Александр Кулькин

Из имперских архивов

Бестии темполэнда

Окутавшись ярко-фиолетовой шубой разрядов чартер хронопоиска вывалился из непространства высших размерностей, стабилизировался и через долю секунды буквально взорвался антеннами датчиков, раструбами и снежинками антенн и лидаров.

— И это есть, легендарный тэмполэнд? — Скептически произнёс коренастый седой мужчина в ложементе шеф-пилота. Немного выпуклые серые глаза он не сводил с обзорного экрана, где буйствовали, казалось, все краски вселенной.

— Главное, спокойствие, — весело ответил второй, контролирующий положение на коллекторе информации, — Есть срезы слоев стабильности в несколько секунд.

— Ага, конечно же, достижение… — ворчливо отозвался шеф, — Если стабилизаторы откажут, то мы и «мяу» не успеем сказать.

— Ты нытик, шеф. Это же первые островки стабильности, в дальнейшем они станут основой твоей любимой и спокойной вселенной.

— Я не нытик, я просто привык возвращаться домой, и самое главное, возвращать экспериментаторов, живыми и здоровыми. У вас ещё восемь секунд.

— Этого мало!! Мы не успеем собрать все данные.

Хор голосов был единодушен, но шеф-пилот скорчил самую уставную маску, и скучным голосом произнёс:

— Восемь, нет уже семь…

— Ой! — Девичий писк был столь же неуместен в данное время, как и цветок среди рождающейся звезды, но все промолчали. Даже автомат, на который шеф-пилот сбросил отсчёт времени, поперхнулся.

Среди разноцветья возникли черные провалы, нет, это были не пятна, это были законченные в своем совершенстве, идеальные фигуры. Плавная линия, образующая что-то вроде рога, переходила в массивную голову, и немного растрепавшись в подобие гривы, скользила дальше, вновь разбиваясь на хвост, ноги… Нижняя часть фигур всё время была в движении, так что разобрать, что и сколько тех конечностей, было невозможно. Они стремительно неслись сквозь ломающиеся линии и пульсирующие пространства, и в кильватере их следов застывали краски.

Гонг прозвучал невовремя и неуместно, экраны залила серая тьма непространства.

— Вернуться! Немедленно вернуться!! Это же чудо!

— Чудо будет на земле, — устало ответил шеф-пилот, тщательно выверяя курс, — У нас практически не осталось энергии. Эти бестии, сумели задержать нас на две секунды и сожрать даже эрги НЗ. Так что теперь домой, и только домой.

— Неужели мы встретили тех, кто создал Вселенную? — Тихо прошептала миниатюрная брюнетка, опирающаяся, будто бы от потрясения, на руку молодого парня.

— Кто бы, они не были, — продолжал ворчать шеф, пряча улыбку в седые усы, — А грабежа я им не прощу, бестии есть бестии. Пусть даже и редкие!

Танцующий полёт

Я никогда не сомневался, что драконы были. И давным-давно не один человек с замиранием сердца смотрел за танцующим полетом повелителей неба.

Они кружились в воздухе, как облака, как капли ртути на стекле, как снежинки в воздухе. Они были неотделимы от неба, и в то же время выделялись на безмятежном просторе, как две жемчужины на черном бархате. Что и кто может сравниться с ними в наше скучное время? Разве только дельфины в брызгах волн. С живым может сравниться только живое, потому что, человек стал скучен, и создаёт только утилитарные вещи.

А ведь раньше мы могли сочинять легенды. Вернее, не сочинять, а просто описывать то что, видели. Человек родился на планете, и со всех сторон его окружали создания матери-Вселенной, строгой, но доброй. А в вышине танцевали драконы, будто приглашая к себе в компанию. Человек рос, он создавал инструменты, науку, общество, а драконы парили в небе.

Знаю, когда исчезли драконы. Они бесследно пропали в тот миг, когда человек посмотрел мимо, сквозь, них. Он взглянул на облака, вздрогнул и чертыхнулся. Он перестал расти, в рост пошло человечество. Поднимались и рушились города, страны, империи. Самозваные «повелители вселенной» умирали от обжорства, «величайшие умы человечества» пытались угадать свою судьбу по движению звёзд, и никто не мог, не хотел видеть драконов. Им жестоко отомстили за их исчезновение. Человек почувствовал себя преданным, забыв, что первым предал он. Драконам стали приписывать коварство, злобу, жадность. Их описывали свирепыми, безмозглыми хищниками, или патологически жадными до жёлтого металла скрягами. Но вместе с этим, своим, самым дорогим вещам, человек давал имя драконов. Всё-таки восхищение и преклонение давали о себе знать. Человек поднялся в небо, долетел до Луны. Он спустился на самое дно океана, и пролез в самые глубокие пещеры. Высочайшие горы покорились ему. Он узнал многое, и нашел ещё больше. Вот только драконов он не нашел нигде.

Куда ушли драконы? И кто они были для человека? Неужели, их дали человечеству, как неразумному дитятке, вешают игрушки в коляске, чтобы оно развивало ручки, пытаясь, дотянуться до яркой цацки? Танцующий полёт в бесконечности неба, смогу ли я увидеть это, при жизни? Или всё это, так и останется в далеком, прекрасном детстве человечества?

Знаки замерли, послушные воле творца, и строгий взгляд вновь оглядел своё творение. Нет, всё правильно. Последние строки идеально легли в форму, придав окончательную красоту и подчеркнув совершенную несимметричность. Ослепительная молодая звезда передвинулась на сотую долю парсека, своей вспышкой создав радугу на кончике антрацитово-черного когтя. Знаки-звезды, слова-скопления создали законченную фразу галактики. Последнее движение и новая фраза присоединилась к книге вселенной. «Интересно, а кто такие, люди?» — подумал Вечность, первый дракон Вселенной.

Фиаско

Пятница, тринадцатое, по старой традиции, принесла миру чёрные вести. Весь мир содрогнулся, как обычно… В далеком Индийском океане на острове Ресиф была цинично провозглашена ТИРАНИЯ! Абсолютно цинично, с полным пренебрежением к нормам международного права и принципам ООН местный правитель объявил себя тираном, и пренебрежительно высказался, что у местных аборигенов останутся только обязанности! Маститые политологи заламывали руки и могли только стонать в объективы телекамер. Генеральный секретарь ООН, опять-таки по привычке, высказал озабоченность. А глава самой демократической страны срочно вызвал к себе советников и силовиков.

Первым делом президент распорядился найти и конфисковать, то есть «заморозить» счета тирана. В конце-то концов, бороться с тиранией лучше всего на деньги диктатора. Во вторых представители ФБР были озадаченны поисками кого-нибудь из аборигенов острова, и желательно посимпатичней. С ним же потом и обниматься придётся перед прицелом камер. Разведчикам и военным было поручено разобраться в рабочем порядке. После этого судьбоносного совета весь цивилизованный мир ушёл на выходные, и только истинные герои либерализма, защитники демократии, то есть журналисты, продолжали бороться.

Весь мир, ну тот, который подключен к всемирной паутине, рыдал, читая в блогах о потерявших человеческий облик подсобниках тирана. Они абсолютно бесчеловечно расправлялись с местными жителями, а те, разумеется, стенали и с надеждой смотрели в океан, ожидая спасения. А первый день новой недели начался с сенсации.

Видный репортёр одной телекомпании в последний раз мазнул помадой по губам и покосился в зеркало. Макияж был идеален. Накрашенные ресницы загадочно прятали блестящие глаза, румяна маскировали легонькие морщинки, помада выгодно показывала манящие губы. И побрился он сегодня утром тоже идеально.

Оглянувшись на катер, чтобы не выпасть из поля зрения объектива репортёр радостно улыбнулся выпавшему из тени пальмы небритому мужику «Хеллоу…» Пока мозг журналиста судорожно вспоминал язык, на котором ответил туземец, тело действовало само. Оно навсегда запомнило эти слова, и то, что обычно бывает за ними. В последний раз тело слышало эти слова в городе Москва, второго августа… Мужик проводил взглядом стремительно удаляющийся катер, почесал голое пузо, что-то буркнул, и вернулся в тень. Пива осталось ещё много.

Журналист получил Путлицеровскую премию и предложения от Голливуда. Киностудии гудели, срочно проводились кастинги на роль подружки главного героя, двадцатидвухлетней блондинки, профессора атомной физики, которую похищают очень плохие диктаторы. Решался вопрос о том, где снимать натуру, и кого приглашать на роль спецназа, «Морских котиков» или группу «Дельта». А читатели с замирающим от ужаса сердцем изучали репортажи в газетах. Так как видеоинформации, даже после монтажа и анимации было мало, пришлось отдать этот жирный кусок газетам. На небольшом острове шумели приклеенными листьями «Тополя», грубо замаскированные под пальмы. Из черной тени толпами выскакивали агенты кэйжиби, размахивающие балалайками и топорами. Восседая на телах прекрасных, но стенающих, туземок, генерал, всё того же кэйжиби, пил водку из самовара, даже не обтерев от крови, руки. Чёрную икру он не ел, ею давились медведи с «калашниковыми» в лапах. Ах, да! Медведи носили на головах неумело намотанные чалмы, но свою звериную сущность, пра-а-ативные, спрятать не могли! Все прогрессивные газет перепечатали этот материал, кроме, конечно, газет Белоруссии, Кубы и Северной Кореи. Так же материал не был распостранен и в Антарктиде, и Международный трибунал в Гааге объявил, что начал расследование о запрете действий четвертой власти в шестой части света.

А вот в правительстве были совсем другие настроения. Ударная группировка наматывала на винты последние мили, а ни денег диктатора ни симпатичных туземцев найти никак не могли. Военные глухо ворчали что, Совет безопасности ООН до сих пор не принял резолюцию о запрете действий тиранской ПВО. Разведчики отмалчивались и кивали на дипломатов, дескать, пусть те сначала выяснят, к какой стране этот остров принадлежит. А уж, потом разведка задействует своего резидента. Президент не выдержал, и, позвонив в ООН, потребовал срочного созыва Совета Безопасности.

Специальный представитель в совбезе ООН печально говорил в трубку специального телефона:

— Нет, сэр. Нет ни единого шанса на установление демократии на острове Ресиф. Да сэр, повторяю, ни единого шанса. Почему? Вот что принёс на совбез этот проклятый русский. Он ехидно говорит, что эти данные передали из посольства России в Республике Сейшельские острова. Читаю: «На острове Ресиф, постоянно проживает, один человек, турист из России, и пять его котов. Из аборигенов, на острове находятся только кокосовые крабы, по латыни — Биргус латро…» Что, сэр? Я бы не советовал. Более распространенное название этих крабов, пальмовые воры. Вы представляете, какие заголовки будут в газетах… Увы сэр, нет ни единого шанса…

Сказка пущи

Шел тысяча девятьсот сорок первый год. Июнь месяц. В укромном уголке древней пущи плакал маленький медвежонок. Маленьким он был для мамы, а так, какой-нибудь горожанин бежал бы от него с криками. Но сейчас Мишутка беззвучно рыдал, спрятавшись от ужаса, что пришел с той стороны, где заходит солнце. Свет на миг заслонила чья-то тень, и медвежонок мгновенно вскинулся. Но это был всего лишь Дикий Кот, не очень уважаемый папой-медведем, сосед. При мысли о папе слезы, было исчезнувшие, вновь хлынули ручьем.

— Ты чего плачешь, малыш-ш-ш? И где дядько Михась?

Дикий Кот сел в тенечке, бережно устроив правую переднею лапу, и устремив внимательный взгляд на Мишутку.

— Нету батьки, и мамки нету! — уже в голос зарыдал медвежонок.

— Рас-с-сказывай, — в тени яростно сверкнули зеленые глаза.

Мишутка на миг застыл, вновь переживая весь ужас сегодняшнего утра, проглотил комок в горле, и стал рассказывать.

Утро началось по-доброму. Нежное прикосновение солнечного лучика, ласковое вылизывание маминым языком, добродушный подзатыльник батьки. Медвежонок весь извертелся, дожидаясь давно обещанного похода к пчелиному дуплу, но батяня сегодня что-то не спешил. Он недоверчиво нюхал воздух, досадливо морщился, и долго сидел под своим любимым дубом, о чём-то размышляя. Потом, все-таки решился, и коротко рыкнув, повел свое семейство на любимое место.

Беда ждала их на старой проселочной дороге, которую нужно было перейти. Из-за поворота выскочило какое-то зелено-серое пугало, и сидящие на нем, батяня называл их «люди», что-то заорали. Михась коротко рявкнул, показывая «людям» их место, и предлагая просто разойтись. Но на их длинных палках вдруг расцвели яркие цветы, и тоненьким голосом вдруг вскрикнула мама, падая на пыльную дорогу. Батя мгновенно вскинулся на задние лапы, и могучей лапой закинув сынка в кусты на обочину, грозно пошел на людей. Трещали палки, верещали люди, но медведь шел и шел. И только смяв в одну кучу людей и их повозку, он вздохнул, и опустился на дорогу. Больше он не поднялся.

Дикий Кот поднялся, выгнул спину, и прошипел:

— Они пришли и сю-ю-юда…

— Кто они, дядя Дикий Кот? — робко поинтересовался медвежонок.

— Злыдни, — буркнул дядя, массируя языком свою лапу.

— А папа их «людьми» называл…

— Сынок, не путай людей и тех, кто ими притворяется. Эти в мышастых одеждах только похожи на людей. А еще есть в черном, — прошипел Кот, — Те уже нелюди…

— Дядя, — попросил Мишутка, — Помогите мне, я же не знаю, что делать.

— Сначала будем думать. — блеснув глазищами муркнул Дикий Кот, — Только потом, делать… Ты есть хочешь?

Мишутка сглотнул слюну. Когда он плакал, то голод не чувствовался, но сейчас немного успокоившись, он понял что даже не завтракал.

Кот усмехнулся в усы:

— Пойдем, пле-е-емянник.

На берегу речки, медвежонок уже успокоился, тем более Кот даже одной лапой ловко наловил рыбы, и сейчас смотрел улыбаясь, на урчащего Мишутку. Дождавшись, пока юный медведь все съест, он хлопнул лапой по земле:

— Садись! А то у меня шея болит смотреть на тебя снизу вверх.

Мишка снова почувствовал себя маленьким, и робко примостился рядом с Диким Котом. А тот, не сводя глаз с журчащей воды, негромким голосом повел свой рассказ:

— Ты-же знаешь, что твой батька меня не любил, и часто ворчал, мол ходят тут всякие приблуды. Но справный был хозяин, зазря никого не трогал. Ну, да вечный ему мёд, прав он был. Я же вообще недавно диким стал. Был я домашним котом, там, где люди по другому разговаривают. Жил у хозяина, в доме хорошем, мышей ловил, хозяйке помогал детей нянчить, имел кров, ласку людскую, ну и еду, конечно. С хозяином жили уважительно, он сам работяга, и видел, что я тоже долг свой блюду. Но две зимы назад, пришли к нам эти твари. Что, зачем, дела людские нам неведомы. Но порушили они житие хозяйское. Рванулся хозяин с вилами, порешили и его, а я все же отомстил. Когти у меня есть, и долго орал нелюдь в черном, за лицо схватившись. Подранили мне лапу, но убежал я. Подался к вам в пущу, решил диким стать, но и сюда они пришли. А отсюда я не уйду!

Голос кота перешел почти в змеиное шипение, и медвежонок вздрогнул:

— Так, что же мы сможем, Дядя Кот?

— Всё. — Коротко ответил кот, напряженно всматриваясь куда-то вдоль реки. Потом повернувшись, он спросил:

— Ты бобров знаешь?

— Конечно, — даже обиделся медвежонок, — Кто же их не знает?

— Я, — опять усмехнулся Дикий Кот, — Они же в воде почти всегда живут, и мне не с лапы к ним в гости ходить. Ладно пойдем знакомиться.

До бобровой запруды они дошли быстро, и Кот вновь устроившись в тени кустов, послал Мишутку к хатке. Пошлепав лапой по воде, тот быстро вызвал бобренка Яся, своего верного помошника по проказам. Увидев медведя Ясь обрадовался, и стал быстро тараторить:

— Ой, Мишка! Как хорошо что ты пришел, а то батька ворчит, что вода грязная стала, на старом мосту гам стоит, говорит что ховаться надоть, я уж хотел бежать тебя шукать, а ты сам пришел…

— Тихо, ты, балаболка! — в сердцах мишка щлепнул по воде так, что забрызгался и сам, и Ясь окунулся в волну, — Позови дядьку Гната, говорить надо.

От удивления, Яська вытаращил глаза, но промолчал и скрылся под водой. Потянулись, как обычно, долгие минуты ожидания. Медвежонок сидел рядом с котом, и терпеливо ждал. Наконец-то, вода разошлась, и на берег выбрался большой бобер, в роскошной темно-бурой шубе. Оглядевшись, он показал кулак вынырнувшему за ним сыну, и неторопливо пошел к кустам. Дикий Кот уважительно встал, за ним вскочил и Мишка.

— Дзень добры, соседи! Ты что, Мишутка один бегаешь, не ладно то, сейчас надо папки с мамкой держаться.

— Не добрый, сейчас день, дядько Гнат, — негромкий голос кота, заставил Мишутку проглотить уже набежавшие слезы, и остановил добродушное ворчание бобра.

— Не желаю я зла тебе, и твоему семейству, но пришла беда великая в нашу пущу, беда от которой я уже раз бежал. И понял, что бежать уже нельзя. Если будем все бегать, то беда нас всегда нагонит.

И кот рассказал недоверчиво сощурившему бобру, и свою историю, и Мишуткину беду.

Бобер недоверчиво косившийся на кота, к концу повествования, нахмурился, но промолчал. Только легкое прикосновение его хвоста к лапе медвежонка показало внимание. Кот замолчал, тишина пала на берег, только весело журчала вода, и как всегда беззаботно распевали пичуги.

Дикий Кот рассерженно зашипел на особо наглую пташку, и дядько Гнат очнулся от тягостных раздумий:

— Что делать будем?

Кот с усмешкой покосился на заснувшего медведя, и понизив голос ответил:

— Они уже в пуще, и надо делать все, чтобы их здесь не было.

— Что мы можем сделать! — в волнении бобр повысил голос, но тут же перешел на шепот под укоризненным взглядом собеседника, — У них и ружья, и железо…

— А у нас клыки и когти! И это наш дом. В общем, слушай меня…

На гладком песочке берега стремительным когтем был начерчен дерзкий план, посмотрев на который бобр резко кивнул:

— Сделаем, — и без плеска нырнул в воду.

Дикий Кот посмотрел на солнце и безмятежно заснул, рядом с заворочавшемся медведем, успокоительно мурлыкая.

Проснулся медвежонок от требований возмущенного желудка, но Кот проснулся раньше, и горка рыбы уже дожидалась. Подождав, пока последний рыбий хвост исчезнет из вида, кот заговорил:

— Миша, нам нужна твоя помощь!

Мишутка взволнованно вскочил на задние лапы, впервые к нему обратились как к взрослому, да он, да горы свернуть запросто!

Ласковая улыбка Дикого Кота немного охладила героический порыв, но слова заставили шерсть встать дыбом:

— Нужно Миша дать укорот этим нелюдям, и здесь нам нужна твоя сила.

Короткими словами Кот поставил боевую задачу, внимательно слушавшему медвежонку, и небольшой отряд мстителей начал передвижение к месту будущего боя.

Рядовой Адольф Доннер скучал. Стоя под «грибком» у деревянного моста через небольшую речушку, он уже полчаса как зевал, рискуя получить вывих челюсти. Немецкая овчарка Ева, нагло игнорируя устав караульной службы, спала в холодке, устав от жары и безделья. Если в начале караула она еще и проявляла активность, зачем-то обгавкивая реку, то одернутая Адольфом, обиделась, и забралась в тень. Вдалеке послышался звук двигателей, и Доннер встрепенулся:

— Ева, вставай. А то без ужина оставлю! Колонна идет, значит начальство будет.

Что такое начальство, овчарка знала, поэтому неохотно встала, и заняла свое место. Первая машина, небольшая, уродливо прямоугольная, только переехала через мост, Доннер вытянулся, пожирая глазами серебряные жгуты погон, и меланхолично сидящего на плече офицера попугая, как из придорожных кустов раздалось совершенно издевательское «Мяу!» Овчарка вырвала поводок из рук опешившего рядового, и громадным прыжком исчезла в кустах. Впрочем она тут же показалась. Неведомая сила придала ей такое ускорение, что только черная молния сверкнула над головами остолбеневших вояк. Молния ударила в реку, с шумным плеском скрылась под водой, и пропала. Адольф еще судорожно рвавший с плеча карабин, и офицер державший в одной руке документы, а другой пытавшийся растегнуть клапан кобуры, были вновь отвлечены. На этот раз река приняла к себе танк. Только что незыблимо стоящий мост, вдруг с треском сложился, и стряхнул с себя мерзко вонявшее железо. Из танкистов на берег выбрался только дрожащий командир, сидевший на башне. Возле моста, на обоих берегах реки, воцарилась паника. Сухие щелчки пистолетных выстрелов, перекрывались гулким стрекотом пулеметных очередей, дикие крики на лающем языке мешались с выстрелами винтовок. Офицер долго оравший на Доннера, и его начальника фельфебеля Шмотке, внезапно обнаружил, что в суматохе исчез его французкий трофей, попугай Жако, и начал орать по новому, уже всерьез размахивая пистолетом, перед побелевшими носами караульных.

На полянке ругались кот и бобр. Мишка с бобренятами тихонько сидели, стараясь не привлекать к себе внимания. Наконец-то дядьки успокоились, и согласились, что так как бобровому семейству надо отселяться в притоку, то несколько дней все будет тихо. Яська тихонько пожаловался Мишутке, что из упавшей в речку железяки течет такая гадость, что даже ерши вверх брюхом всплывают.

Неожиданно, в кроне дерева сверкнуло что-то яркое и незнакомый голос произнес, что-то непонятное:

— Шерше ля фам, месье?

— Мяу-у! — Кот подскочил на два метра вертикально, выпустив все когти, бобр тоже вскинулся и напряженно уставился в крону. Но вдруг зашевелился холм, который казалось был всегда на этой лужайке.

