Бриан Пьер

Александр Македонский

Бриан, П.

Б87 Александр Македонский / Пьер Бриан; пер. с фр. И. Нагле. - М: Астрель: ACT, 2007. - 157, [3] с. - (Cogito, ergo sum: «Университетская библиотека»).

ISBN 5-17-039850-6 (ООО «Издательство АСТ»)

ISBN 5-271-15544-7 (ООО «Издательство Астрель»)

ISBN 2 13 052532 6 (фр.)

Настоящее издание представляет собой перевод оригинального издания «Alexandre lе Grand», отпечатанного во Франции издательством Presses Universitaires de France 73, avenue Ronsard, 41100 Vendôme в феврале 2002 г.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Эта книга не является биографической. Она представляет собой попытку изложения основных аспектов исторического явления, масштаб которого таков, что его невозможно свести только к личности Александра, каким бы незаурядным человеком он ни был. Поэтому была выбрана свободная форма изложения. Лишь в начале книги приводится краткий хронологический обзор истории завоеваний Александра Македонского, где читатель сможет познакомиться с основными этапами его походов. Основная же часть книги посвящена анализу наиболее важных вопросов, которые изложены в логической последовательности: побудительные причины завоеваний и цели, которые ставил перед собой Александр, природа оказанного сопротивления и его значение, государственные институты, создаваемые на завоеванных территориях, отношения, сложившиеся между завоевателями и покоренными народами.

5

Предисловие к изданию 2002 года

Подобно большинству гуманитарных и общественных наук, история античности опирается не на неоспоримые факты. Биография Александра Македонского также подвергалась пересмотру: из года в год его история разрастается и пополняется впечатляющей библиографией. Причем в большей степени это относится не к документальным статьям - подобные публикации как раз, к сожалению, редки, - а к глубокому обновлению взгляда на историю империи Ахеменидов [1], которое повлекло за собой новый взгляд на историю завоеваний Александра, рассматриваемых в контексте всей истории Среднего Востока I тыс. до н. э, освобожденной от слишком долго преобладавшего в ней эллиноцентрического постулата. Такой подход характеризуется, например, все более систематическим привлечением документов вавилонского и египетского происхождения при анализе политики, проводимой Александром в этих регионах. В них можно найти высказывания на эту тему представителей местной аристократии. С другой стороны, в ассириологии и египтологии растет интерес к тем периодам истории, ко-

6

торые слишком долго оставались в этих дисциплинах без внимания: они были отданы на откуп «классицистам».

При такой постановке задачи просто выпустить исправленное издание книги, впервые вышедшей в 1974 г., оказывается недостаточным. В частности, это связано со следующей, серьезно задевающей автора, причиной: издатель попросил его сократить количество сносок, а ведь естественная тенденция любого автора его увеличивать! В результате, не меняя общей структуры книги, мне пришлось добавить большое количество уточненного и дописанного материала в тех местах, где написанный мною ранее текст более меня не удовлетворял в связи с появлением новых документов и их соответствующей интерпретации [2], а также, конечно, в связи с эволюцией моих собственных взглядов. Кроме того, я значительно сократил библиографию — не только ради экономии места: важнее тот факт, что далеко не все современные публикации, имеющие отношение к нашей теме, действительно содержат в себе что то новое.

7

В сущности, экстенсивное разрастание библиографии в будущем может увести в сторону. Еще и еще раз необходимо подчеркнуть, что наши знания о завоеваниях Александра ограниченны и неточны в первую очередь из-за неадекватности документального массива - как по количеству, так и по качеству. Если оставить в стороне Македонию как таковую [3], почти полностью отсутствуют археологические свидетельства, без сомнений относящиеся ко времени его правления; наиболее примечательные иконографические документы (неаполитанская мозаика, саркофаг Александра Македонского) были созданы уже после смерти завоевателя, то есть они уже изображают героическую фигуру в канонизированной интерпретации. В большом количестве имеются только нумизматические источники. Но несмотря на безусловно имеющий место в последние годы прогресс в этой области, их толкование до сих пор вызывает широкие споры. Что касается греко-римских повествовательных источников на древнегреческом (Диодор, Плу-

8

тарх, Арриан) или латинском (Квинт Курций Руф, Юстин) языках, то они были созданы спустя 2-4 века после смерти Александра Македонского, и ни один из этих авторов, которых, к сожалению, традиционно называют «древними историками Александра Македонского», не является историком в том смысле, который мы вкладываем сегодня в это понятие: ни с точки зрения методов, ни с точки зрения концепции и приемов. Скажу больше: эта небольшая книга менее всего преследует цель изложить незыблемо установленные факты или сформулировать явственно возникающие в тех или иных моментах сомнения, иногда значительные, которые продолжают влиять на те или иные интерпретации, выдаваемые за очевидность и привносимые слишком удобно признанным авторитетом «древних историков Александра Македонского». Современный историк также должен избегать и противоположной методологической опасности - систематического противопоставления себя древним авторам и создания гнусного портрета Александра Македонского, в целом столь же малоубедительного, как и представление его в героико-агиографическом духе [4].

9

ВВЕДЕНИЕ

АЛЕКСАНДР МАКЕДОНСКИЙ ДО ВЫСАДКИ В МАЛОЙ АЗИИ (356-334 гг. до н. э.)

Александр родился в июле 356 г. до н. э. в Пелле, столице Македонии. Он был сыном принцессы Олимпиады, дочери царя молоссов [5], и Филиппа II, после смерти царя Пердикки в 359 г. до н. э. занявшего македонский престол. О психологической наследственности Александра Македонского писалось много. Но кто поручится в том, что свой характер он унаследовал от родителей? Его первым наставником был родственник Олимпиады Леонид, который руководил когортой воспитателей. Но суровые воспитательные методы Леонида себя не оправдали. И Филипп пригласил Аристотеля, который тогда открыл школу в Метилене, на острове Лесбос, а

10

перед этим он состоял при Гермии, тиране города Атарнея в Малой Азии. Три года (343-340 гг. до н. э.) Аристотель был воспитателем Александра Македонского и его друзей-сверстников в Миезе. Степень влияния, которое оказал Аристотель на Александра, следует оценивать с осторожностью: создается впечатление, что многие современные авторы склонны ее переоценивать. Судя по всему, и это подчеркивает Ул. Уилкен, именно Аристотель подробно познакомил Александра Македонского с греческой культурой. Но нельзя забывать и о том, что македонский двор уже на протяжении многих поколений был открыт для греческой творческой интеллигенции. Александр Македонский проявлял большой интерес к греческой литературе и в особенности - к «Илиаде».

Александр с раннего возраста был близок к правящим кругам: он занимал ответственные должности при отце. В 340 г. до н. э., отправляясь в экспедицию против Византии, Филипп поручил шестнадцатилетнему Александру на время своего отсутствия управлять царством, не забыв, правда, окружить его опытными советниками. Затем юный царский сын обогатил свой опыт, самостоятельно возглавив и проведя кампанию против грозных фракийцев и основав военную колонию (Александрополис). В знаме-

11

нитой битве при Херонее (338 г. до н. э.). в которой столкнулись македоняне и греки, он возглавил кавалерию левого (атакующего) крыла. Когда битва закончилась, он был направлен (вместе с Антипатром) в Афины с посольской миссией: доставить туда пепел афинян, павших на поле боя.

Однако хорошие отношения между Филиппом и Александром оборвались в 337 г. до н. э., когда Филипп отверг Олимпиаду и женился на представительнице македонского царского рода Клеопатре. Вместе с матерью Александр удалился в Эпир. Примирение произошло достаточно быстро благодаря вмешательству Демарата Коринфского. Следующий, менее серьезный, разлад между отцом и сыном произошел, когда Филипп собрался женить Арридея (сводного брата Александра) на девушке из карийской династии. Обеспокоенный Александр начал интриговать против этой династии. Эта история закончилась тем, что некоторые из ближайших друзей Александра (Неарх, Гарпал, Птолемей и др.) были обвинены в дурном влиянии на него и сосланы.

Летом 336 г. до н. э. в Эге состоялась свадьба между Клеопатрой (дочерью Филиппа и Олимпиады, которые в на тот момент помирились) и эпирским царем Александром. Во время церемонии знатный македонец Павсаний улучил воз-

12

можность приблизиться к Филиппу и заколол его посреди театра. С древних времен и до сих пор ведутся многочисленные дискуссии о том, был ли Павсаний одиночкой или он действовал по чьему-либо наущению: Олимпиады, двора Ахеменидов или даже Александра. Еще и сегодня часто можно слышать подобные обвинения в адрес Александра. Здесь важно отметить, что ни один текст, ни одна из этих версий не подкреплены неопровержимыми доказательствами. Например, совершенно непонятно, что Александр выиграл бы в этом случае. Разве все поведение Филиппа не говорит о том, что именно Александра он видел своим преемником? С другой стороны, нельзя исключить, что даже если Павсанием двигали личные чувства, его поступок отражает конфликт, существовавший между Филиппом и рядом знатных родов.

Взойдя на престол, Александр объявляет о своем намерении продолжать политику, проводимую его отцом, и без промедления готовится к кампании, призванной обеспечить спокойствие и стабильность европейских государств. В связи со смертью Филиппа и юностью нового царя начали поднимать голову македонская знать, варварские племена, жившие на территории царства, греческие полисы и даже двор Ахеменидов. Александр начинает методически ставить

13

своих врагов на место. Сперва он учинил кровавую расправу среди македонской знати. Был казнен убийца Филиппа Павсаний. Были изгнаны многие реальные и мнимые претенденты на престол. Кое-кто из знати предпочел бежать в Азию и поступить на службу к Великому царю (так именовали себя цари из династии Ахеменидов. - Примеч. ред.). Затем Александр отправился в Грецию, где заткнул рты своим оппонентам (в том числе в Афинах), а в Коринфе обновил договор 338 г. до н. э. и наделил себя титулом верховного военного стратега в кампании против Персии. Третьим этапом стала кампания на Дунай и Балканы (весна 335 г. до н. э.), в ходе которой он покорил кельтов. Настоящий смысл этих действий состоял в том, что он хотел быть спокойным за свои тылы. Завершив иллирийскую кампанию, Александр на тринадцать дней обрушился на греков, получивших ложную весть о его смерти и собиравшихся вновь поднять голову. Осажденные Фивы отказались сдаваться, и Александр взял город приступом, после чего предложил грекам Коринфского союза решать судьбу покоренного полиса. Фивы были стерты с лица земли. Таков был страшный урок. В отношении Афин, оказывавших Фивам тайную помощь, Александр был милосерднее: изо всех, кто разжигал антимаке-

14

донские настроения, был репрессирован только Каридемос - он был отправлен в изгнание и нашел прибежище при дворе Великого царя. Скоро все приготовления были завершены. Смерть Филиппа лишь на несколько месяцев задержала начало великой азиатской экспедиции.

15

ГЛАВА I

ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ ЗАВОЕВАНИЯ (334-323 гг. до н. э.)

I. От Граника до падения Тира (май 334 - лето 332 г. до н. э.)

За первые два года войны Александр дважды сталкивался с персами на поле боя: на берегу Граника (май 334 г. до н. э.) и в Иссе, в Киликии (ноябрь 333 г. до н. э.). В обеих битвах победу одержали македоняне, но ни та, ни другая не стали решающими. В обоих случаях персам удалось выдержать чрезвычайно опасные атаки: сперва на западном побережье Анатолии, а затем - в Малой Азии. В то же время (летом 334 г. до н. э.), находясь в Милете, Александр принял решение распустить флот и бросился на завоевание побережья. [6]

16

Долгие месяцы (январь - лето 332 г. до н. э.) он осаждает Тир в Финикии. Лето 332 г. до н. э. - поворотный момент в экспедиции. Александр впервые полностью обеспечил свои тылы. В 333 г. до н. э. был вновь сформирован македонский флот, который мог реально противостоять ахеменидским эскадрам. Тем временем Дарий в Вавилоне продолжает активно готовить свои армии.

Высадка произошла весной 334 г. до н. э., и персы не использовали свое превосходство на море (с. 60). Армии сатрапов Малой Азии располагались на берегах Граника. Александр разбил их и обратил в бегство (май 334 г. до н. э.). Одержав эту победу, он смог направиться на юг Малой Азии, по дороге освобождая греческие полисы и карая тех, кто оказывал сопротивление. Тираны - союзники Персии были изгнаны (с. 54, 87). Центр ахеменидского влияния Сарды быстро сдались. А вот Галикарнас, где Оронтобат возвел укрепления при поддержке Мемнона[7], яростно сопротивлялся войскам Александра, который вынужден был снести город с лица земли (конец лета 334 г. до н. э.). В Милете (лето 334 г. до н. э.) Александр распускает флот (с. 55), решив сражаться на суше, а не вступать в столкновение с превосходящими силами ахеменидского флота (с. 53).

17

Осенью 334 г. до н. э., начиная с Галикарнаса, он приступает к тяжелой зимней кампании (334-333 гг. до н. э.), в ходе которой ему удалось (несмотря на сопротивление многих полисов, например Аспендоса [с. 44]) захватить побережье Ликии и Памфилии. Затем Александр направляется к центру Малой Азии через Писидию и Фригию и на несколько месяцев задерживается в Гордионе (весна 333 г. до н. э.). На протяжении этой затянувшейся остановки к царю стекаются подкрепления из Греции и Македонии, а тем временем Мемнон, посланный Дарием отвоевывать побережье, не прекращает наносить чрезвычайно опасные встречные удары по побережью Малой Азии. Он погиб летом 333 г. до н. э. (июль-август) на Лесбосе, под стенами Митилена (с. 56).

В мае-июне 333 г. до н. э. Александр через западную Каппадокию направляется в Киликию и превращает ее в сатрапию, по крайней мере формально (с. 85), и, преодолев Киликийские Ворота, которые персы плохо укрепили, он подступает к столице Киликии Тарсу (где чеканит свою монету, с. 107). Тем временем, царь Спарты Агис III ведет переговоры с персидскими навархами (с. 58). Дарий собирает огромную армию, но столкновение под Иссом проходит неблагоприятно для него (ноябрь 333 г. до н. э.). Одержав эту победу, Александр входит в Дамаск, где ему удается захватить

18

в плен мать, жену, дочерей и сына Великого царя и пополнить свою казну за счет захваченных в Дамаске сокровищ. И наконец - дойти до Финикии, которую он хотел захватить, чтобы полностью отнять у персов выход к морю. По различным причинам большинство финикийских городов (Арад, Библ, Триполи, Сидон) не оказали никакого сопротивления и сохранили свои традиционные институты (с. 86). А вот Тир, напротив, в течение долгих месяцев оказывал сопротивление и выдерживал осаду македонян. Одновременно персидские войска пытались наносить в Малой Азии встречные удары по арьергарду войска Александра (с. 58).

Ранней весной 332 г. до н. э. Александр одержал одну из крупнейших своих побед: финикийские и кипрские солдаты покинули персидский флот и перешли под его знамена. Через несколько недель пал Тир. Именно тогда Александр воплотил в жизнь свой план, который наметил еще в Милете: получить превосходство на море.

II. От Тира до Тира (лето 332 - лето 331 г. до н. э.)

Весь следующий год противники продолжали подготовку к битве, которую каждый оценивал как решающую. Александр захватил Египет, за-

19

тем вернулся в Тир, откуда пошел на Евфрат и Тигр. Дарий также готовил свои войска. А тем временем спартанский Агис III также готовился выступить против Македонии.

Александр, в тот момент уверенный в надежности своего арьергарда, продолжал завоевывать финикийское побережье. Только Газа оказывала ему серьезное сопротивление до ноября 332 г. до н. э.

Тем временем македонский флот продолжал отвоевывать острова и полисы, которые были захвачены персами в 333 г. до н. э. (Хиос, Лесбос и т.д.). В ноябре 332 г. до н. э. македонский флотоводец смог, делая доклад Александру, передать ему захваченных тиранов - союзников Персии.

Затем Александр, сопровождаемый флотом под командованием Гефестиона, прибыл в Египет, сатрап которого оказал чисто формальное сопротивление и передал свою сатрапию Александру. Александр же сумел проявить уважение к египетским богам и храмам. Пребывание в Египте (конец 332 - весна 331 г. до н. э.) отмечено двумя важными событиями: Александр посетил Сиутский оазис (где находилось святилище бога Амона. - Примеч. ред.), чтобы испросить совета у оракула бога Амона (с. 129-130); второе - он основал Александрию (первый город с таким названием), что значительно способствовало расширению торговой деятельности.

20

Весной 331 г. до н. э., после реорганизации управления в Египте (с. 80), Александр покидает страну. Он отправляется тем же маршрутом, которым шел до Тира, по пути жестоко подавив восстание в Самарии. Затем через Дамаск и Алеп он направляется к Евфрату. А тем временем его отсутствие породило беспокойство: обстановка в Европе и деятельность Агиса III становились все более угрожающими.

III. Смерть Дария и окончательное подчинение Греции (лето 331 - лето 330 г. до н. э.)

С этого момента все стремления Александра были сосредоточены на окончательном разгроме войск Дария и захвате в плен его самого. Первую часть этой программы ему удалось осуществить в сражении при Гавгамелах (октябрь 331 г. до н. э.), но самого Ахеменида ему взять в плен не удалось. Он не мог завоевать территорию Иранского нагорья, поскольку встретил сопротивление персов и поскольку Дарий не признавал себя побежденным, надеясь на реванш. Когда Александр сжег Персеполь (весна 330 г. до н. э.) и смог покинуть западную часть Персии, Дария предали оставшиеся военачальники: они умертвили его в Гиркании (июль 330 г. до н. э.).

21

22

23

За время Египетской экспедиции Александра Дарий получил время, чтобы собрать подкрепление. К востоку от Тигра он сконцентрировал огромную армию у селения Гавгамелы. В битве (1 октября 331 г. до н. э.) долгое время ни одной из сторон не удавалось достичь преимущества, пока наконец удача не улыбнулась македонянам.

Дарий покинул поле битвы и после совещания, которое состоялось в Арбелах, отошел до Экбатаны в Мидии, где надеялся собрать новую армию. Тем временем Александр направился к знаменитым столицам: Вавилону, Сузам, Персеполю и Пасаргадам.

Тем временем ситуация в Европе сильно осложнилась. Агис III открыто вступил в войну, но был разбит Антипатром под Мегалополисом; это произошло в октябре 331 г. до н. э., т. е. прямо перед победоносным для Александра сражением под Гавгамелами. Заботясь о своих тылах, Александр привлекает на свою сторону все новых и новых сторонников в греческих полисах, чтобы они оставались лояльными к нему (с. 41-42). Но европейские заботы не становятся определяющими. Ведь они не объясняют, почему Александр сжег дворцы Персеполя весной 330 г. до н. э. (с. 116-120).

Продвигаясь дальше, Александр сумел захватить великие столицы. Несмотря на достаточный военный потенциал, Вавилон сдался без какого-либо сопротивления; наоборот, высшие ахеменид-

24

ские руководители и вожди вавилонского союза вышли из-за крепостных стен навстречу победителю. Затем Александр был объявлен царем Вавилонии (с. 114-116). Тогда же было принято важное решение о введении должности сатрапа Персии (с. 120 и далее). Занятие Вавилона и Суз позволило Александру захватить несметные сокровища Ахеменидов. Труднее оказался поход на Персеполь. Ему нужно было сломить сопротивление горного племени уксиев, пастушеского народа, державшего в своих руках ущелье, через которое пролегал путь к Персидским Воротам, а затем еще сломить сопротивление персидских войск, защищавших эти Ворота. Он дошел до Персеполя к середине января 330 г. до н. э. Несколько месяцев он колебался, выбирая вариант дальнейших действий, и в конце концов принял решение разрушить Персеполь, символизировавший господство Ахеменидов (с. 118-120).

Весной 330 г. до н. э. Александр стал преследовать Дария, который отводил свои войска к востоку. В Экбатане Александр решил заодно напасть на сатрапии Иранского нагорья. Уверенный в своих позициях в Европе, Александр привлекает на службу греков-наемников из Коринфского союза, которые, впрочем, не сыграли во время завоевательных походов Александра заметной роли (с. 41). Так что выдумку про «эллинскую» войну следует забыть раз и навсегда. Тем време-

25

нем в Гиркании разразился заговор против Дария, в результате которого его оставили его главные военачальники. Бесс и Набарзан пленили Великого царя и спустя какое-то время умертвили его (летом 330 г. до н. э.). Так что несмотря на стремительность продвижения, Александру не удалось захватить Дария живым. И теперь он желал отомстить за Ахеменида (с. 66-70).

IV. Восстание в восточных сатрапиях и оппозиция в Македонии (лето 330 - весна 327 г. до н. э.)

Итак, начинается один из самых трудных (если не сказать самый трудный) этапов всей экспедиции. Прежде чем отправиться в Индию, которую он решил покорить раз и навсегда (с. 46—47), Александру надо было ослабить сопротивление восточных сатрапий, особенно Арии, Дрангианы, Согдианы и Бактрии. Тем временем в Македонии действует оппозиция - как в низах, так и среди вождей.

Поначалу Александр пытается завоевать непосредственно Бактрию, управляемую Бессом, направившись по древней дороге, названной позднее Хорассанской и идущей через Копет-Даг и Маргиану. Вынужденный вернуться в связи с восстанием сатрапа Арии Сатибарзана, поддержанного Бессом, Александр еще раз усмирил эту сатрапию.

26

Затем он решил выйти к Бактрии с юга, покорив сначала Дрангиану, затем Арахосию и Паропамис (330-329 гг. до н. з.). Наступление Александра спутало планы Бесса, который успел покинуть Бактрию до того, как она сдалась Александру (с. 67). С этого момента до 327 г. до н. э. сопротивление оказывали согдианский вождь Спетамен, а также многие местные царьки (с. 67-68).

Эволюция Александра, который все более и более заимствовал у царского двора Ахеменидов, привело в его окружение персидскую аристократию, а поведение самого Александра становилось все более похожим на поведение абсолютного монарха, что вызвало появление оппозиции среди македонской знати. Процесс Филоты, убийство Пармениона и Клита, а также дело о проскинезе - вот главные эпизоды этого противостояния царя и его окружения (с. 131-136).

С другой стороны, рядовые македонские солдаты стали открыто выказывать стремление вернуться в Македонию. Партизанская война с ее непредсказуемым характером привела к деморализации армии (с. 73-77).

