Джейн Моррис

Испытание любовью

Глава 1 Человек разумный

Я человек разумный! Люблю комфорт и стремлюсь облагородить свою жизнь. Каждое утро просыпаюсь, делаю зарядку, принимаю душ, чищу зубы, бреюсь и иду в офис. Не могу похвастаться, что люблю свою работу, но так живу… как все! У меня есть цель в жизни… хотя лукавлю, с ней я пока не определился, но не теряю надежды обозначить ту наивысшую точку, к которой буду двигаться сквозь года. Все мои друзья пользуется клишированными стандартами: карьера — семья. Отжигать в юности, а затем, изрядно продвинувшись по карьерной лестнице, выбрать инкубатор для спермы, благодаря чему стать отцом семейства и размышлять в какие школы и университеты отдавать своих бестолочей. Я не люблю примитивные схемы и не хочу подстраиваться под стадо, мыслящее чужими идеями. Пока я обозначу основной акцент моего существования так: материальное благополучие и получение удовольствия. Деньги и сопутствующие вещи поднимают меня на престижный уровень; это как элементы качественной жизни, именно качественной. Мать считает, что я циник, но видели бы вы ее щенячью радость, когда в ее доме появлялись новые холодильник, плита, телевизор и другие чудеса современной техники. После моего продвижения по службе с радости маман ушла с работы, ведь теперь сын, которого она так старательно поднимала на ноги, стал ее надеждой и опорой. Я люблю мать, но предпочитаю откупаться подарками и небольшой пачкой купюр в виде дотации на питание и прочие радости жизни. Ее это устраивает, но аппетиты маман растут с каждым месяцем. Чтобы их умерить я езжу к ней на стареньком фордовском пикапе, купленном у соседа по дешевке. Я умышленно не продаю эту рухлядь для маскировки перед родственниками, с которыми нос к носу сталкиваюсь на днях рождениях матери. У меня и гардероб есть специальный на такие торжественные случаи — старые вещи, купленные в комиссионном магазине. Все вопросы о заработке я старательно игнорирую, используя фразу «на жизнь хватает». Мама часто задает вопрос про мою личную жизнь. Я старательно избегаю его, потому что мою супругу ей лучше не видеть. Я не оговорился — именно супругу! Мать не в курсе, что я женат. Свадьба состоялась прямо на берегу океана в Калифорнии, сразу после этого события мы всей командой — я с женой и наши гости отправились на Багамы, чтобы насладится праздником на всю катушку. И ни одного нищего скучного родственника с ненужными подарками и пустой болтовней. Только те люди, которые находятся со мной на одной ступени, достойные прибывать в моей жизни, и приближенные настолько, насколько я им это позволяю. Не могу сказать, что окружен друзьями, назову это «приемлемый круг общения». Мы вместе работаем, ходим в спортзалы, на тусовки, наши жены сгоняют жир у одних и тех же врачей и лечат собачек в одних и тех же ветеринарных клиниках. Мы устраиваем друг друга и вполне понимаем. Двойная жизнь меня напрягает редко, но иногда я будто шагаю босиком по раскаленным углям и, обжигая стопы, хочу орать от боли, но терплю. Очень часто на семейных праздниках мне хочется сделать что-нибудь ужасное. Например, тихонько выйти из дома, купить боевую гранату и бросить ее в разгар очередной тупой беседы, я даже представляю, как разрываются их тела. Ненавижу слабых людей, жалующихся на свою судьбу.

Пожалуй, истинная ценность моей жизни — автомобиль, это вещь, которую я искренне люблю, за рулем я расслабляюсь и даже в пробках чувствую себя комфортно. Да и как не испытывать каскад чувств, садясь в новенький Porsche 968, который немецкие братья по разуму только заявили на рынке. Благослови Бог создателей столь мощного металлического друга, чья мощность была выше двухсот тридцати лошадиных сил.

Я могу водить пьяный — мне наплевать на то, что это запрещено. Меня ни разу не поймали, потому что я — король дороги! Риск уместен и делает мою жизнь более насыщенной эмоционально.

Я объездил полмира и прямо скажу, что ничего меня не удивило. Первое оскорбление фантазии — поездка в Париж. Я долго бродил по скучным улицам, слушая рычащие гнусавые звуки французской речи, я искал то место, которое, согласно знаменитой пословице, я должен был увидеть и умереть. Менялись страны, я будто листал страницы атласа и в каждом путешествии я спасался сорокаградусными напитками для взрослых, которые решительно украшали мою жизнь. Разочаровываясь, я впадал в какую-то тоску, она грызла меня изнутри и доставляла дискомфорт моей и без того скучной жизни. После каждой поездки я с радостью возвращался домой.

Я живу в большой квартире в центре Нью-Йорка, который давно прозвали «бетонными джунглями», внутри которых было приятно охотиться за добычей. Приятели прозвали мое убежище музеем из-за дизайнерских изысканий и фанатичной чистоты. Возможно, я действительно излишне дотошен, но эти новые веяния минимализма в обстановке меня очень греют. Меня это устраивает — ничего лишнего в обстановке. Мой идеальный домашний очаг выглядит дорого и просторно. Однако есть один изъян в этом образцовом месте: гримерно-гардеробная моей супруги — это часть квартиры, отделенная от моей привычной размеренной жизни толстой перегородкой. Буйство красок и рюшечек не вмешивается в мой мир, оставляя воздух и пространство для привычного существования. У супруги даже отдельная ванная, которая заставлена мазями, кремами и другой ерундой, втираемой в тело и якобы спасающей его от неминуемой дряхлости. Она бесконечно щебечет о том, что мечтает обмануть старость! Звучит это очень наивно, а при подсчетах затрат на услуги пластических хирургов совсем безнадежно. Супруга пачками пожирает омолаживающие пилюли и порошки, которые рекомендуют шарлатаны, и большую часть времени проводит в салонах красоты. Я ей не раз говорил: конец один — пучок морщин и полуразрушенный скелет, старость еще никому не удавалось обмануть! Даже натянув зад налицо, ты не спасешься от биологических часов, которые беспощадно пожирают твою молодость! Но пока результат пребывания моей половины в «косметических облаках» меня устраивает. Жену мою приятели расценивают по классу «люкс». Долгое время они считали, что мне очень повезло, мнение их изменилось после того, как я рассказал, во сколько мне она обходится в месяц. Последняя фраза в этом обсуждении была следующего характера: «Надо было ее в любовницах держать, у нее бы стимул был и экономия какая!». Больше мы к этой теме не возвращались. Женушка бережет свою красоту, поэтому ничем не занимается, в моем доме хозяйничает замечательная женщина с прозаичным именем Каролин, приехавшая на заработки из Айдахо. Она отлично готовит и чисто прибирается. Я плачу достойную оплату за ее труд и надбавку — премию за стрессы, которые испытывает добрая женщина в моменты общения с моей супругой.

Специально для визитов матери у меня есть еще одна квартира — скромное жилище на окраине города. Ну, она не совсем моя, мы сбросились с парнями — приобрели спецобъект, так сказать, для личных нужд. Жены не знают про это маленькое убежище — островок пьянства и разврата. После наших кутежей квартира вылизывается специально обученными людьми. Даже есть график на выходные: например, коллега Брендон едет в командировку и должен вернуться в пятницу, но жене говорит, что приедет в воскресенье и после деловой поездкой зависает на выходных со своей любовницей-моделью, которая учится на актерских курсах и вьет веревки из трудяги — вот что делает с мужчиной упругая грудь четвертого размера. Иногда мы едем всем мужским коллективом и снимаем пачку проституток. Миловидные девчонки любят к нам приезжать — ведь мы не извращенцы и не уроды, а так как мы пользуемся услугами одних и тех же девчонок, у нас есть скидка на «любовь». Мы всей гоп-командой очень весело проводим время, вливая в себя кучу бухла и устраивая дождь из денег, за которые получаем нереальные ласки. Такие «холостяцкие» вечеринки бывают раз в два месяца, мы их скромно называем «блядовое побоище». Жены отправляются в санатории или стриптиз-клубы с вип-обслуживанием, а мы едем якобы в футбольный бар или шары гонять в накуренное и душное помещение бильярда. И всем хорошо! Терпение супруг покупается увесистой пачкой «зелени».

Мать не любит бывать в этой квартире, особенно после того, как нашла в прикроватной тумбочке кучу презервативов. Я пояснял, что безопасный секс — это здоровье, а резина — важный предохранитель! Мало ли с кем таскаются бабы, ложащиеся в мою постель. За себя я уверен! Тем более, что я не сторонник больничек, ведь кабинет уролога — это путешествие в ад. Однажды пережив увлекательную процедуру лечения от лирической болезни (это было еще в школе), я понял, что второго такого испытания не переживу. В общем, мама меня не поняла и стала приходить реже, а я тихо радовался, ведь благодаря неугомонному любопытству я сократил ее присутствие в моей жизни почти в два раза! Если бы она узнала, для чего нужны силиконовые шарики, лежащие в целлофановой упаковке рядом с коробками презервативов, то, наверное, совсем позабыла бы дорогу в сердце грязного разврата. Честное слово, я анальными игрушками не пользуюсь, а мой приятель Джордж жить без них не может. После того как мы познакомились с его дамой… точнее Адамом сердца, вообще хотели вычеркнуть его из списка на выходные, но после долгих раздумий решили не портить его и без того малосчастливую жизнь. Если счастье у человека анальное, так пусть украшает свой мир соответствующими аксессуарами! Единственный уговор: во время холостяцких праздников только бабы! Без грязи!

Еще мне нравится заводить романы с «новенькими» на работе. В этом есть что-то романтичное. На самом деле не только я увлечен служебными интрижками, мои приятели тоже с радостью разбавляют обыденное существование с помощью новобранок, пришедших в нашу фирму. Даже Джордж становится очень активным и задвигает своего Адама на потом. Наши романы с коллегами даже стали спортом и заработком — мы создали букмекерскую контору, и все втроем делаем ставку по солидной сумме на новую «лошадку». Кто ее укатает — тот срывает банк. Если она дает всем троим, то половину суммы забирает первый, а вторая часть ставок лежит до следующей «новобранки». Бывают и целомудренные, но очень редко. Обычно перед натиском хитрой вражеской силы открываются врата даже самой неприступной крепости. Мы заметили такую тенденцию: при щедрых дарах дамы становятся куда общительней. А если намекать на продолжительные отношения и стабильное финансирование они готовы снять свое белье почти сразу. Облом был всего три раза за пару лет. Первый случай — верная замужняя (мы ее прозвали «красная книга»), второй — религиозная фанатичка, ну, а третий самый безнадежный — лесбиянка. Не сыгравшие деньги мы оставляли до следующих претенденток, тогда способы завоевания становились более изощрение, а в стремлении к победе все средства были хороши. Надо сказать я рекордсмен по срыванию банка! Это мои маленькие победы, я храню их в памяти, как вояка ордена и медали.

Я вполне счастлив. Скучно правда становится периодами, когда однообразие утомляет, но в основном все меня устраивает. Мне думается, что я завершаю какую-то стадию в жизни и нахожусь в преддверии чего-то удивительного и необыкновенного, нового витка в моем существовании. Откуда это чувство возникло — трудно сказать и на что оно похоже, тоже не смогу объяснить. Какое-то волнение, беспокойство, тревога… Как перед первым поцелуем или сексом. Я поделился своими соображениями со своим сослуживцем Джорджем, он хихикнул застенчиво и сказал, что после того, как встретил своего Адама у него постоянно это ощущение.

Глава 2 Стенания Элизабет

— Мне очень жаль, но роль ты не получила! — сетовала агентша по имени Маргарет. — Значит, она была не твоей! Будут и другие пробы! До связи!

В маленькой тесной квартире был беспорядок. Очередное «нет» в бесконечном потоке отказов. Хватит ли сил ждать главную роль своей жизни, которая сделает из нее звезду?! Ни для кого не секрет, что карьера актрисы часто начинает набирать обороты к тридцати годам. Элизабет уже находилась у этой заветной черты и жаждала славы и признания.

— Ты не правильно ставишь себе цели! — утверждал Майкл — ее близкий друг, с которым они снимали квартиру напополам. Нью-Йорк был городом возможностей, при этом выживать в нем было непросто. Маленькую каморку в подворотне сдавала старуха-еврейка, она весьма предвзято относилась к жильцам и прежде чем пустить кого-либо, устраивала допрос с пристрастием. Майкл сразу покорил ее, в нем была необъяснимая магия, благодаря которой он мог решать любые вопросы. В карьере ему очень везло: обладая заурядной внешностью и типажом «парень с соседней улицы», он легко проходил пробы и играл друзей главных героев в сериалах, а также в нескольких пьесах. Театральные подмостки его манили всегда, он любил их намного больше чем кинематограф.

— Ты отказался от главной роли в сериале! Поверить не могу! — возмущалась девушка, разжевывая недоваренные макароны, которые слиплись и выглядели совсем неаппетитно.

— Я не могу согласиться на это предложение, потому что в таком случае у меня не будет возможности играть на сцене! — отвечал Майкл, повышая голос. Его очень злила безалаберность подруги и то, что она не понимает, как важна для него профессия и возможность пребывания на театральной площадке — особенное место, почти святое, только там он чувствовал себя по-настоящему счастливым. Кино он считал обманом, потому что не раз видел, как бездарные обаяшки становились национальными героями. Публика готова была кружить на руках тех, кто сверкает фарфором улыбки с экрана или притворяется мужественным, в душе этих говорящих голов из ящика была пустота. В храме искусства все было по-другому: ты перед зрителем и должен быть убедительным, чтобы в финале получить главный приз — благодарные аплодисменты.

Элизабет и Майкл приехали в Нью-Йорк из Англии. Выучившись в ведущей школе искусства в Лондоне — Национальной Академии музыкального и драматического искусства — оба направились на поиски счастья. На самом деле, покорить весь мир была мечта Элизабет. Она мечтала стать знаменитостью, как и актриса, в честь которой ее назвали. Лавры Тейлор не давали ей покоя, и она грезила о главных ролях и статьях в журналах. Майкл же серьезно жалел о том, что отказался от предложения, которое бывает раз в жизни: от возможности стать членом труппы Королевского Национального Театра Великобритании, в которую был приглашен сразу после того, как получил актерское образование. Он надеялся, что, находясь рядом с девушкой, без которой не мыслил своей жизни, все же получит шанс быть ей не только другом. Майкл любил эту взбалмошную смешливую девчонку с момента знакомства и был готов пожертвовать карьерой ради чувств. В Нью-Йорке он был востребован, в отличие от своей вдохновительницы. За него дрались агенты, и в результате актер получил возможность выбирать материал для работы. Отказывал он часто, чем бесил Элизабет.

— Два года я живу в Нью-Йорке, таскаю тарелки в кафе, обиваю тысячи порогов, чтобы получить хотя бы эпизод в телевизионном шоу. И каков результат?! За все время я получила два предложения: снялась в какой-то дурацкой рекламе и сыграла роль в театре глухонемой соседки маньяка, которая умирает почти в самом начале спектакля! Ты же поехал за компанию, и сразу получил все, чего желала я! Это была моя мечта! Ты украл ее у меня!

— Ты считаешь, что я виноват в том, что тебе не дают роли?! — воскликнул Майкл.

Молодой человек был взбешен и, схватив куртку, стремительно бросился на улицу. Так было всегда после их ссор. Он сбегал прогуливаться, чтобы не наговорить ей гадостей, не признаться, что чувствует себя обманутым и не обвинить в том, что она испоганила его будущее и отравила своим эгоизмом не только его, но и свое существование. Нервы актера были на пределе, и он в очередной раз поклялся себе поставить точку в этих невнятных взаимоотношениях.

Однажды Майкл пытался поговорить с ней о будущем:

— Тебе скоро тридцать, может пора подумать… о семье и детях? Найти достойного мужа, который будет добытчиком… Может даже вернуться в Англию…

— Ты серьезно?! Не верю, что ты мой друг! У меня ощущение будто в тебя вселилась моя покойная тетка Элис, которая с младых лет твердила мне, что предназначение женщины в детях! У самой-то их не было, видимо, поэтому у нее и съехала крыша!

Это был один из сотни разговоров, не принесших результата. Он страдал и снова обещал себе покончить с этим раз и навсегда.

— Я не обязан ее опекать! У нас нет будущего? Кто я для нее? Оруженосец? Она перешагнет через меня, как только в ее зубах окажется выгодный контракт! — бармен кивал и подливал Майклу еще виски.

Маленький занюханный бар за углом всегда готов был принять мелькающего на экране актера. К нему иногда подходили посетители, утверждая, что лицо знакомо и пару раз брали автографы.

На следующий день молодой мужчина проснулся с трескающейся от боли головой. Он с трудом вспомнил, как вернулся обратно после отчаянного заплыва в сорокаградусную печаль.

— Просыпайся, пьянь! И спеши со мной в кофейню — угощаю!

Элизабет скакала по его комнате, как мартышка, радуясь и беснуясь. Майкл не готов был поддержать ее праздник, потому что любое шевеление вызывало в нем приступ тошноты.

— Я бы хотела загудеть где-нибудь, а потом побродить по Манхеттену, вдохнуть воздух свободы и…

— Воздух? — усмехнулся он, чувствуя, что его снова подташнивает.

Эта ненормальная женщина все же имела над ним власть, через мгновения хмурый Майкл плелся рядом, ругая себя за слабохарактерность.

В кафе было шумно и накурено. У окна был свободен столик и настроение Элизабет значительно улучшилось.

— Это хороший знак, — твердила она скорее себе, чем ему.

Майкл заказал простой воды с лимоном, а его спутница — огромную чашку капучино, который обожала. Она часто оставляла над губой пенку, притворяясь усачом. Ее непосредственность иногда умиляла.

— Так что же мы празднуем, моя актриса?

— Мы празднуем важное событие! Мне позвонила моя агентша и шепеляво, но важно, возвестила, что у нее есть для меня роль в особенном проекте! — зачем-то шепотом произнесла она, взлохмачивая рыжие кудряшки. В такие моменты она становилась маленьким львенком, обаянию которого было сложно сопротивляться. Ее дурашливость время от времени находила различные выплески. К примеру, чтобы помочь другу избавиться от акцента, она наказывала его весьма изощренными способами, которые считала весьма действенными: сначала заставляла нацеплять лифчик — это было первое наказание. Следующий этап — поход на улицу в верхней части комплекта женского белья под светлой обтягивающей футболкой, ему пришлось в таком виде идти за жвачкой, и он чудом не отхватил неприятностей в неблагополучном районе Нью-Йорка. На этом его воспитание не закончилось: к бюстгальтеру добавилась еще одна деталь гардероба — чулки. В таком виде он готовил ужин. Чтобы разгуливать в таком виде вдоль квартала, нужно было быть отчаянным человеком. После этого не то что акцент — даже способность говорить — ставится под сомнение. Майкл начал максимально контролировать свое произношение и избавился от пагубного искажения звука и от желания пользоваться диалектом родных мест.

— И все же, что за проект? Ты расскажешь? — встрепенулся молодой человек, притворяясь заинтересованным. — Сериал? Ты получила роль?

— Это что-то среднее между ролью и сериалом! Новый формат, о котором мне запрещено распространятся. Завтра я подписываю контракт!

— Завтра? Так быстро? Тебе выслали предварительный сценарий?!

— Какой же ты дотошный! Я сама разберусь! — объявила Элизабет, тряхнув рыжей шевелюрой. Она подняла свою кружку с кофе так, словно это был кубок и, пригубив уже остывший напиток, начала канючить о том, что нуждается в финансовой поддержке.

— В последний раз! — жалобно проблеяла она, хлопая глазками. — Мне заплатят сразу после подписания бумаг, и я отдам тебе долг за квартиру и за мелочи в кафе! Я веду учет твоих расходов на меня, так что, есть долговой блокнот, в котором все учтено!

Встреча с режиссером была в дорогом ресторане. Он курил сигару и выглядел внушительно и стильно, пока не заговорил. Здороваясь, он произнес фальцетом:

— А вот и моя новая звездочка!

Элизабет дрожала от волнения, но изо всех сил старалась держать себя в руках. Человек, назвавший себя Джони, выпил несколько чашек кофе и вошел в раж, рассказывая о чудесах, которые ожидают девушку в ближайшее время, словно ей предстояло пройти тропой Алисы в страну чудес. Элизабет никак не могла понять, что именно ей нужно делать, а когда увидела перед собой контракт, растерянно подписала его, лишь пробежавшись глазами и не вникая в суть.

— С завтрашнего дня ты — наша рабыня, то есть героиня! — немного зловеще произнес Джони и стремительно покинул ресторан. Взволнованная актриса не сразу вникла, что почетную обязанность оплачивать немаленький счет в этом помпезном заведении возложили на нее. Элизабет почувствовала, как сильно стучит ее сердце, потому что кошелек в прошлом невостребованной актрисы был пуст.

— Где ты была? — возмущенно спросил Майкл, который места себе не находил, ожидая подругу в их съемном жилище. — Я думал, на тебя напали, раз десять был на автобусной остановке.

— Я мыла посуду в ресторане! Этот… мерзавец не заплатил за свой кофе, и мне пришлось отрабатывать счет!

— Почему ты не позвонила мне? Я же был дома!

— У нас отключен телефон.

— Как отключен? Я же тебе дал денег на оплату! — растерялся Майкл, глядя на запыленный аппарат, который в течение нескольких суток упорно молчал. — А я-то думаю почему мне никто не звонит?!

Элизабет пожала плечами и созналась, что потратила его деньги на такси — ездила на пробы в драматическую постановку.

— Мне иногда кажется, что ты ненормальная! Я серьезно! Как можно быть такой…

— Какой?

— Безголовой!

— Да лучше быть правильной-преправильной! Девочкой из сказки! — произнесла Элизабет, не сдерживая слез. Ее пальцы распухли от едкой химии, с помощью которой она отмывала тарелки. Главный повар пару раз хлопнул ее по ягодицам, потому что он в этот день решал как с ней поступить: вызвать полицию или дать возможность как-то отработать задолженность. Ей повезло, потому что у посудомойки разболелся зуб, и та с радостью уступила свое место у раковины незадачливой должнице. До поздней ночи актриса намывала посуду, надеясь, что это последнее в ее жизни унижение, и больше подобных вещей с ней не повторится никогда.

— Я не такая везучая, как ты! Мне не предлагают главные роли! Но это ведь не повод так относиться ко мне! — выплеснула она, захлебываясь эмоциями.

— Я не виноват, что востребован! Что ты хочешь? Чтобы я отказывался от всего, что мне предлагают? В таком случае, чем мы будем платить за это убогое место?! Каково черта ты отправилась в Штаты?! На что ты рассчитывала, Элизабет?! Кем ты себя возомнила? Кинодивой?

— Очень просто растоптать человека! Разрушить его мечты и надежды… Вместо того, чтобы поддерживать меня…

— А чем я занимался на протяжении двух лет?! — взвизгнул Майкл в несвойственной ему манере. — Это невыносимо! Каждый раз одно и то же! Это предел моих возможностей! Отработаю последний контракт и вернусь обратно в Англию! Я пасс!

Майкл заперся в своей комнате. Он был возмущен, взбешен, растоптан. Больше всего его выводила из себя неблагодарность его подруги, которая вела себя так, словно он ей был чем-то обязан. Молодой мужчина поклялся себе, что в этот раз не отступит и не станет плясать под ее дудку. Майкл вернется на родину и будет заниматься тем, что ему действительно нравится. Тем более, что у Элизабет теперь будет работа, и раз она в нем больше не нуждается, придется вырвать этот сорняк с корнем из своего сердца.

Глава 3 Рычащий Ричард

Очередная тусовка в «ночнушке» — так мы с приятелями называем клубы — принесла в мою жизнь восточную женщину, имя которой я не выговаривал. Она вытворяла бедрами такое, что воздух становился влажным от мужского вожделения. На нее покушались все самцы в зале. Я был в этой же очереди, и она выбрала меня. Естественно я ждал своих выходных, чтобы согласно расписанию попасть в наше холостяцкое убежище и провести приятно время в объятиях роскошной амазонки. Надо заметить, что все героини моих романов ассоциировались с представителями флоры и фауны, имена я забывал, а вот ассоциируя их с животными, держу в памяти, так что у меня свой собственный зоопарк. У меня была антилопа гну — стройная изящная девушка, куда я ее только не гнул — бывшая гимнастка, в постели она была просто класс! Но еще круче женщина-змея — боже, в какие конструкции она только не загибалась. Была бабочка из-за татуировки на плече, еще мартышка, во время оргазма она выпучивала глазки, чем невероятно смешила меня. Помню моль — бесцветная коллега по работе, кстати, я выиграл, когда мы на нее ставили с Джорджем и Брендоном. После наших сексуальных утех я сгреб деньги и был таков, игнорируя сослуживицу, которая тут же перестала для меня быть привлекательной. Она потом вокруг меня месяц порхала, преследуя до, после и во время работы. Была еще корова, в вымени которой заключался весь спор, и ставки значительно увеличились из-за ее размера лифчика. Когда я увидел ее грудь — боялся заиметь клаустрофобию — таких арбузов я не держал в руках за всю мою сознательную жизнь! Бледная овечка — у нее был голос такой тихий и слегка дребезжащий, меня начинало укачивать, когда я слышал эти блеющие звуки. Ее кожа была настолько прозрачной, что смело можно было изучать венозную и капиллярную систему, но вот фигурой ее создатель не обделил.

Золотая рыбка — это тоже королева моего разума… что она делала в постели — все желания исполняла. С ней я постоянно задумывался о разводе с моей силиконовой куклой. Ради смеха друзья однажды спросили, кто в моем зоопарке супруга, я честно ответил: ленивец. Была у меня еще пчелка, утконос, даже скунс, ну и много других прекрасных представительниц слабого пола животного происхождения… Что касается моей восточной амазонки, почему-то она мне виделась страусом — длинноногая, с внушительной филейной частью, плоской грудью и абсолютным отсутствием мозгов. Первый ее вопрос после секса был весьма скромный: как зовут мою жену. Я дал понять, что не собираюсь обсуждать с ней свою личную жизнь.

— А кто тогда я для тебя, Ричард? — протянула она, сыграв удивление. Я видел разных артисток, но подобных дилетанток встречать не приходилось. Ее узенькие глазки округлились, а ротик приоткрылся, подбородок стал дрожать, она начала старательно пытаться заплакать.

— Не рекомендую тебе со мной ссориться, — прощебетала женщина-страус и откинулась на подушки. Я внимательно посмотрел на свою новую зверушку, не понимая, какой именно смысл вкладывает она в свой спектакль и чего ждет в результате.

— Говори, — прорычал я недовольно, борясь с яростью, которая охватывала все мое существо. Что-то екнуло у меня внутри, я стал сравнивать свои ощущения: предчувствие нового витка, которого я с таким трепетом ждал, и омерзение от того, что впустил в свою жизнь сказочно расчетливую суку с романтичной азиатской внешностью, еле говорящей по-английски. Но нет, интуиция подсказывала, что это всего лишь временная неприятность, совсем незначительная и гадкая, как свежая лепешка коровьего дерьма: в него наступишь ботинком — ничего криминального не произошло, но столько возни, чтобы избавиться от переваренных частиц и запаха! Я часто бывал на ферме у бабушки и дедушки и знаю толк в дерьме! Красотка заявила, что прекрасно знает мою жену, а также уровень моего благосостояния. Я похвалил ее за прозорливость, сдерживая ругательные слова, и с достоинством выслушал ее предложение о некой ежемесячной стипендии за добросовестное молчание. В моей богатой биографии было всякое, но бунт в зоопарке — это впервые! Я взял мобильный телефон и позвонил Брендону, чтобы проконсультироваться.

— Кому звоним, милый? — нарочито ласково спросила расчетливая страусиха.

— Опытному адвокату, знающему толк в уголовных делах и криминалистике. Хочу проконсультироваться по поводу шантажа, — ответил я холодно. На самом деле я хотел взять ее на мушку и посмотреть реакцию, я был прав, она начала волноваться, но старательно это скрывала. Брендон быстро включился в игру и даже попросил передать трубку болтливой мечтательнице, ее карьера шантажистки подходила к закату. Судя по ее лицу, «адвокат» говорил с ней резко и грамотно, когда речь друга закончилась, она даже несколько минут сидела молча, уставившись в одну точку. Мне было очень интересно: что за волшебный текст произнес мой товарищ, коль на девушку напал временный столбняк. Я был уверен, что такой опытный коллега-ловелас как Брендон быстро сориентируется и поможет выкарабкаться из столь неприятной ситуации, ведь столько раз он сам выходил «сухим из воды», хотя был связан не только брачными узами, но и жестким контрактом, при измене супруге мой приятель мог остаться без всего нажитого непосильными трудами.

— Где у вас камеры? — спросила тихим голосом обиженная женщина, превратившись вдруг в маленького разочарованного страусенка. Восточная «мечта идиота» не стала ждать ответа на вопрос, спокойно оделась и вышла из комнаты. В следующие минуты случилось перевоплощение — глупая птица, вместо того чтобы бежать со всех ног, как и положено страусу, влетела в комнату словно злая ведьма и начала орать, оглядываясь по сторонам, обращаясь к вымышленной Брендоном видеокамере.

— Мне наплевать, что вы все сняли, да пусть узнает моя мать, что я шлюха — все равно я ее ненавижу! Всех ненавижу!

После столь осмысленного текста она упала на пол и начала как-то странно хрипеть, глаза ее закатились.

— О, да я ошибался — ты не такая уж плохая актриса, — воскликнул я почти восхищенно, но после того, как на ее губах появилась пена, я понял, что это не театральный этюд. На кухне я нашел ложку и вернулся, чтобы помочь несостоявшейся шантажистке.

Мы сидели на кухне и пили чай. Грозная амазонка снова стала робким страусенком и поведала грустную историю о матери-тиранке, держащей в кулаке всю семью. Я слушал ее рассказ, а сам то и дело заглядывал в декольте — конечно, я сочувствовал ее несчастной судьбе, но удовлетворение страстного желания было для меня намного важнее. Всю ночь я утешал ее, трагедия открыла распутную даму с новой страстной стороны. Наутро я предложил ей стать моей любовницей и достойную стипендию, согласно которой моя строптивая птичка станет ручной. Я называю это просто — «прикормка».

Страсть к красивым женщинам у меня с юности. Мать моя за собой не ухаживала и выглядела всегда как пугало. Я вполне мог стать гомосексуалистом, ведь как утверждает статистика в неполноценной семье, где родительница асексуальна, психика взрослеющего мальчика нарушается, и у него немного шансов вырасти полноценным мужчиной. Спасла меня одна женщина. Рос я в пригороде, где дома стояли так тесно друг к другу, что, высунувшись в окно, можно было запросто постучаться к соседям. Рядом с нами жила молодая разведенная женщина, которая была похожа на фотомодель, которую боготворили все подростки восьмидесятых. Джиа Каранджи волновала умы и организмы подрастающих сосунков и была недостижимой мечтой. В то время котировались в основном блондинки, и на фоне их она была настоящим алмазом. Страстная, сексуальная, дерзкая — идеальная женщина! Уже глядя на нее я чувствовал себя счастливым. Ее почти точная копия часто оголялась в окне напротив. Наши спальни находились так близко, что я мог свободно наблюдать за ее передвижениями сквозь тонкую занавеску. Она бывала и в одном нижнем белье и даже без него. Что в те моменты творилось с моим воображением — описать не могу! Правда иногда приходилось наблюдать, как одинокая и любвеобильная женщина приводила кавалеров. Таким образом, заочно я познавал азбуку секса. Я жутко ревновал ее ко всем волосатым чудовищам, которые возникали в ее жизни. И однажды я ей честно признался в этом. Она забирала газету, которую каждое утро расшвыривал почтальон, моя мать одновременно отправила меня подобрать печатное издание. Соседка была очарована моей откровенностью и пригласила навестить ее вечером. Тогда и состоялся мой первый половой акт. Как любой мужчина, я никогда этого не забуду! До сих пор мурашки по коже бегают при воспоминании об этом феноменальном событии! Если бы я встретил женщину с ее неповторимым запахом, даже не могу представить, что было бы! Какое-то время мы спали вместе, я отпрашивался у матери в гости к друзьям, а сам нырял тихонько к моей страстной соседке, которая была моим гуру секса. Ее звали Мэрилин, как Монро, но они были такие разные! Затем я уехал в Нью-Йорк на учебу и наша связь оборвалась. Услышал как-то, что она спилась от одиночества. Но я ее помню волнующей и сексуальной лавиной, самой потрясающей женщиной в моей жизни.

