Фунус Фестус

Тук-тук, это хирург!

От автора

Из чего состоит работа дежурных врачей, реаниматологов, хирургов обычной районной больницы? В больнице, которая работает круглосуточно условиях «Cкорой помощи»? Дежурство до утра. Часть времени — кровь, боль и смерть, часть — кофе, сигареты и мысли — чем заняться? Плохо, когда много работы, когда сутки не выходишь из операционной или палаты. Это ад. Еще хуже — когда работы нет. Ночью время замирает. Читать? Трудно, редко удается сосредоточиться. Телевизор? Если только реалити-шоу, типа «Дома-2». При необходимости легко оторваться, ничего не теряешь, скорее — наоборот. Пасьянс «Паук» сложен тысячи раз. И способ скоротать время — разговоры в курилке. Не самый плохой способ провести время.

Посторонний человек послушает их, подумает и решит, что попал в кружок психопатов-садистов. Очередной рассказ о расплющенном черепе человека, на спор положившего голову под асфальтовый каток, или о человеке, оседлавшем швабру и вылетевшем на ней в окно, сопровождается смехом. Единственная мысль — не дай бог, не дай бог попасть к этим докторам.

Но это всего лишь один из способов не сойти с ума от того, на что приходится смотреть каждый день.

Давно прошу бывших коллег. Записывайте свои истории, читатель найдется. Многих они веселят, многие содрогаются от профессионального цинизма. Но даже самая негодующая публика слушает и просит еще. Знаю, как трудно заставить врача написать пару лишних строк. Писать им приходится постоянно. Истории болезни, справки, эпикризы. Один из знакомых докторов, товарищ не без странностей, вообще стал писать в ежедневных дневниках всего четыре слова, и те умудрялся сокращать. Его запись выглядела примерно так: «Жалоб нет, физ. отпр. в N». (Имелись в виду физиологические отправления). По сути он прав. Жалоб нет — ничего не болит. В то же время подразумевается, что человек может жаловаться, значит, он в сознании, с головой у него в порядке. А наличие мочи говорит, что сердце достаточно хорошо гоняет кровь, легкие насыщают ее кислородом, а почки эту кровь фильтруют. И нормально работает кишечник. Но только руководство не одобряло краткости, заставляя десятки раз в день переписывать одни и те же слова. Так надо, так положено.

Составитель сборника решил взять на себя задачу записать отдельные рассказы своих знакомых врачей. Тех, кто ежедневно сталкивается с критическими состояниями, когда рядом могут быть боль и радость, горе и смех. Никакого связного повествования в этих записях нет. Тут вы не найдете историй о героической работе, о спасенных человеческих жизнях. Если вам в жизни везло и вы никогда не сталкивались с подобным, то все это покажется вам каким-то фантастическим бредом. Но поверьте, это постоянно происходит в реальной жизни, а описанные персонажи живут где-то рядом, пусть в каком-то параллельном с вами мире. Жизнь порой фантастичнее вымысла.

Сюжета отдельных историй с лихвой хватило бы на целый роман. Но каким бы ни было драматическое произведение, пересказать его за короткий промежуток свободного времени не удастся. Интересные истории повторяются порой по много раз, поэтому при рассказе убирается все лишнее, все второстепенные детали. Автор старался как можно точнее передать устную речь рассказчиков. Большинство историй как были рассказаны от первого лица, так и были записаны. Это вовсе не означает, что автор был непосредственным участником всех описанных событий. Отсюда краткий стиль изложения, короткие фразы, и главное — обилие народной лексики. Старался по возможности сократить ее количество. Но полностью от нее избавиться не удалось, за что заранее приношу извинения.

Пьесы для анатомического театра

Пьеса первая

Место действия — Амурская область. Поселок в тайге. Морг сельской больницы — простая деревенская изба с русской печью. Патологоанатом приезжает на гастроли раз в неделю, в распутицу на вертолете. В штате морга числится одна бабка — она же и сторож, и ответственная за все. Морозы зимой под 40. Бабка должна протапливать морг. Иначе врач может отказаться разрубать топором замерзшие трупы. За 2 дня до приезда врача бабка начинала топить печь. В остальное время — пила. Однажды потеряв счет часам, вспомнила о своих обязанностях только вечером, накануне приезда доктора. Русская смекалка не подвела. Бабка затопила печь и, чтобы ускорить процесс оттаивания, вокруг нее поставила на ноги десяток трупов. Размораживать. Подтаявшие тела начали обмякать и шевелиться. Кто-то из местных проходил мимо. Увидел, что в морге горит свет, заглянул в окно… Односельчане, поминки по которым справлялись уже неделю, двигались у печи.

Дальнейшее в XXI веке вообразить трудно. Но источник заслуживает доверия. Мужики в деревне срубили все осины. Заточили колы. Бросились к моргу. Выбили стекла и под окнами стали поджидать нечисть. До рассвета зайти внутрь боялись. К счастью, к утру трупы оттаяли и мирно лежали на полу. Проткнутых осиной, говорят, среди них не было.

Пьеса вторая

Кабинет начмеда на втором этаже. В коридоре очередь. Идет запись на плановую госпитализацию. Входит посетитель. Через пару минут из кабинета слышен крик, звон разбитого окна, скрип сдвигаемой мебели. По коридору бегут два санитара с каталкой. Заскочив в кабинет, выкатывают оттуда окровавленное тело со сломанными конечностями и увозят к лифту. Из кабинета выходит начмед в испачканном кровью халате и приглашает следующего. Ни одного следующего в коридоре уже не было. Очередь засеменила к выходу. Объяснять, что из окна кабинета самый легкий доступ на козырек над приемным отделением, было некому. А также то, что на этот козырек во время приема приземлился некий организм, в припадке белой горячки выпрыгнувший с окна пятого этажа.

Пьеса третья

В нашем провинциальном анатомическом театре шла пьеса. Драма на охоте.

Два друга пошли охотиться на бобров. Залегли на противоположных берегах реки в засаде. Ждут. Из кустов показалась голова бобра. Выстрел. Голова исчезает. Охотник звонит на мобильник другу:

— Вася, я бобра добыл!

Добытый бобр Вася не отвечает. Пуля четко вошла ему в переносицу — ни капли крови.

Охотник хвастается перед товарищами:

— Я лося добыл! Он сразу и не заметил, что кто-то добыл его самого. Пуля 12-го калибра попала прямо в живот. Выходного отверстия нет. Уже странно.

На рентгенограмме пулю нашли в ягодице. На операции у хирурга случился легкий шок. Как такое могло произойти, что пуля, пройдя через живот, описала дугу, вышла через малый таз, пройдя между мочевым пузырем и прямой кишкой, застряла в жопе и при этом умудрилась не задеть ни один из органов? Хирург стоял в оцепенении. Время шло. Надо было что-то делать. Не зная, как быть, я стал вчитываться в историю болезни.

— Смотри, — говорю, — а больной-то непростой. Работает в правительстве Петербурга.

— Да мне по-х… где он работает! — кричит хирург. — Я за 30 лет работы такого не видел.

— Так слушай, он же, видимо, опытный аппаратчик. А это у них высший класс, так вильнуть жопой, что даже пуля через нее проскочит, не задев ни одного полезного органа.

Тут действительно другого объяснения не было. Однако случай закончился трагично. Поскольку охотничек оказался важной дичью, его перевели в одну из городских клиник для особых персон. Пригласили светил военно-полевой хирургии. Кто ж лучше военных хирургов разбирается в огнестрельных ранениях? Вот они и разобрались.

Пьеса четвертая

Новогодняя пьеса для анатомического театра в 4-х действиях , с прологом и эпилогом. Действие происходит в одном из полузаброшенных военных городков нашей области. В соседней воинской части еще теплится жизнь, там и служит, вернее — служил наш герой.

Пролог

На днях собираюсь выписать больного, который поступил 1 января. Тяжелая травма черепа, 2 недели комы. Как только зарастет на шее свищ после трахеостомы — пинок под зад и дружеские рекомендации. Он уже немного может ходить, разговаривает (больше матом), иногда просится в туалет (обычно уже после). Так что есть шансы на достойную социальную адаптацию.

События, предшествующие получению травмы, заслуживают описания.

Действие первое

Вечером 31-го декабря у пациента скончался отец. Пожилой человек долго и тяжело болел. Рак. Смерть ожидаемая, может быть даже долгожданная, но как всегда — несвоевременная.

«Скорая», которая констатировала смерть, выписала направление в морг. Врач любезно сам вызвал местную труповозку и умчался готовиться к встрече Нового года.

Труповозку, естественно, пришлось ждать. Ожидание скрашивалось водкой. Когда мой будущий клиент набрался до состояния, за которым следует безумие, жена, взяв ребенка, ушла встречать Новый год к подруге. Оставшись наедине с трупом, который лежал в большой комнате, или как называют ее у нас на селе — «в зале», клиент подумал о закуске. Поставив на газ кастрюлю с пищей, отвлекся. О еде вспомнил, когда жидкость выкипела, а из кастрюли пошел дым. Будущий пациент предпринял решительные меры по самостоятельному тушению пожара: открыл водопроводный кран на кухне с такой силой, что смеситель был оторван от стены. Две струи воды отбросили сироту к окну. Там он своим телом выбил стекла, при этом весьма основательно порезал руки и затылок. На улице подмораживало. В кухне температура при разбитых стеклах быстро опустилась ниже нуля. Вода на полу стала замерзать. Поскользнувшись на свежем ледке, ослабший от водки и от потери крови товарищ упал, конкретно приложившись головой об стену. Остатки сознания меркнут. Потоком воды залит очаг пожара и устроено короткое замыкание. Гаснет свет. Занавес.

Действие второе

Снизу прибегает возмущенный сосед. На его звонки дверь никто не открывает. Сосед — отставной офицер, действует четко и организованно. Выламывает дверь, увидев наводнение в квартире, бежит в подвал и перекрывает в доме воду. Зайдя в квартиру с фонариком, натыкается на лежащее на полу окровавленное тело. Попинав его в темноте, признаков жизни не замечает. Звонит в «Скорую», сообщает о том, что сосед сверху скончался. Но диспетчер успокаивает его, говорит, что все в курсе и по этому адресу уже выезжали.

— Можете сами убедиться, у телефона лежит направление в морг. — Сосед убедился, успокоился и пошел к себе ликвидировать последствия протечки. Как человек технически грамотный, предварительно перекрыл газ в соседской квартире, выкрутил пробки и перекрыл воду. Не оставлять же весь дом без воды в новогоднюю ночь. При этом окончательно доломал в квартире водопровод, согнув одну из труб, а во вторую намертво забил деревянную пробку.

Действие третье

Труповозка приезжает ближе к утру. Санитары очень спешат. На следующую смену передавать вызов они не решились. Последствия выражений недовольства со стороны пришедших первого числа на работу могли быть весьма серьезными. Дверь в квартиру была открыта. В квартире — темнота. Пол покрыт слоем льда. Услышав мат скользящих в темноте на льду санитаров, тот же сосед снизу любезно предоставляет фонарик. На кухне в луже крови лежало тело. Взяв направление и схватив клиента, санитары умчались на базу.

Действие четвертое

Утром хозяйка с ребенком возвращаются домой. Голова болит после бессонной ночи. Одно желание — лечь спать. Но в квартире некоторый беспорядок. Разбито окно на кухне, лед на полу, следы пожара на стенах. Водопровод не работает, света нет. Из обстановки неизменным остается только труп свекра на диване в «зале». Муж пропал. Серия звонков в инстанции. В больнице ответили, что такой не попадал. В милиции — тоже. Зато в морге удача. Дежуривший санитар сказал, что да, привозили такого (забавно, но отца с сыном звали одинаково). Не совпадал, естественно, только возраст.

Диалог их неизвестен, но в результате у дежурного санитара все ж появились какие-то сомнения. Пока внезапно овдовевшая женщина мчалась в морг, он решил взглянуть на доставленного утром клиента. Клиент был явно жив. Санитар звонит в «Скорую». Там скептически отнеслись к его рассказу об ожившем мертвеце (чего не привидится в праздник), посоветовали опохмелиться и приехать отказались. Санитар доплелся до приемного отделения больницы, где тоже был встречен со здоровым скептицизмом. Сестры даже вызвали врача, посмотреть, не горячка ли у сотрудника. Но дежуривший доктор был человек многоопытный, решил все же проверить. Ему удалось убедить «Скорую» приехать в морг. Вернее — прийти. Расстояние составляло метров 100. Обнаружив, что клиент вполне еще живой, его срочно притащили в реанимацию. Не стали тратить время на оказание первой помощи.

Эпилог

Несчастная женщина примчалась к моргу, но дежурный санитар к этому времени уже находился по пути в астрал: с чувством выполненного долга, распираемый гордостью за свой подвиг, он продолжал праздник. Причем ближе к конечной точке путешествия. На крики жены, типа того, что зачем он ей сказал по телефону о том, что муж в морге, санитар ответил, что пошутил. Муж ее жив и лежит пока в реанимации. Но скоро будет. От предложений подождать его вместе и отметить наступление Нового года женщина отказалась. Окончательно осознав, что сегодня не ее день и вдовой ей сегодня, похоже, стать не суждено, она примчалась к дверям реанимации и там устроила истерику. Дежурного врача удивил ее не вполне обоснованный крик:

— Если он сегодня, сука, сдохнет, то я его убью. Своими руками.

Врач попытался поправить, что, может, убить лучше, если выживет, на что неудавшаяся вдова закричала еще громче, что если эта скотина выживет, то она просто не знает, что с ним сделает.

Свидания с мужем ей не разрешили. Больной был уже наголо побрит и готов к доставке в операционную. К его великому счастью, оказалось, что мозгам в его черепной коробке жилось весьма просторно. То ли коробка была великовата для его мозга, то ли наоборот. Поэтому гематома, хоть и значительных размеров, сильно мозг не сдавила. Еще на операции стало понятно, что шансы выкарабкаться у больного есть. Он ими воспользовался. Хотя и не без потерь.

Пьеса пятая

Попасть живому в морг — не такая уж и редкость. Реальные случаи бывали. Еще в свое время Невзоров в своей передаче «600 секунд» рассказывал о циничном ограблении морга, когда с покойника был снят и украден костюм. Мне довелось познакомиться со злодеем. Алкаш, жил в соседнем доме. За кружку пива рассказывал свою историю. Как он, нажравшись, разбил морду в кровь. Надо сказать, что геометрия черепа у него уже была испорчена старой трепанацией. «Скорая», увидев окровавленное тело с расплющенной головой, отвезла его в морг. Там он на холодке протрезвел и очнулся среди трупов. Надо было рвать когти, но окровавленная одежда не позволяла. Тогда он снял с трупа костюм, и, прихватив заодно телефонный аппарат, вылез в окно. Телефон продал у ларька за 100 граммов спиртосодержащей жидкости.

Диагностика смерти не так уж и проста. Ошибки бывают. Не зря за свою эволюцию человечество придумало столько проб на сохранность жизни. Однажды сам видел, вернее слышал, как бабушка позвонила в «неотложку» и, разговаривая с трудом, спрашивала, можно ли ей снять повязку с челюсти. Кушать хочется. Диспетчер долго не понимал, в чем дело, пока не выяснилось, что вчера вечером к бабуле приезжал врач «неотложки» и поторопился констатировать бабушкину смерть. И по доброте своей подвязал ей челюсть, чтобы она не окоченела с открытым ртом. Бабуля проснулась, но как человек старой закалки, дисциплинированный, повязку самостоятельно снять не решилась. Только чувство голода заставило обратиться за советом к профессионалам.

Далеко и не надо ходить за примерами. Один мой коллега, азербайджанец, тяжело болел пневмонией. Честно говоря, он и при жизни слегка смахивал на мумию. А болезнь сходство усилила. И вот по направлению участкового врача оказался в морге. Только на секционном столе заметили, что он жив. В сознание пришел в реанимации. Участкового уволили. История наделала шума.

Пьеса шестая

Реаниматолога просят подойти в отделение. Говорят, скончалась бабушка. Хроническая больная, безнадежная парализованная старушка. Вежливый тон заведующего терапией насторожил. Явно хочет о чем-то попросить. Объясняют ситуацию:

— Понимаешь, бабка дышать перестала, мы родственникам сказали, что она умерла. Стали перекладывать на каталку, а она живая. Как нам теперь это объяснить родственникам? Они и так тут скандалят. Жаловаться грозят. Может, вы ее возьмете к себе в реанимацию на часок, а родне мы скажем, что вы ее оживили.

— А справку о смерти еще не выписали?

— Да нет, не выписали. Тут родня между собой грызется, каждый обвиняет всех остальных, что они заморили бабушку, а наследство присвоили. Без вскрытия брать отказываются. А патанатом уже уехал. Так что они придут за справкой завтра.

Интересно. Врач решил сходить, посмотреть на бабушку. Вдруг к завтрашнему дню справка как раз и понадобится. Отнюдь. Бабуля была в отличной форме. Ровно дышала. Врачи явно поторопились. У ее кровати две сестры собирали бабкино барахлишко. Пришлось прочитать им целую лекцию о том, что смерть — процесс не одномоментный, диагностика смерти чрезвычайно сложная вещь, тем более в таком возрасте. Но все это родню мало интересовало, сестры в споре сцепились между собой, дошло до драки. Пришлось разнимать с помощью санитаров и вытолкать в коридор. Пусть идут, разбираются между собой, кому достанется домик в деревне. Времени у них достаточно.

Пьеса седьмая. Судебная медицина

Наслаждаюсь, читая учебник по судебной медицине, изданный в 1938 году. Под редакцией Попова. Глава: Огнестрельные ранения. Цитата: «Кто стрелял с близкого расстояния, тот знает резкие воздушные удары по держащей револьвер руке, часто с примесью отлетающих назад частичек костей и тканей, удары, которые дают газы, отражаясь от цели». Конец цитаты. Кто стрелял — тот знает. А с теми, кто не стрелял в упор, и разговаривать не о чем.

Еще цитата. «Французские авторы так характеризуют выстрел в упор: «ничего снаружи, все внутри…»Это не совсем верно. При наших многочисленных опытах со стрельбой из нагана в упор даже при сильном придавливании ствола к мягким покровам все-таки вокруг пулевого отверстия получалось насыщенное кольцо копоти, иногда со слабой еще копотью по периферии».

38-й год. Какова экспериментальная база! Каков простор для творческих экспериментов! Можно позавидовать исследователям.

Пьеса восьмая одинокая. Открытие купального сезона

На берегу озера лежит труп. Как пишут в протоколах: тело молодого мужчины без признаков жизни. Рядом машина «Скорой помощи». Медикам делать нечего. Товарищ давно окоченел и явно ночевал под водой. Характерная поза «боксера». Сотруднику полиции друзья покойного рассказывают о случившемся.

Накануне они отмечали возвращение друга из армии. Того, чье тело сейчас лежит на берегу. Пьянка на даче с выходом на озеро, шашлыки, купание, ловля русалок в камышах. Отряд сначала не заметил потери бойца. На утренней перекличке, когда решался извечный утренний вопрос «а кто идет за “Клинским”?», его не досчитались. Поиски на озере не затянулись. Труп лежал у берега на глубине полметра.

К берегу подплывает конопатая девчушка, лет 12–13. Рыжие косички из-под резиновой шапочки. Родители не разрешают заплывать на глубину. Смотрит на происходящее.

Один из друзей погибшего:

— Ну чего тебе надо? Разве интересно?

— Интересно — когда в пизде тесно, — резонно отвечает девчушка и уплывает к родителям.

Видимо, всё остальное родители девочке позволяют.

Осмотр заканчивается. Надо вывозить труп. При повороте изо рта льется зеленая жидкость. Приходится ждать, когда вытечет. Один из фельдшеров заранее репетирует заполнение документов в морге, негромко напевая строчку из стандартного протокола осмотра трупа, на мотив известной детской песни, про козлика:

— С трупом доставлены

Белые плавки.

Вот как, вот как — белые плавки…

Пьеса девятая. Этапы большого пути: от колыбели до могилы

Недавно напомнили про пресловутую «Красную шапочку», знаменитый в 90-х напиток. Попалась на глаза знакомая эмблема. На коробке конфет якобы с коньяком.

Есть в Питере такая фирма «Камея». Она начинала как кооператив с выпуска леденцов — «монпансье» в коробочках. Затем стала торговать спиртом под видом кондитерских добавок. Пресловутая «Красная шапочка» — это ее продукт. Официальное название: «Экстрагент биоактивный». Поднялась на этом.

Непонятен состав напитка. Над разгадкой секрета бились все токсикологи Питера. Безуспешно, рецепт так и не расшифрован. Какой-то загадочный реактив, растворявший мозги. Выпускалась она в пузырьках с красной пробкой. Отсюда и ее сказочное название. Имела «Красная шапочка» две разновидности. Одна чисто белого цвета, вторая, подороже, с голубоватым отливом. Те, кто заботился о своем здоровье, предпочитали голубоватую. Со слов знатоков, ее можно было пить неделю, а белую не больше пяти дней подряд. После этого человек превращался в бревно. У него переставали сгибаться суставы, и обездвиженный товарищ помирал. Зато такие больные были крайне удобны для ручной транспортировки. Человека можно было взять за брючный ремень и нести как чемодан. Он не гнулся. Тем более, что обычно потребители не отличались избыточным весом. Частенько скромной закуской служил приобретенный в той же аптеке на сдачу гематоген. Я в те годы отрабатывал распределение на «Скорой» и познакомился с действием этого напитка. Почему-то запомнился случай, как целая семья гопников полегла после встречи Нового года. В одной бомжатской квартире первого января валялось сразу восемь трупов. Все окоченели в том положении, в каком их застала смерть. Трое сидели за столом, двое лежали под ним. Один окоченел в ванной, один ковбой в шляпе (?) поскакал в вечность верхом на унитазе. Один умер на кровати, даже правильнее бы назвать это не кроватью, а местом, где обычно в этой квартире спят. Два разнополых гоблина бродили по квартире и удивлялись:

— Вроде вчера встретили Новый год вместе, ну посидели, легли спать, да, как обычно, часов в восемь вечера, все живы были. А утром встали, они за столом сидят, не ложились, что ли?

Пришлось врачу «Скорой» заполнять восемь карт вызова и восемь направлений в морг.

Демографическая коррекция в городе была проведена с блеском. После этого фирма переключилась на похоронный бизнес. Многие знают коммерческое кладбище в поселке Кузьмолово. На месте старого песчаного карьера. Как раз эта фирма его и открыла. Помню, как в городе были развешены плакаты с рекламой нового кладбища. Мне больше всего нравилась одна из предлагаемых услуг: «Принимаем заказы на изготовление семейных склепов». Я сразу вспоминал погибшую в Новый год семью. Им как раз просто необходимо было заранее заказать семейный склеп.

Похоже, был такой замысел у учредителей. Бренд должен сопровождать человека на всех этапах жизненного пути. От колыбели до могилы, от леденцов до склепа. По слухам, была у фирмы еще какая-то связь с местной больничкой, пытались закупать через нее в Германии печки для сжигания биологических отходов, которые на деле оказались печами для кремации. Причем такой производительности, что питерский крематорий выглядел бы просто печкой-буржуйкой. Германцы в печах продвинуты, опыт накоплен. Но все это слухи, хотя похоже на правду.

Конфеты подарены родственницей одной пациентки. На всякий случай есть мы их не стали. Хотя в отсутствии злого умысла не сомневались, бабку реально удалось вытащить с того света. Но береженого, как говорится… Отдали сантехнику за ремонт унитаза. В придачу к 200 граммам проверенного медицинского спирта.

Пьеса десятая. Маленькая ошибка

Рассказывает врач-реаниматолог районной больницы. Лексика, не несущая смысловой нагрузки, опущена.

Вечером звонок в реанимацию:

— Скажите, как себя чувствует Трофимов?

Дежурный врач:

— Трофимов?

— Да, Николай Ильич.

— А вы кем ему приходитесь?

— Законная жена.

Последняя фраза произнесена не без гордости. Голосом не вполне трезвой женщины. Можно понять, горе — муж в реанимации.

— Вы знаете, мы по телефону справок не даем. Вам надо прийти в дневное время, побеседовать с заведующим. Могу сказать только, что состояние тяжелое, стабильное. На всякий случай оставьте телефон для связи.

Женщина диктует телефон, называет свое имя-отчество.

Отбой.

Но доктор допускает ошибку. Записывает ее имя и телефон на обложке истории болезни совершенно другого человека. Назовем его, например, Тютин. Вечер, врач устал к концу дня. Можно понять и простить.

Беда, но следующей ночью больной Тютин умирает. Скорбная обязанность врача сообщать родным о смерти близкого человека. Дежуривший в этот день врач берет историю и без всякого сомнения набирает записанный на ней номер. Шесть утра. В такое время особенно тяжело приносить людям скорбную весть. После долгих гудков тот же нетрезвый женский голос грубовато отвечает:

— Алле.

— Извините, вы Татьяна Ивановна?

— Ну да, я.

— Я должен вам сообщить, что Тютин Василий Иванович час назад скончался.

— А мне по хую, — отвечает женщина и вешает трубку.

Что ж, реакция людей на смерть родственников бывает различной. Чаще всего в таких случаях говорят: «Спасибо!», вероятно за то, что вовремя сообщили, хотя как знать. Привыкший ко всему врач садится дописывать историю болезни. Долг выполнен. К утру доктор забывает этот эпизод и на вопрос начмеда, сообщили ли о смерти родственникам, честно отвечает, что да, сообщили.

Часам к десяти супруга Трофимова, проснувшись или проспавшись, сама звонит в реанимацию, справиться о состоянии мужа. Трубку берет зав. отделением. Повторяет, что ей надо прийти побеседовать лично, что состояние тяжелое. Женщина по ходу интересуется:

— Скажите, а кто такой Тютин Василий Иванович?

— Это был наш пациент, лежал в одной палате с вашим мужем. Он ночью скончался.

— А вы что, всем сообщаете, когда у вас кто-то умер?

— Да, мы всем сообщаем. Это наша обязанность.

— Что, всем? Всем родственникам больных, которые у вас лежат в больнице?

— Да всем. Естественно, тем, чей телефон записан.

— Вам что, делать не хуй?

— Извините, но я бы попросил….

— Да идите вы на хуй, я на вас жалобу напишу. Вместо того чтобы работать, вы на телефоне сидите, по ночам людям звоните.

— Да пишите вы сколько хотите. Нам это тоже порядком поднадоело, сами чаще своих родных навещайте.

Через пару часов мадам прилетает в больницу. Сразу к начмеду.

— Мне ваши врачи звонят ночью, говорят, что он умер, какой-то Тютин, а мой муж, оказывается жив, я так не оставлю, я напишу.

Язык уже заплетается. Мадам крепко пьяна. Начмед начинает вспоминать, напоминает ли фамилия кого-то из врачей звукосочетание «Тютин» или это просто в глазах посетительницы собирательный образ раздолбаев, засевших в реанимации. Из женской солидарности к пьяному виду мадам относится с сочувствием, еще бы, такая произошла ошибка, любой может выпить с горя, когда ему понапрасну сообщают о смерти самого близкого человека. Звонит в отделение заведующему:

— Так, кто из ваших ночью сообщил женщине, что ее муж якобы умер? Выяснить и ко мне!

Внутри отделения недоразумение выяснилось быстро. Заведующий сам идет к начмеду. Там сидит гр. Трофимова, ждет расправы. Заведующий упреждает:

— Скажите, вот вам лично кто-нибудь сказал, что умер ваш муж? Никто ведь не сказал, что умер именно Николай Ильич?

— Нет.

— Тогда какие у вас претензии? Вон, у нас в собесах при жизни пенсионеров в покойники определяют, а у вас муж жив, и никто его хоронить не собирается. Хотите, лично зачеркну ваш телефон, чтобы вам никто не звонил?

— Нет, не надо, пусть будет, если что случится — позвоните.

— Обещаю, что позвоним. Обещаю.

На этом стороны пока разошлись миром. Случай почему-то сильно развеселил публику и обсуждался целые сутки. Предлагалось ввести услугу — рассылка SMS-уведомлений родственникам о состоянии пациентов. Собрались предложить администрации установить в отделении электронное табло, как в аэропорту. Такой-то прибыл, такой-то вылетел, у кого-то вылет временно задерживается.

Пьеса одиннадцатая. Собаки

Вчера иду на работу. На пороге больницы завывает санитарка. Если б не обилие мата, можно было подумать, что читает молитву:

— Господи, спаси. Я иду на работу. Собака. Навстречу бежит. Огромная. В пасти нога. Человечья.

Появился интерес. Остановился.

Санитарка продолжает рассказывать, как ей навстречу попалась собака, несущая человеческую ногу.

— Вы не выпивали, Степановна? — на всякий случай спросил я.

— Да побойся бога, с Покрова в рот не брала. Сейчас мой зять пьет.

Не было сил задуматься над смыслом ответа. Спрашиваю:

— А собака с ошейником была?

— Вроде с ошейником. Здоровая такая. Говорила я, не хер их прикармливать. Разорвали на куски. Человека. Точно разорвали. Морда в крови. С ноги кровь капает. Конец нам всем, господи, всех разорвут. Надо на пустырь идти, там все. Там искать надо.

— Слушайте, Степановна, если собака с ошейником, значит домашняя. Наверно из поселка. Может хозяин в больнице у нас лежит, она и встречает. А хозяина просто по частям выписывают. Вы лучше сходите в хирургию, спросите, не было ли вчера ампутаций.

Потом подумал.

— Нет, вы лучше не ходите. Сам схожу, узнаю. А то вы еще найдете хозяина ноги, расскажете, как его ногу собаки по поселку таскают. И так человеку тяжело.

Степановна баба простая. Вполне могла рассказать.

Поднялся в хирургическое отделение. Там в ординаторской был небольшой переполох. Уже звонили из морга и спрашивали дежурного хирурга, где его ноги. Естественная реакция человека на подобный вопрос — это послать на хуй и повесить трубку. Посылать пришлось раза три. Затем все же настойчивость патологоанатома победила, и хирург пошел узнавать, в чем дело. Оказалось, что накануне сделали две ампутации ног, но санитарка из оперблока клялась, что отнесла их в морг. Тут я и рассказал, что одну из ног утащила собака, а где вторая — пока не известно. Зав. хирургией вздохнул, достал из шкафа три бутылки коньяка и пошел в морг на переговоры. На ходу пригрозив уволить санитарку, остальных своих сотрудников припугнул, что в следующий раз коньяк будут покупать сами.

Но санитарка оказалась не так уж и виновата. Для мусора есть пакеты. По приказу Онищенко — разноцветные. Черные, попрочней, для бытовых, безопасных отходов, желтые для опасных, а для отрезанных частей тела — красные. Только все они, кроме красных, складываются рядом на одну помойку. А утром приезжают на мусоровозе мрачные узбеки и скидывают все в один контейнер, им Онищенко не указ. А биологический отход типа отрезанных ног положено отнести в морг, а потом отдельно сжечь в специальной печи, если хозяин, конечно, по пути их не успевает догнать. А печку растапливать ежедневно, частенько все это накапливается в подвале, пока крысы не разносят. Друг рассказывал, как в их больничке крысы таскали по двору уши.

Из экономии красных пакетов на 200 литров никто не закупал. Для вырезанных потрохов хватает пакетов из магазина «Пятерочка». Они тоже красные. Больше все равно из человека внутренностей не вырежешь. Просто нет смысла. Но тащить отрезанные ноги по улице в продуктовом пакете неудобно, вот и пришлось запихнуть в черный. Санитарка забыла, что там две ноги, и вынесла на помойку.

В обед пришел хозяин собаки. Она с прогулки принесла ему добычу и положила на крыльцо. Устроил скандал. Ногой, завернутой в полиэтилен, швырнул в дежурного врача. Силами двух охранников был выброшен на улицу. Угрожал жалобой. Не напишет. Остынет, поймет, что здоровья на всю жизнь не хватит. Рано или поздно к нам в больницу попадет. А тут подумаешь, испугался, нога на крыльце валяется. К нам вот часто привозят с оторванными руками и ногами, и ничего. Привыкли. Вот к виду оторванных голов, честно, так и не привык. Но слава богу, их к нам давно не привозили. «Скорая» понимает, что фантомные головные боли мы лечить не умеем.

А вот вторую ногу пока не нашли.

