Лорин Батлер

Ночь наполнена тобой

1

Это был модный дорогой ресторан, и Фелиции пришлось сделать вид, что она не замечает презрения, с которым официант взглянул на ее поношенное пальто. В свою очередь девушка бегло оглядела публику за столиками.

При виде Фейсела ее настроение сразу улучшилось. Да и официант, увидев, с кем обедает посетительница, мгновенно изменил свое мнение и стал расчищать для нее путь с рвением, которое вызвало у Фелиции улыбку.

Эта сценка стоит многих томов, написанных о власти денег, подумала она.

Фейсел отодвинул свой стул и встал. Его красивое лицо осветила радостная улыбка.

— Прости, что я так опоздала, — извинилась Фелиция, — пришлось задержаться на работе.

— Работа! О боже! Разве я не говорил, чтобы ты бросила это бесполезное занятие? — В его тоне звучало нескрываемое высокомерие.

Посетители-мужчины окидывали Фелицию оценивающими взглядами. Золотисто-каштановые кудри обрамляли ее хорошенькое личико, оттеняя спокойный взгляд темно-зеленых глаз. В своем опрятном полосатом джемпере и простой твидовой юбке она выглядела белой вороной среди элегантных дам, разодетых в шелка и меха, но ее природная грация мгновенно приковывала всеобщее внимание.

Фейсел, заметив это, бросил на свою спутницу ревнивый взгляд, но она, казалось, совершенно не обращала внимания на окружающих.

Молодые люди познакомились чуть больше месяца назад на почве общего интереса к фотографии, и постепенно их встречи стали регулярными.

Так как Фейсел настоял на том, чтобы они каждый день вместе обедали и проводили друг с другом почти все вечера, этот роман очень скоро перестал быть тайной. Сначала коллеги Фелиции только беззлобно подтрунивали над ней, но потом их легкомысленные насмешки сменили более серьезные предупреждения. Она услышала не один ужасный рассказ о том, что случалось с европейскими девушками, которые по глупости воспринимали всерьез обещания восточных богачей. Но Фелиция придерживалась другого мнения. Она не сомневалась, что Фейсел слишком уважает ее, чтобы обидеть, но тем не менее была приятно удивлена и даже польщена, когда он заговорил о свадьбе.

Он рассказал Фелиции о своей семье, а она поведала ему о том, что потеряла родителей еще в раннем детстве и воспитывалась у тети и дяди в холодном каменном доме, затерянном среди ланкаширских болот.

Эти годы вряд ли можно было назвать счастливыми. Дядя Джордж, суровый и замкнутый человек, держал племянницу в ежовых рукавицах, и в результате она стала замкнутой и ранимой. Поэтому в той теплой атмосфере обожания, которой окружил ее Фейсел, Фелиция начала расцветать, как растение, перенесенное с мороза в оранжерею.

Слушая рассказы жениха о его детстве, она даже немножко завидовала ему. Какое это счастье — расти, окруженным любовью матери и сестер. Как бы ей хотелось иметь такую семью!

Когда Фейсел заговорил о свадьбе, Фелиция вначале заколебалась. Но он уверял, что они созданы друг для друга. Как она может этого не видеть?

Фелиция не стала говорить сотрудницам о том, что получила предложение руки и сердца. Они бы заявили, что Фейсел просто хочет позабавиться с ней в Лондоне, чтобы потом вернуться на родину и заключить выгодный брак, который организует его семья. Но Фелиция знала, что они ошибаются.

Они с Фейселом не были любовниками. Сначала он стремился к близости, но, убедившись, что девушка не поддается его уговорам, просил лишь о том, чтобы она проводила с ним почти все свои вечера.

Ее отказ отдаться ему не имел ничего общего с ханжеством, пуританством или расчетом. Дело было в том, что Фелицию пугали подобные отношения. В свое время дядя Джордж запретил ей даже думать о том, чтобы встречаться с мальчиками, а когда она выросла, то стала слишком щепетильной, чтобы вступать с кем-нибудь в чисто физическую связь.

Первый поцелуй Фейсела был нежным, почти благоговейным. Но потом его ухаживания стали более настойчивыми, и Фелиция не раз испытывала чувство, близкое к панике. Хотя чего ей бояться? Фейсел любит ее. Он говорил это множество раз, пока она наконец не согласилась стать его женой.

Вначале она боялась, что ее неопытность охладит его, и он станет искать другую, более сговорчивую девушку. Но, казалось, его это только возбуждало.

— Когда мы поженимся, все будет совсем по-другому, — с трудом сдерживая эмоции, прошептал он однажды вечером, держа Фелицию в объятиях.

Пытаясь уклониться от страстного поцелуя, она с радостью вслушивалась в эти слова. Ей все еще трудно было поверить в то, что она любима.

Фелиция не обольщалась на свой счет. Тысячи девушек имеют гладкую кожу, каштановые волосы и стройную фигуру, а значит, в ней нет ничего особенного.

Фейсел упрекал невесту в излишней скромности. Он говорил, что ее глаза зелены, как оазис после дождя, а волосы напоминают червонное золото, освещенное лучами заходящего солнца. Он любовался молочно-белой кожей и нежным чувственным ртом девушки.

Несмотря на все протесты Фелиции, он подарил ей кольцо с крупным изумрудом, без сомнения, очень дорогое. При виде этого прекрасного камня у нее перехватило дыхание от восторга.

За десять дней до этого Фейсел написал домой о своем намерении жениться. Фелиция много слышала от него о матери и сестрах. Но больше всего он рассказывал о своем дяде, который после смерти отца стал главой семьи и не только перевез осиротевших детей в свой дом, но и взял на себя все расходы по образованию Фейсела и его сестер.

Хотя молодой человек не говорил об этом прямо, Фелиция поняла, что между ним и дядей существуют какие-то разногласия. Видимо, тот не всегда одобрял поступки племянника.

Их предки — жестокие, гордые воины — с незапамятных времен жили в пустыне. В семье бытовала легенда о том, что прадед спас девушку-англичанку от смерти, а потом взял себе в жены.

В глубине души Фелиция считала эту историю слишком романтичной, но ей было приятно думать, что в жилах арабского юноши течет и английская кровь.

Родственники Фейсела были богаты и почитаемы. Его дедушка по материнской линии организовал коммерческий банк в те времена, когда в Кувейте впервые обнаружили нефть, и теперь глава семьи управлял обширной и сложной финансовой империей. Он был держателем контрольного пакета акций и, поскольку Фейсел тоже работал в этой компании, то он находился в полной зависимости от дяди.

Фелиция прекрасно понимала чувства жениха. Ведь ей самой в свое время приходилось подчиняться опекуну во всем. Однако к некоторым из мрачных высказываний Фейсела о своем дяде она была склонна отнестись с недоверием. Ведь молодой человек не привык себе ни в чем отказывать, и то, что глава семьи заставлял его изучать все тонкости бизнеса, было вполне разумным способом научить племянника ответственности, которую тот когда-нибудь должен будет взять на себя.

Сегодня, похоже, Фейсел был склонен больше, чем обычно, жаловаться на своего дядю, и Фелиции вдруг пришло в голову, что он завел этот разговор неспроста.

— Какие-нибудь вести из Кувейта, Фейсел?

— Дядя требует, чтобы я повременил с объявлением нашей помолвки, — гневно сверкнув глазами, сообщил юноша. — Он не хочет, чтобы я был счастлив.

— Но ведь мы с тобой познакомились не так уж давно, — желая успокоить его, заметила Фелиция, — и твоя семья меня совсем не знает. Естественно, они волнуются за тебя. — Она замолчала и взглянула на жениха, удивляясь, что при этих словах его гнев мгновенно сменило радостное возбуждение. — Что я такого сказала? — спросила она в замешательстве.

— Ничего особенного. Ты просто высказала вслух сомнения дяди Рашида. Этот консерватор считает, что Запад и Восток не могут жить в гармонии. Но я хочу заставить его признать свою неправоту. Он предлагает тебе приехать в Кувейт и собственными глазами посмотреть, как мы живем. О, я прекрасно знаю, что кроется за этим приглашением, — добавил юноша. — Рашид уверен, что ты откажешься. Он считает, что ты такая же, как множество европейских девушек, которые бросаются на нас, как стервятники на добычу. Но мы докажем ему, что это не так. Когда мы поженимся, у нас не будет необходимости много времени проводить в Кувейте, и Рашид это знает. И все-таки он настаивает, чтобы ты познакомилась с нашими обычаями. Я знаю, что он задумал, но ему это не удастся. Скажи мне, что ты поедешь в Кувейт и убедишь его в том, что не похожа на других.

Фелиция была в замешательстве. Она совсем не ожидала такого поворота дел! Очевидно, дядя Фейсела совсем не хочет, чтобы тот женился на ней. Но почему? Неужели он считает, что племяннику подойдет только кувейтская девушка? Фелицию охватил внезапный гнев, и она гордо вздернула подбородок. Если возлюбленный просит ее поехать в Кувейт, что ж, она не против.

— Когда мы едем? — решительно спросила она.

Фейсел покраснел и отвернулся.

— Извини, но я не могу сопровождать тебя, — пробормотал он. — Дядя Рашид настаивает на том, чтобы я срочно вылетел в наш офис в Нью-Йорке.

Фелиция с удивлением взглянула на него.

— Но почему? Ведь…

— Он хочет разлучить нас, — с горечью сказал тот, — и знает, что я не посмею его ослушаться. Пока мне не принадлежит моя доля наследства, я остаюсь только его служащим. И это продлится еще три года, пока мне не исполнится двадцать пять.

— Но я могу вместе с тобой поехать в Нью-Йорк, — сочувственно глядя на него, предложила Фелиция, — найти там работу и…

Фейсел горестно покачал головой.

— Все не так просто, детка. Чтобы получить работу, необходима виза, на оформление которой уйдет немало времени. Конечно, ты можешь поехать со мной просто так, но тогда Рашид будет считать, что ты моя любовница, и женская половина семьи никогда не признает тебя. Нет, — мрачно проговорил он, — единственное, что нам остается, — это убедить Рашида в том, что ты совсем не такая, как он думает. — В его глазах была мольба, и сердце Фелиции дрогнуло. — Обещай мне, что ты поедешь… ради нашего будущего. Матушка с радостью примет тебя, и Рашид будет посрамлен.

Фелиция молчала. Кувейт — совершенно незнакомая страна. Но если она откажется…

Что ж, придется доказать, что английские девушки ничем не хуже арабских, и убедить семью жениха в том, что она достойна его любви! Видимо, дядя Фейсела похож на ее собственного. Как он может думать о ней, как о каком-то низшем существе! Ну, хорошо, она ему покажет!

Остаток обеда Фелиция просидела в молчании. У нее в голове крутились тысячи вопросов, на которые не было ответа.

Ей не верилось, что дядей Фейсела движет только желание познакомить ее с обычаями страны, — нет, он видимо хочет доказать, что она не годится в невесты его племяннику. Фей-сел фактически сам признал это.

— Рашид уверен в том, что ты не примешь его приглашения, — обрадовался он, когда Фелиция сообщила ему о своем решении.

Приглашения? Да это больше похоже на приказ, гневно подумала Фелиция. Приезжай, чтобы мы оценили тебя и отвергли. Что ж, ради Фейсела она готова предстать пред ясные очи его родственников, но пусть этот высокородный дядюшка не думает, что она будет подчиняться всем его требованиям!

— Проводи меня до гостиницы, — попросил Фейсел, когда они закончили ужин. — Я хочу поподробнее рассказать тебе о наших обычаях.

Обычно Фелиция остерегалась оставаться с ним наедине, но сегодня не стала протестовать.

— Мне придется носить паранджу и сидеть за занавеской на женской стороне дома? — спросила она, когда они уже сидели в такси.

Фейсел энергично покачал головой.

— Конечно, нет. Старухи все еще соблюдают эти обычаи, но молодые девушки образованы и эмансипированы. Тебе понравится моя страна, я уверен. Ты полюбишь Кувейт так же, как я. Правда, я люблю и Лондон, но совсем по-другому…

В его глазах загорелась страсть, и Фелиция обрадовалась, что они уже приехали.

Фейсел жил в дорогом и фешенебельном районе Мейфэр. Его роскошно обставленные апартаменты с белоснежными стенами и коврами, диванами, обитыми мягкой кожей, и кофейными столиками из дымчатого стекла нравились Фелиции, но при этом казались ей безличными в своей застывшей элегантности.

Слуга предложил девушке кофе, от которого она отказалась. Фейсел поставил на проигрыватель пластинку. Навязчивые звуки модной мелодии заполнили комнату. Молодой человек нажал на кнопку, и свет в комнате стал меркнуть, а тяжелые шторы, сомкнувшись, скрыли огни вечернего Лондона.

Когда он обнял ее, Фелиция вздрогнула. Чего она боится? Ведь он не причинит ей зла. В конце концов, за этого человека она скоро выйдет замуж. Что с ней происходит? Почему она боится отношений, которые так откровенно обсуждают ее подруги?

— Расслабься, — прошептал Фейсел. — Ты цепенеешь и дрожишь в моих руках, как малиновка в когтях ястреба. Когда мы расстанемся, я буду мечтать о том мгновении, когда смогу наконец одну за другой расстегнуть сто одну пуговицу твоего свадебного наряда и снять с твоей стройной шеи тяжелое золотое ожерелье… Но не огорчайся, — заметив ее смущение, сказал он, — застенчивость идет тебе. Ты чиста, как голубка, и скоро мой дядюшка убедится в этом.

В его словах звучала любовь, но Фелиция продолжала дрожать от страха. Фейсел был уверен, что когда они поженятся, она с радостью примет его любовные ласки. Но будет ли это на самом деле? Что, если она не сможет ответить на его чувство? Ее сердце билось быстрее, когда он говорил о своей любви, но страх не уходил.

Фейсел стал более настойчивым, узнав, что она девственница. По крайней мере, ей так показалось. А что, если она ошибается? Что его привлекает больше: она сама или ее невинность? Впрочем, что плохого в том, что жених придает такое значение чистоте своей невесты, ведь он мусульманин? И все же Фелиция продолжала сомневаться.

— Я недостаточно богат, и поэтому могу позволить себе только одну, а не четырех жен, как велит Аллах, — пробормотал Фейсел. — Но мне и не нужен никто, кроме тебя.

Эти слова привели Фелицию в ужас. Стараясь успокоиться, она мысленно твердила себе, что постепенно привыкнет к незнакомым обычаям. Да, она пока не готова пылко отвечать на его любовь, но, вероятно, ей просто недостает опыта. И все же упоминание о четырех женах не шло у нее из головы. Она была шокирована.

Нельзя забывать о том, что Фейсел — представитель другой культуры, говорила себе Фелиция. Культуры, ориентированной на мужчину. Все арабские женщины, которых ей довелось видеть, были спокойными и невозмутимыми, искренними и милыми, защищенными от жизненных невзгод своими мужьями. Но это была только одна сторона медали. А другая… Фелиция читала о суровых наказаниях, которым подвергаются женщины, преступившие заповеди Корана, но с трудом представляла себя в мире, где жена является послушной игрушкой в руках мужа.

Ее охватила паника. Если бы Фейсел смог сопровождать ее, привыкнуть к чужой семье было бы намного легче. Фелиция только сейчас осознала коварство его дяди, предложившего эту поездку. Конечно, Фейсел мог бы избавиться от его опеки, найдя себе работу в Англии, но… Пока что нельзя было не признать, что Рашид одержал над ними верх.

И теперь ей предстоит одной ехать в незнакомую страну и искать расположения человека, который, — а она была в этом уверена, — сделает все, чтобы представить ее в невыгодном свете.

— Почему ты думаешь, что я понравлюсь твоей матери? — неуверенно спросила Фелиция.

— Потому что я тебя люблю, — безапелляционно заявил Фейсел. — Все будет хорошо, вот увидишь. Я должен провести в Нью-Йорке два месяца, а потом мы начнем готовиться к свадьбе. Возможно, к тому времени ты все еще будешь в Кувейте, так что никакой другой мужчина не сможет положить на тебя глаз. Ты моя, Фелиция, — надменно проговорил он, не замечая смутной тревоги, промелькнувшей в ее глазах.

