СИМОН ВИЛАР де КЭЛУА

СИМОН ВИЛАР де КЭЛУА

«МАСТЕР И МАРГАРИТА» СКВОЗЬ ПРИЗМУ ОККУЛЬТИЗМА

ЧАСТЬ 1

(П. П. 1 - 5)

П. 1. ОЧАРОВАНИЕ ТАЙНЫ

Почему существует очарование Тайны? Чем нас привлекает и очаровывает Тайна? Казалось бы - простой вопрос. Надо ответить – Что Есть Тайна! Но проведя несколько дней в поисках по интернету я убедился, что исчерпывающего ответа на этот вопрос просто НЕТ.

Если кратко суммировать результаты поиска то получится, что Тайна – это то, что в принципе невыражаемо, если это можно выразить, то где же Тайна?

Так вот оказалось, что сегодняшняя Тайна совершенно не соответствует Тайне начала Средневековья.

Сегодня наиболее проницательные мыслители каются: вера в всесилие науки и техники была ошибкой и человечество пошло за теми, кто признавал науку и технику в качестве единственной модели развития окружающего мира.

«Это была колоссальная ошибка – заявил в 1991 г. Э. Агацци, президент международной федерации философских обществ – усилиями материалистов мир превратился в сухую раковину, не позволяющую нам общаться с высшими мирами».

Этот процесс начался в эпоху Возрождения, начался с лозунга гуманизации. Этот лозунг свёл всё к человеческим меркам, отвратил людей от неба, чтобы завоевать землю. Европейский рационализм надолго затормозил духовное развитие общества. Рационализм принял за догму, что знание человек получает в результате чувственного опыта. Чувственному восприятию было отдано всё, и мир человека сразу сильно сузился: всё, что не могло быть воспринято органами чувств перестало существовать.

Чувства и логика и сегодня единственные инструменты для получения информации об окружающем мире. А завоевание материального привело к тому, что даже самые могучие умы современности, постигшие тайны жизни и смерти, пришли к выводу, что они знают лишь то, что ничего не знают....

Но еще существуют люди «живущие» в мире тайн и мистики. Так давайте же заглянем в этот мир, в мир за гранью реального.

Жизнь так стремительна и рациональна, а мир неразгаданного притягателен и чарующ. Но он полон символов и тайного смысла. Давайте окунёмся в этот эзотерический и иррациональный мир.

В 2014 году исполняется 74 года со дня смерти М. Булгакова. За прошедшие годы таинственность некогда полузапрещенного писателя не развеялась. Роман «Мастер и Маргарита» в наибольшей степени вобрал в себя это таинственное. Данное произведение считалось критиками и бытовым романом, и философским, и любовно-лирическим и сатирическим...

Но лучше всего спросить об этом самого М. Булгакова. В 1930 г. (в письме Правительству СССР) писатель сообщал: «Вот одна из черт моего творчества: черные и мистические краски (я мистический писатель)».

Поверим Булгакову и будем считать мистику основой романа «Мастер и Маргарита». Тогда героев романа (таких, как например, Воланд) надо рассматривать не с сатирической и даже не с религиозной точки зрения, а с оккультно-эзотерической. И возможно ключ к пониманию сущности Воланда заключен в его же словах... В тех, где он говорит, что ищет рукописи чернокнижника Герберта Аврилакского.

Самый таинственный персонаж романа, как бы сравнивается с самой таинственной фигурой X века. С магом и Римским Папой в одном лице.

Но обо всём по порядку.

П. 2. СИМВОЛИЗМ И МИСТИКА РОМАНА

В последнее время о Булгакове и о его романе "Мастер и Маргарита" на писано предостаточно, но как сказал один из исследователей его творчества, Боборыкин: "Едва ли найдется читатель, который возьмет на себя смелость утверждать, что нашел ключи ко всем таящимся в романе загадкам".

Сам Булгаков, в черновиках редакции 1933 г., называет свой роман фантастическим. А если принять во внимание, что на его творчество оказал большое влияние роман Майринка "Ангел Западного Окна" (эти два произведения объединяют единый образ стихии огня), то можно назвать роман "Мастер и Маргарита" и оккультно-эзотерическим.

Если театр начинается с вешалки – то роман – с названия. Булгаков писал и правил свое произведение в течение 10 лет. Чаще всего он называл свои черновики "Роман о дьяволе". Только через 9 лет работы появилось окончательное название: "Мастер и Маргарита". Опираясь на нумерологию, увидим, что число имени у Мастера и Маргарита одинаково и равно 6 (использован вибрирующий способ подсчета). Случайно ли это? Вернемся к Майринку и там поищем ответ.