Пьеса двенадцатая

Утром звонок из приемного в реанимацию: к вам везут клиническую смерть. Я уже считал оставшиеся минуты до конца смены, уже давно измерял шагами коридор, сравнивая полученное расстояние (75 метров) с количеством половых плиток (0,3 метра плюс 5 мм шов между ними), поэтому встретил клиента прямо у лифта. Санитары выкатывают окоченевший труп мужчины, лет 45-ти, с пятнами гипостаза на лице, слава богу, еще без признаков разложения. За каталкой семенил дежурный терапевт. На вопрос, где же ты тут увидел клиническую смерть, он попытался сделать пару толчков в грудь трупа, изображая массаж сердца. Моментально был послан на хуй вместе с трупом и молча уехал обратно в приемное отделение. У входа в реанимацию сидели удивленные родственники, два мужика и тетка. Судя по внешнему виду, люди не очень сложные, с отсутствием следов интеллекта на физиономиях. Вероятно — приезжие. Как же такое могло случиться? Только что дышал, мы спокойно спали, вдруг женщина проснулась от его храпа, позвонила брату. Тот приехал на своей машине, они его погрузили на сиденье и привезли в больницу. Всего-то прошло времени, часа два, не больше. Тут же рядом, от силы час езды. Спасите. Объяснив двумя словами — он умер — бесперспективность ситуации и проводив родственников, я продолжил свои вычисления. Оставалось работать еще 108 минут.

Дежурный доктор-терапевт страдал тяжелым аутизмом, вернее, страдали окружающие его люди, и поэтому никогда не задерживался подолгу на одном месте работы. Нестандартность мышления в сочетании со специфическим слабоумием не позволяли ему заниматься каким-то одним делом, и к сорока годам он сменил несколько десятков специальностей, от кардиореаниматолога до гомеопата. В его трудовой книжке уже было 2 вкладыша. Среди его сертификатов встречались просто экзотические, типа выпускника Израильской школы фитотерапевтов, магистра гомеопатии и экстрасенсорики. Единственное, что он делал безошибочно, так это выносил диагноз СПИД на обложку истории болезни, причем при первом осмотре больного, без всяких анализов, и при этом никогда не ошибался в диагнозе. Как это ему удавалось, было тайной. Во всех остальных диагнозах он ошибался.

За 76 минут до конца дежурства меня посетила мысль — а что же этот шизофреник напишет в истории болезни? Если он догадается написать, что доставил в реанимацию больного в состоянии клинической смерти, а там был послан, то у меня будут большие проблемы. Надо спуститься в приемное и оставить какую-нибудь запись в истории болезни.

В приемном покое утренняя суета. Перед сдачей смены всегда надо успеть сделать много дел. Беленького на месте не оказалось. Поймав на бегу дежурную медсестру, спросил, где история болезни умершего. «А нет истории, — ответила сестра». — «Как же нет, где же труп, — удивился я, — как же он его оформит?» — «А не надо никого оформлять, — сказала медсестра. — Родственники спрашивали Беленького, что же нам теперь делать, но вы его так расстроили, что он сказал им: ваш труп, делайте с ним что хотите, можете увозить. Те погрузили тело в машину и увезли».

Способность удивляться проявлениям идиотизма была утеряна еще в институте. Но здесь ситуация была неординарная. Неизвестный труп молодого мужчины, привезенный неизвестными людьми на машине, у которой не то что номер — даже марка не известна (кажется «девятка», кажется темная).

— А фамилию-то он хоть записал?

— Да нет, так отдал. Чего ему историю болезни заводить?

Хорошо, необходимость в записи дежурного реаниматолога отпала. Нет человека — нет проблемы. Но надо рассказать на утреннем обходе.

Оставшееся время до конца работы ушло на обсуждение ситуации. Вспоминалась известная свалка старых автомобилей, мистер Уиткинс, решающий все проблемы, его фраза «никто его не спохватится» и прочие эпизоды. Конец дежурства прошел весело. История пересказывалась каждому приходящему на работу.

Услышав смех, в ординаторскую заходит начмед. Чего же им так весело? Начмеду предложили повеселиться с остальными, рассказали историю. Но начмеда история не развеселила.

— Где этот мудак, убью скотину! (Дальше нецензурно.) Что за труп, откуда, почему даже не записана фамилия?!

Мы тоже затихли. Понять начмеда можно, если вдруг там криминал, смерть насильственная, то неприятностей у администрации мало не будет. В течение дня была оповещена вся полиция района, подключено ГУВД, даже обратились с просьбой о содействии к частным охранным структурам (местным бандитам) в счет прошлых и будущих медицинских услуг. Тишина. Пять дней прошло, никакой труп в озере не всплывал, на обочинах дорог и в лесах не находился. Появилась надежда, что не всплывет. Сожгли в печке или глубоко закопали.

На шестой день в приемном раздался звонок. Звонили родственники умершего. У них созрел вопрос: а что же теперь делать дальше? Нельзя ли его снова привести в больницу, а то он дома лежит, стал вонять, разлагается. Было это летом.

Пьеса тринадцатая. Цыгане

С утра больница на осадном положении. Все входы закрыты. Впускают только по пропускам. На площади перед больницей расположился цыганский табор. Понятно. Очередной представитель их племени попал к нам. Судя по количеству людей, а собралось больше трех сотен, и наличию машин с номерами разных регионов — от Мурманска до Курска, не иначе — очередной местный барон. Разогнать эту толпу невозможно. Бессильны больничная охрана, полиция. Однажды вызывали пожарных, которые пытались смыть толпу из шлангов. Бесполезно. Мелкие цыгане лезут во все щели, женщины устраивают такой вой, что нервы не выдерживают ни у кого. Приходится вступать в переговоры с бароном. Его авторитет непререкаем. Одно слово — и вся стая исчезает в течение пары минут. Хорошо, если барон в состоянии сказать это слово.

Толпа стоит не первый день. Расставлены столы, кибитки. Зачем они всем табором стоят у больницы, непонятно никому. Даже им самим. Обычно через внешнее кольцо охраны прорывается группа человек в 10, которая умоляет дежурного врача пропустить одного из них к больному, с криком:

— Я ему самый близкий родственник, я муж сестры его жены, я как узнал о таком горе, я из Москвы приехал. Пусти, брат!

Похоже, роль переговорщика опять отведена мне. Знаю несколько слов по-ромейски. Кроме всем известного «Лавэ нанэ». Могу на их языке послать на хуй.

Самые худшие подозрения оправдываются, когда поднимаюсь к себе в отделение. Барон лежит у нас. После операции. От наркоза еще не отошел, а когда отойдет, навряд ли сможет подойти к окну и крикнуть своим, чтоб те убирались ко всем чертям. Болезнь долго не позволит ходить. Парапроктит.

Оказывается, цыган проглотил куриную кость, которая застряла в прямой кишке и проткнула ее стенку. Возможность обратного пути попадания в кишку куриной кости отметается. Цыгане не тот народ. Педиков среди них нет.

Парапроктит оказался запущенным. Инфекция расползлась вокруг прямой кишки и распространилась вверх, в брюшную полость. Хирургам пришлось рассечь задницу крестом на четыре части. Для лучшего оттока гноя. Странно, но чувствовал барон себя при этом неплохо. Внешне совсем не производил впечатление умирающего. Хотя все хирурги утверждали, что выжить при таком обширном распространении инфекции невозможно. Смерть от калового перитонита неизбежна.

Придется терпеть табор под окнами и отбиваться от попыток цыган пролезть в отделение, навестить больного.

Через пару дней цыган стал поправляться. Нет температуры, хороший аппетит. Глотал целиком мандарины, которые почти целыми потом находили в памперсе при перевязках. На глазах происходило маленькое чудо.

И вдруг цыган исчез. Убежал из больницы. Следом снялся табор. К обеду стало тихо.

Искать, заявлять в милицию о пропаже, естественно, не стали. В истории болезни оставили запись, что самовольно покинул больницу. Был в ясном сознании, за свои действия отвечал вполне.

Ну и слава богу. Нет человека — нет проблемы. Все равно вернется. Надо еще делать перевязки, да и еще предстояла реконструктивная операция.

Но цыган не вернулся. Вечером приходит представитель из табора. Сует под нос красную книжечку — удостоверение. В ней от руки написано, что такой-то является заместителем цыганского барона. Я сначала шутки не понял, но оказывается, что подобное удостоверение среди цыган имеет большую силу. Грамотность у них ценится, к написанному слову доверие абсолютное.

— Ну и что вам надо? — спросил я.

— Доктор, справку дай.

— Какую справку?

— О том, что Михай лежал у вас.

Надо сказать, что почти все окрестные цыгане носят фамилию Михай. Один табор.

— Я не дам справки. Канцелярия уже закрыта. Завтра к лечащему врачу. Да и он не обязан справку писать. Ваш Михай без разрешения убежал.

Заместитель плохо говорил по-русски. Ушел ни с чем.

Через пару часов прибыл местный околоточный. Из полиции. С той же просьбой.

— Да не могу я сейчас дать никакой справки. Нет печати. Завтра приходи.

— Да ты хоть от руки напиши, пожалуйста, — умолял полицейский, — просто не знаем, что делать. Напиши на простом листочке, что ты такой-то — такой-то подтверждаешь, что Михай лежал у вас в больнице и у вас был прооперирован. Коньяк с меня, ты же меня знаешь. За официальной бумагой приду завтра.

С околоточным я действительно был знаком. Написал от руки то, что он просил. Довольный, полисмен умчался. Коньяк, кстати, я так и не получил. Зато узнал следующую историю. Она того стоит.

Оказалось, что Михай добрался до дома. Вывел из конюшни любимого жеребца. Вскочил на него и поскакал. Как он это смог, с разорванной задницей, — непонятно. Но задница все же подвела. Михай не удержался в седле и свалился с коня. Разбил голову. Родня принесла его домой, где он вскоре и скончался от ушиба мозгов. Приехавшая «Скорая помощь» от греха вызвала полицию. Смерть неестественная — так положено по инструкции. Приехавшая полиция обнаружила тело с задницей, располосованной крест-накрест. Решив, что совершено некое зверское ритуальное убийство, арестовали всю семью. Возможно, подумали, что в таборе завелись сатанисты, практикующие такой страшный способ убийств, как вырезание креста на заднице, или что там еще подсказала милицейская логика. Семья состояла из 29 человек. Всех затолкали в обезьянник местного отделения, куда обычно пятый посетитель влезал с трудом. Если кто видел убитых горем цыган, поймет тот ужас, который пережили полицейские. Не зря околоточный так выпрашивал справку, что разрезы на заднице сделаны в больнице. А смерть в результате падения с лошади. Для цыгана это смерть естественная, даже желанная.

Пьеса четырнадцатая. Пока Стивен Сигал отдыхает…

У нас будет покруче. Почти готовый сценарий к фильму «В осаде — 3».

ДТП на трассе. Разбитые «Жигули»-«классика». Внутри трое цыган. Два трупа, один живой, с переломанной ногой. «Скорая помощь» отбивается от табора, подъехавшего быстрее ГАИ. Те требуют взять с собой и трупы. Живого цыгана «Скорая» привозит в больницу. Врач девушка трясется от пережитого страха. Следом цыгане сами привозят трупы на своих авто. Тут начинается движуха. Звонок из приемного покоя. Крик медсестры: «Спасите!» Спускаюсь. Делать нечего, на каталке труп. Видно, что череп расплющен. Группа цыган, человек 30–40, требует спасти. Мужики кричат, угрожают. Десяток женщин катаются по полу. Тоже не молча. На дежурной медсестре разорван халат, санитарки разбежались. Охранник заперся изнутри в кладовке. Спорить бесполезно. Качу на каталке труп к лифту, к себе в реанимацию. Обещаю сделать все возможное и попутно посылаю всех на хуй. Сестру и врача «Скорой» забираем с собой. Запираем все двери. Первый этаж отдается цыганам. Тактическое отступление. Но на первом остается один из грузовых лифтов. Труп оставляем пока в стороне.

Звоним в полицию. Видно — не мы одни. Минут 10 занято.

Цыгане угоняют лифт со спящим в нем лифтером и вкатывают к нам еще один труп. К счастью, много их в лифт не вошло. Пять или шесть. Удается вытолкать. Народ мелкий. Каталка со съемными носилками в руках профессионалов — оружие удобное. Носилки приподнимаются вверх, снимаются с опор, человек ждет удара в лицо, а в этот момент ты ударом ноги выталкиваешь освободившуюся нижнюю часть каталки вперед. Можно сломать противнику голени. Труп весь залит бензином. Держать в помещении опасно. Вокруг кислородная подводка. Прячем его в кладовке. Кто-то предлагает повесить табличку — склад мертвых цыган.

Отчаявшись дозвониться в полицию, срываем печать на сейфе с наркотиками. Обычно ОМОН после этого приезжает быстрее, чем через 5 мин. Но это на учениях. Ждем.

Из-за дверей крики:

— Доктор, как мой брат? Мне-то можно сказать правду? Как он?

В карманах трупов непрерывно звонят многочисленные мобильники. Цыгане хотят справиться о самочувствии лично:

— Брат, ты как там? На небе?

Звонки раздражают, но рыться в их грязной одежде неохота.

Смотрим в окно, ждем полицию. Вместо нее продолжает двигаться колонна машин с цыганами. Шлагбаум на въезде сметен. Машины загораживают всю площадь. У входа не менее 200 человек. Половина машин ломается. Начинается ремонт и перекачивание бензина. Наряд полиции в бронежилетах идет пешком от трассы. Молодцы, привыкли. Очищают первый этаж. Становятся у дверей. Толпа у входа рассасывается. Из приемного покоя исчезает телевизор — не самая дорогая цена победы. Пропадает даже цыган с переломанной ногой. Как? Трупы прячут до темноты в подвале, ночью их увозят в морг.

Пьеса пятнадцатая

Звонок в реанимацию.

— Вас беспокоит дежурный хирург.

— Дежурные хирурги нас постоянно беспокоят. Короче, что хотите?

— Вы не могли бы к нам подойти? Знаете, у нас умерла бабушка, и мы бы хотели…

— Старенькая?

— Да. 89 лет.

— Скорбим… Только чем мы можем помочь?

— Вы знаете, мы тут сомневаемся, вдруг она еще жива.

— Зеркальце поднесите.

— Подносили, все равно сомневаемся.

— Вы что… (слово «идиоты» удается не произнести вслух)? Серьезно зеркальце подносили?

— Ну да. Кажется — не потеет, но вот сомневаемся.

— Тогда пробу Дегранжа проведите.

— А что это за проба?

— Как, не знаете пробы Дегранжа? Ну хорошо, тогда приду, объясню.

Распечатал на принтере пару страничек из любимого учебника по судебной медицине тридцатых годов, отнес. Повесил в ординаторской хирургического отделения.

— Это вам, подарок. Чтобы больше не вызывали по такому поводу.

Раньше ученые творчески подходили к процессу констатации смерти. А вы — зеркальце…

Пьеса шестнадцатая. Гроб в приемном отделении

Вечером захожу в приемное отделение. Молодая женщина поступает с довольно редкой аритмией. Не мое это дело, но терапевт просит совета. Беру историю, ЭКГ, приглашаю больную в смотровую. Открываю дверь, пропускаю вперед:

— Проходите, пожалуйста.

Тетка делает шаг вперед и замирает на пороге:

— Я туда не пойду.

Заглядываю внутрь. Посередине комнаты стоит огромный роскошный гроб. Лакированный, с позолотой. Двойная крышка. Мечта. Не понимаю причину отказа.

— Да нет, вам именно сюда. Смотрите, написано ведь: «Женская смотровая».

Больная стоит на пороге. Чтоб ее успокоить, подхожу к гробу, приподнимаю крышку.

— Смотрите, тут же никого нет. Не бойтесь, проходите.

— Знаете, давайте я завтра приду, у меня это не первый раз, я до утра подожду.

Вдвоем с терапевтом уговариваем больную остаться, зря не рисковать. При этом начинаем понимать, что наличие гроба в приемном отделении не вполне естественно и человек посторонний может понять не совсем правильно. Спрашиваю у доктора, а откуда у вас этот шедевр мастера Безенчука?

— Да ты понимаешь, часов в восемь притащили из ритуального агентства, типа срочный спецзаказ, нестандартный размер, только к вечеру управились. Это для того депутата, что вчера тут зажмурился. В обычный гроб, даже двойной, туша не влезает. Морг уже закрыт, а мужикам-то по фигу. Сгрузили и уехали. Мы только уговорили его в смотровую занести, чтоб посреди холла не маячил. В кладовку не вошел, а в санитарной комнате его держать сказали нельзя, сыро. Лак еще не просох.

Пьеса семнадцатая. Русская секционная

Довел до невроза навязчивых состояний нашего лечащего патологоанатома. Как-то напел ему при случае адаптированные куплеты Мефистофеля. Странное дело. После этого стало казаться, что он с каждым днем все больше напоминает опереточного дьявола. Сапоги со шпорами, длинное черное пальто, широкополая шляпа. Отрастил волосы, стал заплетать их в косичку, бородка-эспаньолка. А в жизни — человек добрейшей души. Безумно любит свою профессию. Готов оставаться на работе, ждать, если кто из пока еще живых пациентов готовится в ближайшие часы к нему на прием. Часто приходит в отделения, особенно в реанимацию, знакомиться со своими будущими клиентами, еще при жизни. Кажется — готов брать работу на дом.

На днях при посещении морга застал его за работой. Нарезая на куски чью-то огромную печенку, дирижировал секционным ножом и напевал:

— Пат-ана-том правит бал, там правит бал…

В ответ на мое приветствие:

— Да пошел бы ты на, привязался, бля, мотивчик.

Повторять не заставил, ухожу, куда послали. Я не большой любитель ходить в морг. Из секционной доносится:

— Парень крепко побухал, да побухал…

Пьеса восемнадцатая

У входа в реанимационное отделение встревоженная родня:

— Скажите, у вас в морге есть специалист по макияжу? А то мы можем привести из города.

Не понимаю, о чем речь.

— Ну нам этот нужен, визажист, ну тот, который трупы в порядок приводит. Нам сказали, что наша мама у вас, что она в очень тяжелом состоянии. Понимаете, она в молодости была красавицей, в кино снималась, кстати, Екатерину Вторую играла, вы должны помнить. Она бы не хотела плохо выглядеть на похоронах.

— Эта профессия называется — ретушер. Он есть у нас, профессионал. Можете не волноваться. Только ваша мама хоть и на искусственной вентиляции легких, но в сознании. Могу разрешить пройти на несколько минут, сами спросите, как ее одеть на похороны. Говорить, конечно, не может, но может написать. Халат наденьте.

Выходя через пару минут из палаты, дочка интересуется диагнозом, перспективами. Предлагает достать любые лекарства.

Бабушка пролежала 2 месяца на ИВЛ, еще месяц провела в палате с трахеостомой. Удалось выходить, выписалась домой. Через 3 месяца ее насмерть сбило машиной. От судьбы не уйдешь.

Пьеса девятнадцатая

Подтверждается одна из известных теорий: если человек хочет жить, убить его практически невозможно. На днях выписали товарища. История болезни в трех томах. Вот краткое резюме. Поступил пациент, назовем этот процесс — «лечиться», еще в начале октября. Смертельно пьяным. Полежал в изоляторе на полу до утра, проснулся — начал буянить, каких-то червей из волос доставать. Нормальное дело — белая горячка. Наши чудотворцы его связали. Успокоили так, что пару дней мужик провел в глубоком наркозе. Кто ж знал, что он не только пьяный, но еще и жестоко отхераченный. Пришли на работу в понедельник, смотрим — тело в полном релаксе, на ИВЛ, только вот живот почему-то раздувается. Пытаемся разбудить — буйствует. До вечера требуем от зав. хирургическим отделением: посмотри на клиента, ну не нравится его живот. Ну а тому, понятное дело, связываться не хочется. Не его пациент, зачем ему проблемы. Помрет еще, так пусть лучше за терапевтами числится. Только ночью уговорили дежурного хирурга посмотреть. Да, говорит, что-то тут не так, давайте на стол.

Из живота вываливаются черные кишки. Тромбоз. Ладно, давайте сделаем резекцию, чисто для патологоанатома, пусть ему будет красиво, товарищ все одно не выживет.

Нашли кусочек тонкой кишки, сантиметров 30, по цвету вроде более-менее жизнеспособный, подшили к сигмовидной, остальное все вывалили в тазик. Зашили. Сижу в операционной, жду: перекладывать на кровать или сразу свалить на железную каталку. В подвал. Септический шок, адреналин льется в каких-то непонятных дозах. Живет. Студентов дежуривших позвал, посмотрите, вот как человек выглядит в терминальной фазе септического шока, некрасиво выглядит, весь в черных пятнах. Ну, раз те пришли, давайте переложим на кровать, пусть в реанимации лежит, ждать тут ночью неохота. До утра не дотянет.

Утром смотрим — а он живой. И давление есть, даже без адреналина. И просыпаться начинает. Ну нет, милый, ты поспи, чего тебе в сознании на своих похоронах делать. Три дня прошло — все нормально. Остатки кишочков работают, будто мужику не весь кишечник вырезали, а какой-нибудь аппендикс. Тут уж зав. хирургией заинтересовался, давай возьмем еще раз, проверим. Снова в живот залезли: все там чисто, только просторно стало внутри, не тесно. Ладно, посмотрим, что будет.

По ошибке жене о смерти товарища сообщили, та скандал устроила, а он все живой.

Проснулся, стал есть. Ел забавно. Наши исследователи стояли с секундомером, отмечали, сколько времени занимает пассаж пищи по остаткам кишечника. Интересно. После глотка пища через 30–40 секунд оказывалась в памперсе. В неизмененном виде. Но мужик стал жрать в таком количестве, что всасываться что-то успевало, только санитарка дерьмо выносила ведрами. Похудел, конечно, килограммов на 40. Зато переворачивать стало удобнее.

Но это еще не беда. Оказалось — одно легкое ушиблено. Началась пневмония, абсцесс. Пришел торакальный хирург, посмотрел. Да, говорит, тут без резекции легкого не обойтись. Но только мы его не возьмем, не перенесет. Попробуйте так: переворачивайте его почаще, пусть откашливает. Объяснили мужику задачу: ложись на бок и кашляй, мокроту не глотай, ты откашливай, откашливай. А мокрота литрами. И откашливает сразу с двух сторон. Пришлось кровать боком поставить к стенке, чтоб хоть сзади откашливал не на середину палаты. И ведь откашлял одно легкое, поправляться начал. Предложили ему еще раз в кишочках покопаться, анастомоз переделать. Для того, чтобы после еды до толчка добежать успевал, но мужик сказал «спасибо, я как-нибудь с этим справлюсь». Поблагодарил за помощь, коньяк притащил, закуску. Молодец, не конфет принес, а колбасы, копченых изделий. Понял, что пища должна быть сытной и ее должно быть много.

День святого Валентина

До Дня святого Валентина еще далеко, но хочу рассказать одну историю любви, пока она еще не стерлась в памяти.

Неделю назад в реанимацию доставили молодую женщину. Не сказать что очень уж молодую, но все еще мечтавшую выйти замуж. Жених за несколько дней до свадьбы проломил ей череп бутылкой из-под шампанского «Князь Голицын». Как будет написано в протоколе, во время внезапно вспыхнувшей ссоры, последовавшей вслед за совместным распитием спиртных напитков. Три дня невеста пролежала дома в отключке, пока жениха не насторожил столь долгий и глубокий сон. На четвертый день он вызвал «Скорую» и отправил невесту одну в свадебное путешествие. К нам в реанимацию. Свадьба должна была состояться на следующий день.

Трепанация черепа. Вместо фаты — шапочка Гиппократа. Три дня глубокой комы. Просыпается. Озирается по сторонам. Видно, как в мозгах начинается аналитический процесс. На пятый день заговорила. Неожиданно здоровается со мной:

— Здравствуйте, доктор. А вы меня не помните? Я что, опять у вас в реанимации?

Если честно — не помню. Но поддержать позитивный настрой нужно.

— Ну как же, прекрасно вас помню. Вы же у нас лежали.

На животе — грубый рубец от лапаротомии. Поэтому продолжаю смелее:

— Помню, вам же еще тогда операцию делали.

Больная в восторге, что осталась в моей памяти. Приходится подыгрывать:

— Только, если честно, забыл, что за операция была. Помню, что-то серьезное с вами было.

— Ну конечно, доктор, ведь два года уже прошло. Как же вы всех нас помнить можете? Меня тогда жених избил, вам пришлось мне кишку зашивать. И селезенку удалили. Я ведь чуть не умерла.

Тут я действительно стал вспоминать. Была история. Жениха, кажется, посадили. Спрашиваю:

— А сейчас-то как вас угораздило? Чего-то не везет вам с женихами. Тогда, кажется, тоже перед свадьбой?

— Да нет, это все тот же. Он недавно из тюрьмы вышел. Мы вот заявление подали. А когда меня выпишут? Мой не приходил?

Приходится разочаровать:

— Говорят, вашего жениха менты сразу задержали. Сейчас, наверное, в КПЗ.

— Ну это ничего. Я напишу заявление, что сама упала. Свидетели найдутся, что с крыши снег счищала. Поскользнулась. Главное, чтоб он не сознавался. А там адвоката найдем, вытащим.

* * *

Раз уж поголовно в стране отмечается День святого Валентина, отмечусь и я. Хотя и нет такого праздника в православии, но св. Валентин должен быть почитаем православной церковью. Канонизирован давно, до раскола церквей. Пока достойной замены не нашлось. День Петра и Февронии никак не приживается. Тут как ни старайся — раскрутить не удастся. Почему-то название ассоциируется с животноводческой фермой.

А святых Валентинов вообще-то, кажется, было двое. Эка невидаль, что один из них венчал тайно. За что и поплатился головой.

Вот у меня есть приятель, поп, так он быстро любого обвенчает. А ежели у него при этом нет денег опохмелиться, так и паспорта не спросит. Пусть там у тебя хоть штамп стоит, что ты давно женат. Даже на другой. А невеста твоя замужем была раз пять. А свидетельств о браке он вообще и не спрашивает. Верит людям. И никто его в святые определять пока не собирается. Наоборот, постоянно с работы выгнать грозят. Но терпят. Настоятелю своими руками из него очередного преподобного мученика лепить интереса нет. Сам с понятиями, из братков.

Вот сижу, вспоминаю какой-нибудь пример беззаветной любви. Долго искать не пришлось. Нашелся быстро.

Попадает ко мне летом один из местных алкашей, которому по пьянке снесло полголовы электричкой. Часть мозгов осталась на платформе. Ловить было нечего, но не пропадать же добру. На том свете потроха не нужны. А тело, как ни странно, оказалось здоровым. Не было ни СПИДа, ни гепатита. В наше время — редкость. Жило тело у меня с неделю, пока им не заинтересовались друзья-трансплантологи. Печеночка, конечно, у парня пошаливала, сказывался многолетний запой, но почки работали очень даже неплохо. С большим удовольствием отправили его в областной центр. Переведенный больной — спасенный больной. Хоть на процент, но летальность в больничке уменьшается.

Всю неделю супруга плакала под дверями реанимации, отлучаясь только на пару минут. До ларька и обратно. Хотя она и сама пила по-черному, догадалась, зачем его перевели в город, но против изъятия органов после смерти не возражала. Да юридически и не могла. Брак формально зарегистрирован не был. Как она сама представлялась — «я его гражданская жена». Зато был повод запить еще сильнее. И допилась до того, что попала сама к нам с травмой черепа, за которой последовала смерть мозга. Уехала на разборку вслед за любимым. Тело тоже оказалось здоровым, даже печень не особо страдала. Мы все были потрясены глубиной чувств. А вдруг в ее планах было такое, что их отдельным органам удастся объединяться в чьем-нибудь теле? Жаль, что полицию наша версия не удовлетворила. Долго они еще выясняли, как травма была получена и почему полуживое тело с проломленным черепом нашли на пустыре недалеко от больницы. По-моему, до сих пор дело не закрыто.

* * *

В нашей глубинке такие страсти кипят, что Шекспиру и не снилось. Он явно поторопился с рождением. Вспоминается эпизод.

Работал я как-то в одной из ЦРБ. Поступает пациент. Мужик обгорел так, что от копоти стал черным, как мавр. Когда смог говорить, рассказал о своей беде. Дошел до него слух, что новый сожитель плохо относится к его бывшей жене. Заявился он к ним учинять разборку. Но на этом деле сильно погорел. Только открыл дверь в их избу, как сожитель плеснул в него ведро бензина и бросил спичку. Мужик превратился в огненный шар, который с криками метался по двору. Когда он собой поджег соседский сарай, соседи вызвали пожарных, а те «Скорую». До этого соседи просто наблюдали. Чужие разборки никого не касаются. По счастью, бензин был хороший, к коже не приставал. Обгорел мужик не сильно. Лежал в реанимации. Был очень горд собой.

— Да, — говорил, — хорошая женщина у меня была, за такую можно и сгореть заживо.

Как потом выяснилось, причиной расставания с женой было то, что он по пьянке свернул ей рожу набок. Приходила она его как-то навестить, очень своеобразное лицо. Кончик носа почти касался мочки уха. Естественно, фамилию больного уже никто больше никогда не вспоминал. Весь месяц его звали Отелло.

* * *

Интересная пара появилась зимой в поселке. Даже издали заметна какая-то непередаваемая нежность в их отношениях. Поддерживая друг друга, преодолевают ступеньки местного гипермаркета.

— Смотри, — говорю своему приятелю из ожогового отделения, — как трогательно. Какая забота о своей второй половике.

Тот, парень малочувствительный к нежности, начинает дико ржать.

— Слушай, это ты насчет второй половинки хорошо сказал.

— А ты их знаешь?

— Конечно же знаю, наши люди. Пошли, посмотришь на их рожи. Возьмем еще по пиву.

Да. Насчет половинки я погорячился. Семья действительно интересная. Одно лицо на двоих. Вернее, у каждого только одна половинка. Жаль, у обоих левая. У женщины вместо правой — грубый рубец от ожога, у мужчины справа вообще непонятно что. Кажется, что каким-то странным образом затылок начинается сразу от переносицы. Уха нет. Требую подробностей.

— Так там ничего интересного. Это еще где-то в конце осени было. Обычное дело. Мужик, сожитель ейный, облил голову любимой бензином, ну и поджег. А она, пока горела — схватила топор и ему по черепу заехала. Харю вот разрубила. А потом на улицу, в снег. Там погасла. Все у нас кричала, что засадит этого ублюдка, который ей лицо навсегда испортил. А этот урод у вас был, как выписался, все приходил, каялся. Ну вот, похоже, помирились. Говорят, даже поженились. Мы ей собирались рожу-то подправить, но этот черт шмурдяк притащил, они нажрались, так мы ее выписали за пьянку. Может, еще соберется, придет. Н у, давай, по последней.

Интересные люди

Трудно быть главным врачом

Смотрю на новую историческую общность людей и не устаю удивляться. Хотя давно уже пора перестать.

Трудно быть главным врачом. Нагрузка нечеловеческая, отвечать приходится за все, постоянно быть в курсе, вникать во все проблемы. Вот последнее распоряжение: в приемном отделении в мужском туалете для посетителей убрать писсуар. Сантехник матерится, но приказ есть приказ. Уборщица недовольна. Вопросов нет, мужикам удобнее отлить в него, чем заливать пол вокруг унитаза. А все потому, что одна несложная гражданка решила им воспользоваться. Женский сортир, как обычно, был занят. По виду полученной травмы похоже, что женщина попробовала воспользоваться писуаром именно так. Уцепившись за вертикальную трубу, мадам закинула ноги на стену на уровень головы и, маневрируя жопой, пыталась направить струю в нужном направлении. Другой способ представить трудно. Труба не выдерживает, и тетка с размаху падает жопой на кафельный пол. Перелом седалищной кости. Вдобавок ее накрывает поток воды из оторванной трубы. Тетка пишет жалобу по поводу причиненного ущерба. Дойдет ведь если до суда, может и выиграет. Спросят, а почему не предупредили, не объяснили?

Подумал — а ведь ни в одном туалете не видел надписи о том, что женщинам пользоваться писсуаром запрещено, опасно.

Перед праздником на дежурстве удалось побриться только в женском туалете, где на стене сохранилось маленькое зеркальце. В мужском туалете зеркала никогда не было. В свое время вышел приказ главврача снять все зеркала со стен. Не подумайте, что из-за суеверий. Отражения покойников мы не боимся. Все проще и реальней. Пару лет назад одна мадам решила посмотреть в зеркало, как ей сделали пластику, как бы сказать, интимных мест. Что-то там ее не устраивало. Зачем она ей понадобилась, непонятно. Вес 110 кг. Чего там можно у нее было рассмотреть под складками жира? И главное — кто бы стал рассматривать. Видно, что-то такое было неаккуратное в ее конструкции. Лично не интересовался. Только очнувшись от наркоза, мадам сняла со стены зеркало, положила на кровать, присела над ним и не удержалась… Села на зеркало. Располосовала себе всю задницу, промежность. Повторно брали на операцию с массивной кровопотерей, уже было не до эстетики. После этого мадам еще пыталась жаловаться, требовала вернуть деньги, заплаченные за первую операцию.

* * *

На днях звонок в реанимацию. Терапевт:

— Нам привезли мужчину, его надо в реанимацию. Он неадекватен.

— Ну а в чем его неадекватность?

— Он на улице портвейн пил.