Он отвез ее домой на своем автомобиле, который стоял в подземном гараже, построенном специально для обитателей апартаментов. Это был «мерседес» последней модели со светлой кожаной обивкой внутри, баром, телефоном и современной стереосистемой.

По мнению Фелиции, Фейсел ездил слишком быстро, но когда однажды она сказала ему об этом, он так разозлился, что она решила молчать.

— Поскольку ты будешь гостьей в нашей семье, мы берем на себя все твои расходы, — сказал он, остановив машину около маленького обшарпанного здания пансиона, в котором она жила.

Фелиция запротестовала. Она не хотела, чтобы его родственники сочли ее скупой.

— Твоему дяде вряд ли понравится, что ты заплатил за мой билет, — заметила она.

— Рашид об этом не узнает, — беззаботно отмахнулся он. — Кроме того, тебе нужно купить подходящую для нашего климата одежду.

Неужели он стыдится моего скромного гардероба? — обиделась Фелиция.

Но в конце концов она уступила его просьбам принять билет в подарок и отложить свои собственные деньги на «непредвиденные расходы».

Теперь они виделись еще чаще. Желая как можно больше узнать о стране, которую ей предстояло посетить, Фелиция жадно впитывала всю информацию, которую мог предоставить Фейсел.

Она не могла не восхищаться энергией кувейтского правительства, которое много сделало для своего народа за столь короткий промежуток времени. Даже если принять во внимание то, что большие запасы нефти привели к бурному развитию новых технологий, быстрый переход от средневекового образа жизни к самому современному приводил ее в восторг.

Конечно, Фейселу было чем гордиться, тем более что его семья активно участвовала в становлении новой экономики. Он с жаром рассказывал Фелиции о демократической форме правления.

Хотя молодой человек о многом умалчивал, Фелиция поняла, что его семья близко связана с правящим домом. Это отчасти объясняло, почему дядя Рашид считал ее неподходящей партией для своего племянника.

И все-таки этот незнакомый мир, богатый и экзотический, вызывал у Фелиции неподдельный интерес. К тому же Фейсел только смеялся в ответ на ее сомнения по поводу того, сможет ли она жить в такой своеобразной стране. Он был уверен, что его семья поможет ей.

— Дядя Рашид не устоит перед твоей красотой. Ведь его бабушка была англичанкой, — проговорил он, оценивающе взглянув на нее. — Чистота и скромность не смогут оставить его равнодушным.

Фелиции оставалось только уповать на то, что все так и будет.

Жених поведал ей о столице государства Кувейт, выросшей на месте старого портового города. У членов его семьи были там обширные финансовые интересы. Им принадлежали отели, офисы, многоквартирные дома, судоверфи. Фейсел с гордостью сообщил, что Кувейт славится высококлассной сферой обслуживания, университетами, медициной, которая заставила бы позеленеть от зависти английское здравоохранение, и дешевым жильем. Фелиция была в восторге.

— Конечно, нефть приносит большие доходы, — признал Фейсел, — но нельзя забывать о том, что страну окружает огромная пустыня… И все же я хотел бы поселиться в Лондоне или Нью-Йорке, — неожиданно закончил он.

Эти слова почему-то огорчили Фелицию.

Фейсел изо всех сил пытался убедить ее, что, несмотря на то, что большинство кувейтцев — мусульмане, они терпимы к представителям других религий. Разумеется, ей нет необходимости переходить в другую веру, когда они поженятся.

Фелиция очень удивилась, узнав, что дядя Рашид — христианин.

Перспектива знакомства с этим самым дядей по-прежнему тревожила Фелицию, но она старалась не думать об этом, чтобы не омрачать последние дни, проведенные вместе с женихом. Ради Фейсела она сделает все, что в ее силах, чтобы произвести на его родственников благоприятное впечатление.

После того как место в самолете было заказано, она подала заявление об отпуске и прошлась по магазинам в поисках легкой одежды. К счастью, летние вещи еще были в продаже, и она без труда купила полдюжины хлопчатобумажных нарядов.

Увидев в витрине пляжные принадлежности, Фелиция вспомнила рассказ Фейсела о красотах побережья и, не устояв перед соблазном, купила зеленый костюм, состоящий из шорт, бикини и блузки. Продавец уговорил ее добавить к этому комплекту бикини голубовато-зеленых оттенков под цвет ее глаз и гладкий черный купальник.

Вечернее платье из бледно-зеленого шелка довершило ее новый гардероб. Оно было очень дорогим, но так выгодно подчеркивало фигуру, что Фелиция не смогла отказать себе в удовольствии купить его, тем более что вечером ей предстоял прощальный ужин с Фейселом.

Дома она еще раз полюбовалась новыми нарядами и аккуратно сложила их в чемодан. Ее взгляд упал на бархатную коробочку, где лежало кольцо с изумрудом — подарок жениха. Накануне вечером они поругались, потому что Фелиция отказывалась носить его до официального объявления о помолвке. Фейсел называл ее взгляды старомодными, но она понимала, что щеголять в дорогом кольце перед его дядей означало бы немедленно восстановить того против себя. Хотя Фелиция вовсе не собиралась лебезить перед этим человеком, раздражать его было совершенно ни к чему.

Нескрываемое пренебрежение, сквозившее в письме Рашида к Фейселу, огорчало Фелицию. Ведь он еще ни разу не видел ее! Погруженная в эти невеселые размышления, Фелиция забыла о своей покупке и выбрала для ужина платье, которое еще ни разу не надевала, считая его слишком вызывающим.

Она купила его по настоянию приятельницы и сразу же пожалела о своем опрометчивом поступке. Не то чтобы оно совсем не нравилось Фелиции. Черный цвет очень шел к ее белоснежной коже, но у платья был такой откровенный вырез и узкая юбка с разрезом до бедра, что она чувствовала себя в нем страшно неловко.

Дядя Фейсела осудил бы такой наряд, подумала она, застегивая молнию, и уже собиралась надеть что-нибудь другое, когда услышала стук в дверь.

При виде невесты в глазах Фейсела загорелся огонь, и она похвалила себя за то, что успела накинуть жакет. Черный цвет оттенял ее золотисто-каштановые волосы и делал глаза темнее, заставляя их мерцать загадочным блеском.

Фейсел выглядел очень элегантно в бархатном пиджаке цвета пьяной вишни, который на любом другом смотрелся бы претенциозно, но в данном случае подчеркивал яркую экзотическую внешность арабского юноши.

— Мне бы хотелось пообедать с тобой наедине в моих апартаментах, а не в ресторане, где ты сразу же окажешься в центре внимания, — с чувством произнес он, обнимая и целуя Фелицию.

Она почувствовала неловкость, но попыталась успокоить себя тем, что это их последний вечер перед разлукой.

Фейсел помог ей надеть накидку из искусственного меха.

— Почему ты не позволяешь мне купить тебе настоящий мех? — ворчал он, ведя ее к машине. — Ты такая упрямая! Но ничего, когда мы поженимся, я найду способ заставить тебя принимать мои подарки.

— И я буду закутана в меха, — рассмеялась Фелиция.

Она знала, что он готов выполнить любую ее прихоть, но не хотела принимать дорогие подарки до свадьбы. Кроме ее врожденной скромности, в этом решении сыграл роль и еще один факт. Однажды Фелиция случайно услышала, как друзья Фейсела с презрением обсуждали английских девушек, которые легко дарят свою благосклонность в обмен на меха и драгоценности. Этот разговор мог в какой-то мере объяснить позицию дяди ее жениха.

Но ведь Фейсел не думает обо мне так! — уверенно сказала себе Фелиция. У нее заблестели глаза, и легкий румянец окрасил щеки.

Фейсел заказал столик в одном из новомодных клубов Челси. В игорном зале толпились одетые в дорогие платья и увешанные драгоценностями дамы со своими богатыми спутниками.

В перерыве между блюдами Фейсел пригласил свою невесту на танец, и Фелиция ощутила его горячее дыхание на своей щеке.

В зале было душно, и, вставая для очередного танца, девушка сняла жакет. В глазах Фейсела загорелось вожделение. Каждый раз, когда она пыталась отстраниться, его руки сжимались крепче.

Вдруг Фелиция почувствовала, что на нее кто-то пристально смотрит, и ей стало не по себе. Незаметно оглянувшись, она заметила незнакомого араба, стоявшего у игорных столов и иногда выходившего в танцевальный зал.

Она уже собиралась спросить жениха, не знает ли он этого человека, как тот сам увидел незнакомца и, тихо выругавшись, отстранился от нее.

— Кто это? — спросила Фелиция. — Мне показалось, что он пытается привлечь твое внимание.

— Это знакомый моего дяди, — коротко ответил Фейсел. — Он, безусловно, сообщит Рашиду, что видел нас вместе.

— Ну и что? — удивилась она, не понимая причин его тревоги.

— Это не особенно почтенный человек, — проговорил Фейсел, нахмурившись, — и я не хотел бы представлять его тебе, но, видимо, придется. В противном случае он все расскажет дяде, и тот будет недоволен, что я привел свою невесту в неподходящее место.

— Но это смешно! — запротестовала Фелиция, но тут же умолкла, так как пожилой араб вдруг оказался рядом с ними.

— Клянусь Пророком! Фейсел Аль-Найджар! — радостно воскликнул он и окинул Фелицию таким откровенно оценивающим взглядом, что она покраснела.

Фейсел вздрогнул и поспешно повел ее к выходу. Но незнакомец не отставал от них и пытался продолжить разговор, совершенно не обращая внимания на Фелицию. Сначала это просто удивило ее, но потом привело в раздражение. Она вынуждена была выслушивать то, что ее совершенно не интересовало. Незнакомец сообщил, что проиграл несколько сотен фунтов, а потом увидел их и решил подойти поздороваться.

Фелиция чувствовала к этому человеку инстинктивную неприязнь. Невысокий, коренастый, с маленькими острыми глазками, он разговаривал с Фейселом, украдкой бросая на Фелицию похотливые взгляды.

— Я слышал, ты собираешься в Нью-Йорк? — спросил он, когда они уже стояли у выхода. — Говорят, там много покладистых женщин!

Фелицию затрясло от негодования. Не хватало еще объяснять этому человеку, что она вовсе не любовница Фейсела!

— Разве тебе не известно, что я собираюсь жениться? — оборвал его Фейсел и, повернувшись спиной к назойливому собеседнику, взял свою спутницу под руку и вышел из клуба.

Позднее, по дороге домой, она спросила Фейсела, стоило ли говорить об их свадьбе, если его дядя еще не одобрил ее. Тот мрачно молчал.

— Как он посмел разглядывать тебя! — наконец раздраженно воскликнул он, сворачивая на дорогу, ведущую к ее дому.

Его пальцы яростно сжимали руль. Фелиции пришло в голову, что если бы она была арабской девушкой, такой инцидент никогда бы не случился.

— Он испортил нам последний вечер! — продолжал возмущаться Фейсел.

Взглянув на его искаженное гневом красивое лицо, она едва не рассмеялась. Он сейчас был похож на маленького мальчика, у которого отняли любимую игрушку.

— Будет много других вечеров, — успокаивающе проговорила она. — Не забудь, завтра мы вместе едем в Хитроу. Я еще никогда не видела «Конкорд». Ты, конечно, летишь первым классом?

— А что, можно лететь по-другому? — спросил Фейсел с высокомерием, снова напомнив ей о пропасти, которая лежала между ними.

Остановив машину, он обнял ее и поцеловал с такой бешеной страстью, что Фелиция испугалась. Она старалась не дрожать в его объятьях, но Фейсел почувствовал ее состояние и отодвинулся, пробормотав невнятное извинение:

— Я забыл, что ты еще совсем неопытна. Но скоро мы поженимся, и я научу тебя всему, моя холодная белая голубка. Я буду писать тебе. Уверен, что дядя изменит свое мнение, как только вы познакомитесь.

В его голосе звучала такая уверенность… Но Фелиция почему-то не могла разделить это чувство. Она боялась, что дядя Фейсела никогда не одобрит их брак. Как убедить его, что она будет не худшей женой, чем правоверная мусульманка?

Фелиция вздернула подбородок. Она сделает это! Рашид узнает, что не все английские девушки одинаковы!

2

Говорить об этом было легко, призналась себе Фелиция, глядя из иллюминатора самолета на белые облака внизу. Это было ее первое путешествие по воздуху. Дядя Джордж не разрешал племяннице проводить каникулы на континенте, да и ее скромный бюджет не позволял такой роскоши.

Этим рейсом летели в основном бизнесмены с усталыми лицами и пузатыми портфелями, да еще арабы в традиционных белых одеяниях и головных уборах, которые проявляли живой интерес к стюардессам, откровенно разглядывая двигавшихся по проходам стройных девушек.

Фелиция не завидовала этим очаровательным созданиям, — их труд был немногим лучше работы официанток. Одна из них подошла к Фелиции и показала, как настроить наушники на звуковую дорожку фильма, который показывали по телевизору.

Это был долгий перелет — шесть часов.

В результате разницы между Кувейтом и Гринвичским меридианом мой день сегодня будет на три часа короче, подсчитала Фелиция. Она начала смотреть фильм, но никак не могла сосредоточиться на сюжете и, отвернувшись от экрана, стала разглядывать своих спутников. Тесный салон экономического класса был полон арабов, летевших со своими семьями, и Фелиция мысленно поблагодарила Фейсела, уговорившего ее купить более дорогие билеты.

Она везла с собой скромные подарки для его матери и сестер.

Фелиция решила ничего не покупать Рашиду. Зная о его предвзятом к ней отношении, она боялась, что он может вернуть подарок или, что еще хуже, подумать, что она хочет подкупить его.

Фейсел рассчитывает на то, что она очарует дядю и заставит его изменить свое мнение об их свадьбе. Фелиция, не переставая, размышляла об этом, так что у нее даже голова заболела. Наконец она заставила себя не думать о встрече с «плохим дядюшкой». У Фейсела ведь есть и другие родственники.

Для его матери она купила духи, а для младшей сестры, которая вскоре собиралась замуж, набор роскошной косметики. Со старшей сестрой ситуация была сложнее. Фелиция знала, что Надия замужем за главой отделения семейного банка в Саудовской Аравии, и у нее есть маленький ребенок, и после долгих размышлений купила ей в одном из дорогих лондонских магазинов очень красивое пресс-папье из цветного стекла.

Оно так понравилось Фелиции, что ей не хотелось расставаться с ним, но она с сожалением признала, что не может себе этого позволить. Стараясь сделать все, чтобы Фейселу не было стыдно за нее, она потратила на наряды и подарки почти все, что откладывала с момента своего приезда в Лондон.

Наконец полет подошел к концу.

Зайдя в маленькую туалетную комнату, Фелиция критически осмотрела себя в зеркале. Она специально положила меньше косметики, чем обычно, чтобы выглядеть как можно скромнее в этой незнакомой стране со строгими мусульманскими традициями. Но еще раз взглянув на свое отражение, она испугалась, что будет выглядеть слишком бледной и изможденной по сравнению со смуглыми кувейтскими девушками, по словам Фейсела, самыми красивыми в арабском мире.

Из зеркала на нее испуганно смотрели зеленые глаза, длинные темные ресницы резко выделялись на бледном лице. На высоких скулах выступил легкий румянец. Фелиция распустила волосы, и они волнами упали на плечи, сверкая, как расплавленное золото. Может, лучше сделать строгую прическу? — засомневалась Фелиция.

Но в этот момент раздался голос стюардессы, просившей пассажиров пристегнуть ремни, и она поняла, что времени на это уже не остается. Фелиция сполоснула руки, подушилась и поспешила на свое место.

— Мои любимые духи, — улыбнулась стюардесса. — Идем на посадку.

Шасси коснулись земли и, пробежав по взлетной полосе, лайнер остановился.

Когда Фелиция вышла из самолета, ее оглушили жара и шумная суета аэропорта. Казалось, все вокруг хорошо знают, куда идти и что делать.

Ответив на приветливую улыбку таможенника, Фелиция в отчаянии огляделась. Фейсел уверял, что ее обязательно встретят. Может быть, это будет шофер в безукоризненной униформе?

Она уже решила обратиться в справочное бюро, когда прямо перед ней выросла высокая фигура.

— Мисс Гордон?

