Валерий Александрович Калюжный

День города

Я боюсь все позволяющее буйство толпы. Нет ничего страшнее, чем неуправляемая бесконечно-огромная масса людей, в которой перестают работать мораль и закон, которая подчиняется одному единственному правилу — правилу силы.

Не всегда удается найти время, чтобы встретиться с друзьями, выпить по кружечке пива и завести не торопливую задушевную беседу, а тут вдруг такой случай — город отмечает юбилей. Замечательный случай предаться безделью, тем более, что день годовщины объявлен выходным. Сашка и Сережа, мои древние приятели, еще со студенческой скамьи, зашли ко мне где-то около четырех часов.

— Эй, ты, — закричал с порога Сережка, — домосед, давай собирайся, пойдем немного погудим.

— Привет, «балбесы», — шутливо поздоровался я. — Какие планы?

— Ты, что не в курсе? — с издевкой спросил Саша.

— Это вы о чем? — не понял я. — Сегодня же ДЕНЬ ГОРОДА. Замечательный случай немного отдохнуть.

— Ну? — переспросил я.

— Нет, нет, нет. Он просто над нами издевается, — сказал Сережка, обращаясь к Саше.

— Да, ладно. Я серьезно. Какие планы?

— Планы одни, — уже серьезней, ответил Саша. — Давай собирайся и пошли в город. Посидим где-то, попьем пивка.

«Пойти в город» это значит покинуть свой родной панельно-блочный район и выехать в центральную — «историческую» часть города, где обычно проходят все массовые празднества.

— Я зачем обязательно в город? — спросил я. — Пивка можно попить и здесь. Там же народа будет море.

Я всегда испытывал резкое отвращение ко всяким массовым народным гуляниям, когда все вокруг сливается в однородно-пеструю, орущую, кричащую, дикую, сумасшедшую массу, которая несет тебя непонятно куда, и ты начинаешь теряться в этом безумии, постепенно приобретая безликие черты всеобщей толпы. Для некоторых это своеобразная отдушина, позволяющая обезличиться и предаться буйству толпы, для других, напротив, возможность выделиться на общем пестро-сером фоне, для меня же это всегда была и есть настоящая каторга.

— Да, ладно тебе, — сказал Сережа, — все гуляют, а мы что, «лысые»?

— Там интереснее, — подхватил Сашка.

— А здесь, спокойнее, — парировал я.

— Да не будь ты стариком. Давай, поехали, — сказал Сережа, ободряюще хлопнув меня по плечу.

— Ну, ладно. Только учтите, что я был «против», — согласился я.

— Давай, давай, а то пропустим все интересное, — чуть ли не в один голос загалдели парни. Я пошел переодеваться.

В городе мы оказались ближе к вечеру. Дневная часть празднества закончилась, а вечерняя еще не началась. По улицам, там и сям, бродили небольшие группы подростков, разгоряченные спиртным, они громко смеялись и что-то выкрикивали с претензией на шутку.

— Ну, и что дальше? — спросил я.

— Пошли в какое-то кафе, — предложил Серега.

— И ради этого стоило переть в такую даль? — спросил я.

— Да ладно, не бурчи, — ответил Серега, уже сам не доволен тем, что мы сюда приехали.

Все ближайшие кафе были переполнены. Народ, изрядно накачивая себя спиртным, готовился к основной части торжества. Немного побродив по окрестностям и, поняв, что спокойно посидеть нам нигде не удастся, Сашка предложил купить пару бутылок пива и, расположившись где-нибудь в укромном уголке, опустошить их во славу города. Идея, за неимением более интересной, была принята единогласно, хотя и без особого энтузиазма.

Найти пиво оказалось не менее проблематично, чем свободное кафе. Проинспектировав около пяти «батискафов», нам все же удалось раздобыть пивка и, чтобы не утруждать себя дополнительными поисками, мы решили сразу взять по три бутылки на брата. Расположившись на травке ближайшего парка, мы, с энтузиазмом, стали претворять в жизнь Сашкину идею.

— Это ж надо было выехать бог его знает куда, чтобы выпить бутылку пива в кустах городского парка, нюхая собачье дерьмо, — высказал я свое недовольство.

— Да не «тошни» ты, — пробурчал Серега. — И без тебя противно.

— Слушаться надо было, — не унимался я.

— Ладно вам, — вступил в разговор Сашка. — Раз уж выбрались, то надо погулять. Там, говорили, артисты с салютом будут, так что пойдем.