— Не… мозги! Какой портвейн?

— 72-й…

— Ну и что? Нормально. Народная марка. Грезы шофера. Все пьют.

— Так он его через соломинку пил.

— …….!

— Короче, хватит, придите посмотреть.

Спускаюсь. Да… Картина: бутылка портвейна примотана к голове скотчем, трубочка во рту.

Сидит, посасывает. Удобно, руки свободны. Терапевт:

— Ну и что, по-вашему, он нормален? Говорит, так пить интереснее. Портвейн, говорит, с одной стороны черепа плавно через трубочку переливается внутрь.

— Логично излагает, слушай, позавидуешь. Мужик-то трезвый, выпил всего граммов 150–200. Пусть допивает и идет домой. Допьет — бутылку снимите, а то упадет, порежется. Или найдутся желающие попробовать. Жаль, сам портвейн не пью.

* * *

Продолжаю ощущать на себе заботу родного министерства. Получил для ознакомления пачку новых приказов. Читаю. Новые стандарты оказания помощи призваны избавить от необходимости о чем-то думать, действуй по стандарту, и все.

Приказ Минздрава России от 20.12.2012 № 1078н «Об утверждении стандарта скорой медицинской помощи при травмах женских мочеполовых органов, инородном теле в женских мочеполовых органах». (Зарегистрировано в Минюсте России 18.02.2013 № 27173.) В частности, приводится список диагнозов:

S30.2. Ушиб наружных половых органов

S31.4. Открытая рана влагалища и вульвы

S31.5. Открытая рана других и неуточненных наружных половых органов

T19. Инородное тело в мочеполовых путях

Вот только непонятен пункт S31.5. Что МКБ имеет в виду под другими неуточненными органами? Поинтересовался у гинекологов — те не в курсе. Предположили, может гермафродит? Думаю, скорее так отхерачили неуточненные органы, что понять, кто это был изначально, трудно. Вспомнил, как в молодости не знал, какой диагноз поставить бабушке, которая страдала выпадением матки. Бабка полетела со стремянки и выпавшей маткой шваркнулась об ступеньки. То, что выпадало, было разорвано. Думал и написал диагноз: Ушибленная рана матки. Отвез бабку в больницу, сижу в приемном покое, жду гинеколога, посоветоваться бы хотелось. Слышу, из смотровой крик: «Где этот мудак?!» — и каким-то чутьем догадываюсь, что это обо мне и лучше бы побыстрее скрыться. Так и не спросил, как это назвать.

Атака клонов

История рассказана приятелем, реаниматологом одной из областных ЦРБ. Не счел за труд записать. История правдива, сочинять ему нет смысла.

Поначалу из его рассказа я понял только то, что один пациент, обратившись в местную поликлинику с какой-то ерундой, попадает к нему в реанимацию. Доктор, начиная вспоминать, как это было, икает от смеха. Постепенно картинка начинает проясняться.

В их больнице работают два хирурга, сестры-близнецы. Видел я их однажды, действительно неотличимы и абсолютно взаимозаменяемы. Вдобавок одинаково одеваются и обе имеют одинаковый, небольшой, но забавный дефект речи.

Сразу понять трудно. Со стороны их разговор больше напоминает щебетание воробьев, чем человеческую речь. Но друг друга они понимают, и им этого достаточно. Живут втроем с одним ребенком на двоих, чей он — так никто в больнице точно и не знает.

По утрам обе сидят на приеме в поликлинике. Одна в центральной, вторая в филиале, в соседнем поселке. По вечерам приходят дежурить в больницу.

И вот один селянин решает обратиться к хирургу. С какой-то мелочью, типа панариция. Приходит в поликлинику на прием к одной из сестер. Чем-то ему девушка не внушила доверия, или мужик просто не понял, о чем она говорит, он извиняется и едет на своей машине в центральную поликлинику. В кабинете хирурга застает ее же. «Странно, — думает мужик, — ну никак не могла она доехать быстрее меня». Пока еще только удивляется и едет в больницу. И в приемном покое видит следующее: первая доктор, закончив прием, приехала в больницу на дежурство и сидит в приемном отделении. Но деваться мужику уже некуда, вечер. Соглашается лечь в больницу. Оформляется история болезни, и товарищ поднимается по лестнице в хирургическое отделение. И там он видит… Ну понятно кого. Доктор из центральной поликлиники тоже закончила прием и пришла на дежурство. Мужик пытается уйти, но поздно. Он уже пациент, он уже не полностью принадлежит себе, за него врачи несут ответственность. А врачам его поведение показалось не совсем адекватным: «Ну куда же ты собрался, милый, поздним вечером на улицу, без одежды? Не лето ведь. А не пил ли ты, часом?» И едет мужичок уже без всякой одежды в реанимацию лечить нервишки.

Одно не спросил: панариций-то вылечили или нет?

Безногий бомж

Поселился в больничке БОМЖ. Еще в начале зимы остался без ног, обоссавшись в сапоги и уснув на морозе. Выписать некуда, в приют без документов никак, вот и прячут от проверяющих комиссий. Спрятать не сложно, обычно ставят в кладовке, за ведрами. И с ногами-то был не велик ростом. Стал ниже. Понимает, что зав. отделением рискует, стоит тихо, не шумит. Мужичок оказался рукастым. Смастерил тележку, катается по вечерам по коридору, старается помогать. Постоянно что-то чинит или читает.

Бедняга мучается, что в душевой не может дотянуться до кранов. Но руки сильные. Подставляет стул, забирается в старую железную раковину. Принимает душ. Зрелище для сильных: человек вылезает из сливного отверстия.

Наконец удалось выправить документ и отправить в приют. Попрощались, привыкли. Расстались, думали навсегда. Нет. Познакомился там с одной из сестер, женился. Взяла к себе жить. Смотрим — возит его в кресле-каталке по поселку. Любовь…

Об опасности красивых жестов

Такие люди украшают нашу жизнь. Внушают веру в великое будущее. Такие, как вчерашний пациент Вова. Гоблин высшей пробы с головы до ног. В 50 лет во рту три зуба. Один гнилой, два сломаны. Тело покрыто неавторитетными наколками. Заштрихованные перстни, кандалы, надписи типа INRI. Явно начал с малолетки. На днях в очередной раз освободился из зоны. Позавчера вечером решил нанести визит даме. Естественно — выпил. Без этого нельзя. По пути во дворе наломал букет сирени. Без этого можно, но букет цветов для любимой — тоже естественно. Обточив для удобства черенки, пару веточек воткнул себе в мочеиспускательный канал. Засунул аккуратно, не поцарапав кожу и не повредив уретру. Опыт. Хотел поразить и обезоружить даму прямо с порога. Это тебе, любимая!

Но любимая не оценила красоты жеста. Не растаяла от восторга, не отдалась прямо у дверей. Скорее наоборот. Женщина оказалась с твердым характером, без сантиментов. Сирень не любила. Жизнь научила ее жесткому обращению с нетрезвыми представителями сильного пола. Сильный пол в лице Вовы получает зверских «звездюлей». Сломан нос, ребра. Лицо превращено в сплошной синяк. Упавший Вова добивается ногами в живот. На полу разбивается его оригинальная ваза с цветами, ломаются ветки сирени. Полуживой Вова выбрасывается в окно с первого этажа и затихает под окнами.

Соседи вызывают «Скорую» только под утро — очередной посетитель известной квартиры почему-то долго не просыпается. Врач приемного отделения слегка удивлен, когда в обоссанных трусах обнаруживает осыпавшиеся цветки сирени. Но всякое бывает. Протрезвеет — сам расскажет. Но когда Вова слегка протрезвел, стало ясно, что очень ему плохо. И не от обиды и не от похмелья. Повреждено легкое, наверняка разорван кишечник.

В операционную. Разрез. Полная брюшная полость мочи из разорванного пузыря. В ней плавают щепки, обломки веточек сантиметров 5–10. В кишках множество мелких отверстий. Напоминает выстрел картечи в живот, только без следов снаружи. Местами разорвана брыжейка, множество кровоподтеков.

Очень не терпелось услышать версию случившегося от самого Вовы, когда он проснется после наркоза. Хотелось правдивости. Собственная версия катастрофы была уже разработана за 4 часа операции. И она оказалась очень близка к истине. Чтоб подогреть интерес Вовы к беседе, ему было предложено полежать до следующего утра с трубкой в трахее или ответить честно на несколько вопросов. Только да или нет. Вова заморгал. Согласен.

— А скажи, Вова, тебя женщина била?

— Да, да, — Вова снова заморгал.

— Скажи, Вова, ты сам эти ветки себе в член засунул?

Перед носом помахали пакетиком с извлеченными щепками. Вова подтвердил.

— Хотел сделать красиво? Хорошо, сейчас трубку вытащим, откашляйся. Теперь можещь говорить.

— Бля, — сказал Вова, — ведь цветы суке подарить хотел, а она, скотина… Никогда больше…

— Правильно, Вова, не надо цветы дарить тем, кто это не ценит.

Хотелось добавить, что тебе, похоже, и не придется больше дарить цветов. После такой травмы сначала попробуй выжить.

Циркумцизия [1]

Порадовал случай. Не перевелись еще мудаки на земле Русской!

Один гоблин по совету старших товарищей решил закатать шары. Куда — понятно. Якобы способствует успеху. Товарищи технику объяснили, а помочь не решились. Наркоз народный. Антисептик тот же. Мудак положил свой конец на разделочную доску, нож взял. Пытается разрезать кожу. Больно. Опять совет: «А ты порезче!» Размах. Приколотил ножом свое хозяйство к доске. Вытащить нож не может, а покачать в стороны — больно и страшно. Так и представил нам на деревянном подносе свою колбаску с ножичком.

Тут уж мы от души. Первым делом — фотосессия. Объяснили, что исключительно для учебного процесса — имеем право. Да и тебе пригодится. На память. Для фотогеничности предлагаем послать в отделение за одной из медсестер. От ее вида даже у коматозников в памперсах наблюдается шевеление.

Нож вытащить из доски труда не составило. Без наркоза. Остатки крайней плоти иссечены. Заглянул пожилой терапевт, услышав смех в перевязочной. С деланым акцентом:

— Ви што думаете, теперь это наш человек?

— Нет, это наш гоблин, наш родной. Не отдадим.

Понятно желание окружающих видеть фотографию. Убедиться в правдивости. Но во-первых, сам не снимал. Технически вооружен был слабо, да и концов покалеченных видал немало. Хотя лучшую фотку себе скачал. Не моя, а тут авторское право свято. Вдруг хозяин-хирург захочет монографию написать, на тему полового травматизма. Да и просто некрасиво, обещали.

* * *

От скуки смотрю фильм «Скала». Стареющий супермен Коннери, конечно, крут. Но у нас бывает и повеселее.

Летом во дворе суета. Очередной пациент четко спланировал побег из соседнего дурдома. Заранее выкрал психиатрический ключ. Рванул через приемный покой, через забор. Но куда в больничном халате без денег? Рассчитал, что успеет добежать до соседних жилых домов. Двери подъездов закрыты, везде домофоны. По водосточной трубе залезает на второй этаж и проникает в квартиру. Надо позвонить друзьям, а повезет — разжиться одеждой. Не учел одного — соседние дома заселены в основном работниками дурдома. И попадает он в квартиру старшей медсестры приемного отделения. Мадам так ничего, килограммов 120, к сумасшедшим привыкла. Позвонить не дала. Позвонила сама, к себе на работу:

— А что, у нас там ничего не случилось?

С ее квартиры парня забирали уже спокойного, с разбитой рожей.

Интересные имена

Читаю список. Михай Богиня Конфетовна. Естественно, цыганского племени. Странно, но ее два брата носят вполне человеческие имена: Давид и Болеслав. Соответственно — оба Конфетовичи. Старая знакомая Голубая Долоресса отдыхает. Так и не узнал, какое из слов ее имя, а какое фамилия.

Строгая мать

В приемном отделении знакомый пациент. Мужичок под 60. Не пьян, но с запахом. Впервые познакомился с ним лет пять назад, когда его матушка, старушка лет 80, проломила ему череп своим костылем. С тех пор знакомство поддерживаем, поступает к нам регулярно. Тогда мужику повезло, отделался легким порезом и потерей двух качающихся передних зубов, выбитых анестезиологом при интубации трахеи. Смог даже работать таксистом. После операции больной признался, что это мамина его так, не любит она, когда от сына попахивает спиртным. Но просил в милицию не сообщать. Правоохранители все равно интересовались, но сын маму не сдал. Сказал, что упал сам.

— Ну и что на этот раз?

— Да вот, доктор, посмотри. На этот раз ерунда.

Показывает перебинтованную руку.

— Чего, опять мать?

— Да, она, только она хотела ножом в шею, я прикрылся.

Предплечье проткнуто насквозь.

— Не слабая у тебя старушка, сколько ж ей сейчас?

— 86.

— Так слушай, она же должна еще в тюрьме сидеть.

— Это после того, как она мне печень ножом проткнула? В позапрошлом году? Так ей тогда три года дали, а через год выпустили. Кто ж такую старуху в тюрьме держать будет? На днях отпустили.

— Слушай, ну ведь убьет она тебя, сдай ты ее в дурдом.

— Не могу. Мать ведь все-таки. И жена против этого, сука, а мне дома даже пива не выпить.

— Ну тогда не плачь, поехали в операционную.

Безопасность шин Nokian толкает людей на экстремальное поведение [2]

Следующий поступок не поддается иному объяснению. Гражданин засунул себе в задницу целый круг полукопченой колбасы. Сказал, что так посоветовали товарищи на работе. Что за товарищи — не пояснил. Можно понять, если бы работал в колбасном цеху и таким способом выносил продукт с производства. Но трудился он слесарем на металлическом заводе. Был трезв. Предположить, что друзья заливали в задницу водку (есть такой способ у экономных) и соответствующим образом закусывали, тоже не получалось. Такое раньше практиковалось только в психушках и тюрьмах, при большом дефиците продукта. Сейчас не те времена. Поначалу товарищ вообще скрывал, что в его кишечнике инородное тело, но оно прощупывалось до самого селезеночного угла толстой кишки, а при осмотре из задницы аппетитно пахло колбасой. Кусочки колбасы отрывались при попытке достать ее с помощью зажима. Эндоскопическая техника тоже оказалась бессильна. Эндоскоп фирмы «Олимпус» не предусмотрен для извлечения из жопы краковской колбасы. Все могло закончиться травмой сфинктера.

Делать нечего, надо оперировать. Пациент соглашается и перед операцией просится в туалет. Через пару минут со счастливым лицом выскакивает в коридор, хватает пальто и с криком «Спасибо, ребята!» исчезает.

Странно, но колбасы в туалете не было. Наверное, унес с собой.

* * *

Читаю историю болезни. Чуть не плачу. Отделение гинекологии. Бабушка, очередная душа ангельская. 86 лет. В историю болезни вклеен листок бумаги, собственноручно нацарапанная расписка:

«Я, такая-то, не возражаю против проведения исследования, в ходе которого произойдет дефлорация». Дата, подпись.

Вторая расписка оставлена по моей просьбе:

«От анестезии во время проведения исследования категорически отказываюсь. Предупреждена…»

Ждала бабушка принца, ждала и не дождалась. Зря ты, бабуля, отказалась от наркоза. Больно ведь будет. Все равно уже не наверстаешь упущенное. Грустно.

Ролевая игра

Не успевает затихнуть обсуждение оригинального поступка гражданина, засунувшего себе в зад круг краковской колбасы, как поступает новый чудак. Дедушка на восьмом десятке лет играл с бабушкой в какую-то, по всей видимости, ролевую игру. Назовем ее «Строгая кухарка». В качестве интимной игрушки использовался бюджетный вариант фаллоимитатора, а именно деревянная толкушка для приготовления картофельного пюре. В домах пожилых еще хранится такой архаичный предмет кухонной утвари. Предмет, оказывается, при правильном использовании удобен для любовных утех. Но тут вышла ошибка. В чем заключался сценарий игры, мы не поняли. Не поняли и то, как толкушка оказалась целиком засунута в задницу дедушки. За что, за какие нарушения правил — непонятно, понятно одно, что за сфинктер прямой кишки. Даже поначалу не поверили. Все-таки возраст. Но при осмотре палец доктора сразу наткнулся на деревянное основание. Достать толкушку возможности не было. Попытка вкрутить в деревяшку штопор и попытаться откупорить дедушку не удалась. Старое изделие, качественная древесина. Да и навыки работы со штопором утеряны. Пробки у нас все больше винтовые. Предложения выбить пробку ударом об днище были отвергнуты.

Пришлось оперировать. Пожилой хирург, приехав из дома, ничуть не удивился. Поворчав для порядка: «Сами, понимаешь, не могут справиться. Вот я и не такое доставал, потом расскажу», — пошел мыться.

Пока шла операция, рассказал свою историю. Почему у него вместо вешалки в кабинете висит на стене бычий рог. Это, говорит, мой первый охотничий трофей. Был извлечен им более полувека назад из брюшной полости. В пациента рог внедрился через прямую кишку, повредив печень и прорвав изнутри переднюю брюшную стенку. Как рассказывает хирург, это была его первая самостоятельная операция в жизни. За пару дней до этого он сразу после института приехал проходить интернатуру в сельскую участковую больницу. И оказался единственным хирургом на весь район. Молодой доктор поверил в историю, рассказанную потерпевшим. А потерпевший, видно, был редкостный отброс, большую часть жизни провел в зонах. И рассказал, как на дороге встретил стадо коров во главе с быком. Ну не скрывал, да, был выпимши, решил быка подразнить. Бык на него пошел. Мужик пытался перепрыгнуть через забор, но матерый бычара так поддел его рогами, что один рог воткнулся ему в задницу, и поднял в воздух. Тут бывалый гражданин не растерялся и, вильнув задницей, своим очком обломал быку рог. Как ни странно, хирург верит до сих пор в эту сказку. Клянется, что потом в совхозном стаде своими глазами видел быка со сломанным рогом. Мы, конечно, слушали внимательно, но со здоровым скептицизмом. Не разубеждаем. Людям надо верить, и прекрасно, когда эта вера сохраняется на всю жизнь.

Сobet

Хочу дать совет тем, кому срочно нужно сделать в Петербурге компьютерную томограмму черепа. У кого нет времени сидеть в очередях или денег, чтобы заплатить. Для этого нужно:

1. Выпить водки (пива, вина, достаточно прополоскать рот для запаха).

2. Поцарапать лицо. Можно тенями нарисовать синяк под глазом.

3. Лечь на скамеечку в районе Купчино, лучше севернее проспекта Славы, и вызвать «Скорую». Та автоматически пьяного битого гражданина (гражданку) отвезет в НИИ Скорой помощи на Будапештской 3.

Далее все просто. По приказу тамошнего главного врача всем поступающим с травмой черепа в алкогольном опьянениии (любой травмой) производится КТ головного мозга. Томограф современный, качество томограмм на уровне. Вот и все. Кто не верит — может спросить у местных сотрудников, подтвердят. Известен местный БОМЖ, зовут Василий, ночует в ближайших кустах у железной дороги и регулярно доставляется в приемное отделение НИИ. В течение этого лета ему было сделана томография черепа 31 раз! Это было в середине июля, когда местный ретгенолог, матерясь, доставал пачку предыдущих томограмм для сравнения. Сейчас должно быть больше. Свечения вокруг головы БОМЖа пока не наблюдается.

Профессиональная деформация

Поспорил со знакомым хирургом. Он утверждает, что выражение «ищи-свищи» — название операции. Выпили вроде немного…

Путь самурая, или Бусидо по-русски

Перебирая и выкидывая лишние бумаги из ординаторской, наткнулся на старую амбулаторную карту в трех томах, каждый размером почти с том БСЭ. Человека уже почти десять лет нет в живых, но кто-то сохранил историю его жизни. Выбросить не поднялась рука. Оставлю.

Интересно, почему иногда отдельные граждане, выйдя на вегетативное состояние и превратившись в овощ, внешне производят впечатление абсолютно счастливых людей. Кажется, что они достигли вершины своего развития и наконец обрели покой. Особенно те, кто шел к этому всю свою нелегкую жизнь.

Такой выдающийся пример абсолютного счастья продемонстрировал некий Вова, постоянный клиент нашей фабрики здоровья. Редкостный ублюдок, чудом умудрившийся дожить почти до 40. По малолетке сел. Зона на всю жизнь расплющила психику. Сделал стальные пластины в виде зубных протезов, только с острыми краями. Типично зоновский вариант. Кто встречался — знает. Оружие в умелых руках, вернее в умелом рту, страшное. При наличии навыков можно легко откусить противнику ухо, палец, нос и другие выступающие части тела. По пьяни любил Вова их надеть и пройтись по улице. Сам он был маленького роста, щуплый, но при этом ужасно заводной. Весь поселок знал о Вове и его зубах, поэтому на расстояние укуса его никто не подпускал. Встречали ударом в табло, часто используя подручные предметы. В результате Вова раз 20 лежал у нас с ушибами мозгов и переломами черепа. Иногда пинком под задницу ему в дополнение к голове ломали тазовые кости и позвоночник. Всю жизнь его били, а он все пил и продолжал искать приключения. В короткие промежутки трезвости лечился от диплопии в глазной клинике на Моховой. Прицел у башни был сбит, в глазах двоилось. Когда очередная травма головы закончилась переходом в вегетативное состояние, более счастливого человека мне лично наблюдать не приходилось. Спокойствие, умиротворенность и улыбка на лице. Кажется, что он достиг своего совершенства. Вел активную растительную жизнь. Усваивал пищу, испражнялся, выделял мочу. Как говорили, тело живет и побеждает.

Жил он у нас овощем месяцев пять. Затем его удалось переправить в отделение сестринского ухода. Есть в поселке Невская Дубровка такая богадельня. Типа хосписа. У нас это называется: заказать такси на Дубровку. Уход там был хороший, самое главное — быстрый. Вова продержался неделю. Установил своего рода рекорд продолжительности жизни в хосписе в вегетативном состоянии.

Вызов ньютоновской вселенной

В приемном отделении лежит пожилая женщина, 70-ти лет. Кома. Непонятно — инсульт, травма, отравление? Короче, привезли очередную загадку. Думать лень. Со слов внука бабка для своего возраста вполне здорова, работает в НИИ, химик, кандидат наук. Весьма продвинутая старуха, катается на горных лыжах, слушает рэп, поет под караоке. Вдруг после ужина стала нести какую-то чепуху и потеряла сознание. На всякий случай был задан вопрос, чем она ужинала. Да, соседи говорят, днем на даче за грибами ходила, грибов поела, она вообще грибы очень любит. Собирает сама, правда, чистит без лорнета. Факт отложился в голове, но не как решающий. Привезли в реанимацию. Бабка по-прежнему в глубокой коме, зрачки точечные. Но странно, дышит хорошо, ровно, давление, пульс — все в норме. Мысль об отравлении стала доминировать. Вдруг суицид? На всякий случай промыт желудок. В помойное ведро выплеснулась кучка плохо пережеванных грибов, на вид — мелких сыроежек. На этом курс лечения был приостановлен, дыхание ровное, пусть лежит, поправляется. Время лечит. Если и грибы, то не страшно, судя по анализам, печень не пострадала.

Часа через два бабка заморгала. На свое имя открыла глаза, звонко сказала «Да!». Еще с час, и стала так же кратко отвечать на все вопросы. Вскоре заговорила. Много, громко и внятно. Это было шоу.

— Люди, я только что пережила такое, о чем раньше могла только мечтать! Я наконец поняла, что такое настоящая жизнь. Я шла к этому долгие годы. И наконец поняла, что вся моя жизнь раньше была просто серым пятном на карте Вселенной. Теперь я начинаю жить по-настоящему!

Мелькнула мысль — а случайно ли попали в жаркое галлюциногенные грибы, и был деликатно задан вопрос:

— А вы специально решили расширить сознание?

— Да, конечно, я увидела границы Вселенной, но дальше еще много непознанных галактик. У меня еще все впереди! Я написала об этом книг у, ее должны прочесть все!

— Вам что, не дает покоя слава Станислава Грофа, или вы просто начитались его книг?

— Гроф, Грофа, Грофе, — бабушка копалась в памяти, — не слышала. Кто такой? Опередил? Не потерплю. Я первая открыла этот путь.

— Ну как же не слышали, рекомендую. Если вы всерьез решили заняться расширением сознания, надо почитать классиков.

— Хорошо, напишите список на бумажке. Это потом. Итак, я сейчас в прямом эфире?

— Естественно.

— Тогда я должна сказать всему человечеству — люди! Я была лесбиянкой! До того момента, пока не встретила юношу своей мечты. Я поняла, что рождена для него. Я вступила на территорию непрерывного оргазма. Жаль, что у меня осталось не так много времени, но теперь я должна попробовать все остальное.

— Что конкретно вы хотите попробовать?

— Все, абсолютно все!

Шоу начинало надоедать.

— Вы хоть понимаете, где вы сейчас находитесь? Реанимация, вокруг больные люди. Если будете так громко кричать, снимете пробу с аминазина.

— Я у себя дома! Я в центре мегагаллактики, вокруг еще много непознанных миров, но я уже скоро познаю все.

На самом деле границы сознания оказались узковаты, бабушка начала повторяться.

Пришли ее родственники. Чтобы посмотреть, как она отреагирует на их появление, в отделение пропущен внук. Из любопытства.

Бабка долго смотрела на внука, не обращая внимания на его всхлипывания.

— Бабушка, что с тобой случилось, как ты себя чувствуешь?

— Я чувствую себя прекрасно. Ты зачем пришел? Доктор! Давайте перемотаем все назад и начнем заново с того момента, когда я познакомилась с дедушкой этого пидора. С того момента, когда я села с ним в одну электричку, в 62-м году.

Далее вновь пошел монолог, обращенный ко всему населению Земли. Слушать уже надоело. Из дежурного персонала всего двоих интересовали разные проявления человеческого безумия. Второй дежуривший врач был болезненно обделен чувством юмора. Бабушка получила порцию галоперидола и затихла. Что-то у нее в голове по-прежнему происходило, но наружу продукция не выдавалась.

Утром сознание вернулось в привычные бытовые рамки, частично вернулась самокритика. Спрашивает у врачей:

— Скажите, а все это было на самом или мне только снилось?

— Снилось, снилось, — успокоили ее.

— Значит, это были грибы. Жаль. Очень жаль. Придется повторить.

Похоже, еще один человек решил бросить вызов ньютоновской вселенной. Уезжая в отделение, бабушка сердечно прощалась с персоналом реанимации, благодарила за терпение и заботу. Ей так же вежливо отвечали:

— До свидания, не прощаемся, до встреч.

Глава

Глава одной из местных районных администраций попадает в сельскую больницу. После ДТП. За рулем ночью был сам. Естественно пьяным. Ногу зажало кузовом так, что спасти ее не удалось. Проснулся после операции без ноги. Сразу слетелись коллеги, главы администраций разных уровней, сочувствие выразить, предложить помощь. Приходили целые делегации от избирателей… Главный врач больницы не отходит от койки, пытается утешить. Слова утешения нашлись:

— Ты, пожалуйста, будь осторожней, так больше не гоняй.

Дежурные врачи долго размышляли над логикой этих слов. Ведь именно так, как вчера, погонять можно еще только один раз, да и то на машине с автоматической коробкой или с ручным управлением. Вторая нога еще осталась. Если в следующей аварии потерять руку, то это будет уже несколько по-другому.

На вопросы начальства о том, каково его настроение, так сказать, эмоциональный фон, ответить было трудно. Тяжело представить эмоциональный фон человека, проснувшегося после пьянки без ноги. Лично я бы умер от удивления.

Надо отдать должное больному. Лежал тихо, пальцы не гнул. Персональной заботы не требовал. Скоро выборы. Вокруг бродит местный электорат. К тому же больничное начальство обещало замять факт наличия спиртного. Вдруг права еще пригодятся. Ближе к народу быть не хочется. Прыгать по автобусам на костылях несолидно.

Болезнь Пейрони [3] — не повод попасть в реанимацию. Ничем жизни не грозит, ничего опасного, кроме интимных проблем. Но в жизни нет ничего, что не может стать поводом выпить или попасть к нам. В данном случае причинно-следственная связь налицо

Корпоративная вечеринка. После окончания пара сотрудников, дама и месье, продолжили у нее дома. Обстановка располагала к близости, партнер был готов, только имел вот такую даже не сказать что болезнь, а просто некоторую особенность формы своего достоинства. Подруга, видно, стала иронизировать по поводу этого несколько легкомысленного и вздорного вида, за что получила в пятак. Но женщина она была горячая и неслабая, оттолкнула мужичка, и тот приложился головой об стену — затих. Перелом височной кости, ушиб мозгов. Подруга испугалась, сама вызвала «Скорую», приехала вместе с ним и подробно рассказала о ситуации.

Травматолог в приемном отделении выносит на обложку истории диагноз. Как учили. На первом месте основное заболевание, далее — его осложнения. В конце — сопутствующая патология. Думаю, что он пошутил. Возможно — был трезв. Хотя логика тут несомненная. На первое место выносится: «Болезнь Пейрони». Травма черепа шла следом, в осложнениях.

Нам один хрен, что написано на истории. Тактика лечения от этого не меняется.

Медикаментозная кома, ИВЛ. Вызов нейрохирурга.

Утренний обход. И.О. начмеда, тетка средних лет, читает историю. Признаться, что о болезни Пейрони не слышала, ей как-то неудобно. Вдруг это такая серьезная хворь, от которой крошатся черепа.

— Напомните, просто с утра вылетело из головы, что-то очень знакомое.

Пытаюсь сохранить серьезный вид:

— Так часто же это встречается в среднем возрасте.

— Да я помню, не раз сталкивалась. Только вот как-то забыла, что там происходит.

Один из хирургов пытается сквозь смех сложить фразу, типа:

— Скажите, вам что, до боли знакомо это заболевание?

Минут через пять удается объяснить начмеду, что же это такое на самом деле. И что там происходит. И почему это может быть знакомо до боли. Та начинает понимать, в чем дело, и открыто посылает всех нас на то место, которое поражается болезнью Пейрони. Но под конец добавляет:

— И чтобы в истории болезни была запись о консультации уролога!

Новый взрыв хохота.

Приказ есть, надо выполнять. Звоню урологу, приходи, проконсультируй. Понимая, что и он меня сейчас пошлет туда же, ссылаюсь на приказ начмеда.

— А чего, — говорит, — я там увижу? Он же у него встать должен. Вот и передай начмеду, что ежели на нее у него встанет, тогда приду и посмотрю. А так чего смотреть, мало я концов видел? Я болезнь Пейрони все равно не лечу.

— А чего так? Вон реклама идет. ОН-клиник. Говорят, оперируют. Деньги хорошие.

— Полезешь там оперировать — на хую славы не найдешь. Хоть кривенько, но стоит. А так вообще мужика импотентом сделаешь.

Вечером уролог все же зашел. Посмеялся вместе с нами над историей. Но записи так и не оставил. Так что основное заболевание осталось не охвачено. Жаль, если мужик помрет, как бы расхождения диагнозов не было.

Утренний обход

В кресле, согнувшись, дремлет дежурный хирург. Устал за ночь. Сам не спал и не давал другим. Начмед с сочувствием:

— Вы, наверное, устали?

Отвечаю за хирурга:

— Да нет, просто у него болезнь Пейрони.

Начмед, снова забыв о болезни, проникаясь состраданием:

— Понятно. Извините. Ну хорошо, хорошо, отдыхайте.

Тихо начинает трястись от смеха уролог. На вопрос начмеда о причине смеха, успокоившись, пытается сказать, что при болезни Пейрони у мужчин искривляется иное место.

— Какое? — пытается уточнить начмед.

— Так он целиком и представляет из себя это самое место, которое искривляется при болезни Пейрони.

Коля

Завис у меня один пациент. Уже два месяца лежит — не знаю, что с ним делать. Местный алкаш, которому еще в День народного единства и согласия проломили череп. До утра пролежал в луже напротив магазина, на своем обычном месте. Утром по идее должен был встать, но не смог. Тогда продавщица вызвала «Скорую помощь». Известно о нем только то, что он Коля. Документов нет. Кажется, весь поселок его почти каждый день видит, каждый день он что-то делает на привокзальной площади, встает, падает, валяется, а вот как его фамилия, где живет, на что — ни один не знает.

Оказалось, что у Коли внутричерепная гематома. Сделали трепанацию черепа. Только вот поздновато уже. Парализован Коля. Из всех движений, доступных человеку, Коля может только открыть-закрыть глаза и поднять вверх правую руку. Но по глазам видно, что все слышит и понимает. Большего мы добиться не смогли. Это для него пик. Хорошо, хоть сам дышит. Через трахеостому.

