Кейт Мур

Любовь и долг

Посвящается Лорен, Кевину и Эллисон, как обычно.

Пролог

Подвернись им эта выгодная перспектива сегодня, а не год назад, все бы… пришло к тому же печальному финалу.

Джейн Остен, «Гордость и предубеждение»

Ла-Манш

Февраль, 1825 год

Лайл Мессинг, барон Блэкстон, проигрывал в карты, и единственным оправданием была качка в кают-компании корабля, на котором он плыл. Военное судно его величества «Редемшен» с весьма посредственными мореходными качествами должно было доставить домой барона Блэкстона и выживших в неудачной греческой кампании пленных.

Лайл изо всех сил пытался сосредоточиться на картах и не думать о доме. В настоящее время его у Блэкстона вообще не было. Фамильный замок, который барон унаследовал от отца, был продан им с молотка, чтобы заплатить выкуп за свою голову греческому полководцу Василади. Его вдовствующая мать и сестры переехали в особняк в городе Бат. Матушка не жаловалась, но сестра Елена в своем письме, упоминая о переезде, дважды подчеркнула фразу «тридцать футов» — такое расстояние было между их комнатами в новом доме. Когда он думал о стесненных обстоятельствах, в которых приходилось жить его матери после просторного замка, он терял хладнокровие, шел на риск, и гора закладных на карточном столе неумолимо росла.

Пробиваясь сквозь волны к Дувру, «Редемшен» скрипел и вздрагивал, отчего фонарь в прокуренной кают-компании покачивался под низким потолком. Карта не шла, и Блэкстон посмотрел на здоровенного рыжеволосого и рыжебородого игрока напротив, Сэмюела Голдсуэрди. Он был одет в зеленую шелковую сорочку, которая блестела в неровном свете. Сэмюел усмехнулся. Похоже, он не умел ни умываться, ни проигрывать. Именно Голдсуэрди невинно предложил перекинуться в картишки. Несколько часов спустя после бесконечной изнурительной игры, не вынеся качки, два других игрока из числа пассажиров покинули каюту. За столом остались только Блэкстон и Голдсуэрди.

Такой исход порадовал здоровяка.

— Юноша, карты, что у вас в руках, — от них проку нет. Давайте закончим все по-быстрому.

Блэкстону почудилось, будто Сэмюел видит его карты насквозь. Он постарался отшутиться.

— Предлагаете жениться на вашей дочке? — Если бы у Голдсуэрди была дочь, Блэкстон и впрямь взял бы ее в жены, ведь у него не было иных способов вернуть поместье.

Голдсуэрди расхохотался так громко, что от его смеха зазвенело в ушах. Блэкстон предложил женитьбу в шутку, но в памяти вдруг всплыли смеющиеся черные глаза и мягкие пышные груди. Он тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Не было сомнения, что Вайолет Хаммерсли вышла замуж, пока Блэкстон находился в руках бандитов, поэтому Лайл давно уже не мечтал взять ее в жены.

— Это было бы слишком просто, сынок. Я предлагаю другое — поработать на меня год и один день.

«Год и один день» — звучало словно из сказки. Именно столько, год и один день, Блэкстон находился в плену. За это время умер Байрон, а борцы за свободу Греции, которые сражались против турок, пали в неравной битве.

Он снова посмотрел на Голдсуэрди. Тот казался безобидным человеком, несмотря на свой огромный рост и крепкое сложение. Он был выше Блэкстона дюйма на четыре[1], а то и больше, и шире любой койки на судне. На вид Лайл дал бы ему лет сорок-пятьдесят. В темно-коричневых штанах, зеленой сорочке и камзоле из грубой шерсти он был как необъятный дуб. И тем не менее мало походил на заколдованного героя из волшебных сказок. Вероятно, он был обычным лондонским торговцем и держал на Темзе склад, где на полках лежали рулоны с тканями или мешки с кофе. Но год плена научил Блэкстона не доверять внешности. Его не покидало чувство, что Голдсуэрди не тот, кем кажется. Появление этого человека на борту «Редемшен» в бухте Корони[2] в самый ответственный момент переговоров Блэкстона с бандитами — в момент передачи денег — было более чем неожиданным. Будто произошло чудо. Тогда Блэкстону казалось, что у Василади нет причин освобождать заложников. Потому он и продал поместье, чтобы купить свободу себе, младшему сводному брату и нескольким юношам и девушкам, с которыми солдаты полководца обращались как с рабами.

Сейчас судьба Блэкстона висела на волоске. Он снова попытался разгадать истинные намерения Голдсуэрди.

— Надо полагать, мне придется чистить выгребные ямы или выбивать долги?

— О нет, юноша, можете быть уверены, я найду вам работу по способностям.

— Мы встречались раньше в Лондоне?

— С чего вы взяли?

— Тогда зачем предлагаете мне работу? По нашей игре моих способностей не разглядеть.

— Вы умеете очаровывать людей — это я вижу…

Блэкстон бросил на Голдсуэрди скептический взгляд.

— Что-то не похоже, чтобы на вас это действовало.

— И тем не менее в своем кругу, среди знати, вы достаточно известны. Вы прекрасно танцуете на балах. Ходят слухи, что вы еще и отличный наездник.

— Так значит, вы обо мне наслышаны. Тогда тем более непонятно, зачем я вам нужен. Никто не станет брать меня на работу, зная мою дурную репутацию.

— Никто, кроме меня. Когда вас всюду станут приглашать, я хочу, чтобы вы принимали все до единого приглашения.

Видимо, дело все же в дочери. И она, судя по всему, настолько дурна собой, что нуждается в таком типе, как Блэкстон, чтобы он таскал ее по балам и званым ужинам.

— То есть вы хотите, чтобы я радовал высший свет своим присутствием как можно чаще?

— Тогда я выкуплю все ваши долги, включая поместье с фамильным замком.

В заточении Блэкстон научился не выдавать своего беспокойства, но сейчас его бросило в жар. Кипа закладных, подписанных им и его неудачливыми спутниками, по-прежнему лежала на столе перед Голдсуэрди. Блэкстон перевел взгляд с бумаг на карты, которые не предвещали крупного выигрыша. Удача отворачивалась от него всю ночь, а теперь этот незнакомец, который практически спас его, предлагал выгодную сделку.

— Прошу прощения? — Блэкстон тяжело смотрел на мужчину, который, похоже, знал о его делах больше любого другого, не считая семейного юриста.

— Приходите в мой клуб, и я вам все объясню.

— В ваш клуб? — Блэкстона словно дубинкой огрели. Голдсуэрди казался ему англичанином до мозга костей, но никак не джентльменом.

— Клуб «Пантеон» на Албемарл-стрит. В порту корабль встречает почтовый дилижанс. Он отвезет нас прямиком в клуб.

Мысли о Лондоне и возможность вернуть свое состояние заставили Лайла на мгновение забыть о городе Бат, сестре и матушке. Голдсуэрди определенно умел уговаривать, но Блэкстон должен был выяснить, что стоит за столь щедрым жестом, и задал вопрос:

— Кто вы?

Голдсуэрди нахмурился.

— Неужели вы успели позабыть?

— Я не спрашиваю о вашем имени. Кто вы на самом деле? И что это за мистическая работа, которую вы мне предлагаете?

— Хорошо, что вы спросили. Я призываю вас служить королю и отечеству, — произнеся пафосные слова, Голдсуэрди никак не изменился в лице. На нем по-прежнему сохранялось насмешливое выражение. — Речь идет о шпионаже.

— Шпионаж? И за кем я буду шпионить в высшем свете?

Голдсуэрди помрачнел. Он покачал огромной головой с львиной шевелюрой.

— Мы живем в жестоком мире, сынок. Враги Англии выдают себя за друзей и разгуливают среди нас повсеместно. А секреты имеют обыкновение просачиваться наружу. И наша задача сделать так, чтобы они не ушли далеко.

Глядя на Голдсуэрди, Блэкстон моргнул так, как будто от дыма в каюте щипало глаза. Его просили шпионить на благо Англии! Планы на будущее изменились, едва только корабль перевалил очередную волну. Блэкстон мог вернуться к матери и сестрам ни с чем, склонив в покаянии голову, или же мог рискнуть и восстановить свое состояние и доброе имя.

«Редемшен» застыл на очередном гребне. Затем океан разверзся, и он упал вниз. Голдсуэрди спокойно обхватил одной рукой лавку, привинченную к полу, а второй — кувшин с пивом. Блэкстон держался за фонарь, а остальные ударились головами о низкий потолок. Когда судно падало на воду, в памяти Блэкстона снова промелькнул насмешливый взгляд черных глаз и, вопреки здравому смыслу, ему захотелось увидеть эти глаза снова.

Наконец корабль ударился о волну, чудом не развалившись на части.

— Я согласен.

— Вот и отлично. Год и один день, а потом вы будете свободны.

Глава 1

Все говорили, что он был самым безнравственным молодым человеком на свете, и частенько добавляли, что никогда не доверяли его внешней доброте.

Джейн Остен, «Гордость и предубеждение»

Лондон

Три недели спустя

Блэкстон открыл один глаз и покосился на потолок, бледный, как свадебный торт, и далекий, как луна. Койка под ним не качалась и не тряслась от ударов волн. Он вспомнил. Клуб Голдсуэрди. Албемарл-стрит. Лондон.

Он был не в пещере. Он не видел уже несколько недель, как летят головы с плеч. И как молодых рабынь отдают воинам словно награду. Порой, проснувшись, он несколько мгновений не мог понять, где находится, и кошмары плена не сразу покидали его.

— Уайлд, если вздумаешь открыть штору — ты труп, — раздался недовольный голос с соседнего дивана. Это была кофейная комната в клубе Голдсуэрди, где Блэкстон и его друзья-шпионы заночевали вчера.

Английский дождь, холодный и порывистый, бил в окно. Еще одно напоминание о том, что он дома.

— И вам доброго утра, лорд Хейзелвуд. Кофе? — Голос показался знакомым, в нем слышались оттенки лондонского Ист-Энда. Но не голос, а запах упомянутого напитка заставил Блэкстона повернуть голову.

С третьего дивана раздался стон, за которым последовал звон фарфора, а запах кофе усилился.

— Лорд Блэкстон? — произнес молодой мужской голос рядом с ним. Блэкстон сел и опустил ноги на пол.

Нат Уайлд служил им кем-то вроде дворецкого и был одновременно связным с Голдсуэрди. Он, одетый в модный чернильного цвета сюртук и штаны из буйволовой кожи, протянул барону кружку с дымящимся ароматным кофе.

Блэкстон, потягивая божественный напиток, смотрел, как Уайлд уговорами и кофе пытается поднять двух других жильцов этой комнаты. Потребовалось несколько минут тишины, чтобы комната стала местом, приемлемым для истинных джентльменов.

Блэкстон благодарил друзей за тишину. На данный момент кофейная была единственным помещением в клубе, где стояла мебель. Сам клуб ремонтировался, о чем Голдсуэрди не упомянул, когда нанимал лорда на работу.

Здание окружали леса и целая армия плотников, штукатуров и каменщиков, которые приходили рано и принимались долбить, стучать и месить, поднимая при этом не только шум, но и пыль. Шторы и накидки закрывали окна, двери и перила по всему дому.

Но в кофейную звуки не проникали. Эта комната без вычурной мебели и кружев полностью принадлежала мужчинам. Здесь стены были отделаны темным деревом, повсюду стояли глубокие кожаные кресла, на полу лежал роскошный красно-сине-золотой ковер. Вдоль стен располагались богатые книжные полки, а на кофейном столике, накрытом белой накрахмаленной скатертью, красовался сверкающий серебром кофейный сервиз.

Партнерами Блэкстона по шпионажу были капитан Клер, герой Ватерлоо в полковом мундире, и лишенный наследства виконт Хейзелвуд — родственник графа Ванге. Камердинер длинноволосого Хейзелвуда едва не падал в обморок при взгляде на мятый сюртук и запятнанные лосины своего хозяина. Несмотря на то, что обстоятельства, кои привели Блэкстона и его партнеров на службу к Голдсуэрди, были совершенно разными, виконт понимал, что между ними много общего.

Все они подписали контракт с Голдсуэрди. Клер заявил, что все на законных основаниях, а Хейзелвуд добавил, что по условиям договора прав у них меньше, чем у церковного служки. За каждым был закреплен район Лондона в соответствии со ступенькой, которую они занимали на социальной лестнице. Клер шпионил в тавернах, где среди прочего сброда частенько появлялись солдаты, матросы и радикалы. Хейзелвуд курсировал между игорными домами и борделями. А Блэкстону достался фешенебельный Вест-Энд.

Первым объектом его слежки стала леди Ревенхерст, чей расчетливый и честолюбивый муж частенько приносил домой важные бумаги из министерства иностранных дел. Судя по слухам, скучающая леди искала утешение в объятиях одного русского графа, который интересовался скорее секретными документами, нежели дамой. Голдсуэрди предписал Блэкстону стать любовником леди, чтобы граф не смог больше проникнуть в дом Ревенхерстов.

Капитан Клер обратился к Уайлду.

— Послушай, где ты научился так вкусно варить кофе?

Хейзелвуд ответил за мальчишку:

— Он турок, и в Стамбуле был рабом у султана.

Уайлд обнажил в улыбке белоснежные зубы.

— Да нет, джентльмены, я лондонец до мозга костей. Меня научил старый солдат по имени Хардинг. Я думаю, вы с ним вскоре встретитесь.

— Лучше бы он научил тебя делать портер.

Уайлд пожал плечами и перестал улыбаться.

— Никакого портера, лорд Хейзелвуд.

Клер поднял чашку с кофе и сказал тост:

— Воздержание от алкоголя, своевременная уплата долгов и обет безбрачия — вот местный девиз! — рыжеволосый капитан обладал волевым взглядом. Блэкстон с легкостью представлял его во главе армии на полях сражений.

— Это поможет вам сохранить форму профессионального боксера, капитан.

— Скорее мы помрем с тоски. — Хейзелвуд угрюмо посмотрел в чашку с кофе.

Уайлд рассмеялся. Похоже, он смотрел на вещи иначе.

— Поверьте мне, это ненадолго. — Он поставил серебряный поднос на покрытый белоснежной скатертью стол. — Кофейник полон. Газеты на столе. Зовите меня, когда проголодаетесь.

После его ухода в комнате на какое-то время воцарилась тишина. Затем Хейзелвуд обратился к Блэкстону.

— Как у вас дела с леди Ревенхерст?

— Весьма недурно.

Леди послала ему персональное приглашение на музыкальный вечер, четко дав понять, что мужа дома не будет. Так что вчера он провел время в окружении лондонской богемы, сидя рядом с леди Ревенхерст на золоченых креслах в большом зале ее особняка. Время от времени она как бы невзначай касалась веером его бедра. Русский граф на этом вечере не присутствовал, так что Блэкстону было что доложить Голдсуэрди.

— А как идут ваши дела? — поинтересовался, в свою очередь, Блэкстон.

Хейзелвуд шел по следу провинившихся юнцов из числа золотой молодежи. У одного из них брат заседал в кабинете министров.

— Две недели адской гонки, а толку никакого. — Хейзелвуд встал, подошел к столику, налил кофе, сунул под мышку газету и вернулся. — Нет, вы мне объясните, как человек, управляющий армией плотников, который не выдает нам ни капли спиртного, смеет заявлять, что он наш помощник?

Блэкстон не сдержал улыбки. Уайлд обеспечивал их всем, в чем они нуждались, но никогда не давал того, чего они хотели. У них был слуга, Твиклер, а если им нужны были деньги или карета, то Уайлд обеспечивал их и тем и другим. За углом на Бонд-стрит стояла аптека, от клуба через задний двор к ней вела утоптанная тропинка, так что проблем с алкоголем у джентльменов не было. А портной по имени Керби обшивал шпионскую команду Голдсуэрди. Увидев худобу и изможденность Блэкстона, он долго хмурился, но все же сумел пошить лорду такую одежду, что в свете никто не догадался о недавнем его заточении в плену.

Клер, несмотря на выпитый кофе, оставался не в духе.

— Блэкстон, а что случилось с вашей любовницей, той испанской танцовщицей, которая ославила вас?

Хейзелвуд повел бровью.

— Что такое? Почему я не в курсе? Ну вы, Блэкстон, и хитрец! Ни разу не упоминали об этом скандале. Пожалуй, это объясняет, почему вы здесь. От вас отреклась семья?

— Титул принадлежал мне.

— Титул титулом, но от слухов вас это не спасло. Газеты пестрели скандальными заголовками. Да, у Голдсуэрди талант подбирать людей. — Хейзелвуд поставил пустую чашку на пол, откинулся на подушки и закрылся газетой. Блэкстон повернулся к Клеру, который вцепился в чашку с кофе обеими руками.

— У Хейзелвуда есть теория насчет того, как Голдсуэрди находит людей, и ваш случай ее полностью подтверждает. Он выбирает тех, у кого дурная репутация.

— А мне казалось, шпионы не должны бросаться в глаза.

— Хейзелвуд считает, и тут я разделяю его мнение, что, стоит человеку обзавестись дурной репутацией, и люди сразу же перестают подозревать его, даже когда он ведет себя необычно.

— Таким образом, вы — герой, Хейзелвуд — повеса и мот…

— А вы, Клер, — рубака.

Блэкстон не мог не признать логику этих рассуждений. Люди, как правило, видят лишь то, что хотят увидеть.

Скандальная статья с откровенным рисунком наградила его определенной репутацией навсегда. Увидев впервые этот рисунок в газете, лорд и представить себе не мог, во что он ему выльется. И уж тем более не думал, что замять скандал окажется невозможно. Двадцать четыре часа спустя Блэкстон лишился всех титулов и привилегий. Ему казалось, что ничто не может изменить его социального статуса, но как же он ошибался.

Когда он отказался выкупить рисунок у художника по имени Ройс, тот сделал свою мазню достоянием общественности. После этого жизнь изменилась, его стали приглашать на балы-маскарады; женщины, с которыми он даже не был знаком, дарили ему свои портреты. В один момент он понял, что уже не может ничего изменить, потому что действительно стал таким, каким его хотели видеть.

Блэкстон решил положить этому конец и уехал на край света, порвав с семьей и друзьями.

Вернулся Уайлд с корзиной, накрытой полотенцем. Снаружи застучали молотки.

— Где Голдсуэрди? — спросил Блэкстон. Он хотел как можно раньше покончить с ежедневным отчетом.

— Его никогда нет на месте, когда он нужен, — проворчал Хейзелвуд, шурша газетой. — Чертов призрак.

— Мистер Голдсуэрди любит отлучаться на рыбалку. — Уайлд достал из корзины свежие булочки. — Кстати, этим утром он желает видеть вас, лорд Блэкстон.

— Пора платить по счетам, — продолжал ворчать Хейзелвуд, прикрываясь газетой.

— Дойдет черед и до вас, лорд Хейзелвуд.

Глава 2

…она и правда очень милая девушка.

И я всем сердцем желаю, чтобы она хорошо устроилась, но с таким отцом и такой матерью и такими скромными возможностями, боюсь, что шанса на это нет.

Джейн Остен, «Гордость и предубеждение»

Вайолет Хаммерсли лучше остальных понимала, что та часть дня, которую лондонцы привыкли называть утром, определялась не столько часами и вращением планеты, сколько образом жизни. Прислуга вставала в четыре, чтобы разжечь огонь и согреть воду. Ее служанка могла не подниматься с кровати до десяти. Сегодня для Вайолет утро закончилось в час дня, когда она пришла к герцогине Хантингтон, Пенелопе Фрейн.

— Вайолет, дорогуша, вы должны быть довольны. Ваш бал будет настоящим событием, — благоухающая Пенелопа слегка обняла ее, а дворецкий проводил до двери большого дома на Парк-лейн.

— Я так рада, что вы согласились помочь мне, Пенелопа. Благодарю вас.

— Ах, не утруждайте себя, у вас в голове наверняка сотни забот, и предстоящий королевский визит в том числе. Как вы со всем справляетесь?

— К счастью, принц Молдавии — гость моего брата, а отель «Милуэрт» удовлетворит любые королевские прихоти. Вы ведь не думали, что я пожертвую нашим благотворительным балом ради этого визита?

— Вовсе нет. Мои друзья рады покровительствовать такому прекрасному начинанию. Что может быть благороднее, чем поддержка бедствующих сестер, которые обшивают нас. — Герцогиня зашуршала подолами своих пышных юбок болотного цвета. Она взяла Вайолет за руку и кивком головы отпустила дворецкого. — Я сама провожу мисс Хаммерсли, Койл.

Благородное начинание.

Голова Вайолет гудела от мысли о предстоящем бале, но слова Пенелопы снизили значимость блестящего бала. Собрание общества в поддержку нуждающихся вдов было куда более важным мероприятием. Возможно, она зашла слишком далеко, вообразив себя образцом благородной дамы.

Не то, чтобы Вайолет грезила о балах, как любая девочка. Она мечтала о своем кабинете и об отцовском банке. После смерти мамы несколько месяцев папа не знал, что делать со своей серьезной большеглазой дочуркой. Ее брат учился в частной школе, а папа не хотел оставлять Вайолет дома в одиночестве. Поэтому каждое утро он брал ее с собой в банк, где разрешал сидеть в большом кожаном кресле в своем кабинете.

Вайолет обожала папино место работы. В то время она еще ничего не знала о старинных афинских храмах, с которых было скопировано здание банка, но ее все равно привлекали великолепные колонны и роскошная атмосфера. А еще маленькой девочке здесь никогда не было скучно. Особенно ей нравилось сочетание разных звуков: шелест бумаг, стук шагов, скрип перьев, приглушенные голоса и чуть слышный шум лондонских улиц.

С тех пор Вайолет мечтала о таком же кабинете, как у отца. И была уверена, что станет банкиром. Партнеры отца останавливались в коридорах, чтобы поздороваться с ней, и предлагали решить задачки, на которые она всегда знала ответы.

Когда Вайолет исполнилось тринадцать, папа сильно удивился, узнав о ее мечте. Он говорил, что девочки не бывают банкирами. А когда она спросила его, кем же девочки бывают, он, всплеснув руками, ответил, что ей нужно думать о чем-то женском, а не о банке — деле для мужчин.

Поначалу Вайолет недоумевала по поводу такого разделения мира на женский и мужской. Она вспоминала странных французов, которые в своем языке даже существительные делили на женские и мужские. И тогда девочка спросила папу, по какому принципу вещи принадлежат тому или иному роду.

Папа снова пожал плечами. Он полагал, что это и так понятно. Тогда Вайолет составила список того, что ее интересовало, и показала своему брату Фрэнку. Он рассмеялся и сказал, что ничто из списка девчонок не касается: ни банковское дело, ни закон, ни юриспруденция, ни архитектура, ни паровые двигатели. В ответ Фрэнк составил другой список: шляпки, перчатки, туфли, благотворительность, книги, балы.

— Вот это — для девчонок.

Вспоминая сейчас тот случай, Вайолет улыбнулась про себя. До последнего пункта в списке Фрэнка ей пришлось проделать долгий путь. Но сейчас, когда она до него добралась, у нее не было времени на сомнения по поводу своего жизненного пути. Кроме того, подготовка к балу требовала времени.

А герцогиня, как назло, никуда не спешила. Они медленно шли к лестнице. Сзади на положенном расстоянии следовал слуга с коробкой приглашений.

Вайолет не могла сказать, что они с Пенелопой дружны. Их знакомство с ее светлостью герцогиней Хантингтон насчитывало всего несколько недель, так что рано было говорить о какой-то близости. Хотя Пенелопа настаивала, чтобы они называли друг друга по именам, опуская титулы.

Тремя неделями ранее герцогиня, которая интересовалась благотворительными прожектами, гостила у Вайолет и пригласила ее с ответным визитом. Вайолет обсудила приглашение во всех подробностях со своей старой гувернанткой и преданным другом Августой Лаундес, и они пришли к заключению, что Вайолет ничего не потеряет, если примет его.

Пенелопа Фрейн была симпатичной хрупкой женщиной чуть за тридцать с зелеными глазами и тициановскими волосами. До замужества у нее было столько поклонников, что ее отцу однажды пришлось попросить их всех удалиться с бала. Помимо титула, состояния и красоты, от отца Пенелопа унаследовала влияние в обществе. Опекая модисток, она приобрела среди них много друзей, и уже через три недели благодаря Пенелопе Вайолет объявила о предстоящем благотворительном бале. Герцогиня пожала Вайолет руку, и та интуитивно почувствовала, что Пенелопа ждет ответного жеста поддержки. Вайолет лихорадочно вспоминала все, что знает о состоянии семьи Фрейн. Они явно не нуждались в деньгах. Все, что могло скомпрометировать честность отцовского банка, отклонялось ею сразу.

Вайолет хотелось перепрыгнуть через две ступеньки, чтобы оказаться в карете до того, как Пенелопа передумает помогать ей. Их мартовский бал был рискованным мероприятием, а без финансовой поддержки Пенелопы дело было бы и вовсе безнадежным. Пенелопа в задумчивости нахмурила свои аккуратные брови.

— Я полагаю, это неплохая идея, чтобы каждая дама была в платье из ткани, которая выработана на фабрике «Спитафилдс». — Они подошли к последнему лестничному пролету. — Если вы не против, мы могли бы устроить примерку здесь. Я бы предоставила одну из гостиных вашим швеям.

Вайолет кивнула. Возможно, хорошей мыслью было привести портних в дом благодетельницы вместо того, чтобы оставлять их в небезопасном пригороде. Вайолет искренне благодарила Пенелопу за поддержку, но понимала, что герцогиня видит ее насквозь. Вайолет хотела не только помощи. Она стремилась показать, насколько высшее общество зависит от труда простых людей, и в каких условиях эти люди трудятся. Если дамы будут приезжать на Парк-лейн для примерки, то они никогда не увидят, как швеи при свете одной-единственной лампы работают, согнувшись над столами, до поздней ночи, потому что им нужно кормить свои семьи.

Герцогиня не отпускала руку Вайолет. Внизу предупредительный слуга в безупречной голубой ливрее встал со скамейки.

— А кого вы пригласили на наш бал?

— О, если честно, я не всех знаю. — Вайолет и подумать не могла, что Пенелопе будет интересен круг ее общения, поскольку вне прожекта их дороги никогда не пересекались. — У меня дюжина друзей, которые готовы помочь в этом деле.

— Я имела в виду, не хотите ли вы выделить кого-то из гостей?

— Вы имеете в виду мужчину? О нет, я положила глаз на банк, а не на мужчину.

— Зато мужчины не сводят глаз с вас.

— Что ж, я уже не маленькая девочка.

Вайолет было двадцать четыре, и она надеялась, что детство осталось позади. Она словно заперла его в сундук, похоронила в гробнице или утопила в океане, как груз, который сбрасывают с корабля во время шторма.

— Вы наследница.

— Что ж, в таком случае мужчины положили глаз не на меня, а на мой банковский счет.

Пенелопа с сомнением посмотрела на нее. Прошло довольно много времени, прежде чем она заговорила снова.

— Вайолет, вы ведь знаете, что Блэкстон вернулся.

Услышав это имя, мисс Хаммерсли вздрогнула. Потом подхватила юбки, как будто боялась упасть с лестницы, и даже испугалась — вдруг герцогиня заметила ее реакцию?

Блэкстон…

Она избавилась даже от мысли о нем. Никто в доме Хаммерсли не произносил это имя. Она отпустила юбку и вцепилась в перила, как будто ноги перестали ее держать.

— Нет, я не слышала. Вы ведь не думаете, что кто-то из организаторов пригласит его на бал?

— О, ни за что, — Пенелопа продолжила спускаться. — Я просто хотела подготовить вас к неизбежным пересудам. Он, как всегда, в центре скандалов. Поговаривают, он вернулся в Англию с гаремом.

С гаремом?

Вайолет постаралась унять дрожь в коленях. Она обдумает известие о возвращении Блэкстона позже. Пенелопа не собиралась отказывать ей в помощи, а значит, бал состоится. Тем не менее зеленые глаза герцогини все еще внимательно рассматривали ее.

— Спасибо, что предупредили, Пенелопа. Едва ли наши с Блэкстоном пути пересекутся.

— Полагаю, что нет, но все же это не остановит сплетен. Он всегда в центре интриг.

— Можете быть уверены, что он не представляет для меня угрозы.

— Но вы же однажды были невестой Блэкстона. Он вам больше не интересен?

Однажды?

— Мы были обручены некоторое время. Я знаю его истинный характер. — Вайолет посмотрела на черно-белую мраморную плитку под ногами. Слуга герцогини стоял в ожидании перед дверью. В руках у него был зонтик. Вайолет поняла, что с трудом улавливает нить разговора.

— Вчера вечером леди Ревенхерст не смогла устоять перед его чарами и не скрывала своей симпатии. А уж как она выставляла напоказ свои прелести…

Вайолет знала, что ей положено рассмеяться, но поняла, что не может.

— Уверена, Блэкстон знает, что делать с этими прелестями.

— Скажите-ка, дорогая, вы уверены, что он вам не нужен? — Герцогиня держала Вайолет под локоть. Та с усилием посмотрела на Пенелопу Фрейн, которая была встревожена, и поняла, что обман не удался.

— Нет, он мне не нужен.

Когда Вайолет была юной и неискушенной, она любила его, но это уже в прошлом. Теперь она с уверенностью могла сказать, что ее страсть погасла.

Вайолет заставила себя улыбнуться и осторожно высвободила руку. Ступеней, казалось, прибавилось, а слуга теперь как будто стоял дальше.

— Рада слышать. Хотелось бы мне на него взглянуть. Просто чтобы понять, из-за чего такой шум. Но я не буду вмешиваться, если вы все еще считаете его своим.

— Вовсе нет.

Блэкстон смотрел на леса, окружающие вход. Привычный стук молотков стих. Он вернулся месяц назад. За окнами клуба дождливая пелена скрыла вечерний Лондон. Лорду было любопытно, остановит ли дождь леди Ревенхерст и откажется ли она от проведения маскарада в саду с гротами и длинными темными аллеями. Пахнущая духами записка сообщила Блэкстону, в каком костюме будет леди, и Уайлд уже принес маскарадный костюм. Однако Голдсуэрди пожелал увидеть лорда перед его уходом.

— Блэкстон, клуб принял вас. — Голдсуэрди положил сплетенные пальцы своих огромных рук на разбросанные по столу бумаги и оценивающе посмотрел на Блэкстона. — И хотя последствия греческого «гостеприимства» все еще заметны, дайте время, и мы вас откормим. — Он указал Блэкстону на кожаное кресло.

Кабинет напоминал военный штаб. От пола до потолка висела портьера, отделявшая комнату от стола Голдсуэрди. На одной стене прикрепили огромную карту Лондона, на противоположной громоздился оружейный шкаф с прозрачными дверками.

— Друг мой, простите мне пыль и беспорядок.

— Дело житейское. — Блэкстон не совсем понимал свою роль в общем спектакле под командованием Голдсуэрди. Едва ли от него хотят, чтобы он соблазнил замужнюю женщину. Скорее дело в слухах и репутации. Ведь по сути не важно, соблазнит он ее или нет. Люди все равно будут верить в то, что он нераскаявшийся повеса. Весь свет Лондона так и думал с того самого дня, как в свои двадцать четыре года он унаследовал отцовский титул.

— Хорошо, у меня нет претензий по поводу того, как вы вернулись в свет. Полагаю, вас уже достаточно видели и здесь и там. И вот теперь начинается ваша настоящая работа. У нас есть для вас стоящее дело.

— Дело?

— Да, непростое. Боюсь, ни Хейзелвуд, ни Клер не потянут, а вам нужно будет управиться за неделю.

— У вас потрясающая вера в мое очарование.

Голдсуэрди кивнул.

— Вы умеете найти подход к женщинам, ведь неспроста за такой короткий срок вы избавили леди Ревенхерст от хитрого русского графа. Как думаете, справитесь сразу с двумя дамами?

— Что вы предлагаете? — Беседовать с Голдсуэрди было все равно что разговаривать со старым тисом в Иппинском лесу.

— Не буду скрывать правды, сынок. Наш человек пропал… с правительственными бумагами чрезвычайной важности. Проблема в том, что он должен был встретиться с нашим курьером в Корони, но тот оказался мертв. Мы организовали новую встречу в Неаполе. Та же история, парень мертв. Вот такие дела.

Корони. Блэкстон насторожился. Видимо, неспроста Голдсуэрди оказался в этом греческом порту, когда помог Блэкстону и другим заключенным.

— У вас есть догадки, кто убил агентов?

— Кто-то, кто не хотел, чтобы информация дошла до нас. — Голдсуэрди перетасовал бумаги на столе, словно карточный фокусник. Блэкстону сразу вспомнился игральный стол в кают-компании «Редемшен», где он проигрался в пух и прах и вынужден был принять странное предложение. Он заметил, что Голдсуэрди беспокоится из-за пропавших документов.

— А как были убиты эти агенты?

— Задушены. Убийца использовал шнур. Шеи у трупов покрыты синяками. Одному чуть не оторвали голову. Чудовищное дело.

— А как между собой связаны шикарные лондонские гостиные, женщины и убийства агентов за рубежом?

— Об этом позже. — Он перестал тасовать бумаги на столе и извлек из-под них голубую бархатную коробочку, какие обычно используют ювелиры. — Пропавший агент должен был прибыть в сопровождении принца Молдавии с официальным визитом. Принц сошел на берег сегодня, но нашего человека в его свите не было. Мы держали принца и свиту на таможне так долго, как только могли, но ничего существенного так и не выяснили. Мы полагаем, что убийца — один из людей принца, и хотим, чтобы вы держались к ним как можно ближе.

— Кем был пропавший человек?

— Банкир. Фрэнк Хаммерсли.

Должно быть, Блэкстон не расслышал. Он ждал, что Голдсуэрди пороется в бумагах и найдет что-нибудь еще, но тот просто сидел и смотрел на собеседника. Неужели не понимал, что разворошил прошлое так, как будто ткнул палкой в осиное гнездо?

— А с кем мне флиртовать? — спросил он ровным голосом, хотя уже догадывался, какой будет ответ.

Голдсуэрди повертел маленькую коробку своими большими пальцами.

— Среди свиты принца есть графиня. Мы хотим проверить ее.

— А другая женщина?

— Ага, вот здесь-то и изюминка. С ней вы должны не просто флиртовать, а по-настоящему сблизиться, Блэкстон. Ваша задача — стать женихом сестры Хаммерсли.

Блэкстон посмотрел на Голдсуэрди. Все же он знает о его прошлом? Помолвка между ним и Вайолет Хаммерсли была достоянием общественности до тех пор, пока другой скандал не затмил ее.

— У дамы могут возникнуть возражения.

Голдсуэрди подтолкнул бархатную коробочку к Блэкстону.

— Ради спасения брата она забудет о возражениях.

Блэкстон открыл коробку. Большой бриллиант квадратной огранки заблестел. Судьба снова сыграла с ним злую шутку. Он вспомнил, как стоял на коленях перед Вайолет Хаммерсли и просил ее руки.

— Это в прошлом, — сказал Голдсуэрди. — Помните, год и один день очистят ваше имя и вернут поместье.

Глава 3

Тот джентльмен… Кто бы это мог быть? Он похож на мужчину, с которым вы приходили раньше. Мистер… как же его звали? Ну, такой высокий мужчина с гордым видом.

Джейн Остен, «Гордость и предубеждение»

— У вас, отец, узел на платке сбился. Может, вы не будете так нервничать по поводу приезда Фрэнка?

Джордж Хаммерсли повернулся к дочери. Они находились на верхнем пролете большой лестницы в особняке Хаммерсли.

— Не выдумывай, дорогая, ты же знаешь, что Престон идеально завязывает шейные платки.

Вайолет с сомнением посмотрела на платок и сдвинула его немного вбок.

— В том-то и проблема. Слишком идеально. Мы должны оставаться сами собой, даже если в гостях у нас принц. Не нужно выказывать благоговения.

Джордж расправил плечи и подмигнул дочери.

— Я знаю, что ты будешь собой, чего бы это ни стоило, моя девочка. Ты ведь иначе не можешь.

Вайолет рассмеялась.

— Боюсь, что нет.

Снизу раздались торопливые шаги по паркету. Грантем, дворецкий Хаммерсли, посмотрел на них.

— Здесь лорд Чартуэлл, сэр. Он хочет поговорить с вами о принце. У них небольшая задержка.

Отец нахмурился и повернулся к Виолетте.

Та пожала плечами.

— Неудивительно, ведь идет такой дождь.

— А что будет с королевским ужином?

Вайолет покачала головой.

— Не бойтесь, папа, мы справимся. Давайте встретимся с гостем. — Она взяла отца за руку.

В малой гостиной, куда они вошли, на стенах висели шелковые обои, а по углам стояли диваны от Огуссона. Вайолет попросила принести прохладительные напитки. Человек, пришедший с Грантемом, был круглолиц. Его лысину покрывали веснушки, а золотая оправа на очках казалась такой же круглой, как голова. По одному внешнему виду было заметно, что он влиятельный джентльмен. Когда Грантем представил его, он вышел вперед.

— У меня для вас неприятные новости, мистер Хаммерсли. Вашего сына, Фрэнка, нет в свите принца.

Вайолет схватила отца за руку. Она почувствовала, как по спине побежали мурашки.

— Я не понимаю. — Голос отца звучал как будто из колодца. — Фрэнк еще не прибыл в Лондон?

— В том-то и дело, мистер Хаммерсли, мы не знаем, где сейчас ваш сын.

— А причем здесь вы, лорд Чартуэлл? — Вайолет не припоминала, чтобы министерство иностранных дел присылало лордов объявлять о задержке путешественников.

Отец повернулся, чтобы цыкнуть на нее, но она не сводила глаз с посетителя. Лорд Чартуэлл нахмурился.

— Быть может, вам лучше присесть, мисс Хаммерсли. Дело в том, что правительство всегда обеспокоено, когда пропадает кто-то из подданных его величества.

— Пропадает? — Отец Вайолет поперхнулся.

— Именно так.

— Вы хотите сказать, он мертв, лорд Чартуэлл? — спросила Вайолет дрожащим голосом.

— Нет, я не хочу сказать, что он мертв, мисс Хаммерсли. Мертвого человека, как правило, где-то обнаруживают, а ваш брат не объявился ни в Испании, ни в Англии, и уж точно его не было на корабле. — Лорд Чартуэлл, похоже, воспринял как личную обиду отсутствие Фрэнка там, где его ожидало правительство.

Лорд Чартуэлл сел напротив Вайолет и ее отца. Вайолет почувствовала, как позолоченная спинка стула впивается ей в позвоночник. Грантем принес чай и освежающие напитки на подносе.

Чартуэлл повернулся к мистеру Хаммерсли.

— Ваш сын поехал в Молдавию, чтобы составить доклад о расходах принца по займу, который ему предоставила Англия на усиление обороноспособности страны. Мы знаем, что он прибыл туда, а потом уехал. Фрэнк встретился со свитой принца на Гибралтаре, чтобы в конце своего путешествия присоединиться к ней. Уверен, вы получали от него сообщения на протяжении долгого пути.

— Получали. — Вайолет почувствовала странное беспокойство. Лорд Чартуэлл описывал все так точно, будто правительство преследовало ее брата.

— На Гибралтаре, где-то между отелем и кораблем принца, ваш брат решил отступить от плана. — Вайолет показалось, что Чартуэлл выдвигает брату обвинение.

Отец подался вперед, нависнув над лордом.

— Какие шаги были предприняты, чтобы найти моего сына?

— Найти? — Круглые брови Чартуэлла поднялись выше оправы его очков. — Мы идем по его следу, осматриваем корабль, допрашиваем команду и всех, кто его видел.

Вайолет потянула отца назад.

— Может быть, на него напали на улице?

— В обычной ситуации можно было бы предположить и такой исход, но ваш брат опытный путешественник, и единственно ценным предметом в его багаже был доклад о состоянии финансов Молдавии. Документ также пропал.

— А кто знал о том, что Фрэнк везет документ? — Со слов лорда было непонятно, о чем он заботится больше: о Фрэнке или о докладе.

— Мы вынуждены предположить, что вся свита принца знала о существовании этого документа.

Вайолет подняла со стола голубой фарфоровый чайник и попыталась налить чай в чашку, а не плеснуть его в бесчувственное лицо лорда Чартуэлла. Он обещал подавленным членам семьи: правительство сделает все возможное ради спасения Фрэнка, хотя и ребенку было понятно, что единственная его забота — пропавшие бумаги. Вайолет поняла, что ей так не нравилось в тоне лорда. Чартуэлл был раздражен. Исчезновение Фрэнка вызывало неудобства. Он не говорил напрямую, но это было очевидно. Правительство подозревало, что кто-то из окружения принца убил Фрэнка или держит его в заложниках.

