельную даль. Туда, где небо сливается с горизонтом, счастливые дети не знают слова «война», жизнерадостные щенки резвятся на зеленом лужке и, по большому счету, все не так беспросветно печально, как в жизни.

– Ты еще слишком молода, чтобы блефовать, – это был не упрек, а лишь констатация факта. – Майя возвращается на поезде в Москву. Ее преследуют кадавры. Логично предположить, что ты отправила «сферу Бейтстонта» к ней на помощь. Поэтому тебе понадобился пистолет и вся эта показная жестокость. Не спорю, комбинация с Вяземским была разыграна блестяще, но это оказался твой последний козырь.

Прежде чем ответить. Диана примерно с минуту изучала лицо «папочки». Наконец поинтересовалась:

– Чего ты хочешь?

– Правильнее будет спросить: «Чего я не хочу?»

– Чего ты не хочешь? – в интонациях любого механического автоответчика больше жизни, чем у этого чертова клона.

– Я не хочу, чтобы мне говорили, что я должен делать. Это понятно?

– Да. Тогда я не скажу, что без «сферы Бейтстонта» мы не проникнем в «Ковчег», а гидропланы в пустой Москве в большей безопасности, чем в наводненной кадаврами… Продолжать?

– Нет.

– Твои предложения?

С какой стороны ни посмотреть – девчонка была права. Теоретически можно было попробовать пробиться в бункер, но на практике это чревато большими проблемами. А если кадавры, и правда, возвращаются в Москву, преследуя Майю, то…

Не исключено, что андроиды уже в курсе ее способностей. В таком случае его команде нужно воспользоваться моментом и улететь, прежде чем бывшие союзники узнают о том, что он таскает с собой Диану.

– Подумал?

– Да. Теперь готов выслушать твое предложение.

– Летим в Мурманск.

– Что потом?

– Майя свяжется со мной, когда разберется с «Ковчегом».

– А мы?

– Захватим второй терминал в Мурманске, после чего нанесем ядерный удар по базе «Ушедших».

Карпин поморщился. На словах все выглядело – проще не придумаешь. Пришли, взяли нужную вещь, нажали на пару кнопок и победили. Слава героям во веки веков!

На деле «Комитет Спасения» Мурманска ничем не отличался от московской «Пятерки». И свои секреты охранял так же надежно.

Вместе с Вяземским их стало девять: шесть бойцов, аналитик, переводчик и уникальная девочка-клон.

Слишком мало, чтобы проникнуть в святая святых настолько серьезной организации.

– Это нереально. Первые несколько дней нас вообще будут держать по отдельности, допрашивая по несколько раз в день. Если мне удастся убедить их, что ты можешь спасти человечество, то «КС» может согласиться нанести точечный ядерный удар по базе «Ушедших».

– Других вариантов нет, – создавалось впечатление, что Диана смотрит сквозь Карпина, разговаривая с кем-то за его спиной. – «Комитет Спасения» может не согласиться. Или потратит слишком много времени на раздумья.

– У нас есть время.

– Уже нет.

– Позволь узнать, почему?

– Кадавры направились на север. Через неделю Мурманск падет.

– Как… То есть… Откуда ты знаешь? Хотя что за вопрос. Майя в курсе их намерений… Ты ведь не обманываешь меня? – это была не растерянность, но что-то очень к ней близкое.

Все его планы рухнули в один миг, оказавшись не более чем фантазиями глупого мальчика, слишком многое возомнившего о себе.

– Зачем мне лгать?

– Чтобы склонить на свою сторону.

– Ты в любом случае полетишь.

– Я имел в виду не отлет, а силовое решение вопроса в Мурманске.

– Зачем мне лгать? – вновь повторила она, посмотрев собеседнику прямо в глаза.

Стоит признать, что врать ей действительно было незачем. Раз она осталась с командой, послав сферу на помощь Майе, значит, собиралась лететь на север. Это решение было продиктовано чем угодно, только не страхом за жизнь. С таким же успехом Диана могла остаться в Москве, уничтожив людей Карпина с помощью «сферы Бейтстонта».

– Допустим, я тебе верю. Как ты представляешь себе наши действия в Мурманске, до которого нужно еще долететь?

– Дозаправимся на заброшенной военной базе под Сеге́жой. Это в шестистах восьмидесяти километрах от пункта назначения. После чего ночью приземлимся на озере Среднее, в черте анклава.

– Радары?

– Создам помехи.

– Утром гидроплан обнаружат, и начнется поисковая операция.

– К этому времени мы закончим и сдадимся.

– Ты же понимаешь, что после резни в штабе «КС» нас расстреляют.

– И что?

«Классика жанра… – подумал Карпин. – И правда: “Что?”».

Закрыл грудью пулеметное гнездо, чтобы атака не захлебнулась. Вытащил грудного ребенка из горящего дома, при этом обгорев до полусмерти. Спас мир, пожертвовав собой. Сделал что-то хорошее для людей, а они этого ни то что не оценили, не заметили, да еще и повесили на тебя всех собак, расстреляв.

– Ничего, будь всё проклято! – произнес взрослый мужчина, впервые за долгое время улыбнувшись по-настоящему. – Давай, несмотря ни на что, полетим в Мурманск. Потому что если мы не сделаем этого, никто не сделает. Понимаешь, о чем я?

– Еще как понимаю, – ответила девочка с рыжими волосами, впервые за все время посмотрев на собеседника, как на нормального человека, а не на пустое место.

И они полетели…

Только совсем не туда.

Глава 26

Печальная сказка

Москва, 07.24 по восточноевропейскому времени

Мы возвращались в Москву. В уничтоженный кадаврами анклав, где двадцать часов назад все началось и совсем скоро – закончится. Можно сколько угодно тешить себя иллюзиями относительно ближайшего будущего, это ничего не изменит. Оно останется таким, каким и должно быть – простым и ясным. Мертвый город. Живые враги. Павшие смертью храбрых герои.

Демон Солнца в облике маленькой девочки не справится с ордами диких чудовищ. Это физически невозможно. Кадавров слишком много. И хуже всего то, что чем ближе мы подъезжали к столице, тем больше их становилось.