Наконец-то я сознался себе, что ненавижу своего начальника. Я и раньше плохо к нему относился, но придумывал для себя разные отговорки. Это из-за высокой зарплаты и премий. Дело в том, что так уж принято в сфере бизнеса — либо ты лижешь зад, либо тебе. Так вот, каждый, кто находится под кем-то, мечтает поменяться с ним местами и доминировать. И эта гонка за короной становится основной идеей, причем очень навязчивой. Каждый из нас стремится в результате завладеть всем миром, а в идеале — захватить Вселенную! Причем, в параллели с фантазиями о высочайшей должности растут и мечты о соответствующих атрибутах. Ну, например, если бы я был президентом той компании, в которой я работаю, то у меня была бы такая-то машина, такая-то баба, а я сам был бы с бицепсами как у Арнольда Шварценеггера и с белозубой улыбкой… Хотя… все это у меня уже есть, но при условии того, что я буду находиться на вершине Олимпа, качество сопутствующего товара значительно улучшится! В моей постели не будет ошиваться зоопарк, а по vip-приглашениям туда попадут самые лучшие представительницы женского пола. Наш «генерал» — мужик не плохой, но очень своеобразный. Любит устраивать «мужские дни», которые проходят к счастью не часто — раз в сезон. То мы едем в Лас-Вегас всей командой или ходим в походы, как недоскауты. Лучший отдых — поездка на побережье! Все вылазки возглавляет наш царь и десять-двенадцать главных «лизунов». Я среди них занимаю почетное место! Хотелось бы приукрасить действительность я прокричать громогласно: «я не таааакоооой!». Но, к сожалению себя не обманешь. Я люблю деньги, а чтобы они плодились и размножались на счетах и в бумажнике, приходится лезть из кожи вон. Помню наш первый выезд на Гавайи… я увидел босса без одежды и ужаснулся: про женщин с бородой я слышал, но про мужчин с грудью третьего размера — не приходилось. Он вполне может носить женские лифчики, парни шутят, что, скорее всего, индивидуальный отдых начальства отличается более изысканными развлечениями и женские детали одежды вполне могут присутствовать на телах людей, чей годовой доход составляет… собственно, не буду смущать цифрами, так как сам не уверен, что сумма достоверна, но интуиция подсказывает, что нолей в ней гораздо больше, чем я могу предположить! Так вот, наш президент в банные дни сидит во главе застолья, свесив мясистую грудь и рассказывает разные истории, по его мнению, весьма забавные, а мы, лизоблюды, начинаем тихонько смеяться уже с первых слов, а когда смешная история заканчивается — валяемся от хохота под столами. Наутро болит диафрагма и те мышцы лица, благодаря которым образуется улыбка. Все ненавидят этот день, но приходят каждый раз и снова смеются, ведь знают, что в понедельник, придя на работу, любители сауны обнаружат на своих рабочих столах маленькие конвертики с солидной премией. Я часто представляю толстый зад своего начальника и нас — доблестных сотрудников фирмы — стоящими напротив на коленях и выкрикивающими фанатичные фразы восславляющие нашего босса, после чего каждый трогательно целует это объемное место. Можно сказать — это моя сексуальная фантазия. И я тихонько рычу, высовывая при этом язык: «Ничего, это совсем ненадолго! Скоро наступит время Ричарда, и я пошлю к чертям твой толстый зад!».

Глава 4 Рыбка на крючке

— Ты меня бросаешь? — прокричала Элизабет, заметив возле двери чемоданы.

— Телефон был отключен и я пропустил съемку. Со мной не хотят больше иметь никаких дел!

Майкл был хмур и решителен. Ему не хотелось уезжать от нее, но он прекрасно понимал, что больше так продолжаться не может.

— А если бы мне не отменили сегодня встречу? Что тогда? Уехал бы втихаря?

Он промолчал и, опустив глаза, переминался с ноги на ногу, собирался духом, чтобы, наконец, произнести важные и нужные слова.

— Я был рядом продолжительное время, — начал мужчина через усилие, будто выгоняя из себя слова. — Ты прекрасно знаешь, от чего я отказался, перебираясь в эту… чуждую моей душе страну. Я люблю Лондон и хочу быть счастлив там, но когда ты решила жить в Америке, я испугался, что потеряю тебя навсегда. Мне непросто уходить, поверь…

— Так оставайся! — воскликнула девушка, глядя на своего лучшего друга глазами, наполненными слезами. Она вдруг почувствовала, что теряет его навсегда и была к этому совершенно не готова. Кроме того, ей совсем не хотелось с ним расставаться. Он был ее оплотом, надежным парусником в нью-йоркском море тревоги, благодаря которому Элизабет держалась на плаву и верила в свое счастливое будущее.

— Я останусь, но не в качестве твоего приятеля-тряпки! — твердо заявил он. — Я хочу быть полноценной частью твоей жизни. Понимаешь меня?

— Не совсем, — осторожно произнесла девушка, сделав несколько шагов назад и опершись о немного рыхлые от старости стены, выкрашенные краской болезненно-зеленоватого цвета.

— Ты и я! Быть вместе во всех смыслах слова, пока смерть не разлучит нас!

— Я думала, ты говоришь несерьезно, немного растерянно произнесла она. — Это все равно, что я бы получила предложение переспать от брата!

— Да, это бесполезно! — произнес безнадежно Майкл и поспешил покинуть квартиру, которая была пристанищем последние пару лет его жизни. Он не хотел, чтобы девушка, которую он давно и безнадежно любит, наблюдала, как осколки его разбитого сердца превращаются в крупные слезы и скатываются по щекам. Это был финал грустной пьесы под названием «Последняя надежда погибшего сердца».

Дверь захлопнулась и Элизабет осталась в одиночестве. Как жить дальше она представляла лишь приблизительно, надеясь, что шоу, в котором ей предстоит стать главной героиней, прославит ее и выведет на новый уровень. Перед ответственным днем актриса решила как следует отдохнуть и не думать о произошедшем. Как героиня одной из ее любимых старых картин она твердила себе: «Об этом я подумаю завтра» и как только голова ее коснулась подушки, мечтающая о славе актриса погрузилась в крепкий сон.

Открыв глаза утром, Элизабет потянулась и побрела на кухню. На столе лежало прощальное письмо Майкла, в котором он с ней прощался навсегда и известил о том, что квартира оплачена на два месяца вперед, как и телефон. Ее умилила эта забота. Она прижала к груди бумажку, исписанную его рукой, и тихо прошептала:

— Ну, почему я не могу в тебя влюбиться, мой самый хороший, самый добрый, самый лучший человек?! Кому-то по-настоящему повезет!..

Элизабет вдруг представила свадьбу своего приятеля, на которой он счастлив и обнимает за талию незнакомку, и ей почему-то не понравилась эта внезапно возникшая перед глазами картинка. Маленькая иголочка ревности неприятно кольнула что-то внутри, но девушка отогнала от себя неприятные эмоции. Записка Майкла заканчивалась отрывком из сонета великого Шекспира, который он мог цитировать бесконечно:

«Где снадобье такое достаешь,

Что в добродетель превращаешь грех,

Порок рядишь в пленительную ложь

И делаешь милей достоинств всех?».

— Ах, мой милый Майкл, если бы существовал специальный порошок, который бы пробудил во мне чувства, я бы непременно его выпила и влюбилась в тебя по уши!

Чмокнув исписанный лист, она еще раз пробежалась по строчкам и, смяв свое прошлое, выбросила его в мусорное ведро. Теперь ей предстояло заняться своей карьерой кропотливо, со всей взрослостью и серьезностью, потому что она получила очень важный шанс, который изменит все и возможно она станет такой же известной, как ее любимая актриса — Элизабет Тейлор, в честь которой ее когда-то назвали.

Офисное помещение занимало большое пространство и состояло из множества отдельных комнатушек, в каждой из которых с величественным видом заседал сотрудник компании, снимающей шоу. «Вот бы назвали его моим именем! Элизабет — звучит очень даже здорово! По всему Нью-Йорку развешена реклама с моим лицом, и листовки с моей красивой фотографией раздаются на каждом углу», — мечтала актриса, окрыленная открывающимися перспективами, семеня за торопящейся секретаршей. Девушку почти втолкнули наспех в открытую дверь продюсера, она чуть не повалилась прямо на стол, за которым сидела сухая женщина в деловом костюме с жестким цепким взглядом и поджатыми губами. Перед тем как заговорить она посмотрела в бумаги и произнесла грудным голосом:

— Элизабет! Надеюсь, ты готова к аттракциону чувств и эмоций?!

Не понимая, что именно означает эта фраза, будущая звезда закивала головой, потому что искренне боялась спугнуть свою удачу. Она была готова на все ради успеха, но то, что ей предстояло услышать спустя пару минут, повергло ее в шок.

— Какой ужас! — воскликнула Элизабет. — Вы думаете, я на это соглашусь?!

Продюсерша качнула головой, на которой мертвым блестящим панцирем застыли чем-то густо намазанные темные волосы, пальцем постучала по листам бумаги, лежащим перед ней на столе.

— Крошка моя, ты подписала договорчик и в случае отказа, тебе придется платить нам неустойку! Боюсь, даже если ты продашь часть своих органов — вряд ли расплатишься. Мы продали продукт на канал и обязаны его предоставить. Не снимем мы материал только в случае твоей смерти! — голос холодной женщины не был приветливым.

Жестокая дама достала из сумочки конверт и швырнула его на край стола перед Элизабет, объявив, что это ее предоплата, о которой шла речь в договоре.

— Мы пошли на уступки и платим тебе аванс! Мое золотое правило: выплачивать деньги по завершению работы. Актеры — народ сомнительный, зависят от настроения и могут подвести. Особенно те, которые находятся в категории «никто». Понимаешь меня?

Элизабет лишь кивнула в подтверждение. Она чувствовала себя разбитой и подавленной. Получив инструкции на следующий день, она побрела прочь. Ей хотелось рыдать, но слезы не катились. Не было совсем никаких эмоций, лишь пустота. Элизабет гуляла по Центральному парку Нью-Йорка и впервые не чувствовала радости. Она снова и снова прокручивала в голове слова грозной продюсерши. Ей предстояло принять участие в абсолютно абсурдном документальном проекте, по сюжету которого она должна стать матерью прямо в кадре. Процесс эволюции женщины от момента зачатия ребенка до его появления на свет. Ей была обещана не только ежемесячная оплата, но и содержание в период беременности, медицинское обслуживание, и помимо этого подбор самца, который ее оплодотворит. Суть шоу была в том, чтобы свести двух идеальных людей и посмотреть какой визуальный результат будет в финале программы. Согласно сценарию, кульминация — счастливая семья. На вопрос, что делать с ребенком, продюсерша не смогла ответить. Она закурила и перевела тему.

— Мне даже пожаловаться некому! — рыдая, произнесла Элизабет в пустоту квартиры. Майкл уехал, и теперь она осталась совсем одна. Вдруг ей пришла бредовая идея вернуть его, пообещав совместное будущее. А может даже она уговорит его принять участие в проекте! Элизабет побежала было к телефону, но схватив трубку, осознала, что не помнит заветных цифр. «Сама справлюсь!» — твердо решила она и заснула, морально готовясь к крутому повороту.

В арендованном зале ресторана, где была небольшая сцена, на которой дебютировали многие известные комики, которые не желали вспоминать о данном факте, но директор бережно хранил их фото и тыкал ими всем подряд, согреваясь огрызками славы от тех, кто возвеличился. Элизабет была сосредоточена и смотрела на кривляющихся мужчин, которые очень хотели понравиться.

— Они в курсе, что им предстоит делать? — тихо уточнила девушка у сидящей в облаке сигаретного дыма продюсерши. Женщина заворожено рассматривала обнаженные торсы, жадно сглатывая слюну. Хелен всем твердила, что ей тридцать два, но по лицу считывалось, что организм этой дамы, любящей удовольствия, изрядно изношен. Ей было глубоко за сорок, а когда она не высыпалась, ей давали все пять десятков. Хелен часто заводила романы с молодыми актерами, обещая радужные перспективы, но мало кто из них добился высот в карьере. По большому счету, любящая физические удовольствия женщина их просто использовала для сексуальных утех. Элизабет терпеливо ждала, пока объятая пламенем вожделения женщина ответит на ее животрепещущий вопрос, но к сожалению так и не получила ответа. Вместо этого ей дали толстенную пачку анкет, к каждой из которых был прикреплен лист результатов анализов.

— Они все здоровы! Ты понимаешь? — произнесла негромко Хелен. — Я пометила несколько кандидатов.

Элизабет с трудом воздержалась от комментария по этому поводу. Ведь ей придется разделить постель с одним из них, и возможно не один раз! Да и в договоре, который она удосужилась, наконец, прочитать, не было указано, что ей придется проводить время с тем, с кем укажут. Там был прописан пункт о выборе претендента героиней, и она твердо решила отстаивать свое право. Тем более, что условия того, что вступило в силу юридически, уже не изменить.

Кастинг продолжался несколько часов, от вереницы полуобнаженных тел Элизабет мутило. Среди всех она приметила одного приятного парня, о чем тихо прошептала Хелен. Та была не совсем довольна выбором, похоже, что он ей тоже понравился. Парень с каштановыми волосами и огромными черными глазами был улыбчив и приятен в общении. Элизабет удалось пообщаться с ним наедине, и она торопливо уточнила:

— Я тебе хоть немного нравлюсь?

— Нормальная такая! Грудь при тебе, ноги не кривые. Я правда боюсь беременных… Однажды я увидел как мои отец и мать кое что делали… ну, ты поняла!

Парень с простым именем Боб, не смотря на весьма благородную внешность, был из фермерской многодетной семьи. Однажды его снимок сделал случайно оказавшийся в их местах знаменитый фотограф и спустя неделю он появился на странице журнала «Vogue», а позже его пригласили сняться в рекламе какого-то лекарства для женщин. Везде он демонстрировал свое главное достоинство — чудесный торс, который заполучил благодаря генам и труду на ферме. Его восхитила возможность легкого заработка, и он был готов на все ради славы. Боб мечтал покорить мир. И был непроходимо глуп. Элизабет терзалась, потому что вдруг задумалась: а передается ли тупость по наследству? Когда она решила посоветоваться с Хелен, та дала ей совет не задумываться о всякой ерунде, и, пользуясь случаем, выбрать внешность. Тем более «меню» было впечатляющее.

— Детей можно заставить учиться и читать! А вот если у них обезьяньи морды — тут уж ничего не поделаешь! И потом, без мозгов жить намного проще! Можно подписывать договоры, не читая, и сниматься в странных шоу!

Продюсерша издевалась — это было очевидно. Элизабет ненавидела эту лживую женщину, которая ради собственной выгоды готова на все! Она ощутила себя осиротевшей, как ребенок, оставшийся без попечения родителей. С подписанным документом не поспоришь — ей пришлось смириться с этим фактом. Теперь ей предстояла унизительная жизнь наизнанку, и по сюжету было знакомство с отцом ее будущего ребенка.

— Ты напряжена, — произнес, всплеснув руками, режиссер. — Флиртуй с ним, улыбайся ему. Это романтика, сказка… Зрители должны позавидовать, что на такое рыжее недоразумение обратил внимание красавец с атлетическим телосложением.

Обесцвеченный изящный мужчина был нетрадиционной ориентации и с призрением относился к женскому полу, как к конкурирующему звену. С Элизабет он разговаривал отчужденно и — что характерно — не смотрел ей в глаза. Обычно в сторону или на макушку. И еще твердил, что она не имеет ничего общего со своей знаменитой тезкой.

— Тейлор была развратной львицей! И, как ты понимаешь, не потому что рыжая, — проскрипел «сладенький режиссер» с пренебрежением разглядывая золотистые кудри актрисы, — она была женщиной-ураганом, женщиной-цунами, отчаянной в любви и жадной до жизни.

Он произносил текст так, словно мысленно перевоплощался в этот образ. Элизабет так и видела его в темном парике, разукрашенным и с накладной грудью. После его выступления сложно было собраться в кадре и изобразить влюбленность и заинтересованность своим возлюбленным, который вел себя настолько фальшиво, что ее тошнило только при одном взгляде на него.

На следующий день была съемка в клинике, где врач-гинеколог давала советы будущей матери и провела осмотр.

— Я что буду в кадре и в момент, когда во мне будет колупаться доктор?

— Ты с ума сошла?! Я тут же умру от разрыва сердца! — произнес «сладенький режиссер», закатив глаза. — Мы снимем, как ты вскарабкиваешься на кресло и после интервью с врачом. Она расскажет результаты твоих анализов и состояние в целом.

Элизабет жутко покраснела, представляя, как позабавятся все ее знакомые, увидев по телевизору программу, в которой будут озвучены все ее сугубо личные женские секреты. Встреча с гинекологом прошла напряженно, женщина-доктор приготовилась к съемке основательно, сделав прическу, маникюр и макияж. Подавала она звук немного искусственно, очень четко проговаривая текст. Как ни странно, у «сладенького режиссера» совсем не было претензий к человеку в белом халате, Джони раздражала главная героиня, он бесконечно к ней цеплялся и делал множество дублей.

— Вы предвзято ко мне относитесь, — произнесла она, не выдержав очередной критики. И, судя по взгляду женоподобного мужчины, сделала серьезную ошибку. С этого мгновения у нее появился враг, который словно скорпион, затаивший обиду, выжидал подходящего момента, чтобы ужалить ее как следует.

Глава 5 Ставки на кролика

— Я тобой в целом доволен, Ричард, — сказал босс, положив свою потную ладонь на мое плечо, — работаешь хорошо, профессионально и у меня на тебя планы.

Я что-то пробубнил наподобие «рад стараться», ерзая при этом на стуле, затем начал горячо благодарить за все, что он делает для своих подчиненных, но он остановил мои хвалебные блеянья, после чего прокашлялся и, кряхтя, сел в свое кресло. Его густые брови сползлись к переносице, образовав две глубокие полоски — это был нехороший знак, он явно вынашивал недобрую мысль. Я немного разволновался, но, собрав волю в кулак, уставился на него, делая вид, что мне нисколечко не страшно.

— Джессика — моя племянница — сегодня принята в наш дружный коллектив, если я узнаю, что один из вас, паршивые Казановы, залез к ней под юбку, отрежу яйца всем троим и съем их на ужин, — сказал он спокойно, но очень убедительно.

Из кабинета я вышел, чуть пошатываясь, все кружилось перед глазами, моя рубашка была насквозь мокрая, да и штаны, по-моему, тоже. И зачем я начал отнекиваться?! Я не знал, что люди могут извлекать из гортани звуки такой силы! Не одобряя мое поведение, босс вскочил с места и, наклонившись к моему лицу, начал так орать, что впору было расстаться со слухом раз и навсегда. При этом он обильно поливал меня слюной.

— Пойди, и передай другим! — сказал он сакраментально, после того как ор прекратился. Это был самый отвратительный день за время всего моего трудового контракта. Я шел к рабочему месту, осознавая, как мелок и ничтожен человек, склонивший спину перед тем, кто будто бы сильнее. На самом деле всего лишь выше по положению — это и развязывает руки! Ведь я вполне мог за такое моральное насилие ударить его в лицо! «Что с тобой, Ричард?!» — спрашивал я себя, но ответом была мертвая тишина.

Мы стояли в курилке, молча, Брендон и Джорджик сочувственно смотрели на меня, но я-то видел их плохо скрытую радость, оба были счастливы, избежав почетной участи унижения.

— Ну, что? Снимаем ставки? — спросил с тяжелым вздохом Брендон. — Жаль, что она оказалась родственницей босса. У нас с ней были флюиды, я бы мог сорвать банк!

— Дело ни в этом, — оборвал я приятеля, который готов был расплескать мечтательные слюни. — Он знает все про наш «ипподром»!

Молчания двух ягнят, хлопающих глазами, насторожило меня, коллеги стали посвистывать, пряча взгляды.

— Вы знаете то, о чем не ведаю я? — проскрипел мой голос, кажущийся чужим.

После рабочего дня мы сидели в пабе на соседней улице. Мясистая официантка с игривым взглядом принесла пенящийся напиток и долго вертелась возле столика, ожидая комплиментов и приободряющих реплик, которые часто звучали в ее адрес в наши лучшие времена. Сейчас мы сидели понурые и грустные, всем нам было не до флирта, ведь над нашими головами собрались грозовые тучи.

— Сначала — анестезия, потом — правда, — с пафосом заявил Джорджик глядя в пенистую бездну литровой стеклянной кружки. Мне не терпелось узнать, какую же страшную тайну скрывают коллеги.

Презабавным оказалось откровение моих приятелей: оказывается место нашей работы напичкано специальной аппаратурой. Причем, фиксируется все — вплоть до мочеизливания в уборных. С минуту я сидел в ступоре и пытался понять, какой вопрос задать следующим. Я смог выдавить только одно слово: «зачем?». На что получил вразумительный ответ из уст Брендона:

— Чтобы все было под контролем! Ты же знаешь, наш шеф любит ясность во всем. И поэтому с удовольствием пересматривает отснятый материал.

Весть о том, что я постоянный участник шоу «Скрытая камера» меня омрачала, и, чтобы хоть немного разбавить концентрат агрессивных мыслей, я решил загнать в кровь высокие градусы и заказал полный стакан виски. Брендон и Джордж работали в фирме со дня основания и были в курсе многих тайн, которые для сотрудников, пришедших позже, были покрыты мраком. Признаюсь честно: придя уже в успешную компанию — одну из лидеров на биржевом рынке — я использовал моих приятелей чисто информативно, меня интересовало продвижение по службе, я втерся в доверие настолько, что оба считали меня своим верным другом. Взаимностью я им ответить не мог, так как понятия «дружба» для меня вообще не существует, после того как человек, которому я доверял, переспал с моей девушкой. Мне было с ними удобно и весело. После того, как стакан был осушен и в моей крови забурлил вискарь, я стал смотреть на новости проще.

— Проблема в том, что проблемы нет, а есть наше отношение к ней! — процитировал я кого-то умней меня заплетающимся языком. Я нервно хихикнул и посмотрел на коллег, которые недоуменно переглянулись и выглядели весьма глупо.

— Я утраиваю ставку, — воскликнул я громко, после чего налил еще виски и опрокинул немного пива в пищевод. Мои приятели снова переглянулись, видимо не понимая, что именно я имею в виду. Я пояснил, что ставлю на «лошадку» по имени Джессика и предлагаю сыграть по крупному.

— Что? — удивленно запыхтел Джорджик, он нервно заерзал и с опаской посмотрел по сторонам.

— Ты блефуешь, — поддержал его Брендон, видимо, надеясь, что причиной моей активности стали пары алкоголя. Они испугались.

— Я пересплю с ней! — крикнул я на всю пивную. Братья по разуму вжались в стулья, потупив взгляд, а несколько пьянчужек за столиком неподалеку весело зааплодировали, выкрикивая ободряющие слова.

— Он тебя съест! — простонал взволновано Джорджик, умоляюще взирая на Брендона, тот молча уставился на меня, и, судя по выражению лица, посчитал сумасшедшим.

— Мне плевать на титькастого босса! Я отымею его племянницу так же грязно, как ее дядя отымел меня. И сорву банк, — произнес я, подняв высоко бокал с остатками пива, однако компания меня не поддержала, они сидели, как истуканы, не зная, что сказать. Вдруг Брендон оживился и громко стребовал с окрыленной чьими-то комплиментами официантки еще виски, после чего добавил, понизив голос:

— Мне давно опостылела однообразная сексуальная жизнь. Я готов побороться за кактус в заднице! Я тоже играю!

И так, один участник — Джордж — сошел с дистанции, но при этом согласно установленным правилам его деньги осталась в нашем банке, однако мы с Брендоном утроили ставки, сделав куш весьма аппетитным. Выпив еще пару порций виски, мы ужесточили условия: если камеры компании зафиксируют умопомрачительное сексуальное слияние с племянницей босса, то проигравший удваивает сумму, дабы герою, нарушившему приказ, было бы не столь обидно прощаться с многообещающими перспективами, и он мог бы смело подставить свой зад под начищенный дорогой ботинок босса.

Самое глупое изобретение человека — женитьба. Я думаю так всегда, когда смотрю на свою супругу.

Она до того идеальна, что не вызывает у меня абсолютно никакого сексуального желания. Кому захочется барахтаться на лоснящейся кукле с набитым силиконом в грудь и губы. Когда я ее целую, постоянно боюсь, что инородные тела, погруженные в ее еще живое тело, разлетятся на мелкие кусочки. Мне даже снился такой сон: я кусаю зубами ее грудь, и срабатывает взрывное устройство — моя жена превращается в лоскутки. Причем, ни крови, ни осколков костей — сплошной силикон вокруг. Когда-то в детстве надувая бракованный шар, я так получил по губам от взрыва, что теперь боюсь приближаться ко всему округлому. Поэтому секс у нас возникает только при сорокаградусной анестезии или супруга удовлетворяет меня орально. Кажется, ее устраивают не столь регулярные слияния. Проживая в собственном пенно-маникюрном мире, она получает ни с чем несравнимое удовольствие от визуального внимания огромного количества мужчин, а ее лучшие сексуальные друзья — вибраторы, количеству которых позавидует любой интим-магазин. Больше всего на свете она любит себя и деньги. При слове «ребенок» у нее начинается истерика, потому что она не может даже вообразить, как ее безупречная фигура будет искажена уродливым рюкзаком спереди, ну а про плод, выходящий из влагалища, и речи быть не может. Самые долгоиграющие истерики случаются по поводу целлюлита! Почему любовницы не страдают таким недугом, а жены постоянно требуют колоссальные суммы на избавление от этой страшной болезни? Вопрос в вечность…

— Мне нужны деньги, — деловито заметила супруга за завтраком. Так бывает часто вместо «доброе утро» — отжим купюр на очередной каприз. Стоит ли сердиться на мою Барби? Ведь я сам выбрал ее среди тысячи других кукол и теперь плачу звонкой монетой за иллюзию семейного счастья.

— А с карточки ты все выгребла? — задал я вопрос и попытался улыбнуться. От запаха кофе немного мутило, вчерашний виски напоминал о себе приступами тошноты. Супруга начала оправдываться, говоря о том, что открыла для себя новый салон красоты с французскими технологиями и еще какую-то ерунду… В общем, женился — плати!

Ближе к вечеру мне позвонил Брендон и попросил срочно подъехать к рыбному ресторану нашего общего знакомого. Это идеальное место тайных свиданий с любовницами, мы скрываемся в уютных кабинках от посторонних взглядов и проводим время очень приятно. С женами обычно в этом месте мы не бываем — переживаем, что им понравится кухня ресторана, и они станут завсегдатаями этого заведения. Мой коллега стал заложником кабинки, потому что его вторая половина каким-то удивительным образом оказалась со своими подругами именно в нашем тайном рыбном месте, не предполагая, что всего несколько шагов отделяют ее от грандиозного семейного скандала.

В ресторан я прибыл очень быстро и незаметно для супруги друга прокрался в сторону кабинок. Возле одной из них я остановился, какой-то холодок прошел по спине от звонкого женского смеха, я тихонько отодвинул шторку и обнаружил там свою жену, сидящую на коленях какого-то крепыша. Итак, я приехал спасать друга, ощущая себя настоящим рыцарем, а в результате выяснил, что являюсь рогоносцем. И с чего я решил, что моя Барби будет мне верна вечно?

— Привет, — сказал я с иронией и даже улыбнулся. Моя благоверная захлопала накладными ресницами и что-то начала лепетать, а ее приятель так и замер, держа руку на ее силиконовой выпуклости.

— Я все тебе объясню, — защебетала жена. — Это мой старый друг, точнее — одноклассник. Мы не виделись много лет и вот решили вспомнить школьные времена.

По моей коже пошли мурашки, приступы ярости рисовали картины из пьесы «Отелло», я четко видел себя мавром, душащим бездушную коварную обманщицу. Я молча уставился на нее и, наслаждаясь диафильмами фантазии, представлял классическую шекспировскую сцену. Когда на моем внутреннем экране мелькнуло слово «конец», я решительно вышел из приюта влюбленных пташек, после чего влетел в кабинку, в которой тосковал Брендон, и, ничего не объясняя, схватил его за шиворот. Его спутница — пышногрудая брюнетка — вжалась в кресло, ее испуганные глазки таращились на меня, а бледность, посетившая ее лицо, говорила о том, что дама находится в предобморочном состоянии.

— Посмотри, что я тут нашел, — рычал я в ухо приятеля. Он заикался и моргал, не понимая причину моего столь агрессивного поведения. К своему удивлению я обнаружил, что словарный запас оскорбительных слов у меня достаточно велик, они извергались из моего горла каким-то гортанным угрожающим звуком. При каждом новом хлестком словечке моя жена вздрагивала, а я все больше расплескивал свое красноречие, чтобы больнее ее ранить. Я вошел в раж и поливал грязью злостную обманщицу, отрешившись от действительности. Неожиданный крик Брендона «хватит!» всколыхнул воздух, я замер и уставился на приятеля. Жена по-прежнему сидела на коленях своего принца-качка, он видимо совсем ошалел от происходящего, в связи с этим был неподвижен и смотрел куда-то вдаль.

— Брендон? — послышался удивленный голос где-то за спиной. Мы обернулись: на нас растерянно взирала его жена, которая примчалась на голос любимого. Я быстро сообразил, что дело пахнет паленым. Прокашлявшись, я вытянул руку в ту сторону, где моя вторая половина восседала на коленях незнакомого мне человека, и с пафосом обличительно произнес:

— Посмотри-ка на эту бесчестную женщину!

Я почувствовал, как пальцы моего приятеля впились в мою руку, он беспомощно вращал глазами.

— Мы с Брендоном заехали пообедать, — сказал я, ощущая себя добрым сказочником, — и вдруг я слышу ее смех! Это было провидение! Среди тысяч ресторанов мы выбрали именно этот! Словно перст свыше свел нас в этом месте греха и разврата.

Жена Брендона заморгала, по ее растерянному виду читалось, что она ничего не понимает.

— Как мы могли предположить, что маленький уютный ресторанчик окажется очагом разврата?! — воскликнул я, вскинув руки вверх, после чего зачем-то добавил: — О, вероломная.

Это был апогей нашей незатейливой вечеринки. От моих актерских этюдов у всех присутствующих, казалось, помутился рассудок. Брендон, открыв широко рот, уставился на меня, остальные зрители просто хлопали глазами, но самое яркое впечатление мой импровизированный текст произвел на мою супругу, которая словно героиня лучших сериалов с жутчайшим визгом бросилась на меня растопырив пальцы с длинными наращенными ногтями. Руки ее взметнулись и стали приближаться к моему лицу с невероятной скоростью. Я резко вывернулся и спасся от коготков разъяренной тигрицы. А вот Брендону не повезло — находясь в ступоре, он не сразу понял, что ногти моей жены вошли в его лицо и расцарапали кожу. От боли он скорчился, а эта дура продолжала визжать и махать руками, желая добраться до меня. Но благодаря мускулистым рукам своего спутника ее тщетные попытки нанести мне увечье закончились провалом. Возле кабинки собрался народ: официанты и управляющая рестораном, другие гости ресторана. Все что-то выкрикивали, но слова их растворялись в галдеже. Наконец нас выставили из злачного заведения, Натали увезла расцарапанного супруга на своей машине, а моя истеричка отправилась домой на такси. Ее бой-френд куда-то исчез во время скандала. Отправив свою супругу домой, я вернулся в ресторан, прежде всего с целью устранить последствия бури, чтобы расплатится за ужин Брендона и извинится перед сотрудниками нашего укромного места, одарив их щедро долларами, чтобы в памяти не осталось этого казуса. Шуршащие бумажки тут же украсили их лица радостными улыбками и, прикладывая ладони к груди, они извинялись передо мной, словно сами были виноваты в этом жутком скандале. Я зашел в кабинку, где в уголке моргала спутница Брендона, и остолбенел — ею оказалась прекрасная Джессика — племянница нашего босса. Она оживилась, когда увидела меня, и оценивающе смерила взглядом. Я мысленно ругал проворного приятеля, понимая, что он был в нескольких шагах от призового фонда, ему оставалось лишь протянуть руку и сорвать джек-пот.

И все же стоило пережить такой шок ради того, чтобы увидеть это сексуальное существо с греющим душу именем Джесси!

— А где же наш Брендон? — спросила она, растягивая слова. Судя по ее виду, отсутствие предыдущего собеседника нисколько не тревожило оставшуюся в одиночестве даму. Она поддразнивала меня, проводя кончиками пальцев по своим выпуклостям, в ее глазах горел бесовской огонек.