После всего Чартуэлл сказал, что правительство ждет от семьи Хаммерсли сотрудничества и ничего сверх того. Никто в свите принца не должен знать о расследовании.

— Чтобы способствовать наискорейшему возвращению Фрэнка, мы сказали принцу, что в отеле был пожар и что первую неделю ему лучше пожить у вас в доме. Так мы выиграем время, и расследование сможет дать результаты. — Он посмотрел на Вайолет. — Мы пришлем двух слуг, мисс Хаммерсли, они помогут не только с гостями, но и с расследованием.

Вайолет видела, как отец закипает от гнева.

— Вы хотите, чтобы мы дали приют принцу и всей его своре, в то время как кто-то из них, возможно, убил моего сына?

— Лучший способ найти вашего сына — это держать принца и его людей под постоянным наблюдением.

— И позволить убийце добраться до нас и прикончить в собственных постелях? — Вайолет попыталась представить, как Грантем защищает их, но у него ничего не выходит.

— Мы будем заботиться о вашей защите, мисс Хаммерсли, двадцать четыре часа в сутки.

— Вы предлагаете мне носить в сумочке пистоль?

Лорд Чартуэлл едва заметно поморщился и поправил очки.

— В этом нет необходимости, уверяю вас. Мы приставим к вам человека.

— Прошу прощения. Не покажется ли это странным принцу?

— Нет, если этот человек будет иметь все основания, или, скажем так, его долгом станет сопровождать вас, куда бы вы ни пошли.

— Неслыханно! — воскликнул отец.

Чартуэлл поправил складки на одежде.

— И у кого же есть такие основания? — спросила Вайолет.

— У жениха, мисс Хаммерсли.

Должно быть, она неправильно поняла. Они, кажется, говорили о Фрэнке, а не о ее несостоявшемся браке.

— Лорд Чартуэлл, женщине не нужен жених каждый раз, когда она хочет надеть шляпку.

Нужно было запустить в него чайником!

— Не беспокойтесь, женихом мы вас обеспечим. Это надежный человек.

— Да неужели? Надо сообщить незамужним дамам Лондона, что у правительства для них найдется несколько дюжин надежных и представительных спутников. Как быстро вы отыщете Фрэнка?

— Чем раньше, тем лучше.

— Если Фрэнк жив, то каковы будут для него последствия его исчезновения?

Лорд Чартуэлл пожал плечами.

— Если он жив, то ему следует держаться подальше от мест, где его присутствие вызовет нездоровый интерес, но как можно ближе к окружению принца.

— То есть ему следует оставаться в особняке Хаммерсли. Итак, чем мы можем помочь? Что нам делать?

— Не делайте ровным счетом ничего, мисс Хаммерсли. Если, конечно, желаете добра своему брату. — Давая понять, что разговор окончен, лорд Чартуэлл встал из-за стола. — Сотрудничество с вашей стороны — вот все, о чем мы просим. Мы привезли вещи вашего сына с корабля. Посмотрите их в присутствии нашего человека, вдруг что-то покажется вам необычным. Куда их прислать?

Вайолет посмотрела на отца, который, похоже, ничего не видел перед собой, и взяла его за руку.

— В комнату Фрэнка. Нужно послать за Престоном, это его слуга. Он лучше нас поймет, пропало ли что-то из его вещей.

Блэкстон полагал, что, если уж суждено встретить свою первую любовь после долгой и горькой разлуки, то лучше иметь на руках пару козырей. И они были. Он знал, что момент близок, и время на подготовку имелось. Еще один козырь заключался в том, что он увидел Вайолет до того, как она увидела его. Мисс Хаммерсли спускалась по огромной лестнице в особняке, который построил ее отец на деньги банка. Весь этот гигантский дом среди прочих зданий новомодного района к северу от Мейфэра, а особенно центральная лестница из белого мрамора с чугунными витыми поручнями и красным ковром, были вопиющим примером безвкусицы.

Вайолет спускалась с хмурым лицом, шурша подолами шелковых юбок цвета красного вина. Блэкстон сразу заметил, как она похорошела. Мода сменилась, но современная манера располагать талию платья на ребрах шла Вайолет. Вырез корсета по задумке модельеров должен был приплюснуть женскую грудь, но в случае с Вайолет он лишь приподнял ее пышные прелести.

Она повернулась к отцу, приподняв юбку привычным движением уверенной в себе женщины. У него было не более двух секунд, чтобы взять себя в руки и надеть подобающую маску на лицо. Он знал, что известие об исчезновении Фрэнка станет для нее настоящим ударом. За реакцией на следующий удар он наблюдал не без удовольствия.

В ее глазах, когда она увидела его, промелькнули все переживания, выпавшие на ее долю в прошлом. Она подвернула ногу, но отец поддержал ее за локоть.

Блэкстон пожалел, что сейчас они не на качающейся палубе «Редемшен», где он вспоминал блеск в ее глазах, когда корабль падал в бездну океана. Джордж Хаммерсли смотрел на него сверху вниз. Он был словно медведь. Время выбелило его некогда черные кудри, но широченные плечи все еще выдавали недюжинную силу. Он освободился от цепких пальцев дочери и повернулся к представителю правительства.

— Этот человек не может быть тем, о ком вы говорили. Вы не посмеете навязывать нам этого проходимца, Чартуэлл. Вы что, не знаете, кто он такой? Этот мерзавец разбил сердце моей дочери!

Глава 4

Выбери они любого другого мужчину, все сложилось бы иначе; но его абсолютное безразличие и ваша подчеркнутая неприязнь превращают все в такой милый абсурд!

Джейн Остен, «Гордость и предубеждение»

Вайолет наблюдала, как Блэкстон поднимается по лестнице, такой высокий, подтянутый, неторопливый. Он не прыгал через две ступеньки, как когда-то, и оскорбление отца никак не изменило спокойного и слегка насмешливого выражения его лица. Она хорошо помнила это же выражение, когда они расставались. Вайолет не помнила, каким он был, когда шутил или хотел поцеловать ее, потому что чаще всего, особенно после тяжелых ударов судьбы, он надевал эту холодную сосредоточенную маску.

— Ваша идея была? — спросила она, и голос ее предательски дрогнул.

— Я здесь, чтобы служить своей стране, — ответил он твердо, давая понять, что иное не могло привести его в особняк Хаммерсли.

— Ах, как благородно с вашей стороны!

— Лучше бы вы служили в армии, Блэкстон, — заметил отец жестким тоном. Вайолет взяла отца за руку и легонько сжала.

Блэкстон остановился посередине лестницы. Он всем своим видом показывал, что находиться в таком окружении ему оскорбительно. Вайолет была в курсе его отношения ко вкусам отца.

— Если вы хотите, чтобы правительство помогло найти Фрэнка, то вам придется мило улыбаться мне.

Отец не двинулся с места.

— Почему именно этот человек, Чартуэлл?

— Папа! — В голосе Вайолет слышалась мольба.

Чартуэлл ответил довольно резко.

— Нет времени препираться.

Джордж Хаммерсли разрывался на части.

— Я бы не просил тебя, моя девочка, если бы не Фрэнк… но он пропал… Как мы найдем его без их помощи?

Вайолет погладила отца по щеке.

— Мы найдем его, папа.

Лорд Чартуэлл кашлянул.

— Вот и договорились, Хаммерсли. Что ж, оставляю вас в обществе Блэкстона. И еще раз подчеркиваю, что никто в свите принца не должен узнать о нашем расследовании.

— Ради спасения Фрэнка, — согласилась Вайолет.

— Разумеется, мисс Хаммерсли.

Лорд Чартуэлл поклонился и пошел вниз по лестнице.

— Нам нужно посмотреть багаж Фрэнка до приезда принца. — Блэкстон подал знак ее слугам — ее! — и они поспешили исполнить его волю.

Грантем принес дорожную сумку брата и отправил Тома и Нэда за сундуком. Вещи Фрэнка будто предали его, появившись в доме раньше хозяина.

Блэкстон поднялся наверх и бросил на Вайолет безразличный взгляд.

— Вы послали за Престоном?

— Да.

— Хорошо. У нас мало времени, Принц и его свита прибудут с минуты на минуту.

В комнате Фрэнка мрачный Престон осматривал темно-зеленый сундук и кожаные дорожные сумки. Тут было многолюдно. Вайолет чувствовала, что Престону неловко копаться в вещах хозяина. Фрэнк должен присутствовать здесь, шутить с ним, давать задания, дразнить сестру и наряжаться к ужину!

Престон посмотрел на Блэкстона, и тот кивком головы велел начинать, снова взяв бразды правления в свои руки.

Слуга открыл замки и раздвинул сундук на две части: слева открылись шесть ящичков, а справа висели фраки, сюртуки и штаны. Несколько минут никто не двигался с места.

В воздухе витал аромат сандалового мыла. По кивку Блэкстона Престон начал один за другим выдвигать ящики.

Отец отошел к окну, заложив руки за спину. Блэкстон молча и сосредоточенно наблюдал за работой Престона.

Наконец слуга покачал головой.

— Вещи паковал не господин Фрэнк. Кто-то осматривал их. Кто-то, кто плохо знает моего господина.

— Вы уверены, Престон?

— Да, уверен, ваше сиятельство. Видите, в какую сторону смотрят вешалки?

Блэкстон кивнул.

— Господин Фрэнк левша. Когда он самостоятельно развешивает одежду, вешалки смотрят вправо. Также некто переворачивал рубашки и нижнее белье. Ящики доставали и меняли местами.

— Как вы думаете, Престон, в вещах копались здесь или в Испании?

— Я бы сказал, здесь, сэр.

Блэкстон продолжал осмотр.

— Что-нибудь пропало, Престон? Во что Фрэнк был одет?

— Одну минуту ваша светлость. Я провожу инвентаризацию перед каждым отъездом господина Фрэнка и сейчас сверюсь.

Престон вышел в гардеробную Фрэнка и вернулся с маленькой записной книжкой в черной молескиновой обложке. Он открыл книжку на закладке и стал сверять список с вещами из сундука.

— Могу сказать, ваша светлость, что недостает двух сюртуков: синего и темно-зеленого; серых брюк и двух камзолов: бордового и кремового.

— Благодарю, Престон.

«Был одет». Они говорили о Фрэнке так, будто он умер. У Вайолет задрожали колени.

— Оставлял ли Фрэнк документы в сундуке?

Престон покачал головой. Вайолет отвернулась.

Она не хотела, чтобы слуга догадался о ее маленькой тайне. Она подождет, когда все уйдут, и проверит секретный ящик, чтобы выяснить, не воспользовался ли им Фрэнк.

Открылась дверь, и появился Грантем.

— Принц прибыл.

Все посмотрели на нее, но заговорил первым Блэкстон.

— Воспринимайте меня как представителя власти, Вайолет. Дайте мне неделю, и я найду Фрэнка.

«Неделю? За неделю можно оправиться от болезни, но этого мало для поисков Фрэнка».

Теперь, когда она присмотрелась к Блэкстону повнимательнее, то увидела, что выглядит он на самом деле неважно. Его густые волосы были черны, как и прежде, а пронзительные голубые глаза — так же холодны. Но он сильно похудел и выглядел не столько сухопарым, сколько истощенным, а кожа приобрела нездоровый желтый оттенок. Тем не менее аккуратная одежда и грациозность в движениях выдавали в нем прошлого Блэкстона. Только лицо исказила злая ухмылка. Вайолет трудно было узнать в нем друга детства Фрэнка. Неделю ей предстояло прожить с этим новым Блэкстоном под одной крышей. Быть может, этого времени будет достаточно, чтобы простить того, прежнего.

Вайолет поймала умоляющий взгляд отца и кивнула.

— Найдите Фрэнка.

Отец вздрогнул всем телом, будто от удара, и схватился за высокую спинку кровати.

— Папа? — воскликнула Вайолет и бросилась к нему.

Мистер Хаммерсли прижал руку к груди.

— Я не смогу встретить принца, Вайолет, я…

— Я встречу его сама, папочка. А позже приду к вам и обо всем расскажу.

Она посмотрела на Престона, который поддерживал отца под локоть.

— Не волнуйтесь, мисс, я позабочусь о нем.

Престон склонился над хозяином, расстегивая ворот его сорочки.

Вайолет повернулась к Блэкстону.

— Вы справитесь, мисс Хаммерсли?

Она кивнула.

Блэкстон взял ее под руку, и она почувствовала на своем запястье его горячую ладонь. На ее безымянном пальце красовалось кольцо с крупным бриллиантом формы каре, а его палец украшала массивная золотая печатка с крупным черным камнем, на котором был вырезан узор из листьев в виде буквы «Б».

— За бриллиант не волнуйтесь, Вайолет, он поддельный.

— Что ж, поддельный бриллиант для поддельного брака.

Андре Стерци, принц Молдавии, был одет в красивый темно-синий френч с золотыми эполетами и аксельбантами, в котором походил на героя детских сказок. Высокий и широкий в плечах, он обладал золотистыми волосами и удивительными бледно-голубыми, словно у куклы, глазами. А густым его усам мог бы позавидовать морж. Подбитая мехом накидка свисала с одного плеча. Скованная поза завершала образ игрушечного щелкунчика, такого, которого Фрэнк привез маленькой Вайолет из России.

Принца сопровождали недавно обвенчавшиеся молодая графиня и старый граф Рицин, давний секретарь, генерал Густав Дюбюсари. Генерал отличался необыкновенно высоким ростом, носил длинный парик и опирался на позолоченную трость. Вся разношерстная компания словно сошла с каминной полки, где среди прочих красочных игрушек они смотрелись бы в самый раз.

После представлений принц обратился к Вайолет.

— Дорогая наша мисс Хаммерсли, — сказал он, кивком головы приветствуя ее и щекоча усами подставленную Вайолет руку, — приношу тысячу извинений за то, что потерял вашего брата. Ах, что я говорю, конечно, не потерял, просто он задерживается. Фрэнк передал вам это письмо.

Принц протянул ей сложенный второпях листок писчей бумаги.

Вайолет развернула его:

«Дорогая сестра!

Не волнуйтесь из-за моей задержки. Обстоятельства обязывают меня повременить с возвращением, дабы уладить еще одно дело. Проявите к принцу радушие и гостеприимство. Я рассчитываю на вас.

Ваш брат Фрэнк».

Это было подлинное письмо. Почерк и подпись принадлежали Фрэнку. Вот только ее смутили некоторые слова, которыми Фрэнк никогда не пользовался. Другой человек составил текст и заставил Фрэнка написать его. Быть может, тот, кто стоит сейчас в этой комнате. Вайолет подавила дрожь и выдавила улыбку, которая, как она надеялась, не покажется принцу пустой.

— Спасибо, ваше высочество. Мы не вправе винить вас за то, что Фрэнк задерживается. И его письмо — огромная радость для нас. — Она чувствовала на себе взгляд Блэкстона, но все же сунула письмо за манжету рукава, не отдавая послание брата в его руки. — Отец тоже не сможет к нам сегодня присоединиться и присылает свои извинения. Ему нездоровится, и он надеется, что сможет поприветствовать вас лично завтра утром. А сейчас от лица всей нашей семьи: добро пожаловать в особняк Хаммерсли. Надеюсь, ваше пребывание в нашем доме будет столь же комфортным, как если бы вы остановились в отеле «Милуэрт».

Принц внимательно посмотрел на нее.

— Отсутствие вашего брата делает наш визит не столь гладким, как хотелось бы. Нам кажется, это к лучшему, что мы остановились не в отеле. Здесь мы сможем развлечь вас и поддержать, а вы продемонстрируете нам, в свою очередь, знаменитые британские новшества.

Свита кивала и поддакивала после каждой фразы. Принц, казалось, ждал этой поддержки и потому делал длинные паузы между предложениями.

— Вы, англичане, все делаете по-современному. И Молдавия хочет научиться этому у вас. — Он ударил себя кулаком в грудь. — Наши русские соседи очень могущественны, и потому мы хотим стать сильным государством.

Последовала пауза, будто принц ждал аплодисментов. Взгляд его помутнел, и он, казалось, перестал замечать всех. Вайолет почувствовала на талии прикосновение горячих пальцев Блэкстона и поняла, что нужно продолжать разговор.

— Ваше высочество, позвольте представить вам моего жениха. Лорд Блэкстон.

Пожалуй, впервые за время визита принц слегка замешкался. Его взгляд упал на Блэкстона и вернулся к Вайолет.

— Ну разумеется, вы ведь прекрасны и юны, поэтому у вас должен быть жених. Ваш брат не рассказывал о вашей красоте. — Он поклонился Блэкстону.

— Она удивительна, правда? Мы совсем недавно помолвлены, посему я стараюсь не расставаться с ней. — Блэкстон взял Вайолет за руку, и их пальцы переплелись. — Знаю, это сейчас немодно, но мы не хотим расставаться ни на минуту.

Принц рассмеялся.

— Надеюсь, за ужином вы сядете подальше, чтобы я мог пофлиртовать с прекрасной мисс Хаммерсли. Кажется, это сейчас модно в Англии.

Задержавшись на входе в красный обеденный зал особняка Хаммерсли, Блэкстон старался оценить мужчин за столом. Все взгляды притягивал к себе генерал Дюбюсари, несмотря на помпезность принца и умение старого графа подливать в пустеющие бокалы вино. Блэкстон давненько не сидел за одним столом с бандитами, но это не лишило его умения с первого взгляда распознавать опасных людей. Принц не походил на такого. Однако настоящему убийце хватало мига, за который огонек свечи успевает дрогнуть, чтобы превратиться из благодушного и неуклюжего увальня в жестокого палача и всадить нож в грудь по самую рукоять. К тому времени как к мужчинам присоединились женщины, Блэкстон сел на свое место и пришел к выводу, что Фрэнк в беде.

Блэкстон начал проявлять интерес к своей невесте в то время, что принц откровенно флиртовал с ней за столом. Казалось невозможным не смотреть на нее, не жаждать сладкого прикосновения к ней. Вайолет ни разу не взглянула на Блэкстона, но иногда нервно крутила большим пальцем кольцо, которое он дал ей, словно оно ее раздражало.

Современная мода, похоже, игнорировала лямки и у вечерних платьев, и у нижнего белья. И тем не менее ткань держалась на женской груди, будто кора на дереве. Странно, что за прошедший месяц Блэкстон не обращал на это внимания. То ли год плена так повлиял на его влечение, то ли виною всему было красное платье Вайолет, которое выигрышно контрастировало с ее безукоризненно чистой кожей. Он пытался убедить себя, что ее внимание к пустоголовому принцу объясняется лишь беспокойством за Фрэнка.

Куда сложнее ему было уделять должное внимание графине, чьи кукольные черты лица и большие глаза вовсе не привлекали его. Мало того, ему казалось, что ее бездумное следование моде вызвано желанием скрыть истинный возраст. Как и леди Ревенхерст, она имела обыкновение наклоняться вперед, чтобы привлекать взгляды мужчин к своему декольте.

— Лорд Блэкстон, — сказала она, бросив взгляд на мужа, который уже дремал над бокалом вина, — вы должны рассказать мне, как следует молодой женщине вести себя в Англии. Мне бы не хотелось выглядеть нелепой. Я могу на вас положиться?

Графиня манила его взглядом. Она протянула миниатюрную руку и коснулась его пальцев. Блэкстон скорее почувствовал, чем увидел пристальный взгляд генерала Дюбюсари, и улыбнулся графине.

Быть может, Хейзелвуд прав. Молодой Уайлд, словно Гермес, по приказу Голдсуэрди должен протащить их по всем кругам лондонского Аида, в котором все, что тебе нужно, всегда недостижимо, зато всякая дрянь вечно под рукой.

Глава 5

Когда же она время от времени, не в силах удержаться, бросала на него взгляд, то замечала, что он смотрит… на пол.

Джейн Остен, «Гордость и предубеждение»

Вайолет вошла в комнату Фрэнка на трясущихся ногах. Ей нужно было делать все что угодно, лишь бы найти брата. «Фрэнк пропал» — эти два слова пульсировали в ее голове, не оставляя надежды на сон.

Тишина, которую изредка нарушал колокольный звон, была пугающей. Вайолет устроила на ночь гостей, а вместе с ними худосочную служанку графини, миниатюрного слугу принца и его необъятного телохранителя, которому пришлось постелить в гардеробной хозяина. Также в доме остался пухленький и невысокий шеф-повар. За ужином он пробовал все блюда, которые подавали принцу, чем сильно обидел повара Вайолет.

Как только она разместила по комнатам гостей, Блэкстон ушел, и в голове сразу прояснилось. Рядом с ним она чувствовала себя словно горшок на огне: все в ней кипело и бурлило. Вайолет рассказала отцу все о принце и заставила выпить снотворное. Пообещав ему сделать то же самое, отпустила свою служанку и осталась одна. Затем прошла в комнату Фрэнка и закрыла дверь.

Странно было находиться здесь и не видеть брата. Когда он был дома, она частенько заходила к нему перед сном.

Справа от нее в неровном свете свечи виднелась громоздкая кровать с резной спинкой и вышитым золотой нитью покрывалом. Темно-зеленый сундук Фрэнка так и стоял открытым. Вайолет была уверена, что Блэкстон сам хочет осмотреть вещи Фрэнка, потому хотела опередить его.

Она поставила свечу на сундук и принялась изучать содержимое. Если Фрэнк предвидел опасность, то он наверняка оставил какой-нибудь знак. С тех пор как ее брат начал ездить по делам банка, они придумали специальный код, чтобы передавать сообщения. Фрэнк выкладывал дно ящиков шелком с разными узорами, это и являлось оговоренным ими кодом.

Мысли о Блэкстоне улетучились из головы. Ее мучили две загадки. С одной стороны — исчезновение Фрэнка, с другой — правительственное расследование. Она желала разгадать обе, но не в силах была справиться с болью в груди и слабостью в ногах. Она выдвинула из-под кровати кожаную банкетку, поставила перед сундуком и села. Потом положила ладони на колени, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Фрэнк жив, просто он где-то потерялся, и они его обязательно отыщут. Иначе и думать нельзя. Как представителю правительства Блэкстону нужно будет найти документы. Что ж, пусть их он ищет сам. А она займется поисками Фрэнка. Вайолет открыла глаза и стала думать.

За ужином она внимательно изучала свиту принца. Сам принц казался совершенно безмозглым подхалимом, который ждал от встречи с Лондоном каких-то чудес. От него она ничего не узнала о брате. Каждый раз, стоило ей поднять этот вопрос, принц прекращал разговор и сочувственно гладил ее по руке. Когда он наклонялся к ней, она чувствовала приторно-сладкий аромат его напомаженных усов. Вайолет быстро поняла, что ничего, кроме сочувственных поглаживаний, она от него не добьется.

А вот остальные гости заставляли понервничать. Всякий раз они на долю секунды запаздывали со смехом после шуток принца и были слишком скованы и внимательны для гостей, которые выпили немало вина. Она надеялась, что удастся выведать что-нибудь у графини, когда они вышли в дамскую комнату, оставив мужчин за столом. Но и тут ее ждало разочарование. Графиня Рицин, с короткими кудряшками, была похожа на ребенка. На ней было старомодное платье с высокой талией, золотистым ремнем и рядом тяжелых тесемок. У них с принцем были яркие, как у кукол, щеки и глаза. И старому графу она годилась скорее в дочери, чем в жены.

Когда Вайолет спросила, давно ли они путешествуют с принцем, графиня напомнила, что принц Андре один из претендентов на молдавский престол. Он стал им из-за русско-турецкой войны. Принц, зажатый меж двух врагов, обратился к Англии, как к своему другу, за военной поддержкой.

Графиня, кузина Андре, помогала холостому принцу взойти на трон. Она объяснила, что выросла в ужасном старом замке посреди болота, а потом призналась, что новое положение ее пугает. Графиня надеется, что их пребывание в Лондоне пойдет на пользу делу. Бедняжка была уверена, что в Молдавии с ней жестоко расправятся.

Единственное, что Вайолет узнала от графини о Фрэнке, это то, что в последний их день пребывания в Испании Фрэнк должен был навестить кого-то. С тех пор его не видели.

— По правде говоря, — призналась графиня, — я думаю, он пошел к порочной женщине. Я слышала, как он спрашивал у портье, где их можно найти.

Невозможно. Фрэнк не был развратником и не завел никаких связей в Испании. Вайолет не могла предположить что Фрэнк бросит принца и его свиту ради развлечений. Что-то здесь не вязалось. Принц и графиня говорили, что Фрэнк пропал или задержался в Испании, а правительство утверждало — в Англии. Вайолет могла бы поверить принцу, если бы не видела письма брата. Это, пожалуй, было самым непонятным из всей головоломки. Как представлялось Вайолет, письмо предполагало возможность похищения. Если Фрэнка похитили, то, скорее всего, отцу вскоре предъявят выкуп.

Вайолет почувствовала себя лучше и встала с банкетки. Устроившись на коленях перед сундуком, она переставила ящики так, как обычно это делал Фрэнк, но рисунок расплывался перед глазами. Ей нужно было больше света, чтобы увидеть послание, если таковое было. Она посмотрела на каминную полку за спиной в поисках свечи, но не увидела ни одной. Затем кинула взгляд на полку, заставленную фамильными ценностями: бронзовыми часами, греческой вазой, совами из оникса. Все стояло на своих местах. Она попыталась вспомнить, куда же убрала свечи. Не могли же они сами исчезнуть! Вайолет как раз думала над этой загадкой, когда в комнате раздался странный звук.

Она ахнула и прикрыла рот рукой. Перед ней стоял Блэкстон и смотрел из темноты. Только кружева на манжетах белели в темноте. Он был недвижим, словно статуя. Колени у нее снова задрожали, и она села на банкетку.

— Как это похоже на нас, Вайолет, — оказаться наедине в ночи. — Когда он подошел к ней, держа в руках пропавший подсвечник, забытые уроки их недолгих отношений напомнили о себе. Она знала, каким страстным он бывает в постели и каково это — останавливать его рукой, прижав ладошку к упругому животу.

«На нас». Ее бедное сердце так сильно колотилось в груди, что она не могла говорить. Он остановился за сундуком и опустил подсвечник, чтобы ей было виднее.

— Вам нужно больше света.

Она наконец обрела дар речи.

— Как и вам.

Нельзя касаться его, нельзя. Только так Вайолет сможет держать себя в руках и сосредоточиться на Фрэнке. Блэкстон должен рассказать все, что знает.

Он поставил подсвечник на открытый сундук и встал позади нее, осматривая вещи, как и она до него.

— Как вы думаете, что мы упустили из виду в первый раз?

«Мы». Снова он допустил эту оговорку. Словно они вместе работают, словно у них одна цель. Но ведь это не так!

— Я думала, вы ушли.

— Уйти и оставить вас среди потенциальных врагов государства?

Она снова посмотрела на сундук Фрэнка.

— Должно быть что-то еще. Раньше у нас было слишком мало времени.

— Думаю, нам нужно еще больше света. — Он обошел комнату, собирая подсвечники и свечи, и вскоре вокруг них стало светло как днем. Он снова встал позади нее так близко, что она чувствовала приятный запах мыла, такой, какой обычно заполняет комнату, когда снимаешь кожуру с апельсина.

— Где вы были? — Она повертела обручальное колечко на пальце.

— Вам правда интересно?

— Никогда о вас не думала.

— Лгунья. Вы злились много месяцев. Вы придумали тысячи упреков в мой адрес. Вы сожгли все, что я вам подарил.

— Не было ничего подобного.

— Вы обратились к своей подруге Августе Лаундес, которая оклеветала меня и убедила вас в том, что избавиться от такого титулованного мерзавца, как я, — это чистое везение.

Вайолет посмотрела на него. Его глаза были слегка прикрыты. Длинные черные волосы спадали почти до плеч.

Он в точности описал ее попытки забыть его, за исключением того, что по сотне раз на дню она ругала себя последними словами, называла дурой и рыдала в подушку. И только спустя несколько недель Августа вытащила ее из зареванной постели, расчесала ее безнадежно запутанные волосы и поставила на ноги.

Поначалу каждый шаг давался ей с таким трудом, словно она вспахивала поле. А в лицо ей дул ветер потери, унижения. Но она шла вперед, загрузила себя делами, заставила думать о чем угодно, только не о нем. И сейчас, когда она добилась такого прогресса, он вернулся и говорит «мы» и «нас», выбивая почву из-под ног. Что ж, она не покажет ему, как тяжело ей все далось.

Вайолет встала, завернулась в шаль и подошла к письменному столу Фрэнка.

— Августа сказала, что мне еще повезло.

— Я знал, что вы можете на нее положиться, — ответил Блэкстон, как ни в чем не бывало разглядывая свои ботинки.

— Столько глупостей совершается в молодости, — сказала она, глядя на стол.

— И это, как всегда, неизбежно. Так чем же вы были заняты с тех пор?

Вайолет отошла от стола к холодному камину.

— Я? Я настоящий филантроп. Едва ли найдется в нашем большом городе человек, которому я бы отказала в помощи. Я перепрофилировала несколько портняжных мастерских с неприбыльного нынче шелка на столь востребованную парусину, снабдила рыбаков лодками, разместила сотни рабочих, которые приехали в Лондон. Я вызволила немало детей из тюрьмы. И наконец я — президент британской Ассоциации пчеловодства.

Ее слова звучали как-то жалко. Что толку от ее благородства и подвигов, если до сих пор она боится прикоснуться к нему. Какая разница, кого она спасла в Лондоне, если не спасла саму себя. Вайолет хотела бы сказать «я полюбила и вышла замуж» — это был бы стоящий ответ, но не судьба. Она передвинула пару каменных сов на каминной полке ближе к черно-красной греческой вазе. Фрэнк собирал в ней пенни, которые находил где-нибудь и называл рабочими лошадками. Голос Блэкстона вернул ее в реальность.

— Что ж, вы воспользовались временем лучше, чем я.

Она повернулась и посмотрела на его спину. Не очень-то он обходительный.

— Вы не ответили на мой вопрос о том, где вы были все это время.

— В Греции.

— Как Байрон? Вы помогали им в борьбе за независимость?

— Вот уж нет. Абсолютно бесполезная затея.

— Вы там болели? — Она снова подметила его худобу и нездоровый цвет кожи.

— Это жестокая страна. У бандитов и их предводителей там куда больше силы, чем у правительства.

— Вы уже заезжали домой?

При слове «дом» Блэкстон непроизвольно вздрогнул.

— Нет.

Она подметила, как резко он оборвал тему.

— Вы стали знамениты в Лондоне.

— Не более, чем прежде.

Вайолет симметрично расставила предметы на полке.

— Что привело вас на службу в правительство?

— Я обладаю некоторым опытом, который им требуется, кроме того, мне не приходится бросаться на пушки.

Она снова присела на банкетку, не в силах стоя выносить его присутствие. Как ни странно, но она по-прежнему чувствовала это: поток, проносящийся сквозь нее, сбивающий с ног и увлекающей к нему.

— А я всегда думала, вы предпочитаете бросаться на пушки.

— Не сомневаюсь, что вы так и думали. Так что мы расскажем людям? — Он взял ее за руку и коснулся ее пальца там, где она теребила кольцо. — Мы никогда не убедим принца и его братию в том, что мы обручены, если вы будете так нервно крутить обручальное кольцо.

Прикосновения Блэкстона не отличались дружелюбием принца. Его пальцы были тверды. Чувства Вайолет обострились, а пальцы напряглись. Впрочем, она не стала совершать глупость и одергивать руку. Напротив, она набралась сил и ответила:

— Вы должны были предупредить своего благодетеля, что у нас за плечами история, которая делает вас неподходящим человеком для этой работы.

Он отпустил ее.

— Как ни печально, Вайолет, они все знают, и именно из-за этой истории выбрали меня. Так что возьмите себя в руки и заставьте весь мир поверить, что вы передумали и оставили все в прошлом.

Он встал и повернулся к ней спиной.

Пенелопа ее никогда не простит.

— Дальше будет видно, а пока что нам нужно убедить только принца.

— То есть вы не будете делать заявление для прессы? — спросил он, бросив взгляд через плечо.

Она покачала головой.

— Хорошо. — Он снова встал позади. — Что написал Фрэнк в письме?

— Фрэнк не писал его.

— Не его почерк?

Она услышала в его голосе заинтересованность и поняла, что он тоже отметил эту деталь.

— Нет, почерк его. А вот слова не его. — Вайолет достала письмо из рукава. — Кто-то говорил ему, что писать.

Блэкстон повернул письмо к свету и прочел.

— Он ведь всегда называл вас «Ви». Вы позволите Престону сделать копию для меня?

Вайолет кивнула, Блэкстон сунул письмо в карман. Она посмотрела на сундук Фрэнка.

— Какое впечатление на вас произвел принц?

— Когда он не делал комплименты мне, он делал комплименты Англии.

— Вы заставили его сказать что-нибудь о Фрэнке?

— Каждый раз, когда упоминала имя брата, он называл какую-нибудь достопримечательность Лондона, которую Фрэнк рекомендовал ему посмотреть. Принц собирается совершить конные прогулки в парке, посетить газовый завод, сходить в зверинец, потанцевать на балу и подняться на воздушном шаре. По его поведению не скажешь, что он испытывает чувство вины. Похоже, он действительно не знает, куда девался Фрэнк.

— Он не говорил о том, что встречался с министром иностранных дел Великобритании?

— Нет, но ведь это, насколько я понимаю, цель его визита. Я помню, что Фрэнк говорил что-то похожее.

— Да, он должен отчитаться о том, как идут дела с перевооружением молдавской армии.

— А что, Молдавия должна прикрывать спину России от Турции?

— Это выглядит маловероятно, если, конечно, он не напугает царя своими золотыми аксельбантами.

Знакомый голос Блэкстона убаюкивал ее, и она попыталась встряхнуться. Смотреть дальше в сундук Фрэнка толку не было. Она снова встала и подошла к камину. Огонь не зажгли, и она почувствовала, что в комнате становится прохладно. Фрэнка не было уже несколько недель, поэтому комната казалась мертвой.

— Вы полагаете, что на деньги правительства он накупил себе золотых украшений для мундиров?

— А вы думаете, он действительно потратил их на армию?

— Сомневаюсь. Банкиры всегда следят, как расходуются их деньги. Я думаю, то, что происходит с деньгами, объясняет большинство ужасных поступков людей.

— Так вы думаете, что средства были перерасходованы?

— Почти наверняка, и Фрэнк напал на след.

— Тогда понятно, почему исчез доклад.

— И Фрэнк. — Блэкстон этот пункт упустил, и она рискнула поправить его. — Вы что-то недоговариваете.

— Разумеется, я не могу быть с вами полностью откровенен. — Он смотрел на нее, и взгляд был насмешливым.

— Речь не о нас, а о моем брате.

— Вы поменяли местами ящики. Что вы надеялись увидеть?

Он заметил. Блэкстон все всегда замечал. Именно поэтому он так понравился Вайолет в самом начале. Ему не приходилось объяснять очевидных вещей, он видел их сам.

Она хотела бы знать, что искала, но тот, кто рылся в сундуке Фрэнка, разрушил послание. Рисунки на ткани никак не складывались в условные знаки.

— Думайте, Вайолет. Сундук должен рассказать нам что-нибудь. Он находился в комнате вашего брата на Гибралтаре, пока его не перенесли на корабль, где поместили в каюту, закрепленную за вашим братом. Этот сундук путешествовал. А вот «с» или «без» него — мы должны выяснить.

Блэкстон подошел к сундуку и, вытащив нижний ящик, протянул его Вайолет.

— Понюхайте.

— Понюхать?

— Престон сказал, что кто-то поменял ящики местами. Понюхайте и определите, кто это был, мужчина или женщина.

Она взяла ящик и положила на колени. Он смотрел на нее тяжелым взглядом.

— Почему доклад Фрэнка так важен для правительства?

— Вы же сами сказали, что принц потратил деньги не по назначению.

— Да, но в этом нет ничего нового. Принцы — они такие, знаете ли. Кроме того, Фрэнк наверняка высказал бы ему в лицо претензии, если бы тот потратил слишком много денег на себя.

— Вы полагаете, что Фрэнк нашел информацию, огласка которой представляла угрозу для кого-то? И дело не в расходах бюджета, но в сокрытии и подлоге?

— Это должен быть кто-то могущественный, и вряд ли это принц, поскольку за всей его экстравагантностью едва ли скрывается истинный правитель.

— Чем пахнет ящик, Вайолет?

Она поднесла ящик к носу. Разумеется, он пах любимым сандаловым мылом Фрэнка и его одеколоном с легким сосновым ароматом. Она перемешала содержимое. Появился новый аромат, отдающий розой. Вайолет подождала, пока аромат станет более уловимым. Когда она снова почувствовала его, то с уверенностью смогла определить, что аромат принадлежал женщине.

— Женская рука. — Она посмотрела на него и поняла, что он пришел к тому же выводу. — Вы уже нюхали ящик раньше.

— У меня была такая возможность до того, как вы появились, но я хотел подтвердить свои подозрения. — Он взял ящик из ее рук и вставил на место. Потом сел на банкетку слева от нее. Вайолет постаралась убедить себя, что он вовсе не так близко, как ей кажется. Он взял ее холодную руку своими теплыми пальцами.

— Письмо — это хороший знак, Вайолет, ведь кто бы ни похитил Фрэнка, он держит его в живых. И чего бы он ни хотел, хочет он этого не от вас и вашего отца.

— Что вы имеете в виду?

Он смотрел не на нее, а на их руки.

— Они не попросили о выкупе, а раз дело не в деньгах, значит, они хотят от Фрэнка иного.

— Что они могут хотеть от него? Ведь если все сумки пусты, значит, доклад был при нем.

— Вовсе необязательно, если он предвидел такой поворот событий. Он мог передать бумаги или закодировать послание. Они хотят знать то, что знает он, и наверняка их интересует, откуда у него информация. — Блэкстон был знаком с приемами похищения.

— Но зачем они написали нам? — жалобно вырвалось у нее.

Они сидели лицом друг к другу. Он сильно изменился. Сила его взгляда, резкие черты лица, упрямые линии рта. Он поднял ее подбородок и встретился с ней взглядом.

— Они хотели, чтобы вы думали, что Фрэнк жив, и не хотели, чтобы поднимали тревогу. Во всяком случае, поиски правительства им не нужны.

— А если они обнаружат, что правительство все же принялось за поиски?

— Ситуация может измениться не в лучшую сторону. Именно поэтому мы делаем это, Вайолет. — Его прямой взгляд напомнил ей о той роли, которую она отныне должна играть.

— Тогда мы должны найти его. Но с чего начать?

— Мы начнем с принца и его свиты. Правительство начало поиски с пристани, где пришвартовалось судно.

— Вам вовсе незачем брать на себя ответственность за меня.

— На мне ответственность за правительственное расследование.

— Вы полагаете, что я буду сидеть сложа руки?

— Я надеюсь, вы будете действовать так, как если бы верили, что ваш брат просто задержался, и пристально следить за свитой. Один из нас кое-что знает. Каковы были планы Фрэнка на завтрашнее мероприятие принца?

— Блэкстон, не забывайтесь, вы ненастоящий жених.

— Ну что вы, я всего лишь правительственный агент. — Его взгляд оставался непроницаемым. В любом противостоянии между ним и Вайолет он был достойным соперником.

Вайолет вовсе не собиралась уступать, но Фрэнк угодил в худшую переделку из всех, что можно было себе представить, а Блэкстон мог найти его быстрее, чем кто-либо еще.

— Принц хотел посетить скачки, затем мой отец собирался показать ему банк и биржу, а на вечер принц планировал ужин с банковскими чиновниками, чтобы выразить признательность за поддержку Молдавии. Его шеф-повар управляет всей кухней.

— Ну что ж, Вайолет, похоже, вам придется играть роль гостеприимной хозяйки. Убедитесь, что у гостей все есть и они чувствуют себя комфортно.

На прощание он пожал ей руку рассеянным жестом, как будто мысли его витали в другом месте, встал с банкетки и ушел. Вайолет задрожала, видимо, одновременно от голода и от шока, пережитого за последние часы.

Но худшее было позади. Они с Блэкстоном все-таки встретились. Впрочем, она понимала, что рано или поздно это должно было случиться, и хорошо еще, что случилось это не при большом скоплении народа. По большому счету, она пережила шок дважды: из-за исчезновения Фрэнка и из-за встречи с Блэкстоном. Она завернулась в шаль и зацепилась за фальшивый бриллиант.

В комнате по-прежнему горели свечи, но она ничего не видела. Свободной рукой Вайолет отцепила нитку от камня. Она не могла понять, почему Блэкстон работает на правительство, и еще большей загадкой стал его ответ на вопрос про дом. Почему он не побывал там, ведь он так любил поместье? Раньше, когда они встречались, Блэкстон только и говорил о своем доме и о том, как им вдвоем там будет хорошо. Так зачем же он остался в Лондоне?

Глава 6

Трудно сказать, как скоро появились остальные желания, но, надо полагать, через полчаса после того, как я вас увидел.