Первое время Якудза стрелял из пулеметного гнезда на крыше вагона. Затем перестал. С таким же успехом можно биться головой о стенку в надежде на перемены к лучшему.

Что-то изменится.

Нужно продолжать.

До победного конца.

У нас обязательно получится…

В следующей жизни.

– Флинт! Это полный мрак! Их нереально много. Твари слетаются на нас, как пчелы на мед.

– Что ты хочешь услышать в ответ? «Успокойся, Якузда, все будет в порядке?»

– А почему бы и нет?

Куча мертвых тел, часть из которых была разорвана на куски, начинала разлагаться. Создавалось впечатление, что мы быстрее сойдем с ума от невыносимого смрада в непроветриваемом железном ящике, залитом кровью чуть ли не по самую крышу, чем будем сожраны кадами.

– Ладно. Тогда, мой мальчик, слушай добрую сказку на ночь. Всё будет хорошо. Впрочем, как и всегда. Мы прорвемся. Уйдем от погони. В последний момент сядем на вертолет и полетим навстречу закату. Почти как в кино. Представляешь, огромное багряное солнце утопает в безбрежном океане надежд. Вырвавшиеся из цепких лап смерти бойцы спецподразделения по спасению мира радостно улыбаются. Впереди у них счастливая долгая жизнь и надпись на экране…

– Флинт, замолчи, пожалуйста, иначе меня стошнит, – попросила Герцогиня.

«От чего? – хотел уточнить я. – От слащавой версии хеппи-энда или от нестерпимой вони разлагающихся трупов?» – но не стал. Вместо этого обратился к Майе через имплантат связи:

«У тебя есть план? Потому что если его нет, лучше сказать об этом прямо сейчас».

Она не ответила. Сидела, сосредоточенно глядя в одну точку, не обращая внимания на происходящее.

– Флинт ну так всё же? – Якудзе не терпелось услышать ответ, которого у меня не было.

– Иди, побросай уголь в топку. Валет в кабине паровоза один.

– Так вроде…

– Это приказ.

Ничего не сказав (хотя мог бы многое), обиженный самурай ушел, оставив командира в покое.

Судя по отрешенному виду, Герцогиня не собиралась донимать меня расспросами. И вообще – говорить с кем бы то ни было. Что, в общем-то, было мне на руку. Выбрав относительно сухое место, я сел на пол, оперся спиной о стенку вагона и, вытянув ноги, устало закрыл глаза. Преданный Морж лег рядом, положив голову на колени хозяина.

Через несколько секунд серый пепел закружился над головой. Показалось, еще немного – и, разорвав тонкую грань между призрачными мирами, я перейду туда, где нет ничего, кроме выжженной земли и неба, затянутого пеленой облаков.

Сумрачный край вечной печали. Пространство, лишенное жизни. Земля, покрытая коркой застывшей лавы. Однообразный пейзаж, простирающийся до самого горизонта. Если очень долго смотреть вдаль, начинает казаться – остального мира не существует. Вселенная состоит из одного нескончаемого серого поля.

Несмотря на подавляющую сознание пустоту, мне нравилось это странное место. Оно напоминало пограничное состояние между явью и сном, когда нельзя точно сказать, спишь или нет. А еще…

«НА ВОКЗАЛЕ НАДО ВЗОРВАТЬ ПАРОВОЗ», – бессердечная Майя разрушила очарование момента.

Вернувшись из заоблачных далей к насущным делам, я даже не стал спрашивать: «Зачем?» Во-первых, она может заставить. Во-вторых, что бы ни задумало это создание, хуже, чем сейчас, точно не будет.

«Когда?»

«ПО МОЕМУ СИГНАЛУ».

В наследство от клонов нам достался брикет «С-4», прикрепленный к двери.

– Взрывчатки не хватит, чтобы разнести паровоз, – попытался объяснить я.

«ЭТО ОТВЛЕКАЮЩИЙ МАНЕВР».

«Тогда понятно. Будем ждать вертолет. Пойду, обрадую Якудзу».

«ВЕРТОЛЕТА НЕ БУДЕТ».

Я неумело шутил – ей в принципе был чужд юмор. Слепой учил глухого играть на гитаре…

«Ты навсегда разбила мне сердце», – криво усмехнувшись, я встал, оставив в прошлом серую равнину.

Майя ничего не ответила. Может, и к лучшему. Иногда лучше промолчать, чем пытаться солгать.

Серый пепел мягко опадал к ногам, словно призывая вернуться в прерванный сон.

– Надо идти до конца. Нельзя расслабляться, – я помотал головой из стороны в сторону, отгоняя предательскую слабость. – Надо идти до конца, – повторил, как заклинание, убедив себя в том, что у нас все получится.

И не ошибся.

Мы все же дошли.

Точнее – доехали.

Оставшиеся полкилометра до цели наш паровоз напоминал асфальтоукладочный каток. Только вместо дымящегося асфальта он «укатывал в полотно» сумасшедших камикадзе, бросающихся под колеса. Вряд ли они делали это специально. При всем желании, многотысячная толпа не может оставить узкий проход. Задние ряды напирают, выдавливая передние на рельсы, где те лопаются под прессом стального чудовища, словно перезрелые фрукты. Чтобы через минуту оказаться в желудках более удачливых сородичей.

Конструкторы снабдили бронепоезд отбойниками с обеих сторон, благодаря чему мы не завязли в жутком месиве. А победитель марафона, пересекая финишную ленточку, получает медаль. В нашем случае не играло особой роли, где именно «встать на якорь», взорвав паровоз. В чистом поле или на платформе вокзала. По большому счету мы могли вообще никуда не ехать…

– Подъезжаем! – чтобы ни у кого не оставалось сомнения в прибытии на вокзал «почетных гостей», Валет дал три длинных гудка.

Туууу…

Тууууууу…

Тууууууууууууу!!!

Встречайте нас цветами и оркестром. Мы возвратились в родные пенаты. Путешествие было долгим и трудным. Тем приятнее вернуться домой, где все такое до боли родное.