Роман "Ангел Западного окна" включает в себя осмысление множества мистических учений: в частности, индо-буддийский тантризм и равную ему по сути духовную алхимию. В этих учениях главным является освобождение человека от страданий путем слияния в себе мужской и женской сущностей. Одним из преемников восточных учений считается герметизм (древне-египетская философия), где так же говорится о том, что все имеет свой мужской и женский принцип, тот же смысл заложен и в христианство: "(Иисус) сказал ученикам своим: ...когда вы сделаете мужчину и женщину одним..., тогда вы войдете в Царствие" (Ев. от Фомы 27).

Булгаков впитал и переработал идеи Майринка и, возможно, Маргарита является материальным отражением внутреннего женского архетипа Мастера. Ведь в ходе романа они претерпевают трансмутацию, как духовную так и физическую. Нельзя не заметить и парадоксальное несоответствие имен сущностям героев: Мастер это пассивное женское начало, а Маргарита – активное мужское...

Теперь можно опять поговорить о цифре шесть. Согласно каббалистике расшифровка числа такова: 6=1+2+3, где: 1 - мужчина, 2 - женщина, 3 - любовь. Но шесть еще и мистическая гексаграмма, олицетворяющая гармонию между мужским и женским началом, это и великая Соломонова печать, символизирующая в плане деятельности человека свободу воли. В оккультном плане это шестой Аркан старшего Таро (Влюбленные, иногда Выбор, Два пути), представляющий собой борьбу (и соответственно выбор) добра и зла, истинного и ложного... Помимо каббалистического значения число 6 встречается и в Библии – например, это шесть дней творения.

Все эти аспекты: гармония мужского и женского, свобода воли, выбор между добром и злом, сотворение характеров..... мы встретим на страницах романа. Своим названием (его тайным толкованием) автор как бы знакомит нас с сюжетными линиями произведения.

П. 3. МЕФИСТОФЕЛЬ И ВОЛАНД

Роман М. Булгакова предваряет эпиграф. Вспомним его.

“...так кто ж ты, наконец?

Я – часть той силы, что вечно

хочет зла и вечно совершает благо.

Гёте. «Фауст»”

Эпиграф, как мы видим, взят из Фауста. Речь идет о Мефистофеле. Если посмотрим различные энциклопедии, то узнаем, что в фольклоре и художественном творчестве народов Европы Мефистофеля, чаще всего, ассоциируют с дьяволом или с образом злого духа.

Мефистофель — Mephistopheles, Mephostophilis, Mephistophilus, возможно, греческого происхождения «ненавидящий свет», от me не, phos свет и phílos любящий; по другой версии, древнееврейского происхождения от мефиц разрушитель и тофель лжец.

Но что подразумевают (несут в себе) эти строчки у Гёте и что они обозначают в контексте романа Булгакова?

У Гёте мы впервые встречаем Мефистофеля в Прологе на небесах, где Бог характеризует его как «Хитрец, среди всех духов отрицания...». Он дан Богом в спутники человеку, чтобы «как бес, дразня его», возбуждать к делу! И далее в ч. 1 сцены 3 уже Фауст дает Мефистофелю краткое и ёмкое определение – «демон непокорный».

К этому мы ещё вернёмся, а сейчас рассмотрим, что же имеется в виду под силой, частью которой является Мефистофель? Он сам говорит об этом:

«А я – лишь части часть, которая была

В начале всей той тьмы, что свет произвела...»

Мефистофель говорит, что он часть тьмы, т.е. часть первозданного Хаоса. Но эта тьма (Хаос) тоже часть. Но чего же? Скорей кого – конечно, Бога! Ведь Бог во всем и везде. Тем более речь идет о временах до сотворения:

«Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною;

и Дух Божий носился над водой» (Бытие 1.2).

Вот теперь вернемся к выражению «демон непокорный». Гёте описывает Мефистофеля не как Библейского Сатану или Дьявола (замечу, что согласно Библейской энциклопедии дьявол не имя собственное, а наименование всех «злых» т.е. падших ангелов, а сатана - еврейское слово, означающее вообще противника и врага – трансформация этих понятий разговор особый), т.е. противника Бога, а как его служителя, исполняющего функции колебателя разума. Ведь в «Фаусте» Мефистофель испрашивает у Бога соизволение на овладение душой Фауста - и получает его.

Здесь Мефистофель выступает как подчиненный и служитель Бога, и такая трактовка не противоречит Библии. В Ветхом Завете мы явственно различим тенденции использования Богом злых сил для своих целей (например эпизод с медным змеем – Числа гл. 21), и даже внедрение в сознание своего народа обряда принесения жертв злым силам (это о козле отпущения – Левит гл. 16). Это более древний пласт верований и отношений Бога и падших ангелов (уходящий корнями в вавилонские и еврейские мифы), которые претерпевают существенные изменения в Новом Завете.