— А это имеет значение? — вместо ответа протянул я и подсел к ней. Что-то мне подсказывало: это очаровательное создание жаждет продолжения вечера. Мои подозрения подтвердились, после того, как она не убрала мою похотливо ерзающую ладонь со своей коленки. Все же опыт есть опыт! Я чувствовал баб, особенно их неуемный сексуальный аппетит. Чертик в глазах Джессики говорил о том, что она нехорошая девочка! Я заказал ей еще бренди, и мы любезно беседовали. Она провоцировала меня, приоткрывая свой прелестный ротик и томно вздыхая, ее блузка слегка оттопыривалась, предоставляя моему взгляду приятное зрелище — привлекательные округлости, томящиеся в тесном бюстгальтере. Выпив бренди, она расстегнула пуговки на своей блузке и, сняв ее, придвинулась ко мне.

Глава 6 Побег из зоопарка

Джесси… как много в этом звуке! Боже мой, она может круглосуточно сношаться, словно кролик! Выходные были очень насыщенные, я так устал, что, проснувшись, даже не испытал привычной утренней эрекции. Рабочие будни были украшены шлейфом прекрасно проведенного времени в объятиях страстной племянницы босса. В минуты воспоминаний о волшебном вечере в ее компании я чувствовал прилив желания. Секс в кабинке ресторана был фееричный! Видимо стресс от неожиданной встречи с моей супругой и ее кавалером, а также предвкушение победы, которая совершенно справедливо вырвана из зубов моего товарища, сделали свое дело, унеся меня на седьмое небо. Такого блаженства я не испытывал давно. Разве что во времена, когда встречался с Золотой рыбкой — гимнасткой, которая исполняла в постели все мои прихоти.

— Чему ты улыбаешься? — спросил меня Брендон. Я не мог больше держать рвущие на части эмоции и расхохотался, не столько от радости победы, сколько от его внешнего вида: красные борозды, украшавшие его внешность, были смазаны чем-то бурым, делая его лицо комично грозным. Весь коллектив очень весело приветствовал раненного героя, твердо решив, что такой заметный след на его лике был оставлен разъяренной супругой, которая наверняка уличила его во лжи и пыталась пресечь привычные любовные разгулы.

— Как твоя психическая? — спросил Брендон и слегка поморщился, видимо рана на лице дала о себе знать при воспоминании об острых коготках, рвущих кожу.

Я равнодушно пожал плечами, сказав, что не имею понятия, как она провела остатки вечера, потому как мне пришлось вернуться в ресторан. Коллега напрягся и спросил загробным голосом:

— Зачем?

— Как зачем? Там ведь осталась в заточении твоя дама, я вернулся ее спасти, — произнес я беззаботно.

Брендон закрыл глаза и глубоко задышал, с огромным трудом пытаясь подавить волну возмущения. Он понял по моему довольному виду, что вечер закончился очень приятно.

— Это нечестно, — прохрипел он.

— В бою все средства хороши, — парировал я. — Мы ведь не оговаривали рамки ограничения. «Победа любой ценой!» — тобой придуман девиз, не так ли?

Тот хмуро кивнул и зашагал прочь. Меня уже не волновали наши ставки, при воспоминании о повернутой на сексе женщине, у меня закипала кровь. Наш бурный роман с милым кроликом (так я прозвал Джессику, теперь она тоже была частью зоопарка) длился несколько дней. Домой я не приходил — жил на нашей холостяцкой жилплощади. Туда и приезжала племянница босса. Мы даже толком не разговаривали. Просто занимались сексом. Иногда в моем воспаленном мозгу возникали странные фантазии: мы с моей Крольчихой упражняемся на мягкой удобной кровати, а ее дядя врывается к нам в спальню и падает от шока замертво. Лежит, синеет, а мы продолжаем наши телодвижения, не обращая никакого внимания на лежащий рядом труп.

— Как ты думаешь, насколько нас хватит? — спросил я Джессику, наблюдая, как она одевается.

— Это зависит от одного механизма… если он не подведет, — протянула она с улыбкой.

— Пока еще проблем не возникало!

Я довольно прикрыл глаза, потому что искренне гордился своим мужским достоинством. Мысль, что это главный мой козырь, мне внушила соседка-актриса, ставшая моей гуру секса. «Гордись им», — говорила она ласково, после чего проделывала такие штуки, что при воспоминании об этом у меня до сих пор кружится голова. Джесси спросила, о чем я думаю, и получила абсолютно честный ответ. Несколько секунд она постояла, слегка прищурившись, и снова разделась. Моя Крольчиха видимо приревновала меня к воспоминаниям и решила заполнить собой мое сознание. Я поддался ей.

Брендон долго не разговаривал со мной, а я не спешил забрать деньги, потому что впереди был остросюжетный момент: секс с Джессикой на камеру — презент для любимого дяди, после которого сумма значительно возрастет. Я решил, что разведу ее на маленький спектакль, как только она мне надоест, но не торопился подводить черту под нашими отношениями. Мы продлили секс-абонемент еще на месяц, а потом еще… она стала моей официальной любовницей. И единственной. На других у меня просто не хватало сил. С женой я почти не общался и сократил ее дотацию на красоту в три раза, часто ночевал на холостяцкой квартире. Со временем помирился с Брендоном, убедив его, что уговор дороже денег.

Я пришел на работу со странным предчувствием. Проходя мимо курилки, заметил своих приятелей-спорщиков, которые странно улыбались, глядя на меня.

— Что произошло? — спросил я озадаченно коллег, но вместо ответа было лишь злобное хихиканье. Понимая, что ничего вразумительного я так и не услышу, я занялся привычными должностными обязанностями — имитацией бурной деятельности, которую в народе прозвали ИБД. После обеда я услышал громкий крик, это был голос рассвирепевшего начальника. Звук усиливался, я вышел в коридор и увидел жуткую картину, которая поражала воображение: босс, вывернув руку побледневшему Брендону, волоком тащил его тушу вдоль дверей кабинетов, сопровождая пинками под зад. Эта публичная экзекуция продолжалась еще минут двадцать, багровое лицо босса граничило с ухом наказуемого он орал как полоумный и с его губ слетали фразы, построенные исключительно на нецензурной брани. Из нормальных слов звучала только одна из них: «Я вас, уродов, предупреждал!». Исходя из этого, я сделал умозаключение, что публичная казнь Брендона связана как-то с Джессикой, потом я сообразил, что уставший от прозы жизни коллега свершил последний завершающий ритуал нашего соревнования, обогнав меня, видимо он нахлобучил племянницу шефа практически на его глазах. Я оказался прав!

Вечером мы втроем встретились в любимом пабе и долго молча пили, а потом Брендон поделился, что неожиданно ему пришла в голову интересная идея: позвонить Джессике по внутреннему телефону и предложить заняться сексом прямо в мужском туалете. Она поддержала затею, жалуясь на то, что в последние три дня была обделена мужским вниманием. Мне пришлось провести время у одра супруги, которая после очередной омолаживающей процедуры чуть не отдала Богу душу. Толстуха-домработница отказалась нянчиться с капризной и стервозной хозяйкой, поэтому мне пришлось имитировать заботливого супруга, забывшего о любовном приключении в рыбном ресторанчике. Я был уверен, что жена до сих пор таскается со своим качком-тугодумом, но чтобы проводить побольше времени в компании нимфоманки Джессики, я дал ей полную свободу. Я закрыл глаза на ее блуд и от этого мы выигрывали оба.

Что касается Крольчихи, она и дня не могла без телодвижений, а трехдневный застой делал ее агрессивной. Она даже грозилась приехать ко мне домой и отыметь меня прямо на глазах моей жены. Скажу честно, сначала меня это забавляло, а потом ее звонки стали докучать, я понимал, что пора нам расстаться. Приятно, что в этой ситуации удалось подзаработать, хотя какую-то часть монет сгреб Брендон. Но Джесси не приняла отказа, потому что привыкла сама решать, когда ее отношения должны завершиться. Она переговорила с моей Барби, рассказав ей о нашем романе, причем, весьма приукрасив действительность. Кажется, это называется женской солидарностью? Жена очень обрадовалась принесенной в маленьких кроличьих зубках информации и скоропалительно занялась разводом, чтобы смыться со своим любовником в жаркие страны. Она долго тарахтела, что не претендует на мою недвижимость, ее интересует лишь семизначная сумма. По большому счету, она меня грабила, и поэтому я ввязался в судебную тяжбу, которую с треском провалил. Моя жена сумела доказать факт измены с помощью показаний Джессики — бывшая любовница мстила мне за невнимание. Еще эта нимфоманка пожаловалась дядюшке на то, что я ее домогался грязным образом и не давал проходу, зажимая в углах, где нет камер. И я скоропалительно остался без работы. Моя репутация обратилась в прах, и благодаря усилиям моего бывшего босса меня не брали в другие фирмы. Он выставил меня вором и лгуном. Ржавым гвоздем по капоту души провел злой рок, и я оказался не удел.

— Я сотру тебя, Ричард, с лица Нью-Йорка! Возвращайся в дыру, в которой вырос или найди себе работу среди продавцов хот-догов! — недружелюбно произнес босс, оставив меня без средств к существованию. Мои рабочие счета были аннулированы, а на них хранились «золотые» запасы моих сбережений, которые я утаивал от супруги и ее ищеек-адвокатов. Брендон и Джордж моментально прекратили со мной общение, а на нашей холостяцкой квартире сменился замок. Я остался вне круга своего общения, жизнь каждого из них продолжалась дальше и более удачно, чем у меня. Что осталось от моей прошлой жизни? К чему стремиться? Куда идти? Зачем жить? Миллионы вопросов, на которые среднестатистический человек отвечает в течение многих лет, свалились на меня разом. Моя голова разрывалась от того, что не была готова к этой психопатической круговерти. Наверное, так растеряно ощущают себя новорожденные звезды, слава на которых обрушивается внезапно вместе с журналистами и папарацци. Неделю я пил, чтобы ослабить тошнотворную карусель, разрушающую мое существование, точнее то, что от него осталось. Я словно доктор сам прописал себе лекарство: литр виски в сутки, но дозу приходилось увеличивать, потому что в пьяном бреду возникали все новые вопросы, а ответов на них не было. Затем мне стали видеться странные вещи: ко мне являлся весь мой зоопарк, это были зверушки, но лишь наполовину, частично у них было человеческое обличие. Что-то вроде кентавров. Они заселились в мою квартиру и вели себе бесцеремонно. Разом о чем-то говорили, жаловались, спорили… Я делал вид, что не замечаю их, но эти стервы были требовательны.

— Смотри на меня, — шипела женщина змея, проводя длинными руками по своей скользкой коже.

— У змей нет рук, поэтому я знаю, что ты плод моего воображения.

— У тебя больная фантазия, Ричард? — смеется она и показывает мне свой раздвоенный язык.

Все эти странные существа хотели от меня секса. Причем одновременно! Я расшвыривал вещи, рычал, кричал, блажил, рыдал — все было без толку. Они не уходили, желая получить то, что им причитается. В какой-то момент их присутствие стало просто невыносимо. И я бежал без оглядки от этих страждущих чудовищ! Трясущимися с похмелья руками я вставил ключ в замок зажигания и поехал по ночным улицам Нью-Йорка. Я решил не расставаться с рулем до тех пор, пока мою больную голову не озарит светлая мысль, направляющая меня дальше.

— Мне необходимо исцеление, — твердил я бесконечно, стараясь убедить себя, что оно возможно.

Глава 7 Сверху вниз

— Интересно, этим нам тоже придется заниматься на камеру? — произнес Боб, подмигивая Элизабет. Девушка смотрела на него мрачно, ничего не ответив. По сюжету у них шел романтический ужин, после которого пара должна была перебраться в номер отеля. Готового сценария не было и многие «гениальные» повороты приходили в голову режиссера прямо во время съемок. Пару раз он укрывался в уборной и появлялся в зале в прекрасном расположении духа, теребя при этом кончик носа. Белый порошочек помогал рождаться идеям в пустой голове. После таких процедур он около часа нес чушь, размышляя о Вселенной и Бытии. Его путаные речи утомляли, время шло, а ничего не происходило. Боб заискивал перед ним и задавал неуместные вопросы, в суть которых «накокаиненный» оратор не вникал, но очень радовался живому интересу к тем бредням, которые извергали его уста. Обговаривать что-либо со «сладеньким режиссером» не имело смысла, если учесть, как похабно он относился к Элизабет, поэтому актриса терпеливо ждала дальнейших указаний. Быть в кадре во время интима Боб был совсем не против и, как оказалось, уже имел некоторый опыт в подобных съемках. Как-то он принял участие в видео-оргии и получил за это неплохие деньги.

— А ты снималась в горячих фильмах?

Элизабет покачала отрицательно головой, сдерживая комок слез. То, во что она сама себя втянула, вызывало у нее депрессию и даже отчаяние.

Поужинав в ресторане, герои шоу сели в лимузин, который помчал их по улицам к месту соития. В салоне автомобиля им пришлось пить шампанское и целоваться. Съемочная команда их сопровождала до номера, немного поснимали внутри, а потом несколько дублей подряд Элизабет и Боб требовали, чтобы их оставили в покое, потому что их ожидала ночь любви.

— Как вам не стыдно?! — вскричала в камеру немного смягченная пузырьками шампанского девушка, и попыталась закрыть дверь, нога Боба стала преградой, он поспешил снять футболку на камеру и долго смеясь, демонстрировал свои бицепсы. Наконец, оставшись наедине с мужчиной чужой мечты, Элизабет пришла в ужас, не зная, что делать дальше. Даже в свой первый раз она чувствовала себя куда уверенней.

Героиня сомнительного шоу села на краешке кровати и рассеянно смотрела по сторонам, надеясь, что мачо, пять минут назад демонстрировавший свой торс камере, возьмет инициативу в свои руки. Он тоже был смущен, налет героизма спал и теперь перед ней стоял растерянный сын обычного фермера.

— Даже не знаю, — произнес Боб, — на камеру было бы интереснее. Когда я в образе, то мне намного проще. Я как бы говорю зрителю: «Хэй, ты можешь как я?». А теперь мы тут вдвоем… И вроде как все по-настоящему! Даже не знаю!

Элизабет пожала плечами, не зная чем помочь ситуации. Боб ее совсем не привлекал. Заметив ведерко со льдом, в котором была бутылка шампанского, она предложила немного подготовиться и просто получать удовольствие от текущего момента.

— Мы немного выпьем, поговорим… Узнаем друг друга по лучше, а там как пойдет.

Боб оказался весьма забавным. Когда он рассказывал о жизни на ферме, то сразу оживлялся. Истории его были наивны и глуповаты, но умиляли. Он рассказывал, как вырастил маленького цыпленка, который, превратившись в петуха, стал его лучшим другом. Они часто ссорились. Пернатый питомец мог подкараулить его и заклевать стопы, а Боб в отместку щедро посыпал перцем его зерно и тот остатки дня проводил у лужи.

За задушевными разговорами пара провела несколько часов. Они выхлестали шампанское и опустошили запасы спиртного в холодильнике, после этого раздевшись, залегли в джакузи, там и заснули.

Элизабет открыла глаза от холода. Она лежала в остывшей воде одна, Боба рядом не было. Она с трудом вылезла из ванной и, завернувшись в халат, поплелась в комнату. Молодой человек мирно спал на внебрачном ложе. Девушка влезла под одеяло с противоположной стороны кровати и тут же погрузилась в сон. Разбудил их стук в дверь — вся съемочная группа была на пороге во главе со «сладеньким режиссером» Джонни. Увидев растрепанных героев, он начал так громко возмущаться, что на его визгливый звук, который отзывался болью в похмельных головах героев, прибыл один из администраторов отеля, случайно оказавшийся поблизости. Немолодой плешивый мужчина с жабьими глазами и таким же высоким тембром, как и у Джонни, заверил, что слышал обилие звуков, напоминающее действия сомнительного характера.

— Они явно тут занимались чем-то неприличным! — нервно выпалил он и гордо ушел.

В номер вошла гинеколог, чтобы обследовать Элизабет. Ее вызвали срочно в связи с запутанной ситуацией. Прибытие доктора не было запланировано, поэтому она не успела подготовиться и все время просила ее не снимать.

— Нам нужно лишь свидетельство! — раздражено произнес голос режиссера. — Мы должны понимать, что деньги вложены не напрасно!

Произнеся текст, мужчина толкнул носком крокодилового ботинка опустошенный пузырек из-под текилы и презрительно взглянул на Элизабет. Конечно, полуобнаженный сын фермера не был под прицелом ярости режиссера по понятным причинам.

— Ну как ты мог, Бобби, пойти на поводу этой рыжей бестолочи?! Я бы никогда не дал себя провести! — говорил он с нежностью, бережно поправляя взлохмаченные волосы страдающего от похмелья героя шоу.

После осмотра гинекологом было озвучено, что никаких признаков проникновения нет. Актриса стояла под тяжелыми взглядами создателей шоу, стыдливо опустив голову. Ей захотелось сбежать из номера… Нью-Йорка… Америки… Мчаться, не оглядываясь, до самого Лондона. «Зачем мне все это? Карьера?! Голливуд?! Признание?! Какое еще унижение нужно пройти, чтобы получить маленький кусочек славы?! Да и нужно ли мне это все?!» — думала с ненавистью к себе молодая женщина, ожидая приговора. Продюсерша и режиссер ушли на совещание в джакузи и долго беседовали. Они не пришли к единому решению, поэтому отменили съемочный день и распустили всех до следующего дня.

Утром Элизабет вызвали в офис на экзекуцию. Хелен долго внушала ей мысль об упущенной птице счастья, которая дважды не стучится в окно к малоталантливым актрисам. Она объявила, что фирма разрывает контракт и вводит в шоу новую участницу.

— Мы изначально были против твоей кандидатуры, если бы не отказались предыдущие десять актрис! Но к счастью, одна из них одумалась! Точнее она уже беременна и мы сможем продолжить развитие сюжета. А о тебе врач скажет, что ты бесплодна!

— Что? Да как вы смеете?!

— Если ты не хочешь, чтобы мы натравили на тебя наших адвокатов, иди и не оглядывайся! За то, что ты сорвала нам съемки, хорошо бы с тебя взять штраф в размере стоимости всего цикла программ! И мы можем этого добиться без труда в суде!

Хелен сухо попрощалась, нарочито указав пальцем на дверь, и на прощание предупредила, что фамилия Элизабет будет значиться в черном списке, и врата к вершине славы теперь закрыты перед ней навсегда.

Это был крах всего. Актриса, провалившая свое будущее, была на грани отчаяния. Ей приходили в голову варианты решения ее проблем, но все они были мрачные.

— Вообще-то здесь мое место! — грубо произнесла Элизабет, недоверчиво глядя на появившегося из ниоткуда соседа.

— Я не знал, что мост теперь во владении конкретного человека, — подавляя нервный смешок, произнес Ричард. — Почему на нем нет таблички с вашим именем? Или я ее просто не заметил?

Мужчина не двинулся с места, он уставился вниз на воду. Как и его собеседница, он тоже не планировал делить с кем-то остатки своей жизни, и настроения вести вежливый диалог совсем не было.

— Но это нечестно! Я сюда пришла раньше вас!

— Здесь очередь? Что ж! Я буду за вами! Сначала прыгайте вы, а я следом! — цинично заметил Ричард и, отвернувшись от рыжей незнакомки, снова уставился вниз.

Грубость мужчины задела упрямую девушку, которая исполняла в этот вечер свою последнюю в жизни роль — роль самоубийцы. Решение завершить свое пребывание на земле она приняла несколько вечеров назад, но никак не могла решиться на столь отчаянный шаг. Благодаря анонсу шоу, из которого ее бездушно выперли с нелестной характеристикой ее состояния здоровья, она перестала сомневаться, что делает правильный выбор.

— Мне много не надо, — начала Элизабет говорить сквозь слезы. — Я просто хочу закончить то, что начала. Хотя бы раз в жизни. Без зрителя. Ведь мы с вами не соревнуемся!

— И заметьте — не отговариваем друг друга совершить прыжок!

— Да, мы просто хотим довести начатое до конца! — повторилась девушка, грустно улыбаясь.

— Потому что жить, как раньше, уже невмоготу!

— Все потеряло ценность, и будущего нет…

Оба стояли спиной к периллам посреди моста, соединяющего две части Нью-Йорка. На мгновение самоубийцы замолчали и уставились вниз. С двадцатишестиметровой высоты воды канала выглядели весьма приятно, они завораживающе поблескивали, словно успокаивая перед важным шагом, что ничего страшного не случится.

— Почему вы выбрали именно этот мост? — поинтересовался Ричард, поежившись от холода. Он не накинул пальто, выбежал на улицу в джинсах и рубашке.

— Ему больше ста лет… А значит он многое повидал. В стариках есть мудрость и понимание. Почему-то мне казалось, что он меня не осудит…

— Мост не осудит? — подавляя иронические нотки, уточнил мужчина, но тут же вспомнил, как сбежал от своих странных видений, и ему стало стыдно.

— Я бы хотел пожать вашу мужественную руку… э… как вас зовут?

— Элизабет.

— Дорогая Элизабет, чтобы решиться на этот непростой шаг, нужна сила воли и смелость. Если честно, мне было немного страшно и… кстати, я — Ричард! — сказал он как бы невзначай и продолжил восхваление мужеству хрупкой девушки на мосту, благодаря которой он тоже не намерен отступать и довести начатое до финала.

— Чтобы вам было удобнее — отойду подальше — мост ведь такой длинный.

— Да… Почти две тысячи метров.

— Правда? — удивился Ричард. — Никогда об этом не задумывался. Ладно, приятно было познакомиться. Ах, да… Прежде чем уйти, сделаю то, что обещал — пожму вашу руку!

Ричард двинулся к ней, сверкая белоснежной улыбкой. Он напоминал сказочного красавца, правда, немного обросшего и поистрепавшегося, но при луне этой осенней ночью Элизабет казалось, что это самая романтичная встреча на свете. Она смотрела на него пристально, ее зеленые глаза излучали заинтересованность. Вдруг ей захотелось, чтобы этот сильный человек поцеловал ее. Просто так… без обязательств! Прижался губами и вдохнул в нее желание продолжать бороться! Ведь кто-то сказал, что жизнь — это борьба! Он приближался, и сердце рыжей девушки затрепетало, как вдруг нога его соскользнула, и молодой мужчина чуть не свалился вниз. В панике Ричард начал хвататься за поручни моста, чувствуя себя смешным и беспомощным. Расцепить бы руки и красиво полететь в небытие, но ему стало слишком страшно и напрочь расхотелось умирать. Элизабет была напугана не меньше, она начала цепляться за жизнь, и захотела перелезть на мостовую, но непослушные ноги будто налились свинцом.

— Элизабет, заставь меня сделать это! — выкрикнул мужчина, барахтаясь в воздухе.

— Что сделать? Перебраться на сторону жизни?

— Наоборот!

— Кажется, Ричард, я плохой советчик. Не рассчитывай на меня. У меня нет силы воли!

Элизабет резко перемахнула через перила и облегченно вздохнула, оказавшись вне опасности!

— Мадмуазель, помогите беспомощному проходимцу, который тоже передумал сводить счеты с жизнью!

Девушка не сразу поняла, что именно ему нужно, но когда он с хрипотцой отчаянья прокричал «я не хочу умирать», бросилась к перилам. Она с огромным трудом помогла ему выбраться, и еле дыша, они повалились на асфальт, в голос рассмеявшись.

— Странные ощущения! Ты не находишь, Лиззи?

— Ненавижу, когда меня так называют!

— Отлично, тогда для меня ты будешь Эль! Так каковы твои ощущения?

Он подставил к ее губам кулак, будто у него в руках микрофон, он притворялся корреспондентом какой-нибудь телевизионной передачи.

— Я чувствую себя героиней! Потому что спасла одного парня! Он повис над опасной лавиной небытия, которая могла поглотить его в любой момент! И если бы не я…

— Не зарывайся! — произнес Ричард, опираясь на локоть. Он щелкнул ее по носу и предложил попить кофе — отметить их неудачное самоубийство. Элизабет радостно кивнула и через мгновение оба уже уверенно стояли на ногах.

— Мое авто совсем рядом! — весело заметил Ричард. Для обоих начинался новый виток существования, и оба не знали, хороший он будет или плохой.

Глава 8 Ближе, чем кожа

Ричард нагло поселился в квартире Элизабет, и они целыми днями балбесничали. В свою квартиру мужчине ехать не хотелось, он серьезно опасался встретиться там со своим зоопарком, который привиделся ему перед не сверившимся прыжком с бруклинского моста. В бардачке машины нашлись небрежно смятая мелочевка, о существовании которых он и не помышлял. Ричард даже представить не мог, что когда-либо ему придется радоваться пятидолларовым купюрам, а от найденной двадцатки приходить в щенячий восторг.

— Мы богачи! — смеялась Элизабет и уже через полчаса проголодавшаяся парочка нетерпеливо стояла у кассы супермаркета, рассчитываясь за гору дешевых продуктов.

— Вот уж не думал, что на такую небольшую сумму можно купить столько жратвы, — искренне удивлялся Ричард, сгружая в багажник переполненные пакеты.

— Добро пожаловать в мир нищих, детка! Меня научил экономить один хороший друг — рассказал несколько секретов. Даже в самые худшие времена у нас была еда на кухонном столе.

— Неужели бывают и более худшие времена, — усмехнулся Ричард, направляясь к водительской дверце автомобиля.

— Поверь, в данный момент мы с тобой почти богачи! А вот если бы пришлось покупать собачьи консервы…

Ричард скривился при одной только мысли об открытой банке животного корма. Он скомандовал усаживаться в передвижное средство и через мгновение они мчались по одной из нью-йоркских улиц. Элизабет с грустью рассматривала высотные здания «цементных джунглей». Она вспомнила доброе лицо любящего Майкла, который наверняка отругал бы ее, узнав о бруклинском приключении. Хотя, если бы он был рядом, то подобрал бы множество утешительных слов, и сделал бы все, чтобы уберечь ее от сумасбродного поступка. Расслабившись на переднем сидении дорогого автомобиля, Элизабет полюбопытствовала, откуда у несостоявшегося самоубийцы подобное чудо техники.

— Это атрибут моей прошлой жизни, от которой ничего не осталось. Не хочу об этом говорить. Кстати, эта груда металла жрет огромное количество бензина, раньше я не считал, сколько уходит денег на горючее. Это огромные деньги! Нас грабят!

В этот же день Ричард избавился от машины, выручив за нее весьма солидную для нынешнего существования сумму. Часть денег он отдал Элизабет за аренду части квартиры. Он смог купить себе одежду в обычном магазине и пригласить свою новую знакомую в недорогое кафе, где кормили гамбургерами и подавали кофе, как он утверждал, — со вкусом несвежих носков.

— Ты заваривал грязные носки? — воскликнула Элизабет, расхохотавшись слишком громко. — Надеюсь, хотя бы свои?

Окружающие с любопытством оборачивались на источник громкого звука. Ричард шутливо рычал, что никогда больше не пригласит ее в приличное место. Им было весело в компании друг друга, и они не задумывались о завтрашнем дне. Просыпаясь, полдня валялись в кровати, перестукиваясь через стену, затем встречались на кухне в назначенный час и пытались соорудить завтрак, хотя оба готовили из рук вон плохо. Оба любили арахисовое масло, поэтому поедали его банками, щедро намазывая на тосты. Днем делали вылазку в город, чтобы чествовать свое безделье. Они ходили в кино, играли в карты посреди центрального парка, катались на арендованных велосипедах. Однажды им удалось украсть бутылку дешевого вина в супермаркете, и они устроили маленький банкет, на котором были даже дорогие продукты — баночка кальмаров и кусок тунца.

— Кальмары и красное вино — отвратительное сочетание! — жаловался Ричард, и его собутыльница предложила отказаться от одного из компонентов, на что получила отрицательный ответ. Вечер они закончили в обнимку посреди ее комнаты. Элизабет размякла и положила голову на сильное мужское плечо.

— Если бы можно было остановить время! — прошептала девушка, вздохнув. Ей было спокойно и хорошо рядом с этим человеком. Она вдруг поняла, что привыкает к нему, а может даже влюбляется. С Майклом было по-другому: его не хотелось целовать! Ей казалось, что Ричард относится к ней как к сестре. Он относился к ней просто, а если случайно входил в душ, когда она мылась, мог мило поболтать, пока она его не выставляла за дверь. Он ни разу не приставал к ней и даже не намекал на то, что их отношения могли бы стать намного интереснее.

— Что это? — насмешливо уточнил Ричард, вертя в руках перечерканный лист.

— Это блажь! — очнулась Элизабет от своих мыслей и попыталась вырвать свои закорючки.

— Да тут стихи! Я в приживалках у поэтессы.

— Это стихосложение напоследок… Я написала его тем вечером, — тихо произнесла девушка, густо покраснев.

— Прочти! — скомандовал Ричард и протянул ей листок.

Она некоторое время сопротивлялась, но затем взяла себя в руки, прокашлялась и медленно произнесла:

— Новый день. Мрак. Тень.

Серый дождь. Смерть — вождь.

Не иду… Я в бреду!

Смысл ждать? Пора спать.

Я творю… К ноябрю?

Лгу сейчас… Через час

Убегу. Не могу

Ждать опять. Дай «пять».

Символ нас в этот раз

Пыль кулис. Соберись!

Дай знать, когда ждать!

Боль, прочь! Опять ночь…

Мой секрет — табурет.

Выбить прочь — смерти дочь.

Мои мечты… в них ты.

Все, прощай! Не скучай!

Нужно что-то было сказать — это было очевидно. Элизабет замерла в ожидании критики.

— Это… это было мрачновато! В смысле в тот вечер, если бы ты мне прочитала эти стихи, я бы точно прыгнул! — Ричард изо всех сил старался быть вежливым и серьезным, боясь задеть чувства творческого человека. Девушка подняла глаза и звонко рассмеялась.

— Это полнейшая дурь! Я никогда не писала и не планирую заниматься поэзией.

— Слава небесам! — произнес мужчина и забрал лист бумаги, обещая показать ей его спустя много лет.

— Ты думаешь, мы так долго будем общаться? — задумчиво уточнила девушка, наклонив рыжую голову на бок.

— Почему-то я в этом не сомневаюсь!

Элизабет решила пойти на риск и поцеловать его, и он ей ответил. Сердце девушки застучало сильнее, по жилам расплескались пузырьки счастья. Это был особенный момент, трогательный и сокровенный, перерастающий во что-то большее. Оба почувствовали импульсы возбуждения, но прежде чем перебраться с пола на диван Ричард на мгновение отстранил Элизабет и серьезно произнес:

— Я не могу допустить, чтобы между нами возникли отношения.

— Почему? — дрожащим голосом уточнила девушка.

— Это объяснять достаточно долго. Я не тот человек, который тебе нужен. Мой неправильный опыт сделал из меня… животное. Да-да, я не утрирую! Меньше всего на свете я хотел бы причинить тебе боль! Но я не могу ничего гарантировать, Эль!

— Я тебя услышала… Иди в свою комнату, Ричард… Вечер был прекрасен… Действительно, не стоит переходить черту.

Мужчина выпучил глаза, он растерялся от столь резкой капитуляции, он подсел к ней еще ближе и посмотрел в зеленые глаза, которые от легкой печали стали темными.

— Слушай… Мне, конечно, неудобно это предлагать… Но может быть мы продолжим то, что начали? — робко предложил он. — Я просто предлагаю… ни к чему не обязывающий роман… двух людей, которых тянет друг к другу… Не все же истории заканчиваются свадьбой…

Элизабет, привыкшая жить одним днем, растеряно пожала плечами.

— Мне хорошо с тобой, Ричард. Я никогда и ни с кем не ощущала себя подобным образом. Даже объяснить не могу, что именно я чувствую… Хорошо! Пусть это продлится сутки, неделю, месяц — мне все равно. Наверное, когда-нибудь ты уйдешь, а я произнесу, глядя на закрытую дверь: «Ты был частью моей жизни, и я была безумно счастлива в эти моменты!». Прости за откровенность…

Ричард крепко обнял ее, поцеловал и, подхватив на руки, перенес на диван. Они занялись любовью. Элизабет трепетала в его руках, а он наслаждался ею. С ней все было по-другому — не как с женщинами из его личного зоопарка. Она было человеком и не вызывала звериных ассоциаций. Ее удивительный запах напомнил Ричарду его первую женщину, которую когда-то, как ему казалось, он любил. Что-то было в этом существе озорное и душещипательное…

— Пусть будет как есть! Сегодня я счастлив, а что будет утром — посмотрим, — выдохнул Ричард в ее волосы. Он выздоравливал возле нее, в нем просыпались чувства, от которых он защищался много лет, потому что был уверен: любовь разрушает мир мужчины.