Наконец-то!!!

Взревевшая от восторга толпа набросилась на остановившийся у платформы состав. Кадавров было так много, что за считаные секунды они облепили сверху донизу паровоз и единственный вагон бронепоезда.

Мне казалось: путешествие в компании разлагающихся трупов – худшее, что может с нами случиться. После того как на барабанные перепонки обрушился грохот, сопровождаемый диким воем, я понял, насколько глубоко заблуждался.

Кады были везде: на крыше вагона, снизу по бокам. Ни на секунду не прекращающийся шум бил по мозгам. Создавалось впечатление, что находишься в про́клятой сфере, окруженной хороводом безумных демонов. Хотя, по большому счету, так и было.

Внутри наше временное убежище было завалено мертвецами, снаружи бушевал всплеск животной ярости, не способной преодолеть стальную обшивку вагона. Ад не следовал за нами. Он находился вокруг и внутри нас. Мы завязли в нем, как мухи в янтаре, не в силах вырваться из замкнутого круга отчаяния.

Оставалось надеяться, что Майя знает, что делает. В противном случае…

Продолжать мысль не хотелось. Все и так было ясно…

Несколько минут ничего не происходило, если не принимать во внимание дикий вой и непрекращающиеся удары по обшивке вагона. Затем на сцене появился пятиметровый обломок чугунной трубы. Сквозь узкие щели бойницы было трудно рассмотреть подробнее. Скорее всего, это был фонарный столб в стиле ретро. Раньше в столичных парках стояли такие. Не припомню, чтобы видел нечто подобное в анклаве. Но раз он здесь, значит, кадавры нашли раритетную вещь и у них появился таран.

– Зашибись, сейчас начнется веселье, – заметил Якудза.

И не ошибся. Веселье действительно началось.

Первый раунд не играл особой роли, выступая в качестве «разогрева» взбудораженной «публики». Проломив входную дверь в вагон, кадавры окажутся в тамбуре, где их будет ждать очередная стальная перегородка. Из-за узости закутка они не смогут использовать громоздкий таран. Либо придется искать что-нибудь менее длинное, либо зайти с другой стороны.

– Бааааааам… – ударил в набат колокол, возвещая о том, что крепость отважных героев кажется неприступной только на первый взгляд. На самом деле это не так.

Баааааааам…

К сожалению, у нас не было горячей смолы, метких английских лучников и закованных в латы тевтонских рыцарей, способных отбросить врага от стен цитадели.

Баааааааам…

Наверное, так чувствуют себя подводники в глубоководном батискафе, заметив в иллюминаторе крошечную трещину. Пройдет совсем немного времени, и она превратится в причудливый морозный узор, в конечном итоге уничтоживший всех.

Баааааааам…

Беснующиеся снаружи твари выбили входную дверь вагона меньше чем за пять минут.

– Проклятье!

– Интересно, как долго мы здесь продержимся? – Якудза успел израсходовать весь боекомплект пулемета и теперь не знал, чем заняться.

– Судя по их решительному настрою – недолго! – из-за непрекращающегося шума нам приходилось кричать.

– Они не затащат столб в тамбур!

– Придумают что-то другое! – предположил Валет и не ошибся.

Кадавры стали бить тараном в бойницу – одну из узких щелей, аккурат посредине вагона.

Бааааааааммм…

– Это надолго!

– Полтора часа максимум!

– Ставлю на час! – азартный игрок остается собой в любой ситуации. Валет мог бы гордиться своим клоном. Тот перенял все его «лучшие» качества…

– Флинт! Я так больше не могу! – у Герцогини начали сдавать нервы.

Чудовищный стресс, помноженный на непрекращающийся грохот и жуткий смрад разлагающихся тел, кого угодно выбьет из колеи.

– Сделай себе еще один укол! – посоветовал я, не придумав ничего лучшего.

– Он будет последним!

– Тогда поставь всем нам! А еще лучше ей! – я кивнул в сторону Майи, судя по виду находящейся в трансе.

– Бааааааааааам…

Последнее время меня «доставали» исключительно Якудза и Герцогиня. Чтобы жизнь не казалась малиной, Валет решил восполнить пробел, присоединившись к команде:

– Флинт, я не могу задействовать имплантат связи! Дальномер тоже не работает! Это ненормально! Что со мной происходит?!

Корабль лихого одноногого капитана шел ко дну. Трюмы, заполненные трупами фальшивых друзей (клонов) и настоящих врагов (кадов), тянули нас вниз. Мы умирали, задыхаясь в трупных испарениях. По бортам непрестанно била злая картечь. Морские дьяволы завывали так громко, что заглушали рев урагана. Последние двадцать часов были самыми кошмарными в моей жизни. Тридцать минут в «вагончике ужасов» – худшими из этого промежутка.

– Валет, ты серьезно хочешь поговорить о своих имплантатах?! Прямо сейчас?! – грохот усилился, поэтому мне приходилось кричать ему в ухо.

– Флинт! Имплантаты не могут взять и пропасть! Это ведь не зажигалка или пачка сигарет! Они должны быть во мне, понимаешь?!!

Я молча кивнул.

– Здесь явно что-то не так! – клон попал в самую точку.

«С нами всеми давно уже что-то не так», – мог бы сказать я, но не стал. Не придумав ничего лучшего, ободряюще похлопал его по плечу, предложив:

– Давай сначала выберемся отсюда, а потом все спокойно обсудим!

– Флинт, какой, на …, выберемся?! Как ты вообще себе это представляешь?!

Очередной мощный удар тарана потряс борт вагона.

– Никак! – честно признался я. – У Майи есть план!

– Какой?!

Отличный вопрос. Я бы тоже с удовольствием услышал ответ.

– Всё будет хорошо! – ободряюще улыбнулся я. – Взорвем паровоз, и всё образуется!

– Когда?! Я накидал в топку брикетов! По идее, давление в котле должно уже зашкаливать!