Это был мужчина лет тридцати с небольшим. В его голосе чувствовалась уверенность человека, привыкшего отдавать приказы.

Напуганная его холодным изучающим взглядом, Фелиция неуверенно улыбнулась и пожалела, что не уложила волосы в строгую прическу. Может, это придало бы ей более серьезный вид. Она бросила на своего провожатого быстрый взгляд исподтишка. Кто он — родственник Фейсела или просто служащий, посланный встретить ее?

— Мой багаж… — в замешательстве пробормотала Фелиция, заметив, что он нетерпеливым жестом отогнул рукав элегантного светло-серого костюма и взглянул на массивные золотые часы.

— Ваш багаж заберет Али, — услышала она в ответ. — Идемте.

Взяв Фелицию за руку, мужчина быстро повел ее сквозь толпу. Его костюм выглядел очень дорого, поведение было холодным и властным, и она решила, что это какая-то важная персона.

Она послушно шла за ним к ожидавшему их «мерседесу», словно мусульманская женщина, следующая за своим строгим мужем.

Мало того, что он вел себя неприветливо, но, казалось, даже испытывал удовольствие от того, что ей так жарко и неловко. Насмешливая улыбка промелькнула на его лице, когда два араба, одетых в белое, остановились, с любопытством разглядывая девушку.

— Не волнуйтесь, — с иронией проговорил он, открывая перед ней дверцу машины. — Много столетий назад арабы были покорены бледной красотой северных женщин. Но за это время они не раз имели возможность убедиться, что эти девушки совсем не так строги и неприступны, как можно заключить из их наружности!

Его густые черные волосы отливали синевой. Он не носил солнечных очков, и Фелиция с удивлением увидела, что глаза у него не темные, а холодные и серые, как Северное море зимой. Несмотря на жару, ее охватила холодная дрожь.

Фелиция в нерешительности остановилась, и ее спутник насмешливо приподнял бровь.

— Если вы изменили свои намерения, то могу сообщить, что обратный рейс в Англию вылетает через три часа.

Изменила намерения? Фелиция бросила на него удивленный взгляд. Похоже, он только того и ждет, потому и ведет себя так бесцеремонно. Очевидно, этот человек — доверенное лицо дяди Фейсела.

Фелиция представила себе, как они с пренебрежением обсуждают ее, и упрямо сжала губы. Несмотря на свою почти европейскую внешность, этот человек явно был не меньшим приверженцем традиций, чем дядя Фейсела. Похоже, она ему не понравилась. Фелиция подавила охвативший ее страх и, вздернув подбородок, смело взглянула в глаза собеседнику.

— Я не собираюсь уезжать, — твердо проговорила она.

Ответом ей было неприязненное молчание. С непроницаемым выражением лица незнакомец распахнул дверцу машины.

— Пожалуйста, садитесь, мисс Гордон, — отрывисто произнес он. — Через час мы будем на вилле.

Подошел шофер с ее багажом, и, разместившись в «мерседесе», они выехали из аэропорта и помчались по широкому шоссе.

Фелиция искоса взглянула на лицо своего попутчика. Он, безусловно, понимал, как неловко и неуверенно она себя сейчас чувствует, но явно не собирался приободрить ее.

Что ж, прекрасно! Раз он предпочитает молчать всю дорогу, она не собирается ему докучать.

Мужчина слегка пошевелился и прикрыл глаза длинными густыми ресницами, бросив на нее косой взгляд. Фелиция почувствовала, как румянец заливает ее щеки. Видимо, он заметил, что она его рассматривает! Отвратительный человек!

— Без сомнения, Фейсел рассказывал вам о жизни, которую мы ведем в Кувейте, — неторопливо произнес он.

— Да, конечно, — небрежно ответила Фелиция и, помедлив, продолжила: — Он часто вспоминал о своем дяде. Вы его знаете?

— Да, — сухо ответил тот.

— И вы, конечно, осведомлены о том, что он не одобряет нашу помолвку, не так ли? — глядя ему в глаза, спросила Фелиция.

— Помолвку?

Его взгляд устремился на средний палец ее руки, на котором не было кольца.

— Фейсел настаивал на нашей помолвке, — пояснила она, краснея от гнева, — но я предпочла подождать согласия его семьи.

— Это мудрое решение! — иронически произнес он.

Фелиция на мгновение онемела. Ее руки непроизвольно сжались в кулаки. Как он смеет так разговаривать с ней? Считает ее алчной искательницей богатых женихов? Если дядюшка Рашид разделяет точку зрения этого человека, ей вряд ли удастся переубедить его. Зачем же она прилетела сюда?!

— Я могла бы выйти замуж за Фейсела и без разрешения, — заявила она. — Его деньги для меня ничего не значат!

— И он послал вас сюда, чтобы убедить в этом Рашида? — спросил незнакомец, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то странное. — Кстати, Фейсел никогда не говорил, что вы очень похожи на его прабабушку-англичанку? — В его холодном взгляде появилось прежнее пренебрежение. — Вы затеяли бесполезное дело, мисс Гордон. Фейселу прекрасно известно, что Рашид никогда не даст согласия на подобную помолвку. Видимо, молодой человек с помощью этого брака просто пытается получить причитающуюся ему долю наследства раньше положенного времени. Так сколько же он заплатил вам за то, что вы приехали сюда и…

— Прекратите! — гневно прервала его Фелиция. — Мы с Фейселом любим друг друга!

— Как трогательно! — рассмеялся тот, не обращая внимания на ее гнев. — Но вам не на что надеяться. Повторяю, Рашид никогда не даст согласия на этот брак.

Его самоуверенность взбесила Фелицию.

— Да кто вы такой, чтобы говорить от его имени?

— Кто я такой? — Серые глаза сузились и блеснули. — Неужели вы до сих пор не поняли, мисс Гордон? В таком случае разрешите представиться: шейх Рашид аль Хамид аль Сабах, дядя Фейсела.

Фелиция была рада, что наступившие сумерки скрыли ее замешательство. Она предполагала, что дядя жениха гораздо старше. Неужели Фейсел специально ввел ее в заблуждение? Фелиция ожидала увидеть пожилого человека с седеющей бородой, одетого в традиционные белые одежды. Но этот мужчина — холеный, в дорогом европейском костюме, — совсем не походил на образ, нарисованный ее воображением.

— Я полюбила Фейсела, — дрожащим голосом пролепетала она, — задолго до того, как узнала, что он ваш племянник.

Взгляды их скрестились, и Фелиция первой отвела глаза.

Они проезжали через центр столицы. Отвернувшись к окну, Фелиция с интересом разглядывала город, стараясь не обращать внимание на своего спутника. Она помнила, что семья жениха живет на побережье.

Внезапно до ее слуха донеслись протяжные звуки.

— Это муэдзин, — пояснил Рашид. — В час заката правоверные должны оборачиваться в сторону Мекки и молиться. Но если вы думаете, что сможете увидеть их на улицах, как было раньше, то будете разочарованы, мисс Гордон. Теперь нашими душами правят мирские проблемы.

— Но ведь вы христианин, — вдруг вспомнила Фелиция слова Фейсела.

Его красивое лицо исказилось от гнева.

— Да, меня крестили при рождении, — резко проговорил он. — Но я живу по законам моей страны, которые жена Фейсела должна будет соблюдать так же строго, как и он сам. Не думайте, мисс Гордон, что английская кровь, текущая в моих жилах, заставит меня одобрить решение Фейсела жениться на вас.

Фелиция взглянула на твердую линию его непреклонно сжатых губ и поняла, что ей придется нелегко. Ее охватило отчаяние. Она обещала Фейселу сделать все возможное, чтобы покорить его дядюшку, но при первой же встрече вызвала у этого человека гнев, раздражение и даже презрение. Прикусив губу, она молча уставилась в окно.

Выехав за пределы города, машина быстро помчалась вдоль окраин, где толпились домики всех цветов и размеров.

Рашид нажал кнопку, и стекло его окна опустилось. Салон автомобиля наполнился душным ароматом незнакомых растений.

— Что же вы замолчали? — спросил он, взглянув на Фелицию. — Я уверен, что Фейсел убеждал вас постараться завоевать мое расположение.

— Мы оба понимаем, что мне это никогда не удастся, — резко ответила она. — Теперь мне стало ясно, зачем вы предложили мне приехать. Вам нужно было разлучить нас и доказать Фейселу, что я не буду ему хорошей женой… — Ее голос дрогнул, и она почувствовала, что вот-вот расплачется. — Но вам это не удастся! — гневно выкрикнула Фелиция. — Мы любим друг друга! Я любила бы его, даже если бы он был нищим!

Рот ее попутчика скривился в иронической усмешке.

— Типичный пример женской логики. Фейсел никогда не сможет жить в бедности, да и вы, я думаю, тоже. — Он взглянул на ее новую блузку, и глаза его насмешливо блеснули. — Посмотрите на себя, мисс Гордон. Начиная с очаровательной головки и заканчивая носками туфелек, вы служите примером весьма дорого одетой барышни. А мой племянник с раннего детства привык, чтобы все его желания немедленно исполнялись. Так неужели вы думаете, что я поверю вам?

Я выросла в небогатой семье и не привыкла к роскоши! — хотелось крикнуть Фелиции. Мне всегда не хватало только одного — любви!

Но она знала, что мужчина, сидевший рядом с ней, вряд ли поймет это. Для него главное — деньги. Деньги и власть.

— Я знаю, что вы станете делать, — вымолвила она наконец. — Но у вас ничего не выйдет. Вы злой и жестокий человек!

В наступившей темноте блеснула его белозубая улыбка.

— Вы считаете меня своим врагом? — В его голосе вдруг появились бархатные нотки. — Но в нашей стране не может быть вражды между мужчиной и женщиной.

— Как между ястребом и голубкой, — усмехнулась Фелиция. — Да, вы именно такой — жестокий хищник, который хочет разрушить нашу любовь!

— А вы, значит, невинная голубка? — рассмеялся Рашид.

Пререкаться с ним бесполезно, подумала Фелиция, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заплакать. Отправляясь в Кувейт, она понимала, что ей придется нелегко, но действительность превзошла самые худшие ожидания. Фелиция впервые в жизни испытывала такую сильную неприязнь, что это чувство было почти осязаемо.

Машина мчалась мимо нефтеперерабатывающего завода. Однообразные ряды колонн тянулись до самого горизонта. Незнакомый пейзаж напомнил Фелиции, как далеко от дома она находится.

Дорога шла вдоль побережья, и небо, как огромный синий бархатный занавес с бриллиантовыми дырами звезд, расстилалось над ней. Если бы Фейсел был рядом! В эти мгновенья ей как никогда нужны были его любовь и поддержка.

— Можете не строить из себя благовоспитанную скромницу, мисс Гордон, — холодно проговорил Рашид. — Мне сообщили, как вы вели себя в клубе с моим племянником.

В его словах послышалось такое холодное презрение, что кровь отхлынула от щек Фелиции. Она впилась руками в сиденье, чтобы скрыть дрожь.

— Фейсел чуть не раздел вас во время танца, — продолжал звучать холодный насмешливый голос, — и вам, судя по всему, это даже нравилось. Во всяком случае, вы не протестовали. Неужели вы думаете, что мусульманин разрешит своей жене вести себя подобным образом?

Волна краски вновь залила щеки Фелиции. Да как он смеет… Она с ненавистью взглянула на Рашида.

— Вы, вероятно, имеете в виду того отвратительного человека, который смотрел на меня как на товар, выставленный в витрине магазина!

— Возможно, вы правы, — насмешливо ответил тот. — Я очень давно не был в Лондоне, но друзья говорили мне, что английские женщины теперь стоят очень дешево. Когда-то британцев почитали во всем мире, но кто же станет уважать нацию, которая разрешает своим женщинам продавать себя за бесценок?

Нет, она больше не может этого слушать!

— Мы с Фейселом просто танцевали!

— Но так близко друг к другу, что этот танец был похож на занятие любовью.

Фелиция с трудом подавила желание немедленно выскочить из машины.

— Это все неправда, — холодно проговорила она. — Фейсел уважает меня.

— Неужели? — Он поднял бровь. — Что ж, тогда он еще глупее, чем я думал.

— Если у вас сложилось такое мнение, то зачем вы пригласили меня сюда? Я же могу плохо повлиять на вашу племянницу, — с плохо скрытым сарказмом произнесла Фелиция.

— Я доверяю ей, — холодно ответил Рашид. — Что же касается моего приглашения… Вы умная девушка, мисс Гордон, что вы сами думаете по этому поводу?

— Я думаю, что вы вовсе не хотели, чтобы я здесь оказалась, — сказала Фелиция, — но у вас есть на мой счет какие-то свои планы, не так ли?

— Вам нельзя отказать в проницательности, — сухо заметил он. — Мне хотелось бы, чтобы вы поняли одну вещь. Вы здесь находитесь из милости. Моя сестра знает, что вы — подруга Фейсела и только…

— До тех пор, пока я не расскажу ей, что мы с ним собираемся пожениться, — прервала его Фелиция. — Мне все равно, что вы думаете обо мне, и я готова вытерпеть этот фарс. В конце концов, через три года Фейсел сможет вступить в брак и без вашего согласия.

По выражению лица собеседника она поняла, что разозлила его. Но, сдержав свой гнев, он холодно произнес:

— Вы более решительная девушка, чем я ожидал. Но вас можно понять. На родине вам ничего не светит, не так ли? Неинтересная работа, тетя на севере Англии, которая может оставить вам в наследство свой дом. А может и не оставить, вот и все…

— Неужели вы всегда и все пересчитываете только на деньги? — В голосе Фелиции слышалась горечь. — Если бы это имело для меня такое значение, то я бы уже давно вышла замуж.

— Просто вы решили дождаться более выгодной партии, — медленно проговорил он. — И это совсем не глупо!

Фелиция устало откинулась на спинку сиденья. Какой смысл пытаться убедить его? Она просто теряет время. Может, потребовать развернуть машину и отвезти ее обратно в аэропорт? Но это означало бы признать свое поражение. Кроме того, она-то знает, что совсем не такая. У Фелиции постепенно крепло желание доказать этому человеку, как ложны были его представления о ней.

Нет, она не уедет. Любовь Фейсела — это тот спасательный круг, который не даст ей утонуть в штормовом море неприязни Рашида.

— Если вы так мало верите в самостоятельность Фейсела, то почему же не выберете ему невесту по своему вкусу? — спокойно спросила Фелиция. Она хотела пошутить, но, взглянув на лицо Рашида, поняла, что случайно угадала его тайные намерения. Побледнев, она проговорила: — Значит, у вас уже есть на примете кандидатура? Не может быть, я не верю… Фейсел никогда…

— Вас удивит, какие глупости молодой человек может совершить во имя любви, мисс Гордон. Но в данном случае дело упрощает тот факт, что официальной помолвки между вами не было. Я не считаю Фейсела достаточно взрослым, чтобы взять на себя заботу о семье. Вы не первая молодая женщина, в которую влюблялся этот ветреный юноша, по крайней мере, думал, что это так, но решение жениться он принял впервые. Все предыдущие его пассии довольствовались менее серьезными отношениями.

Фелиция отказывалась верить его словам. Но ведь она и сама не раз имела возможность убедиться в том, что ее жених — отнюдь не невинный мальчик. В его жизни наверняка есть стороны, о которых ей ничего не известно. Она была особенно задета тем, что Рашид небрежно причислил ее к тем девушкам, с которыми у Фейсела были мимолетные романы. Разве он не может понять, что тот никогда не стал бы думать о браке, если не был бы уверен в своих чувствах?

— Фейсел молод и нетерпелив, — сказал Рашид, как будто прочитав ее мысли. — Вы знакомы с ним всего несколько недель и не можете судить о том, хорошо ли подходите друг другу.

Фелиция хотела напомнить ему о любви с первого взгляда, но снова подумала, что действительно не так уж хорошо знает своего жениха. В глазах Рашида это был влюбчивый мальчишка, который постоянно совершает опрометчивые поступки… А вдруг это действительно так? Фелиция, вздрогнув, отогнала эти мысли.

Машина свернула с главной дороги.

— Теперь уже недалеко, — холодно сообщил Рашид. — Мать и сестра Фейсела отложили ужин ради вашего приезда. Надеюсь, вам понравится наша национальная кухня, мисс Гордон.

