Злата Виноградская

Счастлива по собственному желанию

Глава 1 Мужской разговор с клубникой и сливками

— А мне нравится Мыскина, — Вадим Кульник доедал порцию клубники со сливками. — Жаль, что она теперь не играет. Талантливая девчонка. Хотя, кто знает, может быть, и на телевидении карьеру сделает.

— Да, всего двадцать шесть лет и ушла в комментаторы, — согласился Леонид Маркин. — Жаль, что так вышло. Я уже столько лет в спорте, а редко, признаюсь, видел таких милых девчонок. За державу, понимаете ли, обидно!

Три бывших одноклассника, Вадик Кульник, Леня Маркин и Марат Давлетьяров, сидели на трибуне одного из двадцати четырех кортов, на которых традиционно в середине лета проходит знаменитый Уимблдонский турнир. Палило солнце, краснела роскошная герань, зрители угощались клубникой со сливками. Все как всегда, как уже много лет. И эта неразлучная троица уже более десяти лет, с тех пор как Россия фанатично стала заниматься большим теннисом, обязательно посещала эти соревнования.

Всего каких-то двадцать пять лет тому назад они гоняли мяч на школьном дворе, разгоряченные, азартные, розовощекие. Нынче только Леня, бывший мастер спорта международного класса по легкой атлетике, ныне занимающий высокий пост в Госкомспорте сохранил подтянутую фигуру. Жизнь Вадика теперь полностью зависела от цены за баррель и от здоровья собственной печени. Марат выглядел очень респектабельно, потому что постоянно пользовался услугами высококлассного стилиста. Уже несколько лет он возглавлял влиятельную фракцию в Госдуме и был ее привлекательным и мужественным лицом на страницах газет и экранах телевизоров.

— Ленька, вокруг тебя и правда столько красавиц: и теннисистки, и пловчихи. А гимнастки? М-м, мечта. Фигурка что надо, стройняшки, гибкие, никакого целлюлита. Что ж ты до сих пор в холостяках-то? — шутя толкнул товарища в бок Давлетьяров.

— Дав, я же философ. Я считаю, что любовь приносит в жизнь человека радость. По крайней мере, должна. А у меня все наоборот: как случается любовь, так начинаются проблемы. Вот я и завязал с любовью. Нет любви — нет проблем.

— А ты разделяй любовь и проблемы. То есть, жена — отдельно, любовь — отдельно, и никаких проблем, — заржал Кульник.

— Циник ты, Вадик, — заметил Ленька.

— Такой же как и большинство. Я вот недавно ходил с мужиками в сауну, так один там выдал: женщины ищут приключений на одну ночь, а мужчины — глубокие отношения на одни сутки. Это, по-твоему, как звучит, нормально? Я считаю, что да. Эх, друг, без здорового цинизма в наше время пропадешь. Засосет опасная трясина. Ведь женщины — народец опасный, палец в рот не клади. С ними надо быть осторожным!

— Да уж, — вздохнул Марат, поправляя очки, — как только мужик начинает есть из женских рук — он обречен на расставание.

— Ты предлагаешь жрать в Макдональдсе? — подкалывал его Кульник. — Тогда ты обречен на гастрит через пару месяцев, язву через четыре месяца, а тоску — после первого же посещения данного предприятия общественного питания. Я за домашние обеды, вкусные и питательные. Ведь жены для этого и придуманы, чтобы мы хорошо кушали.

— Куль, а ты сколько раз был женат? — уточнил Давлетьяров.

— Два, вот сейчас третий, а что? Согласись, редко кому из нас, нормальных мужиков без видимых отклонений, удалось избежать участи быть женатым в юности и впоследствии разведенным. Однако супружеские отношения всем довольно скоро наскучивают. Причем примерно одновременно и мужу, и жене. Вот тогда они и разбегаются, — многозначительно сказал Вадик. — Только не легко это дается, если ты с самого начала неправильно строишь отношения. Часто мужики заходят слишком далеко, впуская в свою жизнь не только женщину, но и все сладкие, мягкие и теплые атрибуты семейной жизни. Согласись, что когда в твоей системе ценностей появляются диван, теплый плед, вечерний ресторан, воскресный шопинг и прочие совместные радости, то уже становится как-то жалко с ними расставаться.

— Понятное дело, — кивнул Марат.

— Поэтому расставание же с ними, этими, так сказать, удобствами супружеской жизни, а не собственно с той или иной женщиной, является самым травматичным моментом в разводе. Вот почему так трудно принять твердое решение, что пора разбежаться, — грустно закончил Вадим.

— Это потому что сильна привычка жить в комфорте что ли? — переспросил Маркин.

— Не знаю, но уж точно я разводился не потому, что было огромное желание вычеркнуть эти радости из своей жизни, ибо это нелогично. А вот у женщин все по-другому устроено…

— Да, но как именно — это загадка! — заключил Дав.

— Да, женщины — это не мужчины.

— Любовь-то никуда не девается — просто заставляешь себя о ней не думать, для удобства называя её «прежняя» или «прошедшая». Поэтому я сейчас Ирку скорее терплю, чем люблю, — признался Вадим. — Все, мужики, давайте сменим тему. Хватит с меня этих слюнявых разговоров про любовь.

— О чем еще можно поговорить, когда жены остались дома? — засмеялся Марат.

— Знаешь, не надо путать любовь и удовольствие.

— А Полевой-то почему не поехал с нами? — вдруг вспомнил об их общем друге Леня.

— Он проблемы решает, — отмахнулся Вадик.

— У Полевого проблемы? — удивился Маркин. — Это новый анекдот такой, да?

— Он решил в политику удариться, — прокомментировал Давлетьяров. — Представляешь, звонит мне и говорит, мол, хочу быть губернатором. Если походатайствуешь, я буду помогать твоей партии. Деньгами, большими деньгами. Подсоби, говорит, Дав. Представляете, башку у парня снесло. Куда ему в политику? У него же есть собственность, а это значит — он уязвим.

— Ну, да, наверное, ты прав, — ответил Вадим. — Только когда у тебя деньги на счете в швейцарском банке, о чем никто не знает, тогда можно выходить и чесать языком на трибуне или в телевизоре. Думаешь, он много потеряет?

— Не в том дело, что потеряет, — ответил Марат. — Политика — это тоже работа, постоянно на людях, постоянно надо держать себя в тонусе, не расслабляться. Он говорит, что ему надоели его маленькие нефтеперерабатывающие заводики, ему захотелось стать звездой телеэкрана.

— Ага, в последнее время у него действительно какие-то косяки пошли. Он и мне говорил, что мол, надоело, наш народ видит в бизнесменах только воров, подонков и негодяев. И его это оскорбляет. Он и бизнесом почти совсем перестал заниматься. Наверное, просто устал или действительно он в облаках витает. Мы с ним как-то обедали. Спрашиваю, Игорек, как думаешь, к концу года цены подскочат? А он закатывает глаза и говорит, что если дальше такая обстановка в стране будет продолжаться, то у бизнеса вообще никаких перспектив, и всем придется лапу сосать, как медведю в берлоге, — сказал Кульник.

Бывшие одноклассники разом озадаченно замолчали, как бы взвешивая услышанное, каждый на собственных весах. Они привыкли не сомневаться в правильности того, что говорит Полевой, поэтому и в этот раз, несмотря на комизм высказывания Вадика, все трое задумались: а вдруг Гошка окажется прав.

— Мы же с ним в одном котле варимся, я не совсем понимаю, что он городит. Если уже не в состоянии управлять своей империей, так скажи, друзья помогут, — Кульник подмигнул Давлетьярову. — Правда, Дав, поможем жонглировать миллиардами, а?

— Он же гордый, он же не может в этом признаться, не может просить о помощи.

— А зря, — заговорщицким тоном сказал Кульник, — мы бы с удовольствием откусили бы кусочек его пирога, а?

Все трое дружно рассмеялись.

— Если бы он с нами поделился, я думаю, никто бы из нас не отказался, — обводя друзей взглядом, сказал Леня Маркин.

— А ты, жмот, поделился бы своими спортсменками, комсомолками, просто красивыми девчонками, — шутливо продолжал Вадик.

— Легко. Тебе какую? Только задай какие-нибудь конкретные параметры, кроме 90-60-90, потому как у меня они все такие, — великодушно согласился Маркин.

— Ты хочешь отдохнуть от Ирки? — спросил Дав. — Или ты хочешь нам втереть, что у тебя на настоящий момент нет любовницы?

Вадим смутился. Маркин не заметил мимолетной перемены настроения своего приятеля и продолжал:

— Ну, если ты так загорелся, то могу познакомить с отличной девчонкой. Она — художница.

— Ага, или артистку, или пианистку подавай! Как у Полевого! У Гошки всегда как-то с подвыподвертом: то артистка, то музыкантша. У человека, похоже, тяга к прекрасному, — иронизировал Давлетьяров.

— Да, слышали? Он так проникся талантом к одной своей пассии, что даже какому-то продюсеру баблосы давал, чтобы его Таня Орлова снялась в каком-то сериале. Лень, ты что, об этом не знал? — спросил Кульник.

— Нет, не знал, — протянул Маркин. — Куль, ты меня просто не так понял. Художница — это мастер спорта международного класса по художественной гимнастике. Она, конечно, умом не блещет, но свежа, мила, очень забавна. Яркая такая девчонка. Зажжешь с гимнасткой? А?

— Заинтриговал! В наше время милые женщины — большая редкость. Ты имя, имечко-то назови. Кто-то из известных?

— Наверное, ты слышал про нее. Алиса Плеханова. Она выиграла Кубок, все решили, что она — наша восходящая звезда, но потом оказалось, что она с допингом оскандалилась. Пришлось ее отмазывать, поэтому информацию для прессы быстренько урезали, — чиновник от спорта углубился в воспоминания. — Ребята, вы себе не представляете, как же это противно — разруливать допинговые дела.

— Часто приходится разруливать?

— Нередко. Они — девчонки глупые, попадаются на пустяках, а нам приходится все это обкашливать, чтобы сохранить им победы, медали, звания…

— Но ведь они, эти легкомысленные, как ты их называешь, создания, благодарны тебе потом на всю свою оставшуюся жизнь, — присвистнул Марат. — Разве не так? Разве тебя эта мысль не греет?

— Да какой мне толк от их благодарности? Престиж страны спасен, но это больше по твоей, Дав, части — за честь державы бороться. Мне то за ее спасибо дом не построить, цацки жене не купить, словом, далась она мне, ее благодарность.

— Ну да, да, наверное, ты прав, — задумчиво произнес Давлетьяров.

— Ну что, Куль? Возвращаемся в Москву и обедаем с чемпионкой? — подзадоривал друга Маркин.

— Ну смотри у меня, если она окажется не такой конфеткой, как ты ее расписываешь, — смеясь, пригрозил Вадим Кульник.

— А если Ирка узнает? — подлил яду Марат.

— Откуда ей узнать? Я уважаю ее, и, конечно, принимаю все меры предосторожности, когда встречаюсь с другими женщинами.

Мужчины направились к выходу с корта. Они пребывали в прекрасном расположении духа. Настоящая мужская компания, светская тусовка, спортивный дух престижного турнира, отсутствие спутниц жизни, ограничивающих свободу тем для разговоров и количество потребляемого алкоголя — разве не повод для хорошего настроения?

Глава 2 Гостеприимство по-итальянски

Саша вошла в номер лучшей гостиницы Флоренции с видом на собор. Она была очень довольна, что может себе позволить провести неделю-другую в этом замечательном городе, побывать в галерее Уфицци и как положено интеллигентному человеку восхититься полотнами Боттичелли. Собираясь в путешествие, оплаченное одним сумасшедшим спонсором, сказавшим, что он давно является страстным поклонником ее сценического таланта, она мечтала найти время и постоять у мольберта на живописных берегах Арно, поискать вдохновения в бесчисленных бокалах кьянти и горах спагетти, которые она всегда с удовольствием поглощала за обедом. Лишь изредка она прислушивалась к голосу рассудка, твердившему, что вкуснейшие спагетти, обернувшись вокруг ее талии лишними сантиметрами, вряд ли будут ее радовать, когда она возвратиться в Москву. Она ожидала, что эти дни будут заполнены до отказа: она, не торопясь, осмотрит все достопримечательности Флоренции. Едва приехав в город, Сашенька Платина, как и предвкушали создатели путеводителей, приходила в восторг от башни Джотто и бронзовой двери Гильберти.

Первое знакомство с комнатой в пятизвездном отеле, призванной стать ее домом на ближайшую неделю, особого удовольствия ей не доставило. Разместив свои многочисленные пузыречки с лосьонами, баночки с кремами, бутылочки с гелями и прочие жизненно необходимые предметы на полочке и столике в ванной, Сашенька открыла кран, чтобы помыть руки. Тот драконовский «пш-ш-ш», с которым вода вырвалась из нержавеющего горла водопроводного монстра, заставил ее в ужасе отпрыгнуть к двери. Через несколько секунд вода потекла абсолютно спокойно и миролюбиво, но все Сашины любимые баночки были забрызганы. Терпеть такое каждый день в течение всей предстоящей недели обожающая комфорт Платина не собиралась, поэтому, будучи человеком общительным, не медля ни секунды, обратилась на ресепшн, чтобы те срочно вызвали водопроводчика к ней в номер. Немолодой итальянский сантехник, примчавшийся на помощь, несмотря на все свои старания, не смог существенно улучшить ситуацию. Выпуская воду, кран все равно делал «пш-ш», хотя, Сашенька это отметила, уже и не так агрессивно, как прежде. Наблюдая за свирепым краном, Саша была уверена, что настоящего отдыха и единения с искусством в таких нечеловеческих условиях у нее не получится.

Если такие бытовые мелочи будут портить ее настроение по утрам, она не сможет полностью посвятить себя прекрасному, поэтому она попросила портье подыскать ей другой номер. Гостеприимный служащий предложил ей уютную комнату с эркерным окном на шестом этаже гостиницы. Он сам предложил сопроводить Сашеньку до ее дворца, чтобы та смогла осмотреть предложенный номер. В целом, актриса осталась довольна открывающимся панорамным видом на город. Водопроводный кран и кондиционер в этом номере работали исправно, и Саша со своим провожатым отправилась за вещами, которые ожидали ее на первом этаже у ресепшн. Когда они вошли в лифт, портье, взмахнув рукой словно фокусник, нажал кнопку с цифрой «один». Лифт сделал было шаг вниз, но дальнейшему его движению что-то помешало. Саша и итальянский служащий гостиницы оказались в плену у железного монстра, попросту застряли. Портье стал отчаянно давить на кнопку «помощь», но почему-то никто не спешил ее им оказать. Тогда они стали колотить в дверь лифта, что через некоторое время принесло свои плоды. Мальчишка-носильщик услышал узников и подбежал к закрытой двери лифта, чтобы поинтересоваться, может ли он чем-то помочь. Портье дал ему указание отправиться в подвальное помещение, в шахту лифта, и нажать маленькую синюю кнопку, которая была расположена рядом с серебристой. Портье несколько раз повторил, что необходимо нажать именно маленькую синюю кнопочку, потому что рядом с серебристой, как оказалось, находилась и кнопка побольше, но такого же синего цвета. На их счастье паренек оказался очень смышленым и выполнил в точности все наставления. Лифт благополучно доставил Сашеньку и портье на первый этаж. Побледневшая от пережитого шока девушка без сил упала в мягкое кресло в холле.

— Скажите, — обратилась она к портье, — а что бы случилось, если бы мальчик перепутал кнопки, и нажал бы большую синюю вместо маленькой?

— О, — портье покачал головой, — это было бы ужасно!

— Так Вы хотите сказать, что Вы подвергли мою жизнь смертельной опасности, доверив какому-то малолетке такую ответственную работу? — гневный румянец выступил на ее щеках.

Портье совсем растерялся. Все пошло совсем не так, как он ожидал. Он полагал, что молодая синьора будет долго благодарить его за свое спасение, рассказывать всем, как благодаря его отличному знанию устройства лифта, они смогли счастливо освободиться. Но вместо лаврового венка победителя, она хотела водрузить на его голову терновый венец мученика, вынужденного выслушивать ее агрессивные нападки.

— Знаете что, — тем временем решила Саша. — Я не буду переселяться в тот номер. Мало ли какой фокус сможет выкинуть этот опасный лифт! Подыщите мне комнату на втором этаже, чтобы я смогла подниматься по лестнице, а не пользоваться этим ненадежным устройством.

Портье молча кивнул. Он понимал, что любые возражения и заверения в том, что неисправность лифта — всего лишь случайность, были совершенно бесполезны.

— Сегодня в три часа освободится очень уютный и просторный номер на втором этаже, — глядя в компьютер, сказал портье. — Если синьора согласится подождать немного и погулять по городу, — он взглянул на часы, которые показывали двенадцать, — то я смогу сам перенести вещи в этот номер, чтобы не причинять дополнительного беспокойства.

Да уж, волнений в это утро было для нее достаточно, и Платина, скорчив недовольную гримасу, подхватила свою маленькую сумочку с минимумом косметики, флакончиком духов, кошельком Louis Vuitton и отправилась на прогулку.

Когда она вышла из гостиницы, портье, обессилев, опустился на стул и залпом выпил три стакана холодной воды.

Без пяти минут три Саша возвратилась в гостиницу. Портье выскочил из-за стойки и проводил ее в номер, бесконечно гордый тем, что, несмотря на все неурядицы, наконец-то смог угодить строптивой постоялице. Саше в глубине души в какой-то степени было уже все равно, где ей предстоит провести волшебные недели в городе изящных искусств. Но обрести тот номер, который ее бы устраивал, она считала делом принципа. Обстановка в комнате превзошла ее ожидания. Это был двухкомнатный номер-люкс, и даже капризной и избалованной Саше в этот раз было абсолютно не к чему придраться. Она дала портье щедрые чаевые, и тот торжественно вручил ей ключ от ее апартаментов. Когда заветный ключ оказался в ее ладони, Сашенька с удивлением обнаружила, что он покоится на тоненькой медной проволочке, скрученной спиралью. Привычного тяжелого брелока с изображением герба гостиницы, который был на ключах от всех предыдущих вариантов пристанищ, здесь не было.

Заметив ее недоумение, портье поспешил разъяснить:

— Предыдущие гости, американцы, знаете ли, им так понравился наш отель, что они захватили этот брелок себе на память, — отчасти извиняясь за варварство заокеанских гостей, отчасти купаясь в лучах популярности гостиницы, сказал он. Но такое безобидное объяснение отнюдь не удовлетворило гостью, а лишь вызвало у Саши настороженность:

— А Вы уверены, что они не сделали дубликат ключа? А вдруг они захотят сюда вернуться?

— Не беспокойтесь, синьора, они сегодня уехали обратно в Америку.

— Вы в этом уверены? — прищурившись, недоверчиво спросила она. — Вы проверяли?

Портье был без сил. Ему казалось, что боги специально испытывают его, что эта взбалмошная русская путешественница приехала сюда совсем не случайно. Он с покорностью принял необходимость оплатить свои кармические долги и ответил:

— Я сейчас позвоню в аэропорт и уточню. Все для Вашего спокойствия и хорошего отдыха, синьора.

— Va bene, — Платина блеснула своим знанием итальянского.

Когда дверь за портье захлопнулась, она скинула свой дорожный костюм и с наслаждением приняла душ. Стоя под теплыми струями, она решила отдохнуть после дороги и затянувшегося расселения и поужинать пораньше.

Завернувшись в белый пушистый халат, она вышла из ванной. Прекрасный город радовал ее солнечными лучами, беззаботностью, веселыми голосами темпераментных итальянских мужчин, то и дело звучавшими под ее окнами. Она решила выглянуть на балкон, откуда открывалась замечательная панорама города. Ее появление в халате с босыми ногами не осталось незамеченным. Официант из кафе напротив, скучающий в отсутствие посетителей, увидев ее, прищелкнул языком:

— Ciao, Bella!

Она улыбнулась в ответ и помахала ему рукой. Он приложил пальцы к губам и отправил ей воздушный поцелуй, сопровождаемый страстным взглядом его черных глаз.

Сашенька кокетливо смутилась, склонив голову набок и выставив напоказ свое голое колено потрясающей округлой формы. Итальянец не мог остаться равнодушным. Жестами он приглашал ее спуститься вниз, к ним в кафе на чашечку кофе. Многозначительно пожав плечами и послав ответный воздушный поцелуй, Сашенька вернулась в номер, очень довольная таким началом своего путешествия.

Ничто не ободряет женщину так, как мимолетный флирт с незнакомым мужчиной. Она пощелкала пультом телевизора, в надежде увидеть что-нибудь интересное, но дорога и расслабляющий душ сделали свое дело. Саша прилегла на роскошную широкую кровать с розовыми шелковыми простынями и балдахином и сразу же уснула.

Глава 3 Имидж или страсть вот в чем вопрос!

Полевой с самого начала их совместной жизни знал, что он изменит своей жене. И сделает это не с первой встречной, потому что таких приключений в его жизни было предостаточно, и их он не считал чем-то серьезным. Он чувствовал, что его ждет свидание с той, которая станет ему по-настоящему близкой и невероятно дорогой.

Начало всех любовных историй похоже на волшебство, поэтому, прилетая во Флоренцию для знакомства с Риккардо Ванелли, своим будущим имидж-мейкером, Полевой предвкушал чудесные короткие каникулы в романтичном итальянском городе. Почему-то он был уверен, что здесь его ожидает что-то необычайно увлекательное. Он мечтал, что этот день обязательно наступит, он думал о нем неделями напролет, силой своего желания приближая этот момент. Он был в нетерпении. В Москве все женщины, идущие по улице, встречавшие его в офисе — хорошенькие секретарши, продавщицы в бутиках, даже дикторы телевидения с умело наложенным гримом — стали для него постоянным соблазном, которому он мог с трудом противостоять. Приехав во Флоренцию, он не мог оторвать глаз от жгучих локонов итальянских девушек. Их смуглая кожа, казалось, пропитывала воздух афродизиаками, заставляя мужчин терять голову. Быть может, местные представители сильной половины человечества и привыкли к такой раскаленной солнцем и страстью обстановке, но на Полевого эта атмосфера действовала подобно молодому вину: кружила голову и не давала ногам двигаться.

Потратив день на знакомство с архитектором его имиджа Риккардо Ванелли, Игорь ужинал в одиночестве, вернее, в обществе двоих ребят из личной охраны, расположившихся чуть-чуть поодаль, в небольшом кафе неподалеку от гостиницы, обдумывая события минувшего дня. Ванелли ему понравился. Игорь был готов поручить этому итальянскому юноше кропотливую работу по созданию своего нового привлекательного образа влиятельного политика.

А новый имидж был ему необходим. Полевой давно вынашивал идею того, чтобы пересесть из кресла Председателя совета директоров нефтеперерабатывающего холдинга в уютное кресло губернатора богатого нефтью края и, наконец, решил, что пришло время действовать. Он планировал отойти от ежедневной текучки с заводами, которая, несмотря на огромный штат заместителей, руководителей, советников и прочих толковых и не очень людей, доставала его до печенки. Его вдохновляла идея заняться делами государственной важности. Бардак, творящийся в стране, требовал участия в управлении этим огромным хозяйством людей опытных, к коим, без тени кокетства, Полевой себя и причислял. Многочисленные примеры друзей-соратников доказывали, что для человека с интеллектом нет ничего невозможного. Взять хотя бы Марата Давлетьярова, с которым Игорь учился в одном классе. Постоянно мелькающее на экранах телевизоров и страницах газет лицо Дава не давало покоя честолюбию Полевого. Он был намерен занять место хозяина одной из богатейших областей страны. Он верил, что на этом сможет не только с пользой тратить деньги на благо населения целого края, но и приносить пользу своему капиталу.

Во всем любящий логику, Полевой решил свой путь в большую политику начать с начала, то есть с себя. «Если ты не можешь сразу изменить ситуацию, изменись сам. Тогда все вокруг начнет меняться по нужному тебе сценарию», — рассуждал он, интерпретируя слова своего психоаналитика.

Идя по этому пути, он и оказался во Флоренции. Давлетьяров, недолго посмеявшись над решением Игоря двинуть в большую политику, порекомендовал ему имидж-мейкера, к помощи которого обращались практически все, кто чего-то добился на этом пути.

— Это Версаче человеческих жизней, Армани взглядов на жизнь вообще и на политику в частности. Поезжай, заодно погуляешь по Флоренции, пиццу покушаешь, а то ты что-то теряешь вес, — сказал Марат, похлопав друга по уже заметно выделяющемуся животику. Игорь мысленно скривился от такой кислой двусмысленности приятеля. В последнее время дела у Полевого действительно шли не очень. Вот он и задумал упрочить и обезопасить положение своего бизнеса, став губернатором края, который называется «денежным мешком России». Выкроив в своем расписании, когда рабочими являются все семь дней недели, парочку выходных, Полевой отправился в Италию.

Практически после часа беседы итальянский имиджмейкер придумал для Полевого довольно привлекательный образ, в который тот с удовольствием согласился «вживаться»: властный, с оттенком надменности и едва ощутимым налетом мистицизма. Для Игоря, человека волевого, но не привыкшего к публичным выступлениям, толика уверенности римского оратора была совершенно необходима. Конечно, с мистицизмом он согласился только после настойчивых просьб итальянца, который твердил, что нынче все помешаны на таинственных незнакомцах.

«Все-таки они не такие, как мы, — рассуждал об итальянцах Полевой. — Они иррациональны, они не думают, они чувствуют. У этого парня, Риккардо, потрясающая интуиция. Ведь он обо мне ровным счетом ничего не знает, а смог быстро сориентироваться и начать работать. Потрясающе!»

Он ел свежайшее рыбное карпаччо и с наслаждением потягивал холодное итальянское вино, чуть более сладкое, чем модные новозеландские вина, которыми восхищались все его друзья и коллеги в Москве.

— О, синьора! — Игорь услышал восторженный возглас официанта. Он обернулся. В дверях кафе стояла молодая женщина. Она не показалась ему ни красоткой, ни дурнушкой. Она вообще ему никак не показалась. Но он с любопытством следил за суетой и шутливым поклонением, которые вызвало ее появление среди персонала кафе. Ее усадили за маленький столик у окна, неизвестно откуда официант принес очаровательную алую розу в тонком стеклянном бокале и поставил на столик перед незнакомкой. Полевой услышал, что она говорит с официантом по-французски, иногда употребляя итальянские слова. Сам он не знал ни французского, ни итальянского, поэтому, слушая их разговор, улавливал лишь интонации. Звуки ее дивного голоса заставили его внимательнее присмотреться к ней. На вид ей было около тридцати, но в голосе звучали девичьи нотки. Она раскрыла меню, и Игорь увидел ее длинные тонкие пальцы с коротко остриженными ногтями. Бегло взглянув на список предлагаемых блюд, она отложила меню. Игорь увидел ее тонкую шею, подчеркнутую глубоким вырезом полупрозрачной туники небесно-голубого цвета. Сделав заказ, она потянулась за сигаретами. Предупредительный официант щелкнул перед ней зажигалкой.

Изредка поглядывая на нее, Полевой ощутил какое-то внутреннее напряжение, какой-то холодок в области солнечного сплетения. Теперь пришедшая синьора, то и дело убирающая со лба прядь роскошных каштановых волос полностью завладела его вниманием. Он подозвал официанта.

— Я хотел бы угостить эту синьору бокалом шампанского, — сказал он.

— Si, синьор, — поклонился официант.

— И спросите ее, не согласится ли она пересесть за мой столик, чтобы поужинать вместе со мной.

— Si, синьор, — официант снова поклонился и через минуту оказался у столика молодой особы. Он наклонился к ней, объясняя ситуацию и красноречиво поглядывая в сторону Игоря.

Девушка быстро взглянула на олигарха, кивком поблагодарила его за шампанское, дотронувшись до запотевшего бокала и улыбнувшись. В этом едва заметном движении головы Игорь увидел приглашение: не нарочито вульгарное, а интригующе заманчивое. Официант вернулся к его столику и сообщил, что синьора не хочет пересаживаться за другой столик, но она не возражает, если он, Игорь, составит ей компанию. Полевой был в замешательстве. Он не мог припомнить случая, когда бы женщина отклонила его предложение. Он привык, что все происходило в точности так, как он себе это представлял. Порыв, толкающий его в женские объятия, лишь иногда имел что-то общее с банальной жаждой наслаждения. Скорее, это всегда был эксперимент, познание границ возможного. Игорь всегда торжествовал, когда ему удавалось доказать самому себе превосходство над остальными, продемонстрировать, что его власть над другими людьми действительно существует. Оказавшись в необычной для себя ситуации, миллиардер в течение нескольких секунд он обдумывал, стоит ли принимать условия игры, предлагаемые обворожительной синьорой. Он взглянул на нее. Она, не отрываясь, смотрела в его сторону. Похоже, приключение, в предвкушении которого он так давно был, начиналось…

Выяснив, что Игорь не говорит по-французски, и что сам он из России, Сашенька Платина сказала по-русски:

— Что может быть неожиданнее и долгожданнее, чем вечер, проведенный с соотечественником в чужой стране?

Игорь обомлел от такого неожиданного романтического знакомства. За дыней и пармской ветчиной они мило болтали, не обращая внимания на время. Он поражался удивительным ноткам девичьей нерешительности и застенчивости, звучащим в голосе этой женщины. Это сильно притягивало его. Выпив несколько бокалов шампанского, Сашенька рассказала, что она актриса и что любит рисовать, поэтому, улучив недельку каникул, приехала на несколько недель во Флоренцию, чтобы заниматься музыкой в консерватории и брать уроки живописи у одного известного здешнего художника. Игорь сказал, что он — бизнесмен, но в обществе такой очаровательной дамы не хотел бы говорить о делах. Весь вечер он говорил ей какие-то банальности, она от души смеялась над его шутками.

Не заметив, как быстро пролетело время, и как за окном опустился вечер, они закончили ужин. Выходя из познакомившего их кафе, они решили заглянуть еще куда-нибудь, чтобы выпить еще по стаканчику, хотя в тот момент алкоголь им вряд ли был нужен. Оба понимали, что они лишь тянут время, но сил сделать какие-то решительные действия ни у кого не было. Когда сомнения превращаются во флирт, это уже сродни алкогольному опьянению, которое кружит голову и лишает здравомыслия.

Было уже далеко за полночь, когда они оказались на противоположном конце города. Тогда Саша сказала:

— Я живу в гостинице напротив кафе, где мы ужинали. Вы меня проводите?

— Разумеется, — галантно сказал Игорь.

Через некоторое время они стояли у дверей гостиницы, и, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза.

— Вы хотите подняться ко мне? — смущаясь, спросила Саша.

— Да, очень хочу. А Вы не против выпить со мной по глотку коньяку на ночь?

— Вы думаете, итальянцы лояльно отнесутся к тому, что я приглашу к себе незнакомого мужчину в столь поздний час? Думаю, нам нужна какая-то легенда.

— Я уверен, что они не будут возражать, если Вы зайдете ко мне на рюмку коньяка.

— Боюсь, что я не совсем Вас понимаю, — призналась Платина.

— Пойдемте, а то Вы совсем продрогли, легендарная Вы моя, — он легонько подтолкнул ее к автоматически открывающейся двери гостиницы.

— Буоно сэра, синьора, буоно сэра, синьор, — приветствовал их портье, протягивая им ключи от их комнат.

Саша в изумлении смотрела на Игоря.

— Почему Вы мне не сказали, что живете в этой гостинице? — спросила она.

— А разве Вы хотели это знать? — совершенно серьезно переспросил он, в душе ликуя, что ему удалось ее удивить.

Они поднялись в его номер. Войдя в комнату, Саша присела на диван, а Полевой подошел к бару, чтобы налить что-нибудь выпить. Пока он разливал коньяк, она осматривалась в его номере. Протянув ей бокал вина, он сел напротив нее.

— Вам понравился сегодняшний вечер?

Она только кивнула. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, словно пробуя коньяк и тишину на вкус. Игорю казалось, что эти мгновения пронизаны чем-то более значительным, нежели просто страсть. Но пауза слишком затянулась. Он залпом выпил содержимое своей рюмки. Ему хотелось, чтобы все произошло поскорее. Она же стала рассказывать о том, как начинала свой путь в живописи, о том, что творчество импрессионистов ее не вдохновляет, она долго говорила о палитре, об оттенках и нюансах. На середине какой-то фразы Игорь не выдержал и поцеловал ее. Она слабо сопротивлялась, скорее из кокетства, нежели на то были объективные причины, но уже через несколько минут расслабилась и искренне отвечала на его поцелуи. Первые лучи солнца, осветившие старинный город, застали их в постели в объятиях друг друга.

Глава 4 Гадание на бараньей лопатке

— Первое время моего замужества было таким лучезарным, — Наташа Полевая ковыряла десерт. — Все было так сладостно.

Ее подруга, Лизавета, сидящая напротив, давно устала от этих излияний, но из дружеских побуждений и сострадания выслушивала эту исповедь вновь и вновь.

— Лизка, поверь, мы были так счастливы! — воскликнула Наташа. — Для нас это было пределом мечтаний: засыпать и просыпаться рядом с любимым существом!

— Да, это так мало и так много, — согласно промолвила Лизавета.

— Мы так часто говорим, что мы несчастливы, не понимая смысла этого горького слова. Господи, что же такое счастье? Тогда для меня было счастьем уходить, зная, что, возвращаясь домой, ты снова увидишь любимое лицо, услышишь ласковые слова.

— Так все начинают, — со вздохом констатировала Лизавета.

— Мне иногда казалось, что это просто сон, — продолжала Наташа. — Чтобы я поверила в то, что это происходит наяву… Только представь, Игорь брал мои руки и целовал, говоря, как он меня любит. После нашей само собой разумеющейся свадьбы мне долго не верилось, что я — жена Игоря Полевого. Теперь, когда мне все завидуют, говорят, вон идет Наташа — супруга олигарха, большого человека. И большого говнюка. Многие так думают, только никто не осмеливается произнести вслух.

— Вы же еще в институте начали встречаться, если я ничего не путаю? — спросила Лизавета, привыкшая, что Полевая обзывает своего супруга разными словами, из которых «говнюк» было хотя бы цензурным.

— Да, когда мы познакомились, нынешний супербизнесмен был никем. Он же был очкариком, аспирантишкой, тощим заморышем, — лицо Наташи изобразило презрительную гримаску.

— Я помню, что ты-то была красавицей, отличницей. Как же ты обратила внимание на этого недостойного? — с ехидцей поинтересовалась Лиза.

— Точно, я была круглой отличницей, шла на красный диплом. И на третьем курсе этот клоп решил испортить мою зачетку своим «удовлетворительно». Наш профессор заболел в самый день экзамена, и Полевой, поставленный на замену, щедро наделял всех девчонок, сдававших ему «Анализ финансово-хозяйственной деятельности», трояками. Думаю, что Игорек тогда впервые дорвался до власти, уж очень ревностно принимал экзамен, задавал кучу дополнительных вопросов. Вот тогда-то и началась наша история. Хорошо помню, как он тогда сказал: «Ваш ответ, Гребенкина, вполне удовлетворительный. Поэтому я с чистой совестью ставлю Вам „удовлетворительно“». Мне хотелось плюнуть ему в рожу, но вместо этого я смущенно улыбнулась и сказала: «Игорь Николаевич, посмотрите, какая у меня зачетка! Здесь же нет даже четверок. Может быть, я могу пересдать этот экзамен, чтобы не испортить диплом?» Он улыбнулся, даже снял очки, внимательно посмотрел на меня и неожиданно пригласил в кафе, пообещав повременить с выставлением оценки. Ну, я естественно согласилась. Хоть он мне тогда и не нравился, но я подумала, отчего же не пообедать на халяву?

— Дальновидный расчет, — усмехнулась Лиза.

— После того обеда в моей зачетке появилась оценка «отлично», потом было кино, потом цветы, потом вино, первый поцелуй и… — Наташа вздохнула. — А, может быть, я путаю, в каком порядке все это было…

Она доедала чиз-кейк, Лизавета курила и допивала кофе, втайне надеясь, что когда закончится угощение, ее подруга увидит в этом логичный знак того, что пора расходится по домам. Но Наташа снова отложила вилку и поглядела в окно. Вечер воспоминаний продолжался.