Джейн Остен, «Гордость и предубеждение»

Блэкстон чувствовал себя в особняке Хаммерсли так, словно не провел пять лет в плену. Все здесь было ему знакомо и привычно. После полуночи, когда он оставил Виолетту на вершине безвкусно отделанной лестницы, он спустился, затем, сделав круг, вернулся через дверь для слуг и поднялся по другой лестнице.

Теперь, выйдя из спальни Фрэнка, он прошел через центральный двор по направлению к гостевым комнатам в задней части дома. Он стоял в темном длинном коридоре и присматривался, не мелькает ли под чьей-нибудь дверью свет. В дальнем углу двора Блэкстон быстро переговорил со Стивенсом, человеком, которого Голдсуэрди отправил на помощь слугам Хаммерсли.

— Есть что доложить?

— Довольно громко ссорились между собою граф с графиней. Только я вот ни слова не понял, лорд. Никаким другим языкам, кроме английского, не обучен.

— Долго ссорились?

— Пожалуй, минут десять.

— И что же — так сильно громко?

— Так точно, сэр. Мне показалось, будто они хотели, чтобы их услышали.

— Словно на публику работали?

Стивенс кивнул.

— Я буду на часах, сэр, пока меня не сменят местные слуги.

— Благодарю за службу.

Блэкстон оставил Стивенса и пошел дальше через гостиную и кабинет Джорджа Хаммерсли и вскоре оказался возле спальни Виолетты. Он прислонился к стене. Неделю назад он отказался последовать за леди Ревенхерст в ее спальню. Но если бы сейчас его позвала Вайолет, он бы точно согласился.

Она же тем временем уже погасила свет. Впрочем, это не означало, что она спит. Наверняка лежит и с открытыми глазами обдумывает исчезновение Фрэнка. Что ж, пожалуй, он сможет направить ее энергию в нужное русло. Ему было обидно, что она ему не доверяет и осуждает его. Но когда он сел рядом с ней на банкетке, он почувствовал, что она по-прежнему испытывает к нему нежные чувства. Когда высший свет Лондона ополчился на него, он был к этому готов. Но когда его возненавидела Вайолет, Блэкстону стало не по себе.

Он усмехнулся, вспомнив о том, с чего все начиналось. Он чувствовал возбуждение в ее присутствии, уже когда ей исполнилось тринадцать и платье еще не так сильно обтягивало грудь.

В те времена их семьи и представить себе не могли, что из их дружбы вырастет нечто большее. Он был старше и дружил с ее братом. Она же была открытым неопытным и раздражительным подростком, предпочитавшим проводить время за книгами, нежели в компании старшего брата. Когда он впервые увидел ее, Виолетте велели удалиться в свою комнату, чтобы не мешать брату штудировать лекцию по экономике.

С годами ее большие черные глаза стали проницательными и умными. С каждым новым визитом в этот дом Блэкстон видел, как она вырастает в хрупкую красавицу с роскошной грудью и шикарными темными волосами. Сегодня ее волосы были забраны кверху, а тяжелые кудри обрамляли лицо, но он любил, когда они лежали ниже, на груди.

Вайолет всегда возбуждала его не столько своей внешностью, сколько своим опасным и необузданным желанием все знать. И к этой жажде познания и неистребимому любопытству прибавлялось устойчивое нежелание слышать «нет» в ответ. Когда он понял это, то стал держаться от нее подальше.

Какое-то время это ему удавалось. Но однажды он приехал на каникулы. Казалось, что весь мир лежит у его ног, хотя ему исполнилось всего семнадцать. Он был достаточно неосторожен, чтобы возбудиться в ее присутствии.

— Покажи! — велела она.

Он вовсе не собирался ей ничего показывать, но, с другой стороны, хотелось удовлетворить ее любопытство и избавиться от странной власти, которую она имела над ним. Он взял ее руку и приложил ладонь к набухшей ширинке.

— Обычно, когда начинаешь говорить о какой-нибудь ерунде, Вайолет, все проходит.

Вот только все вышло совсем наоборот. От прикосновения руки Виолетты он еще сильнее возбудился. Блэкстон потерял рассудок, а Вайолет не только не сопротивлялась, но, напротив, проявляла всяческий интерес. Тогда от непоправимой катастрофы их спасла гувернантка Виолетты, Августа Лаундес. Она вовремя появилась, и они отскочили друг от друга. Августа предложила Виолетте в следующий раз, когда захочет узнать что-нибудь, выбирать источник информации более тщательно.

Затем в свои цветущие семнадцать Вайолет захотела узнать, как работают банковская система и финансовые механизмы. А после того как Блэкстон ей объяснил, она решила узнать, в какие отверстия он совал свой пенис. Она называла его именно так. Блэкстон смутился и, откашлявшись, поинтересовался, с какой стати ее волнуют такие вещи. Она ответила, что он просто не мог не попытаться хоть раз. Тогда он спросил, почему ей в голову вообще пришла эта мысль. Вайолет призналась, что нашла в комнате у отца древнегреческую книгу с иллюстрациями, где все это было подробно изображено.

Блэкстон напомнил себе, что в их юношеской страсти виновна была не одна Вайолет. Уж так случилось, что он с юности испытывал возбуждение из-за разных женщин. И всегда оно было разным. Иногда оно возникало постепенно, а иногда накатывало вмиг. Когда он хотел удовлетворить женщину, то мог возбудиться очень быстро. Впрочем, этот навык пригодился ему значительно позже, когда они уже не общались с Виолеттой.

Сейчас, стоя во тьме перед спальней Виолетты и испытывая непреодолимое желание, он вспоминал об их уговоре и думал, что на этот раз страсть Виолетты все знать может убить их обоих.

Глава 7

Мне искренне жаль… что этот негодный джентльмен по стечению обстоятельств связан с вами.

Но я надеюсь, вы не возражаете… ведь вам нечасто приходится общаться с ним. Так что не утруждайте себя понапрасну.

Джейн Остен, «Гордость и предубеждение»

Шляпный бутик мадам Жирард располагался в самой выгодной части Лестер-сквер. Встречали гостей длинные двойные двери зеленого цвета с диковинными витражными вставками. Внутри вдоль стен и до самого потолка стояли полки с творениями мадам Жирард. Между ними уютно пристроились зеркальные кабинки с обитыми дорогой тканью пуфиками, на которых могли сидеть покупатели, выбирая подходящую модель.

Когда они вошли, Вайолет принялась сердито шептать на ухо «жениху»:

— Фрэнк пропал, а мы по магазинам разгуливаем?

Они разбились на две группы, и отец повел принца и джентльменов осматривать две главные, с его точки зрения, достопримечательности Лондона: Королевскую биржу и банк Хаммерсли. А Блэкстон и Вайолет повели графиню по магазинам.

Вайолет едва могла припомнить первую половину дня. Блэкстон появился перед ней, едва она вышла из спальни. Они ушли сразу после кофе. Принц желал видеть превосходных белых скакунов из ближайшей конюшни. Затем они обошли лондонские площади, церкви, дворцы. Каждый раз, глядя на памятник, принц непременно воздавал хвалу английским героям.

Блэкстон оказывался рядом каждый раз, когда нужно было перейти мостовую или спуститься с ландо. Он угадывал время и место, когда был нужен ей. Ей даже не приходилось ждать, когда он подаст ей руку. Вайолет, привыкшая выходить из дому в сопровождении слуг, сейчас чувствовала бы себя беспомощно, если бы не Блэкстон.

А вот графиня не просто пользовалась помощью лорда, но и откровенно заигрывала с ним, подмигивая, вздыхая и краснея по поводу и без.

День казался Виолетте бесконечным танцем со всегда бодрым партнером. Музыка никак не смолкает, и они вынуждены кружиться по залу. Что ж, правительство будет довольно тем, как Блэкстон относится к своему долгу.

В шляпном бутике знали титулованных гостей в лицо, судя по тому, как персонал кинулся их обслуживать. Мадам лично вышла к ним, поклонившись графине и послав служанку взять у Виолетты плащ, шляпку и перчатки. Вайолет уступила Блэкстона графине, ей хватало суеты персонала вокруг нее. Ее тут же усадили на обитый шелком пуфик и предложили на выбор несколько напитков. А уже через минуту принесли первую соломенную шляпку с легкомысленным пером, глядя при этом на Блэкстона в ожидании одобрительного кивка.

Блэкстон лишь однажды бросил на «невесту» взгляд, обещающий кровавую месть, если она вдруг забудется и выйдет из своей роли. Ей стало смешно, и она переключилась на очередную шляпку из шелка шоколадного цвета с игривыми матерчатыми розочками сбоку. Она даже решила, что шляпка ей подходит: просто и дорого. Она дала знак продавцам, чтобы отложили этот образец.

Час спустя они расплачивались за покупки, и мадам Жирард поджала губки, когда графиня попросила прислать чек ее мужу в отель «Милуэрт» в конце недели. Графиня искренне удивилась реакции мадам и поинтересовалась у Блэкстона, каков порядок расчетов в Англии.

Колокольчик на входе звякнул, и мадам Жирард пошла встречать новых посетителей. Среди вновь пришедших были Арабелла Янг и подруга Пенелопы Фрейн, леди Чалфонт. Арабелла кивнула Виолетте, и взгляд ее устремился к Блэкстону.

— Леди Чалфонт. — Он подошел к ней и поцеловал ручку. — Ваше присутствие здесь подтверждает наш хороший вкус. Позвольте представить моих спутниц. Вы ведь знакомы с мисс Хаммерсли. А это ее гостья, графиня Рицин из Молдавии.

Блэкстону удалось вернуть расположение мадам Жирард, и уже скоро, радушно попрощавшись с леди Чалфонт, Блэкстон под локоток выводил сконфуженную графиню из бутика. Вайолет представила, как скоро новости достигнут ушей Пенелопы. Не позднее, чем через полчаса, герцогиня будет знать, что Виолетту и Блэкстона видели вместе.

Можно отправляться домой и бросать пригласительные билеты на благотворительный бал в огонь.

Нат Уайлд был на задании далеко от клуба Голдсуэрди. Он знал эти трущобы еще с мальчишеских лет. За белой церковью с высокими куполами он свернул направо и прошмыгнул вдоль приходской школы для девочек в проулок, выходящий у опиумной лавки на шумную Найтинген-лейн и далее по извилистой Хай-стрит вышел к Лондонским докам. Кто-то мог подумать, что лорду Блэкстону досталась лучшая часть работы: катайся себе в ландо с благородными дамами, и все. Но Нат видел перспективу в своей работе. Скорее всего, именно он найдет Фрэнка Хаммерсли.

По улице катили груженые телеги и кареты, под которыми дрожала земля, и Нат жался к белокаменным стенам дока. Элегантную одежду он оставил в клубе. Вместо нее он надел простой шерстяной сюртук и твидовую кепку с большим козырьком, который скрывал большую часть его лица. Уайлд изменил походку и манеру поведения, чтобы соответствовать потрепанной одежде. Порыв ветра бросил в лицо резкий запах паленого табака. На берегу Темзы бракованный товар горел день и ночь. Каждый порыв ветра приносил новые запахи: кофе, специи, серная руда, угольная пыль.

День, проведенный в доках, мог лишить нормального человека обоняния.

Информаторы Голдсуэрди сказали, что корабль, на котором прибыли принц и его свита, привез испанские вина и цейлонский чай. Бочки с вином сгрузили и отправили в хранилище под доками. Чай продали компании «Варин и сыновья». Нат выбрал маршрут и шел по следу, минуя дом за домом. Если кто-то хотел держать Фрэнка Хаммерсли подальше от чужих глаз, то лондонские доки были подходящим местом. Но похитители не догадывались, что правительство уже в курсе.

Чувствуя себя невидимкой, Нат пробирался вниз по улице в тени стен дока. Загорелые матросы всех мыслимых и немыслимых национальностей шли мимо, разговаривая на разных языках. Здесь в лавках и магазинчиках они могли купить все, что только может пожелать моряк после долгого плаванья: еду и вино, медные секстанты и бухты канатов. Им не было никакого дела до Ната или какого-нибудь пьянчуги, который попадался им на пути. Хотя иногда ради монеты они могли сбить с ног совсем пьяного и отобрать деньги. Если похитители Фрэнка переместили его с корабля в один из этих домов, он стал недоступен, как корабль на швартовке или бочонок вина в погребе. Как они переместили его с корабля под носом у таможни — это уже другой вопрос. Здесь всплывал иной вариант, который тоже не оставили без внимания в правительстве: Фрэнк Хаммерсли сам мог пожелать испариться. Никто не говорил этого в открытую, но Нат работал на Голдсуэрди уже больше года и многое понимал без слов.

Торговый дом чайных купцов «Варин и сыновья» оказался тупиком в ряду полузаброшенных домов. Не каждая серьезная компания согласилась бы на доставку в эту дыру. Похоже, недавно здесь был пожар. Перед кирпичными стенами, которые были покрыты копотью, лежали кучи обгорелого хлама. Двери были забиты досками, а крыша уцелела только в двух местах. Нат сделал пометку на дверях и стенах и нарисовал чертеж для Блэкстона.

Между стенами склада и участком берега, не тронутым водами Темзы, Нат заметил тропинку. Он решил не рисковать. Что толку исследовать берег реки, если не умеешь плавать. Придется искать окольные пути. Сгоревшие здания могли послужить неплохим укрытием, и он захотел осмотреть двери: если кто-нибудь проходил здесь недавно, то наверняка оставил следы.

Нат учился в школе викария Реверенда Бредсела, которого повесили за грабежи и убийства. В этой школе юных сирот учили воровать и шпионить, а вовсе не честным профессиям, как думали окружающие. За три года, которые Уайлд провел в стенах школы, он научился жить на улицах. В те времена он мечтал стать достойным членом воровского мира, носить малиновый сюртук и иметь золотые часы размером с репу. Сейчас, когда он мог позволить себе любую одежду, эти амбиции казались пустыми. Он не знал, как далеко может завести его нынешнее ремесло, но уж точно он ни в чем не уступит любому гангстеру. К нему даже обращались «сэр», как к бывшим заклятым врагам, а ныне верным друзьям Ксандеру и Уилли Джонсу.

Нат познакомился с Голдсуэрди именно через Джонса. Сэр Уильям разрабатывал новую службу «городской полиции», но в парламенте его начинания разлетались в пух и прах, и тогда он посоветовал молодого и талантливого Ната своему знакомому — Голдсуэрди. Уайлд знал, что в любой момент он может пойти на работу в полицию, но пока что был доволен своим положением: дорогая одежда, меблированные комнаты и близость к Миранде Керби его вполне устраивали.

По дороге Нат пытался сложить части головоломки в единое целое, как учил его Уилл Джонс. Где-то между доками и Торговым домом «Варин и сыновья» Фрэнк Хаммерсли попал под замок. Это значит, деньги перешли из рук в руки. Хозяину дома и местному полисмену заплатили, чтобы первый в нужное время смотрел по сторонам, а второй держал беднягу под замком, носил еду и караулил. И еще был человек, который выносил нужник за Фрэнком. Кто-то, кто не станет совать нос в чужие дела и лезть в бутылку за лишним пенсом.

Внимание Уайлда привлек невысокий мужчина в обветшалой, но чистой одежде, который выходил из убогой боковой аллеи с названием Катс-Хоул, фальшиво насвистывая примитивную мелодию. Нат умел замечать окружающих, сам при этом оставаясь незамеченным. Вот и сейчас он вжался в стену, дожидаясь, пока мужчина пройдет мимо. Когда тот скрылся из виду, Нат свернул на Катс-Хоул-лейн, чтобы переговорить с владельцем ломбарда за углом. Дружественный разговор мог расположить человека и заставить выдать информацию.

Вайолет бодрствовала в комнате Фрэнка в конце второго дня с того момента, как ей объявили о его пропаже. Или в начале третьего дня, смотря как на это взглянуть. Посреди комнаты все еще стоял его сундук, а рядом кожаная банкетка. Сегодня они с Блэкстоном точно не посидят на ней вместе. Теперь она видела, как он собирается играть роль честного и влюбленного жениха. Он нагло флиртовал с графиней весь день. Если бы это как-то помогло выйти на след Фрэнка, Вайолет бы все поняла, но нет…

После ужина, который устроил принц для банкиров, отец сразу ушел спать. Он искренне пытался быть вежливым и гостеприимным, но каждый раз, когда принц бестактно говорил что-нибудь о Фрэнке, отец краснел и с трудом сдерживал гнев. Днем он ходил в магистрат, но на Боу-стрит в помощи ему отказали и заметили, что это дело министерства иностранных дел.

Не заходя внутрь, Вайолет внимательно осмотрела комнату брата. Она хотела быть уверенной, что Блэкстон не опередил ее и не прячется в углу за камином. Вчера, когда он принялся за расследование, она поверила в скорейшее возвращение Фрэнка. Какую бы боль он ни причинил ей в прошлом, она готова была терпеть все, лишь бы брат оказался дома. Но по истечении дня надежда растаяла в тумане Лондона. В действиях Блэкстона она не видела ни надлежащей расторопности, ни заботы о Фрэнке. Что бы он ни делал, им двигало то, о чем Пенелопа Фрейн и другие светские дамы говорили: плотский и праздный. Вайолет решила спросить его об этом напрямую, как только он придет. Она встала у стола Фрэнка.

Блэкстон появился вскоре и всем своим видом давал понять, что готов работать на благо общего дела, как будто и не было минувшего дня.

— Не понимаю, как мы найдем Фрэнка, посещая шляпные бутики.

— И вам доброго вечера, моя дорогая Вайолет. — Он закрыл за собой дверь и развязал узел на шейном платке.

Вайолет отвернулась.

— Так чего мы могли добиться, купив пару шляпок?

Блэкстон подошел к камину и разжег огонь под кладкой из щепы и поленьев. Взяв у стены кочергу, он подтолкнул старые угли к огню, не обращая на Виолетту никакого внимания, и вскоре языки пламени охватили угловатые поленья. Она уже решила, что Блэкстон не заметит ее, даже если она уйдет, но тут он заговорил.

— Ваша вера в меня поражает, как всегда. Никто из свиты принца не выходил сегодня из нашего поля зрения. Мы же, в свою очередь, не показывали беспокойства и сделали вид, что приняли их версию задержки Фрэнка. Мало того, мы дали всем понять, что снова вместе. Хотя над этим, я думаю, надо еще поработать.

— Если у кого возникли на этот счет сомнения, то только из-за того, что вы весь день флиртовали с графиней!

— Она просто хочет, чтобы я считал, будто ее нужно спасти. Разве это не вызывает вашего любопытства, Вайолет?

— От чего спасти?

Он оперся локтем на каминную полку.

— Несчастливый брак? Чудовищные обстоятельства? Я не знаю.

Вайолет задумалась.

— Ее беспомощность не кажется мне угрозой.

— Вайолет, мой долг уберечь вас и вашего отца от любого вреда. Фрэнка ищут другие… скажем так, члены нашей организации.

— Они нашли его сегодня? Вы как-то поддерживаете связь с ними?

— Сегодня опрашивали служащих таможни и тех, кто был на борту того корабля. Один из членов команды корабля «Мадагаскар» подслушал странный разговор и заметил графиню там, где ей не положено было быть. Он считает, что Фрэнка могли увести с корабля, когда случился переполох во время выгрузки скакунов принца. Как раз до того, как на борт поднялась таможенная инспекция.

— Так вы полагаете, что Фрэнк все-таки был на корабле?

— Да.

Его простая уверенность успокоила ее на секунду, но затем она увидела, как небрежно он облокотился на каминную полку, что расстегнут ворот его рубахи, заметила выражение безразличия на лице и снова забеспокоилась.

— Принц думает…

— «Думает» — это не про принца, Вайолет.

— Принц думает, что Фрэнк отстал в Испании, отправившись на поиски какой-то женщины. А графиня упоминала про Фрэнка и цыганку.

Ей показалось, что Блэкстон задумался, но он лишь усмехнулся.

— По-моему, ваш брат не смешивает банковские дела с личной жизнью.

— Значит, графиня не совсем честна. Но вы ведь не думаете, что эта гусыня и правда занимается шпионажем?

— Может быть, но принц точно ни при чем.

Этого она отрицать не могла.

— Он похож на марионетку, а кто-то дергает за ниточки. Он говорит и двигается, но голова его при этом совершенно пуста. — Он снова смотрел на огонь, погруженный в мысли, делиться которыми явно был не намерен.

— Значит, будем ходить по магазинам? — Она знала, что в голосе ее звучит отчаяние.

— Не завтра. Что вам говорил принц?

— Он хочет покататься верхом утром. Прогулять своего скакуна по кличке Оберон.

— Хорошо. Парк — место людное. Там вы в безопасности. — Он оттолкнулся от камина и вышел, даже не удостоив ее кивка.

Он оставил камин гореть, так что ей пришлось затушить огонь. Прокрутив в голове их разговор, она поняла, насколько он был профессионален. Агент на службе у его величества. Преданный подданный короны. Но это никак не приближало ее к Фрэнку.

Блэкстон усомнился в собственной трезвости мышления, оставшись еще на одну ночь в особняке Хаммерсли. Он провел день в компании двух женщин, каждая из которых не без оснований слыла красавицей. Одна из них практически висела у него на шее, открыто флиртовала и делала все, чтобы убедить его в неотразимости его мужской красоты. А другая, напротив, сомневалась в каждом его шаге и выказывала неуважение. Та самая женщина, которая в прошлом предала его, выбросила вон из своей жизни именно тогда, когда он больше всего нуждался в ее любви.

Когда весь Лондон считал его диким развратником без стыда и совести и малейшего представления о чести и долге, он надеялся, что Вайолет поверит ему, а не какому-то пошлому рисунку с его изображением. Он не оправдывался перед ней.

Но прошло пять лет, а Вайолет так и не изменила своего отношения к нему. Она все так же считала его падшим человеком и верила всякой гадости, что слышала о нем.

Зачем лгать? Он хотел припасть губами к изгибам ее шеи, к ее полным губам, к ее вздымающемуся бюсту. Потом сорвать с нее одежды и положить ее безупречное тело на шелковые простыни, чтобы насладиться тем самым пороком, в котором, по убеждению многих, он был мастером.

Глава 8

— Вы полагаете, они в Лондоне?

— Да: где еще можно так долго скрываться от чужих глаз?

Джейн Остен, «Гордость и предубеждение»

За чудесным кофе и восхитительными булочками, которые, как всегда, любезно принес с утра Уайлд, Блэкстон составлял очередной отчет для Голдсуэрди. Ситуация была щекотливой. Либо факты не связывались одни с другими, либо во всем было виновато присутствие Виолетты Хаммерсли. Что бы ни говорил он себе о ее предательстве, но его тело не хотело верить разуму и каждый раз, когда она оказывалась рядом, тянулось к ней, как бы холодна она ни была. Днем он занимался всем, чем только можно: вспоминал свои лекции по астрономии и физике в университете, думал о центробежных и центростремительных силах, которые заставляли планеты и звезды не только тяготеть друг к другу, но и разбегаться по вселенной. Должно быть, те же самые силы объясняли его тягу к Виолетте. Раньше каждое прикосновение было подобно взрыву, вызывало бурю страстей. Но за годы притяжение должно было ослабнуть, а они разлететься в разные стороны космоса.

Ничто не могло объяснить его галактическую глупость, когда он, убедившись, что все семейство Хаммерсли в безопасности, не покинул их дом. Он насмехался над собой за задержку, но ничего не мог поделать. Время, расстояние и лишения, через которые он прошел, заставили его позабыть о той боли, что причинило ее предательство. И все равно страсти не должны были проснуться с новой силой.

В свою комнату в клубе он вернулся перед рассветом. После того как он выпил несколько чашек чудесного кофе, который любезно принес Уайлд, мысли его быстрее зашевелились в голове. Снаружи, как всегда, стучали молотки, хотя за холщевыми занавесками в кабинете Голдсуэрди их шум был не так слышен.

— Я поместил объявление о вашей помолвке в газетах. Так принято, сынок, — сказал Голдсуэрди, усаживаясь за свой необъятный стол.

Блэкстон не спешил с ответом. У него были свои причины не доверять фальшивому дружелюбию Голдсуэрди.

— Но почему вы? Обычно это делает одна из семей.

— Не благодарите меня, старина. Я же вижу, как вы оба заняты делами. — Голдсуэрди положил огромные руки на заваленный бумагами стол. Это был старый трюк шулеров — показать руки, чтобы люди поверили в чистоту твоих помыслов, в то время как ты замышляешь коварный план. Блэкстон посмотрел Голдсуэрди в лицо и заметил в его глазах одобрение, как будто он был рад за смышленого ученика. — Итак, что нам известно?

— Хаммерсли должен быть уже мертв. Если у него в руках находилась информация, которая привела к гибели двух британских агентов, то кто-то наверняка захотел его остановить.

— Но он не мертв.

— Кто бы ни был похитителем, эти люди явно желают, чтобы его родственники думали: Фрэнк жив, ему ничто не угрожает, просто он задерживается.

Блэкстон подождал в надежде, что Голдсуэрди подкинет ему информацию. Он знал, что и Голдсуэрди, и Уайлд наведывались в доки. Но здоровяк лишь кивнул. Тогда Блэкстон продолжил:

— Принц привез письмо для сестры Хаммерсли. По ее словам, почерк принадлежит брату, но стиль речи не его. Я попросил ее слугу сделать мне копию. — Он протянул листок бумаги.

Голдсуэрди просмотрел копию.

— Говорите, принц дал ей это? А где он его взял? И когда?

— Он сказал, что письмо передали, когда они проходили через Гибралтар. — Блэкстону это тоже показалось странным. Он не мог представить принца, который стоял над плененным Фрэнком и диктовал ему текст письма.

— Как удобно. Человека нет, он исчез, оставив багаж на судне.

— Справедливости ради надо отметить, что Фрэнк и его багаж нередко путешествовали порознь. Но в этот раз его сундук тщательно обыскали.

— Что-то пропало?

— Дорожная сумка оказалась пуста, и мы не знаем, что там было. Его слуга сказал, что в вещах не хватает двух сюртуков, двух камзолов и брюк.

— Хаммерсли вряд ли надел оба наряда сразу.

Блэкстон мрачно кивнул. Ему тоже показалась странной пропажа запасного комплекта одежды. Похитители нечасто заботятся о том, чтобы их жертве было во что переодеться.

— Вы все запомнили, Уайлд?

— Разумеется, сэр, два сюртука, два камзола и штаны.

— Значит, вы полагаете, что искали доклад Хаммерсли. Вопрос в том, нашли его или нет?

У Блэкстона вопросов было куда больше.

— Разве он был бы еще жив, найди они доклад.

Он снова подождал, не расскажет ли ему что-нибудь Голдсуэрди. Здоровяк сложил руки в замок.

— Хаммерсли сделал копию для нашего агента.

— Но два агента мертвы. Зачем убивать их. Не проще ли убить Хаммерсли и забрать доклад. — Он внимательно смотрел в лицо Голдсуэрди и наконец заметил тень сомнения в его взгляде. — Вы считаете, что если Фрэнк Хаммерсли жив, то он работает не на нашу сторону?

— Фрэнку Хаммерсли было поручено передать Молдавии еще сто тысяч фунтов стерлингов.

Блэкстон все-таки еще недостаточно быстро соображал. Он даже не понял, что Голдсуэрди только что сильно упростил головоломку.

— И где деньги?

— Именно этот вопрос беспокоит последнее время лорда Чартуэлла.

— Правительство полагает, что Хаммерсли прибрал к рукам денежки? Ну, знаете. — Блэкстон покачал головой и поставил чашку с кофе на край огромного стола. В правительстве совсем не знали Фрэнка. Благодаря Фрэнку он познакомился с Виолеттой, а из-за Виолетты потерял друга. Давно он не думал об этой потере. — Хаммерсли совладелец отцовского банка, он зарабатывает сорок тысяч в год, ему не нужны деньги правительства.

— А банк процветает?

— Как и любой банк, надо полагать. — Блэкстон не был на родине больше года, но по возвращении он не слышал никаких разговоров о прошедшем или грядущем банковском кризисе. Мягкость Голдсуэрди не ввела его в заблуждение. Он понял, что дела Фрэнка еще хуже, чем он думал. Правительство было единственной надеждой Фрэнка, и оно же подозревало его в убийстве и воровстве.

— Говорить пока рано, сынок, но два агента мертвы, а Фрэнк, возможно, последний, кто видел их живыми. — Лицо Голдсуэрди выражало участие. Блэкстону пришла в голову еще одна мысль. Правительство считает, что Фрэнк контактировал с семьей. И Голдсуэрди поставил Блэкстона на это задание, в частности, и для того, чтобы он смог заметить любые попытки Фрэнка выйти на связь с родными. Его заданием было предать Виолетту Хаммерсли. Немудрено, что именно его выбрали для этого задания. Блэкстону вдруг захотелось ударить Голдсуэрди по мясистому лицу, но он прекрасно понимал, что с тем же успехом можно драться с дубом. Вместо этого он встал на защиту Фрэнка.

— Мне кажется, Фрэнк в любом случае будет предельно осторожен.

Голдсуэрди поднялся во весь свой огромный рост, обошел стол и дружелюбно похлопал Блэкстона по плечу.

— У вас чутье, старина. Держите нос по ветру. Какие у вас планы на сегодня?

— Мы собрались кататься верхом в парке.

Голдсуэрди обратился к Уайлду.

— А вы, мой друг, снова отправляетесь на разведку в доки. Мне предстоит сегодня долгая беседа с таможенником, который досматривал корабль принца. Что ж, вы оба можете быть свободны.

На обратном пути Блэкстон прошел через кофейную комнату, где бросил взгляд на Хейзелвуда и Клера.

— Куда на этот раз? — спросил Хейзелвуд, как всегда, развалившись на диване. Он никогда не упускал случая спросить о делах у остальных.

— Конная прогулка в парке.

— Значит, никаких приключений. Тогда мы проводим тебя к выходу. Друзья по несчастью должны держаться вместе. — Хейзелвуд легко поднялся на ноги. Потрепанная и грязная одежда никак не вязалась с его умными глазами. — Клер, вы с нами?

— Куда же я денусь.

Они проводили Блэкстона к выходу из клуба и задержались на крыльце. Блэкстон заметил, что леса полностью скрывают здание. Во двор может въехать карета и тут же затеряться за оградой. Ее не будет видно ни с улицы, ни из клуба. Само же здание из-за ремонта казалось заброшенным.

Через несколько минут из-за угла вышел Уайлд в грубой одежде, держа под уздцы отживающую свой век клячу. Бросив взгляд на это чудо природы, Блэкстон пожалел, что не может взять лошадь из своей конюшни. Шутки со стороны друзей были неизбежны.

Хейзелвуд покачал головой.

— Уайлд, умоляю вас, никогда не выбирайте лошадь для меня, я дорожу своей репутацией.

Уайлд бросил на Блэкстона извиняющийся взгляд.

— Простите, я в лошадях не силен. Лошадей нам поставляет Исайя Тонг, но сегодня у меня не было времени связаться с ним.

— Не беда, Уайлд.

Блэкстон забрался в седло и потрепал кобылу по холке в надежде, что это придаст ей сил.

— Молитесь, мой друг, — сказал Хейзелвуд, — чтобы она испустила дух раньше, чем вы доберетесь до нужного места.

Когда принц со всей своей свитой повернул обратно, и они трусцой поскакали через парк, Вайолет прикинула, сколько еще они будут находиться здесь. Блэкстон пока не появлялся. Она не говорила ему точное время, но ей казалось, что подсчитать, сколько принц будет кататься, не так уж сложно.

Принц и в парке привлекал к себе взгляды. Еще бы — он сверкал аксельбантами и орденами. Его здоровенный телохранитель, Кахул, тоже притягивал взоры. Особенно люди обращали внимание на гнедую принца и на медвежью шапку Кахула.

— Французы? — слышала Вайолет от возничих, которые пришпоривали своих рабочих лошадок.

— Да нет, скорее, русские, видите знаки отличия?

За принцем и его телохранителем ехали верхом граф с графиней. В очередной раз Вайолет поразилась их очевидной разнице в возрасте. Вайолет решила присмотреться к графине поближе в отсутствие Блэкстона. Сегодня графиня уже не казалась такой беспомощной, да и зачем ей это, ведь Блэкстона нет рядом. Ее лошадь была такой же резвой, как и у остальных, и она уверенно управляла ей. Своего мужа она ни разу ни о чем не попросила за всю прогулку и даже не прикоснулась к нему.

Принц осмотрелся по сторонам в поисках публики, ему нравилось гарцевать на Обероне перед зеваками. Однако Виолетте было не до него, она задавала вопрос за вопросом секретарю принца, генералу Гюставу Дюбюсари. Пожилой офицер сегодня выглядел безобидно. На нем был свободный сюртук и длинный пыльник на широченных плечах. Длинный завитой парик и привычка обдумывать слова выдавали в нем человека с академическим складом ума. Ему требовалась помощь, чтобы взобраться на лошадь, но потом он держался в седле вполне уверенно. Как и принц, он носил китель военного образца с бесчисленными золотыми украшениями. Вайолет подумала, что, наверное, в Молдавии производство позолоченных украшений для одежды чуть ли не самое главное. Она попыталась представить себе, что старый генерал похитил Фрэнка, и ничего у нее не вышло. Слишком уж Фрэнк был умен и силен.

— Принц сам разработал дизайн нашей униформы, — рассказывал ей генерал Дюбюсари. — Несмотря на столь юный возраст, он обладает уникальным вкусом. Быть может, вы и лорд Блэкстон покажете нам выставки мод, чтобы принц набрался опыта.

Они уже заканчивали прогулку под сенью деревьев, когда в парке появился Блэкстон. Вайолет от неожиданности резко натянула поводья, и ей пришлось успокаивать молодую пегую кобылу с черной гривой. Последнее время она часто каталась верхом. Отец и брат совсем не ездили на лошадях, а ей нравилось. Присмотревшись, Вайолет удивилась еще больше. Кляча, на которой приехал Блэкстон, не вписывалась ни в какие рамки. Ее место было если не на бойне, то как минимум в музее древностей.

Вайолет никак не могла взять в толк, что должно было случиться с великолепной конюшней Блэкстона, раз он приехал на таком жалком животном. Принц не преминул высказать свое мнение по поводу разительного различия между лошадью и седоком.

— Лорд Блэкстон — истинный английский джентльмен, но его лошадь никуда не годится. У мисс Хаммерсли лошадь куда лучше, хотя она, как это у вас говорится, из простых.

— О, принц, моя невеста не так проста, как кажется. — Натянутая улыбка Блэкстона, адресованная Виолетте, была ей хорошо знакома. — Прошу прощения за опоздание, моя милая.

— Какая жалость, лорд Блэкстон, что вы опоздали, мы бы могли устроить скачки. — Принц обратился к Виолетте. — Мисс Хаммерсли, вам непременно понравится соревноваться со мной.

— Леди не скачут галопом по паркам, принц — заметил Блэкстон.

— Когда мой брат вернется домой, принц, я не откажу вам в удовольствии посостязаться со мной, но сейчас, увы, я не в том настроении.

— Ах, простите меня, мисс Хаммерсли. Жаль, я совсем забыл об этом злосчастном обстоятельстве. Может быть, лорд Блэкстон почтет за честь?

— Увы, принц, сегодня я едва ли смогу достойно соперничать с вами.

— Как же мне быть? Я должен продемонстрировать, что Оберон готов составить конкуренцию любой английской лошади!

— Но это и так очевидно, принц, — улыбнулась Вайолет. Она заметила на лице Блэкстона мрачное выражение. Она понятия не имела, откуда у Блэкстона эта кляча, но видно было, что ему не нравится беспомощность перед глупым принцем. — Кроме того, вы испортите свою превосходную униформу, принц. Под копытами много грязи.

Принц бросил на Блэкстона хитрый взгляд.

— Мне казалось, британские лорды больше всего увлечены лошадьми и собаками. Собак я привезти не смог, ведь для лошадей всюду есть конюшни, а псов на чужой псарне не поселишь.

Мимо них промчалась пара кавалеристов из охраны парка, обдав их облаком из пыли и грязи. Вся компания спешно посторонилась. Принц тяжело вздохнул, глядя вслед удаляющимся всадникам. Конь гарцевал под ним в нетерпении.

— Вам лучше скакать галопом, ваше высочество, — сказал Дюбюсари. — Оберону не следует застаиваться.

Вайолет посмотрела на Блэкстона и поняла, что тот тоже заметил, с какой легкостью принц поддается влиянию своего подчиненного.

— У меня предложение, лорд Блэкстон. Возьмите лошадь Кахула. Устроим дружеское состязание. Даже ставки делать не будем.

Он велел Кахулу слезть с лошади. Охранник проворчал что-то на своем языке, но спешился.

— Вот видите, и Кахул говорит, что лошадям следует размяться.

Вайолет обвела взглядом компанию. Графиня безразлично смотрела по сторонам, приподняв вуаль своей шляпки для верховой езды. Граф дремал, сидя в седле. Она поняла, что принц не отступится. Он вел себя как мальчишка.

Принц хлопнул в ладоши.

— Какой же я бестактный. — Он тоже спрыгнул на землю. — Берите моего коня, лорд.

Блэкстон был явно недоволен происходящим.

— Даже не знаю, принц, похоже, ваш конь не горит желанием менять седока. — Оберон явно нервничал, и другим лошадям передалось это же настроение. — Вы единственный, кто ездит на нем верхом?

— О, не волнуйтесь, Оберон — превосходный скакун. Просто немного беспокоится. Ему не нравится Англия. Сначала суета в доках, теперь это. Но ему непременно надо развеяться. Дайте ему волю, и он обгонит ветер.

Блэкстон подошел к коню, взял его под уздцы и дождался, пока он успокоится. Только после этого он осторожно вставил ногу в стремя и запрыгнул в седло. Кахул проверил крепление и отошел в сторону.

— До десятого по счету дерева, — сказал Блэкстон.

— Этого недостаточно, но воля ваша, лорд. Дайте отмашку, мисс Хаммерсли.

Вайолет встала на дорожку, всадники подъехали, развернули коней и приготовились. Оберон почувствовал близость гонки и напрягся. Вайолет пожалела, что поставила Блэкстона в неловкое положение. Но делать было нечего, она подняла руку с платком и дала отмашку.

Лошадь принца вырвалась вперед, Блэкстон пришпорил коня, и Оберон с диким ржанием сбросил его с себя. Блэкстон едва успел откатиться в сторону, чтобы не угодить под копыта взбесившегося животного. Вайолет прижала ладонь к лицу, но, к ее облегчению, Блэкстон поднялся на ноги. Он поймал коня за сбрую и принялся успокаивать. Принц повернул назад, и все поспешили к пострадавшему.

— Ах ты проказник! — воскликнул принц, он был с ног до головы в грязи, но улыбался до ушей. — Без меня выигрывать не желаешь? Вы испугались за нас, мисс Хаммерсли?

Она ответила первое, что пришло в голову, поскольку мысли ее были заняты Блэкстоном. Сначала она испугалась за него, когда копыта Оберона ударили о грязную землю в полуметре от его головы, но теперь успокоилась. Его вещи были в грязи, а лицо перепачкано, испорченный плащ упал на землю, шляпу сорвало с головы. Он хмурился, и оттого выглядел моложе своих лет, что показалось ей очень милым.

Принц сам ответил на свой вопрос:

— Ах, ну конечно, вы же боитесь за брата. Но такой уж он есть, любит подшутить над нами. Сначала исчезает, а затем появляется в самый неожиданный момент. Он трижды так пропадал. Наверное, дело в даме. В Испании он точно отлучался к ней.

До Виолетты не сразу дошел смысл его слов. «Он трижды так пропадал». Кажется, принц и раньше говорил это, но при других обстоятельствах.

— Отчего Оберон скинул вас? — спросила она Блэкстона.

— Волнуетесь за меня, моя милая?

— При чем здесь вы? А если бы бедное животное свернуло себе шею?

Он поцеловал ее руку и вложил, что-то в ее ладонь. Это была колючка.

— Она впилась в подседельник Оберона.

Теперь ясно, что вызвало у Оберона такую бурную реакцию. Когда Блэкстон оказался в седле, колючка впилась в чувствительную кожу животного и причинила ему боль.

Обратную дорогу Вайолет держалась позади принца. В голове раз за разом всплывала картинка, как Блэкстон вылетает из седла. Она даже представить боялась, чем это могло кончиться, и на какое-то мгновение даже позабыла о Фрэнке.

Когда они добрались до дома, Блэкстон попрощался и ушел. Только сейчас Вайолет поняла, что потеряла перчатку. Ей казалось, что Кахул поднял ее с земли, когда она дала отмашку, но у него перчатки не оказалось. Тогда Вайолет еще раз посмотрела на колючку: длиной в дюйм, тонкая и острая, как игла. В Англии Вайолет таких не видела.