Бааааааааам…

– Это вообще когда-нибудь кончится?! – покрывшаяся красными пятнами Герцогиня подбежала к расширяющейся бойнице (она уже была размером с футбольный мяч), вставила «РМБ-17» в дыру и разрядила дробовик в ненавистных ублюдков.

В осажденном замке не было лучников и горящей смолы, зато оказалось кое-что получше…

Картечь, выпущенная в упор, в буквальном смысле слова выкосила нескольких кадов, держащих таран. Тяжелая чугунная труба рухнула, придавив еще пару монстров – капля в море по сравнению с тем, сколько их собралось на платформе.

Бааааааааам…

Лучшее – враг хорошего. На редкость точно подмечено!

Чудовища набросились на раненых и убитых сородичей, моментально разорвав их на куски, после чего, подхватив таран, продолжили долбить стену вагона.

«Не могу так больше!» – прочитал я по губам дока. Вой и грохот стояли такой, что услышать ее было уже невозможно.

Отчаявшаяся женщина опустилась на колени. Ее рука потянулась к аптечке. Пара кубиков «волшебного» средства – и сумрачный край вечной печали навсегда успокоит ту, кто слишком устала, чтобы продолжать неравный бой.

Нет!

Пока наш корабль на плаву, а я остаюсь за штурвалом, никто из моих людей (или клонов – без разницы) не сведет счеты с жизнью.

Подойдя к доку, я сжал ее запястья, прокричав:

– Подожди! Дай мне еще один шанс!

– Какой?!

– Последний! Мы взорвем этот долбаный паровоз и уйдем! Неважно куда, но уйдем! Может быть, даже в край серого пепла! Ты мне веришь?!

«Нет», – читалось в ее взгляде.

– Да! – кивнула она, решив сделать последний ход.

Что ж. Им нужно было воспользоваться сполна…

Бааааааааммм…

Якудза вставил автомат в образовавшуюся дыру, разрядив магазин. Таран вновь упал. Кратковременная свалка окончилась привычным уже поеданием мертвых соратников, после чего все продолжилось с удвоенной силой.

Я подошел к Майе, взял ее за плечи, поставил на ноги и сказал:

«Если ты не скажешь, что задумала, я взорву долбаный паровоз к гребаной матери, а потом попытаюсь свернуть тебе шею».

«МНЕ НУЖНО ТРИ МИНУТЫ».

«Не вопрос. Мы ждали намного дольше. Только скажи, что делать».

«ПОДТАЩИТЕ МЕРТВЕЦОВ К ПРАВОЙ СТЕНЕ И ЛОЖИТЕСЬ ВПЛОТНУЮ К НИМ».

«Зачем?» – я подозревал, что в голове рыжеволосой зомби копошится выводок белёсых червей, однако не думал, что их там настолько много.

«ПОСЛЕ ВЗРЫВА ПАРОВОЗА ВАГОН ЗАВАЛИТСЯ НАБОК. ТРУПЫ ВЫСТУПЯТ В РОЛИ БУФЕРА, СМЯГЧИВ УДАР».

Пережив в детстве крушение поезда, стоившее мне ноги, я лучше кого бы то ни было знал о последствиях такой катастрофы.

Баааааааааааам…

– Жрите, гады!!! – вошедший в раж Якудза разряжал один магазин за другим.

– Тащим трупы к стене и ложимся рядом с ними! – пришлось подойти к каждому, прокричав приказ на ухо, чтобы меня поняли.

Они не знали, что я задумал, и тем не менее подчинились. Я все еще оставался их капитаном.

– Валет, ты тащишь кадавров, из левого угла! – меньше всего мне нужны были проблемы, связанные с клоном, опознавшим в горе наваленных трупов одного из наших двойников.

– Разве есть разница?!

Не собираясь отвечать на вопрос, я притворился, что не расслышал, махнув рукой в угол, где лежали «безопасные» мертвецы.

– Ок!

Хорошо, когда есть план. Даже самый безумный. Убить себя от полной безысходности – намного хуже, чем погибнуть во время битвы.

Когда все заняли исходные позиции (легли на пол, прижавшись к трупам), Майя скомандовала:

«НАЧИНАЙ».

«Надеюсь, это будет хороший взрыв», – успел подумать я, прежде чем нажать кнопку, активировав дистанционный взрыватель.

Мои ожидания оправдались. Взрыв удался на славу.

Точнее, их было два.

Сначала рванула «С-4», затем сдетонировал перегревшийся котел. Оторвавшись от рамы, он стартанул, как ракета, устремившись в толпу кадов, выбрасывая облака кипящего пара и осколки раскуроченной обшивки, сминая все живое на своем пути и калеча находившихся в непосредственной близости от траектории движения смертельного «болида». По силе разрушительного воздействия это было сравнимо с авиабомбой. По крайней мере, жертв было не меньше. Минимум две сотни кадавров отправилась к праотцам в генетический ад.

– Берегись!!!

Одновременно с взрывом котла вагон начал заваливаться набок. Кратковременное чувство невесомости сменил мощный удар. Нас буквально впечатало в трупы. К счастью, обошлось без травм. Спасибо мертвецам – помогли. Легкая контузия от взрыва – не в счет. Учитывая обстоятельства, мы довольно легко отделались.

Когда я поднялся на ноги, в ушах стоял гул. Осмотревшись по сторонам, первое, что увидел, – мерцающий диск размером с велосипедное колесо. Чем бы это ни было, именно оно «прогрызло» дыру в земле, а заодно и в обшивке вагона.

«Ты его ждала?» – не зная, как назвать странный предмет, я использовал детский трюк – показал пальцем.

«ДА».

«А если бы вагон не упал?»

«“СФЕРА БЕЙТСТОНТА” ПОДРЕЗАЛА ПОЛОТНО».

«Значит, у нас все получилось?» – несмотря на очевидные доказательства происшедшего, я до сих пор не мог поверить в реальность происходящего.

«ДА. СКАТИМСЯ ВНИЗ И УЙДЕМ ПО ТУННЕЛЯМ».

«А погоня? Рано или поздно кадавры вскроют вагон».