В тот период Александр принимал различные меры, значение которых проявилось через некоторое время. Было основано множество полисов и военных колоний, которые были призваны контролировать главные стратегические пункты, следить за населением сатрапий и наблюдать за гра-

27

ницами. Но эта политика привела к возникновению оппозиции среди греческих командиров в Бактрии (с. 127). В то же время Александр вырабатывал политику сотрудничества с персидской знатью: все чаще сатрапами назначаются персы (с. 120-122); в 327 г. до н. э. Александр женился на Роксане, дочери знатного бактрийца (с. 125).

V. Завоевание Индии и Персидского залива (327-325 гг. до н. э.)

Усмирив восточные сатрапии, Александр смог наконец-то приступить к завоеванию Индии. Весной 326 г. до н. э. после тяжелого перехода македонская армия наконец выходит к берегам Инда. Казалось, что победа при Поросе (июль 326 г. до н. э.), на берегах Гидаспа, открывает для Александра широкие перспективы. Но оппозиционные настроения, набирающие силу в македонской армии, вынуждают его завершить завоевательный поход у Гифасиса (лето 326 г. до н. э.), спуститься по Инду, чтобы вернуться в Месопотамию, следуя вдоль берега Персидского залива.

Летом 327 г. до н. э. из Бактрии он направляется к Александрии Кавказской, важнейшему стратегическому пункту: отсюда можно было контролировать ряд традиционно сложившихся путей сообщения. Часть армии под командованием Гефестиона и Пердикки была направлена на за-

28

всевание правобережья Кофена с тем, чтобы создать основные предпосылки для похода на Индию. А сам Александр отправился покорять территории правой части бассейна Кофена. Весной 326 г. до н. э. после крайне тяжелого перехода на берегах Инда его войска вновь воссоединились с уже какое-то время поджидавшей его армией, возглавляемой Пердиккой и Гефестионом.

Многие индийские князья подчинились Александру, например Омфис или Таксил, которого Александр оставил на царстве. Он-то и сообщает Александру об опасности, которую представляет собой еще один индийский правитель, Пор. Сражение с этим грозным противником произошло при Гидаспе (июль 326 г. до н. э.) Судя по всему, это было самое тяжелое сражение, которое македоняне, устрашенные видом боевых слонов, провели в Азии.

Истощенное в походах войско Александра, мечтающее увидеть свою Македонию, деморализованное распространившимися слухами об опасности экспедиции за Гифасис, взбунтовалось. Воины потребовали от царя прекратить череду завоеваний (с. 47, 73-74).

И вот Александр приступает к осуществлению нового этапа своего замысла, который он хотел реализовать во что бы то ни стало: спуститься вниз по течению Инда до самого устья реки, чтобы вернуться на берега Персидского залива

29

(с. 46-47, 101-103 и далее). В ходе этой кампании были покорены, часто безжалостно (с. 73), множество индийских племен и захвачены важные морские пути, соединявшие Индию с Персидским заливом.

VI. Последние годы (324-323 гг. до н. э.)

Два года, последовавшие за возвращением из Индии, были отмечены бурной деятельностью Александра в различных направлениях.

Во-первых, он по-прежнему стремился покорить Персидский залив. Туда были направлены три экспедиции, прежде чем завоевывать побережье Аравии. Был снаряжен флот в порту Вавилона, а также организована очистка каналов Вавилонии, что являлось частью общего замысла (с. 100).

Во-вторых, он подчинил себе те народы, которые еще до сих пор отказывались признать его власть (экспедиция против коссеев, предпринятая в 323 г. до н. э.; с. 95).

В-третьих, бракосочетание в Сузах (324 г. до н. э.) и создание македонско-иранской армии (324-323 гг. до н. э.) увенчали его политику, направленную на привлечение к сотрудничеству бывших подданных Дария (с. 139 и далее)

30

Возможно, он задумывал экспедицию на Запад, но пока у него по этому поводу имелось много сомнений (с. 48-50).

К тому моменту, когда Александр скончался в Вавилоне 10 или 11 июня 323 г. до н. э.[8] он завоевал всю империю Ахеменидов в тех границах, в которых она была создана Киром, Дарием и их последователями. Несмотря на слабость македонского влияния в некоторых регионах, завоевание оказалось очень масштабным. Но как Александру удалось подавить многочисленные очаги сопротивления, возникавшие по мере его военного продвижения, как он смог организовать столь обширную империю? Каковы были его цели и в какой момент в его голове созрел план завоевания? Какова была природа и размах организованного Дарием сопротивления? К этим вопросам мы сейчас и переходим.

31

ГЛАВА II

ПРЕДПОСЫЛКИ И ЦЕЛИ ЗАВОЕВАНИЙ

I. Неполнота и ограниченность объяснений личности и характера Александра

Среди объяснений, предложенных многочисленными древними авторами, а следом - и современными историками, важное место занимают психологические и иррациональные моменты. Часто особо подчеркивается, что вспыльчивый и экзальтированный характер завоевателя во многом унаследован им от матери - Олимпии, которая исповедовала культ Диониса и предавалась в связи с этим «безудержным чувственным излишествам» (Ж. Раде). Существует мнение, что в различные моменты деяний Александра им двигало стремление к подражанию, возможно вплоть до идентификации себя с героями Гомера, а также богами и полубогами, такими как Дионис и Геракл. И наконец, многие авторы (В. Эренберг и другие) признают, что Александр часто бывал

32

подвержен pothos (желание, влечение, особенно к чему-то отсутствующему или потерянному, тоска о нем (греч.). - Примеч. ред.), понимая под этим расплывчатым понятием иррациональное и неудержимое стремление превзойти себя, продвигаясь все дальше на пути открытия мира и самого себя. Такие толкования привели к созданию «иррационального» образа Александра. Ведь понять его путем рационального анализа невозможно и нельзя считать, что его действия объясняются только политическими мотивами; в частности, Ж. Раде утверждает, что «законы обычной психологии» «неприменимы к герою, полагающему, что в его жилах течет кровь Геракла и Ахилла».

Александр, выросший в почитании героев Гомера, был, вне всякого сомнения, движим психологическими импульсами. Но превращение похода в собственное приключение таило в себе глубокие противоречия. Подобная интерпретация порою возникает у некоторых авторов, и можно только удивляться их доверию к античной историографии Александра, которая, как это отлично известно, без малейших колебаний приукрашивала действительность, превознося сверхчеловеческий характер царя и его деяний. Риск, на который царь шел в своих походах, - просчитанный риск. Он никогда не приступал к следующему этапу, не убедившись в надежности своих тылов и не получив информацию о территориях, кото-

33

рые намерен был покорить. Ведя за собой тысячи людей в края, часто плохо изученные и враждебные, он не собирался рисковать потерять армию, заботясь лишь о своей славе или под воздействием импульса. Одна из немаловажных проблем истории Александра состоит именно в возникшем в 330 г. до н. э. противостоянии коллективной воли македонян и все более авторитарного характера, который принимала власть Александра.

Впрочем, при всей сложности этой задачи многостраничное рассмотрение вслед за древними авторами амбиций и свершений Александра привело к тому, что с исторической сцены как бы исчез его персидский противник, словно приключения Александра затрагивали исключительно его самого. Развитие истории Ахеменидов и более внимательный и глобальный подход требуют вернуть на сцену как Дария III, так и его окружение и серьезно рассмотреть его преимущества и достоинства, которыми нельзя пренебречь.

II. Наследие Филиппа II

Хорошо известно высказывание У. В. Тарна: «Главная причина, по которой Александр завоевал Персию, - это то, что ему никогда не приходила в голову мысль этого не делать». Этой фразой английский историк хотел подчеркнуть также, что идея завоевания сильно занимала и

34

Филиппа II. Именно эту мысль хотел выразить Полибий в своей «Всеобщей истории», пытаясь определить различие между внутренними причинами, поводом и началом войны с Персией. В сущности, Филипп II уже провел значительную подготовительную работу как в дипломатическом плане, так и в военном. После победы над греками в битве при Херонее (сентябрь 338 г. до н. э.) он созвал в Коринфе представителей греческих поселений и полисов. Результатом переговоров стало создание Коринфского союза.

Сведения о том, как действовал Союз и какие полисы в него входили, неполны. Главным органом был общий совет (Синедрион), в который входили представители полисов. Македония как государство не входила в Союз. С ним взаимодействовал только царь, действуя исключительно от своего имени. С другой стороны, договор запрещал изменение конституции, войны между членами Союза и какое-либо выступление против царства Филиппа и его преемников. Эти меры были предприняты для стабилизации отношений между полисами, которой Греции не удавалось достичь прежде.

Очевидно, что Филипп добивался установления длительного мира с Грецией. Но истинным предметом его стремлений на тот момент была война в Азии. После битвы при Херонее он «рас-

35

пустил слух, что хочет объявить войну Персии, чтобы отомстить варварам за греков, покарав их за надругательство над греческими храмами» (Диодор). Вот почему в 338 г. до н. э. Филипп заставил Синедрион Союза проголосовать за «войну отмщения» и настоял на одобрении военных операций под лозунгом strategos autocrator («полководец с неограниченными полномочиями»). Таким образом, в 338 г. до н. э. были жестко определены (если вновь вернуться к определению, данному Полибием) предпосылки войны. Просто Филипп официально действовал от лица греков, объединившихся в Pax Macedonica (Македонский мир). С другой стороны, уже была предусмотрена и финансовая сторона вопроса, поскольку каждый из полисов, являющихся членом военного союза, был обязан предоставить свой контингент. Но Филипп не только создает предпосылки для войны. Само ее начало следует отнести ко времени его правления. Ведь в 336 г. н. э. отец Александра послал в Азию авангард из 10 000 человек, поставив во главе верного Пармениона и Аттала. Несмотря на удар, который, по достоверным сведениям, Мемнон нанес ему в 335 г. до н. э., Парменион сумел сохранить Абидос, идеальное место для высадки армии, пришедшей из Европы. Так что Александр оказался втянутым в войну задолго до 334 г. до н. э.

36

К сожалению, трудно определить масштабы территориальных притязаний Филиппа. В 331 г. до н. э. Парменион, давний соратник Филиппа, оказался в оппозиции к Александру и добился от него, чтобы он благосклонно принял дипломатические предложения Дария, соглашавшегося отдать Александру азиатские территории вплоть до Евфрата. А вот Роде пишет, что «программа очерченных Филиппом притязаний с поразительной очевидностью сталкивалась с доктриной бесконечных завоевательных походов Александра». Однако мало того, что подобная трактовка является чисто умозрительной, она также базируется на текстах, сама фактологическая основа которых является одной из наиболее спорных (с. 63).

Многие также предполагают, что планы Филиппа были вдохновлены непосредственно речами Исократа. Этот афинский ритор, представитель и апостол панэллинизма, поняв, что греческие полисы сами не способны объединиться, в конечном итоге обратился с этим к Филиппу. Однако не следует делать поспешных выводов относительно роли Исократа. Филипп вполне был в состоянии самостоятельно понять греческую действительность (в формирование которой он внес весьма значительный вклад) и вести свою политику сообразно с этим пониманием. Разумеется, не Исократ навел Филиппа (а вслед за ним

37

и Александра) на мысль о войне против Персии. И вовсе не его влиянием объясняется создание Союза, основанного на «всеобщем мире». Кроме того, эти две программы в конечном счете вступали друг с другом в противоречие. В то время как Исократ надеялся использовать македонское влияние с тем, чтобы возродить у Афин волю к господству, сам Филипп серьезно намеревался использовать Коринфский союз в собственных целях. Таким образом, ничто не дает оснований утверждать, что Филипп позаимствовал свою программу у Исократа, который предполагал разве что завоевание и колонизацию Малой Азии «от Киликии до Синопа».

Начиная с этого момента, становится очевидным, что мечты Исократа оказались оттеснены на второй план соображениями потребностей Македонии. Филипп действует по двум направлениям. С одной стороны, ему как стратегу эллинов следует послать экспедицию, чтобы мстить за греков. Отсюда — изобретение (или, скорее, возрождение) гениального лозунга «войны отмщения». С другой стороны» он как царь македонян хочет (официально) покарать Персию за набеги на Ираклион и Фракию. У Александра к этим мотивам добавилась месть за смерть Филиппа, которую македонская пропаганда приписывала интригам двора Ахеменидов.

38

III. Александр и территории империи Ахеменидов

Некоторые древние авторы сообщают, что после высадки Александр предпринял действие, которое можно считать глубоко символичным: «Когда они достигли берега, Александр первым бросил копье словно на вражескую территорию...» (Юстин. Эпитома сочинения Помпея Трога «История Филиппа», кн. XI); «затем он спрыгнул с корабля... этим символизируя, что получает Азию от богов как территорию, завоеванную им с помощью острия своего копья» (chyra dorictetos [9]; Диодор. «Историческая библиотека», кн. XVII).

Но учитывая героическую окраску, которую античные авторы стремились придавать текстам, следует понимать, что они сами по себе не позволяют оценить масштабы территориальных притязаний Александра. А вот назначение македонских сатрапов и правителей в завоеванных сатрапиях после победы при Гранике не оставляет никаких сомнений; то же самое можно сказать и о Даскилие, столице Фригии Геллеспонтской: «Он назначил Каласа сатрапом территории, которой до этого правил Арсит [бывший персидский сатрап], повелев народу платить такую же дань, какую платили при Дарии. Варварам, которые спусти-

39

лись с гор покорившись, он повелел вернуться к себе домой... Он послал Пармениона на захват Даскилия, что и сделал Парменион, выведя гарнизон из города» (Арриан. I, 17, 1-2).

По всей Малой Азии проводится одна и та же политика: взимание дани с варваров или с Дария. В любом случае подобное поведение и решение подчеркивает, что цель Александра до высадки изначально масштабнее целей, установленных Исократом. Вопреки недавно высказанным по этому поводу соображениям [10], все же трудно поверить, что мотивы, двигавшие Александром, оставались в рамках «войны отмщения».

IV. «Освободительная война» и «война отмщения»

В соответствии с решением Синедриона и hegemon, в поселениях и полисах Союза был набран контингент. Он представлял собой значительную часть армии Александра: 7000 пеших воинов (из 32 000) и 2400 всадников, считая фессалийскую кавалерию, (из 5500). Однако если фессалийскую кавалерию не учитывать, то можно сказать, что этот контингент не сыграл сколько-нибудь существенной роли во время походов.

40

Что же касается греческого флота, то летом 334 г. до н. э. в Милете царь его расформировал.

В сущности, участие этого контингента в походе двояко служило интересам Александра. С одной стороны, оно иллюстрировало панэллинистический характер «войны отмщения», которую вел стратег эллинов. В ходе этих кампаний Александр принимал впечатляющие меры по насаждению этой идеи. Так, после победы при Гранике (334 г. до н. э.) «он послал в Афины 300 комплектов воинских доспехов, сопроводив их следующим письмом: «Александр, сын Филиппа, и эллины, за исключением лакедемонян [захватили эти трофеи] у варваров, населяющих Азию» (Арриан. I, 16, 7). Но подобный поступок следует рассматривать в контексте. Семьи павших на поле брани македонских всадников получали также компенсацию, в частности - снижение подушного и поземельного налога.

С другой стороны, даже при беглом анализе становится очевидным, что эллинистический энтузиазм Александра непосредственно зависел от военно-стратегических трудностей, возникающих в ходе войны. Отметим, например, тот примечательный факт, что количество поступков доброй воли с его стороны увеличилось как раз тогда, когда царь Спарты Агис III стремился потеснить македонцев в Европе. Весной 331 г. до н. э. он освободил захваченных в битве при Гранике

41

афинских наемников, в то время как в Гордионе (весной 333 г. до н. э.) он жестко отказал в этом послам из Афин. На тот момент действительно, восстановление персидского флота могло серьезным образом помешать продолжению экспедиции, и Александр счел, что «если во время его войны с персами у эллинов, которые не побоялись наперекор Элладе стать на сторону варваров, хоть несколько ослабнет страх перед ним, то это грозит ему бедой» (Арриан. I, 29, 5-6). После победы при Гавгамелах (октябрь 331 г. до н. э), которую он соотносил с победой греков над персами при Саламине (480 г. до н. э.), и при Платеях (479 г. до н. э.), «стремясь заслужить уважение греков, Александр написал им, что власть тиранов должна быть повсюду уничтожена и все государства становятся свободными и независимыми» [11] . В Сузах (декабрь 331 г. до н. э.), когда до него еще не дошла весть о поражении Агиса, он отправил в Афины скульптурную группу «Тираноубийцы», которую Ксеркс вывез из Греции в 480 г. до н. э. И наконец, даже если в глазах Александра пожар, устроенный им в Персеполе, главным образом был призван произвести впечатление на персов (см. ниже, с. 116-120), очевидно, что для европейских греков это также был жест

42

Александра, указывающий на его намерение до победного конца вести от лица Коринфского союза войну отмщения, то есть карать персов за те разрушения, которые они произвели в Греции во время Мидийских войн.

И наконец, современные авторы стараются подчеркнуть, что мобилизация греческого контингента отвечала также стремлению Александра обеспечить для себя спокойствие греческих государств, другими словами, союзнический контингент являлся просто-напросто заложником в руках Александра. При этом характерно: единственный открытый бунт в Греции произошел в Спарте, которая, уточним, отказалась вступить в Союз, и война со Спартой стала последним случаем, где понадобились действия Коринфского Синедриона.

Что же касается освобождения греческих полисов в Малой Азии, оно широко представлено античными авторами в качестве первоочередной задачи Александра. И действительно, нельзя отрицать, что в городах, управляемых олигархами и тираном, его приход воспринимался как освобождение. Так, в Эфесе восстановление демократии сопровождалось вспышкой массового насилия: Александр вынужден был вмешаться, чтобы прекратить истребление сторонников тирана. Однако наряду с радостным ожиданием нередко встречалось сопротивление и недовольство. Так,

43

в ходе тяжелой зимней кампании (334/333 г. до н. э.) Александру пришлось захватывать с боем мелкие полисы юга Малой Азии.

Политика Александра в отношении греческих полисов в ходе завоевания Малой Азии зависела в основном от того, как они вели себя по отношению к нему, то есть он счел себя вправе поступать с бунтовщиками согласно греческим законам военного времени, а именно - совершенно полновластно решать судьбы города и его жителей [12]. Независимость, как бы этого ни хотелось У. В. Тарну, не была характерна для греческих полисов. Это была свобода «по Александру», и поэтому она была непрочной. Наиболее характерно это видно на примере Аспендоса, города в Памфилии. Поначалу Александр вывел из него гарнизон, потребовал 50 талантов и дань натурой (лошадьми). Взамен жители Аспендоса получали автономию. Но узнав, что полис отказался выполнять условия соглашения, Александр вернулся под стены Аспендоса и навязал новое соглашение, которое теперь уже превращало полис из «автономного» в «зависимый». При этом «Александр потребовал от жителей Аспендоса выдать в качестве заложников представителей местной знати и предоставить тех лоша-

44

дей, которых он не получил по первоначальному соглашению, а сумму дани повысил с 50 до 100 талантов; теперь они должны подчиняться назначенному им сатрапу, платить македонянам ежегодную дань, и наконец он назначил следствие по поводу земель, в незаконном захвате и пользовании которыми их обвиняли соседи» (Арриан. I, 27, 4).

По правде говоря, не мешало бы задуматься над вопросом о создании Афинами в 478-477 г. до н. э. Делосского союза, вопросом, сформулированным Р. Силеем: действительно ли в 334 г. до н. э. греческие полисы, располагавшиеся в Азии, хотели быть «освобожденными»? Отступление Афин, Фив и Спарты требованиям Ахеменидов в IV в. до н. э. могло бы вызвать лишь серьезный скепсис по поводу энтузиазма других европейских городов. Но согласились ли они в 386 г. до н. э. на мирное соглашение с царем, признавая персидское влияние на анатолийском побережье? С другой стороны, суровая расправа Александра над Фивами в 335 г. до н. э. могла вызвать лишь самые худшие опасения по поводу того, какими македонский царь видит свои отношения с греческими полисами. И наконец, можно предположить, что за более чем два столетия «совместного проживания» установился определенный модус вивенди между азиатскими греками и управлением Ахеменидов.

45

V. Покорение Индии и возвращение через Персидский залив

Походы в Индию и через Персидский залив явились составной частью завоеваний, получившей у историков самую разную оценку: привлекательность неизвестного, стремление идентифицировать себя с Гераклом и Дионисом, pothos, увлечение географическими открытиями, а значит и расширение торговли - все это наиболее распространенные объяснения. Однако проблема в том - чтобы точно установить, что же явилось основным мотивом. Кроме того, следует задаться вопросом: до какого места Александр намерен был вести свои войска и в какой момент у него стали зарождаться планы завоевания Индии?

Было бы неправильно видеть в Александре прежде всего своего рода Колумба. Царь не открывал никаких неведомых земель. Пенджаб и долина Инда были покорены еще Дарием I и присоединены к империи Ахеменидов, в которую они номинально до сих пор входили. Таким образом, Александр не двигался к неизвестному. Впрочем, царь также получал информацию от индийских князей, находившихся с ним в союзе, а позднее пользовался услугами местных проводников [13]. Также не стоит сомневаться в том, что

46

изначальной целью царя было установить на всей территории империи Дария I свою власть и извлечь из этого всю политическую и финансовую выгоду, которую до этого получали Великие цари.

Таким образом, все лучше прорисовываются реальные территориальные амбиции Александра, и можно считать, что в 334 г. до н. э. он видел одновременно четко в целом и неопределенно в деталях границы территорий, которые собирался завоевывать. Не основывались ли его намерения на том факте, что однажды эти территории уже были покорены Ахеменидами?

Собирался ли царь после падения Пороса выйти за границы государства Ахеменидов и достичь Ганга и «Внешнего океана», как это утверждает ряд античных источников, или же, напротив, единственной целью Александра было тогда спуститься по Инду и вернуться через Персидский залив? Поскольку нельзя быть уверенным в достоверности документальных свидетельств, сегодня трудно спорить на эту тему. Однако стоит признать, что рассказы о том, что воины отказывались идти за Гифасис, дают в первом приближении пищу для определенных выводов [14].