— Ты мне ближе, чем кожа, — сонно отозвалась она и, свернувшись калачиком, устроилась на его плече.

«Ближе, чем кожа» звучало по-детски трогательно. Укрыв их обоих смешным цветным покрывалом, кропотливо собранным чьими-то трудолюбивыми руками из разных лоскутков, под ее умиротворенное сопение Ричард заснул крепким сном.

— Проснись! Ты меня слышишь? — тревожился женский голос и несколько раз произнес его имя.

Мужчина открыл глаза и вопросительно уставился на лежащую рядом Элизабет, которая заботливо гладила его по щеке.

— Жуткий сон, — пожаловался он. Ричард ворочался, думая о своем странном сне. Кошмары ему снились очень редко. За всю жизнь он видел их раза четыре и связаны они были с его бывшей работой. В детстве он даже завидовал приятелям, которые рассказывали фантастические ночные ведения, в которых злые монстры охотились за ними, пытаясь сожрать или убить.

Видя его беспокойство, Элизабет предложила рассказать о том, что ему снилось:

— Самый верный способ избавиться от противного привкуса сна — пересказать его, как историю! Мне это твердили все детство! После смерти моей бабушки я несколько месяцев страдала от жутких ночных видений!

— Много людей, они говорят приглушенно, лица их бледны, а тела облачены в темные одежды, — произнес медленно Ричард, он словно снова переживал увиденное:

— Я не могу дышать… Странное предчувствие огненным мечом кромсает мое сердце на крошечные кусочки. Я вытягиваю руки перед собой, они как будто не мои, и тянутся туда, в ту комнату, из которой вышла заплаканная женщина. Медленно двигаюсь, превозмогая страх… панический страх, раздувающий меня словно воздушный шар, я не иду… я медленно плыву… ближе… ближе… Что это? Она спит, но зачем ее поместили в этот идиотский деревянный прямоугольник?! Смотрю на ее белое лицо. «Ах ты притворщица, — шепчу, — решила всех обмануть!». Она открыла глаза… Нет, мне показалось. В недоумении смотрю по сторонам, одутловатые лица людей обращены в мою сторону… Почему они так смотрят на меня? Кто-то взял меня за локоть и прошептал:

— Крепитесь! Нам всем плохо!

Плохо? Но мне хорошо, я вижу ее и счастлив, но что здесь происходит? — вот главная загадка.

— Умереть такой молодой… несправедливо, — продолжает кто-то шипеть мне в ухо. Поворачиваю голову и вижу человека в маске, его злобные глаза светятся странным огоньком, как будто я видел его… совсем недавно…

— Сними маску, — произношу я громко, чем вызываю недовольство наблюдающих за ее сном. Человек отпускает мой локоть и исчезает, оставляя в воздухе звенящий звук металлического голоса: «До скорого!». Испуганно всматриваюсь в лица, нет ли еще кого-нибудь знакомого, убедившись, что никого не знаю, подхожу ближе к ней и нависаю над ней, чтобы защитить от посторонних взглядов. «Кто вы такие, чтобы пожирать ее своими липкими глазницами?! Я проклинаю вас», — кричу им. Они начинают приближаться ко мне плотным кольцом и мне становится дико страшно! Я проснулся от ужаса.

— А кто был в том гробу? — осторожно уточнила Элизабет.

— Ты! — почти сразу отозвался Ричард. Он отвернулся и снова задумался. Ему никогда не снились женщины, с которыми он вступал в интимную связь. В основном всякая чепуха или детские годы. В последнее время вошло в моду управление снами, и он пытался регулировать ночные ведения. Это превратилось в веселую забаву.

Пару дней Ричард был сам не свой, он стал молчалив, задумчив и спал в своей комнате. Однажды Элизабет вернулась с прогулки и не обнаружила своего возлюбленного, на столе лежала записка, в которой было только три слова: «Скоро вернусь! Ричард». Она вдруг почувствовала, что нить, связующая их, разорвалась. Она снова осталась совсем одна, но на этот раз ей совсем не хотелось бежать на какой-нибудь мост, чтобы подвести черту под своим отчаянием.

— Я буду жить дальше! Спасибо тебе за меня! — прошептала она его уверенному почерку, смяла лист и зашвырнула в мусорное ведро. Элизабет пообещала себе начать новую жизнь, в которой не будет места суицидальным мыслям. Снова все с нуля, словно за плечами нет этих мытарств и погони за призрачным счастьем, существует только сегодня и пора снова в путь.

Глава 9 Тень Тейлор

За пару лет образ нью-йоркского существования Элизабет претерпел значительные изменения. Она познакомилась с парочкой актеров с Бродвея, в компании которых обрела спокойствие и радость бытия. Два молодых человека души не чаяли друг в друге и были удивительно похожи.

— Как вы можете спать вместе? — в шутку возмущалась Элизабет, — ведь это все равно что обнимать себя.

Парни радостно кивали, не скрывая, что получают от этого союза нескрываемое удовольствие. Называли они себя Бони и Клайди, хотя от рождения носили обычные имена Пит и Джим. Познакомились на одном из кастингов и даже сыграли братьев в каком-то второсортном сериале, о котором не любили вспоминать. С тех пор они не расставались и все делали вместе. Элизабет вошла в их жизнь по счастливой случайности: на одной из вечеринок, где рекой лилось пиво, организаторы придумали игру, которая называлась «Продай мне душу». Играющий вытягивал задание и если не мог с ним справиться, то должен был заняться сексом с тем, чей номер вытащит ведущий вечера. Элизабет должна была выпить два литра пива, но оно было не свежее, да еще и для крепости приправлено текилой. Отказаться от игры было нельзя, иначе вход в элитный мир творческих тусовок захлопнется навсегда. Ей выдали презерватив и отправили в спальню с номером двенадцатым. Под этой цифрой был Бони. Это был единственный вечер, когда он был без Клайди и притворялся гетеросексуалом.

— Я — гей, — прошептал испуганно синеглазый блондинчик, когда их впихнули в небольшую комнатку на втором этаже особняка. В ней ничего не было кроме просторной кровати.

— А я не планировала сегодня заниматься с кем-либо сексом, — честно призналась девушка, с отвращением глядя на постельное белье, на котором за этот вечер было несколько пар.

— Что будем делать? Нам придется показать результат! Клайди не простит мне, если нас перестанут сюда пускать! Здесь бывает много любопытных персонажей.

— Значит, мы должны имитировать, что между нами что-то было! Распечатаем презерватив и наплюем в него! Не будут же они под микроскопом изучать содержимое! Я забуду здесь свое белье на всякий случай.

— Да ты коварная женщина! — радостно произнес Бони и упал на пол, чтобы как следует отжаться. Элизабет приседала до тех пор, пока не свалилась с одышкой. Со смехом они покинули свое укрытие через полчаса. Никто из гостей не усомнился, что эта парочка славно провела вместе время. Их приветствовали радостным свистом и аплодисментами.

— Добро пожаловать в нашу скромную семью, — с пафосом произнес Клайди, выслушав историю о маленьком приключении на вечеринке. — Я на прошлой тусовке попадался — мне досталась одна сексуально озабоченная дама и она специально не стала выполнять задание, чтобы поразвлечься. Я ей объяснил деликатность ситуации, она орала весь вечер, что ненавидит геев. Меня выгнали с вечеринки. Как жесток мир!

С тех пор все свободное время Элизабет проводила в компании преданных приятелей. Они прозвали ее «наша Тейлор», заставили выкрасить волосы в черный цвет и пользоваться макияжем. Как ни странно, имидж легенды положительно сказался на карьере девушки. Она выглядела немного старше и солиднее. Ей начали предлагать различные роли во второсортных сериалах, и потихоньку карьера девушки сдвинулась с мертвой точки.

— Вы — моя удача! — делилась она со своими друзьями.

Элизабет переехала в их просторную квартиру, посреди Нью-Йорка. Оставить затрапезную нору, в которой она прожила несколько лет, было ее давней мечтой, и она дико обрадовалась поступившему предложению. Бони и Клайди решительно настаивали на минимальной оплате, потому что жилище принадлежало им.

— Просто оплачивай всю мелочевку, чтобы мы об этом не задумывались! — произнес Бони, показывая маленькую уютную комнатку. Она была похожа на игрушечную, словно здесь жила когда-то кукла. Рюшечки и обилие розового цвета немного раздражали Элизабет, но она не показала вида, радуясь чудесной возможности жить в самом сердце Нью-Йорка.

Иногда в доме устраивались тусовки, на которые приходило множество актеров и танцоров. Также там бывали начинающие продюсеры, режиссеры, сценаристы. Вечеринки назывались «Перспектива». И Бони, и Клайди свято верили, что на их глазах зародятся дуэты, которые в будущем озарят звездный небосклон. Праздники проходили динамично, весело и без дурацких игр. В этот вечер у Элизабет совсем не было настроения и она планировала залечь в кровать с каким-нибудь любовным романом, в котором влюбленные, пройдя через все невзгоды, остаются вместе навсегда. Она любила незамысловатые истории, где главной героиней была всепобеждающая любовь. На ее пути вырос молодой человек, с которым они уже были знакомы. Он даже предлагал Элизабет встречаться, но она корректно пояснила, что не готова к отношениям даже поверхностным.

— Мы устраиваем кастинг одному богачу. Ему нужна жена, — произнес шепелявый парень, который работал помощником ассистента по актерам на небольшой не особо известной киностудии. Он часто преувеличивал свою значимость, чтобы была возможность закрутить роман с одной из начинающих актрис, немногие соглашались, однако находились дурочки, которые были готовы на все ради карьерного продвижения. К Элизабет он относился по-другому, не так как к остальным. Она ему нравилась по-человечески и, несмотря на отказ в прошлом, все же озвучивал ей информацию о готовящихся проектах.

— И для чего нужна жена? Есть же агентства, где можно нанять женщин для оказания определенных услуг.

— Ему нужна актриса, похожая на Тейлор, а у тебя есть что-то общее. Да и имя соответствует.

— Странное пожелание, — усмехнулась Элизабет.

— Да, у богатых свои причуды!

Она на всякий случай уточнила адрес кастинга, на самом деле, не планируя туда идти. Вечеринка была в самом разгаре, все начали танцевать под громко играющую музыку, а девушка поспешила в свою комнату. Ей поскорее хотелось снять туфли на невероятной платформе, которая спустя десятилетия снова была в моде.

В коридоре толпились девушки разного роста и телосложения. Стоял гул. Одни прихорашивались, глядя в зеркальце пудреницы, другие просто болтали. Брюнеток было много, большая часть из них натянула парики для сходства с актрисой, образ которой был заказан.

— Как тебя зовут? — спросила шепелявая нимфетка, внимательно разглядывая лицо конкурентки. Узнав, что ее зовут Элизабет, она рассмеялась, с трудом выговаривая:

— Жажда наживы всех сводит с ума! Готовы и имена, и фамилии менять!

Волосы ее были короткие с фиолетовым оттенком. На кастинг пришла, потому что уверена, что индивидуальность восторжествует. Она была уверена, что богач сбит с толку, потому что не знает, чего хочет на самом деле. Этот образ он выдумал специально, чтобы всех сбить толку, а на самом деле он ищет особенную женщину, способную видеть в нем не мешок денег, а настоящего человека.

Элизабет вежливо кивнула, рассматривая беспокойное лицо собеседницы. Несколько оспин и горящий взгляд — казалось, у нее была лихорадка. Она переключалась с одного на другое: после обсуждения заказчика кастинга говорила о том, как страдает экология, затем печалилась возросшим количеством самоубийств, страдала из-за отсутствия работы и винила всех актрис в продажности. Ораторша вдруг замолчала и внимательно посмотрела на Элизабет.

— Я видела тебя! Недавно в шоу! Это правда, что у тебя такие серьезные проблемы со здоровьем? Или это часть сценария?

Не желая общаться на эту тему, девушка подтвердила произнесенный диагноз и отошла в сторону. К счастью в новом имидже ее не часто узнавали.

Время тянулось бесконечно. Запускали по несколько претенденток, просили их по очереди дефилировать, а затем просили ответить на самые разные вопросы. Кто-то выходил в слезах, не желая подтверждать натуральность бюста. А кому-то было обидно, когда звучала просьба совершить простое арифметическое действие.

— Они издеваются! — произнесла одна девушка с побагровевшим от слез кончиком носа. — Я ведь не считать сюда пришла! Кто нужен этому проклятому Ричарду? Математик?

— Ричарду? — отозвалась Элизабет почему-то взволновано.

— Ну да! Красавчик Ричи — миллионер. Ему подыскивают мнимую жену, — с насмешкой произнесла афроамериканка, которая ничем, кроме прически, не напоминала Тейлор.

Приближалось время входить в зал, но Элизабет не могла двинуться с места, ноги словно вросли в пол. Несколько раз выкрикнули ее номер.

— Это же твой! — шепнул кто-то и подтолкнул ее. В пятерке девушка была последней. Войдя в освещенный софитами зал, она все время смотрела в пол, боясь встретиться взглядом с заказчиком жены и узнать в нем своего давнего знакомого, с которым они когда-то хотели покончить жизнь самоубийством на просторном бруклинском мосту. Сначала девушки прошлись по очереди, демонстрируя тело и грацию, а затем, встав ряд, отвечали на вопросы. Когда очередь дошла до Элизабет, она напряглась в ожидании.

— Вы случайно не склонны к суицидам, Элизабет? — насмешливо произнес знакомый мужской голос. Она усмехнулась, и, высоко подняв голову, немного надменно произнесла:

— Теперь нет. Одни мой друг исцелил меня от нежелания жить.

Больше вопросов не было. Девушек попросили удалиться, а люди, сидящие в зале в качестве принимающей комиссии, начали активно перешептываться.

Кастинг был завершен, огласили, что актриса найдена. С несколькими претендентками на роль жены богача, не успевшими покрасоваться перед Ричардом, случилась настоящая истерика. Среди них была и та, что была практически копией ранней Элизабет Тейлор, она сделала пластическую операцию, которые вошли в моду, и была уверена, что настал ее звездный час.

— Пустите меня к нему! Ричи должен видеть свою Лиззи! Дайте мне шанс!

Охрана была равнодушна к ее мольбам. Всех попросили удалиться, кроме номера тысяча двести двенадцать. Многие с возмущением покидали душное помещение, ругая устроителей кастингов, потому что были уверены, что им не дали шанса как следует раскрыться перед Ричардом. Элизабет стояла отрешенно в стороне. Она боялась этой встречи. «Бежать или не бежать?! Вот в чем вопрос!» — твердило ее воспаленное сознание. Дверь зала, в котором отсматривали претенденток, открылась, и противный голос еще раз выкрикнул ее номер. Она медленно двинулась на звук. Ее голова кружилась, и все было как в тумане. В какой-то момент перед ней появилось лицо Ричарда, он улыбался, что-то говорил, но она ни слова не понимала, вдруг свет погас — девушка потеряла сознание.

— Только не говори мне, что выкрасила волосы ради этого кастинга! — насмешливо произнес молодой мужчина, когда Элизабет пришла в себя. Она не могла говорить, поэтому только отрицательно покачала головой.

— Я ведь надеялся тебя поймать на крючок «Тейлор». Я был в твоей смешной квартирке, там живут другие люди.

— Странно, что ты вспомнил обо мне спустя столько времени, — не глядя на него, произнесла девушка, сильно покусывая нижнюю губу, чтобы не зарыдать. — И к чему все это?

— Тебе нужен заработок, а мне нужна рядом женщина, которой я могу доверять. Мне кажется, ты идеально справишься с этой ролью!

Он принялся объяснять, что задача актрисы — изображать его супругу перед матерью, которая откуда-то узнала, что он женат.

— Моя мать очень больна и ее просьба на смертном одре — познакомиться с моей женой.

— И ты нанимаешь для этого актрису? Как это цинично…

— Не надо меня пытаться уличать в чем-то ужасном! Я сам знаю, что я плохой человек. И, возможно, познакомившись с моей родительницей, ты поймешь, почему я стал таким.

— Звучит таинственно! — смешливо произнесла Элизабет. — Это самая нелепая ситуация из всех, которые когда либо были в моей жизни.

— А как же наш мост?

— Мост… на нем было совсем не нелепо!

Ричард порывался в этот же вечер забрать свою псевдожену в «супружеское гнездышко», чтобы они могли подготовиться к поездке, но она отказалась. Я должна быть сегодня дома, у нас важный праздник.

— Пригласишь меня?

— Нет, на такие мероприятия приглашают только избранных.

В распахнутом черном пальто из благородной ткани он был таким притягательным, ее волновала легкая ворсистость, виднеющаяся в разрезе расстегнутой рубашки. Она поспешно чмокнула его в щеку и поспешила скрыться в подземке. Озвучить свой адрес Элизабет отказалась. «Пусть страсти по Ричарду начнутся завтра!» — твердо решила актриса, понимая, что этот человек снова сделает ей больно.

Бони и Клайди искренне порадовались за свою подругу. Она не вдавалась в подробности, утаив, что уже была знакома со своим работодателем, но решила уточнить у всезнающих приятелей, что именно им известно о таинственной фигуре по имени Ричард.

— О, дорогая, это икона в мире геев! Все мечтают иметь рядом подобную груду мужества.

— Он так богат, как я слышал, что может позволить себе многое! — вторил Бони первому оратору.

Они наперебой рассказывали о чудесном обогащении состоятельного офисного клерка, когда-то он спустил все, но какие-то его акции, на которые никто не делал ставки, неожиданно подскочили в цене до небес, привнеся в его жизнь финансовые потоки.

— Если тебе удастся его захомутать, не забывай о твоих преданных друзьях, которые когда-то приютили тебя в комнатке Барби, — слезливо произнес Клайди и разлил шампанское.

— Я пока не съезжаю. Не хороните меня раньше времени под плитой несостоявшегося брака с богатеньким Ричи! Тем более, что ему ведь плевать на всех, кроме себя.

Пара голубков понимающе кивали. В просторной гостиной зазвучали звуки музыки, и троица радостно закружилась в танце. Они были так счастливы в эти минуты, словно завтра не наступит никогда. Это была прощальная вечеринка с целью приободрить сомневающуюся Элизабет. Веселились до самого утра, уснув прямо на диване в гостиной.

Глава 10 Неудачница из телевизора

Утром Ричард подобрал растрепанную Элизабет там же, где и оставил накануне. Она ждала, что ее заберет шикарный автомобиль и приготовилась смущаться от своего несоответствующего вида. Ее разбудил Бони, громко завопив:

— Наша Тейлор проспала свое долларовое счастье!

Впопыхах она надела потертые джинсы и растянутый свитер Майкла, который очень любила носить в память о самом близком человеке, когда-то защищавшем ее от невзгод, в каком-то смысле это была ее броня. Немытые волосы она замотала в «кукишку» на макушке и спрятала лицо под темными очками, закрывавшими половину лица, которые ей отдал Клайди со словами:

— Родная, что бы не случилось, не снимай защитные стекла! Нельзя, чтобы Ричи увидел твое лицо обнаженным! Такой подержанной моськой мы его не удержим!

До места назначения Элизабет бежала, поддерживая рукой пульсирующую печень. Долго девушка не могла понять, кому сигналит старенький пикап, стоящий неподалеку у тротуара, пока из окна автомобиля не высунулась голова улыбчивого «мужа».

— Милая Эль, неужели ты не признаешь своего возлюбленного? Я скакал к тебе сквозь рассвет, чтобы увезти тебя в новую жизнь, моя непроснувшаяся принцесса.

Она недовольно уставилась на него, потом не торопясь побрела к развалюхе.

— Ты уверен, что мы доедем? — настороженно уточнила она, прежде чем сесть в корыто на колесах.

— Конечно! Машина хоть и выглядит неказисто, но, по сути, она — зверь! Ее напичкали хорошей начинкой, и она переживет многих современных коллег.

По дороге Ричард давал ей ценные указания: дату женитьбы, момент их знакомства и немного информации о совместном быте.

— Почему нельзя сказать, что я актриса? — возмутилась она.

— Зачем? Вдруг она заподозрит что-нибудь?

— Я домохозяйка… И чем я занимаюсь днями? Если у нас ограничен бюджет?

— Ковыряешься в саду… болтаешь с соседками… играешь с ними в покер… ходишь на распродажи… Да черт его знает, чем занимаются такие женщины!

— Обычно детьми, — произнесла задумчиво Элизабет.

— Да, но ты бесплодна!

Девушка вздрогнула и внимательно посмотрела на Ричарда.

— Ты видел это проклятое шоу?

— Какое шоу?

Элизабет пришлось рассказать о своем неудачном витке карьеры и позоре, который пришлось пережить благодаря опрометчивости. Не прочитав договор и оставшись с клеймом на репутации после съемок, она зарекомендовала себя, как бесплодная женщина и бездарная актриса. Эта новость заставила нахмуриться Ричарда. Он опасался, что его мать — поклонница телевидения, могла видеть ее и это может быть не на руку.

— Я тогда была рыжей. Меня почти не узнают в новом образе.

— Ладно, рискнем. Если что — выкрутимся. Или скажем, что ты просто похожа на ту неудачницу из телевизора.

— Я не сомневаюсь, что ты что-нибудь придумаешь! — почти без иронии произнесла девушка.

«Неудачница из телевизора!» — скандировал воспаленный парами вчерашнего алкоголя мозг. У нее даже не было сил обидеться на это неприятное прозвище.

Мать Ричарда жила в пригороде в специальном пансионате для стариков. Это место было достаточно дорогим. Сын расщедрился, и поселил старую женщину в это приятное место, где она была под присмотром опытного медперсонала. Неприветливая женщина сидела в кресле, завороженно глядя в мигающий экран. «Композиция под названием „жертва телевидения“ — очень современно!» — думала она, рассматривая убранство светлой и просторной комнаты. В ней стояла широкая кровать с большой подушкой, кресло, небольшой шкаф, тумба с телевизором. Большое окно с красивыми занавесками выходило на солнечную сторону, поэтому комната казалось весьма уютной и просторной.

— Мама, это моя жена Элизабет, — громко произнес мужской голос.

Актриса поспешно сняла очки, несмотря на запрет Клайди, и открыла было рот, чтобы поблагодарить пожилую леди за такого чудесного сына, но та не дала возможности произнести приветственный монолог и грубо заметила хриплым голосом:

— Ты что? Чем-то болеешь?

— Нет…

— А чего бледная такая? Могла бы и нарумяниться! И гадости розовой на губы нанести! Приятней было бы смотреть!

— Мама, — мягко произнес Ричард, пытаясь вступиться за свою спутницу. — Моя жена не любит обилие косметики. Мы рано встали, чтобы тебе навестить и она…

— Твоя жена выглядит как тифозная! Помню, была ребенком, наша соседка заболела тифом, выглядела также — будто кровь всю выпустили.

Пожилая женщина встала и торопливо пошла из своей комнаты, без каких либо пояснений. Было время обеда, который она не намеревалась пропускать. Посетителям разрешалось сидеть рядом в момент трапезы.

Старуха ела с таким аппетитом, словно ее не кормили несколько дней, сидящего рядом сына она будто не замечала. Элизабет стояла в стороне и умирала от жажды. Закончив трапезу, седовласая женщина чуть смягчилась и довольно произнесла:

— Черт подери, стоило состариться, чтобы так вкусно есть!

Мать Ричарда чувствовала себя королевой и делала вид, что не замечает две тени, скользящие возле нее. Вопросов она никаких не задавала и просила их побыстрей уйти, потому что скоро начнутся ее любимые передачи и сериал. На прощание она откровенно призналась, что не желает больше видеть Элизабет, насчет сына никаких распоряжений не было, видимо, она была не против, чтобы он ее навещал. Девушку задела ее холодность. «Бездушная жаба!» — зло подумала она, вспомнив слова Ричарда о том, что встретившись с его матерью, станет понятно, почему он вырос таким.

— Моя миссия выполнена? — бесцветно спросила Элизабет, когда они ехали в пикапе обратно в Нью-Йорк.

— Нет, все только начинается. С завтрашнего дня мы приступим к основному спектаклю. Это была лишь прелюдия. Хотел понять справишься ты или нет.

— И как? По-твоему, я справилась? По-моему, я не пришлась по душе твоей матери.

— Шансов ей понравиться нет ни у одной женщины в мире. Будь ты хоть сама Тейлор!

Ричард замолчал и погрузился в раздумья. Элизабет прикрыла глаза, чтобы немного вздремнуть, очнулась она, когда автомобиль остановился возле красивого высотного здания в центре города. Оно напоминало кишащий муравейник, вокруг которого была суета: отъезжали и подъезжали дорогие машины, из них выходили люди в дорогих одеждах, туда-сюда шнырял персонал.

— Ты живешь в отеле? — удивленно спросила девушка, когда машина приблизилась к парковке. Откуда-то появился маленький китаец прямо возле ее стекла, она вскрикнула от неожиданности, чем насмешила Ричарда. Человек небольшого роста все время кланялся и на ломанном английском желал приятного вечера красивому хозяину и его спутнице. Ричард одобрительно кивнул и протянул услужливому подчиненному несколько баксов, затем, обхватив девушку за талию, повел ее через холл к лифту. Элизабет чувствовала на себе липкие взгляды обслуживающего персонажа, которые с любопытством рассматривали ее весьма скромное одеяние. Они перешептывались, пытались понять, кого ведет в свои апартаменты их босс.

— Это мой отель, — произнес он, пропуская девушку в лифт, и кабинка стрелой взметнулась на самый верх. — Перепали кое-какие деньги, и купил себе игрушку.

— Волшебные акции, озолотившие Ричарда! — произнесла немного театрально Элизабет.

— Ты так говоришь, как будто я совершил что-то ужасное.

Перед тем как войти на свой жилой этаж, мужчина ввел определенный набор цифр и словно по волшебству распахнулись врата, открыв взору гостьи огромное пространство. Жил Ричард с размахом и это нельзя было не констатировать, его жилище впечатлило актрису, в таких местах она никогда не бывала. С любопытством девушка бродила по просторному помещению, занимавшему верхотуру отеля.

— Наверное, ты чувствуешь себя супер-героем? Сознайся, приятно наблюдать за суетой города сверху?

— Я боюсь высоты, — с улыбкой произнес Ричард. — Предпочитаю находиться подальше от окна.

— Надо же, у богатенького Ричи есть изъян! Здорово быть миллионером?

— Приятно, не скрою! Кстати, я уверен, что это ты мне принесла удачу! После наших с тобой маленьких каникул все изменилось.

Элизабет улыбнулась, вспомнив, как чудесно они проводили время после неудачной попытки суицида. Немного помедлив, все же нашла мужество спросить, почему он тогда исчез.

— Я испугался, Эль, потому что мне было… очень уютно рядом с тобой. А я не тот человек, который нужен тебе.

— Почему ты в этом так уверен?

— Ты скоро это поймешь.

Элизабет разместилась возле стекла прямо на полу и разглядывала сверкающий огнями Нью-Йорк. Так она удерживала на расстоянии Ричарда, его боязнь высоты была очень кстати. Ей не хотелось на него смотреть, потому что ее тянуло к нему.

— Так ты женат? — отстраненно спросила она.

— Я ждал этого вопроса! — насмешливо отозвался он, ковыряясь в баре. Он достал бренди и разлил по бокалам, добавил лед, после чего боком подошел к ней и протянул стакан, тут же отойдя на безопасное расстояние. Она выслушала его печальное повествование о прекрасной, но вероломной Барби, о ее коварстве и предательстве. Имитация супружества на данный момент ему нужна с одной единственной целью — получить то, что он желал много лет.

— Это связано с одной женщиной. Много лет назад она сказала мне нет, а такому человеку, как я, отказ очень не по душе. Она живет во Франции со своим супругом, и они приезжают в штаты на несколько дней. Остановятся в моем отеле. Твоя задача в том, чтобы улыбаться и демонстрировать привязанность ко мне. Надеюсь это не самая сложная актерская задача?

— И когда именно начинается балаган?

— Послезавтра. Как выспишься, водитель отвезет тебя в магазины, чтобы ты могла выбрать себе хорошую одежду и обувь, и посетить парикмахера, маникюршу, педикюршу и кого там еще нужно для полного счастья. Украшения я возьму напрокат внизу в ювелирной лавке.

— Это не обязательно! Я не люблю побрякушки.

— Значит, тебе придется сделать вид, что они тебе любопытны. Ты ведь жена миллионера!

Он предложил принять совместно ванну. Немного поколебавшись, Элизабет все же согласилась. Они провели чудесные пару часов, словно два пятилетних ребенка — в пузырьках, пене с визгами и брызгами. Спать разошлись по разным комнатам, что немного удручало Элизабет. Ей было сложно адаптироваться к новому месту, тем более к такому просторному. Она мерзла и никак не могла согреться. Почти засыпая, она почувствовала, как Ричард ее обнял и прошептал:

— Хоть ты и брюнетка, а пахнешь рыжим.

Она подумала, что это сон, но тепло его тела приятно согревало. Пожелав друг другу хороших снов, они оба погрузились в крепкий приятный сон.

Глава 11 Война полов

Элизабет смотрела на себя в зеркало и млела от того, что видела шикарную даму, с которой она себя никак не ассоциировала. Ей понравилась эта суета персонала над ее телом. Она побывала на множестве процедур и к вечеру из куколки появилась яркая бабочка. Ричард ждал ее в ресторане, но неожиданно в зал вошла Виктория — та женщина, ради встречи с которой он организовал этот маскарад. Длинные светлые волосы Вики были идеально прямые и обрамляли оголенные плечи. Пытливые карие глаза внимательно рыскали по залу — увидев Ричарда, она подняла руку и махнула ему приветственно, он обомлел, потому что не ожидал ее увидеть в этот вечер.

— Вики, какая приятная неожиданность! — воскликнул он, жадно ощупывая взглядом ее хрупкую фигурку. — Но вы с мужем должны были прилететь лишь утром!

— Да, но Луи так занят! Если честно мы немного повздорили! Я потребовала, чтобы он отправил меня пораньше. Это моя маленькая месть! Ричард, как же я рада тебя видеть! Ты так красив! И богат!

Девушка оглядела шикарный ресторан отеля и просияла от восхищения. Когда-то в колледже они были парой и должны были вместе пойти на выпускной, но парень по имени Рик, чей папа был торговцем подержанным авто, имел хорошие карманные деньги и мог себе позволить водить красавицу Викторию в самые экзотичные места. Таким образом, он купил право быть с ней рядом, и с тех пор Вики, оценив власть денег, продавала себя только за крупные суммы. Ей нравилось жить богато и покупать безумно дорогие безделушки. Ричард ей всегда нравился, но он всегда был недостаточно состоятелен, чтобы завоевать ее тело и разум. Теперь она была весьма заинтересована своим давним знакомым, с которым их связал давний платонический роман, который так и не перетек в сексуальное приключение. Забавно, но судьба их сталкивала не один раз. И каждый раз Вики была в новых отношениях. В их последнюю встречу в Нью-Йорке его мечта снова ускользнула от него, выйдя замуж за пучеглазого лягушатника.

— Не каждый день мне дарят кабриолеты, — призналась она тогда, потрепав его за щеку, и уехала во Францию. Ричард встретил свою Барби и сгреб ее под венец, не желая ничего чувствовать. Он не мечтал теперь о чем-то серьезном, но очень хотел просто переспать с этой трогательной козочкой, которая не раз ускользала от него. От этого азарт был лишь больше, как во времена ставок с Брендоном и Джорджиком. Триумфальное появление Элизабет было омрачено появлением чудо-женщины, которая поглотила внимание Ричарда полностью, не оставив даже крох. Некоторое время Элизабет простояла возле столика, ее «муж» скользнул пару раз по ней взглядом, но женщина, сидящая напротив, не отпускала его взгляд, каждый раз возвращая его обратно. Элизабет подумала, что возможно не стоит им мешать, как вдруг к ней подошел человек с сигарой, он чуть склонился и вежливо пригласил ее за свой столик. С минуту Лиззи поколебалась и согласилась, но тут ее обнаружил Ричард, глаза которого так округлись, что он не сразу понял, кто именно стоит неподалеку.

— Элизабет? — воскликнул он неуверенно, но громко. Девушка лишь натянуто улыбнулась, а здоровяк, заметив как молодой подтянутый человек, спешит к незнакомке, вытянув руки, извинился и отошел в сторону.

— Ты… ты необыкновенна! — выдохнул он. — Что нужно было этому проходимцу?