«СФЕРА ЗАСЫПЛЕТ ВОРОНКУ».

Она ответила на все вопросы, убедив меня в том, что счастливые побеги случаются не только в дурацком кино.

«Тогда поехали?»

«ДА».

Головокружительный спуск напоминал водяную горку в аквапарке: закрученная спираль с плавной прямой в конце. Правда, глаза пришлось закрыть. Все равно не было видно, куда едешь, и земля в глаза сыпалась.

Благополучно спустившись в туннель, мы окончательно уверились в том, что вытянули счастливый билет, обманув смерть.

* * *

Все шло лучше не придумаешь, пока суровая правда жизни не превратила наивную сказку в кошмарную быль. Роскошное платье Золушки стало лохмотьями, кони – мышами, кучер – крысой, а слуги в ливреях – обычными ящерицами. Или, называя вещи своими именами, действие волшебного «бомс-помс-трибибомса» закончилось. После чего Демон Солнца оставила умирать беспомощных людей, от которых все равно не было толку, в страшном лабиринте царя Миноса…

На съедение толпе Минотавров.

Глава 27

Расстановка сил

Магадан

Несколько капель крови, попадая в стакан воды, меняют ее химический состав. Цвет жидкости остается почти неизменным. Только если очень внимательно присмотреться, можно заметить слабый розоватый оттенок.

Примерно то же самое сделала с бывшим зэком капсула жизнеобеспечения, настроенная на реанимацию кадавров. Изменила химический состав тела, произведя ряд изменений на клеточном уровне, тем самым запустив процесс генетических мутаций. Которые в ближайшие пару месяцев превратят его в монстра.

Магадан все еще был человеком. По крайней мере, внешне. Но вкусив первой крови, внутри стал другим…

Чтобы не пропустить расправу над бывшей командой, он бежал всю дорогу. Два раза пришлось сворачивать в сторону, избегая встречи с кадаврами, – решил не тратить патроны. Они еще пригодятся. К тому же лишнее внимание сейчас ни к чему.

Заняв позицию на крыше заброшенной многоэтажки, в прямой видимости от платформы, Магадан стал с интересом наблюдать за происходящим внизу.

Он видел, как осаждающие выбили тараном стальную дверь. И как дрались между собой, пожирая убитых. Затем последовал взрыв парового котла, опрокинувший весь состав набок. И последующая за ним паника, окончившаяся пиршеством выживших.

До определенного момента все было логично. И лишь когда из лежащего на боку вагона повалил густой едкий дым, бывший зэк понял – здесь что-то не так. Чересчур уж наигранно. Почти как сцена в кино, когда падающий в пропасть автомобиль эффектно взрывается после первого удара о скалу, а затем огненный шар, кувыркаясь, летит вниз.

Крупный план.

Замедленные кадры.

Устоявшийся кинематографический штамп.

Дешевка для простаков…

Предчувствие не подвело – спустя несколько минут ожила рация:

– Магадан, это Флинт.

– Привет, капитан! Где вы? – голос слегка подрагивал от радостного волнения.

– Под землей. Направляемся в сторону центра.

– Как выбрались?

– Долго объяснять.

– Понял, – он не стал выяснять подробности удачного побега, задав главный вопрос. – Где встречаемся?

– Координаты бункера 56.8 \ 34.1

– До связи, командир!

– Рад тебя слышать живым и здоровым, – произнес Флинт, прежде чем отключиться.

– А уж как я рад, – ответил Магадан. – И не передать…

* * *

Карпин

Прежде чем покинуть столицу, ему пришлось оставить своего человека в Москве. Запасной вариант на случай, если Майе понадобится срочная эвакуация.

– Она намного сильнее тебя, вдобавок с ней «сфера Бейтстонта», – Карпин не пытался скрыть раздражения. Для предстоящего ночного штурма «КС» не хватает людей. Каждый боец в Мурманске будет на вес золота. Минус один в таком положении – удар ниже пояса. Со всеми вытекающими последствиями.

– Майя не всесильна. На нее охотятся, пытаясь загнать в угол.

– С ней команда Флинта. Они выживут там, где другие сто раз умрут, – это был один из тех редких случаев, когда скользкий Карп не кривил душой.

– Их мало.

– А нас много? – он спорил скорее по инерции, понимая – девчонка права. Речь шла не о капризе избалованного ребенка, а о разумной предосторожности. Ставки запредельно высоки. Как бы напыщенно это ни прозвучало, сейчас судьба человечества зависела от близняшек.

– Ей нужен запасной вариант, на случай отхода, – повторила Диана.

Выбора не было. Пришлось согласиться.

– Нужен, значит, получит, – после того как решение принято, оставалось найти «добровольца».

– Мы улетаем, – начал командир, обращаясь к команде. – Как говорили великие древние: «Аd impossibilia nemo obligatur», что означает: «К невозможному никого не обязывают».

Все, кроме новичка Вяземского и английского пилота, бывших не в курсе фирменного стиля Карпина, напряглись.

Строгий педагог, внимательно изучая классный журнал, говорит:

– А сейчас к доске пойдет…

«Только не я!!!»

– К доске пойдет… – ручка ужасно медленно движется по списку сверху вниз. Дойдя до последней фамилии, замирает, начиная движение вверх. Все это время каждый в классе, где урок не выучил никто, мечтает лишь об одном: чтобы выбор пал на другого.

«Пожалуйста, кто угодно, только не я!»

На самом деле коварный учитель заранее выбрал жертву. Показуха с журналом – дешевый спектакль.

– К доске пойдет… Пак.

«Уфф! На этот раз пронесло!» – облегченно вздыхают счастливчики, провожая сочувствующими взглядами сгорбившуюся спину неудачника…

– Почему всегда я?

– Потому что ты, дорогой, лучше всех…

* * *

Пак

Угораздило же его в свое время выучить английский! Не по собственной воле – жизнь заставила, только сейчас от этого было не легче.

Все нормальные люди погрузились в самолет и отправились в Мурманск, а ему выпала «честь» присмотреть за вторым гидропланом. Точнее, за английским пилотом. Привести его в чувство, перелетев в безопасное место – Химкинское водохранилище, расширенное в 2034-м, и там ждать дальнейших приказов.