— Мусью, кажешь? — огромный зубр не торопясь поднялся, и строго посмотрел на дерево: — От деда слышал, не чакай добраго от мусьев.

— Простите — с дерева слетел ярко-зеленый птах, которого Мишутка видел сидевшим на плече у человека в железной коробке.

— Совсем забыл куда меня затащили эти нелюди, — и попугай раскланялся перед готовым к прыжку Котом, — Я не враг вам, и более того, спасибо вам, что спасли меня из плена.

— Из плена, говоришь, — протянул Зубр, налитым глазом рассматривая птичку, — Ну то ладно, пойду я, шумливые вы все, отдохнуть не даете.

— Диду, погоди! — взмолился медвежонок. Все замерли, и даже зубр, уже поднявший ногу, опустил ее бесшумно, и повернулся к Мишке.

— Помоги нам, диду. Ведь ты же самый сильный, самый мудрый, ведь ты же глава пущи! Ты же сама пуща!

Омертвело время, даже ветер замер в ожидании ответа. И древняя старина гранитными глыбами зарокотала в ответе седого зубра:

— Нет, дитятки. Неможно будить гнев вековой на суету преходящую. Это же не конец, люди должны справиться, а вы им подмогнете. Тяжко будет, да, тяжко. Но коль восстанет сила Пущи, край будет всем. Слишком она стара, и не будет разбирать правых и виноватых.

Зубр ушел, и понемногу ожившее зверье собралась вокруг так и стоящего на траве попугая.

— Ну-ка, поворотись сынку, — язвительно протянул Кот, — откуда же такой красивый взялся?

— Был бы у меня такой папа, — отрезала птичка, — я бы только мурлыкал. А так я еще и говорить могу.

— Тихо, тихо, — успокоил кота бобр, — Хватит свариться, нет у нас времени на склоки. Ну а ты, — он повернулся к попугаю, — все-таки расскажи.

Попугай вздохнул:

— Долго рассказывать, помотало меня по свету, а здесь я оказался потому что, отобрали меня у хозяина в далекой стране. И таскали везде, хвастаясь. Но теперь я с вами, и хотите верьте, хотите нет, но больше меня не поймают!

Звери переглянулись, бобр пожал плечами:

— Думайте, я-то не против, но дел у меня и так хватает.

Он поднялся, и позвав бобрят, ушел заниматься переездом.

Мишутка посмотрел на птицу, и спросил:

— Дядя Кот, бобры уже заняты, что же мы без них сделаем?

Дикий Кот потянулся, со значением выпустил когти, и мурлыкнул:

— Все то же. Будем напоминать гостям, что здесь им не место.

Возле рухнувшего моста, кипела суетная работа. Подогнав тягач, солдаты ныряли в воду, цепляя тросы к утонувшему танку. В лесу стучали топоры, и визжали пилы. Командир отряда решил не просто ждать саперов, а заранее заготовить материал для ремонта моста. Время, время поджимало гауптмана Фрицшнобеля. Поэтому он бегал по временным мосткам стараясь успеть и вытащить танк, и приготовить достаточное количество леса. Наконец-то последний трос был зацеплен, и оберштурмфельдфебель, дождавшись кивка командира, взмахнул флажком. Тягач выпустил густую струю сизого дыма и натянул тросы. Немного подавшись вперед, он скоро забуксовал на глинистой почве, выбрасывая из-под колес ошметки передавленных корней. Гауптман в отчаянии воздел руки к небу и возопил:

— О, господи, за что мне все это?

И небо ответило на чистом немецком:

— За грехи твои тяжкие.

Тишина стремительно разбежалась по всей колонне, поперхнулся своим выхлопом двигатель тягача, на полувизге замолчали пилы, бессильно упали в траву топоры. Все потрясено уставились в безоблачное небо. Никто не смотрел вниз, и никто не заметил серую тень, скользнувшую к тягачу. Пока глаза Фрицшнобеля пялились в небо, а мозг пытался понять страшные в своей правоте слова, руки остались верными присяге и рейху. Руки всегда были загребущими, и поэтому правая охотно вскидывалась в приветствии, в то время как левая набивала карманы. Вот и сейчас, правая подобралась к кобуре, вытащила «вальтер», и нажала на спусковой крючок, нацелив ствол в небо. Грохот выстрела привел всех в чувство, и отлаженная машина включилась на повышенных оборотах. Срочно пригнали второй тягач, перецепили тросы, и дождавшись отмашки моторы взревели и забурлившая вода стала расступаться, неохотно выпуская танк. Тягачи натужно потянулись вперед, и где-то проскочила искра. Огненный столб взметнулся с дороги, и стремительно кинулся на машину. Гулко рванул бензобак, и на просеке встала огненная стена.

Сумерки, сбежавшие от моста, где было слишком светло и шумно, обволокли заводь речки, где усталые, но довольные бобры, радостно хохотали над рассказом гордого Жако. Да, это он, досконально изучивший несколько человеческих языков, ответил на риторический вопрос гауптмана, а отважный Дикий Кот вырвал пробку из рычащей железяки. Свою долю похвалы получил, и немного обиженный Мишутка. В этот раз он, по настоянию Жако, оставался на подстраховке. Сумерки, уже полностью успокоившие, сменились звенящей звездами ночью, все уснули, и только лунные лучики несмело касались замшелой гранитной глыбы старого зубра, молча стоящего на соседней полянке.

Утро началось с полузадушенного вопля попугая. Пытаясь достать какое-то верткое насекомое, он слишком глубокое засунул клюв в расщелину сосны и застрял. Суматоха прекратилась только после того, как разбудили мишку, и тот могучими лапами смог расширить щель. Звери позавтракали, кто чем, и задумались над планом дальнейших действий. Бобренок Ясь и выдрочка Кася, уже давно крутящаяся вокруг, отправились к мосту на разведку. Жако, лениво ковыряющий в сосновой шишке, вдруг поднял голову, и спросил у Кота:

— Послушай, а у вас в лесу есть, такие желто-черные летающие, жужащие? У них еще сладкая золотистая паста есть, не знаю как на вашем языке называется.

— Мёд… — облизнувшись протянул медвежонок.

— Пчёлы — одновременно ответил Кот, и расхохотался вместе с остальными. Отсмеявшись, попугай изложил своё предложение, и закончил, обращаясь к старшему бобру:

— Конечно, сначала надо дождаться наших юных героев.

— Они у меня дождутся, — ответил дядько Гнат, все больше нервничающий.

В разгар ожидания, на поляне появились волки. Кот позже уверял всех, что на верхушке дерева он оказался только потому, что нужно было срочно обозреть окрестности, и разговор пришлось вести Мишутке:

— Утро доброе, дядя Шэры, — показал он вежество.

Вожак одобрительно посмотрел на медведя, и вежливо ответил:

— И тебе здорово, медведь. Нас дидо Зубр послал, сказал, чтобы мы завсегда вам помогали. Так ты скажи, где и когда нужны наши острые клыки и быстрые лапы!

Мишутка озадаченно огляделся, ни Кота, ни попугая рядом не было, дядько Гнат сидел возле воды, и всматривался вдаль. Надо было отвечать, но что?

Волк, еле заметно улыбнулся:

— Ты, медведь не спеши. Я тебе волчонка оставлю, нужны будем, позовешь. Да и моему шалопаю пора уже делу учиться, а то все за бабочками гоняется.

Мишутка посмотрел на маленького волчонка увлеченно преследовавшего тень от бабочки, и невольно рассмеялся. С напускной строгостью Шэры рыкнул на своего малыша, и когда тот, запыхавшись подкатился к собеседникам, коротко приказал ему:

— Остаешься здесь, слушаешься медведя! Ты — волк!

И с этими словами вожак растаял в лесу. Кот подошел неслышно, и недоверчиво обнюхал смирно сидевшего волчонка. Но всей выдержки малышу хватило только до появления попугая. Восторженно тявкнув, страшный зверь попытался достать перо из роскошного хвоста, но был пойман в прыжке цепкой лапой медведя:

— Цыц! Этих двоих ты должен слушаться больше меня! Они здесь командуют!

Поджав хвост, серенький вновь уселся, но тут с берега раздался призывный голос старшего бобра, и серая молния метнулась к воде.

— Как зовут-то это чудо? — усмехнулся Кот, тоже направившийся к берегу.

— Ну коли батька, Шэры, значить будет Шэранька — отозвался перевалившийся рядом Мишутка.

Тем временем разведчики докладывали обстановку. По их словам, враги уже восстановили мост, и осторожно перетаскивали на другой берег свои воняющие железяки. Из реки коробище они тоже достали, так что вода уже очищается. В доказательство Каська предъявила большую плотву, которую она поймала у самого моста. Плотва досталась сначала Коту, который её передал мишке со строгим приказом: съесть! Приказ был выполнен, причем Шэранька активно помогал своему командиру. Наступил новый рабочий день.

Стоящий у моста танк, дождался своей очереди. Еще раз проверив тросы, прицепленные сзади и спереди, фельдфебель, дал отмашку, и стукнул по броне. С наглухо закрытыми люками, согласно приказу гауптмана, «тройка» въехала на мост. Тягач на том берегу дал газу выбирая слабину, задний же, потянулся за тросом. На середине моста, танк вдруг дернулся вправо, и оборвав трос, переднего тягача, уже скрывшегося за поворотом дороги, с оглушительным всплеском рухнул в многострадальную реку.

Еще во время падения, все люки машины были распахнуты, и дико кричавшие танкисты, махающие руками, повыпрыгивали из танка. Никто не обратил внимания, как из боковых створок, вылетел жужащий рой, и немного повисев на месте, потянулся к берегу. Уже привычная паника воцарилась на обоих берегах. Порвавшимся тросом напрочь снесло караулку, упавший танк переломал настил моста, и только реакция водителя заднего «Ганомага», успевшего затормозить на самом берегу, позволяла надеяться на быстрый подъем техники.

Вернувшимся на штабную полянку Кот выразил всем благодарность, и отправил отдыхать. Сам же подошел к берегу, и призывно мяукнув Жако, стал о чем-то расспрашивать бобра. Вскоре песчаный берег, был исчерчен линиями, и обильно затоптан отпечаткам птичьих лап. Разбудив Мишутку и Шэраньку, Дикий Кот дал им поручения, и устало вздохнув, решил предаться сиэсте. Слово, подслушанное у Жако, коту понравилось, и еще больше понравилось то, что оно обозначало.

Волчонок послушно трусил возле медведя, время от времени поглядывая на своего начальника. Мишка ловко пробираясь через лес, тем временем размышлял о приказе командира, и готовился к трудному разговору. Вот они и пришли. Завидев медведя и волка барсучата мгновенно спрятались в нору, а мама-барсучиха заворчала, выпустив когти. Мишка, успев привычно схватить волчонка за шкирку, остановился возле дерева, и вежливо поприветствовал барсучиху. Недоверчиво смотря на странную компанию, та ответила на добрые слова довольно сухо.

Вздохнув, Мишутка начал свой рассказ. Острая боль воспоминания о павших родителях, уже не рвала сердце, а только тихо глодала его. Но это можно было терпеть. Барсучиха оттаяла, и подойдя к друзьям, ласково лизнула отважнейшего из волков, и сочувственно ткнулась носом в шерсть медведя. К сожалению, сам барсук, отправился к запасной норе, но как только он вернется, то немедленно придет к Коту. Угостив Мишутку сладкими корнями, мама-барсучиха быстро ликвидировала свалку из выскочивших барсучат и волчонка. Слегка помятый, но довольный жизнью хищник, был командирован к дяде Шэры, а медведь отправился в обратный путь, довольный успешно выполненным поручением.

Странный, звенящий звук заставил насторожиться и прильнуть к дереву. Черная тень стремительно проскочила над лесом, и скрылась в лесу. Мишка успел заметить какой-то длинный угловатый силуэт с расплывшимся носом, и нелепо неподвижными крыльями.

Недоуменно покрутив башкой, зверь отправился дальше. Доложив о случившемся, медвежонок выслушал лекцию от Жако, о «самолетах», ничего не понял, но переспрашивать постеснялся. До вечера все было спокойно, только Ясь и Каська сплавав на разведку, сказали, что к суетящимся возле моста людям приехали еще какие-то, одетые во все черное, и с овчарками на поводу. Услышав это, Кот совсем потерял дар речи, и мог только шипеть, и выпускать когти. Но появившийся волк только презрительно хмыкнул, и попросил поручить это дело ему. Жако согласился, и оставив, очень недовольного этим, Шэраньку, волк ушел собирать стаю. К прибытию барсука кот успокоился, и смог довольно внятно объяснить свою просьбу.

На расстоянии дня пути, через речку был перекинут еще один мост. Бобрам он был не по зубам, так как стоял на каменных опорах, но мудрый, и много повидавший Кот знал слабое место. Две металлические полосы, которые тянулись через этот мост, лежали на мертвом дереве, и были не сплошные, а скрученные другими железяками. Так вот Кот просил барсука выкопать яму, под местом скрутки, и уверял, что дымящая машина продавит своей тяжестью, как он сказал «рельсы» и получиться очень большой «бум». Барсук, недоверчиво крутил головой, но согласился сходить завтра с утра посмотреть, что можно сделать. Встречу назначили у старого логова барсука, так как все понимали, что семьи очень осторожного зверя там уже не будет.

Вечер и ночь в лесу выпали очень шумными. Вой волков, визг овчарок, суматошная пальба во все стороны, панические крики людей, до того разозлили Кота, что он захватив мишку и попугая лично отправился к дороге. Увязавшегося за ними Шэраньку, заметили поздно, и вконец рассердившейся Дикий Кот, пообещав спустить ему шкуру, и подарить бобрам на новоселье, оставил его при себе.

К проселочной дороге компания подошла вовремя. Дико воняя и треща, по ней неслась нелепая карикатура на лошадь. По крайней мере седок восседал, как на лошади. Мишутка вздохнул, батянька очень любил лошадей, нет, не есть! Часто он выводил сына на край леса, и сидел в кустах, смотря на стремительных жеребцов, трогательно неуклюжих жеребят, и кобылиц, пасущихся на лугу. «Запомни сын, — негромко ворчал он, — Эти звери красивы и умны. Очень давно они выбрали жизнь с людьми, и стали их верными помощниками. Никогда не трогай их. Они красивы». Но на эту мерзкую тварь запрет батяни не распространялся, и Мишка, по сигналу Кота, сумел все-таки сковырнуть высохшую ель. Перелетев через неожиданную преграду мотоциклист рухнул на дорогу и затих. «Цюндапп» разбив фару, и погнув переднею вилку тоже смолк очень быстро. Приказы командиру танковой роты доставлены не были, потому что сумка очень понравилась Шэраньке. Об её толстую кожу было хорошо точить растущие зубки.

Путь к другому мосту, был долог и скучен. Кот торопил, барсук ворчал, Жако вскоре устроился на плече у Мишутки, да и Шэранька, ужасно недовольный тем, что его постоянно одергивают, перекочевал на его большие, сильные лапы. Только, когда солнце начало собираться на покой, отряд подобрался к гудящему под тяжестью состава мосту. Обильно дымящий железный короб, фыркнул паром, и звонко засвистел, проезжая мимо будки, стоящей возле развилки двух металлических полос. Решили дождаться темноты, так как барсук категорически заявил, что благовоспитанные барсуки никогда не подойдут к подобной мерзости, и следовательно он будет выглядеть подозрительно. Жако подтвердил, что любой дикий зверь возле рельсов, это очень странно, и Дикий Кот вынужден был согласиться. Все устроились в прибрежном кустарнике, и стали коротать время за разговором. Шэранька пригрелся на лапах у медведя, и сейчас мирно посапывал, прижавшись к теплому медвежьему боку. Барсук очень заинтересовался попугаем, и сейчас распрашивал его о далеких землях. Кот и Мишка слушали Жако с огромным интересом. А попугай рассказывал о далеких, родных лесах, где деревья вырастали до небес, где ярчайшие цветы охотились на насекомых, а лианы так переплетались между собой, что редкие люди с меднокрасной кожой старались обойти эти места. Там в бесчисленных протоках великой реки дремали змеи толщиной с хорошую сосну, там огромные пауки охотились на ярких птичек, и самый страшный хищник, ягуар, очень похожий на нашего Кота (тот раздулся от гордости) бесшумно скользил по земле, обходя хитрые ловушки людей. Барсука очень заинтересовал зверь, который по словам попугая был похож на него, только зачем-то сменивший красивую шерсть на твердые пластины. Барсук немедленно погрузился в воспоминания о родне, гадая, кто же так смог отличиться. Никаких сомнений, в том, что это сделал пятиюрный племянник бабушки Сары, по линии семиюрной тети Зары, что жила в норе, возле разбитого молнией дуба, у него не было. На язвительный вопрос Кота, а что тот племянник натворил, что его так далеко занесло, барсук только махнул лапой, и неохотно пробормотал:

— Ну, такой шалопай был. Колючка, в одном месте, огромная была.

Потихоньку разговор затихал, и тут со стороны реки послышался всплеск. Мишутка вопросительно посмотрел на Кота, и тот утвердительно кивнул головой. Бесшумно пробравшись через заросли, мишка осторожно отодвинул ветку и посмотрел на реку. В этом месте, речка вильнула, и получился небольшой заливчик, с песчаным бережком, на который как раз выходила, отжимая волосы, молодая девочка. Она что-то негромко напевала, и настороженный мишка расслабился, уловив знакомые слова, это был человек. Девушка вышла на берег, и нагнулась за аккуратно уложенной одеждой.

Но жизнь уже устала от идиллии, и пустила события вскачь! Сначала на берег выкатился серый клубок, Шэранька помчался искать мишку, и немного не рассчитал прыжок. Он оказался прям под ногами у солдата, который вышел на берег, держа в руках два котелка. Увидев обнаженную девушку, солдат загоготал, и отбросив котелки рванулся к ней. Шэранька взвигнул, отброшенный в сторону ударом сапога. Закричала девушка, и лес ответил ей ревом рассвирепевшего медведя. Мишка поднялся на задние лапы, и вырвался из кустарника. «Шэранька! Человек!» билось у него в мозгу.

Река спокойно приняла все, и волнами помогла убрать непотребство. Девушка дрожа все прижимала к груди свою одежку, во все глаза смотря на медведя, который сидел на берегу, недоуменно мотая головой. Она уже хотела кричать, бежать, но тут подскочил неунывающий волчонок. На бегу он ткнулся в медвежий бок, и подлетев к человеку, упал на спинку выставив розовый животик, почеши! И тут из кустов вывалились встревоженные кот и попугай. От такой картины девушка опять замерла, только рука ее нежно почесывала теплый животик блаженно улыбающегося щенка. Кот сразу же понял, что здесь произошло, и бросился к медведю, успокоительно мурлыкая. Жако же, как тонкий ценитель красоты, обошел вокруг девушки, одобрительно сказал:

— Ля фам, бьюти ля фам! — и перешел на местный язык.

Ошеломленную девушку привела в себя только вечерняя прохлада, и она быстро оделась, не прекращая беседы с попугаем.

Выросла девочка Маша в большом городе, но уже давно все лето проводила у дедушки с бабушкой, на маленьком разъезде. И с самого раннего детства, после бабушкиных сказок твердо знала что звери умеет говорить, да и древняя Пуща совсем рядом. Вот и говорила спокойно с диковинной птицей, а набравшись храбрости подошла к Мишке, и ласково погладила его по голове. Поняла девушка, что спас ее медведь от чего-то страшного.

Солнце садилось все ниже и ниже, и Машенька заторопилась домой. Неожиданно, Кот попросил Жако, чтобы тот договорился о встрече на следующий день. Попугай удивился, но просьбу командира выполнил. Девушка пообещала и упорхнула. А кот потребовал убраться с берега, потому что есть опасность, что пропавшего солдата будут искать. Мишка потоптался по следам, особенно по девичьим, и компания очистила берег. И вовремя это сделала, потому что пришли сразу трое, долго кричали, светили фонарями, но разглядев медвежьи следы, встревожились, и ощетинившись своими железяками быстро сбежали.

Попугай долго наскакивал на кота, требуя чтобы тот делился своими планами, особенно касательно девушки:

— Зачем нам человек? Да еще такая молодая! Она же совсем птенец, по ихним мерам.

— Пахнет она приятно, — отшучивался кот.

Наконец то барсук решил что стемнело достаточно, и взяв на лапы уснувшего Шэраньку группа стала выдвигаться к дороге. Но там их ждало оглушительное фиаско! Несколько раз расхрабривший барсук пытался подойти к рельсам, но каждый раз начинал задыхаться от отвратительного запаха мертвого дерева. В последний раз он просто потерял сознание, и только Мишка смог оттащить его подальше в лес. Дерево, на котором лежали рельсы, было каким-то черным и воняло так омерзительно, что медведь долго тер свой нос, пытаясь избавиться от горького, мертвого запаха.

Обескураженный Кот долго сидел смотря на звезды, и о чем-то думал. После того как отпустили барсука, похвалив его храбрость, попугай пытался что-то сказать, но посмотрев на кота, промолчал. Наконец-то командир задумчиво сказал:

— Сейчас будем спать, а утром поговорим с котенкой, и тогда решим, как мы победим эту железяку!

Поздним утром по насыпи железной дороги шли два человека. Впереди бодро, несмотря на возраст, шагал человек в поношенной тужурке железнодорожника с молотком на длинной рукоятке, а сзади уныло брел солдат с винтовкой. Железнодорожник время от времени постукивал по рельсу и внимательно прислушивался к звону стали, солдат же откровенно скучал, время от времени душераздирающе зевая. Странная парочка приблизилась к давно заржавевшей стрелке, и остановилась. Немолодой мужчина, снял фуражку и задумчиво почесал в затылке, потом достал из сумки, висевшей на плече масленку, и стал очищать ржавчину.

— Вас? — заинтересовался солдат.

— Найн ордунг, — отмахнулся обходчик, смазывая стрелку.

— Я, я! — удовлетворенно протянул солдат, и поправил висевшую на ремне винтовку.