— Он подошел поздороваться!

— Это один из крупнейших продюсеров. Ральф часто у нас останавливается.

— Он продюсер? И ты влез в наш разговор?

— Дорогая, я тебя нанял! Помнишь? Закончи работу и прыгай в постели продюсеров, режиссеров, в общем, ко всем, кто нужен для головокружительной карьеры!

Ричард немного грубо схватил ее за руку и повел к столику. Настроение Элизабет заметно испортилось. Она уселась за столик и сразу заказала себе выпить.

— Дорогая, я хочу представить тебе мою старую подругу…

— Старую? О, нынешняя пластика творит чудеса! Я бы вам больше тридцати бы не дала! — воскликнула Элизабет, в которой вдруг проснулось желание шутить. — Разумеется тридцати лет, а не долларов! Стоите вы, конечно, намного дороже!

Она подмигнула растерянной Виктории и тут же почувствовала толчок под столом. Недовольство Ричарда закипало, если бы можно было погибать от одного взгляда, она была бы уже трупом. Соперница напоминала изящную фарфоровую статуэтку, лицо которой немного менялось от эмоций. Теперь на нем было что-то вроде тени огорчения. Принесли виски, Элизабет сделала несколько глотков, чтобы немного успокоиться и почти спокойно уточнила:

— Я не расслышала, как вас зовут?

— Виктория, — приятным тоненьким голосочком произнесла она, будто бы смутившись. Для чего-то эта взрослая женщина изображала недотрогу-Белоснежку, нежность прожженной охотницы за чужим состоянием была лишь маской, роль свою она исполняла не так уж и хорошо. Элизабет знала толк в фальши и слабой игре, в данный момент это было налицо.

— А я жена Ричарда! — довольно произнесла женщина, входящая в раж. Она притянула своего «мужа» за галстук и страстно поцеловала.

— Я… я… не знала, что он женат, — обескуражено произнесла Вики, нервно покручивая свое обручальное кольцо с огромным бриллиантом.

Элизабет начала тихо говорить непристойности, обещая устроить ему праздничный фейерверк, когда они останутся в спальне. Ричард, понимая, что спектакль развивается в невыгодном для него ключе, тихонько взял за локоть актрису и отвел в сторону.

— Что ты делаешь? — прорычал он.

— Играю роль твоей жены! Раскрепощенной, избалованной, нежелающей тебя потерять! Разве плохо, что твоя жена любит тебя?

— Действуй так, как мы с тобой обговаривали! Не надо лишних движений! Иди в номер и жди меня.

Ричард вернулся к столику, а Элизабет осталась одна в проеме двери. Немного постояв, она побрела во временно супружеские апартаменты, пытаясь не забыть набор нужных цифр, чтобы двери распахнулись перед ней.

— Извини, она в последнее время сама не своя! Много пьет! Мне с ней непросто! — произнес Ричард извинительным тоном.

— У тебя красивая жена, — произнесла с очаровательной улыбкой Вики и нежно погладила его по щеке. — Уверена, что когда-то вы были очень счастливы.

— Да, но не теперь… Она мне изменяла направо и налево. У нас нет детей, а она обвиняла в этом меня, поэтому не нашла иного способа, как проверять это на стороне. Заключения лучших специалистов, видишь ли, ей было недостаточно!

Вики сложила бровки домиком и придвинула стул ближе, чтобы выразить сочувствие она почти легла грудью на руку Ричарда, лежащую на столе.

— Чем я могу помочь? — многозначительно произнесла она.

Ричард понял ее намек, но не мог поверить в свое счастье. Он был в нескольких шагах от своей мечты и почувствовал волнение, которое не доставляло удовольствия.

— Мой муж приедет только завтра, поэтому… мы могли бы… обсудить твои проблемы.

Не договорив, Вики решительно встала и пошла прочь, ее бедра маняще раскачивались, зазывая его за собой. Он смотрел на ее бедра хмуро, его мысли занимала Элизабет, которая потрясла его сегодня своим видом, она вдруг стала для него потрясающе притягательной, не тем забавным львенком, вызывающим умиление, а гордой Клеопатрой, которая вызывает физиологический интерес не только у него.

Элизабет смотрела в стекло огромного окна, рассматривая свое отражение. Она была на вершине мира, который вдруг стал пуст без тепла единственного человека.

— Зря я согласилась на эту роль! — выдохнула она отрешенно. — Боюсь, она мне не по зубам.

По ее щекам покатились жгучие слезинки. И что делать, когда внутри проснулись чувства, которые блокируют желание продолжать спектакль?..

— Надо взять себя в руки! Это шоу я доведу до финала! — пообещала Элизабет своему отражению.

Ричард не вернулся в эту ночь в апартаменты. И она убедила себя, что ей абсолютно на это наплевать. Завтрак был тоже в одиночестве. Из ресторана девушке доставили целый поднос разнообразной еды. Аппетита не было, поэтому она выпила несколько чашек кофе и привела себя в порядок. Новый стиль делал Элизабет очень представительной, она и не задумывалась о том, как кардинально одежда может менять человека. Она решила выжать из этой ситуации максимальную выгоду.

— Ведь многие женщины так делают! — убеждала она свое отражение в зеркале.

Сделав макияж, привела в порядок темные волосы и вскарабкалась на высокие каблуки. Из отражающей поверхности на нее смотрела уверенная в себе леди с завораживающим взглядом, у нее не было мутации — двойного ряда ресниц, как у ее знаменитой тезки, но вряд ли в этот момент она уступила бы легендарной королеве обольщения. Обтягивающее платье красиво подавало стройное тело. Оно было неярко-красного цвета и очень сочеталось с ее прической, а глаза в этом сочетании горели изумрудами.

Обед был в компании Вики и ее супруга Луи. Он говорил по-английски с жутким акцентом и не всегда понятно, что именно, поэтому его супруга, которая была излишне весела, видимо после приятно проведенной ночи, часто помогала расшифровать, что именно он имеет в виду. Ричард был задумчив, он почти не разговаривал. Пытался поймать взгляд Элизабет, но она делала вид, что внимательно слушает оратора, который размахивая длинными руками, говорил о том, что мечтает построить во Франции ранчо — парк развлечений, чтобы там был маленький уголок Америки, но правительство постоянно ставит палки в колеса.

— Но ведь в Штатах есть французские рестораны, и булочные, и кофейни! — возмутилась Элизабет. И американцы любят бывать в этих славных местах.

— О, да, я говорить это! Но француз — иметь гордость! У нас страна нет говорить английски речь.

— Во Франции не принято говорить по-английски, — подоспела выскочка Вики, но и без ее комментария все было понятно. Элизабет повернулась к ней и сдержано кивнула, желая запихать ей салфетку в рот, чтобы она замолчала.

— А чем вы заниматься? — заинтересовано спросил Луи.

— Вы имеете в виду профессию? О, это грустная история! Когда-то я хотела стать великой актрисой…

Вики хихикнула нарочито громко и Элизабет не могла этого не заметить.

— Вы абсолютно правы, Виктория! Это очень комично звучит! Я тоже через какое-то время поняла, что эта идея весьма безнадежна и решила даже покончить с собой, я была готова прыгнуть с моста, но меня спас один не совсем обычный случай…

— Что за случай? — заворожено уточнил Луи.

Ричард при этом напрягся, а Вики зазевала так, что казалось ее нижняя челюсть, отвалится, она не выносила, когда внимание было обращено не к ней.

— Рядом со мной оказался еще один человек. Он тоже хотел прыгнуть, но потом передумал, но… сорвался! Его тело барахталось внизу в воде… Это было ужасно! — на мгновение она закрыла лицо руками и даже притворно всхлипнула, но, собрав себя, гордо выпрямилась и с улыбкой произнесла. — Я решила жить дальше! И моя жизнь изменилась!

— И как же изменилась твоя жизнь? — поинтересовался Ричард, недобро сверкнув глазами. Он внимательно наблюдал за ее актерскими пируэтами и с трудом сдерживался, чтобы не обвинить в бездарности.

— Ну как же, мой дорогой, разве ты забыл? Я была волонтером в Африке!

— Неужели? И что ты там делала? Вычесывала шерстку львам?

Его злость не была ей понятна. Чтобы не устраивать скандал на людях, она взяла его за руку и с улыбкой произнесла:

— Милый, ты за что-то сердишься на меня? Ведь не я же ночевала вне нашей супружеской постели!

Он вытаращил глаза, а Вики подавилась водой. Француз бросился помогать жене, а Ричард резко вскочил, чуть не перевернув стол, и грубо произнес:

— Ты испортила мне аппетит. Пообедаю в другом месте.

Мужчина поспешно ушел, бросив напоследок:

— Обед за счет заведения!

За столиком повисла пауза. Официантка принесла овощной суп-пюре с креветками и сухарики к уже остывшему блюду.

— Ну, наконец-то! Я ужасно голодна! Приятного всем аппетита! — беззаботно произнесла Элизабет, но тут же скуксилась, отведав ложку. Еда не показалась ей приятной.

Вики сказалась больной и поспешила в номер прилечь, Элизабет понимала по ее торопливой походке, что она надеется догнать Ричарда.

— Вы расстроились?

— Немного. В последнее время так часто ссоримся с мужем. Меня это немного смущает.

— Но вы любите друг друга и это очевидно, — произнес Луи без всякого акцента.

— Разве? — голос Элизабет дрогнул.

— Да, такие вещи видны сразу. У меня глаз наметан, потому что я, к сожалению, взаимности не ощущаю.

— Ваш английский… Вы прекрасно говорите. К чему тогда ваше представление?

— Моя жена настаивает, чтобы я говорил с сильным акцентом.

— Для чего это нужно? — недоумевала Элизабет.

— Уверяет, что быть замужем за иностранцем намного престижнее. Женская логика для меня всегда была загадкой!

Луи предложил сбежать из отеля в ресторан на соседней улице.

— Мой хороший друг открыл это заведение. Там кормят очень вкусно! Этот суп отвратителен!

Элизабет кивнула, и они поспешно покинули пафосное помещение. Такси не стали брать, прошлись пешком сквозь суетливые будни Нью-Йорка. Луи немного рассказал о своей стране в пренебрежительно-шутливой форме. Он был чудесным собеседником, и внешность его совсем не казалось отталкивающей. В его глазах таилась печаль, ему было грустно видимо от того, что он не чувствовал отдачи от прекрасной Виктории.

В маленьком уютном зальчике ресторана играл аккордеон, простенькая плетеная мебель с белоснежной скатертью на столах придавала особый колорит заведению. Было светло и радостно. С распростертыми объятиями навстречу вышел владелец приятного места и с удовольствием защебетал на своем родном языке. Встретить француза на чужбине было настоящим счастьем. Гости получили лучший столик у окошка, в котором имитировался вид на Эйфелеву башню.

— Хорошее место! Никогда не была в вашей стране.

— Элизабет, я бы с радостью принял тебя на моей родной земле и показал самые красивые места, но боюсь, твой грозный Ричард не будет вдохновлен идеей твоего отъезда.

— Это спорно, конечно. А вот ваша белоснежная Вики точно не будет в восторге от моего визита.

— Да… Она считает, что мужчины — ее собственность и не любит делить свою добычу с кем-либо еще.

Элизабет еле сдержалась, чтобы не брякнуть что-нибудь гадкое о ненавистной женщине, эта хищница готова удерживать в зубах не только свое мясо, но и чужое. Она решила не портить настроение Луи разговорами о его бесчестной супруге, и они отлично пообедали, ведя светскую приятную беседу.

— Где ты была? — по-отечески строго спросил Ричард.

— Разве моя свобода ограничена? Я не могу передвигаться?

— Ты должна быть на виду. Я просто беспокоюсь. Ты слишком импульсивна и непредсказуема! Дурацкие истории про мост!.. И не обязательно ставить в известность весь зал ресторана, где я был ночью!

— Я не в курсе, где ты был ночью! И мне на это плевать. Можешь лазить под одеяло к Вики, сколько душе твоей угодно.

— Ты думаешь, я спал с ней?

— Я уверена в этом! И если ты ничего не имеешь против, не хотела бы поднимать больше эту тему! Твоя личная жизнь меня отныне больше не интересует.

Элизабет ушла в свою комнату, чтобы переодеться. Ричард остался в гостиной. Он уставился на громко захлопнувшуюся дверь и жутко злился на происходящее.

Глава 12 Укрощение строптивых

Элизабет чувствовала себя свободно и непринужденно в компании Луи. Они проводили много времени вместе. Точнее собирались они вчетвером, но Виктория постоянно вертелась возле Ричарда, поэтому отставленные супруги вынуждены были развлекать друг друга.

— Луи, мы с Ричи все вспоминаем наши школьные годы. Ты не ревнуй! — прочирикала она и рассмеялась.

Вся компания прогуливалась по Центральному парку, инициатором была Элизабет. Уже прошло пару дней с момента прибытия гостей в Америку, и все свое время они проводили в ресторанах. Виктория все время искала возможности побыть наедине с Ричардом. Она как бы невзначай касалась его и все время пыталась удержать его внимание. Элизабет намерено игнорировала недовольный взгляд «мужа», чем выводила его из себя. Он все время хмурился и огрызался. Нагулявшись вдоволь, мужчины изъявили желание поехать на ипподром, но Элизабет отказалась смотреть на скачки и пожелала заняться своими делами.

— Куда ты собралась? — строгим тоном спросил Ричи.

— Хочу что-нибудь себе купить. Схожу в магазины.

— Ты могла бы взять с собой Викторию.

— Оставь ее себе! Вряд ли она захочет отстать от тебя хотя бы на шаг.

Громко попрощавшись со всеми, она пошла прочь. Она направилась в гости к Бони и Клайди, которые встретили ее визгом и защебетали перекрикивая друг друга:

— Наша Тейлор так чудесна!

— Ты божественна!

— Какой костюмчик! Морячки были в ходу в 70-х?

Обтягивающие штаны с полосатой кофточкой с коротким рукавчиком смотрелись очень мило на стройной женской фигуре. В последнее время в моду активно входили бесформенные пуловеры, и приветствовалась болезненная худоба. Все подхватили вирус «унисекса» и начали одеваться одинаково. Женщины почти не выделялись из общей массы. На самом деле Элизабет очень притягивал этот стиль, и не будь у нее женственной роли, она непременно бы слилась с толпой.

Конечно, сладкая парочка мечтала смаковать подробности ее новой жизни. Ей казалось, что теперь это ежедневный Диснейленд, но оказалось, что их талисман совсем не чувствует себя счастливой.

— Ну как же так? — сетовали приятели. — Мы думали, что отправили наш красивый кораблик пустился в большое плаванье по высоким волнам, усыпанным бриллиантами и денежками Ричи.

Ее приятели решили устроить вечеринку для поддержания тонуса прекрасной Элизабет. Через два часа огромная квартира Бони и Клайди была заполонена творческими людьми, любящими тусовки.

Девушка прошла в Барби-комнату, но в бело-розовое укрытие уже кто-то заселился, ее вещи были упакованы и стояли возле выхода.

— К Клайди переехала сестра, и пришлось тебя потеснить. Как закончится твое служение Ричи, ты сможешь пожить у нас немного, пока не найдешь другое жилье.

— Спасибо, Бони. Ты не будешь против, если поклажа немного постоит у вас? Я не могу привезти в отель свои вещи. Я ведь всего лишь играю роль жены. Это не навсегда.

Он закивал прослезившись. Бони ей очень нравился, потому что был искренний и душевный. Они часто перешептывались о чем-нибудь, и это злило ревнивого педантичного Клайди, он даже начал подозревать, что когда-то на вечеринке между ними все-таки был физический контакт. Являясь самопровозглашенным королем в своем маленьком голубом государстве, этот человек стремился держать власть в своих руках. Элизабет была уверена, что именно он убедил Бони в переселении объекта, вызывающего приступы ревности, из их уютненькой квартирки на центральной улице мегаполиса. Еще Клайди не переносил чужого успеха. Ему казалось, что ей выпал козырь, которым она вряд ли сумеет воспользоваться.

— Всегда побеждает сильнейший, отходам место на свалке! — твердил тоненький голосок, принадлежащий второсортному бродвейскому артисту.

Элизабет приехала на такси почти под утро. Свет в апартаментах горел, но самого Ричарда не было. Она пару раз его позвала, но никто не откликнулся.

— Наверное, сношается со своей омерзительной Белоснежкой! — проворчала недовольно Элизабет.

— Сношается! Какое нехорошее слово!

Она вздрогнула и обернулась. Перед ней стояла Виктория в рубашке ее «мужа». Она выскользнула из ванной и стояла посреди комнаты, ощущая себя победительницей.

— Ричи рассказал мне, что вы спите отдельно.

— Видимо вы с Луи тоже, — выдохнула устало Элизабет, и поплелась в свою комнату. Не умываясь, раздевшись догола, она юркнула в постель и закричала от неожиданности, почувствовав, что в ее постели кто-то шевельнулся. Под простыней притаился Ричард.

— Она ушла? — осторожно спросил он.

— Вики? Нет, она бродит по квартире. Что ты тут делаешь?

— Жду свою жену! Где ты была?

— У друзей. Почему ты прячешься?

Ричард стыдился объяснять, но затем поведал очень милую историю: после ипподрома он в компании французской пары отправился в английский паб пить эль. В какой-то момент она подсыпала в бокал своего супруга снотворное, чтобы тот поскорее заснул. Но официантка перепутала бокалы, и мужчинам пришлось поменяться выпивкой. В результате снотворный эль выпил Ричард, и ему стало плохо. Его привели домой, код доступа он набрал при Виктории. В результате узнав нужные цифры, она вернулась после того, как усыпила Луи в их номере.

— Какая странная история, — произнесла Элизабет. — Но как ты оказался здесь?

— Это долго объяснять. Убери ее отсюда, пожалуйста!

Актриса встрепенулась, надела халат и решительно вышла из комнаты. Нескромная Вики распласталась нагишом на кровати Ричи и репетировала страстное приветствие.

— Это невероятно! Никогда не видела более комичного зрелища! Эта сцена достойна Бродвея! — с насмешкой произнесла Элизабет, проходя к телефону.

— Куда ты собралась звонить?

— В твой номер! Луи, наверное, не спит и волнуется, куда ты пропала.

Женщина вдруг стала агрессивной и бросилась к трубке.

— Ты этого не сделаешь!

— Еще как сделаю! У нас с Ричардом не простые времена, но это не дает вам права так себя вести. Ложиться голой в его кровать и навязывать свое тело! Захочет ли он этого — вот в чем вопрос! У вас прекрасный муж и он не заслуживает такого неуважительного отношения! Стыдитесь!

Виктория рассмеялась и побрела к ванной, выплеснув по дороге:

— Для бездарной актрисы прозвучало очень даже неплохо. Я почти поверила.

Кутаясь в халат, Элизабет напряженно ждала, пока инородное тело покинет берлогу ее «супруга». Она устала от этого спектакля и жаждала, чтобы опустился занавес. Гостья не посчитала нужным прощаться. И, вызвав лифт, скрылась из виду по-английски.

— Ушла? — шепотом спросил Ричард осторожничая. Элизабет не ответила, она смотрела, как просыпается день.

— Рассвет еще одних бесполезных суток моей жизни… Когда-то я была уверена, что найду свое счастье в этом городе!

— А теперь? Ты уже не считаешь, что можешь найти свое счастье?

— А теперь я сомневаюсь, что вообще счастье существует, — вздохнула девушка, после чего повернулась к Ричарду, и по-дружески хлопнув его по плечу, притворно весело добавила:

— Территория освобождена от неприятеля, мой король, ваш преданный слуга идет спать.

— Можно я буду с тобой спать? — по-мальчишески наивно спросил взрослый мужчина, опасаясь, что охотница за его телом может снова вернуться. Элизабет лишь пожала равнодушно плечами и поплелась, зевая в свою спальню.

Ричард обнял ее крепко и тихо прошептал в ухо, перед тем, как они уснули:

— Я не спал с Вики. Той ночью я просидел в баре, потому что не смог пойти за ней, ведь ты была здесь.

— Тогда почему ты не пришел ко мне?

— Я боялся, что ты меня отвергнешь!

— Ну и дурак, — почти засыпая, произнесла Эль и погрузилась в глубокий сон. Мужчина, лежащий рядом, вдыхал ее запах и заранее грустил, представляя, как они расстанутся. Он дико боялся привязанности, но без этой женщины не мыслил дальнейшей жизни. Рядом с ней этот человек ощущал себя полноценным, а когда ее не было, он словно не чувствовал одну из частей своего тела.

Глава 13 Холодный рассвет

Когда Элизабет проснулась, за окном было совсем светло. Рядом с ней спал ее присмиревший лев, он уже не рычал, а источал тепло доброты и нежности даже во сне. Девушка плотно прижалась к нему и нежно поцеловала, он откликнулся на ее поцелуй и, улыбаясь на мгновение, отстранился, мягко спросив:

— Не сон ли это?

— Разве это имеет значение?

— Тогда я не хочу просыпаться. Давай заблудимся во сне и не будем возвращаться в равнодушный мир, который полон холодных рассветов. В последнее время мне все время кажется, что я стою там — на бруклинском мосту, но он пуст, — разоткровенничался Ричард, провод пальцем по ее обнаженному плечу. — Знаешь, я раньше был совсем другим. Я старался добиться успеха. А успех измерял в количестве долларов. И однажды, как мне казалось, лишился всего… а на самом деле, многое приобрел. Мне не просто это говорить… но я нуждаюсь в тебе, Эль. Я зачахну без тебя. Пожалуйста, не обращай это оружие против меня!

Она ничего не ответила, просто кивнула и сняла маленькую кружевную грацию, которая как будто предназначалась для сна, но была жутко не удобна. В такие вещи хорошо наряжаться перед прелюдией, а уплывать в страну ночных видений лучше налегке — без одежды. Элизабет и Ричард занялись любовью. Из постели выбрались нехотя и к завтраку спустились бодрые, все время держась за руки, будто боялись потерять друг друга. Луи и Виктория были без настроения, оба оценили единение «семьи», она смотрела с отвращением, он — с завистью. Обе пары разместились в восточной части холла, где была кондитерская с огромным ассортиментом выпечки. Дамы и Ричард сделали заказ, Луи отказался от еды и отлучился к бару ресторана, чтобы взять себе спиртное, он выглядел разбитым и прятал болезненный взгляд. Съев огромную булку с ягодным джемом, Элизабет с довольной улыбкой откинулась на удобную спинку кресла.

— Лучше не увлекайся выпечкой. Разнесет в три счета. Наверняка ты склонна к полноте, судя по лодыжкам, — похихикала Вики, смакуя кусок обезжиренного мусса.

— Ты эксперт по весу?

Назревала гроза, и Ричард поспешно произнес:

— Я не против, если ты слегка станешь мягче, дорогая!

— Что с тобой, когда твой вкус пришел в упадок? Помню только однажды ты увлекся жирной брюнеткой… Это было перед выпускным?

Вики снова забрала себе внимание Ричарда. Она пыталась казаться непосредственной и постоянно смеялась, как бы по-дружески дотрагиваясь до него все время без умолку трещала.

— Это была шутка моих друзей! — пояснял торопливо Ричи, не глядя на свою «жену». — Они перетащили меня в бомбоубежище — в смысле в комнату к крупной девчонке, которую дразнили Бомба. А потом эти мерзавцы сделали снимок и расклеили фото на каждом столбе — приглашение на нашу с ней липовую свадьбу!

Тут всплыло огромное количество воспоминаний, которые захлестнули двух давних знакомых. В их лодке не было места лишним пассажирам, и Элизабет удалилась, желая найти Луи. Ее исчезновение осталось незамеченным. Заброшенный муж Вики, как он выразился, тихо обрастал французским мхом возле американского бара. Он сидел ссутулившись, от былой грации и изящества не осталось и следа. Казалось, он резко прибавил лет десять к своему околосорокалетнему возрасту. Лицо француза было мрачным, вдумчивым. Он пытался улыбнуться, но у него выходила лишь кривая усмешка.

— Я всегда мечтал встретить женщину, подобную вам, Элизабет, — произнес он угасшим голосом. — Ту, которая готова подарить себя ничего не требуя взамен. Не продажную стерву, а существо способное на искренние чувства. В вашей Америке искренность огромный дефицит.

— Думаю, Луи, вы не правы… Дело ведь совсем не в Америке… Просто вы уязвлены и вам больно, — произносила осторожно молодая женщина. — И все это происходит вдалеке от родины, которая хоть немного смягчила бы удары.

Лицо его выражало скорбь, он страдал и чувствовал себя растоптанным. Щеки Элизабет полыхали от стыда. Его слова о женщине, которая готова подарить себя ничего не требуя взамен, царапнули ее. «Если бы ты знал, милый Луи, как ты ошибаешься! Я продалась в самом прямом смысле! За горсть монет!» — кричала она мысленно, но не решилась озвучить этот текст. Он думал о ней лучше, чем она есть на самом деле.

— Мне нравится моя жизнь, точнее мое существование в биологической среде, — безнадежно произнес гость из далекой Франции. — Чтобы пожинать лучший урожай, достаточно следовать законам, а также установкам, которые ввинчивает в наш мозг система управления. Раньше я был религиозен, но со временем понял, что религия — всего лишь способ манипулировать сознанием и эмоциями.

Он долго говорил на тему существования человеческой единицы в системе координирования его действий правительством. Слова его были общие, отвлеченные от главного: его сердце было растерзано безжалостной хищницей, оценивающей спутника по количеству наличности на его счетах в банке. Прекрасная Вики мертвой хваткой вцепилась в Ричарда, и эта борьба была насмерть. На подобном ринге Элизабет не привыкла сражаться и готова была капитулировать заранее.

— Виктория отказалась возвращаться во Францию, — наконец-то опьяневший собеседник заговорил о том, что больше всего тревожило его на данный момент. — Требует развод. Я пытался ее вразумить, но она отказывается меня слушать. Маленькая королева хочет новую игрушку — Ричарда. Вы в опасности, Элизабет, если моя жена что-то за думала, ее не остановит сам дьявол.

— Могу сказать откровенно, только ни в коем случае не обижайтесь на меня, Луи, но мне плевать на вашу жену. Вероятней всего мы с… мужем расстанемся в ближайшее время. Боюсь, что это также неотвратимо как смерть. Я не герой в любовных баталиях. И не верю в то, что женщина должна сражаться за своего избранника в бесполезной драке. Сплетение не только дел, но и душ порождает великое чувство, которое облагораживает бытие, наполняет смыслом.

Она говорила что-то еще о благородстве и жертвенности. Луи слушал ее заворожено, все больше и больше очаровываясь собеседницей. Вдруг он начал говорить что-то по-французски, его речь журчала, лаская слух. Молодая женщина с улыбкой слушала чужеземную речь и не заметила, как он приблизился к ней, и спустя пару секунд она почувствовала тепло его мягким губ, приятно разгоряченных алкоголем. Немного пахло лосьоном для бритья, и у нее даже закружилась голова. Он отпустил ее и, отодвинувшись, перевел взгляд в сторону, лицо его помрачнело, она ощутила волнение и медленно повернула голову. Неподалеку от нее стоял сосредоточенный Ричард, он криво усмехнулся, было очевидно, что вовремя по-настоящему французского поцелуя он находился за ее спиной. Он постоял еще с минуту, после чего развернулся и ушел.

— Наверное, что-либо объяснять нет смысла? — растеряно спросила девушка у Луи.

— Я думал, что хуже, чем есть, не может быть… Я ошибся!

Ричард не разговаривал с Элизабет. Как только она обращалась к нему, он нарочито отворачивался, выражая свое недовольство.

— Если хочешь, я уйду! Только не молчи! — умоляла она, бродя за ним по апартаментам. Двери лифта распахнулись, и появилась Виктория. Она выглядела очень привлекательно в облегающем черном платье, которое слегка мерцало на свету. Она намазала чем-то гладкую загорелую кожу, которая тоже поблескивала.

— Ричи, я готова покорять ночной Нью-Йорк! — воскликнула она. Он торопливо поспешил к лифту.

— Тебе доставляет удовольствие унижать меня? — бросила Элизабет ему в спину. Он остановился, медленно развернулся и с трудом произнес:

— А тебе?

— Ты не дал мне возможности все объяснить!

— Разве есть в этом смысл?

— Милый, мы опоздаем! — капризничала Вики, скуксившись, как испорченная кукла.

Когда двери лифта закрывались, Вики с вызовом смотрела в глаза Элизабет. Это было недолгое сражение, через мгновение кабинка рванула вниз, и о захлопнувшиеся автоматические створки через мгновение вдребезги разбился стакан с водой. Если Ричард остался, то увидел бы, как безвольно согнулись ее колени, и она упала пол, рыдая в голос. Он бы почувствовал, как ей больно и возможно не стал бы так цинично перешагивать через нее.

— Что это было? Наша «недотейлор» сходит с ума от ревности? — чирикала Виктория, прижимаясь к Ричарду, мысли которого остались вместе с разъяренной женщиной, которой так и не дали объяснить, что произошло на самом деле за стойкой у бара. Его больше не волновала Вики, он мог поиметь ее прямо в лифте, но она вызывала у него отвращение, раздражало в ней все: жеманность, запах, манера речи. Ричард демонстративно отправился в ночь с этой быстро наскучившей блондинкой, потому что желал сделать больно своей «жене», гордыня не позволяла ему простить поцелуй у стойки бара. Мужчина понимал, что ведет себя, как отчаявшийся мальчишка и месть его не принесет положительных результатов.

Ричард и Вики вошли в зал ночного заведения, где громко играла музыка. На танцполе двигались вспотевшие полураздетые тела людей разного возраста, шныряли официанты с выпивкой. Прибывшую пару проводили к заказанному столику. От спиртного мужчина отказался, чем удивил официанта.

— Милый, мы пришли развлекаться! — возмутилась Вики, но ее попытки уговорить его выпить чего-нибудь крепкого не увенчались успехом, а попытки сделать заказ за него пресеклись. Неглупая дама понимала, что в мыслях ее хмурого спутника крепко засела ненавистная Элизабет, поэтому всеми силами пыталась вытеснить ее оттуда. Она решила быть с ним честной и откровенной и перекрикивая музыку, которая стала еще громче, произнесла:

— Просто расслабься, милый Ричи, ты богат, а это значит, планета вращается по твоим правилам. Я обожаю сильных мужчин и готова быть твоей наложницей, рабыней…

— Шлюхой? — перебил он немного резко.

— Могу быть и ею. Просто скажи мне свои пожелания…

— Но сначала заплатить?! Посмотри на себя, Вики! Ты извиваешься, как глист под самосвалом ради нескольких сотенных купюр. Ты выглядишь жалко! И кстати твой Луи — хороший человек. Он заслуживает лучшей женщины! И я серьезно опасаюсь, что он может лишить меня этого богатства!

Ричард поспешно встал, достал портмоне и, вытащив несколько купюр, швырнул их на столик. Такси застряло в пробке выходного дня. Непонятно почему мужчина очень нервничал, словно опаздывал в аэропорт.

— Нет другой дороги? Посвободнее? — нервно спрашивал он, ерзая, но водитель с усмешкой ответил:

— Есть. Но не в этом городе!

Не выдержав напряжения, Ричард бросился бежать, забыв расплатиться. Таксист орал ему что-то вслед, но тот не слышал, летя как оголтелый на зов сердца. Он пересек холл отеля, но его окликнул администратор — тучный мужчина с тоненькими усиками.

— Не говори с ним! — приказал себе, Ричард, но тот уже настиг его и ухватил за руку.

— Мисс, которая жила в вашем номере уехала и просила передать вам вот это. Он протянул свернутый лист бумаги. На фирменном листе отеля ее торопливый почерк спешил рассказать ему о чем-то сокровенном. Ричард уселся в одно из свободных кресел и уставился в буквы:

«Милый Ричард! Однажды ты открыл для меня новый мир. В нем было много беззаботности, искренности, спокойствия. Однажды ты исчез из моей жизни, но я знала, что мы встретимся вновь. Та к и случилось. Не при тех обстоятельствах, в которых хотелось бы! Все не так и неправильно…

Тот поцелуй, свидетелем которого ты стал, был случайностью. Просто два отброшенных, ненужных человека почувствовали приступ одиночества и на мгновение коснулись друг друга, чтобы ощутить себя живыми. Я думаю, ты и сам понимаешь, что это ничего не значило. За время пока я была твоей „женой“ я уяснила еще один урок: все продается и покупается. Должна же я вкусить те сладкие блюда, которые с таким упоением вкушает твое окружение! Я приняла решение избрать путь подобный твоему. Устала находиться в невесомости…

Я люблю тебя, Ричард! Очень! И поэтому готова отпустить! Ты будешь счастлив со своей сверкающей Викторией, я в этом почти убеждена. Я ни в чем тебя не виню, и у меня совсем нет обиды! Ведь ты меня предупреждал…

Элизабет.