Но Господь предполагает одно, а Мефистофель думает другое. Мефистофель считает, что он, как часть тьмы, главнее Бога – выражающего собой свет:

«Надменный свет, что спорить стал с рожденья

С могучей ночью, матерью творенья.

Но все ж ему не дорасти до нас!»

Противопоставление позиции Мефистофеля Богу возводит первого в ранг богоборца, что роднит его с Прометеем. Не случайно Гёте писал драму о Прометее одновременно с Фаустом. А если учесть слова Гете о том, что и Фауст и Мефистофель – воплощение разных граней его собственного «Я», то мы поймем – это борьба двух составляющих души человека (противостояние сознания подсознанию).

Но вернёмся к Булгакову. Как мы уже видели Мастер и Маргарита так же составляют две тенденции души самого писателя, и более того – в этой душе есть место и мотивам, представленным Воландом. Если опять обратится к нумерологии, то увидим, что имя Воланд выражено числом 8, вибрирующим с понятием «неожиданность». Но при чем же здесь составляющая души Булгакова? А вот при чем – в романе на визитке Воланда его имя начиналось с W, а значит и читать и считать надо имя как Woland, вот здесь-то нас и ждет неожиданность, так как это имя выражается числом 6. Тем же числом что у Мастера и у Маргариты.

Булгаков, в своем произведении не обостряет богоборческих тенденций, но устами Воланда недвусмысленно заявляет о невозможности существования света без сопровождения тени, а добра без противопоставления злу (гл 29):

«Не будешь ли ты так добр подумать над вопросом (спрашивает Воланд у Матвея – ученика Христа): что бы делало твое добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени? Ведь тени получаются от предметов и людей. Вот тень от моей шпаги. Но бывают тени от деревьев и от живых существ. Не хочешь ли ты ободрать весь земной шар, снеся с него прочь все деревья и все живое из-за твоей фантазии наслаждаться голым светом?» Такой вот своеобразный дуализм.

И даже звучит, хоть и замаскированная внешне, тема подчинения сил зла Божественному замыслу. Матвей, от имени Христа, высказывает одну просьбу, а в ответ: «Передай, что будет сделано, – ответил Воланд...»

Так кто ж такой Воланд? Не хочу, да это и не надо (тайна должна оставаться Тайной), ставить всех точек над i, но главное в том, что как Гёте, так и Булгаков хотят предостеречь нас от тривиального взгляда на своего героя как на Дьявола.

В частности Воланд - идеологически - это воплощение борьбы, но борьбы диалектической (вспомним единство и борьбу противоположностей). За истину надо бороться, но бороться путем её отрицания. Без борьбы всё остановится и умрет, а без отрицания всё перейдет в восхваление и диктат одной идеи.

Не об этом ли в своё время писал и Мережковский (Христос и Антихрист):

«Я Зло, Я восстал. На Того, Кому я равен. Он хотел быть одним, но нас – двое...». Только сосуществование и борьба противоположностей делает возможным Жизнь. Это понимал и Гёте, и Булгаков да не только они, но я хочу сказать, что это же надо помнить и нам: жизнь не очерчивается черным и белым, не укладывается в «да» и «нет»... она где-то посредине...

П. 4. ВОЛАНД И... ДЬЯВОЛ

Данное сравнение предпринято с целью, что бы в дальнейшем легче было понимать природу Воланда. Тем более, что Воланд не канонический Дьявол, но воспринял многие его черты. Эти черты, видимо, остались от первых набросков романа, где Воланд именовался Фаландом – падшим.

Булгаков показывает (раскрывает) Воланда как хитреца и искусителя, который лишь обвиняет человека перед Богом, но сам всегда подчиняется Божественной воле и является орудием скрытого от внимания людей Божественного Провидения. Такой взгляд на Темную силу присущ раннему христианству.

Например, ветхозаветный Бог говорит: «Я творю губителя для истребления» (Ис. 54:16); «Возмутитель ищет только зла; поэтому жестокий ангел будет послан против него» (Пр. 17:11). В Средние века эти ангелы Бога получили название Палачи Бога и их считали демонами (см. Сад демонов: словарь инфернальной мифологии Средневековья и Возрождения – Палач Бога).

В книге Иова речь идет уже о Сатане, как «служителе Бога» и участнике Божественного совета, но предназначенном искушать и проверять (или обвинять – кн. Пророка Захария) стойкость веры человека от имени и перед лицом Бога. В этих примерах Сатана не личное имя, а обозначение титула для члена Божественного совета – обвинитель, т.е. прокурор. Но в дальнейшем Бог отказывается от ангела-прокурора (ему не нужен обвинитель Его Божественных творений) и, изгнав его из совета, обозначает Сатану как имя собственное, связанное с идеей зла. (1 Пар 21 и 1 Енох 40).