Его глаза блеснули. Он надеется, что она попадет впросак? Но Фейсел говорил ей, что, хотя его мать предпочитает соблюдать традиции, сестры настояли на том, чтобы в семье ели по-европейски, вместо того, чтобы, скрестив ноги, сидеть на полу. Он успокаивал невесту, обещая, что ей не подадут на закуску овечьи глаза или что-нибудь столь же экзотическое. А однажды повел ее в маленький ресторанчик, где они ели шашлыки с очень вкусным темным рисом и пили крепкий черный кофе из маленьких чашечек. Фелиции все показалось очень вкусным.

Она поняла, что оказалась в очень трудном положении. Если она расскажет матери Фейсела об их помолвке, то это вызовет гнев Рашида, а если промолчит, то он примет это за желание добиться его расположения. Ах, если бы Фейсел был независим от своего дядюшки! Но зачем думать о том, чего она не в силах изменить. Фейсел хочет занять достойное место в семейном бизнесе. Значит, они не смогут пожениться раньше, чем ему исполнится двадцать пять, а это целая вечность для такой непостоянной натуры, какой Рашид считает своего племянника. Судя по всему, дядюшка рассчитывает, что во время вынужденной разлуки с невестой Фейсел найдет себе кого-нибудь еще.

Фелиция невидящим взглядом смотрела в темноту и ругала себя за то, что согласилась принять приглашение Рашида и приехать сюда.

С одной стороны дороги шумело море, а с другой расстилалось нечто, похожее на пустыню. Наконец «мерседес» затормозил у какого-то здания.

Фейсел рассказывал ей о том, что Кувейт преобразился и стал вполне современной страной, но первый взгляд на семейную виллу привел Фелицию в шок. Она сама не знала, что ожидала увидеть, но, во всяком случае, не это огромное двухэтажное здание с разрисованными ставнями и белыми стенами, смутно напомнившее ей мавританские постройки в Андалусии.

«Мерседес» въехал во внутренний дворик, украшенный огромными вазами с экзотическими цветами. В окнах кое-где горел свет. В полумраке Фелиция заметила аллею деревьев и несколько фонтанов, из которых с легким шумом струилась вода.

Рашид открыл дверцу машины, и она вдохнула свежий вечерний воздух, пропитанный ароматами незнакомых растений.

— Сюда, мисс Гордон.

Эти слова прозвучали, как команда, и Фелиция еще раз отметила способность этого человека облекать свою неприязнь в форму почти оскорбительной вежливости.

А что, если остальные члены семьи Фейсела отнесутся к ней так же враждебно, как и его дядя? — с беспокойством подумала Фелиция. Но в этот момент деревянная дверь распахнулась, и на нее упал сноп света.

— Фатима, это мисс Гордон, — обратился Рашид к невысокой полной женщине. — Мисс Гордон — моя сестра, мать Фейсела.

Протянув руку, Фелиция почувствовала теплое мягкое рукопожатие и увидела ласковую улыбку хозяйки. Та что-то проговорила на своем языке.

— Говори по-английски, Фатима. Мисс Гордон не понимает по-арабски, — произнес Рашид.

Если он радуется, уличив ее в еще одном недостатке, то на это раз просчитался, подумала Фелиция. Она знала, как сказать «добрый вечер», хотя с трудом справлялась с незнакомыми словами.

— Масса аль хаир, — приветливо ответила мать Фейсела, бросив быстрый взгляд на брата. — А ты говоришь, что наша гостья ни слова не знает по-арабски, — добавила она по-английски с сильным акцентом.

— Только несколько фраз, — извиняющимся тоном сказала Фелиция. — Фейсел всегда смеется над моим произношением.

— Бедная мисс Гордон, — прозвучал еще один женский голос. — Давайте сначала войдем в дом, а потом ты устроишь перекрестный допрос, мама.

— Зара, что мисс Гордон подумает о тебе? — рассмеялась Фатима и повернулась к гостье. — Не обращайте внимания на эту девчонку. Она дразнит меня, потому что я волнуюсь за сына. Когда у нее родится собственный ребенок, она запоет совсем по-другому…

Значит, это младшая сестра Фейсела, Зара. Фелиция незаметно взглянула на девушку. Она была такой же невысокой и кругленькой, как и ее мать, с блестящими черными глазами и теплой улыбкой, совсем не похожей на холодную сдержанность Рашида. Фелиция с облегчением увидела, что Зара смотрит на нее без всякого предубеждения.

— Мы с тобой будем спать в соседних комнатах, — сообщила та, провожая ее наверх. — Мама, конечно, хотела бы придерживаться традиций и жить отдельно от мужчин в другой половине дома, — у нее весьма старомодные взгляды. Но Рашид так не считает, и мы пользуемся отдельной гостиной, только когда мужчины принимают своих деловых партнеров. — Она говорила быстро, перескакивая с одного на другое. — Ты, наверное, проголодалась? Мы приготовили роскошный ужин, хотя я говорила, что у тебя может и не быть аппетита после такого утомительного перелета.

Мысленно поблагодарив Зару за эту информацию, Фелиция кивнула. Ей действительно хотелось полежать в горячей ванне и забраться в удобную постель. Но она знала об арабских обычаях гостеприимства и не хотела показаться невежливой.

— Фейсел писал мне, — сообщила Зара, испытующе глядя на гостью, — что вы должны обручиться…

— Возможно, — осторожно произнесла Фелиция, вспомнив предупреждение Рашида. — Но только при условии, что мою кандидатуру одобрит твой дядя.

Окна ее комнаты выходили в сад, обстановка была европейской: комфортабельная кроватью и современная мебель. Огромный платяной шкаф оказался даже велик для гардероба Фелиции. Из спальни вела дверь в ванную, отделанную темно-розовой плиткой. Все было новое и дорогое.

— Надеюсь, ты не ожидала увидеть старинную ванну с мраморными колоннами, — рассмеялась Зара. — Дядя Рашид уверен, что ты думаешь, что мы живем, как в сказках «Тысячи и одной ночи».

— Да, мне всегда было любопытно, удобно ли носить шаровары и сафьяновые туфельки с загнутыми носками, — в тон ей пошутила Фелиция.

— Я рада, что дядя ошибся, и у тебя есть чувство юмора.

Что он уже успел наговорить о ней? Фелиция мрачно усмехнулась. Видимо, Зара знает о его планах, хотя скорее всего Рашид просил ее ничего не рассказывать гостье.

— Если ты хочешь увидеть настоящий старый Кувейт, то тебе обязательно нужно съездить на дядину виллу в оазисе, — сказала Зара. — Она была построена еще нашим прадедушкой для своей жены-англичанки, но он редко жил там. Не нужно распаковывать вещи, — прервала она сама себя. — Это сделает служанка. Ты готова спуститься к ужину?

Вспомнив, что хозяева и так уже отложили ради нее час своей вечерней трапезы, Фелиция кивнула.

По дороге в столовую Зара рассказала ей, что дом традиционно разделен на две половины женскую и мужскую. В одном крыле живет Рашид, другое принадлежит Фейселу.

— Но это вовсе не значит, что дядя не выходит из своих апартаментов. Он ест вместе с нами. Во времена моего отца женщины никогда не садились за стол вместе с мужчинами, но сейчас все изменилось, и Рашид даже настоял на том, чтоб мы с сестрой получили высшее образование.

— Как благородно с его стороны, — с иронией пробормотала Фелиция.

Она заметила, что Зара говорит о своем дяде с обожанием, и постаралась скрыть собственное отношение к этому человеку.

Но та, видимо, что-то почувствовав, с любопытством взглянула на нее.

— Тебе понравился Рашид?

— Я его еще слишком мало знаю, — дипломатично ответила Фелиция.

— Все мои подруги считают его просто неотразимым. Когда он учился в университете в Англии, у него было много девушек из местных.

Кто бы сомневался, подумала Фелиция.

— Правда, он очень красивый? — продолжала Зара, — гораздо красивее Фейсела.

— Фейсел намного добрее, — вырвалось у Фелиции.

— Для тебя это так важно?! — изумилась молодая девушка. — Что ж, видимо, дядя Рашид ошибся, думая, что ты хорошо знаешь мужчин. Иначе ты поняла бы, что главное — это любовь.

Фелиция молча взглянула на нее. Может быть, суровая пустыня ожесточила этих людей?

Зара была одета в джинсы и ковбойку и, когда девушки вошли в столовую, Фелиция заметила, как нахмурилась Фатима при виде наряда дочери.

— Рашид, ты должен поговорить с этой девчонкой! — недовольно проговорила она. — Ты только посмотри, как она выглядит!

— Мама, все в университете носят джинсы, — рассмеялась Зара. — Дядя не станет ругать меня, потому что сам одевается точно так же, — торжествующе заявила она.

Мать Фейсела взглянула на брата, как будто ища поддержки, но его лицо было непроницаемо.

— Да, я ношу джинсы, — спокойно проговорил он, — но не надеваю их к обеду. Сегодня мы простим тебя, но если ты еще раз придешь к столу в таком виде, то будешь ужинать в одиночестве на женской половине.

Зара скорчила недовольную гримасу, но промолчала. Видимо, Рашид был вполне способен осуществить свою угрозу.

— Мисс Гордон, прошу к столу, — пригласила Фатима.

— Зови ее Фелицией, мама, — вмешалась Зара, — а она будет называть тебя мамой Фатимой.

Поймав холодный, испытующий взгляд Рашида и вспомнив о своем шатком положении в этом семействе, Фелиция хотела запротестовать. Но мать Фейсела с беспокойством взглянула на нее и сказала что-то по-арабски своему брату.

— Моя сестра просит вас не считать слова Зары такими уж опрометчивыми, мисс Гордон, — с иронией проговорил он. — Она сама хотела просить вас об этом, но дочь опередила ее. Фатима также напомнила мне, что, как глава семьи, я должен поприветствовать вас в нашем доме.

Не имея оснований сомневаться в искренности матери Фейсела, Фелиция не могла не понимать, что Рашид имеет на этот счет свое собственное мнение. Но прежде, чем она успела ответить, Зара с улыбкой проговорила:

— Ты тоже не должен обращаться к Фелиции так официально, дядя Рашид, ведь она скоро… — Девушка запнулась. — Ведь она такой близкий друг Фейсела! — поправилась она быстро.

И она повернулась к гостье за подтверждением, не замечая холодного неудовольствия, промелькнувшего в глазах дяди.

Фелиция не сомневалась, что он выбрал формальное «мисс Гордон», чтобы держать ее на расстоянии. К счастью никто, кажется, не замечал неприязни, возникшей между ними.

Несмотря на обилие блюд, Фелиция не могла съесть ни крошки. Она старалась поддерживать разговор, радуясь, что Зара так словоохотлива, и отвечала на ее бесконечные вопросы. Фелиция страшно хотела спать, и ей с трудом удавалось сидеть прямо.

— С тобой все в порядке? — вдруг спросила Зара, заметив, что ее соседка побледнела, но та только кивнула, не желая привлекать внимания Рашида.

Фелиция попыталась проглотить еще один кусок очередного блюда и вдруг ощутила сильную тошноту.

Ужин наконец подошел к концу, и она поднялась со своего места, но, почувствовав внезапное головокружение, пошатнулась. Как будто издалека послышался голос Зары:

— Быстрее, она падает!

Это было последнее, что она слышала. Чьи-то сильные руки подхватили ее…

3

— Как она себя чувствует?

Фелиция слышала чей-то смутно знакомый взволнованный голос, но смысл слов ускользал от нее. Потом зазвучал другой голос, — мужской, глубокий, немного ленивый, — от которого у нее по спине побежали легкие мурашки. Она попыталась спрятаться от него, свернувшись калачиком.

— Не огорчайся, Зара. Это последствия долгого перелета и смены климата. К тому же мисс Гордон ела незнакомую жирную пищу на голодный желудок. Теперь ты понимаешь, почему твоя мать против всех этих новомодных диет.

— Она выглядит такой бледной, — с беспокойством заметила Зара. — Дядя Рашид, может быть, нужно позвать доктора?

Рашид! Теперь она вспомнила. Фелиция открыла глаза, зажмурившись от яркого электрического света, и попыталась сесть. Она была в своей комнате. Фатима стояла около двери, Зара и Рашид сидели возле кровати.

— Не нужно доктора, — смущенно пробормотала Фелиция.

— Наконец-то ты пришла в себя! — радостно воскликнула Зара. — Мы так волновались. Что бы мы сообщили Фейселу, если бы ты заболела?

— Мисс Гордон должна была сказать, что чувствует себя плохо, — холодно проговорил Рашид. — Зара, прикажи служанке принести фруктовый сок. Долгий перелет вызывает обезвоживание организма. Думаю, таблетка снотворного поможет мисс Гордон заснуть. Как ты считаешь, Фатима?

Та кивнула, и женщины поспешно бросились выполнять его распоряжения.

— Почему вы скрыли свое недомогание? — строго спросил Рашид Фелицию. — Она молча закрыла глаза и повернулась лицом к стене. — Все еще ненавидите меня, мисс Гордон? Не стоит это отрицать, ведь ваши глазки так и сверкают. Но я советую не показывать это моей сестре. Она воспитана в старых традициях и верит в абсолютное превосходство мужчины.

— Должно быть, вы отсталый человек! — не сдержалась Фелиция.

Рашид повернул Фелицию лицом к себе и устремил на нее холодный испытующий взгляд.

— Куда же делись все ваши благие намерения? — насмешливо произнес он. — Разве мы не договорились, что ради Фейсела вы должны добиться моего расположения? Неужели вы считаете, что выбрали правильную тактику? Увы, должен вас разочаровать. Перестаньте раздражать меня. Я не отличаюсь терпением, мисс Гордон, но и не такое чудовище, каким вы меня представляете. Фейсел очень богатый и испорченный молодой человек, а я, к несчастью, являюсь его опекуном. Я не могу запретить ему жениться, но имею право отложить брак, если не убежден, что это в его интересах. Если вы действительно хотите, чтобы он был счастлив, то должны согласиться с тем, что я прав.

— Неужели вы не можете понять, что его счастье — это я? — парировала Фелиция, стараясь не опускать глаз под его пристальным взглядом. — Вы говорите о здравом смысле, а сами осуждаете меня, ничего обо мне не зная. Почему вы не хотите, чтобы Фейсел женился на мне? Откуда вам известно, что мы не будем счастливы?

— Вы или слабоумная, или просто упрямая особа, мисс Гордон. Фейсел — мусульманин, а вы — англичанка. Даже сегодня эти два мира бесконечно далеки друг от друга. Вступив в брак с моим племянником, вы превратитесь в его собственность, такую же, как дом или машина.

— А если я этого хочу? — запальчиво воскликнула Фелиция, не желая сдаваться.

Рашид вздохнул.

— Вы можете хотеть, чтобы он обладал вашим телом, мисс Гордон. Но рискуете столкнуться с тем, что он завладеет не только вашим телом, но и душой.

— Но ведь для вас женщина лишена души, — возразила Фелиция. — Она только игрушка в руках мужчины и воспитательница его детей. Вы зря пытаетесь напугать меня. Если вы действительно верите в то, что мусульманская женщина — низшее существо, то почему же разрешили Заре учиться в университете?

— Мы обсуждаем не мои поступки, мисс Гордон, — холодно сказал он, — а взгляды моего племянника. Не надо себя обманывать. Несмотря на свою европейскую наружность, Фейсел не менее консервативен, чем его отец. Может быть, он и не станет требовать, чтобы вы сидели на женской половине дома и выходили оттуда, только закрыв лицо чадрой, но вряд ли потерпит, если вы откажетесь признавать его абсолютную власть. — Рашид замолчал, уловив шорох легких шагов на лестнице. — Сейчас не время и не место обсуждать эти вопросы, — сказал он. — Мы продолжим разговор, когда вы отдохнете, но учтите: что бы вы ни говорили, я не изменю своего мнения. Брак — это слишком серьезное дело.

— Откуда такая уверенность? — съязвила Фелиция. — Вы же никогда не были женаты.

Он повернулся на каблуках, не отвечая на ее колкость, кивнул племяннице, вбежавшей в комнату, и вышел.

Зара бросила встревоженный взгляд ему вслед.