47

VI. «Второстепенные» проблемы

И наконец, многие античные авторы утверждают, что в 323 г. до н. э. Александр вынашивал планы завоевания западного бассейна Средиземноморья. Диодор (XVIII, 4, 1-6) сообщает, что после смерти царя у него были обнаружены бумаги с проектами hypomnemata - записки, памятки (греч.). - Примеч. ред.), с которыми Пердикка, человек предельно пунктуальный, ознакомил армию (отказавшуюся их осуществлять):

«Там он предложил построить 1000 военных судов, более крупных, чем триера, в Финикии, Сирии, Киликии и на Кипре - для кампании против карфагенян и других народов, населяющих побережье Ливии и Иберии и прилегающие прибрежные области - вплоть до Сицилии, построить дорогу вдоль берега Ливии вплоть до Геркулесовых столпов, а для обеспечения столь крупного похода создать порты и арсеналы в разумно выбранных местах, соорудить шесть чудесных и роскошных храмов из расчета 1 500 талантов каждый и, наконец, основать полисы и организовать переселение азиатского населения в Европу, а европейского в Азию, с тем чтобы от смешанных браков возникли единство духовных интересов (homonoia - единомыслие, согласие (греч.). - Примеч. ред.) и дружественные отно-

48

шения, основанные, таким образом, на семейных связях».

Небольшое количество текстов дало множество взаимоисключающих комментариев, поскольку реализация того, что изложено в этой легенде, трудновыполнима. Видимая взаимозависимость планов, приписываемых Александру, возможно, сама по себе искусственна. Ведь она преимущественно основывается на убеждении в существовании связи между морской экспедицией от Аравийского полуострова до Египта и намерением продолжать войну до Западного Средиземноморья. Но сомнительна уже первая часть плана: об этом, хоть и достаточно сдержанно, говорит Арриан. Не вызывает ни малейшего сомнения, что в 324 г. до н. э. Александр поручал своим военачальникам совершить упомянутое плавание. Но в то же время следует заметить, что никто из них не преуспел в этом, что легко объяснимо немыслимыми техническими трудностями, с которыми они столкнулись. Ничто не дает повода утверждать, что Александр мог просто перенять традиции Ахеменидов. Вопреки оставленному на одной из стел канала, соединявшего Нил с Красным морем, заявления Дария I, что он его вновь открыл (приблизительно в 90-х гг. V в. до н. э.), во времена персидского господства никогда не существовало постоянного сообщения между Красным

49

морем и Персидским заливом [15]. В 324-323 гг. до н. э. первоочередная задача Александра состояла скорее в том, чтобы наложить руку на арабское побережье Персидского залива, как это сделал Неарх в отношении персидского побережья (с. 101-103). Разумеется, у него не было ни малейшего желания рисковать всеми своими силами в безнадежном предприятии. Даже если эти замечания не сводят совершенно к нулю возможность существования у Александра западных планов, они по меньшей мере напоминают, что состояние документов предполагает предельную осторожность при их использовании.

50

ГЛАВА III

СОПРОТИВЛЕНИЕ ЗАВОЕВАТЕЛЮ

Упорство Александра в продвижении вперед и его конечный успех не означают, что на пути его экспедиции не встречалось помех. Как раз напротив, он столкнулся с продолжительным противостоянием возглавляемых Дарием войск (334-330 гг. до н. э.). Оно было очень опасным еще и потому, что могло воссоединиться с бунтарями европейской Греции (333-331 гг. до н. э.). За три года, последовавших за смертью Дария (330-327 гг. до н. э.), возникла угроза поражения македонской армии в Бактрии и Согдиане. Одновременно в войсках созревала внутренняя оппозиция, которая вынудила Александра прервать свое предприятие на Гифасисе (летом 326 г. до н. э.).

I. Сопротивление Дария (334-330 гг. до н. э.)

1. Существующие силы.

Для предстоящих рассуждений было бы большой ошибкой не учиты-

51

вать потенциальную возможность сопротивления империи Ахеменидов и достоинства ее правителя. В 334 г. до н. э. у персов был серьезный численный перевес над противником. Против 30 000 пеших воинов и 5000 конных воинов, которыми командовал Александр, империя Ахеменидов могла выставить мощную армию, если, конечно, верны дошедшие цифры. Столь же безграничными были и финансовые возможности Великого царя, располагавшего сокровищами, находившимися в Сузах, Экбатане, Персеполе и Вавилоне. Вопреки распространенному мнению, империя Ахеменидов IV столетия еще не вступила в фазу быстрого упадка. Нет признаков ни экономического кризиса, ни общего недовольства. Великий царь мог рассчитывать на преданность персидской аристократии, а также на сотрудничество с высшими слоями общества на местах. Да и различные этапы македонского завоевания показывают, что в походе Александр встречал не только сопротивление царского войска, но порой и целых народов, и отдельных городов [16].

С другой стороны, верно и то, что возглавляемая Александром македонская армия превосходила противника технически и, несомненно, обладала большей маневренностью. Александр по-

52

лучил от Филиппа в наследство армию, обученную искусству сражения в сомкнутых боевых порядках. Александр, со своей стороны, был непревзойденным тактиком, которому в первую очередь был присущ талант очень быстро находить наилучшее решение в конкретной ситуации. Если сравнивать с царским войском Дария, которое мобилизовалось только в чрезвычайных обстоятельствах, македонская армия приобрела качества армии почти профессионального уровня. Тем не менее в армию Ахеменидов входил и значительно лучше подготовленный контингент, а Дарию удалось привнести в нее технические новшества [17]. Кроме того, он обладал превосходящим флотом, который в 334 г. до н. э., в сущности, обеспечивал ему контроль над Эгейским морем.

2. Неустойчивость стратегического положения Александра.

Но сравнение численности войск сражающихся сторон и методов ведения боя еще не дают представления о ходе операций. В стратегическом плане следует особо отметить, что в мае 334 г. до н. э. позиции Александра не были столь надежными, как это может показаться. Если

53

вопреки взгляду, принятому в античные времена, он не располагал достаточными финансовыми ресурсами [18], он не должен был допустить ни одного промаха. Он ясно осознавал, что любой провал вдохновит «реваншистов» в греческих полисах. А это значит, что Александр был приговорен к победе.

Еще одно объективное преимущество Дария: по мере того как Александр углублялся в территорию империи, не справившись предварительно с ахеменидской оппозицией, он видел, что стратегическое положение становится все более критическим. Македонскую армию, «остров, продвигающийся по вражеской территории» (Э. Бадиан), чуть было не отбросили назад контрнаступления персов, которые те предпринимали на тылы после боя при Гранике (май 334 г. до н. а) и после боя при Иссе (ноябрь 333 г. до н. э.).

Сколь бы значительными ни были результаты битвы при Гранике (Александр не был отброшен к морю), она, все же не дала македонянам надежды на беспрепятственное покорение Малой Азии. Большой части персидской армии удалось покинуть поле битвы и собраться у стен Милета, где Мемнон ее возглавил, а затем, после па-

54

дения Милета, - у Галикарваса, Все эти войска объединяла большая воля к сопротивлению. В частности, жестокое обращение Александра после битвы с захваченными греческими наемниками отбило у них всякую охоту покидать ряды войск Дария.

Мемнон и Оронтобат осадили Галикарнас. Первому Дарий поручил отвоевать острова и побережье. Для Александра, потерпевшего поражение от защитников Галикарнаса (лето 334 г. до н. э), это представляло значительную опасность. Он сам выбрал место боя спиной к морю. В Милете (июль-август) он и впрямь решил расформировать флот, состоявший из греческого контингента. Он считал, что у этого флота нет ни единого шанса на победу против финикийского флота, имевшего большое численное и качественное превосходство. С другой стороны, царь боялся восстания греческих экипажей. И наконец, он не располагал необходимыми финансовыми ресурсами, чтобы содержать эти военно-морские силы. Так по крайней мере Арриан объясняет решение Александра, в связи с которым до сих пор существует ряди вопросов. Как бы то ни было, царь решил воевать на суше и противостоять персидскому превосходству на море, установив господство над всеми территориями, с которых Дарий увел свой флот с экипажами, то есть над ликий-

55

ско-памфилийским, киликийским и сирийско-финикийскими побережьями.

Но такая стратегия таила в себе серьезную опасность. Он оказывался между двух огней: между Дарием, проведшим массовую мобилизацию, и Мемноном, который добился значительного успеха в отвоевании анатолийского побережья и действия которого вселяли огромные надежды (которые, впрочем, оказались иллюзорными) в европейских греческих полисах. Несмотря на то особое значение, которое ряд античных авторов придает гибели Мемнона под Метиленом, на Лесбосе (летом 333 г. до н. э.), она не привела к резкому изменению ситуации. Пришедшие ему на смену Фарнабаз и Автофрадат не ослабили сопротивления. Их стратегия стала еще более наступательной: они захватили ряд островов, на которых восстановили персидское господство на тех принципах, которые были предложены в 386 г. до н. э. Артаксерксом II.[19]

Так что когда примерно в июле 333 г. до н. э. Александр отплывал из фригийского Гордиона, его положение еще нельзя было назвать надежным. Незадолго до сражения при Иссе чуть было

56

не произошло объединение врагов: царь Спарты Агис III уже готов был идти на соединение с войсками Автофрадата и Фарнабаза на острове Сифнос. Победа под Иссом спасла Александра от грозившего ему поражения и позволила перенести свое внимание на финикийские города, особенно Тир, которые к этому времени стали его главной целью. Тем не менее в утверждении Р. Коэна, что «никогда победитель не был столь свободен в своих действиях, как Александр после битвы при Иссе», кроется серьезное противоречие. Как раз наоборот, именно тогда начался один из самых трудных этапов похода (осень 333 - весна 332 гг. до н. э.).

Ведь после поражения под Иссом тысячи персидских всадников двинулись на север под предводительством выдающихся полководцев. Отступая стройными рядами, они двинулись по Царскому пути и обосновались на территориях, де-факто остававшихся за пределами македонской власти, в частности, в Каппадокии и Пафлагонии. Здесь персидские военачальники провели вербовку в войска, и вскоре под их началом оказались значительные силы (конец 333 - начало 332 г. до н. э.). Чеканка в Синопе монет с именами Мифропаста, Оронтобата и Гидарна, несомненно, связана с деятельностью персов. Они стремились отвоевать всю Малую Азию выше Галиса.

357

Итак, в тот момент Дарий начал собирать новые войска в Месопотамии, Финикийский флот постоянно контролировал море. В Европе, хотя и в одиночку, Агис III вел подготовительную деятельность. Александр на несколько месяцев застрял под Тиром. Жители Тира были намерены сопротивляться так долго, как это возможно, чтобы предоставить Великому царю возможность завершить свою подготовительную деятельность. С другой стороны, Александр не мог снять осаду, так как это могло нарушить его план завоевания финикийского побережья, от которого серьезно зависел ход всей кампании. Так что положение было непростое и существовала опасность попасть в клещи.

В этой напряженной ситуации Александр назначил Антигона Одноглазого» сатрапа Великой Фригии, главнокомандующим всеми объединенными армиями Малой Азии. Выдающийся военачальник, Антигон при поддержке других сатрапов (Каласа, Неарха, Балакроса) сумел весной 332 г. до н. э. отразить персидские контрнаступления. Конечно, эти победы заметно улучшили положение Александра в тот самый момент, когда финикийские, кипрские и киликийские эскадры встали под его знамена. Падение Тира (летом 332 г. до н. э.) позволило ему теперь реализовать программу, намеченную еще на лето 333 г. до н. э.:

58

уничтожить береговые базы ахеменидского флота. Но эту часть плана осуществить не удалось: оправившись от шокирующих вестей из Исса и будучи ослабленным, Фарнабаз продолжал действовать до осени 332 г. до н. э. Александр с трудом захватил укрепленный город Газа, защитой которого превосходно руководил его правитель Батис. Тем временем Дарий собирал и готовил новое войско.

3. Дарий и персы против Александра.

После всего вышесказанного можно ли объяснить разгром войска Ахеменидов невысоким уровнем профессионализма персидских военачальников? Однако многие современные историки возлагают вину на Дария, утверждая, что он трусил на поле боя и не был способен к дипломатическим переговорам. Это мнение идет от древнегреческих источников, питавшихся поразительным комплексом превосходства, и взявших за привычку употреблять в отношении Персии некоторые слова: «слабость», «роскошь», «сладострастие», «пьянство», «трусость». Греки находили во всем этом удобное объяснение победам. Неприятно, но нужно признать, что с течением времени европейская историография восприняла подобные взгляды, и в результате появился образ Александра - «солдата цивилизаций».

59

Недостаточность и противоречивость античных источников, хотя они и вдохновили создателей war-games, оставили почти непреодолимые проблемы при попытках восстановить истинную картину древних сражений. Тем не менее последние исследования ясно показывают, что Дарий вовсе не был дурным стратегом, каковым пытались изобразить его историки. И тем более он не был «трусливым царем», каким его систематически выводят как античные, так и современные авторы.[20]

Приходится отметить, что Дарий, как это ни удивительно, не использовал свое подавляющее превосходство на море, чтобы предотвратить переправу через Геллеспонт, и не торопился, возглавив царское войско, сбросить Александра в море. Такое бездействие кажется еще более удивительным, если учесть, что он не мог не знать о подготовительных действиях Александра. В сущности, приходится признать, что ввиду отсутствия документов это странное бездействие флота остается необъяснимым или по крайней мере ни одно из традиционно выдвигаемых предположений нельзя признать удовлетворительным. Что касается случаев мобилизации царского вой-

60

ска, следует подчеркнуть, что для истории империи Ахеменидов это скорее исключение, чем правило. Судя по всему, Дарий и его окружение рассматривали высадку 334 г. до н. э. как новую попытку, обреченную на провал. Фатальная ошибка в оценке? Это совершенно неверно и только подталкивает к удобной формуле post eventum [21] которая очевидным образом постулирует, что в 334 г. до н. э. персидского военного штаба просто не существовало.

На самом же деле перед лицом армии Александра Дарий принимает обычные меры: он приказывает сатрапу Фригии Геллеспонтской Арситу возглавить войска, предоставленные ему различными малоазиатскими сатрапами, и выстроить их против македонской армии для сражения во Фригии в сомкнутых боевых порядках. Античные авторы описывают военный совет, проведенный Арситом. Согласно Арриану и Диодору, в тот момент у двух стратегов были разные точки зрения. Диодор по своему обычаю уделяет очень большое внимание Мемнону, который, похоже, предложил стратегию выжженной земли. Арриан писал (I, 12, 10): «Арсит же, говорят, сказал на совете персов, что он не допустит, чтобы у его подданных сгорел хотя бы один дом. Персы ста-

61

ли на строну Арсита; они подозревали, что Мемнон сознательно хочет затянуть войну, стремясь к почестям от царя».

Принимая сторону Мемнона, Диодор утверждает, что Арсит и другие персидские военачальники отказались от этих предложений «под тем предлогом, что действия, которые он предлагает, не соответствуют «благородству» (megalopsychia) персов». Так, начиная с Диодора, появился персидский миф, согласно которому, ослепленные своим «рыцарским духом», они якобы приняли план, который с легкой руки Диодора характеризуется как провальный. В действительности у военного совета не было возможности выбирать ту или иную стратегию. Арсит и его соратники просто получили приказ от Дария: противостоять войскам Александра в сражении в сомкнутых боевых порядках. В действительности предполагаемое превосходство персидской кавалерии и вообще численное превосходство армии давало Арситу надежду на победу.

Что касается паники, в которую якобы ударился Дарий после первых успехов македонцев, о ней античные историки говорят в основном в связи с «оставлением территорий». Биографы Александра, в сущности, утверждают, что с третьей (или со второй) попытки после Иссы Дарий делал дипломатические предложения, что-

62

бы спасти членов своей семьи, захваченных в плен после битвы, и этим фактом нельзя пренебрегать. Но они также сообщают, что сначала в Тире (332 г. до н. э.), потом, когда Александр форсировал Евфрат (лето 331 г. до н. э.), Великий царь предложил Александру руку одной из своих дочерей и часть царских территорий сначала до Галиса (посольство в Тире), затем - до Евфрата. Кроме того, Квинт Курций утверждает, что указанные территории предлагались в качестве приданого царевны, обещанной македонянину. Но этот традиционный взгляд кажется чрезвычайно подозрительным. Он ни в чем не соответствует стратегическим решениям и военным действиям, которые совершал Дарий между Иссой и Гавгамелами. Да, собственно, и сам Диодор знает, что, посовещавшись со своими приближенными, Александр сфальсифицировал письмо Дария. Эти «отказы земли» на самом деле можно рассматривать лишь как пропагандистский прием македонян. До самого конца Дарий готов к сражению, даже после Гавгамел, по крайней мере в течение того периода, когда положение армии становилось все более и более зыбким, а перевес противника рос. [22]

63

II. Подпольное сопротивление и открытые восстания в Греции

В то же время Греция не оставалась пассивной. Завоевав Малую Азию в мае 334 г. до н. э., Александр превосходно осознавал эту опасность. Он поставил Антипатра наблюдать за греческими полисами и для этого оставил под его началом армию в 15 000 пехотинцев и 1500 всадников. Открытый бунт исходил из Спарты, не входящей в Коринфский союз, а следовательно - не предоставлявшей Александру своего контингента. Другими словами, у Агиса III, который стал царем в 338 г. до н. э., были развязаны руки Для подготовки спартанского войска. Он собирался действовать в союзе с Великим царем. В 333 г. до н. э. он окончательно решает выступить на стороне персов и отправляется на Сифнос, чтобы присоединиться к флотоводцам Автофрадату и Фарнабазу. К его несчастью, в тот момент пришло известие о разгроме Дария под Иссой, что разрушило его надежду вести согласованные действия в Азии и в Европе.

В 331 г. до н. э. вспыхнуло восстание во Фракии. Судя по всему, наместник Александра во Фракии Мемнон вознамерился стать независимым. Было ли это восстание связано с восстанием Агиса, нельзя сказать точно. И опять же, одновременно ли начались наступательные действия

64

Агиса? Отвлеченный на фракийский фронт, Антипатр послал стратега Коррага на Пелопоннес. Корраг был разбит и пал в этом сражении. Читая речь Эсхина «Против Ктесифонта» (165), можно представить, какими последствиями грозило это первое поражение македонской армии: «Лакедемоняне и наемные войска выиграли битву и уничтожили армию Коррага. К ним присоединились и элейцы, и ахейцы, за исключением представителей Мегалополиса. Но и он был осажден, и со дня на день ожидалось, что он падет. Александр одолел полюс и находился почти у границы мира. Антипатр медленно собирал свою армию, а будущее было неопределенно».

Александр с тревогой следил за событиями на Пелопоннесе и готовился к борьбе с Агисом. Весной 331 г. до н. э., будучи в Тире, желая поздравить Афины и поощрить их за невмешательство, он согласился, наконец, дать свободу афинским наемникам, захваченным в бою при Гранике. Вскоре наварх Амфотер был послан «на помощь тем пелопоннесцам, которые с начала Персидской войны проявляли независимость и не подчинились лакедемонянам» (Арриан. III, 6, 3). И наконец, прежде чем направиться к Евфрату, он приказывает Антипатру заключить (на короткое время) перемирие с Мемноном и направить свои действия против Агиса. Антипатр провел вербовку контингента от Коринфского союза.

65

Битва состоялась в октябре 331 г. до н. э. у стен Мегалополиса. Спартанцы были побеждены, царь Агис пал в сражении. И все же Александр не избавился от беспокойства: мы видим, что в течение нескольких месяцев (конец 331 - начало 330 гг. до н. э.) он делает великодушные жесты в отношении европейских греков. Не играя определяющей роли в исходе военной кампании, восстание Агиса, несомненно, вызвало у Александра тревогу по поводу надежности европейских баз.[23]

III. Сопротивление и репрессии в восточных сатрапиях (330-327 гг. до н. э.)

Но гораздо более серьезным оказалось яростное сопротивление в восточных сатрапиях после смерти Дария. Только Бактрию и Согдиану пришлось покорять три года; сопротивление там возглавлял сначала Бесс, а затем - Спитамен.

1. Поражение Бесса и партизанская война Спитамена.

Сыграв главную роль в заговоре против Дария, Бесс вернулся в свою сатрапию Бактрию. Он призвал местных жителей к восстанию, «чтобы защитить свою свободу», и провозгласил

66

себя царем, взяв имя Артаксеркс. Он мог рассчитывать на поддержку Сатибарзана, сатрапа Арии, получившего эту должность от Александра. Новоявленный царь Артаксеркс был поставлен в Бактрии Оксиартом и Спитаменом во главе мощного согдианского войска, которое было усилено 7000 всадниками, набранными Бессом.[24]

Бесс разработал план, состоявший в том, чтобы до прихода Александра опустошить Бактрийское плато, а затем дать бой измотанной лишениями македонской армии. Но весной 329 г. до н. э. Александр совершил наступательную операцию, перейдя через горы Паропамис, и застал бактрийского вождя врасплох. Тот отступил за Окс (Оксус; древнее навание Амударьи. - Примеч. ред.), а перед этим сжег корабли, на которых пересек реку. В тот момент от него ушло 7000 бактрийских всадников. А македонское войско переправилось через реку на набитых соломой тюках. Оксиарт и Спитамен предали Бесса и выдали его Александру.

Но пленение Бесса не устранило проблему: началось другое, гораздо более опасное восстание, возглавленное Спитаменом. В отличие от Бесса, военное мышление которого в определенной мере

67

было ограничено ахеменидской традицией (сражение в сомкнутых боевых порядках), согдианский вождь отлично понимал, что должен мобилизовать против Александра все имеющиеся в его распоряжении человеческие и природные преимущества, присущие Согдиане и Бактрии, покрытым естественными укрепленными позициями, в то время как македонскую армию не готовили обходить ловушки и противостоять неожиданным нападениям. Сопротивление многих городов и гарнизонов вынудило Александра поначалу вести изматывающую осадную войну. Так что ситуация здесь отличалась от таковой в западных сатрапиях, где, как правило, падение столицы означало покорение всей территории.