P.S.Прости, что не стала за тебя сражаться! Я не боец!

P.S. P.S.Одежду я забрала. Она такая красивая! Я ее заслужила, потому что основная цель под названием „Вики“ достигнута! Ваша главная преграда — Луи — устранен! Еще раз мои пожелания счастья».

Ричард жестом пригласил к себе администратора и через мгновение тот вилял хвостом у ног хозяина.

— Женщина, которая передала вам это письмо, как она уехала?

— Она долго стояла снаружи перед отелем и плакала. У меня сердце надрывалось. А потом вышел мужчина — наш гость. Он ее посадил в машину и увез.

— Какой мужчина? Француз?

— Вы имеете в виду вашего друга? Нет, он съехал рано утром. А этот человек был из люкса. Кинопродюсер. Все дымил сигарами. Завонял пол отеля сигарами! — пухлые пальцы коснулись испуганно усиков, мужчина извинился за то, что нарушил одно из правил персонала: не обсуждать клиентов. Ричард не обратил внимания на последнюю фразу, мысли его были слишком далеко. Поблагодарив услужливого администратора, он побрел в свой любимый паб, в котором не раз зализывал раны во времена работы клерком на грудастого босса и делая ставки на веселый зоопарк. Его одинокая вечеринка называлась «Прощай, моя Элизабет!». Он топил в пенной гуще свою потерю, почему-то понимая, что лучшей женщины ему никогда не встретить.

Глава 14 Звездный путь

— Быть на виду — особенный способ существования. Твоя жизнь не принадлежит тебе. Ты — достояние общественности. Многие люди удивляются, что кумиры в состоянии плакать, не высыпаться, ходить в туалет. Мешки под глазами публичным людям не прощают, как, собственно говоря, и старость. Быть красивой женщиной нелегко, а быть красивой актрисой сложнее вдвойне! — произносила не спеша Элизабет, глядя на краснеющего корреспондента престижной газеты.

— На фоне других звезд вы очень выделяетесь. Кто-то говорит, что вы немного старомодны. Еще считается, что вы подражаете…

— Остановитесь! Я похожа с ней лишь моим именем. Не помню, чтобы Тейлор носила ражие волосы! А вы?

Лопоухий парень виновато рассмеялся, это было первое интервью с большой звездой. Она подарила ему свою фотографию и расписалась, пожелав великой любви и богатства.

— Спасибо, что согласились на интервью.

В гримерку влетел Майкл и извинился, что помешал.

— И вы здесь! Если бы вы нашли пару минут, — взволновано воскликнул сотрудник журнала.

— Я должен забрать жену, нам нужно лететь в Лондон!

— Вы уезжаете из Америки? — растерялся молодой человек, чуть не выронив диктофон.

— Поговори с ним, Майкл, иначе он понапишет черт знает что!

Майкл посмотрел на часы, и поспешно сел напротив мальчишки застыв в ожидании вопроса:

— Невероятно, передо мной две звезды разом! Любимцы Америки — ослепительная Элизабет и умопомрачительный Майкл.

— Только ради Бога, не спрашивайте, как мы терпим друг друга в быту! Я кратко: сразу после окончания учебного заведения ее приняли в труппу именитого театра. Еще на показе главный режиссер спектакля обратил на нее внимание: точеная фигурка, красивое лицо и удивительные глаза. В репертуар она вошла быстро. О пути восхождения на профессиональный Олимп вспоминать не любит. Потом Эль поехала покорять Америку! И к ее стройным ногам штабелями падали толстосумы, которые пытались купить любовь красивой актрисы, но она говорила «нет!» и упорно ходила на кастинги, пока не попала на пробы в великолепную кинокомпанию, с которой теперь сотрудничает. Наш продюсер Ральф сразу узрел в ней талант и сделал ставку на ее дарование. Так загорелась новая звезда! Я свободен?

Корреспондент растеряно кивнул, а Майкл подхватил за руку супругу и потащил ее к выходу.

— Я даже не припудрилась! Там могут быть эти чертовы папарацци, чтоб им пусто было! Они раз запечатлели меня голой на пляже.

— Но ведь сейчас ты одета!

— Знаешь, я слышала они ухитряются теперь приставлять головы звезд к другим телам и печатают это в газетах! Я в ужасе! Куда катится этот мир?!

На улице не было людей с камерами, и звездная парочка беспрепятственно прошла к своему кабриолету.

— И где Ральф назначил встречу?

— Ты должна сказать!

Элизабет удивленно уставилась на мужа. Вообще ее продюсер обожал загадки и шарады. Он вечно зашифровывал место встречи: «Пламенное сердце» переименовывал в «Ледяную печень» и так далее. Ему доставляло удовольствие подтрунивать над людьми, которые ему дороги. Они были знакомы с того самого момента, как он подобрал ее у отеля, принадлежащего Ричарду. Брошенный щенок был пригрет и обласкан без всяких пошлостей. За пять лет он взрастил настоящую звезду, которую полюбили жители такой противоречивой, но избирательной страны под названием Америка. Ральфи стал ей практически родным отцом и не имел в виду в качестве любовницы. Когда он подходил к ней самый первый раз в ресторане отеля, он готов был предложить роль, они уже несколько месяцев искали актрису, из которой бы сделали настоящую звезду. Так что встреча с плачущей девушкой с поклажей в руках была очень кстати. Когда начали искать ей партнера для шоу, она сразу предложила Майкла. Сама звонить ему в Лондон не рискнула, поэтому Ральф подрядил сделать это свою помощницу. Нехотя, но все же актер прилетел на пробы и то, что ему предлагают сниматься с той женщиной, которую он боготворит, его очень обрадовало. Пробы прошли идеально, и его сразу утвердили. За несколько месяцев ему предстояло сделать пару важных вещей: снова переехать в Нью-Йорк и прийти в форму. От избытка мучного его тело начало заплывать.

— Я похож на грушу, — говорил Ральф, но меня не зовут в кадр, у меня нет таланта. Ты — будущая звезда, на которую будут молиться миллионы. Твоя аудитория — женщины. Они должны хотеть тебя, мечтать о тебе, видеть тебя во сне! Понимаешь? Дай им не просто Майкла, а супер — Майкла, героя их эротических фантазий.

Когда комедийное шоу появилось в эфире, в нем сияли два образа — избалованная зеленоглазая брюнетка, похожая на куклу, и блондин доктор, по уши в нее влюбленный. Часто Майклу приходили письма, в которых ему рекомендовали бросить эту неблагодарную женщину и жениться на ценящей его поварихе/кассирше/продавщице или официантке, предложений была масса из разных штатов.

Ральф назначил встречу в месте, где они встретились с Элизабет впервые. Сердце женщины пропустило один удар. Больше всего на свете она боялась вновь увидеть Ричарда, которого так и не смогла забыть. Тоска по этому человеку была заточена в самой темной темнице внутри ее сердца, к которой никто не имел доступа.

В отеле ничего не изменилось, словно и не было этих нескольких лет. Как только телевизионная пара вошла, поднялся гул. Кто-то аплодировал, некоторые выкрикивали приветственные слова. Навстречу к ним вышла приятная брюнетка, которая назвала себя Кэтрин. Фамилия ее оказалась такая же, как у Ричарда. «Значит, он женился», — с тоской подумала Элизабет, нервно покручивая обручальное кольцо.

— Милая, с тобой все в порядке? Уточняю, как доктор! — сыграв, произнес Майкл. Его манера не отделять кадр от реальной жизни в последнее время немного раздражала Лиз. Он оставался в кадре и дома на их просторной кухне, и даже в спальне. Именно поэтому она начала избегать интимной близости в последнее время. Если он заводил разговор о детях, у них случались скандалы. К счастью, Ральф был на ее стороне и сделал липовый контракт, по которому она будто бы была его собственностью.

С Ральфом за столом сидел мужчина. Он был спиной, но Элизабет сразу почувствовала покалывания во всем теле. Его спина напряглась и он обернулся. Это был Ричард. Мгновение они смотрели друг на друга, затем положение спас Ральф, который заблажил на весь ресторан:

— Вот они, мои кормильцы! Элизабет и Майкл! Прошу любить и жаловать.

Молодая женщина поправила свой строгий костюм и поспешила к столику, забыв о муже. Все уселись за стол. Ральф говорил что-то хвалебное, но Элизабет не слышала ни слова, она словно прилипла к стулу, затем все же робко подняла глаза, он смотрел на нее с любопытством и легкой улыбкой. К столику подошла женщина, которая встречала их в холле. Она с волнением призналась, что для их отеля честь, что звезды такой величины будут рекламировать их отель.

— Что? — удивленно уточнила актриса. — Мы рекламируем отель? Шоу больше не продается? Что это за ерунда, Ральф?

— В каком-то смысле мисс…

— Миссис! — перебил Ричарда Майкл, который почему-то начал нервничать, хотя не подозревал о том, что его жена знакома с владельцем отеля.

Возникла неловкая пауза, и инициатива снова была в руках Ральфа.

— Элизабет, на следующий сезон наши сценаристы выписали отдых в отеле. Некоторые съемки пройдут здесь, и они нам ничего не будут стоить, все расходы берет на себя Ричард. Мы сэкономим на перелетах, а пляжные сцены снимем в студии!

Элизабет достала из сумочки сигареты и закурила. Ричард с улыбкой наблюдал за ней. Его присутствие волновало ее, и это было очевидно. Конечно, ему было плевать на шоу, он не смотрел телевизор. Но ее лицо было по всему Нью-Йорку, на каждом углу раздавали листовки с рекламой, на которой красовалась она. Эта женщина никак не давала забыть о себе, а после того, как она снова вернула волосам рыжий цвет, его как переклинило. Он решил любыми путями встретиться с ней и специально взял на работу в отель свою сестру, которая занималась рекламной компанией отеля, хотя он и без того был знаменит. Молодой мужчина вбил в голову Кэтрин, что никто так не украсит их отель, как прекрасная Элизабет, которую знает вся страна.

Встреча закончилась приятно во всех отношениях. Стороны пожали друг другу руки и решили скрепить соглашение ужином за счет Ричарда. Он назначил его в своем ресторане, который приобрел совсем недавно.

— Маленький уголочек Франции. Вам там понравится, — пообещал организатор ужина.

— Там видна Эйфелева башня из окон? — поинтересовалась Элизабет и получила утвердительный ответ.

К вечеру она готовилась тщательно, но все валилось из рук. У Майкла поднялась температура и он начал жаловаться, как маленький ребенок:

— Майкл бо-бо, Майкл не хо!

— Ради Бога, прекрати этот балаган!

— Мне нужен врач, а не ужин в компании этого хлыща. Ты тоже не ходи! Пусть Ральфи отдувается!

— Я не могу не пойти! Это дурной тон — отказываться от приглашения.

Они начали спор по поводу необходимости ужина и разругались. Элизабет все равно пошла, несмотря на попытку ее остановить. Она хотела увидеть Ричарда всем сердцем, всей душой, всем своим существом.

— Это просто рабочая встреча! — убеждала она себя всю дорогу.

При ее появлении мужчина поднялся с плетеного кресла. Он сидел на том самом месте, где несколько лет назад Элизабет обедала с Луи.

— Миссис…

— Элизабет! Неужели ты забыл, как меня зовут?

Он усмехнулся и опустил голову, она заметила, что его темные волосы были прорежены сединой.

— Привет, Риччи! — выдохнула она слегка дрожащим голосом.

— Привет, Лиззи, — вторил он.

Они взялись за руки и долго рассматривали друг друга, с ностальгической улыбкой о старых временах.

— Ты стала еще красивее!

— Ты тоже.

— Не ври!

Подошла официантка, и им пришлось расцепиться на время, чтобы не выглядеть глупо.

— Что ты будешь? — учтиво уточнил мужчина.

— Мне все равно! Выбери ты!

Ричард заказал немного молодого красного вина, корзину фруктов, тарелку сыра и… кальмары, как в старые добрые времена. Ральф к всеобщей радости не смог выбраться — решал важные вопросы. И они откровенно наслаждались общением тет-а-тет.

— Твоя жена очень симпатичная…

— Жена?

— Та приятная брюнетка в отеле, что нас встречала. Она назвалась твоей фамилией…

— Ты говоришь о Кэтрин? — рассмеялся Ричард и поспешно добавил: — Она моя сестра. А вот кое-кто действительно замужем.

Она вдруг густо покраснела и начала негромко оправдываться, что женитьба была вынужденным рекламным трюком, на котором настоял Ральф. Интерес к шоу начал падать и поэтому устроили свадьбу с побегом от вездесущих папарацци, притворной тайной и скандальными интервью. Рейтинг возрос и все снова стали счастливы. Кроме Элизабет. Она стала женой против желания, но пошла на поводу продюсера. Майкл просто парил от того, как изменилось его существование. Вернувшись в Лондон, он не смог вернуться в труппу театра и долго болтался без работы. Над актерской карьерой нависла угроза и он начал налегать на спиртное, вспоминая с тоской свою Элизабет и удачно складывающуюся профессиональную судьбу. Ему хотелось, чтобы она просто присутствовала рядом. Как друг, как сестра, как чужой человек — неважно. Она нужна ему была, как воздух. И, он, словно Ассоль, ждал свои «Алые паруса». Звонок из Америки стал громом среди ясного неба, он мчался на зов, не веря в то, что получил еще один шанс.

Время расставания настало быстро. Они оба переминались с ноги на ногу возле такси.

— Так не хочется тебя отпускать, — произнес Ричард.

— Так не хочется от тебя уезжать, — вторила Элизабет.

Ричард предложил прогуляться и каким-то странным образом они оказались у отеля.

— Я все переделал у себя на этаже. Хочешь посмотреть?

Она разволновалась, и, колеблясь, посмотрела по сторонам. Теперь ее лицо было узнаваемым и ночь, проведенная в отеле в чужих апартаментах, могла дорого ей обойтись. Пересуды ее не пугали, а вот гнев Ральфа… с ним она бы не хотела столкнуться. Она слышала много историй, о том, как захлопывались, словно испуганные устрицы, ракушки-карьеры, укрывая жемчужин-актрис навсегда от мира.

— Я не могу… Это будет опрометчивый шаг, — произнесла она сквозь слезы и громко крикнула выставив руку:

— Такси!

Она старалась не смотреть на него, не оглядываться.

— Он человек из моего прошлого! Я обязана забыть его! Я всегда так делала! — словно мантру повторяла она, смахивая слезы со щек.

— Вы ведь та самая Элизабет? — мягко спросил водитель-индус.

— Нет, вы ошиблись, — горемычно выдохнула она, — та самая Элизабет — звезда экрана, а я — просто несчастная женщина с разбитым сердцем. Почему мои раны никак не заживают?

— Потому что вы этого не хотите. Некоторые люди предпочитают ощущать боль, чтобы чувствовать жизнь.

В словах этого круглолицего улыбчивого человека в белом тюрбане была доля истины, но Элизабет не хотела об этом размышлять, ей хотелось закрыть этот непрекращающийся фонтан неприятных ощущений, которые царапали ее сознание, душу и выжимали слезинку за слезинкой.

— Господи, если ты есть, помоги мне! Встряхни меня так, чтобы я забыла обо всем! — прокричала мысленно Элизабет. Визг тормозов, удар и тишина… Она слышала голоса еще какое-то время, а потом ее сознание погрузилось в вакуум, где не было ни единого звука.

Глава 15 Под толщей льда

— Лиззи, если ты не будешь учиться, станешь мыть полы, как твоя тетка! — грубо произнесла мать, не вынимая сигареты из зубов.

— Или буду сидеть дома в рваном халате, прятать за холодильником выпивку и при этом говорить, что виной всему отец-проходимец, — грубо ответила рыжая девочка, хмуро глядя на быстро состарившуюся женщину.

— Паршивка! Вышарила мое укромное место! — испуганно произнесла женщина. Сигарета вывалилась из ее рта, и она торопливо отправилась проверить, на месте ли выпивка. В их старом доме было тускло и пахло грязью. Двенадцатилетняя Элизабет два раза сбегала из дома, но ее снова и снова возвращали домой. Женщина убедилась, что ее спиртное на месте и грозно произнесла:

— Только попробуй тронуть — выдерну руки.

Муж Оливии был военным и погиб на особом задании — так она говорила дочери с самого детства. Но соседи поговаривали, что он исчез благодаря жене, которая якобы закапала его на заднем дворе. Услышала об этом девочка пару лет назад и в шоке перекопала всю землю, где по сплетням мог быть труп ее отца. Естественно, она ничего не нашла. А мать вызвала доктора, чтобы он проверил состояние здоровья ребенка. Куда делся ее предок, она так и не выяснила, и этот вопрос ее мучил на протяжении многих лет.

Элизабет ненавидела маленький придаток большого города с несколькими улицами, школой, почтой, больницей, церковью и магазином. Это было странное поселение, о котором ходили легенды. В нем было слишком много одиноких женщин, которые жили без мужей и рассказывали своим детям удивительные истории про мужественных отцов. Совместных фотографий не было, поэтому о второй части родительской пары все знали только со слов рассказчиц. Странность заключалась в том, что у всех потомство было рыжее и примерно одного возраста.

Элизабет пыталась выяснить у матери правду, но это было бесполезно, она говорила одно и то же, как заезженная пластинка. Даже перепив дешевого пойла, она не произносила ничего нового. Намного позже выяснилось, что в крупном медицинском учреждении неподалеку проводились эксперименты по оплодотворению и молодым особям женского пола предложили за хорошие деньги пройти эксперимент. Правда, никому не говорили, что результатом будут дети. Возглавлял этот проект рыжий врач, который и стал поставщиком оплодотворяющей жидкости. После того, как пошли жалобы, его выгнали с занимаемой должности, а дети продолжали расти. Денег обманутые женщины так и не получили, за пределы своего городка выезжать было стыдно. Молодых мужчин почти не осталось — многие рванули в город, узнав, что их невесты ждут детей. Элизабет с трудом дождалась своего совершеннолетия, чтобы оставить родные края навсегда. Именно тогда она и научилась не помнить о прошлом, вычеркнув свое детство из памяти.

Оливия даже не расстроилась, когда дочь изъявила желание переехать. Наоборот, она тут же начала считать, сколько сэкономит, если не будет лишнего рта. Женщина жила на скудное пособие, которое обязался выплачивать тот самый институт, в котором отец пары десятков детей проводил свои опыты.

Элизабет медленно толкнула дверь, она жалобно заскрипела:

— Оливия, — позвала она, но никто не откликнулся. Она вошла в дом: все осталось по-прежнему, как в тот день, когда она уезжала. Ее мать сидела на прежнем месте и курила свою дешевую сигарету. Когда Элизабет вошла, она не шелохнулась, лишь устало подняла глаза.

— Это ты? Зачем ты пришла? — проскрипел ее голос. Внешность Оливии была прежняя, а вот голос — совсем старческий.

— Я пришла, чтобы остаться, — произнесла вошедшая молодая женщина.

— Лиззи, ты пришла, чтобы просить прощения. Не лги ни мне, ни себе! Ты переживаешь, потому что я умерла?

— А разве ты умерла? — испуганно уточнила Элизабет.

— Конечно, ты что не видишь, что мы с тобой одного возраста?

Гостья в доме детства испуганно искала глазами зеркало, оно было скрыто под толстым слоем пыли. Она протерла его рукой и внимательно посмотрела на свое лицо: ее отражение соответствовало ее тридцатисемилетнему возрасту. Она выглядела точно так же, как в последнюю встречу с Ричардом.

— И что мне дальше делать?

— Можешь оставаться здесь со мной, — произнесла мать и, встав с табурета, не спеша направилась к посудному шкафчику, из которого достала стакан и поставила рядом со своим.

— Садись, выпьем! — призвала женщина, улыбаясь, демонстрируя при этом свои неровные гнилые зубы.

— Я не хочу.

— Тогда сделай то, ради чего ты пришла!

— Я не знаю, зачем я здесь…

— Думай, Лиззи, думай! Мало времени!

Стены дома заскрипели, начали шататься. Элизабет испугано смотрела по сторонам.

— Что происходит, мама?

— Ты назвала меня мама, — с умилением произнесла женщина.

Сверху посыпался песок, который очень быстро заполнял все вокруг. Она очень испугалась, боясь быть заживо погребенной. Однако мать была весьма спокойна и продолжала улыбаться. Было ощущение, что гостья не в доме своего детства, а внутри песочных часов.

— Это твои страхи! Мы здесь, потому что ты так решила, Лиззи!

— Я ничего не решала… я… прости меня! — произнесла Элизабет, не веря тому, что смогла озвучить вслух эти слова. — Прости меня, мама! Я виновата! Я так виновата перед тобой! Я только теперь понимаю, как ты была несчастлива! Наверное, стоило дожить до твоих лет… Чтобы все это понять… Ты ни в чем передо мной не виновата! Слышишь? Ни в чем!

Оливия вдруг стремительно начала стариться пока не превратилась в высохшую мумию, вокруг Элизабет закрутился вихрь — все разрушалось. Она чувствовала, как больно царапают ее маленькие кусочки, из которых состояли ее воспоминания. Она закрыла лицо руками и присела, как вдруг все стихло. Медленно она разжала руки. Ни матери, ни их дома уже не было. Она стояла посреди бруклинского моста и растеряно смотрела по сторонам. Не было ни души. Дул пронизывающий ветер.

— Господи, как холодно! — шептала она.

Она ощупала себя озябшими руками, понимая, что практически раздета. Кроме медицинской рубашки, ничуть не согревающей, потому что надета она была на обнаженное тело. Кто-то позвал ее по имени, и она пошла на голос. За перилами стояли два мужчины.

— Не надо прыгать! — уверено произнесла она. Оба обернулись — это были Майкл и Ричард.

— Вы хотите умереть? — растеряно спросила Элизабет, глаза ее слезились то ли от ветра, то ли от горечи из-за того, что кого-то из них она может потерять.

— Ты должна выбрать одного из нас! — твердо произнес Майкл. — Помни, я всегда был рядом!

— Не всегда, — тихо произнесла она.

— Хорошо, почти всегда был рядом. Ты носила мой свитер…

— Пуловер…

— Неважно! Но он был твоей кольчугой и оберегом. Ты ведь об этом помнишь?

Майкл смотрел на нее пристально, боясь потерять ее взгляд. Он словно гипнотизировал напуганную женщину и продолжал говорить:

— Мы женаты, Элизабет, ты привыкла ко мне, и я люблю тебя много лет.

— Да, Майкл, мы женаты… И это ты привык ко мне.

— Ты хочешь, чтобы я прыгнул?

Женщина отрицательно покачала головой. Элизабет чувствовала страх Майкла. Он опасался, что она его не выберет, потому что не готов был прыгнуть.

— Выбери его, Элизабет. Он заслужил тебя больше, чем я, — не сказав ни слова, второй мужчина расцепил руки и полетел стремительно вниз.

— Ричард! — закричала она, надрывая голос. — Ричард, нет!

Элизабет бросилась к перилам и потянула руку вниз, желая дотянуться до приближающегося к воде тела. Она все выкрикивала его имя пока не почувствовала, что силы ее иссякли, она хрипела, затем голос пропал совсем.

— Элизабет! Вы слышите меня? Моргните глазами, если вы понимаете мои слова! — спросило незнакомое лицо в белом колпаке и с маленькими усиками. Женщина смотрела на него удивленно, не понимая, где находится. Несколько людей в белых халатах суетились вокруг нее, у стены стоял хмурый Майкл, он сосредоточено смотрел в ее глаза. Она хотела что-то сказать, но звук не шел из горла.

— Все в порядке, вы в больнице. Элизабет, была авария, и вы серьезно пострадали. Сейчас все в порядке! Не пугайтесь! Мы отключим аппарат искусственного поддержания жизни. Если вам станет плохо — подайте знак.

Элизабет чувствовала себя так, словно по ней проехало несколько тягачей. Болела каждая клеточка организма. Она не могла ни шевелиться, ни говорить, и это пугало ее.

— Я была на мосту, — вспоминала она, не сразу поняв, что это не было реальностью. — Там было холодно, и потом он разжал руки… Стоп! Я села в такси… Ричард — он не упал с моста! Нет, он остался у отеля… Он жив — это хорошо… И Майкл жив — это тоже хорошо.

Доктор тщательно осмотрел больную, заверив, что совсем скоро она поправится.

— Удивительно, что вы живы! Такси, в котором вы ехали, просто в лепешку! — произнес он со смехом.

— А водитель? Там сидел человек за рулем, — прохрипела, превозмогая боль, Элизабет, горло было расцарапано трубкой, и, чтобы произносить текст, приходилось прилагать серьезные усилия.

— К сожалению, мы зафиксировали летальный исход. Вот ведь его величество случай: буквально секундой раньше попал бы автомобиль на перекресток, и все бы были живы и здоровы! Как говорится, человек предполагает, а Бог располагает.

— Можно мне снотворного немного? Я не могу уснуть! — прошептала Элизабет с мольбой.

— Нельзя, моя милая! Ты и так спала несколько месяцев.

Девушка вытаращила на него глаза, не веря в то, что прошло несколько месяцев. А как же шоу? Контракт с Ральфом? Неужели она осталась без работы?

— Не надо пугаться! У нас и годами люди лежат. Вот им вернуться к нормальной жизни совсем не просто, — произнес с печальным вздохом доктор. — А муж у вас золотой! Ни разу не видел, чтобы с такой преданностью относились к женам.

— Майкл, — выдохнула Элизабет. Она приподняла голову, но его не было. Он исчез. «Возможно, уехал на съемки, но странно, что даже не подошел ко мне», — размышляла Элизабет.

— Давно Майкл ушел? — уточнила она через силу.

— Майкл? — удивился доктор.

— Да… мой муж…

— Вообще-то он представился, как Ричард, — осторожно произнес мужчина и поспешил покинуть палату, откликнувшись на зов влетевшей медсестры, — она сообщила, что чье-то состояние здоровья значительно ухудшилось. — Так бывает — все путается в голове. Имена, даты. Отдыхайте, Элизабет, я к вам зайду попозже.

В голове очнувшейся женщины была каша: кто из двух мужчин был с ней рядом во время комы? Может она развелась с Майклом и вышла замуж за Ричарда? Или Майкл вообще не возвращался в штаты? И ее сны перемешались с реальностью?

— Но я же видела тебя, Майкл, когда очнулась… Там — у стены, — едва слышно шептала Элизабет.

Тут она заподозрила, что его не было в палате, ей привиделся образ, он был плодом ее больной фантазии. Снова вспомнив странное видение на бруклинском мосту, которое она прокручивала в голове раз за разом, женщина дала себе клятву, что теперь будет верна своему мужу и проживет с ним до глубокой старости.

Глава 16 Возвращение в никуда

Восстановительный процесс шел очень медленно. Майкл к ней заходил, но почему-то почти не разговаривал. Он все время ускользал, словно боялся ее или что-то скрывал. Наконец в палате появился Ральф. Он принес огромную корзину цветов и долго рассыпался комплиментами. Это был плохой знак. Как затишье перед бурей. Перед увольнением, например, он долго убеждал сотрудника в том, что приятней и добросовестней человека не видел в жизни. Актрисам целовал руки и на полном серьезе говорил, что талантливей не сыскать во всем Голливуде, а после подсовывал документ о расторжении договора.

— Не надо вилять, Ральфи! Говори прямо.

— Ты — моя звезда и ты это знаешь…

— Я же попросила! — взмолилась Элизабет. — Не надо меня щадить, просто говори.

Продюсер немного потоптался на месте, притворяясь, будто что-то попало в горло — как могла наблюдать Элизабет, актер он действительно был никудышный — наконец, он пояснил свое поведение:

— Ты нас обескуражила! Шоу в рейтинге, а главная актриса в коме! Я не знал, что делать! Но, как пел твой земляк Меркьюри, который сосем недавно покинул нас, кстати, прекрасный был артист, так вот, он призывал нас всех, чтобы мы продолжали шоу, чего бы нам это не стоило!

— Как вы от меня избавились? — спокойно уточнила Элизабет, разглядывая белый потолок с маленькой красненькой точкой, на которой она сосредоточилась, чтобы не выйти из себя. В последнее время ее эмоциональный фон был весьма неустойчив. Она чувствовала приступы агрессии, и готова была растерзать любого, кто приближался ближе, чем на метр.

— По сценарию ты у нас… попала в автомобильную катастрофу… И слегла в кому. Мы это сделали умышленно, потому что ждали твоего возвращения, но… Как тут душно!

— Ральфи, я тебя умоляю, не надо мне давать яд по маленькой дозе, убей меня одним большим глотком! — взмолилось женщина в нетерпении.

— Знаешь, Лиззи, забавно, но нас завалили письмами с благодарностью за то, что хорошего доктора освободили от оков. И пришлось отключить аппарат, поддерживающий твою жизнь, то есть я хотел сказать жизнь героини шоу. У доктора Майкла роман с его помощницей, но стало скучно, и мы получили снова письма, в которых тот же зритель требует тебя вернуть! А мы ведь умертвили героиню! У нас же не «Охотники за привидениями» в конце концов! Кстати, встречала с продюсерами обеих частей и они ищут сценарий, чтобы снять третью часть, а я им говорю…

— Иди, Ральфи, я очень устала…

Элизабет демонстративно закрыла глаза. Напоследок продюсер доверительно произнес, понизив голос, что хотел бы ввести в шоу героиню-близнеца, которую встретит персонаж Майкла на курорте, в связи с этим он планирует провести переговоры с партнерами и представителями телекомпании по поводу возвращения в работу Элизабет. Но она призналась, что слишком слаба, и вряд ли в состоянии работать в прежнем режиме, по крайней мере, не в ближайшее время. Ральф не смог скрыть радости, и, пожелав скорейшего выздоровления, поторопился покинуть палату.

— Ральф, — с волнением окликнула она его, и он замер в ожидании, опасаясь, что актриса передумала и все-таки захочет вернуться в шоу, но ее вопрос не касался работы: — Мне сказали, здесь в больнице каждый день был мой муж…

— Майкл? Нет, они что-то напутали! У него загруженность — пашет даже без перерывов на обед. Как с цепи сорвался. Мы ему хотели выделить несколько часов в день на посещение больницы — отказался. Думаю, слишком переживал… и боялся тебя видеть в состоянии беспомощности! Эти актеры… они такие… трепетные!

Еще раз, попрощавшись, ее бывший продюсер исчез.

— Где же ты, Ричард?! — шептала она, снова глядя на красную точку, притаившуюся на потолке. — Вернись ко мне, я снова совсем одна.

Горячие ручейки обжигали кожу, не без труда она поднялась, разыскивая свою одежду — в палате не было ее вещей. Вошла медсестра и любезно предложила свою помощь.

— Мне нужна моя одежда! — немного капризно произнесла Элизабет.

— Она была вся в крови и пришла в негодность. Нам пришлось от нее избавиться, — с печальным вздохом говорила молоденькая девушка и, не удержавшись, добавила: — Так жаль, что вы больше не появитесь в шоу! Без вас оно стало таким скучным. Мне казалось, что вы — настоящая ведьма! А теперь у Майкла другая — его помощница! Она такая правильная, хорошая… Но я поняла, что она слишком обычная для него…

— Так может это и хорошо? Майклу нужна обычная женщина.

Медсестра не поняла, что Элизабет говорит не о персонаже шоу, а о своем муже. Им нужно было поговорить, обсудить дальнейшие планы. Ей было странно, что он скрывается и старается избегать встречи с ней.

— Вы дадите мне свой автограф? — заворожено уточнила болтливая медсестра. Получив положительный ответ, молодая девчонка с раскрасневшимися щеками помчалась за листочком и ручкой, радостно попискивая на ходу.

Элизабет вернулась в дом, где ее никто не ждал. Передвигалась она с тросточкой, но как утверждали врачи — это было временное неудобство. Майкла не было в Нью-Йорке — действие шоу развивалось на курорте, и вся съемочная группа переехала на два месяца к океану.

Каждый день актрису навещал массажист-востоковед. Он творил настоящие чудеса! Уже через неделю ее врач разводил руками, увидев Элизабет без трости.

— Не могу сказать, что чувствую себя здоровой. Но не унываю!

Они простились, пообещав друг другу никогда не встречаться.

— Мне и без вас хватает работы! Да и вообще должен заметить: красивые женщины отвлекают от работы, — хорохорился доктор в присутствии телезвезды. Надавав ей рекомендаций, он скрылся по зову медсестры, а Элизабет долго еще смотрела на маленькую красную точку, одиноко грустившую на потолке.