Такие же трансформации претерпевает и Дьявол в Средние века в теологических комментариях. От Дьявола – пособника Бога к Дьяволу – воплощению зла (перелом происходит примерно в 16-17 вв.) – хотя на эту тему существуют и другие версии.

С этого времени Дьявол – это, если и творение Бога, но отошедший от него в силу тщеславия, гордыни, падший ангел. Тем самым Дьявол вторичен по отношению к Богу, а значит, не содержит в себе ни сущности, ни силы Бога. Вспомним историю падения.

Изначально Бог поставил будущего Дьявола-Люцифера во главе всех ангелов. Такое исключительное положение заставило Люцифера возгордиться своей «должностью», по другим версиям он возомнил себя равным Богу или добивался независимости своих действий от воли Бога и др. Стремясь утвердиться в этом качестве, он был низвергнут с Небес (вместе с пошедшими за ним ангелами) и стал воплощением зла.

Но факт падения Люцифера, как наказание, принят далеко не всеми. Например, Е. Блаватская (Тайная доктрина) отрицает, что падение ангелов произошло в действительности. По её версии (и собранным фактам) Дьявол или Люцифер так и остался главой ангелов и владыкой Земной жизни, а бунт и падение было приписано ему... Приписано по непониманию сущности процесса. Люцифер не пал на Землю, в материю, а впал в материальный план, т.е. для лучшего управления Землёй ему пришлось воплотиться в телесность (правда, частично).

Христианство так же подчеркивает, что в своем падении Люцифер отчасти утратил блистательную ангельскую природу и воплотился в материю, хотя материальность эта другого рода. «...в отношении дьявола вообще не следует думать ни о чем телесном» (Сад демонов - Обличья Дьявола).

Воланд так же вполне легко перемещается из физической в параллельную, или более по современному - в виртуальную реальность.

Если мы внимательно проанализируем Библию, то придем к тем же выводам, что и Е. Блаватская. Дьявол, в образе Сатаны, первоначально выступает как обвинитель от имени Бога; после падения Дьявол опять же клеветник и обвинитель, но не совсем понятно от чьего имени (есть различные версии)... Получается, что функции Дьявола не изменились, он лишь поменял «прописку» - с Небес пал на Землю, Может и действительно Дьяволу необходимо ближе присмотреться к делам и помыслам человека...

А уж для чего – то ли для более эффективного управления, то ли для более действенного наказания; ответ зависит от того, какую часть Библии (Ветхий или Новый Завет) мы привлечем для комментариев.

Чтобы не вдаваться в детали обратимся опять к Е. Блаватской (Разоблаченная Изида): «В космосе должно сохраняться равновесие; действие двух противоположностей (Свет и Тьма; Добро и Зло) создает гармонию, подобно центростремительной и центробежной силам, и они необходимы одна другой. Если одну из них приостановить, действие другой сейчас же станет разрушительным». Управление эффективно, когда эти силы находятся в одних руках. Поэтому «Вывод неизбежен, что эти оба, Сатана и Иегова, рассматривались в «Ветхом Завете», как идентичные» - заключает Е. Блаватская. Т.е. Бог Ветхого Завета воплощал в себе и добро и зло.

Что касается Нового Завета, то Е. Блаватская (из анализа авторитетов Церкви) заключает: «нет Дьявола, нет и Христа». Например, авторитеты Церкви в лице достопочтимого Отца Вентура и шевалье де Мюссе ясно утверждали: «за своего Спасителя мы всецело в долгу перед Дьяволом и его ангелами; и что если бы не они, у нас не было бы ни Искусителя, ни Христианства»....

Именно эти функции выполняет и Воланд: он соблазняет, он обвиняет, он наказывает.

Но вернемся еще раз к равновесию Света и Тьмы, поскольку только равновесием их взаимоотношения не исчерпываются. Свет и Тьма – это еще и Добро и Зло – и если в Ветхом Завете данные категории совмещались в лице единого Бога, то в Новом Завете разделились на две, вреде бы, самостоятельные личности.

Но так ли это? Е. Блаватская (Тайная доктрина) считает: «Свет и Тьма сами по себе тождественны, они разделены лишь в человеческом уме». И как говорил Роберт Флудд (О Розенкранце): «Тьма восприняла Озарение, чтобы стать видимой».

Мережковский (Христос и Антихрист) высказывается еще конкретнее: «Есть две истины, две правды равные друг другу. Служи Ариману, служи Ормузду, - как хочешь, но помни: оба равны: царство Диавола равно царству Бога. Надо выбрать один из путей и не останавливаться. Если веришь в Него – возьми крест, иди за ним, как Он велел. Будь смиренным, будь девственным, будь агнцем безгласным в руках палачей, беги в пустыню. Отдай Ему плоть и дух, терпи, верь. Это один из двух путей: великие страстотерпцы – Христиане достигают такой же свободы, как и Люцифер. Или избери другой путь: будь сильным и свободным; не жалей, не люби, не прощай; восстань и победи всё; не верь и познай. И мир будет твоим, и ты будешь как Ангел Денницы (Люцифер). Если не можешь встать ни на один путь – будь как все».