Против македонской армии, вынужденной захватывать с боем и удерживать многочисленные плацдармы, Спитамен решительно применил тактику преследований и неожиданных нападений, исчезая при виде врага и вновь возникая там, где его никто не ждал. Перед лицом такого сбивающего с толку врага царь попытался сделать свою армию более мобильной, выделив отряд, который должен был преследовать Спитамена там, где тот давал о себе знать. Но согдианский вождь завербовал скифов, которых сильно беспокоило продвижение Александра на север и основание Александрии Эсхаты (329 г. до н. э.). И все же постепенно македонские воины адаптировались к

68

партизанской войне, а вскоре Александру удалось набрать конницу из числа бактрийской знати и согдианских союзников.

А союз со скифами был непрочным и двусмысленным, как это можно понять из рассуждений Арриана (IV, 17, 4-5): «Скифы эти жили в крайней бедности; не было у них ни городов, ни оседлого жилья; бояться за свои блага им было нечего, и потому склонить их на любую войну ничего не стоило».

За этой стереотипной картиной кочевой жизни [25] следует видеть, что в действительности не все степные народы выступали против Александра с оружием в руках. Сопротивление саков за Сырдарьей (Яксартом) было недолгим: вскоре (329 г. до н. э.) был заключен мир, и когда согдианские и бактрийские войска перешли на сторону Александра, массагеты зарубили Спитамена, решив таким образом «убедить Александра оставить их в покое». Если добавить, что Александру подчинялось все больше согдианской и бактрийской знати, можно предположить, что происходило постоянное снижение «национального» характера, который обычно придается этому восстанию. И правильнее было бы говорить не об одном вос-

69

стании, а о множестве восстаний, различных по масштабу, продолжительности и целям.

Для того чтобы осознать масштабы опасности, грозившей македонянам в 329-327 гг. до н. э., следует уточнить, что царь и его военачальники вынуждены были сражаться на несколько фронтов. Стремясь скорейшим образом настичь Бесса, Александр, в сущности, оставил позади себя только что покоренные территории на попечение персидским сатрапам, верность которых была еще очень ненадежной. Бесс тоже смог назначить сатрапа в Парфии. В Арии Сатибарзан восставал дважды; еще два персидских сатрапа, Арсак в Арии и Оксидат в Мидии, уклонялись от содействия. Волнения закончились лишь в 328 г. до н. а, то есть гораздо позже пленения Бесса в Согдиане (середина лета 329 г. до н. з.).[26]

2. Александр и непокоренные.

Но окончательный провал Спитамена объясняется также и примененными Александром методами, направленными на то, чтобы сломить население и нравственно, и в военном плане. Мы не будем подробно останавливаться на спорном взгляде, возникшем с легкой руки Блаженного Августина и развитом

70

христианином Орозием в IV в. н. э., представляющем собой негативную оценку деятельности Александра: «Пучина несчастий и самый страшный из циклонов, прошедший по всему Востоку» (III, 7, 5). Следует признать, что македонский царь не колеблясь безжалостно карал противников, в том числе массовых. [27] Осадная война против городов Согдианы велась с неслыханной жестокостью. В Газе он приказал «изрубить всю молодежь... город Кирополис был снесен с лица земли». Мобильные колонны, которые Александр сформировал для ускорения продвижения армии, были очень похожи на «адские колонны» (так назывались карательные военные колонны, отличавшиеся особой жестокостью, во время Французской революции. - Примеч. ред.). В отместку за уничтожение македонского войска в 328 г. до н. э. Александр, разделив армию на части, отдает им приказ поджечь деревни и изрубить молодых людей... чтобы за предательство все одинаково пострадали от ужасов войны» (Квинт Курций. VII, 9, 22). Цель Александра ясна: лишить Спитамена поддержки сельского населения. Результаты не

71

заставили себя ждать. На следующий год при известии о приближении македонян крестьяне выгнали из своих деревень воинов Спитамена, устроившихся было там на постой.

Таким образом, поведение Александра было далеко от «рыцарского», которое античные авторы наперебой восхваляют, начиная с войны против Дария. Просто изменились условия. Александра все больше беспокоила вызванная этими волнениями задержка задуманного Индийского похода. С другой стороны, он понимал, что жестокость войны и ненадежность положения победителей не могли серьезно не повлиять на моральный дух войска. Он уже не ведет классическую войну против объявленного официально неприятеля. Это уже война против разрозненных групп бунтовщиков, которых Квинт Курций симптоматично именует «разбойниками» (latrones). Впрочем, отбывая в Индию, Александр отдавал себе отчет в том, что покорение этих двух сатрапий все еще непрочно, поэтому подстраховался, захватив с собой заложников: «Чтобы избежать у себя в тылу любого восстания, способного помешать его планам, Александр вербует во всех провинциях 30 000 молодых людей, которые должны встать под его знамена. Они служат ему одновременно заложниками и воинами» (Квинт Курций. VIII, 5, 1).

72

Позже Александр применил те же методы в Индии, когда после сражения в сомкнутых боевых порядках против Пора он вновь столкнулся с внушительными очагами сопротивления. Кампания против маллийцев (326 г. до н. э.) была настоящей войной на уничтожение - до такой степени, что Арриан (VI, 14, 3) называет назначенного Александром сатрапа «сатрапом выживших маллийцев». Согласно Диодору (XVII, 104, 6-7), то же самое произошло в Гедросии.

IV. Недовольство и противостояние македонских солдат (330-324 гг. до н. э.)

Сложность положения, в котором оказался в тот период Александр, усугублялась противостоянием, которое существовало на протяжении похода и в самой македонской армии. Поведение воинов после персепольского мешка (весной 330 г. до н. э.), выражавших желание вернуться в Македонию, стало первым свидетельством этому, как его передал Плутарх («Александр», 38, 6-7): «...они [македоняне] надеялись, что раз Александр решил поджечь и уничтожить царский дворец, значит, он помышляет о возвращении на родину и не намеревается жить среди варваров».[28] Эта

73

усталость вновь проявилась спустя несколько недель, как раз тогда, когда Александру нужно было двигаться быстрее, чтобы нагнать отступающего Дария. Отсылка греческой части войска породила в армии безумные надежды: «Слух... распространился (без всякого к тому основания), что царь удовлетворен плодами своих деяний и решил немедленно вернуться в Македонию. Воины как безумные разбежались в разные стороны по палаткам готовить съестные припасы на дорогу. Можно было подумать, что весь лагерь получил приказ собирать пожитки. Одни искали своих товарищей по палатке, другие грузили повозки...» (Квинт Курций. VI, 2, 15-16).

Сумев сплотить вокруг себя всех военачальников, Александр созвал на совет всю армию и произнес пространную речь, в которой делал акцент на ненадежности того, что уже завоевано. Аргументы, видимо, убедили воинов, которые, согласно античным авторам, стали сами торопить Александра «вести их по миру, куда он захочет».

Не демонстрирует ли этот эпизод, что в Персеполе у самого Александра сменилась стратегия, поначалу более скромная, состоявшая в возвращении в Европу по завершении «войны отмщения»? При сопоставлении традиционной литературы, полной противоречий и имеющей большие лакуны, оказывается, что греческая

74

надпись, которая недавно была использована для аргументации этой точки зрения, слишком сомнительна и неоднозначна, чтобы можно было твердо основывать на ней подобное умозаключение.[29] Вероятнее всего, что Александр и его приближенные, с одной стороны, и воинские массы, с другой, имели различный взгляд на начинавшийся поход, и Александр не обнародовал свои амбиции, которые могли бы отпугнуть некоторых из его солдат и военачальников. Жестокость и неопределенность войны в Согдиане и Бактрии усугубили разногласия между Александром и его окружением как раз в тот момент, когда у части македонской знати возникло несогласие с методами управления Александра, вызванное другими причинами. Узнав об уничтожении своих отрядов, Александр чрезвычайным остро реагировал на глубокую деморализацию своей армии: «Он хотел скрыть это поражение и под страхом смерти запретил уцелевшим

75

воинам обнародовать реальные факты» (Квинт Курций. VII, 7, 39). Окончательный кризис разразился в 326 г. до н. э. в Индии, когда армия находилась на Гифасисе. Узнав, что царь планирует продолжить экспедицию в сторону Ганга, воины отказались следовать за ним. В конце концов Александру пришлось уступить, и отданный им приказ о возвращении вызвал взрыв радости в лагере. Как объясняет представитель его окружения Койнос, основной причиной неповиновения воинов стало всеобщее физическое истощение. Начиная с 330 г. до н. э., Александр подвергал своих воинов все большим физическим нагрузкам, которые постепенно стали противоречить реальным природным возможностям, да еще и в погодно-климатических условиях столь же тяжелых, сколь и резко контрастных. При переходе через Гиндукуш (329 г. до н. э.) людей слепил снег и терзад голод. Раненых и отставших бросали, оттащив на обочину.

Усталость и деморализация воинов также объясняется жестокостью некоторых поступков Александра. В частности, ясно, что беспрецедентное убийство Пармениона в Экбатане в 330 г. до н. э. (с. 132) специально посланным Александром отрядом, вызвало недовольство среди воинов гарнизона. Александр прибег к подлой хитрости чтобы уменьшить количество недовольных или

76

оппозиционно настроенных и собрать их вместе: «Он свел в одну боевую единицу, назвав ее «батальоном непокорных», тех, кто выказывал недовольство его правлением, и тех, кого возмутило убийство Пармениона, а также тех, кто в письмах в Македонию выражал мысли, противоречащие интересам царя. Он не хотел, чтобы истина, таящаяся в их речах, заразила остальную армию» (Диодор, XVII, 80, 4).

Другие авторы уточняют, что царь сам повелел солдатам писать домой, после чего перлюстрировал эти письма. «Замысел царя состоял в том чтобы», собрав эти буйные головы в специальный отряд, «обречь его на гибель или направить его в колонию, расположенную на краю мира» (Юстин, XII, 5, 8).

С другой стороны, македоняне, особенно те, кто постарше, стремились увидеть родину, чтобы получить возможность воспользоваться там добытыми в Азии трофеями. Но когда войско оказалось в Индии, вокруг этого возвращения сложилось фундаментальное недоразумение. Воины были убеждены, что в конце концов они под предводительством царя вернутся в Македонию. Но подобных намерений не было у Александра. Сколь же велико было негодование воинов, когда, оказавшись в Описе (324 г. до н. э.), они поняли, «что Александр навсегда установил центр

77

своего царства в Азии».[30] Однако по одному эпизоду нельзя уверенно судить о разнице позиций македонян и их царя по отношению к завоеванным землям. Они не испытывали большого желания покидать европейские горизонты, Александр же, напротив, решил обосноваться в Азии окончательно, призвать к себе на службу персов и перенести свои завоевания на весь Аравийский полуостров. Также похоже, что в глазах простых воинов новое предприятие, на которое собирался их подвигнуть царь, все более становилось его личным делом, в отношении которого их энтузиазм неуклонно таял.

78

ГЛАВА IV

УПРАВЛЕНИЕ, ЗАЩИТА И ЭКСПЛУАТАЦИЯ ЗАВОЕВАННЫХ ТЕРРИТОРИЙ

I. Различные уровни царской власти

В общем и целом все зависимые территории прямо подчинялись царю и его администрации. Но это было лишь «правом копья». За этим принципом тотальной и универсальной суверенности, много раз утверждавшимся Александром, в реальности скрывалось большое разнообразие статусов и ситуаций. Ведь нашествие Александра было стремительным, а на некоторые территории - просто молниеносным. Так что у него попросту не было времени на окончательное и повсеместное искоренение духа империи Ахеменидов. Как результат, ситуации в регионах оказались чрезвычайно различными, в большой степени унаследованными от Великих царей, которые широко допускали существование местных автономий. Таким образом, формула «династии-короли-по-

79

лисы-народы», которая превосходно обрисовывает разнообразие империи Дария, можно с таким же успехом применить и к империи Александра. Упрощая, можно сказать, что среди многообразных уровней подчинения различались регионы, управляемые непосредственно царскими сатрапами и регионы «непрямого управления», среди которых в особую категорию следует выделить греческие полисы.

1. Управление сатрапиями.

Было бы скучно приводить здесь обзор примерно двух десятков сатрапий, насчитывавшихся в империи Александра к 325 г. до н. э. Лучше попробовать выявить принципы, в соответствии с которыми Александр осуществлял свое правление на практике.[31] В первую очередь очевидно, что он сохранил большинство существовавших при Ахеменидах структур, в частности, сатрапии, границы которых, за небольшим исключением, не были изменены. Можно было бы предположить, что царь, имея перед глазами неприятный пример восстаний персидских сатрапов в IV в. до н. э., пытался ограничить власть своих сатрапов, заботясь в основном о сохранении единства империи вокруг собственной личности. Однако факты и

80

примеры на эту тему противоречивы. Некоторые из принятых им решений видятся именно в таком свете. Например, известно, что он счел нужным разделить сатрапии со слишком обширными территориями. Так, в 329 г. до н. э. Сирия была (возможно) отрезана от Финикии. Кроме того, Александр был прагматиком и умел сообразовываться с необходимостью. По-видимому, два военачальника, назначенные в 332-331 гг. до н. э., в том числе перс Долоаспис (один из них отказался от назначения), были облечены властью лишь теоретически, но Клеомен, грек из Навкратиса, знаменитый сборщик налогов, довольно быстро сосредоточил в своих руках всю гражданскую власть.[32]

С другой стороны, иногда Александр принимал решение разделить полномочия сатрапа между несколькими своими ставленниками. Так, в Египте и восточных сатрапиях (управляемых персидским сатрапом) военная власть была доверена одному или нескольким македонцам. Тем не менее ничто не дает повода предполагать, что это правило применялось и в западных сатрапиях. Здесь, напротив (за исключением Карии, где примерно до 326 г. до н. э. наследники местной царевны Ады, признавшей власть Александра в 334 г.

81

до н. э., получали только звание сатрапов, а не военачальников) осталось множество свидетельств военной деятельности сатрапов в течение 334-323 гг. до н. э. Впрочем, ясно, что Александр, всегда проявлявший практичность в этих вопросах, отдал военную власть сатрапам (западным), о которых он знал, что они уже сталкивались с бунтами и хроническим неподчинением своих народов. Разделение же власти в восточных сатрапиях представляло собой простую меру предосторожности. И наконец, сатрапы Александра унаследовали финансовые рычаги империи Ахеменидов.[33] Как показывает неправомерно приписываемый Аристотелю текст «Экономика», одной из их основных задач был сбор различных сатрапских налогов.

Таким образом, македонские сатрапы располагали расширенными полномочиями. Как согласовать этот факт с постоянной заботой царя о сохранении верховной власти? Основная причина, несомненно, в том, что для Александра проблема заключалась не в юридических или институциональных терминах. Главное - он прекрасно осознавал, что в контексте завоевания сама по себе

82

реорганизация сатрапской власти не могла обеспечить ему постоянную лояльность подданных. Империя Александра - это государство непрерывного становления, это государство мобильное, перемещающееся вместе с армией завоевателя. Большее значение, чем существование (или отсутствие) промежуточных структур, на которые были возложены контрольные функции, имело наличие (или отсутствие) личности царя, который заставлял тех или иных сатрапов подчиняться или побуждал к восстанию. Поведение некоторых из них во время Индийской кампании служит ярким примером такого положения вещей. По возвращении, оказавшись в Кармании, Александр принял суровые меры в отношении некоторых сатрапов и правителей, которые злоупотребляли полученной властью и превратно толковали свои обязанности (взыскание самых разных налогов, узурпация функций и т.д.). Ряд авторов (Ф. Шахермайр, Э. Бадиан) даже говорили о настоящей «чистке». Симптоматично, что главный упрек, который предъявлял им Александр, - это «то, что они рассчитывали на его невозвращение...». «Поход царя в землю индов слишком затянулся, и казалось невероятным, что он вернется, пройдя через земли стольких народов, сражаясь столько раз со слонами...»[34] Таким образом,

83

все вертится вокруг личности царя. Направившись в Индию, Александр не оставил вместо себя ни вице-царя, ни «премьер-министра», которым вменялось бы в обязанности следить за деятельностью сатрапов: как они взимают налоги и судят провинившихся. Он руководил делами с помощью узкого круга лиц, среди которых лишь некоторые были пожалованы титулами. Грек Эвмен из Кардии - архиканцлер; лучший друг царя Гефестион был наделен титулом хилиарха; финансами занимался Гарпал. Однако и эти титулы сами по себе не обладали каким-либо определенным содержанием, кроме самого названия титула, который царю захотелось дать кому-то из них в тот или иной момент. Гражданская функция великого канцлера не мешала Эвмену принимать участие в военных походах. Александр предпочитал наделять временными функциями своих somatothylaques (телохранителей), которых было около десятка и которые были связаны с царем узами личной преданностью. Итак, в той ситуации, которая сложилась по возвращении Александра из Индии, его естественной реакцией стало желание приступить к административным реформам, при этом он заменял провинившихся своими соратниками, которым доверял лично. В этом проявилась принципиальная слабость всего завоевания в целом. Даже на территориях с прямым управлением единицей империи оказывалось

84

лишь название, и эта единица опиралась исключительно или почти исключительно на личность царя. Поведение многих сатрапов и правителей (незаконное взыскание налогов, побег казначея Гарпала в 325 г. до н. э.) в отсутствие царя внушало опасения за судьбу империи после ухода завоевателя.

2. Территории с непрямым управлением.

Многие территории не подпадали под прямой контроль центральной власти и сохраняли независимость автономии де-юре или де-факто: либо Александр оставлял им статус, дарованный или признанный при Ахеменидах, либо не слишком убедительное покорение территории делало фиктивным контроль над ней в форме сатрапии. Таким образом, статус территорий был различным, мог меняться, а порою оказывался неопределенным.

Начнем с того, что на некоторых территориях были учреждены сатрапии, но сами они вовсе не завоевывались Александром. Речь идет о Каппадокии и Армении. Первой Александр буквально «обломал рога» во время похода 333 г. до н. э. Поставленный Александром сатрап (иранский?) при контрнаступлении персов 333-332 гг. до н. э. пропал. В 323 г. до н.. э. Каппадокия вышла из-под македонского влияния, и ею стала править династия Ариаратов, которые сделали очень много для повышения обороноспособности своего

85

государства. А в Армению Александр в 331 г. до н. э. отправил персидского сатрапа Мифрена (бывшего коменданта крепости в Сардах), но последнему так и не удалось установить контроль над этой страной, поскольку в 316 г. до н. э. там все еще правил бывший сатрап империи Ахеменидов.

Были также страны, теоретически объединенные в одну сатрапию, которые на практике продолжали управляться своими традиционными вождями. Это Пафлагония, у которой была только одна повинность: поставлять военный контингент, и Вифиния, которой удалось устоять против постоянных нападений со стороны сатрапа Фригии Геллеспонтской и отстоять независимость.

Были территории, которые и де-юре находились вне сфер влияния сатрапий. В империю не входили Кипр и Кирена. Первый сохранил свои полисы и своих царей, которые, впрочем, поддерживали отличные отношения с Александром. Город Кирена (главный город Киренаики. - Примеч. ред.) в 331 г. до и. э., во время посещения Александром Сиутского оазиса, направил к нему послов, и царь заключил и ним договор о союзничестве. Именно этим можно объяснить, что ни Кипр, ни Кирена не были затронуты при реорганизации сатрапий в 323 и 321 гг. до н. э. В полисах Финикии остались прежние цари и институты власти, а вот в Сидоне произошло иначе: там Александр

86

заменил царя Стратона Абдалонимом, которого он счел более подходящим и о котором достоверно известно, что он был покровителем художников, работавших над созданием «Саркофага Александра». Кроме того, финикийские полисы должны были платить налоги и поставлять людей в армию. Согласно некоторым авторам, они находились в ином положении, нежели греческие полисы Малой Азии.

3. Положение греческих полисов.

Расположенные в Малой Азии греческие полисы, по идее, «освобожденные» Александром, и европейские полисы - формально его «союзники» по Коринфскому союзу, несомненно, являли пример весьма двусмысленной формы подчинения. Мы уже видели, что Александр во время своих завоевательных походов вел себя совершенно по-разному, в зависимости от своего личного отношения к тому или иному полису. Однако проблема состоит именно в том, чтобы понять, сформулировал ли Александр в тот или иной момент правила, касающиеся всех азиатских греческих полисов, и более того - просто греческих полисов, неважно, малоазиатских или европейских. Эта проблема сама по себе включает несколько аспектов. В каких взаимоотношениях находились полисы и сатрапы? Входили ли в Коринфский союз азиатские

87

полисы? Следует сказать, что оба эти пункта оспаривались.

По возвращении из Египта (весной 331 г. до н. э.), находясь в Тире, Александр решается на реформу финансового управления.[35] Гарпал (который скрылся перед битвой под Иссой) был призван и восстановлен на посту казначея. Параллельно Койранос был назначен взимать подати (phoros) в Финикии. Филоксен получил аналогичную должность в Малой Азии. На нем лежал сбор налогов, выплачиваемых греческими полисами на продолжение «войны отмщения». Каждый полис должен был независимо пересылать в царское казначейство несколько талантов. То же самое коснулось и финикийских полисов, не подпадавших под юрисдикцию сатрапа Сирии, но они должны были платить подать, которую собирал с них Койранос. Так были совмещены два противоречивших друг другу требования: соблюдение автономии полисов (и финикийских в том числе), поскольку они никогда (или отныне) напрямую не зависели от сатрапа, и необходимое для царя и его окружения отслеживание выплат и

88

движения налогов (syntaxis - дань, платимая союзниками) или подати (phoros - дань, собираемая с подчиненных стран. - Примеч. ред.). Так обстояли дела до весны 330 г. до н. э., когда греческий контингент был отпущен в Грецию; тогда же Александр перестал требовать с греческих полисов «добровольный» налог. Тем не менее Филоксен сохранил право вмешательства в жизнь греческих полисов, если это угрожало македонским порядкам. Таким образом, пока проходили походы, провозглашаемая в теории свобода греческих полисов была ограничена верховной властью.