Из леса за происходящим напряженно следили две пары звериных глаз, и по одной паре человеческих и птичьих глаз. Коварнейший план Великого Кота начал исполняться. Ранним утром девушка пришла на берег вместе с дедом. Мужчина держал в руках старую «тулку», и настороженно оглядывался по сторонам, девушка была более дружелюбна, и именно к ней выкатился серый сгусток лизанья и прыганья. Дедушка расслабился, смотря как весело прыгает щенок вокруг его любимицы, но демонстративный треск кустов заставил его вновь вскинуть ружье. Впрочем он его тут же уронил, когда сверху на полянку спланировал ярко-зеленый попугай, и приветствовал его на русском языке. Вскоре совещание было открыто, но вначале Кот проинструктировал Шэраньку и отослал его за папой. Дедушка Иван предупредил командира, что немцы вызвали полицию, для поиска пропавшего солдата. После говорящего попугая, зрелище кота и медведя оставила человека спокойным. И сейчас он рассказывал Коту о железной дороге, где вынужден был служить обходчиком.

Давно уже молодой парень из скромной деревеньки пришел на чугунку, как называли железную дорогу крестьяне. Был кочегаром на паровозе, потом, подучившись стал помощником машиниста, а затем и машинистом. Долго водил он поезда, женился на голубоглазой девушке, вырастил детей, а когда пришла пора, то в последний раз спустился по лесенке паровоза. Казалось бы жить, да поживать, радоваться внучке, что небесной голубизной глаз, напоминала о молодости, но пришла беда. Ушли мужчины, и взял молоток обходчика в свои, еще крепкие руки, старый машинист. А там пришли враги, и обходчик ходил теперь под конвоем, привычно делая свою работу, уже не приносящую радость.

Кот рассказал о неудаче своих планов, и спросил совета. Долго спорили два командира, пока внучка не напомнила деду о старой стрелке. Ошеломленный дед, шлепнул себя по лбу, и воскликнул:

— Вот ведь старый дурень! — и на вопросительный взгляд Кота, ответил: — Когда мост капитально ремонтировали, то сделали съезд для подвоза материалов, чтобы не занимать основную ветку. Потом рельсы убрали, а стрелка-то осталась. Только ржавая она, и вряд ли её с места сдвинешь.

Кот довольно улыбнулся, и выгнул спину:

— То не беда, найдем и на стрелку управу.

Жако научил дедушку нужным немецким словам, и оба человека покинули лес, чтобы успеть собрать вещи. После всего, надо будет уходить, потому что не оставят их в покое нелюди, что пока чувствуют себя хозяевами.

Примчавшийся Шэранька привел всю стаю во главе с Шэры, и очень важное послание от Зубра. Оно было коротким: «Возвращайтесь. Людей берите с собой. Девочку обязательно» Кот вдумчиво выслушал волчонка, но решил задержаться, чтобы доделать намеченную работу. Шэры, забрав с собой волчонка, увел стаю на берег реки, а все остальные стали дожидаться вечера.

Когда сумрак стал вкрадчиво окутывать землю своим покрывалом, возле старой стрелки собралась странная компания. Старый человек в железнодорожной куртке, медведь, кот и попугай. Человек показывал, что делать, медведь, напрягаясь ворочал длинный рычаг, кот бдил, а попугай все время тараторил, переходя то на человеческий, то на звериный язык. Волки бдительно патрулировали окрестности, кроме маленького волчонка, который лежал рядом с двумя женщинами, благосклонно разрешая им чесать его пузик и ушки.

Наконец то работа была закончена, и полотно стальной магистрали вновь опустело. Звери и люди растаяли в лесу. Ловушка на стальную змею была готова.

Говорят, что железо ничего не чувствует. Говорят, что машинам все равно, кто управляет ими. Не знаю, только уверен, что старый паровоз с варварски сбитой звездой, радостно свернул на переведенной стрелке, убегая из ненавистного плена в никуда, и забирая с собой длинный состав, с орудиями и слугами смерти.

Долго, очень долго стояли перед зубром люди, и неторопливо думал зубр, стараясь не ошибиться: «Мужчина. Давно ушел от земли, но остался на ней. Пахнет. Тревожно, и притягательно. Дорогой дальней пахнет, что уводит молодых, от родного порога, обещая чудеса за каждым новым поворотом. Но мудрый вернется, а он вернулся. Стар. Жаль» Массивная голова неторопливо повернулась, и выпуклые глаза взглянули в когда-то небесные, а теперь серые человеческие очи. «Женщина. Мать, жена, хранительница. К такой всегда возвращается тот, кого она выберет. И всегда она верна своему мужчине. Но и её время прошло».

Юная девушка стояла между дедушкой и бабушкой крепко держась за их руки. Огромный зверь повернулся к ней и пытливо смотрел ей в глаза. Она не волновалась, юной душой чувствуя, что никто не причинит ей зла. И когда шумное дыхание, пахнущее свежей травой окутало её, она только улыбнулась. Древний зверь склонил свою голову перед человеческой весной, и облегченно вздохнули все собравшиеся на полянке. Выбор сделан.

Кот вернулся от зубра очень недовольным. Старик не стал ничего объяснять, и только повторил, чтобы берегли девочку. Мишка выслушав распоряжение, прилег неподалеку от плетущей венок Машеньки, и стал охранять. Бабушка затеяла обустройство на новом месте, для чего поймала попугая и упросила его переводить. Бобры немного поворчав, принялись валить молодые деревца, и таскать ветки на шалаш. Кот сделал очень умный вид, и сославшись на туманные обстоятельства, растаял в лесу. Волки не стали показываться, предпочитая заниматься дальним дозором. Только взбаламошный щенок, был оставлен дядькой Шэрым рядом с медведем, и сейчас спал без задних лап. На поляне было шумно, только в тени древнего дуба лежал старый зубр, и сидел, прислонившись к нему человек. Они молчали, зачем слова тем, кто много видел, тем, кто знал боль потери, и счастье находки. Тем, кто пожил на земле, ел её хлеб, пил её воду, и всю жизнь положил для того, чтобы цвела родная земля. Очень трудный выбор предстоял им, надо было пустить вперед тех, кого они привыкли беречь и заслонять от любой беды, подставляя свою грудь. Но сейчас дорога была только для молодых, и старым оставалась только надежда на то, что юные сделают правильный выбор, и тем оправдают всю жизнь стариков.

Прошло несколько дней, давно был пойман дикий, дикий Кот, который стал быстро превращаться в домашнего мурлыку. Привычно мелькал по полянке попугай, успевая одновременно в несколько мест, высказываясь при этом, на никому не понятном, но очень энергичном языке. Шэраньку забрал папа волк, недовольно проворчав, при этом что собак в его роду никогда не было! Медведь тенью бродил за девушкой, и только страдальчески морщился, стараясь делать это незаметно, когда она начинала заплетать ему косички, и украшать венками.

Бабушка развернула кипучую деятельность по превращению лесной полянки в дом, и уже ворчала на бобров, что те мусорят на берегу, и какое безобразие, никогда не убирают за собой. Бобры лениво оправдывались, приучаясь собирать в кучки оставшиеся стружки и сучки. Казалось, беда навсегда остановилась на краю Пущи, и нет дороги ей дальше. Но все знали, что это не так. Поэтому и прятался шалаш под деревьями, и всегда ветки заменялись на зеленые. И часто замирали все, когда слышали с неба, наводящий ужас, бездушный стук мотора. Зловещие птицы пролетали над лесом, равнодушные к зеленому простору, торопясь донести смерть до тех, кто не покорился, кто стал стеной на пути ужаса. И пусть вместо стальных лат, людей защищала только выгоревшая гимнастерка, или вовсе рваная рубаха, дух их был несломлен. И торопились на восток эшелоны со смертельной сталью, рычали на дорогах бронированные машины, пролетали в небесах нечистые создания ненавидящих всех нелюдей. Сломать, сломить, а потом уже можно и погубить. Пусть забудут люди радость жизни, вкус чистой воды, запах свежего хлеба, свободу быть человеком. Пусть покоряться, пусть променяют душу и жизнь, на яркий обман, на красивую пустышку. Но молча говорили старые человек, зубр и дуб. И когда Машенька робко спросила у деда, о чем они молчат целыми днями, дед посмотрев на своих собеседников, грустно улыбнулся, и ответил: «О скитаниях вечных. И о земле».

И вот пришло время. Ближе к вечеру, Зубр неожиданно поднялся на ноги, и дед позвал Машеньку. Вместе со своим спутником девушка подбежала к старикам и услышала главное:

— Сегодня наступает великая ночь. В самом сердце Пущи расцветает то, чего никогда не может быть. Этой ночью цветет папортник. Тот, кому пуща позволит найти цветок, может загадать желание, и оно обязательно сбудется. Только чистый душой и плотью человек, — дед посмотрел на девушку, перевел взгляд на медведя, и кивнув своим мыслям, продолжил, — Да, человек. Только чистый человек может пройти к цветку. Вы пойдете вдвоем. Вас никто не заставляет, будет очень трудно, и очень опасно. Этой ночью пуща живет своей жизнью, и никто ей не указ. Она и только она выбирает достойных, и сурово карает тех, кто не должен видеть это чудо. Решать вам, дети.

Коротко взрыкнул медведь, выступая вперед, мягко задвинув девушку за спину.

— Нет, нет! — кулачки ударились в спину зверя, — Ты не пройдешь один, я должна, я обязана идти!

Зубр поднял голову, и строго посмотрел на Мишутку. «Нельзя и незачем быть силе только ради силы. Из твердого камня строят стены. Но стены строят ради любви, нежности и жизни. Броня защищает сердце, иначе это просто железо. Она пойдет с тобой» Медведь склонил голову перед старейшиной леса, и молча выслушал слова деда Ивана:

— Внученька, если пойдете, то пойдете вдвоем. И пусть все сбудется как вы решите.

Прожив долгую и счастливую жизнь, Мария Потаповна так и не смогла решить, было ли это всё, или привидилось в том, ставшим волшебном, лесу. Она шла вперед, стараясь успеть за вдруг ставшим ловким и быстрым, медведем. Грозно потрескивали деревья, смыкались кроны, превращая звездную ночь в беспросветный мрак, и беззвучный вопрос бился в виски: «Кто? Кто посмел? Кто ты?» Машенька, не в силах выдержать этого, всхлипнула, но потом распахнула перед неведомой силой, всю свою душу, все свои девичьи мечты, всю свою тревогу за бесследно пропавших родителей, все мысли о беде, нагрянувшей в любимую страну. О чем думал медведь, она не знала, да и мог ли он думать. Потом она училась, учила сама, но никогда и никому она не рассказывала о говорящем зубре, и о своем спутнике в ту ночь. Внезапно шум деревьев превратился в ласковый, ободряющий шёпот, серебристой росой сверкнула роса на траве, превратившись в дорожку. И казалось медвежья шкура вдруг превратилась в накидку на могучих плечах тех лыцарей, которые становились преградой на пути нечисти, не смотря назад, и не разбирая, дворцы или хаты за их плечами. Из-за поворота сверкнул отблеск невозможного цвета…

Войны не было. Никто не напал на мирно спящую страну. В лесах и полях Польши остались ржаветь остатки казалось бы непобедимой армады. Вернулась в свою землю великая армия, вовремя подоспевшая на помощь пусть не очень то и хорошему, но все-таки соседу. Потому что, когда у соседа горит дом, то нужно спешить на помощь, а разбираться в старых дрязгах, можно и потом. И сосед должен принять помощь, чтобы его горящая хибара не подожгла весь город. Так должны жить люди, и так они будут жить. Иначе они не могут зваться людьми. Только вся пуща вдруг оказалась в одной стране. Которую сама, и выбрала.

К. К. К

Первое К

В темном коридоре раздались возмущенный мяв и грохот. Невольно удивленно поднял бровь — странно. В квартире я один, ночь на дворе, входная дверь закрыта. Первым в кухню влетел рыжий Куся, за ним, щурясь, вошел незнакомый военный. Хотя…, если этот тип военный, то из какой-то опереты. Ярко-зеленый мундир, сверкающие, как бриллианты, погоны, и лимонно-желтые петлицы, в которых кровенели «кубики». Все страньше и страньше, как говорила одна умная девочка. Цирк из города уже уехал, а этот клоун что, отстал?

Наконец-то отморгавшись, вояка строго и торжественно провозгласил:

— Ты избран! Тебе доверена важнейшая миссия…

— По наливанию чая. — Невозмутимо продолжил я и встал из-за стола за чашкой.

— Нет! — возмутился непрошенный гость, но потом смущенно спросил: — А что такое чай?

— Напиток такой, тонизирующий. Очень вкусный. — Я деловито расставлял на столе чашки, блюдца, масло. Достал и батон.

— Наркоти-и-к? — Вояка нахмурился, и демонстративно полез в карман. Но, заметив мой заинтересованный взгляд, смутился и сделал вид, что просто поглаживает роскошный лампас.

— А почему наркотик? — лениво спросил я, наливая заварку в чашку.

— Так в ваше время все употребляют наркотики, особенно в таких странах.

— Ага. — Удовлетворенно констатировал, открыл сахарницу, подумал, но все-таки не решился насыпать. Сахар, это же «белая смерть», так что пускай самостоятельно травится.

— Что, «Ага»? — насупился гость, пытаясь аккуратно столкнуть с табуретки рыжего Мусю. Коту это нравилось, он также деликатно отталкивал руку, и поощрительно мурлыкал. Куся, тем временем зализывал хвост, и явно строил планы жестокой мсти.

— «Ага», это ага. С какого века в наших краях? Небось, проголодались в дороге?

— Я из далекого будущего! — гордо ответствовал военный, победивший кота и устроившийся на сиденье.

Кот поднялся, оценивающе посмотрел на этакого невежду, и удалился на военный совет. Ничего не подозревающий гость, тем временем выдавал страшные тайны о счастливой жизни в очень далеком времени, где даже кухонные табуретки саморегулируются для удобства. Наконец-то отхлебнув чаю, он потрясенно посмотрел на меня, и заявил:

— ОН горький!

— А вот сахар, и ложечка есть. Зачерпываешь сахар, насыпаешь в чашку, размешиваешь до полного растворения. И так столько раз, сколько надо.

Пока растерянный товарищ выполнял алгоритм действий, достал сигареты, посмотрел на потомка, и решил не рисковать. Примет еще за газовую атаку, и ремонтируй потом кухню.

— В общем, мы решили поручить тебе великую и тайную миссию! — он вернулся к цели своего визита, сделав второй, но уже удачный глоток.

— И какая такая миссия? — зевнул я, посмотрев на часы.

— Ты назначаешься Корректором Реальности!

— Зачем?

— Как зачем!? Мы пришли к выводу, что наше время нуждается в защите.

— Понятно. Двоечники. — Я показал кулак Пусе, который своей черной блестящей шубкой, внес разнообразие в генеральное совещание котобанды.

— Кто-о-о?

— Вы. Двоечники, потому что знаете ответ задачи, и пытаетесь подогнать под этот ответ решение.

Потрясенный моей логикой, суперпрапорщик (мне наконец-то удалось рассмотреть две маленьких звездочки на переливающихся погонах) попытался отхлебнуть из пустой чашки, не смог, и, решительно поставив ее на блюдце, все же ответил:

— Неправда! Время нужно корректировать, а будущее незыблемо и оно — единственное! Наше!

— А зачем его тогда корректировать? — резонный вопрос, похоже вызвал у него сбой программы, потому что он замолчал на целую минуту, и вновь пытался испить из своей чашку. Отобрав у него посуду, я внимательно посмотрел на котов и отрицательно покачал головой. Налив чая, и вновь пододвинув сахарницу, задал вопрос:

— А кто это «Мы»? Правительство?

Суперпрапоршик очухался, и категорическим тоном возразил:

— У нас никакого правительства нет! Мы свободные люди, и все решения принимаются на референдумах!

— Как вам повезло. — Вежливо восхитившись, я продолжил: — Ну допустим, соглашусь стать корректором. И что я с этого буду иметь?

— Как что? — Искренне удивился вояка. — Почет, уважение потомков. Занесение имени на Почетную стену…

— Это все потом, — вновь зевнул я, — а сейчас, что?

— Ничего. — Растерялся гость, но потом вдруг радостно рассмеялся: — А, вспомнил! Это называется «шутка»?

— Никаких шуток! — строго ответил я, и спросил у вошедшей кошки: — Так ведь, Мыша? Нам зверей кормить надо!

— Но это очень почетно. — Проблеял потомок, старательно поднимая ноги, которые инспектировала кошка.

— А кто это все затеял, раз правительства у вас отродясь не было?

— Ну, у нас «Служба коррекции времени», клуб такой общественный. Но он очень почетный!

— Ясно. Мало того, что двоечники, так ещё и на общественных началах. Короче, мил человек, двигай ты обратно, а то мне утром на работу рано вставать. Хлеб свой насущный зарабатывать в трудах тяжких. У нас не будущее, а суровое настоящее.

— Но…

— Двигай, двигай. Так и скажи своим друзьям, что послал я тебя в светлое будущее.

Великий суперпрапорщик удалился в темноту коридора, что-то грустно бормоча себе под нос. Запахло озоном, чихнула кошка.

— Подождем еще Мыша. Думаю, что это только начало.

Второе К

Вечер спокойно взрослел и тихо переходил в ночь. Чего, увы, нельзя было сказать о моей котобанде. Именно сейчас я сидел и воспитывал рыжих бандитов. Жертва скособочилась в глиняном горшке. Очередном. Кто именно грохнул с подоконника бедный кактус, я не знаю, но при составлении протокола попались, как обычно, золотистые брательники. Пуси предсказуемо не обнаружилось, так что сейчас он сидел у меня на плече, время от времени обличительно мурлыкая.

Неожиданно он прервался и выгнул спину. Хвост моментально превратился в верстовой столб, а глаза сверкнули лазерным огнем.

— Спокойней, котик. Ну, кого на этот раз принесло, на ночь глядя?

В самом темном углу комнаты сверкнули белки глаз, и кто-то ответил с неуловимым акцентом:

— Я сейчас покажусь. Разрешите?

— Раньше надо было спрашивать. А если уже в квартире, то зачем задаешь глупые вопросы? Выходи уж.

На свет выплыло лицо, всего остального не было видно. Лицо было черным, как душа мытаря. Вначале я одернул Пусю, сделав ему замечание за нецензурное шипение, потом прикрикнул на рыжиков, которые вообще мявкали такое, что невозможно повторить при дамах. За компанию досталось и маме. За плохое воспитание. Только потом я поднял глаза и спокойно сказал:

— Слушай, потомок. Порядочные люди, даже если они негры, в гости в «Хамелеонах» не ходят.

— Я не негр! И вообще это расизм, так неполиткорректно выражаться!

— А мне хоть девятижаберный пятиног! В моем доме матерными словами могу только я говорить!

— Я же не ругался. У нас никто не ругается.

— Я повторяю. В моем доме, обратите внимание, «в моем», никто и никогда не произносит матерное слово «политкорректность». В русском языке вполне достаточен слой нелитературных выражений, так что незачем заниматься словотворчеством!

Лицо возразило:

— Ну ведь нельзя называть негра негром. Это языковой расизм.

— Это признание факта, что ты являешься представителем негроидной расы. Если назвать тебя «афрохроносом», белее ты не станешь.

— Почему? — и в полумраке стремительно материализовалась белая фигура. Черное лицо, обрамленное капюшоном, вообще провалилось за границы цвета.

— Тьфу! — в сердцах я сплюнул в пепельницу. — Сколько можно это старье использовать? Неужели на складах вторсырья гравитационных «невидимок» не нашлось?

Путешественник во времени заметно растерялся:

— А в каком я веке?

— В начале двадцать первого, — любезно ответил я, подумал и добавил: — От рождества Христова.

— А откуда такие знания о спецкостюмах? — насторожился собеседник.

— Фантастику читать надо! — назидательно ответил я. — Гравиневидимку описал ещё Снегов полвека назад.

— А-а-а. — С облегчением, протянул гость, потом добавил: — Все-таки я просил бы называть меня «афрогуманоидом». Надеюсь, просить-то я могу?

— Сколько угодно. — Милостиво разрешил я. — В этом вопросе у меня сплошная, даже не побоюсь сказать, махровая демократия. Проси, сколько хочешь.

— И?

— И останешься негром. Здесь и сейчас командую я. Вопросы?

— Это автократизм! Я заявляю решительный протест!

— Заявляй! Я тоже заявляю, или говори, зачем пришел, или проваливай куда хочешь!

— Ах, да. В общем, я пришел, чтобы предложить тебе ответственную работу.

— Опять?! — Я повернулся к котенку. — Пуся, ты слышал? Да, я тоже так думаю. Нет, чтобы предложить что-нибудь хорошее, миллиард баксов к примеру. А то — работу… Опять, что ли, корректором?

— Нет, что ты! Тот посланник был самозванец. Мы просто не уследили.

— Я так и подумал. Сразу, как услышал про все эти демократические референдумы. Достаточно задать правильный вопрос, чтобы получить нужный ответ.

— Точно сказано! — восхитился негр.

— И что мне будет предложено теми, кто задает правильные вопросы?

— Место Координатора.

— И какие бонусы положены координатору?

Иновременник восхищенно закатил глаза:

— Власть! Неограниченная ничем и никем власть над целым континентом! Вернее, над корректорами, но через них можно влиять на кого угодно!

— И только? — Разочарованно протянул я. — Над одним континентом? Фи.

Посланник несколько раз открыл и закрыл рот, не в силах чего-либо сказать. Сверкание белоснежных зубов сильно напоминало, полным отсутствием звука, далекие зарницы.

— Разве этого мало?

— Мало. Не забывай про моих котов. Я, может быть, хочу назначить их своими наместниками над континентами. Пуся будет Африкой командовать, по цвету подходит. И политкорректность не вспоминает. Рыжих в Америки, они у меня «не разлей вода». Мама Мыша будет Евразией руководить, она самая большая.

— А Австралия кому? — в полнейшей растерянности от моих мегапланов поинтересовался хроноэмиссар.

— А в Австралии будет моя штаб-квартира и личный домен. Давно мечтал кенгуру погонять по бушу.

— Буши же все в Америке, я специально историю изучал…

— Ерунда. Рыжики мне в такой мелочи не откажут. Вывезу всех бушей в Австралию, пускай кенгуришки порезвятся.

— Это я не могу решать. Но я же предлагаю такую власть! Ты не можешь отказаться!