— Девчонки потом сказали мне, что наш Игоряша заделался купчишкой: приторговывал шмотками, которые его друзья возили из Турции. Он методично складывал копеечку к копеечке, потом открыл свою фирму, заключил какие-то договора, набрал сотрудников. Короче, стал торгашом с ученой степенью. С преподавательской деятельностью он, конечно, завязал и ушел из нашего института. Я тоже закончила институт и искала работу. Мы с ним продолжали встречаться, но без каких-то страстных чувств, скорее так, по привычке. Когда он накопил деньжат на квартиру в спальном районе, я решила, что пора выходить за него замуж и сделала ему предложение. Он согласился. Тебе может показаться это странным, но вступление в законный брак разбудило наши чувства: мы стали внимательнее друг к другу, выслушивали друг друга с интересом и трепетом, обо всем советовались, дружили. Но годы шли…

«Она совсем как героиня мыльной оперы», — Лизу передернуло, но она не подала виду, и Наташа продолжала повествование:

— Игорь становился все более задумчивым, молчаливым, раздражительным. Я списывала это на его работу: загруженность и усталость никого не украшают. Я же не работала и часами просиживала дома у окна, наблюдая за жизнью на улице и слушая тиканье часов. Как-то я заикнулась, что пора бы нам завести ребенка, а он сказал, чтобы я выкинула это из головы. Я немного повозмущалась, но потом смирилась и стала даже находить в этом положении свою прелесть: ни пеленок, ни ночных бдений, ни очередей на прививку. Вот мы и прожили так четырнадцать лет вместе. Ты же знаешь, Игорь много добился. А я? А я стала его тенью. Мы всегда приглашены на VIP-тусовки и вечеринки, у нас есть квартира и загородный дом, несколько тачек, но у нас нет детей. Все думают, что мы — образцово-показательная ячейка общества, а на самом деле мы просто привыкли друг к другу и безмерно устали от совместной жизни. Но мы научились терпеть. Я даже знаю, что Игорь мне изменяет.

— Да ты что?! — глаза Лизаветы округлились. — Ты и это терпишь?!

— Признаюсь, у меня самой за эти годы случались романы, но он об этом ничего не знает. Или, также как и я, догадывается, но молчит. Мы элементарно удобны друг другу.

— Наташка, ну что ты как пьяная? Что за бред ты несешь? Черт возьми, неужели ты и дальше будешь утопать в этом сером бесчувственном мещанстве?

— А что ты предложишь делать? Пойти на работу? Да я и дня не проработала в своей жизни. Кто меня возьмет на работу? Игорь? Это же смешно, — она отправила в рот последний кусочек чиз-кейка.

— Ну, если любовник тебя не достаточно развлекает, тебе нужно придумать себе какое-то занятие, такое, чтобы не сидеть дома, а видеть разных людей, побольше общаться, развлекаться. Иначе у тебя будет хроническая депрессия, это к гадалке не ходи.

— Предлагаешь пойти на танцы как Танька с Иркой? Или заняться верховой ездой? Это почти как секс, ноги также широко приходится разводить.

— Ну, я не знаю, подумай сама, если мои предложения тебя не устраивают, — Лизавета почувствовала, что запас ее терпения иссякает. Иногда ее подруга становилась просто невыносимой занудой. — Извини, Наташка, мне пора. Ты помнишь, что у Ирки Кульник в четверг день рождения? Они всех приглашают в субботу к себе. Вадик специально выписал знаменитого итальянского повара. Будет что-то типа мастер-класса итальянской кухни. Он будет нам готовить национальные итальянские блюда и рассказывать, как это делается у них в Италии. Мне очень хочется посмотреть.

— Все помешались на этих итальянцах, — мрачно заметила Полевая. — Мой Гошка не вылезает из своей Флоренции или привозит Риккардо в Москву и днями напролет с ним о чем-то разговаривает, а на меня у него уже не хватает времени.

— Ладно, Наташка, не ворчи. Созвонимся.

Она встала и, поцеловав на прощание подругу, вышла из кафе.

— Почему же это не ходить к гадалке? — оставшись одна, раздумывала Полевая над фразой Лизаветы. — Пусть магия подскажет, что мне делать дальше.

Она позвонила Антонине, своей подруге, которая интересовалась паранормальными явлениями и верила в могущество экстрасенсов.

— Тонь, привет!

— Наташ, извини, не могу говорить, — шепотом сказала Антонина, — у меня сеанс, я тебе перезвоню.

Наташа заказала еще кофе и стала ждать звонка Тоньки Каретниковой. Звонок раздался через час и пятнадцать минут.

— Привет, как ты? У меня был массаж и шоколадное обертывание. Чего ты звонила? — по голосу было слышно, что Тоня куда-то торопится.

— Тони, отведи меня к каким-нибудь своим колдуньям. Я уже отчаялась найти выход из своей депрессии в реальной жизни. Ни виски, ни таблетки уже не помогают. Вот, хочу что-нибудь магическое попробовать.

— Наташ, с таким настроем ты уж точно слона не продашь, — рассмеялась Каретникова. — А чего ж ты решила к гадалке-то пойти? Ты же не веришь в сверхъестественное?

— Тонька, знаешь, мне так погано, на душе просто кошки скребут. С Игорем у нас что-то не клеится, да и вообще, я не знаю что делать. Я смотрю по ТНТ «Битву экстрасенсов», вот и поверила, что это все не сказки.

— Ага, это действительно впечатляющее зрелище. Наташка, это не телефонный разговор. Нам надо встретиться и все обсудить. Хотя, в принципе, мне все понятно, ты сбилась с пути, и тебе нужен кто-то, кто вернет тебя к жизни. Словом, тебе нужен наставник.

— Нет, Тонь, мне никто не нужен, — Полевая даже испугалась, — я просто хочу, чтобы мне предсказали будущее, хочу разобраться, что мне делать.

— Поезжай к одной ясновидящей, думаю, все образуется. Сейчас сброшу тебе смс с адресом. И не тяни. Лучше всего, приезжай прямо сейчас. Я тоже туда еду. Там тебе помогут, вот увидишь. До встречи, жду тебя.

Получив адрес, где живет прорицательница, Наташа Полевая села в свой Porsche Cayenne и поехала по направлению Измайловского парка. Через два часа, испытав на прочность свое терпение в московских пробках, она позвонила в указанную квартиру. Дверь ей открыла сама Антонина.

— Молодец, что приехала, — подставляя щеку для дружеского поцелуя, прошептала Тонька. — Вот тебе тапочки, проходи.

Полевая скинула свои лазоревые босоножки Prada и надела предложенные тапки. Она сразу почувствовала, в квартире витали ароматы раскуренных благовоний, свет был везде приглушен. Тоня жестом пригласила Наташу зайти в комнату. Оказавшись одна в маленькой комнатке, Наташа немного оробела. Весь антураж дышал мистикой. Плотные шторы были задернуты. Комнатку освещал один-единственный ночник. Кругом валялись цветные расшитые арабские подушки, пуфы из тисненой кожи. На полу красовалась огромная медвежья шкура. В центре комнаты помещался круглый столик на четырех крепких ножках в виде звериных лап. На столике мерцала горящая свеча. Никого не увидев, Наташа присела в закутанное в гобелен кресло и стала ждать, когда придет предсказательница.

— Ты устала быть его женой, — в тишине комнаты вдруг раздался тихий женский голос.

Наташа различила какое-то движение в темном углу комнаты.

— А он устал от того, что тебе постоянно необходимо его внимание. Ты хочешь, чтобы он восхищался твоими туалетами, делал бы тебе комплименты, участвовал с тобой во всех светских развлечениях, водил бы тебя на приемы, где ты сможешь блистать.

— И что же мне делать? — озираясь, спросила Наташа. — Я не хочу развода. Я боюсь остаться одна, я же совсем не представляю себе жизни без Игоря.

— Тебе нужен ребенок, он скрепит ваш союз.

— Но мой муж не хочет детей, — слабым голосом возразила Наташа.

— Неправда, он хочет, но, к сожалению, он не может иметь детей.

— Как? — воскликнула жена Игоря Полевого. — Как же мне тогда завести ребенка? Нет, это все бред.

Она поднялась.

— Еще минуту, — попросил голос невидимой прорицательницы. — У тебя будет ребенок, и будет счастливая семья. Один очень успешный человек, богатый и влиятельный, станет отцом твоего ребенка.

— Богатый и влиятельный — это мой муж, Игорь, — недоумевала Наташа. — Но, как Вы говорите, он не может иметь детей. Я не понимаю, как же этот ребенок появится…

— Я тебе все сказала. Будь внимательна, присматривайся к знакам, и все будет происходить так, как ты этого захочешь. Но я вижу, что тебя подстерегает смертельная опасность. Если ты не сможешь преодолеть свое влечение к порочному, события могут развиваться совершенно непредсказуемо.

Пламя свечи затрепетало и погасло. Наташа поняла, что разговор окончен, и на ощупь вышла из комнаты.

Глава 5 Фляжка коньяку, или Спортсмены не курят

— Алиска, я тебя люблю, — от принятого алкоголя Игорь говорил медленнее обычного.

— Полевой, ну что за глупости, ты что, опять перебрал? Тьфу, как мне это надоело, — Алиса дернула плечиком, сбрасывая тяжелую руку Игоря, обнимавшего ее. — Мне кажется, мы с тобой договаривались, что не будем друг другу голову морочить такими глупостями.

— Какая ты черствая, — Полевой провел рукой по ее плечу и выступающей ключице.

— Ага, кожа да кости, — согласилась она. — Гош, может, баиньки поедем?

— Как? Ты не хочешь еще выпить? — изумился он.

— Полевой, ты меня уже достал, сколько еще ты будешь мне вспоминать эту историю? Ну, с кем не бывает, и вообще-то тогда ты сам меня напоил.

— Ага, как мать, грудью.

— Знаешь, Полевой, мне иногда кажется, что в тебе правда течет не кровь, а коньяк, поэтому я легко представляю тебя в роли кормящей матери, то есть спаивающей. Ладно, как я вижу, домой ты не хочешь, дар речи ты еще не потерял, так что ничего с тобой не случится. Твой бессменный Головин тебя подстрахует. Ну, сиди тут, догоняйся, а я поеду домой. К себе.

Последняя фраза разом отрезвила Полевого.

— Лисенок, ну почему ты всегда меня наказываешь? Я же не маленький мальчик.

— Вот потому что не маленький, должен уже сам что-то понимать. Я тебя не наказываю, просто я не считаю себя закуской к твоей выпивке, поэтому и ухожу.

— Ты меня совсем не любишь? — желая растрогать Алису и поставив бровки домиком, спросил Полевой.

— Гоша, ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь, не надо сейчас устраивать концерт, будто ты выклянчиваешь конфетку у строгой матери.

— Однозначно, ты меня не любишь, — от ее тона Полевому действительно стало грустно. Он налил себе рюмку коньяку. — Твое здоровье, Алиса.

Она посмотрела на него долгим, почти рентгеновским взглядом. Ему всегда было не по себе, когда она так делала. Ее необычные глаза, казалось, видели тебя насквозь. Он ни капельки бы не удивился, если бы узнал, что она умеет гипнотизировать. Уж слишком обескровливающим и лишающим сил был ее взгляд, когда ситуация складывалась не в ее пользу. Полевой не мог дать точное определение ощущению, которое охватывало его в такие секунды. Наверное, он побаивался эту женщину.

Выдержав паузу и не услышав согласия со своим предложением, Алиса встала и направилась к двери.

— Ты, наверное, хочешь, чтобы я побежал тебя останавливать и упрашивать еще посидеть со мной или сейчас подхватился и поехал с тобой домой? — крикнул он ей вслед.

Алиса молча обернулась. И опять этот пронзительный взгляд, который в этот же момент заставил его раскаиваться, что он был так резок с ней.

— Алиска, иди домой, я сегодня что-то не форме, извини, если обидел… За твои глаза, — он залпом опрокинул рюмку Hennessy XO.

У Алисы были необычные глаза. Один серый, другой зеленый. Один добрый, другой хитрющий. Игорь никак не мог привыкнуть к ее взгляду, одновременно очень строгому и чувственно-нежному.

Он впервые увидел Алису в самолете. Игорь летел бизнес-классом из Праги. Переговоры, ради которых он сорвался из Москвы, оставив огромную нефтеперерабатывающую империю на своего заместителя, Максима Пенькова, прошли неудачно. Полевой был недоволен настроем своих партнеров по бизнесу, сомневающихся в целесообразности покупки его активов. «Осторожничают, басурмане!» — про себя ругался он. Ему нужны были деньги на предвыборную кампанию, и он хотел избавиться от головной боли управления своим холдингом, не упустив при этом своей выгоды. Но выполнить задуманное оказалось не так то просто. Сидя в самолете, он снова и снова думал о своем разговоре, состоявшемся в VIP-кабинете небольшого ресторана в центре Праги.

— Ну что ж, Игорь, май френд, а теперь давай поговорим без эмоций, — сказал Милковски.

Прошло около часа, а четверо известных в мире бизнеса людей никак не могли найти точек соприкосновения по вопросу продажи и приобретения активов Полевого. Такое предложение российского олигарха смущало собравшихся бизнесменов.

— Давай, Брайан, поговорим без эмоций, — согласился Полевой, — а у тебя получится? Френд. Май. Июнь, июль, август.

Брайан Милковски, владелец нескольких перерабатывающих предприятий по всей Европе, терял терпение.

— И что ты мне предлагаешь? Зарабатывать по десять евро с каждой тонны нефти? Нет? По пятнадцать? Аттракцион неслыханной щедрости!

— Я правильно понимаю, что ты не заинтересован в приобретении моих заводов? — нарочито тихо, чтобы привлечь внимание собравшихся, спросил Полевой.

— Постой, Игорь, — перебил его Рене Фуоко, французский миллионер итальянского происхождения, — Думаю, Брайан не это имел в виду. Согласись, что не всем всегда удается грамотно передавать свои мысли.

Милковски побагровел от негодования.

— Во что ты собираешься меня втянуть? — набросился он на Рене. — Ты хочешь влезть в Россию? Ты же знаешь, что там по улицам медведи с балалайками ходят, а людям с утра только бы водку из горла хлестать. Работать не хотят, им только дай баян порвать для веселья! Сдался тебе такой цивилизованный бизнес?

— Господа, какое-то у вас дикое представление о России сложилось, — Полевой решил поупражняться в полемике на политические темы. — Вы считаете, что все русские — пьяницы? Это не так. Мы просто пьем много, но ведь не все, и не всегда.

Беседа об общечеловеческих ценностях представлялась ему гораздо более занимательной, нежели ответы на вопросы о структуре собственности в его компаниях, о планах продвижения на новые рынки. Он не хотел давать конкретную информацию. Риккардо в таких случаях рекомендовал говорить, что это, мол, коммерческая тайна и охотно ответить, к примеру, на вопрос «Каким Вы видите будущее России?».

В эту минуту Игорь понял, что изображать трогательную дружбу с этими бизнесменами было бы верхом идиотизма. Он читал их как открытую книгу. Заткнув все свои эмоции в задний карман джинсов, он вежливо сказал:

— Я вижу, что мое предложение заставило вас задуматься, вы его обстоятельно обдумываете, рассматриваете со всех сторон. Спасибо, что не отвергли эту идею с порога.

Его сдержанный тон заставил всех присутствующих переглянуться. Игорю было очевидно, что они не могут понять его мотивов, его желания избавиться от прибыльного бизнеса. Конечно, он знал, что главная черта, присущая всем коммерсантам — крайняя степень подозрительности. Он бы и сам подозревал любого из них во всех смертных грехах, пригласи он его на встречу для такого разговора. Единственным выходом в такой ситуации было тактично откланяться и быстро ретироваться, напоследок не отказав себе в удовольствии метнуть ядовитую стрелу в стан оппонентов:

— Господа, я так благодарен всем вам за эту беседу. Только разговаривая с вами, я понял, что паранойя заразна. Вы все знаете, что у меня весьма недурной бизнес, и вы зря подозреваете меня в примитивном попрошайничестве. Странно, но в желании дать партнерам возможность хорошо заработать меня никто из вас не заподозрил. Ну что ж, так тому и быть.

— Игорь, такие дела быстро не решаются, — высказался Стенли Тайлер, до сих пор хранивший молчание.

— Спасибо за понимание, Стенли. Только я не знаю, в чем причина вашей большой проблемы. Но мне симпатична ваша осторожность. Давайте, действительно, подумаем, возьмем, как говорится, тайм-аут.

— Да-да, — обрадовано подхватил Рене. — Надо еще раз все хорошенько обдумать. Я приглашаю всех на Сардинию через выходные. У меня день рождения, будет небольшой прием. Никакого официоза, только друзья. Там и продолжим этот разговор. Va bene?

— До встречи, спасибо всем за то, что приняли мое приглашение, — Полевой пожал руки своим партнерам. — Рене, до встречи.

Ехать на попойку на морском побережье он не собирался, да и продавать свой бизнес тоже передумал. Надоела эта ярмарка для психов с миллионами и с миллиардами. Раньше он их, этих психов, любил, а теперь они его бесили. Видно, вредно действует блеск и запах миллионов на сознание человека.

Сев в кресло в самолете, вылетающем в Москву, Полевой старался забыть о неудачном разговоре. Он достал из кармана серебряную фляжку с выгравированными на ней его инициалами. Кто-то подарил ее ему на день рождение. Сейчас Полевой уже и не помнил, кто именно это был, но фляжечка была очень удобной, и всегда оказывалась кстати. Он отхлебнул коньяку: «Ничего, они еще сами будут меня упрашивать продать им несколько акций, но тогда уж я задеру цену и оставлю их без штанов». Он довольно улыбнулся, такой план ему нравился. Он привык из любых ситуаций выходить победителем, время здесь не было решающим фактором. Он был готов подождать своего звездного часа.

— Господин Полевой, — отвлекла его от смакования сладостного предвкушения реванша стюардесса. — Извините за беспокойство.

— В чем дело? — не понял Игорь.

— Понимаете, по вине чешской авиакомпании произошла перепродажа билетов на этот рейс. Поэтому на место рядом с Вами был продан еще один билет, кроме того, который приобрели Вы. К сожалению, мы вынуждены посадить рядом с Вами пассажирку.

— Надеюсь, она симпатичная? — выпитый коньяк сделал его глаза блестящими, а голос вкрадчивым.

— Разумеется, — рассмеялась стюардесса. — Так, Вы не возражаете, господин Полевой?

— Для Вас просто Игорь, — великодушно улыбнулся Полевой. — Ну что ж, если у симпатичной девушки куплен билет на место рядом со мной, значит, это Судьба.

— Спасибо Вам, господин Полевой, — стюардесса не захотела воспользоваться предложенным способом обратиться к миллиардеру по имени.

Через мгновение в кресло рядом с Игорем опустилось неземное создание: вьющиеся темные волосы, грациозные движения, гордая осанка, ни единого грамма лишнего веса на точеной фигурке — Полевой не мог вымолвить ни слова от восхищения и внезапно охватившего его желания.

— Добрый вечер, — вежливо произнесло создание и сразу щелкнуло пряжкой ремня безопасности. — Я очень боюсь летать, — прокомментировала свою поспешность девушка.

Она сразу отвернулась и стала смотреть в окно на безликое летное поле.

— Да не волнуйся, это не страшно, — тоном бывалого путешественника сказал Полевой. — Там ведь люди опытные сидят, — он махнул рукой в сторону кабины пилотов, — не дадут тебе погибнуть во цвете лет. Кстати, я — Игорь, а тебя как зовут?

Девушка посмотрела на него.

— Алиса, — едва улыбнувшись, ответила она.

Игорь рассматривал ее миловидное лицо, в котором было что-то кошачье. Ее необыкновенные разноцветные глаза внимательно смотрели на него.

— Вы — миллионер? Я видела Вас по телеку, только не помню Вашей фамилии, — без тени смущения сказала Алиса.

Игорю не терпелось поправить ее ошибку, и сказать, что его состояние измеряется не миллионами, а миллиардами долларов, но почему-то сейчас он предпочел промолчать. Он надеялся, что у него еще будет возможность изумить девчонку масштабами своего влияния.

— Моя фамилия — Полевой, но мне хотелось бы, чтобы ты называла меня просто Игорем. Это ничего, что я сразу на «ты»?

— Приятно познакомиться с миллионером, — она кокетливо потерлась щекой о мягкий воротник своей розовой кофточки.

В это мгновение Полевой ощутил аромат ее парфюма. Чувственные нотки пачулей внезапно вызвали у него легкое головокружение. Он ничего не мог поделать со своим стремительно нарастающим интересом к случайной попутчице.

— Мне часто приходится летать, — желая с первых минут знакомства занять позицию старшего и снисходительного товарища, произнес Игорь.

Алиса оставила это заявление без ответа.

— У тебя хорошие духи, они тебя украшают, — он решился на комплимент.

Ответа опять не было, Алиса крепко держалась за подлокотники своего кресла.

Полевой потянулся к своей спасительной фляжке.

— Это коньяк, ты будешь? — он протянул фляжку дрожащей Алисе.

Она отрицательно покачала головой, и Игорь, сделав большой глоток, убрал фляжку обратно в карман своего пиджака. «Что ж, впереди еще два часа полета, разговоришься», — успокоился он и развернул газету. Самолет стал выруливать на взлетную полосу.

— Дай мне коньяку. Пожалуйста, — услышал Игорь тихий голос попутчицы и тотчас отложил газету. Он извлек фляжку и, ни слова не говоря, протянул девушке. Она сделала несколько мелких глотков и вернула коньяк Полевому.

— Спасибо, — она снова стала смотреть в окно.

Самолет набирал высоту. Игорь снова принялся читать газету, но не мог сосредоточиться, строчки так и плясали у него перед глазами. Ему нестерпимо хотелось поговорить с прекрасной незнакомкой, но форсировать события в отношениях с женщинами было не в его правилах. Он не собирался обнаруживать свой интерес к Алисе, глаза которой смотрели лукаво и загадочно. И действительно ему воздалось за такую сдержанность.

— Игорь, извини, можно мне еще глоток? Вроде немного расслабляет, — Алиса смотрела на него с мольбой. Или ему показалось?

— Конечно, Алиса, — он протянул ей фляжку, — какие вопросы? Сейчас мы купим еще бутылочку Hennessy, и спокойно полетим. Заодно познакомимся поближе.

Когда они приземлились в Москве, в купленной бутылке емкостью 0,7 одиноко плескалась пара глотков коньяку. Игорь и Алиса долго смеялись над всегдашней обманкой: взять 0,7 вместо пол-литра, чтобы вроде как бы осталось. Обычно этот самообман не срабатывает: бутылку грех оставлять недопитой. После долгих отказов и заверений, что спортсмены не пьют, а она оказалась мастером спорта по художественной гимнастике, Алиса была вдребезги пьяна и не могла двигаться самостоятельно. Когда настало время покидать самолет, Полевой подхватил почти невесомую барышню и, перекинув живой полутруп через плечо, двинулся к паспортному контролю. На московской земле Игорь перепоручил случайную попутчицу заботам своей охраны, так и не узнав ее телефона или адреса.

После случайного знакомства Алиса долго не выходила у него из головы. В круговороте забот с заводами и освоением предвыборных технологий Полевой неотступно вспоминал эту необыкновенную гимнастку с проницательным взглядом разноцветных глаз, видящих тебя насквозь и читающих твои мысли. Он хотел было поискать ее, позвонить в Федерацию художественной гимнастики или еще куда-нибудь, где все знают, но, поразмыслив, решил отказаться от этой затеи. «Имидж — это все!» — перефразировал он блестящий слоган популярной рекламы. А к его имиджу случайные связи отношения не имели.

Глава 6 Пьянка с итальянской закуской

— Пора бы уже поставить точку в этой затянувшейся истории. Рано или поздно все тайное становится явным, а это мне сейчас совсем ни к чему. Быть застуканным у любовницы… Что может быть привлекательнее для газетчиков? — размышлял Игорь, равнодушно наблюдая, как его жена танцевала с его лучшим другом, Вадимом Кульником. Нет, скорее, не равнодушно. Он был польщен, что его жена нравится другим мужчинам. Вот такая она молодец: следит за собой, посещает массажиста, занимается йогой и танцами. Игорь отметил, что у жены по-прежнему привлекательная фигурка. Хотя за прошедшие четырнадцать лет она уже утратила прелесть новизны для него и не так волновала его мужское начало, сегодня он невольно залюбовался ее пластикой, томными и плавными движениями в танце.

Была суббота, и Полевой с супругой отдыхали в загородном доме четы Кульников. Вадик закатил сногсшибательный прием по случаю тридцатилетия своей благоверной. Хотя пригласили только самых близких друзей, человек тридцать, Кульник не поскупился и удивил всех. Ради такого случая Кульник, как и обещал, привез шеф-повара из Италии. Угощение было по-царски изысканным. Были поданы свежайшие мидии на льду, маринованные в сальсе из свежего огурца и мяты, голубой омар, появление которого на столе присутствующие встретили восторженными возгласами. Молодое итальянское вино и шампанское лились рекой. Очень скоро гостям захотелось развлечений, поэтому приглашенные музыканты заиграли танцевальные мелодии.

Полевой не был танцором, поэтому был рад тому, что его Наташа кружилась в объятиях Кульника, в то время как виновница торжества, Ирина Кульник, рассматривала с подругами подарок, преподнесенный ей супругом. Это было ожерелье из барочного жемчуга от известного российского дизайнера. Дизайнер, очень одаренная женщина, не переставала удивлять почитателей роскоши и изящных искусств своими ювелирными изделиями, поэтому Вадим остановил свой выбор именно на украшении ее работы. Неземная красота уникального ожерелья потрясла всех присутствующих. Каждая из двадцати одной жемчужин ожерелья была неправильной формы. «Потребовалось десятилетие, чтобы жемчуг достиг такого размера», — словно по бумажке, повторил Вадим объяснение, услышанное в ювелирном бутике. Уникальность драгоценных камней была подчеркнута россыпью бриллиантов таким образом, что каждая жемчужина излучала ровный серебристый свет. Все присутствовавшие на торжестве барышни заворожено смотрели на диковинное украшение, буквально не отрывая глаз и втайне мечтая приобрести что-то подобное или перещеголять хозяйку. Наблюдая за своими преисполнившимися зависти подругами, Ирина чувствовала себя на седьмом небе от счастья.

Полевой взял бокал вина и вышел в парк. Присев на скамеечку недалеко от веранды, где происходило веселье, он продолжал думать о Сашеньке Платиной. Вот уже несколько недель он не решался на открытый разговор со своей любовницей. Нелегко это было. Вот так вот просто придти к ней и сказать: «Знаешь, Сашка, я тебя больше не люблю и приходить к тебе я больше не буду», было как-то не по-джентльменски, а Игорь Полевой считал себя благовоспитанным. Ему нравилось не материться, разговаривая со своими друзьями и коллегами по бизнесу, которые считали такой стиль общения нормой. За это он и получил прозвище «Интеллигент».

— Вот я и сижу, и по-интеллигентски жую сопли, как последний инженер, оставшийся на заводе резинотехнических изделий, — распинал он сам себя. — Ха, инженеров, наверное, вообще нет в наше время. Разве что на заводе резинотехнических изделий кто-нибудь еще работает. Да, конечно, работает. И это обязательно какой-нибудь отличный мужик, ведь нельзя же доверять производство резиновых изделий кому попало.

Игорь немного повеселел. Он наслаждался минутами одиночества, которые не часто ему удавалось выкраивать в своем сумасшедшем графике. Прогуливаясь вокруг бассейна, он услышал:

— А… вот ты где, — от дома к нему шел Марат Давлетьяров. — Скучаешь или отдыхаешь? Рассматривая свое отражение в водной глади бассейна, Игорь Полевой видел привлекательного мужчину тридцати девяти лет, владеющего несколькими предприятиями, немного уставшего от суеты и постоянного стресса большого бизнеса. Лучики морщинок вокруг добрых голубых глаз делали его чуть старше его возраста. Темно-русые волосы, искусно постриженные известным стилистом по-молодежному задорно, придавали ему веселый и неунывающий вид. Он вел активные переговоры о продаже своего главного актива — компании, которая сделала его миллионером.

— Ты что же это отрываешься от коллектива? — спросил Дав.

Глядя на отражение подошедшего друга, Игорь подумал: «Я ничуть не хуже буду смотреться на пресс-конференции». Он представил десятки микрофонов, ловящих каждое его слово: «Да, пожалуй, мне будет, что сказать народу».

— Так что, Дав, ты по-прежнему считаешь, что мне не стоит лезть в политику?

— Ты хочешь, чтобы я тебе рассказал, что политика — это грязное и отвратительное дело?

— Да я и сам знаю, что стоит человеку добраться до власти, он сразу теряет здравый смысл, — с подколкой сказал Полевой.

Он самодовольно улыбнулся. Ему нравился его новый имидж, над которым поработал его имидж-мейкер, Риккардо Ванелли.

Ему были по душе изменения, происходившие с ним по воле Риккардо. Все, что тот задумывал, непременно оказывалось к месту. Игорь безгранично доверял итальянцу. Да и как же иначе? Размышляя о том, как логично перебраться с Олимпа бизнеса на политический Эверест, Полевой решил, что нужно было начинать действия по всем фронтам и вести подготовку заранее. Он был намерен очутиться на новой вершине и как можно скорее занять там свое место. Больше всего он боялся оказаться местным клоуном, выскочкой, которого бы никто не принимал всерьез как человека, вершащего судьбу страны. Ему хотелось, чтобы все люди, радеющие о судьбе страны и народа, искренне посчитали его человеком их круга и обрадовались бы его появлению.

Сделав первый шаг на пути к новому себе, Полевой выписал по этому случаю из Италии Риккардо, который с энтузиазмом взялся за дело, в котором он, безусловно, знал толк. К услугам этого молодого флорентийца прибегали многие известные люди — это Полевой выяснил, «пробив» всю биографию дизайнера человеческих судеб. Гонорар, разумеется, темноволосый красавец запросил нешуточный, но дело того стоило. Возможно, в крови этого волшебника давали о себе знать гены флорентийских интриганов и отравителей Медичи, или у Риккардо действительно был особый дар мгновенно придумывать самым ординарным людям выдающиеся черты характера, стиль поведения и одежды, но каждая его работа была истинным шедевром.

Сначала Игорю казалось смешным то, что предлагал ему делать итальянец. Например, по замыслу творца его нового имиджа, загадочная блуждающая полуусмешка должна была, постоянно присутствовать на его губах. Но, как говорится, человек, подлец, ко всему привыкает.

Эта ставшая привычной растяжка мышц лица и сейчас, когда он разговаривал со своим будущим товарищем по партии, красовалась на его физиономии.

— Ты хочешь поговорить о бездарности и легкомыслии наших государственных деятелей? — спросил Марат.

— Не имею никакого желания.

Оба замолчали.

— Хорошая вечеринка, — Полевой кивнул в сторону мерцающего огнями коттеджа.

— Ага, весело. Ты чего это здесь в одиночестве? — Давлетьяров посмотрел на Игоря. — Слышишь, как там народ фестивалит?

Полевой криво улыбнулся. Он думал о Сашеньке, о ее пальцах с коротко остриженными ногтями. Она очень расстраивалась, что такие ногти зрительно укорачивали пальцы, поэтому, чтобы привлечь внимание к своим рукам, она надевала старинный перстень с рубином-кабошоном, доставшимся ей в наследство от прабабушки. Хотя они совсем недавно были вместе, ему казалось, что страсть между ними становится наигранной. Не хотелось в этом признаваться даже самому себе, но Игорю с каждым днем становилось откровенно скучно с ней. Ему надоел ее лепет. Он был уверен, что, разговаривая с ним, она отрабатывает какую-то особую сценическую манеру, произнося все слова с придыханием и проглатывая их окончания. Его также стала напрягать ее твердая уверенность в том, что он — миллиардер Игорь Полевой — ее Гошенька, ее пупсик, «самый сладенький леденечик». «Хм, ну, Гошенька, сладкий, это еще куда ни шло, но пупсик и леденец — это уже совсем не моя весовая категория», — ухмыльнулся Полевой. Если уж сравнивать с конфетами, этот олигарх больше был похож на гигантский шоколадный батончик, огромный и цилиндрический. А если с пупсиком, то Игорь был бы циклопическим пупсом: выше среднего человеческого роста, центнера за полтора весом. Только живые небесно-голубые глаза и удивительная пластика движений делали его похожим на милое и уютное создание, которое очень любила Сашенька Платина. «Ты похож на медвежонка», — ласково говорила ему она, взъерошивая волосы. «Ага, на вечно молодого Винни-пуха», — соглашался Игорь. Сашенька любила играючи возиться с ним, визжа от восторга как ребенок. Ей было весело с ним. Только этот обаятельный мужчина, несмотря на ее старания, никак не становился ее собственностью.

— Слушай, Полевой, а у тебя все в порядке с Наташкой? — поинтересовался Дав. — За весь вечер вы почти ни слова друг другу не сказали. Ты здесь один бродишь, а она все кружит вокруг Куля.

— Или это он вокруг нее увивается, — мрачно заметил Игорь.

— И мне показалось, она стала больше выпивать, — не унимался Давлетьяров.

— Я не замечал, — коротко ответил Полевой. Игорь был давно и с головой женат на Наталье Гребенкиной. Правду говорят, что общее дело объединяет. И хотя у Полевого была непреодолимая тяга к женскому полу, и он не мог ограничивать себя общением с одной-единственной женщиной, Наташа всегда была для него милой, дорогой и очень любимой, а все остальные особы, попадавшие в поле его зрения, просто помогали ему успокоиться, были чем-то вроде расслабляющего массажа или рюмки коньяку на ночь.

— На-ам ну-у-жен ле-оод! — заорали хором женские голоса на веранде коттеджа.

— Видал, как девчонки отрываются? — сказал Дав. — Пойдем к ним, а то они лесбиянками станут.

— Не дай Бог! — Игорь кивнул.

Мужчины встали и направились к веранде. Посмотрев на раскрасневшихся от возлияний женщин, Полевой поймал себя на мысли, что никогда не видел Платину сильно выпивши. И вообще его отношения с Сашенькой были непохожи на все его остальные второстепенные связи. Полевой очень хорошо помнил, как он знакомился с другими своими подругами. Вот, к примеру, Таня Орлова, которую для Игоря нашел его референт и телохранитель Дмитрий Головин. И не где-нибудь, а в Монте-Карло. Это было прошлой осенью. Тогда Игоря внезапно охватила осенняя депрессия, и он захотел развеяться и слетать на выходные в Монте-Карло, чтобы немного поиграть в казино. Охраны с ним тогда было по минимуму, но бессменный Дмитрий не отходил от своего босса.

— Теперь уже никто не играет в покер по-настоящему, — сокрушался Полевой, входя в дворец азарта, денег и страстей. — Чтобы играть в покер, одного умения маловато, надо еще иметь деньги. Но я, пожалуй, сегодня начну с рулетки.

Он ухмыльнулся, меняя первые пять тысяч евро на жетоны. Он сразу прилип к столу с рулеткой и, не сводя глаз с волчка, начал кидать жетоны. Не поднимая головы, он заказал бутылку шампанского и бокалы для всех, кто сидел за этим столом. Публика нашла его поведение забавным и с любопытством стала следить за его игрой. Игорь ставил на двадцать три — день своего рождения — и тридцать два — по количеству лет его тогдашней любовницы. Они считал эти числа счастливыми. Через пятнадцать минут он уже проиграл первую тысячу, и был немного навеселе. Дмитрий Головин посчитал разумным немного остудить азарт своего босса и предложил интеллектуальное упражнение — покер. Тот нехотя отошел от рулетки и пересел за карточный стол. С первых же партий в покер Полевому стало везти. Он вошел в раж, удваивал и утраивал ставки, а деньги все текли в его карман.

— Сегодня — мой день, — радостно пересчитывая выигрыш, сказал он своему помощнику. — Может быть, еще в рулетку сыграть? Как думаешь, повезет?

— Ну, если сегодня Ваш день, значит, обязательно повезет, — согласился Дмитрий. Но, отлично изучив характер своего шефа. Он знал, что когда Игорь вымотан, выжат как лимон, чтобы расслабиться, ему всегда были необходимы большое пространство, страх и секс. Поэтому Головин решил поселить в боссе мысль о куда более безопасном развлечении для продолжения вечера. — Игорь Николаевич, а может быть по девочкам, а? Если уж к Вам сегодня фортуна благосклонна, значит, должно везти во всем.

Игорь колебался.

— Не, Мить, что-то не хочется. Честно тебе сказать, как-то боязно связываться с кем попало. Всякие эти ВИЧи-хреничи, черт его знает, кто здесь обитает.

— Игорь Николаевич, — Головин понизил тон, — а если я Вам покажу один эксклюзивчик? Понравится, скажете «спасибо», а не понравится, так ничего и не скажете. Согласны?

Полевой был заинтригован.

— Ну, давай, за посмотреть-то она денег не берет?

— Это Вы уж сами потом решите, сколько Вам будет не жалко потратить. Мне кажется, стоит приготовить кругленькую сумму.

Через несколько мгновений Полевой увидел Таню. Она будто материализовалась из ничего, когда они подошли к бару. Она сидела у стойки и потягивала мохито. Ее простое черное платье на пуговицах впереди, расшитое пионами или даже маками, открывало спину и загорелые ноги.

— Знакомьтесь, — сказал Дмитрий, — Таня Орлова, наша соотечественница.

— Актриса, — добавил он после некоторой паузы, позволившей скрыть смешок.