Еще более сложной оказалась вторая проблема, связанная с вхождением или не вхождением азиатских полисов в Коринфский союз.[36] Судя по всему, некоторые острова (Хиос, Лесбос) в него входили. Существующие документы не позволяют скидывать со счетов и полисы анатолийского побережья. Но в любом случае эта юридическая деталь, по всей видимости, не представляет столь большого интереса, который проявляют к ней историки, если учесть, что власть и полномочия Союза были довольно скоро низведены до уров-

89

ня традиции. Отбывая из Европы, Александр делегировал стратегу Антипатру право представлять себя в Союзе. Но отметим, что за все время похода последний выступал там лишь дважды. Рескрипт Александра 332 г. до н. э. урегулировал ситуацию на Хиосе, острове, который в 333 г. до н. э. был отвоеван персами и, следовательно, попал в руки олигархов. Среди пунктов рескрипта имеется и такой, который позволяет предателей (олигархов) предавать суду Синедриона Союза в соответствии с его уставом. С другой стороны, в 331 г. до н. э., после победы над Агисом III, Антипатр отдал Союзу на откуп решение судьбы Спарты. Но стоит обрисовать границы такого вмешательства. В рескрипт о Хиосе 332 г. до н. э. были включены пункты, внесенные лично Александром, о расквартировании гарнизона в полисе. В 331 г. до н. э. Синедрион выслал Александру принятое решение о Спарте, в котором последовательно отвоевывались позиции, хотя члены Синедриона отчетливо осознавали, что Союз представляет собой всего лишь удобную царю «промежуточную инстанцию» для решения сиюминутных проблем.

Решение, принятое Александром в 324 г. до н. э., ярко свидетельствует о степени его вмешательства во внутренние дела полисов. Во время проходивших в том году Олимпийских игр его по-

90

сланник Никанор зачитывает заявление царя, в котором полисы обязываются вернуть на родину своих изгнанников. Это решение имело огромное значение, поскольку в Греции IV столетия до н. э. изгнанников и сосланных насчитывались тысячи. Их возвращение создавало очень серьезные проблемы, в частности - возврат конфискованной недвижимости. И не имеет большого значения, был или не был царский рескрипт формально согласован с той или иной статьей Коринфского договора. В самом деле, указы, действующие в каждом полисе, ссылались на этот рескрипт. Следовательно, он имел силу закона, а точнее - его исполнение было обязательно для законодателей полисов. Тем более бессмысленно копаться в правовом аспекте данного рескрипта, в котором царь наделил Антипатра полномочиями силой принуждать к выполнению требуемых действий строптивые полисы.

Когда Александр собирался отправляться в новые дальние походы (на Аравийский полуостров), его целью было обеспечить спокойствие внутренней жизни полисов, располагая «множеством преданных сторонников в каждом полисе на случай бунтов и восстаний» (Диодор). Это его намерение потерпело полный провал. Недовольство достигло значительных размеров, особенно в Афинах, уже закипавших после дела Гарпала. Здесь следует искать одну из основных причин

91

волнений и относительно единогласного возмущения, которые начались в Греции после кончины Александра, но подспудно созревали в Афинах на протяжении долгих месяцев.

II. Контроль территорий и населения

1. «Восстановление порядка» и «поддержание порядка».

Завоевание достаточно обширных территорий также создавало проблемы, связанные с охраной порядка. Операции «по поддержанию порядка», которые проводили сатрапы Малой Азии, демонстрируют те сложности, с которыми был сопряжен для македонян контроль территорий и их населения, оставленных за собой Александром, который, особенно в Малой Азии, порой довольствовался формальным согласием ему подчиняться. Необходимо было решать два вопроса: полностью подчинить «непокорные» области и хотя бы защитить то, что уже завоевано, а в частности - важные стратегические пути, которые должны были оставаться открытыми, чтобы по ним могло к театру военных действий подходить подкрепление из Греции и Македонии. Эта задача, как мы видели, была возложена в западных сатрапиях на сатрапов, а в восточных - на македонских военачальников. Для этого у каждого сатрапа была оккупационная армия, состоявшая из македонян и греческих наемников, по

92

крайней мере до 325 г. до н. э., когда Александр счел возможным разрешить сатрапам самостоятельно производить набор наемников. Часть войск была расквартирована в гарнизонах, которые располагались либо в столицах сатрапий, либо в отдельно стоящих укрепленных пунктах, а иногда - и в греческих полисах.

2. Урбанизация и контроль над населением.

На Востоке урбанизация - либо в виде настоящих городов, либо в форме военных колоний - была главным средством обеспечения македонского влияния на территориях, завоевание которых проводилось достаточно жестко.[37] К тому же не были ли все Александрии (за исключением Александрии Египетской) заложены к востоку от Тигра? Обычно их основание объясняют следующими задачами: военная защита, перевод кочевников на оседлый образ жизни, экономические функции. Порою эти три функции выполняло одно поселение. Реально же не имеется доказательств того, что существовала политика перевода на оседлый образ жизни, разработанная и примененная Македонцем на Среднем Востоке. Прав-

93

да, несомненно, что во время завоевательных походов Александром двигал исключительно военный интерес, даже если из стратегических соображений какие-то из городов, хотя бы с точки зрения самого Александра, должны были стать торговыми центрами. Наиболее разительный пример - Александрия на Яксарте (Сырдарья), символически названная Последней (Eschatè), согласно Арриану (IV, 1,3); «Место это показалось ему подходящим для города, который станет расти, будет превосходно защищен от возможного нападения скифов и станет для страны оплотом против набегов живущих за рекой варваров».

Кроме того, контроль за Согдианой и Бактрией осуществлялся путем закладки десятка других городов (существует вероятность, что город, недавно раскопанный французскими археологами у поселка Ай-Ханум, был возведен Александром). Для противостояния соседям - арабам в 324 г. до н. э. в глубине Персидского залива была воздвигнута крепость. Иные случаи возникновения укрепленных городов и прочие размещения гарнизонов имели место в Индии. Александр также укрепил столицу царя Мусикана, поскольку «его местоположение казалось ему подходящим для того, чтобы следить за обитающими в округе народами». К тому же Мидия была окружена «греческими полисами, чтобы удерживать

94

на расстоянии обосновавшиеся по соседству варварские народы». Так, после зимней кампании 324-323 гг. до н. э. против косеев царь «основал значительные города в самых важных местах страны».[38]

III. Завоевания и «экономическое развитие»

Итак, если достаточно ясно можно представить себе, каким образом осуществлялось управление территориями и контроль над населением, более сложным становится анализ того, как проистекала экономическая жизнь империи. Дело в том, что античные биографы Александра, по существу, не интересовались этими проблемами, поэтому сегодня трудно собирать воедино разрозненные сведения, разбросанные в их рассказах о завоевательных походах. Причем главный вопрос: действительно ли Александр придумал и систематически применял на практике политику, которая бы соотносилась с масштабами завоеванных территорий, и пытался ли он усовершенствовать или изменить те структуры, которые существовали до него? Некоторые авторы стремятся представить

95

Александра «великим экономистом», который находил новые пути, повышал эффективность сельского хозяйства, ввел монетарную экономику (которой они придают значение «прогресса») на территориях, экономика которых до того строилась на отношениях так называемого натурального обмена (определяемого как «стагнация»). Подобное изображение Александра-колонизатора установилось в качестве догмы европейскими историками и географами в период между двумя мировыми войнами XX века. Эта тенденция полностью не изжита и по сей день.[39] А это значит, что прежде чем приступить к изучению проблемы, следует вычленить ее из рамок современной либеральной экономики. Причем рассмотрение не должно ограничиваться Александром. Также надо (по мере возможности) затронуть ближневосточные сообщества во всей их сложности и многообразии. Необходимо задаться вопросом: как бы они поняли выражения «выигрышное положение территорий» или «положительные последствия завоеваний» и не окажется ли их понимание очень далеким от исторических характеристик?

96

1. Освоение и эксплуатация.

То, что сразу бросается в глаза в имеющихся в нашем распоряжении немногочисленных документах, - образ Александра, озабоченного освоением пространства и составлением его описания с точки зрения развития производства. Известно, что он отправил множество экспедиций для открытия или повторного исследования верховий Нила (Каллистен), Персидского залива (Неарх, затем Архий и Андросфен), планировал экспедицию к Каспийскому морю. Руководители экспедиций должны были подготовить для царя отчеты о населений и производстве на исследуемых территориях. Царь также интересовался флорой и фауной, и не сказалось ли в этом увлечении влияние Аристотеля, с которым он поддерживал переписку?[40] Однако когда в 327 г. до н. э. Александр отправил в Македонию самые красивые экземпляры из огромных стад быков, захваченных у аспасиев, это следует рассматривать как «освоение» или скорее как характерный для Македонии грабеж? Двусмысленность присутствует и в положении самого Александра в Азии. Когда Парменион в Персеполе (330 г. до н. э.) отговаривал царя разрушать то, что ему принадлежит, он этим демонстрировал

97

противоречивый характер завоевания. Не имея ни продовольственных складов, ни интендантской службы, Александр вынужден брать все необходимое на месте. Налогов, поступающих из Македонии и греческих полисов, оказалось совершенно недостаточно для удовлетворения нужд. Источником стали захваченные несметные сокровища Ахеменидов. Также был произведен захват открытых к тому времени золотых и серебряных рудников.[41]

«Обычные» доходы, как и при Ахеменидах, шли в первую очередь от земель, статус которых в отношении царской власти был самым различным. Это же относится и к земледельцам. В 323 г. до н. э. сатрап Месопотамии нанял 10 000 «ассирийцев» для очистки канала Паллакопас. Достоверно известно, что это были вавилонские крестьяне, привлеченные по нарядам. Характерно, что в труде Псевдо-Аристотеля «Экономика» автор дает схематичное описание империи Александра (а также империя Ахеменидов). Там подчеркивается, что основной задачей сатрапов было налаживание служб сбора налогов, преимущественно с сельскохозяйственного производства. Метод, при помощи которого в этом труде и других текстах

98

древних авторов описывается финансовое управление некоторых сатрапов и правителей Александра, состоит во внимательном изучении грубых способов получения налогов: грабеж, вымогательство, спекуляция продуктами питания, - судя по всему, такие методы повышения доходов царя считались вполне нормальными, если это не способствовало личному обогащению сатрапов.

Повсюду и всегда Александр распространял во всей полноте свои традиционные царские права на землю и людей. После победы при Гранике царь поставил над Фригией Геллеспонтской македонского сатрапа и «велел населению вносить те же взносы, которые они вносили при Дарии» (Арриан. I, 17, 1). Теперь он не колеблясь применял такую политику, ущемлявшую финансовые интересы уже греческих полисов. Так, он забрал территорию в Приене, заявив во всеуслышание, что она принадлежит ему: «Я знаю, что эта территория моя», - написал он в своем послании городу.

2. Война и мир.

В некоторых из предприятий Александра, обычно рассматриваемых как наиболее характерные для его политики освоения, еще труднее отличить «гражданские» цели от военных. Упоминавшееся выше основание им городов показывает, что в большинстве случаев они служили скорее военным интересам. Следует обратить внимание также на исследовательские экспедиции. Главной задачей, стоявшей перед руко-

99

водителями экспедиций к Персидскому заливу, начатых в 324-323 гг. до н. э., был сбор сведений о плюсах и минусах в отношении готовившегося военного похода на арабское побережье. Кроме того, они должны были оставлять аванпосты в стратегически значимых пунктах.

Также недостаточно простого перечисления важных мероприятий, проводимых Александром, для того чтобы заключить ipso facto [42] его стремление к «экономическому развитию». В реальности военные цели преобладали, например, в работах по очистке месопотамских каналов, которые производились царскими крестьянами. Когда Страбон (XVI, 1, 10) утверждает, что интерес Александра характерен для «добрых вождей», он просто выражает здесь общее место для месопотамско-эллинистической монархической идеологии. В действительности, в тот период, когда производилась очистка каналов (324-323 гг. до н. э.), ее главная цель была - обеспечить проход флота через Аравийский полуостров к морю. Тот же смысл заключался в ежегодном возведении персидскими властями плотин (временных) на Тигре до Описа[43] и в сооружении военного порта в Вавилоне. Разумеется, для Александра ирригация

100

земель не была первостепенной целью. Речь шла просто о создании материально-технической базы готовившегося завоевания арабского побережья Персидского залива.

3. Торговая экспансия и «царская экономика».

Внимательного анализа заслуживает также еще один серьезный аспект политики Александра. Речь идет одновременно о походах в Индию и через Персидский залив, совершенных им в 326 и 323 гг. до н. э., поскольку оба имели общую цель: вновь исследовать и начать эксплуатировать страны, в основе богатства которых лежали значительные природные ресурсы и важные торговые преимущества.

После волнений в войсках на Гифасисе (326 г. до н. э.) Александр построил на Гидаспе флот, включающий 2000 судов. Спуск по Гидаспу, а затем по Инду продолжался с ноября 326 по январь 325 г. до н. э. Там было основано много городов, например, Александрия в устье Асесина - портовый город, которому Александр придавал большое значение; хорошо укрепленная Паттала в дельте Инда, где были построены порт и верфь. Александр несколько раз лично совершал исследовательские вылазки в открытое море, где греки были поражены явлением приливов и отливов.

Возвращение осуществлялось по трем направлениям. Кратеру было поручено (июль 325 г.

101

до н. э.) достичь Арахосии северным путем. Сам Александр возвращался побережьем Гедросии и Кармании. Флот, возглавляемый Неархом, должен был пройти вдоль восточного побережья Персидского залива. Александр и Неарх должны были продвигаться параллельными курсами. Основной целью Александра было обнаружить природные гавани и оборудовать в этих местах хранилища для провизии и воды, чтобы у моряков Неарха была возможность легко пополнять свои припасы на этом весьма негостеприимном побережье. В задачи Неарха также входил сбор информации о побережье и его населении, рейдах и возможностях запасаться водой и местными товарами. Наконец в конце января 324 г. до н. э. Неарх воссоединился с Александром в Месопотамии и смог представить ему свой доклад.

Спустя год в Вавилоне были возобновлены и расширены морские проекты. Был построен порт, вмещавший 1000 кораблей. Флот строился в Финикии отдельными партиями, которые поднимались по Евфрату к Тапсаку, затем переправлялись в Вавилон. Экипажи вербовались в финикийских городах.

«Он задумал заселить побережье Персидского залива и тамошние острова. Земля эта казалась ему не менее богатой, чем Финикия. Флот он готовил, чтобы напасть на арабов под тем предлогом, что это единственные из здешних варва-

102

ров, которые не прислали к нему посольства и ничем не выказали ему ни доброжелательства, ни уважения. На самом же деле, мне кажется, Александр был просто ненасытен в своих завоеваниях» (Арриан, VII, 19, 5-6).

Лучше и не скажешь! Далее Арриан замечает, что Александра манило богатство страны - родины различных «пряностей» (мирт, ладан, нард, кассия и т.д.). Сверх того, это - протяженное побережье с рейдами и великолепными естественными гаванями; близко к побережью находятся цветущие острова. Все это Александру сообщили в своих докладах руководители экспедиций. Завладеть богатствами арабского побережья было основной целью планируемой экспедиции.

На первый взгляд, мы должны принять на веру, что в отношении Залива Александр унаследовал свою политику у Ахеменидов. В 518 г. до н. э., после завоевания территорий вдоль Инда и Гедросии, Дарий отправлял из порта на Инде исследовательский флот под командованием греческого моряка Скилакса из Карианды. С тех пор, как об этом можно прочесть у Геродота (IV, 44), Персидский залив стал «персидским морем». Судя по всему, в эти годы Дарий снова повелел проложить канал от Нила до Красного моря, и если верить заявлению Великого царя, дань можно было доставлять непосредственно в Персию морским путем.

103

Но мы вынуждены признать, что из-за скудости источников информации было бы рискованно проводить прямую линию от Дария I к Александру. С одной стороны, как мы видим, постоянное прямое сообщение между Нилом и Сузами остается на стадии проекта, а с другой - персидское присутствие в заливе очень слабо подтверждается документами. Но если можно с уверенностью говорить, что существовало множество торговых путей между Индией и Месопотамией, то ни тексты, ни археологические находки не позволяют судить об их размерах и типе.[44] Тем не менее проекты, представленные Александру, подразумевали, что на арабском побережье, как и на персидском, существуют порты, к которым и стекаются торговые пути. Наиболее важные из них были расположены на острове Бахрейн (другое название - Тилос), в городе Герра (правда, считается, что он появился позже), на островке Икаре и в глубине Персидского залива, в городе Диридотиде (Тередон). Именно этим богатством и объясняется, почему Александр стремился превратить арабское побережье в «новую Финикию». Однако после смерти Александра все эти планы сошли на нет. Никогда ни диадохи (Антигон и

104

Деметрий), ни эллинистические цари (Лакиды и Селевкиды) не смогли установить прямой контроль над арабами, которые - одни на Персидском заливе (герреи), другие в Палестине (набатеи), продолжали перехватывать доходы, получаемые от оживленной торговли специями.

Как бы то ни было, намерения, приписываемые Александру, не позволяют счесть его (как, впрочем, и Дария) «просвещенным экономистом», если сам термин «экономика» не понимать на древнегреческом уровне. Для греков экономика - это управление семейным имуществом: такой смысл в него вкладывает в своем труде Ксенофонт (первая половина IV в. до н. э.), который так и назван «Экономика». Упоминавшийся выше труд «Экономика» Псевдо-Аристотеля применительно к царствованию Александра исходит из этой же концепции. Здесь речь идет не об экономике (в современном значении), а о бюджете. «Экономика сатрапий» заключается во взимании налогов. Что же касается «царской экономики», это - фискальное управление царским владением:

«Сфера действия царской экономики универсальна и разделяется на четыре вида, согласно которым она ведает: чеканкой монет, экспортом, импортом и расходами. Рассмотрим каждое из этих направлений. Относительно чеканки монет следует определить, в какой период ее значение

105

возрастало, а в какой - ослабевало. В областях же экспорта и импорта - изучить товар, регулярно поступающий из сатрапий: как его можно с выгодой использовать и в какое время. И наконец, что касается расходов, мы будем рассматривать утраченную часть дохода, в какой момент произошла эта потеря, а также необходимость регулирования расходов, выраженных в денежных средствах или же в товарах эквивалентной стоимости» (II, 1, 2).

Таков смысл «товарной политики» Александра. Он надеялся получить новые ресурсы, которые позволили бы ему вести новые завоевательные войны. Но во всем этом нет и следа стремления к экономическому развитию в том смысле, который обычно вкладывают в эти слова. Экономическая рациональность была ограничена рамками племенной и военной экономики. Эти же тенденции проявляются и в проводимой им монетарной политике.[45] Впервые Александр стал чеканить монеты во время кампании в Тарсе (весна 333 г. до н. э.). Затем он присвоил финикий-

106

ские мастерские по чеканке монет (в Мириандросе, Арадосе, Библе, Сидоне и Акке). Возможности чеканки значительно возросли с захватом казны Ахеменидов (не только монет) в Сирии, Месопотамии и Персии. Кроме того, монетарная экономика не была повсеместной. Как и в предшествовавшие времена, на многих территориях использование монет не распространилось, здесь придерживались традиционного способа расчетов: серебро при уплате взвешивали. Монетарная политика Александра определялась двумя факторами. Ему необходимо было платить жалованье тысячам солдат, а в более широком смысле - финансировать войну. Впрочем, в античные времена благодаря нанесенным на них изображениям монеты были важным «средством информации». Царь получил возможность распространять повсюду идеологию, которая оправдывала и прославляла его завоевания. Начатые реформы нужно было представить как основное средство продвижения мысли об азиатско-европейской Македонской империи. Впрочем, следует подчеркнуть, что эта политика не была доведена до конца. Продолжали чеканиться местные монеты - даже после того, как Александр отдал распоряжение чеканить из серебра монеты со своим именем. Более того, завоевание не только не положило конец чеканке дариков, но достоверно известно,

107

что чеканка этих монет в Вавилонии была произведена впервые после того, как Александр в 331 г. до н.э. назначил сатрапом перса Мазея (Маздая).[46]

4. Выводы.

Делая общее заключение о том, что именуют политикой освоения Азии Александром, Р. Коэн пишет: «По всему континенту, по которому он прошелся опустошающим бичом, он хотел оставить следы благотворной деятельности». Но если посмотреть правде в глаза, нет ли тут желания примирить непримиримое? Александр всегда оставался прежде всего завоевателем, то есть «хищником». Главный способ приобретения для него - грабеж, войну должна кормить война. И поход на Аравийский полуостров не исключение. Это не что иное, как насильственный захват у арабов природных ресурсов и торговой прибыли с образованием там эксплуатируемых и контролируемых колоний.

Грабежом также можно назвать и фискальное взимание плодов крестьянского труда и торговой прибыли (таможенные сборы, налоги). Приобретенное тем или иным способом серебро отходило

108

к царю. Он распределял его среди военачальников, воинов, наемников, правителей - в основном греков и македонян. В 333-324 гг. до н. э. примерно 20 000-30 000 греческих наемников были отпущены на родину, нагруженные золотом и трофеями. Совершенно определенно известно, что в 323-324 гг. до н. э. со Среднего Востока в Европу шел поток серебра.[47] Другое дело, что позднее этот поток шел в обратную сторону, но это в любом случае не имеет ничего общего с гипотетическими «законами Александра».

Во всех завоеванных народах какую-то пользу от этого получили те социальные слои, которые господствовали еще во времена империи Ахеменидов; в частности, персидская знать, вступившая в союз с Александром, получала от него должности и сатрапии, а в общем - местная аристократия. Жестокость, проявляемая ими по отношению к населению, ничем не отличалась от жестокости македонских сатрапов и правителей.

109

ГЛАВА V

АЛЕКСАНДР СРЕДИ МАКЕДОНЯН, ГРЕКОВ И ПЕРСОВ

В риторическом тексте, состоящем сплошь из воспевания Александра («О судьбе и доблести Александра», I, § ), Плутарх в образной и живописной манере пытается объяснить, почему Александр примерил на себя одежды Великих царей: «Люди, охотящиеся на зверей, одеваются в оленьи шкуры, птицеловы свои хитоны украшают птичьими перьями. Следует остерегаться красных одеяний на виду у быков, а белых - на виду у слонов: эти цвета их раздражают и вводят в ярость. Если же великий государь, укрощая и умиротворяя воинственные и беспокойные народы, достиг этого, используя традиционную одежду и следуя их обычаям и преодолевая таким образом подавленность и мрачное настроение побежденных, то неужели кто-то его может в этом упрекнуть? Не следует ли удивляться мудрости того, кто с помощью незначительного

110

изменения внешнего облика повел за собою Азию - оружием покорив тела, а одеждой привлекши к себе сердца?»[48]

Плутарх также отвечает другим авторам, своим современникам, которые засыпали Александра упреками за его самоидентификацию с побежденными и за то, что он ввел в своем окружении этикет ахеменидского двора. Если отбросить полемический запал, видно, как в тексте очень точно описан один из инструментов, использованных Александром, в частности - привлечение к сотрудничеству элиты завоевываемой им империи, а именно - знатных персидско-иранских семей, которые представляли собой костяк империи Дария, а также - бывших правителей подчиненных сообществ. Такая сознательная и неизменная политика представляла собой одну из наиболее ярких черт стратегии Александра.