Глава 9

Она красивая девушка пятнадцати или шестнадцати лет и, как я понимаю, недурно воспитана.

Джейн Остен, «Гордость и предубеждение»

Миранда Керби улыбнулась джентльмену, который изучал ее склянки с мазями и бальзамами. Он был роскошно одет. О таком клиенте можно было только мечтать. Она могла угадать имя портного, который шил безупречный шерстяной костюм сизого цвета, и точно сказать, сколько гиней джентльмен у него оставил. По ее расчетам, ее гость зарабатывал не меньше четырех тысяч фунтов в год. Легкое сиреневое пальто, перекинутое через руку, было подбито дорогим мехом. Небрежно повязанный шейный платок и пристальное внимание, с которым он изучал некоторые ее бальзамы, выдавали дурное расположение духа.

Миранда без труда определяла то состояние человека, когда его что-то беспокоит, но он пытается скрыть это от окружающих. Она вздохнула. Ей куда больше нравилось предлагать мужчинам различные виды мыла и парфюмерии для бритья. Стоит показать им полку с лекарствами, и очарование тут же проходит. Они не взглянут на нее дважды, не улыбнутся, не бросят игривого взгляда, не перекинутся шуткой. А жаль. Она любила послушать, как говорят благородные люди. Иногда, когда ее спрашивали, она рассказывала о своей матери, молодой француженке, которой удалось сбежать от террора в Париже и переехать в Лондон, не имея при себе ни пенса.

Колокольчик на входной двери звякнул, и вошел невысокого роста простолюдин в грязном сюртуке и огромной шляпе, закрывавшей его лицо. Он был из тех, которым нечего делать в респектабельном магазине. Благородный джентльмен, который так понравился Миранде, сразу напрягся.

Миранда понимала, что нужно действовать быстро.

— Что вам здесь нужно, молодой человек? Таким, как вы, здесь делать нечего.

Парень улыбнулся, обнажив ровные белые зубы, и протянул джентльмену бутылочку.

— Вот то, что вам нужно, господин. Бальзам Слоана вылечит то, что вас мучает уже две недели. Она это всем джентльменам предлагает. Не так ли, мисс Керби?

Миранда схватила метлу и вышла из-за прилавка.

— Опять вы, Нат Уайлд!

Джентльмен попятился от парня с бутылочкой.

— Не стоит бросаться на посетителей, мисс. — Он глянул на дверь: — А вы ступайте.

Но парень стоял на своем.

— Не забудьте, господин, бальзам Слоана.

Мужчина вышел, и колокольчик на двери снова звякнул. Миранда недобро посмотрела на парня. Ей хотелось вышвырнуть его отсюда метлой, а его смеющийся взгляд словно подталкивал ее к этому. Она понимала, что если поддаться импульсу, то он выиграет. Никакая леди не станет бить мужчину, как бы сильно он того ни заслуживал, а Миранда считала себя леди. Она взяла себя в руки и вернулась за прилавок, поставив метлу в углу.

— Вы рассказали о своей матери?

— Вам нравится досаждать мне? — Она повернулась к нему спиной и стала расставлять помазки.

— Досаждать вам? Но я же ваш рыцарь. — Он поставил бутылочку с бальзамом Слоана на полку.

— Мой рыцарь? Вы себе льстите. — Она села на стул, взяла в руки соломенную шляпку, которую делала до прихода джентльмена, и принялась вплетать в нее стебель лаванды. Нат Уайлд не попался на удочку. Он смотрел на нее как ни в чем не бывало. — Чего вы так разоделись?

— Я под прикрытием. У меня серьезное задание.

— Под прикрытием? Что за вздор, вы же не полицейский.

— Берите выше. Да и платят мне побольше. И одеваюсь я обычно лучше.

— Благодаря моему отцу.

— Признайте, Миранда, я почти джентльмен. И лучше у вас никого не будет. — Он присел на край прилавка из красного дерева. Миранда сделала вид, что не заметила этого. Ростом он был не выше нее, но широк в плечах и силен.

Она пожала плечами.

— Уж лучше утопиться в Серпантине с полными камней карманами.

— Лучше в Темзе, — искренне предложил он. — В парке утопиться, конечно, приятно, но любую работу надо доводить до конца, поэтому в Темзе надежнее.

— Матушка рожала меня не для таких, как вы.

— Хотите расскажу настоящую историю вашей матери? Она была красивой ирландской девушкой, которая приехала в Лондон, чтобы работать на фабрике, и влюбилась в красноречивого молодого красавца. — Он не стал говорить, что отец не женился на ее матери. Ни к чему было сыпать соль на рану.

— Ха, да что вы знаете? Кем была ваша мать? А ваш отец?

— Вы о своей матери тоже ничего не знаете, так что мы квиты.

— Я знаю, что я могла быть какой-нибудь там Сьюзи или Молли, но нет. Мама понимала кое-что в жизни и назвала меня Мирандой, а это имя достойно дочери герцога.

— Скорее, оно подходит персонажу дешевой пьесы.

— Как знать. Быть может, та Миранда, что стоит перед вами, скоро встретит своего принца, а не такого нахального нарцисса, как вы.

— Вот уж точно не в Лондоне. Если вы, конечно, не повстречаете какого-нибудь внебрачного королевского отпрыска.

Миранда воткнула огромную иглу с продетой в нее соломиной в шляпку.

— Нат Уайлд! Вы все испортили!

— Где Уайлд? — спросил Блэкстон, когда застал за привычным занятием своих приятелей по шпионскому клубу. Хейзелвуд лежал на громадном диване и подбрасывал теннисный мяч. Капитан Клер стоял перед ковром, внимательно разглядывая узор. Ни тот ни другой не ответили сразу. Блэкстон подошел к дивану и поймал на лету теннисный мяч. Хейзелвуд выхватил его из пальцев Блэкстона, который не ожидал такой быстрой реакции.

— У нас был спор, Блэкстон, не по-джентльменски было вмешиваться. — Замечание прозвучало вяло. — Ровно сто, Клер!

— Уайлд за углом, в магазине Керби, — сказал капитан, не поворачивая головы.

— Он влюблен. Это один из недостатков молодости, — сказал Хейзелвуд.

Блэкстон посмотрел на капитана Клера в поисках подтверждения.

— Пьянице вроде меня вы не верите, зато верите человеку в форме, ну и черт с вами. — Хейзелвуд встал. — Но я вам точно говорю, он влюбился по уши. Мы с капитаном поспорили, добьется он чего-нибудь от Миранды или нет. Я лично считаю, что ему ничего не светит, а вот Клер на этот счет не так уверен.

Блэкстон вернул мяч. Он заходил в аптеку за углом и был знаком с симпатичной продавщицей. Золотые буквы на черной вывеске магазина гласили, что Керби и сыновья — поставщики королевского двора. Но на самом деле никаких сыновей не было, только симпатичная дочь. Да и на жизнь Керби зарабатывал не столько продажей благовоний и мазей, сколько пошивом одежды для секретной службы Голдсуэрди. В магазин можно войти с заднего входа, тропинка к которому вела через парк. Это было весьма удобно, учитывая род занятий Голдсуэрди и его парней.

Когда Блэкстон вошел в магазин, то увидел Уайлда, переодетого уличным мальчишкой. Он сидел на прилавке из красного дерева, а Миранда, недовольно морща лоб, втыкала огромную иглу с соломиной в дешевую шляпку. Блэкстон кашлянул, и парнишка тут же поднял глаза, позабыв на секунду о прелестной девушке.

А она действительно была прелестна. Точеная фигурка, шелковая чистая кожа, огромные голубые глаза, обрамленные каштановыми ресницами, и полные, изогнутые губы манили юношу, словно тарелка клубники со взбитыми сливками.

— Чем могу помочь, лорд Блэкстон? — Миранда любила обращаться к членам клуба по титулам. Она встала и вытянулась по струнке, отчего ее прелести стали еще более заметными. Уайлд с трудом отвел от нее взгляд, полный любви.

— Я как раз шел докладывать, сэр.

Миранда заметила испачканные брюки Блэкстона, его грязные ботинки для езды верхом и такой же камзол.

— О боже, вы испортили свой костюм!

— Уайлд, вы снова были в доках?

— Именно так, сэр. И обнаружил там кое-что интересное. — Он достал из кармана шесть пуговиц, оторванных с тканью от одежды голубого цвета. — В переулке Катс-Хоул есть ломбард. Я выменял там это за пару монет. Владелец сказал, что их принесли сегодня утром.

Блэкстон взял одну из пуговиц.

— Уайлд, да вы гений!

— Вы полагаете, это с одежды Фрэнка Хаммерсли?

Блэкстон кивнул.

— Похоже, те, кто держат Фрэнка под замком, люди жадные, раз решили продать такую мелочь, как медные пуговицы.

— Но если они хотели подзаработать, почему не продали сюртук целиком?

— Судя по всему, Фрэнк жив. Не оставят же они его без одежды. Если бы он был мертв, они бы раздели его донага, тело сбросили в реку, а сами до поры до времени не высовывали бы носа. А одежду продали бы позже и в другом месте. — Блэкстон повертел пуговицу в руках. — Где, говорите, этот ломбард? Сможете показать на карте Голдсуэрди? Принц упомянул этим утром кое о чем, что вполне соответствует вашей теории.

В кабинете Голдсуэрди они окружили карту. Уайлд начертил карандашом маршрут от корабля, на котором приехал принц со своей свитой, до заброшенного склада. Затем он нарисовал план здания, и джентльмены принялись вместе изучать чертеж.

Блэкстон поведал приятелям историю о том, как Оберон устроил погром, когда его спускали с судна. А утренняя история с колючкой продемонстрировала, сколь просто заставить ретивого скакуна выйти из себя. Кто-то специально напугал коня, чтобы в общем шуме незаметно похитить Фрэнка. Или чтобы он сам смог незаметно скрыться, если принимать во внимание теорию Голдсуэрди.

Блэкстон снова взглянул на карту. Уайлд указал расположение ломбарда. Река, склад, док и ломбард образовывали прямоугольник, пересеченный линиями аллей и улочек с сотней мест, где можно было бы спрятать человека. Фрэнк Хаммерсли знал, что его доклад причинит неудобства. Дважды ему не позволили передать документы британским агентам. Если он остался жив, то только благодаря тому, что доклад был еще при нем. Не исключено, что роль, отведенная принцу и его свите, заключалась в присмотре за Виолеттой и ее отцом.

И, конечно, не стоило забывать про сто тысяч фунтов стерлингов. Интересно, когда Фрэнк собирался сообщить об этом? Что бы ни подозревало правительство, Блэкстон не мог поверить, что Фрэнк виновен в краже и убийстве. Скорее он, как и его сестра, предпочел действовать в одиночку.

— Я покажу одну из пуговиц Виолетте Хаммерсли. Может быть, она узнает их.

Миранда Керби постучала в открытую дверь кабинета. В руках у нее был бурого цвета сверток.

— Лорд Блэкстон, мне сказали, что я найду вас здесь. Я принесла свежие рубашки и новые платки. — Она старалась не замечать Уайлда, но безуспешно. Она то и дело поглядывала на парнишку.

Блэкстон перевел взгляд с девушки на Ната. Тот выглядел уверенным в себе.

Миранда вздернула нос и вышла.

Вайолет была у себя в комнате. После инцидента в парке Блэкстон сказал ее отцу что-то, отчего тот встревожился и велел ей сидеть дома, пока принц осматривает газовый завод сэра Александра Джоуна.

Она тревожилась о здоровье Блэкстона, которого скинул Оберон, но сейчас поняла, что тревожилась не столько за Блэкстона, сколько за брата. Чартуэллу и правительству не было никакого дела до Фрэнка, а Блэкстон некогда был его другом. Вайолет верила, что ему небезразлична судьба ее брата.

Блэкстон был для нее болезненным воспоминанием. Так сломанное ребро, которое хоть и срослось, ноет при смене погоды. Однако она должна забыть об этой боли и сосредоточиться на поисках.

Оставалась еще одна проблема: Пенелопа Фрейн. Хотя Вайолет и просила Блэкстона не размещать объявления об их помолвке, она была уверена, что Арабелла Янг уже рассказала Пенелопе, что видела их в магазине. До благотворительного бала оставалось несколько дней, и Вайолет решила срочно отправить ей записку. Нужно было поблагодарить ее за доброту и отказаться от дальнейшего участия в мероприятии, поскольку сейчас только поиски Фрэнка имели для нее значение. Эти мысли она вежливо изложила на бумаге, но вскоре отложила перо и покачала головой. Неправильно. Пенелопа, видимо, думает, что они снова вместе. Любая записка, с какой бы осторожностью она ни была составлена, вызовет предвзятое мнение. Тогда Вайолет в постскриптуме захотела отказаться от притязаний на Блэкстона. Но вместо этого написала, что если общество разносит сплетни о ее отношениях с лордом Блэкстоном, то Пенелопе следует игнорировать их, поскольку Вайолет не переменила своего мнения об этом мужчине.

Глава 10

Вечером их посадили за разные столы, и надеяться ей было не на что.

Но он все время хотел взглянуть на нее, и она отвечала ему взаимностью.

Джейн Остен, «Гордость и предубеждение»

Блэкстон вошел в длинный узкий зал для приема гостей на цокольном этаже. Он помнил это помещение, так как они с Фрэнком часто проходили через него по дороге в оружейную комнату. Зал радовал глаз своей строгой простотой, что особенно было заметно после кричаще пышной главной лестницы.

Он не видел Виолетту почти одиннадцать часов. Ее было легко заметить на фоне других гостей, хоть и стояла она на другом конце зала в окружении множества людей. На ней было шелковое платье цвета спелой земляники. Волосы крупными вьющими локонами ниспадали на плечи, обрамляя лицо. Он был почти уверен, что она ослушалась отца и не сидела все это время дома. Единственное, о чем он сейчас гадал, видела ли она в газетах объявление о помолвке, которое поместил Голдсуэрди.

Блэкстон пробирался сквозь толпу, кивая немногим знакомым. Круг общения мистера Хаммерсли, который всего в жизни добился самостоятельно, почти не пересекался с кругом общения Блэкстона, где все леди и джентльмены от рождения занимали определенное место в жизни британского общества. Так что он мог спокойно играть роль влюбленного жениха, не опасаясь вмешательства какой-нибудь леди Ревенхерст.

Обрывки разговоров напомнили ему о тех временах, когда он проводил много часов с Фрэнком и бывал с ним на подобных вечерах. Разговоры в особняке Хаммерсли неизбежно касались лондонских событий. Он кивнул Джонсу, газовому магнату, которого узнал среди прочих гостей. Подле него барышня в зеленом платье рассуждала о необходимости банковской реформы. Добравшись до Виолетты, Блэкстон почувствовал себя в прошлом.

Во взгляде Виолетты мелькнуло удивление, будто она вовсе не ожидала увидеть «жениха». Пожалуй, если бы он умер и стал являться ей во снах и наяву, она встречала бы его таким взглядом.

Когда он поравнялся с ней, во взгляде ее появилась враждебность.

— Вы не имели права бросать меня в одиночестве сегодня! Я не маленькая девочка!

Он поцеловал ее руку.

— Ваш отец настоял.

— Вы вынудили его сделать это, напугав до смерти!

Он подошел вплотную к ней, воспользовавшись привилегией жениха шептаться с невестой на людях.

— Не забывайте, что утром кто-то подложил колючку за подседельник Оберона с явным намерением убить меня.

— Я могла обыскать комнаты наших высокопоставленных гостей, пока вы ездили с ними к Джонсу.

— Их комнаты уже обыскали.

Она повернулась к нему, и кудряшки на голове качнулись, закрыв на секунду ее лицо.

— Кто?

Он едва не застонал, вдохнув аромат ее духов.

— Двое новых слуг, которых прислали вам из правительства.

— Что они нашли?

— Ничего, что могло бы нам как-то помочь.

Она внимательно посмотрела на него.

— Или ничего, о чем вы могли бы мне рассказать.

— Я расскажу вам кое-что, но чуть позже.

— Что?

— Встретимся в комнате Фрэнка, когда все уйдут.

— Я думала о колючке из подседельника Оберона, и мне кажется, что это колючка не из наших краев.

— Мы поговорим обо всем вечером.

Сейчас же к ним подошли и стали сердечно поздравлять с помолвкой. Около получаса они изображали из себя счастливую влюбленную пару. Казалось, никто из гостей не знал об их прошлом.

Когда приближающийся ужин потребовал внимания Виолетты, Блэкстон отошел в сторону и затерялся среди гостей. Вскоре он поймал на себе взгляд странного молодого человека с копной светлых кучерявых волос. Он был высок ростом, худ и нескладен. Ворот сутаны, казалось, душил его. И только светлые, как северное небо, глаза смотрели холодным взглядом, столь необычным для священников.

— Мы знакомы? Мое имя — Блэкстон.

— Нет, мы не представлены. Меня зовут Артур Рашбрук. Я друг мисс Хаммерсли.

— И как же ваши пути пересеклись?

— У нас общий интерес в сфере благотворительности.

— Вайолет занимается благотворительностью?

— Мисс Хаммерсли удивительная девушка, она без устали помогает бедным и нуждающимся. Лондон потеряет великую леди, если что-то отвлечет ее от благих дел.

— Например, муж с дурной репутацией?

Рашбрук резко выдохнул:

— Знаю, что я не ровня вам, милорд, но я джентльмен и готов встать на защиту честного имени мисс Хаммерсли.

— Не думаю, что честному имени мисс Хаммерсли так сильно угрожает замужество.

— За мужчиной, который вернулся в Англию с гаремом…

— Уверяю вас, юноша, что после свадьбы я буду держать мою супругу в постели не более восьми часов в сутки, так что у нее будет время на благотворительность.

Он кивнул и вышел во двор, оставив покрасневшего священника. Там уже суетилась прислуга, накрывая столы и зажигая свечи. Слова несдержанного юноши больно укололи сердце Блэкстона. Откуда эти глупые сплетни про гарем? Он помнил лишь одну из колонок в газете, посвященную его персоне в связи со скандалом, разгоревшимся после смерти отца. Мать просила его скупить весь тираж, но он отказался, о чем позже горько пожалел. В газете напечатали эпиграммы о его любвеобильности и о безграничном успехе, которым он пользовался у женщин. Он еще раз убедился в правоте слов Хейзелвуда. Окружение всегда будет видеть в них падших людей, и никто не догадается об истинном предназначении. Неожиданно Блэкстон захотел поговорить с кем-нибудь об этом. Он поставил бокал с вином на поднос, который держал лакей, и вернулся в зал.

У Виолетты болели щеки от улыбки. Она третий год подряд устраивала званый ужин и впервые почувствовала усталость от этого мероприятия. Непринужденная обстановка обычно нравилась всем обитателям особняка Хаммерсли. Миссис Хилл, кухарка Виолетты, пекла великолепные сырные пироги из слоеного теста, а ее миниатюрные пирожные на любой вкус были просто изумительны. Да и гостям куда больше нравилось сидеть за столиками во внутреннем дворике, чем за огромным столом в обеденном зале. Сегодняшние гости были в основном коренными лондонцами, бизнесменами и политиками, а не владельцами огромных загородных поместий с трехсотлетними титулами. Пожалуй, только Блэкстон выделялся среди прочих. Он даже выглядел иначе, словно титул и история древнего рода были выгравированы у него на лбу. Вайолет представляла его гостям, которые подходили здороваться, и наблюдала за их реакцией, пытаясь понять, знают ли они об их с Блэкстоном прошлом.

Когда много лет назад произошел скандал, она долго не могла спокойно ходить по улицам: ей казалось, что люди смотрят на нее с любопытством и осуждением. Даже если это было не так, она все равно не могла избавиться от неприятного ощущения.

Вайолет подумала, что нужно попросить Блэкстона отсрочить официальное уведомление в газетах об их помолвке. Если они найдут Фрэнка в ближайшее время, то удастся избежать широкой огласки.

Впрочем, сейчас уже поздно. Гостей на ужине было так много, что, без сомнения, слухи разлетятся по всему Лондону за пару дней. Выйдет нехорошо, если Пенелопа узнает от других людей, что Вайолет обручена с Блэкстоном.

Блэкстон на протяжении вечера общался с гостями и почти не виделся с Виолеттой. Графиня Рицин искала его взглядом пару раз, но он был занят. Вайолет тоже не скучала. Как только Блэкстон покинул ее, его место занял мистер Рашбрук. Однако его общество тяготило ее больше, чем обычно. Он хмурился и поправлял, казалось, каждую ее фразу.

Она услышала, как где-то рядом смеется Блэкстон. Его мужской голос был наполнен уверенностью в себе и ласкал слух. Она отвернулась от Рашбрука, который пытался удивить ее своей эрудицией, рассказывая о пчелиных матках и новом изобретении миссис Пож.

Блэкстон разговаривал с молодой матерью троих детей, леди Джонс. Это она рассмешила его, а сейчас он пытался рассмешить ее в ответ. Глядя на них, Вайолет ощутила, что их разделяет не несколько метров персидского ковра, а непреодолимая пропасть.

Она оглядела комнату и отметила, что людей поубавилось. Принца нигде не было видно, и джентльмены куда-то разошлись, хотя она еще не звала никого во двор на трапезу. Вайолет насторожилась.

— Джентльмены ушли в оружейную вашего отца, — сказал ей мистер Рашбрук.

— Спасибо. Простите меня, я схожу узнать, смогу ли уговорить их присоединиться к нам за ужином.

Мистер Хаммерсли, страстный охотник на уток, построил особняк неподалеку от пруда, на котором была разрешена охота. Его коллекция ружей располагалась в отдельной комнате, и довольно часто он приглашал джентльменов оценить ее. В дверях оружейной комнаты Вайолет выдохнула и улыбнулась. Все было так, как она предполагала. Папа и несколько джентльменов стояли вокруг открытого шкафа с оружием.

Отец показывал гостям пистоль с кремневым замком. Принц взял его и стал осматривать ствол.

— Такие пистолеты, принц, — объяснял мистер Хаммерсли, — с хорошо отрегулированным механизмом при условии качественного кремня и сухого фитиля не дают осечек.

Принц поднял пистоль на уровень глаз и нажал на спусковой крючок, полагая, что пистоль не заряжен. Пятеро мужчин ничего не успели сделать. Вайолет почувствовала, что кто-то дернул ее за руку и оттащил в сторону, когда раздался выстрел. В ушах у нее зазвенело. Пуля прошибла деревянную обшивку стены, расщепив доску. Запахло порохом. Только сейчас она поняла, что прижимается к груди Блэкстона, который держит ее в железных объятиях.

Время как будто замерло, но через какую-то долю секунду раздались яростные крики джентльменов.

— Черт возьми! Он же был заряжен! — услышала она изумленный голос принца. Затем раздался звук упавшего на стол пистоля. Вайолет закрыла глаза. Ее затрясло.

— Вайолет!

Блэкстон отпустил ее. Она повернулась к отцу, и тот бросился к ней.

— Со мной все хорошо, папа.

Принц тоже поспешил к ней.

— Мисс Хаммерсли, тысяча извинений! Как неловко с моей стороны. Прошу вас, милая леди, не падайте в обморок!

— Все хорошо, принц. В обморок я не упаду — Краем глаза она видела, что Блэкстон достает большую деревянную занозу с тыльной стороны ладони.

— Предлагаю, джентльмены, поужинать. — Она указала рукой на двери, ведущие из оружейной комнаты во двор.

Все разом заговорили. Вайолет взяла отца за руку, уверенно улыбнулась, и они вышли. Принц шел рядом, продолжая извиняться.

Пока Вайолет рассаживала гостей, Блэкстон стоял за горшком с пальмой. Принц продолжал извиняться. Когда весть о случившемся разлетелась среди гостей, то многие недоверчиво пожали плечами.

Блэкстон подождал, пока его перестанет трясти, хоть он и не показывал свой испуг. Он как раз входил в комнату, когда этот бестолковый принц поднял кремневый пистоль Хаммерсли. Блэкстон инстинктивно почувствовал, что он заряжен, поэтому, ни секунды не колеблясь, оттолкнул Виолетту в сторону.

Слава Богу, с ней все в порядке. Через несколько минут он сел рядом с ней за стол.

Блэкстон пытался разобраться в своих чувствах. У него были женщины с тех пор, как они с Виолеттой расстались. Не так много, как предполагали газеты, но все же достаточно. Он вернулся в Англию вовсе не для того, чтобы снова соединить свою жизнь с мисс Хаммерсли, несмотря на мимолетное воспоминание на борту «Редемшен». Но он совсем не желал ей смерти от глупого несчастного случая.

Он возвратился в Англию, чтобы вернуть состояние и доброе имя себе и своей семье. Как только поместье Блэкстонов вновь отойдет к нему, он поселится там с матерью и сестрой, и пусть весь мир думает, что ему заблагорассудится.

Он заметил, что Вайолет ищет его глазами. Нужно было выходить из тени. Он протянул вперед правую руку, чтобы посмотреть, прошла ли дрожь, но пальцы все еще не унимались.

В час ночи Вайолет застала Блэкстона над раскрытым сундуком Фрэнка. В комнате горело с десяток свечей, одна из которых освещала лицо Блэкстона. Она никак не могла привыкнуть к его присутствию в доме. И снова заметила, что он сам не свой, хотя сегодня слышала его смех. Но после того как он спас ей жизнь, он почти не разговаривал с ней. А сейчас отстраненный взгляд и усталое лицо казались чужими. Такого Блэкстона она не знала.

— Ну так что вы мне скажете о Фрэнке? — спросила она, но он даже не повернулся.

Блэкстон развел огонь в печи, и в комнате было тепло. Он все молчал, тогда Вайолет решила пойти иным путем. — Кажется, принц пытался нас сегодня убить.

— Действительно? — Он посмотрел на нее с насмешкой.

— Ах, оставьте, — вспылила Вайолет. — Это же не греческая трагедия, где гости убивают хозяев. Мы живы. Как ваша рука?

— Царапина. — Он отошел. — Проходите, Вайолет, садитесь.

Она села на кожаную банкетку перед открытым сундуком, внимательно посмотрела на него, но поняла не больше, чем в прошлый раз. Блэкстон сел рядом, и ей понадобилось несколько минут, чтобы унять дрожь. Она ждала, пока он заговорит первым.

— Полагаю, все эти происшествия были подстроены, чтобы отвлечь нас. Или отвлечь принца, ведь завтра утром он собирался прокатиться на Обероне. Еще я могу предположить, что кто-то повредил пистоль, чтобы принц промахнулся.

У Виолетты от ужаса округлись глаза.

— Принц, кажется, говорил, что хочет посмотреть пистоли, не так ли? Точно! В присутствии своей свиты. — Она посмотрела на него. — Так вы думаете, что один из людей принца хотел его смерти! Может быть, Кахул, его телохранитель?

— Нельзя его исключать. Он всегда около принца, но отнюдь не самый лучший телохранитель. В свите принца каждый может желать его смерти, значит, кто-то из них мог повредить пистоль.

Вайолет покачала головой.

— Меня удивляет другое. Насколько мы знаем, никто из свиты принца, и он в том числе, не читал доклада Фрэнка.

— Никто не сознается, что читал. Но, наверное, похититель или похитительница Фрэнка не уверены в этом.

— Похитительница? Вы подозреваете эту худосочную графиню?

— Я не исключаю, что она может быть в этом замешана. И, при всей своей кажущейся беспомощности, она отнюдь не глупа.

— Значит, если следовать вашей версии, кто-то совершил яркое преступление, которое было отмечено в докладе. Если убийства все же были, то это имеет смысл. Но мы не знаем точно, не так ли? Если Фрэнк стал свидетелем убийства, то его захотели бы убрать.

Блэкстон ответил не сразу. Тогда она посмотрела на него и резко спросила:

— Так убийства были?

Он не ответил.

Вайолет ткнула его локтем под ребра и тут же пожалела об этом, потому что прикосновение пробудило воспоминания.

— Блэкстон, так были убийства или нет?

Он спокойно посмотрел на нее.

— На самом деле их было два. Но у нас есть записка Фрэнка. Судя по которой он жив.

На глаза Виолетты навернулись слезы.

— Что такого опасного мог узнать Фрэнк?

Блэкстон протянул ей мужской платок, чистый и еще хранивший тепло его тела. Она положила его на колено.

— В первый раз вы предположили, что пропали деньги. Быть может, в докладе Фрэнка упоминается об этом? При самом худшем развитии событий, куда могли пойти деньги?

— Русским. Если деньги, которые предназначались на перевооружение армии Молдавии, попали в руки русской армии, то Англия, получается, финансирует своего врага.

Если Фрэнк сумел обнаружить схему того, как эти деньги переправляются в Россию, то тогда он оказался в смертельной опасности.

Вайолет скомкала платок в руке.

— Вы мне скажете, что вы видите в этом сундуке?

— Увы, я ничего не вижу. У нас с Фрэнком выработан особый код, который можно прочитать, если правильно поставить ящики. Код этот знаем я и Престон. Но сейчас я ничего не вижу.

— Если ваш брат привык предвидеть опасность, то это добрый знак, Вайолет, это добрый знак. У меня есть кое-что для вас.

— Что же?

— Дайте вашу руку. — Она протянула ладонь, и он вложил в нее найденную пуговицу. Вайолет ахнула, глянув на нее.

— Это пуговица Фрэнка? — спросил Блэкстон.

Она кивнула.

— Откуда она у вас?

— Помощник нашел в ломбарде в районе доков.

— Значит ли это, что Фрэнк мертв?!

Блэкстон обнял ее за плечи и заставил посмотреть на него.

— Мы думаем, что жив. Если бы он был мертв, похитители продали бы одежду целиком.

— Но мы ведь не можем стучаться в каждую дверь в доках. — Она вытерла слезы.

— Вы — точно нет.

— Это почему же, Блэкстон?

— Вас там сразу заметят. Вайолет, поверьте, мы ищем. Если он там, мы его найдем.

Он погладил ее по вьющимся волосам и нежно посмотрел на нее.

— Когда вы подстриглись?

Она не могла отвести взгляда от его губ.

— Я не знаю…

«Не смотрите на меня так…» — хотелось ей взмолиться, но она знала, что хочет его поцелуя. Быть может, она не желала показывать, но тело просило об этом. Он не поцеловал, а лишь прижал ее голову к своей груди. От него пахло шерстью, льном и мылом. Ее успокаивали его сила и уверенность. В объятии не было нетерпеливости и извинения за прошлое. Он принимал все, как есть, но именно сейчас Вайолет поняла, что Фрэнк для него — не пустой звук. Фрэнк и Блэкстон познакомились в университете и сразу друг другу понравились. И когда Блэкстон не захотел возвращаться домой на каникулы, Фрэнк пригласил его в особняк Хаммерсли. И никто не мог предположить, что юному лорду придется по душе озорница Вайолет.

— Вы потеряли серьгу. — Его большой палец с грубоватой кожей погладил мочку ее уха.

Она коснулась места, где была серьга. Замешкавшись, она упустила тот момент, когда Блэкстон встал и подошел к двери.

Вайолет выпрямилась. Она проявила слабость, но во всем виновато было их прошлое. В дверях Блэкстон задержался и повернулся к ней.

— Завтра мы продолжим поиски Фрэнка.

— И продолжим развлекать принца.

— Вы обещали составить ему компанию?

— Я встречаюсь с Дюбюсари утром, чтобы обсудить планы. Принц видел еще не все достопримечательности Лондона.

Глава 11

Я научу вас кое-чему из своей философии.

Думайте только о прошлом, поскольку воспоминания дарят вам наслаждение.

Джейн Остен, «Гордость и предубеждение»

Вайолет сидела за своим столом в розовом шелковом халатике. Ее утреннее какао остывало в чашке. Она потеряла серьгу, Фрэнка и душевный покой. Блэкстон умеет испортить настроение.

Серьга, надо полагать, найдется, а если не найдется, то она знает мастера, который сделает копию. Найти брата будет сложнее. А вот как обрести вновь душевный покой, она понятия не имела.

Стук в дверь пробудил ее от мыслей. Повернувшись, она увидела Блэкстона.

— Вам не следует быть здесь.

— Но я уже здесь. — Она запахнула халатик и хотела встать, но Блэкстон в два шага пересек комнату и положил ей руку на плечо, не давая подняться. — Давайте посмотрим ваш ежедневник, Вайолет.

— Мой ежедневник?

Он отодвинул в сторону письмо, которое она начала писать Пенелопе.

— Женщина вроде вас наверняка ведет записи в ежедневнике. — Он нашел книжку в черном кожаном переплете и открыл ее на закладке. Надо же, Вайолет, вы состоите во всех этих обществах? Вы президент каждого?

— Разумеется, нет. Что вы вообще себе позволяете?

Ощущение близости, которую она испытывала к нему прошлой ночью, пропало без следа. Похоже, и Блэкстон свое душевное равновесие уже восстановил.

Он не ответил, продолжая листать ее аккуратные записи.

— Рашбрук встречается у вас едва ли не на каждой странице. Он, кстати, считает вас образцом женской добродетели. Вы ведь его не упустите, Вайолет?

— Для вас — мисс Хаммерсли.

— Да бросьте, Вайолет, я держал вас обнаженную в своих объятьях.

Вайолет не знала, что сказать.

— Не припомню, — соврала она.

— Вы не могли этого забыть, — сказал он, продолжая листать ее ежедневник. — Я вот не забыл.

От его признания у нее дрогнуло сердце. Конечно, она помнила, но теперь у нее другая жизнь.

— Вы ведь не сказали Рашбруку?

— Вайолет, вы хоть раз слышали от кого-нибудь, чтобы я выдал женскую тайну?

«Если не считать того, что весь мир увидел в газете рисунок вашей испанской любовницы».

— Рашбрук разумный мужчина.

Ей бы самой хотелось в это верить, впрочем, она действительно считала Рашбрука одним из лучших мужчин в ее окружении.

— Он франт. И еще он прекрасно осведомлен о вашем приданом. — Блэкстон провел пальцем по белому листу, отчего по коже у нее пробежали мурашки.

Она не понимала его, ведь он вернулся в ее жизнь для того, чтобы найти Фрэнка, а не для того, чтобы разрушить уклад ее новой жизни.

— Мистер Рашбрук мой друг. Я не позволю вам быть грубым с моими друзьями.

— Вам нужны друзья получше.

— Он усердный пчеловод!

— Мило.

— По крайней мере, мои поклонники — достойные люди.

— Так до вас доходили слухи обо мне? А вы, как всегда, прислушиваетесь к мнению клеветников.

Услышав это обвинение, Вайолет резко обернулась. Он не имел никакого права злиться на ее друзей.

— Это не клеветники! Это просто женщины, которые не скрывают своего плотского интереса к вам и не прочь были бы затащить вас в постель.

Слишком поздно она поняла свою ошибку. В ее руках было приглашение на завтрак к Пенелопе Фрейн. Блэкстон ее понимал.

— У вас есть преимущество перед этими женщинами. Вы знаете, какой я на самом деле.

— И чего же такого не знают другие женщины?

— Хм-м, что ж, пожалуй, за то время, что мы не виделись, я освоил пару новых трюков. Вам любопытно?

— Вот еще. — Она опустила взгляд.

Вайолет целовала Блэкстона сотни тысяч раз. Ей было совсем нелюбопытно, потому что она помнила вкус его губ и приятное ощущение тепла, когда он прижимал ее к своему жаркому телу.

— Бросьте, Вайолет, мы оба знаем, что вы любопытнее Евы и Пандоры вместе взятых.

— Может быть, но мое любопытство не распространяется на ваши похождения. — Она встала и отошла, запахнув халат. — Все, что мне от вас нужно, это помощь в поисках брата.

Он достал часы из кармана жилетки и взглянул на циферблат.

— Именно для этого я здесь, но вам придется вписать мое имя в свою книгу, иначе наши бдительные молдавские друзья не поверят, что мы помолвлены.

— А причем здесь мой ежедневник?

— Я видел Дюбюсари. Он собирается заглянуть к вам, чтобы скорректировать планы на утро. И лучше мне мелькать в вашем ежедневнике чаще Рашбрука.

Вайолет смотрела на узор на ковре, освещенном лучами солнца. На глаза ее наворачивались слезы, несмотря на ясное мартовское утро.

— Хорошо. — Она подошла к столу и взяла перо.

Ради Фрэнка она напишет имя Блэкстона на каждой странице.

— Вы помните, когда вернулись в Лондон?

— Месяц назад.

Он встал позади так близко, что они почти касались друг друга. Вайолет обмакнула перо в чернильницу. Пальцы ее слегка дрожали.

— Что ж, где и когда мы встречались?

— Здесь, разумеется. Тайно. — Он ткнул пальцем в дату, словно был волен переписать ее жизнь. — Я пришел повидаться с вами, как только вернулся в Англию.

— Так не пойдет. Это ведь ежедневник, а не дневник.

— Что ж, тогда… — Он протянул руку через ее плечо и перелистнул пару страниц. — Вот, втисните меня между женским комитетом и Августой Лаундес.

— И куда же мы ходили?

— Полагаю, посмотреть мрамор? Для человека, вернувшегося из Греции, это интересно.

Он был совсем близко, Вайолет чувствовала его тепло. В давешние времена она бы откинулась назад, прижавшись затылком к его животу, а его руки легли бы в ответ на ее плечи. И вдвоем они бы не в силах были противиться желанию.

— Разумеется, вам следует включить меня в свои планы на сегодня. На эту самую выставку пчелиных ульев, а также на завтра и на послезавтра. Что это у вас за запись? «Стоящее мероприятие»?

— Это благотворительный бал, чтобы собрать деньги для переобучения работниц шелкопрядильной фабрики, которая недавно разорилась. Я полагаю, это действительно стоящее мероприятие.

Блэкстон перелистнул несколько страниц назад, но Вайолет отодвинула его руку.

— Мне кажется, мы должны забыть о нашем прошлом?

— И вести себя так, будто мы незнакомы?

— Подумайте о преимуществах. Незнакомцы ничего не знают друг о друге. Слова между ними — только слова. Всегда есть что-то в запасе.

— У вас не выйдет, Вайолет, вы слишком любопытны, вы все подмечаете.

— Тогда притворимся, что у нас потеря памяти. Будем вести себя так, будто мы недавно ударились головами. Нам еще повезло, что мы помним, как нас зовут и где мы живем. И если я вдруг бросаю на вас томный взгляд, то это только потому, что я немного не в себе.

— Вы полагаете, это вам поможет? Вы считаете, что таким образом забудете меня? Даже если я сделаю так? — И он неожиданно поцеловал ее в ключицу. — И вы не станете дрожать при этом?

Блэкстон не остановился. Он провел ладонями от ее шеи к плечам, и халатик слетел, словно лист с дерева. Ее волосы были заплетены в простую косу. Он развязал ленту и расплел ее.

Вайолет хотела встать и убежать, но он развернул ее к себе и крепко поцеловал в губы, отчего она тут же оттаяла и ответила на его поцелуй.

Блэкстон жадно целовал ее полные розовые губки, на которые так часто смотрел последние два дня. На Виолетте осталось лишь нижнее белье. Он знал, что ее соски такого же нежного цвета, как и ее губы.

Она целовала и целовала его, как будто снова вернулась в прошлое, словно между ними вновь запылал огонь любви. Она почувствовала, как твердеет его плоть.

Но ей было уже не девятнадцать лет, и, несмотря на безудержное желание, она смогла взять себя в руки.

— Блэкстон… Блэкстон! Хватит! — Она с силой оттолкнула его.

— Так значит, потеря памяти — не наш случай?

— Нет. — Она подняла халатик, запахнула его и забрала волосы в хвост. — Вы просто сумасшедший.

— Вы правы. Чокнутый.

— Пожалуй. Один мозг на двоих, не иначе. В следующий раз ваша очередь сказать «нет»!

«В следующий раз». Блэкстон не мог выкинуть ее слов из головы. Он вышел во внутренний дворик, чтобы составить компанию пальмам в кадках. Он не собирался целовать ее. Какой мужчина в здравом уме добровольно станет целовать женщину, которая так мало думает о его чести, верит сплетням, не доверяя фактам и своему собственному чутью? Прошлой ночью он похвалил себя за то, что удержался от соблазна.

Когда ему исполнилось двадцать четыре, он был уверен, что сможет пережить шок от того известия, что у отца есть вторая семья, а у него — сводный брат. Которого, как выяснилось, отец любил больше. Но потом появилась Вайолет, которая стала его любимой девушкой и другом. Когда и она отвернулась от него, ему было невыносимо больно.

Не сдержался. Он поцеловал ее, и теперь ему лучше уйти в монастырь, спрятаться в самой дальней келье, или сбежать на северный полюс.