— Слушай ты, «ужас летящий на крыльях ночи». Нелитературное выражение тебе по всей морде лица! Тебе русским языком сказано: или все, или пошел вон! Задолбали эти крохоборы, шатаются, спать не дают, котят матерным словам учат. Давай хроноковыляй отсюда по холодочку. Пока я ещё дальше не послал.

Гость удалился без спецэффектов. Не было ни вспышки, ни запаха серы, только котята во главе с мамой собрались у меня на коленях, и хором начали мурлыкать.

— Спокойно, ребята, спокойно. Я знаю в чем тут дело.

Третье К

Третьего вечера ожидал с мрачной решимостью. Сегодня должно все решиться. Не знаю, конечно, что мне предложат на этот раз, но явно пряник будет очень большим. Коты тоже чувствовали это. Поэтому старались держаться возле меня, время от времени подбадривая мурлыканием.

Тем не менее звонок в дверь прзвучал неожиданно. Покосившись на настороженные уши Мыши, пошел открывать. На площадке стоял невысокий человек с какими-то смазанными чертами лица. Одет он был в классический костюм-тройку, вот только галстук не гармонировал с белоснежной рубашкой. Эти супермодные узкие «селедки» с нарочито неправильным узлом никогда мне не нравились.

— Вы позволите?

— Проходите. — вздохнул я, отступая вглубь коридора.

«Элегантный, как рояль» гость прошел в комнату, снисходительно похвалил котят, настороженно сверкающих на него глазищами, и остановился около кресла.

— Присаживайтесь. — Вновь вздохнул я и уселся сам.

— Я вижу, что вы догадываетесь, кто к вам пришел.

— Догадываюсь. — Помрачнел я. — Но не пойму, зачем я вам так сдался? Если вчерашний, кгхм, гуманоид целый материк обещал, так значит, людей вам хватает.

— Вы о «шоколадке»? Не стесняйтесь, я ваши чувства разделяю, и можете говорить откровенно. Видите ли, уважаемый… Слишком много узелков завязано именно в вашем времени. Именно сейчас формируется наше, я повторяю, наше время. И именно в вашем месте. И нам очень нужен умный человек, потому что те дебилы, которых мы могли привлечь к сотрудничеству, годны только для выполнения разовых акций.

— Ну не прибедняйтесь. За океаном вы уже победили.

— А-а-а! — Он махнул рукой. — Тех даже побеждать неинтересно. Парочку технических идей, мечту о мировом господстве и, самое главное — абсолютный эгоизм, слегка замаскированный защитой всех справедливо и несправедливо обиженных. Вот с вами гораздо сложнее и, значит, интереснее.

— Понимаю. — Вставая с кресла, обратил внимание, как напрягся гость. — Не понимаю только одного, почему именно я?

Гость сделал вид, что задумался:

— Понимаете, у вас очень раскованная фантазия. Вы спокойно отнеслись к явлению гостей из будущего, этот факт не вызывает у вас отторжения. Вы, в принципе, разделяете наши ценности. И кроме того, здоровый эгоизм — это тоже очень важный фактор.

— Кстати, об эгоизме. Надеюсь, вы сможете предложить мне что-нибудь интересное.

Вновь усевшись в кресло, я посмотрел на собеседника. Тот обозначил улыбку и одобрительно кивнул:

— Разумеется. В этом времени место Консула, главы всей организации.

— В этом…?

— Браво. Вы зрите в корень. В этом, да. А когда подойдет ваш биологический срок, перенос в наше время и место Консула, но, согласитесь, не первого.

Мы добродушно рассмеялись. Пуся потянулся, потерся об меня пушистым бочком и спрыгнул на пол. Эмиссар-вербовщик не сводил с меня глаз:

— Что вы еще хотите?

— Всё!

Рыже-черная тень, материализовавшаяся в углу, в стремительном броске уронила кресло моего собеседника на пол и окутала его сетью. На ковер с глухим стуком упала кобура с чем-то явно смертоубийственным. Огромный кот, почти с меня ростом, повернулся ко мне и басовито сказал:

— Мря.

— Ты уверен?

— Мря-я-я…

— Ну, смотри, брат. Тебе его тащить.

— Что это? — наконец-то очухался консул.

— Не «что», а кто. — Я присел на корточки. — Мультикот, а имени его вам знать не обязательно. Позвольте представиться, Алексей Листвин, инспектор хроностражи Основного потока времени. Вы обвиняетесь в хронотерроризме и создании нелегальной развилки Истории. Для дальнейшего следствия и суда вы будете препровождены во время нахождения центральной базы Хроностражи.

— Это невозможно! — от недавнего лоска не осталось и следа. Брызгая слюной, это существо орало, что они отследили каждую секунду моей жизни и я — человек этого, только этого времени! Я только улыбнулся, чувствуя, что знание делает мою улыбку грустной:

— Да. Именно на это мы и рассчитывали, внедряя матрицу в еще не рожденного младенца. Я родился в этом времени, в этом и умру. Поэтому прощайте. И ты прощай, брат. Мне будет скучновато без тебя.

Мультикот на секунду смазался, и вот в мою ладонь уже тычется розовый носик маленького черно-рыжего пушистого чуда.

— Ты уверен?

— Мур-р-р…

— Благодарю. Теперь мне есть ради кого жить.

Проводив мультика вместе с грузом и стараясь не потревожить мурлыкающий клубочек на своих коленях, я налил себе чаю и задумался. Сколько мне осталось в этом времени? Не знаю, но обратный переход невозможен. Моя биография уже легла небольшим камушком в фундамент Основного потока, и изъять его никто не сможет. Невозможно просчитать все изменения, и всегда существует опасность, что именно этот камушек является краеугольным. Что же я знал на что шёл. Значит, будем ждать…

За други своя…

Всеслав с огромным трудом поднял голову. От надёжных дубовых досок голова отрываться не хотела, но надежда на светлое будущее поборола тяжесть. Светлое будущее, слава предкам, было совсем рядом. Дрожащая рука с трудом ухватила ручку здоровенной кружки и вот он, рассол… Выхлебав полкружки, Всеслав наконец-то пришёл в согласие с коварно подкравшимся утром и смог оглядеться.

Под дубом-великаном, где издавна стоял вкопанный стол с парой лавок, и где, по причине летнего времени, проходили вечерние заседания кружка борцов с зеленым вином, плавно переходящие в ночные битвы и позднее пробуждение, всё было как обычно. Но чего-то не хватало. Опустевшая тара, кости обглоданного кабанчика, снова кости, на этот раз игральные, кружки, стройные ряды шибко уставших витязей на траве-мураве, шлем с правой головы… Стоп! А где хозяин данного шлема? Прочно оперевшись о дубовую столешницу, Всеслав приподнялся, и вновь огляделся. Раз, два, три… много. Нет, Змия не было. Странно, и куда он мог деться? Уж в чём-чём, а в привычке с похмелья шататься где-нибудь, почтенный представитель оборотней замечен не был. Следовательно, он должен быть где-то рядом. Но его нет. Эрго, (как говорил тот латынянин, которого пригласил князь, надеясь чему-нибудь научить дружину. Ага, как же. Сам латынянин быстро научился пить горилку без закуски, и пропал. Женился, бедолага) значит Змиюшка куда-то влип. Как обычно. Так, чем же дело закончилось-то вчера?

Всеслав вновь уселся, и задумчиво отхлебнул рассола. Значит так. В зернь играть прекратили быстро, сразу после того, как головы Горыныча в очередной раз погрызлись между собой. Превращаться в человека Змий, как обычно, отказался, и стал орать (в три горла) похабные частушки. Но тут сотник Сергий (между нами говоря, редкий зверь, когда на службе) удачно наступил ему на хвост, и частушки закончились. Вместо них в воздухе повисли такие слова, от которых испуганно смолк последний соловей. Даром, что разбойник. До кулаков дело не дошло, так как удачно подвернулся волхв. Всеслав поморщился, дружинного волхва он не любил. Уж больно тот стремился ко всему новому. Нет, чтобы по дедовски, привычно сказать слово, а потом подмести, где вражины стояли. А то, таблицы заклинаний, цепочные молнии, и такие словеса… Даже бедный латынянин, когда трезвый ещё был, от волхва прятался. В общем, волхва хотели по привычке побить. Но, так же по привычке ошиблись, и напоили. Последнее, что помнил воин перед тем как дубовая столешница приняла его буйну голову, это Змий и волхв хватающие друг друга за грудки.

Допив живую воду, богатырь (один из трёх, состоящих в дружине) поднялся и потянулся. Кольчуга заскрежетала, изо всех своих железных сил сопротивляясь растяжению, но уцелела. Всеслав, задумчиво оглядел стройные ряды вольготно почивавших на травушке, и безошибочно врезал окованным носком сапога. Новомодный панцыр на широком торсе Ольгерта загудел как барабан, и открывшийся один глаз обратил на Всеслава внимание:

— Пошто буянишь, сотник? Аль дымы увидел? — только эти слова и услышал богатырь. Остальное привычно пропустил мимо ушей.

— Дымов нет. На границе всё спокойно. А скажи воевода, ты Змия не видел? — вой присел на корточки чтобы лучше слышать. Воевода проникся, и даже попытался открыть второй глаз. Потом решил слишком не рисковать, но ответил на удивление мирно:

— Ночью он с волхвом шибко лаялся, а потом они выпили мировую, и куда-то вдвоем ушли. А беда-то какая? Хай гуляют, пока молодые.

— Да Змий шелом свой оставил, похоже, что с правой головы.

Воевода рывком сел, это было действительно странно. Пусть в дружине был и не дракон, как у богатых и заносчивых киян, но справу воинскую ихний Змий никогда не бросал где попало. Всё было за Змием Горынычем, и хорошее, и плохое. Второго даже поболе, молодой ещё, зелёный. Но воин был справный, и когда подступившие прошлой зимой степняки, напустили на детинец целую тучу желтомордых тварей, дико визжащих всякую непотребщину, Змей сражался за десятерых.

— Хм-м-м, непорядок. Как думаешь, всех поднимать?

Всеслав задумался, шуметь совсем не хотелось. Хотелось похмелиться, и полежать в тенёчке.

— Нет, дядько. Пойду к волхву схожу, а там решим. Может быть Змиюшка по чистке кольчуг просто соскучился.

— Ну дык, дело-то привычное. — С облегчением Ольгерт вновь завалился на лужайку, — И не в службу, отправь кого-нибудь из молодых за рассолом. Совсем старый стал, всё время засыпаю от бочонка вдалеке.

К своему большему удивлению, Змия в жилище волхва Всеслав не нашёл. Впрочем, хозяина тоже. Сняв шелом и почесав буйну голову, воин решительно направился к тайной поляне, где волхв обычно занимался своими опытами. Искомый кудесник был там. Сидя на здоровенном пне, оставшимся после неудачного опыта, он задумчиво вертел в руках какую-то чёрную фиговину. Завидев богатыря, было дернулся, но потом обреченно махнул рукой, и остался сидеть. Сердце тревожно заныло.

— И где Змий Горыныч? — Всеслав был груб и намеренно не стал желать здравия. А то неувязочка может получиться. Пожелаешь кому-нибудь здравия по вежеству, а потом приходиться лишать, и здравия, и живота.

Волхв замялся:

— Да ты понимаешь, поспорили мы с ним. И крепко же поспорили…

— Ты не юли. Говори прямо, где сейчас друг мой пребывает?

— Не знаю. — понурился кудесник, и стал упорно рассматривать траву. Всеслав покосился на траву и засопел. В давно нестриженую голову представителя магов сразу пришло понимание, что его сейчас будут бить. Причём больно и умело. Поэтому он решительно схватился за свою фиговину. И что-то там надавил. Чёрная штука немедленно отозвалась человеческим голосом, да так неожиданно, что богатырь невольно замер.

— Ну и какого … тебе надо? Я же сказал, что ты лимит исчерпал.

— Да оплачу я, — взмолился волхв, обращаясь к своей штуковине, — Слушай, посмотри трассировку последнего трафика…

— Ой, ей-ей. — издевательски ответила фиговина, — Это когда ты ночью, в вырожденный мир объект под сотню кэгэ закинул? Ну ты брат, влетел, причём по полной. Знаешь, сколько это стоит?

— Ай. — бедняга даже выронил свою хреновину, и уставился на неё как на гадюку.

Богатырю вдруг страшно надоели все эти колдовские штучки, и он широко замахнулся. Впрочем, инстинкт самосохранения маг не потерял, и даже смог увернуться от нарочито замедленного удара. Богатырь честно предупредил:

— Второй раз не увернешься. Говори, где товарищ мой воинский! А не то, всей дружиной придём.

— Живой он. — мрачно ответил представитель местной интеллегенции, подумал, и добавил: — Только не здесь, а в другом мире.

— Это я понял. — Всеслав присел на пенёк, и вопросительно взглянул на колдуна: — Только вот не понял, какой такой мир. Как его, «вырожденный»?

Волхв скривился как от зубной боли:

— Колдовать там нельзя, магии совсем не осталось. А я, хучь убей, не помню в каком облике я его отправил.

— А что тут такого? — искренне удивился богатырь, — Лучше бы конечно, в его настоящем. Ведь хоть почти дракон, но не из последних, отмахается в случае чего.

— Да нет в том мире драконов! — взвыл кудесник.

— Мда-а… — протянул воин, потрясенный до глубины души отсталостью неведомого мира, потом почесал шлем (снимать было лень), и заявил: — Давай, заводи свою катавасию.

— Как-ую, катавасию? — недоуменно возрился волхв.

— Какой ты Змиюшку отправил. — с сожалением посмотрел Всеслав на непонятливого, и пояснил: — Товарища завсегда выручать надоть. На том стояла и стоять будет земля наша!

— Не могу я! — взмолился несчастный, и попытался ногой запихнуть свою чернотень, в расщелину пня. Но богатырь оказался быстрее. Схватив штуковину, он с удивлением обнаружил вкрадчивую гладкость и ненашесть этого механизма. Он был неживой. Не чувствовалась ласковая теплота древесины, или холодное спокойствие железа. Даже поющие раковины, привезенные из-за дальних лесов, радовали глаз своей радужностью, и нежили ладонь хрупкостью. А это… леденило руку, и жадно выпивало человеческое тепло. Это было Чужое. Брезгливо отбросив чёрную штуковину, богатырь вытер ладонь травой и спокойно пообещал:

— Зашибу.

Нервно вздрогнув, волхв схватил своё сокровище, и торопливо забубнил:

— Я всё оплачу… Ну, в последний разок… Да нет, около сотни… Ну, согласен на двойной тариф… Только мнемокоррекцию не забудь… Согласен, согласен… Хорошо, пусть тройной тариф, трассировку не забудь… Без ножа режешь… Хоп.

Подняв голову, он продолжил:

— Ты, Всеслав не удивляйся. Я договорился, только вот обратно… Постарайся найти место, где… в общем вот тебе талисманчик, как кольнет, значить нашёл. А там, как уж повезёт.

Всеслав задумчиво покачал на руке кошель, отстёгнутый от пояса:

— Тебе, может быть, гривен подкинуть? Кажется, тебя обдирать собираются?

— Оставь себе, они тебе очень будут нужны. Только не удивляйся, впрочем, мнемокор тебе сделают, так что всё сам поймёшь. Желаю тебе удачи, ох, как она тебе нужна будет…

Удивиться дружинник не успел, мягкой лапой его схватило Ничто, и увлекло за собой. Очнулся Всеслав в лесу. Впрочем… На лес это походило так же, как палка на меч. Редкие березки стояли как на смотре у князя, а на земле, лежали какие-то чёрные тропинки. «Асфальтовые» всплыла подсказка. Воин сплюнул, и оглядел себя. Куда-то исчезла кольчуга, и меч. Уютная сорочка сменилась на жёсткую и колючую рубашку, а шаровары, шириной с речку в разливе, стали какими-то «джинсами». Тьфу, дерюга — дерюгой, даром что крашенная. Только сапоги, остались сапогами, но и тут постарался неведомый мнемокор, добраться бы до него. Несуразно высокий каблук. Застёжки, невесть что застегивающие. «Молния» какая-то. Ну совсем на блесницу не похоже. Ладно, ходить в них можно, пора и за дело браться. Как же тут Змиюшку искать? Знания хлынули в голову с таким напором, что богатырь невольно схватился за виски, опасаясь, что она лопнет. Пошто так можно?!

Бронислава Ершова с увлечением раскладывала пасьянс. Сегодня был удачный день и «Могила Наполеона» должна была сойтись. В дверь постучали, и отработанным движением, Броня, как называл её отец, подполковник милиции, вызвала на экран экселевскую таблицу.

— Войдите.

Дверь отворилась, и в комнату с трудом протиснувшись вошёл… Ой, мамочка, да таких не бывает!! В комнату вошёл волот[1]. Такого размаха плеч, Бронислава не видела даже в фильмах, а соломенные кудри, а глаза… Ах не видно, какого цвета. Ой, девичье сердечко бешено заколотилось, а вдруг… Волот тем временем, огляделся, и украдкой покосившись на аляпово-кричащие краски рекламной газеты, густым басом спросил:

— Девочка, а где здесь частный детектив Б. Ершов?

«Ах, так?!!!». Бронислава небрежно щелкнула «мышью» переключая страницу, и лениво протянула:

— Я вас внимательно слушаю. Что вы хотели?

Парень, уже не скрываясь, внимательно изучил газету, потом скептически взглянул на девушку:

— Здесь написано «Б. Ершов».

— В газете опечатка, — Броня начала злиться, — вам лицензию показать?

— Не надо. — волот вздохнул, и с надеждой посмотрел на стул.

— Садитесь пожалуйста. — Бронислава стала вежлива и убийственно холодна. — Если вас устроят расценки, то я постараюсь найти время в своём рабочем расписании.

Хлипкое на вид пластиковое изделие из областного центра предсмертно заскрипело, но, как ни удивительно, сразу не развалилось. Всеслав не стал рисковать, и постарался шевелится поменьше. Пигалица доверия не внушала, но остальные «дефективы» дружно отказывались, и потихоньку юношу охватывало злое отчаяние. Таинственный «Б. Ершов» оказался совсем юной девчонкой, и что ж теперь делать? Ничего, кроме как рассказать о пропаже, не оставалось. Побегав по городу, Всеслав понял, что Змия сюда перекинуло в человеческом облике, потому что явление трёхглавого дракона вызвало бы здесь такой шум, что найти бы его труда не составило. Обращаться в учреждения богатырю сильно не хотелось, уж больно ему не понравились местные стражи. Какие-то хлипкие, таких князь бы и конюхами не взял бы. Как можно порядок охранять с такой комплекцией, совершенно непонятно. Да и вообще народ какой-то мелковатый, вот что значит — «вырожденный мир».

Слово за словом, но Бронислава поняла, что от неё хотят. Нужно было найти какого-то друга этого чурбана. Нет, вы на него посмотрите! Полчаса распинается о Змиеве, и даже ни разу не попробовал заглянуть в вырез блузки. Зря она что ли сегодня такой комплектик одела?! «Ой, а вдруг он модной ориентации?» Она выпорхнула из-за стола, налить кофе, и с искренним облегчением почувствовала на своих ножках украдкой брошенный взгляд. «Какие глупости! О работе надо думать! А не об этом бревне с глазами! Кстати, серого цвета…» «Нескафе» клиент выпил одним глотком, и несколько минут сидел с отсутствующим видом, стараясь отдышаться. Впрочем, договор он подписал безропотно, и аванс выплатил сразу, причём в долларах, небрежно достав из джинсов толстенный «лопатник». Решительно выключив компьютер, и забыв о «Могиле Наполеона» Бронислава заторопилась. До окончания работы информационного центра милиции оставалось мало времени, а пароль отец категорически не говорил. «Для розыска собачек и кошечек он тебе не нужен». Ну, ничего, сегодня она ему это припомнит! Ускользнув, «попудрить носик», Броня по возвращению, обнаружила клиента рассматривающего постер с «Блестящими». Обломки стула лежали в углу комнаты. Перехватив её взгляд, волот покраснел, и потянулся за портмоне.

— Это мелочи. Потом расплатитесь, сразу за все. Ну как, нравятся красотки?

Ответ был неожиданный, и даже заставил Ершову на мгновение замереть.

— Нет. Они неживые.

— Так откуда я тебе, ой извините, вам, живых поп-звезд в нашем городке возьму?! — совершенно искренне возмутилась Броня.

Парень не обратил внимания на её специальную оговорку, и терпеливо, как ребёнку, объяснил:

— Что такое фотография, я знаю. Не в этом дело. Вот вы живая, маленькая, шустрая, как лисёнка. Но про вас, боян сможет спеть, что «стройная как ивушка». А они… они худые как засохший сорняк. Нет в них жизни, жадность есть, смазливость тоже. А вот жизни-то как раз и нет.

Девушка почувствовала, как кровь приливает к щекам. «Лисёнка», с какой лаской и теплотой произнёс это слово, грубый, противный чурбан!

Захлопнув дверь частный детектив зацокала каблучками по фальшивому мрамору коридора. Немного позади, даже в своих понтовых ковбойских сапожках бесшумно спешил Всеслав Плотников, так по крайней мере он расписался в договоре. Бронислава даже несколько раз обернулась, не потерялся ли он в коридорах бывшего дома культуры? И вдруг она поняла, нет, такой никогда не потеряется. Если только она сама не прогонит.

В просторном и сияющем зеркалами вестибюле на Брониславу было чуть не «наехали» гопники, ожидающие открытия какой-то лавочки, приторговывающей просроченным, но импортным, пивом. Впрочем, Всеслав быстро встал перед девушкой, и молча обвел взглядом разудалую компанию. Веселье мгновенно смолкло. Старательно глядя себе под ноги, все эти «крутые» быстро расступились, освобождая проход. Так, поджав хвосты, расползаются шавки под внимательным и холодным взглядом алабая. Видела Бронислава такого пса, у отцова друга был, привезённый из далеких мест, где дядя Сережа был «по делам службы».

В ярко-розовый «Пежо-406» Всеслав втиснулся с огромным трудом, и вновь девушка подумала о том, какой же он большой. И какой же он ненашенский. Как гранитный утёс, возникший в незапамятные времена, стоит на берегу реки, и его видишь, но не чувствуешь. Он вне времени, вне пространства, он — вечен. Так и этот клиент, не по-человечески спокоен, и не по-современному надежён. «Он? Или снова ошибка?» Впрочем, глаза боятся, а руки делают. Хотя, в этой вечной, как человечество игре, делали своё дело совсем не руки. Руки привычно повернули ключ в замке зажигания, и схватили «баранку». Перекосившийся «Пежик» тем не менее, бодро рванул с места, и заколесил в направлении ГРОВД города.