Ральф настоял, чтобы его бывшая подопечная отправилась в тропический рай Америки. Во Флориде у него было несколько домов, которые он охотно уступал друзьям или нужным людям.

— Морской воздух, — протянул он, мечтательно выпуская облако сигарного дыма, при появлении курьера его настроение резко сменилось: — И ни одной знакомой рожи вокруг! Ни документов, ни счетов, ни работы! Я уже тебе завидую, Элизабет!

Женщина сидела напротив рабочего стола Ральфа, которого видела лишь наполовину, из-за бумажных завалов на столе. Толстяк расписался в бумаге, протянутой молодым мальчишкой, и нетерпеливо сделал знак, чтобы тот скорее ушел. Увесистая папка возглавила одну из пирамид. Офис продюсера был весьма скромным, он не любил показуху и всегда повторял, что цент сберегает доллар. В чем-то шестидесятилетний мужчина скупился, но иногда и у него случались приступы щедрости. Он мог раздавать премии просто так, без повода. Некоторые крутили у виска, называя его за глаза чудаком, но никто не знал, что этот мужчина — добропорядочный отец большого семейства, в котором пять взрослых детей, которыми он гордился. Некоторые жили в других странах и занимали почетные должности. Рождались внуки, и это делало его невероятно счастливым. Ральфи никогда не заводил романов с актрисами, потому что очень любил свою супругу Сару. Еврейка по происхождению, она была ему предана все эти годы. Она была рядом и в горе, и в радости. Всегда поддерживала мужчину и никогда не ревновала. Элизабет случайно познакомилась с доброй Сарой и была поражена, узнав о прочных узах брака своего продюсера. Ей всегда казалось, что Ральф женат на своем шоу. О том, что у него огромная дружная семья, актриса даже не помышляла.

— Как Сара? — спросила вежливо Элизабет. Своим интересом к его второй половине она очень порадовала толстяка, он взахлеб рассказывал о том, как уговаривал ее переехать в новый дом.

— Много лет упирается! «Здесь выросли наши дети!» — говорит. Я злюсь! Лиззи, ну какая нормальная женщина откажется от штата слуг в доме? Моя жена! Я подозреваю, что у нее пара винтиков все же потерялись. Сама прибирает дом. Привыкла! Не желает и слышать о наемной рабочей силе!

Он долго воспевал достоинства своей второй половины, ему приятно было выговориться, а Элизабет чувствовала, как сжимается ее сердце. Она немного завидовала любимой и любящей Саре, которая была окружена вниманием и получила в жизни главный приз — простое человеческое счастье. Женщина осознавала, что карьера, которую она когда-то возвела на пьедестал, — это пустота. Она не греет, не жалеет, не заботиться. Сегодня ты звезда, за которой охотятся папарацци, ты нервничаешь от того, что не живешь своей жизнью. А спустя какое-то время о тебе забывают, как о просроченном товаре.

— У меня к тебе будет одна просьба! — произнес Ральф, хитро прищурившись. — Если бы можно было бы отправить мою Сару с тобой… Как ты на это смотришь?

— Я не против! — честно призналась Элизабет.

— Если ты хочешь побыть в одиночестве — я пойму! Это просто в качестве идеи! Моя жена тебя обожает, и думаю, вам всегда найдется, о чем поболтать. И, ты знаешь, она у меня очень чувствует, когда стоит начинать разговор, а когда просто нужно оставить человека в покое. А я проверну дело с переездом!

Ральф радостно вскочил с кресла, радостно потирая руки, настроение у него было великолепное. Одна из пирамид покачнулась, и документы разлетелась по всей комнате.

— Мне нужна толковая секретарша! В Нью-Йорке просто невозможно найти женщину с мозгами. На собеседование приходят пустоголовые актрисы, которые не в состоянии даже имя свое написать без ошибок!

— Если хочешь, я помогу тебе разобрать документы, — предложила Элизабет, но получила отказ.

— Мой старший сын был скаутом с весьма положительной характеристикой. Стремился всем помочь. Однажды я заметил, что двенадцатилетний мальчик возвращается домой не раньше десяти вечера. На него навесили так много забот, что придя домой у него, не было сил даже на то, чтобы поужинать. Я называл его «маленький ишак». И так было до тех пор, пока он не научился говорить «нет», — произнес лукаво Ральф и тут же громогласно произнес: — Все, Элизабет, быстро домой поковать чемоданы, а послезавтра я вас отправлю с моей женой туда, где солнце, сотни километров пляжей и улыбающиеся люди — ты вернешься как новенькая! А я подумаю, что смогу тебе предложить!

Элизабет ушла довольная. Итак, у нее оставались сутки до отъезда. На вещи ей было плевать, она все время думала о Ричарде, которого не терпелось повидать, но по какой-то непонятной причине она очень боялась их встречи…

Глава 17 Несостоявшееся свидание

Ветер ностальгии обнял ее за плечи, как старый добрый друг. Элизабет стояла возле входа в отель. Колени ее немного дрожали, как перед экзаменом. Что она ему скажет?

— Спасибо, Ричард, что был рядом, пока я блуждала по лабиринтам памяти и страха? Знаешь, там я видела тебя… Ты все же рухнул с нашего моста… Конечно, он не наш! Сие строение принадлежит великому безжалостному мегаполису. Это было невыносимо! Тебя терять! Слышишь?! Я не могу еще раз тебя потерять, потому что мой жизненный ресурс исчерпан. Знаешь, ожидания выматывают. Кто-то сказал: промедление смерти подобно. Я умирала тысячи раз! Нет, десятки тысяч! В моменты, когда тебя не было рядом. Уверена, тебе знакомо ощущение пугающей пустоты. Не хочется признаваться в том, что я беспомощна без тебя и не вижу смысла в жизни. Как же глупо и бестолково устроен человек: его воспитывают, чтобы он был самостоятельный, сильный, выносливый… Эти качества нарабатываются со временем, но вот в его душе прорастает маленький зеленый росточек чудесного, но опасного чувства под названием «любовь» и вся его сила — ничто против этой неудержимой стихии! — этот мысленный монолог она проговаривала со страстью всю дорогу.

В холле как обычно была суета. На мгновение Элизабет остановилась, чтобы немного подышать приятными воспоминаниями. Кто-то сказал, что нельзя возвращаться в то место, где человек был счастлив. Она была категорически с этим не согласна. Не в этот раз. Женщина медленно прошла к лифту, нажала кнопку вызова. Каждое мгновение, проведенное в отеле, и сейчас всплывающее в памяти, отзывалось теплом в ее душе. Она вспоминала только хорошее, будто не было злостной хищницы Виктории и дурацкого кастинга на роль жены состоятельного Ричи. Она трепетала, предвкушая встречу. Когда, наконец, двери лифта распахнулись, перед ней оказались пустые стены, в апартаментах шел ремонт. Неуверенно она вышагнула из кабинки. Из комнаты, в которой когда-то она спала, слышались голоса. Дверь распахнулась и появилась сестра Ричарда, которая, натянуто улыбнувшись, произнесла:

— Я знала, что вы придете, Элизабет, — произнесла она весьма доброжелательно, но в ее голосе сквозил холод. — Ричарда вы здесь не найдете, поэтому не тратьте понапрасну время.

— Я не понимаю, — растеряно произнесла она дрогнувшим голосом.

— По-моему все предельно ясно: вам нужно набраться сил и двигаться дальше. Оставьте в покое Ричарда и уделите внимание вашему прекрасному супругу! Он достоин более почетной участи, чем человек, которому… неважно!

Кэтрин смутилась и опустила глаза, переключившись на рабочего, который вышел с сигаретой в зубах.

— Я же сказала, здесь не курить! — строго произнесла женщина. — В вашем агентстве сказали, что никто из сотрудников не зависим от никотина.

Человек хлопал глазами, видимо не понимая значение слова «никотин». Элизабет, как и он, тоже стояла по стойке смирно. Когда Кэтрин вопросительно подняла бровь, она уточнила, возможно ли все-таки увидеть Ричарда, и с чем связан этот странный запрет.

— Ему без вас плохо, но с вами, Элизабет, еще хуже! Вы тянете на дно моего брата, я вам этого не позволю! Вы как топор, который его рубит…

— Как вы можете за него что-то решать?!

— Он меня об этом попросил! — сухо заметила Кэтрин. Она высокомерно уставилась на собеседницу, словно самоутверждаясь. Перед ней стояла погасшая звезда, которая по эмоциональному состоянию была похожа на нищенку на паперти, просящую подаяния.

— Если бы вы нашли немного времени, Кэтрин, чтобы просто… просто объяснить мне, что происходит, — ее голос задрожал, а по щекам покатились слезы, но сейчас ей было не стыдно выглядеть слабой. — Пусть будет горькая правда, это лучше, чем сладкая ложь!

Кэтрин предложила попить чаю в холле отеля. В восточной части, в которой они с Ричардом завтракали после того, как долго и страстно занимались любовью. «Теперь я понимаю, почему не рекомендуют возвращаться на островки счастья», — думала она, ожидая пока Кэтрин присоединится к ней. Она заказала травяной успокоительный настой, который совсем не помогал, а похоже лишь обострял эмоции. Или она потеряла контроль над своими нервными окончаниями…

Кэтрин извинилась, что гостье пришлось ждать. Все заботы легли на ее хрупкие плечи, потому что Ричард временно отошел от дел. Оказалось, что он винил себя в том, что случилось с его возлюбленной. Он действительно приходил к ней в больницу каждый день.

— Однажды я пошла с ним. Это было очень… трогательно! — призналась Кэтрин. — Я даже вам немного позавидовала. Он разговаривал с вами, целовал руки, делал массаж. Я никогда не видела, чтобы мой брат проявлял о ком-то столько заботы! Я вообще думала, что он не способен чувствовать. На него повлияла эта авария… А потом еще наша мать умерла. Он уехал. Куда — не знаю. И если бы знала, не сказала бы.

— Что ж… Когда-то я нашла в себе силы отказаться от него. Попробую совершить этот подвиг еще раз! Знаете, если честно, с возрастом такие вещи даются все сложнее и сложнее, — Элизабет сделала паузу, после чего спросила напрямик: — Вы меня ненавидите, Кэтрин?

— Нет, не ненавижу. Я вам благодарна. Мы сблизились с Ричардом благодаря вам. Он ведь отказался от семьи. Просто вычеркнул нас, опасаясь за свое портмоне. Как-то он захотел вернуть вас в свою жизнь и нанял меня, чтобы я разработала рекламный проект, благодаря которому он мог бы как бы невзначай встретиться с вами. Я посчитала, что это глупо, но мне нужна была работа. Я тоже отчасти, как и он, виню себя в том, что с вами случилось… Ведь если бы я не позвонила вашему продюсеру и не предложила сотрудничество, вы бы до сих пор блистали в телевизоре рядом с Майклом…

Не первый раз Кэтрин произносила имя актера и Элизабет заметила, что в ее словах проскальзывает какое-то тепло. Возможно, она была влюблена в экранного доктора, как миллионы женщин? Он стал настоящим героем, особенно после смерти капризной жены, докучавшей телезрительницам. «Наверняка на некоторых кухнях домохозяек хлопали пробки шампанского, когда рука Майкла выдернула шнур из розетки и датчики грустно известили, что сердце Элизабет остановилось».

Женщины формально попрощались, пожав руки, Элизабет покидала отель, в котором когда-то испытывала вспышки счастья, с поджатым хвостом, словно шавка, которую пьяный прохожий пнул под зад.

— Ничего, ничего… Надо жить дальше! — твердила себе под нос женщина, собирая чемоданы. Ей предстояла поездка на юго-восток Соединенных Штатов. На отдых во Флориде она делала серьезные ставки, мечтая вернуться оттуда обновленной и вновь ощутить аппетит к жизни.

Рано утром за ней заехал лимузин. Сара была уже внутри.

— Ральф захотел сделать жест, хотя я против таких изысков, — скромно заметила седая женщина с улыбкой на устах. — Эта машина так огромна! Хотя… какая же я эгоистка! Вам, наверное, приятно ездить в таком транспорте, Элизабет.

— Это было лишнее — я с вами полностью согласна, — смущенно подтвердила Элизабет. Ей совсем не хотелось выглядеть звездой. Из-за нервного истощения и в связи с последними событиями, Элизабет была эмоционально выпотрошена и поэтому всю дорогу дремала, поэтому с Сарой они почти не общались. Как и говорил Ральфи, эта женщина прекрасно чувствовала моменты, когда разговор был уместен, а когда нет. В общих чертах она была в курсе потрясений Элизабет и совсем не задавала вопросов. Она лишь заметила, что актрисе нужно как следует отдохнуть.

— Всегда ругаю Ральфи! Он столько работает. Но его сложно переубедить. Если запускается проект — я чувствую себя разведенной женщиной. Его нет рядом первые полгода! — улыбалась она.

Элизабет удивлялась, насколько молодо выглядела мать пятерых детей. Эта хрупкая женщина, напоминала маленького воробушка с мудростью древнего ворона. Рядом с пожилым толстяком-продюсером ее вполне можно было принять за старшую дочь. Мужчина оградил ее от дум о финансах, но она занималась воспитанием большого семейства. Все дети были благополучны и успешны, чем женщина очень гордилась. Переживала она только из-за того, что редко видела внуков.

При въезде в Джексонвилл женщины заметно оживились. Ощущая влажный и теплый воздух, они сетовали на кислородное голодание, которое сопровождает жителей Нью-Йорка при проживании на территории никогда не дремлющего мегаполиса. Даже прогулки в парках не спасали от загазованности.

— Переживаю, что моим правнуком не хватит кислорода, — жаловалась Сара.

Просторный дом с видом на Атлантический океан. Он был совсем новый, хозяйка заметила, что совсем недавно Ральф сделал здесь капитальный ремонт.

— Я люблю этот дом. С удовольствием бы здесь жила! Но как он без меня в своих цементных катакомбах среди гор документов?..

В доме их встретила смешливая темнокожая женщина, которую звали Мамба. Она заразительно смеялась и много болтала, чем вызывала недовольство Сары. Та постоянно давала ей какие-нибудь задания, чтобы она не вертелась возле нее. Женщина была примерно тридцатилетнего возраста. Часто пела себе под нос и могла начать танцевать просто для поднятия настроения.

— Это ваша комната, миссис! — восхищенно произнесла веселушка, с обожанием разглядывая звезду шоу. — Никогда не видела знаменитостей так близко!

Девушка поспешила покинуть комнату, потому что Сара строго-настрого наказала: ни в коем случае не мешать отдыхать актрисе, не докучать разговорами, не задавать глупых вопросов и не просить ничего подписывать (имелись в виду автографы).

— Ей нужен воздух и покой! Увижу, что отвлекаешь ее, пожалуюсь мужу.

Мамба кивнула и отправилась на кухню готовить обед.

Элизабет рассматривала свою комнату. Она была в персиковых тонах. Бледная, воздушная и очень трогательная. Возле большого окна стояло кресло-качалка, у стены — большая деревянная кровать с объемной периной, в которой можно было утонуть. Она чувствовала себя женщиной-призраком, которая была также прозрачна, как и эта комната. С каждым вдохом она ощущала покой, который укоренялся в ее душе. Почему-то ей казалось, что в ближайшее время непременно что-то случится и это перевернет ее жизнь с ног на голову. Боялась ли Элизабет перемен? После всех перипетий, что с ней произошли, — нисколечко. Она переоделась и направилась на пляж. Ей не нужно было проходить сквозь дом, потому что дверь была прямо в ее комнате. Буквально через мгновение она оказалась на берегу. Она невольно залюбовалась открывшемся перед ней видом, застыв у самой кромки моря и улыбаясь солнечному нежаркому дню. Она почувствовала себя легко-легко и ее организм потихонечку наполнялся приятными эмоциями.

Глава 18 Движение против ветра

— Она была здесь! И ты мне ничего не сказала! — прорычал Ричард.

После возвращения из деловой поездки мужчина был вынужден разбираться с неприятными случаями воровства и отсматривать результат видеосъемки. Он провел несколько дней за пультом вместе с охранниками, как вдруг распознал знакомый силуэт Элизабет. Сердце мужчины отчаянно колотилось, он сосредоточенно пересмотрел несколько раз запись. Он видел, как ее возлюбленная общалась с сестрой в той самой чайной, в которой они завтракали после ночи, наполненной нежностью. Ричард не мог больше заниматься расследованием, потому что мысли об Элизабет не давали ему покоя.

— Эта женщина замужем, у нее есть…

— Муж! Но любит она меня, и я ее люблю!

— Не всегда совпадают желания и возможности! — выкрикнула Кэтрин, в которой закипал гнев. Она с трудом себя контролировала, чтобы не наговорить брату грубостей.

— Что она сказала? Зачем она приходила?

— Попрощаться! — солгала Кэтрин, покраснев и опустив взгляд.

Ричард вскочил с кресла и сделал несколько шагов в одну сторону, затем в другую.

— Я видел, что она плакала, — произнес он тихо.

— Потому что решила вернуться к Майклу и пришла сообщить тебе об этом. Очень была признательна за то, что ты не бросил ее в больнице!

Ричард чувствовал, что сестра не честна с ним. Ему не терпелось выяснить правду. Он позвонил в дом Элизабет, но никто не брал трубку. Набрав номер Ральфа, он также прослушал гудки.

— Ральф, черт тебя подери! До сих пор не посадил на телефон секретаршу! Скупердяй! — выругался он.

Кэтрин пробиралась к двери, желая покинуть кабинет своего босса, являющегося по совместительству близким родственником.

— Я тебя не отпускал! — строго произнес он, заметив ее маршрут.

Девушка выпрямила гордо спину и вышла в центр кабинета, словно хотела рассказать рождественский стишок.

— Хочу понять, кто я в данный момент — сестра или сотрудница? — задрав нос, уточнила она.

— Это имеет значение?

— Если сестра, хотела бы запустить в тебя чем-нибудь тяжелым, если сотрудница, то не могу себе позволить такой роскоши!

— В таком случае, буду общаться с тобой, как с сотрудником гостиницы: скажите, Кэтрин, какого черта вы не известили меня о том, что меня искала такая важная персона, как мисс Элизабет?

Кэтрин стояла неподвижно, ее строгий деловой костюм, выглядел как чехол, подчеркивая женственные округлости. Он рассматривал ее красивую фигуру, вдруг вспомнив одну из любовниц из зоопарка, но тут же смутился собственных мыслей. Он и его сестра совсем не были похожи, Кэтрин напоминала скорее цыганку. Он часто в детстве подшучивал, что ее подкинули в Рождество вместо подарков. Дразнил ее подкидышем и из-за этого они часто дрались. Изучая генеалогическое древо, Кэтрин выяснила, что по отцовской линии их прадед был иранец с жгучими черными волосами и глазами. Проявилось это через пару поколений, отдуваться за предка пришлось хрупкой, но смелой девочке.

— Ты мой брат, Ричард, не смотря ни на что. Я не могу наблюдать, как какая-то актриска…

— Поаккуратней в выражениях! Ты ничего не знаешь о ней! Однажды она меня спасла от большой беды. Я не раз терял ее и… во время аварии мог лишиться навсегда. Она мне очень дорога. И если она действительно решила остаться с Майклом, как ты утверждаешь, то я должен услышать это лично от нее!

Девушка лишь фыркнула, сложив руки на груди.

— Кэтрин, иногда мне кажется, что у тебя, как и у нашей матери, совсем нет сердца.

Ей не было приятно это сравнение, и она демонстративно отвернулась от него.

— Заметь, я не вмешивался в твои бесконечные интрижки с персоналом!

— Кто тебе сказал? — вспыхнула Кэтрин.

— Я управляю этой громадной гостиницей и знаю все и про всех. У стен есть уши и глаза…

— Ты подглядываешь за нами? — резко спросила Кэтрин, глядя с вызовом на брата. Она была готова вцепиться в его глотку — как в детстве.

Ричард рассмеялся, вспомнив, как когда-то давно его босс любил наблюдать за персоналом и превратил это в настоящую манию. Он прогнал Кэтрин из кабинета и, оставшись в одиночестве, с волнением перебирал в голове варианты возможностей встречи с Элизабет. Он не знал, что именно наговорила его возлюбленной вспыльчивая сестра и решил как можно быстрее все выяснить лично. В коридоре послышались крики, кто-то громко закричал: «Пожар! Скорее! Все на улицу!».

* * *

— У вас появился румянец! — всплеснув руками, произнесла Мамба, глядя на Элизабет за завтраком. — Как вам спалось?

— Прекрасно! Я видела цветные сны и встретила утро с улыбкой.

— Этот дом стоит на хорошей земле, — произнесла с серьезным видом девушка. — Мой дед общался с духами земли. У меня нет такого дара, но я могу видеть будущее людей.

— Правда? Ты… гадалка? — поинтересовалась шепотом Элизабет.

— Плохое слово — «гадалка»! Я могу видеть то, что не дано другим!

Мамба говорила тихо и все время оглядывалась, боясь появления хозяйки дома. Сара терпеть не могла любых проявлений мистики, поэтому постоянно ругала чернокожую девушку за ее пристрастие к разным глупостям.

— Делом займись, — твердила она бесконечно.

Элизабет вцепилась в темную ладонь девушки и очень произнесла напористо, чем даже немного напугала Мамбу:

— Мне очень нужна твоя помощь, потому что сама я не выберусь! Я запуталась — поэтому я здесь.

Мамба тихонько вскрикнула, глядя в глаза Элизабет.

— Это духи моей земли призвали тебя. В полночь я проберусь к тебе в комнату, но только ничего не говори хозяйке.

Вошла Сара, и девушка резко запела, чем вызвала подозрение. Элизабет была взволнована — этот момент внимательная женщина тоже не упустила.

— Элизабет, эта вертихвостка не говорила тебе ничего странного? Про духов земли и прочую ерунду?

— Нет, что вы?! Мы говорили о женихах Мамбы.

— Женихах? Ты же клялась, что не выйдешь замуж?! — хитро спросила Сара.

— Меняется погода, меняются люди. И Мамба меняется, — довольно произнесла девушка, одарив присутствующих на кухне белозубой улыбкой.

— Ради Бога, не слушай ее сказки! У нас была гостья, она ее своими историями довела до нервного приступа! Пришлось вызывать врача прямо посреди ночи, — проворчала женщина, заправляя выбившуюся прядь волос в аккуратный пучок. На ней было свободное платье, и она напоминала англичанку времен Джейн Эйр.

— Мамба меня развлекает. Не волнуйтесь, Сара, я держу все под контролем. Насколько это возможно, конечно, — печально добавила молодая женщина. — Не хотите ли прогуляться по берегу?

Дама в летах благосклонно склонила голову, изображая чопорную англичанку, чем повеселила Элизабет. Они шли под ручку, вдыхая свежий воздух. Немного кружилась голова от переизбытка кислорода и женщины остановились, чтобы отдышаться, так как набрали серьезный темп.

— Как вы познакомились с Ральфи? — полюбопытствовала Элизабет, устав от тишины.

— О, это был какой-то вечер у наших общих знакомых. Он был тогда совсем худой, как жердь! Одни уши торчали, — рассмеялась Сара. «Вы слишком серьезны, — сказал он мне на той скучной вечеринке. Мы с вами направили друг другу импульсы SOS, боясь утонуть в море отчуждения посторонних людей». Я молчала и внимательно его рассматривала. Он явно не был героем моих грез! Однако весь вечер он не отходил от меня и когда мы прощались, взял мою ладонь двумя руками и положил к себе на грудь со стороны сердца. Оно так громко колотилось, что казалось, я его даже слышу. В тот момент я ощутила, как вместе с воздухом через ноздри входит тепло, которое наполняет мое тело невероятной легкостью… Ноздри и организм — неромантические слова, но изменения в окружающем мире я почувствовала благодаря им. Все менялось, преображалось… как в кино! Картинка становилась более сочная, яркая. На следующий день он пришел к нам в гости — выяснил где-то мой адрес. Отцу почему-то сразу понравился. Мама была слепая, но одобрила голос. «У него доброе сердце, — сказала она. — С ним ты будешь счастлива». Наверное, они повлияли на меня. Я согласилась встречаться с Ральфи. Мы были знакомы всего неделю… Но оба ощущали, будто знаем друг друга вечность. Я тогда поняла, что не хочу видеть рядом никого другого. Это трудно объяснить!

Элизабет задумалась. Ее тронула история Ральфа и Сары. При знакомстве с продюсером она была уверена, что ей придется получать роли «через диван», как принято было говорить среди актеров. Но этот человек относился к ней по-отечески тепло, что было удивительно. Он действительно искал актрису для шоу, из которой готов был сделать звезду. В тот момент стоящая на перепутье Элизабет как раз рвала связь с прошлым, чтобы начать новый этап и это знакомство пришлось как нельзя кстати.

— В моей жизни никогда не было таких трогательных историй, — честно призналась актриса. — Даже играть нечто подобное не приходилось… Моя жизнь напоминает множество спутанных ниток. Там столько лишнего, но я никак не могу определить, что именно я должна убрать! Боюсь ошибиться!

— Что вам принадлежит — то рано или поздно будет ваше. Элизабет, не казните себя, — Сара сжала ее руки. — У всех рано или поздно наступает период непонимания, неприятия ситуации. Отношения между мужчиной и женщиной — самое сложное, что есть в нашей жизни.

Пожилая леди заметила, как задрожал подбородок ее собеседницы и торопливо произнесла:

— Знаете, Элизабет, мой муж никогда мне не признавался в любви!

— Ни разу? — удивилась молодая женщина, качнув растрепанной рыжей головой.

— Только когда я сплю, — доверительно произнесла Сара, понизив голос, после чего, хихикнув по-девичьи, добавила: — Точнее притворяюсь, что сплю. Каждый раз происходит одно и то же: он долго смотрит на меня, прислушивается, уснула ли. Я, конечно, соплю для убедительности. Он шепчет тихо-тихо: «Золотой мой человек, и почему я боюсь признаться тебе в том, что люблю, не в момент, когда ты спишь, а в момент, когда ты бодрствуешь?». И, не получая ответа, выключает свет ночника со своей стороны кровати, устраивается поудобнее и спустя пару минут заливается таким храпом, что в доме дрожат стены.

Элизабет позабавила трусость крупного продюсера, который мог сам себя защитить в суде, он орудовал словом виртуозно, но в житейских моментах мог проявлять слабость.

— Люблю… разве сложно это произнести? Если чувствуешь, слова сами слетают с губ. Люблю тебя, Ричард! — произносила Элизабет ветру. Сара замерзла и отправилась в дом, а ей хотелось еще погулять. Она с трепетом ждала ночи, чтобы Мамба, связавшись со своими духами, ответила на главный вопрос: увидит ли она еще когда-нибудь своего Ричарда?! Ей казалось, что жить хотя бы без надежды на их встречу, все равно, что постоянно двигаться против ветра.

Глава 19 Новый путь

Мамба сидела неподвижно больше часа. Она закатила глаза и тихо мычала. Зрелище было жуткое, и энтузиазм Элизабет заметно угас.

— Ты злишься, и это мешает нам! — прошептала она.

— Кому вам? — осторожно уточнила Элизабет.

— Мне и моему дедушке!

— Он, что, здесь?

— Конечно! А как я еще свяжусь с духами земли?!

Элизабет испуганно посмотрела по сторонам, боясь увидеть дедушку Мамбы. Она уже жалела, что согласилась на этот сомнительный сеанс, вспомнив предостережения Сары и ее рассказ о женщине, которой вызывали врача. Что-то заскрипело совсем рядом, это даже напоминало больше скрежет — очень неприятный звук. Сердце женщины, жаждущей знать свое будущее, пропустило несколько ударов. Она не дышала и покрылась испариной.

— Подойди ближе, — прозвучал сдавленный хриплый голос, который совсем не был похож на привычный звук, свободно льющийся из гортани помощницы Сары. Молодая женщина подползла ближе. Ей показалось, что в комнате запахло сырой землей. Мамба схватила ее за руку, от испуга гостья чуть не потеряла сознание.

— Он приедет сегодня. Говори с ним, слушай его, отпускай и жди. Полоска над водой. Там сошлись две стороны — темная и светлая. Иди туда…

Вдруг тело Мамбы затряслось, и она странно захрипела, отшвырнув ее руку. Элизабет отползла в угол, и терпеливо ждала, пока странный припадок закончится. В себя темнокожая девушка пришла примерно через четверть часа. Она попросила включить свет и долго молчала, глядя на женщину.

— Почему ты не сказала, что была среди духов земли?

Элизабет испугано уставилась на нее, не понимая о чем речь.

— Ты спускалась к мертвой матери — это плохо. Человек, побывавший внизу, живет одной ногой в могиле.

Эти зловещие слова холодом выстуживали сердце перепуганной женщины, которая пожалела, что согласилась на этот странный сеанс.

— И что же мне теперь делать?

— Отречься от всего. Забыть. Как новорожденная. Ее нет — ты отпустила ее…

— Ты говоришь о моей матери?

Мамба кивнула и продолжила:

— Теперь отпусти мужчин!

— И Ричарда? Но тогда к чему мне двигаться? Ради чего жить?

— Не говори так! Духи слышат! — предостерегла ее женщина, сверкнув темными глазами.

— Если он тоже родится заново и откажется от всего — будет так, как ты хочешь. Ему надо очистить душу. Много пятен. Много слез. Много женщин, которые таят на него зло!

Мамба ушла, а Элизабет осталась стоять посреди комнаты. Спала она при свете маленькой настольной лампы, опасаясь, что будет видеть кошмары, но на самом деле просто провалилась в пустоту.

Утром Сара сообщила, что помощница отказалась работать в этом доме, потому что ей запретили духи.

— Эта девица всегда мне казалась сумасшедшей. Хорошо, что она ушла.

Элизабет была задумчива, она бесконечно прокручивала в голове произошедшее.

— Сара, вы мудрая женщина, подскажите, что бы вы сделали… как бы это сказать… Вам говорят: начни новую жизнь! Что это значит, по-вашему?

Вопрос женщине показался весьма странным, но она ответила на него:

— Наверное, нужно отказаться от прежних целей и убеждений! Изменить внешность, одежду, образ мыслей… Заново родиться и открывать мир, как будто видишь его впервые.

— Разве это возможно — видеть мир, как будто впервые?

— Возможно, милая, особенно когда у тебя рождается ребенок. Мне пять раз пришлось начинать все с пеленок!

Элизабет направилась искать парикмахерскую. Через пляж она выбралась на узенькую улочку и, уточнив у нескольких прохожих, могут ли ее подстричь где-то поблизости, завернула в тихую скрытую от туристических глаз подворотню.

Скучающая парикмахерша-азиатка чуть не грохнулась в обморок, увидев перед собой героиню любимого шоу.

— Майкл тоже здесь? Вы ведь почти никогда не разлучались! — воскликнула она, но тут же смутилась, хлопнув себя по лбу. — Простите меня! Просто я не пропускала ни одной программы. А потом когда…

— Да, я понимаю! Но вы можете помочь мне возродиться! Я хочу подстричься.

— То есть вы хотите сказать: подровнять волосы?

— Нет! Коротко!

Дама поправила очки в разноцветной оправе, внимательно посмотрев на маленькое расстояние между большим и указательным пальцем.

— Что это? — уточнила мастер, глядя на расстояние в пару сантиметров.

— Это нужная мне длина, — с улыбкой произнесла актриса.

Жительница Джексонвилла возмущалась, хлопая по своим бедрам ладошками. Она отказывалась трогать ножницами золото волос своей телевизионной любимицы, но женщина слишком жаждала обновлений и убедительно пояснила, что наверняка в этом городе найдутся другие парикмахеры, которые не были поклонницами ее героини и с удовольствием отрежут волосы, чтобы их потом сжечь! И мастерице ничего другого не оставалось, как оболванить Элизабет.

— Хотя бы будет, что рассказать подругам! — произнесла она со вздохом и над головой актрисы запорхали блестящие ножницы.

Вернулась она в дом Сары лишь к вечеру. Помимо хозяйки приветливого дома, ее ждали Ральф и муж. Когда она вошла, все оторопели. Прикупив мужских вещей в комиссионном магазине и облачившись в них, она напоминала постреленка, сбежавшего из сиротского приюта.

— Что ты на себя напялила, Элизабет? — обеспокоенно произнес Майкл, когда дар речи, наконец, вернулся к нему. — Ты похожа на подростка, болеющего тифом!