I. Завоевания и присоединение новых территорий. Конфликты и противостояние

1. Имперская элита и Александр. Сопротивление и добровольное присоединение.[49]

В предыдущих главах мы показали, что военное сопро-

111

тивление завоеванию было значительным, порою продолжительным и упорным. Но, интенсивность и характер были различными. Дарий и его окружение защищали основы ахеменидского суверенитета. Таким образом, сопротивление, которое испытали войска Александра при их продвижении, носило религиозный характер, поскольку Великий царь считался хранителем божественного порядка, установленного Ахурамаздой. Но в основе этого сопротивления персидской аристократии лежала приоритетная забота: сохранить экономический статус и престижное положение. Начиная с лета 334 г. до н. э., мы обнаруживаем этому доказательства. Когда Александр приступил к Сардами, навстречу ему был выслан кортеж, в который входили сардская правящая верхушка и Мифрен, комендант персидской крепости. Первая объявила о сдаче города, второй - крепости и находившихся в ней сокровищ. Нам неизвестно, почему Мифрен занял такую позицию в период, когда положение Ахеменидов было еще далеко не безнадежными. Но важно отметить, что этой сдаче предшествовали переговоры с завоевателем. Мифрен получил от Александра ряд выгод: «Александр оставил его при себе, оделив почестями, соответствующими его рангу» (Арриан, I, 17, 4). Александр впервые применил политику, которой впредь неизменно будет следовать:

112

делать своими союзниками представителей имперской элиты, сохраняя им статус, который они имели при Великом царе. В сущности, он прекрасно понимал, что для того чтобы долго управлять империей Великого царя, ему нужно добиться сотрудничества с людьми Великого царя, ведь только они могли дать ему возможность поддержать ближневосточные традиции управления. Случай Мифрена показывает, что Александр разработал свою политику в Персии еще до высадки. Арриан уточняет, что Александр «жителям Сард и остальным лидийцам разрешил жить по старинным лидийским законам и даровал им свободу». Действительно, завоеватель практически ничего не изменил в положении, существовавшем до его прихода. Во времена Ахеменидов Сарды уже были вполне организованным сообществом, возглавляемым магистратами, избираемыми из своей среды.

Согласно античным авторам, задачи Александра были значительно облегчены в Египте и Вавилонии. Они подчеркивают, что большинство местного населения относилось к персам как к притеснителям. Но к образу «освободителя» следует относиться с осторожностью. Даже если Египет и восставал несколько раз и даже добился не зависимости на период с 400 по 343 г. до н. э., элита была заинтересована в сотрудничестве с местной

113

властью. Таковы же мотивации их сотрудничества с Александром, которого он желал добиться. Так же, как это в свое время сделали Камбис и Дарий, Александр позаботился принести жертвы традиционным египетским богам, например Апису в Мемфисе. Он посещал оракул Амона в Сиутском оазисе и спрашивал у него совета и повелел, чтобы продолжали свою деятельность наиболее значительные египетские святилища (Карнак, Луксор), где он был изображен в виде фараона.[50] Таким образом он получил поддержку влиятельного социального слоя, в который входили священнослужители и жрецы, возглавлявшие святилища.

В отношении Вавилонии он сделал то же самое. После Гавгамелл (1 октября 331 г. до н. э) персидские сановники (Мазей и Багофан) и вавилонские власти принимали там Александра с большой помпой. Огромная толпа во главе с представителями гражданских и религиозных властей вышла ему навстречу, чтобы сдать ему город, крепость и сокровища. Поднявшись на повозку, Александр триумфально въехал в город. В этом отчетливо проявилась преемственность, посколь-

114

ку подобная церемония уже проводилась в 539 г. до н э. при встрече другого завоевателя, Кира, который тоже представлен освободителем в месопотамских текстах («Цилиндр Кира»), появившихся тогда же. Однако Арриан (III, 16, 4) подчеркивает введенное Александром отличие от его ахеменидских предшественников:

«Александр, вступив в Вавилон, приказал вавилонянам восстановить храмы, которые Ксеркс велел разрушить, в том числе и храм Бела, бога, особенно чтимого вавилонянами».

И впрямь, о разрушениях, приписываемых Ксерксу, мы узнаем из весьма сомнительных текстов, которые были составлены специально для преувеличения заслуг и поднятия популярности Александра. А соответствует действительности то, что он вслед за своими персидскими предшественниками позаботился о приобретении благосклонности местных богов. Поддержка глав городов и святилищ Вавилонии позволила Александру внедрить свои методы правления через традиционную вавилонскую царскую власть, провозгласив себя Великим царем, как это делали его предшественники. Это сотрудничество основывалось не на спонтанном и всеобщем энтузиазме присоединения к македонскому завоевателю, а на договоре, заключенном по окончании битвы при Гавгамелах, как это написано в недавно опубликован-

115

ных таблицах.[51] Здесь совершенно определенным образом прослеживается тесная связь интересов персидских владык и месопотамского господствующего класса, она покоилась на солидарности, с которой невозможно было не считаться. Во всяком случае, как в Египте, так и в Вавилонии Александр сделал все, чтобы перенять идеологические традиции восточных завоевателей, которые неизменно вели себя как покровители святилищ в странах, где они устанавливали свое господство.

В свете такой идеологической стратегии, принятой с 334 г. до н. э., которая была направлена на привлечение на свою сторону и заключение союза с местной аристократией, разрушения, произведенные Александром в Персеполе в мае 330 г. до н. э., ставят перед историками вопрос: почему Александр принял подобное решение в тот момент, когда все его усилия были направлены на две взаимодополняющие цели: сплотить вокруг себя персидскую знать и примерить на себя власть и престиж Великого царя? Решение выглядит парадоксально, тем более что Александр, конеч-

116

но же не мог не понимать идеологического значения столицы Персиды (Фарса), средоточия персидской имперской власти. Персеполь явно находился на особом положении: начиная с Дария Великого, все здесь символизировало царскую мощь. В этом смысле споры о том, проводился или нет в Персеполе ежегодно (в марте) праздник Нового года (Новруз), никак не влияет на проблему, которая стояла перед Александром в момент его прихода в январе 330 г. до н. э. Разрушение Персеполя (как его запомнил Парменион) могло отвратить персидскую знать от намерения присоединиться к Александру. А это означало бы сильное ослабление его позиций в идеологической борьбе в тот момент, когда настоящий Ахеменид Дарий III отнюдь не утратил надежду изменить военную ситуацию в свою пользу и готовил новые войска в индийской Экбатане.

Невозможно поверить в античную версию, согласно которой мысль поджечь дворцы пришла к нему в пьяном виде и на это его подбила гетера Таис Афинская, желавшая отомстить грекам. Другая версия (несомненно, гораздо более правдоподобная), напротив, указывает на то, что это решение пришло к Александру по зрелом размышлении. Высказанные позднее политические сожаления показывают, что такое решение было принято не без труда, поскольку Александр ни-

117

как не мог не осознавать противоречивого положения, в которое он попадал. Что касается причин, двигавших Александром, они совершенно ясны: забота понравиться грекам не была достаточно весомой, даже если царь таким образом действительно демонстрировал им, что не отказался от целей «войны отмщения» (с. 40-45) весной 330 г. до н. э., в тот период, когда это вовсе не было его главной заботой. Можно предположить также, что царь сожжением Персеполя демонстрировал народам Ближнего Востока, что уничтожен один из символов господства империи Ахеменидов. Однако несмотря ни на что, ни в Египте, ни в Вавилонии, ни в других крупных государствах Среднего Востока в тот период не возникало серьезных проблем с поддержанием порядка. И поэтому в любом случае пропаганда в отношении Греции и (или) населения Среднего Востока конечно же не была столь важна, чтобы рисковать оттолкнуть от себя персидскую знать. Наиболее вероятно, что исключительно в персидском контексте события весны 330 г. до н. э. имели историческое значение.

Четыре месяца, прошедшие от его появления в Персии до сожжения дворцов (январь-май 330 г. до н. э.), Александр посвятил подчинению себе персидского населения. Чтобы преуспеть в этом, он не жалел сил. Описание его прибытия в Пассаргады, столицу, заложенную Киром Великим,

118

показывает, что Македонянин все больше прилагал усилий для завоевания популярности у населения Персии. Он заботился о могиле Кира Великого, с которым он стремился ассоциировать себя. Если решение поджечь дворцы было принято вскоре после возвращения из Пассаргад, это, разумеется, было вызвано враждебностью персидского населения, которая не стала меньше. В этих условиях Александр был вынужден использовать оружие принуждения и устрашения. Горящие дворцы должны были показать персам, что время имперского величия закончилось и им следует подчиниться победителю.[52]

Тем не менее во время следующего похода против Дария Александр отнюдь не отказался от намерения привлечь на свою сторону персидскую знать. Исследование взаимоотношений между завоевателями и завоеванным населением осложняется необходимостью учитывать социальные, региональные и хронологические нюансы. Никто из сторонников ахеменидского порядка не оказывал Александру продолжительного идеологического сопротивления. Персидская аристократия,

119

озабоченная сохранением в своих руках экономической и социальной власти, пришла к тому, что более или менее быстро заключила с ним союз. В Восточной Персии (Бактрия и Согдиана) произошло то же самое. Многочисленная знать подчинилась, чтобы сохранить свой престижный статус в новых имперских структурах, которые были скопированы с прежних.

Таким образом, пожар в Персеполе не означал серьезный и окончательный поворот в идеологической стратегии Александра. Смерь Дария III от рук Бесса и его сообщников в июле 330 г. до н. э. стала превосходным подарком для македонской пропаганды как раз в тот момент, когда Александр все больше перенимал ахеменидский церемониал. Отныне Александр выступает как мститель за Дария и его преемник. Его останки он повелевает торжественно отвезти в Персеполь. Это настоящая «война отмщения», которую Македонянин начал вести против Бесса. Он пытался стать новым Ахеменидом и окружал себя персидской аристократией, которая во все времена составляла костяк империи Великих царей.

2. Приглашение персов в органы управления и в армию.

Как мы видели (с. XX), Александр уже обнародовал свою волю, начиная с въезда в Сарды летом 334 г. до н. э. Но тогда перс Мифрен не получил высокого поста в имперской админист-

120

рации. Посты отдавались грекам и македонянам. Въезд в Вавилон (октябрь 331 г. до н. э.) - это явно важная дата. Впервые Александр доверил лояльному знатному персу (Мазею или Маздаю) только что покоренную сатрапию (Вавилонию).

С этого момента другие представители исконного господствующего класса были привлечены к управлению в большом количестве: в Сузах, в Персеполе, в сатрапиях Иранского нагорья. Из 12 завоеванных и образованных в 331-327 гг. до н. э. сатрапий лишь одна, Арахосия, была отдана под начало македонянина (Мена). Все же остальные, по крайней мере поначалу, были отданы в подчинение персам.

Здесь Александр проявил отличное понимание реалий. Он даровал прощение всем персидским правителями, которые обещали ему верность, и оставил полномочия (правда временно) некоторым персидским сатрапам: Абулиту и Оксатру в Сузиане, Аспату в Кармании, Автофрадату у тапуров и мардов и Сатибарзану в Арии и Дрангиане. Другие были быстро восстановлены в и прежних должностях: например, Атропат в Мидии в 328-327 гг. до н. э. и Фратаферна в Парфии и Гиркании с 330 г. до н. э. Таким образом, судя по всему, Александр был серьезно озабочен обеспечением непрерывной деятельности органов власти.

В то же время стоит подчеркнуть, что царь принял серьезные меры предосторожности, что-

121

бы обеспечить лояльность персидских сатрапов. Во-первых, среди них определенное количество уже несколько лет находилось в его окружении, например тот же Мифрен, который в 331 г. до н. э. был назначен сатрапом Армении (впрочем, ему так никогда и не удалось установить над ней контроль), неразлучно следовал за Александром с того момента, как сдал ему крепость в Сардах летом 334 г. до н. э. Другие на какое-то время были сосланы в Македонию, например Амминап. А Артабаз был назначен в Бактрию. В окружении Александра мы также видим Оксиарта, дочь которого (Роксана - жена Македонского) в какой-то мере могла служить гарантией его лояльности. Итак, Александр не доверял сатрапии незнакомцам.

С другой стороны, у этих сатрапов (за исключением Менона в Арахосии, но он-то был македонянин) не было военной власти. То же самое произошло в Египте, где на все военные должности были назначены македоняне: в каждой сатрапии был македонский стратег, командовавший оккупационными войсками. Основные крепости и сокровищницы также были доверены македонянам. И наконец, по мере завоевания количество персидских сатрапов неуклонно сокращалось.

В Арии взбунтовавшийся сатрап Сатибарзан, а затем и Арсак были смещены, а назначен грек Стасанор, который, впрочем, в 328 г. до н. э. принял

122

сатрапию тапуров и мардов, чей сатрап Автофрадат сделал попытку отделиться. В Бактрии старый Артабаз выглядел неспособным справляться с ситуацией партизанской войны Спитамена и вынужден был в 328-327 гг. до н. э. оставить свой пост, который был передан македонянину Аминте. И наконец, на момент отправки Александра в Индию наиболее важные в стратегическом отношении сатрапии управлялись напрямую (Бактрия, Согдиана, Арахосия) или косвенно (Мидия, Парапамис) македонянами или персами, чья верность была вне сомнений.

Вербовка персидского контингента проводилась столь же прагматично и столь же осторожно. Военные действия и партизанские войны, которые шли в восточной части Персии, быстро убедили Александра в необходимости позаимствовать у противника вооружение и методы. Отсюда, например, создание корпуса пеших лучников и корпуса конных лучников (гиппотоксотов), которые сыграли большую роль во время индийской кампании. Более того, несмотря на поступающее подкрепление из македонян и греческих наемников, Александру требовалось все больше и больше пеших воинов и всадников. Поэтому он пополнял личный состав прославленной македонской кавалерии рекрутами Согдианы и Бактрии. Следует уточнить, что до возвращения из Индии эта кавалерия не входила в ма-

123

кедонское войско и существовала в форме отдельного корпуса. Македонская кавалерия не потеряла ни привилегий, ни своей монополии победоносной армии.

Точно так же перед отправкой в Индию (вероятно, в Бактрии) он принял решение рекрутировать 30 000 молодых персов в восточных сатрапиях. Они должны были выучить греческий язык и пройти подготовку для службы в македонской армии. Квинт Курций (VIII, 5, 1) писал, что молодые персы выступали в качестве заложников в руках Александра. Подобный вывод был верен в течение недолгого времени. Отправляясь в Индию, царь хотел быть уверенным в спокойствии с таким трудом покоренных им сатрапий. В перспективе замысел Александра, несомненно, был шире. Конечно, именно институты империи Ахеменидов послужили прообразом нового военного подразделения, которое спустя несколько лет будет преобразовано в фалангу.[53]

3. Свадьбы и колонизация.

С того момента Александр пытался двигаться дальше в этом направлении. С этой точки зрения наиболее впе-

124

чатляющим поступком стала его женитьба на Роксане, дочери знатного перса Оксиарта, который еще недавно оказывал ему сопротивление на «Согдийской скале» (весной 327 гг. до н. э.). Как действовал Александр? Он притворился «влюбленным с первого взгляда» (Тарн отрицает такую возможность по нравственным причинам!) царем, которого влечет к прекрасной царевне. Античные авторы не скрывают, что эта свадьба носила отчетливый политический характер. Впоследствии многие из окружения Александра повторили поступок царя. Союз с Роксаной совершенно явственно ознаменовал наступление нового этапа в политике тесного сотрудничества с персидско-иранской знатью. В частности, его тесть Оксиарт был назначен сатрапом в Парапамис. Кроме того, следствием этой свадьбы стало быстрое привлечение на сторону царя представителей персидской знати в той мере, в какой этот брак мог быть воспринят (и справедливо) как доказательство намерений длительного сотрудничества с местной знатью.

Но с другой стороны, этот шаг лишь усилил оппозиционные настроения среди части македонской знати. Тем не менее ход свадебной церемонии показал, что Александр не собирался идентифицировать себя с персидской знатью. На самом деле, вопреки распространенному мнению,

125

был избран не персидский ритуал, а македонский.[54] Этот выбор красноречив: не македонцы должны терять свою национальную самобытность, а персы должны перенимать македонские обычаи. В том же духе происходило рекрутирование 30 000 персов (которые обучались военному делу на македонский манер и изучали греческий язык).

Именно тогда возникла новая политика колонизации и урбанизации, давшая в будущем столь значительные последствия. Эти новообразованные населенные пункты почти всегда заселялись смешанным населением: македонские ветераны, греческие наемники и местное население. Согласно Арриану, это население состояло из добровольцев. Тем не менее возникают законные сомнения в согласии местного населения, которое было вырвано из традиционных условий родной деревни, как это было в Александрии Египетской, Александрии на Тигре или в Газе (Финикия), в Александрии Эсхате. Это «коренное население» представляло собой военнопленных, выкупленных (!) Александром. То есть у них не было выбора. То же самое подчас происходило и с македонцами. Так, в 330 г. до н. э. воины из «батальона непокорных» были сосланы в отдаленные гарнизоны. И Александр

126

конечно же не спрашивал их мнения. И наконец, реакция греческих наемников явно показывает, что они изначально не были добровольцами. Пока Александр был в Индии, прокатилось множество бунтов. Несмотря на меры, принятые им по возвращении, недовольство не прекращалось. В 323 г. до н. э., после смерти царя, на подавление беспорядков пришлось даже посылать войска. Кампания завершилась истреблением нескольких тысяч греков, взявшихся за оружие. Сразу же по отъезде Александра из Индии там тоже разразился бунт греческих наемников.

Методы колонизации, применявшиеся Александром, в действительности лишь отдаленно соответствовали чаяниям Исократа. Когда последний предлагал населять колонии греческими бедняками, он имел в виду Малую Азию, а не восточные сатрапии. И если греческие поселенцы бунтовали, то только и главным образом по примеру македонских воинов Гифасиса и Описа, «они тосковали по обычаям и образу жизни на родине и плохо представляли себя сосланными к границам империи».[55] С другой стороны, колонизация в отношении греков предполагала раздачу земельных наделов и установление внутренних конституций по греческому типу (обсуждение

127

вопросов ассамблеями, выборные магистраты и т.д.). Итак, как мы уже отмечали, большинство основанных Александром поселений, строго говоря, не были полисами в прямом смысле этого слова. И наконец, античные тексты указывают на то, что греки оказывали серьезное противодействие этой политике слияния. Итак, даже если Александра преследовал прежде всего военные цели, на практике остались лишь поселения, которые часто приводили к союзам между европейцами и азиатами, поскольку первые не всегда имели возможность вызывать жен из Европы. Это относится в первую очередь к восточно-персидским колониям. Эти браки должны были «произвести» новое, полностью смешанное, население, как и браки между воинами-завоевателями и азиатскими женщинами. К моменту отправки (323 г. до н. э.) ветеранов в Македонию они оставили в Азии несколько тысяч детей, которых царь обещал воспитать и «вооружить» по-македонски. Этот пример, как и предыдущий, очерчивает границы «слияния». Впрочем, следует говорить скорее не о слиянии, а об «ассимиляции», которая не привела к полному стиранию границ между завоевателями и завоеванными.[56]

128

Итак, мы видим, что среди греков и македонян существовали силы, противостоявшие Александру и его политике.

4. Македонское царство и личное царство: македонская оппозиция.

В тот же самый период разразились события, получившие название трех «катастроф» (330-327 гг. до н. э.), которые сделали очевидным недовольство значительной части македонской знати «эволюцией» Александра: суд над Филотой, завершившийся его казнью (осень 330 г. до н. э.), убийство Клита (зима 328/327 г. до н. э.), дело о проскинезе и арест Каллисфена (327 г. до н. э.). Чтобы разобраться в этих трагических событиях, стоит вспомнить некоторые начинания Александра, которые вот уже несколько лет сильно раздражали македонян.

Одни считали, что перемена произошла с Александром в Египте, когда он решил отправиться за советом к оракулам в знаменитое святилище Амона в Сиутском оазисе. Это путешествие, очень тяжелое, было отмечено, по мнению многих античных авторов, чудесным вмешательством богов. Царь был принят священнослужителями, затем в одиночестве препровожден в «святая святых», к главному жрецу. Таким образом, не оказалось очевидца, который мог бы рассказать об этой «встрече» царя с богом. Мы располагаем только вымышленными противоречивыми рассказами.

129

среди которых очень трудно сделать выбор. Сходятся они в одном: в результате Александр провозгласил себя сыном Амона.

Этот поступок Александра и его собственная интерпретация, похоже, отвечала трем целям. Во-первых, таким образом Александр воздействовал на греческие полисы в тот момент, когда снизилось недовольство в Спарте против Македонии. Дело в том, что в Греции Амон ассоциировался с Зевсом, и святилище в Сиутском оазисе там также было очень почитаемо. Кроме того, путешествие имело целью воздействовать и на египтян. Правда, нет никаких доказательств тому, что в тот момент Александр уже хотел, чтобы греки, а тем более македоняне, признали его богом. Тем не менее эта перемена была воспринята ими неодобрительно, со смешанным чувством насмешки и недовольства.

С другой стороны, все античные авторы отмечают, что в 330 г. до н. э. начинается заметное изменение личности Александра: царь все больше перенимает персидские обычаи. То, что древние рассматривали как проявление «восточной изнеженности», объясняется, очевидно, стремлением царя внушить персидской аристократии уважение. Античные авторы были особо шокированы принятием персидского церемониального костюма. Хотя Александр надевал этот костюм только в исключительных об-

130

стоятельствах, это начинание было осуждено македонянами.