— Фелиция, ты спорила с Рашидом? — шепотом спросила она.

— Он не хочет, чтобы мы с Фейселом поженились, — после некоторого молчания ответила та.

— Я знаю. — Зара нахмурилась. — Он говорил об этом со мной. Но не огорчайся, это все оттого, что Фейсел… — Она замолчала и покраснела. — Ты не первая девушка, в которую он влюблялся, как ему казалось, на всю жизнь. Дядя Рашид думает о нашей матери. Она ведь этого не понимает. Для нее помолвка так же священна, как и бракосочетание, и именно поэтому дядя хочет сначала убедиться в том, что ваш брак будет счастливым.

При других обстоятельствах Фелиция, возможно, сочла бы это правильным. Но сейчас ее щеки запылали от гнева.

— Рашид изменит свое мнение, — успокаивающе проговорила Зара. — Нужно просто запастись сиазой.

— Сиазой? А что это такое? — удивленно спросила Фелиция.

— Это можно сравнить с тем, что вы в Англии зовете тактом! Искусство получить то, что хочешь, не приводя других в ярость.

— Мне кажется, твоему дяде доставляет удовольствие унижать меня.

Зара неодобрительно поцокала языком.

— Рашид никогда не будет невежлив с гостем, — твердо проговорила она. — Он просто хочет уберечь мою мать от страданий, вот и все. Брак — это очень серьезный шаг…

— Он уже сказал мне об этом, — сухо заметила Фелиция. — Похоже, он эксперт в этих вопросах, хотя сам еще не женат.

— Его невеста умерла. — Зара опустила глаза. — По нашим обычаям девушка должна выйти замуж за своего старшего кузена. Этот брак был одобрен отцом Рашида. Он — брат моей матери, но он еще и кузен моего отца.

Фелиция никак не могла разобраться во всех этих родственных связях.

— Дело в том, что Рашид — сводный брат моей матери, — продолжала объяснять девушка. — Он сын второй жены моего дедушки, вот почему он исповедует твою веру. Фейсел, наверное, рассказывал тебе об этом?

— Он говорил мне, что бабушка твоего дяди была англичанкой.

— Правильно, — кивнула Зара. — Они познакомились в пустыне, когда дедушка спас ее от песчаной бури, и полюбили друг друга. Поскольку дедушка Рашида был главой семьи, он мог жениться, на ком захочет. Он построил дом в оазисе, потому что этой женщине трудно было все время жить в чужом городе. Мать Рашида была их единственным ребенком, а когда она выросла, то стала второй женой моего дедушки. Вот почему Рашид — христианин. Романтическая история, не так ли?

Фелиция кивнула.

— Не думаю, что Рашид скоро женится, — задумчиво проговорила Зара. — Он слишком любит свободу. — Она улыбнулась Фелиции, и на щеках ее появились ямочки. — Мама постоянно подыскивает ему невест, но он всегда находит причину отказаться.

— Еще один пример сиазы! — сухо заметила Фелиция.

Зара рассмеялась и захлопала в ладоши.

— Молодец! Как я рада, что ты приехала к нам! Бедный дядя Рашид не устоит перед тобой, особенно когда вернется Фейсел. А мама не станет возражать даже против четырех английских жен.

Зато я стану, устало подумала Фелиция. Она закрыла глаза, пытаясь расслабиться, но перед ее внутренним взором снова встало суровое лицо Рашида.

К счастью, в комнату вошла Фатима и увела с собой дочь.

Открыв глаза, Фелиция сначала никак не могла понять, где находится, но потом события вчерашнего дня начали всплывать в ее памяти. Конечно! Она приехала в Кувейт с совершенно невыполнимой миссией: попытаться убедить шейха Рашида принять ее в свою семью.

В комнату вошла служанка и, застенчиво улыбаясь, отдернула шторы. В ответ на вопросы Фелиции она только покачала головой и вышла. Через несколько минут появилась Фатима.

— Надеюсь, тебе уже лучше? — произнесла пожилая женщина, одарив гостью лучезарной улыбкой. — Зара уже ушла в университет. Она просила передать, что будет ждать тебя в городе после полудня. Наш «мерседес» с шофером будут в твоем распоряжении.

Фелиция взглянула на часы. Неужели уже одиннадцать? Она стала извиняться за то, что так долго спала, но Фатима рассмеялась.

— Не переживай, это просто снотворное подействовало, — проговорила она. — Зато теперь, выспавшись, ты наверняка почувствуешь себя лучше. Брат уехал в банк, и мы с тобой остались одни. Сейчас Селина принесет тебе булочки, мед и свежие фрукты, а потом ты расскажешь мне о Фейселе. Зара смеется надо мной, но я ведь мать и переживаю за сына, тем более что он живет в незнакомой стране среди чужих людей.

Фелиция прекрасно понимала эту женщину. Она тоже скучала по Фейселу и мечтала о его приезде. Только он мог бы стать буфером между ней и Рашидом.

— Конечно, жаль, что Фейсел отправился в Нью-Йорк как раз в то время, когда ты прилетела к нам, — сказала Фатима, — но брат считает, что так было необходимо.

Видимо, решения Рашида здесь не принято обсуждать, возмущенно подумала Фелиция.

Свежие булочки и фрукты, принесенные Селиной, пришлись как нельзя кстати, потому что она уже чувствовала голод. Приняв душ, Фелиция надела голубую полотняную юбку и полосатую блузку. Этот ансамбль придавал ей строгий деловой вид. У нее был еще жакет к этой юбке, но стояла такая жара, что она решила оставить его в шкафу. Наложив бледно-голубые тени и тронув губы розовой помадой, Фелиция наконец вернула себе уверенность, которая сильно пошатнулась за вчерашний день.

Селина провела ее в гостиную Фатимы на нижнем этаже. Скрестив ноги, пожилая женщина сидела на ковре. Она грациозно поднялась при виде гостьи. В комнате было прохладно. Под окном стояла длинная тахта с множеством ярких шелковых подушек, а на полу лежал роскошный персидский ковер. На маленьком низком столике, тихо булькая, кипел медный чайник. Фелиция почувствовала запах мяты. Тихо жужжал кондиционер, не заглушая пения птиц.

— Рашид построил для них специальный вольер, — улыбнулась Фатима. — Приятно вечером гулять по саду и слушать птичий щебет.

— Мне кажется, вечером я видела фонтаны, — припомнила Фелиция.

— О, да. Для уха араба нет более приятного звука, чем шум льющейся воды. — Она рассмеялась. — Мне трудно избавиться от старых привычек, и Рашид постоянно смеется надо мной. Он купил этот дом для нас, когда умер мой муж. Сам он предпочел бы жить в пустыне, но я сочла, что не нельзя уезжать так далеко, потому что детям в любой момент может понадобиться медицинская помощь. Рашиду пришлось многим ради нас пожертвовать. Но, наверное, мой сын рассказывал тебе об этом.

Фелиция вспомнила, как Фейсел жаловался на своего дядю.

— Должно быть, ваш брат был тогда еще очень молод, — пробормотала она.

Фатима улыбнулась.

— Ему едва исполнилось девятнадцать. Он сын второй жены отца. Моя мать рожала ему только дочерей, поэтому он взял вторую жену, но Ясмин так никогда и не привыкла к нему. Она была единственным ребенком в семье и получила европейское образование. Но когда ей пришло время выходить замуж, ее отец настоял на том, чтобы она вышла за кузена. Ясмин была послушной женой, но редко смеялась. Она умерла, когда Рашиду было три года. Мне всегда казалось, что она тоскует по стране, откуда была родом ее мать. Рашид никогда не говорил об этом, но я знаю, что ее смерть потрясла его. У него была нелегкая жизнь, — медленно продолжала Фатима, — и я очень хочу, чтобы он был счастлив в браке. — Она задумчиво взглянула на Фелицию. — В этом человеке смешались Восток и Запад, и характер у него не из легких. Он настоял на том, чтобы Зара и Надия учились в университете, и, возможно, мечтает о более доверительных отношениях с женой, чем принято у мусульман, и именно поэтому отвергает всех арабских невест…

Фелиция подумала, что можно только пожалеть ту девушку, которая решится стать женой Рашида, но, разумеется, не высказала эти мысли вслух.

Фатима была одета в национальный костюм, и Фелиция поняла, что ее вчерашний европейский наряд был только данью гостеприимству. Она сразу же почувствовала расположение к этой маленькой кругленькой женщине, искренне старавшейся, чтобы подруге сына понравилось в ее доме. Вспомнив о подарках, которые она привезла из Лондона и еще не успела распаковать, Фелиция хотела было сбегать наверх и принести их. Но вспомнив о том, как арабы любят всяческие церемонии, решила подождать возвращения Зары.

Фелиция не слишком волновалась по поводу своей поездки в город. Али должен был забрать Зару из университета, а потом отвезти обеих девушек в центр, чтобы они смогли походить по магазинам.

По дороге Фелиция вспомнила, что у нее совсем нет местной валюты, и попросила остановить «мерседес» у какого-нибудь банка.

— Вы можете пока съездить за Зарой. Я подожду вас здесь, — указала она на большое стеклянное здание, не замечая удивленного взгляда шофера.

Было очень жарко и, выйдя из машины, Фелиция порадовалась, что успела сменить свою полосатую кофту на более легкую блузку без рукавов.

К счастью, служащий банка бегло говорил по-английски и был очень вежлив. Фелиция сомневалась, что ее денег хватит надолго, но потяжелевший кошелек придавал ей уверенность в себе.

Когда она вышла из прохладного помещения банка на яркий солнечный свет, ее оглушила крикливая толпа пешеходов.

Группа стариков, скрестив ноги, сидела на мостовой и смотрела телевизор в витрине магазина.

Большинство прохожих составляли мужчины, но Фелиция заметила и нескольких девушек, одетых в джинсы. Увидела она и женщин в чадрах, покорно семенящих за своими мужьями. Арабы, даже пожилые, имели гордый и надменный вид. Все они с любопытством разглядывали ее хрупкую фигурку.

Какое счастье, что Фейсел совсем не похож на этих людей, подумала Фелиция. Он более нежен, уступчив, и всегда готов потакать ее желаниям. Несомненно, это результат его европейского воспитания и того, что он унаследовал мягкий характер своей матери. Рашид вылеплен совсем из другого теста. Она представила, как он презрительно смотрит на жену, посмевшую вызвать его неудовольствие, и усмехнулась.

Али задерживался, и Фелиция с тревогой вглядывалась в оживленный поток машин, выискивая знакомый «мерседес». Группа молодых людей, проходя мимо, откровенно рассматривала ее, и Фелиция чувствовала себя неловко. В это мгновение она пожалела, что на ней нет чадры, под которой можно спрятаться от этих похотливых взглядов.

Наконец возле нее затормозила машина, и Фелиция с облегчением поспешила к ней. Дверца раскрылась, но вместо Али из нее появился… Рашид собственной персоной. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

Сердце Фелиции забилось чаще, а во рту пересохло от волнения и страха. Она сделала шаг назад, словно маленькая испуганная мышка при виде устремившегося к ней сокола.

Длинные пальцы схватили ее за руку, и Фелиция почувствовала мускусный запах мужской кожи.

— Мисс Гордон! — В голосе Рашида слышалось раздражение и сдерживаемый гнев.

— Я жду здесь Зару, — заикаясь, пролепетала Фелиция.

— Да, вы велели Али оставить вас одну в незнакомом месте, — мрачно проговорил он. — К счастью, ему хватило сообразительности все рассказать мне.

Рашид скользнул взглядом по ее фигуре. Облегающая юбка обрисовывала стройные бедра. Под полупрозрачной кофточкой угадывались тонкая талия и высокая грудь.

Фелицию бросило в жар, потом в холод.

— В этой стране, мисс Гордон, — медленно произнес он, — женщина из хорошей семьи не должна ходить по улицам одна и выставлять свое тело напоказ, чтобы о ней судачили, как только что делали эти мальчишки. Фейсел не обрадовался бы, узнав о вашей выходке.

Фелиция оторопела.

— Я только хотела поменять деньги, — со слезами в голосе попыталась оправдаться она.

— Нужно было обратиться ко мне, — холодно заметил Рашид. — Видимо, вас подвела ваша хваленая эмансипация.

Фелиция, чуть не плача, с ужасом глядела на него. Неужели даже для того, чтобы просто поменять деньги, нужно спрашивать его разрешения?!

— Ходить одной — это еще не преступление. Я только что видела девушек, одетых в европейское платье, — с вызовом сказала Фелиция.

Рашид презрительно щелкнул длинными пальцами.

— Это иностранки! — уверенно бросил он. — Женщины, семьи которых не заботятся об их репутации.

— Я сама в состоянии позаботиться о своей репутации, — почти выкрикнула Фелиция. — Как-никак последние пять лет я жила в Лондоне одна!

— Но сейчас вы находитесь Кувейте, мисс Гордон. А здесь репутация женщины — это дело всей ее семьи. Не знаю, говорил ли вам Фейсел, что Зара собирается замуж за молодого человека, чьи родители придерживаются очень строгих взглядов. Эта помолвка стала возможной только после долгих и довольно деликатных переговоров. Известие о том, что молодая женщина, хотя бы отдаленно связанная с нашей семьей, ведет себя так, как вы сегодня, может иметь довольно серьезные последствия для будущего моей племянницы.

Неужели он думает, что ее можно запугать? Фелиция кипела от злости.

— Вы устраиваете ее брак? Как это типично! — гневно воскликнула она. — Если бы это зависело от вас, вы таким же образом постарались бы разрушить счастье Фейсела, и тогда вам не пришлось бы возиться с неизвестной английской девушкой с возмутительными моральными принципами! Должна вас огорчить, шейх Рашид, но я выйду замуж за Фейсела, и вы не сможете помешать этому, даже если нам придется ждать три года.

Рашид слушал ее, поджав губы.

Без сомнения, в Кувейте девушки из хороших семей не выражают свое мнение так открыто, но покорно и терпеливо ждут, пока отцы и братья выберут им жениха. Бедная Зара! Она же совсем не знает своего будущего мужа! — с сочувствием подумала Фелиция.

Сильные темные пальцы все еще сжимали запястье Фелиции, а безжалостные серые глаза смотрели ей в лицо. Она задрожала от гнева.

— Отпустите меня, — пробормотала Фелиция. — На нас смотрят!

— Это вас раздражает? — насмешливо произнес Рашид. — Неужели вы не понимаете, что, если бы стали женой Фейсела, то уже дали бы ему множество поводов для развода. Во-первых, ваше поведение на улице. Во-вторых, то, что вы позволили мне так вольно обращаться с вами на виду у всех. Фейселу бы это не понравилось, мисс Гордон.

Она поняла, что он говорит правду.

— Мне тоже не нравится, когда меня рассматривают как товар на рынке! — резко проговорила Фелиция, отводя глаза.

— Вы удивляете меня. Я не могу обвинить Фейсела только в одном — в отсутствии вкуса. Вы необыкновенно привлекательная женщина, но для хорошей жены нужно много больше, чем красивая фигура и хорошенькое личико.

— Хотя эти качества необходимы для любовницы? Вы это имеете в виду?

Брови Рашида надменно взлетели вверх.

— Я этого не говорил, — произнес он. — Это вы согласились приехать сюда, чтобы продать себя как можно дороже, так как знали, что зажиточные арабы хорошо заплатят за стройное тело, которое вы теперь выставляете напоказ.

— А вы уже прицениваетесь? — с презрением в голосе спросила Фелиция, и тут же поняла, что зашла слишком далеко.

Его рот угрожающе сжался, глаза гневно взглянули на нее.

— Это исключено, — холодно ответил Рашид. — Я не покупаю товар, бывший в употреблении. Статуэтка с отбитым краем, рваный ковер, чужая любовница, — все это меня не интересует.

Фелиция чуть не задохнулась от возмущения. Она попыталась вынуть руку из его цепких пальцев, но он рывком прижал ее к себе. Оттолкнув его, Фелиция бросилась к машине. Она не понимала, почему это мимолетное прикосновение так сильно взволновало ее.

Зара, высунувшись из окошка, с тревогой наблюдала за этой сценой. Догнав Фелицию, Рашид распахнул перед ней дверцу, обошел машину и направился к переднему сиденью.