— Свежее нет ассоциаций, дяденька? — насмешливо по-мальчишески произнесла Элизабет, разглядывая его лицо, которое было для нее совсем чужим. — Не первый раз меня называют тифозницей! У одной пожилой леди была соседка, которая болела в давнем прошлом этой неприятной болезнью и представьте, я ей напомнила былые времена.

Наконец оттаял Ральфи и бодро заметил, что не ожидал от актрисы подчинения «усереднизации». Унисекс завладел душами нью-йоркской молодежи и теперь трудно определить, какого пола человек идет вам навстречу. Он причислял себя к людям, ценящим женскую красоту.

— Поэтому я подумываю перебраться во Флориду. Тут пляжи и сразу видно, кто есть кто.

Сара предложила перебраться за стол, чтобы за ужином продолжить светскую беседу, по возможности игнорируя новый образ Лиззи.

Учитывая, что тема причесок была запрещена, было ощущение что разговаривать им больше не о чем. Все ели в полной тишине, громко лязгая приборами по изящным тарелкам. Большая столовая продувалась, и свежий воздух делал еду намного вкуснее и аппетитнее. Первым очнулся Ральф, хрипловато заметив, что рейтинг шоу начал заметно снижаться, и связано это с исчезновением Элизабет.

— Теперь мы, конечно, можем смело снимать продолжение, где Майкл встречает брата умершей жены и так влюбляется в него, что становится гомосексуализмом. Тем более, что на эту тему нынче много пересудов… Конец века — наверное, поэтому мир сходит с ума! — с грустью произнес мужчина. Он был серьезно обеспокоен делами компании, потому что вложился в съемки продолжения истории, а канал размышляет, стоит ли транслировать устаревающую историю, тем более, что согласно рейтингам, бывшие поклонники отворачивались от любимца доктора, который теперь для них был убийцей жены.

— Зритель бежит от нас, и мы ничего не можем с этим поделать. Мы с Майклом подумали, и нам пришла в голову светлая идея — сделать зеркальную историю, где Лиззи будет правильной девочкой, а ее муж — настоящим бедствием. Пара возрождается, пару месяцев на то, чтобы привыкли к перестановке сил и…

— Нет, Ральфи! — отчетливо произнесла Элизабет, проведя ладонью по щетке на голове. Я хочу сделать паузу.

— Ну, конечно! Звезда устала! — угрюмо пробормотал толстяк, и встав из-за стола, поспешил уйти. Сара поспешила за ним, извинившись перед гостями.

Майкл предложил прогуляться, желая поговорить с Элизабет. Они сели на берегу и некоторое время молчали, глядя на волны.

— Помнишь, ты говорила, что в старости будешь жить у океана? — произнес супруг, с улыбкой разглядывая заострившиеся черты когда-то родного лица.

Когда действительно в ее девичьей голове возникла подобная мечта. Она видела себя сморщенной бабушкой, гуляющей босиком по кромке океана. Теперь Элизабет выбирала новое направление, не понимая, чего именно ей хочется.

— Мне нужен развод, Эл, — серьезно произнес ее муж. — Ты теперь совсем встала на ноги и…

— Почему? — прервала она его с тревогой.

Он криво усмехнулся и, собравшись с духом, сказал:

— Потому что я не Ричард. Я был там, когда это случилось — авария. Подбежал, чтобы помочь, ты смотрела на меня, но звала его… Я следил в тот вечер за вами. Знаю, это не хорошо, но я не мог удержаться. Я думал, если уличу в измене — убью обоих, а потом видел, как ты мучилась, выбирая меня. Это была твоя жертва! Ты же знаешь, я не люблю такие вещи.

Майкл знал, что она старалась, но так и не смогла его полюбить. Он смирился с этим и был готов ее отпустить. Тем более, его новая партнерша по фильму ждала ребенка, которого он хотел также сильно. Мужчина был уверен, что этот кричащий комочек изменит его отношение к миру и к тому, что было «вчера». Он слишком устал оглядываться.

— У Ральфа барахлит сердце. Шоу закрывают. Я рад, что ты отказалась от его предложения. Я бы не смог. Слишком трепетно к нему отношусь — привязался. Меня пригласили в пару проектов. Один — очень крупный, но в Лондоне. Хочу вернуться туда. Все-таки Америка — твоя страна.

— Ты ведь не сердишься на меня? — жалобно уточнила она. — Я не сильно испоганила тебе жизнь?

— Что ты, Эл! Ты мне подарила целый мир! Я правда тебе благодарен! Надеюсь, ты обретешь свое счастье и будешь по-настоящему счастлива.

Они сидели, обнявшись, еще целый час. Проводив солнце, вернулись в дом. От гостеприимства Сары Майкл любезно отказался и поспешил вернуться в Нью-Йорк. С Элизабет они договорились встретиться через неделю и решить все вопросы, связанные с разводом. На прощание Элизабет обняла его и разрыдалась.

— Не могу на тебя смотреть! Чувствую себя старшим братом подростка, который меня провожает на войну! Эл, тебе скоро сорок! Может, стоит включиться во взрослую жизнь?

— А что, по-твоему, взрослая жизнь, Майкл?

— Это будет слишком длинный разговор! До следующей недели.

Элизабет осталась еще на неделю в доме Сары, чтобы немного помочь ей с заболевшим Ральфи. Он впервые за много лет вспомнил о возрасте и отлеживался с болезнью. Девушка уговаривала ее остаться на берегу, ведь его сбережений хватит, чтобы прожить ни одну жизнь на берегу Атлантического океана.

— А куда ты летишь, моя заплутавшая пташка?

— Я возвращаюсь в жестокий бездушный мегаполис. Мне нужно найти свой новый путь, а для этого я должна избавиться от старого груза.

Ральф пожурил ее как мальчишку и рассмеялся, не веря в то, что совсем недавно это была одна из самых утонченных дам Нью-Йорка.

Глава 20 Небо должно мне радугу!

Я шел по замшелой серой улице в дурном настроении. Хотелось то ли выпить, то ли умереть — смутно помню. Собственно это почти одно и тоже. Алкоголем мы убиваем реальность и исчезаем временно из Бытия. Надо быть честными. Хотя бы с собой. Пьянство — не друг, а враг. И не только печени. Похоронив в высокоградусном пойле сознание, мы спешим в отстойник для неудачников и собираем там гнилой урожай жизни, которую и жизнью-то сложно назвать. СУЩЕСТВОВАНИЕ! Бесцельное и угрюмое. Я снова остался не удел. Моя гостиница серьезно пострадала из-за нарушения пожарных норм, и я остался задолжником перед рядом поставщиков. Отель закрыли, а денег на ремонт не было. Пришлось его продать.

Я часто гулял по Бруклинскому мосту. Не знаю, почему меня туда тянуло… Наверное в память об одной актрисе, имя которой я пытаюсь не произносить, чтобы не чувствовать себя ущербно. Чтобы не возникло бредовой идеи с полетом вниз, я надеваю кокаиновые крылья. Случайно познакомился с одним хорошим поставщиком, и он раз в неделю оказывается в моем районе. Но бросить я могу в любой момент. Просто не вижу в этом смысла.

Начался дождь — мощный ливень, который не оставляет ни одной сухой нитки в одежде. В момент я промок насквозь и попытался укрыться под одной из перекладин.

— Странно, правда? — произнес женский голос. Я вздрогнул, потому что не заметил девушку, стоящую в стороне.

— Что странного? — спросил я безо всякого интереса.

— Резкий водопад с небес. Он вынудил меня и вас укрыться здесь… Встретиться.

— Вы ведь не накрутите романтики на банальное совпадение? — усмехнулся я, не глядя на собеседницу. — Женщины склонны верить в сказки. Глазеть на мир сквозь розовые очки и притворяться слабыми…

Она рассмеялась. Ее задорный искренний смех меня встревожил. Как звонок из родного дома посреди ночи. Я повернулся и внимательно посмотрел на источник удивительно приятного звука. Она была похожа на мальчишку: короткая стрижка, серая мешковатая одежда, маскирующая женские выпуклости. Она все время опускала голову, словно была в чем-то виновата. «Слишком худа!» — подумал я, с трудом сдерживая зевок, и отвернулся.

— Вы так обшарили меня взглядом. Как дотошный таможенник, ищущий наркотики, — произнесла она с иронией. Ее речь, приправленная перцем, мне определенно нравилась. Я снова повернулся к ней и с глупой улыбкой уставился в ожидании заковыристых реплик.

— Наконец-то! Вы смотрите мне в глаза. А то я уже было подумала, что вы близоруки, и видите лишь силуэт. Без деталей! — дерзко и смешливо произнесла девушка, ожидая моей реакции.

Дождь закончился так же резко, как и начался. Забавная незнакомка резко рванула вперед, подхватив меня под руку. Я повиновался и шагнул за ней.

Мы шли по мокрому мосту молча. Я был немного растерян от ее непосредственности, но и заворожен одновременно.

— Жаль, — выдохнула девчонка. — Думала, покажу тебе кое-что… Обычно в этой части моста улыбается небо. Оно должно мне радугу!

Меня позабавило ее миловидное лицо. Она мне напомнила ту женщину, чье имя я не повторял вслух. Повесив курносый нос на ветку печали, она рассматривала струи воды, стекающие вниз в канал. Мимо нас прошел мужик с лыжами. Кряхтя, он что-то говорил и выглядел весьма странно. Его влажная лысина весело поблескивала.

Моя новая знакомая озорно прошептала:

— Я бы тебя обогнала на лыжах по лужам!

Я усмехнулся, представляя спортивный забег под дождем. Пожалуй, это было зрелище, ставящее под сомнение психическую адекватность соревнующихся.

Несколько минут мы молчали. Я не мог ее уловить, она постоянно отворачивалась.

— Хочешь повеселиться? У меня есть кокс!

Она отрицательно покачала головой и снова отвернулась, немного ссутулившись. Мне было интересно, о чем она думает, но я стеснялся спрашивать. Вдруг я решил быть открытым и оригинальным:

— Может, поедем ко мне и займемся любовью? К чему ходить вокруг да около?!

Незнакомка замерла и внимательно посмотрела на меня. Она казалась очень заинтересованной.

— У тебя зеленые глаза, — произнес я зачем-то.

Не произнося ни слова, она резко бросилась прочь, как маленький напуганный зверек.

— Жаль! — констатировал я.

На небе расползлась невнятная радуга.

— Ты получила свой подарок! — прошептал я, вспомнив о забавной девчонке, которую нелепо спугнул, как боязливую птичку, тянущуюся за семечками к моей грубой ладони.

— Мой брат, мой друг, мой собутыльник! — произнес мой приятель на распев. Он был склонен все поэтизировать. С этим человеком я познакомился на мосту. Он хотел прыгнуть, но я его разубедил. Я часто проводил время в его компании. Он завораживал меня тем, что видел художественность даже на дне мусорного бака. Помню, как однажды немного странный, но любящий свои чудачества человек, ковырялся в отходах более часа, получая при этом немыслимое удовольствие. Ожидая, пока он насладиться своим помоечным приключением и, дабы скоротать время ожидания, я беспощадно вливал в себя виски. После того, как мероприятие посвященное ковырянию в отходах жизнедеятельности землян, подошло к концу, мой приятель разродился тирадой:

— Детали — их так легко промахнуть. А ведь из них, дружище, состоит весь мир. Это маленькие частички целостной картины. К ним нужно относиться очень бережно, иначе есть опасность остаться без ничего. Пойти на дно, на самое дно Бытия. Как когда-то «Титаник». Понимаешь?

Я не вникал в суть чепухи, которую он нес, но было красиво. Его лицо светилось от счастья, будто этому никчемному гомо сапиенсу вручили ключ от Вселенной, и теперь он был единственным владыкой этого грешного мира. В тот вечер философ-мусорщик нашел золотую запонку и пачку порнографических фотографий престарелой дамы. Он посчитал, что это прекрасный улов и предложил отметить находку по-рыбацки! На вопрос: «Как отмечают рыбаки свой улов?», небрежно ответил:

— Понятия не имею! Просто хочется сварить уху и выпить чего-нибудь ядреного! Идем в магазин.

Я отказался идти с ним, сославшись на дела, которых на самом деле у меня не было и снова вернулся на мост. Долго и вдумчиво я смотрел на воду, пока меня кто-то не окликнул. Передо мной стоял бородатый старик с выцветшими глазами. Он попросил сигарету, но я признался, что не курю. Лицо его было знакомо, я внимательно всматривался и чуть не расплакался от удовольствия. Это был мой босс! От упитанной морды не осталось и следа. Искры задора времен работы в корпорации давно угасли, оставив горстку пепла воспоминаний о минувших днях. Как узнать в этом отбросе общества человека, управляющего огромной компанией и не брезгующего нырять в шлак чужой жизни? Я предложил ему немного виски, но тот отказался, жалуясь на язву.

— Не пью, и тебе не советую, сынок! — просипел он, одарив меня несвежим дыханием. Пожалуй, лучшего подарка я и придумать не мог в тот неудачный вечер.

Я вернулся домой в квартиру, которую купил на деньги, вырученные от продажи отеля. Она была большая и просторная. Меня встретила недовольная Кэтрин.

— Где ты каждый день болтаешься? — грубо спросила она.

Я ничего не отвечал. На самом деле я ждал знака, поворота судьбы. После того как женщина, чье имя я не люблю вспоминать, исчезла из моей жизни, я надломился, проклиная ее. Не знаю, почему я злился! Конечно, она ни в чем не была виновата. Прошел слух, что она уехала в Лондон вместе с Майклом. Я видел его интервью, он отвечал весьма пространно и намекнул, что скоро станет отцом. Кэтрин была права… Все-таки женщинам не стоит доверять, если только это не сестра.

Встреча с коротко стриженой худой девчонкой встревожила мою сердечную мышцу, которая почему-то отзывалась тоской при думах о той, что побывала транзитом в моей пустой жизни. Плотина откровения прорвалась, и мне до жути захотелось поговорить о забавной незнакомке, которой проштрафилось дождливое небо.

— Она получила радугу. И вполне заслуженно, должен заметить, — произнес я с нескрываемой завистью. — Я таких подарков никогда не получал!

— Ты не перестал нюхать эту дрянь?! — грубо произнесла Кэтрин. — Снова несешь белиберду!

Я ошибся! Сестрам тоже нельзя доверять. Она диагностировала порошок в моем организме, но не лирический настрой в моем сознании. Мысли о девице решительно не покидали мой уставший мозг. Где ее теперь искать? Удастся ли встретить еще когда-нибудь подобное существо, в хрупком коконе недоверия? Почему я такой дурак?

Мы молчали. Каждый тосковал о своих не случившихся мечтах и просроченных надеждах.

— Если ты не перестанешь, я уеду, Ричард! — серьезно заявила она.

— И ты меня бросай! — произнес я.

Светало. Я не мог уснуть и поспешил на улицу на Бруклинский мост, к которому был привязан. Как удачно, что новая квартира находится неподалеку. Я брел по мокрым улицам и думал о ней — смешной девчонке, напоминающей мультяшного персонажа. Несколько мгновений и она проросла в меня, заполнив пустоту тревогой и желанием быть рядом. Бесконечно раздражающие мысли о ней. Это как месяцами непрекращающийся ремонт соседей.

Я честно стоял на посту несколько дней. Мечтал вновь встретиться с той, что всколыхнула болото моей души. После долгих пронизанных отчаяньем ожиданий я с трудом отказался от навязчивой, бредовой идеи нового свидания.

— Если бы жизнь была осязаема, пожалуй… это было невнятное липкое облако, пахнущее навозом, — философствовал мой бывший босс. Мы снова встретились на мосту. Его борода была всклочена, в ней застряли остатки пищи. Красные глазищи вращались из стороны в сторону, будто стремясь покинуть свои орбиты. На мгновение мне показалось, что он ополоумел, — уж слишком навязчиво недофилософ диктовал речь, по поводу смысла нашего пребывания на планете. Я нескромно зевнул под его нудное повествование, чем вывел его из себя.

— Ведь однажды я вышвырнул тебя из своей жизни! Помнишь?

Этот бородатый дьявол узнал меня! Он сплюнул прямо рядом с моей ногой и пошел прочь. Я так и не спросил его, что с ним произошло. Снова скучая в одиночестве, я разглядывал блестящую воду.

— Сегодня, пожалуй, забавный день, — произнес теплый женский голос. Я встрепенулся и уставился на ту, что вновь всколыхнула мой несовершенный мир. Знакомая незнакомка лучезарно улыбалась.

— Искал тебя… — произнес я с отчаяньем.

Девчонка кивнула, но совсем не была удивлена. Будто это данность — искать ее! Я немного разозлился, совсем чуть-чуть… А она заявила, что момент упущен безвозвратно, после чего звонко рассмеялась. Я почувствовал себя жалким. Но с наслаждением внимал ее задорному воздухосотрясанию. Призналась, что у нее есть имя, но не посчитала нужным назвать его.

— Ты будешь — Радуга! — провозгласил я. — По фамилии… Дождливая.

— Дождливая Радуга… Как нелепо, — выдохнула она как-то безразлично, чем снова задела меня.

— Не нелепей, чем Неудачник Профукавший Жизнь! — немного зло пробурчал я в ответ.

Рассмеялась. Наконец-то мне удалось улучшить ее настроение. Набросать диезов и положительностей в ее и без того не скучный мир!

— Предложи еще раз, — произнесла она, пристально разглядывая меня. Уставилась, и ждет нужной фразы. Я растерялся и робко пожал плечами, не зная, что сказать. Словно ученик начальной школы, перестаравшийся с враньем о причине опоздания на урок.

Все произошедшее позже я помню до мельчайших подробностей.

— Где ты живешь? — строго и холодно уточнила Радуга. Называю адрес… и погружаюсь в странное состояние: будто я герой абсурдного фильма с непонятным жанром. Хотелось бы засмеяться, но это не комедия. Всплакнуть — так ведь повода нет!

Потом мы феерично занимаемся любовью. На грани отчаяния, с животной страстью. А потом она так нежна… Своими касаниями погружает меня в трогательные мгновения счастья. Я готов сойти с ума и жить в этом воздушном замке много веков. Невероятно… Я просто невероятно счастлив…

— Только не испарись, моя Радуга Дождливая! — шепчу ей, засыпая.

Молчит. Врет, что будет храпеть и лунатить. Вдыхаю ее запах и снова пробирает дрожь… Также пахла женщина, о которой я поклялся не вспоминать. «Только не исчезай», — выдыхаю и погружаюсь в эйфорическое забытье.

Не уверен, что она была в моей жизни. Свидетельств нет никаких. Плод моей фантазии? Утром от того, что она была, не осталось и следа. Даже запаха… Принимаю решение бросить нюхать кокс и искать мою Радугу. Пусть на это уйдет много лет, но я так хочу, чтобы смешная девчонка застряла в моей призрачной жизни и наполнила ее многоцветием.

— Что ты делаешь? — строго спрашивает сестра.

— Высыпаю кокс в раковину.

— Похвально, — равнодушно произносит она и уходит в свою комнату. — Мог бы и предупредить, что снова встречаешься с Элизабет!

Я оторопел.

— Выглядит она, конечно, похуже тебя. Тоже сидит на коксе? Или увлеклась чем-нибудь посильнее?

Что-то груди резко разорвалось, и я громко вскрикнул от боли.

Глава 21 Не быть ничьей тенью!

— Элизабет, можно ваш автограф? — скромно спросила крупная дама, сжимая книгу в руках. Она смотрела преданным, счастливым взглядом на своего кумира. Не спеша автор книги вывела дарственную подпись и вернула экземпляр владелице. Книга «Не быть ничьей тенью» разошлась многомиллионным тиражом. Ральф с удовольствием взялся за раскрутку и продвижение бестселлера и, пользуясь старыми связями, устраивал для Элизабет интервью и пиар-акции.

— Тебя приглашают в турне по Великобритании. Майкл готов заняться проработкой маршрута и взяться за организацию всех административных моментов. Я сказал, что мы подумаем.

— Ральф, во-первых, в нашей немного чопорной Англии такая фривольная трактовка человеческих трудностей не совсем уместна…

— Снова ты говоришь сложным языком!

— Авиаперелеты и последние месяцы беременности плохо сочетаются! Рядом по штатам — куда ни шло! — мягко произнесла улыбающаяся женщина, поглаживая себя по животу. — Кстати, ты поговорил с Сарой? Она согласилась?

Мужчина пожал плечами:

— Ты же знаешь, евреи — народ хитрый! Она сказала: если эта женщина купит дом со мной по соседству, то, пожалуй, возьмусь за воспитание ее сына.

— Дом рядом с вами наконец-то продают?! Какая радость! Я немедленно позвоню Ричарду!

Элизабет дрожащими от волнения руками ковырялась в сумке, но аппарат не нашла.

— Я снова забыла эту бандуру в твоем офисе.

— И хорошо! Потом заберешь! Я слышал, что от них много вреда. А ты ждешь потомство! — произнес Ральф, кивнув на ее уже большой живот. — Между прочим, мы с Сарой официально его провозгласили нашим внуком! Теперь у него есть огромная семья. Вдруг он станет миллиардером?!

— Вот теперь задумываюсь, кто из вас еврей — Сара или таки ты? — подтрунивала Элизабет, поглядывая на забитую автомобилями дорогу.

Снова подошли за подписью две робких дамы и долго рассыпались в благодарностях за труд писательницы, который вдохновил их на новые свершения.

— Я, как и вы, переродилась и все начала с нуля! Следовала всем вашим советам и очень счастлива! — прослезившись, произнесла стройная девушка с пышной прической, сказав по секрету, что когда-то она весила почти на сто килограммов больше. Получив автографы, поклонницы таланта поблагодарили автора и пошли дальше по своим делам.

Нью-Йоркские пробки раздражали Элизабет. Больше получаса они с Ральфи стояли у бывшего отеля Ричарда. Теперь это было офисное здание, которое приносило серьезную прибыль. Доблестный Ральф мертвой хваткой вцепился в страховую компанию, которая почти разорила бывшего владельца отелем. Бывший продюсер давно хотел заняться чем-нибудь новым, потому что от шоу он устал. Он заключил контракт с мужем Элизабет и плотно занялся запущенными делами гостиницы. Отвоевав обратно здание, изобретательный Ральфи «переквалифицировал» постройку, вложив свои «скромные» сбережения в ремонт, и теперь оно кишело клерками. Львиную долю прибыли счастливый Ральф забирал себе, что было справедливо, а Ричард довольствовался малым. Его отдушиной стал маленький уголочек Франции на соседней улице — ресторан, который он выкупил когда-то у приятеля Луи. В этой популярной точке питания он пропадал с утра до вечера. Через Луи он наладил поставки продуктов и вина из Франции, а также пригласил опытных поваров, знающих толк в изысканной кухне, прежняя команда покинула это место, не желая работать с американцем. Это место стало одним из самых романтических в «цементных джунглях».

— Я говорил — не надо торопиться! Сидели бы в офисе под кондиционерами… Нет, приспичило бежать на улицу, — ворчал пожилой мужчина, похлопывая себя по урчащему животу.

— Я соскучилась по мужу, — с улыбкой произнесла Элизабет. Увидев подъехавшую машину, беременная женщина торопливо пошла к дороге, на прощание чмокнув Ральфа.

— У меня есть дом во Флориде! — прокричала она, прежде чем сесть в салон автомобиля.

Бывший продюсер одобрительно кивнул и, насвистывая приятную мелодию, направился вовнутрь здания, большая часть которого была в его владении. Он любил подниматься на лифте в свой огромный офис на самую верхотуру и подолгу смотреть через стеклянные окна вниз на город. В эти моменты Ральф ощущал себя всемогущим.

— У тебя мания величия! — смеялась Сара, не подходя близко к стеклу, потому что, как и Ричард, боялась высоты. В офисе мужа она бывала не часто. Большее количество времени она проводила во Флориде у моря и требовала, чтобы Ральф тоже переезжал туда, но она понимала: у него новое увлечение, и его трудно выманить из офиса, пока он не потеряет к нему интерес.

До ресторана было подать рукой, но Ричард не позволял супруге ходить пешком по сумасбродному мегаполису.

— Тебя могут толкнуть под колеса машины! — строго твердил он, бережно держа ее округлый живот и улыбаясь, когда маленький человек начинал брыкаться.

— Я не инвалид! Тысячи женщин ходят по улицам и…

— Но ты у меня одна! Когда будем жить во Флориде, можешь бродить там хоть целыми днями. Здесь я запрещаю, Эль!

Она кивала, позволяя ему быть строгим.

— Это называется поддавки! Осторожно, брат, эта женщина преисполнена коварства, — в шутку шипела Кэтрин. — Она не захотела работать в офисном здании, а предпочла помогать Ричарду в ресторане. Деньги были небольшие, но ей нравилось быть королевой зала и командовать поварами. Еще она влюбилась во французскую кухню. И в Луи!

— Целый час я просидела в душном такси, — воскликнула Элизабет, проходя через зал. — Если не попаду в туалет, меня просто разорвет!

Люди за столиками растерянно замолчали, а затем начали перешептываться, узнав знаменитую Элизабет, о книге которой говорили повсюду.

— О, Боже! Какой стыд! — просипела раскрасневшаяся будущая мама. — Я думала, ресторан закрыт! Вы же хотели устроить санитарный день и пересчитать инвентарь!

Кэтрин, еле сдерживая смешки, произнесла:

— Нам не дали его закрыть. Пришли несколько пар и почти на коленях умоляли Ричарда тихонько посидеть за столиками. Годовщины и любовь — брат не смог устоять. Через час все столики были заняты и на вечер все расписано.

Луи долго собирался духом, чтобы переговорить с хозяином ресторана, точнее, с братом женщины, в которую он был влюблен. Строгий босс постоянно был занят и никак не мог уделить ему время. Кэтрин выразительно смотрела на него, тот, бледнея, кивал. На самом деле он все вспоминал тот поцелуй с Элизабет в фойе гостиницы, опасаясь, что Ричард мог об этом не забыть и до сих пор таить зло. Хотя общался он всегда приветливо, без камней за пазухой.

— Ричард, — покашливая, произнес француз. — Я подумал вот что: Элизабет никогда не была во Франции и…

Луи поймал его за стойкой бара, он встал вместо заболевшего сотрудника и готовил напитки.

— Элизабет?! Причем тут моя жена? — с притворным подозрением спросил мужчина, высунув голову. — Я думал, ты все пытаешься заговорить о моей сестре! О любви к ней!

— Ты знаешь, что я хочу на ней жениться?

— Ну… так глобально я пока не задумывался, но о вашем романе известно всем.

— Правда? — недоверчиво уточнил Луи.

— Американцы не так глупы, как может показаться на первый взгляд.

Кто-то выкрикнул «Ричард» и мужчина встрепенулся. Среди персонала началась суета.

— Началось! Воды отошли!

— Я становлюсь папой! — с волнением произнес Ричард и помчался к своей жене.

Элизабет кричала, что не может рожать, потому что у нее запланировано интервью, о котором Ральфи договорился еще месяц назад.

— Что тебе дороже — ребенок или интервью? — строго спросила Кэтрин.

Элизабет попросила мужа убрать сестру, потому что она ее пугает.

— Это не справедливо, — воскликнула она. — Я из вас самый рациональный человек! Кстати, я уже вызвала врача, пока вы тут все кудахчете!

— Оставьте ее! — скомандовала Элизабет и распорядилась, чтобы Кэтрин решила вопрос с телевидением.

Медицинская помощь приехала быстро, и Элизабет забрали в больницу, а муж отправился следом за ней. Все ждали в волнении вестей, припрятав шампанское в холодильник.

* * *

Элизабет долго отнекивалась, но все же согласилась на прямое включение.

— Поймите, вашего выступления ждут многие люди. Для них важно то, что вы скажите.

Женщина немного отдышалась и одобрительно кивнула. Включилась камера и вся Америка наблюдала за включением из палаты писательницы, всего час назад ставшей мамой:

— Я не люблю вопрос: что для вас самое важное! Для меня важно все, что меня окружает. Я счастливый человек — и это правда. Однажды мне удалось родиться заново. Получилось у меня, а значит — получится у вас. Рискуйте, желайте, стремитесь к лучшей жизни. Мы с вами не можем знать, что будет через тысячу лет, но мы понимаем, что сегодня можно сделать много хорошего, светлого и доброго. Когда я писала свою книгу, я не боялась быть откровенной. Смотрите на мою историю и делайте по-другому! Главное — не бояться делать уверенные шаги навстречу счастью. Я призываю вас — не быть ничьей тенью!

Малыш громко затребовал внимания и Элизабет, извинившись, поспешно попрощалась.

— Теперь я мама и он здесь главный, — со смехом произнесла она.

Журналистка пожелала всего самого наилучшего Элизабет и задала последние вопросы:

— Какие планы у вас на будущее и будете ли вы продолжать свою деятельность в рамках издания книги «Не быть ничьей тенью»?

— Конечно, я обязательно доеду до тех городов, куда еще не успела добраться. Думаю, уже через пару месяцев. Няню малышу я уже нашла. Запланированы встречи и семинары. А что касается будущего… я хочу второго ребенка! Это — настоящее счастье!

Врач вошел в палату и строгим голосом произнес, чтобы все покинули помещение:

— Это вам не студия! Немедленно уходите!

В коридоре журналистка поймала Ричарда и попросила сказать несколько слов о супруге. Он с трудом справлялся с волнением, но все же произнес:

— Элизабет рядом… Всегда… Я чувствую, когда она грустит или улыбается… Я счастлив с этой женщиной… И знаю, что до конца моих дней она будет со мной! Теперь нас трое! Я вас очень люблю, мои родные!

На глазах Ричарда выступили слезы, он отвернулся от камеры, а журналистка передала слово в студию.

В зале французского ресторана раздались аплодисменты, и заиграл аккордеон. Официанты разносили шампанское по столикам. Кэтрин, вытирая слезы, оторвалась от экрана телевизора, всхлипывая:

— Теперь я тетя! Это ведь ответственность!

Луи взял ее ладонь и, надев красивое кольцо на палец, тихо прошептал:

— Ты не только теперь тетя, но и еще моя будущая жена.

Она, рассмеявшись, обняла его, затем отстранилась и уточнила:

— Мне теперь придется есть лягушек?

— Как глупо! — немного разозлился Луи. — Что это за невежество?! В нашей небольшой стране столько достижений в области искусства, а весь мир обвиняет французов в поедании лягушатины. Они начали спорить, но тут же загасили ссору поцелуем.

Новоиспеченный отец с интересом разглядывал маленькое дремлющее существо.

— Как удивительно все же рождение человека! — произнес он заворожено. — Не могу понять, на кого он похож!

— На тебя! — успокоила его Элизабет, тихо рассмеявшись, чтобы не разбудить сына.

— Но самое главное, что не на нашего прадеда по отцовской линии.

— Если бы ты знал, как я счастлива! — тихо произнесла Элизабет, сжимая его руку.

— Теперь я тоже получил свою радугу, и мы с небом в расчете! — отшутился мужчина. Он начал фантазировать, как будет учить играть сына в бейсбол.

— И никакого пива до совершеннолетия. Будет плохо учиться — не получит машину. Как ты думаешь, какая профессия ему подойдет? Только не офисный клерк! Адвокаты хорошо зарабатывают… Если сестра переедет жить во Францию, будем по-реже его туда отправлять. Вдруг он по уши влюбится во француженку и останется там жить?!

— Может, для начала мы ему все-таки придумаем имя? — заметила Элизабет.

— Так… на какой мы букве прошлый раз остановились? Ф? Фредди ты отвергла…

В сердце Элизабет расцветали тысячи цветов. Это был самый счастливый день в ее немного странной, местами тревожной, но все же такой интересной жизни! Больше всего на свете она желала, чтобы над головами самых близких людей, которые находились рядом с ней в данный момент, никогда не было грозовых туч.

Content

Джейн Моррис
Испытание любовью

Глава 1 Человек разумный

Глава 2 Стенания Элизабет

Глава 3 Рычащий Ричард

Глава 4 Рыбка на крючке

Глава 5 Ставки на кролика

Глава 6 Побег из зоопарка

Глава 7 Сверху вниз

Глава 8 Ближе, чем кожа

Глава 9 Тень Тейлор

Глава 10 Неудачница из телевизора

Глава 11 Война полов

Глава 12 Укрощение строптивых

Глава 13 Холодный рассвет

Глава 14 Звездный путь

Глава 15 Под толщей льда

Глава 16 Возвращение в никуда

Глава 17 Несостоявшееся свидание

Глава 18 Движение против ветра

Глава 19 Новый путь

Глава 20 Небо должно мне радугу!

Глава 21 Не быть ничьей тенью!