— Это куда? — спросил Серега.

— На Морской.

Морской бульвар это одно из самых красивых мест нашего города. Утопая в зелени платанов и каштанов, он протянулся над круто сбегающим к морю склоном. Излюбленное место для неторопливых пеших прогулок и свиданий. Морской бульвар, в ансамбле с огромной лестницей, ведущей к морскому вокзалу, издавна является фасадом всего города. С недавних пор на ступенях этой лестницы стали устраивать различные народные празднества. Сцена, обычно, выстраивалась в низу, а люди располагались прямо на гранитных ступенях, как в древнем амфитеатре.

— Ладно, пойдем, — согласились мы с Серегой. Выпив еще по бутылочке, мы неторопливо пошли в сторону бульвара.

По мере приближения к центру «гуляния» людей становилось все больше и больше. Отдельные группки, в основном подростки, весело крича и смеясь, стекали с примыкающих к центральной улице, переулков, сливаясь в одну сплошную пеструю массу. Чем ближе мы подходили к бульвару, тем общая скорость передвижения людской реки, становилась все медленнее и медленнее. Ловко лавируя в общем потоке, мы решили пробраться ближе к ступеням лестницы, чтобы хоть что-то увидеть и услышать. Вокруг кипело человеческое море. В общем шуме и гаме, совершенно было не понятно, начался концерт или нет. Передвигаться становилось все труднее и труднее. Сначала меня это даже несколько забавляло. Чего греха таить, иногда приятно вскользь коснуться молодого девичьего тела, а девчонок вокруг было просто пруд пруди, ну, а если удавалось на какое-то мгновение прижаться, в общей суматохе, на какое-то мгновение к женской попке, ну так это было просто блаженство.

Плотность толпы становилась все больше и больше. Мы старались держаться все время вместе, я даже схватил Сашку за руку, чтобы не затеряться в бесконечном людском море.

Когда мы приблизились к началу лестницы, мы поняли, что дальше нам просто не пройти. Встав на цыпочки, мне удалось поверх бесконечных голов разглядеть верхушку сцены. Она была ярко освещена, и там явно что-то происходило, однако в общем гуле было совершенно невозможно что-либо расслышать. Я с недоумением посмотрел на Сашку, он в ответ только пожал плечами, как бы давая понять, что лучших мест на этом «шоу» он предложить не может, и вообще, он надеялся на что-то совершенно иное.

Покрутив вокруг головой, я попытался найти Серегу, он был в пяти метрах от нас, плотно зажат людьми со всех сторон. Выбраться от сюда было уже совершенно невозможно, оставалось одно — терпеливо дождаться, когда все закончится.

Я поплотнее прижал к груди кулек с драгоценным грузом в виде трех оставшихся бутылок пива и решил сосредоточиться на чем-то более приятном. Волей случая, к моему «борту» вплотную прибило молоденькую девушку, и я совершенно ненавязчиво стал свободной рукой изучать ее формы, тем более, что, судя по всему, она была совершенно не против и даже пару раз очень дружелюбно мне усмехнулась. Увидев непротивление с ее стороны, а даже, какое-то одобрение, я, сам не ожидая от себя подобного, осмелел не на шутку. Моя ладонь несколько раз повторила окружность ее упругих ягодиц, а затем, скользнув вниз, очутилась на гладенькой ножке, постепенно поднимаясь вверх, она дошла до края коротенькой юбочки и юрко скользнула под нее. Я в упор смотрел на девушку и, по слегка приоткрытому ротику и дрожащим ресницам, понимал, что она просто в восторге от моей наглости. О своих ощущениях я просто не говорю. Я по полной программе хозяйничал у нее под юбкой, подробно изучая каждую складочку на ее трусиках, и мне это все больше и больше нравилось. «Ну, что ж, в общем, очень даже не плохое получается „шоу“», — подумал я про себя.

Давление со всех сторон становилось все сильнее и сильнее, и пока законы толпы были только мне на руку, они позволили прижаться к девчонке еще плотнее, скрыв от окружающих то, чем мы с ней занимались. Толпа вокруг ликовала, всем было хорошо и весело, и мало кого интересовало, что происходит далеко внизу на сцене. Народ, собравшийся на бульваре, жил своей жизнью, а сцена — совершенно другой.