В этом контексте и разразилось первое дело - процесс Филоты. Он был заметной личностью - сын Пармениона, возглавлявший кавалерию с самого начала походов. В 330 г. до н. э., в столице Дрангианы, он был обвинен в заговоре - покушении на жизнь царя. Дело было сфабриковано царем и его советниками, среди которых Кратер, личный недруг Филоты, имел большое влияние. Затем Александр созвал военный совет. В ходе этого драматического заседания Филота талантливо себя защищал. По окончании заседания царь подверг Филоту пыткам, чтобы «заставить его признаться». На следующий день, на втором заседании, было принято решение предать его смерти, после чего его сразу же побили камнями.

Дело темное и запутанное. Тем не менее при бесстрастном чтении древних отчетов быстро приходишь к выводу, что Филота был абсолютно не виновен в том заговоре, в котором его обвиняли. Да, нет сомнения в том, что, как и многие другие представители знати, Филота отрицательно относился к тому, что Александр перенимал ахеменидские обычаи. Тем не менее для царя, похоже, это оказалось более важным поводом, чем реальная причина его ожесточения против Филоты. На самом деле царь хотел уничтожить семейство, которое никогда не питало к нему теп-

131

лых чувств. Вот почему в своей речи он сравнил случай Филоты с прецедентом, связанным со смертью Филиппа.

Момент, выбранный Александром для избавления от оппозиции или ее усмирения, знаменателен. До этого времени он скорее терпел, чем принимал вмешательство Пармениона. С 330 г. до н. э. Александр уже не чувствовал солидарности со «старыми македонскими» элементами. Он собирался продолжать поход лишь с теми представителями знати, которые не ставили его авторитет под сомнение, с людьми типа Гефестиона, Кратера и Пердикки. Парменион был убит отрядом, специально посланным для этого в Мидию. Жестокость поступков Александра показывает, что впредь он не намерен был терпеть какую-либо оппозицию. С другой стороны, созыв военного совета позволил ему сплотить вокруг себя военачальников в тот период, когда поддержка македонян становилась все более зыбкой.

Во время праздничного застолья в Мараканде зимой 327/328 г. до н. э. по поводу побед в Согдиане произошла жестокая ссора между Александром и его старым соратником Клитом по прозвищу Черный. Он был близким другом царя, братом его кормилицы и всегда бился с ним плечом к плечу. После убийства Филоты он вместе с Гефестионом принял командование кавалерией. Но

132

теперь гнев, ярость Александра оказались таковы, что он схватил копье и прикончил Клита одним ударом. Судя по всему, это произошло, когда все уже были пьяны. Смерть Клита отрезвила Александра, и его охватило жестокое раскаяние. Но эти обстоятельства не должны отвлекать внимание от основного аспекта: продолжалась оппозиция македонской знати царю, который все в меньшей степени вел себя как «первый среди равных».

Рассказы о том, что во время застолья Клит набросился на Александра с упреками, реально свидетельствуют, что казнь Филоты и убийство Пармениона скорее временно сгладили, чем уничтожили противодействие македонской знати (по крайней мере ее части) изменению характера царской власти в сторону автократии. Цитируя Еврипида, Клит, по сути, во всеуслышание бросил Александру упрек в том, что тот рассматривает общемакедонские победы как личные и таким образом забывает (осознанно) о вкладе своего отца Филиппа и своих военачальников. Победы принадлежит всем македонянам, так что слава принадлежит не только вождю. На этот раз Клит высказал публично то же, что Филота (если верить античным авторам) уже говорил царю в частных беседах. Таким образом, Клит защищал традиционный образ македонского царства, которое было не личным царством, а царством согласия

133

государственное управление в котором основывалось на обычаях.[57] В отношениях с македонянами Александру приходилось соблюдать некоторые из них. Он должен был не управлять как тиран, а - убеждать в правильности своих решений. В отношениях с царем македоняне имели равное с ним право на слово (isugoria). Помимо прочего, Клит обвинял Александра в том, что его поведение все более напоминает поведение абсолютного монарха восточного типа, а это идет вразрез с македонскими обычаями.

Последнее дело, дело о проскинезе, разразилось в Бактрии в 237 г. до н. э. через какое-то время после свадьбы Александра и Роксаны. На этот раз недовольство шло от племянника Аристотеля Каллисфена, который, по крайней мере до этого момента, всегда вел себя по отношению к Александру как один из самых услужливых льстецов. Нужно подчеркнуть, что грек Каллисфен вслух выразил то, что македоняне думали про себя.

А произошло вот что: в тот момент Александр «повелел, чтобы македоняне так же, как и персы, приветствуя его, выказывали свое благоговение,

134

повергаясь на землю». Согласно Квинту Курцию, эту мысль подсказали царю низкопоклонники греки. В действительности, как говорит об этом Арриан, Александру не требовались никакие советчики для принятия такого решения, которое, впрочем, как мы сейчас увидим, не имело того значения, которое ему приписывают античные авторы. У персов преклонение колен (проскинеза), а также сопровождаемый движением руки наклон туловища были привычными знаками подчинения высшим. Выпуклые лепные изображения в Персеполе дают ясное представление о том, как следовало отдавать почести Великому царю. Персы в этом совершенно не видели обожествления царя, поскольку, совсем напротив, он не рассматривался как бог. Он был для них всего лишь наместником Ахурамазды на земле. Для персов в окружении Александра это требование не носило какого-то исключительного характера. И они совершенно естественным образом согласились отдавать Александру почести, которые привыкли отдавать Великому царю. А вот грекам (а значит и авторам, которые нам об этом рассказывают) и македонянам дело представилось совершенно иным образом, что очень хорошо выразил Каллисфен. Они рассматривали этот обычай как явное проявление «восточного раболепства». Греки Малой Азии уже познали унижение, когда были вынуждены совершать ритуал проскинезы

135

перед персидскими военачальниками. Всеобщая обязанность приветствовать так Великого царя создавала также проблемы и с дипломатическим протоколом во время визитов греческих послов к персидскому двору. И вот Каллисфен, при одобрении основных македонских вождей, отказался отдавать царю почести, которые, по его словам, должны отдаваться только богам. Он также вслед за Клитом подчеркивает, что Александр нарушает «неписаный закон» (nomos) македонян, согласно которому в общении с ними цари должны править «не силой, а. по закону» (Арриан, IV, 11, 6). Царь не простил. Он воспользовался разоблачением темного и сомнительного «заговора пажей» для того, чтобы примешать сюда (ложно) Каллисфена. Он был арестован и в течение нескольких лет содержался в кандалах, после чего, по одной из версий, был распят в Индии по приказу Александра.

Впрочем, нигде нет доказательств тому, что Александр пытался создать теократическую основу для своей власти. В действительности, в 327 г. до н. э. целью Александра было привлечение как можно большего числа персов ко двору и к управлению. Уже присоединились многие знатные бактрийцы и согдианцы. Но Александр хотел, чтобы все его сторонники: и македонцы, и персы были равны перед ним. Отсюда введение в Бактрии церемонии отдачи почестей. Так что явный или молчаливый отказ македонян от этого носил

136

не только характер теоретического спора. Он также указывал на то, что они продолжали относиться к персам как завоеватели к побежденным и старались обращаться с ними соответствующим образом. Александр проявил осмотрительность и мудрость и не стал настаивать на своем. Судя по всему, на практике от македонян больше никогда не требовали выполнения проскинезы.

Этот эпизод иллюстрирует присущий Александру прагматизм. Обладая вспыльчивым и авторитарным характером, царь не смог признаться (не только публично, но и самому себе), что совершил ошибку. И тем не менее, дойдя до Индии, он, конечно, не захотел вступить в открытый конфликт с македонской знатью. Кроме того, это дело показывает чрезвычайную сложность политики, проводимой Александром, поскольку, будучи носителями двух очень непохожих культур, персы и македоняне по-разному воспринимали его инициативы. Вероятно, он рассчитывал, что совместный военный поход (в Индию) позволит персидской и македонской знати лучше узнать и, возможно, по достоинству оценить друг друга.

II. Великий замысел (325-323 гг. до н. э.)

1. Возвращение из Индии.

По возвращении из Индийского похода Александр вел себя так, словно решил продолжить и усилить политику со-

137

трудничества с местной знатью. В этом направлении был предпринят ряд мер, жестко затронувших интересы сатрапов. Если стратеги Мидии Клеандр, Ситалк и Геракон были казнены, то это произошло из-за того, что они покусились на собственность касты священнослужителей, а вероятно также и касты аристократии. Однако заметим, что меры, принятые к проштрафившимся сатрапам, привели почему-то к парадоксальным результатам: к 323 г. до н. э. было лишь три персидских сатрапа: Атропат в Мидии, Фратаферн в Парфии и Оксиарт (тесть Александра) в Парапамисе.

Одновременно Александр пытался назначать сатрапами людей, которых считал способными проводить его политику македонско-иранского сотрудничества. Самый яркий пример - Певкест, который отлично проявил себя в ходе Индийской кампании. Он даже спас царю жизнь во время осады города маллийцев (326-325 г. до н. э.). За это ему были пожалованы золотой венок и титул соматофилака (телохранителя). По возвращении Александр сделал его сатрапом Персиды, очень важной территории, потому что именно Певкест принял персидский образ жизни и можно было не опасаться, что он станет оскорблять достоинство «варваров»; «став сатрапом Персии, он единственный из македонцев надел мидийскую одежду, выучил персидский язык и вообще переделал

138

все на персидский лад. Александру это нравилось, а персы радовались, что он предпочитает их обычаи своим родным» (Арриан, VI, 30, 2-3). Александр усматривал в таком поведении единственный способ «во всем сохранить народ в покорности» (Диодор, XIX, 4, 5). Но следует отметить вслед за Аррианом, что пример Певкеста был исключением, а другие македонские вожди отнеслись к нему враждебно; они не были расположены делить власть с побежденными. А ведь стоит спросить, не наделила ли Индийская кампания персов ореолом победителей?

2. Бракосочетание в Сузах (февраль 324 г. до н. э.).

Подобная двойственная необходимость для Александра: призвать персидскую аристократию к себе на службу и заставить македонян принять это - позволяет понять смысл грандиозной церемонии, которая прошла в Сузах в начале 324 г. до н. э. [58] Уточним, что к тому моменту Александр (не разводясь с Роксаной) успел жениться еще на двух ахеменидских царевнах: дочери Дария Статире и Парисатиде, дочери Артаксеркса III Оха. Тем временем его друг Гефестион женится на Дрипетиде, сестре Статиры, «поскольку

139

Александр хотел, чтобы их дети были его племянниками и племянницами». И наконец, царь «убедил» 80 своих соратников жениться на представительницах персидской знати. Бракосочетание сопровождалось пиром неслыханной пышности, который описал Харесом из Митилены (он состоял при дворе чем-то вроде главного камергера). Свадьбы проходили в соответствии с персидским ритуалом, в огромном шатре, построенном по образцу персидской ападаны (зал для аудиенций). Каждая невеста получила от Александра богатое приданое.

Это грандиозное празднество стало продолжением и даже превзошло свадьбу с бактрийской царевной Роксаной, сыгранную Александром в 327 г. до н. э. Свадьбы в Сузах закрепили намерение царя управлять совместно с бывшими врагами. Впрочем, многие женщины были выбраны из рода Ахеменидов, в том числе Статира. Другие были дочерьми аристократов, оказывавших Александру сопротивление, например Спитамена, на дочери которого, Апаме, женился Селевк, или союзников, например Артабаза или Атропата. Таким образом, эти свадьбы представляли собой настоящий правительственный пакт, учитывая, разумеется, то, что персидская знать признавала Александра как своего царя. Его союз с ахеменидскими царевнами позволил гармонично соединиться с традиционным царством Ахеменидов.

140

Одновременно Александр стремился заставить македонскую знать принять таким образом его идею. Но ни в одном из древних текстов нет сведений о том, что царская инициатива была воспринята македонянами с энтузиазмом, за редким исключением (например, Гефестион или Певкест). Однако его последователи не стали резко отказываться от его политики. Селевк сохранил персидскую жену Апаме, и многие старые соратники Александра продолжили политику сотрудничества с представителями местной элиты.[59]

3. Македонско-персидская армия. Мятеж в Описе.

Параллельно Александр упорно продолжал продвигаться к своей цели создать смешанную македонско-иранскую армию. Большая часть мер была предпринята по возвращении из Индии. Для нас ситуация еще понятнее в связи с беспорядками в македонском войске на Гифасисе: он увидел, что не сможет реализовать свои обширные планы, опираясь только на соотечественников.

Реформа началась с кавалерии, почти одновременно с бракосочетанием в Сузах. Персидская кавалерия, сражавшаяся в Индии в качестве вспомогательной силы, получила статус кавалерии Hetairoi (товарищей). Более того, был создан но-

141

вый (5-й) кавалерийский отряд, в основном состоящий из персов, вооруженных македонскими копьями, а уже не «варварскими» короткими пиками, а во главе был поставлен знатный бактриец Гистасп. Среди его ближайших помощников фигурировали представители высшей персидской аристократии, как раз те, которые после свадеб в Сузах вступили в родство со знатными македонцами. Две меры: матримониальная и военная — сопрягались и таким образом содействовали смешиванию двух аристократий.

Образование смешанной фаланги вызвало серьезное недовольство. Именно в Сузы прибыли 30 000 юных персов (epigonoi - последователи), рекрутировать которых, как об этом говорилось выше, Александр повелел в 327 г. до н. э. Их включение в новую фалангу произошло лишь в 323 г. до н. э. в Вавилоне, после того как Певкест привел к царю новый контингент из 20 000 персов. Этот разрыв в датах объясняется противодействием, которое Александр встретил в рядах македонской фаланги. На протяжении нескольких месяцев молодые персы были включены в совершенно отдельную фалангу, сформированную по образцу македонской, но возглавляемую персами.

В Описе на Тигре (лето 324 г. до и. э.), когда Александр объявил своим войскам, что люди, не способные служить (раненые или слишком старые), отсылаются в Македонию с солидной сум-

142

мои выходного пособия, разразился кризис. Фалангиты восприняли это как знак, что впредь Александр хочет обходиться без них, опираясь исключительно на персидскую фалангу, и хотя македоняне, как мы это видели, и сами стремились к возвращению в Македонию, они хотели сделать это все вместе, во главе с царем. Так что отсылка ветеранов и раненых говорила воинам о том, что «царь навсегда установил центр своего царства в Азии» и что, повелев в 326 г. до н. э. возвращаться, он их одурачил. Александр казнил зачинщиков и сделал попытку вернуть доверие фалангитов, напомнив им обо всех благодеяниях, полученных ими от свершений Филиппа II и его собственных, но - тщетно.

В последующие дни Александр не делал каких-либо попыток примириться со своими воинами, напротив, он удалился в свой шатер, запретив македонянам туда входить, и все свое благорасположение перенес на персов.[60] Он даже созвал на военный совет избранных персов, не допустив туда македонян. Кроме того, он стал во главе персидского войска, стоящего вне города, словно

143

готовился противостоять македонской армии. Он дал персидским фалангитам название pezhetairoi (соратники-пехотинцы), что поставило их на равную ногу с македонянами. Персы были включены в agema - царскую охрану. И т. д. Александр хотел показать македонянам, что впредь он может обходиться без них. Этот психологический шантаж привел к ожидаемому результату. Спустя несколько дней македонские воины без оружия пришли к царю, нижайше прося позволения (наравне с персами!) совершить ритуальный поцелуй. Александр согласился и, чтобы подчеркнуть свое милосердие, назвал их всех своими «родственниками».[61] Так Александр проявил исключительную ловкость, чтобы заставить македонян принять то, что они твердо отвергали за несколько дней до этого! И действительно, с этого момента царь мог позволить себе все. Отправка ветеранов прошла мирно. Царь обещал позаботиться об оставляемых ими в Азии детях и воспитать из них подготовленных по македонской традиции владеющих оружием воинов. Одновременно он приказал Антипатру прислать ему из Македонии новое подкрепление. Новая фаланга была сформирована в Вавилонии в 323 г. до н. э.

144

В каждое подразделение македонской фаланги, лох, входило по 4 македонянина, вооруженных по-македонски, и по 12 персов: одни с луками, другие - с короткими пиками. Однако командирами лохов остались македоняне. Так за два года (324-323 гг. до н. э.) Александру удалось создать совершенно новую боеспособную армию, в которой были тесно перемешаны македоняне и персы. Это позволило ему в короткие сроки с оптимизмом разрабатывать планы новых завоеваний, поскольку он не мог не понимать, что Македония обескровлена бесконечными рекрутскими наборами. В долгосрочном плане объединение земель внутри унифицированной империи и сотрудничество между персами и македонянами в смешанной армии должны были стать наилучшей гарантией продолжения его созидательной деятельности.

4. Пир в Описе.

Собирался ли Александр добиваться еще большего в этом македоно-персидском сотрудничестве и двигаться к идеалу «общего братства»? Именно такой точки зрения придерживается У. В. Тарн,[62] исходя из рассказа о жертвоприношениях, сделанных царем во время мятежа в Описе: «Александр за это принес жертвы богам, каким у него было в обычае, и устроил

145

пиршество для всех, за которым сидели: он сам, вокруг него македонцы, рядом с ними персы, а за ними прочие иноплеменники, чтимые за свой сан или какие-либо заслуги. Александр и его сотрапезники черпали из одного кратера и совершали одинаковые возлияния, которым предшествовали обрядовые действия, совершенные эллинскими прорицателями и магами. Молились о ниспослании разных благ и о согласии (homonoia) и единении (коіnфnіа) царств македонского и персидского» (Арриан. VII, 11, 8-9).

У. В. Тарн делает из этого текста вывод, что Александр «был пионером одной из самых великих революций в мировой истории», цель которой «братство людей или единение человечества». Александр хотел бы объединить народы земли в неизменном духе человеческого братства. Его желаниям соответствовало бы, если бы представители всех народов объединились в руководстве империи, а не были бы ее подданными.

В действительности этот образ Александра, чуть ли не прообраз Христа, исходит в большей степени из личного мнения Тарна, нежели из анализа текста. Как удачно показал это Э. Бадиан,[63] пир в Описе не дает оснований для подобной

146

интерпретации. Непосредственно царя окружают только македоняне, которые - причем только они - делят с царем вино. Ритуал примирения в первую очередь имел значение для сторонников Александра и македонян, только что противостоявших друг другу и бывших в течение нескольких дней в жестокой разлуке. С другой стороны, в тексте не прозвучало и намека на всеобщее братство. Напротив, сотрудничество в управлении особо ограничено македонянами и персами. В целом символичность пира в Описе дает четкое представление о двух осевых линиях политики Александра: призвать персидские кадры, чтобы консолидировать плоды завоевания, с одной стороны, а с другой - сохранить ключевые посты при себе для македонян. С этого момента границы между правителями и подданными не совпадали с границами между победителями и побежденными. Более важным, чем этническое, становится социальное деление. К сотрудничеству, а значит к управлению, были призваны те, кто уже входил в правящую верхушку еще во времена империи Ахеменидов. Такое поведение Александра показывает, что он сумел преодолеть в себе традиционный греческий взгляд на противостояние между греками и варварами, а также проявил удивительную политическую мудрость и стремление упрочить надолго результаты своих деяний.

147

5. Проблема обожествления Александра.

В своей заботе объединить империю не мечтал ли также Александр перенести «культ империи и на европейские греческие полисы»?[64]

Анализ имеющихся изображений Александра показывает желание царя распространить свой образ как сверхчеловека, равного героям, или даже богам. В действительности, при дворе Александра официально состояли люди творческих профессий, которые должны были проводить эту пропагандистскую кампанию: скульптор Лисипп, живописец Апеллес и золотых и серебряных дел мастер Пирготел. Александра часто изображали с возведенными к небу глазами. Плутарх недвусмысленно высказывает следующее предположение: Александр смотрит в небо, словно собираясь говорить с Зевсом: «Возьми себе Олимп, а мне оставь землю!» Художники все чаще изображали его с драгоценной диадемой на голове - царственным символом восточного происхождения. Подобная эволюция особенно видна на монетах, которые, возможно, чеканились по образцу, созданному Пирготелом. Художник часто изображал на них Геракла в львиной шкуре. Но портрет

148

получился настолько индивидуализированным, что в нем без труда можно за чертами героя увидеть облик Александра. Поскольку эти монеты ходили по всей империи, легко можно предположить, что сходство Геракла с Александром все больше воспринималось как факт даже в греческих полисах.

Но с другой стороны, после кончины своего друга Гефестиона (октябрь 324 г. до н. э.) Александр направляет своих посланников в Египет, к оракулу Амона, чтобы узнать, позволительно ли отдать новопреставленному божественные почести. Амон «отвечает», что Гефестиона следует рассматривать как героя, а не как бога. Вскоре Александр приказал Клеомену в Египте возвести в честь нового героя храмы в Александрии Египетской и на острове Фарос. Героический культ Гефестиона быстро распространился, в том числе и в греческих полисах. Однако нет никаких прямых свидетельств того, что в Афинах одновременно воздавались полубожественные почести Гефестиону и Александру.

Многие авторы сходятся на том, что Александр в 324-323 гг. до н. э. якобы хотел добиться повсюду официального признания своей божественности и принял меры к тому, чтобы распространить свой культ по всей империи. Он будто бы тогда же, в 324 г. до н. э., повелел Никанору про-

149

возгласить в Олимпии, одновременно с эдиктом о возвращении изгнанников, указ, предписывающий в греческих полисах воздавать царю божественные почести. Подобная интерпретация позаимствована в более поздних сочинениях, так что нам не стоит на нее всерьез полагаться. Известно лишь, что во многих полисах Малой Азии действительно возник его культ, но в этом не было ничего сверхъестественного. Разве в Эресосе на Лесбосе не были возведены алтари Зевсу еще до его покорения Александром в 336-335 гг. до н. э.? В отношении же греческих полисов Европы свидетельства достаточно противоречивы. Здесь мы узнаем, что в Афинах велись споры между сторонниками (Демад, Демосфен более сдержанно) и противниками (Ликург, Гиперид) столь бурные, что представленный Демадом декрет был признан в суде святотатством. Стоит добавить, что установление имперского культа повлекло за собой особенно дурные последствия в 323 г. до н. э., поскольку идея царя-бога выглядела еретической в глазах персов.