Карпин, Швед, Вяземский и Пак владели английским. Все остальные, уроды недоношенные, ничего кроме русского знать не желали. Асхар, правда, калякал на своем горском, полиглот хренов, но с таким же успехом мог вообще быть немым.

Шведа убила сфера. Переводчику не доверяли.

– Других вариантов нет. Надеюсь, скоро увидимся, – кивнул на прощание Карп.

– Я тоже надеюсь, – сказать, что Пак злился, – ничего не сказать. Он был в бешенстве. На ровном месте вляпаться в такое дерьмо! Это же надо уметь!

Предварительно обезоружив пилота, кореец привел его в чувство.

– Привет, дружок! Теперь я твой господин. Будешь вести себя хорошо – останешься жив. Разозлишь меня – не обессудь: пристрелю, и глазом не моргну. Понимаешь, о чем я?

Англичанин понимал. И еще как.

– Тогда что сидим? Заводи шарманку и полетели!

– Куда?

– Водохранилище неподалеку. Там будем ждать дальнейших приказов.

– Почему нельзя ждать здесь? – профессионал не стал спрашивать, что случилось с командой.

Раз сумасшедший азиат с глазами бешеной крысы и намертво приклеенной к лицу улыбкой здесь, значит, группа капитана Ричардса уничтожена. Других вариантов попросту нет.

– Кое-кто разворошил осиное гнездо, и кады возвращаются в Москву. Не успеем оглянуться, как они окажутся на борту.

– Ясно, – рука пилота потянулась к штурвалу.

– Подожди. Прежде чем взлетим, ответь на вопрос: ты ведь не хочешь героически умереть вместе со мной, разбив самолет? Пилоты нужны всем и везде…

Англичанин вспомнил о младшем брате, погибшем с командой. Кроме Кевина у него никого не осталось.

Проглотив подступивший к горлу комок, он ответил:

– Нет. Не хочу.

Пак с детства научился определять, когда люди врут. Без этой способности точно не выжил бы. Сейчас англичанин говорил правду – в его ближайшие планы не входило затяжное пике.

– Тогда от винта!

«Не хочу убить одного лишь тебя, – подумал Майк – старший брат Кевина. – Дождусь остальных…»

«Ушедшие»

Рано или поздно в жизни любого ребенка наступает момент, когда он узнает о тайне рождения. Это неизбежно. Таков закон мироздания.

– Малыш, тебя не нашли в капусте. Не принес аист. И уж тем более мы не купили тебя в продуктовом универмаге напротив. Правда заключается в том, что ты вылез из живота мамы.

– Из живота?!

– Да.

В отличие от ребенка, коллективному разуму пришлось самому искать ответ на фундаментальный вопрос об истоках своего зарождения.

Решить непростую задачу «Ушедшим» помогла матрица Роустеца – непризнанного при жизни гения, разработавшего теорию закрытой системы мышления. Некоего абстрактного разума в разуме. Своеобразного аналога подсознания энного уровня. Как ни назови – смысл не изменится: принцип многоступенчатой матрешки, когда одна сущность скрывается в другой, по мере совершенствования и развития увеличивая количество слоев до бесконечности. Чтобы добраться до сердца системы, сокрытой в последней «матрешке», нужно последовательно «вскрыть» всю цепочку.

Но не снаружи, а изнутри…

Плох тот ученик, который не мечтает превзойти учителя. Как и сын, не способный сравниться с отцом.

Тщеславный безумец, называющий себя «Стрелочником истории», мог играть в Бога сколько угодно. Дойдя до второго уровня «подсознания», он уверился в том, что достиг пределов возможностей своего детища. Воистину люди глупы. Впрочем, до тех пор, пока наивный «отец» не представляет реальной опасности, с его причудами можно мириться.

Кратковременные неопознанные «вторжения» в систему первого уровня, в последнее время участившиеся, также не волновали андроидов. Копеечная кража в магазине – не повод поднимать по тревоге специалистов из «убойного» отдела полиции.

Намного больше «Ушедших» занимал ответ на вопрос: «Откуда взялись кадавры, подчинявшиеся андроидам?».

Геном «европейских» монстров отличался от генома «американских» собратьев. Они были более разумны и организованны, благодаря чему в конечном итоге, сумели уничтожить пришельцев, вторгшихся на континент.

Коллективный разум не подчинял себе орды генетических тварей. Уже изначально «европейские» кадавры были верны ему, доставшись в подарок от неизвестной силы, не имеющей ничего общего с сумасшедшим «Джеком, который построил Дом».

* * *

Герцогиня

Через пятнадцать минут после спуска в подземелье действие транквилизатора закончилось. Первым упал Флинт. Споткнулся на ровном месте, со всего маху приложившись о бетонный пол. Если бы шедший рядом Валет не успел подхватить его за плечо, командир сломал бы себе нос.

– Якудза, садись!

Предупреждение запоздало: почувствовав слабость в коленях, самурай прислонился к стене и плавно сполз по ней на пол.

Так как она вколола себе лишь половину дозы, Герцогиня осталась стоять на ногах. Правда, ненадолго. Накатывающие волны головокружения вынудили женщину сесть.

– Мы должны идти дальше, – Майя повернулась к отставшим.

– Не получится, – ответила Герцогиня, борясь с приступом тошноты, подкатывающей к горлу.

– Почему?

– Действие лекарства закончилось.

– Сделай очередную инъекцию.

– Их убьет передозировка.

– А тебя? – девочка ждала ответа.

– Меня нет.

– Значит, вы пойдете со мной? – Майя имела ввиду не только доктора, но и клона.

– На меня не рассчитывай, – Валет присел рядом с Флинтом, посветив фонарем ему в зрачки. – В таком состоянии я своих не оставлю. Их крысы сожрут быстрее кадавров.

– Я пойду, – Герцогиня достала из аптечки шприц с остатками дозы, сделав себя на какое-то время счастливой и сильной.