Конечно, он хотел заняться любовью с Виолеттой с того самого момента, когда увидел ее на лестнице в первый день пребывания в особняке Хаммерсли. Хотел заняться с ней любовью в каждом укромном уголке этого безвкусного особняка, как они делали это когда-то. Тогда они были молоды, и в его планах на будущее везде была Вайолет. Занимаясь с ней любовью, он представлял ее своей женой. Перед тем как у них это случилось в первый раз, он попросил ее руки. В этой самой комнате…

Но с тех пор все в ней сильно изменилось. Она стала простой и удобной. Наверное, так было модно в деловых кругах Лондона. Никаких веселых зеленых обоев в цветочек, которые покрывали стены во времена их юности. Эти перемены причинили ему боль. Как будто, содрав со стен старые обои, Вайолет вырвала его из своего сердца. Он просмотрел почти весь ее ежедневник. С тех пор как они расстались, она вела замкнутый образ жизни. Единственным делом, которым она всерьез занималась, была благотворительность. И виною этим переменам был вовсе не Рашбрук. Блэкстон сам был виноват.

Он помнил, какой она была бесстрашной. И в постели, и на людях. Но он убил в ней это качество. И сейчас для нее устройство жизни других людей было важнее собственного блага.

Она не желает вспоминать, как им вдвоем было хорошо вместе. Что ж, он приложит все усилия, чтобы вернуть ей брата. Это все, что он может сделать для нее. Он не подходил больше на роль человека, способного разжечь в ней пламя страсти. Ему оставалось лишь забыться в объятиях очередной дамочки из высшего света.

Когда к ней пришла мисс Уэмбли и помогла привести себя в порядок, то Вайолет смогла наконец выкинуть из головы поцелуй Блэкстона. Но один вопрос все еще мучил ее. Ведь Блэкстон был за границей больше года. Почему, вернувшись на родину, он не отправился домой, в единственное место, которое любил. Если он не ответит на этот вопрос, то она выяснит сама. И начнет с его финансового положения. Учитывая ее банковские связи, это было несложно. «Следуй за деньгами, и ты узнаешь правду», — говорил ее отец. По своему положению Блэкстон не должен бы нуждаться в деньгах. Но стоило вспомнить ту лошадь, на которой он прибыл в парк, как снова возникали вопросы. И еще работа на правительство. В итоге она написала две записки. Одну — Пенелопе, вторую — надёжному управляющему отцовского банка, которого она попросила, не предавая огласке, разузнать о финансовом положении Блэкстона. В следующий раз, когда встретится со своим мнимым женихом, она будет вооружена информацией.

Глава 12

Он решил, что отныне не должен показывать ей свои чувства.

Такие, какие могли бы внушить ей надежду, что она в состоянии помешать его счастью.

Джейн Остен, «Гордость и предубеждение».

Едва Блэкстон пришел в себя после встречи с Виолеттой, он решил найти Уайлда. Ранее он послал ему записку, где просил больше не наведываться в доки. Кто-то из окружения принца держит связь с похитителями Фрэнка. Блэкстон хотел, чтобы Уайлд присматривал за свитой, чтобы смог в будущем опознать тех, кто пленил Хаммерсли.

Стивенс докладывал, что проследил за слугой принца до отеля «Милуэрт», тот встречался только с персоналом. Комнаты принца все еще не были готовы, и управляющий приносил свои извинения за неудобства. Кроме этого, ни Стивенс, ни кто-либо другой из особняка Хаммерсли не видел, чтобы служанка графини или шеф-повар покидали дом.

Вернувшись в клуб, Блэкстон застал Ната в кофейной комнате. Диваны отодвинули по углам, освободив в центре пространство, где Клер и Хейзелвуд рубились на саблях. Звон бьющегося металла разносился по комнате. Уайлд сидел в кожаном кресле-качалке, пил кофе и следил за поединком. Увидев Блэкстона, он вскочил с места.

— Вы хотели меня видеть, сэр?

— Блэкстон, — воскликнул Хейзелвуд, парируя очередной удар. — Присоединяйтесь к нам.

— Увольте, джентльмены, сабельный бой — не моя стихия. — Блэкстон повернулся к Уайлду. — Мне нужно, чтобы вы присутствовали на выставке пчеловодов, которую организует мисс Хаммерсли.

— Пчеловодов, сэр? Где это?

— В Челси. Я хочу, чтобы вы смешались с толпой и присмотрелись к свите принца. Кто-то из них, возможно, общается с похитителями. Если потом в доке вы встретите этого человека, он приведет вас к Фрэнку.

— Какое прикрытие мне использовать для этого задания, сэр?

Блэкстон посмотрел на юнца. Сейчас он был одет как денди, но легкая сутулость и простоватое лицо выдавали в нем представителя более низкого сословия.

— Как насчет лавочника?

— Может, ему взять с собой девчонку? — спросил Хейзелвуд.

В глазах Ната мелькнула надежда.

— Что ж, мисс Керби прекрасно впишется в вашу легенду. Попробуйте уговорить ее, Уайлд.

Хейзелвуд одобрительно кивнул Блэкстону.

Переодевшись, Нат направился прямиком в лавку Керби. В магазине никого не было. Миранда сидела за прилавком и занималась вязанием. Она сделала вид, что не заметила Уайлда.

— Чем занимаетесь? — поинтересовался он.

— А то вы не видите. — Миранда присмотрелась к его наряду.

— Чего это вы так разоделись? На сенокос собрались?

— Я на задании. — Он знал, что она подметила расстегнутый ворот рубашки, закатанные рукава и красный платок на шее.

— Вы сегодня явно не в доки собрались…

— Прямо в точку, Миранда Керби!

— Так чем же займетесь?

— Повидаюсь с принцем.

— Какой вы шутник, однако.

— Да нет, в самом деле! Меня попросил лорд Блэкстон. Еще он сказал, что я могу пригласить вас.

— Вы меня разыгрываете.

— Нет, в самом деле. Сегодня чудесная погода. Пойдемте. Это недолго. Кроме того, я при деньгах. — Он позвенел в кармане монетами, которые взял из специального фонда Голдсуэрди.

Она отложила вязание.

— Вы в самом деле думаете, что я буду разгуливать с вами по городу, когда вы разодеты, словно фермер?

— Я лавочник! У меня серьезное дело. И вам тоже надо одеться соответствующе.

— Соответствующе?

— Мы — пара деревенских лавочников, нам интересно пчеловодство.

— Пчелы? Это те, которые жалятся. — Она передернула плечиками.

— Миранда, они еще собирают пыльцу и делают мед. Принц, который гостит у мисс Хаммерсли, будет там.

— Вашими бы устами да мед пить.

— Вот это другое дело.

Она ушла в подсобку и через пару минут вернулась, переодетая в светлый сарафан с голубыми кружевами. Он не мог оторвать от нее глаз.

— Только без рук, — предупредила Миранда.

— Как скажете. Впрочем, если вы захотите взять меня под руку, я буду только рад.

— Не раньше, чем рак на горе свистнет, мой друг.

— Посмотрим. — Он открыл перед ней дверь.

Вайолет улыбнулась мистеру Рашбруку, который провел ее в коттедж Таллантов. Поверх черной пары он накинул костюм пчеловода. Лоб у него был в испарине.

— Принц, мисс Хаммерсли, добро пожаловать. Вы как раз вовремя. Пройдемте со мной в сад. — Блэкстону и остальным он коротко кивнул.

У мистера и миссис Таллант был чудесный домик. Позади коттеджа вниз спускался длинный узкий сад. От улицы его отгораживала высокая изгородь из боярышника. Ближе к дому был разбит огород с милыми грядками, а в дальнем конце стояли три улья, над которыми в солнечном мареве жужжали ленивые пчелы.

Вайолет не собиралась подходить близко к ульям, но на всякий случай надела светлое платье с длинными рукавами. Несмотря на то, что она предупредила своих гостей, они по-прежнему были одеты в свою синюю униформу с золотыми аксельбантами. Генерал Дюбюсари восхищался садом, Кахул хмуро смотрел по сторонам, графиня все время обмахивалась веером, а граф сразу присмотрел скамеечку в тени и занял ее.

Графиня повисла на руке Блэкстона.

— А мы в безопасности? Пчелы на нас не нападут?

Мистер Таллант обратился к гостям.

— Ваше высочество, леди и джентльмены, прошу вас снять вашу форму и надеть специальные халаты. Пчелы не любят темные цвета. Они напоминают им о барсуках, которые крадут мед.

Блэкстон стянул с себя сюртук, оставшись в нательной рубашке. Вайолет не успела отвести взгляд. Он сильно исхудал, но все еще был в прекрасной форме. На жаре рубашка пропиталась потом и облегала его мускулистый торс.

Кахул помог принцу снять китель. Без него тот походил на откормленного гимназиста. Графиня, которая стояла рядом с Виолеттой, не стесняясь рассматривала Блэкстона.

— Сегодня так жарко! Повезло джентльменам, они могут скинуть верхнюю одежду. Вы не хотите сделать то же самое, мисс Хаммерсли?

Вайолет не слушала ее. Кажется, она даже что-то ответила, но все ее мысли были заняты обольстительным телом Блэкстона, его каменными мышцами и длинными стройными ногами.

Блэкстон поймал ее взгляд и коварно улыбнулся.

— Практикуете потерю памяти? — спросил он.

Она опустила глаза и принялась помогать мистеру Рашбруку с костюмом.

— Ну что, все готовы? — спросил мистер Рашбрук, накинув на лицо противопчелиную сетку. — Тогда следуйте за мной.

Он направился к ульям, и Вайолет пошла за ним. Сзади семенил принц, возбужденно разговаривая с мистером Таллантом, который отпускал в ответ редкие сдержанные фразы. Она уже начинала привыкать к принцу и его импульсивной манере общения.

Внизу, вокруг ульев, собралось с десяток гостей Ассоциации пчеловодства. Почти все стояли в тени двух яблонь с набухшими почками. Рашбрук и Таллант приблизились к одному из ульев. Они представляли собой современную деревянную конструкцию наподобие многоэтажного дома, что сильно отличалось от привычных ульев в форме дупла. Здесь рамки с медом располагались над основным помещением, где жила матка с трутнями, и, таким образом, можно было добывать мед, не тревожа пчелиного потомства. Сейчас, в начале весны, нужно было убедиться, что у пчел осталось достаточно меда для пропитания, чтобы продержаться до цветения. Если же нет, то необходимо подкормить их сахарным сиропом.

Мистер Рашбрук взял дымарь и принялся окуривать улей, чтобы утихомирить пчел. В своих одеждах он выглядел как слон в посудной лавке. Раньше он не казался Вайолет таким неловким.

Мистер Таллант взял ломик и принялся отдирать крышку улья. Но та никак не поддавалась.

— А что это он делает? — спросил кто-то из присутствующих.

— Иногда крышка прилипает к стенам улья из-за воска, — ответила Вайолет громким шепотом, повернувшись к гостям. — Тогда приходится применять силу.

Но тут сзади что-то упало, а толпа замерла. Она резко развернулась и увидела, что мистер Рашбрук лежит недвижим на земле. Дымарь откатился в сторону, но дым из него продолжал сочиться.

— Что это с ним? — воскликнул один из гостей. — Свалился, будто его закололи.

— Может, он упал в обморок? — предположил молодой человек в соломенной шляпе, обнимавший за плечи бледную девушку.

Блэкстон уже подошел к Рашбруку, снял с него противопчелиную сетку вместе со шляпой.

— Миссис Таллант, нам понадобится вода, — воскликнул он.

Миссис Таллант побежала в дом.

Вайолет присела возле Рашбрука с другой стороны и сняла с него перчатки.

Блэкстон расстегнул ворот специальной накидки, чтобы воздух проходил в легкие. Рашбрук все еще лежал с закрытыми глазами, лицо его покраснело. Подошла миссис Таллант, неся в руках тазик с теплой водой.

— Вайолет, вот вам мой платок, протирайте ему виски и лоб. Таллант, помогите мне снять с него этот костюм.

Несколько минут они колдовали над Рашбруком, который, судя по всему, получил тепловой удар. Неожиданно Вайолет почувствовала, как изменилось гудение пчелиного роя. Мистер Таллант посмотрел куда-то поверх ее плеча. Она проследила за его взглядом и увидела следующую картину: принц стоял возле улья с медовыми сотами в руках, а из открытого улья вылетало все больше пчел, кружась над его непокрытой головой. Несколько пчел запутались в его пышных усах. Кахул, вместо того чтобы помочь хозяину, пятился назад, отчаянно размахивая руками, чем еще сильнее злил пчел.

Мистер Таллант бросился закрывать улей, а Вайолет подобрала с земли дымарь и вскочила на ноги. Она принялась окуривать голову принца. Пчелы стали кружить над ее шляпкой.

— Закройте глаза, ваше высочество, и не шевелитесь.

Через минуту мистер Таллант протянул ей мягкую щетку с длинным ворсом. Вайолет отдала ему дымарь. Пчелиный рой успокоился. Тогда она стала щеткой снимать пчел с лица принца. Тот морщился, но молчал. Вайолет знала, что его успели несколько раз ужалить.

— Наберитесь терпения, ваше высочество, это займет еще несколько минут.

Она слышала, как Блэкстон разговаривает с Рашбруком, Дюбюсари отчитывает Кахула на непонятном языке, а миссис Таллант успокаивает гостей.

Когда стало тише, Вайолет услышала, как Рашбрук отвечает что-то неразборчиво Блэкстону, а миссис Таллант говорит кому-то из гостей: «Ну вот видите, он вовсе не умер».

Полчаса спустя, когда миссис Таллант лично осмотрела каждого из гостей и убедилась, что по ним не ползают разозленные пчелы, мужчины снова надели верхнюю одежду. Гости разошлись, качая головами. Они пришли к выводу, что пчеловодство — это опасное занятие. Вайолет принесла мистеру Рашбруку свежего сидра из подвала Таллантов. Цвет лица у Рашбрука стал лучше, и вообще он выглядел вполне сносно, хотя и отказался ехать в экипаже, сославшись на слабость. Вайолет договорилась, что ее карета вернется за ним, после того как отвезет принца в особняк Хаммерсли.

Блэкстон говорил что-то Таллантам и молодому человеку в соломенной шляпе, который держал под локоток свою бледную спутницу. Они рассмеялись его шутке, и Вайолет с завистью подумала о том, как легко Блэкстону удается рассмешить незнакомых людей. Вскоре он подошел к ней, достал из цветка на ее шляпке сонную пчелу и взял Виолетту под руку.

— Вы поедете со мной.

Она хотела было возразить, но он уже повел ее к своей двуколке, запряженной парой великолепных лошадей. Никаких старых кляч на этот раз не наблюдалось.

— Я и понятия не имел, что ваши идеи, моя милая, могут представлять из себя такую угрозу. Вас не ужалили?

— Нет, но боюсь, принца ужалили несколько раз в верхнюю губу. Ему сегодня предстоит очень неприятная ночь.

— В вашем голосе нет жалости.

— Удивительно, что он вообще остался жив. Он ведет себя как ребенок, лишенный чувства осторожности.

— Вы обратили внимание, что никто из его свиты не пришел на помощь?

— Большинство людей панически боятся пчел. Не понимаю, почему.

— Кахул — да. Но остальные просто стояли в стороне и смотрели, чем закончится дело.

Вайолет обдумала эти слова. Она снова поймала себя на мысли, что была в центре событий. Если бы она не отвлеклась на мускулистый торс Блэкстона…

— Да, они вели себя так, как будто им стыдно находиться рядом с принцем.

— Странно, учитывая, что наше правительство дает ему деньги.

— По крайней мере никто не пытался убить его или нас.

— Не уверен. Вы можете попросить Престона, чтобы он достал мне образец помады для усов, которой пользуется принц?

— Вы полагаете, кто-то подмешал ему пчелиный аттрактант?

— От него исходил странный цветочный аромат, и пчелы накинулись именно на него.

— Об этом я не подумала.

— Что вы с Дюбюсари запланировали на вечер?

Блэкстон свернул на Парк-лейн, где было полно дорогих экипажей. Он говорил о планах так, будто не целовал ее этим утром. Он был полностью одет.

Их тела не соприкасались, хотя они сидели рядом. Вайолет опустила голову. Она так и не отправила письмо Пенелопе, и если их с Блэкстоном увидят вместе, то объясниться ей будет очень трудно.

— О боже, — пробормотала она.

— О боже?

— На вечер у нас заказаны билеты в театр.

— Как вы думаете, убийца может там объявиться? — спросил Блэкстон громко, потому что колеса ехали по брусчатке.

— Вряд ли. — Вайолет мечтала о том, чтобы стать невидимой. Но с Блэкстоном это невозможно. Люди все равно обращали на него внимание. Нужно будет отправить письмо Пенелопе, как только она окажется дома.

Глава 13

Я охотно допускаю… что когда дело касается меня, то мнения могут быть весьма разными; надеюсь, тем не менее, что вы не станете подшучивать надо мной прямо сейчас…

Джейн Остен, «Гордость и предубеждение»

Когда они пришли в театральную ложу, принц и его свита не выразили своего раздражения. На какой-то миг они показались не похитителями и убийцами, а группой осторожных путешественников. Фрэнк часто рассказывал Виолетте о своих путешествиях, с юмором вспоминая моменты, когда его угощали незнакомыми блюдами, а он, рискуя своим здоровьем, из вежливости соглашался их отведать. Из всех присутствующих только генерал Дюбюсари, казалось, легко переносил поездки. Он шутил, был беспечен и весел.

Тем не менее Вайолет не могла забыть о записке Фрэнка и о пуговице. Пока Блэкстон помогал графине, Вайолет усаживала принца.

— Как вы чувствуете себя после укуса пчел, ваше высочество?

Его лицо опухло, на местах укусов видны были красные пятна.

— Пришлось извлекать жала, мисс Хаммерсли, но это ерунда. Настоящий вождь должен быть готов пострадать за своих людей, знаете ли. Иначе за ним не последуют.

— А сколько у вас людей, ваше высочество?

— В моей охране?

Вайолет кивнула.

— Я имею в виду тех, для кого вы сами придумали униформу.

— Ах, вы имеете в виду королевскую гвардию? — На лице его заиграла удовлетворенная улыбка, кончики усов поползли вверх. — Мы начали со взвода, а теперь у нас два полных батальона благодаря финансированию британского правительства. Я прав, Дюбюсари, два батальона?

— Так точно, ваше высочество.

— Должно быть, мой брат был под впечатлением, когда увидел вашу гвардию.

Принц нахмурил брови.

— Но, мисс Хаммерсли, ваш брат не видел солдат.

— Да? Значит, я что-то не так поняла. Мне казалось, он приезжал к вам, чтобы осмотреть войска.

— Все верно, но тренировочный лагерь расположен в Тирасполе, а это довольно далеко. Принц прикоснулся к руке Виолетты, затянутой в перчатку. — В следующий раз, когда он приедет, мы устроим для него военный парад.

Вайолет внимательно вглядывалась в лицо принца, стараясь заметить на нем признаки тревоги или раздражения, но не увидела ни того ни другого. Принц повернулся к Кахулу и заговорил с ним на незнакомом языке. Кахул отрицательно покачал головой, и оба пожали плечами, очевидно, не понимая, как это Фрэнк мог не взглянуть, на что были потрачены деньги британского правительства.

Дюбюсари выглядел встревоженным.

— Мисс Хаммерсли, вы получали известия от брата? Он вам часто пишет? Я слышал, что англичане любят писать письма.

Дюбюсари казался вежливым и выглядел еще более чудаковатым, чем прежде, в своем синем военном костюме с золотыми эполетами и напудренном парике. В его голосе Вайолет услышала больше вежливости, чем принято между гостем и хозяевами. Дюбюсари все еще ждал от нее ответа, но Вайолет заметила, как графиня внимательно прислушивается к их беседе.

Вайолет задумалась. Иногда Фрэнк отсутствовал неделями. Он часто занимался правительственными займами, которые британская корона предоставляла союзникам. Он работал на правительство, писал письма на бланках министерства иностранных дел и запечатывал их в красные конверты. Из Фрэнка вышел бы отличный британский шпион. На все эти мысли ушло не больше секунды, так что улыбка Дюбюсари не успела превратиться в гримасу.

Вайолет сделала так, чтобы сумочка с ее плеча соскользнула на пол.

Дюбюсари нахмурился. Вайолет попыталась встать со стула, чтобы поднять, но неожиданно крепкая рука Дюбюсари удержала ее.

— Позвольте мне, мисс Хаммерсли.

Он взял трость, поддел ремешок сумки и протянул ее Виолетте.

— Спасибо, генерал. Фрэнк любит писать письма. Я получаю от него почту каждую неделю.

Она пыталась понять реакцию Дюбюсари, но в ложу вошли двое молодых людей и принялись бурно приветствовать Блэкстона. Тот прервал разговор с графиней и поднялся.

Высокий джентльмен с узким длинным лицом и золотистыми волосами заговорил первым.

— Блэкстон! Мы пришли, чтобы обвинить вас в скуке! Где сегодня ваш гарем?

Второй, который был пониже и пополнее, добавил:

— Мы не видели вас в гримерной. Я думал, вы не сможете пропустить ту симпатичную актриску с длинными ногами! Впрочем, думаю, леди Р. это бы не очень понравилось.

— Джентльмены, а ведь я еще не познакомил вас со своими спутниками. — Блэкстон представил принца и его свиту своим друзьям: лорду Слиндону и Чарлзу Фотерджиллу.

Слиндон, с золотистыми волосами, увидел графиню и раскланялся, заметив, что там, где Блэкстон, там и красотки.

Затем Блэкстон взял Виолетту за руку, и она поняла, что сейчас произойдет. Лорд перед принцем и всеми собравшимися назвал ее своей невестой. У его друзей округлились глаза.

— Постойте-ка, но ведь как же… — начал Фотерджилл, но Слиндон ткнул его локтем под ребра.

— Блэкстон, мы пришли вовсе не для того, чтобы ворошить ваше скандальное прошлое. Фотерджилл хотел услышать историю о Василади.

Блэкстон повел бровью.

— Все уже слышали ее.

— Кроме Фотерджилла. Он сидел возле кровати умирающей тетушки в городе Бат.

Фотерджилл кивнул.

— Я встретил там вашу сестру, Елену. Она сказала, что ее письма не доходят до вас, и просила передать вам их. Но сегодня я эти письма, конечно, не захватил.

Музыка, доносящаяся из оркестровой ямы, изменилась. Церемония началась. Друзья Блэкстона откланялись и вышли.

— Вы наш должник, Блэкстон, — сказал Слиндон на прощание.

Дирижер постучал палочкой по пюпитру. Вайолет и принц встали, остальные последовали их примеру. Оркестр заиграл гимн Молдавии. Принц кланялся толпе и махал рукой.

Вайолет думала о Блэкстоне, который все еще держал ее за руку. Упоминание его друзей о гареме и желание послушать забавные истории придали путешествиям Блэкстона в ее глазах оттенок легкого скандала. Но по его исхудавшему телу и вытянувшемуся лицу с ввалившимися щеками она понимала, что он натерпелся в своих заграничных странствиях гораздо больше, чем кому-либо рассказал. У нее в голове не укладывались два этих образа: распутного весельчака и доброго, смелого джентльмена.

Сегодня она выяснила шокирующие детали о его финансовом положении. У Блэкстона не осталось состояния. Никто толком не знал, как это случилось, но в официальных бумагах значилось, что он заложил неотчуждаемую часть поместья Блэкстон и теперь сдает дом владельцу фарфоровой мануфактуры. Перед тем как уехать в Грецию, он снял с банковского счета огромное состояние до последнего пенса. Где и как он потратил эти деньги, было неясно.

Вайолет не знала, где он живет и чем занимается. Городской дом Блэкстона также сдавался, и, судя по всему, друзья не знали об этих обстоятельствах.

Она заметила, что, услышав имя сестры, Блэкстон нахмурился.

В следующий миг Блэкстон склонился над ней и прошептал на ухо:

— Должно быть, в этом зале среди ваших врагов не только принц. Вы чем-то обидели герцогиню Хантингтон. Она сверлит вас взглядом.

Вайолет нашла взглядом Пенелопу. Обратного пути не было. Друзья Блэкстона, должно быть, уже раструбили об их помолвке. Надо сохранять спокойствие. Через несколько минут начнется пьеса. Наверняка Пенелопа больше не станет с ней общаться. Она понимала, как со стороны выглядела ее связь с Блэкстоном, и также понимала, что Пенелопа будет на нее зла, хотя она не хотела ее обидеть. Без поддержки Пенелопы можно было забыть о своих благих начинаниях.

Блэкстон смотрел на Виолетту и гадал, кто из окружающих представлял собой большую угрозу: глупый принц, его трусливый телохранитель, вежливый генерал, прилипчивая графиня или ее пьяница муж. Его долгом было не выпускать Виолетту из поля зрения. Сегодня на ней было темно-красное платье, голову она держала высоко, но по ее напряженной шее он видел, что она нервничает.

И конечно, он заметил, как она напряглась, когда поняла, что он объявит об их помолвке. Он удивился, что ему небезразлична ее реакция. Забавно: она с легкостью разорвала их настоящую помолвку, и, наверное, ей не составит труда разорвать лживую. Любопытно, как за то время, пока он отсутствовал, она превратилась в эту холодную, умудренную опытом женщину. Только немного веснушек на щеках и носу напоминали ему о той доверчивой девчонке. Нельзя было ее целовать…

Когда-то он считал себя свободным от семейных обязательств. Отец, мать и сестры жили своей жизнью, поэтому он думал, что может жениться на Виолетте без одобрения семьи. Он знал, какие аргументы они могут привести против их свадьбы, и понимал, что отец, скорее всего, лишит его средств. Рано или поздно поместье все равно перешло бы ему в руки, независимо от того, поддерживает отец его выбор или нет. Он не предвидел, что придется выбирать между семьей и Виолеттой. Он никогда не сомневался в ее вере в их союз, но после смерти отца понял, что придется взваливать ношу ответственности на свои плечи. Он помнил последние слова отца: «Теперь ты глава рода Блэкстон».

До возвращения в особняк Хаммерсли оставалось несколько дней, как раз тогда и разразился скандал. Весь знатный Лондон видел этот рисунок. Он вернулся к Виолетте, чтобы найти у нее поддержку, но вместо этого нашел ее обиженной и замкнувшейся в себе. Он до сих пор не мог понять, кто же из них ошибся той ночью. То ли он, понадеявшись на ее преданность, то ли она, не верящая ни единому его слову. В конце концов Вайолет разорвала помолвку и вернула ему кольцо.

Не нужно было целовать ее сегодня утром. Но не потому, что это разворошило прошлое, а потому, что ему захотелось поцеловать ее снова и изменить настоящее.

Во время первого отделения Вайолет наблюдала не столько за событиями на сцене, сколько за окружением принца. Особенно ее интересовали граф с графиней, которые совсем не были похожи на истинную семейную пару. Впрочем, ее мать умерла молодой, и у Виолетты перед глазами не было примера супружеских отношений. Вскоре начался антракт, и через пару минут в ложу вошла Пенелопа Фрейн, герцогиня Хантингтон. Все повернулись к ней и встали. Она улыбнулась Виолетте и подала руку принцу, которую тот тут же поцеловал. Принц представил ее своему окружению, закончив на Блэкстоне и Виолетте.

— Неужели все женщины в Англии такие красивые? — восхитился принц. — Вы разобьете мне сердце, если скажете, что у вас тоже есть жених, как и у мисс Хаммерсли.

Вайолет заметила, как опустились уголки губ Пенелопы, но она тут же взяла себя в руки.

— Я замужем, ваша светлость.

— Ах, муж — это пустяки. Муж всегда должен допускать поклонников к жене. Вы позволите мне поухаживать за вами, герцогиня?

— Вы так милы, ваша светлость.

Принц жестом показал всем садиться. Блэкстон сел рядом с принцем, Пенелопа — рядом с Виолеттой.

— Что стряслось с принцем? — спросила Пенелопа, прикрыв рот веером. — Или это государственная тайна, а вы дали подписку о неразглашении?

Пенелопа спрашивала о принце, но не сводила взгляда с Блэкстона.

— Его покусали пчелы.

— Что?

Пенелопа искренне рассмеялась и посмотрела на Виолетту.

— Вы взяли его с собой на один из своих прожектов?

— Взяла.

— Что ж, надо заметить, что он выносит это героически. — И вновь Пенелопа смотрела не на принца, а на Блэкстона. — Похоже, принц не понимает, что здесь происходит.

Что другие женщины видят в Блэкстоне? Когда их отношения только начинались, он казался ей мудрым и опытным, хотя ему было только семнадцать. Он мог все на свете: ездить верхом, стрелять и поддерживать разговор на любые темы с ее братом и отцом. В первые месяцы их знакомства она боялась, что в один прекрасный момент он поймет, что она такая же невоспитанная и глупая, как и другие девчонки.

Пенелопа пристально смотрела на нее. Вайолет пыталась казаться безразличной.

— Итак, Вайолет, я пришла выразить вам свое сочувствие. Полагаю, вам очень неловко, что Блэкстон вернулся к вам именно в этот момент.

Вайолет посмотрела на свои руки.

— Но что имел в виду принц, когда назвал его вашим женихом? Неужели в газетах пишут правду?

Щеки Виолетты вспыхнули.

— Умоляю, не поймите ситуацию неправильно. Мой брат должен был принимать принца, но поскольку задержался по делам, министерство прислало Блэкстона. Ведь он разбирается в этом вопросе.

— Ах, вот в чем дело. Значит, Блэкстона навязало вам наше недалекое правительство?

— Надеюсь, вы поймете.

Пенелопа поднялась.

— Думаю, да. Я вполне вас понимаю. Я порвала ваше письмо не читая, мне нужно было объясниться с вами лично. Готовьтесь к балу, моя дорогая.

Блэкстон подал руку герцогине в знак вежливости. Но в его улыбке было что-то, что заставляло женщин желать большего. Так и во взгляде герцогини, когда она благодарила Блэкстона, промелькнул игривый намек. Графиня, находившаяся поблизости, тоже заметила это, и ее кукольное лицо на мгновение исказила гримаса злости.

Антракт закончился. В своем состоянии Вайолет не могла следить за событиями на сцене. Она влюбилась в Блэкстона, будучи девчонкой, и совсем не подозревала, как к нему относятся другие женщины. Ей казалось, что он принадлежит ее семье. Она знала, что у него есть мать и сестра, но не представляла, что есть другие знакомые женщины. Вайолет не видела даже, как он общается с ними, но, похоже, Блэкстон был желанным для многих из них. Она думала, что чем-то отличается от других девушек; считала, что у нее светлый ум и железные нервы; что она никогда не делает глупостей и не ведает страха. Но она ошибалась. Единственным правильным решением стал разрыв помолвки.

Блэкстон ни о чем не забыл. Он до сих пор носил печатку со стилизованной буквой «Б» — ту самую, которая фигурировала на злополучном рисунке в газете.

Это унижение заставило Виолетту иначе взглянуть на себя и своих друзей. Те, кто учился в школе вместе с ней, отвернулись, когда она отказалась выйти замуж, зато она научилась непредвзято смотреть на людей. Впрочем, удовлетворение от осознания своей мудрости не казалось утешением. Мудрость не заставляла людей смеяться над ее шутками и не помогала быть интересной собеседницей. Просто теперь она знала, где подстелить соломку, если придется падать. Она пообещала себе: когда Фрэнк вернется, с Блэкстоном будет покончено раз и навсегда.

Спустя несколько часов Блэкстон вошел в комнату Фрэнка, как к себе домой.

— Так, что мы узнали сегодня?

Вайолет не хотела повторения истории с утренним поцелуем. Она завернулась в теплую шерстяную шаль и встала у окна.

— Фрэнк не видел солдат принца. Мало того, принца этот факт удивил.

— И как же так вышло?

— Видимо, оттого, что гвардия расквартирована далеко от столицы, в городе Тирасполь. Еще мне бросилось в глаза, что Дюбюсари увел разговор в сторону.

— Похоже, Дюбюсари там всем командует, и он вовсе не такой болезненный, каким кажется.

Блэкстон внимательно посмотрел ей в лицо.

— Да, верно. Он никогда не устает. И еще я заметила, что Кахул охраняет Дюбюсари так же, как и принца.

— Так что же мы имеем? Поможет ли это спасти вашего брата?

Опять он смущал ее своими «мы». Не было никаких «мы».

— Граф с графиней не похожи на супругов.

— И снова вы правы. Она бы прикончила его, если бы подвернулся такой случай. — Он подошел к ней и поправил шаль, которая съехала с ее плеча.

Вайолет сглотнула. Ей хотелось, чтобы он прекратил фамильярничать.

— Убила? Ей не дашь больше семнадцати, она говорит лишь о платьях и шляпках. А еще она не перестает стрелять в вас глазками.

Блэкстон подошел к камину и оперся на него локтем.

— Признаюсь, она умеет обольщать, хотя и в странной манере.

— Обольщать? — Вайолет этого не заметила.

— Это очевидно, она не ограничивается флиртом. И владеет целым набором жестов: дрожащие пальцы, беспомощное пожимание плечами. И ничего случайного, ничего спонтанного. Она всегда наблюдает, какой эффект произвели ее трюки, при этом сама к трюкам окружающих невосприимчива. Не то что ваша подруга — герцогиня.

— Подруга — это слишком сильно сказано.

— Как же? Она приходит к вам в гости, вы ходите к ней с ответным визитом, вместе готовитесь к благотворительному балу.

Он увидел в ее ежедневнике куда больше, чем ей того хотелось, но даже он не понимал того, что сейчас стало очевидным. Пенелопа стала общаться с Виолеттой не из благих побуждений. А из-за того, что Вайолет начала снова видеться с Блэкстоном.

— Вайолет, не отвлекайтесь, мы пытаемся понять, кто наши враги.

Пора заставить его не говорить этого «мы».

— Кто такой Василади?

Блэкстон подошел к столу Фрэнка.

— Греческий патриот, с которым я провел какое-то время.

— Не надо врать. Я прекрасно вижу, еда в его гостеприимство не входила. Это из-за Василади вы заложили поместье?

— Мне казалось, вы бросите все силы на поиски вашего брата.

Вайолет сделала глубокий вдох.

— Я попросила одного знакомого банкира проверить ваши дела.

— И как? — Он уперся ладонью в стол. Блеск свечей отражался в его кольце. — Вы полагаете, я охочусь за вашим наследством, лишившись своего?

— Вы разместили объявление о помолвке в газете, хотя мы договорились не делать этого.

— На самом деле это сделал не я, а человек, на которого я работаю.

— Кто-то из правительства? Но зачем?

Он не ответил.

— Блэкстон! Мой осведомитель сказал, что вы заложили все, что у вас есть, а поместье сдаете какому-то торговцу.

— Он вполне преуспевает.

Она вцепилась в свою шаль. Ей захотелось ударить его, чтобы выбить из него это спокойствие.

— Ваши мать и сестры живут в Бате в стесненных обстоятельствах.

— Да. Елена упоминала об этом, но я надеюсь все исправить в течение года.

— Я не смогла узнать, где вы живете. Вы больше не владеете конюшнями, и тем не менее сегодня…

Вайолет была полна решимости все узнать и складывала в голове кусочки загадки воедино.

— Вы были в Греции вовсе не на отдыхе, и не было у вас там никакого гарема. Вы были в плену и заплатили Василади за свою свободу. — Блэкстон не повел и бровью. — Сколько вы заплатили?

— Ваше расследование было весьма дотошным, леди. — Он подошел к ней, сжав губы. Она вздернула подбородок и встретилась с ним взглядом. Он взял ее за руку своими длинными пальцами и посмотрел на фальшивое обручальное кольцо.

— Вайолет, вашему несметному богатству ничто не грозит, не волнуйтесь. — Он отвернулся.

— Но вы могли рассказать мне, — возмутилась она.

Вайолет не понимала его. Он рисковал прослыть альфонсом, и она понятия не имела, что могло толкнуть его на этот шаг. Она собиралась спросить, но Блэкстон бросил на нее тяжелый взгляд.

— Я предпочту, как и всегда, не придавать огласке свои мотивы.

Вайолет вздрогнула. Она добилась своего. Он больше не говорил «мы», но ей не стало легче.

— Так вы говорите, королевская гвардия расквартирована в Тирасполе? — Она кивнула. — Это на границе с Россией. Любопытно. Интересно, кто принял решение разместить ее там?

Вайолет замерла. Блэкстон полностью владел собой. Он мог прийти в ее покои, листать ее ежедневник, разрушать ее жизнь, а ей не позволено знать правду о страшном моменте его жизни. И Фрэнк до сих пор не найден.

Глава 14

…Примите к сведению, что, несмотря на ваши многочисленные достоинства и привлекательность, вовсе необязательно, что вам сделают предложение.

Джейн Остен, «Гордость и предубеждение»

Вайолет нашла мистера Рашбрука в своей гостиной в весьма ранний час. Они вместе работали над благотворительным матчем по крикету между мальчишками из бедных кварталов и учениками колледжа. Вайолет была в платье из жаконе шоколадного цвета с длинными рукавами и высоким воротничком. Она не хотела давать Блэкстону ни малейшего повода для соблазнения.

Когда Грантем поприветствовал гостя и спросил, составит ли он компанию мисс Хаммерсли на матче по крикету, мистер Рашбрук помрачнел и ответил, что вынужден отказаться. Сон пошел ему на пользу, цвет лица его улучшился.

Он строго посмотрел на Виолетту и предупредил, что не отнимет у нее много времени.

— Мистер Рашбрук, присаживайтесь и позвольте мне угостить вас чаем с мармеладными кексами.

— Если вы настаиваете, мисс Хаммерсли.

— Я настаиваю. Вам следует беречь себя после теплового удара. Надеюсь, вы будете осторожны, пока окончательно не придете в себя. — Вайолет кивнула Грантему, тот удалился за чаем.

Она села, и мистер Рашбрук последовал ее примеру, хотя и с явной неохотой. Он выглядел раздраженным, словно она чем-то обидела его. Ей показалось, что он готовится произнести какую-то речь.

Вошел Грантем со слугой, в руках которого был поднос с чайными чашками и кексами. Слуга расставил приборы и спросил:

— Ваши мальчики сегодня играют, не так ли, мисс? — Вайолет кивнула. — Тогда удачи. Я делаю ставку на них.

Грантем кашлянул, и слуга тут же удалился. За ним следом ушел и дворецкий. В их отсутствие Вайолет еще сильнее почувствовала неодобрительное молчание Рашбрука. Она разлила чай, положила ему кекс. После чаепития ее гость начал разговор.

— Я весьма разочарован, мисс Хаммерсли. Я не подозревал вчера, что вы намеревались привести лорда Блэкстона на нашу встречу.

Она перестала вращать на пальце фальшивое обручальное кольцо. Какая глупая ситуация. Впрочем, она не могла обвинить Рашбрука в том, что он неправильно понял ее истинные обстоятельства.

— Но мы помолвлены, поэтому часто бываем вместе.

— Это я как раз понимаю, мисс Хаммерсли, но думаю, что вам не стоит обручаться с таким человеком. Он вам не подходит.

Вайолет показалось, что Рашбрук начинает дерзить. Ей захотелось напомнить ему, что он друг, а друзьям не следует вмешиваться в личную жизнь.

— Женщина сама выбирает, кто ей подходит, а кто нет. — Она старалась говорить как можно мягче. — Подлить вам еще чая?

Он покачал головой и наклонился вперед, но она уже не могла узнать в нем своего старого друга.

— Моя дорогая мисс Хаммерсли, женщинам свойственно ошибаться. Блэкстон — угроза для всего, над чем мы с вам работали. Мы усердно помогали бедным и нуждающимся, теперь же он вскружил вам голову, и вы совершенно не занимаетесь работой.

Вайолет почувствовала, как в ней закипает негодование, и поймала себя на мысли, что ей хочется встать на защиту Блэкстона.

— Мистер Рашбрук, я вынуждена некоторое время развлекать принца, но как только королевский визит будет окончен, я вернусь к своим делам.

— Но как это возможно, ведь вы помолвлены с врагом нашего общего дела?

— Должна заметить, что вчера лорд Блэкстон практически спас вам жизнь.

Блэкстон действительно был одинаково добр к молодому священнику и к лошади, которая едва его не убила.

Позади Вайолет легонько приоткрылась дверь. Она ожидала услышать Грантема, извещающего о прибытии экипажа. Ей не терпелось уйти и прекратить этот глупый разговор.

Но Грантем ничего не сказал, и Рашбрук продолжил:

— И тем не менее Блэкстон с его праздным образом жизни и порочащими связями не должен появляться там, где люди занимаются благим делом.

Вайолет должна была остановить своего гостя прежде, чем он в своей заносчивости наговорит лишнего.

— Мистер Рашбрук, я полагаю…

Дальше она сказать ничего не успела. На плечи ей легли крепкие мужские ладони. Она поняла, что это Блэкстон.

Когда он заговорил, голос его был тих и холоден, в нем звучали сила и уверенность.