Воплощение этих мыслей, но по своему, мы встретим и у Булгакова – вникнув, мы поймем, кто на какой путь встал... или не встал... Так, например Мастер идет Его путём, Маргарита – путем Люцифера (Воланда), а Берлиоз не выбрал пути... и канул в ничто...

Важный аспект природы Дьявола (и Воланда) – это прорицание. В христианстве считается, что Дьявол искушен в анализе причинно-следственных связей и прекрасно ориентируется в событиях сегодняшнего дня. Дьявол может с помощью логической дедукции предсказать события будущего, хотя действительное знание будущего есть только у Бога. Ни Дьявол, ни Ангелы Божии не знают будущего, но Дьявол предсказывает: иногда прозревая отдаленные события, а иногда только догадываясь (бывает, что он просто лжет).

Дьявол не имеет силы над человеком, человек сам склоняется, в силу своего свободного выбора, к соблазнам Дьявола.

Ещё одна характеристика Дьявола, согласно христианским учениям, состоит в том, что если Христос пришел на Землю, воплотившись человеком, то Дьяволу такое воплощение не под силу. Поэтому он избирает своим орудием человека. Не сам Дьявол делается человеком, пишет Иоанн Дамаскин, но рождается человек, в которого Дьявол вселяется...

П. 5. «АВТОРИТЕТЫ»

Роман Булгакова начинается с описания речи Берлиоза на антирелигиозную тему.

Но прежде чем анализировать беседу двух литераторов, остановимся на одной странности, предваряющей эту беседу.

Это ощущения и видения Берлиоза: «...его охватил необоснованный, но столь сильный страх, что захотелось тотчас же бежать...». Уйди Берлиоз в это время, то не произошло бы разговора о Христе, и как продолжение – его смерти под трамваем. Отдельные критики творчества Булгакова считают, что именно на этом мотиве построен сюжет романа. Нет, конечно, не смерть Берлиоза главный мотив. А вера, даже не в Иисуса или в Дьявола, а в существование Духовного мира. Берлиоз не верит и получает смерть, (в романе сказано, что к необыкновенным явлениям Берлиоз не привык – ну материалист он), а Мастер, за свою веру, получает не только жизнь, но и «покой» после смерти.

Но здесь действительно автором заложена некая странность: мы почти не сомневаемся, что автор отождествляется с Мастером. Казалось бы, Берлиоз это антипод Мастера, но тогда зачем Булгаков наделяет его идентичными с собой инициалами: сравним – Берлиоз Михаил Александрович (БМА) и Булгаков Михаил Афанасьевич (БМА)? Значит сознанию писателя близки позиции таких противоположных личностей как Мастер и Берлиоз? Да и посмертие, если вдуматься, у них очень схожее. Многим ли отличается «небытие» Берлиоза, от «покоя» Мастера?

Раз мы находимся в рамках христианской концепции мироустройства, то ни Воланд, ни сам Бог уже не могут что-либо изменить. Если душа, имея грехи, не может попасть в рай, но этих грехов не достаточно чтобы заинтересовать ад – то такая душа идет в чистилище. Вот и получается, что раз Воланд отказывает Берлиозу в аде, то он пойдет в чистилище... А покой Мастера так же очень напоминает это же чистилище, ну разве что индивидуальное.

Но вернемся к видениям Берлиоза. Как предостережение возникает перед ним видение прозрачного господина, который, «качался и влево и вправо». Жест отрицания – видение как бы говорило, нет – предупреждало: не стоит здесь сидеть, а скорее всего не только сидеть, но и вот так безапелляционно рассуждать о Духовных таинствах – уж коли не приобщен к ним. Надо поддаться страху и бежать без оглядки.

И в подтверждении фатальности предстоящего сердце Берлиоза «на мгновенье провалилось, потом вернулось, но с тупой иглой, засевшей в нем».

Более чем конкретно, чтобы прислушаться и попытаться проанализировать... Но Берлиоз не поверил, не понял, что все сие значит. Он закрыл глаза, как бы отгораживаясь от видения. И все прошло, т.е. прошло видение и ощущение...

Но прошел и перекресток жизни и Берлиоз повернул на путь, ведущий его под трамвай. Этот трамвай, совершая обычный рейс, предназначался для свершения акта кармического правосудия, и, катясь по Москве, уже выискивал и высвечивал тот роковой турникет и Берлиоза рядом с ним. А Аннушка уже несла масло, чтобы «помазать» дорожку... или Берлиоза...