В богадельню его не сдать. Документов нет. Да и жалко. Там ему быстрый уход обеспечат. На тот свет. А мы к нему уже привыкли. Почти как родной. Никто Колей не интересуется. Попытался местных депутатов привлечь к участию в его судьбе, но выборы прошли, когда Коля еще балансировал на грани жизни и смерти. А сейчас и пытаться бесполезно. Правда, перед Новым годом зашел местный депутат. С праздником поздравил. Пожелал, выразил, пообещал. Пакет апельсинов зачем-то принес. Я попытался с ним поговорить о Коле. Убедить его в том, что это идеальная электоральная единица. На то, что ему не нравится, он по команде глаза закрывает, а надо выразить согласие — правую руку поднимает вверх, проголосует за. Кажется, что еще депутату нужно? Но местный единоросс шутки не понял, хотя какие тут шутки. Пообещал помочь и скрылся.

Перед праздником вижу, Коля на маленькую новогоднюю елочку смотрит на столе у медсестры. Говорю ему: «Новый год, Коля, а мы как-то не очень весело его с тобой его встречаем. Давай по сто пятьдесят?» Коля заморгал. А я серьезно говорю: «Не шучу, если хочешь, давай с тобой в честь праздника. Тебе не повредит, если в меру». Коля поднял вверх правую руку. Согласен. Разбавил спирта, налил ему граммов 100–150 в пакет для зондового питания. Коля смотрит на меня удивленными глазами. «Не пьешь в одиночку? Ну давай, — говорю, — и я с тобой за компанию. Чисто символически. Я на работе». Плеснул себе чуть-чуть на донышко стакана, чокнулся с пластиковым пакетом. «Давай, Коля». Выпил молча. Так и не придумал, за что. За здоровье, за счастье, за удачу? Что можно пожелать Коле, когда он лежит парализованный, без всякой надежды хоть немного начать шевелиться.

Показалось, что зондовое питание со спиртом быстрее обычного всосалось в Колин желудок. Странно. Глотать он не умеет. «Ну что, — говорю, — Коля, повторим?» Коля отказался. Часто-часто заморгал глазами. По щеке текла слеза из правого глаза.

Приходилось мне выпивать. Пить приходилось и одному, и у костра на пару с собакой. Мой старый пес любил армянский коньяк, но такой случай был в первый раз. Пообщались. Зато теперь Коля, как меня видит, сразу руку вверх тянет. Приветствует. Говорят, что даже ждет, когда я приду. Друг.

* * *

Рассматривается очередная жалоба на нашу клинику. Даже не жалоба, а вполне серьезное заявление в прокуратуру. Заявительница — женщина лет 60 лет. Утверждает, что она поступила в больницу с подозрением на инфаркт (это правда), а в больнице была изнасилована лечащим врачом в противоестественной форме (это не совсем правда).

Что произошло на самом деле. При поступлении у больной обнаружен низкий гемоглобин. Мышление врачей стереотипное, первым делом при анемии необходимо исключить кровотечение и если повезет — найти его источник. Чаще источником кровотечения является желудочно-кишечный тракт. Первым делом проверяется, нет ли крови в каловых массах. Если эти массы больной для осмотра не предоставляет сам, их извлекают из прямой кишки пальцем.

Дежурный доктор не вполне ясно объясняет пациентке суть процедуры. Надо сказать, что в этот день дежурил врач, страдающий ожирением. Свой живот он носил перед собой в специально сконструированном гамачке. Пояс на штанах, чья ширина превосходила длину раза в два, был украшен двумя колокольчиками, звенящими при движении. Правда, злые языки утверждают, что это не совсем колокольчики, а остатки звенящих яиц. Свои руки он с трудом мог соединить спереди. Мешал живот. Доктор даже ходил медленно, со страшной отдышкой. И вот он, положив больную на бок, спиной к себе, упирается животом в ягодицы пациентки. Как описано в заявлении, что-то внедряется в нее, доктор при этом глубоко и часто дышит, его живот колышется, стучит по заднице, издавая шлепающие звуки. Тут понять больную можно. Что конкретно доктор достал из-под своего живота и засунул ей в задний проход — она не поняла. Даже наблюдавшим со стороны сразу это было определить сложно. А лежа к доктору спиной, тем более. К тому же пальцы врача были размером с сардельки.

Наконец прокурорская проверка закончилась. Врача оправдали, посоветовав больше такого не делать. В случае необходимости ректального исследования все-таки звать более подходящего специалиста.

Неизвестно только, дошло ли дело до следственного эксперимента.

Заботливый сын

Поздно вечером переругались с дежурным хирургом. Чуть не дошло до драки. Он настаивал, чтобы я забрал к себе в реанимацию больного. С его слов, тот был неадекватен — начинался психоз, и оставлять его в общей палате на ночь было страшно.

Поднялся к пациенту в отделение. Решил сам поговорить с ним.

Мужик, лет 35-ти, поступил накануне вечером. Ножевое ранение. Был слегка пьян. Живет в соседнем поселке. Работает в юридической конторе адвокатом. Кто и зачем выпустил ему кишки, мне было неинтересно. Там повод не нужен. Срочно был прооперирован. Ушиты ранения кишечника, зашита брюшная стенка. Не очень косметический шов на животе от груди до лобка.

Ночь провел у нас в реанимации, а с утра его перевели в хирургическое отделение. Разрешено вставать с кровати только на третий день, и то если есть хороший бандаж. Больной был полностью со всем согласен, а учитывая его не самый низкий интеллект и социальный статус, опасений в том, что он не будет соблюдать рекомендаций, не было. К тому же свободных мест в реанимации не хватало.

И вот поздно вечером захожу к нему в палату. Сидит на кровати. Абсолютно трезв. Живот туго обмотан простыней. Своего рода самодельный бандаж.

— Доктор, мне срочно нужно домой. Я согласен написать любую расписку, только, пожалуйста, отпустите меня. Обещаю, что завтра утром я вернусь.

— Так, ну вы поймите, вам сейчас не то что домой — вам с кровати вставать нельзя. Ведь чуть нагрузка — кишки наружу вылезут.

— Доктор, я все понимаю. Но у меня безвыходное положение. У меня дома мама одна. Она парализована, до магазина не дойдет.

— Нет, ну и вы поймите. Сейчас до дома вы просто не доберетесь. Тем более ночью, без одежды. На улице минус тридцать. — Одежду не успели днем получить в приемном, да и получать особо было нечего. В мешке лежал окровавленный комок тряпок. — Что, мама ваша от голода умрет?

— Да нет, от голода не умрет. Еды дома много. До кухни она доберется. Но дома нет портвейна. Мама без портвейна не уснет. Она привыкла по вечерам портвейн пить. Я это серьезно. Я ведь юрист по образованию. Я напишу расписку, и вам ничего не будет, даже если со мной что случится. Но я обещаю, что утром буду на месте.

— Слушай, не говорите ерунды, не могу. В таком состоянии после операции вы не вполне оцениваете свое состояние. Ваша расписка ничего не стоит. Лежим до утра. Ничего с вашей мамой за один день не случится.

— Ну хорошо, — с грустью соглашается больной, — только, конечно, мама спать сегодня не будет.

Послав про себя на хер его маму с ее портвейном, чтоб она без него сдохла, иду в ординаторскую. Хирург встречает вопросом:

— Ну чего, берешь к себе?

— Да с какой стати? У меня и так ни одного свободного места.

— Ну так он же неадекватный! Еще в окно выпрыгнет!

— Слушай, с каких пор забота о маме стала признаком безумия? Вполне здраво рассуждает. Ну пьянь его мама, ну и хер с ней.

— Я тебе говорю, он из окна может выпрыгнуть.

— Никуда он не собирается прыгать. Захочет убежать — его охранник ночью не выпустит.

На наши крики прибежала дежурная медсестра. Узнав о причине спора, пообещала, что с поста она всю ночь никуда не отойдет. Пост напротив палаты. Если попытается высунуться, сразу позовет на помощь.

— Ну смотри, я предупредил, — пригрозил хирург, — тебе отвечать придется.

Остаток ночи нам вместе пришлось провести в операционной. К утру мы о нашей ссоре почти забыли.

Утром перед сменой решил проведать любящего сына. Захожу в палату, но его там нет. Я к медсестре:

— Где?!

Та клянется, что из палаты он не выходил. Спрашиваю соседей, куда делся. Соседи по палате рассудительно отвечают:

— А он из простыней веревку связал, с окна спустился и домой пошел. Ему же домой надо было. Вы ж сами ему простыней много дали.

Хирургическое отделение на четвертом этаже.

Действительно, несколько простыней было выдано для изготовления временного бандажа.

— А в чем же он пошел?

— А мы ему вот, это, одеяло сбросили. Шерстяное. Ну так он завернулся в него и побежал.

— Босиком?

— Ну да, ты скажешь — босиком. Тапки ему дали, вон — стояли там. Кожаные. От соседа остались.

— Мудаки!!!! Вы хоть подумали, как он до дома доберется? Он же в соседнем поселке живет!

Народ отвечал:

— Ну а мы чего, мы не знали, где он живет. Он сказал, что ему домой надо. Вот мы ему спуститься помогли, да. Подстраховали. А одеяло вниз скинули. Он и побежал домой.

Объяснить массе, что она есть простое скопление мудаков, невозможно.

До его поселка, по местным меркам, было сравнительно недалеко. Километров пятнадцать. И то если знаешь короткую дорогу через лес. Ночью, в феврале, пройти пешком этот путь не сможет ни один здоровый. В этом не было никаких сомнений. Ни одна попутная машина не остановится. Увидев такое чудо на дороге, завернутое в одеяло, только прибавят газу.

На пустой кровати лежала расписка. Я, такой-то, от лечения отказываюсь. Требую выписать… Предупрежден… Претензий не имею. Дата. Подпись. Все грамотно, но расписка утешала мало. Надвигалась катастрофа. Надо идти, докладывать начмеду. До конференции оставалось несколько минут, и по пути зашел в приемник. Пусть отметят в сводке, что с хирургии один выписан под расписку. Бумаги оформим потом.

В приемном покое сидит наш адвокат. В одежде его не пускают наверх в отделение.

— Сука! Ты где был? Мы тут поседели из-за тебя! Козел!

— Так доктор, я же вам говорил. Мне домой надо было. У меня дома мама одна. Я ей портвейна купил, вот и вернулся. Теперь ей на неделю хватит.

Как он смог голым пешком ночью добраться до дома, я представить не мог. А дома он был точно, как потом оказалось, его ночью видели в местном сельмаге.

— Пойдем со мной, поговорить надо.

Притащил его в ординаторскую. Там — дежурный хирург, перед обходом для храбрости допивавший второй стакан водки. Он тоже был предельно ласков:

— Вернулся, родной? Ну так теперь лечись. Поправляйся скорее. А вот когда поправишься, мы с доктором тебе таких пиздюлей дадим, что ты про маму свою навсегда забудешь. А теперь иди на хуй.

0,7 водки было допито вместе, но уже в радостном настроении. Обход прошел весело, от начмеда инцидент скрыли. По счастью, все обошлось. Больной даже не простудился. Через неделю поправился и был выписан. При его ранении — маленькое чудо. Правда, перед выпиской попрощаться не зашел. Ушел вечером накануне. За больничным приходила его жена.

Гений и безумие

Встречаю старого знакомого. В свое время был широко известен в узких кругах. Яркая параноидная форма шизофрении. Бред галактического размаха. Обидно, что за последний десяток лет превратился в жалкое слабоумное существо, совершенно безобидное, с тяжелым дефектом личности. Нет ни бреда, ни голосов. Даже таблеток не требует. Раз в год его районный психиатр определяет отдохнуть на месяц в санаторий имени Кащенко, но и то больше из жалости, когда у него деньги кончаются. Подзаработать удается редко. Хоть в прошлом он отсутствием интеллекта не страдал. Работал инженером, переводчиком. Прекрасно знал несколько языков. Но иногда у него появляются какие-то деньги, и тогда он банально запивает.

Вот и на днях, выпив бутылку водки, за второй шагнул с четвертого этажа. Так было быстрее. Испуганная родня притащила его в больницу. На первый взгляд травм никаких не было. Приземлился удачно. Но пришлось оставить до утра. Пусть свое слово скажет его лечащий доктор из психоневрологического диспансера.

Утром знакомый врач-психиатр отвечает по телефону сонным голосом.

— Понимаешь, это не шизня. У него уже лет десять никакой продукции. Просто по пьяни свалился в окно. У вас чего, мало таких? Если травм нет, гони его домой, а родне скажи, чтоб денег ему не давали.

Травм видимых не было, но почему-то у пациента стал раздуваться живот. Урчание кишок стало слышно на расстоянии. Вдобавок оба конца пищеварительной трубки извергали зловонные газы. Появилась мысль — а не разорвана ли при падении кишка? Тогда придется брать на стол, чего страшно не хотелось.

Сомнениями поделился с районным психиатром. Тот начал мне читать лекцию о том, что при шизофрении тотального слабоумия нет, слабоумие специфическое. Личность при этом способна на необычные поступки и решения.

— Да ты слушай, это я и так знаю. Ты бы лучше объяснил, отчего у него живот раздувается.

— Ну так когда он пьет, то начинает одним горохом питаться. Суп, там, гарнир.

— Ну а на какой хрен?

— А ты чего, не понимаешь? По той же причине, что и из окна выпрыгнул.

Я начал чувствовать себя полным идиотом. Я действительно ничего не понимал. Никакой логики.

— Говорит, что за водкой торопился. Так быстрее, чем спускаться по лестнице.

— Так и тут то же самое. Вот ты в вашем поселке хоть в один магазин заходил?

— Естественно, заходил.

— А ты хоть раз в каком-нибудь из них видел, чтоб в водочный отдел очереди не было?

Честно признаюсь, что, пожалуй, не видел. Даже ночью.

— А вот если тебе срочно выпить надо, ты как поступишь?

— Попрошусь без очереди. Типа, мужики, спасите, трубы горят.

— И чего тебе ответят?

— Скорее всего, просто пошлют. В лучшем случае.

— Правильно! Потому, что у всех трубы горят, у всех жены рожают и все на поезд опаздывают. А вот он подойдет к отделу со своим раздутым животом и скажет, что если не пустите без очереди, то так пердну, что всем плохо будет. Живот свой покажет. И веришь — всегда пускают. Все ж его в поселке знают. А кто сомневается — так он так подпустит сытности, что просто пипец. Вообще в отделе никого не останется. Теперь понял? Ну ладно, я вечерком зайду, оставлю запись.

Теперь я понял. Понял, что таких вершин интеллекта мне никогда не достигнуть. Осталось только склонить голову перед величием человеческого разума.

История, правда, имела трагический финал. Не успел я выгнать шизофреника. Больного взяли в операционную с подозрением на травму кишок и кишечную непроходимость. Стереотипность мышления хирургов-материалистов не позволила им поверить в подобное объяснение. Распоров живот, ничего не нашли. Хватило бы простой клизмы. Зашили. Но организм, ослабленный долгим запоем, не выдержал. Жаль, загубили такую яркую личность. Так гаснут звезды.

Генерал

Попадает в больницу генерал-майор. Настоящий. С циррозом печени. Даже на плечах были сосудистые звезды, правда, больше похожие на маршальские. После очередного запоя началось желудочное кровотечение. До госпиталя было его не довезти и поэтому забросили в ближайшую больницу. Гондон, надо сказать отъявленный. Умудрился оскорбить всех. Кричал, что он генерал, а все мы — дерьмо собачье. Был бы здоров, морду бы ему набить стоило.

У нас классный врач-эндоскопист. Удалось кровотечение остановить. Перелили литра три крови. Давление стабилизировали. Только собрались перевести в военный госпиталь, как генерал провалился в печеночную кому. Случай не курабельный. Переводить уже не имело смысла. Уходя с работы, был уверен, что на утро в живых не застану. Но на следующий день вижу его не только живым, но и жестко привязанным к кровати. Лежал в памперсе, на который наши шутники нашили красные лампасы. Говорят, что, придя в рассудок, хрен вспомнил, что он генерал, и решил построить дежурный персонал. Ошибка. Забыл, что он в гражданской больнице… Никто так и не признался, даже мне, какую воспитательную работу ночью с ним проводили, зубы напильником ему никто не пилил, но увидев меня, он вытянулся в кровати и нервным голосом молодого лейтенанта произнес:

— Товарищ начальник отделения! Разрешите обратиться.

Я разрешил.

— Прошу выдать мне лист бумаги и авторучку. Я хочу написать расписку и выписаться домой. Претензий к персоналу у меня нет.

Люблю статистику

Годовой отчет о работе. Копаясь в компьютере, решил заодно разобрать свою статистику по ДТП с тяжелыми последствиями. Никак не думаю, что это совпадет с официальными данными ГИБДД.

Было таких около 50 за три последних года. Отбросил в сторону анекдотические случаи, типа дедушки 76 лет, разбившегося на скутере, сбитых пьяных велосипедистов, мужика, впервые в жизни севшего на мотоцикл и решившего покатать 10-летнего сына — сын, к счастью, остался жив. Получается интересная картина. Не нашел ни одного подобного ДТП, когда виновник аварии был трезв и находился за рулем своего автомобиля, купленного на собственные деньги и соответствующего его доходу и социальному статусу. Два исключения, и то с натяжкой, когда при этих условиях водитель был в опьянении, один в легком алкогольном, другой в тяжелом наркотическом. Все остальные виновники ДТП находились за рулем автомобиля, который был либо подарен им, чаще родителями, либо явно не соответствовал официальным доходам. Типа «Ауди»-А8 у 25-летнего сержанта ДПС, либо новый «Крайслер»-300 у скромного работника пенитенциарной системы. В 80 % водитель в подобных случаях был пьян. Трезвыми разбивались исключительно подростки. В среднем 18–22 года. Надоедает выслушивать жалобы родителей на то, что часто не удается спасти их потомка, мозги которого остались на асфальте. А на вопрос, зачем вы на совершеннолетие подарили ребенку «Ауди»-ТТ, начинают угрожать жалобами и прочими неприятностями.

Исключение из правил составляют местные цыгане. Они предпочитают нашу «классику» и разбиваются трезвые на своих ведрах. Хотя и крайне редко. Зато наверняка насмерть. Ну и вопрос об их доходах спорный.

В роли пациента

Интересно, моя личная способность находить приключения на свою задницу, или всеобщая закономерность? Может — просто в любом деле у нас нужен элемент раздолбайства? Решил попробовать сам побыть в роли пациента. Могу сказать одно — коллеги, не болейте!

Задумал полежать в больничке. Ерунда, операция пустяковая. Но ведь у нас все может выйти известным путем. Свои хирурги на работе предлагали: давай мы тебе сделаем, мы раньше эти вещи часто оперировали. Но это было раньше, а сейчас 2–3 раза в год, да и с наркозом там нюансы есть. А я как-то излишней храбростью не страдаю. Решил так: пойду туда, где эти операции на потоке, по 2–3 в день, и где меня никто, надеюсь, не знает. Приду как обычный пациент с улицы, по записи. Просил ни в отделение, ни на местную кафедру никому не звонить, не предупреждать, чтобы никакого лишнего внимания. Беру направление, собираю бумажки, в назначенный день прихожу. Оформил в приемном историю, топаю в отделение. Первый сюрприз. В плановом хирургическом отделении ни одного мужского места. Одна свободная коечка в коридоре. За ночь всю больницу завалили экстренными больными. В коридоре толпа народа, на консультацию к профессору, на перевязки. Ни сесть, ни походить. Стою, жду. Часа через три начинаю интересоваться, а чего, собственно, я тут жду? Нет мест, ну бывает, могу завтра прийти. Тут про меня вспомнили: а, это же тот доктор, который сегодня лечь на операцию должен. А что делать? Пришел заведующий. Извиняется:

— Ну вы же сами все понимаете, ну всякое бывает, сейчас я договорюсь, на терапии переночуете.

— Лучше, говорю, давайте так, я сейчас поговорю с анестезиологом и поеду домой. А с утра голодный приду, живу я недалеко. Понятно, что так нельзя, но и в коридоре ночевать не хочется.

Ну хоть и нельзя этого категорически, но пошли мне навстречу. Действительно, не в коридоре же ночевать, на стульчике.

Анестезиолог был краток. Задал только один вопрос: все ли переношу. Ответил, что от запаха севорана болит голова. О севоране, говорит, не мечтайте, нет. Пропофола тоже. Хотите — принесите свой. Можете принести кетонал, обезболить после операции нечем. А я и не мечтаю. Обычный тиопентал для наркоза меня вполне устроит, миллиграмм 400. На том расстались.

Прихожу на следующий день с утра, в 9–00. Дальше полная фантастика. На стене — расписание операций. Смотрю, я на 11. Ждать больше часа. Нашел свободный стульчик в коридоре, сижу в пальто, жду. Мест в палатах по-прежнему нет. От скуки заснул. Толкает медсестра, по виду — анестезистка:

— Пойдемте, я вам укольчик сделаю.

Заняты все процедурные, перевязочные. Нашли место в клизматории, где хоть штаны можно спустить без лишних свидетелей.

— Сейчас, подождите минут 15, и за вами приедут.

А я тут ощущаю приход очень даже славный. А когда лет 10 никакой дури, кроме водки в организме не было, понимаю, что прямо сейчас уснуть могу стоя. А я в пальто, стою посреди коридора, и стульчик мой уже занят. Плывет заведующий. Я к нему:

— Слушайте, мне промедол вкололи, боюсь, сейчас выключусь, мне бы прилечь, если что.

— Ха! Какой тут тебе промедол? Да мне назначить наркотик — это семь подписей собрать, размечтался. Анальгин с димедролом!

— Да, говорю, анестезистка с оперблока приходила, и потом, что я, полный лох, промедол от димедрола по приходу не отличу?

— А, ну тогда может быть, если анестезистка как своему. Повезло тебе. Короче, оставь сумку в ординаторской. Можешь там пока и вещи оставить. Пока будешь в операционной, я кого-нибудь выпишу. А где раздеться? Короче, где наш оперблок, знаешь? Бери вон ту каталку и езжай. Там разденешься и ляжешь. Да, и ноги в коридоре перебинтуй.

Выталкиваю в оперблоке из лифта каталку, меня, естественно, принимают за санитара. Правильно, мужик в махровом халате, чего еще подумаешь. Интересуются, за кем я. Говорю, что это я себе каталку везу, вот моя история. Ну там, похоже, к такому привыкли, не удивились. Разделся, лег и сразу уснул. Смутно помню, как переполз на стол. Анестезиолог молодец. Ни пробуждения, ни трубы не помню. Проснулся в палате. Просили до утра не вставать, но курить-то кто за меня будет?

А на третий день домой, не мавзолей. Не залежишься. Если чего — звони. В люди, один черт, не сунуться.

Выписали в поликлинику.

Читаю список участковых врачей, ищу своего.

Акбар Саибович.

Анвар Салутанович, бля, Бромгексиновича не хватает.

Один внедрился с украинской фамилией, хитрый… Жаль — не мой.

Первый раз в жизни больничный дольше недели. Сказали, на работу до февраля — не мечтай. Я совсем не мечтаю. Только не могу понять, зачем ежедневно ползать в поликлинику? То ВКК (не знаю, как расшифровывается), то ненужные анализы. Дали б сразу, ну, хоть на неделю. Можно куда съездить, хотя бы в крайнем случае поблизости, в Финляндию. На лыжах покататься. Не, не положено. Приходи, общайся в очередях с народом. Народ закаленный, злой, как в церкви, порядки знает. Знает, что без номерка нельзя. А к номерку еще талончик и статкарта. А запись за месяц. Сразу крик:

— Мужчина! А вы куда без номерка? Больничный продлить? А мы тут с утра стоим. А вы куда, товарищ? (Полуслепой дед перепутал двери.) Там приема нет, там туалет.

— Ой, хоть бы дверь закрыл. Нюхай, дружок, сытный душок.

Прощальный визит в поликлинику. Больничный закрыть, попрощаться, сказать спасибо.

На праздники отключили лифт. Правильно. Застрянешь, а где электрика искать? Паралитики ползут на третий этаж к невропатологу. Полупарализованный дед подходит к дверям лифта, с трудом читает по слогам:

— Ли-ффф-т не ра-бо-та-ет. — Емко комментирует: — Хуево, — и бодренько шаркает по лестнице. Действительно, не очень хорошо. Странно, произносит четко, без всякой дизартрии.

У кабинета две старухи обсуждают:

— Ну это врачиха, ну дура полная, я номерок вон достала, говорю ей, пока лекарство бесплатное в аптеке есть, выпиши рецепт. Так она мне ты представляешь? Говорит, а вам оно не нужно, будет нужно — выпишу. Нет, ну ты понимаешь? Его ж потом в аптеке не будет, платить придется.

Вторая:

— Да они тут только умею… (Что умеют — не расслышал.) Писать надо.

Ох, думаю, попадетесь вы мне, ведьмы старые. Напишите у меня, если сможете. Знали бы, как вас тут лечат, не ругались бы из-за пустяков, из-за рецепта. Цена-то этому лекарству 80 рэ на месяц. Какое здоровье нужно, чтобы в поликлинике лечиться? Не представляю.

Не удержался, признался врачу, что ее рекомендаций не выполнял абсолютно. Лечился сам, как меня учили, как подсказывает элементарная логика и здравый смысл. Реакция неадекватная. Запись в карточке: не выполняет назначений, самовольно принимает… и пр. Закрывать больничный посылает к председателю ВКК, как-бы за нарушение режима. Иду, чего бы не повеселиться. Народ там собрался, типа консилиума, обсуждают. Вызвали доктора. Главврач говорит:

— Вот, ваш пациент утверждает, что если бы он выполнял ваши назначения, уже как с месяц был бы на том свете.

Доктор удивительно быстро соглашается:

— Да, согласна, я не знаю, какой идиот ему эти рекомендации давал.

— Но ведь это вашей рукой написано?

— Да, моей, но я сейчас исправлю.

В итоге мне дают номерков на пару месяцев вперед, пожалуйста, если что — приходите. Выражаю надежду, что больше не буду надоедать своими посещениями. Работы и без меня хватит, вон, бабушек лечить надо. Вон их сколько развелось. Стареет население, нуждается в демографической коррекции. А я уж как-нибудь сам.

О вытрезвителях

Вот отдали всех пьяных на попечение медицине. В заботливые ласковые руки врачей. Права человека — святое. Вытрезвитель ведь своего рода незаконный арест. Хорошо, демократия торжествует.

На днях привезли одного из местных алкашей. Гопник лет 50-ти, но еще не бомж. Уснул в паре шагов от дома. Родная хмелеуборочная отвезла бы в любимый вытрезвитель. Или домой, если есть паспорт. Пусть даже обобрав до нитки. Но теперь с этим произволом покончено. Вызывается «Скорая помощь». У них инструкция жесткая. Всех с улицы — в больницу.

Дотошный хирург осматривает алкаша. Мужик замерз, даже не мычит. Рожа расцарапана. А нет ли у него черепно-мозговой травмы? Из диагностических средств только неврологический молоточек и старый рентгеновский аппарат. Если травму пропустить, хирурга накажут. Строго. На помощь призывается из области дежурный нейрохирург. Тот тоже не сильно молоточком владеет.

К этому времени анестезиологи почти разбудили товарища алкоголика. Тот сказал, что он Салек, пытался сформулировать свой адрес. Но хирурги решили не рисковать. А вдруг в голове гематома? Второй раз нейрохирургу ночью приезжать совсем не хотелось. И пошли они методом наложения диагностических фрезевых отверстий в черепе. Как в каменном веке. Там, правда, пошире показания были. Злого духа изгоняли.

Пробив в голове 4 дырки, увидели здоровые мозги, пусть и слегка опухшие от пьянки. Зато теперь все спокойны. Убедились, что внутричерепной гематомы нет.

Мужик проснулся. Пусть дня на 3 позже, чем ожидал. Озирается по сторонам в незнакомой обстановке. Чисто вокруг, кафель. Это особо не удивило. К пробуждениям в новых местах он привык. Удивила головная боль. Даже не сама боль, а несколько иной ее характер. Не такой, как привычный. На голове повязка. Судя по старым рубцам на черепе, такое, видно, тоже бывало. Но. Ощупав свою больную голову, человек обнаружил 4 дырки в костях. И тут он от удивления стал кричать. Буйствовать начал. Пять человек с трудом удержали на кровати. Обошлось без дополнительных травм. Вывих плеча не в счет. Тут же вправили. Пришлось мужичку поспать еще пару дней. Теперь уже будили постепенно, держа наготове шприц с добрыми лекарствами.

Объяснили мужику, что это теперь такой способ кодирования от пьянства. Каждая дырка — на год.

Не очень-то он, конечно, в эту версию поверил. Сказал, бля, да лучше б я в трезвяке оказался. Посмотрим, поможет ли кодирование. Главное, чтоб супругу не обвинил в сговоре с врачами. А то, пожалуй, ей реально трепанацию делать придется. Такие случаи бывали.

Когда же мужик окончательно пришел в себя, смирился с дырками в голове. Ходил по отделению, недовольно бурча себе под нос:

— Я же из спецназа. Профессиональный разведчик. Нас учили выживать в любой ситуации. Оставили бы в сугробе. Выжил бы. И череп бы целый остался.

Конференция

Вручили пригласительный билет на конференцию анестезиологов в городе Петрозаводске. «Школа Зильбера: Открытый форум». С 11 по 14 октября. Ознакомился с прилагаемым планом. Подкупает и слегка настораживает культурная программа конференции. Особенно в сочетании с планируемым празднованием дня анестезиолога.

Цитата:

«Культурная программа соответствует традиционным октябрьским «зильберятникам» и проводится на берегу Онежского озера в едином комплексе, включающем три отеля, Республиканский наркологический диспансер, управление Петрозаводской и Карельской епархии РПЦ и местное отделение полиции».

Предусмотрительно. «Единый комплекс» составлен грамотно. Чувствуется, организаторы знают, как привлечь участников. И знают, кого привлекают. Перебравших полиция повяжет на берегу озера, откапают в наркологическом диспансере, а затем отпустят грехи. Или отслужат панихиду, если не откапают. Ну а если кто и сможет самостоятельно передвигаться, до какого-нибудь отеля доползет.

Если кто сомневается, что в наше время возможна такая забота о людях, может убедиться, посмотрев на сайте. Надо ехать. Придется на машине, будет повод не принимать участия в банкете. Хорошо осень. Последний раз пришлось ехать зимой, под Новый год. Было смешно.

Ночевать в Петрозаводске не хотелось. Решил, что справлюсь за один день. Туда и обратно. Хотя дни и короткие. Дорога знакомая, казалось, знаю все места, где гаишники устраивают засады. Но ошибся. Сразу за КПП при въезде в Карелию остановили. Не спорю, нарушал. 135 км в час. Молодой гаишник показывает радар. Согласен. Спорить не собираюсь. Оформляйте протокол. Принципиально на месте никогда не рассчитываюсь. Гаишник неторопливо разворачивает планшет, достает чистый бланк протокола. Говорит, растягивая слова:

— Вы понимаете, это серьезное превышение скорости…

Я понимаю.

— Ну так ведь тут можно штрафом не ограничиться. Предусматривается лишение…

Хороший психолог. Нарочно тянет время. Видит, что я тороплюсь. Явно ждет встречных предложений. Не дождется.

— Виноват — решайте сами, я же не спорю, что нарушил.

— Вот все вы, питерские, такие. Нравитесь вы мне. Никогда не спорите, если не правы.

— А чего тут спорить, бесполезно.

— Правильно, бесполезно. А наши любят поспорить, всегда спорят. Даже когда… А вот, смотрите, видите мотоцикл?

Мотоцикл я уже видел. Не обратить внимание было невозможно. Местный байкер в хоккейном шлеме и в костюме Деда Мороза спускался с горки. Борода болталась сзади как гюйс. Мотоциклу явно не хватало дороги. От падения в кювет спасала только широкая обочина. Заехав на гравий, от тряски пилот просыпался и выравнивал траекторию.

— Вот смотрите. Я его сейчас останавливаю, и если он не будет спорить, что он пьян, я вас отпускаю. Если будет спорить — выписываю штраф.

Я ничего не теряю, соглашаюсь на условия. Становится интересно.

Гаишник выходит из машины, машет жезлом. Чудо, но мотоциклист останавливается. Мотоцикл теряет стабильность и падает набок, придавливая седока. Я тоже выскочил из машины. Профессиональная деформация личности. Надо посмотреть, нет ли травм. Но оказалось, что дедушка уже спокойно заснул. Никто ни о чем не спорил.

— Отдавайте права, — говорю — Вы проиграли.

— Проиграл, проиграл, а только хер ли мне теперь с ним делать? «Скорую» вызывать? До Петрозаводска больше сотни, пока доедут, он тут у меня на снегу окочурится.

Проблема не моя. Клади к себе в машину. Не надо было останавливать. Может, и доехал бы.

— Слушай, друг, ты все равно в ту сторону едешь, давай его к тебе погрузим. До больницы довезешь. Я позвоню, предупрежу, что Деда Мороза привезут. У меня только смена началась.