Дмитрий вспомнил, как сам около часа назад впервые увидел эту очаровательную фею с модельной внешностью. Опытный взгляд телохранителя, уже на входе моментально окидывающий все помещение и оценивающий всех, находящихся под этой крышей в данный момент, сразу засек ее у барной стойки. Она сидела нога на ногу, потягивая коктейль через соломинку. Она выглядела так, что у всех мужчин, отдыхающих в радиусе двадцати метров от нее, дух захватывало. Плавные волны ее белокурых волос перетекали в изящные линии точеной фигурки. «То, что шефу сейчас больше всего нужно», — сказал сам себе Дмитрий. В какой-то момент оставив Полевого на попечение еще двоих ребят из личной охраны, Головин подошел к прекрасной незнакомке и заговорил с ней по-английски:

— Вы не хотели бы познакомиться со скучающим игроком? — не церемонясь, спросил он.

— С Вами? — не удивившись, коротко спросила она.

— Со мной Вы уже знакомы. Меня зовут Дмитрий. Мой босс хочет провести с Вами вечер.

— Вы меня не за ту принимаете. Я… я — актриса, — театрально возмутилась девушка. — У меня здесь встреча с продюсером, так что поищите тех, кто действительно интересуется случайными знакомствами на одну ночь.

— Мой босс — щедрый человек, — Дмитрий извлек из кармана пачку стодолларовых купюр.

— Вообще-то, — замялась актриса, пожирая глазами вожделенную пачку, — у меня есть пара свободных дней, я сейчас не снимаюсь…

— Вы говорите по-русски? — уловив славянский акцент в ее английском, спросил Дмитрий.

— Да, — призналась она, — я из России, меня зовут Таня.

— Подожди меня здесь, Танечка, — перейдя на родной язык и совсем по-свойски, повелел Головин. — Я сейчас представлю тебя своему шефу.

И вот они стояли друг рядом с другом, олигарх и актриса, которая не снимается в блокбастерах и не записывает в органайзер время и место встречи с голливудскими продюсерами, богатый мужчина и чертовски красивая женщина. Полевой не мог вымолвить ни слова, но по его взгляду Головин понял, что шеф готов потратить весь свой выигрыш на продолжение вечера с этой королевой красоты. Игорь смотрел на Татьяну, и в какую-то секунду Дмитрий сравнил его с огромным облизывающимся бульдогом, пускающим слюни, глядя на вкусную кость.

— Спасибо, Мить, — выдавил из себя миллиардер и едва заметно пожал руку своему охраннику.

Полевой и Таня, не отводя глаз друг от друга, вышли из казино, сопровождаемые телохранителями.

Сейчас, поднимаясь по ступенькам в дом, полный от души выпивших женщин, Игорь вспомнил про Таню и вздохнул:

— Красивая ты баба, Танька, и в постели чудо как хороша. И мне не жалко ни копейки, которые я заплатил твоему хапуге-продюсеру за твою главную роль в сериале. Может быть, как раз потому что я так легко расстаюсь с деньгами, они так быстро ко мне и возвращаются, — ухмыльнулся он.

Игорь посмотрел вокруг. На веранде коттеджа по-прежнему гремела музыка. Многие уже разъехались, а оставшиеся гости с душой голосили песни под караоке. Марат был уже в доме, и Полевой, не опасаясь быть услышанным, сказал далекой Тане Орловой:

— Если бы у меня было больше времени, я бы сам с удовольствием посмотрел сериал с твоим участием. Чисто из любви к прекрасному.

Глава 7 Уравнение с двумя неизвестными

Уже довольно продолжительное время, а именно те несколько месяцев, в которые Игорь Полевой вынашивал идею стать известным политиком, он подумывал о том, как бы ему поделикатнее расстаться с Сашенькой Платиной. Он хотел порвать со своей хорошенькой любовницей, потому что чувствовал, общение с ней может стать для него обременительным в его новом статусе. Он попросту хотел избавиться от нее, но так, чтобы ему не пришлось говорить никаких жестокостей типа «я тебя больше не люблю» или банальностей «ты достойна лучшей доли». Он был не настолько циничен, чтобы не опасаться, что влюбленная женщина вряд ли поверит в такие причины размолвки и ему придется ей что-то объяснять. Собираясь разбить сердце женщины, в которую он был когда-то влюблен, Полевой не чувствовал за собой абсолютно никакой вины. Отправляясь на встречу с Сашей, он, сидя в светлом кожаном кресле своего Майбаха, пытался отрепетировать слова, которые должны были бы ее тронуть. Ему хотелось сказать что-то меланхоличное и грустное, к чему, по его мнению, женское сердце не могло бы остаться равнодушным. Например, так: «Видишь ли, я сейчас настолько поглощен всей это предвыборной возней… Нет, не беспокойся обо мне… Да нет, я же знаю, это пройдет, это некий род утомления… Это все моя проклятая работа. Конечно, я буду беречь себя». Он представлял ее влажные от накатывающих слез глаза, понимающее кивание, сочувственный тон. Она всегда безропотно выслушивала самую откровенную его ложь, лишь внутренне сжимаясь в комочек и плача навзрыд. Чтобы не допустить такого душераздирающего развития событий, он рассеянно спросит: «Ты лучше расскажи, что у тебя нового, дорогая?»

Он взглянул на часы. Решив сократить до минимума время визита к любовнице, Полевой попросил остановить машину и отправился пешком до квартиры Платиной. В такт своим шагам он еще раз обдумывал, как лучше построить нелегкий разговор, прикидывал, что он сможет ответить, если Платина будет умолять его не бросать ее. Он с удовлетворением отметил, что прогулка улучшила его настроение. Вполне подготовленный к предстоящему объяснению и даже насвистывая какую-то популярную мелодию, Полевой поздоровался с консьержкой в подъезде, где жила актриса.

Сама Сашенька встретила его неожиданно прохладно. Открыв дверь, вместо обычного страстного поцелуя в губы, она подставила ему щеку.

— Проходи, — как-то торопливо и, отводя глаза, сказала она, жестом приглашая пройти в гостиную.

Игорь недоумевал, что послужило причиной такого изменения в температуре их отношений. Неужели она что-то заподозрила, и его ожидает сцена супружеской разборки, которой он так тщательно пытался избежать. Он опустился в кресло цвета слоновой кости, где сидел каждый раз, приходя к Сашеньке в гости.

— Будешь чего-нибудь? Чай? Кофе? — предложила хозяюшка.

Игорь отрицательно покачал головой. Платина подошла к бару и щедро плеснула виски в широкий стакан.

— На, Гош, выпей, — она протянула напиток ему.

— Гош, я должна тебе сказать, что я тебя больше не люблю, — собравшись с духом, быстро произнесла Платина.

От такого сюрприза Полевой на мгновение потерял дар речи. С одной стороны, он почувствовал невероятное облегчение от того, что Сашка сама решила все проблемы. Но с другой, он чуть не взвизгнул от острого укола ревности, пронзившего его в самое сердце. Желая сохранять хотя бы внешнее спокойствие, он поставил стакан с виски на зеркальный столик и посмотрел на свою любовницу:

— Алекс, ты репетируешь роль в каком-то спектакле?

— Нет, Гошенька, это не роль. Я представляю, как тебе больно сейчас это слышать, но я полюбила другого.

— Что? — только и смог выговорить он, не веря в происходящее. Господь услышал его молитвы! Эта женщина своими руками поставила точку в их отношениях.

Но он не мог подать виду, как он счастлив, поэтому заставил дрогнуть уголки рта, вцепился руками в мягкий плюш подлокотников кресла. Он с ней еще поборется за звание народного артиста.

— Понятно, понятно, — сдавленно сказал он и встал.

Саша заплакала и бросилась ему на шею:

— Гошенька, я не хотела причинить тебе боль, но я не могла от тебя это скрывать. Это было бы нечестно!

— Что ж, это твой выбор, — он аккуратно освободился из ее объятий и направился к двери. — Прощай, Александра! — посмотрев в зеркало, он элегантно прикоснулся к своей великолепной шевелюре.

— Игорь, мы же с тобой останемся друзьями? — вытирая слезы, спросила его теперь уже бывшая любовница.

— Между нами нет места дружбе! — с пафосом ответил Полевой.

— Ты меня ненавидишь? — театрально спросила она.

— Нет, я уже стараюсь тебя забыть, — в тон ей ответил он.

— Ты страдаешь? — не унималась Платина.

Полевой вспомнил кадр из какого-то фильма, где разворачивалась подобная история. В том эпизоде актер мрачно сказал «жестоко!».

Ему захотелось повеселиться, и он сказал, стараясь подражать интонации экранного героя, сказал:

— Жестоко.

Саша не могла вымолвить ни слова.

После этого он открыл дверь и переступил порог, бросив на плачущую женщину прощальный взгляд.

Оказавшись в одиночестве, он решил не ждать лифт и как мальчишка кубарем сбежал по лестнице с шестого этажа.

«Я свободен!» — недаром эта песня вертелась в его голове с самого утра. Вдыхая воздух свободы, он сел в машину, и ему показалось, что его роскошное авто покатило по улице с шелковым шелестом. «Теперь обедать! Бокал вина мне не повредит, у меня есть что отпраздновать!» — сказал себе Полевой и попросил шофера отвезти его в «Капри». Его итальянский имидж-мейкер Риккардо привил ему вкус ко всему, связанному с его родиной. Поэтому Полевой решил отметить свое чудесное освобождение в интерьере, выдержанном в стиле итальянского палаццо девятнадцатого века. Такой антураж как нельзя лучше располагал его к наслаждению изысканными блюдами. Игорь хотел съесть чего-нибудь очень легкого и свежего, и остановил свой выбор на рулете из кролика с пюре из брокколи и бокале освежающего Фраскатти. Однако после второго бокала Полевой, снова и снова прокручивая в мозгу сцену у Платиной, задумался, кого же это девчонка себе подцепила. К удивительному вкусу блюда, которое Игорь задумчиво то и дело поливал каким-то специальным соусом, стала примешиваться непонятная горечь. Обида, разочарование, чувство, что его обманули, обвели вокруг пальца, не давали ему насладиться едой. К концу изначально праздничного обеда Игорь принял решение, во что бы то ни стало докопаться до истины и проследить, с кем вероломная девчонка ему изменяет. «Надо будет озадачить Головина, пусть он разберется, — успокоил себя олигарх. — Нет, не стоит никого впутывать в эту историю. Ведь я же сам хотел от нее избавиться, и должен радоваться, что все так удачно сложилось». И он заказал десерт — шоколадный торт, украшенный шоколадными стружками-ресничками.

Глава 8 Яхта «Бандитка» и ее мирные обитатели

Спустя несколько дней после судьбоносного разговора с Сашенькой Платиной Полевой прилетел в Египет, твердо веря, что морские волны помогут ему вернуться к нормальной жизни. Лишь несколько часов перелета и несколько тысяч километров отделяли его от московского стресса. Оказавшись на морском побережье, он умиротворенно созерцал восходящее солнце, окрашивающее моря в нежный цвет слоновой кости.

Сидя в небольшом кафе в порту за мраморным круглым столиком, он заказал себе кофе. Это было самое лучшее время для того, чтобы неспешно полистать газету, глотая крепкий и сладкий кофе. Игорь любовался морским пейзажем, слушая болтовню моряков и портовых, пришедших в кафе в ранний час.

Его яхту заправляли, капитан пообещал дать сигнал к отправлению в течение часа. Из-за своего столика в кафе Игорь мог видеть «Bandido» — свою белоснежную тридцатиметровую красавицу, дрейфующую под флагом Каймановых островов. Он недавно купил этот корабль, потому что яхта и в самом деле была чудо как хороша. Он хотел быть уверен, что в любое время она сможет порадовать его уютной атмосферой, поэтому экономить несколько миллионов евро на своем удовольствии он не собирался.

Яхта была точно вылеплена под него. Здесь все было продумано и сделано с большим вкусом и шиком. Хозяйские апартаменты — гостиная и кабинет — поражали роскошью. Кабинет был оснащен всем самым современным оборудованием для ведения бизнеса. Отсюда при желании можно было бы управлять целым городом. На стене висела огромная электронная карта, на которой высвечивался маршрут движения яхты. По тонким линиям на голубом фоне, мерцая, двигалась маленькая электронная лодочка. Таким образом, в любой момент Игорь всегда точно знал, где находится яхта. Из раздвигающихся дверей кабинета можно было выйти на палубу-веранду со столом, стульями и шезлонгами. В солнечные дни Игорь любил завтракать на этой палубе.

На флайбридж располагалась огромная ванна-джакузи, на шлюпочной палубе имелся небольшой СПА-центр с сауной, гидромассажем и другими приятными мелочами для релаксации. Столовая на двенадцать человек и салон, оборудованный как кинозал, располагались на основной палубе. Здесь Игорь проводил вечера, отдыхая после погружений на большие глубины. Иногда он с удовольствием располагался с книгой на диване в библиотеке, отделанной темно-коричневым деревом с будто нарисованными черными полосками. Полевому хотелось, чтобы интерьер его кабинета был выполнен деревом венге, и он, купив яхту, не стал скупиться и потратил еще кругленькую сумму на воплощение своей мечты. Теперь, поглядывая на морщинки венге, он был уверен, что все в жизни будет идти по его сценарию, и все его желания непременно будут исполнены.

На яхте было пять кают для гостей, которые, однако, почти всегда пустовали. В дайв-сафари олигарха сопровождали лишь бессменный Дмитрий Головин и еще четверо ребят из личной охраны. Иногда Игорю даже было досадно, что никто из его друзей не видел просторных кают, стены которых были обтянуты китайским шелком, расписанным вручную. Но устраивать шумные дружеские вечеринки на этой яхте ему не хотелось. «Бандитка», как он ласково величал свой корабль, была только его любовью, и он в глубине души ревновал ее ко всему остальному миру, к тем, кто когда-либо ступал на борт или собирался это сделать.

Он сделал знак официанту, и попросил еще кофе. Снова погрузившись в газету, Игорь почувствовал на себе чей-то взгляд. Не убирая газеты, он посмотрел по сторонам. Никто из присутствующих не обращал на русского миллиардера-дайвера ровно никакого внимания. «Нервы ни к черту, — оценил обстановку Полевой. — Ничего, побуду три дня в этом раю, и все как рукой снимет».

Для того чтобы погрузиться в основательную депрессию у будущего политика были довольно веские причины. После того, как его жена Наташа отправилась в далекую таежную деревушку в поисках самой себя, Игорю было по-настоящему паршиво. Он никак не мог с этим смириться. Они с Наташей прожили в браке четырнадцать лет, а тут вдруг она заявила, что устала и хочет спокойно подумать об их отношениях, разобраться, чего ей хочется от этой жизни и побыть наедине с природой.

Все случилось неожиданно. В субботу, пока Наташа спала, он сам сел за руль своего Мерседеса-кабриолета и съездил в частную пекарню, расположенную неподалеку от их дома, за круассанами к завтраку. Обычно для него не было выходных, он работал семь дней в неделю. Но в эту субботу ему захотелось побыть дома, с утра посидеть за бумагами в своем кабинете, а потом отправиться куда-нибудь вместе с Наташей, чтобы развеяться. В последнее время он уделял ей мало внимания, и сам ощущал, что они становятся все дальше друг от друга. А он хотел сохранить теплые отношения между ними. Сейчас он очень остро нуждался в поддержке, поэтому дорожил общением с каждым приятным ему человеком.

Когда он вернулся домой с пакетом круассанов, жена в накинутом на худенькие плечи пеньюаре сидела на своем любимом высоком барном стуле и смотрела в окно. Она шутила, что в прошлой жизни была кошкой, поэтому обожала наблюдать за тем, что происходит за окном. Игорь подошел и поцеловал ее, холодной щекой прикоснувшись к ее шее.

— С добрым утром! — ласково сказал он.

— Ты ездил за круассанами? — спросила она.

«По-деловому, сухо, без „с добрым утром, любимый!“», — про себя отметил Игорь.

— Да, захотелось провести с тобой спокойное утро выходного дня. А то я так устал за эту неделю.

— У тебя что, не ладится с министром? — поинтересовалась жена.

— Почему ты так думаешь? — удивился Игорь.

— Ну, напрягает он тебя, не дает домой вовремя возвращаться. Наверное, работой загружает?

— Наташ, ну, сейчас у меня правда много работы. В отрасли перед выборами вообще черт знает что творится. Да я еще и в предвыборную гонку втянулся, ты же знаешь…

— Знаю, — она снова отвернулась к окну.

— Наташ, давай завтракать! — не обращая внимания на меланхолию супруги, Игорь достал соковыжималку. — Сейчас будет апельсиновый сок, а то ты хмурая. Может быть, это из-за авитаминоза?

— Я не хочу сок, — сказала она.

— Ладно, я сделаю только один стаканчик, — пожал плечами Полевой. — А кофе с круассанами будешь? Нет, Наташ, лучше свари-ка нам шоколад.

Он, по-детски предвкушая любимое лакомство, взглянул на нее.

— Полевой, ты что, обалдел? Шоколад с круассанами? Ты же скоро в телевизор не влезешь, господин великий политик, — она выразительно взглянула на его живот.

У Полевого опустились руки и вытянулось лицо.

— Я что, совсем толстый? — растерянно спросил он.

— Нет, не совсем, — ответила жена.

— Понятно, — он придвинул к себе пакет с выпечкой, вытащил один круассан и съел его, запивая апельсиновым соком. — Ты сегодня не в духе? Мигрень или критические дни?

Он потянулся за следующим круассаном.

— Съешь их все, обжора, — Наташа встала и направилась к двери. — Скоро придет Галина Борисовна, попроси ее сварить тебе шоколад, хотя я бы на твоем месте предпочла бы овсянку на воде.

Когда она вышла, Игорь запустил кофеварку и стал ждать кофе.

— Наташ, а кофе мне можно? — крикнул он, не выходя из кухни. — Он не калорийный.

— Он с кофеином, а это очень вредно, — донесся ее ответ. — Но ты же привык гробить свое здоровье, так что пей.

Полевой налил себе чашку кофе и, жуя третий круассан, подумал о том, что надо бы помириться с Сашенькой Платиной. Эта милая девочка нежно обнимала его, мужчину, носившего одежду пятьдесят четвертого размера, ласково называла его «плюшевым» и «аппетитным» и никогда не позволяла открыто и резко говорить о его излишнем весе, как это делала Наташа. Чем он заслужил столь холодную отповедь? Ведь он-то искренне хотел предложить жене съесть этот завтрак в постели, украсив это утро нежными супружескими объятиями и поцелуями. «Почему я так болезненно на все реагирую? Я стал таким раздражительным, что скоро нечаянно повторю анекдот с выплескиванием апельсинового сока на своего визави. Мне надо отдохнуть», — решил Полевой. — «Сгоняю-ка я на три дня понырять, проведаю свою „Бандитку“».

— Наташа, — объявил он. — Я во вторник или в среду уеду в командировку. Встречи с избирателями, сама понимаешь.

Жена не отвечала.

— Но это только до конца недели. Думаю, в субботу вернусь, в крайнем случае, в воскресенье.

Наташа никак не реагировала.

— Доктор, меня все игнорируют, — себе под нос усмехнулся Игорь.

Съев последний круассан, не потому, что очень хотелось, а уже из принципа, чтобы не оставлять вкуснятину строптивой супруге, Полевой пошел в спальню, посмотреть, что делает Наташа и почему она не отвечает.

В спальне ее не оказалось.

— Наташ, ты слышишь меня? Где ты? — спросил он, заглядывая во все комнаты подряд.

Он нашел ее в гардеробной, созерцающую ровные ряды вешалок со своими нарядами, занимающими несколько метров кронштейнов.

— Ты хочешь отправиться по магазинам? Нечего надеть? Не осталось ни одного нового наряда? — решил он отомстить ей за недавнюю насмешку над его комплекцией.

— Не, я выбираю, какие свитера лучше взять, — сосредоточенно ответила Наташа.

— Собираешь гуманитарную помощь? На полюсе пингвины замерзают? Ты записалась в «Гринпис»? — не унимался Игорь.

— Ага, — только кивнула она.

Полевой окинул ее взглядом и пошел в гостиную.

— Не знаю, слышала ли ты, но я тебя предупредил, что во вторник или в среду уеду в командировку, — не оборачиваясь, бросил он.

— Хорошо, — кротко сказала Наташа.

Полевой обернулся.

— Мне все равно, куда и когда ты поедешь, — резко сказала она. — Я тоже уезжаю. Сегодня.

— Судя по зимнему ассортименту вещей, ты держишь путь на Аляску? — он прислонился к косяку.

— Тебе наплевать на меня, вот я и решила уехать. Мне надо решить, как жить дальше. Мне уже тридцать пять лет, а у меня нет семьи, нет любящего мужа, нет детей. Это ненормально. Полевой, слышишь, это не-нор-маль-но!

— То есть, ты уходишь от меня? Ты полюбила другого? — недавний спектакль, устроенный Платиной, заставил его голос дрогнуть. Теперь он не исключал самых непредсказуемых поворотов сюжета.

— Нет, к сожалению, я тебя люблю. Но я хочу, чтобы у нас была обыкновенная счастливая семья. Игорь, я очень хочу детей.

Он вздохнул. Долгое время они не возвращались к этому разговору, и вот Наташа снова произнесла эти слова: «Я хочу детей!». Для него эта тема была кошмаром, потому что, еще не женившись на Наташе, Полевой знал, что у него не может быть детей, но признаться ей в этом он не мог. Ни тогда, ни теперь.

— Игорь, ты меня слушаешь? — голос Наташи вывел его из оцепенения.

Он опустил глаза.

— Я уеду, — продолжала она. — Я чувствую, что дело в тебе. Ты живешь под влиянием страсти, ты постоянно стремишься только к успеху и власти, думаешь только о достатке. Ты считаешь, что когда нет достатка, счастье не приходит.

— Звучит как проповедь. Это тебе твои йоги объяснили? Это что, плохо, когда у человека есть на что купить еду и одежду? — усмехнулся Полевой. — Сейчас, к твоему сведению, в городе даже пописать бесплатно нельзя, пользование общественным туалетом тоже стоит денег. Ты сама-то готова отказаться от всего, что тебя окружает? От этой квартиры, от дома, от машины, от шуб и всех своих бриллиантов?

— Да, готова. Потому что ты привязан только к материальному, в тебе уже не осталось души. А я не хочу, чтобы моя душа покинула мое тело и не попала ни в небесное царство, ни в ад, а так и болталась неприкаянной, — резко ответила Наташа.

— Как красиво ты говоришь!

— Я уеду, может быть, на месяц, а может быть и на два. Я буду жить у единомышленников, каждый день буду читать мантру, и будет мне счастье, у меня будут детки.

Игорь был готов расплакаться, остановить ее, рассказать ей прямо сейчас, что детей у них никогда не будет, но в который раз смалодушничал.

— Хорошо, поезжай. Я буду тебя ждать, — он снова направился к двери. — Может быть, ты и права, и на этот раз Господь, или кому ты там молишься, нам поможет.

Он сел на диван в гостиной и включил телевизор. Шла какая-то кулинарная передача. Он посмотрел на часы. Всего одиннадцать утра. Он подошел к бару, достал бутылку Chivas Regal и налил в стакан. Нескольким большими глотками выпив обжигающую жидкость, он подумал, что воистину мир делится на тех, кто любит Chivas Regal и тех, кто его еще не пробовал.

— Your coffee, — официант поставил перед Игорем не стакан Chivas, а маленькую чашечку ароматного кофе, вернув будущего политика из Москвы в Хургаду.

Полевой кивком поблагодарил араба, одним глотком выпил бодрящий напиток и, вытащив из кармана деньги, поднялся. На набережной, в нескольких метрах от дверей кафе стояла она. Он не мог ошибиться! Копна вьющихся волос, грациозная осанка, стройные ноги. Это она! Игорь выбежал из кафе.

— Алиса, здравствуйте! — он окликнул ее.

Она обернулась. Темные очки скрывали ее прекрасные и проницательные глаза. Топ с тонкими бретельками цвета топленых сливок подчеркивал мерцающую красоту ее загорелой кожи. Полевой не мог поверить своим глазам. Та, о которой он так долго грезил, стояла перед ним, такая пленительная, близкая и такая недоступная.

— Здравствуй, Алиса! — повторил он. — Ты меня не узнаешь? Я — Игорь Полевой, мы с тобой познакомились в самолете, когда летели из Праги. Ты говорила, что боишься летать, а самой, как я вижу, дома не сидится. Какими судьбами в Красноморске?

— Игорь, привет! — наконец улыбнулась она. — Рада тебя видеть. Я здесь по работе, а ты?

— А я хочу отдохнуть несколько дней, понырять. Вот моя яхта, — он не мог удержаться, чтобы не похвастаться.

— Неплохо, — Алиса проследила за его рукой, указывающей на «Bandido». — Я как раз и занимаюсь тем, что осматриваю яхты.

— Собираешься купить ко дню рождения? — лукаво улыбнувшись, спросил Игорь.

— Нет, по случаю свадьбы, — ответила Алиса.

Полевой хорошо знал, сколько может стоить такая яхта, и попытался представить, за кого же Алиса выходит замуж. Наверное, этот счастливчик мог себе позволить профинансировать строительство личной копии Тадж Махала в натуральную величину.

— Замуж выходите? — вдруг Игорь перешел на «вы».

— Да не я, а мои клиенты, — рассмеялась она. — А я помогаю устроить торжество по случаю бракосочетания. Они оба — дайверы, ну, двинутые то есть. Хотят сочетаться браком под водой. Поэтому я здесь, договариваюсь об аренде и готовлю вообще всю церемонию: банкеты, букеты и прочую дребедень.

— Значит, ты считаешь, что те, кто ныряет — двинутые? — Игорь вздохнул с облегчением. Третьего облома, устроенного представительницей прекрасной половины человечества за последние десять дней, он бы не перенес.

— Ой, ты, кажется, сказал, что собираешься понырять. Значит, ты тоже дайвер? — она немного смутилась.

— В этом прекрасном море нельзя не нырять. Это же сродни путешествию на Луну. А ты никогда не пробовала?

— Нет, я не экстремалка.

— Я бы поспорил. Мне кажется, что экстрима здесь не больше, чем в поездке на дачу в Подмосковье в собственном автомобиле. Там тоже ощущения могут быть самыми необычными.

— Наверное, я когда-нибудь решусь на такую авантюру, но не в этот раз. Удачного отдыха, мне надо идти, — она оглянулась по сторонам, будто ища кого-то.

Игорь растерялся. Он не ожидал такого поворота событий. Золотая рыбка снова ускользала из рук.

— Алиса, ты сейчас торопишься? Мы могли бы подняться и посмотреть и мою яхту. Хочешь?

— Спасибо, Игорь, но я так устала. Я больше не хочу видеть никаких палуб и кают, я хочу просто отдохнуть.

— Я думаю, что лучше места для отдыха, чем мой корабль тебе не найти. Пойдем скорее, — он осторожно взял ее за локоть.

— Извини, я правда не могу, — она осторожно освободилась от его руки. — У меня еще куча нерешенных вопросов. Мне еще надо договориться с флористами, с кондитерами…

— Понимаю, — взгрустнув, ответил Игорь. — А сколько это займет?

— Часа два-три, я так думаю.

— Вот и отлично, — снова оживился Полевой. — Мой капитан сказал, что мы как раз в это время и будем готовы к отплытию. Так что, когда закончишь свои дела, милости прошу ко мне в гости на «Bandido».

Алиса кивнула и отправилась в сторону города.

Уже стемнело, когда капитан «Bandido» в десятый или пятнадцатый раз осмелился поинтересоваться у хозяина, когда они смогут отплыть. Полевой был вне себя от злости. Эта чертовка провела его, а он, старый дурень, целый день как пионер ждал ее.

— Завтра на рассвете, — он ответил капитану. — Давайте отдохнем, а завтра в путь.

— Слушаюсь, — капитан Джеймс оставил Игоря одного, сидящего на флайбридже и смотрящего на лунную дорожку, бегущую по морской глади. Легкий прибой успокаивал, Игорь почувствовал, что засыпает. Сквозь чуткий сон ему почудился голос Алисы, разговаривающей с кем-то по-английски. «Нет, это всего лишь сон. Она не придет. Наверное, я как-то не так ее пригласил, или просто придумал, что она мной заинтересовалась и хотела бы ко мне присоединиться на этой яхте. Она здесь по делу, и мы встретились лишь по иронии судьбы».

Его дремоту прервал поднявшийся матрос.

— Там внизу какая-то женщина, она говорит, что Вы пригласили ее на корабль, — сообщил он.

— Алиса! — Игорь вскочил и в одно мгновение спустился вниз. — Алиса!

Он был похож на щенка, повизгивающего от восторга, при виде хозяйки, так и норовящего лизнуть ее в нос. Он суетился вокруг нее, наслаждаясь ее улыбкой. Ему хотелось расцеловать ее, отблагодарить, что она все-таки пришла. Он с трудом сдерживался, чтобы не подхватить ее на руки.

— Я и не думала, что вы еще не вышли в море. Я была уверена, что уже не увижу эту шикарную яхту. Но, раз я обещала, я решила придти, — кокетливо сказала она.

— Вам повезло, что мы встретились. Я даже не знаю, почему мы задержались, надо будет уточнить у капитана, — соврал Полевой. — Но, безусловно, это очень удачное совпадение.

Он помог ей подняться на борт и пригласил в салон.

— Предлагаю поужинать, — сказал Полевой, наливая в бокалы искрящееся шампанское. — Это аперитив, Veuve Clicquot.

— Спасибо, я не голодна.

— Тогда я попрошу принести икры к шампанскому. Не против?

Алиса не возражала. Роскошная яхта миллиардера пришлась ей по вкусу. Уютно расположившись на мягком диване, вытянув уставшие ноги, она наслаждалась исключительно гармоничным сочетанием изысканного шампанского и черной икры. Полевой сидел, предоставив ей возможность облокотиться на его плечо.

— Алиса, с тех пор, как мы познакомились тогда в самолете, со мной что-то случилось. Я не могу не думать о тебе, — признался он.

— Ты смешной, можно подумать, что тебе лет восемнадцать, — она игриво взлохматила его волосы.

Он взял ее руку, такую тонкую, пахнущую пряностями, и поднес к губам. Она засмеялась, но смех звучал неестественно, и она замолчала, не моргая, смотря на Игоря своими необыкновенными глазами. Ее взгляд скользнул по его плечам, подбородку, рту. Он как во сне смотрел на нее. Они долго молчали, глядя друг другу в глаза, и в какое-то мгновение, хотя ни он, ни она не сделали ни малейшего движения, их губы встретились.

Алиса резко отпрянула, но выражение ее лица не изменилось:

— Я тебя поцеловала.

— А я не возражаю, — он был удивлен, ожидая, что она спохватится и оттолкнет его. Но она этого не сделала.

— Иди ко мне, — он обнял ее.

Она становилась все мягче и податливее. Морской бриз, казалось, унес все мысли из ее головы.

— Алиса, Алиса, — твердил Игорь, прижимаясь губами к ее губам.

Он покрывал быстрыми мелкими поцелуями ее лицо и шею, жадно вдыхая запах ее кожи. Ее сопротивление совсем ослабло, он чувствовал это по движениям ее тела, то отстраняющегося, то приникающего к нему. Он обнимал эту хрупкую женщину, словно дорогущую хрустальную вазу. Он был преисполнен счастья и страшно гордился, что эта прекрасная незнакомка покоилась в его объятиях. Он как перышко поднял ее на руки и понес в свои апартаменты. У него впереди были три медовых солнечных дня с самой желанной женщиной, и он благодарил небо за эту удачу.

Глава 9 Шоколадное предложение

На следующий день после возвращения из Египта, Полевой торопился на встречу, но движение в Москве не позволяло куда-либо добраться вовремя. Огромная пробка и черепашья скорость продвижения высвободили его время. Он сделал десяток звонков партнерам, успел решить некоторые рабочие проблемы. Тем временем его машина неспешно ехала по Тверской. Полевой вертел в руках свой мобильный. Его новый телефон был настолько малюсеньким, что утопал в ладони Игоря. «Вот японцы, умельцы какие!» — восторгался он. — «Такой малыш, а столько умеет! Только кофе не варит!» Он любил быть продвинутым юзером всего высокотехнологичного, никогда не жалел денег на стильные мужские игрушки. Он решил позвонить Алисе. Он не знал, о чем будет с ней говорить, ему хотелось услышать ее голос:

— Привет, — поздоровался он, — можешь сейчас говорить?

— Привет. Могу и говорю. Как твои дела? — вежливо поинтересовалась она.

— Знаешь, мне очень плохо.

— Ты заболел? — встревожилась она.

— Алиса, я не могу без тебя, я болен тобой, я хочу, чтобы ты была рядом со мной каждую минуту, — кричал Полевой в маленькую коробочку своего телефона. Он услышал ее вздох.

— Игорь, мне было хорошо с тобой. Там, на твоей яхте, это был просто сон, а снам свойственно заканчиваться, — совершенно практично ответила Алиса. — Пойми, я должна остаться с ним. Ты очень милый и забавный, но Вадим так страдает. Я не могу его оставить.

— Кто такой Вадим? — оторопел Полевой. Он поймал себя на том, что перед глазами у него была вальсирующая пара: его жена Наташа и лучший друг Вадим Кульник. Нет, в конце концов, Кульник — не единственный Вадим на земле.

— Вадим — это человек, который для меня много значит, — просто ответила Алиса.

— Кто он такой? — переспросил Игорь.

— Он — человек творческий, он — художник. Он очень раним, и он очень нуждается во мне.

— Алиса, ну а я? Что я должен сделать? Вскрыть вены или бросится с моста, чтобы ты поверила мне, что я тоже не могу жить без тебя? Алиса, я очень хочу, чтобы ты была со мной!

— Игорь, ты говоришь глупости! Все это несерьезно.

— Ты же сама сказала, что я забавный. Вот я и стараюсь, — в сердцах ответил олигарх. — Но, видно, у меня плохо получается, раз ты мне не веришь. Веселить публику — это не мое амплуа, детей должны смешить клоуны. А я очень серьезный человек, я занимаюсь политикой. Алис, я не шучу. Я готов врезаться на машине в фонарный столб, чтобы ты поверила, что я действительно страдаю.

Она молчала.

— Алиса, давай жить вместе. Уходи от него, оставь своего Вадима, кем бы он ни был, — предложил Полевой и, затаив дыхание, стал ждать ответа.

Она рассмеялась.

— Ну, я же говорила, ты такой смешной. Вроде такой взрослый дяденька, а рассуждаешь совсем как ребенок.

Он набрал воздуха, чтобы что-то сказать, но она продолжала:

— Игорек, ты — мечтатель, ты постоянно строишь множество планов и воздушных замков, поэтому тебе не будет больно, если какая-нибудь из этих бесчисленных конструкций не выдержит и рухнет. Я сейчас смеюсь, но на самом деле я очень беспокоюсь…

— За меня? — с надеждой спросил он.

— Нет, за него. Ты можешь только рассуждать и делать логические выводы, а он еще может чувствовать.

— Это хорошо или плохо?

— Иногда я просто боюсь, что если он узнает, что я ему изменила, он убьет меня. А потом тебя. Или наоборот.

— Алиса, так дольше не может продолжаться, — твердо сказал Полевой. — Мы должны быть вместе, тогда мы будем в безопасности. У меня есть личная охрана, он не сможет причинить вред ни тебе, ни мне. Алиса, нам с тобой необходимо встретиться и обо всем поговорить. Немедленно.

— Извини, я не могу сейчас говорить. Он идет сюда. Я тебе перезвоню.

Игорь услышал короткие гудки. Он смотрел на улицу, на спешащих по ней людей, на толпящиеся в пробке автомобили и внезапно ощутил себя бесконечно одиноким в этом чужом и враждебном мире. Какая-то неподъемная ноша взгромоздилась на его могучие плечи. Он почувствовал, как все одиночество мира свалилось на него. Внезапно ему стало смертельно холодно, несмотря на исправный климат-контроль его автомобиля. Этот холод пронизывал его до костей и был поистине невыносим.

— Давай заедем в «Пушкин», — попросил Полевой водителя. Ему нестерпимо хотелось выпить горячего шоколада.

Глава 10 Ныряй, пока молодой

В детстве Игорю Полевому никто ни в чем не отказывал. Он рос в благополучной семье, имел все, о чем мечтает любой мальчишка: велосипед и много друзей. Друзья часто бывали в его доме, потому что в столовой в красивой вазочке их всегда ждали шоколадные конфеты. Детские годы Игоря были полны беззаботности и развлечений. Его старший брат, Сергей, прилежно учился и почти все время просиживал дома за книжками, а Игорек предпочитал активный образ жизни. В любое время года он носился с друзьями по двору, играл в футбол или еще во что-нибудь. Летом, когда мальчишки жили на даче, Игорь Полевой плавал в речке и, начитавшись книг Жюля Верна о подводном мире, нырял в поисках сокровищ. Его завораживали рассказы о том, сколько тайн скрывается от людей на морских глубинах. Маленький мальчик часто представлял себя отважным моряком, капитаном корабля, но иногда его симпатии склонялись на сторону бесстрашных пиратов, которым самое глубокое море всегда было по колено. Игорь мечтал увидеть море, и когда, в возрасте десяти лет, он с родителями и братом отправился в отпуск в Крым, радости его не было предела. Теплое и ласковое Черное море каждый день этих счастливых каникул преподносило любопытному Игорьку разные сюрпризы. Обитатели подводного царства, которых с упорством и любознательностью, достойными Кусто, выслеживал Полевой-младший, увлекали его все дальше и дальше в неизведанный мир. Родители стали вывозить мальчиков к морю каждый год. Игорь всегда с удовольствием плавал с маской, наблюдая за необычной жизнью под водой. Чуть позже в жизнь Игоря ворвались рэки, рифы и каньоны Красного моря, много рыб и невиданных морских животных, красивых и разных. В свои восемнадцать Полевой уже не мог себе представить, как можно проводить отпуск, лежа на берегу и смотря на море. Он из обыкновенного туриста, отдыхающего на морском побережье и передвигающегося по водной глади на матрасе, превратился в опытного дайвера, человека, который не мыслит свою жизнь без моря, скубы и многих метров воды над головой.