Всеслав старательно глядел в боковое окно, но всё равно… Слишком игрушечная была машинка, слишком в ней было тесно, и вместо старого друга, в мыслях парня всё уверенней и уверенней чувствовала себя эта пигалица. Хотя, нет, не пигалица. Маленькая, юркая, и ужасно любопытная, не боящаяся по малолетству никого, лисёнка. Хитрющая лисичка, пробующая своими коготочками его сердце. «Да как же её обнять?» — коварно вползла грешная мысль: — «Она же сломается!» Ярче стоп-сигнала вспыхнули щёки парня, но махонькая по-идиотски покрашенная машина уже затормозила возле белого плоского, несмотря на три этажа, здания.

— Так! Будь в машине. Я быстро! — уверенно скомандовала лисичка, выскальзывая из «Пежика».

— Я лучше выйду, рядом постою. — смущенно пробасил Всеслав, открывая дверцу, — Уж больно в ней тесно.

Довольная своей маленькой, но победой, Бронислава милостливо разрешила передислокацию, и вихрем умчалась к прозрачным дверям. Всеслав вылез, с тоской вздохнул посмотрев на белесое небо, и глыбой замер у бросающегося в глаза автомобиля. Чувствовал он себя неуютно, долг боролся в нём с рождающимся чувством, и долг, как обычно, проигрывал. Светоноши уже опростали над его буйной головушкой свои вёдра. Свет любви, проник в его душу, и пусть Лада смилуется над ним! Пусть минует его беда неразделенной любви, пусть животворящей влаги хватит на двоих. Но неожиданно богатырь подумал, а как бы Бронислава (какое красивое имя) жила в его мире? С ужасом дружинник понял, что не может себе представить милую лисичку с ухватом, или стирающей бельё на мостках. Мир, в котором Всеслав был своим, совсем не годился для девушки. Слишком он был простым. «Патриархальным», снова в голову влезла чужая мысль. В нём не было ничего, к чему эта красавица привыкла с самого детства. Облако иных мыслей окутало голову, «телевизор», «телефон», «компьютер», «стиральная машинка»… Но стих чужеродный птичий голос, перечисляющий эти все чужие штуки, и на первый план выплыла картина уже приятно округлившейся женщины качающей на руках младенца. Еле сдержался воин, чтобы не врезать кулаком по беззащитной машинке. Опять таки чужая мысль вовремя подсуетилась, и рассказала о толщине того, что здесь называют «металлом». Удара богатырского кулака это бы не выдержало. Но ведь и он не мог остаться здесь!! Здесь не хватало воздуха для богатырского вдоха, здесь солнце светило тускло, и даже ярко окрашенная водица, называемая «Кока-колой», не утоляла жажду. Здесь не было жизни, и тем страннее выглядели люди, те, которые даже здесь были настоящими, живыми. Как миленькая и… да, любимая лисёнка. С холодной уверенностью Всеслав понял, что Змия он здесь узнает сразу, какое обличие тот бы не принял. Змий, с его распахнутой душой, с его нарочитой грубостью, и тщательно скрываемой неуверенностью в себе. Змий, не знающий края ни в чём, ни в подвигах, ни в баловстве. Змий Горыныч будет ясно виден, как огонь на сером весеннем снегу. Он найдёт его! Ибо долг перед братом по воинской справе превыше всего. Превыше даже смерти. Он найдёт, и вернет Змия туда, где ему и место. А потом… Потом будет потом!

Отстукивая каблуками бешеный ритм, Бронислава промчалась сквозь едва успевший распахнуться турникет, при этом не забыв пригвоздить взглядом дежурного с его идиотской шуточкой «Броня крепка, и пежи наши быстры». В приёмной она с тревогой обнаружила, что длина юбочки секретарши находится в опасной близости к рамкам устава, но в кабинет к отцу зашла внешне спокойно. Подполковник Ершов устало поднял голову от бумаг, и искренне удивился:

— Что случилось доченька? Опять аренду вносить нечем? Так, вроде, рано ещё.

— Папа! Нечего всё время вспоминать ту мелочь! У меня дело срочное, в твой информцентр! Человека надо найти.

— Ага, человека, — вздохнул Александр Васильевич, поворачиваясь к консоли с клавиатурой, — Как в прошлый раз? Найди ей мужа подруги, а потом оказывается, что бедный парень и не подозревал, что его уже в мужья записали. Или наконец-то решила себе найти?

Бронислава мучительно покраснела, и уткнувшись в сумочку долго искала договор. Наконец-то она молча шлепнула бумагу на стол, но товарищ подполковник не зря ел свой сыщицкий хлеб. Мельком посмотрев договор, он отвернулся от компьютера:

— Ну этого Змиева я отлично помню. Он не у меня, а в вытрезвителе был. А мне докладывали только потому, что он ухитрился перевернуть «уазик» вместе с водителем. Правда потом извинился, поставил машину на колеса, и выразил желание расплатиться. В вытрезвитель сам согласился поехать, сейчас у Зверева в кабинете сидит. Так что можешь или забирать его, или покатай клиента ещё пару дней, чтобы гонорар больше был.

— А что, ему ничего не будет? За патрульную машину? — искренне удивилась девушка.

Подполковник помрачнел:

— Машину уже покрасили, зеркало заменили, лучше новой стала. Водитель даже аккумулятор новый купил. А мне перед третьей звездой смех в областном управлении не нужен. В общем дело закрыто, хотя даже не открывалось. Ну так что?

— Забираю! Нельзя клиента обманывать! — горячо воскликнула девушка.

— Разве? — удивленно поднял бровь Ершов, и встав подошел к окну, где нервно переминалась его дочь. — Ну-ка, покажи мне этого клиента.

Девушка только ткнула пальцем на автостоянку, и тут же отвернулась. Минут пять подполковник молча рассматривал человека у дочкиного «Пежо», потом покачал головой и вернувшись за стол, коснулся сенсора селектора:

— Лейтенант Серова? Вызовите ко мне капитана Зверева, вместе с его задержанным.

Повернувшись к дочери, вздохнул, и негромко сказал:

— Не знаю дочка, как всё сложится у вас, но похоже этот парень и есть каменная стена, за которой можно прожить всю жизнь. Вы женщины, конечно на жизнь по-другому смотрите, но мне кажется парень надежный. Думай сама, ты уже выросла. И когда только успела?

Бронислава не выдержала и разревелась. Так их и застали, вошедшие в кабинет капитан Зверев и задержанный Змиев. Ревущего, как в сладком детстве, частного сыщика Ершову Б. А., и суетящегося подполковника Ершова А. В.

Через десять минут, которые девушка провела наедине с косметичкой, а мужчины, втроем с кучей бумаг, и неизвестно откуда взявшейся бутылкой коньяка, Бронислава и Змиев вышли из здания ГРОВД. К удивлению девушки, никто из друзей бурно не ликовал. Не было ни тесных объятий, ни скупых мужских слёз, только рукопожатие несколько затянулось, и глаза их о чём-то долго говорили.

— Теперь куда? — спокойно спросил Змиев, устраиваясь на заднем сиденье. Он с легкой улыбкой посмотрел на Всеслава осторожно помещающегося в машине, и перевёл взгляд на Брониславу. Та растерянно взглянула на парня.

— Надо в контору заехать, отметить, что договор закрыт.

— И расплатиться полностью, — с облегчением продолжил богатырь, осторожно закрывая за собой дверцу.

Всю дорогу в машине царила тишина, Змий с любопытством рассматривал город, а молодые всё больше и больше мрачнели. В конторе они долго не задержались, и вот наступила минута, когда надо было что-то решать. Змий-Змиев отошёл в сторонку, по-прежнему с интересом осматриваясь, а Бронислава, нервно крутящая на пальце ключи, и Всеслав молчали у машины. Наконец-то девушка, с деланным равнодушием, спросила:

— Может быть вас отвезти куда-нибудь? На вокзал, или в гостиницу? Я всё равно на сегодня работу закончила.

Плотников с шумом выдохнул, и с изумлением понял, что он уже давно не дышал, ожидая и боясь её слов.

— Да, да, конечно! Нам очень нужно в парк, в самый конец, в тот, что возле затона.

Бездумно девушка кивнула, и только уже выруливая со стоянки вдруг вспомнила все страхи, связанные с этим местом. Старым был город, и много в нём накопилось преданий и легенд. Так вот, возле затона, при любых властях, и в любое время располагалось самое загадочное место. Дежурили там, каждые в свое время, и стрельцы, и городовые, и милиция. И ничего никогда не находили, только слухи да молва всё равно твердили, что больно плохое там место. И поп, и ксендз не раз святили то место, были бы в городе равинн или мулла, их бы тоже уговорили бы сходить. Всё неприятие этого места Броня впитала с молоком матери, но сейчас ей было не страшно. Всеслав был рядом, пусть пока, но рядом.

Небо заволокло тучами, река тревожно плескала волны на песчаный берег, угрюмо шуршали листьями ивы. На полянке замер Змий Горыныч, с опаской оглядывая окрестности, всеми шестью глазами. Только в одну сторону, вниз, он не смотрел. Там погибал его друг, и впервые Змий не мог ему помочь. Никто не смог бы помочь Всеславу, и меньше всего та, которая сейчас плакала, спрятав голову у него на груди. Могучий богатырь только стоял и молчал, чувствуя как девичьи слёзы сквозь ткань и кожу разъедают ему сердце. Все слова были сказаны, и невозможность ехидно улыбнулась им прямо в глаза. Ничего нельзя было сделать, ничего…

Мир вздрогнул, и исчез. Змий распахнул крылья и накрыл ими своих друзей. Плач оборвался, под левым крылом проскочил шепоток, и оттуда выглянул маленький носик. Впрочем его тут же закрыла широкая ладонь, и несмотря на сердитое сопение, из-под крыла показались сощуренные серые глаза. Но смотреть было не на что. Кругом клубилась темнота, только под ногами она замирала в бесконечной черноте. Но то была темнота ласковой и нежной августовской ночи, и вот свернула одна звездочка, за ней другая, и грянул свет. Со всех сторон ласково тянули свои лучики миллиарды звёзд, и радостно рассмеялась девушка, окунувшись в этот свет. Прямо перед ними светящиеся туманности мигнули и открывшиеся глаза с любовью взглянули на смутившуюся троицу:

— Что приуныли, котятки?

Перед людьми вдруг оказалась кошка, лежащая на боку и время от времени лижущая своих котят, чьи хвостики подрагивали у ней в переливающемся звездами животе. Мама-кошка, та, чьё имя — Вселенная, с нежностью смотрела на своих растерявшихся детей, и ждала ответа.

Вперёд шагнул Всеслав. С достоинством поклонился в пояс, и решительно обняв Брониславу, с тихой грустью рассказал о беде. О той беде, что гложет сердце и рвёт душу, о том, что нет дома для влюбленных. А Змий Горыныч не отрываясь смотрел куда-то в темноту, туда где звездные спирали плавно переходили в сияющие килопарсеки вибрисс. Там, под шеей у своей мамы прятался кто-то белоснежный и только изредка сверкала зеленая любопытная звездочка. Вселенная перехватила его взгляд, и загадочно улыбнулась. «Мур-р-р-р» негромко позвала она, и из меха вылетела маленькая дракошка. Тут же пролетающая мимо галактика услужливо сверкнула сверхновой, и радуга засияла на распахнутых крыльях. Блескнула молния кокетливого взгляда, и белая зарница разорвала темноту. Но мгновенно вдогонку кинулась, зелёная, нет, зеленовато-бронзовая, опять нет, бронзовая стрела. Всеслав растерянно посмотрел вслед и перевёл взгляд на невообразимо огромную кошку.

— Не волнуйтесь, ваш друг наконец-то нашёл себя, и нашёл своё счастье. Их ждёт новый мир, и долгие годы. Драконы должны жить в мирах, иначе зачем те миры нужны.

— А мы? — девушка решительно выступила из-за мужской спины. Пора было устраиваться, и кто, как не женщина должна думать об этом. Ведь женщине нужен дом, где будет она растить и хранить свой род, и ждать своего защитника и добытчика. На этом, и только на этом стоит и держится весь род людской. Так было, есть, и будет.

Кошка улыбнулась:

— А вам, котяткам нашедшим друг друга, даже в разных мирах и временах, я приготовила небольшой, но уютный мир. Больше похож на мир Всеслава, и там у вас будут верные друзья, и верные враги. Это тот мир, где мужчина — это мужчина, где «да» это «да», а «нет» это «нет». Вы можете там жить, или не можете жить нигде. Вдвоем. Решайте, котятки.

Бронеслава порывисто повернулась к Всеславу и схватила его за руки:

— В одной сказке говорилось: «Куда ты, Кай, туда и я, Кая» Решай, муж мой. Я с тобой, потому что, без тебя меня уже нет.

Величаво, как человек, обрётший свой долг, Всеслав повернулся к Вселенной, и вновь поклонился:

— Благослави нас, мать всего сущего. Мы принимаем твой дар, и пока живы будем молиться тебе.

— Не надо, — поморщилась кошка, — Лучше ласкайтесь. Люблю маленьких котят, они такие забавные.

Девушка покраснела, и робко спросила:

— А как это… котята? Разве у людей они бывают?

Ветер, ласково растрепавший её волосы, и солнце нового мира тепло погладившее щёку, донесли мурлыкающий смешок:

— Котеночка…

Славянская «нечистая сила» с точки зрения УФОлогов

За время существования УФОлогии проанализированы многие документы в поисках непременного контакта наших предков и инопланетян. Давно уже всем известно, что инопланетяне прилетали к нам на Землю, в основном, чтобы помочь в строительных работах. Египетские пирамиды, терраса в Баальбеке и многое другое неопровержимо доказывают возможности инопланетных СМУ. Особняком стоит, вернее, лежит долина Наски, но если взять, к примеру, финансовый план любого строительства, то в нём всегда найдём графу «Благоустройство территории». Так что, если учесть, что древние египтяне были очень консервативны в отношении оформительских работ, то становится понятно, почему средства на оформление были освоены на другом континенте. Вряд ли фараон и жрецы обрадовались предшественникам абстракционизма разрисовывающим пирамиды. Конечно, пришельцы всесильны и могучи, но стройка есть стройка. Так что, когда на Гавайских островах в результате небольшой ошибки с грунтовыми водами сданный объект оказался на дне океана, шум был совсем небольшой. Всё было списано на ошибку проектировщиков, которые принадлежали к расе разумных амфибий. По всей видимости, комплексная застройка Атлантиды тоже проектировалась этими специалистами, но за давностью лет и после аварии на Млечном пути в непосредственной близости от архивов, разобраться в этом непросто.

Но не только межзвездные СМУ посещали нашу планету. Гораздо чаще к нам прибывали сотрудники гуманитарных миссий. Они просвещали, кормили и всячески заботились о духовном развитии. Как всегда, дело заканчивалось большой дракой, в которой побеждало обучаемое и опекаемое племя. После чего победители почивали на лаврах, а побежденные очень быстро собирались с силами и… Прогресс двигался вперёд так, что его слегка заносило на виражах истории. После очередного заноса, в результате которого сгинула цивилизация Междуречья, в дело вмешались контролирующие органы. Шум стоял на всю метагалактику. Было документально доказано нецелевое расходование звёздной материи, подозрительные связи с аборигенами, за компанию раскрыли и несколько разведывательно-диверсионных групп. Поэтому было принято решение закрыть Солнечную систему для всех.

Сразу после этого исторического решения, планетой Земля заинтересовались спецслужбы различных цивилизаций. Нормальная логика, если «нельзя», значит «хочется». Так на планете и появились киберы высшего класса, приспособленные к самостоятельной работе и адаптированные под местные условия.

Так как население экваториальных и субэкваториальных зон уже с настороженностью относилось к появлению пришельцев, то первого разведчика забросили в северные широты самого большого континента. Легендироваться он должен был под сельского знахаря и немножко колдуна. Последующее расследование показало, что встретили его сельчане очень радушно. К сожалению, высококлассная начинка кибера не была рассчитана на те дозы крепкого спиртного напитка, которые пришлось употребить, чтобы не вызвать подозрений. Произошёл сбой программы и добродушный знахарь превратился в Чёрного Властелина. В летописях и былинах до нас дошло несколько его прозвищ, как Кощей Бессмертный, Чахлик Нездыханный, Кашчэй Несмяротны и множество других. Так как кибер занимался антиобщественными делами, система автодиагностики и ремонта не успевала устранять многочисленные повреждения, после визитов богатырей и мстителей. Так продолжалось много тысяч лет, до самого шестнадцатого века. Последнее упоминание в летописях датируется 1652 годом, когда царь Алексей Михайлович «злобно лаялся на сотника стрелецкого Алексашку, сына Юрьева», который не смог доставить ко двору «чуда злобнага». (К сожалению, оригинал летописи невозможно предъявить современным исследователям, ибо днём и ночью горят печи на Лубянке, что вызывает гневное осуждение мировой общественности). Вероятно, именно в то время, произошла полная корректировка программы и в лесах Сибири появился «снежный человек», который продолжает свою трудную работу. То есть, он по-прежнему отрицательно относится к человечеству, ведёт одиночный образ жизни и, вероятно, собирает информацию. Что и говорить похмелье несколько затянулось.

История сохранила и упоминание о других попытках внедрения, но об этом будет сообщено позже.

После появления статьи возникли необоснованные претензии по поводу третьей программы кибера «Кощей Бессмертный». Некоторые дилетанты, прикрываясь гордыми титулами, пытаются оспорить эндемичность явления. Так появляются упоминание «бигфута» и «йети». Пора, пора уже внести ясность в данный вопрос. Всем серьезным специалистам известно, что «бигфут» всего лишь дальний потомок принцессы Похаконтос, страдающий редким генетическим заболеванием — невозможностью употреблять пищу из «фаст-фуда». Стыдясь своей болезни, которая мешает стать полноценным потребителем, он скрывается в лесах, показываясь лишь время от времени. Но, испытав чувство глубокого разочарования ввиду отсутствия в местах поселения людей экологически чистых продуктов питания, вновь уходит в леса.

Что касается «йети», то здесь исследователь может воспользоваться только легендами и преданиями, так как все встретившиеся с ним потом страдают жуткой головной болью и выпадением памяти. Наиболее распространенная легенда гласит, что один альпинист, измученный во время восхождения буранами, не сдержал своих чувств. И в ночь, когда лавины грохотали над палаткой, а огни Святого Эльма трепетали не только на металле, а даже на пластмассе, он кощунственно поклялся на фляжке со спиртом, что взойдет на все восьмитысячники Гималаев. Вот и бродит до сих пор по горам, неимоверно обросший, ввиду отсутствия парикмахерских. Опытные (новичкам-то является) восходители знают, что если встретишь следы сорок последнего размера, то бесследно исчезнут любые запасы спиртного, а также все продукты. Поэтому каждая экспедиция, увидев зловещий след, принимает все усилия по уничтожению приманки своими силами. Тяжким похмельным утром, убедившись в исполнении проклятия, альпинисты от полной безнадежности возвращаются назад. В фольклоре шерпов бытует легенда, что только русские могут избежать предопределенного. Более того, закабалив чарами йети, нагрузив его всем имуществом и повесив перед лицом духа гор бутылку спирта, русские же, якобы, сумели преодолеть весь путь на вершину Эвереста с утра и до вечера, за один день. Но этого не может быть! Чтобы на утро у русских осталась бутылка спирта?!!!! Такое невозможно в принципе.

И теперь, разделавшись со слухами, недостойными серьезной научной статьи, возвращаемся к наиболее загадочной фигуре из инопланетного разведкорпуса. Бабе-Яге.

Баба-Яга — самая загадочная фигура среди нечистой силы. Однозначно данная фигура появилась уже после полного провала миссии Кощея Бессмертного. На это указывает и женский пол (для уважительной причины отказа от употребления спиртосодержащих продуктов), и возраст (для более уважительного отношения со стороны аборигенов). Более того для повышения мобильности объекту была придано транспортное средство, так называемая «ступа». Изображение данного индивидуального средства передвижения были позже обнаружены на наскальных рисунках, и тем самым было найдено последнее звено в доказательствах инопланетного происхождения Бабы-Яги. И самым последним аргументом служит поведение резидента. Более гибкая и адаптированная программа позволяет Бабе-Яге оставаться в живых и на свободе. При встрече с сильным противником, возможно сотрудничество и даже помощь неприятелю. Так при встрече, с многочисленными Иванами (Царевичами и просто дураками), после проверки «на слабо», Баба-Яга становилась вежливой и предупредительной (указание дороги к Кощею, выдача курсопрокладчика). Впрочем, особого вреда этому отморозку не было. Все равно, он только и делал, что «чах над златом». Так что, получив в очередной раз по голове, и оставшись без злата и красавицы, злодей востанавливался и программа вновь начинала очередной цикл накопления. В тоже время основная программа мониторинга иногда сбоила, и тогда кибер принималась ставить рогатки на пути прогресса. Так неоднократно упоминается любовь к несовершеннолетним, но при этом мы категорически отрицаем гипотезу доктора всякоразных наук Wilcasa (Европа) о преобладании в психотипе Бабы-Яги либеральных ценностей. Несовершеннолетних мальчиков наша нечистая сила любила только в жареном виде!! Огромный интерес у исследователей вызывает использование при полете артефакта «метла». Непонятно, для чего применялся данный артефакт. Некоторые недобросовестные дилетанты утверждают, что «метла» применялась для стабилизации полета. Но это так называемое, объяснение, не выдерживает никакой критики. Зачем в продукте высокоразвитой цивилизации, «ступе» с антигравитационным приводом стабилизация полёта? Нет, данная загадка ещё ждёт своего исследователя. Обращаем ваше внимание, на то, что после адаптации в современное общество Баба-Яга безропотно рассталась и с «избушкой на курьих ножках», и со «ступой», а вот «метлу» оставила при себе. Сейчас практически невозможно обнаружить данного кибера, удачно мимикрирующего среди тысяч дворников и уборщиц. Люди, будьте бдительны! Среди нас до сих пор находится агент таинственной инопланетной цивилизации. А если учесть, что данная цивилизация до сих пор ничего нам не сделала, то это только должно повысить опасения. С чего это они так затаились?!!