Я, конечно, человек добрый. Но до предела. На это мы не договаривались. Напомнил, что спор был на другую тему. Сказал, что в Петрозаводск заезжать не собираюсь (соврал), а крюк в сторону от шоссе километров на 30 в мои планы не входит. Тем более с таким пассажиром. Ваши же коллеги случайно проверят, объясняй им, откуда у тебя грязный полутруп Деда Мороза в багажнике. У меня хэтчбэк, багажник пустой. Не грузить же его в салон.

Гаишник оказался человеком порядочным. Поняв, что попросил глупость, отдал права. Посоветовал больше не нарушать, а я ему больше не спорить.

Насчет странного костюма мотоциклиста я нисколько не удивился. Во-первых — Новый год, а во-вторых, правилами не запрещено. Был бы шлем. А я видел разные наряды. По Питеру много людей гуляет. Кто просто голышом, кто в медвежьей шкуре. Однажды, еще работал в «Скорой», вызвали к пьяному. Того просто сморило на солнышке, и он спал в тенечке под кустиком. Когда разбудили, он быстро убежал. Звоню диспетчеру, докладываю. Лежал пьяный, от медпомощи отказался. Убежал. Не представился. Стал перечислять одежду. Так положено у неизвестных. Диктую: темно синий фрак, синие брюки, черные лакированные ботинки. Рубашка белая с кружевами. Не успел добавить «цилиндр, синий», как из трубки понесся поток мата в мой адрес. Ну а я-то в чем виноват? Ну ходят у нас так люди. Под кустиками спят.

На обратном пути решили заехать в Старую Ладогу, просто так, без какой-то цели. Подумали, что туристов и паломников будет мало. Будний день, не сезон. Никто не помешает спокойно погулять по поселку. Если удастся — посмотреть пещеры, пока нет народа. Просто нравится это место. Не важно, была ли Старая Ладога первой столицей Руси или не была. Местные твердо уверены, что была.

В соборе Рождества Иоанна Предтечи у входа стойкий запах кошачьей мочи. Текст на одном надгробии говорит, что здесь в 1848 году похоронен бывший послушник Староладожского Никольского монастыря Александр Васильевич Лосев, взявший на себя подвиг добровольного юродства. Местный блаженный, почитаемый в Старой Ладоге. Над могилой стоит группа паломников. Экскурсовод с восторгом рассказывает о житии и деяниях святого, добровольно принявшего подвиг юродства. Остановился послушать. Отходить уже было неудобно. Вот ее рассказ:

— История донесла до наших дней подвиг одного из послушников Никольской обители Александра Васильевича Лосева, юродством Христа ради шествовавшего к блаженной вечности.

История действительно замечательная, хотя с подобными судьбами почти все мы сталкиваемся ежедневно. Я чаще многих. Не потеряла актуальности за прошедшие века. Сколько безвестных блаженных и юродивых и в наши дни бродит по России — не сосчитать. А Северо-Запад России во все века был особенно ими богат. Если пересказать житие современным языком, получается примерно следующее.

Жил в Старой Ладоге купец, выходец из Ростова. Преуспевал. Торговля шла успешно, богател. Тихвин, Ладога в те времена были богатейшими городами России. Не скупился на благотворительность. Спонсировал строительство храма. Богатый дом, семья, бизнес, все было прекрасно. Но однажды по непонятной причине в душе у купца произошел надлом. То ли видение было, то ли видение было после, но короче — запил. Пил, видно, по-черному, раз память об этом запое хранится почти два столетия. Пропил все — лавку, бизнес, дом. Остался Александр без средств, без жилья, без семьи. Не раз попадал в психушку. Когда перестал быть опасен — выпустили на волю. Нищенствовал. Побирался Христа ради. Как-то селяне быстро забыли его благие дела, подавать стали скудно. Пригрелся при монастыре, как часто бывает и в наши дни. Стал бродяжничать. В поисках милостыни не раз добирался до Новгорода. Но среди нищих конкуренция была уже в те времена. Хлебные места строго поделены. Гастролеров не терпят. Проломили блаженному череп, а труп сбросили в Волхов. И тут случилось чудо. Река вынесла труп прямо на берег к Старой Ладоге. В это поверить можно. Волхов течет на север, от Новгорода к Ладоге. Если б случилось наоборот и какому-нибудь новгородскому подвижнику удалось бы с проломленной в Старой Ладоге головой обратно приплыть по Волхову домой в Новгород, вот это было бы настоящим чудом. Да и сам поселок стоит на повороте реки, да так хитро, что течение выносит на берег, прямо к стенам крепости. Мимо нее проплыть сложно. Русские мастера горазды были на подобные выдумки, когда свои крепости строили.

И тут-то народ окончательно поверил в святость своего односельчанина. Покаялся. Похоронили в церкви с почетом. А потом как начали чудеса над могилой твориться, так тут уж все сомнения исчезли окончательно. Сказывают, что особливо исцеляются расслабленные и бесноватые (наверное, кошки тоже). Может, и правы были предки, веря в святость юродствующих.

Ничего не меняется. Святая Русь…

Короткие диалоги

В курилке рассказывает уролог:

Приходит на днях к нему на прием женщина. Оказалось — дочка одного из пациентов. Вся в слезах, жалуется:

— Что вы сделали с моим папой?

Вспомнили, да, был такой дедок, долго у нас лечился. По идее должен был умереть, рак простаты, уросепсис. Чудо, но после операции дед не только выжил, но и стал поправляться. Помнится, еще задавал вопросы на тему потенции, но мы как-то не обращали на них внимания. У старичков такое бывает, появляется интерес. Не вполне здоровый.

— А что, ничего не сделали, вылечили. А какие у вас могут быть претензии? Он же сейчас дома?

— Так уже не дома. Какие претензии? А такие, пришел он домой. И знаете, доктор, что он нам заявил? Сказал: так, слушайте. Доктор мне новый хер сделал. И теперь я вам всем его покажу!

Мы думали — ну совсем с ума дед сошел после болезни, а он, скотина, на молодой бабе собрался жениться, жить к ней ушел. Теперь же все ей отпишет. Нам-то что теперь делать, доктор?

Общий анализ мочи

Вся больничная лаборатория заставлена баночками с анализами мочи. Удивился количеству. Откуда? Обычно стоит десятка два-три. Лаборантка в слезах:

— Не пойму, взбесились, что ли? Вся больница свое ссанье сюда снесла. Они чего, все святой воды напились, проверяют? Чего я с этим буду делать?

— А ты возьми бланк анализа.

— Ну?

— Чего там сверху написано? Написано: ОБЩИЙ АНАЛИЗ МОЧИ. Вот слей все в одно ведро, размешай и сделай. И получится один общий анализ.

Остров Шикотан

Весна, заговорили об отпуске. Предложил я:

— Поехали на рыбалку! Все равно куда, хоть на Шикотан.

Коллега, хирург, отставной майор, прослужил лет двадцать врачом в бригаде морской пехоты:

— Вот! Отличное место. Самый прекрасный остров, советую съездить.

— А ты что, там был?

— Был. В 80-х годах мы на своем БДК шесть месяцев торчали в Индийском океане, в тропиках. Зачем — так и не узнали. Воздух +50, вода +35. Когда от жары матросы стали сходить с ума, нас отправили на Шикотан, отдохнуть. А там как раз путина, и на местный рыбозавод пригнали сотни зэчек с побережья. Вот это была сказка. Представь — я молодой, тогда еще с волосами, передо мной строй женщин. Сами выбирают лучших, кто сегодня будет спать с лейтенантом. Три-четыре раза в день приходилось честь отдавать. Нет, это самое прекрасное место. Одно только — матросов неделю по острову отлавливали. И что нехарактерно — никакой гонореи. Весь батальон заставили передо мной промаршировать с вынутыми концами, ни один не подцепил.

— А сам-то остров посмотрел?

— Нет, вот чего не удалось, то не удалось. Но говорят, там красиво. Я б еще раз съездил, как говорится, по местам боевой славы. Нечто подобное только в Эфиопии с нами было, но там работать много пришлось. Война.

Дальше пошел рассказ о работе, как в Африке друзья-кубинцы решили подсобить комрадам, подвезли установки «Град» и залили джунгли напалмом. Вонь от горелого мяса стояла несколько дней. Кубинцы проблевались и свалили, оставив советских друзей наслаждаться запахом победы. Разговор с рыбалки сместился на профессиональные темы.

Первопроходец космоса

— Доктор, я сдохну? Чего-то ноги немеют.

— А чего пил?

— Незамерзайку пил.

— Много?

— 3 глотка выпил.

— Ты хоть ее состав знаешь? Иную-то можно пить. В смысле, что большого вреда не будет, только стоит она дороже водяры.

— Да нет, это дерьмо какое-то, солярой пахнет, нам на автобазе выдают, вот поллитра в бачок-то не вошло, я выпил. Нам разве дорогую-то выдадут…

— Ну а были случаи, кто пил? Что с ними было?

— Никто раньше не пил.

— Значит, ты первый? Смелый? Или тебя на прорыв бросили, попробовать? Может, случайно выпил, перепутал с чем?

— Ага, случайно, конечно, с простоквашей перепутал, вы, доктор, тоже, скажете. Чего делать-то мне?

— Короче, если там метиловый спирт есть, то дело серьезное. Сейчас берем на анализ кровь, там пусть следы метанола будут, три дня лежишь у нас, лечишься. Почки откажут — переведем в токсикологию. Ну и пока ответ придет, тоже лечишься, для профилактики.

— А как лечиться-то?

— Ну, тебя ждет много интересных процедур. 4 раза в день промывание желудка, ну а в награду — по соточке водяры каждый час. Это чтоб в крови постоянно был алкоголь, примерно 1,5 промилле, это так, типа слегка поддатый.

— Во! Так я и дома могу так лечиться, чего мне тут лежать? Давай расписку напишу. Тоже мне, лечение.

— Пиши, если ослепнуть не боишься. Дома-то водка есть? 150 сейчас налью, а там уж извини, с собой не дам.

— Да откуда дома водка?

Дурацкий вопрос, действительно — откуда?

— Сейчас куплю.

— Ты на часы посмотри, 2 часа ночи. Где ты сейчас купишь? А если купишь чего, так оно не лучше твоей незамерзайки.

— Так-как, в магазин вон зайду, круглосуточный, продадут там. Вы ж мне рецепт выпишете?

— Конечно, сейчас выпишу, рецепт в гастроном. Вот только, извини, забыл, как бутылка по-латински.

Детский драмтеатр

Записал один из диалогов, самому есть над чем подумать.

На даче соседская девочка часто заходит поиграть с собакой. Я не возражаю, собака тоже. Серьезная девочка, лет десяти. Смотрю, читает Островского. «Грозу».

— Слушай, а тебе не рано? Ты все понимаешь? Хочешь, лучше дам Чехова, про Каштанку?

— Может, и рано, просто мы в драмкружке решили осенью поставить «Грозу», ну а смотреть будут взрослые. Они понимают. И вы приходите.

— Знаешь, я вообще-то театр как бы не очень-то люблю. В драматический хожу редко, не помню, когда и был в последний раз.

— А вы приходите, мы весной «Гамлета» ставили, родителям понравилось.

— Еще бы не понравилось. Только неблагодарное это дело, «Гамлета» ставить. Никто лучше Смоктуновского никогда шизоидного психопата не сыграет, а у нас Гамлета только так и принято изображать.

— Почему? А расскажите, как вы себе представляете Гамлета? Он хороший или плохой? Если хороший, почему такой жестокий?

Пришлось рассказать.

— Понимаешь, у меня взгляд несколько деформирован, тебе покажется странным. Мне Гамлет представляется как раздолбай, скорее всего — не очень молодой, недалекий и наверняка пьющий, которого даже родная мамаша недолюбливала, а уж это надо заслужить. Раздолбай, учился в Англии, пока за него папа деньги платил — в университете держали, папа помер, денег нет — гуляй. У нас таких сейчас много. На мой взгляд, эта теория и объясняет все его поведение. Начиная с появления призрака. Я так очень многих знаю, кого призраки, голоса преследуют, куда-то зовут, говорят что делать. Смотри, нигде больше у Шекспира никакой мистики, чистый реализм, а тут какая-то тень конкретно руководит всеми действиями Гамлета. Чтоб призраки появились — пить надо лет так с десять плотно, запоями. Наверняка не денатурат пил. Почему жестокий? Алкоголик равнодушен и жесток к окружающим, но главное в том, что в своих проблемах он будет обвинять всех окружающих, кого угодно, только не себя. Согласись, типичный случай. А теперь представь. Сын-алкоголик в приличной семье — трагедия. Сын-алкоголик в королевской семье — трагедия всего королевства. Стал бы Гамлет королем Дании. Вот тогда бы было действительно не все в порядке в Датском королевстве. А останься в живых его папаша, такое наверняка бы случилось. Вот и пришлось умным людям папашу замочить, а потом и Гамлета, правда, со второй попытки. Первый раз вывернулся. Главное, чтобы на трон не попал. А то алкаш во главе государства ни к чему хорошему не приведет. Мы такое проходили. Так, может, брат короля и есть положительный персонаж? Ты спрашиваешь, почему не молодой? Помнишь сцену на кладбище? Бедный Йорик! Так у Йорика скелет уже рассыпался, Гамлет с его черепом играл. Лет 20 для этого должно пройти. Ну и что, что написано, будто он пованивал? Почва в Дании сырая, море рядом, трупы разлагаются медленно. В детстве Гамлет с ним играл, так, ну пусть лет в 10. Прибавь 20, получается не менее тридцати ему было.

— А его мать ведь еще раз вышла замуж, значит, не старая была?

— Ну и что, лет в 50 вполне еще можно неплохо выглядеть. Не помню, братьев-сестер у Гамлета, кажется, нет? Значит, больше не рожала, могла неплохо сохраниться.

— Интересно. Только мне сразу не разобраться, я у учителя нашего потом спрошу.

— Думаю, ты одобрения не встретишь.

— А можно мне вам про Островского несколько вопросов задать?

— Знаешь, я «Грозу» читал в школе, на уроках литературы. Там нас навсегда отучили читать. И кроме как про луч света в темном царстве ничего не помню. Если хочешь, давай я в выходные прочту, а потом мы с тобой поговорим.

— Ой, а мы на следующей неделе уезжаем в Египет. Мама меня с собой берет.

— Надолго?

— Недели на три.

— А вы что, вдвоем с мамой? Папа, смотрю, стройку затеял, кажется, баню.

— Нет, папа остается. Мама едет с тем, кого она любит.

Сильно. Вот, думаю, где шекспировские страсти. А я тут про Гамлета свои теории излагаю. Вечером пришла мамаша-соседка. Чем-то ее насторожили наши разговоры. Говорила, что ее девочка большая фантазерка, просила о ее фантазиях особо не распространяться. Особенно в разговорах с папой.

Старая школа

Обсуждаем с пожилым невропатологом вопрос. Как можно проверить чувствительность у слепого парализованного пациента. Доктор излагает способы.

— Что-то, — говорю, — ваши способы напоминают отдельные факты из биографии Сергея Лазо.

— Согласен, коллега. На ранних этапах, подчеркиваю — на ранних этапах пребывания в паровозной топке.

С тем же доктором выражали скорбь по поводу кончины Людмилы Зыкиной.

— Слышали? Сегодня Зыкина умерла…

— Читал. Что ж, достойный ответ на смерть Майкла Джексона.

— Да, не посрамили Русь.

Грибы

— Доктор! Зачем меня привязали?

— А ты зачем в одном носке гулял по городу?

— Грибов поел.

— Ну и как, расширил сознание? А второй носок чего не надел? Надел бы два — никто б на тебя и внимания не обратил. Так бы и гулял дальше, эка невидаль.

— Понимаете, доктор, я каждый год в сезон по 20 грибков съедаю, ежедневно, это моя норма. А в этом году грибы какие-то странные удались. Как обычно я вчера 20 штук скушал — и вот перебор.

— Теперь думай, как домой пойдешь. Телефон хоть помнишь кому позвонить?

— А что, на мне ничего больше не было?

— Не веришь — сам смотри. Вот список твоих вещей: носок один. При выписке распишись. А то скажешь — второй в больнице украли.

Как просто покорить сердце женщины

В абортарии в кресле немолодая мадам. На истории возраст: 25 лет. Интересно. Как в 25 выглядеть на 50? Ответ простой — принимайте метадон. Замершая беременность. Судя по запаху — замершая давно, видно, было не до пустяков. Вместо вен рубцы на руках. Попасть невозможно. Спрашиваю, куда же ты сама двигаешь? Говорит, что сама давно уже не может попасть, колет в бедро. И не сама, а доверяет только своему любимому мужчине. Попадает только он.

— Давай попробую.

— Нет, я не дам туда колоть, там рядом артерия. Позовите моего мужчину, он внизу, он ждет.

Внизу действительно болтался какой-то доходяга со стеклянными глазами.

— Да, сейчас. Приглашу сюда, ага, переодену. Уколи, брат, свою невесту, мне не попасть.

— А вы не попадете.

Посмотрел. Да, задача. Туннель еще не сформирован, но в паху уже рубец, артерию не прощупать.

— Ты бы хоть туннель набила. Ладно, не ссы, и не в такие попадал.

Ткнул наугад, не понял, вена, артерия. Но куда-то попал. Мадам отлетает сразу.

Пора будить. Хлопаю по щекам, просыпайся, глаза открой. Не хочет, оценивает новое средство. Наконец что-то шепчет.

— А ничего… Похоже на кислоту…

Хватает меня за руку:

— Не уходи, милый…

— Ты, мать, совсем тронулась? Какой я тебе милый?

— Любимый мой, ты мне в вену попал.

— Отпусти, — говорю, — нашла любимого.

Сегодня звонят с работы:

— Тебя тут какая-то невеста потасканная ищет, говорит, ты ей чего-то обещал. Смотри.

Урок анатомии малого таза

Взгляд изнутри. Оперируют хирург вместе с гинекологом.

Хирург:

— А это что за хрень? Откуда это?

Гинеколог:

— Это влагалище. Вернее, то, что от него осталось.

— Да какое тут, на хер, влагалище?

— Просто у нас всегда у всех между пузырем и прямой кишкой находится влагалище.

— Да ты не обобщай, не у всех!

— Просто ты его изнутри редко видишь, вот и не узнаешь.

— Выглядит, сказал бы, неэротично.

О теплых дружеских отношениях между коллегами

Внематочная беременность. Оперирующий гинеколог устраивает истерику:

— Невозможно работать! Какой умник ей делал кесарево? Вся анатомия нарушена, где тут что — найти невозможно!

Видя, что анестезиолога ее истерика забавляет, срывается на визг:

— А вас что, это не касается? Больная напряжена, свет поправьте. Невозможно работать!

Приходится и ему вступить в дискуссию.

Если безмозглый сперматозоид папы-штукатура в темноте ловко распорядился, без проблем трубу нашел, то тебе на свету сам бог велел. Кто из вас умней?

* * *

— Доктор, а мне в ревмоцентре рекомендовали делать массаж кистей и пальцев. У вас заодно нельзя? Говорят — успокаивает.

— Еще как успокаивает, особенно если массировать о чью-то рожу, хорошо успокаивает.

* * *

— Бабуля, ну сколько можно? Ты который раз к нам поступаешь?

— Сынок! Я как выпишусь, обещаю, больше ни разу, никогда к вам не приеду. Только сейчас помогите.

— Бабуль, ты выпишись сначала, а потом обещай.

* * *

— А бабка-то в полном маразме. И как будем оформлять согласие на операцию?

— Коллегиально, как обычно.

— А родственники у нее есть?

— Есть. Самая близкая — бывшая невестка. Сын умер.

— А она согласна?

— Она согласна. Говорит, что готова бабушку потерять.

Бритая задница

Заходим в операционную. Вечер, полумрак. Лампы еще не включены. На столе лежит мужик, голый по пояс, но почему-то в черных брюках. От пациента конкретно пованивает. Санитарка ворчит, какого черта с него не сняли штаны:

— Вот, доктор, смотри, стыда нет. Уже в своих вонючих портках сюда приезжают.

Беру со стола историю. Читаю. Паспортные данные, диагноз. Пациент, ну назовем его Геворкян, диагноз — парапроктит. Один вопрос решен. Почему воняет — понятно. Но почему в штанах? Вроде такое место оперировать собрались.

— Слушай, земляк, какого черта ты портки свои не снял? Скидывай.

Тут Геворкян поворачивается ко мне спиной, стучит ладошкой по голой заднице и кричит:

— На, смотри, я бэз штанов! Это нэ штаны!

На заднице огромная дыра, в которую выступают белые, лишенные волос ягодицы. И тут мы видим, что не в штанах он вовсе, а в волосах. Неудобно как-то становится. Быстро усыпляем пациента, есть надежда, что наш разговор не вспомнит.

Клиент засыпает, а я, как экскурсовод в зоопарке, объясняю студентам:

— Обратите внимание, как интересно устроена задница у данных представителей семейства гоминид. Ягодицы у них лишены растительности. Как у макак.

Заходит хирург. Тетка.

— Смотрите, как у товарища жопа оформлена. Весьма удобно.

Хирург:

— А это я побрила.

Твою мать. Превратила человека в макаку. Понятно, почему злой был.

* * *

Утро. Передача смены. Диалог двух медсестер:

— Ну и что?

— Так я ему член держу, чтоб он не сгибался, вот, а Марина пытается отсосать, вроде удается, но чувствую — шарик сейчас провалится. Хирург Женя ему палец в жопу засунул, изнутри его держит… Этот козел орет. Ну, в общем, достали… Так он сейчас пока без катетера, ссыт кровью в памперс, разорвали там ему всё… (Лексика пропущена.)

Сразу и не догадаться, о чем речь… Просто привязанный к койке алкоголик умудрился разорвать мочевой катетер, и шарик, оставшийся внутри пузыря, долго не удавалось извлечь.

Лицо больницы

В приемном отделении на полу маневрирует пьяный организм. Пытается встать, но выше колено-локтевого положения подняться не удается. Так и стоит раком, задом к входной двери. Широченная задница обтянута белыми короткими шортами с многочисленными отпечатками ног. Каюсь, не удержался, оставил и свой след, аккуратно приложив подошву. Не без гордости отметил, что мой размер самый внушительный. Только после этого шорты неожиданно расползлись по центральному шву показав всем, что трусов товарищ не носит. Дежурный терапевт требует немедленно забрать его в реанимацию. В больнице ожидается высокопоставленная комиссия.

— Извини, но мне на хер не нужен этот пьяница. У меня не вытрезвитель.

— А нам главный врач категорически запретил держать пьяных в приемнике, он говорит, что приемный покой — лицо больницы.

— Тем более, пусть так и стоит. Это и есть наше настоящее лицо.

Терапевт удивленно:

— Так ведь это же не лицо, это жопа.

— Ну так какая больница, такое и лицо…

Облахуй Моблахуевич

На операционном столе лежит больной. Молодой джигит. Беру историю болезни, читаю. На истории красивым детским почерком выведены паспортные данные: фамилия, имя, отчество… Что? Облахуй Моблахуевич. Возраст указан. Республика Таджикистан. Начинаю контакт. Спрашиваю:

— Ты Облахуй?

— Нэт, — с негодованием отвечает джигит, — я не облахуй.

— Так как же тебя зовут?

Отвечает:

— Меня зовут Облахуй.

Я в удивлении:

— Так тут же так и написано — ОБЛАХУЙ.

— Но я же нэ облахуй, — уже почти кричит джигит, — я — ОБ-ЛА-ХУЙ!

Начинает надоедать. Говорю:

— Если писать умеешь, на тебе бумажку, напиши по буквам.

Берет авторучку, выводит печатными буквами: ОБЛАХУЙ.

— Тут так и написано: Облахуй.

— Нэт, я нэ облахуй, это совсэм нэ то значыт, это Облахуй.

Короче надоел. Контакт закончился. Обошлись без премедикации. Сразу резкий глубокий сон. Просыпаться отправил в палату.

Голос

Вечерком забредает мужичок. Слесарь, живет постоянно на даче. Для представителя этой профессии весьма образован и артистичен. Жалобы изображает в лицах — беспокоят слуховые галлюцинации. Говорит скороговоркой, торопится, пока слушают:

— Понимаете, живу на даче, приезжают друзья в гости, уезжают, а я остаюсь. Они меняются, а я нет. Утро начинается с «Блейзера», жажда, и покрепче, покрепче, покрепче. Так две недели. Три дня не пил. Вчера их услышал. То есть сейчас я понимаю, что это галлюцинации, не бойтесь, критика есть, а когда они разговаривают, то не поверите, настолько реально.

— Голоса-то знакомые?

— Да. Один — мой. Разговаривает с кем-то из моих друзей, н у, с тем, с кем я выпивал. Друзья меняются. Я пытался с ними в беседу вступить, но они на меня не обращают внимания. Очень тягостно, очень.

— А о чем же они говорят?

— Вы не поверите, слово в слово повторяют то, о чем мы разговаривали по пьяни. То есть дословно. Не могу больше — трезвому — слушать то, о чем ты пьяный рассуждал, просто невыносимо. Такая чепуха. Связывать не надо, я сам пришел, не думайте, что я псих. Сейчас голосов нет, как только появятся — скажу.

— А похмелиться грамотно не пробовали?

— Пробовал. Паллиатив да паллиатив. Во-первых — один не пью, во-вторых — общение с голосами просто откладывается.

— А каких-то угроз со стороны голосов не было? Они ничего не приказывали сделать? — Очень не хотелось брать такого симпатичного алкаша в реанимацию, отписаться, что это типа хронический алкогольный галлюциноз. Народу в реанимации и без него хватало, лежало трое с горячкой, допившихся до паралича. Русский микст. Все три правши. У всех гемипарез справа. Не смогли с утра поднять стакан. Иначе бы не обратили внимания. Ни одного алкаша с левосторонним парезом не встречал. Возможно, все еще впереди, сейчас левшей не переучивают.

— Да, были угрозы. Но я быстро понял, что это глюки. Слышу, за мной идут и разговаривают бабушка с внучкой. Бабушка говорит: возьми-ка ты, внучка, острую кость и воткни ему в спину. А внучка отвечает: Бабушка, сейчас я возьму острую кость, да так ему воткну в спину, мало ему не покажется. Я обернулся — нет бабушки, все кусты осмотрел, нету. Точно глюк, негде им там было скрыться.

* * *

Знакомая работает в приемном отделении третьей истребительной больницы. Название приклеилось с дней открытия. Позвонила, решила развеселить. Рассказывает, как к ним обратился узбек, из любопытства засунувший голову под асфальтовый каток. Говорит, что ему «надо било смотреть». Голова осталась цела, но лицо, и так не отличавшееся острыми чертами, раскатало как блин.

— Ну и что же вы с ним сделали? — спросил я.

— Да послали, будем мы его лечить, без страхового полиса, да еще и без денег.

— Молодцы, — говорю, — только теперь он лежит у меня, совершенно бесплатно лечится.

Взаимовыручка

Звонит приятель — врач-трансплантолог. Благодарит:

— Слушай, ты мне такого классного донора вчера прислал. Сегодня уже двое больных самостоятельно ссут, впервые за последние годы. С помощью его почек. Спасибо.

— Слушай, но и ты меня выручил, что к себе забрал. Его супруга тут весь день позавчера торчала, истерики устраивала. Жаловалась главврачу, что мужик ее помирает, а его в нашей ЦРБ не лечат и в город не переводят. Наш главный уже всех тут грозился раком поставить, если та жалобу напишет. А так перевели в город — успокоилась.

— Ваш-то главный мерзавец известный. Банки с вазелином еще со своего стола не убрал?

А что с мужиком случилось, подробностей не выяснили?

— Да нет. Стоит. Гуманист херов. А мужика за рулем нашли, в кювете. Но вроде ДТП не было. Похоже, от инсульта мозги взорвались, а в кювет он потом съехал. Черт его знает. Мозги у нас в операционной остались. Как череп вскрыли, они почти все наружу вытекли.

— Ну ладно. Ты звони, если чего там свежее появится.

— Да таких полно. Только все в основном гастарбайтеры. Узбеки или таджики, которым на стройках башни сносят. Вы ж иностранцев не берете. Сам же говорил, что разборка иномарок в России запрещена.

— Ну ты все равно звони. Проблемы будем решать по мере поступления.

Старая школа

Прошу как-то невропатолога оставить запись в истории болезни. Бабушка в глубоком маразме, никакого инсульта у нее нет, но формальная запись специалиста об этом нужна.

— Нет проблем, — говорит невропатолог и подходит к бабушке:

— Здравствуйте. Как вы себя чувствуете?

Бабка в ответ коротко:

— Пошел бы ты на х…!

— А, ну хорошо, поправляйтесь, — говорит доктор и идет в ординаторскую.

В истории оставлена запись на двух страницах с подробнейшим описанием неврологического статуса бабули и ее полным диагнозом.

Профессионал. А мог бы написать три слова: отказ от осмотра.

Санитарный врач

Больной переносит инсульт. Пожилой человек с болезнью Паркинсона. Левая рука навсегда потеряла способность к движению, кисть правой совершает непрерывные колебания. Пальцы полусогнуты. В палате прохладно. Рука спрятана под одеяло. Начмед на обходе задает вопрос — а что это за непрерывные колебания под одеялом в области лобка?

— До пенсии он был главным санитарным врачом Балтийского флота, — отвечают в один голос дежурные врачи.

— Какая же тут связь? — удивляется начмед.

— Все просто. Вам ли не знать, как санитарные врачи всех нас имеют за нарушения санитарных норм и эпидрежима? Это наши-то, рядовые. А тут такая высокая должность. Имел всех врачей флота. Просто на пенсии трахать некого, остается только дрочить.

Странное дело. Последнее время жители Туркмении, с которыми приходится встречаться, приезжают к нам учиться. А узбеки и таджики — копать канавы и мести тротуары.

Зато теперь у меня свой персональный врач-интерн, из Туркмении. Прицепился, ходит за мной с блокнотиком, чего-то записывает. Говорит: «Вы очень хорошо объясняете, все понятно. Нас так не учили». Думаю, ну чего он там пишет? Разговариваю я обычно матом. Умных слов не говорю. Подсмотрел. На страничке записаны советы, как легче поставить подключичный катетер: «иглу вводить прямо, направление после вкола не менять, рука должна быть твердой, как шанкр».

Эх жаль, звали на кафедру, преподавать, отказался… Похоже – зря…

Африканский целитель

Как-то раз у меня появился новый врач-интерн. Африканец. Родом из какой-то Гвинеи. Женат на местной. Маленький подвижный добродушный черт. Очень черного цвета. Кажется — не из людоедов. По-русски говорит сносно. Постоянно приглашает в гости к себе на родину. Говорит, что дорога — дорого, но 200 баксов — и ты месяц будешь Ротшильдом. Их деревня бедная. Пока воздерживаюсь. Еще повесят твою голову на ворота как украшение. Просит дать работу. Но наша публика не очень сложная, могут и неправильно отреагировать на чернокожего доктора. На днях было много писанины, дал не глядя ему две истории болезни. Иди запиши утренний осмотр. Чего не понятно — спроси. Чертенок довольный побежал в палату. Я рванул за ним, но не успел…

Оказалось, что не глядя я дал ему истории двух алкашей, только вышедших из психоза.

В палате один лежал, укрывшись с головой одеялом. Доктор сухой черненькой ручкой тормошил его, пытаясь начать диалог:

— Вассилли Йивановичев!

Второй на соседней койке смотрел на это круглыми от ужаса глазами и бормотал:

— Все-все-все, больше ни капли.

Проверю. Если поможет — надо внедрять.

Разговор с глухонемыми

Достал на работе из старой папки пожелтевший листок. Как-то сохранился в макулатуре. Отсканировать нет возможности. Многие строчки, написанные карандашом, за 20 лет почти стерлись. Да и писал не каллиграф. Цитирую дословно, ничего не меняя. Документ называется «Переписка с глухонемыми».

Сюжет прост — главе глухонемого семейства отбили яйца. Их языком я не владею, поэтому пишу:

— «Что случилось?»

Жена больного пишет в ответ:

— «Мой муж в тяжелом состоянии. Он сильно заболел. Его мужской член сильно болит и не может вставать. Яйца опухли».

Ставлю на листочке знак вопроса.

— «Неизвестные мужчины били моего мужа в член».

Посмотрев, увидел почерневшую опухшую мошонку. Пишу:

— «Надо оперировать».

— «Нет. Сделайте укол».

— «От укола не встанет».

— «Тогда таблетку».

— «Он таблетки тем более».

— «Не согласны».

Помню, как жестами объяснил, что если откажутся от операции, то не встанет никогда. Сжав кулак, резко согнул руку в локте. Затем из кулака сделал кукиш и поболтал расслабленным предплечьем. Получилось, видно, убедительно и понятно. Быстро молча разделись и пошли в отделение. Готовиться к операции.