Когда юношеская романтика немного поутихла в душе Полевого, и появились различные обязательства типа защиты кандидатской диссертации, начала собственного небольшого бизнеса, а потом и семьи, времени для дайвинга становилось все меньше. Но он никогда не исключал свое хобби из насыщенного расписания своей взрослой жизни. Дайвинг для Игоря был очередной степенью свободы, к которой он всю жизнь так стремился. На земле он любил мчаться на своем авто, утопив в полу педаль газа, зимой любил скользить по льду на коньках. Он любил отрываться от земли, часто поднимался в воздух: обожал параплан и затяжные прыжки с парашютом. Все эти развлечения доставляли ему острое удовольствие, обеспечивали выброс адреналина и отлично снимали усталость. Но без свободного парения вдоль кораллового атолла на глубине пятидесяти-шестидесяти метров с бездной над головой, под ногами и по одну руку, находясь на суше, Игорь испытывал почти физическую ломку. Вот почему перерывы между дайвами у него были максимально сокращены. Тяга к погружению, шутил он, сродни наркомании: чем больше погружаешься — тем больше затягивает.

Он часто любил повторять милую его сердцу крылатую фразу, написанную на футболках членов одного из клубов подводного плавания «Dive now — work later». Когда окружающие его люди начинали бесить или хоть немного раздражать, Полевой немедленно сбегал к морю. Просто звонил в Лондон капитану своей белоснежной яхты «Bandido» и вылетал в Хургаду или, как он называл постоянное место тусовок ныряльщиков, Красноморск. Он всегда спасался от переизбытка негативных эмоций ежедневной бизнес-действительности под водой. Каждое погружение ему казалось путешествием на другую планету с совершенно другими законами и обитателями, не говоря уже про абсолютно неземные пейзажи подводного царства. Безумно красивый и совершенный до безупречности мир, в котором господствуют дельфины, хвостоколы и кораллы, восхищал Полевого. Он ловил кайф от азотного опьянения, когда для ответа на элементарный вопрос «два плюс два?» взрослому человеку требуется несколько минут. Это появляющееся второе «я», которому не нужны слова, которое понимает своего бади-партнера по нескольким жестам, всегда помогало ему в бизнесе. Он чутко чувствовал причинно-следственные связи между событиями и поступками людей. Так было всегда, кроме тех минут и часов, которые он проводил с Алисой. Эта загадочная женщина сводила его с ума. После трех дней на яхте, они лишь однажды увиделись в Москве. Он пригласил ее поужинать в одном из самых фешенебельных ресторанов столицы, но она отказалась. Она сумела найти возможность лишь выпить с ним чашку кофе. То есть Полевой пил шоколад, а Алиса — эспрессо без сахара. Она пропадала и появлялась, а Игорь набирался терпения и ждал.

В тот день она позвонила сама.

— Здравствуй, Игорь!

— Алиса, я хочу увидеть тебя, я хочу слышать твой голос, — словно в лихорадке затараторил он.

— Хорошо, давай встретимся завтра и пообедаем вместе.

— Алиса, я задыхаюсь без тебя. Почему мы не можем встретиться сегодня? Почему мы должны ждать до завтра?

— Потому что сегодня мы с Вадимом идем на джазовый фестиваль, он без ума от джаза. Я обещала, что пойду с ним.

— Если ты сегодня не встретишься со мной, я сам приду к тебе. И мне плевать на твоего Вадима.

— Игорь, успокойся, ты совсем измучен.

— Я уже несколько ночей не сплю. Я думаю о тебе, я жду, когда я увижу тебя. Я жду тебя по вечерам, я жду тебя днем. Пойми, я целыми ночами не нахожу себе места, когда я представляю тебя, спящую рядом с ним!

— Не дави на меня. Я так не могу. Мне надо побыть одной, подумать. Я тебе потом позвоню.

И снова он остался один. Ему почудилось, что он словно в наушниках, где звучала тишина.

Это было выше его сил.

— Дмитрий, — вызвал он своего помощника. — Сегодня где-то состоится джазовый концерт, я хотел бы туда попасть.

— Нет проблем, — ответил безотказный Головин. — Я сейчас все разузнаю и сообщу Вам. Вы хотите туда пойти? Я скажу ребятам, что сегодня продленный рабочий день.

«Нет, я должен поехать один, без охраны, иначе это все вообще грозит превратиться в фарс», — подумал Полевой.

— Да, я пойду, но один, — ответил он.

Головин пожал плечами и вышел из кабинета босса.

Узнав о времени начала выступления какой-то очень популярной джазовой исполнительницы, имя которой он сегодня услышал впервые, Игорь заскочил домой переодеться. Он не хотел, чтобы Алиса его заметила, это было бы слишком унизительно. Если они столкнутся, ему, наверное, придется драться с ее ухажером, каким-то мифическим Вадимом.

Полевой припарковал Форд, взятый у Головина для отвода глаз, неподалеку у входа в парк. От грохота музыки дрожал и воздух, и земля под его ногами. Похоже, концерт уже начался. Игорь старался протиснуться поближе к сцене. Это было совсем непросто, потому что зрителей было несколько тысяч. На огромной, залитой светом сцене, потрясая своими инструментами, скакала какая-то группа. Зрелище было диковатым. «Можно подумать, что они призывают к восстанию. Надо бы запомнить название коллектива. Можно будет пригласить их для предвыборной агитации, вся молодежь тогда точно будет голосовать за меня», — усмехнулся про себя Полевой. Первые ряды зрителей орали, размахивали руками и скакали вместе с артистами, но Игорь не замечал безумств толпы. Он тщательно вглядывался в разгоряченные пивом лица в поиске той единственной женщины, ради которой он, без пяти минут парламентарий, один, без охраны, рисковал жизнью. Уже в течение первых минут, оглохнув от звуков музыки, Игорь решил побродить по парку и успокоиться. «В конце концов, даже очень хорошо, что я ее не нашел, — говорил он сам с собой. — Иначе мне пришлось бы оправдываться, а это выглядело бы ужасно глупо». Сам того не заметив, он ушел в дальний конец парка. Остановиться его заставила необыкновенно красивая мелодия, зазвучавшая со сцены. Он не мог разобрать слов. Он слышал лишь заполняющий все вокруг чарующий глубокий женский голос. Та самая известная джазовая исполнительница, имя которой назвал ему Дмитрий Головин, пела лиричную и грустную песню на непонятном ему языке, но Полевой был уверен, что эта песня о любви. Игорь прислонился к дереву и слушал музыку. Перед глазами у него была Алиса, такая ласковая, как и льющаяся песня. Он признался себе, что много отдал бы сейчас, чтобы оказаться рядом с ней, чтобы сидеть с ней на траве и тихонько гладить ее непокорные вьющиеся волосы, нежно целовать ее удивительные глаза, в которых бы отражались появляющиеся на небе звезды.

Оставаться в парке и наблюдать за парочками, романтично расположившимися на траве, Полевой посчитал изощренным мазохизмом и, опустив голову, зашагал к выходу. Он нащупал в кармане куртки кусочек шоколада и положил его в рот. Жизнь постепенно начала налаживаться.

Глава 11 Мобильные связи

— Черт, ну как же выведать у них, на каком оборудовании они работают? — Полевой не мог найти себе места. — Почему они могут снизить цену, а я нет? В моих руках больше половины всей нефтеперерабатывающей промышленности страны, а эти негодяи хотят составить мне конкуренцию. Это просто уму нерастяжимо!

Он ударил кулаком по большому рабочему столу, на котором не было никаких бумаг. Таков был его принцип — никаких бумаг, папок перед глазами, ничто не должно отвлекать и мешать сосредоточиться. Постучавшись, на пороге кабинета появилась секретарша Анжела. Она принесла бумаги на подпись и, положив на стол папку, удалилась, незаметная как тень.

Полевой встал и принялся расхаживать по своему кабинету из угла в угол, ища выход накопившейся негативной энергии.

— Так, а этот господин что о себе думает? Сейчас я его побеспокою, — он взял свой чудо-мобильный. — Але, Владислав Сергеевич? Приветствую тебя! Спасибо, и тебе не хворать. Ну, что там по нашему вопросу?

Его взгляд, весь его вид сразу приобрели значительность. Он прижал трубку к уху и нахмурил брови:

— Минуточку. Ты сказал: «Дай мне время подумать до среды». Так? Так. А сегодня какой день? Правильно, среда. Ну, так что ты мне скажешь?

После такого бодрого начала Игорь обратился в слух. Лицо его было напряжено. Он с беспокойством ожидал, что же ответит ему тот, кто в среду обещал сообщить о своем решении стать партнером Полевого. Владислав Сергеевич, судя по всему, не соглашался с его доводами. Но мало-помалу фразы Полевого становились длиннее, а интонации увереннее, он подавлял собеседника. Состязание подходило к концу.

— А ты как думал? — Игорь облегченно выдохнул. — Ты должен был понимать при выборе друзей, с кем ты связываешься.

Он рассмеялся, слыша, что собеседник понял его шутку. В душе он ликовал. Сделка, которую он так тщательно планировал, удалась. Он уселся в свое кожаное кресло.

— Владислав Сергеич, дорогой. Я обеспечиваю гарантии. Где будет оседать прибыль, мне, откровенно, все равно. Пусть это будут две, три, да сколько угодно самостоятельных компаний. Главное, грамотно распорядиться оборотными средствами. Полагаю, пять-шесть миллионов звучит утешительно? Этой суммы будет достаточно для начала дела, ты со мной согласен?

Он слушал ответ, одобрительно кивая головой.

— Почему? — Полевой снова нахмурился. — Знаешь что? Если ты позволишь этому придурку испортить тебе, а, значит и мне, жизнь, то ты совсем не тот Славка, которого я знаю последние двадцать лет.

Он снова молча выслушивал Славку Корнилова.

— Брат, тебе бы следовало знать, чего ты на самом деле хочешь, и как далеко ты готов зайти, чтобы это осуществить, — спокойно и рассудительно заключил Игорь. — Хорошо, давай об этом позже поговорим.

Он нажал отбой. И снова набрал номер. Сейчас, после напряженных минут, он больше всего хотел услышать мягкий голос Алисы.

— Здравствуй, родная. Как твои дела? Где ты?

— Здравствуй, Игорь, — Алиса смеялась.

От звуков ее звонкого, почти детского смеха, на душе у Игоря стало пасмурно. Она может радоваться жизни и веселиться и без него, а у него, как назло все валится из рук, он постоянно о ней думает. Его настроение стало портиться от мысли, что они не вместе, а ведь они могли бы сейчас мило болтать где-нибудь в кафешке, гулять в парке или заниматься любовью. Да, пожалуй, последнего ему хотелось больше всего.

— Ты не одна? — переспросил Полевой.

— Да, я в обществе подруги и одного очень симпатичного молодого человека, который оказывает мне всяческие знаки внимания.

Полевому показалось, что он падает с кресла.

— Вот как? — выдохнул он.

— Ага. У него очень милые золотистые кудряшки, и вообще он похож на львенка из мультика про львенка и черепаху.

Полевому нечего было сказать. На ум пришла только шекспировская фраза: «О, женщины, ничтожество вам имя!» Несмотря на бурлящие эмоции, он осознавал, что для блистания интеллектом момент сейчас был не подходящим.

— Полевой, ну почему ты молчишь? Ты обиделся?

— А на это есть причина? — парировал он.

— Я тебе сейчас все объясню. Я обедаю с подругой и ее пятилетним сынишкой. И Темка — наш кавалер за этим обедом. А ты о чем подумал?

— Алиса, ты прекрасно знаешь, что я думаю о тебе.

— Игорек, мы с Аней ходили по магазинам. Я присмотрела себе туфли из крокодила, но побоялась, что они меня также укусят, как и их цена, поэтому я купила себе новое платье MaxMara, а то мне совсем не в чем придти к тебе в гости.

— Ты могла бы придти ко мне совсем голой. Тогда твоему Вадиму не пришлось бы гадать, что ты делала у меня, — Полевой не смог сдержаться.

Алиса не ожидала от него такого.

— Ты смеешься?

Она бросила трубку.

Глава 12 Секс в кабинете, или Где мои документы?

Полевой, к полудню добравшись до своего офиса после утренних встреч в городе, попросил свою секретаршу Анжелу сделать ему кофе.

— Крепкий и сладкий, — уточнил он. — Итальянцы считают, что кофе должен быть именно таким, как поцелуй любимой женщины.

— Синьор Ванелли об этом рассказывал мне тоже, — прокомментировала Анжела, — а вообще я об этом раньше в каком-то женском журнале читала.

— Очень хорошо, что ты такая образованная, — Полевой вошел в кабинет.

Со вчерашнего дня он искал договор о поставке сырья для компании из холдинга Кульника, но тот бесследно исчез.

— Анжела, — спросил Полевой секретаршу, вошедшую с чашкой дымящегося кофе, — ты не брала с моего стола контракт с «Нефтькомплектом»?

— Нет. Кстати, я забыла Вам сказать, что Вадим Юрьевич с утра звонил, просил дать цены.

— Спасибо, что вспомнила. Только я не помню цен, все было в контракте, а куда он запропастился…

Игорь по очереди выдвигал ящики своего стола, но ничего похожего на контракт там не наблюдалось. Анжела растеряно смотрела, как шеф ищет важный документ.

— Анжела, иди к себе и соедини меня с Максом.

Через минуту он услышал голос своего заместителя Максима Пенькова:

— Добрый день, что-то случилось?

— А почему ты спросил?

— У тебя голос встревоженный.

— Макс, ты не помнишь, куда я убрал вчера договор с компанией Кульника, который мы с тобой вместе смотрели?

— Э-э, — на том конце провода была заминка, — извини, но я не помню. Я вчера себя неважно чувствовал, поэтому был немного рассеян.

— Да, ты вчера уж точно был не в лучшей форме, — хохотнул Полевой. — Но ты, пожалуйста, поищи у себя и позвони мне в течение пятнадцати минут. Мне надо что-то ответить Вадиму по поводу цен.

— Хорошо, я сейчас же перезвоню.

Полевой стал мысленно шаг за шагом восстанавливать события вчерашнего дня, благо это было совсем не трудно. Такой день, подумал Игорь, он не сможет забыть даже через много лет.

С самого утра они сидели с Пеньковым и прикидывали цены для контракта с «Нефтькомплектом». Пеньков был не в ударе, потому что накануне зажег звезду, и голова его раскалывалась. Принятая ударная доза «АлкаЗельцера» эффекта не давала. Он силился понять, что хочет от него босс. Зачем ему было возиться с какими-то прямыми поставками, если он твердо решил продавать основную часть бизнеса. Но неутомимый Полевой все чертил на листочке какие-то схемы, придумывал, как перегнать деньги, чтобы минимизировать потери. В какой-то момент зазвонил мобильный миллиардера:

— Игорь, привет! Что ты делаешь? — обычно резковатый голос Алисы показался ему каким-то необычным, каким-то приглушенным и загадочным.

— Извини, мне неудобно сейчас разговаривать. Я перезвоню тебе. Хорошо? — стараясь как можно быстрее закончить разговор, Игорь аккуратно подбирал слова, чтобы не обидеть своего любимого Лисенка и не подать вида перед заместителем, что звонит его любовница.

— Я только хотела сказать, что я безумно хочу тебя, — скороговоркой сказала она, пока он не успел выключить телефон.

— Что? Что ты сказала? Повтори! — Игорь забыл, что на него смотрит его заместитель, недоумевая, кто же это беспокоит шефа и по какому поводу.

— Я сказала, что соскучилась и очень хочу заняться с тобой сексом.

— Я не понял, когда?

— Не понял? — Алиса коротко рассмеялась. — Прямо сейчас, я бы развязала душащий тебя галстук…

Игорь невольно ослабил модный узел его нового галстука Cruciani, который завязала продавщица в бутике, потому что Наташи не было дома, а сам Полевой завязывать галстук не умел.

— И чего ты хочешь? — совершенно обалдев от происходящего, спросил Игорь. Зам не спускал с него глаз, и даже немного встревожился. Действительно реплики босса звучали настораживающе. Даже сквозь непрекращающееся действие оприходованной им вчера в одно лицо 0,7 Johnnie Walker Red Label — жуткого пойла — он понимал, что разговор очень серьезный. Скорее всего, он точно понял бы, о чем речь, если бы не газики Колы, которые, смешавшись не с самым лучшим виски, вчера усугубили ситуацию. Поэтому он таращился на босса, стараясь не подавать виду, что башка раскалывается, и ему больно даже думать.

— Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. Я люблю, когда ты меня целуешь, едва дотрагиваясь до краешка моих губ. Мне нравится чувствовать твое дыхание на своем лице, — говорила Алиса Игорю.

— Хорошо, я сделаю это, — эта фраза привела зама в смятение. Все-таки Полевой продает бизнес! Все сомнения рассеяны. Что же с ними будет? Нет, думать об этом Пеньков не мог, ибо плющило его совсем не по-детски, потому что кроме buhlos obiknovennos, вчера в его рационе были и canabis vulgares, и sexus bespererivos.

— А я сниму твой пиджак и буду расстегивать одну за другой пуговицы на твоей рубашке… — Игорь чуть не раздавил свой крошечный мобильный в своей ладони.

— Та-ак, — выдохнул Полевой и жестом попросил хлопающего глазами заместителя выйти из его кабинета. Еще две минуты назад они совершенно серьезно обсуждали возможные схемы работы с «Нефтькомплектом», но сейчас во вдруг странно заблестевших глазах шефа Макс увидел не цифры. Он принялся торопливо собирать свои бумаги.

— Я тоже едва коснусь твоих губ, буду целовать твою шею, плечо…

— Хорошо.

Максим, не успевший покинуть кабинет, услышал последнее слово и с надеждой посмотрел на Полевого. Тот, встретившись с ним взглядом, покачал головой и отвел глаза.

— Я всем телом прижмусь к тебе и пойму, что ты хочешь меня также страстно, как и я, — мягким и тихим голосом говорила Алиса.

— Алиска, я возьму твое лицо в свои руки и буду целовать тебя, лишая тебя воли и возможности сопротивляться моим желаниям, — наконец выговорил он, когда дверь кабинета закрылась за Пеньковым.

— Нет, любимый, тогда я попрошу тебя остановиться. Такой старт, конечно, в твоем стиле, ты всегда очень горяч, и мне это нравится. Но сегодня я хочу, чтобы все было по-другому. Я хочу, чтобы ты был со мной нежен, чтобы ласки твои были долгими и чувственными, мне хочется наслаждаться каждым твоим прикосновением и поцелуем, хочется раствориться в нем.

— Алиска, Лисенок, зачем ты дразнишь меня? Я так не могу, — простонал Полевой, буквально обезумев от желания. — Я так соскучился, я так хочу тебя целовать, всю тебя, такую желанную, твои блестящие глаза, мягкие губы, твою грудь, — он налил себе стакан воды и залпом выпил его. — Я скоро приеду, подожди, милая моя.

— Мне постоянно приходится тебя ждать, — вздохнула Алиса.

— Но…

Он обернулся на звук распахнувшейся двери. В дверном проеме, держа мобильный в руке, стояла Алиса.

— Извини, но я больше не могу любить тебя тайком.

Все эти тайны не для такой любви, как наша, — Алиса вошла и заперла дверь кабинета изнутри.

Он поднял ее на руки и уложил на диван.

— Прекрасная моя, смелая девочка, спасибо за сюрприз, — он целовал ее глаза, вопрошающие и манящие. — Почему ты никогда мне не говорила, что так страдаешь?

— А зачем? Женщины никогда не говорят того, чего хотят, но когда они этого не получают, они могут просто слинять. И в этом наш шарм, — она улыбнулась и дотронулась пальчиком до его носа. — Я решила испробовать последнее средство.

— Лисенок, прости, прости меня, что я мучил тебя. Так больше не будет, мы будем с тобой вместе. Всегда. Я так этого хочу.

— Поцелуй меня, солнышко мое, — Алиса обвила руками его шею, в ее глазах были слезы счастья. — Ничего не говори, я не хочу больше слов, я хочу только тебя.

Они занялись любовью на представительском кожаном диване. Немного затушив пламя страсти, Полевой сказал:

— Алиска, поехали ко мне.

— А твоя жена?

— Она далеко, не беспокойся. Она уехала медитировать.

— Куда? — изумилась Алиса.

— Наташа так заинтересовалась всей этой дребеденью: йогой, просветлением, поиском лучшей жизни, что мне иногда даже страшно за нее становится. Вообще-то она очень разумная женщина, но тут на днях заявила, что уезжает из дома, чтобы посвятить себя без остатка духовным практикам. Черт знает, что эти сектанты вдалбливают людям в головы. Но, я уверен, у нее это скоро пройдет, это временное помутнение, — он поцеловал Алису. — А мы с тобой поедем в загородный дом, там нас вообще никто не найдет. Я только возьму документы, чтобы ночью поработать…

— Ты хочешь работать ночью? — Алиса потянула его за воротник рубашки Pal Zileri. — Мне совсем не хочется спать, я хочу, чтобы ты был со мной.

Воспоминание о вчерашнем дне прервал звонок Пенькова:

— Игорь, извини за поздний звонок.

Полевой взглянул на часы. Прошло около пятидесяти минут вместо пятнадцати, в течение которых он просил зама перезвонить по поводу контракта.

— Ничего, я еще не сплю, — ответил он.

— Я все обыскал, но у меня контракта нет. Знаешь, я вспомнил. Ты вчера рисовал схемы на листочках, по-моему, даже что-то записывал на перекидном календаре. Посмотри, может быть, этого будет достаточно, чтобы поговорить с Кульником, а договор уж как-нибудь потом восстановим.

— Понял тебя, — Полевой положил трубку. Про черновики, на которых он писал, он тоже хорошо помнил, но они тоже исчезли.

— Алиса? Не может быть, — Полевой закрыл лицо руками.

Глава 13 Неожиданная встреча

Платина нервничала, глядя в зеркало и следя за уверенными движениями своего стилиста, творившего чудеса с ее волосами. В этот вечер ей надо было выглядеть молодой и красивой, ведь сегодня она впервые шла на вечеринку со своим новым бойфрендом Арсением Красавиным.

Они познакомились с Арсением на съемках бюджетной мелодрамы, где Арсений снимался в роли молодого героя-любовника, завоевывающего сердце состоятельной и состоявшейся бизнес-вумен, которую играла Саша. Казалось бы, ничего особенного в этой банальной каше беспорядочных связей артистической богемы и нет, все давно привыкли к романам на съемочной площадке. Только в этом блюде была особенная красная острая перчинка: Арсений был моложе Платиной на целых девять лет. Когда они с упоением проводили время в постели, Сашенька не вспоминала об этой разверстой пропасти, но сегодня, когда ей предстояло показаться на глаза всей тусовки в его обществе, она немного комплексовала.

Они ехали на party в его Мерседесе-кабриолете с открытым верхом. Это было так романтично, летним вечером ехать в машине с молодым, но уже востребованным в основном на роли соблазнителей актером. Саша даже забыла о своей возделанной прическе, с наслаждением подставляя лицо теплому летнему ветру.

— Котенок, — Платина не могла отказать себе в удовольствии называть своих любовников ласковыми именами игрушек-зверушек. — Послушай, давай придумаем какой-нибудь условный сигнал. Если кому-то из нас станется скучно или грустно на этой party, то он сможет дать об этом знать другому. И мы возьмем да и сбежим оттуда, а?

Арсений улыбнулся.

— Мы еще даже не приехали, а ты уже думаешь, как будешь спасаться из этой блестящей западни. Сашка, ну ты что? Там будет много интересных и нужных людей, расслабься.

Она три раза сжала его руку.

— Котенок, я действительно немного волнуюсь, ведь мы впервые вместе выходим в свет.

— Все должно когда-то начинаться, — он пожал ее руку четыре раза.

Саша вскинула на него глаза:

— А что это означает?

— А это целых четыре слова: «я тебя тоже люблю», — Арсений поцеловал ее, и ей показалось, что все не так уж и страшно.

Едва они вошли в зал, их встретила хозяйка в атласном платье оливкового цвета. Бриллианты ее колье были размером с висючки на люстрах этого зала, отметила про себя Платина.

— Здравствуй, Арсений, — хозяйка жеманно протянула ему руку для поцелуя.

— Ксения, дорогая, — за вытянутую руку он приблизил ее к себе и поцеловал в щеку, — рад тебя видеть.

Ксения была польщена такой реакцией на ее женскую привлекательность и даже чуть заметно покраснела.

— Твоя спутница? — она вопросительно подняла брови и уставилась на Платину.

— Да, это Сашенька Платина, моя девушка.

От этих слов у Саши по спине побежали мурашки: она его девушка! С чувством победительницы, Платина приподняла подбородок еще на пять миллиметров. Они прошли в центр зала, и Саша рассматривала гостей, в основном женскую половину. Они все были длинноногими и ослепительно красивыми, худыми от постоянного недоедания и по той же причине с томными глазами. Ей казалось, что каждый лишний грамм ее веса, каждый год ее жизни, отделяющий ее от юного Красавина, стал чудовищно ярким, кричащим и бросающимся всем в глаза. Но она, как неплохая актриса, ни одним движением не выдавала своего беспокойства, беспечно расхаживая по залу, полному политиков, бизнесменов и людей искусства: «Да, я Александра Платина, да, я девушка Арсения Красавина, да, я Саша, а это Арсений, мой друг». Она понемногу приходила в себя после первых минут смущенного оцепенения. Арсений разговаривал с кем-то из продюсеров, и Саша огляделась по сторонам. Расположившаяся неподалеку от нее спина в костюме в тоненькую полосочку показалась ей очень знакомой. Высокий мужчина, косая сажень в плечах, былинный богатырь — Сашенькино сердце сжалось. Да, конечно, сомнений не было — это Полевой. Они не виделись с того самого дня, как ей пришлось рассказать ему о своем мифическом возлюбленном. Полевой был ей очень симпатичен, и ей хотелось сохранить добрые отношения с ним, но тогда выбора не было, ей пришлось поступить иначе. Сейчас она была готова провалиться сквозь землю, чтобы только избежать разговора с ним. Она все еще чувствовала себя предательницей и боялась, что он никогда не простит ее.

— Мне постоянно кажется, что я ему мешаю, — сказала девушка, говорившая с Полевым.

Она подошла так близко к Полевому, что до нее долетел обрывок реплики собеседницы олигарха. — Как ты думаешь, что мне делать?

— Я думаю, что в таком случае лучше ему не мешать, — ответил бизнесмен.

Женщина засмеялась и сделала шаг в сторону, выйдя из-за укрытия широкой спины Полевого, что позволило Саше наконец разглядеть ее. «Господи, да это же Надя Винтажная, самая востребованная модель прошлого года!» — от такого знакомства Саше хотелось убежать подальше и поскорее. Она огляделась в поисках Арсения. Он, словно ледокол, ломая лед, как раз шел ей на помощь.

Она облегченно вздохнула и двинулась ему навстречу. Но Надя Винтажная опередила ее, и Саша стала онемевшей от удивления свидетельницей их дружеских объятий и взаимных поцелуев в щечку. Решив не отступать, Саша подошла к ним, и Арсений, обняв ее за талию, сказал:

— Это Саша Платина, известная актриса, а в свободное от съемок и спектаклей время — моя любимая женщина.

— Очень приятно познакомиться, — неожиданно мягко и без понтов ответила Винтажная.

— А это — Игорь Полевой, вы о нем, конечно, много слышали, — представила модель подошедшего олигарха.

— Рад знакомству, — Арсений протянул руку Полевому. Тот посмотрел на Сашу, потом на Красавина, словно раздумывая, стоит ли жать руку коварному разлучнику.

— Полевой, — он коротко ответил на приветственный жест актера. — Здравствуй, Саша, прекрасно выглядишь.

— Привет, ты тоже, — Платина опустила глаза.

— Вы знакомы? — удивилась Надя.

— Удивительно, но это действительно так, — ответила Саша. — Впрочем, как и вы с Арсением.

— Да, Надя приглашала меня на свой день рождения весной, — объяснил все Арсений. — Дамы, может быть, по бокалу шампанского?

— Отличная мысль, — Винтажная подхватила Красавина под руку и повела его прочь. Он оглянулся и помахал Сашеньке рукой, та улыбнулась и кивнула, мол, не волнуйся, у меня все в порядке.

— Я не ожидала тебя здесь увидеть, — сказала Платина, оставшись наедине с Игорем.

— Скажи мне правду, Сашка, это он — мужчина твоей мечты, из-за которого нам пришлось расстаться? — после секундного раздумья на тему, стоит ли ворошить прошлое, спросил Полевой.

— Гошенька, все было не так. Ты не дал мне тогда ничего объяснить.

— Мне показалось, тогда ты была не настроена что-либо объяснять, все было весьма категорично, — сказал Полевой.

— Да, мне было нелегко. Но у тебя ведь теперь все хорошо? Я вижу, ты счастлив. Ты встречаешься с Надей?

— Нет, я женат и сплю только со своей женой, если тебя интересует это. Связь с тобой научила меня быть осторожнее и бережнее относиться к себе. Путем такого эксперимента, я понял, что когда болит сердце, валидол не всегда помогает, — значительно заключил он.

Платина закусила губу. Она не ожидала, что ей будет так тяжело. Она должна все ему рассказать. Он сильный, он сможет во всем разобраться, а вот она, если будет и дальше продолжать эту игру, рискует, что если ком лжи будет расти, то он скоро раздавит ее саму.

— Гошенька, я хочу тебе кое о чем рассказать. Обещай меня выслушать не перебивая.

— Хорошо, я тебя внимательно слушаю, — немного удивившись, согласился Полевой.

— Я тебя очень любила, — начала Платина. — Наверное, на свое несчастье, на свою гибель, я по-прежнему тебя сильно люблю.

— Алекс, только давай выйдем из театра. Когда ты произносишь такие слова, мне трудно разобраться, где твои мысли, а где реплики твоей героини.

— Ты обещал не перебивать. Я действительно тебя люблю, а с Арсением мы стали встречаться всего две недели назад.

— Сашенька, родная, ты не должна передо мной оправдываться. Я не скрою, меня сильно подкосила та история, но сейчас, когда прошло время, я понимаю, что не имел никакого права ревновать тебя к остальным мужчинам. Ведь ты свободна, а я женат. И я очень рад, что у тебя все складывается с этим юношей, я от всей души желаю вам счастья.

— Ты опять меня перебиваешь. Я должна признаться, что тогда я ни в кого не влюблялась. Я разыграла ту сцену, потому что должна была прекратить наши отношения.

— Что? — глаза Полевого округлились. — Что тебя не устраивало в нашем союзе?

— Гошенька, со мной ты был бы в опасности.

— Я догадался, ты — резидент иностранной разведки и тебя собирались отравить полонием, рыбой фугу или еще чем-то, и ты побоялась со мной обедать и ужинать, — пошутил он.

— Ты почти угадал. Мне запугивали, угрожали плеснуть в лицо кислотой, поджечь квартиру, устроить аварию, короче, сделать меня инвалидом, до конца жизни прикованным к постели или инвалидной коляске.

— Сашка, ты что? Кому ты перешла дорогу? — уже не на шутку встревожился Игорь. — Это до сих пор продолжается? Почему ты мне раньше не сказала? Я прикажу своим ребятам во всем разобраться, а пока они будут охранять тебя, хочешь?

— Гош, не надо меня охранять. Пусть ребята охраняют тебя, потому что это не я, а ты в опасности. Дело в том, что меня пытались заставить следить за тобой, записывать все твои разговоры, делать копии с бумаг, которые я найду в твоем портфеле или карманах.

— Кто пытался? Я ничего не понимаю.

— Ты должен с ними разобраться, Игорь. Я сказала им, что мы расстались, что ты бросил меня, и они меня оставили в покое. Но, — Саша понизила голос, — боюсь, они нашли мне замену.

Полевой молчал и пытался придти в себя. Услышанное повергло его в шок.

— Ты сможешь меня простить? — на глазах у Платиной появились слезы.

— Разве может быть иначе, радость моя? — Полевой улыбнулся одними губами. Сейчас мистическая улыбка у него вышла очень естественной, потому что тайна, рассказанная бывшей любовницей, полностью поглотила его.

— Сашка, спасибо тебе. Ты славная, не волнуйся, все будет хорошо. Главное, что ты теперь в безопасности, — он дотронулся губами до ее лба. — Пойдем, поищем твоего Арсения.

Арсений был очень скоро найден в обществе Нади.

— Вот, Арсений, возвращаю тебе твою красавицу, — сказал Полевой.

Саша подошла к Арсению и взяла его за руку.

— Пойдем домой? — тихо спросил он.

Она только кивнула и пожала его руку, наверное, тридцать три раза, благодаря за его понимание и поддержку. «Как же здорово было сбежать с этого бала до полуночи, при этом не потерять туфельку, да еще и оказаться в объятиях прекрасного принца!» — подумала Платина, выходя из зала.

Глава 14 Йога среди нас

Марат вошел в дом, протянул ей охапку красных роз на длиннющих ножках, снял пиджак и присел на диван.

— Привет, как твои дела? — защебетала Наташа, пытаясь найти вазу, чтобы вместить это море цветов. — Почему ты такой грустный? Что-то случилось?

— Нет, ничего нового. Я простыл от кондиционера в офисе, башка трещит, настроения никакого, — опустив глаза, ответил он. — Поэтому я такой сегодня.

— Бывает. Правда, обычно осенью, а у тебя что-то с опережением графика, — она шутливо подмигнула.

— Наташка, моя хорошая, — он привлек ее к себе, — мне, правда, как-то не по себе.

— Что-то на работе? — она внимательно посмотрела на него.

— Это не у меня проблемы, это у Полевого проблемы.

Она смотрела на него широко открытыми глазами.

— Что-то серьезное?

— К нему на днях заходили уполномоченные товарищи, интересовались чистотой и прозрачностью операций. Ты понимаешь, что это значит?

— Нет, не очень, но, похоже, это не шутки. Звучит как-то фигово, — она ласково обняла его. — Но он ведь выкарабкается?

— Тебя это волнует? — он поднял глаза.

— Конечно, он ведь мой муж. А почему это они им заинтересовались?

— Сейчас время такое, все всеми интересуются, всем подряд письма все пишут, даже Деду Морозу.

— Бедный Гошка, — вздохнула Наташа. — Почему люди не могут найти другой выход своей энергии? Обязательно хочется портить жизнь тому, у кого она складывается удачнее, чем у тебя.

— Зря он в политику лезет, вот что я тебе скажу. Будет еще хуже: журналисты, другие доброжелатели и завистники, все будут тут как тут. Я сам так от этого устал.

— Марат, мне как-то не по себе от твоего взгляда.

— Почему?

— У тебя сегодня взгляд какой-то, — он запнулась, — я даже не могу подобрать слово. Напряженный очень. Я боюсь, когда ты так смотришь на меня и молчишь.

— Родная, ну что ты. Все хорошо, я только немного устал. Все надоело.

— Дружочек, может быть тебе просто взять отпуск?

— Я сам подумываю, а не махнуть ли за границу, переменить обстановку. Может быть, там что-нибудь подвернется?

— Что подвернется? Или кто?

— Мне надо встряхнуться. И вообще, меня же здесь ничто не держит.

Наташа с трудом сдержалась, чтобы не воскликнуть: «А как же я? Я останусь одна?». Но вместо этого она сказала равнодушным голосом:

— И в какую часть света думаешь двинуться?

— Да никуда я не поеду, — Марат махнул рукой. — Это все мечты, я же себе не принадлежу. Все для партии, все для народа.

Давлетьяров горько усмехнулся.

— А я бы не хотела уезжать, — вслух размышляла Наташа.

— А я тебя и не зову, — ответил Марат. Потом, будто очнувшись, он неуверенно добавил: — Но, если хочешь, поехали вместе.