Мало кто из собравшихся заметил, что погода начала портиться. Поначалу легкие тучки стали приобретать все более угрожающий оттенок. Темное и без того небо стало еще темнее. В воздухе запахло дождем. Перемены в погоде сразу отразились на собравшейся толпе. Легкое волнение пробежало по людской массе, заставив всех плотнее прижаться друг к другу. Кто-то старался покинуть бульвар и, расталкивая окружающих, пытался пробиться к краю человеческого «моря». Их старания, словно волны от брошенного в воду камня, расходились кругами по плотным людским рядам.

Упали первые капли приближающегося дождя, послужив своеобразным катализатором надвигающейся трагедии. Толпа пришла в движение. Дождь стал усиливаться, а поскольку мокнуть особо никому не хотелось, народ поспешил покинуть место сборища, но сделать это оказалось не так уж и просто, все подходные пути к бульвару были плотно забиты людьми. Некоторые, вопреки всеобщему направлению передвижения, старались пробиться «против течения», внося сумятицу в людскую массу и усиливая неразбериху. Центральная часть толпы все больше и больше увеличивала давление на крайние ряды человеческого «моря», в какой-то непонятной панике покидая центральную часть бульвара, заставляя их двигаться быстрее. Часть бульвара перед лестницей уже почти полностью очистилась от людей, было такое ощущение, что там находится какая-то смертельно опасная зараза, заставившая народ в панике покинуть это место. «Человеческое цунами», с сумасшедшими криками и воплями, с трудом втискиваясь в узкие городские улочки, сметая все на своем пути, концентрическими кругами расходилось во все стороны от своеобразного «эпицентра».

Что-либо понять или хотя бы сориентироваться во всеобщей суматохе и давке было совершенно невозможно. Плотно зажат со всех сторон и, с силой прижав к груди кулек с пивом, я полностью отдался во власть толпы, которая несла меня совершенно непонятно куда и зачем. Единственная забота, которая очень беспокоила меня в том момент, — это не потерять равновесие и не упасть, падение было равносильно смерти. В этом я убедился, когда рядом бегущий паренек, споткнувшись о что-то на земле, резко взмахнул руками и с криком исчез под ногами несущейся людской массы. Его вопли еще некоторое время доносились где-то сзади, и никто не обращал на это внимания.

Наткнувшись ногами на что-то мягкое, я сам чуть было не упал, но, вовремя овладев собой, я выпустил из рук кулек и, что есть силы, ухватился за плечи соседей, поджав на мгновение ноги. Толпа пронесла меня над препятствием. Совершенно не хотелось думать о том, что этим препятствием мог быть какой-то несчастный, раздавленный всеобщим безумием.

Волны человеческого моря, разбиваясь о каменные стены окружающих домов, выбрасывали в подворотни отдельных людей, спасая им жизнь. Давка становилась все сильнее, особенно это чувствовалось, когда поток проходил через какую-то узость. Порой было просто невозможно дышать, до того сильно было давление на грудную клетку. Я плотней прижал к телу согнутые в локтях руки, крепко сцепив их в «замок» на груди, и, выставив слегка вперед левое плечо, старался как-то лавировать в общем потоке, направляясь к краю толпы, в надежде на то, что мне удастся как-то выбраться из этого месива. Моя уловка удалась, и меня стало сносить к краю обочины.

Вокруг мелькали перекошенные от боли и ужаса лица. Истерически орала какая-то девчонка, ее блузка была залита струящейся из разорванных ушей кровью: какая-то сволочь, пользуясь давкой, сорвала ее сережки. Краем глаза я заметил, как другую девушку выдернули из толпы два дюжих парня и утащили ее в подворотню… Я старался не обращать на все это внимания, тем более, что помочь никому я не мог, в данной ситуации приходилось думать только о спасении своей жизни.

Увернувшись от надвигающегося на меня столба, я сделал резкий рывок, и толпа выбросила меня из своего нутра, больно ударив головой о выступ стены какого-то дома. Ухватившись руками за водосточную трубу, я слегка прокрутился на ней и оказался в какой-то нише стены. Это было спасение. Я буквально вжался в промокший монолит стены и, обливаемый холодными потоками осеннего ливня, стал ждать, когда все закончится, моля Бога о помощи, а мимо меня стремительно неслась, казалось, нескончаемая людская река.

Спустя несколько минут все стихло. Человеческий поток схлынул, оставляя позади себя истерзанные тела, перевернутые автомобили, обрывки вещей и газет.

Я присел на корточки и, закинув голову назад, подставил лицо под хлещущие струи дождя.

«Вот и все! Слава Богу, жив!»

06.10.99

Content

Валерий Александрович Калюжный
День города