Но будет у Берлиоза еще одна возможность (как и последнее слово у приговоренного) для признания «необыкновенного» и для спасения. Но надо поверить Воланду. Но не поверил Берлиоз, мало того, побежал звонить в органы... Это очень в духе Библии: наказание следует не только за деяние, но и за помысел (т.е. за мысли).

И услышал от своего овеществленного видения уже не предупреждение, а наставление – как пройти к турникету, чтобы попасть «куда надо», вернее куда заслужил: «да воздастся каждому по вере его».

Вот теперь пора посмотреть, во что верит Берлиоз. Он критикует поэму поэта Бездомного, где изображен Христос, «ну совершенно живой», хотя и «очень черными красками». Берлиоз же хочет видеть в поэме не «плохого или хорошего Христа», а раскрытие темы в ключе, что последнего «вовсе не существовало на свете».

Поснов М.Э. (История Христианской Церкви) отмечает: «В последней четверти XIX в. марксисты — Энгельс и К. Каутский выступили с утверждением, что Христос не существовал, христианство явилось без Христа, оно выросло из движений римского пролетариата. По почину марксистов, некоторые ученые конца XIX и начала XX в. также стали оспаривать исторический характер личности Иисуса Христа». Целый ряд ученых, в течение долгого времени, разрабатывали мифологическую теорию происхождения Христа.

Основной аргумент теории – отсутствие упоминаний об Иисусе у нехристианских авторов I в. Н.Э. Эта теория, как уже говорилось, опиралась на марксистское учение. Но даже Энгельс, в своей критике на одного из основателей мифологической теории, написал, что тот, «как и все, кто борется с предрассудками, во многом далеко хватил через край (соч. Т. 22. С. 471).

Господствующая в СССР, в 30-е гг., идеология, требовала признавать Иисуса мифом, а не исторической личностью. В этом ключе строит свою речь и Берлиоз, подтверждая доводы ссылками на «авторитеты»: на Филона Александрийского и Иосифа Флавия, которые ни словом не упоминали о существовании Иисуса. И о том, что упоминание о казни Иисуса в «Анналах» Тацита является поддельной вставкой.

Давайте разберемся кто были эти авторитеты и как они отражали эпоху.

Поснов пишет: «Среди внебиблейских данных о лице Иисуса Христа, казалось бы, первое место должно принадлежать иудейским сообщениям — например, современников Иисуса Христа — Филона и Иосифа Флавия. Однако, здесь ждет историка полное разочарование. Знатный александрийский иудей Филон основательно отказался от всякого интереса к иерусалимским или галилейским религиозным и народным движениям и поэтому совершенно, может быть, намеренно игнорировал Иисуса Христа и Иоанна Крестителя».

Филон Александрийский, также Филон Иудейский - еврейско-эллинистический философ. Он родился, предположительно, в 25 г. до н.э., умер около 45 года нашей эры в городе Александрии - территория Египта. Принадлежал к знатнейшей еврейской семье в Александрии, связанной с династией Ирода и римскими придворными кругами.

Заметим, что в черновиках Булгакова записано: «Филон (30 г. РХ – 60 г. РХ) упоминает Пилата».

Познакомиться с Христианством Филон мог лишь после того, когда оно получило широкое распространение. Но к моменту его смерти в Александрии Христиан насчитывалось единицы, поэтому он едва ли знал об Иисусе. Впрочем, окончательного вывода сделать нельзя, поскольку многие книги Филона утеряны.

Для христианских авторов творчество Филона Александрийского служило основополагающим образцом синтеза еврейской и греко-римской мысли, а его концепция Логоса легла в основу христианского учения об Иисусе как посреднике между Богом и человеком.

Вот что пишет о Филоне Александрийском св. Иероним в "Каталоге церковных писателей": "Филон Иудей, по рождению гражданин Александрии, из рода священников; потому упоминается нами среди церковных писателей, что, написав книгу о первой церкви евангелиста Марка в Александрии, приобрел славу среди христиан[...] Когда второй раз приехал к Клавдию, в этом же городе имел беседу с апостолом Петром и подружился с ним, и по этой причине почтил похвалами также и церковь Марка, ученика Петра".

В оценке, данной Филону Б. Бауэром, так же содержится большая доля истины. «Недаром христианские апологеты будут почти буквально воспроизводить аргументы Филона. Филон был предвестником христианского богословия в его апофатической и катафатической версиях. А его учение о Логосе повлияло на христианскую трактовку Иисуса Христа как Сына Божьего и Логоса в одном лице. Надо сказать, что иудеи отреклись от философствующего Филона, посчитав его взгляды неортодоксальными. Но зато его позиция нашла свое продолжение уже в Евангелии от Иоанна, где Христос толкуется в духе филоновского Логоса».