Она была близка к тому, чтобы удариться в слезы, перейти на крик, поэтому покрепче вцепилась в ручки кресла, чтобы не кинуться к нему. Ей хотелось встать перед ним на колени, взывать к его снисходительности, нежным чувствам; она не знала, к чему еще взывать, только бы он остался с ней, только бы ей не пришлось снова тосковать по нему так нестерпимо. В голове у нее крутились простые слова: «Марат, я люблю тебя, не бросай меня, любимый». Она представила себе, что произнесла это вслух, и внезапно ей стало очень смешно. Она стала гадать, как бы он отреагировал на ее признание, разозлился или расстроился. Интересно, какой урон бы это нанесло их отношениям. А, может быть, он ждет от нее этих слов? Нет, это не серьезно. У нее есть семья, есть Игорь, но… нет любви. И есть Марат. И есть любовь. Этого нельзя отрицать. Нужно было что-то решать.

— А знаешь, мы с тобой живем в особое время, — она решила перевести разговор на другую тему. — На санскрите это называется Кали-юга. Это период вражды и хаоса. Но и в этот период есть такой совсем короткий промежуток, всего десять тысяч лет. В это время можно достичь просветления. Но пятьсот лет уже прошло, осталось всего девять с половиной тысяч.

— Недель, — засмеялся Марат.

— Почему ты смеешься? Я серьезно, поверь, это ведь ничтожно малый срок!

— Не расстраивайся, дорогая моя, — Марат крепче обнял Наташу. — Нам с тобой вполне хватит и этих девяти с половиной тысяч. Как ты считаешь?

Он притянул ее к себе и поцеловал.

— Это такое чудесное лето, безоблачные летние каникулы! Как здорово ты придумал! — шепотом на ухо Марату сказала Наташа. — Спасибо тебе, любимый. Мне так нравится быть с тобой.

— Мне тоже. Но, извини, Наташка, мне уже пора бежать, иначе я подведу людей. Ты же не будешь обижаться? — он дотронулся пальцем до кончика ее носа.

Наташа Полевая протянула обе руки к полуодетому мужчине.

— Маратик, скажи, почему мы не можем быть счастливыми?

— Наташка, ты меня расстраиваешь. Ну разве ты несчастна? Ты, человек, стремящийся к познанию себя и окружающей жизни, — он встал и застегивал брюки. — Я люблю тебя, ты любишь меня — это главное. Неужели этого мало, милая моя?

Он наклонился к ней и произнес, глядя в глаза:

— Ты должна знать, что я очень дорожу общением с тобой. Правда. Мне нравится, как ты рассказываешь про свою жизнь, про Полевого, вообще, обо всем.

Она улыбнулась.

— Вадик, любовь должна быть безусловной. Нельзя любить за что-то. Нельзя обмениваться: ты мне этот кусочек любви, а я тебе вот этот. И нельзя обижаться, что не достался ломтик побольше. Вот наш мастер, Ринат, он необыкновенный человек, — Наташа лежала на спине и смотрела в потолок. — От него идет столько света и любви, причем абсолютно бескорыстной.

Он смотрел, как восторженно загорелись ее глаза.

— И он дает нам эту любовь: на, бери, у меня ее очень много! Отрезай! Отламывай столько, сколько ты хочешь.

— Наташенька, я рад, что тебе нравятся твои занятия йогой, и я с удовольствием послушаю твой рассказ об этом. Но как-нибудь потом, мне надо ехать.

— Любовь — это такой огромный луч, наполняющий тебя. Настоящая любовь, она такая легкая, светлая, как порхающая бабочка, — разглагольствовала Наташа.

— Все, я почти опоздал, я позвоню тебе, — Марат выбегал из шале, которое снял специально для своей любовницы — для жены своего лучшего друга.

Они вместе придумали, а Наташа разыграла для Игоря Полевого небольшой спектакль, сказав, что она уезжает в далекий монастырь в поисках себя. На самом деле ее затворничество оказалось несколькими неделями, проводимыми ей в небольшом коттедже недалеко от Москвы. Уйти из дома оказалось для Наташи делом совсем несложным. В последнее время Наташа практиковала йогу, встречалась с единомышленниками из сообщества «Кришна всегда с тобой», поэтому такое неординарное ее решение не показалось Полевому чем-то сверхъестественным, и он поверил жене, которая никогда его не обманывала. По крайней мере, он так считал. Игорь постоянно думал о своей зарождающейся политической карьере, о том, как выгоднее продать часть своих многомиллионных активов, поэтому глубоко не вникал в увлечения жены. Ей без труда удалось убедить своего супруга в том, что он виноват во всех их семейных неурядицах. Она обманывала его, и ей было стыдно. Ее колотила дрожь, когда она собирала вещи. Но в ее ушах звучал разговор с Маратом, который стал последней каплей. Он заставил ее принять роковое решение сбежать от мужа. Она как будто наяву слышала, как влюбленный мужчина говорил ей:

— Я ужасно страдаю, когда вижу тебя вместе с ним!

— Маратик, успокойся, между нами давно ничего нет! — она ласково погладила его по щеке.

— Ох, Наталья, я так страдаю, — не унимался Марат. — Что с нами будет дальше? Это мученье не может долго продолжаться.

— Он не должен для тебя существовать. Марат, думай только о нашей любви, — ласково проворковала Полевая.

— Я хочу, чтобы ты уехала от него, — вдруг решительно заявил Давлетьяров.

— Как уехала? Ты хочешь, чтобы мы развелись? — недоумевая, спросила Наташа.

— Давай пока без крайностей. Думаю, тебе понравится мое предложение. Я сниму тебе дом до конца лета, ты туда переедешь на несколько недель; поживешь там столько, сколько захочешь. Ты сможешь отдохнуть, и мы будем часто видеться. Положись на меня, Наташенька, я все устрою, — он целовал ее.

— Я люблю тебя, люблю как безумная, — не сводя глаз с Марата, сказала Наташа.

Она потянулась к нему, и быстрые, горячие поцелуи обожгли его лицо и шею. Сомнений у нее не оставалось, она поговорит с мужем и все устроит. Ей нужен был островок счастья. Она подумала, что лучше погибнуть, чем отказаться от бегства из супружеской спальни ради сладостных мгновений с любимым мужчиной.

Шале, которое снял для нее Марат, находился у самой реки. В этом доме Наташа чувствовала себя спокойной и уравновешенной. Она просыпалась с рассветом, когда ее спальню наполняли солнечные лучи, проникая сквозь ароматные бревенчатые стены и наполняя дом особым уютным запахом и теплым янтарным светом. Накинув теплый халат, она шла на кухню, заваривала чай, наливала его в термос и усаживалась в плетеное кресло-качалку на веранде, нависавшей над рекой. Она пила горячий крепкий чай, кресло мерно поскрипывало. Наташа, умиротворенная пейзажем, любовалась на водную гладь. Через некоторое время, когда ее теплый халат начинал пропускать утреннюю прохладу, она свежая и бодрая, отправлялась на кухню завтракать. Так неспешно протекала ее жизнь отшельницы. Прогулки по лесу, купания в реке, медитация — такой размеренный распорядок дня ей очень нравился. Наташа чувствовала себя совсем близкой к просветлению, к новой жизни. Но, несмотря на всю идиллию, она часто думала об Игоре, и эти мысли часто не давали ей уснуть. Она отключила свой мобильный, Марат купил ей другую SIM-карту, поэтому муж никак не мог бы найти Наташу, даже если бы очень захотел. Она чувствовала себя вполне комфортно с Маратом, но в глубине души досадовала, что Полевой ничуть не обеспокоен ее долгим отсутствием. Спросить у Давлетьярова, как поживает ее супруг, Наташа не решалась, боясь разрушить их хрупкое лесное счастье. Но она постоянно думала о неизбежном приближении возвращения в супружеское лоно. Еще за несколько недель до своего бегства Наташа узнала, что ждет ребенка от Марата. Она не хотела говорить об этом своему любовнику, она хотела, чтобы у ребенка был настоящий отец. Ей был необходим весь этот спектакль с паломничеством, чтобы оправдать свою беременность Божьей милостью. Ведь если гадалка была права, и Полевой не может иметь детей, то кроме провидения ей ничто не поможет убедить его в том, что он скоро станет папой.

Глава 15 Неожиданная встреча

— Я хочу подарить самые лучшие духи вот этой очаровательной особе, — лучезарно улыбаясь, сказал Полевой продавцу парфюмерного бутика. Был выходной, и они с Алисой бродили по Luxury village. Игорь был намерен поговорить с ней о тех подозрениях, которые грызли его душу, потому что отсутствие информации, догадки и недомолвки делали его жизнь невыносимой.

— И подороже, пожалуйста, — добавила Алиса и рассмеялась.

Продавец понимающе кивнула и спросила:

— Вы уже определились с ароматом, какая-нибудь известная марка, или я могу вам что-нибудь посоветовать?

— Я хочу что-нибудь свежее и легкое, — попросила Алиса.

— А я хочу что-то особенное и запоминающееся, — вставил Полевой и обнял Алису.

— Хорошо, — продавщица жестом пригласила их подойти к витрине.

— Вот, послушайте, — она протянула Алисе и Игорю надушенную бумажку.

— Мне нравится, — прокомментировала Алиса, — свежий цитрусовый аромат.

— Это начальная нота, она длится минут пятнадцать, — пояснила продавец. — Это лишь первое впечатление.

— А мне кажется, что он просто никакой. Какой-то невнятный, как туалетное мыло, — сказал Полевой.

— Не обращайте внимания, ведь ароматические композиции синтезируются на основе второй ноты, ноты сердца, — многозначительно посмотрев на симпатичную пару, продолжала продавец.

— Как красиво звучит, — заметил Полевой, — нота сердца.

— Да-да, она длится четыре часа, и именно по этой ноте и узнают аромат, — продавец протянула покупателям еще две бумажки. — Вот, послушайте!

— Вот это супер! — воскликнула Алиса. — Я хочу эти духи.

— Хороший выбор, — одобрила продавец. — Это изысканный французский аромат, он очень индивидуален. Это не масс-маркет, не для всех и для каждого.

— У особенной девушки должны быть особенные духи, — тепло улыбнувшись, сказал Полевой.

— Вы — удивительно галантны, — сделала бизнесмену комплимент продавец. — Обычно все мужчины заходят к нам и покупают какой-то определенный аромат, не тратя времени на выбор, даже не задумываясь, понравится ли это их даме. Говорят, она всегда такими духами пользуется. Это же неправильно, женское сердце непостоянно.

Она едва заметно подмигнула Алисе, упаковывая покупку:

— Непостоянно даже в том, что касается ароматов, неправда ли?

— Мой спутник — действительно необычный мужчина, он — самый лучший, и я его очень люблю, — сказала Алиса, смотря Игорю в глаза.

Он как пушинку подхватил ее и закружил по залу.

— Алиска, Лисенок, это правда?

— Ага, — она кивнула.

Продавщица с умилением наблюдала за такой счастливой сценой.

— Спасибо Вам, — подхватив духи, поблагодарил Полевой. — Лисенок, пойдем в ювелирный, я хочу купить тебе кольцо.

— Кольцо? — переспросила Алиса, выходя из царства ароматов.

— Я боюсь, что ты откажешься от своих слов. Родная моя, я так счастлив, я так хочу, чтобы ты была со мной. Пусть это будет нашей помолвкой!

— Помолвкой?

— Понимаю, пока это выглядит как игра, но, поверь, мне хочется, чтобы так было на самом деле. Я сделаю все, чтобы ты осталась со мной и была также счастлива, как и я.

Когда они зашли в бутик, где продавались ювелирные украшения, продавец сразу же узнал Полевого:

— Здравствуйте, господин Полевой, мы рады вас видеть, — изобразив что-то вроде легкого поклона, он приветствовал новых посетителей.

— У нас сегодня особенный день, — олигарх ликовал. — Эта потрясающая женщина сказала, что любит меня.

Продавец сразу заулыбался.

— Так вот я хочу, чтобы она никогда не забывала ни обо мне, ни об этих словах. Поэтому я хочу подарить ей кольцо в память об этом прекрасном дне, — провозгласил Полевой.

— Совершенно с Вами согласен, это замечательный повод. Думаю, что перстень с аметистом будет как раз по случаю. Ведь аметист — это камень любви, символизирующий чистоту чувства.

— Я не знала об этом, но Вы угадали, аметист — это мой камень по гороскопу, — удивленно отметила Алиса.

Продавец был доволен, что ему удалось заинтересовать состоятельных клиентов.

— Обычно мастера сохраняют естественную форму минерала — каплевидный кабошон, — воодушевившись, начал рассказывать продавец. — Вот, посмотрите, на этот перстень.

Он протянул им перстень с аметистом, обрамленным бриллиантовыми «гвоздиками»:

— По старинной французской технологии на каплевидный камень наносятся треугольные грани.

— Игорь, это так красиво, просто слов нет, — шепотом проговорила Алиса, рассматривая украшения. — Я никогда в жизни не видела ничего подобного.

— Такие обтекаемые формы носят сакральный характер — это мотив вечной женственности, энергии жизни, — вещал продавец.

Полевой и его спутница были заворожены игрой света, филигранностью обработки и насыщенностью цвета камня в перстне.

— Игорь, но это же нельзя носить, это достойно быть в музее, — выговорила Алиса. — И, наверное, это стоит целое состояние.

— Похоже, что да, — согласился Игорь. — Как раз то, что мне бы и хотелось сегодня подарить тебе.

— Полевой, держи себя в руках, пожалуйста, — очень серьезно сказала Алиса. — Мне не нужны такие подарки, я…

Она запнулась:

— Я не заслужила такого, я… Я его не стою.

Она опустила глаза. Он коснулся ее лица и приблизил его к себе.

— А вот это решать буду я, договорились?

Ей было нечего возразить этому сильному и уверенному в себе мужчине. Уверенному не только в себе, но и в ней. Последнее не переставало мучить ее.

Пока продавец священнодействовал с кредитной картой, Игорь предложил:

— Давай пообедаем в «Марио».

— В «Марио»? Который здесь недавно открылся? Трехэтажный? — уточнила Алиса.

— Да, по-моему, это очень даже соответствует нашему с тобой настроению. Там уютно, по-семейному и очень вкусно. Я пробовал там спагетти с трюфелями — очень даже достойно. Трюфели свежие, как в Италии.

— Ой, я не люблю трюфели, они отдают откровенной гнильцой.

— А мне кажется, у них такой медово-соломенный, вполне симпатичный запах. Но если тебе они не нравятся, мы же можем заказать все, что угодно.

— Игорек, в том здании еще есть и дом цветочной моды. Там всегда такие великолепные композиции, флористы креативные и цветы, по-моему, из Бельгии. Заглянем туда? На минуточку, а?

Через час они сидели на летней веранде ресторана, меню которого было составлено с учетом притязаний самых искушенных гурманов. На столе красовался роскошный букет из кремовых орхидей и еще чего-то не менее экзотичного и изысканного.

— Алиса, я хочу тебя кое о чем спросить. Только обещай, что не будешь ничего себе надумывать, хорошо? — Игорь с наслаждением потягивал виски Glenmorangie.

— Мне становится как-то не по себе, когда ты начинаешь так издалека и думаешь, что ты меня этим успокоишь. Или у тебя эта вся фраза — один иероглиф, типа «ранним весенним утром под ласковыми лучами восходящего солнца» и ты не можешь не говорить ее целиком?

— На самом деле я хочу, чтобы ты всегда меня правильно понимала, — терпеливо начал объяснять Игорь. — Знаешь, я давно тебе хочу сказать, что очень ценю твое поддержку. Мне всегда интересно твое мнение…

— Полевой, у меня такое впечатление, что ты тренируешься выступать перед общественностью, пребывающей в экстазе от того, что у них появился новый губернатор, который им будет ближе, чем отец родной, — она погладила его по щеке. — Позволь совет, тебе в таких ситуациях надо начинать свою речь издалека, мол, спасибо моей команде, моей семье, моей маме и папе, коту Борису, щенку Тузику и черепашке Фердинанду.

— Алиса, я серьезно, — перебил ее Игорь, прижимая ее руку к своему лицу. — Скажи, ты правда меня хотела тогда, ну, в тот вторник, когда приходила в офис?

— Игорек, ты же знаешь, что я считаю тебя привлекательным мужчиной, поэтому и тогда, и теперь, и еще, наверное, на протяжении некоторого времени мой интерес к тебе сохранится, если ты не выкинешь что-нибудь эдакое, что заставит меня в тебе разочароваться.

— Я постараюсь.

— Так о чем ты хотел поговорить?

— Лисенок, мы давно с тобой общаемся, но я почти ничего о тебе не знаю.

— У меня самая обычная жизнь, ничего примечательного, — скороговоркой ответила Алиса.

— Расскажи о своем детстве.

— Обыкновенное, с днями рождениями, но без конфет, тортов и мороженого. Надо было следить за своим весом. Лишние двести-триста грамм, и все, нагоняй от тренера.

— Ты мне никогда не рассказывала о своем спортивном прошлом, — аккуратно начал миллиардер.

— О покойниках либо хорошо, либо никак, — Полевой не ожидал услышать такого ледяного тона.

— Так вот я в этой ситуации предпочту — никак, — она поставила точку.

— Почему, любимая? Ты же выиграла Кубок, у тебя есть медали, словом, есть, чем гордиться, — он попробовал сыграть на ее самолюбии, полагая, что это заставит ее разговориться.

— Это для меня — пройденный этап. В спорт я никогда не вернусь, и вспоминать об этом я не хочу.

Полевой выжидающе смотрел на нее.

— Игорек, ты об этом хотел со мной поговорить? Ты заинтересовался художественной гимнастикой? — с издевкой спросила Алиса. — Или ты выбираешь, каким видом спорта будет заниматься твоя дочь?

— У меня нет детей, ты же знаешь.

— А пора бы уже обзавестись.

Оба замолчали.

— Ты была замужем? — нарушил тишину Полевой.

— Да, но это было давно, и я уже успела об этом позабыть.

— Алиска, скажи, ты хотела бы, чтобы у нас с тобой были дети? — медленно, словно пробуя слова на вкус, спросил Полевой. Он сам не ожидал от себя такого поступка.

— Какой ответ ты хотел бы от меня услышать? — оторопела Алиса.

— Честный.

— Если честно, то я хочу, чтобы у меня были не только дети, но чтобы у меня была нормальная семья: муж и дочь. Или сын.

Ее ответ прозвучал очень тихо и необыкновенно чисто. Он невольно залюбовался ею, такой торжественной и умиротворенной.

— Семью надо строить на доверии, — заметил Полевой, соскальзывая с обсуждения вопросов семьи и брака и желая снова вернуться к тому, ради чего затеял весь этот разговор.

— Догадываюсь. Только не понимаю, к чему ты клонишь.

Игорь и сам не понимал, как это его угораздило заговорить о семье и детях. «Пора бы уже признать, хотя бы самому себе, что я по уши втюрился, и ради того, чтобы сделать ее счастливой, готов практически на все. Тем более, сейчас, когда с Наташей меня уже ничего не связывает».

— Алиса, а серьезные романы с мужчинами у тебя были?

— Что значит серьезные?

— Это когда речь идет о настоящих чувствах.

— Полевой, я сама выбираю себе мужчин, тут нет речи о чувствах, — резко ответила бывшая спортсменка.

Она смахнула волосы со лба каким-то особым жестом, от которого у Полевого с бешеной скоростью начали выделяться гормоны. Он глубоко вздохнул и встал, чтобы унять накатившее возбуждение. Алиса отхлебнула глоток минеральной воды из своего бокала и молча смотрела на него, подняв брови.

— Думаю, это и называется неловкое молчание, — смущаясь своих чувств, сказал Полевой.

Им подали колоритно оформленные блюда: Алисе — кусочки утиной грудки, украшенные клубникой и ежевикой, а Игорь наслаждался устрицами с обжаренным луком-пореем, сдобренными черным трюфелем.

— Извини, мне что-то не хочется есть, — она немного поковыряла горячее вилкой, и теперь сидела, подложив под себя руки. Острые плечики и копна вьющихся волос делали ее такой трогательной, что Полевой забыл о своих подозрениях.

— Ты похожа на нахохлившегося воробья хмурым осенним утром, — сказал Игорь, наклонившись к ней.

Она подняла глаза, и он не мог удержаться, чтобы не поцеловать ее. Вопреки тем жестким словам, которые еще минуту назад произносил этот чувственный рот, губы Алисы были мягкими и теплыми. До сих пор, ему показалось, он не обращал внимания, как она изящна. Губы, грудь и бедра у Алисы были округлыми и манящими как у взрослой женщины, а все остальное как у беззащитной девочки, которую так хотелось подхватить на руки и унести из этого многолюдного места. Через минуту оказалось, что они практически ели друг друга на глазах у всех гостей фешенебельного ресторана, останавливаясь, чтобы глотнуть ртом воздуха, словно две гигантские рыбы, выброшенные на берег.

«Нет, она не может меня предать», — вертелось в голове у Полевого. «Я слишком люблю ее, чтобы поверить в то, что она стащила документы из офиса. Зачем они ей понадобились? Она из властных структур? Кто мог подослать ее ко мне?»

Даже такой бурный мозговой штурм не ослабил его желания. Холодок враждебности был растоплен жадными ласками. Нет, не любить ее было не за что. Совершенно успокоившись, Игорь заказал им обоим шоколадный десерт, от которого Алиса, конечно же, отказалась, и ему достались две порции.

Глава 16 Правила семейных скандалов

— Полевой, я не хочу, чтобы ты лез в это дело!

— Ты боишься, что я запачкаю руки? — отбил атаку Игорь.

На секунду Наташа запнулась, обескураженная его ответом.

— Ты — толстокожий, ты — бегемот, тебе не понять, — бросила она.

— Уж конечно. Я еще себя не обрел, я как троглодит поглощаю круассаны, работаю как вол, устаю как собака и упрям как осел. Я — животное. Ты это хотела услышать? А ты непонятая, брошенная, позабытая мужем-стервецом жена, нашедшая успокоение в объятиях обыкновенного бабника.

— Тебе нравится его очернять, но между нами не только секс, мы любим друг друга.

Полевой рассмеялся.

— Знаешь, мне бы хотелось посадить вот так вот, напротив себя, этого твоего Ромео и сказать: «Парень, что же ты делаешь? Земля-то круглая!»

— Почему это тебя так зацепило-то, родной? Неужели ты расстроен? Как выступать по телевидению, так ты горазд говорить гадости про своих предшественников, дескать, все не так, ребята, а я — ваш настоящий спаситель. Полевой, это лицемерие!

— Голубушка, ты думаешь, отсутствие брачного контракта меня смущает? Ты наивно считаешь, что я буду продолжать жить с тобой после того, как ты в подоле принесла? — последние слова замерли в раскаленном воздухе позднего августовского вечера.

— Игорь, это твой ребенок, — всхлипнула Наташа. — Я действительно ездила в монастырь в Алтайском крае…

— Алтайский край — это Новая Рига теперь так называется? — ядовито спросил Игорь.

— Я молилась день и ночь, и мне было видение, что у нас с тобой будет ребенок. Мой наставник поддержал меня, растолковал, что я должна внимательно относиться к тому, что мне говорится свыше.

— Насколько я помню, Библия считает прелюбодеяние смертным грехом, а тебя сам Господь Бог послал в объятия Маратика. Ты так, кажется, называешь этого подонка? Или твоя религия и твои наставники поощряют внебрачные связи?

— Ты его всю жизнь пинал, а теперь, когда он стал чего-то добиваться, тебя это бесит?

— Родная, я вышвырну его из его кресла в парламенте, и из его бизнеса тоже. Он по миру пойдет со своим гаремом.

— Не можешь смириться с тем, что он наставил тебе рога? — в запале крикнула Наташа.

Они молча уставились друг на друга. Тишина вокруг них звенела.

— Дорогая, ты сама услышала, что ты сейчас сказала? — тихо и отчетливо проговаривая каждый слог, спросил Игорь.

Наташа опустила голову, словно признавая свою вину.

— Сначала мне нравилось, что он оказывает мне внимание. В то время как ты был занят своим путем к микрофону в зале заседаний Думы, он смотрел мне в глаза, восхищался мной, заботился, дарил подарки. А потом мне просто захотелось отомстить тебе за все обиды, которые ты мне нанес, — она плакала. — Я не могла тебе простить твое невнимание, твоих бесконечных любовниц…

Игорь вскинул брови.

— Да-да, я, конечно, знала, что ты мне изменяешь, но молчала, потому что не хотела лишаться комфорта и всего этого, — она обвела глазами комнату, в которой они сидели. — Я не могла простить, что твоя работа заслоняла меня, что ты предпочитал ужинать с деловыми партнерами, а не со мной, выбираться на барбекю и на мальчишники, чтобы не брать с собой меня. А Марат вернул мне ощущение того, что я — женщина, хрупкое и нежное существо, забота о котором доставляет мужчине искреннюю радость, а не является досадной и тяготящей повинностью.

— Возможно, я виноват в том, что не уделял тебе достаточного внимания. Я умею признавать свои ошибки, но то, что ты сделала со мной, я тебе не могу простить, — печально заключил он. — Я подам на развод. А пока ты просто уедешь из этого дома.

— Игорь, ты не можешь так поступить со мной и с нашим ребенком! — воскликнула Наташа.

— Могу, потому что ты — женщина, которая мне изменила с моим другом, а этот ребенок — не мой.

— Неправда! — в сердцах возразила Наташа. — Ты должен мне поверить!

— Когда ребенок родится, — рассудительно сказал Полевой, — мы сделаем анализ ДНК. Если будет доказано, что он мой, я снова на тебе женюсь.

Слезы закапали из Наташиных глаз.

— Наташ, я давно должен был тебе признаться в том, что я всегда знал, у меня не может быть детей, — сказал Игорь, отводя глаза.

Наташа сразу вспомнила свой визит к ясновидящей, которая рассказала ей об этом ужасном секрете, который скрывал от нее муж. Ей казалось, что она смирилась с внезапным открытием, и никак не ожидала, что ей будет так тяжело услышать об этом от мужа.

— Почему, — она запнулась, — почему все эти четырнадцать лет ты обманывал меня? Игорь, как же это низко…

— Я смалодушничал с самого начала. Надо было рассказать обо всем сразу, когда мы поженились. Но я не нашел слов. Или сил, не знаю, — медленно говорил он. — А потом все как-то не было подходящего случая, да и мне казалось, что ты тоже довольна таким раскладом.

— Почему, почему ты не остановил меня, когда я уезжала? Я сказала тебе, что хочу ребенка, а ты прекрасно знал, что никакое паломничество не поможет! Ты хотел от меня отделаться? Отдохнуть, чтобы я не мешала твоей политике?

— Но ведь помогло. Не знаю что, наверное, медитация и чтение мантры, — он стал расхаживать по комнате. — Я догадывался, что ты сбегаешь к нему. Вся твоя сказка про паломничество была шита белыми нитками. Но я не хотел тебя удерживать. Если ты считаешь, что это твое настоящее счастье, то ты должна быть с Маратом. Ведь наша жизнь, Наташка, так коротка.

— Полевой, ты — чудовище! — Наташа сжала кулаки. — Ты играл на моих чувствах и слабостях, ты всю жизнь манипулировал мною и лгал мне.

— Наташа, не надо все усложнять и драматизировать. Что сделано, то сделано. Мы с тобой взрослые люди, и отдаем себе отчет в своих поступках. Нам обоим надо смириться с тем, что произошло. Как говорится, после драки кулаками не машут.

Оба посмотрели на Наташины руки. Она невольно разжала кулаки.

— Хорошо, я уйду. Но, Полевой, запомни мои слова. Ты сам еще ко мне вернешься, и будешь просить у меня прощения, — сказала она, поднимаясь с дивана.

— Скорее всего, этого не произойдет. Для начала, пусть наш общий друг Маратик попросит у меня прощения, потому что в противном случае пощады он от меня не дождется.

Она ничего не ответила, только шумно выдохнула и направилась к двери.

— Наташка, прости меня, — вдруг кротко сказал Полевой. — Ты должна меня простить. Ради своего будущего, ради ребенка.

— И ты меня прости. Прости, что сделала тебе так больно, — ответила она.

Он кивнул и слабо улыбнулся:

— Ну, конечно, дорогая!

В дверях она остановилась.

— Игорь, почему ты мне не веришь? — Наташа заплакала. — Это же наш ребенок!

— Наташа, я тебе все объяснил. Извини, но я не могу больше тебя видеть и слышать твое вранье. Я считаю, что заслужил за годы совместной жизни капельку доверия с твоей стороны. Или тебе доставляет удовольствие делать из меня рогоносца и наслаждаться этим зрелищем?

— А ты, Игорек, чист как только что из ванны, да? — злорадно прищурившись, спросила супруга олигарха. — Сколько у тебя их было, любовниц-то, за эти четырнадцать лет? Десятки или все-таки сотня наберется?

— Почему тебя это интересует? Ты хочешь поменяться со мной рогами? — насмешливо спросил Полевой.

— Да куда мне до твоих высот, — присвистнула Наташа. — О твоих похождениях скоро будут писать газеты. На фоне этих мелодрам моя измена будет выглядеть всего лишь нечаянной слабостью. Но вот тогда я буду чувствовать себя отомщенной.

— Газеты? — удивился Игорь.

— Да, газеты. И не только о тебе, а еще и о твоей спортсменке, Алисе. Ее так, кажется, зовут?

— Откуда ты знаешь об Алисе? — резко обернувшись, спросил Полевой.

— Мне Вадим рассказывал, что ты с ней спишь. Еще он говорил, что она была замешана в каком-то допинговом скандале.

— Вадим? — от неожиданности Полевой присел на диван.

На мгновение образ Алисы соединился в его сознании с образом Кульника. Хотя Дмитрий Головин давно успокоил его, сообщив, что Алиса Плеханова действительно живет с Вадимом Высоковским, художником-авангардистом в его квартире, Игоря не отпускала постоянная ассоциация связи Алисы с Вадимом Кульником. Некоторое замешательство супруга Наташа трактовала как свою тактическую ошибку. Она подумала, что сболтнула лишнего.

— О какой Алисе ты говоришь? — Полевой придвинулся к жене.

— О твоей теперешней любовнице. И Марат подтвердил, что Алиса Плеханова, по которой ты с ума сходишь, прокололась на допинге во время чемпионата мира. Тогда, конечно, эту историю замяли, чтобы не запятнать честь страны и заодно славные имена спортсменов. А сейчас, в начале твоей карьеры политика, вспомнить об этом будет весьма кстати.

— Наташа, уйди, пожалуйста. Мне осточертел этот разговор.

— Я передумала и никуда не пойду, слышишь? Надеюсь, ты не забыл, что это и мой дом. И я буду жить здесь до официального раздела имущества.

— А про свое чистое намерение отрешиться от всего земного и суетного во имя жизни вечной ты уже забыла? — съерничал Полевой. — Или ты уже столько всего натворила, что даже вегетарианство не помогает?

— Полевой, перестань издеваться, мне нельзя нервничать, — она достала из кармана пузырек и, вытряхнув на ладонь две таблетки, проглотила их, запив глотком виски. Увидев это, Полевой покачал головой:

— Если ты не хочешь уходить, тогда уйду я.

Он встал, собрал бумаги со своего стола и положил их в портфель.

— Я пока буду жить в загородном доме, а за вещами приеду позже. Пожалуйста, береги себя, — очень заботливо попросил он. — И ребенка береги, ведь он ни в чем не виноват.

Он захлопнул за собой входную дверь и пошарил в кармане. Только шоколадки там не было.

— Эх, чем же я прогневил тебя, Господи, почему же выходит так, что мне оставляют любимые женщины? — обычно очень сдержанный, Полевой испытывал настоящий приступ отчаянья. — Неужели Алиса и есть та самая замена, о которой говорила Сашенька? Неужели она следит за мной? На кого она работает? И зачем ей самой все это нужно? Что она от меня скрывает?

Он вышел из подъезда.

— Мы едем в загородный дом, — сказал он Головину. — И, пожалуйста, останови у супермаркета. Мне кажется, в доме нет шоколада.

Глава 17 Нота сердца

Полевой смотрел на своего зама.

— Пеньков, я не понимаю, каким образом эти бумаги оказались на твоем столе. Я же просил тебя принести их мне, ты сказал, что понятия не имеешь, где они.

— Я и не знал. Тогда не знал, а потом нашел, но ты уже уехал из офиса с этой твоей новой бабой.

— Моя личная жизнь тебя не должна интересовать.

— Ты считаешь, я должен был узнать обо всем из газет? Я предпочел найти информацию самостоятельно и в случае заинтересованности кого-либо поделиться фактами, — рассудительный Пеньков вертел в руках карандаш.

— Какими фактами? О чем именно? Ты решил застукать женатого человека с любовницей, Мальчиш-Кибальчиш? И растрезвонить по секрету всему свету? Хочу тебя разочаровать, но мне кажется, это избито, и уже никому не покажется сенсацией.

— Это тебе так кажется, что история ни для кого не будет представлять интереса. Рискну предположить, что, например, твоя жена придерживается иного мнения.

— А вот мою жену я порекомендую тебе не трогать. Мы уклонились от темы нашей беседы. Кому ты, говоришь, отдал копии документов?

— Я об этом не говорил. Я еще раз повторяю, я не брал этот контракт из твоего кабинета, и не могу понять, каким образом он оказался у меня, — Пеньков продолжал стоять напротив шефа.

— У меня к тебе больше нет вопросов, — казалось, Игорь иссяк. — Разреши, я немного поработаю?

— Мне уйти? — продолжал испытывать терпение Полевого его зам.

— Ага, и не надо смотреть на меня такими добрыми глазами, — Игорь углубился в чтение вновь обретенного документа.

Дверь за Пеньковым захлопнулась, а Полевой вскочил в невероятном возбуждении. Он снова и снова вчитывался в контракт с «Нефтькомплектом», не веря своим глазам.

— Откуда взялись эти цифры? — вопрошая невидимого собеседника, воскликнул он. — Я же прекрасно помню, что специально снизил цену на четыре процента, чтобы проверить, в чем дело, почему они так настойчиво отказываются от сотрудничества. Когда мы предложим такие низкие цены, сразу станет ясно: либо Кульник вообще не хочет со мной работать, либо его коммерческий совсем мышей не ловит!

Он снова и снова перечитывал документ. Ошибки быть не могло, в контракте были указаны цены, лишь на два, а не на четыре процента ниже первоначальных условий, которые они обсуждали с Пеньковым, и идти на которые Кульник наотрез отказался.

— Я ничего не понимаю, — Полевой взялся за телефон. — Надо поговорить с «Нефтькомплектом». Может быть, это жадный Куль пошел на уступки? Вадим Юрьевич все-таки смилостивился и не станет обирать меня до нитки?

— Вадим Юрьевич, извини, что беспокою, — начал разговор Игорь. — Хочу еще раз обсудить с тобой наше последнее предложение.

— А о чем там разговаривать? — на том конце, явно занимаясь чем-то другим и не желая поддерживать разговор, спросил Кульник. — Ты предлагаешь мне поработать себе в убыток? Решил сам позвонить, думаешь, сумеешь меня уломать? Пеньков, что ли, нажаловался?

Полевой понял, что переговоры по контракту имели еще одно звено — разговор Пенькова и Кульника. Но он предпочел не подавать виду, что ему об этом ничего неизвестно.

— Я не собирался тебя ломать, — спокойно продолжал он. — Я только хотел узнать, готов ли ты брать сырье на таких условиях?

Разведка боем удалась, эмоциональный Кульник вспылил.

— Слушай, Игорь Николаевич! Мы с тобой друг друга не первый день знаем. Я тебе не барышня кисейная. Если я говорю «нет», это не означает «может быть», это означает «шел бы ты к черту» со своими космическими ценами. Я постарался объяснить это твоему башковитому заму, но, вероятно, мне надо научиться лучше подбирать слова. Все время забываю, что у людей разные мыслительные способности. Быть может, ты считаешь, что поступаешь по-дружески, обещая скидку в четыре процента и предоставляя только два. А я так не считаю! По-моему, это просто свинство обманывать своих партнеров, а потом недоумевать, почему с тобой отказываются работать.

— Куль, ты не кипятись, давай начнем сначала, — изо всех сил сдерживаясь, чтобы прямо в эту минуту не сорваться и не набить морду Пенькову, возразил Полевой.

— Извини, у меня совсем нет времени, — отрезал Кульник. — Тем более на разговоры ни о чем. Пока.

Полевой смотрел на замолчавшую трубку. В этом неприятном разговоре все-таки был один плюс, который Игорь с удовлетворением отметил: Алиса здесь не при чем. Этот факт очень его порадовал, и он попросил свою секретаршу Анжелу заварить ему зеленый чай и позвать Пенькова. У него была пара вопросов, которые ему не терпелось задать своему заместителю.

— У Максима Андреевича все время занята линия, — отрапортовала Анжела, ставя перед Полевым чашку чая. — Я никак не могу с ним соединиться.

— Понял, я сам позвоню ему на мобильный и сольюсь с ним в экстазе, — кивнул секретарше Полевой.

Оказалось, что у Пенькова как минимум две головы, потому что и мобильный был занят разговором. Игорь, не желая терять время, направился в кабинет зама, чтобы выяснить, кто изменил цены в контракте с компанией Кульника. Тот действительно пытался куда-то достучаться, поставив офисный телефон на автодозвон. Тем временем, сам Максим продолжал говорить по мобильному. Увидев шефа в дверях, он нажал «отбой» сразу на всех средствах связи.