— Вы уже достаточно сказали, Рашбрук.

Священник покраснел. Он вскочил на ноги и, указав на Блэкстона пальцем, воскликнул:

— Вы… вы погубили хорошую женщину!

Руки Блэкстона остались на плечах Виолетты.

— Вы ничего не знаете о характере мисс Хаммерсли, Рашбрук, если считаете, что я или кто-либо другой может повлиять на нее. На вашем месте я бы сейчас удалился.

— Вы что…

— Сию же минуту, Рашбрук. Пока ваша честь не пострадала. — Блэкстон не позволил Вайолет подняться, чтобы проводить гостя.

Рашбрук вышел вон, едва не сбив чайный столик и громко хлопнув дверью.

Вайолет не знала, то ли благодарить Блэкстона за помощь, то ли ударить его за то, что вмешался в разговор. Он лишил ее друга за какие-то пару мгновений.

— Полагаю, я поставил вас в неловкое положение.

— Да. Думаю кому-то из нас, мне или мистеру Рашбруку, придется покинуть Ассоциацию пчеловодства.

— Он уйдет сам.

Вайолет поняла, что Блэкстон прав. Он всего лишь трижды видел Рашбрука, но прекрасно понял, какой он человек.

— Возможно, я получу от него сегодня записку.

— Из него бы получился плохой муж, Вайолет.

Он убрал руки, и она сразу почувствовала, как ей было комфортно, пока он держал ее за плечи. Раньше ничего подобного рядом с ним она не ощущала.

— Возможно. В любом случае теперь придется вычеркнуть его из списка возможных претендентов на мою руку. Очевидно, он смотрел на наши с ним отношения иначе, чем я.

— Мне кажется, вы были ему нужны в качестве благопристойной жены служителя церкви, полезной для будущей карьеры.

— Вы к нему несправедливы.

— Вайолет, неужели вы думаете, что Рашбрук видел в вас красивую женщину, с которой он будет заниматься любовью?

Вайолет поморщилась. Она никогда не представляла себе подобного.

— Перестаньте, Блэкстон. Вы понятия не имеете, какой будет моя жизнь с мужчиной, за которого я выйду замуж.

— Зато я знаю, какой она могла бы быть у нас.

Он поцеловал ее в затылок и вышел.

Блэкстон помог Вайолет выйти из кареты. Он снова пытался стать частью ее жизни, но на этот раз она знала, как противостоять ему.

Небо затянули облака. Принц был уже на месте и расспрашивал кого-то о предстоящем матче. Зрители начинали потихоньку собираться. Две команды юных игроков были уже на поле. Дюбюсари, граф, графиня и Кахул только что прибыли, но Вайолет не обращала ни на кого внимания. Весь ее мир сжался до крохотной точки, в которой соприкасались их руки.

Впервые он дотронулся до нее, когда ей было тринадцать. Он учил ее верховой езде, хотя должен был учить Фрэнка, чтобы тот во время визитов в поместье Блэкстон мог сопровождать друга на конных прогулках. Вайолет увязалась за ними. Она не сразу научилась чувствовать прикосновения его рук. Но однажды, и это хорошо ей запомнилось, он посмотрел на нее очень странно и отошел в сторону. Позже она поняла, что значил этот взгляд.

Вайолет опомнилась, когда спустилась из кареты на землю, и выдернула руку из его пальцев.

— О, мисс Хаммерсли, чудесный день, чудесное место. — Принц был в котелке и в превосходном белом костюме для игры в крикет. В руках он держал биту. — Ваш брат дал мне ее и сказал, что я не пойму ваших соотечественников, пока не научусь играть в крикет.

Фрэнк именно так вел свою политику. И мысли Вайолет совпали с мыслями брата, когда она организовывала этот матч.

Принц постучал битой о носок ботинка.

— Я попрактикуюсь немного, если вы позволите. Мне не выпадало подобного шанса с тех пор, как ваш брат навестил меня, мисс Хаммерсли.

Принц отошел в сторону и сделал пробный замах. Вайолет заметила еще одну карету. Из нее вышла Пенелопа Фрейн. Вайолет вздохнула. Герцогиня прибыла сюда не из-за мальчишек, а явно из-за Блэкстона.

— Вы не возражаете, что я пригласил гостью, мисс Хаммерсли? — спросил принц и передал биту Кахулу. — Герцогиня уверила меня, что она с радостью посетит благотворительный матч. У вас с ней много общего.

— Да, принц, это так.

Блэкстон стоял у Вайолет за спиной.

— Любопытно, какой человек вбил принцу в голову идею пригласить герцогиню?

— Вы полагаете, он сам не мог додуматься?

— Я не уверен, что он вообще умеет мыслить самостоятельно.

Принц проводил Пенелопу и представил ее всем гостям.

— Учтите, принц, это опасная игра. Во время одного из матчей был убит Фредерик, принц Уэльский. Мяч попал ему прямо в голову.

— Это было семьдесят лет назад, — заметила Вайолет и бросила на Блэкстона недовольный взгляд.

— Сомневаюсь, что такие молодые игроки смогут сделать такой сильный бросок.

Блэкстон кивнул, хитро прищурившись.

— Прошу меня извинить, но я должен подбодрить мальчишек мисс Хаммерсли. — Блэкстон уверенно направился к команде Вайолет, и та удивилась, как он понял, что это именно ее игроки.

Сама она подошла к ребятам из Найтсбриджа. Они были уверены в своей победе. Пожалуй, эти юноши ничем не отличаются от ее брата в этом возрасте. Но почему-то их уверенность в победе раздражала, и улыбка Вайолет получилась натянутой. А все из-за Блэкстона! Теперь многое, чем она занималась в жизни до его появления, стало ее злить. Неважно: как только он оставит ее, она полюбит свои дела снова.

Вайолет старалась сосредоточиться на гостях. Тем временем Блэкстон скинул с себя камзол и остался в одной рубашке, которая прилипла к его упругому телу.

Он что-то объяснял мальчишкам, а потом, к ее изумлению, они стали подбирать с поля комья грязи и обтирать свои штаны. Игроки взялись за руки и прокричали приветствие. Принц, герцогиня и Кахул оставались все это время на поле, поскольку принц продолжал практиковаться в ударах. Блэкстон вернулся к Вайолет.

— Как вы догадались, что ребята в голубых кепках — это моя команда?

— Новая униформа, так?

— Да, я хотела, чтобы у них было все самое лучшее, ведь они не хуже, чем игроки из престижной школы.

— Конечно, нет.

— А зачем вы заставили их испачкать одежду?

— Вы хотите, чтобы они выиграли? — Он взял из рук прислуги глиняный кувшин с пивом.

— Да, — ответила Вайолет.

— Тогда можете меня поблагодарить, Вайолет. Они не стали бы играть на полную силу в новой одежде, потому что побоялись бы ее испачкать.

Он поправил Вайолет выбившуюся из-под летней шляпки прядь.

«Не заставляйте меня снова влюбляться в вас», — пронеслась мысль у нее в голове.

— Кстати, зачем вы рассказали принцу эту древнюю историю про смерть Фредерика? Вы что, хотели напугать его?

— К слову пришлось. Кроме того, принцу не помешает быть осторожней. — Он выпил пиво и вернулся на поле, а свита принца ушла под навес.

Вайолет должна была расспрашивать их, выпытывая тайну исчезновения Фрэнка, но она не могла ни о чем думать, пока Блэкстон был на поле вместе с герцогиней и вместе с принцем учил ее держать биту. Принц показал свою биту Блэкстону, но тому она не понравилась. Тогда он попросил одного из ребят одолжить его высочеству свою, а некачественную отдал Кахулу, который стоял у турникета и подбадривал хозяина. Первый удар в качестве почетного гостя нанес принц, после чего в сопровождении Пенелопы тоже ушел под навес. Подойдя к Вайолет, он признался:

— Мисс Хаммерсли, должен поблагодарить вашего брата. Он хорошо обучил меня.

Судья дал свисток, и игра началась. Вскоре команда из Найтсбриджа повела в счете, и Вайолет занервничала: ее парням нужно будет здорово постараться, чтобы хотя бы не сильно отстать. Блэкстон стоял на поле и подсказывал то одному, то другому мальчишке, что нужно делать. Пенелопа подошла к Вайолет.

— На него одно удовольствие смотреть, не так ли?

— Он подает мальчикам хороший пример.

— Вы ведь не видели тот злосчастный рисунок, не так ли?

Вайолет покачала головой. Она прекрасно понимала, о чем говорит герцогиня.

— Напрасно. — Приподняла брови Пенелопа. — По нему совершенно понятно, что Блэкстон вам не пара.

— Вы полагаете, мне стоит взглянуть на рисунок спустя столько лет?

— Возможно.

— А что толку? — Она противоречила сама себе.

Ей хотелось, чтобы кто-то сказал: «Вайолет, вы все неправильно поняли, у Блэкстона нет никакого гарема и состояние он не потерял. Он человек чести и принципов».

— Видите ли, Вайолет, Блэкстон — командный игрок, а вы… — Она пожала плечами. — Вы — нет. Вы чувствительный и честный человек. Честный до прямолинейности. И вы не умеете отдыхать, не строите далеких планов и не идете на риск. Выбираете дела из своего списка, не позволяете себе вольностей, как, например, поиграть в мяч просто ради удовольствия, чтобы почувствовать себя живой.

— Мне претит праздность. Судя по всему, мне стоило сойтись с Рашбруком. — Вайолет чувствовала, как щеки ее пылают от унижения.

Пенелопа рассмеялась.

— Моя дорогая, боже вас упаси от такого шага, но и с Блэкстоном вы не будете счастливы. Для него естественно очаровывать женщин. Женщинам же бесполезно ожидать от него верности или постоянства. Он создан для удовольствия.

Пенелопа вернулась к принцу. Вайолет смотрела на игру. Что она знала о Блэкстоне? Он был прямо перед ней, но она понимала, что уже не знает, какой он на самом деле.

Она вспомнила, как однажды, надев школьную форму Фрэнка, спрятала волосы под ученической шапкой и пробралась на лекцию по экономике в колледж брата. Она сидела рядом с учениками и слышала их разговор. Они рассуждали о спорте, о выпивке, подначивали друг друга неоплаченными долгами, и она чувствовала себя умнее их. Но затем двое ребят начали говорить о непонятных вещах, и Вайолет догадалась, что речь идет о плотских утехах.

Лекцию по экономике она восприняла с легкостью, а шутка этих юнцов была ей недоступна. Она даже не стала просить Фрэнка объяснить ее.

Рисунок, изображающий Блэкстона и его любовницу, был из разряда таких вот непонятных шуток. Все ее поняли, и лишь беспомощная непосвященная Вайолет оставалась в недоумении. Гром, разразившийся в потемневшем небе, отвлек ее. Полил дождь, и игроки спрятались под навесом, мрачно глядя на поле. Чуть позже, когда небо просветлело, Дюбюсари обратился к Виолетте:

— Прошу прощения, мисс Хаммерсли, но его высочество потерял одну из своих медалей, орден Святого Стефана. Вы не могли бы попросить ребят поискать ее под тентом? Уверен, что она упала где-то там.

— Я полагаю, принц потерял ее, когда отрабатывал удар битой, — заявил Блэкстон. Он успел промокнуть под дождем, его волосы прилипли к щекам, а рубашка — к мускулистому телу.

На какое-то мгновение лицо Дюбюсари исказила гримаса злости, но он сразу же взял себя в руки. Кахул, который стоял рядом, бросился на поле и, радостно улыбаясь, поднял руку, в которой блестела медаль.

Колокольчик на двери магазина мисс Керби мелодично звякнул, когда Нат вошел. На лице его сияла улыбка. Его сегодняшний визит в доки принес плоды. Он не заметил никого из людей принца, но нашел важную вещицу, которая сейчас лежала у него в кармане. Он спешил к Блэкстону, но для начала захотел показать находку Миранде, чтобы она знала, какой важной работой он занимается.

Виконт Хейзелвуд стоял, облокотившись на прилавок, напротив Миранды. Когда вошел Нат, он выпрямился. Миранда посмотрела на Уайлда, и он заметил, как пылают ее щеки. Она одарила Ната холодным взглядом.

— А, Уайлд! Вы с докладом? — приветливо спросил Хейзелвуд.

— Да, милорд.

— Не надо называть меня милордом, Уайлд. Мне кажется, Голдсуэрди спутал наши задания. Танцевать в «Олмаке» стоило вам, а вот рыскать по подвалам «Ковент-Гардена» — как раз для такого отребья, как я.

— Не говорите так, лорд Хейзелвуд, — сказала Миранда, бросив на Ната недовольный взгляд. — Вы родились для более благородных дел. Уайлд знает все входы и выходы в трущобах, потому что сам рос в них.

— Моя семья согласилась бы с вами, мисс Керби, но все же бесчестие — мое второе имя. А сейчас прошу меня извинить, мне пора возвращаться в клуб.

Хейзелвуд говорил правду, хотя Миранда, похоже, ему не верила. Он завораживал ее одним своим титулом.

Хейзелвуд начал вести разгульную жизнь еще в восемнадцать лет. Он пил и играл в азартные игры, и никто не знал, сколько у него незаконнорожденных детей. Но Миранда отказывалась верить, поскольку такое поведение противоречило ее представлениям о человеке благородного происхождения.

Виконт вышел, и Нат выбросил из головы мысли о нем. Судьба переплела его путь и путь Миранды Керби именно тогда, когда его карьера пошла в гору. Она была из тех красавиц, мимо которых нельзя пройти. Когда Нату было тринадцать и он работал на уличного барона, то не верил, что женщина может иметь такое влияние на мужчину. Но он все же попал в эти сети. У него не укладывалось в голове, как один взгляд, взмах ресниц, жест руки могут свести с ума.

Уайлд не имел понятия, как убедить Миранду, что не привилегии, данные при рождении, а дела делают мужчину мужчиной. Он знал, что любовь — как война, которая займет много лет, и победить в ней будет непросто. Впрочем, ему не было и двадцати. Он никуда не торопился. Он брал пример с великого лорда Веллингтона, который изгнал Наполеона из Испании и Франции, постепенно отвоевывая город за городом.

Нынешнее задание ставило Ната в неловкое положение, поскольку ему приходись одеваться, как жителю трущоб, чтобы не привлекать внимания в доках. А Миранде нравились джентльмены в шелковых рубашках и с кружевными манжетами. Он без проблем мог купить все это в лучших магазинах Лондона, но смысла в этом пока не было — пока он не мог надеть эту одежду. Голдсуэрди не зря выбрал его. Когда он был одним из воришек на службе у уличного барона, он научился по жестам, по взглядам, по тону определять намерения человека. Уилл Джонс, полицейский, который освободил его из этого болота, научил его анализировать то, что он видит. А Голдсуэрди обучил новым навыкам, познакомил с миром моды. Завоевание Миранды Керби потребует от него всех знаний и умений.

— Простите, что спугнул вашего почитателя. — Он подошел к прилавку.

— Лорда Хейзелвуда так просто не спугнешь, и он не мой почитатель. Мы просто болтали.

— Да, я заметил. В магазине, должно быть, одиноко.

— Нат Уайлд! Вы что, ревнуете?

— Ну что вы, я просто подумал, что вам было бы интересно заняться чем-нибудь, кроме ваших солей для ванны. Я могу взять вас с собой на работу. — Он облокотился на прилавок.

— Вы имеете в виду свое расследование?

Он кивнул, не глядя на нее.

— Например, пойти в Ассоциацию пчеловодства, чтобы меня покусали пчелы? Леди никогда не ходит в такие места.

— Никаких пчел. Просто предлагаю вам порассуждать. — Посмотрел он на нее.

— Порассуждать? О чем?

— Так вы согласны?

— Поработать головой? Можно подумать, я этого никогда не делаю. — Она взглянула на него. — Говорите.

— Я обнаружил кое-что по делу, которым занимается лорд Блэкстон. И полагаю, вам было бы интересно взглянуть. — Он выждал немного. С его стороны нечестно было упомянуть Блэкстона, но он осознавал, что честно эту игру не выиграть.

— И что это?

— Вы правда хотите посмотреть?

— Шутите?

— Вовсе нет. Вы можете подсказать мне кое-что. — Он нащупал в кармане испанскую банкноту. Когда владелец таверны, которая располагалась в доках, пожаловался Нату, что банкнота ничего не стоит, он предложил ее выкупить. Уайлд сразу пришел к выводу, что она попала сюда неспроста, как и пуговицы с костюма Фрэнка Хаммерсли.

Миранда отложила в сторону свою работу.

— Что ж, хорошо. Что там у вас?

— Я нашел нечто особенное. Но покажу это только на определенных условиях.

— На каких еще условиях?

— Вы позволите прикоснуться к вам.

Миранда потеряла дар речи и покраснела. Нат уже решил, что ничего не выйдет, но видел, что она колеблется.

— Если вы прикоснетесь ко мне, значит, вы не джентльмен.

— Зависит от того, как я к вам прикоснусь. Джентльмен может прикоснуться к руке леди во время танца или когда помогает ей выйти из кареты.

Она заметно расслабилась.

— Так вы хотите прикоснуться к моей руке?

Он покачал головой.

— То, что лежит у меня в кармане, стоит больше, чем просто прикосновение к руке.

— Так чего же вы хотите?

— Я хочу прикоснуться к вашему лицу. — Он старался говорить уверенно, но голос его дрогнул.

Она снова колебалась.

— Ну хорошо. Что там у вас?

— Сначала прикосновение.

Она снова долго сомневалась, но все же кивнула.

— Закройте глаза, — сказал Нат.

Когда она послушалась его и закрыла их, он сделал глубокий вдох, протянул руку к ее лицу, коснулся кончиками пальцев нежной кожи возле виска и провел вниз до уголка рта. Миранда вздрогнула, но не отстранилась. Он убрал руку.

— Теперь можете открывать, — улыбнулся он.

Миранда открыла глаза и плотно сжала губы.

Нат достал банкноту и показал ей.

— Что вы видите?

— Банкноту.

— Откуда?

Миранда присмотрелась внимательнее.

— Из Испании, я полагаю.

— Да, здесь написано «Мадридский банк».

— А что такого особенного в том, что она из Испании?

— То, что я нашел ее в одной забегаловке, где ей не место. И произошло это спустя три дня после того, как Фрэнк Хаммерсли должен был прибыть в Лондон из Испании.

— А что это здесь? Как будто чернилами написано? — заметила Миранда.

Нат не заметил надпись в темном помещении таверны. Она была нанесена синими чернилами между строк банковского текста. Уайлд не смог понять, что это за язык. Это все очень странно.

Он вырвал банкноту из рук Миранды, попрощался и выскочил на улицу.

Матч закончился, когда наступили сумерки. Измазанные в грязи мальчишки поздравляли друг друга. Когда побежденная команда из Найтбриджа ушла с поля, победители окружили Блэкстона.

Вайолет, искренне улыбаясь, подошла к ним, и Блэкстон поцеловал ее в щеку. В этом поцелуе не было желания, только радость победы, которую он хотел разделить с ней.

Глава 15

…Наедине с ним она могла позволить себе быть раскованной.

Джейн Остен, «Гордость и предубеждение»

Блэкстон сбросил с себя испачканную одежду. Последнее время ему часто приходилось менять наряды. Твиклер, слуга, который был приставлен к троим постояльцам клуба Голдсуэрди, положил перед ним новый, затем поставил два ведра горячей воды. Блэкстон залез в медную ванну и вылил ведро на голову. Грязь смылась легко, но до сих пор на его губах сохранилось ощущение от прикосновения к нежной коже ее щеки.

В дверь постучали. Он накинул халат и разрешил войти. Пришел Уайлд и сразу же обратил внимание на гору грязной одежды.

— Принес вам кое-что интересное, сэр. — Он протянул банкноту.

— Где ты нашел это, Нат?

— В таверне, в доках. Необычное место для испанской банкноты, не так ли, сэр?

Блэкстону это не понравилось. Если банкнота принадлежала Фрэнку, то это безоговорочно подтверждало версию Голдсуэрди, по которой Хаммерсли скрывался от властей, а вовсе не был похищен злоумышленниками.

— На ней кое-что написано. Чернила еще свежие.

— Где же? — Блэкстон положил банкноту на стол и придвинул подсвечник. Надпись стала видна. Почерк не показался Блэкстону знакомым, но можно было сравнить чернила с запиской, которую получила от брата Вайолет.

— Как вы думаете, сэр, это послание?

— Да. И, похоже, зашифрованное. Интересно, как банкнота оказалась в таверне? — Блэкстон по-прежнему верил, что Фрэнка держат под замком. Если бы он был на свободе, то не стал бы разгуливать в общественных местах с иностранными деньгами.

— Полагаю, Хаммерсли предложил одному из них взятку.

— В этом есть смысл. Что он мог получить взамен?

— Чернила и письменные принадлежности, — предположил Уайлд.

— Перо и чернила у него уже были. Ему нужно было другое. — Блэкстон подумал о пещере Василади. Если бы он мог подкупить кого-то из своих надсмотрщиков, чего бы попросил? Свободы для собратьев по несчастью, большинство из которых были слишком молоды для таких испытаний. Но он понимал, что показать Василади свою привязанность к ним значило бы подвергнуть их еще большим испытаниям. Василади с удовольствием стал бы мучить одного из них, только чтобы досадить Блэкстону. Поэтому он притворился богачом с причудами и попросил у Василади собственный гарем.

— Может быть, Хаммерсли нужны еда и вода.

Блэкстон покачал головой. Фрэнка наверняка кормили, даже если в конце планировали убить. Уайлд озвучил вопрос, который также терзал и Блэкстона.

— Зачем похитители снабдили пленника пером и чернилами?

— Они хотели, чтобы он написал что-нибудь. Например, то письмо, которое получила Вайолет. И он воспользовался этой возможностью. Чтобы дать понять, что он жив.

— И у него получилось, не так ли?

Блэкстон кивнул.

— Получилось. Кто бы ни забрал у Хаммерсли банкноту с запиской, он отправился в ближайшую таверну, не заметив надписи. А где, кстати, эта таверна?

— Она на пересечении с той улицей, где находится ломбард, в котором я нашел пуговицы.

В голове у Блэкстона начала складываться общая картина. Река с портом, где судно «Мадагаскар» встало на прикол, склады и паутина маленьких улочек, соединяющих все это.

— Это совсем недалеко от сгоревшего склада. Ты точно никого там не видел?

— Один из людей Голдсуэрди, который дежурил там ночью, сказал, что ему почудились огни в юго-западном крыле. Думаю, мне стоит приглядывать за этой таверной, сэр, на тот случай, если люди принца покажутся там.

Блэкстон кивнул.

— Уайлд, об этой банкноте никому ни слова. Даже Голдсуэрди.

— Сэр? Слушаюсь, сэр.

За ужином Грантем сказал Вайолет, что у Блэкстона есть новости о Фрэнке. Вайолет понимала, что новости еще ничего не значат. Этим вечером они с отцом принимали в гостях банкиров, и она с трудом досидела до конца приема.

Когда Вайолет наконец-то вошла в комнату Фрэнка, возле открытого сундука горела одинокая свеча. Блэкстона не было. Может, не было и новостей. Они весь день провели вместе, и никто не пытался убить их или принца. Какое разочарование. Ей хотелось увидеть Блэкстона, и она уже не могла врать себе, что только из-за брата.

Она подошла к сундуку, заглянула в него, чтобы выяснить, не оставил ли он ей записку, и тяжело вздохнула. Никакой записки не было. Что ж, значит, они увидятся утром. Вайолет взяла свечу с сундука и собиралась выйти, но заметила Блэкстона, который спал на кровати Фрэнка. Она подошла ближе, присела на край кровати и долго любовалась красивыми чертами его лица. Она вспомнила время, когда ей было девятнадцать. Вайолет считала себя современной девушкой и объявила, что не выйдет замуж, пока не выяснит, хорошо ли ей будет с мужчиной в постели. Они лежали на полу в учебной комнате. Блэкстон предложил ей заняться любовью тут же и потом пожениться.

Его слова изменили все. Она поняла, что ее будущее решено, и замужество, которое казалось таким далеким, вдруг приблизилось. Она выйдет замуж не за какого-то незнакомца, с которым познакомится спустя годы, а за человека, которого обнимает сейчас. Несколько недель спустя она приняла его кольцо. А спустя еще несколько месяцев разорвала помолвку.

Сегодня Блэкстон снова помог ей. Рашбрук настоял на новой униформе для ребят, и теперь она видела, что намерения его вовсе не были благотворительностью. Он вообще не любил бедных мальчишек. Рашбрук хотел сначала отмыть их и сделать представительными, прежде чем поддержать. Он и Вайолет пытался очистить. Но Блэкстон инстинктивно понял, что нужно мальчикам из ее команды для победы: раскрепощенность и вера в свои силы.

Она коснулась плеча Блэкстона рукой, и он открыл глаза. Когда он посмотрел на нее, ей показалось на секунду, что он нежно любит ее. Блэкстон дотронулся до ее руки.

— Давно я сплю?

Она пожала плечами. Не захотела сознаваться в том, что любовалась им и думала о прошлом.

— Вы хотели рассказать мне что-то о Фрэнке?

— Возможно, ваш брат смог послать нам весточку. — Он отпустил ее и поднялся на ноги. — Нам нужно найти место, где больше света и где мы сможем отыскать увеличительное стекло.

— Отец хранит лупу в оружейной комнате.

— Тогда идем туда.

Когда они оказались на месте, Блэкстон достал банкноту.

— Видите? Это испанские деньги.

— Да, я видела такие раньше. Банк Хаммерсли ведет дела с банком Мадрида.

— Эту банкноту нашли в районе доков неподалеку от того места, куда сдали в ломбард пуговицы.

Она перевела взгляд с банкноты на него.

— Так значит, Фрэнк в доках? Его будет нетрудно найти.

— Переверните банкноту.

Она сделала, как он велел. Он наклонился над ней и через ее плечо указал на надпись.

— Видите? Написано свежими чернилами.

Она прикоснулась к надписям, посмотрела на палец и увидела, что чернила отпечатались.

— Вы думаете, это те же чернила, что и на записке Фрэнка?

— Думаю, да. Вы можете прочитать надпись?

Она взяла лупу, внимательно посмотрела на буквы и тут же все поняла.

Блэкстон заметил это.

— Вы узнаете?

— Да. Написано задом наперед и перевернуто. Мы с Фрэнком частенько тренировались в письме таким образом, но у него всегда получалось лучше.

— Вы сможете это прочесть?

— Нужно скопировать на бумагу.

Блэкстон посмотрел и нашел бумагу и письменные принадлежности в столе. Вайолет закатала рукава и села за стол.

Блэкстон наблюдал за ней, пока она работала. Она изменилась за прошедшие годы. Стала изящнее. Ее одежда теперь дороже, но во взгляде нет теплоты.

Следуя заданию правительства, он должен был перехитрить ее и заставить предать родного брата. Она могла обо всем догадаться, и поэтому ее следовало отвлечь от размышлений на тему того, как банкнота попала в таверну. Но следующий ее вопрос застал его врасплох.

— Почему графиня проявляла к вам такой интерес?

— Полагаю, она хочет остаться со мной наедине.

— Блэкстон, вы считаете, что все женщины подвержены вашим чарам?

— Мне кажется, что наша графиня не подвержена чарам ни одного мужчины.

— Тогда почему она хочет остаться с вами наедине?

— Я думаю, она хочет меня убить.

— Неужели? — Посмотрела она на него. — Графиня намного ниже, меньше вас. Думаете, она носит при себе оружие? Трудно представить, что она может спрятать пистолет в своих куцых одеждах.

Он не ответил, и Вайолет вернулась к своей работе. Она смогла составить два слова. Банкноту много раз складывали, в итоге большая часть послания разрушилась.

— И что там?

Она передала ему лист с двумя словами — «покинуть Англию».

Блэкстон рассмеялся.

— Ваш брат предлагает нам отправиться в путешествие?

— А чего вы ожидали?

Он заговорил как можно мягче.

— Я ожидал что-нибудь вроде «Приходите за мной в дом номер семь по Катс-Хоул-лейн. Они держат меня в подвале».

Плечи Вайолет опустились. Она старалась, она была уверена, что расшифровала правильно и нисколько не сомневалась, что написал слова Фрэнк.

Блэкстон сидел с краю и напряженно всматривался в темноту за окном. Вайолет задумалась и вдруг поняла, что же на самом деле только что произошло. Она не на шутку разозлилась.

— Три дня мы с вами играли в этот фарс! Вы заставили меня надеть фальшивое кольцо, вы притащили мне какие-то пуговицы и эту банкноту, и все это только ради того, чтобы я предала своего брата!

Она вскочила и набросилась на него, но Блэкстон успел перехватить ее руки и развел их в стороны. Они оказались лицом лицу.

— Вы не ищете похитителей Фрэнка, вы ищете самого Фрэнка. Вот почему на Боу-стрит отказались помочь отцу! — Под ее напором Блэкстон отступал, но крепко держал руки.

— Вы с ума сошли. — Наконец он прижал ее спиной к книжному шкафу и навалился на нее всем телом. — Посмотрите на меня, Вайолет, и умоляю, не шумите. Помните, мы любовники.

— Какие, к черту, любовники! Мы не работаем вместе, вы используете меня. Вы считаете, что Фрэнк скрывается от правительства. Теперь я это вижу. Наша помолвка, объявление в газетах — все это приманка, чтобы выманить его.

Он сильнее прижал ее к шкафу.

— Вайолет, во дворе шпион. И он не должен слышать ваших подозрений.

Она остановилась, сделала глубокий вдох и престала вырываться.

Теперь Блэкстон не мог не любоваться ее открытой шеей и плечами, не мог не смотреть на ямочку под ключицей. Ему нравилось, как поднимается и опускается под легким шелком ее грудь. Он думал о том, что должен предать ее ради того, чтобы вернуть потерянное, должен использовать ее… Но его тело хотело близости с ней.

Вайолет лихорадочно думала.

— Кто шпионит за нами?

— Полагаю, кто-то из окружения принца, — сбиваясь с дыхания, ответил он.

Всего лишь пару дней назад в этой комнате пуля едва не угодила в голову Вайолет.

— Почему? Что они подозревают?

— Они думают, что Фрэнк передаст вам то, что нужно им.

«И что же это?» — прозвучал безмолвный вопрос.

— Сто тысяч фунтов.

— Вы с ума сошли!

— Вайолет, правительство полагает, что Фрэнк забрал сто тысяч фунтов и убил двух агентов.

— Нет. — Ее голос был тих, но тверд, однако в глазах блестели предательские слезы.

Блэкстон не знал, где именно находится шпион и что он мог подслушать.

— Мой брат не мог украсть деньги, предать свою страну и убить людей. Как вы могли подумать такое о нем, вы же знаете его!

Как только она сказала это, выражение ее лица изменилось, огонь внутри нее угас, и тело расслабилось.

— Как это жестоко — знать, что кто-то близкий больше не верит в тебя, — сказал он.

Она закрыла глаза, и по щеке ее скатилась слеза. Он должен был успокоить ее. Несмотря на то, что когда-то она точно так же обошлась с ним, сейчас ему хотелось прижать ее к себе и не думать о том, как это выглядит со стороны: предательство за предательство.

— Я собираюсь поцеловать вас, Вайолет. — Это было единственным предупреждением с его стороны.

Он обнял ее за талию одной рукой, второй взял за подбородок и склонился над ней. Вайолет не сопротивлялась. Она приоткрыла губы в ожидании поцелуя. И Блэкстон коснулся ее губ. Не легкий утренний поцелуй, не поцелуй в щечку после матча, он подарил ей настоящий, страстный, долгий поцелуй, пробуждающий желание. Блэкстон не мог больше держать себя в руках, контролировать свои чувства, и он знал, что Вайолет ощущает то же самое. Его рука скользнула с талии на ее бедро, подтянула вверх край платья и скользнула по обнаженной коже верх к ее лону. Вайолет сладострастно застонала и закинула ногу ему на бедро, подаваясь навстречу. Его пальцы скользнули под ее кружевные панталоны и прикоснулись к сокровенному. Она задрожала и выгнула спину, запрокинув голову. Блэкстон целовал ее шею и плечи, продолжая ласки. Пальцы Вайолет проникли за шерстяную ткань его брюк, затем под шелк нижнего белья, и она сделала для него то же, что он сделал для нее. Вскоре они достигли наивысшего наслаждения. Блэкстон знал, что их стоны услышат снаружи, и это было им на руку.

Теперь он знал, что, чего бы ему это ни стоило, он проведет собственное расследование и не станет сдавать Фрэнка Хаммерсли правительству, пока сам не разберется во всем.

Когда они привели себя в порядок, Вайолет сказала твердо:

— Я не позволю вам выдать Фрэнка правительству.

— Я знаю. И вот еще что, Вайолет, пора выселить ваших гостей. Завтра утром я договорюсь с администрацией гостиницы.

Глава 16

…Я всегда замечал, что те, кто обладают мягким нравом в детстве, сохраняют его, когда вырастают, а он всегда был милым мальчишкой. Пожалуй, самым добрым из всех, кого я встречал.

Джейн Остен, «Гордость и предубеждение»

Все пять покровительниц предстоящего благотворительного бала собрались в гостиной Пенелопы Фрейн, окна которой выходили в сад. Пенелопа была второй женой герцога, утешением на старости лет. Его наследник жил в университетском кампусе. Вайолет видела старого герцога лишь однажды. Это был высокий и удивительно красивый мужчина семидесяти лет.

На улице было солнечно, но тяжелые шторы не давали свету проникнуть в комнату. Шорох шелка и приглушенные женские голоса заполняли пространство. Росс, служанка Пенелопы, строгая элегантная леди лет пятидесяти, раздавала указания прислуге, передвигавшей зеркала, раскладывала ленты, булавки и помогала каждой леди прихорошиться перед балом.

Вайолет улыбалась и кивала, но на самом деле думала о Блэкстоне и Фрэнке. Второе предательство своего «жениха», который, похоже, считал Фрэнка вором и убийцей, она восприняла куда больнее первого. Сегодня Блэкстон должен был сопровождать принца на прием к министру иностранных дел, в то время как прислуга перевозила вещи принца и его свиты в отель «Милуэрт». К полудню Вайолет освободится от шпионов и обязательств, можно будет сосредоточиться на поисках Фрэнка, и ничто и никто, включая Блэкстона, не будет ее отвлекать. После примерки дамы пили чай, кушали лимонный пирог и болтали о пустяках. Вайолет прекрасно знала: когда она войдет в ту комнату, обсуждать будут не ее наряд, а ее отношения с Блэкстоном. Все видели обручальное кольцо на ее пальце.

Арабелла Янг начала первой.

— Представляю, какие шуточки будут рассказывать про леди Ревенхерст. Любопытно, она когда-нибудь найдет себе любовника? Полагаю, Блэкстон был ее последней надеждой. Виктория, вы помните эпиграмму о них?

— Там было что-то о его мужском достоинстве, насколько я помню.

Пенелопа бросила взгляд на Вайолет и вмешалась в разговор.

— Достаточно, дамы. Мисс Хаммерсли еще незамужняя девушка. Мы не должны смущать ее такими разговорами.

— Ах, Пенелопа, ну что в этом такого. — Арабелла хитро улыбнулась.

— Не волнуйтесь, дорогая мисс Хаммерсли, Блэкстон захочет иметь наследника, а потом вы будете свободны и сможете встречаться с кем захотите.

— Пенелопа, вы еще не показали ей картину? — поинтересовалась Шарлотта.

— Еще не показала.

Повисло неловкое молчание.

— Вайолет необходимо ее увидеть. Она не должна становиться невестой Блэкстона, не посмотрев сама на то, о чем все вокруг знают.

Все взглянули на Вайолет с сожалением. Им было жалко, что она находится в неведении. Они знали о Блэкстоне больше нее. Только взгляд Пенелопы отличался от взгляда других. Ей хотелось, чтобы Вайолет узнала о своем избраннике всю правду, чтобы у нее не оставалось иллюзий. Впрочем, у Вайолет была лишь одна иллюзия. Ей казалось, что Блэкстон когда-то любил ее.

— Что ж, пусть будет так. Если Вайолет пожелает, покажу ей картину. Полагаю, ее высокопоставленный гость не откажется посетить художественную студию.

Блэкстон восхищался решимостью принца. Когда они вышли из кабинета, принц был вне себя.

— Лорд Блэкстон, мне кажется, ваш военный атташе не понимает нужд Молдавии. Имперская гвардия стоит денег. Я не потратил на себя ни пенса.

Блэкстон шел рядом, остальные — позади.

— Что сказал атташе, принц?

— Он сказал, что правительство его величества не сможет больше нам помогать. Я принес с собой доклад, где все в точности расписано братом мисс Хаммерсли.

Блэкстон оглянулся и убедился, что их не подслушивают.

— У вас была копия?

Принц возмутился.

— Разумеется. Нет, ну надо же, они больше не смогут нам помочь! В докладе указано, что все деньги ушли на униформу и вооружение. — Принц погрозил кулаком в закрытую дверь. — Все указано! Ни пенса на себя.

— А атташе объяснил как-то свой отказ?

— Он посоветовал мне экономить. Не понимаю, что это такое? Если нужно, ради своей страны я буду жить в палатке. Как вы полагаете, у атташе найдется для меня палатка? Разобью ее в Риджентс-парк. — Он посмотрел на Блэкстона. — Разумеется, после бала мисс Хаммерсли, я не смогу его пропустить.

Вайолет вернулась от Пенелопы, намереваясь взяться за поиски тут же, как только переоденется. В своих покоях она обнаружила служанку, из тех, которые прибыли вместе с Блэкстоном.

— Мисс Хаммерсли, я нашла кое-что. — Девушка протянула ей обугленный по краям листок бумаги. Вайолет взяла его и увидела почерк Фрэнка. Это был лист из бухгалтерской книги. — Он лежал в камине, в комнате, где остановилась графиня.

— Спасибо, других бумаг не было?

Девушка покачала головой.

— Все остальное обратилось в пепел.

— Вас кто-нибудь видел?

— Нет, мисс. Они же все уехали.

— Да, разумеется, в отель.

Девушка откланялась, и Вайолет принялась изучать бумагу. Это был отчет о затратах на армию Молдавии. Не сразу, но она заметила, что в каждом ряду одна из букв обведена дважды. Потом взяла чистый лист и последовательно выписала выделенные буквы. Получилось следующее: «принц покинуть Анг». Опять эта же фраза, только теперь говорится о принце. Она была уверена, что этот листок должен быть среди тех документов, которые принц показывал военному атташе. Фрэнк в точности знал, кто должен прочесть текст, но бумагу нашли раньше и уничтожили.

Утром Вайолет с облегчением вздохнула, когда принц со свитой покинули ее дом. И еще она хотела, чтобы Блэкстон, который оказался агентом правительства, тоже уехал. Вайолет твердо решила заняться поисками брата самостоятельно. Но теперь ей нужно было выяснить, что Блэкстон узнал этим утром. Его расположение больше не обманет ее. Она использует его, чтобы добраться до Фрэнка. И она поедет с Пенелопой посмотреть на ту злосчастную картину, чтобы не обманываться больше в своих чувствах к нему и в его чувствах к ней.

Она вызвала свою служанку. Та помогла ей переодеться, после чего Вайолет попросила отправить с доверенным лицом записку Блэкстону о новых уликах. После этого она вернулась в карету, которая поджидала ее на улице. В следующий раз, когда встретится с ним, она уже будет знать всю правду.

Последний художник, которого они посетили вместе со свитой принца, не был членом Королевской академии. Его мастерская располагалась в стороне от фешенебельного Мейфэра. Изящная карета с гербом герцогини катила по неровной мостовой вдоль ряда дешевых лавок зеленщиков, пекарей и шляпников. Люди бросали на карету недоброжелательные взгляды. Вайолет были знакомы эти места, поскольку комитет по трудоустройству вдов погибших военнослужащих и сирот, которым она занималась, находился в паре кварталов отсюда.

Вайолет никак не думала, что художник Рейналд Ройс живет здесь. Она много раз проезжала мимо, не ведая, что автор скандальной картины, которая разлучила ее с Блэкстоном, обитает по соседству. Карета остановилась, они вышли, а двое тучных слуг остались сторожить.

Студия Ройса располагалась на верхнем этаже, где когда-то жила прислуга. Ройс снес все стены, кроме несущих, и превратил все в огромное помещение с высокими мансардными окнами. В одном конце располагалось жилое пространство с кроватью, ванной и обеденным столом, а в другом конце — три стены с картинами, некоторые из которых закрывала ткань. На большинстве картин изображались полуобнаженные женщины с пышными формами — довольно безвкусное, хотя и не лишенное таланта зрелище. Сам художник Вайолет не понравился. Он все время ухмылялся и фыркал.