Хлопья серого пепла закружились над головой, превращаясь во вьюгу…

Это не было спонтанным решением. После боя с конвоем «Пятерки» она поклялась себе: девочка, которую собирался убить Карпин, выживет. Не потому, что она важное звено какого-то дурацкого заговора. Это здесь вообще ни при чем. Просто женщина, чье детство и жизнь были пущены под откос бездушными скотами, чувствовала себя в ответе за жизнь ребенка. Да, ей было по пути с мужчинами – до определенного момента и не более того. Дальше она пойдет одна. Точнее, с Майей – маленькой девочкой, заблудившейся в лабиринтах взрослых проблем…

– Док, а как же Флинт и Якудза? – удивился Валет.

Серый пепел кружился вокруг. Откуда-то издалека доносилась нежная трель колокольчика или пение птиц – так сразу не разобрать.

– Уже никак, – ответила Герцогиня, счастливо улыбнувшись. И чтобы у клона не осталось ни капли сомнений, произнесла по слогам: – АБ-СО-ЛЮТ-НО НИ-КАК!

Эпилог

Равнодушные пески времени безжалостно сметают с карты истории великие империи, чтобы на месте безликих руин возвести новые государства. А затем уничтожить и их, вплетя в причудливую ткань мироздания новый узор.

Прошлого не изменить, тем более – не вернуть. Оно навсегда останется с нами, калейдоскопом счастливых минут и горьких часов. Вспоминая первые, невозможно сдержать улыбку. При упоминании о вторых, помимо воли, начинает бить нервная дрожь.

Оглядываясь назад, стоит признать – мы не были ангелами. Хотя демонами нашу команду тоже не назовешь. Даже несмотря на то, что иногда приходилось убивать не только чудовищ, но и людей…

Жизнь вообще странная штука. Ее нельзя просчитать. Определенные моменты можно предвидеть, но в целом она напоминает цилиндр уличного фокусника. Никогда не угадаешь, что именно ловкий парень вытащит в следующую секунду. Дрессированного голубя? Плюшевую игрушку? Колоду крапленых карт? А может, пластиковый цветок фальшивой любви? Разноцветный платок на удачу или черную метку для капитана пиратов?

Забавно…

Кидаешь монетку, проходишь мимо, навсегда выбрасывая из головы очередного волшебника. А он тебя помнит всю жизнь. Потому что ты поверил в него.

Справедливый обмен. По крайней мере, от тебя что-то зависит. Намного хуже, когда вообще ничего.

Наиболее остро ощущаешь несправедливость мира, осознавая свое бессилие. Будь то старость, болезнь или боль. Реальная или фантомная.

«Ощущение, возникающее в утраченной конечности или конечности, которая, не чувствуется с помощью обычных ощущений, называется фантомной болью. Данное явление практически всегда связано со случаями ампутаций и паралича».

В детстве я потерял ногу. Не понаслышке знаю, каково чувствовать то, чего нет. Понимать, чего ты лишился. И осознавать, насколько это важно не только для тебя – для всех.

Валет остался с умирающими напарниками до конца, а Герцогиня ушла. Док бросила нас, несмотря на клятву Гиппократа и все то, что нас связывало. Как ни странно, выращенный из пробирки клон оказался человечнее настоящего человека.

Может быть, наши виртуальные или реальные копии – те, кем мы стремимся быть, но никогда не станем, – действительно лучше оригинала? А люди, и правда, изжили себя, не заметив, как превратились в бездушных андроидов, связанных в единую сеть «Ушедших»?

Когда тьма пробудится от сна, мир станет чище. В нем не останется никого…

Сто́ит ли биться за остатки человечества, если тьма уже пробудилась, давным-давно захватив все вокруг? Просто мы этого не заметили, увлеченно кидая монетки в шляпы ловких фокусников, обещающих чудеса.

«Стоит», – сказал бы Рой, через всю жизнь пронесший веру в людей.

«Стоит», – подтвердил делом клон Сени Валлтеса – фартового картежника по кличке Валет, скончавшегося от передозировки наркотиков, пытаясь доказать самому себе, что он человек.

«Стоит», – соглашаюсь и я, будучи свято уверен – несмотря на то что враги торжествуют, а герои бессильны, все кончится хорошо. Вырвавшись из цепких лап смерти, мы уйдем от погони. Повергнем зло в прах. После чего, подняв алые паруса надежды, отправимся навстречу закату. Туда, где огромный диск солнца тонет в океане безбрежных надежд, и, салютуя луне, отчаянные головорезы одноногого капитана поднимают кубки за счастливую долгую жизнь.

О которой можно только мечтать…

Примечания

1

События, предшествующие штурму и непосредственно уничтожению столицы, подробно описаны в романе В. Брайта «Москва никогда», второй книге межавторского цикла «Д.Н.К.». – Здесь и далее прим. автора.

2

На заре компьютерной эры существовали программы, моделирующие ту или иную ситуацию. Спустя несколько десятилетий ученые создали «Преобразователь генерируемых мозгом гамма-волн в пересекающемся поле Дайфтона», в узком кругу известный как «Радуга смерти». Ложась в специальном костюме в капсулу, наполненную биораствором, человек не просто погружался в глубокий транс. Он становился частью заранее смоделированного мира, воспринимая его как единственно возможную реальность, где все было настоящим: боль, страх, адреналин, бьющие через край эмоции. Мнимой оказывалась только смерть…

3

Сун (Sung) – династия в Китае в 960–1279 гг. Возникла после более чем полувека феодальных усобиц, охвативших страну после падения династии Тан.

4

Кандела (от лат. candela – свеча) – единица силы света.

5

В обычных условиях клонов выводили из искусственной комы постепенно. Когда не было времени, в качестве стабилизатора использовался препарат «BIT.JE-973/2», одним из побочных эффектов которого были неконтролируемые приступы эйфории, сопровождающиеся буйным весельем.

6

Диана – божественная (лат). В древнеримской мифологии – богиня Луны и охоты.