— Игорь, представляешь, сейчас Porsche выпускает новый купе. Cayman называется, слышал? Мне вот тут предлагают, но надо сегодня брать, их всего семьсот семьдесят семь штук выпустят, — сообщил Пеньков. — Очень мне хочется поменять свой тарантас. В Германии он всего семьдесят тысяч будет стоить. Что скажешь?

— Поддерживаю, стоящая тачка, — проходя в кабинет, и усаживаясь напротив Пенькова, согласился Полевой. — Только деньги-то откуда у тебя взялись? У меня собирался одалживать?

— Деньги — не вопрос, у меня есть. Я совсем не собирался тебя напрягать, ведь если не хватает, сейчас в любом банке за один день можно кредит оформить.

— Да вообще ты прав, думаю, деньги, в твоем случае, действительно не проблема. Даже в банк ходить не надо. Двух процентов со сделки с «Нефтькомплектом» тебе вполне хватит, чтобы полностью обновить весь свой автопарк. Включая покупку велосипеда для племянницы.

Пеньков в недоумении выпучил глаза.

— Только брось ломать комедию. Давай обойдемся без слез, ломания рук, — прекратил едва не начавшийся спектакль Полевой. — Я всегда знал, что у тебя с головой все в порядке. Но в этот раз ты просто превзошел самого себя. Творчески воспринял мою калькуляцию цены для Кульника, переработал, и решил прикарманить два процента отката, да? Коммерсант. С большой буквы К.

— Я не думал, что ты заметишь, — только и смог сказать Пеньков. — Я даже листочки из перекидного календаря уничтожил, чтобы ты не мог вспомнить, как мы с тобой калькулировали эту стоимость.

— А если я заметил бы, то ты бы не побрезговал напомнить мне про визит Алисы? И мне, и моей жене поведать об этом, да?

Пеньков ждал, когда шеф успокоится.

— Ну, мне, как настоящему самураю, в такой ситуации остается только сделать себе харакири, — с усмешкой сказал он.

— Конечно, два процента от сделки — неплохое вознаграждение за молчание, — как бы не слыша предыдущей реплики зама, вслух размышлял Полевой. — Только ты не учел одно обстоятельство. То, что мы с Наташей разъехались и подали на развод. Поэтому твое разоблачение не имеет ровно никакой стоимости.

Глава 18 Упасть вниз

— Полевой Игорь Николаевич? — из малюсенького мобильного олигарха прозвучал сухой официальный вопрос.

Игорь вздрогнул. После визита людей в масках в его офис внутренне он был готов к самому худшему. Он понимал, что не может доверять никому. Сногсшибательная встреча с Алисой, пропажа документов, несколько дней подозрений и терзаний — все это не могло быть случайностью. То, что исчез договор именно с «Нефтькомплектом», деятельностью которого интересовались нежданные и непрошенные гости офиса Полевого, выглядело как тщательно спланированная акция. Только кто или что было целью этого представления, Игорь пока не мог понять. Выстраивая взаимодействие с компанией Кульника, он старался минимизировать все возможные риски для своей фирмы. Сейчас он был особенно осторожен. На пути к губернаторскому креслу он тщательно заглаживал все кочки, прекрасно осознавая, что отказ от малого сегодня сможет пополнить его карманы большей суммой завтра. Кто же решил его подставить? Сам Кульник? Алиса, внезапно пришедшая в офис? Но зачем ей это понадобилось? Неужели она ведет двойную игру? Игорь вспомнил слова своей жены о том, что Алиса была замешана в допинговом скандале, который удачно удалось скрыть, а теперь снова извлечь из забвения и предать огласке, чтобы уничтожить ее заслуги и подпортить его репутацию безупречного семьянина. Почему ни Куль, ни Дав не сказали ему об этой истории? Да и откуда они вообще узнали о его связи с Плехановой? Ответов на эти вопросы у Полевого пока не было. Скорее всего, Дав проведал о его отношениях с Алисой и нарочно рассказал Наташе, чтобы поссорить супругов и заставить Наташу порвать с Игорем. Или он хотел, чтобы она уличила его в измене, и, подав на развод, отсудила бы львиную долю его капитала в качестве компенсации морального ущерба? Но зачем Марату нужен был такой скандал? Для того чтобы шантажировать и заставить своего друга, который, став губернатором, должен финансировать его фракцию? А неприветливые гости в черном с автоматами в офисе Полевого? Исчезнувшие документы «Нефтькомплекта»? Чья это затея? Количество вопросов подходило для шоу «Кто хочет стать миллионером?».

— Господин Полевой, Вы слышите меня? — переспросил незнакомый мужской голос из телефона.

— Да, я Вас слышу. Позвольте, а с кем я разговариваю?

— Майор Беленький, уголовный розыск.

«Что нужно от меня уголовному розыску? — промелькнуло в голове у Полевого. — Вот еще этого мне сейчас не хватает для полного счастья».

— Я не готов вести беседы с уголовным розыском по телефону, — твердо сказал он. — Я сейчас нахожусь в Тюмени, вернусь в Москву послезавтра и с удовольствием или без оного встречусь с Вами в присутствии своего адвоката.

— Разумеется, когда Вы приедете в Москву, мы с Вами обязательно побеседуем лично, — согласился майор Беленький. — Раз Вы уже все знаете, то буду рад, если Вы окажете содействие следствию.

— Следствию? О чем именно Вы говорите? Боюсь, я не совсем Вас понимаю, — Полевой решил не выдавать своего волнения.

— Речь идет о Вашей жене.

— О Наташе? — изумился Полевой. Такого поворота в разговоре он не ожидал. — Мы подали на развод и уже почти месяц не живем вместе.

— И Вы ничего не знаете о ее жизни в последнее время?

— Я вряд ли смогу ответить на какие-либо вопросы, мы сейчас почти не общаемся. Да и вообще, — горько вздохнув, добавил он, — оказывается, я почти не знал ничего о ее жизни, как это не прискорбно звучит. А в чем все-таки дело? Она совершила преступление? Кого-то убила?

— Игорь Николаевич, дело в том, что Ваша жена совершила попытку самоубийства.

— Что? — закричал Полевой, сотрясая воздух в радиусе десяти метров от себя. — Что с ней? Она жива?

— Она в тяжелейшем состоянии в институте Склифосовского.

— Что? — снова спросил Игорь. — Как это случилось? Когда?

— Она выбросилась из окна вашей квартиры в Москве несколько часов тому назад.

— Она не могла это сделать сама, это убийство. Думаю, это тщательно спланированная акция, направленная, прежде всего, на меня.

— В этом мы и пытаемся сейчас разобраться. Игорь Николаевич, как скоро Вы сможете вернуться в Москву? — задал вопрос Беленький.

— Я буду часов через семь. Сейчас постараюсь найти возможность вылететь отсюда, — обессилено ответил Полевой.

— Тогда до встречи, Игорь Николаевич.

Положив телефон в карман, Полевой сел на землю.

Головин и второй охранник не понимали, что происходит, но чувствовали, что случилось что-то непоправимое. Задавать вопросы не входило в их права, поэтому они молча ждали указаний шефа.

— Дим, — будущий губернатор подозвал своего телохранителя, — мне сейчас же надо вернуться в Москву. Узнай, когда ближайший рейс.

— Я знаю расписание, рейс завтра утром.

Полевой посмотрел на свои золотые часы Breitling.

— Завтра может быть очень поздно. Постарайся что-нибудь придумать. Попроси самолет у администрации области, сделай что-нибудь. Я не могу опоздать. Наташа может умереть.

Головин не стал ни о чем расспрашивать, лишь отошел на несколько шагов от сидящего в костюме Hugo Boss на земле шефа и стал набирать телефонные номера.

Через девять часов Полевой сидел в коридоре реанимации института Склифосовского. Рядом с ним был Давлетьяров в светлом свободном тренчкоте, напоминавшем больничный халат. Полевой позвонил ему с дороги из аэропорта и попросил приехать в Склиф.

— Гошка, держись, — Марат положил ему руку на плечо.

— Заткнись, Иуда. Это ты убил ее.

— Ты что, спятил? Я понимаю: то, что произошло, для тебя страшный удар, но я-то здесь причем?

— Дав, я все знаю, она мне все рассказала, — печально произнес Игорь. — Она по-настоящему полюбила тебя. Поэтому я решил, что нам лучше развестись. Я не хотел мешать вашему счастью. Я думал, что у вас это взаимно. Но вижу, что ошибся.

Он ударил рукой по колену.

— Полевой, ты чего? О чем ты? — пролепетал Давлетьяров.

— Дав, ты — трус. Даже сейчас, когда она борется со смертью, ты боишься признаться, что жил с ней. А она — замечательная женщина, и она достойна счастья, которое не мог дать ей я.

Давлетьяров глотнул воздух и сказал:

— Гош, не надо винить себя в том, что произошло. Совершенно понятно, что это был несчастный случай. Милиция тоже так говорит. Или ее надоумили ее сектанты, с которыми она в последнее время почти не расставалась.

— Она не могла сама свести счеты с жизнью, она слишком ею дорожила, особенно сейчас, — добавил Полевой, сделав ударение на последнем слове. Он внимательно посмотрел на товарища, ожидая увидеть его реакцию.

К двум бывшим одноклассникам, тревожно ожидающим новостей, подошел Головин.

— Игорь Николаевич, майор Беленький ждет Вас в холле, его сюда не пускают.

— Хорошо, передай ему, я сейчас подойду.

Головин вышел, а Полевой снова посмотрел на своего друга:

— Дав, скажи, у тебя был настоящий роман с Наташей?

— Гошка, какой роман, о чем ты говоришь? Это так, повесть, скорее всего.

— Признайся, что ты все специально подстроил, чтобы держать меня на крючке. Я знаю тебя, ты всегда мне завидовал, тому, чего мне удалось достичь, тебе нужны были мои деньги. Заигрывая с моей женой, ты делал это специально, чтобы меня скомпрометировать, чтобы я не сорвался и не отказался финансировать твои повторные выборы, — Полевой срывался на крик.

— Ты не поверишь, но деньги тут не причем, — опустив голову, тихо произнес Марат. — Невероятно, но мы трое знаем друг друга почти пятнадцать лет, но в последнее время Наташка стала казаться мне такой беззащитной и хрупкой, она так отчаянно нуждалась в любви и одобрении внешнего мира. Мне очень хотелось утешить и поддержать ее, сделать так, чтобы она поверила людям, по-настоящему поверила, а не по наставлениям своих полоумных друзей или учителей из секты. Она бросилась к ним от безысходности, потому что они обещали, что если она не станет есть мясо и часами будет читать мантру, она обретет счастье. Мне трудно сейчас тебе в этом признаваться, но я действительно полюбил ее.

— Знаешь, тебе удалось дать ей больше, чем я, — со вздохом сказал Полевой.

— Да ладно тебе, — Давлетьяров махнул рукой.

— Дав, а ты знаешь, что она ждет от тебя ребенка?

Давлетьяров вскочил.

— Не может быть, она мне не говорила… Господи, почему она от меня это скрывала? Почему она сказала тебе? И вообще, ты уверен, что это мой ребенок?

— К сожалению, да, я в этом абсолютно уверен. Потому что у меня не может быть детей. Она пыталась убедить меня, что это наш ребенок, но я точно знаю, что его отец — ты.

Давлетьяров пошел в противоположный конец коридора. Полевой подошел к нему и сказал:

— Марат, ты, пожалуйста, посиди здесь, скоро должен выйти врач, сказать, как там Наташа. А я пойду, побеседую с этим майором Беленьким.

Дав кивнул:

— Конечно, иди.

Головин, стоявший у выхода из реанимации, проводил шефа к майору милиции.

— Здравствуйте, Игорь Николаевич, мне очень жаль, что такое случилось с Вашей женой, — начал сотрудник уголовного розыска.

— Давайте без дежурных раскланиваний, хорошо? — Полевой устало опустился в кресло.

— Тогда к делу, — спокойно сказал Беленький. — Вы сказали, что подали на развод с женой. Позвольте узнать, по каким причинам?

— Майор, Вы не поверите, по личным, — взорвался бизнесмен. — Представьте, два человека любили друг друга очень долго, а потом разлюбили. Такое часто бывает. Вам никогда не приходилось с таким сталкиваться?

— К сожалению, приходилось. Но нечасто случается, чтобы беременная женщина выпивала горсть седативных таблеток, запивая алкоголем.

Полевой поднял глаза. Он помнил, что Наташа действительно однажды так сделала, на его глазах запила таблетку глотком виски.

— Игорь Николаевич, Вы знали, что Ваша жена беременна?

— Да, знал.

— И, тем не менее, вы решили развестись?

— Это было наше общее решение. Наташа тоже хотела этого развода.

— Мне становится ясен мотив страшного поступка Вашей супруги.

— И каков же он, по-Вашему?

— Отчаянье. Вообще, психологическое состояние беременных женщин — это особая область исследований психиатров. То, что она сама приняла решение уйти из жизни, сейчас у меня не вызывает сомнений. Ведь, несмотря на ее положение, вы решили разводиться. Думаю, ее решение очевидно.

— Вы неправы. Она очень ждала этого ребенка и не могла вот так опрометчиво поступить, как бы горько ей не было. Думаю, что материнский инстинкт должен был сохранить ей жизнь, — рассуждал Полевой. — Это совершенно не логично, расставаться с жизнью, когда ждешь малыша, тем более желанного ребенка. Я продолжаю настаивать на том, что Наташу убили. И Вы должны в этом разобраться, ведь это Ваша работа.

— Я понимаю, господин Полевой, что Вам сейчас тяжело об этом говорить…

В этот момент дверь отрылась, и в холл вошел Давлетьяров. Все встревожено посмотрели на него. В глазах Марата стояли слезы.

— Гошка, прости меня, — он подошел к Полевому.

Горе молниеносно распространило по комнате свой тлетворный запах.

Игорь и Марат стояли, опустив головы, майор и Головин посмотрели на врача, который вышел за Маратом.

— Нам не удалось ее спасти, сердце не выдержало.

Смесь алкоголя и транквилизатора — серьезный коктейль, редко кому удается переварить его. Плюс многочисленные травмы и потеря крови. Мне очень жаль, — сказал врач слова, которые были не редки для его профессии.

Мужчины были потрясены.

— Мои соболезнования, — сочувственно произнес Беленький. — Игорь Николаевич, я позвоню Вам завтра. И с Вами, господин Давлетьяров, мне тоже будет необходимо побеседовать.

Ему никто не ответил.

— Любовный треугольник — это очень крепкая фигура, — добавил он, — и чтобы сломать эту конструкцию, нужно приложить не мало усилий. Мне очень хочется узнать, кто из вас и какие усилия к этому приложил.

— Я попросил бы Вас, товарищ майор, воздержаться от необоснованных предположений и комментариев, — внезапно жестко и хладнокровно, будто с парламентской трибуны, заявил Марат. — Вам не удастся обвинить меня, не предоставив веских доказательств. Я — видный политик, и обладаю депутатской неприкосновенностью.

Полевой с удивлением посмотрел на своего школьного друга.

— Тебе есть, чего бояться?

Давлетьяров промолчал.

— Игорь Николаевич, я прошу Вас проверить, все ли вещи на своих местах в Вашей квартире, — догнал их майор Беленький. — Мы все опечатали, все должно быть в сохранности, если, конечно, изначально это было не ограбление. Я очень надеюсь на Вашу помощь.

Глава 19 Тайна белого конверта

На следующий день после трагедии с Наташей Полевой вошел в свою приемную за час до начала рабочего дня. Предыдущая ночь была для него бессонной. Возвратившись домой из Склифа, Игорь налил себе полный стакан Chivas, залпом выпил и, не раздеваясь, улегся на диване в гостиной. Он долго лежал, глядя в потолок, просил прощения у оставившей его жены, и наконец на него снизошла некая душевная гармония, несмотря на мощнейший телесный озноб. Заснуть он не мог, поэтому укрывшись лежавшей на диване шкурой какого-то зверя, чтобы унять непрекращающуюся дрожь, прокоматозил до утра. Поднявшись с первыми лучами, он побрел на кухню и приготовил себе кофе, по дороге взглянув на себя в зеркало. Оттуда на него смотрел престарелый всклокоченный человек, небритый, ссутулившийся с воспаленными глазами. Игорь ужаснулся. Он решил, что должен принять душ, побриться и переодеться. Но, даже несмотря на проведенные восстанавливающие внешний вид ритуалы, отглаженный костюм Hugo Boss и свежую рубашку Bugatti, выглядел он отнюдь не парадно. Поэтому не обнаружив никого в офисе, Полевой облегченно вздохнул. У него было, по крайней мере, еще шестьдесят минут, чтобы придти в себя, еще раз обдумать, что произошло, и проверить состояние своих и Наташиных счетов.

Анжелы не еще было на месте, и Полевой сам стал разбирать конверты, аккуратной стопочкой сложенные на столе его секретарши. Среди груды писем, адресованных руководителю, финансовому директору, главному бухгалтеру выделялся белый конверт с указанием адресата — «Максим Пеньков». Игорь повертел конверт в руках, ничего особенного, обыкновенный белый конверт. Странным показалось только отсутствие адреса и указания должности заместителя. «Пожалуй, Пеньков не обидится, если я познакомлюсь с его корреспонденцией», — подумал он и вошел в свой кабинет, держа в руках загадочный конверт.

После истории с откатом и визитом людей в масках прошло около недели. Полевой никак не мог придти в себя. Ему становилось страшно от мысли, что происходящие с ним ужасные события нанизывались, будто бусины на нитку. Игорю казалось, что он вступил в черную полосу. Вскрывая адресованный Пенькову конверт, он предчувствовал, что в нем таится еще одна неприятность. В этот момент в его кармане завибрировал мобильный.

— Игорь Николаевич, с добрым утром! Майор Беленький Вас беспокоит.

— Здравствуйте, что-нибудь еще случилось?

— Я с утра посмотрел запись, сделанную видеокамерой подъезда Вашего дома.

— И?

— Здесь есть кадры, запечатлевшие Вашу жену.

— Там есть что-то, что поможет следствию? — спросил Полевой.

— Думаю, Вы правы, все произошедшее может оказаться убийством.

— Я так и думал, — шумно вздохнул олигарх. — Что там на пленке? Там заснят убийца?

— Я не могу с уверенностью утверждать, что это так, но то, что вчера Наталья Борисовна возвратилась домой не одна, это определенно. Поэтому нам очень важно, чтобы Вы посмотрели пленку, может быть, Вы узнаете человека, сопровождавшего Вашу супругу.

— Хорошо, я буду у вас в одиннадцать, как договаривались.

Закончив разговор, Игорь вертел в руках конверт, предназначенный Пенькову. «Кто же вошел в квартиру вместе с Наташей?» — недоумевал он. — «Тот, кому она доверяла, потому что она не имела обыкновения открывать душу и двери своего дома перед незнакомцами.

Хотя…» — Игорь задумался. — «А если ее единомышленники, сектанты эти безумные, заставили ее выброситься из окна? Околдовали, опоили, загипнотизировали, в конце концов?»

Мысль о сектантах заставила его отложить конверт и проверить состояние своих счетов как в российских, так и в зарубежных банках. Быстро набирая ПИН-коды, кодовые слова, пароли на клавиатуре своего ноутбука, Полевой тревожно вглядывался в шестизначные цифры баланса его счетов. Пока его опасения не подтверждались, все рубли, доллары, евро и даже фунты стерлинги были на месте. На какое-то мгновение ему показалось, что он напрасно беспокоится, что смерть Наташи — действительно несчастный случай. Оставалось только убедиться, что деньги на счетах, открытых на Наташино имя, тоже были в наличии. Набрав комбинацию букв и цифр, Полевой не смог пройти авторизацию. «Либо Наташа сменила пароль, либо я просто подзабыл что-то, — пытался успокоить себя Игорь. — Надо только в банк позвонить. И Алисе надо позвонить, ведь она ничего не знает». Он поудобнее сел в кресле и потянулся к телефону.

В дверь постучали.

— Войдите, — устало потерев виски, пригласил Полевой. Вероятно, кто-то узнал, что он пришел пораньше, вот и пришел выразить соболезнования.

— Доброе утро, Игорь Николаевич! — вошел Головин.

— А, Митя, проходи. Что у тебя? — кивнул бизнесмен.

— Надо бы распорядиться насчет похорон, — смущенно начал он. — Я понимаю, что Вам сейчас нелегко. Хотите, я сам все организую?

— Да-да, ты прав. Я как-то совсем об этом забыл. Займись этим, пожалуйста.

— Хорошо, — согласился Головин. — А потом, когда все закончится, может быть, на нырялку на недельку, а?

Полевой с радостью отвлекся от грустных мыслей:

— Отличная идея! — загорелся он, но потом внезапно сник. — Только надо как-нибудь по-тихому, чтобы пресса не узнала. А то растрезвонят всему свету, что безутешный супруг так быстро забыл о своем горе и развлекается. Мне сейчас никак нельзя проколоться. Выборы уже совсем скоро, люди не простят мне даже малюсенькой оплошности.

— Я все понимаю. А может быть, не в Египет, а в Судан махнем? Что скажете? Попросим капитана встретить нас в Марса Алеме, и оттуда рванем?

— А нас туда пустят? В Судан? — с сомнением спросил Полевой.

— Да никаких проблем. Вы как судовладелец и наш капитан свяжетесь с пограничной службой и таможней Судана и договоритесь на предмет нахождения в их водах. Они без проблем выдают разрешение сроком до десяти дней.

— Так уж и без проблем? А визы туда не нужны?

— Обычно дайверов пускают в территориальные воды Судана при условии, что яхта не будет подходить к берегу ближе двадцати километров, и нырять они будут только в сопровождении суданского дайв-гида.

— Это еще что за сопровождающий такой?

— Он представитель военно-политического департамента Судана. Но он так, для вида и для документов назначается. Так что за несколько тысяч на свой страх и риск можно пройти в бескрайних просторах южного Красного моря маршрутом дедушки Кусто.

— Звучит обалдеть как! — глаза олигарха блестели как у ребенка, получающего подарок из рук Санта-Клауса. — Молодец, Головин! Обязательно поедем. И Алису возьмем с собой!

— Алису? — переспросил Дмитрий.

— Не обсуждается, — отрезал Полевой. — И вообще, мне кажется, ты ее недолюбливаешь. Она прекрасная девушка. Неужели она тебе не нравится? Ну, хоть капельку, а, признайся?

— Ни капельки не нравится, — равнодушно ответил охранник.

— С другой стороны, это даже хорошо, — вздохнул бизнесмен. — Тогда так. Ты занимаешься похоронами, а я к одиннадцати еду на Петровку. Все, Мить, я тебя больше не задерживаю. Иди уже, мне надо еще кое-что сделать.

Головин молча вышел, а Полевой взял мобильный, раздумывая, кому первому позвонить: Алисе или в банк. Ответ собеседника и в том, и в другом варианте были непредсказуемы, и эта неопределенность разъедала его душу, как соль разъедает лед. И он выплевывал эту соль целыми горстями.

Он позвонил Алисе.

— Привет, Лисенок! — ласково сказал он. — Я тебя не разбудил? Давно проснулась?

— Привет, я уже завтракаю, — по-утреннему спокойным голосом ответила Алиса.

Он улыбнулся, представив желанную женщину, неторопливо завтракающую солнечным летним утром.

— Игорек, а ты уже в Москве? — спросила Алиса, делая глоток чего-то очень вкусного, скорее всего, свежего сока, подумал Полевой.

— Да, я прилетел вчера ночью, — он вспомнил, что еще вчера утром был за тысячи километров от столицы.

— Какой ты молодец. Все удачно? Может быть, поедем вдвоем куда-нибудь на выходные? — предложила она. Это прозвучало так заманчиво, что Игорь отдал бы все свои деньги за возможность осуществить такую поездку. Все или почти все. Мысль о деньгах вернула его на землю. Ему надо было позвонить в банк, чтобы выяснить, какой суммой он может распоряжаться в настоящий момент.

— Мы обязательно поедем, — как можно жизнерадостнее ответил Полевой. — Только, наверное, через неделю. Ты хочешь к морю?

— Опять в Египет?

— Да, а оттуда поплывем в Судан. Там такая нырялка! Море-то в тех местах не пуганое, посмотрим на всяких морских красавцев. Поедешь?

Почувствовав напряженное молчание на том конце провода, он понял, что Алиса раздумывает над его предложением.

— Алиса, — позвал он.

— Да, я слышу тебя, родной.

Он хотел рассказать ей про Наташу, но понял, что говорить об этом по телефону, не видя диковинных Алисиных глаз, он не в силах.

— Мне нужно поговорить с тобой, любимая, — изо всех сил стараясь не выдать своей грусти и отчаянья, сказал Полевой. — Я заеду за тобой примерно через час, и мы пообедаем вместе. Договорились?

— Игорь, я все знаю, об этом уже сто раз сказали по телевизору и по радио. Поверь, мне очень жаль твою жену, — неожиданно серьезно и проникновенно сказала Алиса. — Я тебе очень сочувствую.

— Так ты все знаешь?

— Я понимаю, Игорь, что это нелегко. И я очень сочувствую тебе, потому что ты мне очень дорог.

На глазах у Полевого выступили слезы, он не заметил, как его руки крепко сжались в кулаки, чтобы не дать волю эмоциям.

— Приезжай ко мне, я сама приготовлю обед, — просто пригласила она. — Я тебя жду.

— Спасибо.

Зная, что ждет его после визита на Петровку, Полевой был готов стоически перенести беседу с Беленьким. Разговор с Алисой придал ему сил и уверенности, помог собраться. «Безвыходных ситуаций не бывает. Кто же это сказал? — Полевой перебирал в уме имена великих философов, мыслителей, потом писателей. — Что ж, поищем выход и из этой задницы. Теперь звоню в банк».

— Да, я все понял, — выслушав сообщение своего персонального менеджера банка, ответил Полевой. На самом деле ясности во всей ситуации не было абсолютно. Позвонив в банк, Игорь получил подтверждение своим самым худшим опасениям: деньги со всех счетов его погибшей жены были вчера переведены на счет международного общества защиты лосей. По утверждению банковского служащего операции были совершены лично Натальей Полевой, которая осуществила перевод всех причитающихся ей сумм на счет необычного общества.

— Повезло лосям, — горько усмехнулся он. — На миллион двести тысяч евро они смогут гульнуть, ни в чем себе не отказывая.

Он посмотрел на часы. Было начало одиннадцатого, пора была собираться на встречу к майору уголовного розыска. Ему предстояло посмотреть видеосъемку и, возможно, опознать убийцу своей жены. С нелегким сердцем он вышел из кабинета. Белый конверт с напечатанным именем «Максим Пеньков» так и остался лежать на его столе.

Глава 20 Убийца в тени

Прошло полмесяца после гибели Наташи, но причина этой трагедии так и оставалась для всех загадкой. Майор Беленький продолжал вести следствие, но его старания пока не дали никакого результата. Проба крови, взятая у погибшей, подтверждала версию о самоубийстве. В крови не было обнаружено чудовищного выброса адреналина, который сопровождает предсмертный испуг. Если бы Наташу вытолкнули из окна против ее воли, это бы отразилось на составе ее крови. Все сходилось на том, что она совершила этот ужасный поступок осознанно.

Игорь не мог смириться с мыслью, что она могла так поступить. Он ценил в бывшей жене способностью здраво оценивать жизненную ситуацию и спокойно и рассудочно отыскивать выход из тупика. Тем более, сейчас, когда она понимала, что носит ребенка, которого так давно хотела, она не могла просто так расстаться с жизнью. Он пытался втолковать это следователю, но доказательств правоты его версии ни у кого не было. Наоборот, перевод денег на счет таинственного общества защиты лосей свидетельствовал о том, что перед смертью Наташа совершала обдуманные поступки. Оставалось только неясным, кто скрывается под маской лося, так нуждающегося в больших деньгах. И еще один вопрос, ответ на который искал майор Беленький, что было написано на двух страничках записной книжки Наташи. Разбирая вещи жены, Полевой обнаружил в ее сумочке книжку, где Наташа записывала необходимые адреса и телефоны, фиксировала договоренности о встречах. Книжка была исписана до половины ровным и твердым Наташиным почерком, никаких зачеркиваний и помарок. Поэтому две чистые вырванные страницы заставили Игоря обратить на себя внимание. Он рассказал о своей находке и сомнениях на Петровке, продемонстрировав вещественное доказательство. Но это не помогло следствию, а наоборот бросило тень подозрения на самого вдовца. По результатам экспертизы было установлено, что никаких отпечатков пальцев, кроме отпечатков Наташи и самого Полевого на книжке не было.

— Вот тебе и раз, — задумчиво произнес олигарх, услышав заключение экспертов.

Беленький внимательно и испытывающе глядел на своего собеседника. Игорь перевел разговор в другое русло:

— А версию с сектантами Вы уже отработали?

— Вы действительно верите в эту чушь? — удивился майор уголовного розыска. — Расскажите еще о том, что это происки инопланетян. Мне тут один чудак рассказывал, что в современных книгах есть страницы, которые на самом деле являются марсианскими разговорниками, что писатели специально зашифровывают в своих книгах сведения, которые будут полезны пришельцам. А самое главное, что авторы делают это не по доброй воле. Эти самые инопланетяне зомбируют нас через особое излучение, идущее от батарей в наших квартирах, и через водопроводную воду.

— Как страшно жить! — повторил расхожий модный афоризм Полевой. — Все это действительно звучит довольно нелепо, но мне было бы как-то спокойнее, если бы вы нашли этих йогов и расспросили бы их, не нуждались ли они в деньгах на корм для лосей.

Майор помолчал и переложил некоторые бумаги на своем столе.

— Признайтесь, Игорь Николаевич, не Вы ли, узнав о связи Вашей жены с господином Давлетьяровым, решили собственноручно сломать этот треугольник? — задал Беленький провокационный вопрос.

— А деньги, по-Вашему, я тоже сам у себя украл? — взорвался Полевой. — Если Вы не можете найти настоящего преступника, то не надо сваливать все на того, кто законопослушно таскается сюда по каждому вашему звонку.

— Не стоит так горячиться, — миролюбиво начал Беленький. — А может быть, это господин Давлетьяров, предварительно каким-то образом убедив свою любовницу, то есть, прошу прощения, Вашу жену, перевести деньги на его счет, хорошенько напоил ее, накормил транквилизаторами и вытолкнул ее из окна?

— Вы — следователь, Вам и карты в руки, расследуйте, вызнавайте, устанавливайте истину, а мне пора. — Полевой направился к двери. — Кстати, я завтра улетаю на недельку, а может быть, дней на десять.

— Позвольте полюбопытствовать, куда?

— Подальше, чтобы отдохнуть от всего этого кошмара. Я обязательно свяжусь с Вами, когда вернусь в Москву.

— Берегитесь, я считаю, что вдали от Москвы Вы подвергаете себя опасности.

— Я всегда и везде езжу со своей охраной, они проверенные и надежные парни. Не беспокойтесь обо мне, майор, — Полевой вышел из кабинета следователя Беленького.

— Алиса, мы завтра улетаем, — покидая мрачноватое здание на Петровке, Игорь позвонил любимой женщине. — Извини, мне надо закончить дела, так что сегодня мы не сможем встретиться. Не скучай, пожалуйста.

— Хорошо, не буду, — рассмеялась Алиса. — Мы же завтра увидимся.

— Конечно, и долго-долго будем вместе, целых две недели, — тепло ответил он. — Родная, ты собирайся, завтра за тобой заедет Головин, а мы встретимся с тобой в аэропорту.

— Игорь, у тебя такой голос…

— Какой?

— Такой близкий, но чуть-чуть усталый.

— Да, в последнее время мне нелегко, — начал было оправдываться Полевой.

— Тс-с, я знаю, знаю. Завтра мы будем вместе, и все будет по-другому.

Менее чем через сутки они лежали в постели на яхте Полевого и смотрели на «медузу» — огромный стеклянный потолок каюты. По замыслу дизайнера потолком каюты служит прозрачное дно бассейна, наполненного морской водой.

— Знаешь, Алиса, я так хотел вырваться из всего этого ужаса, из этого серого и пыльного города. Видеть людей уже просто свыше моих сил. Эта суета, нервы, звонки, следствие — это все невыносимо, мне нужна передышка, глоток свежего воздуха.

Алиса поднялась на локте и посмотрела на него.

— Я понимаю, что мне многое придется начинать сначала, и я должен к этому быть готовым, — продолжал Полевой. — Несмотря на все события, выборы еще никто не отменил, и я все равно буду в них участвовать.

— Будет трудно, — заметила Алиса.

— Согласен, губернаторское кресло — это же большая ответственность, да и холдинг не на кого пока оставить.

— Ты сможешь, ведь у тебя всегда все получается, — проворковала Алиса.

— Твоими бы устами, — вздохнул олигарх.

— Тебе хочется, чтобы я тебя пожалела? — Алиса села в постели. — Игорь, нельзя так. Ты взрослый и сильный, у тебя много врагов и завистников, ты не можешь вот так расслабляться. Ты всегда должен быть начеку.

— Ты как всегда права, моя мудрая лиса Алиса, — он привлек ее к себе. — Скажи, а ты будешь со мной, ты же меня не оставишь наедине с волками?

— Я буду с тобой ровно столько, сколько будет необходимо, — сказала она. — Ты же знаешь, как я тебя люблю.

Глава 21 Злосчастное погружение

На следующий день Игорь проснулся рано и поцеловал плечо спящей рядом Алисы. Тихонько, чтобы не разбудить ее, он вышел на палубу. Светило утреннее солнце, отражаясь в бирюзовой воде, и Полевой не мог устоять перед соблазном окунуться в манящее море.

Проплыв несколько метров, он залюбовался своей яхтой. Классические и простые линии воспринимались как воплощение свободы и скорости. «Мы с ней похожи, с моей „Бандиткой“», — самодовольно ухмыльнулся он. Корпус яхты, окрашенный ярким металликом, словно последняя модель BMW, великолепно смотрелся в солнечных лучах. Игорь вернулся к яхте. На палубе его уже ожидал Головин.

— Доброе утро, шеф, — приветствовал Полевого его телохранитель. — Искупались?

— Вода чудесная. Мне не терпится нырнуть. Сейчас Алиса проснется, и можно будет собираться.

— Она тоже будет нырять? — осторожно спросил Головин.

— Попробую ее уговорить.

— Но она же новичок. Не думаю, что это хорошая затея нырять в незнакомом месте с неопытным бади-партнером, — высказал свои опасения Дмитрий.

— Это не беда! Она же спортсменка, — возразил бизнесмен. — Небольшой инструктаж и, думаю, никаких проблем не будет. По-моему, это просто грех быть в таком месте и не насладиться первозданной красотой. Так что ты, пожалуйста, подготовь снаряжение и для нее.

— Хорошо, Вам виднее, — коротко согласился Дмитрий.

Они уселись в шезлонги.

— Черт, как мне нравится эта яхта! — Полевой тихонько ударил ладонью по подлокотнику. — Ничего лишнего, ну, наверное, кроме вертолетной площадки, хотя, кто знает, может быть, и она пригодится. Ты посмотри, как все тщательно продумано. Хитрости незамысловатые: только надо спрятать спасательные люки, а уже только это дает столько простора! И палуба не загромождается.

— Да, Вы сделали хорошее приобретение, — Дмитрий опять был лаконичен.

Они молча посидели еще несколько минут.

— Пойду, посмотрю, как там Алиса, — Полевой поднялся.

— А я распоряжусь насчет завтрака, — предложил Головин. — Вы где будете завтракать? В каюте или в салоне?

— Конечно, на палубе! — воскликнул Полевой. — В такое утро нужно наслаждаться жизнью, вдыхая воздух полной грудью!

Войдя в каюту, он увидел, что Алиса уже была одета. На секунду он почувствовал разочарование: он ожидал, что сможет разбудить ее своим поцелуем. Он хотел вдохнуть ее тепло, прикоснуться к бархатной коже, сжать ее в своих объятиях. Но Алиса не была настроена романтически, скорее, по-дружески.

— Привет! — она не подошла к нему, чтобы поцеловать.

— Привет, — немного расстроившись, ответил Игорь и присел на кровать. — Выспалась?

Заметив, что он погрустнел, Алиса уселась с ним рядом и потерлась щекой о его руку. Это порадовало его, он погладил ее по волосам.

— Будешь сегодня со мной нырять? На пятьдесят метров? А? Сначала камнем на свой полтинничек, это минут пять-семь, а потом тридцать минут свободного парения? Ты должна попробовать. Это такой кайф!

— Ты что, я же не представляю, как это делается.

— Да это очень просто. Я буду с тобой. И Митька тоже.

— Головин? — Алиса вскинула голову. — Он тоже любит понырять?

— Ну, уж не знаю, любит ли или из-за меня приобщился. Ты же понимаешь, мне нельзя одному, без охраны, — вздохнул миллиардер.