После знакомства принц сразу занялся осмотром картин. Кахул следовал за ним, недовольно хмурясь. Дюбюсари разглядывал картины, сдвинув очки на кончик носа. Графиня презрительно морщила губы, зато принц размахивал руками и восторженно восклицал:

— Вот теперь мы пришли, куда надо!

Ройс повернулся к герцогине и поклонился Вайолет.

— Мисс Хаммерсли, мы с вами когда-нибудь встречались?

— Никогда.

— Вы не желаете посмотреть мои работы? Вас оскорбляет вид человеческого тела?

Вайолет вежливо улыбнулась, понимая, что все взгляды прикованы к ней.

— О нет, мистер Ройс. Мне на самом деле очень нравится смотреть на человеческое тело.

— Тогда, быть может, вам не нравятся отдельные части тела, особенно женского? Вас пугает красота?

— Вовсе нет. Я понимаю девушек, которые позволяют рисовать свои прелести ради высокого искусства.

Пенелопа рассмеялась и взяла Вайолет под руку.

— Не стоит смущать мою подругу, Ройс. Это принц желал посмотреть ваши работы. Сегодня мы посетили нескольких членов Королевской академии, и он ничего не купил.

— Ба! Да они все трусы. Мои работы отличаются от их мазни. — Принц дотронулся до ближайшего полотна, но Ройс погрозил пальцем. — Чтобы потрогать, ваше высочество, надо сначала купить.

— Я вовсе не против! Для этого мы и пришли. Говорят, вы рисовали самых красивых женщин Англии. А я в красоте знаю толк.

— В таком случае, ваше высочество, прошу за мной. — Ройс провел его в угол, где стояли несколько работ, и они принялись рассматривать их.

Вайолет все никак не могла внутренне подготовить себя к предстоящему открытию. Пенелопа заметила это и попыталась ее успокоить. Она показала ей картину Ройса, где изображалась улица, через которую они только что проезжали. Вайолет была поражена реалистичностью изображения и точностью, с которой мастер передал характер людей. Однако ничто не могло отвлечь ее. Вскоре принц выбрал картину, они ударили с Ройсом по рукам, и художник подвел их к картине, закрытой от взглядов тканью.

— Итак, леди и джентльмены, ваше высочество, устраивайтесь поудобнее и взгляните на мой шедевр.

Ройс откинул ткань. Принц ахнул, Дюбюсари пробормотал что-то одобрительное, графиня охнула. Вайолет же молча глядела и никак не могла оторвать взгляда от полотна.

Ройс выбрал необычный ракурс. Девушка лежала в тени на дорогом диване с резной спинкой. Похоже, она спала и проснулась от прикосновения возлюбленного, которым, без сомнения, был Блэкстон, поскольку на его безымянном пальце красовался перстень с буквой «Б». Девушка вся подалась навстречу после пробуждения, и в глазах ее пылала страсть. Но больше всего Вайолет поразило то хладнокровие, с которым Блэкстон прикоснулся к ее плечу. Ей было очевидно, что она любит его гораздо больше, чем он ее. Это так похоже на их отношения. Вайолет отвернулась.

Пенелопа, шурша шелковыми юбками, подошла к ней и обняла за талию.

— Дорогая моя, я знаю, что вам больно, но теперь вы знаете правду и вам решать, что с этим делать.

— Да. — Вайолет повернулась к картине и вздернула подбородок. Впрочем, выбора у нее не было. Вторая помолвка была такой же фальшивой, как и первая, и закончится она, как только они найдут Фрэнка. Но теперь она знала: Блэкстон никогда не любил ее.

Блэкстон зашел в комнату Вайолет, когда она уже перестала его ждать. Она сидела за столом, снова и снова разглядывая обожженный листок бумаги.

— Как прошла встреча у военного атташе?

— Как и ожидалось, принц пришел в ярость, узнав, что британское правительство больше не считает возможным спонсировать его армию. Кстати, у него оказалась копия доклада.

— Неужели?

— Он заверил меня, что это дело рук вашего брата.

Вайолет показала ему обугленную бумагу.

— Тогда что это? Если доклад Фрэнка в руках принца, отчего же он не показал его раньше?

Блэкстон нахмурился.

— Где вы это взяли?

— Служанка, которая работает на правительство, принесла его утром.

Блэкстон прочитал документ.

— Ваш брат снова послал весточку. Похоже, он совсем не думает о своей безопасности.

— Почему они сожгли документ?

— Очевидно, потому, что ваш брат пытался использовать бухгалтерские бумаги, чтобы отправить послание правительству. Он знал, кто прочитает их. Любопытно, как давно он этим занимается? — Блэкстон положил листок на письменный стол. — Думаю, это объясняет, почему ваш брат пропал.

— Вчера вы намекали мне на то, что готовы арестовать его за убийство и предательство.

Блэкстон отвернулся к окну.

— Представителям Молдавии от Фрэнка нужны были факты и цифры. Они хотели показать, что английские деньги не тратятся впустую. Доклад должен был обеспечить им новый заем, но что-то в нем испугало их. Очевидно, они подозревали, что там скрывается зашифрованное послание о расходовании денежных средств не по назначению, а то и о коррупции и воровстве.

— Так значит, это они похитили брата?

— Очевидно, они держали его под замком, чтобы он переписал доклад. Поэтому он был в относительной безопасности.

— Вы считаете, он пойдет на сделку?

— Полагаю, они заставят его.

— Как?

— Они намекнут Фрэнку, что могут добраться до вас. Фрэнк наверняка знает, что они способны на убийство.

— Так значит, эта часть доклада — подделка, которая их устроила.

Он покачал головой.

— Либо это часть оригинального доклада, либо черновик, который им не понравился. Возможно, они заметили зашифрованное послание, которое Фрэнк оставил в тексте.

— Но фраза «покинуть Анг» не похожа на намек о растраченных средствах.

— Нет, но это о принце. Очевидно, вашему брату принц нравится, и он понимает, что после отказа британского правительства спонсировать армию принц станет не нужен тем, кто на самом деле управляет делами в Молдавии. Он станет помехой и обузой.

— И что же произойдет?

— Сложно предположить, но сегодня атташе прямо сказал принцу, что тот должен экономить. Принц ответил, что разобьет палатку в Риджентс-парк и своим примером продемонстрирует преданность народу Молдавии. Правда, при этом он заметил, что на ваш бал он обязательно придет.

— Боже мой, но если ему угрожает опасность и он об этом не знает, что же нам делать? Вы полагаете, Дюбюсари и остальные действительно позволят ему разбить эту палатку?

Блэкстон напряженно думал.

— Едва ли. Они не выпустят его из поля зрения, хотя принц был настроен весьма решительно, и это натолкнуло меня на кое-какие мысли. Мы с вами должны вырвать его из лап окружения сразу после бала.

— Вы считаете, что несчастные случаи с принцем вовсе не были несчастными?

— Я думаю, что если он уедет из Англии, то он обречен. Может, именно это ваш брат и пытался донести до нас своими посланиями?

— Так что же нам делать? Ведь у нас нет документов, не думаю, что правительство пошлет вооруженную охрану в отель «Милуэрт». Кроме того, что станет с Фрэнком, если мы украдем принца.

Блэкстон ответил не сразу. Ей показалось, что стук колес по мостовой за окном занимает его больше, чем разговор. Но затем он снова повернулся к ней.

— Что стоит в вашем ежедневнике после бала.

— Ничего.

— Так давайте изменим это. У меня есть друг, который сможет нам помочь. Это капитан Родригес. Он занимается воздушными шарами, немного чудаковат, но он чудесный, вам понравится. Принц как раз хотел посмотреть, как запускают воздушные шары. Я думаю, ему захочется прокатиться.

— Лишь бы он не выпал из корзины…

— Если я прав, то люди принца ищут возможности избавиться от него. Мы должны сделать так, чтобы они не могли до него добраться. Я договорюсь с капитаном, и он приземлится там, где люди правительства смогут защитить принца, а пока свита будет искать его, мы найдем Фрэнка.

— Спасибо. — На какой-то момент ей показалось, что снова видит, как прежде, старого друга, который спасет Фрэнка, а не предаст ее опять. Ей очень хотелось надеяться, что он на ее стороне.

— Я вижу, вас что-то беспокоит.

— Я должна признаться кое в чем.

— В чем же?

— Сегодня я видела картину Ройса.

Блэкстон не шелохнулся, но она видела, как он внутренне напрягся.

— Это что-то изменило?

— Нет. Но прошу вас, выслушайте.

— Вы хотели знать, и теперь вы знаете.

— Да, вы правы, я хотела знать. Я хотела увидеть ту, из-за которой произошел скандал.

— Теперь, когда вы все знаете, вам стало легче?

— Нет, я чувствую себя так, будто это я в чем-то виновата перед этой женщиной. Напрасно я пошла.

— И что вы обо всем этом думаете?

— Мне кажется, Ройс не должен был изображать бедную девушку в этот момент. Нас словно заставили подглядывать в замочную скважину. Она была такой незащищенной и такой искренней в своей любви.

— Что ж, Вайолет, это в прошлом, сейчас мы должны думать о нашем плане.

— Я не требую от вас, чтобы завтра вы были со мной на балу.

Он посмотрел на нее, и во взгляде его была усмешка.

— О, дорогая, боюсь, у вас нет выбора. Пока не отыщется ваш брат, вы — моя невеста.

Глава 17

Он намеренно пошел за ними в город.

Джейн Остен, «Гордость и предубеждение»

Нат снова был в доках. Он шел, подняв воротник, надвинув на глаза кепку. Руки его были в карманах, и в одной он сжимал рукоятку ножа. В этот раз его сюда отправил Блэкстон. Ни Голдсуэрди, ни его люди не знали, где он находится. То был его шанс. Блэкстон дал ему ниточку, которая могла привести его к Фрэнку Хаммерсли.

Час был поздний, и шум повозок, людская суета и разгрузка торговых судов сменились приглушенными голосами и завыванием ветра в подворотнях. Нат направлялся в таверну, где нашел испанскую банкноту.

Нат встал в тень, которую отбрасывал дом напротив. Отсюда хорошо были видны двери: люди входили внутрь и выходили, едва держась на ногах.

Спустя какое-то время из таверны друг за другом вышли два подозрительных типа. Один был слишком трезв. Приглядевшись, Нат узнал слугу принца. Второй хоть и шел, слегка пошатываясь, но домой не собирался. Он свернул в сторону заброшенного склада, где недавно был пожар. Странно. Уайлд пошел следом.

Фрэнк видел, что небо за закрытыми ставнями потемнело, а отдаленный шум деловых кварталов сменился приглушенной музыкой. Вокруг было непривычно тихо, и он понял, как сильно скучает по дому. Он сидел за потертым столом, перед ним лежали чистая бумага, перо и стояла чернильница. Он был уверен, что своей последней попыткой удовлетворил похитителей, так что, скорее всего, от него скоро избавятся. Он так и не узнает, дошли ли до спасителей его послания.

Неподалеку шумела река. Где-то вдалеке раздался звон церковного колокола. Фрэнк услышал на лестнице шаги. Судя по жалобному скрипу досок, это был Сакет, пожилой боксер со сломанным красным носом, заплывшими жиром глазами, массивным тучным телом и огромными ручищами с толстыми пальцами, которые уже не сжимались в кулак. Он шел сменить на посту Гловера, своего бывшего тренера. Гловер был невысок, но очень подвижен. Каждый раз, когда его сменял напарник, он сбегал вниз по лестнице, насвистывая какую-нибудь песенку, при этом не попадая в ноты. Гловер когда-то был знаменитостью, тренировал многих великих бойцов, и однажды сам король пожал ему руку. Он прекрасно понимал, как низко пал.

— Эх, кишка у тебя тонка, — любил говорить он своему протеже. — Если бы ты провел ему апперкот так, как я тебя учил, выступал бы сейчас на Лестер-сквер, а не торчал бы в этой дыре. Но тебя, кроме выпивки и цыпочек, ничего не интересует. Из-за тебя мы торчим тут.

— Зато нам платят.

Фрэнк слышал этот обмен любезностями каждый раз, когда один сменял второго. Если он был прав в своих подсчетах, то выходило, что он в заточении уже пятый день. В первый день, еще до того как Гловер открыл рот, Фрэнк понял, что он находится в Англии, недалеко от лондонских доков, где должен был пришвартоваться «Мадагаскар». Он плохо помнил, что происходило с ним на корабле, только временами слышал плеск волн за бортом и русскую речь.

В этой комнате он очнулся с ужасной головной болью. Рядом находился Гловер, который поставил его на ноги, усадил за стол и довольно грубо приказал Фрэнку делать то, что ему велят. Он указал на бумагу и перо. Фрэнк хотел засадить перо в глаз Гловеру, но понял, что слаб, и решил совершить желаемое позже.

Сначала ему велели написать записку. Перед глазами все плыло. Но все же он выполнил то, что велели: написал сестре, что задерживается и чтобы она не волновалась. Он знал, что Вайолет заметит необычные для него слова. Тогда послание произведет обратный эффект, нежели тот, на который надеются его похитители. Сестра умная, она сразу же встревожится, переговорит с Престоном, и они осмотрят его сундук. Впрочем, сундука Фрэнк не видел уже много дней. Возможно, что код, который он зашифровал в нем, уничтожили во время обыска. Код расшифровывался так: «Не дайте принцу покинуть Англию».

С тех пор как он очнулся, Сакет или Гловер все время были поблизости: либо за дверью, либо в комнате. Правда, Гловер любил выйти покурить, а Сакет постоянно носил с собой здоровенную флягу с элем, а потому ему приходилось часто отлучаться в туалет. Только на второй день Фрэнк пришел в себя настолько, чтобы слышать шаги своих сторожей задолго до того, как они откроют дверь. Вскоре он понял, что находится на третьем этаже заброшенного склада, и тогда начал планировать побег.

Комната, где его держали, служила некогда кабинетом. На стене висели полки с ящиками, где, судя по всему, хранили деловые бумаги. Кровать и два стула — один для него, второй для охранника, принесли сюда совсем недавно.

В комнате было одно-единственное окно под самым потолком, закрытое ставнями, которые пропускали воздух и свет. Дважды шел дождь, и где-то в здании протекала крыша, поскольку Фрэнк отчетливо слышал, как капли стучат о пол. А еще после дождя он чувствовал запах гари. Судя по тишине, склад был пуст и заброшен. Похоже, его надзиратели единственные, кто сюда приходил. Каждый раз, как открывалась дверь, Фрэнк старался разглядеть, что находится снаружи. Впрочем, разглядеть ему удалось немного. Кое-где на крыше отлетела черепица, и одно окно в коридоре было разбито. Он ждал, когда его охранник потеряет бдительность.

На второй день Гловер принес с собой перчатку Вайолет и записку, в которой было требование, чтобы Фрэнк переписал доклад принца Молдавии. Если он перепишет доклад как следует, то с его сестрой ничего не случится. К тому моменту его голова уже работала хорошо, так что он сразу сел за стол и принялся писать. Но перчатка не давала ему покоя. Ведь принц и его свита должны были остановиться в отеле «Милуэрт». В министерстве иностранных дел прекрасно знали, что дело нечисто. Нельзя было списывать со счетов двух мертвых агентов. Как у похитителей могла оказаться перчатка Вайолет? Едва ли они могли пробраться незамеченными в особняк, полный прислуги.

Ему нужно было дать о себе знать. Сначала в голову пришла идея с пуговицами. Он подговорил Гловера срезать дорогие пуговицы со своего сюртука, чтобы заложить их в ломбарде, а в обмен попросил пинту крепкого пива. Это было рискованно. С одной стороны, его, быть может, никто не ищет. С другой стороны, министр иностранных дел ждал его прибытия на «Мадагаскаре». И в порту его должны были встречать.

Следующий вариант оказался чуть лучше. У Фрэнка всегда были припрятаны деньги на крайний случай. Пока Сакет ходил по малой нужде, он провернул трюк с испанской банкнотой. Он дал ее Сакету, сказав, что ее примут в таверне неподалеку от пристани, и снова попросил взамен пива. Сакет ворчал, но жадность взяла свое. Так Фрэнк подтвердил свою догадку о том, что находится недалеко от места разгрузки «Мадагаскара» в заброшенном складе.

Его похитители, и Фрэнк подозревал, что в этом участвует Дюбюсари, хотели, чтобы он исправил доклад о финансировании армии Молдавии. Понятно, почему. Теперь стало ясно, почему он слышал русскую речь на борту корабля. За время путешествия он выяснил, что некоторые влиятельные люди в Молдавии считали принца слишком слабым и неспособным спасти их от присоединения к России. Эти люди готовы были пожертвовать принцем, лишь бы после присоединения к России получить привилегии.

Фрэнк решил, что может тянуть с окончательной версией доклада примерно неделю. В течение нескольких дней его настоящий доклад и деньги должен доставить в министерство иностранных дел посыльный, которому он смог передать все в последний день пребывания в Испании. Но Фрэнк не знал, насколько близко люди принца подобрались к его семье. Намек с перчаткой Вайолет был ясен: если Фрэнк сделает что-то не так, они причинят ей вред. Двое уже мертвы из-за этого доклада, и может погибнуть она, если информация попадет не в те руки. Каким-то образом его сестра оказалась в центре политической интриги Молдавии.

На третий день он отправил новую версию доклада, которая, как он надеялся, будет одобрена похитителями. Но в ответ получил серьгу из комплекта украшений Вайолет и короткую записку, в которой сообщалось, что времени у него осталось мало. Он решил выбираться из тюрьмы, но прежде подытожить свои знания об этом месте. Здание было трех- или четырехэтажным, сложенным из кирпича. Его комната находилась в юго-западном крыле. С улицы не доносился шум, значит, за стенами был либо нежилой квартал, либо его окно выходило во двор. Днем, когда светило солнце и стены прогревались, сильно пахло чаем. Он решил, что проще всего будет сбежать ночью во время смены Сакета. От него всегда пахло пивом, и он частенько дремал, пока Фрэнк работал.

Сакет ходил по комнате в ожидании Гловера и жаловался вслух, что тот опаздывает. Пару раз он открывал дверь, вслушиваясь, не насвистывает ли Гловер внизу свои противные песенки. Фрэнк собрался с мыслями. Его единственным оружием был стул, на котором он сидел.

Сакет в очередной раз открыл дверь, и тут они оба услышали шаги внизу. Сакет вышел наружу. Фрэнк вскочил на ноги, схватил стул и обрушил его на спину Сакета, который полетел по лестнице вниз.

Фрэнк кинулся направо. Он решил, что в другом конце здания будет еще одна лестница. Он слышал ругань Сакета и крики Гловера. Он бежал быстро, выставив вперед руки. Его ноги стучали по полу. Он наткнулся на металлическую балку, обежал ее и снова устремился вперед, но тут же ударился коленом. Сакет кричал Гловеру, чтобы тот быстрее поднимался.

Когда его глаза немного привыкли к темноте, он разглядел впереди дверной проем и поспешил к нему, но тут доска под ногой хрустнула. Фрэнк провалился, но успел расставить руки. Щиколотка резко заболела. Похоже, он сломал ногу. С трудом выбравшись обратно на ровный пол, он встал на здоровую ногу и оперся о стену. Дверной проем был всего в нескольких шагах, но он знал, что поврежденная нога не выдержит его веса. Позади дверь его тюремной «камеры» была открыта, и свет из нее лился на лестницу и в коридор. Сакет поднялся по ступеням и стоял, вглядываясь в сторону беглеца, и снова закричал что-то Гловеру. Фрэнк, который стоял до этого неподвижно, взялся рукой за штанину на поврежденной ноге и как можно тише переместился за колонну, подпирающую потолочную балку. Сверху капала вода, и звук капель напоминал ему бой церковного колокола. Он надеялся, что Сакет свернет себе шею на лестнице, но ему не повезло. Он выглянул из-за колонны и увидел, что здоровяк наклонил голову, прислушиваясь.

— Гловер, дружище, поднимайтесь сюда. Похоже, Хаммерсли провалился.

Фрэнк ждал, что ответит Гловер, но тот молчал.

После короткой паузы Сакет зашел в комнату, бормоча что-то, а Фрэнк стал потихоньку пробираться к дверному проему. Света здесь совсем не было. Он слышал, что Сакет направился к нему. Судя по бликам на стенах, боксер взял в комнате фонарь. В свете этих бликов Фрэнк разглядел, что лестницы не было, зато был ручной грузовой лифт: плоская платформа с железной клеткой вокруг. Он подполз к ней и заглянул вниз. Вниз должны вести три пролета, но света не было совсем.

Фрэнк слышал приближающиеся шаги.

— Эй, Хаммерсли, берегитесь, если я вас найду.

Но тут Сакет на что-то наткнулся и снова выругался. Фрэнк слушал. Похоже, Сакет где-то застрял. Тогда он решился и стащил с себя сюртук, жилетку и рубашку. Жилетку и сюртук надел снова, а некогда чистую рубашку обернул вокруг мешка, который лежал с краю на платформе лифта. Сакет, похоже, выбрался, так как свет фонаря снова заскользил по стенам. Фрэнк разглядел подъемный механизм, снял стопор и стал спускать платформу.

Сакет услышал впереди шум спускающегося лифта, выругался и побежал, но тут же остановился и начал ругаться еще сильнее. Фрэнк продолжал стравливать веревку, опуская скрипящий лифт вниз. Сакет встал около дверного проема, и Фрэнк отпустил веревку, чтобы не попасться на глаза. Он забился в дальний угол, нашарил рукой грязь с пеплом и вымазал лицо и руки.

Лифт рухнул вниз с высоты второго этажа. Сакет нагнулся над шахтой, посветил вниз.

— Вот идиот. Покончил с собой, — проворчал он.

Глава 18

Она была слепа, необъективна и полна абсурдных предрассудков.

Джейн Остен, «Гордость и предубеждение»

Вайолет стояла вместе с другими устроительницами бала, встречая гостей. Пенелопа шла впереди, Вайолет — в конце приветственной процессии. Почти весь лондонский высший свет прибыл сюда.

Принц и его окружение появились довольно рано. Они нарядились в великолепные военные мундиры. Принц восхвалял красоту, окружавшую его, и заявил, что желает танцевать с каждой женщиной, присутствующей здесь, если это разрешено. Отец Вайолет тоже был среди гостей и выглядел как настоящий джентльмен.

Бальные платья, которые сшили для них вдовы, смотрелись блестяще на каждой даме.

Пенелопа всем представляла Вайолет как наследницу империи Хаммерсли, словно она была новым памятником, открытым для представления публике. Услышав слово «наследница», некоторые молодые люди улыбались шире и кланялись ниже.

Один из них задержался чуть дольше над ее рукой и произнес:

— Прошу прощения, мисс?..

— Хаммерсли, — повторила она. Ей показалось, что, будь у него под рукой перо и чернила, он бы записал ее имя на манжете.

Кто-то из девушек за ее спиной прошептал:

— Младший сын. Ни гроша за душой.

Несмотря на аншлаг, который обещал балу успех, Вайолет чувствовала необъяснимое беспокойство. Она убеждала себя, что ничто не сможет испортить вечер.

Просторный бальный зал украшали посаженные в большие горшки нарциссы и гиацинты. Музыканты играли кадрили и вальсы. Личный повар Вайолет заявил, что лимонные пироги великолепны на вкус, а на шампанское никто не пожалуется. Сотни свечей создавали уют и располагали к общению.

Вскоре стало совсем людно. Пенелопа ждала появления Блэкстона. Для нее он оставался свободным и представлял интерес. Вайолет не переживала: для Пенелопы он — добыча, и она никогда не потеряет из-за него голову. Сейчас нет ничего важнее плана, который они разработали, чтобы вырвать Фрэнка из рук похитителей и спасти принца от предателей. Вайолет придется все время общаться с Блэкстоном. Это вовсе не означает, что она обязана танцевать с ним.

Но его все не было. Он хотел избегать встречи с ней так долго, как это возможно. Впрочем, у нее было такое же желание.

Бал должен был вот-вот начаться. Пенелопа готовила приветственную речь о том, что все устроительницы бала носят одежду из шелка, сотканного вдовами ветеранов. Оркестр приготовился играть. Еще две недели назад Вайолет мечтала об этом бале больше всего на свете…

По пути на бал Блэкстон зашел в казино, где Хейзелвуд и Клер, похоже, крупно проигрывались. Он не мог найти Уайлда, и у него не было времени искать его у Миранды Керби.

План Блэкстона был предельно четким. Он уже связался с капитаном Родригесом и договорился об организации укрытия для принца в Риджентс-парк. Последней деталью в плане Блэкстона был Уайлд. Он хотел, чтобы тот провел ночь возле палатки принца. Это было дополнительной мерой предосторожности.

— Блэкстон, давайте к нам, вам определенно повезет! Вы еще успеете на свой бал, тем более он все равно для вас закончится постелью, — воскликнул Хейзелвуд.

— Вы не видели Уайлда? — спросил Блэкстон.

Хейзелвуд и Клер переглянулись.

— Он еще не возвращался, Миранда искала его.

Блэкстон замер. Уайлд, несмотря на свой возраст, был опытным агентом, хитрым и смышленым, знал все опасности, которые подстерегают на улице.

— Так от него никаких вестей?

— Никаких.

— Да будет вам, Блэкстон, Голдсуэрди наверняка в курсе дела.

— Мы можем как-то помочь? — спросил Клер.

— Молитесь.

Во время одного из танцев Вайолет заметила Блэкстона. Он пил шампанское и беседовал с молодым человеком. Дамы бросали на него взгляды. Кто-то исподтишка, кто-то откровенно. Мужчины подходили и здоровались с ним за руку.

К ней подошла Пенелопа.

— Он здесь. И, как всегда, его появление сразу вызвало волну сплетен. — Она вздохнула и бросила на него томный взгляд зеленых глаз. — Вайолет, я уже говорила вам раньше: если у вас с ним серьезные отношения, то я не буду вам мешать.

— О нет, Пенелопа. Это не «мой» Блэкстон. Танцуйте с ним, сколько хотите.

Все, что ей нужно, — это простить его и забыть, словно открыть клетку и выпустить птицу на волю.

Ей трудно было одновременно думать о Блэкстоне и поспевать за па своего партнера. В зале танцевало уже несколько десятков пар. Вайолет видела, что Блэкстон тоже иногда танцует. Однажды Она заметила его с графиней. Дважды он танцевал с Пенелопой.

Блэкстон не упускал из виду Вайолет и принца. За последним трудно было следить, поскольку он танцевал чуть ли не с каждой женщиной в зале и делал это с удовольствием и страстью. Впрочем, Блэкстон не переживал. Через несколько часов этот пустоголовый монарх будет в окружении Родригеса и его людей, а поутру они доставят его в правительственную резиденцию в пригороде.

Однако исчезновение Уайлда не давало ему покоя. Он хотел, чтобы Нат нашел Фрэнка раньше, чем другие ищейки Голдсуэрди. Если Фрэнк все же окажется вором и убийцей, в чем его подозревает правительство, и при этом Голдсуэрди найдет его первым, Блэкстон потеряет все. Если же Фрэнк окажется невиновен, но похитители узнают в Уайлде шпиона от правительства, оба, и Фрэнк, и Нат, окажутся в опасности.

Блэкстон поймал на себе взгляд графини. Она словно посылала ему беззвучную мольбу. Он удивился, глядя на ее странный наряд. Вокруг талии вместо пояса было повязано несколько шелковых тесемок золотистого цвета. Графиня всегда одевалась экстравагантно. Ни граф, ни Дюбюсари не танцевали. Ближе к концу бала, когда Блэкстон и Вайолет проплывали в танце друг мимо друга, их взгляды встретились, и Блэкстон дал ей понять, что пригласит ее на следующий танец.

Но он не смог этого сделать, поскольку его перехватила графиня, затем герцогиня, затем еще несколько дам. Он пригласил ее только на последний танец. Музыканты заиграли вальс, и они закружились по залу.

— Я потанцевал, кажется, с каждой женщиной от семнадцати до сорока семи в этом зале. Наконец, Вайолет, очередь дошла и до вас.

— Рада узнать свое место.

— Вы ничего не понимаете, — сказал он, нахмурившись.

Вайолет обиделась. Она оглянулась по сторонам, подумывая сменить партнера, но поблизости никого не было.

— Вам не уйти от меня, Вайолет.

Она пыталась отвлечься, но Блэкстон был так близко, держал ее в своих объятиях, кружил по залу. Она пыталась вызвать в памяти болезненные воспоминания их разрыва, но не почувствовала боли. Ей нравилось танцевать с ним, нравилась его улыбка, его глаза — все.

Давным-давно они целовались в галерее наверху особняка, и он закружил ее в танце.

— Боже, Вайолет, я вас люблю, — говорил он. — Когда вы станете старше, я женюсь на вас.

Она остановилась.

— Но я не маленькая, мне девятнадцать, и я выйду за вас, Лайл. — Тогда она называла его Лайлом. Это было еще до того, как он унаследовал титул. — Но я не выйду за вас, не познав этого.

Он с подозрением взглянул на нее.

— Не познав чего?

Она замерла и сделалась серьезной.

— Не познав, что будет в постели между нами.

Он поперхнулся.

— Вайолет, вам ни к чему доказательства, я буду страстным и… — Она прижала ладошку к его губам.

— Но это нечестно, потому что вы знаете больше.

— Вы напрасно считаете меня мужчиной с богатым опытом. Поверьте, стоит нам начать, и вы сразу меня догоните, — серьезно ответил он.

Вайолет усмехнулась:

— Когда же начнем?

Они кружились по залу, и Вайолет ловила на себе любопытные взгляды. Должно быть, все считали ее глупой, и она знала, почему. Ведь она уже видела картину, где изображена прекрасная испанская любовница, которая тянется навстречу своему любовнику. И любовник этот держит ее за плечо.

Вайолет вдруг замерла и ошарашенно посмотрела на Блэкстона.

— Блэкстон, на картине не вы, это не ваша рука…

Блэкстон заставил ее вернуться к танцу.

— Не сейчас. И продолжайте двигаться.

Они продолжили танец, а Вайолет лихорадочно соображала. Кольцо, изображенное на картине Ройса, было на правой руке. Поза мужчины, длина пальцев — все не как у Блэкстона. Да и с какой стати Блэкстон стал бы позировать Ройсу? Кроме того, в те дни Блэкстон был всегда с ней, у него не было времени позировать, а потом он уехал на похороны отца. Его не было довольно долго, а потом сразу появилась эта злосчастная картина. Боже, как же она ошибалась!

— Вы не знали о картине, Блэкстон, вы не могли о ней знать. — Вайолет почувствовала, как сжалось ее сердце.

Если бы не танец, она бы прижала руки к груди. Она потеряла его не из-за скандала, она потеряла его, потому что усомнилась в его честности.

Он рассчитывал на нее, когда весь мир отвернулся от него.

— Вайолет, прошлого не воротишь.

— Если бы я не разорвала помолвку, вы бы взяли меня в жены?

— После того как Ройс показал картину, мог ли я втянуть вас в такой скандал?

— И вы не могли остановить Ройса.

— Это было моей ошибкой. Я недооценил его влияние и его жадность.

— Но ведь он знал правду и все равно пошел на это? Вы никогда не отрицали слухов и никогда не говорили правды. Не говорили правду мне.

— Могли пострадать другие люди.

Конечно, его мать и сестры. Ведь человек на картине был его отцом! Ройс грамотно выбрал время. Он не мог поступить так с Блэкстоном-старшим, зато мог просить деньги с Блэкстона-младшего. Но тот отказался. Он выбрал позор, но не предал имя отца публичной огласке.

Комната поплыла у нее перед глазами. Блэкстон никогда не любил эту красивую женщину, но очень любил свою семью.

— Вайолет, посмотрите на меня. Ваше лицо вас выдает. Подумайте о Фрэнке. Фрэнку нужно, чтобы еще один день вы были моей невестой. Нам все еще нужно спасти его и принца.

Она кивнула.

— Найдите отца, и пусть он отвезет вас домой. И никуда, слышите меня, никуда не отлучайтесь в компании с графиней, даже в дамскую комнату.

Она удивленно посмотрела на него.

— То, что она носит на поясе, — ее оружие.

— Оружие?

— Я объясню все позже. Мне нужно доставить принца и Кахула в парк. Помните мой план? Утром прямиком идите к капитану Родригесу. И возьмите с собой кого-нибудь посильнее Грантема. И прихватите пистолет. — Ее глаза округлились от удивления. — Я серьезно, Вайолет. В корзину воздушного шара с принцем сядете вы, а не Кахул. Капитан посадит шар в Хэмпстеде. Там повсюду будут наши люди, вам придется объяснить все принцу. Я найду Фрэнка.

Глава 19

…я думал только о вас…

Джейн Остен, «Гордость и предубеждение»

Фрэнк очнулся от пульсирующей боли в щиколотке. Нога опухла. Скорее всего, придется срезать ботинок, и Престон опять будет ворчать по этому поводу. Впрочем, сейчас ему было не до Престона; во рту пересохло. И когда он отер лоб тыльной стороной ладони, то понял, что весь в грязи. Близилось утро, и слабый свет проникал через дыру в крыше. Он приподнялся на локте и увидел, что вокруг сплошные развалины. Нужно было срочно выбираться. Ему стало понятно, почему Сакет и Гловер не преследовали его в темноте. Однако они наверняка начнут его искать, когда убедятся, что внизу его нет. Он пополз вперед в надежде найти люк, ведущий на запасную лестницу.

Вайолет смотрела на воздушный шар. На земле стояла огромная плетеная корзина высотой по грудь человека. К ней были привязаны канаты, которые переплетались, напоминая рыболовную сеть. Внутри лежала бесформенная парусина, раскрашенная в яркие цвета. Край ее был закреплен над горелкой, установленной в корзине. Парусина наполнилась горячим воздухом и вскоре превратилась в огромный шар, который поднялся над землей вместе с корзиной. Якорный трос удерживал его и не давал улететь в небо.

Капитан Родригес командовал своими помощниками. Один из них, молодой африканец по имени Али, носил темно-синюю лейтенантскую форму, а остальные — серые шерстяные безрукавки. Его помощники держали любопытствующую толпу на расстоянии, а мистер Али суетился возле корзины. Вскоре появился принц в сопровождении Кахула. Принц беззаботно улыбался, а телохранитель боязливо поглядывал на воздушный шар. Ему явно не хотелось залезать в корзину. На небольшом помосте расположился струнный квартет, который готовился играть, когда шар оторвется от земли. Капитан Родригес поставил приставную лестницу к корзине, специальными крючьями закрепив ее за верхний край. Он помог принцу, а затем и Вайолет подняться наверх. Потом повернулся к зрителям и обратился к ним с речью:

— Леди и джентльмены, аэронавтика — великая наука, она не только помогает людям перевозить на большие расстояния грузы и почту, но и совершать увеселительные прогулки. И сейчас мы совершим такую прогулку с принцем Молдавии Андре Стерци.

Зрители зааплодировали, оркестр заиграл веселую музыку, а капитан улыбнулся Вайолет и снял шляпу. Вдруг он дернулся, схватился за левую руку, покачнулся и сел на землю.

— Кахул! — воскликнул принц, указывая на своего телохранителя. Вайолет наклонилась вперед, чтобы разглядеть, что происходит внизу. Люди озирались по сторонам, чтобы понять, что случилось. Вайолет видела, что мистер Али склонился над капитаном Родригесом.

— Кахул стрелял в Родригеса! — сказал принц.

Он с удивлением смотрел на Вайолет.

— Сядьте, принц, — велела Вайолет.

В суматохе кто-то зацепил трос, державший воздушный шар. Узел развязался, и шар, накренившись, пошел вдоль земли, медленно набирая высоту. Кто-то из зрителей кинулся к веревке и успел ухватиться за нее, обмотав вокруг руки. Но шар продолжал медленно подниматься, и человека тащило по земле вместе с ним. Вскоре еще несколько человек подбежали к шару и схватились за канат. Вайолет снова выглянула из корзины и узнала человека, вцепившегося в канат.

— Блэкстон, вы с ума сошли! — воскликнула она и улыбнулась.

— Вайолет, вы можете закрутить вентиль на горелке?

Вайолет осмотрелась по сторонам. Она прикрутила вентиль и снова выглянула к Блэкстону.

— Теперь найдите веревку, которая ведет внутрь шара. Вам нужно отвязать ее от крепления и потянуть на себя.

Она с трудом справилась с узлом и сильно потянула веревку на себя. Когда та ослабла, шар дрогнул и перестал рваться наверх. Вскоре мужчинам удалось притянуть корзину к земле. Вайолет практически выпала из нее прямо в руки Блэкстона.

— Блэкстон, вы действительно меня любите!

Он кивнул.

— Как бы сильно я ни старался вас разлюбить, у меня ничего не вышло.

В суматохе они совсем забыли о принце, и кто-то другой помог выбраться ему из корзины.

— Где мои люди? — Принц удивленно озирался по сторонам. — Где Кахул?

Блэкстон не мог отпустить Вайолет. Мистер Али спокойно объяснил принцу, что Кахул стрелял в капитана Родригеса, а потом сбежал.

Блэкстон проводил Вайолет до кареты. Принц хотел пойти за ними, но Али и помощники капитана остановили его.

— Лорд Блэкстон, что происходит?

— Оставайтесь здесь, принц. Тут вы в безопасности. — Он посмотрел на Вайолет. — А вы пойдете домой.

— Блэкстон, вы хотите в одиночку спасти Фрэнка?

— Доверьтесь мне, я верну его в целости и сохранности.

Блэкстон вернулся в клуб, где нашел Клера и Хейзелвуда.

— Блэкстон, дружище, вы решили действовать на свой страх и риск?

— Даже нет смысла отрицать, — сказал Клер. — Вы отправили Уайлда на задание, не спросив разрешения Голдсуэрди. Вы затеяли опасную игру.

— Уайлд до сих пор не вернулся. — Хейзелвуд покачал головой. — Что вы задумали?

— Я планирую спасти Ната, встретиться с одной смертельно опасной дамой и разбить пару голов.

Хейзелвуд и Клер переглянулись. Когда они снова посмотрели на Блэкстона, взгляды их были полны решимости.

— Мы идем с вами, Блэкстон.

— Я не могу отказать вам в таком удовольствии. Встретимся здесь через полчаса. Мне нужно переодеться.

Когда они собрались внизу, Блэкстон с удовлетворением подметил, что его друзья подготовились не хуже его самого. Все были одеты в дорожные костюмы, и у каждого за поясом было по паре пистолей. Блэкстон вкратце изложил им свой план и показал записку, которую дала ему графиня на балу: «Только вы можете спасти меня, Блэкстон. Я вверяю в ваши руки свою жизнь. Приходите один».

Клер усмехнулся.

— Это та самая графиня лет двадцати из Молдавии? Костлявая и с мерзким выражением лица?

Блэкстон покачал головой.

— Ей около тридцати, и она опасна. Что ж, пора в путь, друзья.

Кода они вышли на улицу, то столкнулись с Вайолет Хаммерсли, которая выходила из экипажа.

— Вайолет, — начал Блэкстон. — Как вы меня нашли?

— Капитан Родригес, несмотря на ранение, сказал мне, где вы живете.

— Это опасное приключение.

Вайолет достала из сумочки дамский пистоль, и Блэкстон одобряюще кивнул.

— Как вам удалось уговорить отца, чтобы он отпустил вас?

— Я ему не сказала. Папа ухаживает за принцем и Кахулом.

— Кахулом?

— Он вернулся через пять минут после того как вы уехали. Упал на колени и просил прощения. Он сказал, что не хотел принимать участия в заговоре против принца, но его заставили. Между прочим, он говорил на чистом английском.

— Он сказал что-нибудь, что помогло бы нам найти вашего брата?

— Да, но я расскажу вам по дороге. — Он покачал головой, но Вайолет стояла на своем. — Без меня вам не обойтись. Кроме того, вы мне признались в любви, а значит, мы с вами связаны обязательствами.

— Разве я признался вам в любви?

— Конечно. Вы четко сказали, что, как сильно вы ни старались разлюбить меня, у вас ничего не вышло.

— Кажется, я что-то пропустил.

— О да, вы забыли попросить моей руки.

— Вайолет, но у вас на пальце обручальное кольцо!

— Это фальшивка. Кроме того, вы не сказали нужных слов, когда надевали мне его на палец.

Вспомнив события последних дней, Блэкстон усмехнулся, покачал головой и посмотрел на Вайолет.

— Я люблю вас, Вайолет, вы выйдете за меня?

— Да, Блэкстон, я выйду за вас. А теперь поспешим на помощь Фрэнку. Думаю, на моей карете будет удобнее всего.

— Отлично! — воскликнул Хейзелвуд. — Клер сядет на облучок, а я устроюсь сзади.

Когда экипаж тронулся, Вайолет спросила:

— А зачем графиня хочет увидеться с вами?

— Чтобы замести следы. Они подозревают, что я знаю слишком много. Они думают, что вы уже мертвы.