Власть Александра на 323 г. до н. э. имеет самую разную природу в различных частях империи. Он одновременно царь у македонян, архонт в Фессалийском союзе, Hégémôn Коринфского союза, «Освободитель» и «Восстановитель» в азиатских греческих полисах, фараон в Егип-

150

те,[65] «царь четырех частей света» в Месопотамии. Хотя он и не принял титул Великого царя, он, с другой стороны, многое перенял у империи Ахеменидов, и можно предположить, что многие персы действительно рассматривали его как преемника своих прежних царей. Повсеместно был признан единственный титул с нейтральным содержанием: «Царь Александр». Эти слова чеканились на многих монетах, так подписывались многие указы в греческих полисах. Так что происходило скорее не установление «имперского культа», что лишило бы его поддержки персов, а усиление Александром политики сотрудничества, и меры, которые он стал принимать в этом направлении с 325 г. до н. э., становились все более решительными.

151

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

НЕУСТОЙЧИВОЕ НАСЛЕДИЕ

Трудно даже приблизительно набросать план деяний Александра в июне 323 г. до н. э. Можно перечислить лишь то, что не подлежит сомнению. Македонянин открыл Средний Восток и Центральную Азию для греческой иммиграции. Основание новых полисов, которое было активно продолжено его преемниками, способствовало экспансии греческой культуры (впрочем, скорее географической, чем этнической). В этом отношении следует подчеркнуть огромное значение политики Александра, который отлично понимал, что непременное условие продолжительного господства на Среднем Востоке - опора на традиционные господствующие классы. Таково глубинное значение его политической стратегии, заключавшейся в умении «извлечь пользу» из идеологических основ, на которых базировались социальное превосходство знати и власть Великого царя. С другой сторо-

152

ны, завоевания Александра Македонского не разрушили общественно-экономические связи вплоть до того, что завоеватели использовали традиционные налоговые и экономические системы ближневосточных империй.

Но и в 323 г. до н. э. результаты деятельности Александра были все еще довольно неустойчивы. Недовольство в империи росло. В Европе греческие полисы продолжали переживать глубокий шок от недавнего указа о возврате изгнанников (324 г. до н. э.): в Афинах уже несколько месяцев шла подготовка под руководством (скрытым) Демосфена и Леосфена. Все это происходило на фоне волны недовольства, прокатившейся по всем полисам. В самой империи многие территории оказались не подчиненными.

В Каппадокии династия Ариарата продолжала вести подготовку к войне. Индия для македонян была уже практически потеряна. Вдобавок смерть царя полностью перечеркнула подготовку к походу на Аравийский полуостров.

Напряжение и разногласия возникали даже внутри лагеря победителей. Македонские вожди (за небольшим исключением) совершенно не собирались поддерживать персидскую политику Александра. Греческие наемники в Бактрии не стремились «переселяться в среду варваров». Простые македонские воины, со своей стороны,

153

мечтали о возвращении к родным очагам. И наконец, Александр не оставил никого, кто мог бы стать его достойным преемником, способным выполнять грандиозные задачи, которые возложило на себя македонское господство в 323 г. до н. э. И наконец (возможно, чтобы не возбуждать недовольства в каком-либо знатном македонском семействе), Александр не послушал советов своего окружения, которое тщетно его умоляло взять жену и произвести на свет наследника, прежде чем бросаться в столь опасную авантюру.[66] На июнь 323 г. до н. э. из Аргеадов остался в живых только один Арридей, сводный брат Александра. Но он, к сожалению, страдал слабоумием, природа и степень которого до сих пор остается неясной.[67] Роксана была беременна, но многие македоняне подвергали сомнению право наследования ребенком, рожденным от персиянки. В любом случае возникала проблема регентства. Главные военачальники Александра готовы были растерзать друг друга, чтобы захватить

154

власть. Действуя во многом как «последний из Ахеменидов», Александр таким образом создал почву для ростков, которые впоследствии раскололи и привели к исчезновению империю, скрупулезно создававшуюся поколениями правителей, начиная с Кира.

155

БИБЛИОГРАФИЯ

Арриан. Поход Александра. СПб., 1993.

Васильев Л. С. История Востока. М.. 2001.

Гафуров Б. Г., Цибукидис Д. И. Александр Македонский и Восток. М., 1980.

Грин П. Александр Македонский. Царь четырех сторон света. М., 2005.

Квинт Курций Руф. История Александра Македонского. М., 1993.

Шахермайр Ф. Александр Македонский. М., 1986.

Шифман И. Ш. Александр Македонский. Л., 1988.

Шофман А. С. Восточная политика Александра Македонского. Казань, 1976.

В Интернете существует большое количество сайтов, посвященных Александру Македонскому, хотя не все они одинаково заслуживают доверия. О мире империи Ахеменидов вы можете проконсультироваться на сайте: http://www.achemenet.com (сайт П. Бриана).

156

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие... 5

Введение. Александр Македонский до высадки в Малой Азии (356-334 гг. до н. э.) ... 10

Глава I. Основные этапы завоевания (334-323 гг. до н. э.)... 16

I. От Граника до падения Тира (май 334 - лето 332 г. до н. э)... 16

II. От Тира до Тира (лето 332 - лето 331 г. до н. э.)... 19

III. Смерть Дария и окончательное подчинение Греции (лето 331 - лето 330 г. до н. э.)... 21

IV. Восстание в восточных сатрапиях и оппозиция в Македонии (лето 330 - весна 327 г. до н. э.)... 26

V. Завоевание Индии и Персидского залива (327-325 гг. до н. э.)... 28

VI. Последние годы (324-323 гг. до н. э.)..... 30

Глава II. Предпосылки и цели завоеваний..............32

I. Неполнота и ограниченность объяснений личности и характера Александра... 32

II. Наследие Филиппа II... 34

III. Александр и территории империи Ахеменидов... 39

157

IV. «Освободительная война» и «война отмщения»... 40

V. Покорение Индии и возвращение через Персидский залив... 46

VI. «Второстепенные» проблемы... 48

Глава III. Сопротивление завоевателю... 51

I. Сопротивление Дария (334-330 гг. до н. э.)... 51

II. Подпольное сопротивление и открытые восстания в Греции... 64

III. Сопротивление и репрессии в восточных сатрапиях (330-327 гг. до н. э.)... 66

IV. Недовольство и противостояние македонских солдат (330-324 гг. до н. э.)... 73

Глава IV. Управление, защита и эксплуатация завоеванных территорий... 79

I. Различные уровни царской власти... 79

II. Контроль территорий и населения... 92

III. Завоевания и «экономическое развитие»... 95

Глава V. Александр среди македонян, греков и персов... 110

I. Завоевания и присоединение новых территорий. Конфликты и противостояние.... 111

II. Великий замысел (325-323 гг. до н. э.) ... 137

Заключение. Неустойчивое наследие... 152

Библиография... 156

Научно-популярное издание

Пьер Бриан

АЛЕКСАНДР МАКЕДОНСКИЙ

Редактор М. А. Тонконогом

Технический редактор Г. Этманова

Корректор И. Н. Мокина

Компьютерная верстка Т.В. Коротковой

ООО «Издательство АСТ»

170002, г. Тверь, пр-т Чайковского, д. 27/32

ООО «Издательство Астрель»

129085, г. Москва, проезд Ольминского, д. За

Наши электронные адреса: www.ast.ra

E-mail: astpub@aha.ru

ОАО «Владимирская книжная типография»

600000, г. Влдамир, Октябрьский проспект, д 7.

Качество печати соответствует качеству представленных диапозитов

Примечания

1

Вы можете оценить это, ознакомившись с моей работой «Bulletin d’histoire achéménide», II, Paris, Èd. Thotm, 2001 или посетив веб-сайт http://www.achemenet.com

2

Однако я не использовал документы, не относящиеся к Александру Македонскому наверняка. Это, к примеру, арамейские документы из Идумеи или сирийские монеты из Маздая (см.: Р. Briant. «Bulletin», I, p. 62; II, p. 99).

3

Мы решили оставить в стороне дискуссию по поводу открытия, сделанного в царском некрополе в Вергине.

О нем необходимо было бы сказать хотя бы в двух словах, но этот рассказ не вписывается в концепцию книги, которая посвящена в первую очередь проблематике завоевательных походов.

4

О современной полемике см., например: «Ancient History Bulletin», 13/2-4, 1999. P. 39-55; 111-117; 136-140.

5

Племя, населявшее Эпирское государство. - Примеч. ред.

6

Принятое здесь хронологическое деление будет объяснено в главе III. Взятые в скобки цифры, набранные курсивом, указывают номера страниц, на которых изложены пояснения и комментарии к соответствующим событиям, которые упоминаются в главе I.

7

Греческий военачальник, уроженец острова Родос, служивший в персидской армии Дария III.

8

О точной дате смерти Александра, так, как она указана в вавилонских таблицах, см.: L. Depuydt. «The time of the death of Alexander the Great: 11 juin 323 B.C. (-322), ca. 4:00-5.00 РМ» // Die Welt des Orients. 1997. 28. P. 117-135 и R.J. Van der Spek. Orientalia. 2000. 69/4. P. 435.

9

Завоеванная земля (греч.). - Примеч. ред.

10

М. Hatzopoulos. ZEP, 1997

11

Плутарх. Избранные жизнеописания. Т.II. М., 1987. с. 397. - Примеч. пер.

12

Е. Bikermann. «Alexandrel e Grand et les villes d'Asie». REG, 1934. P. 346-374.

13

Об информаторах Александра см.: А.В. Bosworth. Alexander and the East. Oxford, 1996. P. 66-97.

14

T.R. Robinson. АНВ, 7/3, 1993. Р. 84-99 и А.В. Bosworth, op. cit. P. 67-80, 186-200.

15

См:. J.F. Salles. ТМО, 16. Lyon, 1988. P. 75-102; P.Briant. AchHist. 1991. VI. P. 76-79; Ch. Tuplin. Там же. P. 270-278; S. Amigues. Topoi, 6/2. 1996. P. 671-683.

16

О ситуации в империи Ахеменидов ср.: P. Briant. «Histoire de l’Empire perse». Paris, 1996. P. 712-823.

17

См., например: P. Briant., Note d'histoire militaire achéménide. По поводу слонов Дария III см.: P. Brule и J.Oulhen (éd.), «Esclavage, guerre, écpnomie en Gréce ancienne. Hommages a Y.Garlars». Kennes, 1997. P. 177-190.

18

См.: G. Lе Rider. «Annuaire du Collége de Frances». 96 (1995-1996). P. 834-838.

19

Относительно морских операций Мемнона и сменивших его военачальников см.: P. Briant. «Histoire de l’Empire perse». P. 843-848.

20

См.: P. Briant. «Darius III». Paris, Fayard, В ней можно найти соответствующие документы и библиографию.

21

После события (лат.). - Примеч. пер.

22

Более подробную информацию по затронутым вопросам можно найти в кн: P. Briant. «Histoire de l’Empire perse» (1996). P. 848-859.

23

По этой проблеме, связанной с хронологией восстания Агиса, и проведенным ранее исследованиям Бадиана см.: ст.: Е. Bloedow в кн.: «Festchrift fur Н.Schmitt». Stuttgart, 1995. P. 23-41.

24

См.: P. Briant. «L'Asie centrale et les royaumes proche-orientaux au premier millénairе». Paris, 1984. P. 81—88; F. Holt. «Alexander the Great and Bactria». Leiden, Brill, 1988.

25

Ср.: P. Briant. «État et pasteurs au Moyen-Orient ancien». Paris-Cambridge, 1982. P. 9-56.

26

Именно этот аспект подчеркивает A.В. Bosworth (JHS, 1981. Р. 17-39).

27

По этому поводу можно ознакомиться с версией, которую излагает А. В. Bosworth в книге «Alexander and the East» (Oxford, 1996), а также со сравнительным анализом деяний Александра и Кортеса в «Alexander the Great in fact and fiction» (Oxford, 2000). P. 23-49.

28

Плутарх. Избранные жизнеописания. М., 1987. Т. 2. С. 401. - Примеч. пер.

29

Речь идет о надписи, найденной в городе Филиппа Македонского, с текстом которой можно ознакомиться в книге М. Hatzopoulos. Macedonian Institutions under the Kings, I (1996). P. 25-28. Сама интерпретация представлена тем же автором в «Alexandre en Perse: la revanch et l'Impire». ZPE, 116, 1997. p. 41-52. Документ породил огромную библиографию и ряд взаимоисключающих толкований; кроме того, см. хронологию, составленную М. Hatzopoulos, в REG, 111 (1998). P. 625-626.

30

Квинт Курций, X, 2, 12. О поведении македонских воинов см.: P. Briant. «Rois, tribus et paysans». Paris. 1982 P. 73-81.

31

Исследование на эту тему см.: А.В. Bosworth. «Conquest and Empire». Oxford, 1988. P. 229-241.

32

См.: G. Le Rider. «Сléoménе de Naucratis». BCH, 121/1 (1997). P. 71-93.

33

Замечания автора по этой теме см.: REA, LXXTV, 1972. Р. 34-49 (= «Rois, tribus et paysans». 1982, P. 15-30); см. также: G. Le Rider. «La naissance de la monnaie». Paris: PUF, 2001. P. 234-236.

34

Квинт Курций. X, 1, 7 и Арриан. VII 4, 2.

35

На эту тему см.: Е. Badian. «Alexander and the Greeks of Asia», Studies Ehrenberg. 1966. P. 37-69. (Критические замечания см.: W. Higgins. «Aspects of Alexander's imperial administration: some modern methods and views reviewed». Athen, 31 (1981) P. 129-152.)

36

Ср.: A. Heisserer. «Alexander and the Greeks. The epigraphical evidence». 1980; A. B. Bosworth, «Conquest and Empire». Oxford, 1988. P. 187-197 и 250-258.

37

Ср.: P. Briant. «Кlіо». 1976. = «Rois, tribus et paysans». Paris, 1982. P. 227-262; P.M. Fraser. «Cities of Alexander the Great». Oxford, 1996.

38

Диодор. XVII, 111, 6 (см, также Полибий. X, 27). В действительности это были только крепости и гарнизоны, а не полисы в полном смысле слова.

39

P. Briant. «Impérialismes antique et idéologie coloniale dans la France contemporaine: Alexandre le Grand modèle coloniale» (1979) = «Rois, tribus et paysans» (1982). P. 281-292 и «Lecon inaugurate au Collège de France». Paris, 2000.

40

Ср.: 1. Bodson. «Alexander the Great and the scientific exploration of the oriental part of his empire» // Ancient Society. 1991.22. P. 127-138.

41

Ср.: P. Bernard. «Alexandre, Menon et les mines d'or d’Arménie» // Travaux de numismatique grecque offertsa G. Le Rider. Londres, 1999. P. 37-64.

42

В силу очевидного факта (лат.). - Примеч. пер.

43

P. Briant. «Alexandre et les katarraktes du Tigre» // Мélапges Michel Labrousse. Toulouse, 1986. P. 11-22 // Id., NABU. 12. 1999/1.

44

См. труды посвященные этому вопросу: J.F. Salles. «Les Achéménides dans le Golfearabo-persique» //AchHist. IV 1990. P. 111-130.

45

По этому вопросу см.: G. Le Rider. «Annuaire du Collège de France». 96 (1995-1996). P. 829-860, а также исследование F. Delrieux. «La monnaie et la guerre dans I’Antiquitè classique: le cas des émission d'Alexandre le Grand», P. Brin (éd) // «Guerres et société dans les mondes grecs» (490-322). Paris, 1999. p. 291-317.

46

См. подсобное исследование: Н. Nicolet-Pierre. «Argent et or frappés en Babylonie entre 331 et 311» и о Маздае и Селевке в «Travaux de numismatique grecque offerts a G. Le Rider». Londres, 1999. P. 285-305.

47

Ср.: М. Rostovtzeff. «Economic and Social History Hellenistic World». I, 1941. P. 129.

48

Плутарх. Сочинения. М., 1983. С. 417. - Примеч. пер.

49

Анализ этого аспекта см.: P. Briant. «Histoire l’Empire perse». Paris, 1996. P. 826-891, 1072-1077.

50

См.: М. Ahd El-Raziq. «Die Darstellung und Texte des Sanctuars Alexanders des Grossen im Tempel von Luxor». Mainz am Rhein, Philipp von Zabem, 1984.

51

См.: P. Bernard. ВСН, 114. 1990. Р. 513-528; A. Kuhrt. AchHist, V. 1990. С. 121-130; P. Briant, «Alexandre a Babylone: images grecques, images babyloniennes» // «Alexandre le Grand dans les littératures occidentales et proche-orientales». Presses de’Université de Paris X. 1999. P. 23-32.

52

Р. Briant. «Rois, tributs et paysans». Paris, 1982. P. 384-403. Следует уточнить, что по поводу этого эпизода в последние годы было опубликовано много статей. Представленная в них интерпретация неоднозначна. Ср.: «Histoire de l’Empire perse» (1996). P. 1073-1074 и «Bulletin d'histoire achéménide», I (1997). P. 63.

53

См.: P. Briant. «The Achaemenid Empire» // К. Raaflaub и N. Rosenstein (ed.). «Soldiers, Society and War in the Ancient and Medieval Worlds». Harvard UP, 1999. P. 105-128.

54

Ср.: M.Renard и J.Servais. «А propos du mariage d'Alexandre et de Roxane» // Antiquité classique. XXIV. 1955. P. 29-50.

55

Диодор. XVIII, 7, 1 (ср.: там же, XVII, 9)

56

См.: P. Briant. «Colonizzazione ellenistica е popolazioni del Vicino Oriente: dinamiche sociali e politiche di acculturazione» // S.Setis (éd.). «I Greci». Torino, 1998. 2/III. P. 309-333.

57

Долгое время оспаривался тезис о существовании активно действовавшего македонского совета, выдвинутый в работе P. Briant, «Antigone le Borgne». Paris, 1973. P. 235-350. Но сегодня это мнение подтверждают новые аргументы: см. М. Hatzopouhs. «Macedonians Institutions under the kings». I, Paris, 1996. P. 261-322.

58

О матримониальной политике Александра см. также в: Е. Carney. «Women end monarchy in Macedonia», Normas 2000. P. 100-113.

59

Ср.: P. Briant. «Rois, tribus et paysans». Paris, 1982. P. 32-54.

60

О тактике Александра в отношении недовольных см.: Е. Саrnеу. «Macedonians and mutiny: discipline and indiscipline in the army of Philipp and Alexander» // Classical Philology. 91. 1996. с. 19—44; «Artifice and Alexander history» // A.B. Bosworth, E. Baynham (ed). «Alexander the Great in fact and fiction». Oxford, 2000 P; 263-285, en part. P. 278-285.

61

До этого он дал титул «родственников» некоторым избранным персам, что вызвало ревность у македонских воинов. См.: Арриан. 7, 11,6. - Примеч. ред.

62

W.W. Tarn. «Brotherhood and Unity» // Alexander the Great. II. 1950. P. 399-449.

63

E. Badian. «Alexander the Great and the Unity of Mankind» // Historia. 1958. P. 425-444.

64

Подробно см.: Е. Badian. «Ancient Macedonian Studies in honour of Ch. E. Edsons». Thessaloniki, 1981. P. 27-71 и «Subject and Rulers». Ann Arbor, 1996. P. 11-26.

65

Другую позицию отстаивает S. Burstein. Аnс. Soc. 22. 1991. Р. 139-145. Но в последнее время были представлены убедительные доказательства этого: В. Menu. BIFAO. 99 1999. Р. 353-356. Об изображении Александра в виде фараона см.: М. Abd El-Raziq. «Die Darstellung und Texte des Sanktuars Alexanders des Grossen im Tempel von Luxor», Mainz am Rhein: Philipp von Zabern, 1984.

66

См. статью Е. Baynham // Rheinische Museum. 1998. 141. С. 141-152, и замечания E.Carney, «Women and monarchy in Macedonia». 2000, P. 97-100.

67

Наибольший интерес в этом плане представляет собой недавно проведенное исследование Е. Саrnеу // Ancient History Bulletin. 2000. 15/2. P. 63-89.

Content

Бриан Пьер Александр Македонский

ПРЕДИСЛОВИЕ

ВВЕДЕНИЕ АЛЕКСАНДР МАКЕДОНСКИЙ ДО ВЫСАДКИ В МАЛОЙ АЗИИ (356-334 гг. до н. э.)

ГЛАВА I ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ ЗАВОЕВАНИЯ (334-323 гг. до н. э.)

I. От Граника до падения Тира (май 334 - лето 332 г. до н. э.)

II. От Тира до Тира (лето 332 - лето 331 г. до н. э.)

III. Смерть Дария и окончательное подчинение Греции (лето 331 - лето 330 г. до н. э.)

IV. Восстание в восточных сатрапиях и оппозиция в Македонии (лето 330 - весна 327 г. до н. э.)

V. Завоевание Индии и Персидского залива (327-325 гг. до н. э.)

VI. Последние годы (324-323 гг. до н. э.)

ГЛАВА II ПРЕДПОСЫЛКИ И ЦЕЛИ ЗАВОЕВАНИЙ

I. Неполнота и ограниченность объяснений личности и характера Александра

II. Наследие Филиппа II

III. Александр и территории империи Ахеменидов

IV. «Освободительная война» и «война отмщения»

V. Покорение Индии и возвращение через Персидский залив

VI. «Второстепенные» проблемы

ГЛАВА III СОПРОТИВЛЕНИЕ ЗАВОЕВАТЕЛЮ

I. Сопротивление Дария (334-330 гг. до н. э.)

II. Подпольное сопротивление и открытые восстания в Греции

III. Сопротивление и репрессии в восточных сатрапиях (330-327 гг. до н. э.)

IV. Недовольство и противостояние македонских солдат (330-324 гг. до н. э.)

ГЛАВА IV УПРАВЛЕНИЕ, ЗАЩИТА И ЭКСПЛУАТАЦИЯ ЗАВОЕВАННЫХ ТЕРРИТОРИЙ

I. Различные уровни царской власти

II. Контроль территорий и населения

III. Завоевания и «экономическое развитие»

ГЛАВА V АЛЕКСАНДР СРЕДИ МАКЕДОНЯН, ГРЕКОВ И ПЕРСОВ

I. Завоевания и присоединение новых территорий. Конфликты и противостояние

II. Великий замысел (325-323 гг. до н. э.)

ЗАКЛЮЧЕНИЕ НЕУСТОЙЧИВОЕ НАСЛЕДИЕ

БИБЛИОГРАФИЯ

СОДЕРЖАНИЕ

Примечания