* * *

На операционном столе молодой мужик. Аппендицит. Санитарка из оперблока затевает с ним беседу. Степановна может сказать приятное, утешить, приободрить перед операцией.

— Мил человек, а ты писать не хочешь?

— Нет, не хочу.

— Пописал бы, а то у нас тут все умирают.

Пульс у парнишки подскочил до 160. Приходится вмешаться:

— Степановна, чего ты говоришь? Ведь иногда же выживают.

Перед этим на столе лежал человек, которому под местной анестезией оперировали голень. Операция затянулась, больной кричал, что хочет отлить, и если не дадут, то он просто сдохнет.

Санитарка:

— Доктор! Ну что вы говорите?! Вот перед ним же лежал тут мужик. Как он умирал! Ах, как он умирал…

* * *

Утренний обход. Начмед кричит на дежурного хирурга:

— Почему тянули с операцией, чего ждали?

Хирург:

— Мы думали…

— Вы хоть понимаете, что сейчас сказали? Такого словосочетания «хирурги думали» в русском языке не существует. Эти понятия несовместимы!

* * *

Анестезиолог — хирургу:

— Ты чего опоздал?

Хирург:

— Ходил на похороны дедушки.

— А что, вас теперь заставляют ходить на похороны своих пациентов?

* * *

Молоденькая медсестра объясняет бабушке:

— Это маска, надо дышать кислородом.

Бабушке 93 года.

— Ой, дочка, раньше со мной такого не было.

— Не волнуйтесь, бабушка, все когда-то бывает в первый раз.

* * *

Пациентка на гинекологическом кресле. Доктор готовится к осмотру. Отвернувшись в сторону за зеркалами:

— Пожалуйста, оттяните губы.

Обернувшись к больной:

— Ты что, дура, свистеть сюда пришла? Рот закрой.

* * *

Жалуется соседка, спрашивает совета:

— Слушай, ну просто не знаю, что с мужем делать. Дурак дураком. Ничего не помнит.

У соседа какое-то странное заболевание, нечто среднее между болезнью Альцгеймера и Паркинсона. А может одновременно то и другое. Не знаю, что и посоветовать.

— Лови позитив. Радуйся, что пока ходит без памперсов.

— Стараюсь, но мне-то что делать? Я ему говорю: «Отдыхай, Вова, вечером от тебя потребуется подвиг».

— Ну и как, справляется?

— Да хер там, утром спрашивает, а как я был вчера? Тебе понравилось? Отвечаю, ты был хорош, ты был орел! Счастливый такой, улыбается. А я-то помню, что вчера вечером ничего не было.

— Как ничего не было? Футбол показывали.

* * *

Двое пациентов в коридоре. Уролог объясняет одному из них:

— Да, ты должен ежедневно промывать свою уретру раствором фурациллина. Как его сделать? Две таблетки на пол-литра воды. Промывать шприцем, через катетер, желательно трезвым, повторяю — желательно в трезвом состоянии.

Оба смеются. Понимают. Удивительно умные лица. Спрашиваю:

— Слушай, а почему желательно? Скажи, что обязательно трезвым, а то разорвет свою уретру к чертовой матери.

— Да вот даже не знаю, как быть. Скажу, что обязательно трезвым, то он, может, раз в году и промоет. А так снова к нам попадет.

* * *

Подслушал диалог врача с пациентом. Врач:

— Коль, а ты чего такой желтый? Сколько уже дней не просыхаешь?

— Неделю.

— Может, отравился? Дерьма какого выпил?

— Нет, только водку пили. Хорошую. В магазине покупали. И название у нее правильное — «Путинка».

* * *

Мальчик-гоблин 16-ти лет. Перекошенное лицо идиота с плаката «Папа не пей». Продукт пьяного зачатия. Наследник и продолжатель. Допился до судорог. Папа, алкаш, полковник медицинской службы в отставке. Встревожен:

— Он же у меня почти не пьет. Запоями совсем недавно. Всего года два.

— Так пусть пьет чаще, судороги будут ежедневно. Привыкните.

— Я с ним не пью. Крепкого мы ему не наливаем. Только сухое, коньячок, иногда виски.

* * *

Хирург матерится в перевязочной, зашивая бедро пьяной бабе:

— Да не ори ты, сука, артерия не задета, сейчас зашьем, и пойдешь ко всем чертям. Это кто ж тебя порезал?

— Родной муж. Моим любимым кухонным ножом.

— Мудила твой муж, пидор.

— Да нет, он хороший, дерется, только когда выпьет. Мы с ним уже 30 лет прожили. Сейчас он пьет две недели.

— Твой муж — скотина пьяная. Попал бы куда целился, отдал бы тебя гинекологам, пусть бы зашивали.

* * *

Мамаша жалуется на своего сына:

— Слушайте, ну что за молодежь? Уважения — ноль. Вот говорю сыну — поступай в институт, учись, сейчас без специальности не прожить. А то будешь, как твой отец, в старости на диване валяться в рваных трениках, ни работы, ни денег (папа в прошлом — физик-ядерщик). Так он мне отвечает: «Конечно, я не хочу жизнь заканчивать как папа. В старости ничего своего нет, — и добавляет, сученок, — кроме рогов».

Этюды гуманизма

Бабушка. 86 лет. Тромб выскочил из сердца и закупорил правую плечевую артерию. Всю ночь пришлось провести в операционной. Хирурги пытались спасти бабушке руку, реаниматологи — жизнь. Жизнь спасти удалось. Правую руку нет. Проснувшись от наркоза, бабка первым делом уcтроила скандал:

— Как вы смели мне руку отрезать, да я на вас в суд подам, да я прямо сейчас жалобу напишу.

О том, что осталась в живых и каких трудов это стоило, не знает.

Дежурный анестезиолог, чуть живой после смены:

— Пишите, пишите… Только чем?

* * *

Тяжелое ДТП. В автомобиле двое. Муж и жена, на девятом месяце беременности. Муж погибает на месте, жену выбрасывает из автомобиля. Ушиб мозга. Кесарево сечение. Ребенок, к счастью, жив. Приходит в сознание в реанимации. Первый вопрос:

— Где мой муж?

Медсестра:

— Вам сейчас надо отдыхать. Не думайте о всяких пустяках, лучше подумайте, как одна будете ребенка воспитывать.

Мать Тереза…

* * *

Диалог двух врачей. Записано практически дословно. Часть лексики опущена.

Два немолодых анестезиолога перекладывают больного на операционный стол. Больной очень тяжелый, в смысле состояния. Уже в глубоком наркозе, на искусственной вентиляции легких. Кажется, все готово для броска. В последний момент вспоминается, что руки привязаны к кровати. Начинают распутывать узлы веревок. Разрезать жалко, веревки выдают редко.

— Да ты от кровати отвяжи, легче. Потом все равно руки привязывать.

— Да это ты свою от кровати отвяжи. Здесь-то чего привязывать. Правую сейчас отрежут.

— Забыл. Ну пусть тогда вязка на руке останется. Унесут на веревке. Удобно.

— Да жалко. Веревки — дефицит. Пригодится еще.

Узел наконец поддался.

— Плохой дед. Как думаешь, со стола снимем?

— Снять-то снимем. Только, похоже, дед свою руку еще на этом свете догонит. Ну ты готов?

— Готов.

— Ну тогда на счет три. С Богом.

* * *

На обходе начмед возмущается:

— Почему у вас больной по сознанию ухудшился? Вчера по команде сразу язык высовывал, а сегодня меня послал.

* * *

Последствия ДТП. Черепно-мозговая травма. Два санитара бреют голову пострадавшему.

— Чего возимся, давно в операционной ждут?

— Да тут вот сложно побрить. У него две макушки.

— А, значит счастливый….

* * *

Модный ныне термин: «Синдром профессиональноговыгорания . Проявляетсянарастающим безразличием к происходящему на работе, дегуманизацией в форме негативизма по отношению как к пациентам, так и к сотрудникам…»

Прошу санитарку:

— Больного с третьей койки отвезите, пожалуйста, на рентген.

Даю в руки историю болезни.

— А он сидеть может? Или на кровати везти?

— Не сможет.

— А чего с ним? На вид-то вроде не помирает.

— Да вот же, написано: Спонтанный разрыв прямой кишки. Вчера оперировали. Все спокойно.

— Мужчина? — Читает титульный лист истории: — Мужчина… Бульдозерист. Ой, как нехорошо, как некрасиво-то… А кто ему так? Неужели бульдозером?

— Не знаю, мне без разницы, написано — травма производственная. Страховой полис есть.

Больничный не нужен. Остальное мне по барабану. Хотите, спрашивайте сами.

А раньше бы поинтересовался. Наверняка история бульдозериста интересна и полна внутреннего драматизма. Внутреннего — в более широком аспекте, не только того, что произошло внутри его задницы.

Но любопытство победило, все же выяснил причину разрыва. Знакомые хирурги даже удивились, что кто-то интересуется подобной чепухой. Говорят — ты чего, первый раз видишь подобное? Он же приезжий, гастрбайтер! У нас часто азиаты с разорванным очком попадаются. У них такой способ наказания практикуется. Плохо работает, накосячит — его в наказание всей бригадой в жопу… Но этот же, говорю, славянин? Ничего, значит, накосячил круто.

Но вопросы остались:

1. Прописана ли подобная мера воздействия в трудовом договоре?

2. Разрешено ли в качестве поощрения поступить так же со своим руководством?

3. Если попадется человек нетрадиционной ориентации, так он что, совсем работать не будет, или для них предусмотрено иное наказание?

Диалоги со студентами

Во что хотят превратить нашу богадельню? База кафедры, стайка ординаторов, профессорские обходы. Разбор больных. Требуют академизма. Мы и слова такие забыли говорить: «коррекция нарушений водно-электролитного баланса», «проведение электроимпульсной терапии». Можно ведь короче, проще: «долить», «стукнуть». Один черт, гоблины как дохли от денатурата, так и продолжают. Какой у данного пациента патогенез острой почечной недостаточности? Какой такой патогенез? И так понятно, какой патогенез. Скоро отольет, на том свете. В кущах.

Согласился провести несколько занятий со студентами. Деньги небольшие, но и работа много времени не занимает. Поначалу боялся, что слушать не будут. Теорию я основательно подзабыл. Но практических советов дать могу. Чего делать можно, а главное — чего делать нельзя, но приходится. Записывают.

Спрашиваю, зачем вы сюда пришли? Говорят, что хотят чему-то научиться. Ничему вы у меня не научитесь, а вот показать, с какой публикой вы будете иметь дело, — это я обещаю. Сейчас покажу. Смотрим больного перед операцией. Диагноз — разрыв прямой кишки. Предлагаю ученикам отгадать, как с ним это произошло. В ответ молодежь хихикает. Наверное, говорят, он гей. Во-первых, говорю, он сварщик, и если он и педик, то не гей, а просто пидор. А во-вторых, травма получена в приемном отделении, куда он поступил с алкогольным панкреатитом. Дежурному хирургу захотелось измерить ему ректальную температуру. Для этих целей приспособлен обычный градусник с резиновым набалдашником на конце. Размером со сливу. Чтоб далеко в кишку не провалился. Гегемон долго не понимал, чего от него хотят, вертел градусник в руках, слово «ректально» воспринимал как обидное, пока хирург не прикрикнул на него: «Да в жопу его себе засунь!» Для столь интимного процесса больной зашел в ванную. Когда персонал прибежал на его крик, все уже случилось. Мудила засунул себе градусник резиновым набалдашником вперед…

* * *

В приемном отделении скандалит мадам, требуя, чтоб ее сына осмотрели вне очереди. Сыну лет 15. У него по какой-то причине опухло яйцо. Хирург занят. Маман переходит на крик, угрожая жалобой. Решил выручить коллегу, потянуть время. Спрашиваю, а почему вы его привели, а не папа. Мадам отвечает, что сын обратился с вопросом к ней, он ей доверяет. Да нет, говорю, сын, скорее всего, понимает, что папа, в отличие от вас, чужие яйца видел только разве что издали, и то если в баню ходит. Претензии со стороны мамаши прекратились. Поняла, что тут жаловаться бесполезно.

* * *

На следующий день с утра освободился от студентов. Послал их в операционную. Вчерашнему мальчонке решили одно яйцо отрезать. Лежит на столе, потеет от страха. Пытался успокоить, что больно не будет. Говорит, что боли не боится. Просто не каждый день яйцо отрезают. Понимаю. Таких дней в жизни бывает только два. Если не повезет — то один.

* * *

С обеда студенты снова прицепились. Молодежь удивляется уровню гоблинизации населения. Не вполне доверяет. Наговариваю я на больных. Жалко лишать иллюзий. Но приходится выступать в роли разрушителя мифов. Сам в их возрасте был однажды поражен интеллектом представителей новой исторической общности людей. Было так.

Работал во время института санитаром. Одна из задач была вечером раздать баночки для анализов мочи, дерьма и прочих испражнений, а утром отнести их в лабораторию. Для этих целей веками во всех больницах служат ящики с ручкой, используемые кроме санитаров исключительно плотниками. Одному мужичку принес стеклянную банку, на которую аккуратно наклеил сигнатурку — «мокрота на ВК» (на туберкулез). Мокроты больной выделял много, но по моим расчетам двухлитровой банки должно было хватить. Объясняю, что он должен в течение всего дня сплевывать мокроту в эту баночку, утром закрыть ее крышечкой и поставить в ящик у входа. Ящик показал. Мудила спросил, чего ему сплевывать. Я удивился, но повторил инструкцию еще раз. Тот снова не понял. Тут до меня дошло, что слово «мокрота» он слышит в первый раз. Объяснил проще. «Ты, — говорю, — харкотину свою сюда сплевывай, главное в ящик поставить не забудь. Понял?» — «Ну так бы и говорил, а то мокрота, мокрота» (с ударением на последнем слоге). Наутро собираюсь в лабораторию, подхожу к ящику. В нем стоит двухлитровая банка (молодец, не забыл), до самого верха наполненная дерьмом. Судя по слоистости, разнице в цветах и консистенции, хезал он в эту банку не менее трех раз. Снаружи стенки банки тоже были в дерьме. Понятно — не унитаз. Жопа не влезает. Искать по отделению гоблина уже было некогда. В руки брать не хотелось. Так и отнес в лабораторию, с надписью: «Анализ мокроты». Пусть там поищут бактерии туберкулеза.

Рассказал студентом эту историю. Притихли.

* * *

Продолжаю обучать студентов. Стараюсь дозированно выдавать информацию. Берегу молодую психику. В приемном отделении на полу лежит БОМЖ. Воняет от него смесью сгнившего дерьма, мочи и перегара. Разлагается заживо. Волосы покрыты благородной сединой. При ближайшем осмотре пряди седых волос оказываются гроздьями гнид. Живых вшей мало. Самые активные уже расползлись в поисках нового, более перспективного хозяина. Оставшиеся потянулись к подошедшему слишком близко студенту, почуяв человеческое тепло.

Первый признак смерти у бомжей — это расползающиеся в разные стороны вши. Признак самый ранний и самый надежный. Бомж обречен. Обречен по той причине, что добрые люди доставили его в больницу. Со вшами я его к себе в реанимацию взять не могу. Как только его избавишь от вшей, после обработки БОМЖ сразу умрет. Это закон. Друг без друга они жить не могу. Симбиоз. На этот счет есть теории, но проверкой их заниматься никому в голову не приходило. Требуются недешевые анализы. Просто это абсолютный факт, и все. По моей теории, БОМЖ погибает от острой надпочечниковой недостаточности. Вши, кусая кожу, стимулируют рецепторы, заставляя пораженные туберкулезом и водкой надпочечники выжимать остатки кортизола. Стимуляция кончается, заканчиваются стероиды, неуправляемое падение давления и смерть.

Начинается ругань с персоналом приемного отделения. Их тоже можно понять. Труп в приемном никому не нужен. Даю честное слово, что если БОМЖ дохнет у них в процессе санобработки, смерть беру на себя. Провожу его по документам через реанимацию. Мне верят. Тут я слово всегда держу.

Две тетки-санитарки с помощью стропальных крюков, матерясь, волокут тело по полу к санитарной комнате. Третья следом заметает следы волочения шваброй, обильно смоченной раствором хлорамина. Теми же крюками разрывается одежда. Бомж еще сохраняет способность шевелиться, самостоятельно забирается в джакузи.

— 245-ую по полу тянут, — комментирует один из студентов. Молодец. Перспективный мальчик. Жестокое обращение с животными. Надо будет уточнить, кого он имел в виду под животными, БОМЖА или вшей.

— Мыться, сука! — кричит санитарка и начинает обливать бомжа из шланга струей холодной воды под напором. Горячую воду подавать сразу нельзя. Санитарка опытная. Знает, что может слезть кожа.

Постепенно температура воды повышается. БОМЖ забирается в джакузи, получает кусок мыла, ветошь, бритву и задание: отмыться и сбрить все волосы. Периодически заглядываем в ванную. БОМЖ блаженно плещется в теплой воде. По краям ванны образовался кровавый ободок из раздавленных вшей. Студенты радуются, думая, что я ошибся в отношении смерти. Но через час в ванне плавал отмытый чистенький труп.

* * *

В один из дней у меня состоялся примерно такой диалог с группой моих студентов. Пятый курс мединститута. Один задает вопрос:

— А зачем бабушке удалили селезенку?

— Случайно задели, при операции. Стала кровоточить, вот и удалили.

— А что теперь будет?

— Ничего не будет. В ее возрасте селезенка не нужна. Сможет подписываться, как Чехов в молодости: «Человек без селезенки».

— А почему?

— Наверное, Чехов считал, что так смешно. В его времена о функции селезенки не знали.

Удивление.

— А что, Чехов был врачом?

— Был…

— А кто такой Чехов?

— ………………………. (опущенная лексика)

Видимо, Чехов не планируется для президентского сборника.

Кабинет эндоскопии

Рассказывает врач-эндоскопист:

— Делаю колоноскопию. Больной на левом боку, я естественно, сзади. Диктую по ходу продвижения эндоскопа по кишке сестре результаты осмотра.

— Так, тонус сфинктера, слизистая, характер, одиночный полип, размеры, полиэтиленовый пакет…

— Что за хрень, доктор, — возмущается больной, — откуда у меня в кишке пакет?

— Не знаю, не знаю, откуда у вас в жопе пакет. Надпись даже на нем, цифры какие-то. Если слово не нравится, я в заключении напишу — фрагменты полимерных пленок.

Больной в негодовании вскакивает, и тут я вижу, что лампочка эндоскопа светит у больного на животе. У него оказывается колостома, а эндоскоп проник в полиэтиленовый калоприемник. Друзья-хирурги забыли предупредить. Пошутили…

* * *

Доктор-эндоскопист распаковывает новый аппарат. Цифровой колоноскоп. Хвастается:

— Смотри. Чудо техники. С форматом чуть ли не 4D. Полный эффект присутствия. Цвет, запах, все натуральное.

Приглашает на первый просмотр.

* * *

Бабуля на девятом десятке решила свести счеты с жизнью. Попыталась повеситься, но неудачно. Когда лет пять не встаешь с кровати, сделать это затруднительно. Ничего страшного с бабкой не произошло. Обыкновенный старческий маразм, несет какую-то чепуху, но быть осмотренной психиатром ей положено. Стойкие суицидные намерения. Как сказали родственники, бабка постоянно угрожала повеситься последние полвека.

Психиатр ласково спрашивает:

— А как вас зовут, какое сегодня число?

Тишина.

— Ну посмотрите вокруг. Где вы находитесь?

Беседа явно утомила бабулю:

— Где, где… В пизде!

На этом беседа закончилась. Обиженный доктор пошел в ординаторскую, оставить запись в истории болезни, недовольно бормоча себе под нос:

— И зачем только меня вызвали к этой сумасшедшей старухе?

На двух страницах — подробнейшее описание психического статуса. Уровень сознания, эмоциональный фон, снижение интеллектуально-мнестических функций. Запомнилась фраза: В окружающей обстановке ориентирована правильно.

Очень тонко доктор выразил свое отношение к нашему отделению. Бабка точно сказала, где находится.

* * *

Диалог двух реаниматологов во время обхода начмеда.

Первый докладывает:

— Больной такой-то, поступил вчера, с диагнозом… При поступлении состояние тяжелое, кома…

Второй перебивает:

— Да он не в коме был, когда я его интубировал, он разговаривал, матерился на все отделение.

— Так зачем ты его тогда интубировал, если он матерился?

— Потому и заинтубировал, чтоб не матерился. Не хер тут матом выражаться, превратили больницу в х… знает что.

* * *

На операционном столе любопытный человек:

— Доктор, а какой будет наркоз, а зачем мне поворачиваться на бок, а что вы там делаете?

Надоел.

— Слушайте, откуда вы такой любопытный? Я же вас не спрашиваю, зачем вы болгаркой себе яйца отпилили?

Через пару часов звонит хирург:

— Слушай, давай в операционную. Мы его снова берем, кровотечение началось.

— А ты в какую палату его положил?

— В 3-ю, на первый пост.

— Так надо было на второй. Там у вас узбечка пожилая, медсестра, Гюльчатай. А на первом Танечка молоденькая. Она пришла компресс менять, у него там что-то зашевелилось. Думать надо!

* * *

Упаковка «Хеусоса» лежит в операционной, название почему-то вызывает улыбку. А ведь вещь нужная.

Сразу трудно сообразить, что это за препарат. Воск для остановки кровотечения из костей.

Забавно слышать, как хирург во время операции говорит сестре:

— Лена, срочно давай хуесос.

Обзор прессы

«ФСКН предложит правительству ограничить оборот «веселящего газа» — Новости — Общество — Интерфакс»

Отлично! Как же так, вещество с наркотическим действием, не подлежащее учету? Пора пресечь это безобразие, давно пора. Какой праздник для наркоконтроля! Какой простор для творческих порывов! Вопрос — как организовать учет? Ерунда, и не такие решали. Закись азота в баллонах в жидком виде. Не достаточно взглянуть на манометр. Баллон надо взвешивать, отсоединив от контура. Нужны весы, весы не простые из магазина. Измерительный прибор, не хрен собачий, не картошку взвешиваешь. Нужна сертификация, регулярные поверки, метрологическая служба. Воображение захватывает от перспектив. Журналы учета, журналы сдал-принял, акты проверок и списаний. Учет расхода газа во время наркоза, объем потока, продолжительность. Перспективы для проверок просто фантастические! Надо пользоваться, пока нет ему достойной альтернативы в плане поддержания анестезии. Легче просто запретить использование. Есть нюанс. Как отреагируют производители наркозной аппаратуры. Вся она рассчитана на применение закиси азота. Вся, скажем так, не отечественная. Запретить ее можно, но другой нет. Фирмы — производители серьезные, им такие убытки ни к чему. Терять российский рынок? Интересно, как они подойдут к решению вопроса? Боюсь, что творчески.

* * *

С удивлением узнал, что, оказывается, нынешний президент Сирии, которого, похоже, вскоре подвесят за яйца, по профессии врач-офтальмолог. Как-то не очень зорко он приглядывал за своим народом, не разглядел смуту в зародыше. Ну а когда выяснилось, что премьер-министр — его однокурсник, вообще специалист гинеколог, то все сразу встало на свои места. Стало понятно, что там происходит и каким местом скоро Сирия и накроется. Живо представилась эмблема правящего тандема: зоркий глаз, смотрящий… ну, понятно куда. Подтверждается моя старая теория о том, что врачам заниматься политикой нечего. Почти все, кто достиг каких-то успехов на политическом поприще, заканчивали плохо. Во все времена и на всех континентах. От Марата до Сальвадора Альенде. Исключением был, пожалуй, лишь Франсуа Дювалье, диктатор Гаити, который спокойно умер своей смертью. Но тут случай особый, папа-доктор был оригинален, жестокости чрезмерной, даже для врача. Да, еще Клемансо, но он президентом Франции так и не стал. Остальные известные мне товарищи доктора-политики были убиты или умерли при странных обстоятельствах. Например, Антонио Агостиньо Нетто, первый президент независимой Анголы, умер в Москве в 1979 г. Всего в 57 лет от рака печени после операции, как пишут, «сделанной для того, чтобы установить прижизненный диагноз». С детства помню старый анекдот: «Приехал нетто, уехал брутто». Забавно, что от этой же болезни не старым помер и доктор Сунь Ят Сен, китайский революционер, основатель партии Гоминьдан в Китае. Про Че Гевару и вообще вспоминать не хочется, да и политикой он, можно сказать, не занимался, выборных должностей не занимал. Простой террорист.

Тех, кто еще жив, ничего хорошего впереди не ждет. Доктор Радован Караджич под трибуналом. По специальности врач-психиатр, специалист по неврозам и депрессиям. Еще вдобавок и поэт, лауреат Международной литературной премии им. Шолохова за 1994 год. Не знаю, жив ли еще Айман аль-Завахири, заместитель и преемник бен Ладена, а также его личный врач. Тот, который после смерти Усамы объявлен «террористом № 1».

Надо как-то эту теорию донести до наших местных активистов-единороссов из больничной администрации. Подкрепляя мысль наглядными примерами. Типа репродукции картины Давида «Смерть Марата».

Приятное исключение — президент Туркмении. Хоть и стоматолог, но тоже врач. Дай Бог ему долгих лет жизни. В Туркмении его любят, и говорят, есть за что. Все знакомые туркмены на меня смотрят с уважением, когда при случае могу на память почти правильно произнести имя и фамилию их президента: Гурбангулы Бердымухамедов. Респект. На их родине не все на такое способны. Отчество (Мяликкулиевич) выучить пока не могу да и не стараюсь.

* * *

«Онкобольных детей подвинут ради судей. Городская клиническая больница № 31 может прекратить свое существование в нынешнем виде. В комитете по здравоохранению прошло совещание о возможном переводе персонала и оборудования стационара в другие медицинские учреждения Петербурга. В распоряжении «Фонтанки» оказался документ, говорящий о том, что освобождение территории Крестовского острова проводится под нужды переезжающих в Петербург судей Высшего арбитражного и Верховного суда — для их медицинского обеспечения. Фонтанка. ру».

Вот постоянно попадаются новости о переносе 31-й городской больницы с Крестовского острова куда-нибудь подальше. Место, конечно, слишком хорошее, чтоб использовать так бездарно. Надо так надо. Если Верховному суду нужна больница, лучшего места и не найти. Переведут и не спросят. Или одномоментно, приказом сверху, а нет — так прикроют финансирование, сама развалится. Высокотехнологичное лечение больших денег требует. Посчитают и решат, что детей с онкологией дешевле за границей лечить, естественно, за счет родителей.

Или спустится с небес ангел-хранитель, скажет: «Не тронь!» Тогда оставят на месте, ангелу славу пропоют. Одна только загадка не давала покоя. Не знаю точно, на сколько коек рассчитана 31-я больница. На вид 400–500, ну, может поменьше, с учетом комфортных условий и большого количества диагностических отделений. Оказалось, что не ошибся, на 430. В России в среднем 100–110 больничных коек на 10 000 душ. Эти цифры я знаю, приходилось писать отчеты. В селах поменьше, местами до 40. Вопрос: сколько имеется в Верховном суде членов? Получается что? Тысяч 40–50? Сделаем поправку на их возраст и дряхлость, отнимем членов их семей, все равно цифры получаются какие-то фантастические, даже учитывая, что весь Верховный суд постоянно находится в стационаре на строгом постельном режиме.

Так что даже такую простую арифметическую задачку я решить не смог, поэтому тема мне не интересна. Интересно стало другое. А как назовут новую фабрику здоровья? Сейчас она называется «Центр передовых медицинских технологий». Что, собственно, правильно. Но для ведомственной больницы название категорически не подходит. Как можно передовые, неизведанные технологии применять в лечении таких социально значимых групп? Традиционные методы нужны, проверенные. Вернуть ей историческое название, имени Яшки Свердлова? Ну как бы тоже не годится. Открещиваемся от подобных личностей. И вот глянул на свою коллекцию известных деятелей с медицинским образованием, и пришла мысль предложить назвать больницу в честь некоего товарища Винокурова А. Н. Он и врачом был, и председательствовал в Верховном суде СССР в самые лихие годы, если точнее, то с 24-го до 38-го. Не знаком вам такой деятель советской юстиции? Уверен, что не слышали фамилии. Так оно и прекрасно. Не так одиозен, как иные известные юристы, типа Ульриха, Вышинского, своего предшественника – Крыленко. В БСЭ – коротенькая статья в десяток строк, без и. Фамилию Ульриха помнят многие, как одного из сталинских палачей, а он был всего лишь подчиненным Винокурова. Да за одно то, что в те годы на таком посту 14 лет продержался, – достоин памяти. Подписать приговоры десяткам первых лиц государства и уцелеть? Явно личность неординарная. А как отстранили, так не расстреляли, как положено, а в Наркомздрав послали трудиться, на должности, соответствующей той, что ныне занимает Онищенко. Классический пример советского руководителя. Чем руководить – безразлично, главное – руководить. И ведь справлялся. Одного не выяснил. Написано в энциклопедии: умер в Москве в 44-м, естественной смертью помер, как и положено подобным деятелям – от пули или от старости?

* * *

Одна из центральных газет сообщила на всю страну о вопиющем случае изнасилования в одной сельской больнице. Якобы бабушка, поправлявшаяся в тишине уютной палаты после тяжелого инсульта, была ночью зверски изнасилована одним из пациентов. Утром пришли заботливые родственники и, услышав эту историю, тут же забрали ее в другой стационар. По пути завезли к гинекологу, который якобы подтвердил факт насилия. Это официальная версия.

В реальности все это выглядело так. Бабушка была вовсе не бабушкой, а женщиной лет 50-ти, умудрившейся в свои годы перенести 4 или 5 инсультов. Причем в первую очередь они отражались на мыслительной функции головного мозга, не затрагивая способность к движениям. Тетка, лежа в реанимации, кричала целыми сутками, собственными экскрементами наводила макияж на лице. Родня скандалила на тему того, что она лежит уже неделю, а не умнеет. Никакие объяснения о том, что при органической патологии шансов на восстановление интеллекта практически нет, на них не действовали. Никак не могли понять, что у нас не Изумрудный город, где волшебник Гудвин подарит немного ума.

Наконец обманом, сославшись на отсутствие мест в реанимации, дежурный врач перевел ее на терапевтическое отделение. Естественно, мест не было и там, и тетку положили вечером в коридоре. Койка — полулюкс, рядом с мужским туалетом. Впрочем, пахло от больной не лучше. Ночью в одной из палат парализованному дедушке захотелось выйти по нужде. Он долго звал на помощь, но сестринский пост был глух. Тогда дед решился на самостоятельный вояж до туалета. Выйдя из палаты, упал на кровать, на которой лежала тетка. Встать самостоятельно уже не смог. Трое санитаров переложили обоссавшегося насильника на каталку. Это пробудило в пациентке эротические фантазии, о которых она утром и поведала родне.

Прибыли полицейские, брать насильника. Брать пришлось на руки. Дед самостоятельно стоять на ногах не мог и даже сидел с трудом. Менты, поржав, укатили. Под стражу деда брать не стали — убежть не сможет.

Газета так и не напечатала опровержение. Позор с больницы смыт не был. Следствием явилась очередь на плановую госпитализацию в терапевтическое отделение, чего раньше никогда не было. Ну какому идиоту придет в голову по своей воле ложиться в терапию сельской больницы? На обследование? Сделать ЭКГ и измерить температуру? Заведующий терапией постоянно имел неприятности из-за отсутствия плановой госпитализации. А теперь отбоя от стареющих одиноких женщин не было. Условие ставилось одно — никаких палат, только коридор. Есть тому подтверждающий документ: «Журнал плановых госпитализаций», где очередь была расписана на месяц вперед. После этого заведующий терапией какое-то время имел неприятности из-за слишком длинной очереди на госпитализацию.

* * *

«Человек родился. Задачу оглашать журналистам информацию о рождении Людмилы Шарковой, ставшей пятимиллионной петербурженкой, взял на себя губернатор Георгий Полтавченко. Кто из почти двух сотен младенцев будет носить почетный титул, чиновники решали двое суток. В результате так совпало, что юбилейным малышом назначена девочка из образцово-показательной семьи. Фонтанка. ру».