Весь эпизод длился всего несколько минут, но Фелиции казалось, что она теперь никогда уже не сможет выбросить его из своей памяти. Всего на секунду Рашид выказал эмоции, которые обычно скрывал под маской холодности и презрения, и то, что она увидела, испугало ее. Он совершенно не похож на своего племянника, подумала она, дрожа. У него нет ни доброты Фейсела, ни его мальчишеского обаяния.

Но почему же тогда этот человек так бесцеремонно вторгся в ее мысли?

4

На обратном пути из города Фелиция раз или два поймала на себе полный сочувствия взгляд Зары.

Когда машина остановилась во дворе дома, та тихо прошептала ей на ухо:

— Терпеть не могу, когда Рашид начинает меня воспитывать.

Фелиция была так взбешена, что эти слова только подлили масла в огонь.

— Это твой дядя, Зара, и он может приказывать тебе, но не мне. Если я захочу бродить одна по улицам Кувейта, я так и сделаю!

Она пошла к дому с высоко поднятой головой.

— Он очень разозлил тебя, правда? — В голосе Зары звучало сочувствие.

— Разозлил? — Фелиция задохнулась от негодования. — Он унизил меня! Он обращался со мной, как с… — Она замолчала. Зачем этой девушке знать о ее чувствах. — Но не будем об этом, — сказала она устало. — Я рада, что когда мы с Фейселом поженимся, то будем жить отдельно. Я не смогу находиться под одной крышей с твоим дядей!

В ее голосе была такая горечь, что Зара участливо взяла ее за руку.

— Может быть, это все из-за того, что Рашид не понимает, что ты не привыкла к такому обращению. Я расскажу ему, как ты расстроена. Я попытаюсь поговорить с ним прямо сейчас…

— Нет, нет! Не делай этого, Зара!

Поздно. Она не оправдала ожиданий Фейсела и потерпела поражение в схватке с его дядей.

Но Зара по-своему расценила слова Фелиции. Ее лицо просияло улыбкой облегчения.

— О, ты начинаешь понимать Рашида. А понять — значит простить, — радостно прощебетала она. — Я уверена, что он не хотел огорчать тебя. Просто к его характеру нелегко привыкнуть. Он очень требователен к окружающим.

Фелиция только вздохнула в ответ. Зара смотрит на своего родственника сквозь розовые очки. Простить его? Никогда!

Фелиция снова вспомнила, как он смотрел на нее и что говорил…

Зара предупредила Фелицию, что ее мать обычно отдыхает после полудня, в самое жаркое время дня, и семья собирается вместе только во время вечерней трапезы.

Приняв душ и переодевшись в свежее платье, Фелиция посмотрела на свое отражение в зеркале. Достаточно ли скромно она одета, чтобы снова не вызвать раздражение Рашида? Фелиция криво усмехнулась. У этого наряда был скромный вырез и короткие рукава с буфами. Кружевные белые фестоны украшали лимонно-желтую льняную юбку. Светлые волосы Фелиции волнами спадали на плечи, тоненькая золотая цепочка притягивала взор к стройной шее.

На ужин был подан жареный барашек, красиво украшенный зеленью, фаршированные овощи и рис со специями. Фелиция поежилась, подумав о том, как вся эти тяжелая пища отразится на ее фигуре.

Потом служанки принесли громадный поднос с фруктами и миндальные пирожные.

Фелиция взяла ломтик дыни и несколько свежих фиников, заметив, что Рашид положил себе то же самое. Его сестра и Зара отдали предпочтение сладкому, видимо, нимало не опасаясь растолстеть.

После ужина подали кофе.

Спускаясь к столу, Фелиция взяла с собой подарки и положила под свой стул. Она хотела вручить их после обеда, когда, как она надеялась, Рашид уйдет к себе в апартаменты. К ее огорчению, он, казалось, никуда не спешил, удобно откинувшись в кресле. В его позе была какая-то тигриная грация.

Фелиция попыталась представить его сидящим, скрестив ноги, у костра. В своем дорогом, явно сшитом на заказ костюме он выглядел, как богатый бизнесмен, но она уже знала, что за этим парадным фасадом скрывается человек, такой же прямой и жестокий, как пустыня, которая была его настоящим домом.

Фатима и Зара весело болтали, а взгляд Фелиции снова и снова обращался к непроницаемому лицу мужчины, сидевшего напротив. Она с трудом отвела глаза от его красивого рта и невольно вздрогнула, представив себе, какое ощущение может вызвать поцелуй этих жестоких и чувственных губ.

Фелиция тряхнула головой. Что за чушь лезет ей в голову!

Она тщетно попыталась восстановить в памяти черты жениха и внезапно поняла, что властное лицо Рашида вытеснило из ее воображения образ Фейсела. Фелиции никак не удавалось вспомнить его теплую улыбку и нежный взгляд.

Что с ней происходит?

Фелиция, не поднимая глаз, из последних сил пыталась избавиться от этого наваждения. Поспешно нагнувшись и покраснев, она вытащила из-под стула приготовленные подарки.

— Я привезла вам кое-какие безделушки из Англии — в знак благодарности за ваше гостеприимство.

Фатима только вежливо склонила голову, но Зара была менее сдержанна в своих чувствах.

— Подарки? — воскликнула она, и ее глаза радостно засверкали. — О, Фелиция, как это мило с твоей стороны!

— Тут нет ничего особенного, — сказала Фелиция, вспомнив, что Фейсел всегда произносил эту фразу, преподнося ей очередную дорогую безделушку.

Приуменьшать свои заслуги было истинно арабской чертой, которая уходила корнями в те времена, когда считалось, что, хвастаясь достижениями, можно навлечь несчастье на свой дом.

Фелиция с тревогой смотрела, как Зара открывает свой сверток, но возглас удовольствия, сорвавшийся с губ девушки, развеял ее страхи. Даже Рашид, правда, с типично мужской снисходительностью к женским слабостям, выразил одобрение по поводу подарков.

Восторг Фатимы был более сдержанным, но явно искренним, и Фелиция похвалила себя за то, что догадалась спросить у Фейсела, какие духи любит его мать.

— Чудо! — воскликнула Зара, отложив свою косметику и нюхая крышечку флакона, подаренного матери. — Это напоминает мне запах благовоний, которые мы купили, когда были в Джеддахе, помнишь, мама?

— Я помню, — сухо прервал ее Рашид. — Они были очень дорогими.

Фелиция поймала удивленный взгляд Зары.

— А где подарок для Рашида, Фелиция? Или ты не отдашь его, пока не услышишь извинений? — спросила она с шаловливой улыбкой.

Фелиция почувствовала, как краска бросилась ей в лицо. Не могла же она сказать, что не привезла никакого подарка для Рашида. Но тут девушка вспомнила о пресс-папье, которое купила для Надии, старшей сестры Фейсела.

— Он наверху, — поспешно проговорила она, — я не была уверена, что Рашид будет обедать с нами.

— Значит, ты простила его! Я знала, что так и будет! — радостно воскликнула Зара и повернулась к матери. — Дядя Рашид сегодня обидел Фелицию, мама. Ей ведь просто не пришло в голову, что нужно спрашивать у него разрешения для того, чтобы поменять свои деньги!

Заметив растерянное выражение, появившееся на лице Фатимы, Фелиция убедилась, что пожилая женщина в данном случае разделяет взгляды своего брата. Воспользовавшись замешательством, вызванным замечанием Зары, девушка извинилась и быстрым шагом направилась наверх.

К счастью, пресс-папье было завернуто в красивую блестящую бумагу. Когда она приняла решение не привозить подарка для дяди Фейсела, то даже не представляла себе, в какую неловкую ситуацию может попасть!

Когда Фелиция протянула Рашиду маленькую квадратную коробочку, их пальцы случайно соприкоснулись, и ее пронзила дрожь. Он вежливо поблагодарил, но в глазах его блеснул огонь, и Фелиция поспешила на свое место, ругая себя за то, что выбрала такой неподходящий момент для раздачи подарков.

— Ну, открой же! — взмолилась Зара, не отрывая глаз от коробки, которую Рашид держал в руках. — Я просто умираю от любопытства!

— Что ж, придется сделать это, а то мисс Гордон обвинит меня в жестокости, — насмешливо проговорил он, проворно разворачивая бумагу.

Обертка отлетела в сторону, и взорам присутствующих открылась маленькая синяя кожаная коробочка. Зара нетерпеливо вздохнула.

— Рашид, скорее покажи нам, что внутри!

В полумраке комнаты с белыми стенами, роскошными яркими персидскими коврами и старинной обстановкой скромная красота сине-зеленого стекла остро напомнила Фелиции о родине. Безделушка была изготовлена в Кейтнессе, местечке в Шотландии, где мастера особенно искусно делали пресс-папье, вплавляя в жидкое стекло маленькие цветы, лепестки, морские анемоны… Фелиция выбрала самое дорогое, с голубым анемоном, — она была зачарована его холодной красотой.

Затаив дыхание, она наблюдала, как Рашид рассматривает подарок. Молчание, которое воцарилось в комнате, было данью восхищения мастеру, сотворившему такую красоту.

— Эта вещь похожа на тебя, Фелиция, — прошептала Зара, — дотронувшись пальцем до мерцающего стекла, — такая же холодная и загадочная.

— Это подарок, который оценит любой араб, мисс Гордон, — раздался голос Рашида. — Стеклодув смог передать цвет моря в нашем заливе, а для нас нет ничего драгоценнее воды.

— Его можно использовать как пресс-папье, — хриплым от волнения голосом проговорила Фелиция.

Как хорошо, что я не купила Надии духи, с облегчением подумала девушка. Как бы я тогда вышла из положения?

Ей не хотелось встречаться взглядом с Рашидом.

— Это очень щедрый подарок, — наконец произнес он. — Я такого не заслуживаю. — Положив пресс-папье обратно в футляр, он захлопнул крышку. — Прошу извинить, но я вынужден покинуть вас и заняться делами.

Фелиция хотела спросить, нет ли для нее писем. Зара сообщила, что вся почта, независимо от того, кому она предназначена, попадает в руки главы семьи. С тех пор, как Фейсел уехал в Нью-Йорк, он еще ни разу не написал своей невесте, и это ее беспокоило. Его письмо подняло бы ей настроение и придало уверенность в себе, которую она теряла в присутствии Рашида. Фелиции сейчас была жизненно необходима чья-то поддержка.

— Ты привезла нам великолепные подарки, — прошептала ей на ухо Зара. — Особенно тот, для Рашида. Это Фейсел сказал тебе, что дядя собирает изделия из стекла?

Фелиция отрицательно покачала головой. С каждым днем выяснялось, что жених о многом не удосужился рассказать, и ей почему-то стало казаться, что он сделал это намеренно.

— Твоя щедрость растопит сердце дяди, — улыбнулась Зара.

Фелиция не была уверена в этом. Если Рашид решит, что она собиралась угодить ему, то станет думать о ней еще хуже.

— Скоро мой день рождения, — объявила Зара. — Рашид обещал отвезти нас в оазис на несколько дней. Тебе там понравится. Этот дом принадлежит дяде и, выйдя замуж, я уже не смогу проводить там много времени, так что с удовольствием съезжу туда сейчас.

Девушка впервые упомянула о предстоящей свадьбе, но Фелиция не стала проявлять любопытство. Впрочем, Фатима ушла к себе, а Зара, казалось, была склонна к откровенности.

— Сегодня мама купила материю на свадебное платье, — сообщила она. — Но считается, что мне об этом ничего не известно.

— Ты хочешь сказать, что выходишь замуж за человека, которого совсем не знаешь? — с любопытством спросила Фелиция.

Зара бросила на нее негодующий взгляд.

— С чего ты взяла?

Фелиция растерялась:

— Когда твой дядя упомянул о переговорах по поводу твоего брака, я подумала, что его организовали ваши родители.

Зара рассмеялась.

— В какой-то степени это так и есть. Мы с Саудом познакомились в университете. Его семья занимает очень высокое положение в обществе и строго придерживается традиций. Он должен был жениться на своей первой кузине, но к счастью, Рашид узнал, что та девушка любит кого-то другого, и смог убедить родителей Сауда в том, что я буду ему хорошей женой. Дяде пришлось нелегко, потому что у нас считают нарушением традиций отказ жениться на кузине, а если бы девушка не вышла за Сауда, то пятно позора легло бы на ее отца. Наша свадьба состоится очень скоро, но сначала нужно соблюсти все формальности. — Она состроила недовольную гримаску. — Представляешь, мы оба должны притворяться, что не знаем друг друга. Мне бы очень хотелось выйти замуж на европейский манер, но Рашид говорит, что иногда более длинный путь на деле оказывается короче.

Фелиция не знала, что сказать. Она-то думала, что Зару принудили выйти замуж из меркантильных соображений и Рашид ждет от этого брака финансовой выгоды.

— Конечно, семья Сауда запросила очень богатое приданое, — как о чем-то само собой разумеющемся сообщила Зара, приведя Фелицию в еще большее замешательство. — Но Рашид был очень щедр. Ты должна попросить маму показать тебе наш семейный свадебный сундук, где лежат подарки всех десяти поколений невест. Туда положат и дары Сауда. — Зара взглянула на часы. — Ой, как мы заболтались. Извини, мне пора заниматься.

Девушка поспешно ушла, а Фелиция выглянула в темневший за окном сад.

Значит, она неправильно поняла мотивы Рашида — по крайней мере, в том, что касалось Зары. Видимо, этот человек привык пользоваться обходными путями. Что же он затеял, пригласив ее сюда?

Она направилась во внутренний дворик, привлеченная его гостеприимной тишиной и свежим воздухом. На улице было прохладно, но музыка фонтанов звучала так призывно, что Фелиция невольно сделала несколько шагов к мраморной чаше, в которую низвергался журчащий водопад. Проходя мимо вольера с умолкнувшими птицами, Фелиция тихо вздохнула. Она чувствовала себя такой же пленницей, как и они, только стенами ее клетки были средневековые обычаи и враждебность.

— Мисс Гордон!

В темноте бархатной ночи возникла неясная фигура. Услышав свое имя, Фелиция ощутила неясный страх и дурные предчувствия. Ей захотелось убежать. Неслышными шагами Рашид пересек двор и остановился рядом с ней.

Фелиция искала одиночества и никак не ожидала кого-нибудь встретить. Подавляя свой страх, она холодно произнесла:

— Простите, я вас не заметила. Зара сказала, что вы уехали.

— Это правда, — кивнул он. — Но, вернувшись, я, так же как и вы, вышел во двор насладиться тишиной.

Фелиция решительно повернула к дому, но его пальцы внезапно сжали ее плечо, заставив остановиться.

— Я рад, что мы можем поговорить наедине, — медленно проговорил он. — Фатима сказала мне, что Зара собиралась сегодня днем показать вам город, но мое появление нарушило ее планы. — Фелиция молчала, и он холодно продолжал: — В конце недели я смогу загладить свою вину. Вы, конечно, знаете, что пятница у нас священный день, но любой другой я готов освободить для вас.

Фелиция подумала, что вряд ли ей захочется ходить по городу под осуждающим взглядом Рашида.

— Я не хочу утруждать вас, — быстро сказала она. Вероятно, даже слишком быстро.

Его сильные пальцы больно сжали ее плечо.

— Вы, кажется, собираетесь спорить со мной? — спросил он. — В английском языке есть выражение, которое точно совпадает с арабским. Речь идет о протянутой оливковой ветви. — Он помолчал. — Мне понятно, почему Зара так привязалась к вам. Я ведь не предупредил ее о том, к какому типу женщин вы принадлежите. Ей будет больно узнать, что мы враги. Скоро она покинет нашу семью, и я не хочу, чтобы ее последние дни в родном доме были омрачены нашей враждой.

— Очень жаль, что вы не подумали об этом вчера днем, когда публично оскорбляли меня, — холодно заметила Фелиция.

— Ах, вот как! — Он бросил на нее быстрый взгляд, и она сжалась от недоброго предчувствия. — Если вы не подчинитесь мне добровольно, я придумаю что-нибудь другое.

От этих слов мурашки побежали у нее по коже. В темноте слышался плеск воды, и этот тихий звук вдруг стал раздражать Фелицию.