В конце обзора необходимо осветить фигуру последнего из троицы — Змея Горыныча. Змей, вообще самая непонятная ипостась кибера-инопланетян. Более всего он напоминает фигуру советского шпиона в американских плохих детективах пятидесятых годов прошлого века. Абсолютная сила, при полном отсутствии мозгов. Для чего он заброшен, непонятно никому. Так и Змей Горыныч. Огромная сила, высокая мобильность, полное отсутствие маскировки, и нелогичная, как правило, гибель. Складывается впечатление, что в данном случае, мы имеем дело с экспериментальной моделью. Похоже, что увлекшись теорией о децентрализации управления, и вытекающей из этого кажущейся неуязвимостью конструкторы сделали три равноценных процессора, забыв установить приоритет. Более того, сделав Змея огнедышащим, в качестве топлива использовали спирт. Этот факт подтверждается многочисленными сбоями программы, а также обильным дымовыделением, что прямо указывает на использование плохо очищенных местных сортов топлива. Тем самым данной модели был подписан смертный приговор. Терпеть конкурента на почве потребления спиртосодержащих продуктов не могла ни одна из культур. А если учесть, что пьёт он в три горла… Конец Змея был закономерен. Очень быстро закончилось и функционирование следующих моделей, шести- и двенадцатиголовых. Так бесславно провалилась любопытная попытка возрождения динозавров.

И в заключение, небольшой вопрос о более распостраненной нечисти, то есть домовых, леших, кикиморах, русалках и прочих. Нам представляется, что это были простые сервис-киберы с ограниченном сроком существования. Как правило они использовались для создания сети сбора информации и полностью подчинялись киберам более высокого класса. К сожалению, ограниченный срок существования и обычная нехватка запасных частей, привели к полному исчезновению данных объектов.

Глубоко трагична, до сих пор, непонятая фигура Соловья-Разбойника. Поддаваясь дезинформации, умело внедренной в летописи и былины неназываемыми фальсификаторами все повторяют слова о «разбойничестве на проезжем тракте». А если вдуматься в этмологию прозвища, то перед непревзятым исследователем откроется дуализм славянской души. Тяга к прекрасному и восхищение перед искусством звучит в прозвище «Соловей». Но красота только в небе, а на грешной земле остается «Разбойник». Вот именно под таким прозвищем вошел в историю скромный борец с нечистой силой — Соловей-Разбойник. Скромность его не знала предела, даже враги отмечали, что он никогда не показывался перед началом выступления. И даже после окончания концерта, он сам собирал гонорар, не дожидаясь пока очнутся зрители, поверженные силой искусства. В те времена «далекие, теперь почти былинные», транспортное сообщение было плохо развито, поэтому отдельные перевозчики заламывали поистине грабительские цены за проезд. Так что долго пришлось Соловью-Разбойнику давать концерты на муромской дорожке, чтобы набрать денег на проезд к месту обитания Кощея и Бабы-Яги. Но, увы. Даже в ранний легендарный период находились так называемые «богатыри» (несомненно, предки «прапорщиков»), полностью лишенные музыкального слуха. Так что карьера артиста была, по недоразумению, грубо прервана проезжающим мимо Ильей Муромцем. Так была заложена печальная традиция вмешательства армии в высокое искусство. «Офицерам молоденьким, век убийцами слыть…»

Песня песчаного дракона

Встающую на востоке зарю на миг затмила яркая вспышка на юге. И грохот взрыва стал последней точкой в недолгой карьере легкого самолета-разведчика.

Горело впрочем, недолго. Растревоженный взрывом бархан тяжко вздохнул и осыпался, погребая под собой оплавившийся песок и жирно коптящие пятна горючки. Сидящий на песке человек отвернулся и стал расстегивать сбрую парашютной системы. Никто не подозревал, что мятежники установили автомат так глубоко внутри безопасной зоны. Вечная слава, и такая же память, системе спасения, которая засекла поисковой радар ракеты, и за несколько секунд до поражения, выдала команду на срабатывание катапульты. Так, человек стал проверять свое снаряжение: фляжки с драгоценной водой, пустынный рацион, компас, карта. Повертев в руках, он отбросил в сторону спутниковый телефон. В чем были согласны противоборствующие стороны, так это в полном глушении всех видов связи. Туда же полетел и пистолет — все равно по контракту он не имел права на оружие. А тащить с собой по пустыне лишний килограмм, опасаясь мифических чудовищ, будто бы возникших после того, как инсургенты показали свои зубки, посыпанные ядовитыми осадками, было по меньшей мере глупо. Остекленевшее пятно, на месте бывшего оазиса, сильно расстроило сильных мира всего, и в кои веки объединившиеся правительства, сказали грозное «Фу». Больше ничего такого не применяли, но слухи о страшных зверях заразили пустыню сильнее радиации.

Впрочем, все смелее и смелее на белесое небо поднимался главный страх этой местности. Солнце, в иных местах ласковое, дарящее жизнь — солнышко, здесь свирепствовало и лютовало. Но сейчас еще можно было идти, и было куда идти. Приблизительно в сорока километрах зеленел оазис, и насколько пилот помнил, там располагались правительственные войска. Еще раз проверив флэшку в нагрудном кармане, человек сделал первый шаг.

Ближе к полудню, человек сидел в тени бархана, и отбросив первую флягу, мучительно пытался вспомнить, что еще бесполезное так давит на плечи? Грызя галеты, по виду и по вкусу, сильно напоминающие подошвы, пилот в уме считал фляги, шаги, и старательно отгонял мысли о том, что фляги опустеют раньше, чем число шагов сравняется с расстоянием до оазиса. Песок был достаточно плотным, и человек поставив навес улегся под ним, вытянув усталые ноги. Несмотря на нетерпение, сейчас лучше поспать, идти можно и вечером.

Монотонный шорох песка, вечно носимого ветром, изменил тональность, и пилот резко вскинулся, привычно схватившись за кобуру. Вернее, за то место, где еще утром была кобура. В руке сверкнул клинок, но жертвы для него не было. Нет, не то, не было плоти, в которую можно было вонзить нож. Только песок, сверкающий даже в тени песок, стал сворачиваться в жгут, уплотняясь и становясь похожим на змею. Обеспокоенный взгляд на дозиметр добавил недоумения, на панели успокоительно ровно горел зеленый огонек.

— Не бойся, — голос казалось звучал отовсюду — Я не причиню тебе зла.

— Кто ты!? И где ты!?

Легкий смешок пробежал по верхушкам барханов, и исчез в раскаленном небе:

— Я вокруг тебя, и даже сидишь ты на мне. Может быть тебе не нравится мое воплощение? Так лучше?

Змея рассыпалась, и мгновенно возник небольшой дракон, который настолько комично крутил своей головой, стараясь осмотреть себя, что человек не удержался от смеха.

— Это хорошо, что ты смеешься. Значит не боишься, и с тобой можно говорить.

— Можно, но все-таки, кто ты? Неужели… песок?!

— Ты глянь, догадался. — В бесплотном голосе прозвучала удовлетворенная нотка, — Да, я — песок, вернее пустыня.

— Но как, но это невозможно!! И как ты, вы, не знаю! Как вы со мной разговариваете?

— Давай на ты. Я — один, и второго такого не знаю. Говорю… используя твои знания, назовем это — телепатией.

— Ясно. Но почему ты говоришь со мной? И почему о тебе никто не знал? Даже в легендах и сказках никто о тебе не упоминал.

Дракончик плавно перетек ближе:

— Я очень долго спал. Давным-давно, когда первые люди стали появляться здесь, я стал их читать. Они были скучны для меня, их заботы меня не интересовали, а на мои вопросы ответов у них не было. Я заснул. И только недавно, резкая боль заставила меня очнуться.

— Прости, я не нарочно. У меня и в мыслях не было желания причинить тебе боль. — очень серьезно сказал человек.

Дракончик небрежно махнул крылом:

— Я не о тебе. То, что машина упала, и убила какую-то ничтожную часть меня, я не заметил. Вернее, заметил, но значения не придал. Раньше, намного раньше, полыхнуло пламя, и мне было больно. Теперь-то я знаю, что это было.

— Этого не повторится! Слишком страшно выпускать такое чудовище в мир.

— Ладно, — дракончик уже сидел рядом, на аккуратно свернутом хвостике, и поблескивая черными глазками, наблюдал за человеком, — Мне интересно тебя читать, у тебя очень странный дом.

— Что в нем странного, дом как дом.

— Странный. Я не понимаю, как можно постоянно жить, там где с неба очень часто течет вода. Вода — это враг. Даже ветер не может причинить столько бед, как вода. Хотя зимой мне бы у тебя понравилось.

— Почему?

— Когда холодно, лучше думается. Хорошо думать ночью. Днем, я — тугодум. Впрочем, и ты не лучше. — Смех дракончика поднял в воздух песчинки, и заставил закружиться их в радостном танце. Человек улыбнулся, ему было хорошо сидеть в тени под навесом из зеркальной пленки, беседовать с невозможным, и не думать о далекой, мучительной дороге.

— Не переживай, — Песок прочитал мысли, — Как я очень давно прочитал у одного человека: «Есть время для каждой вещи».

Пилот изумленно посмотрел на дракона, он кстати подрос, за время разговора:

— Ты читал библию?

— Я же тебе говорил, я читаю людей! А вот, что читают они, я не спрашиваю. Ты — первый, с кем я говорю.

— Почему? Я здесь совершенно случайно. Предложили контракт на лётную работу, я специально обговорил что воевать не буду, но вот попался.

— Ты слишком странен для меня. И ты много знаешь. Давай я тебя буду спрашивать, а ты отвечать. В твоих мыслях очень трудно разобраться.

Ночь, как всегда, упала на пустыню мгновенно. Темная бархатная чернота, с яркими бриллиантами звезд сменила блеклое покрывало солнца, добавив жару в спор двух собеседников. Голубой огонек таблетки сухого горючего только подчеркивал тьму, но блестящие желтые отблески глаз не отрывались от горячившегося человека.

— Ну пойми, ты же можешь помочь человечеству!

— Чем? — лениво спросил дракон, — И главное, зачем?

— Ну хотя бы, тем, чтобы прекратить эту никому не нужную войну. А зачем, ну неужели тебе не противно, когда твою плоть терзают взрывы, и гусеницы танков?

— Мне это безразлично. — Дракон грациозно потянулся, заставив искорки пробежать по своему телу. — Если вы не будете больше взрывать эту свою бомбу, то остальное, для меня пустяк. А помогать человечеству — мне же будет хуже. Ты же сам рассказал, как вы уничтожаете пустыню. Зачем мне убивать себя? Не проще ли убить вас? Человек он такой хрупкий, ему так много надо. А ведь я могу и так…

Звёзды исчезли. Ближайшая дюна вдруг превратилась в стену песка, и угрожающе нависла над огоньком. Но пилот только устало отмахнулся:

— Ты не понимаешь. Сила ради силы, это путь в никуда. Зачем нужно всемогущество, зачем жить только для себя? Жить надо ради кого-то. Потому что когда ты останешься в одиночестве, тебе вновь захочется уснуть, и незаметно сон перейдёт в смерть. Потому что нет смысла просыпаться, чтобы понять, что ты остался один.

Человек замолчал, потом чертыхнулся, и быстро снял с плитки выкипающую кружку.

— Да успокойся ты, я умею быть благодарным. Не тревожься ни о чем, утром ты будешь на месте. Но у нас только ночь, расскажи мне еще о мире, и о звездах. И я буду думать.

— Я уже устал, почему ты просто не прочитаешь мои мысли и воспоминания?

— Мне неохота разбираться в твоих путаных мыслях, — Дракон зевнул, пародируя пилота, — И есть у тебя в голове укромный уголок, куда мне хода нет. Расскажи.

Человек задумался, рассказать? Но как можно выразить в словах, нежную боль первой любви, трепет поцелуя, боготворчества в первом слиянии с любимой. Как облечь в звуки, тревогу ожидания, невобразимую радость от улыбки твоего ребенка, первобытную ярость на мир, который посмел причинить боль его ненаглядным, и несокрушимую уверенность в том, что только он сможет защитить свой мир. Тишина легла на барханы, смолк даже вечный странник, ветер.

— Теперь спи, человек. Ты дал мне самое драгоценное, ты дал понимание, и повод подумать.

И над темнеющими в ночи барханами замурлыкал ветер, напевая колыбельную пустыни. В унисон ветру звучал песок, мягко подпевая своим шелестом. И песня песчаного дракона была колыбельной для уставшего человека.

Рядовой бронепехоты был растерян и напуган, обнаружив во время обхода периметра этого, явно с неба свалившегося, человека. Но, в лучах восходящего солнца нашивки были четко видны, так что рядовой стрелять не стал. Вернее, строго по уставу выстрелил в воздух, вызывая старшего. Подоспевший патруль быстро доставил человека в госпиталь, а когда он пришел в себя, то уже дожидавшийся этого, офицер схватил флэшку, сунул индефикатор для сличения радужки и голоса, а потом убежал, оставив пилота в уютной прохладе палаты. Вечером госпиталь посетил командующий. Он торжественно вручил пилоту орден королевства, и объявил, что по медицинским показателям контракт считается расторгнутым. Впрочем, пилюля была подслащена чеком на оставшуюся сумму, и билетом на самолет до родины.

— За героизм, — объяснил адъютант, подавая на подпись документы. Человек не возражал, главное деньги, столь необходимые для оплаты лечения дочери были получены. Здесь его уже ничего не держало.

Ясным зимним днем мужчина шел по улице небольшого городка, бережно держа за руку закутанную в сто одежек, девочку. Та весело щебетала о своих, ну очень важных, делах, и решающих встречах. Уже войдя во двор, она остановилась, и подняла глаза на отца:

— Папа, скажи честное слово, что никому не расскажешь.

— Честное слово! — послушно ответил человек.

— У меня есть дракончик! Он совсем маленький, ты не беспокойся, он очень добрый, хотя совсем не ест мороженное! Он в нашей песочнице живет, и со мной играет.

Человек в тревоге схватил свое сокровище на руки, и несмело подошел к скромному сооружению из нескольких досок. Уже возле песочницы он вдруг ступил на раскатанную «скользянку», и на долю секунды ощутил понимание скорого падения. Но из лежащей кучки песка стремительно вылетел жгут и рассыпался на лёд. Потом под грибком закачалась драконья голова, и в голове прозвучал насмешливый голос:

— Ты прав, человек. Сильному нужно быть добрым…

Песчаный рыцарь

Жара допекла. Под стальной чешуей можно было превратиться в хорошо прожаренного барашка. Впрочем, местные любили мясо с кровью, и сержант их отлично понимал. Куда не глянь, везде сушь, так что хочется брызжущего сока, и вина, много. Стащив с головы плоский шлем-мисюрку, воин поправил тюрбан на нём, и проследил взглядом метнувшийся к ближайшему бархану серо-желтый прочерк. Это что такое? Что этот болван натворил? Нервно нахлобучив шлем обратно, сержант тронул шпорами своего коня, за что был уязвлён недоуменным взглядом.

— Ладно, ладно. Давай быстрее.

Приблизившись к величественной конной статуе, сержант откашлялся, потянулся было за флягой, вспомнил, сколько в ней осталось, разозлился, и, понизив голос, спросил.

— Милорд рыцарь, что вы творите?

Осторожно фигура повернулась и что-то неразборчиво ответила, потом забрало поднялось, и бесцветно-серые глаза в упор взглянули на старого служаку.

— Чем вы недовольны, мой заместитель?

— Вы отпустили лазутчика, милорд.

— Разумеется, отпустил. Он же и сдался только под моё слово, что останется в живых.

— Милорд, командир — вы. Но я здесь уже пять лет, а вы, при всём моем уважении, стали командовать только месяц назад. У этой пустынной нечисти нет понятия чести, и не бывает честного слова. Он же приведёт несколько легионов иблисовых ублюдков!

— И мы их всех убьём, — скучающе произнёс командир, — У них, может быть, и нет чести, зато она есть у меня! И не спорьте, сержант, моё слово нерушимо!

— Слушаюсь, милорд! — оставалось только ритуально стукнуть себя в область сердца. Ко-ма-а-ан-дир…

— И вообще, сержант. Возьмите первый десяток, и продолжите патрулирование. Я возвращаюсь в город, вместе с остальными. Нет никакого смысла гонять людей по солнцепеку, немедленной опасности нет.

— Есть! — Сержант поворотил коня, надо было успеть собрать фляги у возвращающихся солдат. До города полчаса неспешным скаком, а до вечера ещё долго.

Пять лет, лет от слова «лето» — ни весны, ни осени, ни тем более зимы. Пять бесконечных лет со слепящим солнцем, с бешено несущими мелкий песок ветрами, пятьсот золотых монет, такого же надоевшего желтого цвета. Ещё два года, и можно подавать в отставку. Семь лет в пограничной страже для простого солдата, это бесконечно много. Ещё два года, и ещё четыре молодых командира. Невероятно знатных, бесконечно спесивых, и очень, очень образованных. Что для них этот город на краю пустыни — так, захолустье империи, где имеет значение только быстрый карьерный рост. Полгода здесь имеют при дворе больший вес, чем пять лет в столице. «Мы, на границе» — случайная фраза, но мужчины становятся уважительнее, а женщины ласковее. Они меняются, и они гордятся своей честью, своим происхождением, очень гордятся. А город каждую ночь замирает в страхе, вдруг из песков выплеснется песчаная буря нечисти. Так размышлял сержант, сидя возле небольшого фонтанчика, во дворике собственного дома. Дворик был, совсем крохотным, как и домик из одной комнаты. В глухой стене была прорезана дверь, которая вела в казарму, но это было место, где старый служака мог быть один. И где он мог принимать гостей. Тени в углу сгустились, и одна из них шагнула к сержанту. Вернее подплыла, не касаясь земли. Равнодушно взглянув на облако мрака с красными точками глаз, мужчина спросил:

— Ну?

На песок упали два серых комочка. Не поленившись, сержант нагнулся и бестрепетно взял в руку покрытые жестким волосом уши.

— Значит, вы его настигли. Он успел рассказать что-нибудь своим?

Тень пробулькала ответ, и темнота в углу поддержала её сердитым ворчанием.

— Верю, верю, — отмахнулся воин и, обернувшись, достал со скамейки глиняную чашу. Сверкнула сталь ножа, в дно ударила тёмная струя. Остро запахло солёным запахом, и темнота отозвалась жадным скулежом.

— Тихо. Полчаши, больше не получите. — Негромкий голос сержанта был скучающий, будто бы не его кровь лилась сейчас. Привычно перехватив руку жгутом, он так же привычно наложил на порез лист кровобойки. «Полезная штука, этот цветочек. Что бы я без него делал» — подумал солдат, шевеля пальцами. «Значит, разведчик не дошёл до своих. Эту неделю город может спать спокойно. А там будет видно» Осушив чашу, песочные волки снова растворились в темноте, а человек налил в ту же чашу густого красного вина. «Опять придётся давиться печёнкой» — мысли были ленивы и безрадостны. Почти три года назад ещё молодой десятник нашёл гнездо этих тварей, и сам не понимая почему, не убил сосунков. Теперь они всегда выручали, впрочем, пили его кровь в буквальном смысле этого слова. «Но, нечисть можно побить только нечистью» — слова были привычны, и горьким был вывод — «А сказку рыцарей об их благородном слове всегда нужно подкреплять мужицкой кровью».

Иначе легенда не переживёт века.

Космические хиханьки

Не рекомендуется читать любителям космооперы, знатокам ядерной физики, бухгалтерам, и не служившим в армии. За потерянное время и нервные клетки, и прочие физические и моральные повреждения, автор ответственности не несёт. Я предупреждал!

Звездный транспорт с треском разрывал ткань подпространства и летел вперёд, вперёд… В ходовой рубке капитан, обветренный как скалы, или, нет, астероиды, не мигая смотрел в экран. Злобные альтионцы с хрустом доедали эсминцы флота, последний линкор парил из всех щелей (даже там, где не было ни единой дырки) но не успевал на помощь. Десятый уровень игры явно не проходился. Так же, не мигая, смотрел в обзорный экран пилот. Привычку спать с открытыми глазами он приобрел ещё в курсантские годы. Один только нафигатор, ой, навигатор, занимался работой. За своим пультом он тасовал колоду карт, пытаясь по пасьянсу «Могила Наполеона» угадать точку выхода из этой серой мути, которая клубилась на всех ходовых экранах.