Чем-то напомнило рассказ Довлатова. В Санкт-Петербурге в очередной раз родился пятимиллионный житель города. Такое событие уже случалось в 88-м году. Затем был спад. По идее, в наше время им должен был бы стать узбек или таджик. Элементарная теория вероятности. Но толерантность, конечно, хороша, но до определенного предела. «Оставьте в покое своего засранного эфиопа !» Поэтому кандидата на роль пятимиллионного петербуржца выбирали дня три. Начмеды всех городских роддомов ежедневно в полночь приезжали на работу и просматривали списки новорожденных. Задача непростая, условия поставлены жесткие. «Никаких кесаревых сечений. Никаких матерей-одиночек. Полный комплект родителей. Здоровый, социально полноценный мальчик». Никаких врожденных инфекций, никаких врожденных пороков. Гепатит или, боже упаси, ВИЧ. Не дай бог ребенок вскоре может оказаться отказным. Конечно, «мальчик как-то символичнее» , но тут уж в заданный срок уложиться не удалось. Зато в остальном подобран идеальный вариант. Четвертый ребенок в семье, родители русские, образцовая семья. Родители обещают не останавливаться на достигнутом. Конечно, фамилия предыдущего пятимиллионного жителя была еще более подходящей, Русаков, но и Шаркова тоже годится. Не Шарикова. Есть в звучании что-то хищное, от акулы, но кому в голову придет в корнях копаться? Власти обещали предоставить квартиру? Пожалуйста, будет, и так квартира полагается по закону, как многодетной семье. И тут хорошо, экономия средств.

Отрывной календарь

Привычка ежегодно покупать отрывной календарь, такой, чтобы с памятными датами. Просто привык. При нашей работе повода что-то отметить искать не надо. Обычно из него узнаю самые свежие новости о том, что происходит в мире…

Сегодня дата: 10 февраля. Читаю. В этот день родились: 1799 год. Пушкин А.С. — русский поэт.

Странно… Мне почему-то казалось, что Пушкин родился летом. Вот уж действительно, почему-то никто в России не знает, отчего умер Пушкин, а как очищается политура — это всякий знает.

Давно предлагаю пушкинскую «Историю Петра» в обязательном порядке изучать в медицинских институтах. Как образец при написании историй болезни. Прочтешь — сразу понятно, чем болел и от чего умер Петр. Как болезнь началась, как протекала. Никаких дурацких легенд, типа пневмонии после спасения рыбаков в Лахте. Профессионал не напишет лучше. Сразу становится ясно, что причина смерти — уросепсис, ну а изначально болезнь началась из-за стриктуры уретры.

Одного не понимал и не пойму, почему сам Александр Сергеевич не мог грамотно закосить какую-нибудь болезнь, чтобы ему разрешили уехать на лечение за границу. Вместо этого засыпал псковского губернатора письмами о каком-то замучившем его «аневризме».

Никогда специально не собирал примеры современных творческих находок, это только из тех историй болезни, что сейчас лежат в ординаторской.

Бабушка 88 лет. Терапевт: В детстве росла и развивалась нормально . Это важно. Лежит вон бабуля, привязанная, продолжает развиваться.

Гинеколог: Под общей анестезией произведен осмотр наружных половых органов …

Терапевт: В сознании. Кома 2. Неврологический статус:…. В позе Ромберга не устойчива…

Терапевт: Отек Головного Мозга , или Атеросклероз Аорты . Имена собственные? Товарищ Головной Мозг отёк, а гражданка Аорта покрылась бляшками?

Невролог: Жалобы на нарушение ходильного аппарата.

Пора заводить отдельную папочку для цитат…

День медработника

Хотел в этот день поздравить с праздником всех знакомых, всех, кто имеет отношение к нашему рассейскому здравоохранению, всех, кто продолжает работать, несмотря на все то, что творится в нашей медицине. Надеюсь, что в этот день у всех найдется что плеснуть в посуду и с кем это выпить. А повод при нашей работе найдется всегда.

Радует, что в этом году наша администрация обошла праздник своим вниманием. Учла ошибки прежних лет. Ни поздравлений, ни премии. Даже обошлось без общего собрания, не говоря о горячо любимых всеми концертах художественной самодеятельности. Вспоминается, как пару лет назад нам (лучшим из нас) решили к Дню медработника выдать премии. Аж по две тысячи рублей. Но вот незадача — деньги хотелось вручить наличными в торжественной обстановке, а вся зарплата переводится на банковскую карточку. Смекалка была проявлена, и выход найден. Все лауреаты премии в обстановке строгой секретности вызывались в бухгалтерию. Им было предложено принести туда по 2 тысячи. Далее деньги раскладывались по конвертам (конверты принести не просили, за счет больницы, не подумайте плохого) и на общем собрании коллектива вручались награждаемому. С соответствующими торжественности случая словами. Новая проблема. Вторая половина месяца. Зарплата уже потрачена, а аванс не начислен. Денег почти ни у кого нет. Почему-то особенно у тех, кого действительно стоило наградить за работу. Хотя бы просто сказать спасибо. Тогда было предложено взять в долг у товарищей, а после — вернуть. Так и вышло. Долги отдавались прямо во время торжественного собрания, сразу после получения конвертов. К счастью, я заранее знал о намечавшейся процедуре награждения и предупредил, что лучше меня в списки не включать. Иначе могу в ответном слове высказать слова благодарности. А так всем будет спокойнее. Жаль, конечно, что пришлось отказаться, деньги хорошие, не лишние, можно залить почти полный бак бензина. И уехать.

Наши шутники однажды погубили очередной конкурс талантов. Через 20 лет после социализма в такое трудно поверить. Тем не менее администрация такие обожает. Был объявлен конкурс кулинарного мастерства. Участие, естественно, добровольное. Призами должны были служить сами приготовленные предметы кулинарного искусства. Отказавшиеся от участия лишались премии. И что, не всерьез же относиться к подобным мероприятиям? От нас на конкурс было представлено блюдо под названием «Утка в яблоках». Утку для мочи (новую!) обложили печеными яблоками, которых санитар притащил из соседнего заброшенного сада. В качестве подноса использовано пластмассовое судно. У нас их много стоит у причала в кладовке, в клизматории, ждут своих капитанов. Воткнута табличка: «Утка в яблоках» — и изделие поставлено среди прочих. Приятного аппетита. Сразу было не понять, что это, но потом возмущению администрации предела не было. Превратить серьезное мероприятие в балаган, да за это…

Премии мы, конечно, не получили…

После таких поздравлений со стороны администрации ответ сотрудников бывает адекватным. В один из таких праздников упилась почти вся больница. Я своим особо разгуляться не позволял. Возглавить пьянку не могу, кто-то должен остаться абсолютно трезвым, а выпускать ситуацию из-под контроля опасно. Охранник в приемном отделении еще стоял на ногах и послал санитарку за водкой. В этот момент «Скорая» закатывает больного. Выходец из Средней Азии, лет 30-ти. По-русски знает меньше, чем я по-узбекски. Я хотя бы могу поздороваться на их языке и поприветствовать: «Куш келибзис» (Добро пожаловать). Азиат кричит, показывая на живот. Хирург, икая, пытается построить фразу, типа: надо брать на стол, на операцию, там посмотрим. Иду готовить операционную. Как положено перед операцией — консультация терапевта. Дежурный терапевт в приемном отделении, бабища килограмм под 140, спит, упитая в хлам. Охранник будит свою подругу. Та выползает, путаясь в спущенных хэбэшных колготках, халат застегнут поперек. Долго не понимает, чего от нее хотят. Затем почему-то начинает плясать в присядку, припевая: «Приходите к нам лечиться и жучок и паучок», добавляя от себя: «Ну и ты, дурачок». После чего целует пациента в макушку и идет спать. Терапевта больше нет. Джигит даже перестал стонать, озираясь вокруг безумными восточными глазами. Охранник, в душе тоже считающий себя медработником (выгнан был в свое время из ВМА), решил внести ясность:

— Ты чего тут разлегся? Вокруг тебя доктора пляшут, а ты лежишь?

Каким-то чутьем тот понимает, что если он прямо сейчас не начнет приседать, то будет плохо. Встает с каталки, приседает. Охранник недоволен:

— Плохо приседаешь, доктор вон как перед тобой плясала.

Отстегивается от пояса дубинка, вертится пальцами. Но тут что-то отвлекает охранника, точнее, санитарка, вернувшаяся из магазина, и джигит, воспользовавшись моментом, убегает на улицу. Я долго его жду в операционной, пока история не доходит до оперблока.

* * *

На днях оказался случайным свидетелем разговора в сельском магазине. Встретились две соседки.

— Матвеевна, е. ть тебя в рот! Ты чего, жива, что ль? Мы уж тебя похоронить успели, думали — все, пропала. Ты где ж это была?

— Ой, Любаша, была я просто в раю.

Подслушивать нехорошо, но согласитесь, интересно узнать, где находится рай. Да и одежда женщины привлекала внимание. Зимнее пальто не застегнуто, под ним что-то типа ночной рубашки. Шерстяная кофта обернута вокруг головы. На ногах резиновые боты.

Матвеевна продолжает:

— Ты не представляешь, там как санаторий. Стены все покрашены. Цветочки в горшках. А уж кормят там… Я вон даже поправилась, кофта мала стала.

— Опять, что ль, ты в КПЗ напросилась?

— Ну да, специально в район ездила, у нас-то ментовку давно закрыли.

— Ох смотри, Матвеевна, достанешь ты ментов. Отдубасят тебя там. Ты уже туда какой раз попадаешь?

Речь Матвеевны выдавала в ней женщину интеллигентную:

— Тронуть не посмеют! У них рука не поднимется на своего учителя! И законов я не нарушаю. Полежу там часок, обосраться, правда, приходится, ну ничего. Долго мне там валяться не дают, общественность протестует! Электорат! Где видано, чтоб бывший директор школы в говне валялся? Да на центральной площади? Третий раз всего-то за месяц попадаю. Жаль только, суток пять дают, больше не держат. А мне только б до пенсии продержаться.

Подходит очередь подруг. Матвеевна:

— Ты какой портвейн будешь? Щас возьму, погоди только, мне тут с долгами рассчитаться надо. Я в поездку с собой спирта тут в долг брала.

От знакомых узнал историю Матвеевны. Личность в поселке известная, среди полицейских и врачей — особенно. Драматичная судьба. Действительно, работала в школе директором. Первый муж бросил, когда стала попивать. Второй муж пил сильнее её. Бросила сама в прямом смысле в погреб, закрыв там до весны. Почему-то не посадили, сочли несчастным случаем.

* * *

Читаю любимое печатное издание — отрывной календарь. 25 ноября. В этот день родились: 1810 г. Николай Пирогов, хирург. Всё, информации достаточно. Попробую немного дополнить.

Особенно никогда не интересовался биографиями выдающихся личностей. Интерес пытались похоронить в институте на веселой кафедре истории медицины. Но про Пирогова читать приходилось. Не только потому, что заставляли. А прочесть можно было что? То, что известно всем: выдающийся хирург, основатель военно-полевой хирургии, создатель топографической анатомии, впервые применивший, внедривший, и так далее. Личность, бесспорно, гениальная.

Везде говорится о прогрессивности взглядов, о неприятии коллег, гонениях со стороны царской власти и прочих жизненных трудностях. И только в советские года был полностью оценен его вклад в развитие науки, медицины и пр. Но советская привычка не верить ничему, что написано, всегда заставляла задуматься над мелкими деталями. Иногда это было полезно. Дьявол прячется в мелочах. И выводы напрашивались часто совсем противоположные.

Факты общеизвестные: в 26 лет Пирогов избран профессором Дерптского университета, а в 31 год — профессором и зав. кафедрой хирургии в Медико-хирургической академии в Санкт-Петербурге. Признание заслуг и таланта? Безусловно. Крымская война. В 55-м году Пирогов уезжает в Крым. Главный хирург осажденного Севастополя. Достойный поступок? Более чем. Официальная историография объясняет: только в полевых условиях он смог применить свой опыт, свои революционные методы. Маленький вопрос. Известно, что в молодости Пирогов часто болел. Так ли уж хотел он куда-то ехать? Почему-то вспоминается маленькая деталь. В бытность профессором Медико-хирургической академии Пирогов побывал в сумасшедшем доме. Коллеги упрятали. Ну не сумасшедший ли — пытался заставить хирургов на операциях надевать чистый халат? Нормальному человеку разве такое в голову придет? Никогда. Три дня Николай Иванович пробыл в дурдоме, где, к счастью, выдержал испытание на здорового и отклонений в психике не нашли. После такого захочется остаться в дружном коллективе? Мне бы не захотелось. Куда угодно, хоть на войну.

В 56-м Пирогов возвращается в Петербург. Цитата из Википедии:

Вернувшись в Петербург, Пирогов на приёме у Александра Второго рассказал императору о проблемах в войсках, а также об общей отсталости русской армии и её вооружения. Царь не захотел прислушаться к Пирогову. С этого момента Николай Иванович впал в немилость, он был направлен в Одессу на должность попечителя Одесского и Киевского учебных округов. Пирогов попытался реформировать сложившуюся систему школьного образования, его действия привели к конфликту с властями, и учёному пришлось оставить свой пост. Его не только не назначили министром народного просвещения, но и отказались даже сделать его товарищем (заместителем) министра, вместо этого его «сослали» руководить обучающимися за границей русскими кандидатами в профессора.

БСЭ подсовывает аналогичную версию. Пирогов оставляет врачебную практику. В 46 лет? Самый расцвет сил! Почему? Гонения со стороны царской власти? Посчитаем.

Должность профессора и заведующего кафедрой в царской России была выборной. Завкафедрой избирался на 25 лет. Царь сделал Пирогову подарок, возможно, не очень подумав о последствиях: год пребывания в действующей армии зачел за 10 лет службы. И что получилось? Получилось, что по выслуге он служит в академии уже 24 года. Срок подходит к концу, а шансов на повторное переизбрание профессором академии у Пирогова не было. Ну не станут же его повторно избирать те, кто до этого упрятал в психушку. А начальником академии в те годы была некая забавная личность по имени Вацлав Пеликан, более известный своими заслугами в области ветеринарии. Не знаю, может, фамилия обязывала. И Пирогов уходит из академии.

Интересная немилость. Должность попечителя Одесского и Киевского учебных округов, пожалуй, повыше, чем зав. кафедрой в Медико-хирургической академии. Это как минимум четвертый класс в табели о рангах, это тайный советник или действительный статский советник. Соответствует генеральскому чину, обращаться положено «Ваше превосходительство». Назначение не случайное. Пирогов серьезно занимался вопросами образования, был авторитетом в этой области. Известно о его дружбе с Ушинским. Царь по одной из версий хотел его сделать министром народного просвещения, но не удалось. Характер у Пирогова действительно был не подарок, не нашел он общего языка со своим начальством. Может быть этим и можно объяснить тот факт, что выдающийся ученый не только не создал своей школы, но и практически не оставил учеников.

Награды? Если посмотреть список, то все награды, доступные в царской России для чиновника его ранга, у Пирогова были. Ну не было ордена Андрея Первозванного, не наградил подлец-царь, не повезло. Еще одна мелочь. На то время в России в живых было 12 кавалеров ордена, а по статусу его имело право одновременно носить не более 12-ти человек.

Вопрос о признании заслуг после смерти. В 1897 году в Петербурге был открыт музей Пирогова, сооруженный по инициативе Русского хирургического общества. Постройку дома, предназначавшегося для музея, заказали известному в те годы архитектору Шрётеру. Недешево, хотя одним из главных принципов его работы было стремление к экономии средств при строительстве (не в ущерб качеству). Главное произведение архитектора — здание Мариинского театра в Санкт-Петербурге. Сравнивать с новой коробкой второй сцены театра лучше не стоит. В знак благодарности за работу по перестройке Мариинского театра архитектору подарили уникальную модель театра из серебра, которую во время блокады его дочь передала для переплавки на нужды города. В музее имелась библиотека, зал для заседаний Пироговского общества, второй этаж занимала гостиница для приезжавших из провинции врачей. Вот это было такое здание, располагавшееся на Пироговской набережной.

Пироговское общество просуществовало до 1922 года. Я уже не раз говорил, что врачам в политике делать нечего. Тогда об этом еще не знали. Вот и произошло следующее. Члены общества без восторга встретили Октябрьский переворот и на своем внеочередном съезде приняли резолюцию с требованием созыва учредительного собрания. В результате новая власть общество разогнала, а здание музея определило под казарму. Окончательно здание было снесено в 60-х годах при строительстве здания гостиницы «Ленинград», отнюдь не украсившего своим видом невскую панораму. Конец пришел и самому музею. Музей был преобразован в «Военно-санитарный музей РККА», который тоже был впоследствии расформирован, и все экспонаты разбросаны по кафедрам ВМА. Что-то чудом уцелело. Интересно, что в музее Пирогова была собрана одна из наиболее известных в мире коллекций оружия. Где ее следы — не известно. Слышал, что были какие-то попытки воссоздания музея в Москве.

* * *

Пятница. Приемное отделение заполнено ползающими гражданами. На вид вполне респектабельны, но грязнее бомжей. Не иначе, как с Девяткино. Точно, они, отловлены при попытке пересечь границу. Есть такая граница неподалеку, и охраняется она не менее строго, чем государственная. Граница между двумя субъектами федерации. Граница между Санкт-Петербургом и Ленинградской областью. В основном она идет по Кольцевой автодороге, но есть в ней слабые места, свои пограничные переходы. Один из них — железнодорожная станция Девяткино и конечная станция метрополитена. Четыре платформы, соединенные туннелем и станция метрополитена между ними. Платформы № 1 и 2 — область. 3 и 4 — Петербург. Метрополитен — нейтральная полоса. Площадь перед станцией — под юрисдикцией области. Место оживленное. Конечная станция автобусов, автовокзал, магазины. Вечер. Народ с работы выползает из метро, растекаясь по площади. Кто на автобус, кто пешком в поселок. Иногда попадаются трезвые. На площади постоянно дежурит наряд полиции. На подвыпивших не обращают внимания, таких большинство. Но для тех, кто не видит поля, прохода нет. Куда их? Заблудятся в окрестном мелколесье, потом оттают весной. Вытрезвитель был, километров за 15, закрыт. В отделение в обезьянник? Там же, но тот всегда переполнен. В больницу? Пока нет видимых травм — пошлют подальше. Выход простой. Волоком по туннелю на территорию города. Там менты появляются редко, а если и появляются, то питерские. Есть шанс, что человек случайно сядет в электричку и умчится обратно в город. Или питерская милиция поможет забраться в тамбур. Им тоже геморрой не нужен, пусть едут до конечной, на Финляндском вокзале разберутся. Но чаще включается автопилот и бедняга ползет домой, в область. Порой сами питерские менты тащат тело чужестранца обратно. А там его уже ждут. И путь по туннелю повторяется. В советские времена был порядок, взаимоуважение. Посередине туннеля была проведена красная черта, обозначающая границы субъектов. Слева от черты — наш, справа — ваш. Но краска давно стерлась, в том числе и от постоянного волочения. И так гражданин может часами перемещаться по туннелю. Долг зовет домой, в семью, но стоит вылезти наружу, на площадь, как его вновь отбрасывает в Северную столицу. И уж совсем подлый поступок со стороны областных ментов — вызвать городскую «Скорую помощь». А чтоб особо упрямый не уполз до ее приезда — привязывать его к забору на городской платформе. Обычно у перетаскиваемого субъекта слезают брюки. Это хорошо. Сможет отвязаться и натянуть штаны — значит вполне трезв и годен для прохода на территорию области. Нет — ждет «Скорую».

Граждане, плохо знающие федеративное устройство своей родины, выходя вечером с электрички, часто удивляются, а почему там человек стоит раком и что за жопа белеет у забора в конце платформы? А подъехать к Девяткино со стороны городских платформ — проблема. В объезд плюс еще несколько километров по грунтовке. Фельдшера «Скорой», матерясь, отвязывают тело и, естественно переносят его на привокзальную площадь. Но медикам спорить с полицией трудно, пусть и с властями другого штата. И приходится им вести его в приемный покой. Обычно к этому времени человек успевает протрезветь и более-менее прямо ковыляет к дому. Ну а если нет — тогда в больницу. К тому времени травмы обычно уже есть, обычно от волочения по асфальту, так что постановка диагноза трудностей не вызывает. По виду сразу можно определить скитальца. Брюки протерты, одежда порвана. И провести ночь дома — уже не судьба.

* * *

Мой отрывной календарик подходит к концу. Наткнулся на гороскоп. Предстоящий 2013 год — год Змеи. Прочитал, что он там нам готовит.

Чушь полная. Особенно то, что годы Змеи редко бывают напряженными и динамичными. Не сложно посчитать, какими были годы Змеи для России в ХХ веке. Почему-то всё дерьмо происходило именно в эти годы. Вспомним: это 1905 год (Первая русская революция, Русско-японская война), 1917 год, тут всё понятно, 1929-й — год «Великого перелома», 1941-й, начало войны. Далее шли годы спокойнее. В 1953-м умер Сталин, 65-й год можно считать окончанием хрущевской оттепели. Не могу вспомнить, что плохого случилось в 77-м, застой. Да, приняли новую Конституцию СССР, Конституцию развитого социализма. Годом распада СССР считается 91-й, год Козы или Козла, но начало распаду положено именно в год Змеи, в 89-м году, когда был созван Первый съезд народных депутатов СССР.

Посмотрим, осталось недолго.

День защиты прав человека

Поздравляю с праздником всех борцов за права личности. В реанимациях всех больниц России, и не только России, закон один. Когда клиент только начинает вспоминать о правах человека — его надо привязывать. Для его же блага. Сегодня будет праздник для всех местных омбудсменов. Например, постановку мочевого катетера многие воспринимают как нарушение права личности на свободу мочеиспускания. Попытки объяснить все преимущества — бессмысленны. Аргумент один: «Я ссать хочу, именно поссать, как ты не понимаешь, а не мочу по трубочке сливать».

У нас был свой, персональный борец за права человека. С виду — приличный дедушка. Все ваши митингующие революционеры по сравнению с ним — просто дети. Человек сначала объявил голодовку, затем из памперсов сделал себе шлем, чтоб избежать возможных ударов по голове, надел на голову и стал орать о медицинском произволе. Входящих в палату врачей встречал броском говна. Ловкости и меткости был невероятной. По сравнению с ним Гудини — просто щенок. Привязать его к кровати не удавалось, дед выворачивался из любых веревок. Жаль, наручники использовать запрещено. Грузить аминазином было опасно. Сердце старичка могло не выдержать. Единственным вариантом борьбы с говнометом была дача ему слабительного. Жидким бросаться было несподручно.

В остальном за свои права никто не боролся. Даже за право на жизнь. Нескольким это право реализовать не удалось. Только один клиент пытался добиться права покурить. Но под угрозой жесткой фиксации замолчал. С властью он уже недавно столкнулся, в довольно жесткой форме. В результате чего и попал в реанимацию.

Новогоднее

Перед Новым годом нет никакого праздничного настроения. Нарядили елку, подаренную местным лесхозом, — не помогло. Достали из шкафа старинного Деда Мороза. Ватное изделие с давних советских времен, под названием «Дед Мороз № 2». Надпись интриговала давно. Смотрю, и в народе нет ощущения приближающегося праздника. Все погубили длинные новогодние каникулы.

Даже среди пациентов ни одной достойной яркой личности. Сплошной валежник и банальная пьянь. Администрация сделала шикарный новогодний подарок — рулон новых шелковых лент для фиксации буйных клиентов. Постоянный дефицит. Пока не пригодились.

Одна новогодняя шутка несколько тронула новизной. Друзья оставили перебравшего друга не на улице, а в теплом подвале. Заботливые. Перед уходом облили раствором валерианки. Бездомные кошки его обоссали так, что из приемного отделения пришлось вынести на улицу проветриваться. Дышать было нечем. Он долго скребся под дверями, просясь в тепло. Ждали, когда замяукает. Забавно…

Количество алкогольных психозов после праздников уже давно не поражает. Их качество тоже. В прежние годы психозов было и побольше. И были они поярче.

Хотя особой яркостью образов нынешние безумцы не отличаются. Народ к праздникам привык. Больше поражает спокойное будничное отношение народа к безумию окружающих. Подумаешь, человек в палате третий день под кроватями с мешком ползает, детские игрушки в мешок собирает. Не мешает ведь никому. Заодно и пыль протрет. Вот когда стекло разбил, увидев за окном пролетавшую мимо покойную супругу в очках, которых она никогда не носила, вот тогда соседи врача и позвали. Холодно стало. Думаю, что была бы покойная супруга без очков, он бы и не обратил внимания. Но на очках его почему-то заклинило.

Дежурного врача насторожило поведение еще одного больного в соседней палате. Он ночью спал, проснулся, встал, помочился на соседа и спокойно уснул. Но его сосед вполне резонно объяснил ситуацию:

— Вы понимаете, доктор, он ведь вчера весь день спал. Выспался за день. Конечно, ночью ему не спалось. Ходил всё по палате, потом снял с соседа одеяло, обоссал его с головы до ног и спать лег. Делать-то по ночам здесь нечего. А так он успокоился и заснул.

Рассудительный человек стал следующим. Продержался еще пару дней, а на третий увидел перед собой горящую новогоднюю елку. Позвонил 03. До прибытия пожарной команды принял меры по самостоятельному тушению пожара. Был замечен персоналом, когда бежал по коридору с ведром воды. Послан за огнетушителем этажом выше, в реанимацию, где его и связали. А пожарные так и не приехали. Когда поступает вызов из больницы, они уже давно проверяют у ответственного дежурного, горит ли чего или пожар происходит только в душе вызывающего. Много было напрасных приездов.

В характере алкогольных психозов населения как нельзя лучше проявляется снижение пассионарности великорусского этноса. Перевелись в последнее время яркие представители делириозного движения, готовые к самопожертвованию ради достижения великой цели. Пройдена аккматическая фаза этногенеза, когда люди в бреду готовы были на самосожжение, отрезание яиц, поедание собственного дерьма в жареном и сыром виде и прочие подвиги во имя белой горячки. Измельчал бред. Надлом. Большинство устраивает охоту на мух, собак, птиц, выковыривание червей, насекомых, гвоздей из собственного тела. Нет великой идеи. Качество водки подводит. Гумилев не учел этого фактора этногенеза.

Давно уже не попадались такие яркие горячки, как бывало в прошлые годы. Воробьев гонять? Мелко. Раньше были орлы… Помню одного, у которого орел в кровати свил гнездо. Из простыней и тряпок сооружено было подобие орлиного гнезда, со всеми положенными аксессуарами. Вокруг разбросаны перья, помет. Когда огромная птица снесла яйца, он пошел на кухню из них жарить яичницу. Оказалось потом, что он отрезал свои. Соседи по коммуналке пожарить не дали, пришлось сожрать сырыми. Вся рожа в крови, но доволен, что успел проглотить.

Новогодний итог

Не понять, кто с кем покончил. Или народ со змием, или зеленый змий искоренил пьющий народ. Листаю больничный журнал. Заканчивается январь. Не было:

— ни одной белой горячки, горящих елок, летающих фей и Дедов Морозов. Последний персонаж, прозванный Гарри Потером, вылетел из окошка еще в ноябре, оседлав швабру;

— ни одной новогодней травмы. Никому не шинковали репу, не совали в задницу петард. (Майонезная баночка, стеклянная такая, старая, кто помнит — цена ей была 3 копейки, не в счет, там личное). Количество проломленных черепов укладывается в среднестатистическое;

— ни одного огнестрельного ранения за месяц;

— никто не помер от цирроза, не замерз спьяну, не отморозил ног, обоссавшись в штаны. А морозы были…

Впервые за январь смертность среднегодовая. Эх, были времена! В январе умирало столько, сколько за остальные 11 месяцев. А сейчас? Тревожное ощущение. Жизнь остановилась. Пора новогодние каникулы отменять.

Святки

Говорят, на Святки принято гадать. Сплошное суеверие. Первый рабочий день. Народ обсуждает, как сложится дежурство. Работать не хочется.

Первый поступивший с утра — мужчина. Хорошая примета, к удаче. Молодой — прекрасно, возможно, к деньгам. Кишечная непроходимость? Пока непонятно, к чему, посмотрим по ходу операции. А вот вскрывать перераздутую газом толстую кишку электроножом — примета плохая. Точно знаю, сталкивался, хоть в приметы и не верю. Успеваю только крикнуть хирургу: «Не делай этого!» — и присесть. Хирург не поверил… Редко такое бывает, но иногда кишечный газ бывает горюч. Даже взрывоопасен. Слышу хлопок, крик: «Твою мать!» Вспышкой хирургу обжигает пальцы. Содержимое кишок разлетается в стороны. Запах жареного говна и горящей резины. А виноват кто? Я оказался и виноват. И не потому, что не предупредил, а потому, что вылез из-под стола, единственный из всех, в чистом белом халате.

Эх, прав был Федор Михайлович, нет в России веры…

Одно утешает. Случай и так был неоперабельный, рак. До утра все равно дожить не суждено.

День сурка

Тяжело терять своих постоянных пациентов, тяжело. Привыкаешь к ним. Ведь имидж больницы — это не только ее внешний вид, ее коллектив, оснащенность, но и ее постоянные посетители. Родной контингент. Вот и накануне сидим c эндоскопистом в курилке, вспоминаем. Эх, давно чего-то не поступал горячий финский парень Вася Кисленко, подданный страны Суоми. Неужели пить бросил? Зря вспомнили, не посмотрели на календарь. Завтра — день сурка, все должно повториться. Только перевалили за полночь, звонок из «Скорой»: «К вам везут желудочное кровотечение, острая кровопотеря, шок…» Почему-то сомнений не было, что это он. Приготовились встречать как дорогого гостя.

Лет с десяток назад я был первым, встретившим его в нашей богадельне. Тогда Вася был еще россиянином и только готовился к переезду на родину предков. Вспомнил, что с какой-то стороны имеет чухонские корни. Был пройден первый этап в получении гражданства. Вася сдал экзамен по финскому языку. Естественно — запил. Пил до желудочного кровотечения и потери сознания. В состоянии шока попал ночью ко мне. Кто знаком, знает — жизнь таких пациентов в реанимациях интересная, насыщенная разнообразными процедурами. После промывания желудка Вася признался, что нигде еще не встречался с такой человеческой жестокостью. Жестокость? Вася, да сейчас из дома, представь — ночью, приедет дежурный эндоскопист. И тогда ты узнаешь, что такое жестокость. Что такое экстренная гастроскопия, что такое наш отечественный эндоскоп. Я выйду, я на это смотреть не смогу. Кстати, не вздумай сопротивляться. Много лет мы думали, что наш эндоскопист — левша. Если утром приходишь на работу, смотришь — на кровати лежит гоблин с кровоподтеком на всю правую половину рожи, а на табличке с диагнозом написано: «Желудочное кровотечение», сомнений нет. Его вызывали ночью. Иных буйных приходится грубо успокаивать, чтоб не перекусили эндоскоп. Но он не левша, просто правая рука у него при исследовании занята. Хороший эндоскопист должен уметь работать левой.

Чтоб скрасить тяготы процедуры, мы развлекали Васю разговорами: Вась, а как будет твоя фамилия звучать по-фински? Кислый, кажется — хапан? Будешь писаться Хаппаненом? Или переводить фамилию не будешь? Станешь Вассой Кислонненом?

— Идите вы! — кричал Коля с эндоскопом в глотке, — кончайте быстрее! Моя новая фамилия звучит… (Слово запомнить не удалось.) А в переводе на ваш язык — Окунев!

Но прозвище Васса Кислоннен осталось за ним до конца.

Тогда кровотечение удалось остановить без операции. Вася выжил, забыв свое обещание бросить пить. Какие только глупости не лезут в голову при гастроскопии. Визит к консулу за финским паспортом пришлось, правда, отложить, пока не отцвели синяки под глазами. Доктор все же не удержался.

Поводом к следующему запою стал переезд в Оулу. Снова обошлось. Как ни странно, мы с ним почти подружились. Он оставил мне свой адрес, буду проезжать — пожалуйста. Был как-то в Оулу, проезжал мимо, но торопился, не позвонил. В дальнейшем Вася поступал уже будучи иностранцем. Но никаких бонусов за это не получал.

Пару раз в год он приезжал в отпуск в Россию. Пить. Его рвало на Родину. Запой заканчивался кровавой рвотой и попаданием к нам. И все повторялось снова…

Сегодня Вася в последний раз дал обещание бросить пить. Остановить кровотечение не удалось. Пришлось брать на стол. Резекция желудка при гемоглобине ниже 30 — занятие неблагодарное. Шансы выжить близки к нулю. Ночь. Выхожу покурить в коридор оперблока. Неожиданно слышу — по радио «Дача» играет финская полька. Как специально, по заявке, на прощание. И под эту веселую музыку Васино сердце остановилось. Запустить удалось, но не надолго, жаль… Надеемся, протестов со стороны финского правительства не будет.

День спасателя

С утра позвонил знакомый священник. Поздравил с праздником, с Днем спасателя. Вроде я не имею отношения к МЧС, но батюшка посчитал, что это и мой праздник. Вечером позвонил еще раз, забыв об утреннем звонке. Видно, у святых отцов тоже праздник.