— Знаю, — эхом откликнулась Алиса. Она встала и посмотрела в окно.

— Пойдем завтракать, — нарушил паузу Полевой, и они вышли на залитую солнцем палубу.

— Доброе утро, — приветствовал их Головин.

— Здравствуйте, — тихо ответила Алиса.

Завтрак прошел легко, с шутками и рассказами небылиц из приключений дайверов. Полевой очень старался настроить Алису на подводное путешествие. Он увлекательно рассказывал о красотах подводного мира, об ощущениях, которые испытывает человек под водой. Алиса заинтересованно слушала, не спеша отпивая свой кофе и намазывая джемом тост.

— Алиска, это такое приключение! Ты должна нырнуть! Это только в первый раз страшновато, а потом я тебя за уши из воды буду вытаскивать.

— Так что, Алиса, Вы решились? — как бы невзначай спросил телохранитель. — Ныряете с нами? По просьбе Игоря Николаевича я подготовил для Вас костюм, скубу, в общем, все, что нужно.

— Нет, пожалуй, не в этот раз. Все-таки нельзя погружаться без соответствующей тренировки и инструктажа. Я лучше останусь и подожду вас здесь, на яхте.

— Ммм, — оба мужчины издали вздох разочарования.

— Я всего лишь слабая женщина, ни смелая, ни отважная, какой вы бы меня хотели увидеть, — добавила она, чтобы рассеять оставшиеся сомнения. — Поэтому я останусь на борту, позагораю.

Дмитрий лишь молча пожал плечами и вышел из-за стола, а Полевой сел на корточки перед своей спутницей:

— Лисенок, ты не обидишься, если я тебя покину? Это всего на часок. Мы нырнем с Митькой, а потом вместе с тобой будем отдыхать, загорать и купаться. Как тебе такой план?

— Мне нравится, — уверенно ответила Алиса.

— Правда-правда?

— Честно-честно, — Алиса потянулась и поцеловала Игоря в губы. — Ты только, пожалуйста, береги себя.

Они оба встали.

— Хорошо, я пойду, — сказал Полевой, крепко обнимая ее и целуя в ответ.

— Игорь…

— Что, родная?

— Прости меня, — едва слышно сказала Алиса.

— Лисенок, ты что?

— Я, правда, люблю тебя, — все также шепотом призналась она.

— И я тебя. Очень-очень! Не скучай! — он чмокнул ее в нос и пошел за Головиным.

Глава 22 Змея, медуза и женская хитрость

Двое мужчин в дорогущих стильных костюмах расположились на скамейке недалеко от Макдональдса в центре Москвы.

— Подожди, я постелю газету, — предупредительно сказал один из них, — а то тут всякий сброд тусуется, не хочется запачкаться.

Его собеседник не возражал и молча уселся на расстеленную газету.

— Вот теперь, многоуважаемый Дмитрий, я готов послушать твой подробный рассказ о том, как же это все случилось. Мне безумно любопытно, как тебе, такому опытному кадру, удалось провалить всю операцию, в успехе который ты меня клятвенно заверял.

— Помилуйте, я и сам не вышел сухим из воды. Вы только посмотрите на меня.

— Да уж, с виду не скажешь, что ты в кустах отсиживался. Заодно расскажи мне, уважаемый, как же это тебя угораздило так испортить свою физиономию, — Вадим Кульник посмотрел на собеседника оценивающим взглядом. — И что, это теперь навсегда?

— Подвижность лицевых мышц, говорят, можно восстановить. Паралич частичен, поэтому, надеюсь, что на самом деле не все так плохо, — он помолчал. — Если бы медицинская помощь была оказана вовремя, то последствий вообще не было бы заметно, а так на лечение, возможно, уйдут годы.

— Ты пытаешься меня разжалобить? Я уже готов расплакаться, — кетчуп из Биг Мака, который жевал Кульник, капнул на землю. — Ты не вешай мне лапшу на уши, а говори по существу, что же все-таки приключилось. Не томи, поведай мне одиссею капитана Полевого.

— Все потому что, Алиска меня кинула. Я сам ума не приложу, почему она вдруг отказалась нырять, — начал Головин, — мы с ней обо всем договорились, что это должно выглядеть как несчастный случай. И на дайвинге это очень легко инсценировать. Когда он горевал по своей жене, я подкинул ему идейку отправиться на нырялку не в Хургаду, и даже не в Марса Алем, это больше двухсот километров к югу от Хургады, а пройти на яхте вдоль суданского побережья. Там подводный мир совсем девственный, и все обитатели не пуганы нашим братом, дайвером.

— Скажи, что я ошибаюсь, но, мне кажется, дайверы тебе уже не братья после такого приключения, — хмыкнул Кульник. — Занесла же тебя туда нелегкая, в этот Судан вонючий.

— Я узнал, что в тех местах водится змея морская, которая выглядит как длинная палочка гаишника, — объяснял телохранитель Полевого. — А на самом деле — это жестокое и смертоносное существо. Укусить эта тварь может только в мочку уха или в перепонку пальцев, ибо у неё рот маленький для змеиного укуса в нашем понимании. Зато следов этот укус не оставляет.

— Прямо идеальное убийство, все до мелочей продумано, просто как в кино, — насмешливо сказал Вадим.

— Накануне я сам нырнул и присмотрел местечко, красивейший риф, где эти гады в больших количествах водятся, — продолжал Головин. — Вот туда я и хотел пригласить нашего друга, а затем натравить на него эту змею.

— Ничего не скажешь, хитроумный план, а наш Кусто что же, вообще не разбирается, кто есть кто в подводном мире? — язвительно спросил владелец компании «Нефтькомплект».

— Дело в том, что под эту змею по окраске «косит» безобидный морской угорь, и отличить настоящую палочку гаишника от «подделки» может только очень опытный товарищ. А когда не ожидаешь опасности, то бдительность притупляется. Его безмятежность и внимание к Алисе я и решил использовать. Он просто бредил тем, чтобы она нырнула, поэтому под водой наверняка был бы поглощен наблюдением за своей любовницей.

— И Полевому ничто человеческое не чуждо, — злорадно заметил Кульник.

— Накануне мы договорились с Алисой, что, когда мы будем на глубине, она жестом под водой покажет ему, что видит угря и предложит с ним сфотографироваться. Она начнет играться с угрем и предложит нашему другу присоединиться и запечатлеться с морским обитателем. На самом деле она станет раззадоривать рыбу-убийцу и ждать, когда угорь, то есть змея, озвереет и укусит нашего друга в перепонку пальцев руки. Я отлично знаю его привычки, он, как добропорядочный дайвер, никогда не надевает перчатки, — Головин судорожно сглотнул.

— Это что же, он такой бесстрашный, что не надевает перчаток? Или это для того, чтобы перед дамой покуражиться? У него что, традиция такая, без перчаток всяких гадов трогать? Типа русской рулетки, укусит или не укусит?

— Да нет же, существует жесткое правило, которое диктуют всем дайверам с самого начала их подводных приключений: ничего не трогать открытой ладонью на дне. А в Египте властями запрещено нырять в перчатках в национальных парках. Чтобы ни у кого не возникало соблазна пощекотать подмышками жителей царства Нептуна.

— Вы не теряете чувства юмора. Только мне непонятно, как же бы вы его заставили дотронуться до этой змеи, если он такой опытный и искушенный и знает все правила? — не унимался Кульник.

— А он бы увидел, что она играет с угрем, и естественно захотел бы подойти поближе. Тогда она отплывает, оставляя его наедине с его судьбой, как бы для того, чтобы сфотографировать его. Он активно начинает позировать, размахивать руками, а змея тем временем выходит из себя и кусает его. Таков был мой план, — поморщившись от боли, Головин принялся медленно жевать. Было видно, что каждое движение дается ему с трудом.

— Кровожадно, но красиво, — Вадим отковыривал семечки кунжута с булочки Биг Мака. — Но, судя по всему, что-то помешало воплотить твой план в жизнь?

— В последнюю минуту Алиса отказалась нырять с нами, а одному натравить на него змею практически невозможно, а, главное, очень опасно, — парализованный охранник взял еще один ломтик картофеля. — Я решил подождать еще один день и заставить ее помочь мне.

— Ну-ну, а что же случилось с твоим лицом?

— Эта чертова девка все-таки нырнула. Но через несколько минут после нас. Поэтому он ее не заметил, а, когда я ее увидел и стал приближаться, она меня толкнула на медузу, которую я и словил своим лицом. Боль была чудовищная, меня как будто ослепило, и я не видел, куда эта стерва уплыла. Мы с Полевым сразу стали всплывать. Он помог мне выбраться, но на яхте была только элементарная дежурная аптечка, да и кроме первой помощи никто не мог ничего для меня сделать. Капитан связался с берегом, но в Судане принять меня отказались, потому что арабам в этом заштатном государстве насрать на то, что наш друг без пяти минут губернатор и на деньги его тоже. Ведь они давали нам разрешение на нахождение в их территориальных водах при условии, что мы не будем высаживаться на берег. Поэтому из Марса Алема прислали вертолет, который сел у нас на яхте, Слава Богу, на «Бандитке» есть вертолетная площадка, и на нем меня доставили в Хургаду.

— Видишь, как твой шеф о тебе позаботился, на вертолете тебя в больницу отправил, — присвистнул Кульник.

— Ну не на автобусе же по пустыне, и на том спасибо.

— А спортсменка-то наша как все это объяснила? — дожевывая последний кусок, спросил Вадим.

— Никак. Ее просто не было на яхте. Полевой бегал везде, искал ее, но капитан сказал, что видел только, как она нырнула вслед за нами.

— Выходит, она и его кинула и сбежала. Да уж, профессионалка. Но ничего, я ее с самого начала предупреждал, что если ей захочется меня обмануть, то ей со многим придется попрощаться. А я слов на ветер не бросаю, — Кульник скомкал обертку и бросил ее в урну. — Что ж, желаю тебе скорейшего выздоровления.

Он встал, и развернувшись на каблуках, зашагал по Тверскому бульвару в сторону Никитских ворот.

Дмитрий Головин, высокий молодой мужчина со спортивной фигурой и накачанными мышцами, остался сидеть на скамейке. Много лет он честно трудился, охраняя жизнь и покой Игоря Полевого. Что заставило его откликнуться на непристойное предложение лишить жизни олигарха, сам Дмитрий до конца и не разобрался. Деньги? Конечно. А может быть то, что Кульник знал его тайну? То, что сам Головин тщательно скрывал в первую очередь от своего босса.

Ему было неприятно вспоминать, как по иронии судьбы они случайно встретились с Кульником в ночном клубе, куда Дмитрий пришел со своим другом Алексом. Алекс был очень дорог Головину, поэтому, даже нос к носу столкнувшись с бывшим одноклассником своего босса, он не смог скрыть своих чувств к своему спутнику. А вездесущий Кульник понял, что мужчины, а не женщины, играют в жизни Головина главную роль. Презрительная ухмылка тронула его губы, но он сдержал смех, молниеносно прикинув, что сможет выгодно использовать полученную информацию в своем плане уничтожения империи Полевого. В ту же секунду надев маску великодушного покровителя, он похлопал Головина по плечу, дескать, все понятно, и клятвенно пообещал ни о чем не рассказывать Полевому, в обмен заручившись словом Головина придти ему на помощь в случае необходимости. Тогда телохранитель не мог даже представить себе, каким кошмаром обернется эта случайная встреча и какой жуткой будет просьба этого влиятельного человека. Но Дмитрий был хозяином своего слова: но не в смысле как дал слово, так и заберу обратно. Данное обещание надо было выполнять.

Дотронувшись до своего лица, некогда бывшего весьма привлекательным, а теперь потерявшего способность совершать какие-либо движения, он вспомнил где-то прочитанную мудрость: «Если подлый подаст тебе лекарство, вылей его, а если мудрец предложит тебе яд, выпей его». Он опустил глаза, и взгляд его упал на газету, предусмотрительно постеленную его собеседником на скамейку. «Безутешный олигарх утешился в объятиях наркоманки» — кричал заголовок. Под заголовком красовались фотографии Полевого и Алисы на фоне яхты и морских пейзажей. Головин стал читать: «Не прошло и одного месяца, как новоиспеченный вдовец, известный бизнесмен, Игорь Полевой, забыл о своем горе. Да и как тут устоять, когда в его объятиях оказалась легенда отечественного спорта, непревзойденная Алиса Плеханова, успешно играющая роль потрошительницы мужчин. Мало кто знает, что некогда громкие победы этой гимнастки были результатом отнюдь не упорных тренировок, не логичным проявлением природного таланта, как о том заявляли ее тренеры и комментаторы. Как сообщил нашему изданию на условиях анонимности высокопоставленный чиновник от спорта, Плеханова была замешана в допинговом скандале, который удалось тогда замять, благодаря вмешательству сильных мира сего. С тех пор Алиса была вынуждена оставить большой спорт, но расстаться с наркотиками не пожелала. Теперь она красит губы помадой цвета бычьей крови и наращивает ресницы до размеров щетки для одежды. Устоять перед ее чарами практически невозможно для любого мужчины от дворника до олигарха. Но она охотится лишь за теми, кто дарит ей баснословно дорогие украшения. Ее жертвами становились лишь те, чей кошелек с трудом застегивается от количества купюр…» Головин перевернул страницу: «Друзья звезды российского спорта рассказали нам, что она частенько бывала под кайфом и в такие дни была сильно подвержена перепадам настроения. Остается только гадать, что связывает миллиардера и опустившуюся звезду. Во всяком случае, по всему видно, что эти отношения далеки от деловых или дружеских…» Дочитывать Дмитрий не стал, ему показалось, будто он окунулся в лужу, и теперь источает зловонный запах. Он сглотнул вставший в горле ком. Только сейчас, прочитав статью, он с ужасом осознал, что Кульник может сделать что-нибудь подобное и с ним, раскрыв газетчикам тайну его нетрадиционной ориентации. Головин поднялся и зашагал к оставленной неподалеку машине. Нестерпимо хотелось поскорее добраться домой и принять душ.

Глава 23 Хотите стать женой олигарха? Спросите нас как!

Вспышки объективов тысяч фотокамер отражались в блеске бриллиантового колье, которое Полевой подарил Сашеньке по случаю замечательной новости. Когда они узнали, что молодая актриса номинирована за лучшую женскую роль в фильме зарубежных кинематографистов, трудно было сказать, кто из двоих был более счастливым. Сашенька переживала это заслуженное признание со спокойным достоинством, а Полевой просто светился, потому что был страшно горд своей новой женой. Он был не из тех, кто считает, что ум в женщине ценят лишь педерасты. Ему нравилось, что его жена была ему другом, единомышленником и всегда приятным собеседником. Несмотря на то время, которое они жили вместе, актриса продолжала притягивать его непосредственностью и искренностью своих чувств. Она всегда была разной в зависимости от роли, над которой она работала: приветливой и усталой, раздраженной и ласковой. Но эта смена декораций не беспокоила его. Полевой был абсолютно уверен: эта женщина искренне любит его. И он отвечал ей взаимностью.

Они вышли из самого фешенебельного отеля Канн, собравшего под своей крышей всех знаменитостей мира кино. Полевой впервые присутствовал на великосветской тусовке мировой богемы, поэтому чувствовал себя пятилетним мальчишкой, попавшим в зоопарк. Он разглядывал знакомые по фильмам и фотографиям в глянцевых журналах лица актеров. Это занятие весьма забавляло его, потому что все отретушированные профессионалами физиономии в реальности оказались не такими свежими, а, напротив, не очень-то свежими и весьма помятыми после многочисленных банкетов, приемов и просто дружеских встреч за бокальчиком-другим чего-либо.

Прилетев на неделю в этот знаменитый курортный город, Полевой с наслаждением ощутил наполняющее его спокойствие и уверенность. Несмотря на то, что добрая половина жителей города говорила по-русски, Полевой довольно редко ловил на себе заинтересованные или завистливые взгляды. Он впервые за многие годы без опаски прогуливался по набережной, сидя в маленьких кафе, пил кофе или свой любимый шоколад, закусывая круассанами. Окунувшись в атмосферу праздника, белозубых улыбок, обворожительных женщин и подтянутых мужчин, он почувствовал, что к нему возвращается вкус к жизни. Он так давно не мог позволить себе наслаждаться жизнью. Так долго он существовал без уверенности в светлом завтрашнем дне, что даже не хотел вспоминать обо всем, что с ним произошло. Или это было не с ним?..

Считая Сашенькин сегодняшний успех и своей заслугой, Полевой любовался своей супругой. Это восхищение было сродни тому, что дети испытывают, видя наряженную елку, сверкающую и прекрасную. Платина была безупречна. Ее красота, подчеркнутая вечерним платьем с открытой спиной от Christian Dior, в сочетании с упрямством и трудолюбием очень импонировали Полевому. Именно таким он и представлял себе путь наверх: без интриг, компромиссов, веря в свои силы, в помощь и поддержку друзей. Вспоминать, как он сам потратил немало усилий, чтобы выкарабкаться из череды своих неудач, преследовавших его в последнее время, ему не хотелось.

Главное, что сейчас он занимал кресло губернатора богатой нефтью земли. Но это было сейчас. А тогда, кроме Сашеньки, теплой, мягкой и поддерживающей, у него ничего не осталось. Смерть жены, телохранитель и помощник, потерявший возможность выполнять свою работу, холодность друзей, разлука с женщиной, в которую он был влюблен, — казалось, такое количество испытаний не по силам обычному человеку. Полевой своей удивительной стойкостью и целеустремленностью смог доказать всем, что он настолько силен, тверд и непреклонен, что люди могут ему доверять. Доверять свои деньги и свои жизни. Его мечта осуществилась. Уже довольно долгое время на посту губернатора он заботился о крае, приносящем стране немалые деньги, и почти начал забывать, о том, что когда-то ему было несладко.

Но время не смогло залечить все его раны. По-прежнему история, произошедшая на яхте, не давала ему покоя. Таинственное происшествие в Египте, которое он не никак не мог полностью объяснить с помощью логики, продолжало возвращаться к нему в ночных кошмарах.

После того, что все считали несчастным случаем, Алису он так больше никогда и не видел. Словно просматривая фильм-катастрофу со своим участием, Полевой снова и снова вспоминал те дни, как будто это было вчера. С поразительной четкостью в его сознании всплывали образы и ощущения. В который раз он переживал тот шок, удивление и тревогу, когда он увидел под водой корчащегося от боли Головина. Быстро приняв решение, он подхватил своего телохранителя и стал всплывать. Из-за того, что они замешкались на дне, у Дмитрия закончился воздух. А впереди им еще предстояло деко-стоп отстаивать на двадцати метрах целых восемь минут, а потом сейфти-стоп, еще три минуты на пяти метрах, и только после этого можно выходить на поверхность без последствий для организма. Полевой вставил своему охраннику в рот октопус, дублирующее устройство, и они вдвоем стали дышать из одного баллона. Игорь понимал, что воздух стремительно кончается и у него, но в такой ситуации ему оставалось только молиться о своем спасении. Чудом выдержав сейфти, когда до спасительной поверхности рукой подать, двое дайверов с баллонами с нулевым показателем воздуха вынырнули у яхты.

Втащив на себе своего телохранителя, олигарх поднялся на яхту и не обнаружил там Алисы. Пережив нестандартное погружение и с трудом выбравшись из лазурной пучины, он рассчитывал на ее помощь, он хотел, чтобы она была рядом, поэтому ее отсутствие причинило ему резкую почти физическую боль. Но ее не было, а тратить время на поиски любимой, расспросы капитана и команды в эти минуты было непозволительной роскошью. Надо было спасать жизнь Дмитрия. Когда он и матросы сняли с Головина гидрокостюм, они ужаснулись виду его лица, полностью обезображенного. Дмитрий не мог говорить, он практически терял сознание. Полевой и капитан безрезультатно пытались просить суданцев о помощи, суля деньги, взывая к человеческим чувствам, даже угрожая судом по правам человека. Арабы не хотели идти на уступки. Давать разрешение на высадку на территории своей страны иностранцам без виз они не собирались. Единственным выходом из критической ситуации было возвращение в Марса Алем и оказание медицинской помощи пострадавшему человеку. Разозлившись из-за несговорчивости суданцев, суеты с больницами и вынужденным поспешным возвращением в территориальные воды Египта, Игорь почти позабыл о себе. Но когда наступила передышка, после того, как египтяне сообщили о том, что выслали вертолет в район, где находилась «Бандитка», Полевой вновь почувствовал горечь разочарования. Алисы не было рядом с ним. Боль сменилась тревогой. Он в сотый раз спрашивал всех, кто был на яхте, видел ли кто-нибудь, куда исчезла девушка. Но все пожимали плечами. Единственное, что видел капитан, было то, как Алиса в полной дайверской экипировке нырнула вслед за Полевым и Головиным. Игорь никак не мог в это поверить, ведь она не говорила ему, что занималась дайвингом. И когда он и Дмитрий уговаривали ее нырнуть вместе, категорически отказывалась.

Зачем она нырнула? Куда она делась? После того, как они отвезли Головина в Египет, Полевой сказал капитану:

— Мы должны еще раз осмотреть все вокруг, — и отдал приказ вернуться на место их нырялки.

Путь из Египта в Судан показался ему вечностью. Он терзался беспокойством: вдруг Алиса все еще там, она вернулась и ищет их, а яхты нет на месте стоянки?

Когда они прибыли в суданские воды, Игорь, обессилевший от бессонных ночей, нервотрепки, а главное пожираемый тоской по любимой женщине, надел свой костюм и принялся нырять, педантично обшаривая каждый сантиметр дна. Осмотрев окрестности, Игорь убедился, что девушки нигде нет, но он все равно нырял, сопровождаемый членами команды яхты, нырял, не зная устали. Он искал Алису, почти не надеясь, что увидит ее, живую или нет. Он не мог вообразить, что заставило ее исчезнуть, никому ничего не сказав, буквально раствориться в прозрачных водах Красного моря. В поисках ответа он часто вспоминал их последний разговор, стараясь воспроизвести в памяти мельчайшие детали. Еще раз прокручивая в голове все сказанное ей в то утро, бизнесмен вдруг предположил, что Алиса предчувствовала или подозревала, о том, что его ждет опасность, что должно произойти что-то непоправимое и очень старалась его уберечь. В то утро она была необычной. Всегда смешливая и разговорчивая, она была необыкновенно собранной, говорила очень мало и смотрела на него не как обычно ласково и весело, а с такой невыразимой тоской, будто прощалась с ним навсегда. Но что должно было случиться? По спине Полевого заструился обыкновенный инстинктивный страх за свою жизнь. Казалось, что кругом сгустилась темнота, сквозь нее сквозил холод неизвестности. Может быть, от многократных погружений у него был передоз азота в организме и в голове роились всякие бредовые мысли? Неужели Алиса была как-то причастна к страшному событию?

— Что будете дальше делать? — осторожно спросил Полевого капитан, поднявшийся к нему на флайбридж.

— Пожалуй, пропущу еще стаканчик, — Полевой коротал вечер за бутылкой виски.

Капитан посмотрел на него каким-то особым страдающим взглядом. Лицо хозяина было опухшим, испещренными откуда-то появившимися морщинами. Он выглядел сморщенным старцем.

— И куда это Вас заведет? — нарушая все законы субординации, глядя прямо Полевому в глаза, белки которых были красными, поинтересовался моряк.

— Думаю, на дно, — мрачно ответил владелец яхты и выпил виски.

Капитан посчитал благоразумным удалиться и приказал вахтенному приглядывать за хозяином. Последнее было лишним, потому что оставшиеся двое ребят из личной охраны будущего губернатора ни на секунду не спускали с него глаз, попеременно отдыхая по два часа.

«Каждый победитель однажды оказывается побежденным. Сейчас я побежден, я совсем обессилел, я готов попрощаться со всем вокруг», — такие мысли роились в голове удачливого бизнесмена.

Прошло два дня, но Алисы по-прежнему нигде не было. И вот здесь началась агония.

— Я больше никогда не полезу в воду! — в отчаянье дал клятву заядлый дайвер. Когда даже Полевому стало очевидно, что продолжать поиски бесполезно, он согласился отправиться в обратный путь. Он стал убегать от точки смерти, которая только что была рядом, мелькнула перед самыми глазами. С тяжелым сердцем они возвратились в Египет и вылетели в Москву. Игорь предпочел взять самолет в чартер, чтобы забрать из больницы покалеченного Головина, поэтому об их прибытии в Москве уже знали. В аэропорту членов неудачной экспедиции встречали газетчики, подлетевшие к олигарху с расспросами о случившемся. Он не мог им ничего ответить, поэтому даже не из соображений безопасности, а просто оттого, что совсем не было сил, он только коротко сказал:

— Без комментариев.

Он был счастлив, что остался жив. Все произошедшее казалось мистикой. Возможно из-за избытка адреналина в крови, от переутомления он никак не мог избавиться от ощущения погони, ему чудилось, что даже на земле его преследуют духи подводного мира, а он убегает от них, рискуя споткнуться, упасть и отдать им свою душу.

Однако его лаконичный ответ не помешал пишущей братии выполнить редакционное задание. На следующий день после приезда известный бизнесмен обнаружил, что желтая пресса пестрела множеством статей, рассказывающих о его злополучной поездке. Сначала он с жадностью накинулся на газеты, но потом увидел, что все репортажи были будто написаны под диктовку. Они были единодушны в своем обличительном порыве: олигарх спутался с законченной наркоманкой, не успев помянуть усопшую жену на сороковой день. Полевой отложил газеты и перестал обращать внимание на злопыхательство журналистов. В том, что Алиса не употребляла наркотиков, Игорь был абсолютно уверен, потому что неоднократно имел возможность любоваться ее гладкой шелковистой кожей, больше напоминающей персик, нежели апельсин, испещренный тысячами следов от уколов. Кому понадобилось ворошить ее прошлое, о котором она так стремилась забыть? Кто не побрезговал оклеветать бывшую чемпионку? Или целью этой шумихи был он сам, кандидат в губернаторы?

Не оставляя попыток найти Алису в Москве, Игорь захотел поговорить о случившемся с Головиным, вышедшим из больницы. Но телохранитель, теперь уже бывший, мог дать не больше разумных объяснений всему произошедшему, чем сам олигарх. По словам Дмитрия, под водой он запнулся о корягу и случайно наткнулся лицом на медузу, тотчас же выпустившую в него свой яд, парализовавший мышцы лица. В отсутствие других версий Полевой принял этот рассказ на веру и решил больше не заморачиваться подозрениями, которые отравляли его жизнь.

Но был и другой человек, который не прекращал вести следствие. Майор Беленький, несмотря на то, что олигарх не смог опознать человека, сопровождавшего его жену и запечатленного видеокамерой в подъезде, продолжал тщательно прорабатывать все версии.

Зайдя в тупик с собственным расследованием эпизода во время дайвинга и необъяснимым и загадочным исчезновением Алисы, Полевой позвонил следователю и рассказал ему о том, что с ним приключилось.

— Да, — задумчиво протянул Беленький, выслушав миллиардера. — С такими как Вы, связываются только из-за денег, а с такими как она… Эх, не хочу брюзжать, но я же предупреждал Вас, я же просил быть осторожнее.

— Вы сможете чем-нибудь помочь? — Игорь не хотел выслушивать нотации. — Если нет, то не теряйте на меня время, не смею Вас задерживать.

— Тогда позвольте мне Вас задержать. У меня есть к Вам пара вопросов.

— Например?

— Вы знали о любовной связи своей жены с Маратом Давлетьяровым?

— Да, она рассказала мне об этом. Вы опять намекаете на то, что это я из ревности заставил ее выброситься из окна, ограниченный Вы человек? — раздраженно спросил Полевой. — А, может быть, это сделал он?

Беленький по-деловому, как прораб на стройке, сообщил:

— Пока Вы там ныряли, я тут работал, и мне удалось кое-что выяснить.

Игорь постарался успокоиться и выслушать майора.

— Я допросил секретаршу, помощницу Давлетьярова, Елену Орлову.

— Ну и?

— Так вот она слышала разговор политика и Вашей жены.

— Кругом шпионы, — вздохнул Полевой, — никакой личной жизни.

— Мне кажется, в данном случае Вы должны радоваться, что девушка оказалась любопытной. Так вот. Весь аппарат Давлетьярова с интересом следил за его интрижкой с Наташей, делая ставки на то, чем это может закончиться. Большинство людей из его окружения полагали, что это хитрый пиар-ход, привлекающий внимание сразу к двум фигурам: и к Вам, и к самому господину Давлетьярову.

Игорь рассмеялся.

— Не стоит, Игорь Николаевич, смеяться ни надо мной, ни над тем, что я говорю, — тихо сказал Беленький. — А Леночка считала, что этот роман — искренен, что это настоящая любовь. И оказалась права.

— Вот как?

— Да, потому что услышала, как Давлетьяров пообещал Вашей жене, что они поженятся сразу после выборов.

— Шустер, сукин сын, — сквозь зубы процедил Полевой.

— И чтобы доказать серьезность своих намерений, Марат попросил Наташу перевести на его счет все деньги, принадлежавшие ей лично. И сделать это немедленно, не дожидаясь окончания вашего бракоразводного процесса.

На какое-то мгновение Полевой потерял дар речи. Он не говорил следователю о пропавших деньгах, поэтому информация, которую сообщил майор, пролила некоторый свет на эту историю. Несмотря на случай с Головиным и бегство Алисы, Полевой не мог забыть, как какой-то неизвестный грабитель перевел деньги его погибшей жены на счет общества защиты лосей. И он хотел скорее разобраться с этой проблемой. Вернувшись после незадавшегося дайвинга, Игорь продолжил поиски украденных капиталов. Но банковские служащие не могли пролить свет на случившиеся. Тайна банковских вкладов строго соблюдалась в Швейцарии. Единственное, что было стопроцентно доказано, это то, что перевод был осуществлен по интернету за несколько часов до гибели Наташи. Игорь не мог понять, почему Наташа так поступила, ведь она хорошо знала, что ему так нужны были эти деньги для предвыборной кампании! Почему миллионами, заработанными его руками и мозгами, теперь распоряжаются защитники лосей?.. Поговорив с майором, Полевой понял, какой лось наставил ему рога.

— Спасибо, майор, — решительно сказал он. — Надеюсь, в дальнейшем Ваша помощь мне не понадобится, я сам доведу дело до конца.

— Я бы не рекомендовал торопиться, все не так просто, Игорь Николаевич, — напутствовал его следователь уголовного розыска, но Полевой его уже не слушал.

Глава 24 Иногда лоси возвращаются

Полевой сопровождал супругу на костюмированный бал, устроенный местным меценатом в честь гостей Каннского фестиваля. Люди мира кино с радостью приняли приглашение и предложение подурачиться в карнавальных костюмах. Что не говори, ни дня без строчки, то есть ни дня без лицедейства.

— Интересно, сколько человек будут в золотых костюмах пальмы? — развлекалась Платина, примеривая платья, купленные специально для этого вечера. Полевой не поскупился, и у Сашеньки была возможность покапризничать и выбирать из десятка роскошных туалетов. — Черт, мне так хочется получить хотя бы эту пальмовую веточку, — призналась актриса.

Она, задумавшись, присела на край кровати в их номере люкс.

— Ты у меня такая талантливая! Я ни капли не сомневаюсь, что ветка будет обязательно твоей, — Игорь сел рядом с женой и погладил ее по голому плечику. — А если эти негодяи пожадничают, я тебе выкопаю целую пальму где-нибудь в джунглях, такую высокую с огромными зеленющими такими листьями, и привезу в Москву, а ты посадишь ее у нас на участке. Она будет твоей. А если захочешь, мы ее покрасим золотой краской, и ты будешь каждое утро на нее любоваться из окна.

Полевой обнял Сашу за плечи и, смеясь, повалил на кровать.

— Гошенька, мне так нужна твоя поддержка, ты для меня главнее всякого жюри, — ласково глядя ему в глаза, призналась Сашенька.

Вместо ответа, он начал целовать ее губы, глаза, шею, а она прижалась к нему всем телом, отвечая на его нежность. Когда они подъехали к вилле богатого француза, Игорь посмотрел на свои золотые часы Philip Patek. Он никак не мог привыкнуть к своим новым наручным часам. Теперь, являясь государственным служащим, он во всем стремился походить на главного государственного деятеля страны, поэтому Breitling, который он носил, будучи только представителем бизнес-элиты, был заменен другой маркой, предпочитаемой тем, от кого теперь очень во многом зависела судьба губернатора Полевого.

— Сашка, мы с тобой они опоздали на бал на целых полтора часа, — заговорщицки прошептал он ей на ухо.

— Я думаю, что никто этого не заметил, — также шепотом ответила Платина. — К сожалению.

Счастливые и держащиеся за руки, они предстали перед гостями самой красивой влюбленной парой. Полевой и Платина были в костюмах героев самого романтичного фильма всех времен «Унесенные ветром», но лишь потому, что это подразумевало минимальное перевоплощение. Игорь придерживался консервативных взглядов и не любил авантюры, так что смокинг, бабочка и лучезарная улыбка оказались лучшим карнавальным костюмом для него, а зачесанные назад и обильно помазанные гелем волосы сделали его неотразимым как сам старина Кларк Гейбл. Сашенька блистала в изумрудно-зеленом наряде. Высокая прическа и зеленые контактные линзы приближали ее к образу взбалмошной и удачливой Скарлетт О’Хары.

Юркие официанты сновали с подносами с шампанским, гости были уже порядком подшофе. Платина растворилась среди знаменитостей, а Полевой предпочел рассматривать их на расстоянии. Он допивал второй бокал Don Perignon, когда к нему подошла лучезарно улыбающаяся дама в струящимся ярко-алом платье, напоминавшем то, которое надевала Джулия Робертс в фильме «Красотка».

— Мсье Полевой? Я — Изабель Дюпон, хозяйка этого большого дома, — представилась она.

— Рад знакомству, — галантный олигарх поднес к губам изящную кисть супруги французского миллионера.

— Мы вас заждались, — пожурила его госпожа Дюпон.

«Вот уже не ожидал, что наше отсутствие кем-то будет замечено», — удивившись, отметил про себя Полевой.

— Мы банально проспали, — просто признался он. — Провалялись в постели.

Ему показалось, что в глазах женщины в красном промелькнула искорка зависти. Она на секунду смутилась.

— Мы хотели вас пригласить на заседание нашего благотворительного фонда, — без предисловий хозяйка изложила суть вопроса.

«Понятно, и здешним гражданам мои деньги не дают покоя», — раздосадовано подумал Полевой.

— Я бы с радостью принял участие в этом мероприятии, но, к сожалению, мы с супругой уезжаем сразу после церемонии награждения, — на ходу он придумал повод избежать необходимости пожертвовать средства на благо каннского общества.

— Отличная новость. Как раз этого подтверждения я от Вас и дожидалась. Теперь я уверена, что Вы сможете к нам присоединиться. Мы собираемся завтра в десять утра в этом доме. Думаю, заседание будет недолгим, час-полтора. Так что Вы не заставите свою очаровательную супругу, которой мы все от души желаем победы на фестивале, томиться в одиночестве, — она взяла два бокала с подноса подошедшего официанта и передала один Полевому. — За Вашу замечательную жену.

Полевого начал утомлять этот разговор, но, не подав виду, он благодарно улыбнулся и сделал глоток шампанского.

— И за наш союз, — провозгласила Изабель Дюпон, вновь поднимая бокал. — Ведь это такая редкость, когда в нашем огромном мире встречаешь единомышленников.

Игорь никак не мог взять в толк, к чему она клонит, поэтому лишь согласно кивнул:

— Да, это так чудесно, что есть вещи, роднящие людей разных национальностей.

— Вы правы, — воскликнула хозяйка дома. — Но, к сожалению, так мало людей на этом свете, которые действительно обеспокоены судьбой лосей, этих больших, но совершенно беззащитных животных, — со вздохом сказала хозяйка дома.

Услышав о судьбе трогательных животных с ветвистыми рогами, Полевой почувствовал озноб.

— Мы знаем о том, что Вы пожертвовали более миллиона евро обществу защиты лосей и высоко ценим Ваш благородный поступок, — снова отпив шампанское, похвалила француженка.

Игорь хотел было расспросить, что еще ей известно о тех злополучных деньгах, но счел за благо избежать неприятного разговора сегодня, потому что понимал, что завтра его ожидает еще более напряженная беседа. Внезапно его охватила паника.

— Позвольте, мадам Дюпон, один вопрос, — старательно сдерживая дрожь в голосе, начал Полевой. — Есть ли хоть какая-нибудь возможность перенести заседание на послезавтра?

Его собеседница удивленно подняла брови. Он поспешил дать объяснения, прежде чем она решит, что он струсил и хочет сбежать.

— Я не хочу расстраивать Сашеньку своим отсутствием в столь важный для нее день. Если Вы и впрямь считаете, что заседание без моего участия провести нельзя, я буду рад к вам присоединиться, но послезавтра.

— Но Вы же сказали, что завтра же и возвращаетесь в Россию? — Изабель Дюпон сложила губы сердечком, изображая обиду.