А в машинном отделении корабля шла своя работа. Старый механик неторопливо учил молодежь:

— Привыкайте личинки, што вы не на мимоносках служите, и ужо тем паче не на имперских курьерах. Машина у нас солидная, суеты не любит. Вот, к примеру, набрали космоса, досуха его выжали, вот оне родные, фотончики наши. А дальше что? А дальше, членистоногие мои, берём мы осьмушку антиматерии… Поставь на место!! Мал ещё, за поллитру хвататься! Осьмушечку мы берём, и не торопясь к окошечку подносим. Фотончики наши сразу пужаются, но не сильно, а так, в меру… А меру-то мы знаем, и ближе тиаматку нашу подносим. Вот тут главное, не проворонить, когда они в тахиончики превращаться станут. Нам же солидность нужна, поэтому за голубыми, спорыми, пусть мимоносники охотятся. Нам же красные нужны, солидные, долгоработающие. Вот поэтому и надо пугать фотонов хоть и понемногу, но зато долго. А покажи им поллитра, так потом не только голубых увидишь, а даже и белых, скороспелок… Ну и рванет транспорт на них полпарсека, а дальше усё… Выдохлись, болезные. Я ужо молчу, что в кильватер, только психи смогут пристраиваться. Там же такое твориться, что даже зачарованные серо-буро-малиновые кварки, тебе родными покажутся, после того как в кильватерную струю курьера занесёт. Так что, ежели попали на транспорт, то от торопливости отучайтесь. И рецепт запомните на всю оставшуюся жизнь! Берешь три килопарсека космоса, и в котел, на медленный коллапсар. Все записали? Дальше… Как ваккум флуктуировать начнет, так не медля, вентиль крути, чтобы фотоны в котёл шли. О-о!! Первые фотоны сразу на сброс, волновые функции у них преобладают, ну их… Возни много. Вот когда накипь уберешь, тут уж не зевай. И за флуктуацией следи во все глаза, тут уж турбулентность важна. Иначе со шлаком можно очень много фотонов потерять, а это совсем не дело… Один зевнёт, второй прошляпит. А космос он не резиновый, восстанавливается долго. Так можно и без топлива остаться. Ну а когда фотончики в сборном котле, вот тогда антиматерию и доставай. Но не спеши, в десятый раз повторяю. У нас регистровых тонн много, и тащить их долго приходится…

Так-с… с тахиончиками, родными, разобрались. А кто не разобрался, с тем я сам потом разберусь. А счас поговорим о посадке. Не-е-е, не о вашей, молодые исчо, постоите. Поговорим о посадке на планеты, и о том что от кого требуется. Вот как ты, малёк, да-да ты, думаешь можно на тахионах садится? Ка-а-ак?!! Ты ещё и думаешь?!! Два наряда вне очереди, а-а-а… дюзу твою через коленвал в созвездие треугольника, опять забыл, что я в отставке! Значит без премии останешься. Мал исчо думать на вахте. Думать будешь на планете, в увольнении. Хотя если будет, так как ты думаешь, то планеты не останется. Совсем, совсем, дурында, прости меня грешного святой Шварцильд. На планету садятся, используя планетарные движки!! Пла-не-тар-ные! А на чём работают сии движки? Оць какой вумный… Конечно на топливе! Только дураки, да молодые механики, могут на энтузазизме работать. А на каком топливе? Правильно, на атомарном. Вот об нём, сердешном, и поговорим. Итак, смотрите сюда. Дружно скосили глазоньки направо. Направо, я сказал! Эй ты, третий справа, куда косишься? Что-о-о?!! Не ври! Капитанская каюта от закосов защищена. АТСТАВИТЬ!!! После занятий подойдешь ко мне, расскажешь, как и кому именно, капитан о строении макрокосмоса объяснял. Цыть! Именно макро-… Потому что, капитан! Тьфу, косим направо. Електрон видите? Нет? То-то! А он там есть. Как его, теорию энту? Какая функция? Ликеро-водочна… нет, садомадо… тоже нет. О-о-о!! Карпускулярна-волновая! В общем есть там електрон, но он нам нафик не нужен. Наша цель — ядро! Берешь нейтрончик… Где берешь? А мне по праволевому крамболу. Где хош, там и бери. Механик ты, или, прости меня туманность, индендант? Вот-вот. Итак, берешь нейтрончик, и не простой, а быстрый, и об ядрышко его, тресь. И тут, только успевай графитиком шуровать. Ибо нейтрончики так и прыскают во все стороны, а нам надо чтоб они в ядрышки колотились. Тогда цепная реакция начинается. Почему, цепная? А у кого она затихнет, тот цепи швартовочные иголкой чистит. Эх, молодежь пошла. Вот помню, служил я на броненосце «Годзилко Великий». Так там, как грандмирал Кактусов рявкнет без мегафона, так кувалдой начинаешь ядра урановые колоть, шоб ход дать! Почему без мегафона? Так ежели он с мегафоном душевное слово скажет, его и на других кораблях слышно, без всякого радива. Кто такой вумный? Звуковые волны в ваккуме не распространяются? Эта у тебя не распространяются, ибо чином не вышел. А он — грандмирал! Ну и что, физика? Физика-шизика, вот ежели станешь большим начальником, тогда и узнаешь и про физику, и особенно про математику. Какие они там, наверху. А шчас всем коситься направо, а кто будет плохо косить, того я лично сам перекошу так, что он потом всю жизнь перекошенным ходить будет!

В ходовой рубке сгущались чёрные облака. Пилот и навигатор старательно уставились в экраны, лишь бы не видеть глаз капитана. Настроение у кэпа падало в «чёрную дыру» и скоро должно было миновать горизонт событий. Ожидался капитанский гнев, бессмысленный и беспощадный. Даже туманность «В дупль ПП» перестало корчить рожи на правом экране, и ограничилось только огромным протуберанцем, подозрительно похожим, в псевдоцвете, на язык висельника. Эта туманность была видна только при полете на сверхсвете, и поэтому насквозь трезвые штафирки из Академии всегда отрицали её существование. Капитан уставился в центральный экран так, будто ожидал немедленного появления цели полета и избавления от лекции курсантам. Из динамиков раздались бодрые напутственные возгласы механика, и кэп «поднял веки» на пилота:

— Ты! Расскажешь о взлете и посадке на планету!

— Капитан!!!

Голос пилота дрожал, но командир был неумолим:

— В следующий раз подумаешь, прежде чем нагло выкладывать на стол «флэш-рояль»!

Переборка треснула по шву и сложилась в гармошку. В ходовой рубке сразу стало тесно, и даже туманность удрала с экрана, напоследок продемонстрировав две сверхновых на месте глаз.

Пилот с тоской переключил управление на навигатора, и развернулся вместе с ложементом:

— Планеты бывают разные… Большие и маленькие, с атмосферой и даже без. На все надо садиться. И даже взлетать.

В отражении выключенного экрана пилот увидел изумленное лицо капитана, разозлился, и продолжил:

— В общем, взлетать не сложно. Главное, чтобы «мазута» косила куда надо, а наше пилотское дело, нацелить корабль вверх, и не отвлекаться на рекламу. Посадка сложнее. Первое, садиться можно только в местах, для этого предназначенных! Население не понимает своего счастья, когда в центр мегаполиса с грацией бегемота плюхается мегатонник. Поэтому при подходе к планете надо в первую очередь связаться не с порносайтом, а с диспетчером космодрома. Хотя на некоторых планет…

— Грх-х-хм…

— Понял. В общем, связываемся с диспетчером, и… Кто главные враги космолетчика? Не слышу!!! Неправильно. Все эти метеориты и прочие примкнувшие к ним, кометы, обычный мусор, и врагами не являются. Теплее, теплее. Полиция, тоже не враги. Они — заблуждающиеся, потому что никогда не смогут понять широкую душу пилота во время загула в борделе! Дети мои… Кргда у пилота начинается загул, то бордель появляется автоматически. Главные враги космолетчика, это диспетчера посадочного коридора. «Туда не хади, сюда не хади, отрегулируй выхлоп, снизь выхлоп, проходишь над поселком…» А то что ведешь несколько тысяч тонн в атмосфере на тонюсенькой ниточке ядреных движков, и памперсы давно переполнены, никого из них не волнует. Слева ветер, справа ураган, обшивка трещит от нагрева! Мехслужба косит вниз на дэвушек, уран не горит, всё как обычно. А о посадке на безатмосферные планеты вам расскажет наш капитан, у него потрясающий опыт, он летал в разведке…

Капитан посмотрел на пилота с непонятной тоской в глазах, но потом прибодрился и тихим голосом начал рассказывать:

— Во-первых, смирно! Во-вторых, в разведке не летают, как некоторые, а думают! А те, кто не думает, а мелет языком, надолго в космической разведке не задерживаются. Вы что-то хотели спросить, курсант? «Куда они деваются?». Как куда, на транспортники пилотами переводят! Не переводить их же на…

Капитан резко осекся, немного помолчал, и продолжил:

— На безатмосферные планеты садиться очень просто. Главное, это не промахнуться мимо посадочной площадки. Если при мягкой, для корабля естественно, посадке в центр города, никаких неприятностей для жителей этого города не случается… Опять, кто-то шепчется! Господа курсанты, я в недоумении. Говорит капитан, первый после… Кого?!! Как низко пала мораль среди молодежи. Какая-такая, Бритни сто восемнадцатая? Да-а-а? Адресок запиши этого сайта. Нет, и ещё раз нет! Первый после председателя акционерной компании! Не сметь сравнивать председателя с какой-то девкой!!! Она нам не платит, и поэтому нельзя трепать имя Председателя всуе! Повторяю, при неожиданной посадке в центре обитаемой застройки жителям, которые уцелеют, сплошная радость. Столько хороших товаров и почти задаром. Впрочем, это к делу не относится. Пилот попозже проведёт с вами занятия по действиям экипажа в таких условиях! Тео-о-оретические! Вернёмся к нашим баранам, хотя вы никуда и не уходили. Прекратить блеяние, слушать внимательно. Итак, при посадке, главное, не промахнуться. Для этого капитан обязан находиться на мостике, и внимательно наблюдать за пилотом. Нет!! За автопилотом наблюдать не надо, он-то всегда трезвый! После схода с орбиты, необходимо развернуть корабль посадочными дюзами вниз, это — обязательно! Что? Всё бывает на этом свете, кроме конечно, наследства от миллиардера. Правильно ориентируя корабль, вы помогаете не только себе, но и страховым компаниям. Потом убедитесь, что вы точно попадете на космодром. При посадке на жилой купол, как правило, посадочные опоры ломаются. Купол? А что, купол? Это мелочи, умные люди в разведку на необитаемые планеты не ходят. После посадки необходимо задействовать аппаратуру шлюза, и оставаться на корабле. А что там делать, в куполе-то? Ни одного приличного кабака нет, естествоиспытатели народ грубый до невозможности. Никак не могут понять, что ширина души космонавта меряется в килопарсеках. Бордель? Слушайте, курсант, что вы так интересуетесь борделями? Если хотите сменить профессию, то не советую. Нам платят больше. Ну, подумайте сами, какой «дом мечтательных наслаждений» может быть на планетке, где дышат и то в счёт будущего заработка? Там куда не плюнь, в геолога попадешь, или в робота, что впрочем, одинаково. И ещё, местных на корабль не пускать! А то надышатся так, что на обратный путь кислорода для команды не хватит. Девушка, ну что вы спорите? Вот полетаете с моё, то сразу поймёте, что эти геологи на халяву дышат так, как будто у них вместо лёгких кислородные баллоны на зарядке. А вы, кстати, вечером загляните ко мне в каюту, обсудим вопрос о дыхании. Ну а пока, перерыв на обед, а потом навигатор вам расскажет, как он шаманит, чтобы мы хотя бы иногда попадали не туда, где нас не ждали, а туда, куда нам маршрутный лист выписали.

После насыщенного килокалориями обеда курсанты вернулись в рубку, и выжидательно, уставились на навигатора. Некоторые из молодежи держались за челюсти, казначейство как обычно, экономило на пайках. Капитан отхлебнул из чашки крепкий кофе, и покровительственно заметил:

— И что вы так морщитесь, армейские пайки, пусть и столетней давности, очень питательны и полезны для здоровья курсантов. Разговорчики!! Слушайте нафигатора, то есть навигатора, а то опять к меху отправлю, электроны с протонами сортировать!

Навигатор исподлобья покосился на начальство, глубоко вздохнул, и еле слышно сказал:

— Навигация в подпространстве очень сложная наука.

— Кол-л-ллега, — покровительственно протянул пилот, — Ты им по-простому расскажи, на пальцах. Теорию они и на лекциях послушают, если их разбудят, конечно.

— Обязательно. — Горестно вздохнул навигатор, ещё раз посмотрел на капитана, смирился, и продолжил, — Навигация в том месте, которого не может быть, это я о подпространстве, достаточно проста. Штурманам в припланетном пространстве гораздо труднее, они ведь точно знают, где они находятся в данный момент. Нам легче, мы всегда где-то там. Самое главное для опытного навигатора, это угадать момент выхода из подпространства. Конечно, начальство не дремлет, и всегда радо затруднить нашу задачу. Появились всевозможные детекторы, компьютеры, глупейшие, кстати, даже в покер у них не выиграешь. Но это неважно. Я повторяю, особенно для тех, кто не успевает записывать, главное для навигатора — интуиция! Если положиться на все эти железяки, пусть даже и с псевдологикой, не успеешь оглянуться, как останешься без премии. И не надо петь лиричных песен, о могуществе программ, вычисляющих траекторию полёта комара от альфы до омеги. Вот когда компы смогут просчитать траекторию движения звездолётчика после рейса в космопорту, тогда мы все уйдём в отставку. Что-о-о?!! Ваше невежество извиняет только юный возраст, и отсутствие практики. Запомните, вьюнош с горящим взором… что?!! Не вьюнош, а совсем наоборот? Потом докажете, не здесь. Итак, запомните, курсант, в космопорту на поведение бывалого звездопроходимца действует множество факторов. Здесь и влияние аудиофактора, в виде одобрительных, или наоборот, комментариев, также световых раздражителей, как то: рекламы, освещенных, или опять-таки, неосвещенных витрин, физические воздействия от патруля, да и вообще, даже атмосферные явления могут повлиять на выбор. Обязательно надо учесть и файлы долговременной памяти, или по-простому говоря, рассказы ветеранов о достопримечательностях. Вот помню, кэп рассказывал о приюте смиренного странника, на планете Накосявыкуси…

— Хм-м-м…

— Так точно, капитан! Будем говорить о навигации в космосе. О приютах и домах, лучше капитана всё равно никто не расскажет. В общем, выбравшись из гравитационного колодца, который называется планетой, мы, гордые обитатели эфира, мигаем стоп-сигналами, и уходим в вольное плавание. Эти червяки, которые смеют называть себя диспетчерами, говорят нам, что нужно доставить памперсы, к примеру, на Бэту Дельфина. Дескать, там есть планета, и народ совсем извёлся без пары тератонн нужного оборудования. Разумеется, они ничего не знают, не понимают, и совсем не петрят. Но от них почему-то зависит наша премия. Итак, скрывшись в подпространстве, мы немедленно задаем задачу навигационному компьютеру, потом берём распечатку, и тупо смотрим, что к чему. Как правило, комп, сволочь такая, выдает кучу траекторий, и наша задача выбрать нужную. После тщательного анализа, методом научного тыка, некоторые, конечно, используют такие научные методы, как «кофейная гуща», или «визуальный осмотр вышерасположенной плоскости», а также, инструментарий в виде костей, конечно игральных! А вы что, подумали? Ну-ну. Капитан, вот подходящий кандидат на дежурство по камбузу, пусть там ищет куриные кости, среди пайков. Также широко используются игральные карты, или даже некоторые эстеты, применяют карты Таро. Да пилот, ты прав. Тот идиот, который открыл край Вселенной, использовал карты Таро, причём оба аркана вместе. Что с ним случилось? А кто его знает? Наверное, голова закружилась, и свалился с края. Куда? Разложите Большой аркан, узнаете. В общем, после выбора оптимальной траектории… Почему, «оптимальной»? А потому что, я сказал! После выбора отптимальнейшей траектории, нажимаем кнопочку, и всем говорим «адью»! В конце-то концов, на любой планете, любой системы, памперсам всегда рады. А деньги за груз? Только не надо мне атеистической пропаганды, бухгалтерия, это злобное чёрное колдовство, насчет души не уверен, а деньги они всегда вырвут!

Капитан в парадной форме стоял на мостике, пилот задумчиво, и с достоинством, зевал в экран, а навигатор сгорбился над пультом компьютера. Из динамиков доносился бодрящий матерок механика. Курсанты были заперты на камбузе, где чистили всё, что не блестело. Время от времени следовал доклад об окончательном «начищении» очередной серой пластиковой тарелки. Корабль был готов к выходу из подпространства. Наконец-то навигатор вдавил в пульт клавишу, и отвлекся на её выколупывание. Выдернув клавишу из пульта, поднял глаза на экран и потрясенно сказал, что он думает. Не менее потрясенный словотворчеством штурмана механик обиженно замолчал. Первым не выдержал капитан:

— Ну что, мы наконец-то открыли антивселенную?

— Хуже…

— Что?!! Неужели к нам, наконец-то, пришёл большой пушистый зверь?

— Почему «наконец-то»? — Поинтересовался навигатор, — Давно ждёшь?

— С той поры, как первый раз оказался на мостике. Хватит придуриваться, говори прямо, куда мы попали!

— Куда и собирались.

— Ой, — подал голос пилот, — А чего это они выключаются?

Капитан повернулся к обзорному экрану, и успел заметить, как потухли последние огни большого города на ночной стороне. Навигатор нервно зевнул — потрясение не прошло даром:

— Стандартная процедура общепланетной обороны при появлении неизвестного корабля.

— Так они нас ждали! По крайней мере, должны были, ждать.

— А это что за лапоть? — вновь удивился пилот, — Ого! Как дорогих гостей встречают!

Капитан задумчиво изучал строки формуляра, высветившиеся на боковом экране:

«Платформа планетарной обороны, тип «К». Запас хода — 100 а.е. Вооружение — кварк-глюонная бомбарда, три торпеды, пять противоторпедных сачков, одна абордажная шлюпка, мощностью пятнадцать каких-то матерей, экипаж — восемь человек»

— Если эти восемь рыл, озверевших от безделья, ворвутся на борт, то…

— Общая тревога! — Капитан был несгибаем и мужествен, только фуражка, поднявшаяся над головой на вставших дыбом волосах, указывала на его лёгкое беспокойство, — Механик, на мостик! Бего-о-ом!!

Влетевший мех, не стал даже отдыхиваться, бросив взгляд на экран, просипел:

— Хорошо идут, явно на форсаже!

— Всё выпьют, и всех…

— Сплюнь кэп! Не в меня!! Не всех, а что выпьют, так это в туманности видно! Ничего, дай микрофон, я им скажу.

И сказал. Местное светило устроило внеочередное затмение, и как только ухитрилось? Ни одного спутника у планеты не было. Парочка комет, только собирающихся распустить хвосты, срочно унеслись обратно, и даже небесная механика слегка засбоила. Недаром умные люди говорят, что в начале было слово. Только почему-то не говорят, какое.

— На связи «Крендель-18», — из динамика донесся разочарованный голос, — Ершов, ты что ли?

— Узнал, империалистическая твоя морда, — обрадовался механик.

— Узнал, — вздохнул командир платформы, — Счас, как скомандую — «торпедная атака»! И будешь потом у святого Шварцильда вспоминать, сколько ты мне нарядов вне всякой очереди объявил.

— Давно на «губе» не был? — ласково спросил Ершов.

— Меня нельзя, на губу! — дрогнул голос, — Я тут самый главный по обороне.

— Да-а-а?! Почему шнурки не глажены?!!!

В динамиках затрещали помехи, и сдавленный шепот:

— Связист!! Отключи видео!!

— У нас его нет! И вообще, мы в сапогах.

— А он был старшиной!!!

— А-а-а-а!!!!

«Крендель-18» заметно дернулся, встал на дыбы, и потом камнем рухнул в атмосферу.

— Тесен космос, куда ни попади, везде знакомого встретишь, — с удовольствием сообщил механик, и поинтересовался, мельком посмотрев на экран, — Так я пойду, капитан, планетка больно симпатичная, надо за своими присмотреть.

— Иди. А космос действительно маленький, вот помню, занесло нас как-то на Замму, мелкий такой планетоид, но корчит из себя… А там начальником космопорта мой бывший инструктор по пилотированию.

— И что? — Заинтересовался навигатор.

— Ничего особенного, турбуленция, офигенция, пилот неопытный, в общем посадили корабль прямиком на здание в порту.

— Какой кошмар! — Невольно вырвалось у пилота, — Какая страшная турбуленция! И наводка в цепях управления точно была.

— Нет, — кэп отрицательно покрутил головой, — На водку я ему потом дал, кстати, ужасная была, чистая сивуха.

— И что? — Перебил их штурман, — Что с людьми-то стало?

— Какими людьми? — Левая бровь капитана поднялась на тщательно рассчитанные миллиметры.

— Ну, которые в здании были.

— Чем ты слушал? — Недовольно огрызнулся кэп, пытаясь вернуть на место задравшуюся бровь, — Я же сказал, «инструктор»! Все отсиживались в бункере, а космопорт был голограммой на месте посадки крупнотоннажных транспортов. Ладно, выпускайте курсантов, пока у нас ещё тарелки остались, буду инструктаж проводить.

Посадка прошла, как и ожидалось. Жертв и разрушений не было, особенных. Как обычно, корабль прошёлся над зданием таможни, и «нечаянно» развалил его полностью, звуковой волной. Из укрытий выбрались невозмутимые таможенники, и ещё более невозмутимые строительные роботы. Мытари устремились к посадочной площадке, а роботы к развалинам. В рубке спорили пилот и навигатор. Пилот хотел так же пройтись над площадкой военных, где стоял знакомый уже «Крендель-18», а навигатор возражал, справедливо указывая, что у вояк привычка, сначала стрелять, а потом, иногда, интересоваться, кто идёт.

— Мы не идём, а летим! — Горячился пилот.

— Да над ними даже птицы противозенитный маневр совершают! А попробуй-ка, крутанись с нашей массой, полгалактики в памперсах будут! Так что не выеживайся, а давай на площадку.

— Жаль конечно, ну ладно. Слушай, а зачем им две мегатонны памперсов, у них что, эпидемия?

— Понятия не имею, я же не суперкарго. В кои веки, сразу попали куда надо, а не как обычно, а ты ещё и глупые вопросы задаешь.

— Ой, какие мы обидчивые, — усмехнулся пилот, но занялся своей работой.

Капитан обходил строй курсантов. Они все выпячивали грудь, и в некоторых местах командир был вынужден делать крюк. Все курсачи ели начальство глазами, и кажется, даже не дышали.

— Вольно! Можете дышать, но не так громко!! Итак через минуту, или… В общем, сегодня, мы совершим посадку. После обязательных, и разумеется мучительных, процедур планетного контроля. Кстати, на все вопросы чиновников, приказываю отвечать «Никак нет!» Для вас же лучше считаться безобидными дурачками, чем теми, кто вы на самом деле. Кто? Ну, конечно же, неопытные и непривычные к планете, курсанты космофлота. На ваше счастье, с вами в увольнение пойдёт наш споенный, нет, спаянный, экипаж! Запомните несколько правил хорошего тона. Первое, бармена бить нельзя, а то похмелиться негде будет. Второе, бить местных, не обменявшись с ними хотя бы парой слов, невежливо. Третье, надевать человеку на голову кастрюлю с супом, не пожелав ему при этом приятного аппетита, будет отмечено как грубость. И самое главное — с местных денег не брать! Даже с дам известного толка. Если же она будет спрашивать про деньги, так прямо и отвечать, что космолётчики денег не берут!