— Если вы хотите подкупить меня, — неприязненно произнесла она, — то не рассчитывайте на успех. Вы не в силах изменить мое отношение к Фейселу.

— Вы так думаете?

Улыбаясь, Рашид придвинулся к ней совсем близко. Несмотря на темноту, Фелиция различала блеск его кожи. Откуда у него такая самоуверенность? Она облизала пересохшие губы.

Его хватка ослабла, и гибкие пальцы стали нежно массировать ее хрупкие плечи. Фелицию бросило в дрожь. Этот человек опасен. Она интуитивно чувствовала, что раздразнила тигра, и теперь последствия не заставят себя ждать.

Руки Рашида скользнули вниз и обвили ее талию. Зарывшись лицом в пышные волосы Фелиции, он тихо пробормотал:

— Вы не оставляете мне выбора, мисс Гордон. Ваш вызов принят. Неужели вы так наивны, то не понимаете: разбудив инстинкты мужчины, его уже трудно остановить.

И он с силой прижал Фелицию к себе, горячими губами грубо впиваясь в ее рот.

Этот поцелуй был похож на наказание за непокорность.

О боже! Одна, в восточной стране, я оказалась в объятиях человека, предки которого были воинственными арабами-кочевниками! — в ужасе подумала Фелиция.

Но она упрямо отказывалась признать свое поражение и попыталась отстраниться, твердо сжав губы, чтобы не отвечать на его требовательный поцелуй. Но он одержал победу, и легкий стон, слетевший с ее уст, подтверждал это.

Поцелуй длился всего несколько секунд, но Фелиции показалось, что прошла вечность. Она почувствовала себя мышкой, которая вырвалась из когтей сокола.

— Теперь вы поняли, как неосмотрительно поступили, отказываясь подчиняться мне? — насмешливо бросил Рашид.

— Я обо всем расскажу Фейселу! — всхлипнула Фелиция, дрожа от унижения, но он только рассмеялся.

— Вы не осмелитесь, — тихо проговорил он. — У нас есть такое выражение: «Для поцелуя требуются двое». Грязь прилипает, мисс Гордон. Так что вы можете рассказывать Фейселу что угодно…

Он отодвинулся так внезапно, что она чуть не упала. Слезы застилали ей глаза.

— Да, кстати. — Рашид вынул из кармана синий кожаный футляр, в котором находилось пресс-папье. — Отдайте это тому, для кого купили. Думаю, мы оба знаем, что вы никогда не привезли бы подарок мне. Фейсел, пожалуй, оценит его по достоинству!

И, прежде чем Фелиция успела признаться, что пресс-папье предназначалось Надии, он повернулся и ушел.

Опять он унизил ее, да еще насмеялся над ее любовью к Фейселу. Ни один араб не позволит себе обращаться так с женщиной, принадлежащей к его семейству.

Она почувствовала, что ненавидит безделушку, которую все еще сжимала в руке, больше всего на свете. Не раздумывая, девушка размахнулась и бросила пресс-папье в темноту. Раздался глухой звук. Видимо, вещица упала на клумбу с розами.

Фелиция бросилась к себе в комнату. При свете электричества она заметила синяки в тех местах, где пальцы Рашида сжимали ее плечо.

Сняв одежду, она встала под душ. Ей хотелось смыть следы прикосновений Рашида. Как она его ненавидит!

Фелиция трясущимися пальцами вытерла слезы. За несколько минут этот человек разрушил все ее иллюзии. А она провинилась лишь в том, что пренебрегла его предупреждениями и оказалась одна на улицах Кувейта.

Но зачем она обманывает себя? Все гораздо серьезнее. В первый раз в жизни Фелиция почувствовала настоящий страх.

5

Женские голоса то щебетали, то замолкали, прерываясь смехом и звяканьем чашек.

Фатима пригласила своих подруг познакомиться с Фелицией. Судя по количеству женщин, собравшихся в гостиной, ее хозяйка была знакома со всем городом.

Большинство из них были ровесницами Фатимы. Из окна своей комнаты Фелиция видела, как женщины выходили из дорогих автомобилей, закутанные в темные черные накидки, и шли к дому, не глядя по сторонам. Но, оказавшись внутри, они скидывали чадры, словно бабочки коконы, и демонстрировали парижские наряды от лучших кутюрье и драгоценности, которые могли бы поспорить с королевскими сокровищами, хранящимися в лондонском Тауэре.

Сидя на расшитой подушке, Фелиция слушала соседку, которая рассказывала о своей последней поездке в Америку. Та говорила по-английски, но с таким сильным акцентом, что Фелиция с трудом понимала родной язык.

Фелиция впервые присутствовала при официальной церемонии приема гостей на арабский манер. Щедрость и гостеприимство хозяйки и энтузиазм, с которым гостьи ее приветствовали, были поистине восточными. Большинство из этих женщин бывали в Лондоне, но все они с детским любопытством расспрашивали Фелицию о ее жизни, изумляясь той удивительной свободе, которую английские мужчины предоставляют своим женам.

Служанка внесла очередной кофейник, и Фелиция с тоской взглянула на нее. Ее желудок был до отказа заполнен кофе, но, поскольку никто не отказывался, она тоже не могла этого сделать.

Фатима, увидев выражение ее лица, понимающе улыбнулась. Она что-то прошептала Селине, и, к облегчению Фелиции, темнокожая служанка прошла мимо, не наполнив ее тонкую фарфоровую чашку.

Мраморные полы, расшитые подушки — эта обстановка была совсем не похожа на скромную комнату в Лондоне, обставленную старой мебелью. Фелиция обнаружила, что больше не замечает аскетизма белых стен, контрастирующих с яркими коврами. Она привыкла к тому, что Фатима предпочитает сидеть, скрестив ноги, на полу, хотя в большинстве комнат стояла европейская мебель. Единственное, с чем я никогда не смогу смириться, подумала Фелиция, так это с подчиненным положением женщины в этой стране.

Но Зара сказала ей, что теперь нравы уже не так строги, как раньше, и арабские женщины стали пользоваться гораздо большей свободой. Фелиция даже, скрепя сердце, вынуждена была признать, что Рашид — один из передовых людей своего времени. Как жаль, что его просвещенные взгляды не распространяются на нее!

В дверь постучали, и женщины сразу же потянулись к своим чадрам. Они не спеша надели их, и Селина открыла дверь.

— Пришел хозяин, — объявила она.

— Ах, да, он хотел тебя видеть, Фелиция. Рашид собирается показать нашей гостье Кувейт, — пояснила Фатима подругам и добавила что-то по-арабски, отчего глаза женщин сразу засверкали.

— Она сказала, что ее брат — человек безупречной репутации, — перевела слова хозяйки соседка Фелиции. — В дни нашей молодости прогулки с холостым мужчиной были запрещены, но времена меняются… — Она пожала плечами, давая понять, что не знает, к лучшему ли это, и рассмеялась, когда Фелиция неуклюже поднялась с подушки.

Без сомнения, эти женщины очень грациозны и гибки, подумала Фелиция. Они с детства привыкли к такой манере сидеть.

После их стычки в саду Фелиция не ожидала, что Рашид захочет выполнить свое обещание сопровождать ее на прогулке по городу, но гордость не позволила ей отклонить его приглашение.

Фелиция особенно тщательно оделась для приема, устроенного Фатимой, но когда она вернулась в свою комнату, ей пришло в голову, что Рашид может подумать, что она старалась для него.

На ней был льняной костюм персикового цвета, который очень шел к ее белой коже и светлым волосам, и простая шелковая кремовая блузка. Кремовые туфельки дополняли ансамбль. На запястье позванивали тонкие золотые браслеты, подаренные Фейселом. Фелиция вспомнила, что не хотела принимать этот подарок, но юноша сказал, что тогда просто выбросит их. Фелиция вспомнила о кольце с изумрудом и гневной реакции Фейсела на ее отказ носить его, пока семья жениха не одобрит их брак. Теперь она жалела, что не взяла с собой это кольцо. Может быть, оно возродило бы в ее душе те надежды, с которыми она приехала сюда.

Взглянув в большое, во весь рост зеркало, Фелиция поняла, что выглядит совсем недурно. На щеках играл румянец, глаза блестели, в движениях чувствовалась уверенность.

Сегодня она одержала победу. Подруги Фатимы признали ее, не смотря на различие их культур. А значит, Рашид ошибается, и Запад и Восток могут хорошо понимать друг друга. Фелиция решительно вышла в мощеный дворик.

В слабом свете, пробивавшемся сквозь высокие узкие окна холла, она сначала не заметила Рашида. Но он поднял руку и взглянул на часы, мелькнув белой манжетой рубашки. Этот типично мужской жест заставил ее улыбнуться.

Рашид оглянулся и увидел Фелицию, стоявшую в проеме двери. Темное дерево подчеркивало ее нежную красоту.

С непроницаемым лицом он подошел к ней.

— Простите, если я заставила вас ждать, — вежливо извинилась она, — но подруги вашей сестры…

— Не стоит объяснять мне женские привычки, мисс Гордон. Я прекрасно осведомлен о вашей приверженности к бессмысленной болтовне.

Это было сказано таким надменным тоном, что у нее перехватило дыхание.

— Ну как же, разве могут иметь какой-то смысл разговоры тех, кого и за людей-то не считают, — возмущенно парировала она, но Рашида ее слова, похоже, только позабавили.

— Так вот чем вы занимались, — читали Фатиме и ее подругам лекцию о правах свободной женщины? Вряд ли их мужья будут вам благодарны, мисс Гордон.

— Мне это безразлично, — неосторожно проговорила Фелиция.

— А вот это уже просто глупо, — медленно произнес Рашид. — Ведь эти самые мужья могут запретить своим женам общаться с вами, и Фейселу попадет в трудную ситуацию. Возможно, вам он показался европейцем, мисс Гордон, но его жена вынуждена будет соблюдать местные обычаи, уверяю вас.

Фелиция упрямо тряхнула головой и направилась к машине. Если, приехав сюда, она пыталась заслужить расположение этого человека, то теперь, казалось, получала удовлетворение, специально раздражая его. Почему опекуном Фейсела оказался именно тот, кто постоянно возбуждает в ней чувство протеста?

— Мы с мужем не собираемся жить в Кувейте, — сказала она, вспомнив о том, что говорил ей Фейсел.

— Вы так думаете? — Он искоса взглянул на нее. — Вы ничего не забыли, мисс Гордон?

Она, не оглядываясь, шла через двор, вдыхая теплый воздух, напоенный ароматом роз.

— Если я и забуду что-нибудь, то вы мне об этом быстро напомните, не так ли?

— Разумеется, — учтиво согласился он. — Как служащий банка, а Фейсел им является, — он должен находиться там, куда пошлет его правление.

— Правление? — с сарказмом спросила Фелиция. — Вы имеете в виду себя?

— В данных обстоятельствах должен признать, что эти два понятия — синонимы.

Фелицию раздражал его учтивый тон. Она уже хотела было отказаться от прогулки, но потом вспомнила о том, что приближается день рождения Зары, и, скорее всего, у нее больше не будет возможности купить подарок.

В последние несколько дней все семейство занималось подготовкой предстоящего праздника. Сегодня Зара, смеясь, сообщила ей, что, если бы не Рашид, они вряд ли смогли бы все подготовить к ее дню рождения. Фелиция робко предположила, что ей, вероятно, лучше вернуться домой, чтобы не мешать приготовлениям к празднику, но Зара замахала на нее руками.

Они очень подружились за эти дни. Фелиция старалась не выказывать девушке своей антипатии к Рашиду, зная, как та будет огорчена. Ей совсем не хотелось омрачать предстоящий день рождения Зары. Рашид тоже не хотел этого, и в результате между ними возникло что-то вроде перемирия.

Обойдя машину, он сел на место шофера и открыл Фелиции дверцу.

— Я лучше сяду на заднее сиденье, — напряженно проговорила она. — Разве послушные арабские женщины могут ехать рядом с водителем?

— На это раз мы будем придерживаться западных обычаев, — сухо сообщил Рашид. — Иначе мне придется постоянно подвергать опасности наши жизни, поворачиваясь спиной к дороге, чтобы разговаривать с вами. Надеюсь, вы не усмотрели какой-то другой смысл в моих словах? У вас слишком богатое воображение, мисс Гордон.

Фелиция покраснела, поняв, что он просто издевается над ней.

— Если бы я даже захотел, то все равно никогда бы не стал заниматься любовью в машине, да еще недалеко от своего дома. Кувейтские шоферы не самые вежливые в мире, они терпеть не могут помех на дорогах. Заранее прошу прощения, если я не смогу сравниться по мастерству с вашими предыдущими шоферами, но на Востоке мы стараемся соблюдать правила.

Фелиция стояла около машины, испытывая сильное желание хлопнуть дверцей и уйти. Она не подумала, что Рашид может видеть выражение ее лица в зеркале, и вздрогнула, когда он медленно проговорил:

— Вы выглядите так, как будто собираетесь вонзить нож мне в сердце, мисс Гордон. Будьте осторожны. В нашей стране еще верят в кровную месть.

— Сердце? Какое еще сердце? — язвительно проговорила она, не обратив внимания на его последние слова. — У вас его нет, шейх Рашид!

— Садитесь в машину, мисс Гордон, и используйте свою энергию для чего-нибудь более конструктивного, чем ненависть ко мне.

Фелиция, кипя от негодования, уселась рядом с ним. Он с улыбкой протянул руку, чтобы закрыть дверцу. Фелиция краем глаза видела его тонкие черты лица, длинные ресницы. Она вздрогнула, почувствовав его взгляд.

— Ну, как, я прохожу по конкурсу?

Краска бросилась ей в лицо. Фелиция злилась, что он заметил ее интерес к нему. Как странно, что при смешении Запада и Востока получился такой великолепный экземпляр мужской породы, в то время как чистая арабская кровь Фейсела текла в человеке гораздо более невзрачном.

Пока Фелиция боролась со своим гневом, ей пришло в голову, что пора научиться подавлять свои эмоции и быть кроткой и послушной.

Машина свернула на дорогу, тянувшуюся вдоль побережья. День стоял теплый, но не жаркий, работал кондиционер, кожаные сиденья были очень удобны, из динамиков лилась тихая музыка. Казалось бы, такая обстановка способствовала тому, чтобы полностью избавиться от напряжения, но Фелиция не могла преодолеть волнения. Она невольно стиснула пальцы.

— Расслабьтесь, — внезапно проговорил Рашид. — Или вам больше нравится водить машину, чем быть пассажиркой? Ведь вы, европейские женщины, предпочитаете все делать сами!

— Возможно, это происходит потому, что мы по опыту поняли, что на мужчин нельзя полагаться? — парировала Фелиция, вспомнив о дяде Джордже и о том, как он контролировал свою жену и племянницу, лишая их даже самых невинных удовольствий.

— Именно поэтому вы хотите выйти замуж за Фейсела? — спросил он. — Вы видите в нем плечо, на которое можно опереться? Странно, вы казались мне более независимой и самостоятельной. Что ж, в этом случае мне нужно изменить стратегию. Фейсел слаб, мисс Гордон. Та женщина, которая выйдет за него замуж, должна стать ему матерью, любовницей, а иногда даже тюремщицей. Вы уверены, что готовы исполнить все эти роли?

— Очень легко осуждать человека в его отсутствие, когда он не может защитить себя, — горячо возразила Фелиция, не желая признавать правдивости слов Рашида. Но в глубине души она не могла не согласиться с тем, что Фейсел любил притворяться маленьким беспомощным мальчиком.

— Вы преданы ему, — с неудовольствием признал Рашид, словно это огорчало его, и сменил тему, обратив внимание спутницы на посольство Великобритании.

Зачем он это делает? — задумалась Фелиция. Думает, что скоро ей понадобится посетить это здание, чтобы вернуться домой?

Уже не в первый раз она пожалела о своем опрометчивом поступке. Как можно было позволить уговорить себя поехать в Кувейт? Фейсел оплатил ей билет на самолет. Она потратила почти все собственные небольшие сбережения на новый гардероб. Жених уверял ее, что очень скоро прилетит в Кувейт, считая само собой разумеющимся, что она будет дожидаться его там, пока они не поженятся. Но если это произойдет не раньше, чем он достигнет двадцати пяти лет, то ей придется вернуться в Лондон. Это значит, что она вынуждена будет просить у него денег на обратный билет. Теперь Фелиция почему-то была уверена в том, что Рашид никогда не позволит племяннику приехать домой, пока она находится здесь.