Здесь Берлиоз не уделил достаточно внимания первоисточникам, а положился на «единственно верную» в СССР марксистскую науку.

Впрочем, в советское время доступ к первоисточникам (особенно к выражающим иные взгляды, чем предписывалось идеологией) был ограничен. Мы, живущие в ту эпоху, помним, что о большинстве данных «взглядов» узнавали из критически-разгромных статей... Даже удивительно как большинству критиков удавалось помещать в своей статье обширные выдержки из критикуемого источника...

Деревенский Б. в Исторической справке об Иосифе Флавии пишет: «Иосиф Флавий (Иосиф, сын Матфия) родился в 37 г. н.э. в Иерусалиме в знатной иудейской семье. В автобиографии «Жизнь» он сообщает, что семья его принадлежала к жреческому роду, связанному с фарисеями. Иосиф участвовал в антиримском восстании в Иудее 66–74 гг., командуя вооруженным отрядом, посланным в Галилею. После поражения при Иотапате он сдался в плен римлянам и был отпущен на свободу императором Титом, в связи с чем принял родовое имя последнего — Флавий.

Впоследствии Иосиф получил права римского гражданства, переселился в Рим и оставил четыре сочинения на греческом языке: «Иудейская война» (закончена ок. 79 г.), «Иудейские древности» (закончены в 94 г.), «Против Апиона» и «Жизнь». Умер Иосиф в Риме около 100 г.

Имя Иисуса дважды встречается в «Иудейских древностях»: сначала, в XVIII-й книге следует небольшой рассказ, получивший в библеистике название свидетельства Флавия» (testimonium Flavianum), затем в XX-й книге Христос бегло упоминается в связи с казнью праведного Иакова. На протяжении веков «свидетельство Флавия» многократно цитировалось и пересказывалось церковными авторами, пока в XVIII и XIX столетиях критические исследователи не высказали серьезные сомнения в его подлинности и достоверности.

Поскольку «Иудейские древности», как и другие сочинения Иосифа, дошли до нас через руки христиан-переписчиков – на греческом, возникло мнение, что рассказ об Иисусе сочинен христианами в апологетических целях и вставлен в текст Флавия. Мнение такое настолько укрепилось, что с тех пор в критических изданиях «Иудейских древностей» (начиная с издания Б. Низе, 1888 г.) указанный отрывок целиком берется в скобки как позднейшая интерполяция.

Дискуссию о «свидетельстве Флавия» оживило введение в научный оборот, в 1970 г., его арабского варианта, приведенного в сочинении средневекового историка Агапия Манбиджского.

Вариант Агапия, признанный ныне многими исследователями аутентичным первоначальному тексту Флавия, рассматривается как важнейший аргумент в пользу историчности Христа. Однако подлинность и аутентичность «свидетельства Флавия» все еще остается под вопросом.

Свидетельство Флавия – греческий оригинал: «Около того времени жил Иисус, человек мудрый, если Его вообще можно назвать человеком. Он творил удивительные дела и учил людей, с удовольствием принимавших истину. Он привлек к Себе многих иудеев и многих эллинов. Это был Христос. По доносу первых у нас людей Пилат осудил Его на распятие, но те, кто с самого начала возлюбили Его, оказались Ему верны. На третий день Он явился им живой. Пророки Божии предрекли это и множество других Его чудес. И поныне существует еще род христиан, именуемых таким образом по Его имени».

Агапий Манбиджский в Книге титулов – арабский вариант текста Флавия: «В это время жил мудрый человек, которого звали Иисус, образ жизни которого был безупречным и [который] был известен своей добродетелью. И многие из иудеев и из других народов стали его учениками. Пилат осудил его на распятие и смерть, но те, которые были его учениками, продолжали проповедовать его учение. [Они] рассказывали, что он явился им через три дня после своего распятия, и что он был живой. Поэтому-то, полагают, он был тем Мессией, чудесные деяния которого предсказали пророки».

Берлиоз не дожил до публикации арабского варианта свидетельства Флавия о Христе, а греческий вариант действительно внушает сомнения в том, что написан рукой Флавия, а значит, попадает под подозрение и историчность самого Христа.