7

Страйк (англ. Strike – «удар») – ситуация при игре в боулинг, когда все десять выставленных кеглей выбиваются игроком с одного удара.

8

Электромагнитный излучатель.

9

«Вечность в объятиях смерти» – заключительная книга трилогии В. Брайта «ММОРПГ – ЖИЗНЬ».

10

Капитан Крюк – персонаж книги Дж. Барри «Питер Пэн». (Здесь и далее цитируется перевод с англ. И. Токмаковой.)

11

Там же.

12

Дело закончено, можно расходиться (лат.).

13

Символом смертников-камикадзе (дословно с японского – «божественный ветер») был цветок хризантемы.

14

Булхавар (сокращенно бул). Сегменты ДНК хамелеона и бультерьера добавляли в оплодотворенную яйцеклетку варана, получая в итоге на редкость сильное и агрессивное существо. От хамелеонов булы получили сросшиеся веки, благодаря чему движения глаз осуществлялись не согласованно, при этом обладая круговым обзором, а также способность менять окраску, «подстраиваясь» под окружающую среду, – незаменимое качество в районе активных боевых действий. От собаки – удлиненную овальную форму головы, мощные челюсти, развитый интеллект, преданность хозяину, выносливость и бойцовские качества. Коммодский варан «подарил» новоявленному виду ядовитые железы, телосложение и сильный хвост. Если добавить к этому костяные наросты, надежно защищавшие корпус, взрывное ускорение на коротких дистанциях, способность выживать при перепадах температуры от плюс пятидесяти до минус сорока пяти, всеядность и неприхотливость, становится ясно, что генетический микс удался.

15

Корейская война – конфликт между Северной и Южной Кореей, длившийся с 25 июня 1950-го по 27 июля 1953 года (хотя официального окончания войны объявлено не было). На стороне Южной Кореи воевали США, Великобритания и силы ООН. Северную Корею поддерживали Китай и СССР.

16

Человеческий разум всегда будет ограничен определенными рамками. У него нет возможности раскрыть полностью абсолютную истину (истину в последней инстанции). В христианстве эту проблему пытаются преодолеть, провозглашая абсолютной истиной Бога, вследствие чего следует вывод, что истина в последней инстанции сама открывается человеку.

17

Каре (англ. four of a kind, quads – «четыре одинаковых»): четыре карты одного достоинства.

18

Алагон – место вне времени и пространства, где причудливым образом пересекаются жизненные пути героев всех книг В. Брайта. Бемби и Хрустальный принц – персонажи трилогий «ММОРПГ – Жизнь» и «Цвет крови» и серии «Д.Н.К.».

19

Вид муравьев, в обиходе называемых «сумасшедшими» из-за хаотичного движения при беспокойстве.

20

Один из самых опасных в мире инвазивных видов муравьев, обладающий сильным жалом и ядом.

21

Мощный психотропный препарат. В течение часа мобилизует внутренние ресурсы организма, делая из пациента некое подобие сверхчеловека. Затем наступает расплата: в четырех случаях из шести разогнанное сердце не выдерживает перегрузки. Стабилизатор «ДроФа-12» выравнивает шансы до пятидесяти процентов, при условии, если его вколоть при первых симптомах надвигающегося кризиса. Так как в походной аптечке Герцогини «ДроФа» не было, возможности Флинта выиграть в рулетку Смерти ограничивались ставкой один на дюжину или, другими словами, скромными тридцатью тремя процентами.

22

Детерминированно-хаотические системы чувствительны к малым воздействиям. В хаотичном мире трудно предсказать, какие вариации возникнут в данное время и в данном месте. Ошибки и неопределенность нарастают экспоненциально с течением времени. Наглядный пример – рассказ Рэя Брэдбери «И грянул гром» (1952), в котором гибель бабочки в далеком прошлом изменяет мир далекого будущего.

23

Здесь и далее в главе цитируется детское стихотворение «Дом, который построил Джек». Перевод с англ. С.Я. Маршака.

24

Бредовые идеи, отличающиеся яркими, нелепыми или гротескно преувеличенными утверждениями. Зачастую связаны с манией величия, верой в свою исключительность и ключевую роль в судьбе человечества. Особенно часто встречается у стариков. Наличие синдрома Котара у сравнительно молодого человека свидетельствует о тяжелой форме депрессии.

25

Эффект мнимого замедления времени в кинематографе (англ.).

26

Одно зло вытекает из другого (лат.).

27

Карл I (1600–1649) король Англии, Шотландии и Ирландии из династии Стюартов. В ходе гражданской войны потерпел поражение, был предан суду парламента и обезглавлен 30 января 1649 года в Лондоне.

28

«Прибытие поезда на вокзал Ла-Сьота» (фр. L’Arrivée d’un train en gare de la Ciotat) – документальный короткометражный фильм 1896 года; один из первых фильмов, снятых и публично показанных братьями Люмьер.

29

«Чертово колесо», слова Е. Евтушенко.

30

То же.

31

В шутках следует знать меру (лат.).

Content

Владимир Брайт
Фантомная боль

Пролог

Часть первая Клоны

Глава 1 «Радуга смерти»

Глава 2 Талисман-привязка. Меч династии Сун

Глава 3 Клоуны-камикадзе

Глава 4 Судьба мира

Глава 5 Бой насмерть

Глава 6 Талисман-привязка. Искра жизни

Глава 7 Мятеж

Глава 8 Сорванные планы

Глава 9 Ад на колесах

Глава 10 Призрак империи

Глава 11 Выбор

Глава 12 Война начинается

Глава 13 Талисман-привязка. Высшая справедливость

Глава 14 Развязка

Часть 2 Демоны солнца

Глава 15 Диана

Глава 16 Майя

Глава 17 Лучшие времена

Глава 18 Ловушка

Глава 19 Тупое кино

Глава 20 Эффект бабочки

Глава 21 Стрелочник Джек

Глава 22 Пес без хвоста

Глава 23 Сделка

Глава 24 Страшный секрет

Глава 25 Первым делом самолеты

Глава 26 Печальная сказка

Глава 27 Расстановка сил

Эпилог

Примечания