Они тоже спасатели. Лично я никогда не отказываю родственникам, если они хотят пригласить к больному священника. Хоть сам в Бога и не верю, но и атеистом себя не считаю. Как говорится, если Бога нет, то и доказывать это бессмысленно, а если есть, то зачем с ним cсориться? Поэтому к нам частенько заходят наши попы, пасторы и муфтии. Иногда помогает. Многие, балансирующие на грани жизни и смерти, быстрее определяются, в какую сторону качнуться. Нам польза в любом случае. Либо больной поправляется, либо сокращается койко-день.

Главное, чтобы служитель культа неформально подошел к своей работе. С душой. Тут уж от родни зависит. Насколько обозначен интерес. При наличии средств заказывается целый ряд таинств. Одному старому маразматику, у которого от пьянки отвалилась печень, случился инсульт и под конец отказали почки, родня заказала священнику все, что только тот мог сотворить. Разумеется, кроме исповеди. Дар речи был потерян. Начали с крещения. В дальнейших планах было причастие, соборование и если в процессе понадобится отпевание, то и отпевание. Святой отец к задаче подошел неформально. Первым делом стал зачем-то искать желающих быть крестными родителями. Лично я отказался, сославшись на боязнь высокой ответственности. Вдруг крестник вырастет негодяем. В роли крестного пришлось выступить дьякону. Через пару часов больной пришел в рассудок. Внятно произнес «на хуй». Дьякон стал пиарить священника: «Чудо, чудо!»

Видели мы чудеса и покруче. Подумаешь, черти на сей раз не взяли. В следующий раз заберут. Пусть даже крещенным. Вряд ли он попадет на небеса.

Старая история

Давно замечаю одну любопытную вещь. Есть истории, которые постоянно повторяются, слышишь их много лет подряд от разных источников. И ничего бы странного тут не было, если бы каждый из рассказчиков клятвенно не заверял, что все это было, все это происходило в жизни и он клянется, что лично был свидетелем, сам принимал во всем этом участие. Самый, наверное, типичный пример — это рассказ про одинокую женщину, использовавшую для утех кота. Известное место намазывалось сметаной, а кот, слизывая ее, доставлял хозяйке радость. Историю слышу лет так более 30-ти, еще со времен института, в основном от врачей «Скорой помощи». Разнятся только детали, иногда в качестве приманки используется настойка валерьянки, иногда в качестве затейника выступает мужчина. Ну и естественно, отличаются характеры получаемых при этом травм, от откушенного клитора до разорванного члена. При всем том каждый утверждает, что именно он ездил на этот вызов. А еще, если верить всем рассказам, в городе не было ни одной бригады «Скорой помощи», которая бы не отвозила в больницу спорщика, засунувшего свои яйца в боковое отверстие 200-литровой бочки. Действительно, по одному засунуть можно, а обратно вытащить разом — увы, никак. Опять-таки разнятся только детали. Кто-то из пытливых граждан нес бочку перед собой, кого-то несли на носилках. Поверить во все это можно, даже можно согласиться с наличием такого количества идиотов. Но вот что заставляет сомневаться: почему мне не приходилось видеть подобного? Хотя я, кажется, притягиваю к себе всех окружающих придурков. Отдельные истории, конечно, хороши, хороши для воспитательного примера, для привлечения молодежи на работу врачами «Скорой помощи». Дух романтики, встречи с интересными людьми… Но иногда надо знать меру.

А на днях в курилке один недавний студент рассказывает историю про пьяного фигуриста, как якобы они придумали эту шутку. И тут почему-то я не выдержал, пришлось уличить товарища в плагиате.

Предыстория случая такая. Наша станция «Скорой помощи» базировалась в старом доме. Ремонта там не было больше века. И вот при проведении небольшой перепланировки между двумя помещениями обнаружена кладовка размером с приличную комнату. Дверь в нее была замурована еще в довоенные годы. И чего там только не было… Знамена, музыкальные инструменты, бюсты вождей, спортинвентарь, лыжи, коньки. Патефон с пластинками. Вполне можно было открыть небольшой винтажный бутик.

Первым пошел в дело патефон. С утра заводилась пластинка, чаще «Рио-Рита» или «Моя красавица». Пару минут тишины. Затем звучал вопрос: «— А кто пойдет?» Сразу одновременно у всех появлялось желание выпить. Идешь утром на работу, слышишь звуки патефона, понимаешь — на станции ураган. Заведующая терпела, но в конце концов приказала патефон убрать. Один врач взял его себе домой. Из дома был выгнан через пару недель, вместе с патефоном. Передал мне. Результат был практически тот же. Так патефон кочевал по квартирам сотрудников, пока где-то не затерялся. Бюсты вождей пошли в дело. Это отдельная история. В знамена заворачивали бомжей. К пионерскому горну прикрепили грушу от спринцовки и устроили клаксон на машине. А вот десяток пар коньков долго не находили применения. Одну пару я всегда возил с собой, постоянно думая об интересном использовании.

И вот однажды пришлось подбирать некое тело с набережной Фонтанки. Зима. Тело не мычало, и шансов, что уйдет само, ну хотя бы вспомнит свой адрес, не было. Как не было на нем никакой травмы. Разве что мужичок был весь мокрый, явно обоссался или побывал в воде реки Фонтанки, что, собственно, практически одно и то же. И решили снять с него мокрые ботинки и надеть сухие, гораздо лучше, но с коньками. Рассудив, что ботинки у коньков прекрасные, производства артели «Красный трудовик», 22-й год, сейчас таких и не делают, натуральная кожа. А коньки при желании можно и оторвать от подошвы. Так что мужик в обиде быть не должен. И в коньках его бросили на пол в спецприемном отделении, в пьяной травме. Там слегка удивились, но пришлось объяснить, что мужик, да тысяча тому свидетелей, катался на коньках по Фонтанке и при исполнении очередного прыжка со всей дури еб… затылком об лед. Да так, что лед раскололся, его прохожие спасли, из воды достали. Внешне да, ничего не видно, но при таком ударе сами понимаете. По меньшей мере сотрясение, и то это в самом удачном случае. Да, алкоголем попахивает, согласны, но ведь на коньках еще стоял, катался, значит, не в умат пьян был. Там ребята работали привычные, сказали ладно, пусть протрезвеет, понаблюдаем, и отнесли его в «палату». Под утро пришлось снова навестить спецприемник. Санитары там меня встретили громким матом:

— Блядь, ты бы видел, как он, проснувшись, пытался встать и дойти до сортира. Ползал тут по полу. Смешно… Ну а как ушел? Коньки-то помогли оторвать от подошвы? Да нет, так в коньках и ушел, он так довольно ловко на них покатился к метро. Прям как спортсмен, номерочек у него на спине мелом. Может и правду говорите — действительно катался.

Насилие. Святочный рассказ

Совершенные средства при неясных целях — характерный признак нашего времени.

Под Новый год поступает в реанимацию бабушка с острым психозом. 86 лет. Несет полный бред про черта, метровый член, открытое окно и равнодушие соседей. Проживает бабушка в деревне, где из коренных жителей осталось 2–3 семьи. Остальные коттеджи построили приезжие горожане. Живет вдвоем с дедушкой. Внуки и правнуки давно разъехались. В придачу к психозу у бабушки пневмония, буйствует, лежит привязанная к кровати, лечится.

Привыкшие к чудесам врачи реанимации решили на всякий случай показать бабушку гинекологу. Та, осмотрев ее, следов насилия не нашла. Ни человеком, ни нечистой силой. Однако несколько насторожила легкость, с которой влагалищное зеркало внедрилось в половые пути бабушки.

— Не все еще потеряно, бабуля, — подумали доктора, но свои сомнения в истории болезни отражать не стали. Когда бабка начинала громко кричать, успокаивали седуксеном.

Тайна раскрылась к вечеру. Бабушку пришли навестить соседи. На вид приличные люди, вполне заслуживающие доверия. Они рассказали историю, как дед задумал сделать бабушке подарок на Рождество. Купил в секс-шопе метровый резиновый член. С фиксацией на поясе. Поначалу ходил с ним по деревне в вывернутом тулупе. Со слов соседей, член свисал из-под полушубка ниже колен. Дедушка кричал, что поимеет всю деревню, но решил начать с бабушки. Та громко кричала, открыла окно, пытаясь позвать на помощь соседей, но на крики из соседних домов, естественно, никто не вышел, само собой думали, что бабку убивают. Так, наглотавшись холодного воздуха, бабушка и подхватила пневмонию.

На утреннем обходе о данном клиническом случае докладывается начмеду. Докладывается монотонным голосом, быстро, пока не начался очередной приступ смеха. Возмущению начмеда нет предела:

— Да надо срочно вызывать милицию, экспертизу провести! Да за это деда в тюрьму надо!

— Зачем в тюрьму? — спрашиваем. — Вы представьте, первый раз в зону попасть в 85 лет да по такой гиблой статье. Опетушат там дедушку. Скажут ведь, взломал, дед, мохнатый сейф, сам теперь петушком запоешь. Может, еще помирятся? А пневмонию мы вылечим.

Прошло несколько дней. Помирились. Пневмонию вылечили.

Муфтий

Захотелось написать детективный рассказ. Разбирая в выходные свои старые записи, наткнулся на жуткую историю. Оказалось, что не только не умею, но даже не представляю, как это делается. Злодейство было совершено страшное по своему цинизму, но настолько явное, что никакой интриги в раскрытии нет. Ну и пусть будет как есть.

После праздников задумался. Есть ли какой-нибудь род занятий, спасающий человека от алкогольного психоза. Например, ни разу в жизни не видел ни одного раввина с делирием. Ну это еще объяснимо редкостью профессии. Есть ли они вообще в нашей области? Муфтий вот как-то попался. Принес мне неприятностей. Написал он на меня два заявления. Первое — в суд за клевету, второе — в милицию за кражу бороды.

Вначале пришел знакомый опер из местного райотдела.

— Слушай, — говорит, — тут какой-то полный бред. Пришел мужик, написал заяву, что у него бороду украли. Утверждает, что в вашей больнице. Требует разыскать.

В заявлении было написано, что он, то есть муфтий, поступил в больницу совершенно трезвый. В больнице его цинично привязали голого к кровати, унижали достоинство, отрезали бороду. Поскольку он не просто правоверный мусульманин, но еще и муфтий, алкоголя в жизни никогда не употреблял. Это клевета. Кражу бороды воспринимает как высшую степень унижения. С таким позором он дальше жить просто не может.

Во всем заявлении правдой была только пропажа бороды. Поступил он как неизвестный. Грязный бородатый мужик, пьяный в дупель. Ни фамилии, ни возраста. При поступлении алкотестер в приемном отделении зашкалил. Больше пяти промилле алкоголя в крови. Лежал он действительно привязанный, потому как протрезвев, выдал страшный психоз. Бредил на каком-то тюркском языке. При этом жевал свою полуметровую бороду. Когда он набил себе полный рот волос и реально стал задыхаться — борода была обрезана до безопасной величины. Никому и в голову прийти не могло, что он муфтий. После стрижки мужик неожиданно помолодел. На вид ему оказалось не более 30-ти. На третий или четвертый день он пришел в себя, был опознан женой и отпущен домой под расписку.

Возбуждать дело по такому заявлению оперу явно не хотелось. Не выставлять же себя идиотом.

Через пару дней опер позвонил, просил зайти. Правоверный уже сидел в его кабинете вместе с женой. Меня встретил фразой:

— Я не пил.

Я спорить не стал. Выложил перед ним ксерокопию истории болезни, анализов на алкоголь, выписку, заключение психиатра. Можешь отрицать.

Муфтий недовольно сопит:

— Я не пил. Я мусульманин. Меня заперли в какой-то квартире. Меня били. Мне водка лили в рот.

Говорил он с легким акцентом. Интересная ситуация.

— Мужик, — говорю я ему, — я соглашусь, что ты был трезвый, как стеклышко, только ты скажи мне адрес этой квартиры. Поверь, бить никого из нас не придется, завтра там у дверей будет стоять очередь.

Продолжает сопеть.

— Хорошо, а где моя борода?

Тут не выдержал мент:

– Спиздили! Спиздили, блядь, твою бороду! Если ты сейчас же не заберешь заявление, самого тебя привлеку. Тут за вашими братьями уже накопилось. И на тебя хватит.

Меня попросил выйти. Если будет нужно, вызовет еще раз. Но больше по этому поводу не звонил. Из суда повестки тоже не приходило.

Человек родился

На четвертый день товарищ смог ответить на вопрос:

— Ты кто, мужик? Тебя как зовут?

— Я — Борис.

— А отчество у тебя есть?

— Борисович.

— Значит — Борис Борисович?

— А чего тут странного? У меня и дед Борис, и прадед. Я и сына Борисом назвал.

— А чего, других имен нет?

— Доктор, ну ты даешь, сам подумай, человек родился, так разве у тебя будет время новое имя придумывать?

Мыловаренный завод

Случай настолько фантастичен, что никто не поверит в возможность подобного. Ну, тут уж как хотите. 90-й год. По талонам всё. Но самый острейший дефицит — сигареты и мыло. Комбинат имени Карпова, ныне — «Аист», питерский мыловаренный завод на Лиговке. Воняет на всю округу. Раньше выпускал мыло, наше черное, хозяйственное, бери его — сколько влезет. Кому оно нужно, цена копейки. И стиральный порошок бери, который ни хрена не отстирывал. Но в 90-м мыло потащили. На входе поставили охрану, устроили шмон. Не пронесешь. Что делать? Как мне потом объяснили технологи с этого завода, при производстве порошка стирального у них использовался некий полуфабрикат, что-то типа жидкого мыла. И народ нашел выход. Два глотка этой жидкости перед проходной, быстро на выход, если случайно проглотил — на улице пальцы в рот и блевать в приготовленную посуду. Гениально. Жидкое мыло можно использовать. Но у одного носителя не сработал рвотный рефлекс. Видимо, давно уже был потерян. А жидкость на чистом спирту…

Одного прямо у проходной вырубило. Лежит, изо рта течет пена. Вызвали «Скорую». Я поначалу решил, что у человека припадок, судороги, но охрана рассказала, в чем дело — не первый случай. Растолкали, дали глоток воды. Изо рта вырвалась струя пены метра на 3, только успели отскочить. Огнетушитель-пеногон фирмы «Эклер». И так несколько раз, после каждого глотка воды. Смотрю, вроде пена закончилась, решили зондом промыть желудок. Неизвестно, что там за состав. Засунули зонд, водички влили, из зонда струя пены бьет на несколько метров. Машина рядом стоит, водила был с юмором, а чего, говорит, добру пропадать, давай струю направляй на машину, хоть с мылом ее помоем. Швабру вытащил. Картина: лежит на земле мужик, изо рта торчит резиновый шланг, из шланга бьет струя пены, а водила шваброй моет машину. Охрана просто от смеха согнулась, я тоже, но дело делать надо. И так почти час, вода холодная, третье ведро, мужик от холода стал икать, с каждым иком снова пенная струя бьет. Сами замерзли, осень. Говорю клиенту: «Терпи, будешь знать, как мыло тащить с завода». А он в ответ: ик, я же не таскал, ик, я же его выпил.

Такой вот был случай. И это было очень смешно.

Мои номинанты на премию Дарвина

Случай. Вызывает «Скорую помощь» некая мадам. Поднимаясь по лестнице, чувствую запах горелого мяса. До этого никогда подобного запаха не ощущал, но почему-то вдруг сразу решил, что пахнет горелым членом. Оказалось, что мужик, насмотревшись рекламы о лечении эректильной дисфункции и не имея денег на ОН-Клиник, решил поэкспериментировать. Обмотав член медной проволокой, сунул концы в розетку. От мучений спас контакт с батареей отопления, после которого пришла смерть. Член обуглился до основания.

* * *

Физик по образованию, доктор наук — а многие из них считают, что только они способны совершить прорыв в какой-либо области медицины, — решил насытить свой организм минералами. Прием внутрь — слишком банально. Был подобран некий состав солей, налит в ванну. Туда же вставлены две оцинкованные пластины из листов кровельного железа, так, что была устроена гальваническая ванна. По задумке под действием гальванического тока происходило обогащение организма ценными микроэлементами. Электрофорез. То ли не рассчитал он с напряжением, то ли с составом или случилась какая техническая неполадка, но при включении тока вода в ванне вскипела за несколько мгновений. Надеюсь, что испытатель погиб сразу от удара тока, а сварился уже потом. Бульон получился наваристым, как студень.

* * *

Еще один клиент смертельно боялся врачей, хотя имел медицинское образование. Рентгенолог. С 45 лет на пенсии и в глубочайшем маразме. Со слов жены, страх перед врачами был настолько силен, что он сам вырывал себе зубы плоскогубцами, конструировал самодельные бандажи от грыжи, сам накладывал гипс на ногу при переломе. Когда у него начались приступы мерцательной аритмии, лечил он их просто. У своих старых друзей достал списанный дефибриллятор, починил и при приступе наносил сам себе разряд тока на грудную клетку. Метод широко используется, но в случае, когда не помогают или противопоказаны лекарства. Шесь тысяч вольт. Естественно, процедура болезненная и проводится под наркозом. Вместо наркоза выпивался стакан водки, после чего нажималась кнопка. Редко, но разряд тока может вызвать остановку сердца, тогда срочно требуется второй. В один из дней второй разряд потребовался, но нажать дважды на кнопку было некому.

* * *

Человек скалкой проломил себе череп. Ситуация была следующая. Мужик возвращается с ночной смены. Устал. Слегка выпил. Придя домой, видел, что супружеское ложе занято посторонним. Жена слегка навеселе. Клянется, что только что подобрала на лестнице незнакомого мужичка. Не пропадать же добру, принесла в квартиру, раздела, уложила спать. Мужик очень устал. Ему не до разборок. Мощный удар в табло. Неизвестный с переломанной челюстью сбрасывается на пол. Слава богу, хозяина силой природа не обидела. Нокаут. Мужик ложится спать на свое законное место.

Жена вызывает «Скорую», не совсем понятно — зачем. Любовник начинает приходить в себя. Серьезных поводов вести его в больницу нет. Припугнув женщину административным наказанием за ложный вызов «Скорой помощи», собираемся отчаливать. Женщина поверила в то, что мне будет не лень привлечь ее за хулиганство, начинает умолять:

— Ну если вам кого-нибудь забрать в больницу обязательно надо, давайте я сама с вами поеду. А лучше мужа заберите.

Мужик, проснувшись, сидит на диване.

— А что, ребята хорошие, я лучше с ними прокачусь, чем с тобой (…) оставаться.

— Стоп, — говорю, — это ваши разборки. Если бы у твоего мужа была бы какая-нибудь травма, с удовольствием бы забрал.

— Так сделайте ему травму, — просит женщина, — я вам хорошо заплачу.

— Нет, тут уж извините, — разговор стал надоедать. — Делай сама.

— А как? — неожиданно спрашивает супруга.

— Ты что, не знаешь, как большинство мужей получают травмы от жен? У тебя скалка есть? Если да, то действуй сама.

Двигаюсь по коммунальному коридору к выходу.

Жена, с криком «Ну у какой же женщины нет скалки» бежит на кухню и приносит обычную деревянную скалку для раскатывания теста.

Мужик тащится:

— Ну что, сука, ну давай бей…! (Лексика.) Жена несколько раз тюкает скалкой мужика в лоб. Слабовато. Следов не остается. Видно, как ненависть закипает в супруге. Испугавшись последствий, возвращаюсь в комнату. Но не успеваю.

Мужик встает, выхватывает скалку из рук жены, размахивается… В этот момент я невольно прикрыл глаза, ожидая, что сейчас череп супруги просто разлетится на куски. Слышу звук от удара, второй. Оказывается, мужик изо всех сил молотит себя по голове.

— Смотри, скотина, смотри, как бить надо (лексика).

Мы вдвоем с фельдшером повисаем у него на руках, пытаясь не то чтобы вырвать из рук скалку, а хотя бы смягчить силу ударов. Бесполезно. Несмотря на то что оба были ростом 190–195 см, мы отлетели как котята. Последний удар сопровождался звуком раскалывающегося черепа. Все. Кома. Срочно на носилки, в стационар. Когда в приемном покое я пытался объяснить хирургу, что такую травму человек нанес себе сам, на меня смотрели как на больного. Тут есть один минус — я не проследил, выжил ли больной. Если и выжил, то инвалидом. Свой генотип по свету разносить наверняка не будет.

* * *

Вторая половина января. Травматолог приносит заявку на плановые операции.

Первым в списке парень, 25 лет. Диагноз: перелом костей обеих голеней, один из них открытый. Перелом бедра. Перелом плеча. Планируется металлоостеосинтез. Где ж тебя так, бедолагу, всего переломало?

Доктор высказывает скромное пожелание: нельзя ли все кости собрать за один раз. Это своего рода игра. Мы оба знаем, что с такой просьбой я его пошлю подальше. Весь этот процесс займет часов десять. Под наркозом-то я его продержу, но зачем рисковать? Но послать коллегу в жопу тоже надо аргументированно.

Пошел, взял историю. Изучаю. Итак, 25 лет. Сержант полиции. Хорошо, не гопник. Поступил в новогоднюю ночь. Доставлен «Скорой помощью». Диагноз при поступлении. Странно, такая травма и без шока, повезло. В реанимации не был. Скорее всего не было мест. Алкоголь? Вроде нет. Вот анализ крови. 0,1 промилле. Бокал шампанского, бедняга, не допил. История в полном порядке. Все анализы, группа крови, эпикриз. Придраться не к чему. Направление «Скорой помощи». Диагноз. Обстоятельства травмы. Читаю: три раза упал с четвертого этажа. Подпись врача. Знакомая фамилия. Вместе работали. Интересно.

Пошел в палату. Парень развешен на шинах Беллера. Поговорили. Вроде нормальный, по жизни ничем не болел. На вопрос «А как ты получил такую травму» отвернулся к стене, молчит. Без комментариев.

Любопытство к смертным грехам не относится, поэтому позвонил в «Скорую», знакомому доктору. Вот его рассказ:

— Ты понимаешь, этому умнику в Новый год присралось окна вымыть. Лета не хватило. Жена, говорит с мая гундосила, вымой да вымой. Так нашел время. Нет, трезвый был. Ни царапины на нем не было. Жена говорит, что поскользнулся и с 4-го этажа упал. Я ему предложил, давай до больницы прокатимся, рентген сделаем, вдруг позвоночник сломан. Нет, говорит, не поеду. Я ему — расписку тогда напиши. Не буду, говорит. Ни хера у меня не сломано. Смотри. И тут разбегается по комнате и сегает в открытое окно. Я подошел, он внизу стоит и кричит мне:

— Ну что, сейчас убедился, что ничего со мной не случилось? Я в ВДВ служил. 50 прыжков.

Ну и черт с тобой, думаю. Спускаюсь по лестнице, он навстречу. Говорит, сейчас я вам еще одну фишку покажу. Я уже в машину сажусь, слышу крик сверху. Смотрю — снова летит. Боком на асфальте. Хорошо, хоть с этажа спускать не надо на носилках. Погрузили в машину — вот и все.

Действительно все. И чего, думаю, у меня такой интерес вызвало?

* * *

В отделение с самого утра пытается пробраться парень лет 25-ти. Спрашивает про некоего пациента, поступившего накануне с огнестрельным ранением. Строгий приказ начальства — к больному никого не пускать и информации о нем никому не давать. Кроме компетентных органов. Якобы злодей, подстреливший клиента, — сотрудник милиции. Пытаюсь объяснить посетителю, что вход в реанимацию запрещен, но тот начинает завывать о свободе прессы, про какой-то закон о печати, размахивая удостоверением корреспондента одной из центральных газет. Пытается под моей рукой пролезть в полуоткрытую дверь. Толчок в грудь. Вопли продолжаются за закрытой дверью. Но товарищ оказывается весьма инвазивным. Своей настойчивостью корреспондент заслуживает уважения. Изучив план эвакуации при пожаре и раздобыв белый халат, проникает в отделение через черный ход. Тут без помощи охранников было уже не справиться. Совместными усилиями корреспондент выставляется на улицу.

Становится интересно, чья это персона вызывает такой интерес прессы. Жертва милицейского произвола лежит привязанная к койке, с отстреленной мошонкой. БОМЖ. Еще не отошел после наркоза и бесконечного запоя. К интервью пока не готов. И вид настолько непрезентабельный, что демонстрировать центральной прессе нельзя. Позор для имиджа больницы.

Оставим опрос на вечер.

Но к вечеру опрашивать не пришлось. Ситуацию разъяснил знакомый опер. Было так. Наш БОМЖ жил зимой в пионерлагере. Кормил собак, убирал территорию. Охранником там подрабатывал сержант милиции. Пару дней они вдвоем пили. Стало скучно. Решили поспорить, что сержант с двух метров попадет из своего ПМ ему в голову. На что спорили — пока следствие не выяснило. Но сержант проиграл. Промазал. Поставив БОМЖА к стенке, с двух метров отстрелил ему яйца. Хоть жизнь и вне опасности, зато гарантировано, что своим генотипом наш БОМЖ не будет мусорить по свету и он умрет вместе с ним.

БОМЖ, похоже, особенно не заметил увечья. По крайней мере на его профессии и образе жизни оно не отразится. Не яйцами же он территорию подметает.

* * *

Жил на свете один психопат-истерик. Регулярно прыгал из окна с 3-го этажа своей квартиры в хрущевке. Встанет на подоконник, на публике, естественно. Крикнет родным: «Прощайте!» И вниз. За несколько лет себе только раз лодыжку подвернул. Психиатрическая «Скорая» к нему на вызовы ездить устала. А в дурдом прятать надолго не удавалось. И вот однажды «Скорая» подъехала к тому моменту, когда он еще на подоконнике стоял. Прощался. А в бригаде у них трое здоровенных мужиков. Один подскочил к окну и, когда козел уже был в прыжке, схватил его за голень. Держит одной рукой. Тот вниз головой висит, матерится. Фельдшер кричит: «Ребята, помогите, не удержу!» А кухня метров пять, окошко в старых хрущевках — щелочка, только боком пролезешь. Пока второй к окошку протискивался, первый и не удержал. Короче, псих аккуратно головой в бетонную отмостку и вошел. Как говорят — череп в трусах оказался. Помогли. Но у родственников почему-то претензий не было. Никто никуда не писал.

* * *

Старая история, из скоропомощного прошлого. Морячок, проплававший в автономке с полгода, милостью начальства был снят с корабля и отправлен в отпуск. Назавтра должна была состояться экстренная свадьба дочери. Дочь на девятом месяце беременности. Выпили они с женой бутылку виски и запрыгнули в постель. Истосковался мужичок. Без подготовки попытался внедриться, но сломал член. А кровотечение при этом довольно сильное. Пока оба в темноте разбирались, кто из них так обильно кончил, крови утекло изрядно. Сложность была в том, что перевязать это дело трудно. В курсе дусмургии не было примеров повязок на половой член. Тугую давящую повязку вроде как накладывать не физиологично. Кровь продолжает течь из уретры, мужик льет пьяные слезы по поводу кончины своего маленького дружка. Жена утешает:

— Ты не плачь так, все пришьют. Представляешь, как бы было плохо, если бы это случилось завтра, прямо во дворце бракосочетания?

Уж не знаю как муж, а я представил очень живо, как бы во дворце бракосочетания родители невесты ломали член…

* * *

Товарищ разочаровал… Утром выясняется, что имеет двоих детей и даже внука. Жаль… Мог бы украсить мой ноябрьский список номинантов. Претендовать на прижизненное вручение.

Первый раз на охоте с новым ружьем. Красивая игрушка, новенький «винчестер». 12-й калибр. Хотелось показать друзьям, на что оно способно. На многое способно. Даже показалось, что при желании может служить фаллоимитатором. Классика жанра — висящее на стене ружье. А если приклад засунут в штаны — третьего акта ждать не надо. Трагедия случилась на острове в районе Сортавалы. Пока протрезвели, пока добрались до берега, как назло — ветер, ночь, потом до больнички… Бороться за репродуктивную функцию было уже поздно.

Поначалу товарищ хотел обмануть, говорит — упал. Нехорошо. И друзья с ним, молчат. Пришлось пригрозить: «Ребята, тут варианта два. Либо при отдаче ему прикладом мошонку расплющило, бывает, а если нет, то это ваша работа. Как понимаю, на острове кроме вас никого не было». Все сразу стали говорить. Как товарищ (выпивши) носился вокруг костра, засунув приклад ружья в штаны. Частушки пел в тему: Опа! Опа!.. И что с ним такое случилось? Всегда спокойный мужик.

— А вы чего смотрели?

— Ну мы-то чего, мы же не знали, что ружье заряжено. Действительно споткнулся, тут не соврал.

Иногда меня спрашивают — а почему вам никто не платит за вредность, за общение с такими мудозвонами? А потому и не платят, что мудозвоном товарища больше не назовешь. Вчера было еще можно.

Изобретение паровоза

Раньше обижался, когда окружающие ругали врачей. Тупы они, безграмотны… Во многом согласен, но все равно бывает обидно.

Как-то случайно попал в гости, где собрались в основном выпускники железнодорожного института. И решил я тогда шутки ради задать вопрос: вот вы все закончили железнодорожный институт. Так ответьте, а кто изобрел паровоз?

Обидеть никого не хотел… Только один из всех предположил, что Черепанов, хотя Черепанов построил свой первый паровоз в тот год, когда настоящий изобретатель помер. Пришлось рассказать всем, что это был англичанин по фамилии Тревитик.

Когда меня спросили, откуда я это знаю, ответил, что был у меня один пациент, алкаш с хорошей такой, добротной олигофренией, попросту — дебил. Так вот после электроимпульсной терапии случилась у него остановка сердца после запоя, товарищ вспомнил всё. То есть абсолютно всё. Похоже, разряд тока ударил и по мозгам. Он мог на память дословно пересказать содержание любой статьи из Большой советской энциклопедии (случайно просмотрел всю ее целиком), любой книги из прочитанных за всю жизнь — правда, таких было немного. Но больше всего народ почему-то поразило его знание о том, кто изобрел паровоз. Дней пять товарищ служил нам энциклопедией, потом стал тяготиться своими знаниями и уехал в профильную больницу, лечить белую горячку.

А то все считают, что с врачами говорить больше не о чем. Только о болезнях…

Примечания

1

Обрезание крайней плоти.

2

Была серия рекламных роликов о достоинствах шин Nokian с этим слоганом. Герои роликов совершали совершенно идиотские поступки, ныряли в болото, мочились на высоковольтные провода и пр. Креативная реклама. — Прим. авт.

3

Болезнь Пейрони — болезнь, при которой происходит искривление полового члена при эрекции. — Прим. авт.

Content

Фунус Фестус
Тук-тук, это хирург!

От автора

Пьесы для анатомического театра

Пьеса первая

Пьеса вторая

Пьеса третья

Пьеса четвертая

Пьеса пятая

Пьеса шестая

Пьеса седьмая. Судебная медицина

Пьеса восьмая одинокая. Открытие купального сезона

Пьеса девятая. Этапы большого пути: от колыбели до могилы

Пьеса десятая. Маленькая ошибка

Пьеса одиннадцатая. Собаки

Пьеса двенадцатая

Пьеса тринадцатая. Цыгане

Пьеса четырнадцатая. Пока Стивен Сигал отдыхает…

Пьеса пятнадцатая

Пьеса шестнадцатая. Гроб в приемном отделении

Пьеса семнадцатая. Русская секционная

Пьеса восемнадцатая

Пьеса девятнадцатая

День святого Валентина

Интересные люди

Трудно быть главным врачом

Атака клонов

Безногий бомж

Об опасности красивых жестов

Циркумцизия

Интересные имена

Строгая мать

Безопасность шин Nokian толкает людей на экстремальное поведение

Ролевая игра

Сobet

Профессиональная деформация

Путь самурая, или Бусидо по-русски

Вызов ньютоновской вселенной

Глава

Болезнь Пейрони — не повод попасть в реанимацию. Ничем жизни не грозит, ничего опасного, кроме интимных проблем. Но в жизни нет ничего, что не может стать поводом выпить или попасть к нам. В данном случае причинно-следственная связь налицо

Утренний обход

Коля

Заботливый сын

Гений и безумие

Генерал

Люблю статистику

В роли пациента

О вытрезвителях

Конференция

Короткие диалоги

Общий анализ мочи

Остров Шикотан

Первопроходец космоса

Детский драмтеатр

Старая школа

Грибы

Как просто покорить сердце женщины

Урок анатомии малого таза

О теплых дружеских отношениях между коллегами

Бритая задница

Лицо больницы

Облахуй Моблахуевич

Голос

Взаимовыручка

Старая школа

Санитарный врач

Африканский целитель

Разговор с глухонемыми

Этюды гуманизма

Диалоги со студентами

Кабинет эндоскопии

Обзор прессы

Отрывной календарь

День медработника

День защиты прав человека

Новогоднее

Новогодний итог

Святки

День сурка

День спасателя

Старая история

Насилие. Святочный рассказ

Муфтий

Человек родился

Мыловаренный завод

Мои номинанты на премию Дарвина

Изобретение паровоза

Примечания