Тацит (55-120 гг.) — величайший римский историк, дает исключительно ценные сведения о Христе, о его казни при Понтии Пилате и о гонении на христиан при Нероне («Анналы» (летописи) — книга 15, параграф 44). Тацит пишет о событиях государственной важности, а о Христе и о христианах пишет постольку, поскольку находит их связь с гражданскими событиями. В своем труде Тацит обозначил время, когда жил Иисус Христос, и названия Его последователей (при правлении Тиверия и Пилата) и, наконец, свидетельство о чрезвычайном распространении христианства. Тацит писал, может быть, со слов очевидцев, во всяком случае, время написания его "Анналов" очень близко от описываемых событий. Кроме того, он как известный государственный деятель мог пользоваться не только показаниями очевидцев, но и государственными архивами. Во всяком случае, невозможно предполагать здесь подделки или позднейшей вставки текста: «Но вот Нерон, чтобы побороть слухи (о том что Рим подожжен по его приказу), приискал виноватых и предал изощреннейшим казням — тех, … кого толпа называла христианами. Христа, от имени которого происходит это название, казнил при Тиберии прокуратор Понтий Пилат; подавленное на время это зловредное суеверие стало вновь прорываться наружу, и не только в Иудее, откуда пошла эта пагуба, но и в Риме… Были сначала схвачены те, которые признавались христианами, затем, по их указанию, огромное множество других, и они были уличены не столько в преступлении, касающемся пожара, сколько в ненависти к человеческому роду... Их умерщвление сопровождалось издевательствами, ибо их облачали в шкуры диких зверей, дабы они были растерзаны насмерть собаками, распинали на крестах, или обреченных на смерть в огне поджигали с наступлением темноты ради ночного освещения. Для этого зрелища Нерон предоставил свои сады».

Из черновиков Булгакова видим, что он читал Тацита и в черновиках романа привел почти дословную выдержку из рассматриваемого отрывка: «Иисус Назорей, по приказанию Тиберия, прокуратором Понтием Пилатом будет казнен».

Протоиерей Василий (Зеньковский) в труде Апологетика. Христианская Педагогика комментирует данный отрывок: «Тацит пишет о том, что Нерон, чтобы перевести вину пожара, им устроенного, на других людей, привлек к суду людей «ненавистных» в силу их «гнусных поступков», «которых народ называл христианами. Тот, по имени кого они себя называли, Христос, был предан на казнь, в царствование Тиверия, прокуратором Понтием Пилатом».

Нет решительно никаких оснований заподазривать подлинность этого места у Тацита (как это особенно бездоказательно делают советские авторы). Если бы место у Тацита было бы позднейшей вставкой, то спрашивается, - почему она так скудна и немногочисленна? Тот, кто решился бы делать вставку (и для чего? ведь в то время не было сомнений в исторической реальности Христа!) в текст Тацита, чтобы упомянуть о Христе, почему он не сделал эту вставку более содержательной, с большими подробностями? Только тенденциозные историки могут серьезно заподазривать подлинность приведенных нами мест».

Доктор исторических наук Свенцицкая И.С. приводит ряд доказательств о подлинности текста Тацита, например: «Психологически невозможно для переписчика, верующего, назвать христианство «зловредным суеверием», и приписать «ненависть к роду людскому» своим единоверцам».

Справедливости ради скажу несколько слов и о «ненависти христиан...», которая порой доходила до крайностей, отторгаемых и самой церковью. Так в 415 г Н.Э. в Александрии толпа обезумевших христианских фанатиков затащила юную девушку в церковь, где и растерзала ее устричными раковинами. Причиной этого кровавого «жертвоприношения» явилось обвинение девушки в колдовстве. Это была Ипатия – глава Александрийской философской школы.

Жуткая трагедия превратилась в блестящий аргумент против христианства, да и сама Церковь чувствовала некоторую неловкость за кровавую расправу. Английский священник, духовник королевы Виктории, Кингсли сказал по поводу трагедии: «Это Церковь Дьявола!»

Вдохновителем расправы был некий Кирилл. В 1720 г. Толанд писал: «...ученейшую даму разорвало на куски александрийское духовенство, чтобы удовлетворить гордость, завистливость и жадность своего архиепископа, обычно, но незаслуженно, называемого Святым Кириллом!»

С уважением Симон Вилар де Кэлуа

Мой псевдоним - анаграмма от имени Владимир Эсауленко

Адрес для связи vladis-2004@mail.ru

Ресурс находится на сайте Проза.ру по адресу

http://www.proza.ru/avtor/taiger

Content

СИМОН ВИЛАР де КЭЛУА

СИМОН ВИЛАР де КЭЛУА

«МАСТЕР И МАРГАРИТА» СКВОЗЬ ПРИЗМУ ОККУЛЬТИЗМА

ЧАСТЬ 1

П. 1. ОЧАРОВАНИЕ ТАЙНЫ

П. 2. СИМВОЛИЗМ И МИСТИКА РОМАНА

П. 3. МЕФИСТОФЕЛЬ И ВОЛАНД

П. 4. ВОЛАНД И... ДЬЯВОЛ

П. 5. «АВТОРИТЕТЫ»

С уважением Симон Вилар де Кэлуа