— Вы имеете в виду воздушный шар? Кахула? Ведь мы были уверены, что он не говорит по-английски.

— Очень удобно, не правда ли?

— Как вы думаете, Фрэнк еще жив?

Он сжал ее руку.

— Мы не знаем, но в любом случае если графиня позвала меня на тайное свидание, значит, ее не будет рядом с Фрэнком. Мне кажется, она будет не одна.

— Вы думаете, они сначала разберутся с вами, а уже потом с Фрэнком?

— Я на это рассчитываю.

— Что ж, тогда у нас будет шанс. Кахул сказал, что Фрэнка держат в заброшенном чайном складе в районе доков.

— Значит, Уайлд был прав.

Глава 20

Но я не приемлю любое притворство.

Джейн Остен, «Гордость и предубеждение»

Они остановились за пару кварталов до церкви, во дворе которой графиня назначила Блэкстону встречу. Он пошел один. Хейзелвуд, Клер и Вайолет должны были прикрывать его. Графиня пошла ему навстречу.

— Слава богу, вы пришли, — выдохнула она, протягивая ему навстречу руки. Платье ее было перепачкано в грязи и одной золотистой тесьмы не хватало.

Блэкстон старался держать ее на расстоянии.

— Графиня, дорогая моя, что с вами случилось?

— О, я поступила очень смело, но об этом я расскажу вам чуть позже. Вы должны помочь мне.

— Разумеется, но чем я могу вам помочь?

— Я не хочу возвращаться в Молдавию. Я не должна была выходить за графа, и сейчас я хочу остаться в Англии на содержании, как это принято у многих женщин. Вы можете стать моим покровителем? Кажется, так это у вас называется?

— Вы хотите отказаться от титула и привилегий?

— Мне казалось, вы поймете. — Графиня бросила взгляд за спину, и Блэкстон понял, что там кто-то есть.

— Расскажите мне о вашем смелом поступке.

— Я нашла пропавшего брата мисс Хаммерсли.

Блэкстону не пришлось изображать удивления.

— Пропавшего? Но я считал, что Фрэнк задерживается.

— Я слышала, как мои соотечественники замышляют против него заговор. Они держали его здесь неподалеку, но я освободила его и спрятала.

История была настолько невероятной, что Блэкстон не стал даже думать, правда это или ложь.

— Но тогда вам нужна помощь министра иностранных дел, а не моя.

— Но ведь вы связаны с правительством, не так ли? Поэтому вы сможете мне помочь!

— Действительно, у меня есть знакомые в правительстве. — Блэкстону стало любопытно, как много она знает. — Я бы хотел взглянуть на Фрэнка.

— Только если вы согласитесь помочь мне. Я хочу остаться в Англии и не желаю больше видеть своего мужа.

Это он мог устроить. Их будут держать в тюрьме в отдельных камерах.

Графиня помахала кому-то, и из-за кустов вышел человек.

В первую минуту Блэкстон решил, что это Фрэнк Хаммерсли, но очень скоро разубедился. На нем была одежда Фрэнка, но походка и фигура принадлежали не ему. Он упустил момент, когда графиня зашла к нему за спину, и опомнился только тогда, когда она накинула ему на горло шелковую тесемку. Она потянула ее изо всех сил, но Блэкстон был к этому готов и быстро попятился назад. Она потеряла равновесие и не смогла затянуть удавку. Раздалось два выстрела, и из кустов с разных сторон выскочили Клер и Вайолет. Удавка ослабла, и когда Блэкстон осмотрелся, то увидел, что человек, который шел к ним, сидит на земле и держится за ногу, а графиня — за плечо. Человек, скрывавшийся под одеждой Фрэнка, оказался старым графом.

— Вам нас не победить, — зашипела графиня, — вы все поплатитесь.

Клер покачал головой и достал веревку.

Лорд Чартуэлл с растущим недовольством читал доклад Сэмюела Голдсуэрди. Больше всего его раздражало, что этот огромный древоподобный скрытный человек добивался результатов, не посвящая никого в подробности.

Терпение Чартуэлла подходило к концу. Ничего не было известно по поводу двух мертвых агентов и пропавших денег. В докладе Голдсуэрди фигурировали лишь магазины, театры, пчеловоды, балы, но никаких ощутимых результатов.

В дверь постучали, вошел секретарь.

— Сэр, вас желает видеть какая-то женщина. Она отказалась уходить, не поговорив с вами.

Чартуэлл нахмурился. Он хорошо платил своему секретарю и был удивлен, что тот не справляется с обязанностями. Но следующая фраза все объяснила:

— Она говорит, что ее послал Фрэнк Хаммерсли.

— Фрэнк Хаммерсли?

Секретарь кивнул.

— Пригласите ее. И принесите чай и кофе.

Чартуэлл посмотрел по сторонам и убрал со стола красную коробку с секретными документами. Дверь снова открылась, и в комнату вошла немолодая, но сказочно красивая женщина с длинными черными вьющимися волосами, огромными карими глазами, изящной фигурой и грациозной осанкой. Чартуэллу показалось, что он где-то уже видел ее, но он отбросил эту мысль в сторону. В руках у дамы была матерчатая сумка, давно вышедшая из моды, но удобная для тех, кто любит путешествовать.

— Полагаю, у меня есть то, на что вы хотели бы взглянуть, лорд Чартуэлл.

Ее английский был превосходным, но с заметным акцентом. Где-то он точно ее видел. Лорд Чартуэлл знаком велел секретарю взять сумку.

— Я полагаю, вы сразу захотите открыть ее и пересчитать деньги?

Когда сумка оказалась на столе и секретарь открыл ее, у лорда загорелись глаза.

— Но как? Вы сказали, вас послал Фрэнк Хаммерсли?

Она улыбнулась.

— Один из ваших соотечественников оказал мне неоценимую услугу.

— Не понимаю.

— Лорд Блэкстон. Он выкупил моего сына у бандита по имени Василади.

Блэкстон! Теперь все встало на свои места. Чартуэлл вспомнил, где видел эту даму. Несколько лет назад репродукция картины, на которой она была изображена обнаженной, была напечатана во всех изданиях.

Лорду Чартуэллу понадобилось какое-то время, чтобы взять себя в руки и продолжить деловой разговор.

— Мадам, правительство его величества в долгу перед вами. Как мы можем вас отблагодарить?

Она улыбнулась, и он узнал эту улыбку.

— Si. Вы можете кое-что сделать для меня.

Глава 21

Не давайте волю пустой тревоге.

Пусть это правильно — быть готовым к худшему, но не стоит искать худшего осознанно.

Джейн Остен, «Гордость и предубеждение»

Заброшенный чайный склад был последним в череде прочих заброшенных зданий. Перед закопченными кирпичными стенами лежали груды мусора. Река текла совсем близко.

Стоял полдень. В окнах не было стекол, и потому казалось, будто дом смотрит на них пустыми глазницами. Из некоторых окон тянулся дым. Похоже, в здании был пожар. Сердце Вайолет учащенно забилось. Если Фрэнк был в здании, он мог задохнуться. В этом пустынном районе где время от времени сжигали товары, вряд ли кто-то станет поднимать тревогу из-за запаха гари. Блэкстон взял ее за руку и отвел в тень здания напротив.

— Мы не знаем, там Фрэнк или нет, — прошептал он ей.

— А что, если он внутри?

— Мы его вытащим. Но мы до сих пор не знаем, кто нас поджидает внутри.

— И не знаем, сколько их, — добавил Хейзелвуд.

— Я думаю, не меньше трех. Дюбюсари наверняка там. Также могут быть слуги и повар. Едва ли они могли сбежать. — Блэкстон посмотрел в сторону реки. — Довольно просто по Темзе добраться до порта и уйти в море на судне.

Блэкстон смотрел на другой конец здания, где дверь была распахнута настежь.

Хейзелвуд усмехнулся.

— Похоже, они держат нас за идиотов. Открыли дверь, чтобы мы попали в ловушку.

— Дюбюсари нас не ждет. Он ждет графа и графиню с вестью о моей кончине. Надо сказать, что с пожаром у них дела не ладятся. Через дыры в крыше проникает дождь, так что внутри высокая влажность. Наверняка они открыли дверь, чтобы дым вылетал быстрее.

— Так где же Фрэнк? — спросила Вайолет и почувствовала, как Блэкстон сжал ее руку. Она понимала, что нужно набраться терпения.

— У меня появилась идея. Давайте я пойду внутрь. Если это ловушка, то я к ней готов, если нет — тем лучше. А вы двое прогуляйтесь вдоль реки. Может, найдете что-нибудь интересное.

Пока Блэкстон и Хейзелвуд обсуждали план, Вайолет внимательно осматривала здание.

Это было четырехэтажное здание Г-образной формы, дальний конец которого имел закругленный торец. Дым валил из окон верхнего этажа по центру длинного крыла. Вайолет потянула Блэкстона за рукав, рассказала ему все, что увидела, и попросила все объяснить.

— Они не знают, где Фрэнк, и хотят выкурить его. Они думают, что он попытается выйти.

— Так отчего же не выходит? — Она боялась думать, почему Фрэнк не пытается спастись.

— Либо он не может, либо знает, что его поджидают. — Блэкстон был с ней честен, и она ценила это.

Хейзелвуд покачал головой.

— Если кто-то смотрит сейчас наружу, то наверняка нас видит, друзья, так что пойдемте внутрь.

Блэкстон посмотрел на Вайолет. Он боялся за нее. Она улыбнулась и достала пистоль. В ответ он одобрительно кивнул.

Они вошли в здание и сразу наткнулись на деревянную лестницу.

— Я гляну по-быстрому. — Хейзелвуд побежал вверх по лестнице, не дожидаясь ответа.

Блэкстон держал Вайолет за руку. Дыма становилось больше. Пожар разгорался. Они слышали, как наверху трещит пламя и скрипят балки.

Хейзелвуд закричал сверху:

— Что-то вроде кабинета! Похоже, здесь похитители и держали Хаммерсли, но самого его нет, Блэкстон. — Хейзелвуд что-то тащил, затем показался на верхних ступенях. — Судя по всему, наша графиня побывала здесь. Наверху два мертвых парня, кажется, местные. Один задушен тесьмой. Она все еще болтается у него на шее. Уайлда нигде не видно. Что делать дальше?

Но, не дождавшись ответа, он снова исчез в дыму. Вот уж чего Блэкстону действительно не хотелось делать, так это тащить свою возлюбленную в горящее здание. Но и одну он ее оставить не мог, поскольку опасался, что Дюбюсари и его головорезы могут появиться в любую минуту.

— Хейзелвуд! — крикнул Блэкстон. — Давайте перегруппируемся! — Тут он почувствовал, что Вайолет тянет его за руку.

Он обернулся. В дверном проеме стоял Дюбюсари, только выглядел иначе. Без парика, пудры на щеках и мешковатого сюртука он походил на подтянутого отставного генерала с коротким ежиком волос, крепкой фигурой и уверенными движениями. В каждой руке у него было по дуэльному пистолету. Блэкстон не сводил с Дюбюсари взгляда, тот тоже смотрел на барона не мигая.

Блэкстон услышал, что Хейзелвуд возится наверху.

— Где мои напарники?

— В тюрьме. За что вы убили надзирателей Фрэнка?

— Потому что они не справились.

— Они позволили Фрэнку сбежать, — предположил Блэкстон вслух.

— Это неважно. Вы допустили ошибку, лорд Блэкстон. Англия допустила ошибку, а история их не прощает.

— Вы имеете в виду принца Андре? — Блэкстон слышал, что Хейзелвуд тащит что-то по лестнице. Блэкстону нужно было отвлечь Дюбюсари и при этом прикрыть Вайолет. Левой рукой он держал ее правую руку, заслоняя корпусом. Он чувствовал, как она порывается бежать наверх и искать Фрэнка. Дюбюсари фыркнул.

— Молдавия заслуживает лучшего. Мы проследим, чтобы у нее был правитель, который действительно станет ее защищать и не будет английской марионеткой!

— Как же вы планируете сделать это? Продаться царю?

— Англия слаба, а Николай[3] будет сильным союзником Молдавии.

— Николай? Вы имеете в виду — Александр. Ведь Александр сейчас на троне?

— Уже нет, — холодно ответил Дюбюсари. Блэкстону будет что рассказать министру иностранных дел, если они выживут.

Дюбюсари перевел взгляд на Вайолет.

— Как хорошо, что вы пришли, мисс Хаммерсли. Ваш брат прячется где-то в здании, но, если он услышит ваш голос, то уж точно выйдет. Будьте добры, позовите его.

— Мисс Хаммерсли нет необходимости этого делать, Дюбюсари, я сам позову, — весело сказал Хейзелвуд откуда-то сверху.

— Фрэнк Хаммерсли, ваша сестра пришла найти вас, самое время спуститься к нам.

Хейзелвуд был где-то прямо над ними. Временами он кашлял из-за дыма. Блэкстон разглядел в дыре на потолке его темную фигуру.

— Никто не отвечает! Может, он ушел? — Блэкстон видел, что пора сделать то же. Дышать становилось все труднее, мучила жара, и потолок мог обвалиться в любую минуту. Они понятия не имели, где на самом деле Хаммерсли. Очевидно, он сбежал из своей комнаты и скрылся от надзирателей, которые за это поплатились жизнями. Он никуда не мог пойти, кроме как вниз по лестнице. Как-то он точно покинул здание.

Дюбюсари прервал его раздумья.

— Зовите своего друга, лорд Блэкстон, — сказал он вполголоса. — Скажите ему, чтобы он шел сюда, или я застрелю мисс Хаммерсли.

— И не подумаю, Дюбюсари, вы в любом случае попытаетесь нас убить.

— Блэкстон! — крикнул Хейзелвуд. — Скажите этому ублюдку, что я иду. Пусть не стреляет.

Дюбюсари удовлетворенно улыбнулся, и эта улыбка едва не заставила Блэкстона застрелить его.

Наверху застучали подкованные сапоги Хейзелвуда. Вайолет достала пистоль и приготовилась стрелять. Блэкстон все еще заслонял ее от Дюбюсари.

— Блэкстон! — раздался сверху охрипший голос Хейзелвуда. — Кажется, я нашел Хаммерсли, вы можете подняться?

Услышав это, Дюбюсари потерял бдительность, посмотрел наверх, и Вайолет воспользовалась этим. Она направила на Дюбюсари пистоль и выстрелила. Пуля ударила в левое плечо и едва не сбила его с ног. Он покачнулся, но устоял. Пистолет, который он держал в левой руке, с глухим стуком упал на пол.

Блэкстон, не теряя ни секунды, направил свой пистоль на Дюбюсари и тоже выстрелил, прежде чем тот смог выстрелить в ответ. Дюбюсари дернулся, схватился рукой за грудь и рухнул на пол лицом вниз.

Блэкстон выпроводил Вайолет наружу и усадил на траву, а сам вернулся назад. В дыму на втором этаже он с трудом отыскал Хейзелвуда, который уж начал задыхаться. Они оба сняли с себя сюртуки, вымочили их в луже на полу, которая, судя по всему, натекла от дождя через прохудившуюся крышу, обернули головы. Потом подхватили Фрэнка Хаммерсли за руки и ноги и потащили его вниз по лестнице. Увидев их, Вайолет вскочила на ноги и побежала, чтобы помочь, но услышала стон у самой стены. Она нагнулась над мужчиной, который лежал на спине с закрытыми глазами.

— Кто вы?

— Нат Уайлд, мисс Хаммерсли, — едва слышно прошептал он пересохшими губами.

— Вы меня знаете?

— Я искал вашего брата.

— Он здесь.

— Он жив?

— Жив, — ответила она.

— Хорошо, — юноша кивнул с закрытыми глазами.

— Что с вами случилось?

— Я выпал из окна. Должно быть, что-то сломал. Я бежал от… — Он потерял сознание.

— Не волнуйтесь, мы вам поможем…

Глава 22

Мы не станем ссориться ради того, что нас еще ждет этим вечером.

Джейн Остен, «Гордость и предубеждение»

Блэкстон привез Вайолет и Фрэнка Хаммерсли в их дом. Все слуги выбежали встречать своих хозяев. Фрэнка сразу же окружили заботой. Вайолет подошла к Блэкстону, погладила его по щеке и прошептала:

— Мне нужно побыть с ним, но я приду очень скоро.

— Давайте встретимся сегодня вечером, Вайолет.

Она положила голову ему на грудь, и он обнял ее.

— О боже, — воскликнула Вайолет, посмотрев на Блэкстона. — Мы не можем встречаться в комнате Фрэнка. Ведь он там будет.

— Тогда в галерее, где все начиналось.

— Да, и где мы начнем заново.

Он кивнул.

— Верно. Кроме того, мне надо проведать еще одного пациента.

Он поцеловал ее и пошел к Уайлду.

Вайолет и Блэкстон встретились в галерее после полуночи. Дом погрузился в тишину. Все были взбудоражены возвращением Фрэнка и поэтому быстро уснули. Доктор сказал, что с ним все в порядке и ему нужен лишь отдых.

Блэкстон поднялся с дивана, на котором они не раз предавались любви. Он протянул ей руку, и она прижалась к нему, положив голову ему на грудь.

— Папа остался у Фрэнка. Он будет у него всю ночь. Такое чудо, что он вернулся домой. Мы обязаны этим вам.

— О, не благодарите меня.

— Но я должна. Я должна умолять вас о прощении. Пойдемте ко мне в спальню.

— А, так вот о каком прощении вы говорите.

— Именно, — рассмеялась она.

В комнате они зажгли свечи, торопливо раздели друг друга и уже через пару минут оказались в объятиях на шелковых простынях.

— Как мне этого не хватало, — простонал Блэкстон.

— Вы же сказали, что никогда не думали обо мне.

— Я соврал, — ответил Блэкстон, и они долго потом наслаждались друг другом.

Когда все закончилось, Блэкстон приподнялся на локтях, внимательно посмотрел на Вайолет и произнес:

— Я люблю вас, Вайолет.

— А я люблю вас, лорд Блэкстон!

И они снова занялись любовью.

Спустя полчаса они лежали на спинах, держа друг друга за руки.

— Из-за вас я переклеила обои…

— Я догадался. Когда я увидел, был неприятно удивлен. Я чувствую свою ответственность за то, что вы так изменились, мой бесстрашный друг.

— Мне казалось, если я их переклею, то выкину вас из головы.

— Но обои были красивые, Вайолет.

— Да, но эти милые цветы на них видели, как вы любили меня, а потом бросили. Они скучали по вас, как и я, и я не могла выносить этого немого упрека. — Она подняла его руку и посмотрела на печатку.

Блэкстон снял кольцо с пальца.

— Может, мне не стоило быть привязанным к этому обещанию. Но я был уверен, что с этим кольцом я получаю титул и необходимость заботиться о роде Блэкстонов.

— Нет. — Она снова взяла его руку и вернула кольцо на место, потом положила ладонь ему на щеку и заставила его посмотреть ей в глаза. — Это ваше кольцо, — сказала она серьезно. — Это ваша преданность и ваша честь. И то, что вы носите его сейчас, означает вашу ответственность перед родом, а не ответственность за вашего отца.

— Мне кажется, Вайолет, или вы снова пытаетесь попросить у меня прощения? — спросил он с надеждой в голосе.

— А вы сможете простить меня? — Она легла на него, прижавшись обнаженной грудью.

— Я отказывал себе в удовольствии думать о вас, и потому до сих пор не могу утолить голод любви. Я сказал Рашбруку…

— Вы говорили с Рашбруком? — От удивления ее глаза стали еще больше.

Он поцеловал ее в губы с такой страстью, словно пытался напиться живительной влаги после долгого пути.

— Я сказал Рашбруку: когда мы с вами поженимся, я буду держать вас в постели не более восьми часов в день, чтобы вы могли заниматься своей благотворительностью.

— Не может быть! Вы действительно это сказали?

— Сказал.

— Он должно быть, поперхнулся, услышав это. — Ее глаза вспыхнули игривым огоньком, Блэкстон вспоминал этот взгляд на борту «Редемшен».

— Почти так и было, но, боюсь, я не смогу сдержать своего обещания. Мне захочется видеть вас обнаженной в своей постели гораздо дольше. Днями напролет.

Она довольно улыбнулась и снова прижалась к нему.

— Мы можем разговаривать всю ночь, но я снова хочу поцеловать вас.

— Я согласна.

Глава 23

Смею заверить, что ничего нет лучше чтения!

От всего остального устаешь гораздо быстрее!

Когда у меня будет свой дом, то я буду крайне несчастна в нем, если у меня не будет превосходной библиотеки.

Джейн Остен, «Гордость и предубеждение»

— Мои поздравления, сынок! Вы схватили их всех и спасли Фрэнка Хаммерсли. Ни один профессионал не справился бы с работой лучше вас.

Блэкстон положил перед Голдсуэрди фальшивое кольцо, которое вернула ему Вайолет. Он понимал, что Сэмюел знает больше, чем говорит, но не был уверен, насколько точно Голдсуэрди представляет себе план Блэкстона по освобождению Фрэнка, в котором не предусматривалась позиция правительства.

Голдсуэрди взял вельветовую коробочку.

— Это правильно, потому что для мисс Хаммерсли вы наверняка захотите купить настоящее.

— Вы хотите сказать, после того как закончится мой год и один день?

— Чего же ждать, — Голдсуэрди махнул рукой, — хотите жениться на девчонке сейчас — женитесь. Ведь можно жениться и работать на нас дальше.

— Но тогда больше не смогу жить у вас в клубе и соблазнять женщин.

Голдсуэрди поднялся во весь свой гигантский рост. Он засмеялся и снова стал похож на огромное дерево, раскачивающееся под ударами ветра.

— В этом нет необходимости.

Блэкстон чего-то не понимал. Какой-то кусочек головоломки не укладывался в общую картину.

— Мне казалось, вы выбрали меня из-за моего скандального имени.

Голдсуэрди помрачнел.

— Я не могу изменить вашу репутацию, дружище. У лондонцев долгая память на скандалы, но я выбрал вас вовсе не из-за мазни, которая ославила вас в юности.

Блэкстон обрадовался, что сидит. Уже второй раз разговор с Голдсуэрди заставлял его почувствовать себя словно во время землетрясения.

— Тогда почему вы выбрали меня?

— Потому что вы отправились в Грецию спасти своего брата. Вы почти год были в плену и, несмотря на это не потеряли голову и умудрились спасти много пленников. Это была работенка не из легких. Поэтому я просто обязан был привлечь вас на свою сторону.

— Откуда вы знаете, что у меня есть брат? Я никому не говорил.

— А это, дружище, секреты клуба. Я не могу раскрыть карты. У вас свои секреты. У меня свои. А сейчас ступайте, женитесь на Вайолет и живите в особняке Хаммерсли. Если не хотите — выбирайте другой дом. У меня с вами контракт, насколько вы помните, по вашему соглашению. Впрочем, я помогу вам позаботиться о вашей матери и сестрах.

Блэкстон наблюдал, как Голдсуэрди роется в бумагах на столе.

— Ага! — Он поднял перед собой лист бумаги, словно фокусник, доставший из шляпы кролика, и протянул документ Блэкстону. Тот поднялся, чтобы взять его.

Он далеко не все знал о клубе и о том, как тут все устроено, но одно он знал точно.

— Хейзелвуд неправильно все понял.

Голдсуэрди покачал головой.

— Этот джентльмен — случай тяжелый, но мы ему поможем. Всему свое время.

Миранда еще никогда не бывала в клубе. Ей вообще казалось невозможным, что даму сюда впустят. Ради нее лорд Хейзелвуд изменил правила. Он вел ее по служебной лестнице повидать Ната Уайлда.

— Нужно сделать ему приятное, Миранда. А кто сможет сделать это лучше вас? Он сам не свой. Думает, что он провалил задание.

Если честно, Миранда не могла представить себе Ната в подобном состоянии. Он был наглым, уверенным в себе, но лорд Хейзелвуд взял ее за руку и, рассыпаясь в комплиментах, заверил, что Уайлд скорее пойдет на поправку, если увидит перед собой ее лицо. Поскольку лорд Хейзелвуд лично попросил ее об одолжении, она не могла сказать «нет». И все же перед дверью замедлила шаг и потупила взор.

— О, бросьте, Миранда, неужели вы стесняетесь? — Она покачала головой. Лорд Хейзелвуд постучал в дверь.

Из комнаты донесся приглушенный хриплый голос, приглашающий их войти.

— Уайлд! Вы в приличном виде? — спросил Хейзелвуд и толкнул дверь. — Вас кое-кто хочет видеть.

Миранда взглянула на Хейзелвуда. Вообще-то она нисколько не хотела видеть Ната, но лорд лишь усмехнулся и подтолкнул ее к открытой двери.

Уайлд был без рубашки.

Миранда всегда помогала отцу обмерять милордов из клуба Голдсуэрди, но все они были в исподнем. Она застенчиво потупилась и успела заметить широкий мускулистый торс. Нат был весь в бинтах, рука его — на перевязи. А еще она успела заметить боль в его глазах.

— Итак, Уайлд, поздоровайтесь с вашей гостьей. — Лорд Хейзелвуд пододвинул стул к постели. — Миранда, присаживайтесь. — Он взял ее за руку и усадил на стул. Она посмотрела на него с мольбой.

— Я вернусь за вами через полчаса. Не переутомляйте его, иначе он не сможет принимать лекарства.

Миранда не могла заставить себя снова посмотреть на Уайлда, поэтому стала осматриваться по сторонам. В комнате было на удивление чисто. За узкой койкой стоял сундук, на котором была лампа, книга и стакан с какой-то жидкостью. Слева от двери стоял шкаф, справа — окно, письменный стол и пара полок с книгами. Все было просто и по-мужски.

Она чувствовала, что он смотрит на нее.

— Ну вот, теперь вы знаете, как я живу, — пробормотал он.

— Разве вам не пора пить лекарство?

— Меня от него клонит в сон. Если я его приму, то не смогу читать. — Он сел прямо, и лицо его исказилось гримасой боли.

— Долго вам придется оставаться в постели?

— Врач сказал — как минимум неделю. Не рекомендовал двигаться.

— А у вас много книг.

— Люблю читать. Вы удивлены?

— Вовсе нет.

— Удивлены. Вы ведь думаете, что я безграмотный деревенщина. Да, я родился не в престижном районе, но теперь я могу быть тем, кем захочу.

— Так чего же вы говорили мне, что я не могу стать тем, кем хочу?

— Я вас дразнил. Мне нравится, когда вы злитесь, Миранда. — Он откинулся на подушки и закрыл глаза.

Похоже, задремал.

Миранда попыталась вспомнить цвет его глаз и не смогла. Поразительно, как это так? Ведь столько раз они смотрели друг на друга. Должно быть, все дело в том, что ей было все равно, какого они цвета.

Дверь открылась, и в комнату вошли три джентльмена. Двое с темными курчавыми волосами и один — светловолосый. По виду они были похожи на лордов, которые жили в клубе Голдсуэрди.

— Что это вы с собой сделали? — спросил один из джентльменов у задремавшего Ната, который открыл глаза и, увидев вошедших, расплылся в улыбке.

— Дьявол, что вы здесь делаете? Сэр Ксандер, сэр Девентри!

— Мы здесь по двум причинам, но, похоже, вы в надежных руках. Вы нас не представите?

— Мисс Керби, а это сэр Уильям Джонс, сэр Александр Джонс и лорд Девентри.

Миранда встала, ноги у нее дрожали, она сделала реверанс. Джентльмены улыбнулись.

— Простите, что врываемся вот так. Нам нужно забрать вас, Уайлд. Наши жены настаивают на этом. Елена вообще сказала, что не пустит меня домой без вас. Она пообещала сама ухаживать за вами, — сказал один из джентльменов, а второй добавил:

— Уверяю вас, Уайлд, что леди Джонс и леди Девентри непременно примут в этом участие и залечат ваши раны.

Миранда с удивлением увидела, как Нат Уайлд ухмыльнулся.

— Кто я такой, чтобы перечить вашим женам.

Джентльмены вышли, и Миранда поняла, что Нат не так прост, как кажется. Она иначе посмотрела на него, увидела, словно в первый раз, и он ей вдруг понравился.

— Ну так что, вы поцелуете меня на прощание? — спросил Уайлд.

— Поцеловать вас? Похоже, вы ушиблись головой при падении, Нат Уайлд.

— Вовсе нет. Но ведь вам самой хочется этого, Миранда.

— Что? Вы действительно так думаете? — Она задумалась и поняла: во-первых, никто этого не увидит. Во-вторых, ей действительно этого хотелось. Поэтому она наклонилась и поцеловала его. Кстати, глаза у него были небесно-голубого цвета. Удивительно, как она не замечала этого раньше.

Вайолет теперь большую часть своего времени проводила у кровати брата, но, как сказал врач, пройдет не меньше недели, прежде чем он сможет поддержать разговор. Но они все-таки разговаривали.

— Ты хотел поговорить со мной. Как у тебя дела?

— Бывало лучше, хотя доктор сказал, что ногу я, скорее всего, не потеряю.

Вайолет подвинула стул ближе к кровати и села так, чтобы брат мог видеть ее. Сейчас он уже мог пребывать в сознании дольше, чем когда они только привезли его домой. Первые несколько дней он спал все время, а когда просыпался, ему давали опий, чтобы он не чувствовал боли. Тогда он снова засыпал. А Вайолет или отец все время находились рядом. Вчера Фрэнк начал отучать себя от опия.

— Жаль, что мы не нашли тебя раньше.

— Ты не виновата, Ви. Думаю, я сам перегнул палку с липовым докладом… — Взгляд Фрэнка стал задумчивым.

— Когда ты понял, что замышляет Дюбюсари?

— Почти сразу, но я не знал, как далеко это может зайти, и кто еще в этом замешан. Я не был уверен, что принц притворяется слабоумным…

— Можно подумать, он не замечал, что творится вокруг него.

— Как всегда, деньги вскрыли истину. Я понял, что должен предоставить им фальшивый доклад, чтобы выбраться из страны живым. В Греции мне казалось, что я мог передать настоящий доклад агенту, но когда добрался до места, парень был уже мертв.

— Я даже знаю, кто это сделал. Это была графиня. Ты знал, что она тоже замешана? — Фрэнк кивнул. — И ты снова попытался в Наполи?

— К тому моменту я уже был в отчаянии. Я знал, что они не должны увидеть настоящий доклад. И я должен был передать его кому-то, кто симпатизирует Британии.

— Это было в Испании?

— Да. — Фрэнк поморщился и потянулся к ноге.

— Тебе больно, милый?

— Не так, чтобы очень. Просто я должен тебе кое-что рассказать.

— Признание?

— Боюсь, что так. — Он посмотрел на нее и отвел взгляд. — Черт возьми, Вайолет, я даже не знаю, с чего начать.

Вайолет улыбнулась ему и откинулась на спинку стула.

— Будь честен.

Фрэнк рассмеялся.

— Только ради тебя. — Он устроился поудобнее. — Я передал доклад бывшей любовнице Блэкстона. Но только она никогда не была его любовницей.

— Я знаю. В том-то и дело, что я знаю. Я должна была понять это много лет назад, но, видимо, тогда голова у меня не работала.

— Но как ты могла это понять? Все вокруг думали про него худшее. Эта чертова картина, точнее, ее копия, была опубликована во всех изданиях. И его кольцо нельзя было ни с чем спутать.

— Но это кольцо было на другом пальце. А ты как догадался?

— Он никогда не говорил тебе, зачем отправился в Грецию?

— Нет.

— Черт возьми, он упрямый и честолюбивый дурак, но я выяснил, зачем. Выводы заставили меня задуматься о многом, ведь он был моим другом. Я должен был понять, что он не станет заводить любовницу, если встречается с тобой.

Вайолет встала, подошла к окну и прижала руку к груди. Она не заслужила такого счастья, но была счастлива. Нужно сказать брату правду! Она повернулась к Фрэнку.

— Теперь моя очередь сознаваться. Я должна была понять, что на картине не Блэкстон, потому что почти все время он был со мной. Он просто физически не мог находиться в студии Ройса.

Фрэнк задумался.

— То есть мне стоило вызвать Блэкстона на дуэль?

— Я собираюсь выйти замуж за Блэкстона в следующее воскресенье. Да, спустя пять лет, но таково мое намерение.

— В следующее воскресенье?

— Так много между нами случилось. Я не вижу другого выхода.

— Он рассказал тебе, зачем ездил в Грецию, Ви?

— Нет, но мне ни к чему это знать, и тебе вовсе необязательно это рассказывать, я просто знаю, что могу ему доверять.

— Упрямый честолюбивый дурак, — повторил Фрэнк. — Как думаешь, он пригласит меня на вашу свадьбу?

— Он пригласит. А ты сможешь?

— Я там буду.

Глава 24

— Так вы уверены, что хотите его?

— Я лишь уверена, что действия мои будут подчинены одному стремлению, а именно: как стать счастливой в моем собственном понимании этого слова. И ни с вами, ни с кем другим советоваться я не намерена.

Джейн Остен, «Гордость и предубеждение»

— Вайолет, я приехала, как только услышала. Вы ведь не хотите сделать это на самом деле? Неужели вы серьезно собираетесь стать невестой Блэкстона? — Пенелопа осмотрела гостиную Вайолет и одобрительно кивнула, оценив обои соломенного цвета.

— Отчего же? Я вполне серьезно настроена.

— Вы уж меня простите, дорогуша, но это полное безумие. — Пенелопа села на диван.

— Чаю не желаете?

Пенелопа кивнула.

Вайолет улыбнулась. Она не могла сдержаться — настолько она была счастлива.

— Возможно, я действительно сошла с ума, но это такая приятная форма безумия!

Пенелопа взяла чашку из рук Виолетты.

— Люди будут называть его охотником за приданым.

— Думаю, он не будет возражать.

— А как вы собираетесь общаться с семьей Блэкстона? Им не понравится его выбор.

— Полагаю, его матери и сестрам потребуется какое-то время, чтобы принять меня. Но Блэкстону и самому придется налаживать с ними отношения. Он, кстати, сейчас уехал в Бат, чтобы поговорить с ними. Так что посмотрим, чем дело кончится.

Пенелопа поставила чашку с чаем, так и не притронувшись к содержимому.

— Никто больше не будет поддерживать вашу благотворительность. Никто не будет с вами общаться. Люди вычеркнут вас из своих записных книжек.

— Придется довольствоваться компанией Блэкстона. Не так ли? — Вайолет улыбнулась.

Наверняка они часто будут лежать обнаженные в огромной постели, и ничья компания им не будет нужна. Лондон был пустым без Блэкстона, хотя она и пыталась заполнить каждую страницу своего ежедневника деловыми встречами и прочей ерундой. Но в его отсутствие многомиллионный город казался безлюдным для нее.

— Как! Компанией Блэкстона? Сплетни о его новых интрижках начнут распространяться еще до того, как чернила успеют высохнуть на вашем брачном контракте.

— Полагаю, что так. Его имя всегда будет ассоциироваться у людей со скандалом. Они будут уверены, что у него гарем, испанская любовница или еще что-нибудь.

— Сплетни сплетнями, но когда вы узнаете о его изменах, это причинит вам настоящую боль. — Пенелопа говорила вполне серьезно.

— Вы правы, Пенелопа. Если я узнаю об этом, то не смогу быть его женой.

— Вайолет, вы, возможно, не считаете меня самым близким другом, но я знаю мой мир, из которого вышел и Блэкстон. Меня с детства обучали жить в этом мире, вас — нет.

— Полагаете, мне лучше было бы выйти замуж за Рашбрука?

— Вовсе нет. Но помимо Рашбрука и Блэкстона, вокруг вас сотни чутких мужчин. Я лишь прошу вас одуматься и не связывать свою жизнь с Блэкстоном.

— Я полагаю, наши жизни связаны давным-давно.

— Так значит, вы уверены, что хотите его? Вас будут называть невестой Блэкстона.

— Мне нравится, как это звучит. «Невеста Блэкстона»… Мне подходит это, я думаю.

— Хейзелвуд, у меня есть для вас работенка.

Лорд опустился на огромный стул в кабинете Голдсуэрди. Размеры владельца соответствовали размерам мебели.

— Я уж думал, вы и не позовете, Голдсуэрди. Что прикажете? Седлать коня и спасать очередную мамзель? Мне можно будет оставить ее у себя после того, как ее спасу?

— Вы верно все понимаете, но, боюсь, эту даму вам не следует оставлять у себя.

— Голдсуэрди, старый вы лис, вы хоть представляете, как нам осточертел ваш режим. Вы-то сами небось навещаете миссис Голдсуэрди?

Голдсуэрди нахмурил брови, но затем засмеялся.

— Полагаю, что вам, что Клеру это пойдет на пользу.

— И все же вы готовы отправить нас вызволять прекрасную даму?

— Скорее, чтобы блюсти ее честь и достоинство.

— Что ж, тогда это дело лучше поручить Клеру. Честь и достоинство — это по его части. Вы ведь слышали, что он сделал при Ватерлоо. — Голдсуэрди кивнул и стал рыться в бумагах на столе. — Ну, разумеется, вы знаете о нем все, иначе как бы вы заманили его в свой капкан?

— Хейзелвуд, так вы беретесь за работу или нет?

— Разумеется, я берусь за работу. — Голдсуэрди выдвинул сначала один ящик стола, затем другой. Было очевидно, что он что-то ищет. — Что за работа?

Голдсуэрди достал пачку денег и протянул Хейзелвуду.

— Работа заключается в следующем. Вы должны выкупить некую картину у художника по имени Рейналд Ройс и отправить ее в Испанию. Я дам вам подробную инструкцию.

— Вы имеете в виду картину Блэкстона? Ту самую, с испанской танцовщицей?

— Да, я не потерплю отказа, так что добейтесь того, чтобы он продал вам ее. — Голдсуэрди записал инструкции на бумаге и передал Хейзелвуду. — Это ваше первое задание. Отчитаетесь, когда картина попадет к адресату.

На пороге Хейзелвуд обернулся и сказал:

— Вы понимаете, что потеряли его? Блэкстон выпорхнул из вашей западни.

Голдсуэрди усмехнулся.

— Зато у меня есть вы.

Эпилог

Мои пристрастия и желания неизменны.

Джейн Остен, «Гордость и предубеждение»

Торжество было скромным, хотя многие леди и джентльмены хотели попасть на свадьбу лорда Блэкстона и наследницы банковской империи мисс Вайолет Хаммерсли.

Вокруг этой свадьбы было много слухов: от обсуждения ее шикарного платья до того факта, что богатенькая городская девчонка женила на себе лорда, пусть и такого скандального. Впрочем, платье обсуждали особенно бурно. Многим захотелось узнать имя портного. Те же, кто попал на венчание, которое проходило в соборе, не остались разочарованными. Каждая дама, присутствовавшая на церемонии, пыталась перещеголять остальных. Но невеста все равно была прекраснее всех.

Поговаривают, что на свадьбу смог пробраться, не без участия герцогини Хантингтон, молодой художник, который предложил сделать портрет невесты — юной баронессы. Но лорд Блэкстон порвал его визитную карточку и бросил в огонь.

Что же до самой новобрачной, то после пышной церемонии и фуршета новоиспеченный муж сдержал свое обещание и долго не выпускал ее из постели. Они сняли большой номер в маленькой деревенской гостинице с видом на залив. В этом номере гостило немало именитых постояльцев.

Как-то утром Вайолет сидела в кресле у открытого окна и смотрела на спящего мужа. С моря дул приятный бриз. Она встала, подошла к нему, поцеловала в лоб и шепотом спросила:

— Как думаешь, сколько пройдет времени, прежде чем я перестану быть желанной?

Он приоткрыл один глаз и потянулся. Они оба были обнажены. Вайолет хотела взять накидку, но Блэкстон перехватил ее руку.

— Вайолет, любовь моя, с чего ты взяла, что я когда-нибудь перестану желать тебя? Ведь не переставал все те пять лет, что прошли между первой помолвкой и второй?

— О, когда-нибудь это все равно случится. — Она внимательно посмотрела в его голубые глаза.

— Уж не твоя ли подруга герцогиня вложила тебе эту мысль в голову?

Вайолет опустила глаза и кивнула.

— Если я перестану признаваться тебе в любви на английском, то придется учить другие языки. А сейчас могу сказать это на испанском.

— О, внимательно слушаю.

— Yo te quiero. Я хочу тебя.

— Мне нравится, как это звучит. — Блэкстон рассмеялся, повалил ее на кровать и очутился сверху.

— Yo te quiero, Вайолет.

Она тоже рассмеялась и отдалась ему.

Примечания

1

1 дюйм — 2,54 см

2

Город на берегу залива Месиниакос, Южная Греция.

3

В 1825 году Николай I Павлович Романов сменил на троне Александра I Павловича.

Content

Кейт Мур
Любовь и долг

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Эпилог

Примечания