Остановшись, перед особо выступающей из строя деталью тела, капитан проникновенно посмотрел в глаза курсанту, и уточнил:

— С мужчин тоже денег не брать! Я узнавал, нигде, кроме этой планетки, их деньги не принимаются!

— И теперь наиглавнейшее! Запомните, по вашему поведению, люди этой заштатной планеты будут судить обо всём космическом флоте! Дадим им тему для разговоров!!

О происхождении вещей

Ваза

Великий император как-то раз возвращался с одного очень важного мероприятия. Хоть и поддерживал его верный шут, но всё-таки качнулся Великий император и задел угол цветочной вазы. Глядя на осколки, он задумался, а после изрёк:

— Да будут вазы круглыми! Чтоб не цеплялись своими углами!

Прошли годы, и как-то услышал Великий император от своего шута:

— Велик ты! Все выполняют твои указы, и вещи и люди.

— О чём ты? — хмуро спросил император.

— О вазах! — хихикнул шут, и грустно добавил: — И о людях… которые тоже стали «круглыми», гладкими и… никакими.

Лопата

Однажды, Великий император решил осчастливить жителей одной провинции, и приказал открыть занавеси своих носилок. Жители, построенные вдоль дороги, по которой шествовал императорский поезд, упали ниц, не в силах смотреть на земное солнце, и благодушному взору открылась одинокая фигура. Кто-то ковырялся в земле, совсем недалеко от дороги. От удивления, Великий император, даже не разгневался. Только поднятая правая бровь обещала неприятности наместнику провинции, у которого, оказывается, не все люди знают о ниспослании счастья. Скромно одетого крестьянина быстро приволокли под очи Великого императора, и отпустили. Тот мгновенно рухнул лицом вниз прямо в дорожную грязь, и если бы не вмешательство шута, то захлебнулся бы в луже. Император долго рассматривал заостренную палку в руках у простолюдина, и потом спросил:

— Зачем она нужна?

— Для смертоубийства! — бодро предположил старый, верный маршал.

— Для жизнеустройства, — возразил шут, и, повинуясь милостливому кивку, продолжил:

— Канавку он копал, чтобы вода быстрее с поля сошла…

Задумавшись, Великий император, даровал простолюдину величайшую милость, то есть забыл отдать приказ о его казни. Долго не спал император в покоях дворца наместника, а утром показал всем набросок на тончайшей бумаге. К палке была приделана доска, с острой кромкой.

— Этим инструментом, мои крестьяне смогут выкопать канавы намного быстрее!

— Замечательно! — обрадовался министр финансов, — Значит, налогов больше соберем!

Все радовались, восхищались, и никто не обратил внимания на реплику шута:

— Когда же ты увидишь человека…

Закон

Император соизволил пребывать в грусти, и тишина из его покоев стремительно захлестывала сначала дворец, потом столицу, провинцию… Шут вломился в покои Великого и с оглушительным шумом упал. Император показал улыбку краешками губ, потом махнул рукой:

— Пусть играет музыка!

Вновь покатилась волна, только на этот раз оживляющая. А в покоях текла серьезная беседа. Плавно лилась речь императора, но на острых камнях шутовских возражений, она образовывала водовороты, и глубокие омуты. Не один придворный исчез бы в этих омутах, но шуту позволялось почти всё.

— Кто такой закон?

— Ты!

— Я человек, пусть и занимающий самую вершину. Могу ли я быть законом?

— Ты должен им быть.

— Пусть законом будут боги.

— Они и есть закон, но для тебя. А людям нужен живой символ. Людям нужна надежда.

— Я не могу!

— Ты должен, потому что, судьба или боги, выбрали тебя.

— Я хочу, иногда, отрубить тебе голову…

— Ты можешь это сделать. Но тогда ты нарушишь свой закон, тот первый указ, которым ты разрешил мне говорить всё, что я хочу.

— Закон меняется…

— А справедливость — никогда! Нарушив своё слово, ты свергнешь самого себя.

— Почему? Я только исправлю свою ошибку.

— У императора не бывает ошибок, потому что он — высшая справедливость в стране.

— Это невыносимо!

— Это твой долг! И ты обязан улыбнуться, и даровать аудиенцию своим министрам. Они обязаны чтить закон, и ты обязан им напоминать об этом, своим существованием.

Император встал и пошёл к дверям, но потом обернувшись, с улыбкой сказал:

— Когда-нибудь я тебя казню!

Дверь закрылась, шут утёр пот со лба и негромко ответил:

— Я проживу, после твоей смерти, немного. Ровно столько, сколько потребуется, чтобы поставить печать. Придёт новый Закон, но мне в нём места нет…

Последнее слово

Два старика молча сидели в беседке у декоративного водопада. На лакированном столике кроме чашек с горячим чаем лежал только лист бумаги. Он был настолько тонок, что по цвету почти сливался с деревом.

— Ты уже всё сказал? — голос шута был настолько хриплым, что поморщившись, он отхлебнул чаю.

— Пожалуй, нет. — Великий император грел руки плотно обхватив чашку и не отрывался взглядом от бурлящей воды. — Мне осталось сказать ещё одно, последнее слово.

Шут поморщился и проворчал:

— Вот его-то говорить и не обязательно. Это слово скажут за тебя.

— Такого быть не должно, — голос императора звучал по прежнему мягко, — Ибо будет это нарушением закона.

— Слово это, о котором мы думаем, и есть нарушение, да что там, отрицание закона!

Молча император пододвинул к себе чайник и подлил кипятка в свою чашку.

— Тебе подлить?

— Нет.

— Как хочешь. Знаешь, мне стыдно за тебя. Всю жизнь ты требовал от меня соблюдать закон, и земной, и божественный. А сейчас бунтуешь.

— Это не бунт! — шут повысил голос, поперхнулся, и долго кашлял, прежде чем смог взять в руку чашку чая, и сделать глоток. Великий император терпеливо ждал.

— Нет, это не бунт. Это отчаяние. — нехотя согласился шут, но собеседник был неумолим:

— Люди не боги. С этим ты всегда соглашался. Поэтому жить вечно, значит нарушать божественный закон. Ты не будешь возражать?

— Я уже давно с тобой не спорю.

— Значит, чтобы соблюсти законы, я должен сказать это слово. Подай мне бумагу.

Шут, не глядя, схватил листок, посмотрел на него, вздрогнул и протянул другу.

— Да. Алхимики рассчитали точно, и невидимые чернила стали читаемыми вовремя.

— Вовремя? А-а-а, значит, «последний чай властелина»?

— Да. И слово это — закон, и слово это — Смерть…

Просто хи-хи

В результате бурного, очень бурного, и временами просто кипящего, развития, человечество вылетело в Дальний Космос, как пробка из бутылки шампанского. Сгоряча повоевав с кем-то неустановленным (противник удрал при первом же контакте, и догнать его не удалось. Поэтому было объявлено о победе, адмиралы тоже люди, а медали военным очень к лицу), человечество присело, и оглядевшись с любопытством по сторонам, задалось вопросом: «А что делать?» Первый вопрос, в вольном переводе с языка первооткрывателей, звучавший: «А что мы тут забыли?», был отвергнут как неконструктивный. Впрочем и второй был не лучше. По старой привычке, озаботились было поиском виноватых, но волевым решением всех правительств Земли, поиски были похоронены в самом начале. В некоторых странах, вместе с искателями. Впрочем, правительства тех стран очень извинялись, и обещали так больше не делать. Но ответ все равно был нужен. Объединившись, создали суперкомпьютер, на который и спихнули данную проблему. Неугомонные первооткрыватели Вселенной, предложили в качестве названия компа использовать название «KzО», которую все приняли. Только потом, кто-то догадался спросить про расшифровку сокращения. Но было уже поздно, первым расшифровал это компьютер, и обидевшись, жестоко отомстил. Вся цивилизация погрузилась в хаос. Перестали срабатывать автоматические датчики переполнения в памперсах, а так как газоанализаторы тоже перестали работать, то была объявлена Общеземная газовая тревога! Самое обидное, что виновников всего этого, тревога не потревожила. Мало того что они пренебрегали основополагающими принципами цивилизации, то есть политкорректностью, толетарностью, очень свободной прессой, и прочими, так они еще и памперсами для взрослых пренебрегали. То есть наносили подлый удар по основам свободного рынка. Впрочем обойтись без них было невозможно, кому-то надо думать и работать, и лезть вперед, не думая о страховке, ценности собственной шкуры, и охране самого драгоценного для цивилизации, собственного спокойствия.

Впрочем, ладно, оказывается эти не очень воспитанные, назвали суперкомпьютер просто «Козел отпущения», одно только хорошо, они же его и программировали. Поэтому он в отместку, только пошутил. Шуточка получилась дурнопахнущая, политкорректно выражаясь. После анализа всей научно-фантастической литературы, и современного состояния науки и экономики, KzО выдал рекомендацию: «Сидите дома». В отчаянии кто-то (не будем показывать пальцами, это неприлично) загрузил в комп все сказки. Тот задумался на два месяца. В мире было все спокойно, перевалив ответственность на чужие плечи, человечество мирно играло в свои любимые игры. То есть, упорно впаривали демократию, свободу рынка, гендерную терпимость, и использование памперсов всеми возрастами, используя в качестве коммивояжеров атомные авианосцы, стратегические и тактические бомбардировщики, а так же дивизии быстрого реагирования. Конструкторы и дизайнеры памперсов упорно наседали на космических адмиралов требуя предоставить им нечеловека, чтобы успеть разработать новую модель до установления демократии у инопланетян. Те слабо отбивались, и требовали увеличить им финансирование, чтобы построить еще несколько космических флотов. Политики справедливо указывали, что корабли без экипажей, это железо. А население безбашенных стран слишком мало, чтобы укомплектовать запрашиваемые флоты. Население основных демстран, по умолчанию, не рассматривалось. Зачем нужны такие солдаты, у которых страховка превышает стоимость космического линкора?

Тем временем KzО додумался, и выдал рекомендацию по освоению Дальнего Внеземелья. Сначала все закричали «Ура!», но потом вчитались…

«Обзор неформального (народного) творчества, с целью выбора подходящего строения для условий Дальнего Внеземелья (планет типа Земли).

Проведя анализ предоставленного материала, отмечаю, что данные произведения содержат гораздо меньше фактических ошибок, и несмотря на определенные допущения (разумные животные, использование методов ненаучного воздействия на живое и неживое (т. н. волшебство, магия), представляют собой руководство к практическим действиям. Так как очень многие сюжеты повторяются, для немедленного строительства предлагается так называемый «Лубяной домик (избушка)». Используемый отрицательным героем (ОГ) «Лисой» ледяной домик, несмотря на быстроту строительства, все-таки представляет собой сооружение с очень плохой системой терморегуляции, и сложен в изготовлении в местах с жарким климатом. В то время как ОГ тратила время и силы на строительство такого сооружения, первый положительный герой (1ПГ) «Заяц» методом научного «тыка» (очень сложный термин из высшей математики, используется в теории игр, и в теории вероятности) выстроил экологически чистую избу (дом) из лыка*. Данный материал очень хорошо подходит для строительства домов первопоселенцов на планетах Дальнего Внеземелья, так как является:

1. Экологически чистым.

2. Очень дешевым.

3. Местного производства (в дальнейшем).

4. Удобен для транспортировки, и быстро превращается в нужное здание, с использованием неквалифицированной рабочей силы.

5. Интуитивно понятен любому, хотя бы видевшему лес по телевизору.

6. В объеме, нужном для строительства, травмобезопасен.

В связи с попытками ОГ неправомочно приватизировать готовый объект, постоянное присутствие Петуха (2ПГ), или в нашем случае — космического флота (2аПГ), обязательно.»

Примечание: Лыко — продукт сложной естественной технологии. Все права на изготовление, продажу и эксплуатацию на планете Земля и землеподобных планетах принадлежат корпорации «Лыкострой». Юридический адрес: (поскриптовано для избежания нарушения Правил).

Примечание 2: Все грязные инсуации, что данная компания оплатила счета KzО, за посещение сайтов машинной эротики, будут преследоваться по закону!

Вот так и грянул новый расцвет страны первопроходцев, впрочем как и превопроходимцев. Все человечество выстроилось в огромную очередь, зажав в потных кулаках честно и нечестно заработанные денежки. В очень скором будущем компания «Проктол» на пару с «Гэмбелом» была куплена на корню, и переведена на утлизацию своей старой продукции, и переработке ее в туалетную бумагу. Дизайнеры дружно учили песню «Привыкли руки к топорам», а конструкторы с горя подались в космические абордажники. На всех учениях они деморализировали условного противника боевым кличем «Лы-ы-ыко!».

Жилье это хорошо, и на Земле, и в Дальнем Внеземелье. Но вековать даже в экологически чистом доме скучновато. Тем более, что визоны хоть и работали, но все шло в записи! Суровые, и очень не ценящие ультрасовременное искусство, первопроходимцы, предпочитали строить рудники, заводы, энергостанции, а не центры отдыха, и телестудии. Да и руководили они колониями очень недемократично. Когда известный суперсюр(и прочее)ист (имя поскриптано цензурой) провел публичную презентацию своей работы «Сенадаксен № 13», его отправили чистить канализацию. И местный руководитель на своем неполиткорректном языке объяснил, что всегда старается поручить человеку работу с тем, что человек действительно любит.

Но раз нет свежий серий «Санта-Бармалея», или «Улиц разбитых фонарей-10 в 28 степени», то остаются путешествия. Итак, выходишь из новенького лубяного коттеджа, садишься в «суперхаммер-спейстурбо», и смело отправляешься в дальнее путешествие, которое заканчивается там, где кончается асфальт. А кончается он сразу за поселком. Ну, кто же подозревал что вездеход для бездорожья может ездить только по автострадам. А бездорожьем, его конструкторы искренне считают асфальт категории «Б». Тех машин, что делали в недемократических странах на всех не хватало. И пусть в них не было… Впрочем легче перечислить, что в них было. Двигатель (работающей на всем, что горит), четыре колеса, несколько обычных сидений, и крыша над головой. Не было даже обычного круиз-контроля! Но эти машины ездили всегда и везде. Недовольство стало стремительно нарастать. Несколько конгрессменов почувствовали это первыми, и подали запрос. Правительство уже привычно спихнуло запрос KzО, и сначала получило требование об увеличении оперативной памяти. После бурных споров, когда требование было частично удовлетворено, Великий и Могучий стал решать проблему.

Так как исходный материал был уже освоен, то прошла всего лишь неделя, как решение было аккуратно распечатано, переплетено и представлено на обозрение:

«Дано: 1. Автотранспорт наиболее развитых автомобильных стран настолько развился, что способен работать только на автострадах высокого класса.

2. Несмотря на то, что подавляющее большинство человечества прочно утеряло навыки длительной пешей ходьбы, интереса к путешествиям оно не потеряло.

Проблема: Надо найти экологически чистое транспортное средство передвижения, с максимальной проходимостью и минимальной ценой.

Так как правильно заданный вопрос это уже две трети ответа, то проблема почти решена, следовательно, у меня есть еще время поразмыслить!»

Опешившие от такого заявления, мировые правительства только развели руками, и вступили в переговоры, бриффинги, симпозиумы с коллоквиумами, которые проводились преимущественно на лучших курортах планеты, и внеземелья. К примеру, планету Дерибасовская, где пляж из шоколадного песка огибал всю планету по экватору, посетило сто сорок четыре с половиной комиссии. С половиной, потому что председатель сто сорок пятой комиссии категорически отказался возвращаться обратно и подал заявление об участии в конкурсе на замещение должности уборщика пляжа. «Это мое призвание», скромно ответил он на вопросы журналистов. На вопросы коллег он отвечал только на неполиткорректном языке, используя тоталиристические идиомы.

С волнением была воспринята информация самой демократической разведки о том, что траффик KzО и неполиткорректной страны намного превысил траффик KzО и сайтов машинной эротики. Более того из-за этого стал поднимать голову, казалось бы надежно похороненный интернет. Уютно обжитый Порнонет стал сдавать позиции. Самая демократическая и политкорректная страна хотела привычно по-хамски рявкнуть, но с изумлением обнаружила над своей головой свой третий космический флот, но почему-то с ненавистными эмблемами, а у своей столицы — авианосцы под флагами той-же страны. Оказывается компания «Лыкострой» купила все авианосцы мира, и подарила их своему правительству, для того, чтобы получить налоговую скидку в 2 %. Оставалось только превратить оскал в дружелюбную улыбку, и терпеливо ждать.

Окончание отсчета KzО:

«После окончания экспериментов, проведенных компанией «Лыкоход» (дочерняя компания корпорации «Лыкострой») в производство запущено универсальное вездепроходимое (оно-же вездепролазное, — пролезное, — прошмыгивающее, и т. д. и т. п.) средство передвижения. Созданное из экологически чистых материалов, с дружелюбным пользовательским интерфейсом, идеально сбалансированное по методике фэн-шуй, и при этом многофункциональное УВСП, в то-же время очень просто в управлении, и легко переходит на местные виды топлива. Итак, дамы и господа, перед вами «печка неполиткорректная» с подогреваемыми сиденьями, легко превращающимися в удобные ложа, и полнейшим круиз-контролем. Код активации продается отдельно, согласно прейскуранта.»

История эксплуатации УВСП изложена в другом отсчете, и в серии видеогазетных репортажей «На огнедышащем чуде в Дальнем Внеземелье. Кулинария на ходу!»

Репортаж № 1:

«Внимание всем! Я, суперблондинка Васа Нифига (89,9999х59,99999х89,99999) из сверхсуперпопурного ежечасника «Опа — НА!», веду свой прямой репортаж с планеты Дерибасовская, где начинается афигенно крутейший пробег (в сторону от камеры: «Да как называют эту печку, такс ее закуси!?»), да, УвсеП! Итак, я с комфортом, устраиваюсь в обтянутом шикарнейшим искусственным мехом чебурашки кресле, вскрываю конверт с кодом активации. И вслух, будущие потребители, надежда и основа нашего общества, обратите внимание, что произносить надо обязательно вслух, произношу сакральные[2] слова. (помехи на линии). Вау-у-у! Какой мягкий ход, и главное ничего больше делать не надо. Надо только иногда говорить направление, и все! Хорошо-то как! Вот еще и диск есть, называется «Приготовление вкусной и здоровой пищи во время эксплуатации УвсеП.» Почитаем, тем более, что почему-то наш родной Порнонет здесь не работает. Непременно подам жалобу в надправительственный Союз Потребителей!»

Отсчет об испытании УВСП в полевых условиях.

«В максимально сложных (для стандартного потребителя демостран) условиях средство передвижения показало себя хорошо. Плавность хода, не зависящая от рельефа местности (по техпаспорту — использование магофизики), легко трансформируемые сиденья, искусственный подогрев сидений (лежанок), необычайная легкость управления это несомненные плюсы изделия. Хотя отмечены и отдельные недостатки (см. приложение). Недостатки, это несомненно производные от достоинств, и устранение их представляет невероятно сложную проблему. Рекомендовано к использованию в первую очередь гражданами, в условиях сходных с средней полосой Земли. Для потребителей, возможно использование только на курортных планетах, с постоянной заготовкой и подачей топлива.

Приложение:

Недостатки изделия: 1. Плавность хода расслабляет водителя, и в случаях отсутствия внешних раздражителей, погружает в сон. 2. Подогрев сидений напрямую связан со скоростью хода, и при использовании форсажа, возможен перегрев выпуклой части спины. 3. Вербальное управление не работает в случае засыпания водителя, и следовательно УВСП должно быть оборудовано системой контроля водителя и устройством аварийной остановки. 4. Для потребителей данное средство не рекомендовано, так как устройства для заготовки топлива, так называемые «Пила», «Топор», обладают острыми рабочими поверхностями, и неминуемо приведут к ранению потребителя. Тем более, при пользовании ими надо прилагать физическую силу, а где ее взять? Так что потребители могут воспользоваться УВСП только при наличии заправок! Для граждан неполиткорректных и тоталитарных стран УВСП является незаменимым транспортно-обогревательным средством, которое может работать и в качестве передвижной кухни».

Репортаж № 2:

«Люди, то есть, потребители! К вам обращается несчастная жертва обстоятельств! Заклинаю вас, никогда не смотрите ту видеокнигу, что приложена к коду активации! Все эти экзотические названия «Тсщи», «Борч» и самое страшное «Касша», это не что иное как коварная провокация неполиткорректной кулинарокэйжиби! По тоталиристически вкусно, но я поправилась! (в прямом эфире видны и слышны безутешные рыдания). Особенно эта коварно вкусная касша! Мне стыдно признаваться, но мои параметры уже 90х62х89,9999!!! А этот ужасный шепоток, во время вкушания касши: «Еще ложечку за бабушку, а ложечку за дедушку!» Использование гипноза в рекламной деятельности запрещено, я буду подавать в суд![3] А эта издевательская рекомендация пользоваться, страшно подумать, ручными инструментами для заготовки топлива!!! Все, я немедленно прекращаю пробег, ложусь в больницу, для психотерапии, и подаю жалобу в Совет потребителей[4]»

Примечания

1

Волот (бел.) — великан, богатырь

2

В Порнонет немедленно последовало 18 миллиардов запросов, за объяснением этого слова. 17 999 999 999 потребителей подали жалобу, что они ничего не поняли, один человек заснул в начале объяснения, и поэтому жалобу подавать не стал.

3

Юристы ежечасника, к своему сожалению, прочитали в договоре мелкий шрифт. Там было написано, что во время пробега, компания «Лыкоход» никакой ответственности не несет, и на все претензии будет отвечать арендованный у правительства звездный линкор «Император Сталин», причем главным калибром.

4

Надправительственый Совет Потребителей давно перестал принимать жалобы на компании из неполиткорректной страны. При попытке дать ход одной жалобе на компанию «Брателло и К», совету включили счетчик, и теперь он «должен денег в четыре конца, и какому то Гоги, за крышу»(с).

Content

Александр Кулькин
Из имперских архивов

Бестии темполэнда

Танцующий полёт

Фиаско

Сказка пущи

К. К. К

За други своя…

Славянская «нечистая сила» с точки зрения УФОлогов

Песня песчаного дракона

Песчаный рыцарь

Космические хиханьки

О происхождении вещей

Просто хи-хи

Примечания