— В Москву отправится только Александра, а я задержусь, чтобы присутствовать на заседании и вылечу вечерним рейсом.

Полевой лихорадочно прикидывал, что может означать подобное совпадение. В его голове вертелись многие вопросы, так до сих пор оставшиеся без ответа: где сейчас его деньги, переведенные его трагически погибшей женой Наташей на счет общества защиты лосей, кто тот загадочный человек, побывавшей в их квартире всего за несколько часов до нелепой смерти беременной женщины. Случайно ли он получил приглашение на заседание благотворительного фонда? Знают ли люди, беспечно прогуливающиеся по набережной Круазетт, что на его жизнь было совершено покушение? Догадывается ли мадам Дюпон, как сильно он был влюблен в Алису Плеханову, и какая тягучая тоска измучила его сердце, когда она таинственно исчезла? Продолжают ли пресловутые лоси вести свою спокойную и размеренную жизнь, в то время как он, губернатор Игорь Полевой, не находит себе места от тревоги за свою жизнь и за жизнь своей жены Сашеньки Платиной?

— Боюсь, что не совсем Вас понимаю, — прервала просчитывание вероятных вариантов самых ужасных последствий, роящихся в голове российского бизнесмена, кокетливая французская женщина. — Зачем Вам менять свои планы? Поверьте, мы не задержим Вас. Мне лишь очень хочется представить Вас своим друзьям, потому что Вы, мсье Полевой, — уникальный человек. На моей памяти еще никто не совершал столь благородного поступка и не перечислял столь значительную сумму собственных денежных средств на счет общества защиты животных.

— Если быть точным, это сделал не я, эти деньги перевела моя жена.

Брови мадам Дюпон вновь поползли вверх:

— Мадам Платина?

— Нет, моя бывшая жена, которая… — Игорь запнулся, — которая ушла из жизни несколько лет тому назад.

В этот момент к ним подошла улыбающаяся Сашенька.

— Bon soir, — на своем великолепном французском поздоровалась она с хозяйкой дома. — Вы устроили изумительный праздник, очень красивый бал.

Изабель Дюпон расплылась в блаженной улыбке.

— Мы с господином Дюпоном очень счастливы, что вы приняли наше приглашение.

— Спасибо, это удивительный вечер, я давно так не веселилась, — совершенно искренне поблагодарила актриса.

— Ну, нам уже пора, — прервал обмен любезностями Полевой, поймав непонимающий взгляд жены. — Был рад с Вами познакомиться, мадам Дюпон.

Он взял супругу под руку и хотел направиться к выходу.

— До завтра, — загадочно улыбнувшись, помахала им вслед защитница лосей в атласном красном платье.

— До завтра, — пробормотал Полевой, опустив глаза. Выйдя на улицу, он, не говоря ни слова, буквально запихнул изумленную жену в такси и назвал водителю адрес отеля. Ему предстояла бессонная ночь перед заседанием благотворительного фонда.

Глава 25 Сколько стоит твоя жизнь?

Открыв глаза с первыми лучами солнца, Полевой посмотрел на спящую рядом с ним Сашеньку и улыбнулся. Вот чью жизнь, полную самых радужных перспектив, он не имел права подвергать опасности. Надо позаботиться о том, чтобы она улетела в Москву сразу после церемонии награждения. Тихонько встав, Игорь пошел в гостиную их просторного люкса, собираясь сделать несколько звонков. Он подтвердил бронирование билетов для своей супруги и зарезервировал два билета для себя: на вечерний рейс вместе с Платиной и на завтрашний утренний. Он предупредил начальника своей охраны о том, что собирается на важную встречу в городе, куда он, к своему сожалению, вынужден отправиться без сопровождения. До начала заседания общества защиты лосей оставалось еще три часа, но оставаться в гостинице Полевой уже не мог. Он решил позавтракать в городе, оставив жене записку, в которой просил ее не волноваться и обещал вернуться до начала награждения.

Он долго сидел в малюсеньком кафе и смотрел на море. Даже превосходный ароматный шоколад и круассаны сегодня не могли доставить ему удовольствие. Он механически поглощал свой завтрак, опять и опять обдумывая, зачем его пригласили на заседание какого-то благотворительного фонда. Никаких разумных версий в голову не приходило. Казалось, он утратил способность понять что-либо сложнее таблицы умножения. Когда стрелки его часов стоимостью пятьдесят тысяч долларов приблизились к десяти, он поймал такси и назвал адрес особняка госпожи Дюпон.

Обнаружив дверь шикарного дома французского миллионера закрытой, Игорь буквально на носочках, крадучись, словно сапер по минному полю, поспешил удалиться. «Значит, это всего-навсего был розыгрыш, тонкий французский юмор», — с облегчением подумал он, перебираясь на противоположную сторону дороги.

«Никакого фонда и его заседания нет, это всего лишь материализация моих тревог», — размышлял он, приметив кафе и решив на радостях выпить еще чашечку шоколада. Усевшись за столик в самом дальнем углу кафе, он почувствовал, что к нему возвращаются силы и уверенность в завтрашнем дне, пошатнувшаяся было от странного приглашения госпожи Дюпон. В этот утренний час в кафе почти никого не было, но, и это показалось Полевому весьма необычным, пожилой француз играл на рояле, расположенном в центре кафе. Мелодии французского шансона переливались, словно вода в ручье. Игорь был абсолютно счастлив.

Вдруг взгляд его привлек шикарный лимузин, затормозивший у особняка Дюпонов. «Члены фонда все же съезжаются на встречу», — с беспокойством подумал он. Он посмотрел на часы, была четверть одиннадцатого. Из лимузина вышла женщина в широкополой шляпе и направилась к двери. Полевой отвернулся.

«Но я туда не пойду, ни за что», — успокаивал себя перепуганный олигарх, глотая обжигающий сладкий напиток.

Пианист заиграл мелодию, которая показалась встревоженному Полевому знакомой. Это был не популярный шлягер, не попсовый хит, но что-то в протяжных и грустных звуках заставило Игоря прислушаться. Он знал, что уже слышал эту песню, но не мог припомнить, где и когда, и это не давало ему покоя. Он чувствовал себя смертельно уставшим. Сила и нежность мелодии навевала печаль, и Игорь поддался этому настроению, развалившись в кресле и меланхолично разглядывая остатки шоколада в своей чашке.

— Мсье Полевой, я рада, что Вы согласились встретиться с теми, кому небезразлична судьба лосей, — услышал он совсем рядом с собой мягкий женский голос, обращавшийся к нему по-русски.

Внезапно картинка сложилась, на Игоря сошло озарение. Эту мелодию исполняла грузинская джазовая певица, на концерт которой он попал случайно, ища встречи с Алисой. Он вспомнил, как, одинокий и потерянный, бродил по дорожкам паркам, истомленный желанием увидеть ее.

— Алиса, — проговорил он, поднимая глаза. Действительно, перед ним стояла та самая женщина в шляпе с огромными полями несколько минут назад вышедшая из блестящего лимузина. Это была Алиса Плеханова, бывшая чемпионка по художественной гимнастике, женщина, которую он страстно любил.

Полевой вскочил, движимый желанием обнять старую знакомую. Она сильно изменилась. У нее были длинные волосы, которые теперь были огненно-рыжими, куда-то подевалась ее мальчишеская резкость, острые плечики стали округлыми, движения плавными, а голос тихим и завораживающим.

— Алиса, — повторил Игорь, не находя других слов, подходивших бы для этой нечаянной встречи.

— Да, это я, родной. Спасибо, что согласился встретиться со мной. Я давно хотела увидеть тебя.

— Алиса, — в третий раз, словно невод, миллиардер бросил в утренний воздух, напоенный ароматом пачулей женских духов, имя своей возлюбленной.

— Я хотела поговорить с тобой тет-а-тет, поэтому попросила Изабель Дюпон, сестру своего мужа, пригласить тебя.

— Алиса, но к чему весь этот маскарад? Какие-то лоси? — неуверенно спросил Полевой.

— Лоси играют очень важную роль в той истории, которую я хочу тебе рассказать.

Музыкант взял последний аккорд композиции.

— Merci, Jean, — обратилась к нему Алиса. — Старина Жан всегда готов порадовать меня любимой мелодией. Когда я прихожу сюда, он играет ее специально для меня.

— И для меня. Я вспомнил ее, я тогда поехал на концерт этой певицы, куда ты отправилась с Вадимом, чтобы увидеть тебя.

— Вот как? — удивилась Алиса.

— Я был абсолютно неуправляем, гоним одним лишь испепеляющим желанием быть с тобой, обладать тобой, целовать твои прекрасные глаза, — он взял ее руки. — Ты так внезапно исчезла тогда. Почему? Ты сразу приехала сюда? Ты можешь объяснить, что случилось?

— Кофе? — поинтересовался подошедший официант.

— Да нет, не надо. Разве я просил кофе? — властным тоном, будто в своем офисе, сказал Полевой.

— Я с удовольствием выпью кофе, — попросила Алиса официанта. — Эспрессо.

— Без сахара, — добавил Игорь.

— Очень трогательно, что ты помнишь мой вкус.

— Прости, я был резок, я очень волнуюсь, — принес извинения Полевой. — Как ты, расскажи, пожалуйста!

— У меня все хорошо, я живу в этом замечательном городе. У меня есть модельное агентство, я занимаюсь с девушками пластикой, сотрудничаю с известными кутюрье и фотографами.

— Ты вышла замуж?

— Да, мой муж — влиятельный человек в этом городе да и вообще в стране…

— Ты любишь его? — перебил ее Игорь.

— А ты, кажется, женился на актрисе Платиной? — вопросом на вопрос ответила Алиса. — Я слышала, что она — одна из фавориток фестиваля?

— Да, это так, Саша — очень талантливая девушка. Алиса, пойми, мне было очень плохо одному, без тебя. Я был зол на весь мир, разлучивший нас. Я был в отчаянье, я искал тебя.

— Милый, — Алиса провела рукой по его щеке, в ее глазах блеснули слезами. — Я знала, что ты сможешь быть счастливым и без меня.

— Я не понимаю, почему ты бросила меня, — Игорь начал причитать как обиженный ребенок.

— Поверь, я давно хотела тебе все рассказать, но я не могу себя заставить приезжать в Россию, а когда я узнала, что твоя жена номинирована на награду каннского фестиваля и что вы оба будете здесь, я решила дольше не тянуть, не дожидаться более подходящего момента.

Официант поставил перед Алисой чашку кофе и молочник. Улыбнувшись, она поблагодарила его. Официант отошел от их столика чрезвычайно довольный вниманием постоянной посетительницы.

— Я расскажу тебе обо всех событиях, и я очень надеюсь, что ты поймешь меня правильно, — голос Алисы звучал то звонко, то приглушенно, словно качающийся маятник приближал и удалял ее.

— Я постараюсь, — пообещал Полевой, внутренне напрягшись.

— В начале лета, нет, был уже июль, мне позвонил Леонид Маркин, — Алиса сделала глоток кофе. — Мы давно не общались, поэтому я удивилась его звонку.

Услышав имя своего бывшего одноклассника, Полевой вздрогнул. Неужели все его друзья плели вокруг него паутину из вранья и интриг? О чем Алиса собирается поведать ему?

— Откуда ты его знаешь? — спросил Игорь.

— Несмотря на то, что прошли годы, я хорошо помню, что ему очень многим обязана. Ведь именно он сделал так, что меня не лишили звания чемпионки, не отобрали медаль, и история с допингом, который я принимала, думая, что это средство для укрепления волос и ногтей, не попала тогда на страницы газет, — Алиса умолкала и опустила голову.

— Ты мне ничего об этом не говорила, — со скрытым упреком сказал Полевой.

— Не обижайся, я никому об этом не рассказываю. А тебе я вообще не могла ничего рассказать. Я слишком боялась за свою жизнь. И еще я боялась тебя потерять.

— Глупенькая, — сказал банальность миллиардер. — Так что же сказал тебя Ленька?

— Он расспрашивал меня, как я поживаю, чем занимаюсь. Я отвечала на эти дежурные вопросы, недоумевая, зачем я ему понадобилась. В конце концов, Маркин предложил мне встретиться с одним влиятельным человеком, который, по его словам, мог предложить интересную работу. Когда мы встретились, человек, рекомендованный Маркиным, предложил мне завязать с тобой дружеские отношения и регулярно рассказывать ему обо всех твоих делах. Мне показалось это совсем нетрудным, тем более он назвал заманчивую сумму гонорара, причитавшегося мне за эту работу. Разумеется, я согласилась. Я тогда очень нуждалась, потому что статьи в женские журналы о здоровом образе жизни много денег не приносили, занятия художественной гимнастикой в частной школе для девочек в России тоже не очень щедро оплачиваемый труд. Я подумала, что задание, которое этот человек предложил мне выполнить, довольное увлекательное. Шутка ли, общаться с таким известным человеком, как ты, бывать на всех тусовках, познакомиться с известными людьми…

— Да уж, моя жизнь — это сплошная мыльная опера, — кивнул Полевой, — только в последнее время с эпизодами из детектива и боевика.

— Я была совершенно уверена, что у меня все получится, — Алиса гордо вскинула голову, и копна ярко-рыжих кудряшек осветила все вокруг огненным светом. — Мы мило беседовали, но в конце разговора он недвусмысленно намекнул, что знает о допинге и о том, что моя победа была нечестной. Я похолодела, ведь давно уже не вспоминала об этой истории, поэтому мне было очень горько возвратиться в те дни.

— Бедная моя девочка, сколько тебе уже пришлось пережить и увидеть человеческой низости и подлости, — сочувственно покачал головой Полевой.

— О, как бы я хотела, чтобы эта тайна, наконец, была похоронена. Но, похоже, она умрет только тогда, когда умру я, — горько сказала Алиса. — Я испугалась, поняла, что этот человек будет шантажировать меня и хотела отказаться, но обратного пути у меня уже не было. Именно в тот момент я осознала, что это отнюдь не безобидная игра в шпионов. Я догадывалась, что его интересовали твои деньги, ему покоя не давал твой успех. Он посвятил меня в некоторые подробности своего плана. Зная нашу публику, любящую смаковать истории о любовных похождениях, он задумал скомпрометировать тебя. Разумеется, с моей помощью. Он хотел, чтобы я стала твоей любовницей, предвкушая увидеть на страницах всех газет громкое разоблачение твоей внебрачной связи, которое бы испортило твой имидж примерного семьянина. Я играла в этой дешевой пьесе, каждую минуту боясь, что он сделает мою личную некрасивую историю достоянием гласности, если я оступлюсь и как-то выдам его.

— Да уж, не очень красивая love story получается…

— Но произошло то, чего он, человек без души и сердца, предвидеть не сумел, — торжествуя продолжила бывшая спортсменка. — Дав и твоя жена стали любовниками, и между тобой и мной начало происходить что-то такое, что не укладывалось в рамки его хладнокровного, расчетливого и опасного плана. Когда ситуация начала выходить из-под его контроля, он стал агрессивнее. Я почувствовала, что он для него нет пределов дозволенного, он ни перед чем не остановится. Встречаясь с тобой, я видела, хотя ты усердно это скрывал, как ты страдаешь из-за ситуации с Наташей, из-за проблем с компанией, как ты стремишься победить на выборах.

Игорь криво усмехнулся:

— Я и не думал это скрывать.

— Не надо оправдываться, это же естественно. Я знала, как это важно для тебя, как ты стремишься занять губернаторское кресло, и я боялась, что если я откажусь участвовать во всем этом фарсе, этот завистливый человек сделает что-то такое, что может повредить тебе. Я хотела его остановить. Я не очень хорошо разбираюсь в политику, вернее, почти совсем не разбиралась тогда, когда ввязалась в игру. Ты сейчас можешь мне не поверить, но я сильно привязалась к тебе и не могла допустить, чтобы этот параноик разыгрывал свой гаденький сценарий в одиночку. Однажды мне показалось, что я сильнее, и я попыталась перестать быть его марионеткой. В тот день, когда я пришла к тебе в офис, он велел мне сделать копии со всех документов, которые будут лежать на твоем столе. Он знал, что ты будешь работать над контрактом с «Нефтькомплектом» и решил, как он сам выразился, невинно разыграть тебя. Я ему сказала, что у меня не получилось, что ты их все спрятал в сейф сразу же, когда я вошла. Тогда он, не долго думая, привлек к выполнению своего замысла того, кто был ближе всех к злосчастным документам. Он купил Пенькова, чтобы тот взял у тебя документы, пообещав ему два процента от суммы сделки.

— Эх, Макс, мой старый друг. Как же жестоко со мной обошлась жизнь. Меня предали друзья, подставил зам, моя правая рука, человек, который часто вместо меня рулил бизнесом.

— Не расстраивайся. Чтобы держать Макса на крючке, этот великий манипулятор отдал ему два процента отнюдь не бескорыстно, через несколько дней подослав товарищей в масках, чтобы они изобразили разборки истории с откатом. Таким образом, он показал Максу, что и тот не имеет возможности выйти из игры, иначе мигом окажется за решеткой. Но главной целью всех его помыслов все равно был ты. Следуя своему плану, этот ублюдок хотел сделать все, чтобы ты не чувствовал себя в безопасности, чтобы ты никому не доверял. Он рассчитывал, что ты начнешь нервничать и будешь лепить ошибки, которыми он творчески воспользуется, чтобы завладеть твоими деньгами. Но ты сохранял спокойствие, передумал продавать холдинг, и рассчитывать ему больше было не на что. Я предвидела, что он готов решиться на крайние меры и заявила, что мне наплевать на его интриги, и я умываю руки. Но он не хотел платить мне за работу и не соглашался разорвать наш договор. И тут он произошло нечто, что дало мне в руки все козыри.

— Алиска, если бы я только знала…

Она не дала ему договорить, приложив к его губам свой наманикюренный пальчик.

— Однажды он назначил мне встречу, на которую я пришла раньше и случайно подслушала его разговор с Маратом. Тот сказал, что они с Наташей решили пожениться, и она согласилась перевести на его счет все свои деньги.

— Все совпадает, — медленно проговорил Полевой.

Он вспомнил, как услышав от майора Беленького о том, что Дав убедил Наташу отдать ему всего деньги, немедленно помчался к своему дружку политику.

— Гаденыш, — ворвавшись в его кабинет и схватив старого приятеля за грудки, прошипел миллиардер, — наставил мне рога, а теперь еще прикинулся лосем и заграбастал себе мои деньги?

— Полевой, успокойся! Какие лоси и какие деньги?

— Всего миллион двести тысяч, которые Наташа перевела на указанные тобой счета. Это мои деньги, и ты мне их вернешь. Сейчас же! — он с силой оттолкнул Марата от себя. — Ты меня слышишь? Звони в банк!

— Вот Наташка, вот стерва, — развязывая галстук и расстегивая верхнюю пуговицу рубашки, выдохнул Давлетьяров.

— Я не позволю тебе оскорблять мою жену, даже теперь, когда ее нет в живых, — грозно ударив кулаком по столу, сказал Полевой. — Давай, возвращай мои деньги, сию же секунду!

— Выходит, она обманула нас обоих, — как бы не слыша Полевого, продолжал Марат. — Дело в том, Игорек, что и у меня этих денег нет. Она очень любила меня, и сама предложила мне помочь нашей фракции и перевести деньги. Признаюсь, мысль о том, что я отберу у тебя и жену, и кусок твоего сытного пирога приятно согревала мне душу. В конце концов, еще неизвестно, станешь ли ты губернатором и будешь ли давать мне денежки, заработанные тружениками твоего богатого края. Поэтому я решил, что лучше уж синица в небе, чем журавль в руке. И с радостью согласился, дал ей номера счетов, и она поехала в банк, чтобы совершить все необходимые операции. Я хотел поехать с ней, но у нас было заседание, и я не смог вырваться.

— Ты мне зубы-то не заговаривай, где мои деньги? — прорычал олигарх.

— Не знаю, — развел руками его бывший одноклассник.

— Алиса, — вернувшись в реальность, сказал Полевой. — Но у Дава денег не было. Хотя, я до сих пор думаю, что он соврал.

— Нет, он не врал. Конечно, денег у него не было. Когда я поняла, какие у тебя замечательные друзья, я решила, что не могу отдать им твои деньги.

Игорь мысленно зааплодировал ей: «Молодец, ай да девка!».

— Я стала следить за Наташей, понимая, что времени у меня не много. В любой момент она могла подарить деньги Давлетьярову. Утром того рокового дня, расставшись со своим любовником, она поехала на встречу со своим наставником в братство «Кришна всегда с тобой». Было видно, что она в страшном смятении, что она ищет ответ на какой-то очень трудный вопрос. Я просидела на собрании в братстве и, когда все разошлись, увязалась за ней. Я насочиняла, что у меня совсем нет денег, чтобы купить еду и одежду для себя и двоих малюток, и Наташа, добрая душа, сказала, что может решить мои проблемы, и пригласила меня к себе. Она была подавлена и почти ничего не говорила. Пока мы ехали в ее джипе, она заплакала, и сказала, что больше ей не понадобятся ни деньги, ни многочисленные туалеты. Потом она привела меня к себе и предложила взять любые ее вещи, которые мне понравятся. Какое-то время я оставалась наедине с ее нарядами, и она пришла ко мне, держа в руках стакан с изрядной порцией не помню чего: то ли коньяка, то ли виски. Она спросила, что я выбрала, но я взяла на память только вот этот шарфик, — Алиса достала из сумочки платок и протянула Игорю тонкую материю сочной оранжево-желто-зеленых цветов.

— Happy colours, — Полевой узнал косынку, которую сам подарил своей первой жене, яркую, жизнерадостную. — Счастливые цвета…

— Когда я подошла к ней, она сидела на диване. Она еще не была сильно пьяна, поэтому я решила, нельзя упустить этот момент. Я тебе никогда не рассказывала, что я умею гипнотизировать, — Алиса посмотрела на Игоря своими необычными глазами, и он вспомнил, что его не покидало ощущение, что эта женщина обладает какой-то сверхъестественной магической силой.

— Я об этом догадывался, — произнес он.

— Так вот, я внушила Наташе, что она должна перевести деньги не на счета Марата, а на открытые мною счета общества защиты лосей. Я написала эти номера на страничке ее записной книжки, а потом вырвала, когда она совершила операцию.

— А я так долго искал эти проклятые листочки, и не я один, — сказал Полевой.

— Я должна была избавиться от них и могла бы просто выбросить их или сжечь. Но, немного успокоившись и распрощавшись с твоей женой, я решила использовать их, чтобы погубить этого корыстного человека, который втянул меня в свою грязную затею. Я запечатала их в конверт и отправила Пенькову, надеясь, что тот сообразит, что дело не чисто и догадается, как обезопасить себя и подставить другого человека, которого он ненавидел также, как и я. Уж такие задачки он решал на «отлично». В своем письме, которое я приложила к страничкам из записной книжки, я предлагала твоему заму отличный способ перевести стрелки на того, кто заставил его прокрутить аферу с ценами в контракте. Использовав номера этих счетов, он мог указать тебе на твоего реального врага и заодно избавиться от возможного шантажа.

— Я помню, что этот конверт показался мне подозрительным. Господи, неужели именно эти листочки я, так и не прочитав, выбросил вместе с конвертом «Максиму Пенькову»? — Полевой обхватил руками голову.

— Да чтобы ты смог с ними сделать, ведь это всего лишь номера счетов. Своих денег ты бы тогда не вернул: ведь ни указания названия банка, ни имени получателя, ни кодовых слов и ПИНов на листочке не было.

— Но я бы узнал о том, что у меня есть такой замечательный друг, который желает мне только добра…

— Да, этот человек совсем озверел, видя, что все его планы рушатся, как карточный домик. Он заявил, что я плохо справлялась с его заданиями, и он не заплатит мне ни копейки за мою работу. Я стиснула зубы и с наслаждением наблюдала, как все его капканы, которые он методично расставлял, охотясь за тобой, работали в холостую. Но это лишь подтолкнуло его к краю пропасти, он отважился на крайние меры. Это чудовище заставило меня сделать так, чтобы ты вышел из игры. Я должна была сделать тебя инвалидом. Он пообещал, что это будет моим последним заданием. И если я его выполню, то после этого он расплатится со мной и не вспомнит о допинге. Я сделала вид, что согласилась. Но мне он уже не доверял, поэтому приставил ко мне Головина, чтобы тот проследил, чтобы я выполнила его задание. Головин придумал заманить тебя на эксклюзивную нырялку в Судан, где ты пострадаешь в результате неудачного погружения.

— Головин? — изумился олигарх. — И он предал меня?

— У него были на то свои причины. Наш работодатель знал и о нем нечто такое, что не должно было быть предано огласке.

— Похоже, этот ваш деятель прошелся по всем шкафам и достал оттуда все скелеты, — не веря в реальность происходящего, усмехнулся Полевой.

— Головин убедил злодея в том, что Судан — исключительное место для покушения. Он знал, что медицинскую помощь придется ждать очень долго, и это было ему на руку. Мысль о том, что ты перестанешь быть деятельным и энергичным, не давала мне жить.

Ее глаза снова наполнились слезами.

— Мне нравилось быть с тобою, говорить с тобой, шутить и смеяться, мне всегда хотелось заниматься с тобой любовью. Меня так волновали твои прикосновения, твои поцелуи, весь ты, такой оптимистичный и улыбающийся, солнечный, — Алиса погладила Игоря по руке. — Я потеряла сон, я не могла закрыть глаза, потому что передо мной сразу же всплывали ужасные последствия запланированного покушения. Я должна была остановить твоего охранника, помешать ему осуществить его жуткий план. Я не могла тогда тебя предупредить, рассказать все. Я боялась, что ты мне не поверишь. А еще больше я боялась, что ты выбросишь меня из своей жизни. Поэтому в этом противостоянии мне пришлось рассчитывать только на свои силы, и я вдвойне рада, что мне удалось это сделать.

— Лисенок, ты спасла мне жизнь, ты — мой ангел, — он хотел поцеловать ее, но она отстранилась.

— Ты не знал, что у меня есть дайверская квалификация, а я после знакомства с тобой упорно тренировалась и получила open water, — с гордостью сказала спортсменка. — Мне так хотелось быть такой как ты, хотелось однажды тебя удивить. И, как видишь, мне это удалось.

Она улыбнулась и дотронулась пальцем до его носа. Он взял ее руку и поцеловал каждый пальчик.

— Я нырнула через несколько минут после вас и увидела, как Головин пытается натравить на тебя змею. Наш инструктор по дайвингу предупреждал, что это совершенно непредсказуемые твари, и, если разозлятся, то смертельный укус обеспечен. Никакого плана, как остановить Головина или змею у меня не было. Это было мгновенное озарение. Увидев подплывающую к нему медузу, я просто толкнула его на нее. Я знала, что особого вреда ему это не принесет, но зато спасет тебе жизнь.

— Девочка моя, но ты же рисковала и своей жизнью…

— Я рисковала ею с того самого момента, как согласилась участвовать в этом плане. Поэтому сразу после всего этого мне пришлось скрыться, навсегда уехать из России, ни сказав никому, даже тебе, ни единого слова.

— Ты не представляешь, как долго и упорно я тебя искал! Я был готов принять все меры, вплоть до самых исключительных…

— Ты что, собирался объявить суданцам войну? — расхохоталась Алиса.

— Ну зачем, зачем ты сбежала? Ты же была ни в чем не виновата!

— Это был единственный разумный выход. Несмотря ни на что, у меня всегда остается голова на плечах, и я всегда ей с удовольствием пользуюсь, — Алиса продолжала улыбаться.

— Ты могла бы рассказать обо всем мне, я бы придумал другой выход, не такой экстремальный, и мы бы с тобой были вместе.

— Другого пути не было. Бегство из страны было единственным кардинальным средством, которое бы могло сделать так, чтобы твой друг, Вадим Кульник, навсегда потерял возможность шантажировать меня, потому что это потеряло смысл, и он попросту забыл бы о моем существовании.

Глава 26 Бриллианты — лучшие друзья девушек

— Тихоня Кульник, — медленно, по слогам произнес Игорь. Он пытался осмыслить, как те, кого он считал своими друзьями, тщательно подготовили и продумали план, как стереть его, Гошку Полевого, с лица земли. — По-дружески, ничего не скажешь. Таких друзей прямой дорожкой бы в музей!

У него все поплыло перед глазами, мир стал похож на картины Сальвадора Дали с волнообразными предметами и струящимися людьми.

— Остался всего один вопрос, на который я тебе не ответила. Думаю, ты по-прежнему хочешь узнать, где же похищенный у тебя миллион двести тысяч, — она смотрела на него и глаза ее смеялись: добрый серый и лукавый зеленый. — Я решила, что Наташины деньги — это ничтожная цена за твою жизнь. Я прикинула, что, оставшись в живых, ты еще заработаешь не один миллион. Тем более, сидя в губернаторском кресле.

Игорь напрягся.

— Извини, родной, но я взяла эти деньги себе в качестве гонорара за услуги твоего личного телохранителя, — как бы между прочим произнесла Алиса, словно считая себя гением, попавшим в мир недоумков.

— Ангела-хранителя! — поправил ее потрясенный Полевой и сжал ее в своих объятиях. — Алиска, ты — чудо! Да поможет тебе Господь!

Он улыбался, вдруг подумав, похож ли он на кого-либо из голливудских красавцев, собравшихся на каннский фестиваль. «Да, скорее всего, на Джека Николсона в фильме „Сияние“, — про себя усмехнулся он. — Пора заканчивать эту мелодраму. Сашка, наверное, уже обыскалась меня, да еще ребята из охраны могли напугать ее. Я же не сказал, куда еду. Все, мне пора возвращаться домой».

Алиса попыталась удержать его, обняв за шею, но он отстранился, потянувшись, чтобы снять свой пиджак со спинки стула.

— Спасибо тебе еще раз, родная, — сказал Полевой, надевая пиджак. — Но сейчас мне надо бежать, иначе я не успею к церемонии награждения. Для Саши этот вечер очень важен, и я хочу быть с ней рядом.

— Я все понимаю, — Алиса опустила глаза. — Желаю удачи. Полевой, мне очень жаль, что так все получилось. Извини…

— Ты еще извиняешься? — он широко улыбнулся. — Ты же не в чем не виновата.

Он положил на стол купюру в сто евро.

— Спасибо тебе, что пригласила меня на такой чудесный завтрак. Я его надолго запомню, — он наклонился и легко поцеловал ее волосы. — Спасибо, Алиса.

Через пятнадцать минут он стоял у цветочного магазина недалеко от своей гостиницы, рассматривал красочное великолепие, раздумывая, какие цветы сейчас соответствуют его настроению. Белые, розовые, лиловые, темно-рубиновые розы передавали всю гамму, чувств, которые он испытывал после встречи с Алисой. Конечно, он ощущал необыкновенную легкость. Так долго терзавшая его тревога отступила. Но было еще какое-то необъяснимое послевкусие, которое он изо всех сил пытался уловить. Встретившись с Алисой, той, в которую был влюблен отчаянно и безнадежно, Игорь отчетливо понял, как много сейчас для него значила его жена. Услышав рассказ об игре, которую вела с ним бывшая спортсменка, он испытал прилив невыразимой нежности к трогательной и очаровательной Сашеньке, ожидавшей его в люксе фешенебельной гостиницы. Еще раз вспомнив рассказ Алисы, он испытал ужас от того, что так долго находился на волосок от смерти, банкротства и скандала. Он любил Алису, а она лишь использовала его чувства в своих меркантильных интересах. С Сашей все было по-другому. Он верил своей жене, а она никогда не предавала его. Это ощущение спокойной уверенности, доверия придавало ему сил. Желая выразить всю искренность своих чувств, он купил все розы, которые были в магазине, и, с трудом неся необъятный букет, вошел в отель.

Он застал Платину, уже одетую в льняной костюм делового покроя терракотово-желтого цвета.

— Привет, где ты был? — актриса подставила мужу щеку для поцелуя.

— У меня были дела, извини, что не предупредил тебя. Это тебе, — он вручил ей миллион разноцветных роз.

— Ты поехал туда один, без охраны, — недоверчиво глядя на него, сказала жена.

— Здесь, в этом городе, мне ничто не угрожает, — уверенно рассмеялся Полевой. — Тебе нравятся цветы?

— Конечно, такие красивые розы, такой праздничный букет!

— Как раз по случаю. Ведь у нас сегодня праздник, тебе вручат Золотую пальмовую ветвь Каннского фестиваля, — он поцеловал ее. — А ты куда-то собралась?

— Да, я хочу прогуляться по магазинам, нет сил сидеть без дела, — она подошла к нему. — Гошка, я так волнуюсь.

Она прижалась к нему, а он погладил ее по голове.

— Успокойся, прошу тебя. Сашенька, любимая моя, я давно хотел тебя спросить, ты когда-нибудь бывала у «Тиффани»?

— Чтобы просто поротозейничать? — рассмеялась Сашенька. — Нет, я там не была, только много раз смотрела фильм «Завтрак у Тиффани». А что?

— Тогда предлагаю, давай перед гала-ужином заглянем туда?

— Согласна! Я всю жизнь мечтала появиться в таком месте под руку с любящим мужчиной, — призналась Платина.

— Саша, я очень горжусь тобой, и мне хочется, чтобы твой пальчик сегодня, в такой важный для тебя момент, украшало какое-нибудь новое колечко с бриллиантом, — сказал Полевой, целуя ее пальцы. — Или сапфиром, окруженным бриллиантами. Ведь они — лучшие друзья девушек, правда?

Сашенька невольно посмотрела на свои руки, представляя на безымянном пальце играющий лучами крупный бриллиант.

— Мне хочется, чтобы у тебя было много друзей, — сказал муж.

Саша улыбнулась.

— И еще знаешь, чего мне хочется? — олигарх понизил голос.

Жена выжидающе посмотрела на него.

— Я уже прожил больше половины своей жизни, и у меня нет детей. Я хочу, чтобы у нас была большая семья, чтобы у нас с тобой были дети.

Саша перестала разглядывать свои пальцы и подняла глаза на мужа.

— Я тебя не совсем понимаю, любимый.

— А что тут понимать? Нам нужна настоящая семья, я хочу, чтобы наши дети называли меня папой, а тебя — мамой. Сашка, давай усыновим мальчика.

— Мальчика? — переспросила Платина.

— И девочку.

— И все? — все еще застыв от неожиданности, поинтересовалась Саша.

— Нет, не все, — он взял ее за руки и, глубоко вздохнув, рассказал. — Знаешь, когда я был мальчишкой, я слышал однажды, как моя бабушка разговаривала с соседкой. Они обсуждали соседкину дочку, которая очень давно была замужем и никак не могла забеременеть.

— И что? — опять односложно спросила Платина.

— Так вот, моя бабушка сказала, что существует такое поверье. Если усыновишь чужого ребенка и будешь его любить как своего родного, то в такой семье обязательно появятся и собственные дети. Даже если врачи считают, что это невозможно. Я почему-то это тогда хорошо запомнил.

Он замолчал.

— Может быть, это поверье сбудется и для нас? — произнес он, с мольбой глядя на жену и ожидая ее ответа.

— Гошенька, милый мой, любимый, — Платина обвила его шею. — Это очень доброе поверье! Вообще-то, я думаю, что так и правда бывает, ведь бабушки нас никогда не обманывают. Я очень хочу, чтобы у нас с тобой были детки, слышишь, очень этого хочу.

Он подхватил ее и закружил по комнате.

— Александра Платина, я не помню, я когда-нибудь говорил, что люблю тебя? — прошептал он, расстегивая пуговицы ее жакетика.

— Я тоже этого не помню, скажи сейчас, — зажмурившись от счастья и целуя мужа, ответила она.

Они оба упали на кровать.

— Сашка, я тебя очень люблю, — сказал Полевой, как будто первый раз признаваясь в любви.

Content

Злата Виноградская
Счастлива по собственному желанию

Глава 1 Мужской разговор с клубникой и сливками

Глава 2 Гостеприимство по-итальянски

Глава 3 Имидж или страсть вот в чем вопрос!

Глава 4 Гадание на бараньей лопатке

Глава 5 Фляжка коньяку, или Спортсмены не курят

Глава 6 Пьянка с итальянской закуской

Глава 7 Уравнение с двумя неизвестными

Глава 8 Яхта «Бандитка» и ее мирные обитатели

Глава 9 Шоколадное предложение

Глава 10 Ныряй, пока молодой

Глава 11 Мобильные связи

Глава 12 Секс в кабинете, или Где мои документы?

Глава 13 Неожиданная встреча

Глава 14 Йога среди нас

Глава 15 Неожиданная встреча

Глава 16 Правила семейных скандалов

Глава 17 Нота сердца

Глава 18 Упасть вниз

Глава 19 Тайна белого конверта

Глава 20 Убийца в тени

Глава 21 Злосчастное погружение

Глава 22 Змея, медуза и женская хитрость

Глава 23 Хотите стать женой олигарха? Спросите нас как!

Глава 24 Иногда лоси возвращаются

Глава 25 Сколько стоит твоя жизнь?

Глава 26 Бриллианты — лучшие друзья девушек