После дня рождения Зары я напишу Фейселу письмо и все объясню, пообещала она себе и немного успокоилась.

Они миновали дворец эмира, около которого стояла стража. Над высокой квадратной башней развевался флаг.

— В этой стране даже беднейший из нас может встретиться с эмиром, чтобы рассказать о своих проблемах.

— Если он мужчина, — не удержавшись, добавила Фелиция.

— Как вы болезненно относитесь к этому вопросу, мисс Гордон. Может быть, обретя независимость, вы поняли, что она не так уж и нужна вам?

Фелиция отвернулась, избегая его пронизывающего взгляда. Она не считала себя феминисткой и поэтому откровенно спросила:

— Но ведь вы не можете отрицать, что женщины в вашей стране занимают подчиненное положение?

— И это вас возмущает? Вы будете удивлены, но наши женщины тоже имеют свои права. Они могут жаловаться эмиру и даже развестись, если докажут, что муж с ними жестоко обращается. Но тот факт, что они очень редко пользуются такой возможностью, говорит сам за себя.

— Или доказывает, что они забитые существа, лишенные даже самолюбия, — резко ответила Фелиция и, оглянувшись, обожглась о пронзительный взгляд сузившихся серых глаз.

Рашид, не снижая скорости, развернул машину, и Фелицию по инерции качнуло к нему. Его рука случайно коснулась ее груди, и она вдруг испытала чувство, которое никогда не посещало ее в объятиях Фейсела. Фелиция испугалась.

— Теперь мы находимся в деловой части города. Здесь расположены крупнейшие банки, — как ни в чем не бывало сообщил Рашид. — А теперь я припаркую машину, и мы немного пройдемся пешком. Вы не возражаете?

Они оставили «мерседес» на огромной подземной стоянке рядом с кварталом офисных зданий.

— Здесь расположена главная контора нашей фирмы, — рассказывал Рашид. — Этот дом был построен одним из первых.

— Но не последним, — проговорила Фелиция, вспомнив рассказы Фейсела о том, что их банк помогал финансировать строительство отеля и многих других зданий.

Рашид вышел из машины, открыл дверцу и галантно предложил ей руку. Фелиция не хотела принимать ее, но споткнулась, ослепленная ярким солнечным светом, и он тут же подхватил ее. Это легкое прикосновение взволновало Фелицию. Его серые глаза насмешливо взглянули на ее заалевшее лицо.

— Вы правы, — согласился он. — Заниматься строительством в нашей стране крайне выгодно. Прибыль от таких инвестиций составляет сорок процентов доходов. Впрочем, женщины, как правило, предпочитают тратить деньги вместо того, чтобы зарабатывать их.

— Я не из таких, — резко бросила Фелиция.

Широкая улица, на которую они вышли, была усажена тропическими деревьями. Повсюду на газонах горели яркие цветы. Там, где когда-то простиралась бесплодная пустыня, раздавался плеск фонтанов, раскидистые кроны простирали свою благодатную тень над головами пешеходов.

— Кувейтская Бонд-стрит, — с иронией сообщил Рашид. Фелиция промолчала, не отрывая глаз от великолепных драгоценностей в витрине ювелирного магазина. — Я не сомневаюсь, что вам было бы гораздо приятнее бродить здесь в компании Фейсела, чем со мной, — медленно проговорил он, намекая на то, что жених должен был бы купить ей украшения.

— Разумеется, но вовсе не потому, что вы имеете в виду, — сказала Фелиция, подходя ближе к витрине в надежде подобрать что-нибудь не слишком дорогое в подарок Заре.

Она уже заметила любовь девушки к драгоценностям и хотела побаловать ее новой безделушкой, но, увидев цены, подавила вздох. Здесь не было ничего, что она могла бы купить. Впрочем, все магазины на этой улице были очень дорогими.

— А что вы ожидали увидеть? — проговорил Рашид, когда она выразила свое удивление. — Нищих, выпрашивающих подаяние? Теперь их здесь не встретишь, мисс Гордон, разве что случайно. Раньше слепые муэдзины выкрикивали молитвы с высоких минаретов, но теперь, благодаря достижениям современной техники, их передают по радио, а заботу о бедняках взяло на себя государство.

— Слепых специально нанимали для этих целей?

— Именно так. Кстати, не так давно, если мужчина видел лицо чужой жены, это было величайшим оскорблением для них обоих. Наверное, таким же сильным, как в вашей стране — переспать с женой лучшего друга. Хотя я слышал, что сейчас такие связи в порядке вещей.

Фелиция покраснела от негодования.

— Но не в том обществе, к которому я принадлежу, — раздраженно возразила она.

Брови Рашида взлетели вверх, и он пожал плечами.

— Мне это безразлично. Теперь, когда вы осмотрели центр, предлагаю вернуться в машину.

— Но я не купила Заре подарок, — в замешательстве проговорила Фелиция.

Рашид повернулся к ней.

— Так вот почему вы согласились поехать со мной? Что именно вы хотели купить?

— Я надеялась подыскать какую-нибудь драгоценность, но это, — она показала на витрину ювелирного магазина, — мне не по карману.

— Да, — согласился он. — Этим магазином владеет самый дорогой ювелир Кувейта. Но вам все равно не удастся переплюнуть Сауда и его семью.

— Я и не собиралась с ними соперничать, — раздраженно сказала Фелиция. — Просто с моей стороны было бы невежливо не сделать Заре подарка.

— Вы просите моей помощи?

Ей хотелось послать его ко всем чертям, но она была вынуждена молча кивнуть.

Ей показалось, что в улыбке Рашида промелькнуло удовлетворение. Раздосадованная этим, она устремилась через дорогу, не обращая внимания на поток машин, несущихся навстречу.

— Очень хорошо, мисс Гордон. — Он взял ее за руку и отвел от опасного места.

В этот момент его окликнула молодая женщина, ярко накрашенная и одетая по-европейски — в джинсы и тонкую хлопчатобумажную блузку. Фелиции показалось, что девушка одного с ней возраста, может быть, немного моложе, принимая во внимание то, что восточные женщины раньше взрослеют. Судя по всему, Рашид не обрадовался этой встрече, хотя он с вежливой улыбкой слушал быструю арабскую речь своей знакомой.

— Ясмин — дочь моего друга, — представил он девушку Фелиции. — Она некоторое время училась в Англии. Мисс Гордон — подруга Фейсела. Она гостит у нас.

— В то время как Фейсел находится в Нью-Йорке? — Ясмин оценивающе взглянула на Фелицию. — А он знает, как непринужденно ты обращаешься с его «подругой»? — Она резко повернулась и ушла.

Рашид хранил мрачное молчание.

— Вероятно, вы находите странной такую враждебность, но должен вам объяснить, что Ясмин — одна из бывших возлюбленных Фейсела. Они были очень близки, когда он жил в Англии, и видимо, эта девушка по-своему расценила слово «подруга», которое я употребил по отношению к вам. Не стоит обращать на это внимание… Она не станет распространять сплетни о вас и Фейселе. Он ей слишком дорог.

Ясмин и Фейсел! Странно, но мысль об этом не вызвала у Фелиции ревности. Она почувствовала к девушке скорее что-то вроде легкой жалости.

Рашид повел ее вдоль узкой аллеи, тенистой и уединенной. Затем он уверенно свернул в лабиринт узких улочек, вымощенных потрескавшимся от времени булыжником.

— Куда вы меня ведете? — спросила она его на одном из перекрестков, пораженная таким внезапным переходом от Запада к Востоку.

Молчаливые прохожие неслышно скользили мимо. Экзотические ароматы восточных пряностей витали в воздухе.

Рашид усмехнулся.

— Во всяком случае, не на рабовладельческий рынок, если вы так подумали. Да, в отдаленных оазисах воины из захваченных племен до сих пор могут быть проданы в рабство. Это конечно, незаконно. — Он пожал плечами. — Но к тому времени, когда подобный факт обнаруживается, уже бывает поздно что-то предпринимать.

Фелиция вздрогнула, внезапно почувствовав, что рада его присутствию. Они проходили через старинный рынок, где торговцы зазывали покупателей, стоя в дверях своих лавочек. В витрине одной из них были вывешены такие красивые восточные ковры, что Фелиция невольно остановилась, чтобы лучше рассмотреть их.

— Их ткут иранцы, — пояснил Рашид. — Это ремесло передается из поколения в поколение.

Он повел ее дальше, и наконец остановился у открытой двери одной из лавочек.

Привыкнув к полумраку, Фелиция увидела полки, уставленные коробочками и бутылочками. Воздух благоухал запахами кедра, сандала, амбры… Она поняла, что оказалась в магазине, где торговали благовониями.

Пока Фелиция с интересом осматривалась, двое мужчин вели тихий разговор. Владелец магазина, морщинистый, как грецкий орех, скользнул по Фелиции оценивающим взглядом. Он что-то сказал Рашиду, но тот отрицательно покачал головой.

— Может, хозяин подберет что-нибудь для Зары? — взволнованно прошептала Фелиция.

— Вы хотите купить благовония для мисс Зары? — спросил старик по-английски. Он осмотрел полки и снял с одной из них маленькую бутылочку. — У меня есть смесь благовоний, которую она заказывала в последнее время. Не хочет ли мисс купить ее?

В магазине было темно, но Фелиция увидела, что Рашид кивнул в ответ на ее вопросительный взгляд.

— Да, пожалуйста, — пробормотала она.

Лицо торговца расплылось в широкой улыбке.

— Разрази меня Аллах, я совсем забыл, что мисс сама скоро выходит замуж. Я приготовлю что-нибудь и для вас.

Он стал отмерять и смешивать какие-то благовония, потом перелил смесь в маленький хрустальный бокал.

— Можно мне понюхать? — с любопытством спросила Фелиция.

К ее разочарованию продавец отрицательно покачал головой.

— Этот запах не подходит для вашей красоты. — Повернувшись к Рашиду, он сказал что-то по-арабски, потом повернулся к Фелиции. — Вы похожи на розу, которая еще не расцвела, бутон, который еще полностью не раскрылся. Таким должен быть и аромат ваших духов.

Фелиция была рада, что полумрак комнаты скрыл краску, выступившую ей на щеки. Старик с церемонным поклоном вручил ей маленький пакетик. Она старалась не смотреть на Рашида, боясь, что он заметит ее смущение. Мудрый хозяин попал в самую точку. Она действительно была еще «бутоном» с туго свернутыми лепестками, ждущими тепла мужского прикосновения, чтобы превратиться в прекрасный цветок.

Наступало время послеполуденного отдыха, когда на окна витрин опускали плотные шторы, а двери закрывали, чтобы сохранить в помещении прохладу.

Они вышли из магазина на яркий солнечный свет, и тут старик что-то громко произнес. Рашид оглянулся.

— Одну минуту, — быстро проговорил он и вошел внутрь.

Фелиция растерянно стояла на месте, не зная, последовать ли за ним. Она услышала быстрый тихий разговор двух мужских голосов и, не желая подслушивать, остановилась в дверях.

Старый араб искал что-то на полках среди бутылочек и коробочек. Она распознала легкий запах английской лаванды, мгновенно вызвавший воспоминания о доме, а потом более острый, пряный аромат. Старик толок что-то в деревянной миске маленьким пестиком. Повеяло лесными фиалками.

Фелиция задумалась. Для кого Рашид покупает эти благовония? Для сестры? Тогда зачем эта таинственная беседа? Может быть, для какой-нибудь другой женщины? Наверное, это изощренная дама, которая, как хамелеон, может менять свою окраску с восточной на западную. Для женщины, которая скрывает свою красоту на публике, но отбрасывает стыдливость, оставшись наедине с человеком, которого любит…

— Мисс Гордон?

Сколько ей еще придется слушать этот властный голос?

Она медленно переступила через порог и услышала нотки раздражения в холодном тоне Рашида, сделавшего к ней несколько шагов.

— Неужели то, о чем говорили вам я и моя сестра, так же мало значит для вас, как горсть песка, унесенная ветром? Или ваше постоянное неповиновение — это просто каприз?

Неповиновение? Фелиция резко повернулась. В глазах ее вспыхнул зеленый огонь. Боже праведный, она не собиралась спорить с этим человеком, но не позволит бесконечно попирать ее достоинство!

— Я не вошла внутрь, потому что не хотела мешать вам, — резко проговорила она. — Думала, что вы решаете какие-то свои проблемы. — Гнев лишил ее осторожности. — Может, вы выбираете подарок для какой-нибудь женщины, которой разрешено делить с вами постель, но запрещено знать о других сторонах вашей жизни.

— Вы совершенно точно описали тип женщины, для которой предназначались эти благовония, — сказал Рашид. — Но хозяин магазина не разделяет моих взглядов на ваш счет, мисс Гордон. — Он рассмеялся, увидев растерянное выражение ее лица. — Неужели вы не поняли? Старик приготовил эту смесь для вас. Впрочем, должен заметить, что это была его идея, не моя. Вот, возьмите, — скомандовал он, вкладывая маленький пакетик в ее ладонь. — Хозяин говорит, что в этом запахе заключена невинность, которая показалась ему неотъемлемой частью вашей натуры. Я не хотел его разочаровывать, но, к сожалению, слишком хорошо знаю своего племянника, чтобы догадаться, какого рода женщины обычно разделяют его общество, — мрачно закончил он.

Фелиция отвернулась, но он протянул руку и остановил ее, предостерегающе бросив:

— Не делайте глупостей. В этой части города легко заблудиться. Не думаю, что вам нужны приключения подобного рода.

Фелиция испугалась, но все же постаралась взять себя в руки.

— Вам не стоит волноваться, шейх Рашид, — проговорила она. — Если я и потеряюсь, то постараюсь сама найти выход из положения.

Она сделала резкий шаг вперед и напоролась на заостренный камень, лежавший на ступеньке. Резкая боль пронзила ее пятку, и Фелиция вскрикнула. На коже выступила кровь.

Рашид наклонился, чтобы рассмотреть ранку.

— Ничего страшного, — запротестовала Фелиция, почувствовав, как длинные пальцы осторожно ощупывают ее ногу.

— Нужно продезинфицировать и забинтовать вашу пятку, — властно произнес Рашид. Фелиция молча вынула из сумочки несколько салфеток. — Я сам это сделаю, — заявил он безапелляционным тоном. Она покорно протянула ему салфетку.

— Как приятно наблюдать англичанку, попавшую в беду, — насмешливо проговорил Рашид. — Абсолютное спокойствие, полный самоконтроль… готовность к любой случайности.

Блеск в его глазах напомнил ей, что несколько дней назад такая случайность произошла. И она оказалась к ней совершенно не готова.

— Мы стараемся…

— Конечно, конечно. И терпим поражение, спасая свою душу.

Что означают эти слова? Предупреждение о том, что она не сможет убедить его дать разрешение на ее брак с Фейселом?

Ступив на больную ногу, Фелиция поморщилась от боли. Рашид взял ее за талию, чтобы поддержать, и Фелицию пронзило какое-то странное незнакомое чувство.

— В чем дело?

Она отвернулась, но он успел заметить испуганное выражение ее лица и тихо рассмеялся.

— Ах, вот в чем дело! Вы, наверное, боитесь повторения романтической сцены, которая разыгралась в нашем саду? Должен вас разочаровать, мисс Гордон.

— Вы называете это романтической сценой? — мрачно спросила Фелиция и направилась вдоль аллеи, желая только одного — поскорее избавиться от этого человека и его насмешек.

Она торопливо шла мимо закрытых лавочек и магазинов, ощущая на себе взгляды множества невидимых глаз. Ее пятка все еще болела, но она старалась не обращать на это внимания. Позади послышались шаги, и знакомый голос проговорил:

— Вы просто маленькая дурочка! Кто же бегает по такой жаре? Вы что, действительно хотите заблудиться?

Фелиция взглянула на его твердо сжатые губы и вдруг почувствовала странное, уже когда-то испытанное ею волнение. Осознав это чувство, она поняла, что ей, которая никогда не прилагала никаких усилий, чтобы возбудить мужчину, и всегда избегала любого физического контакта, удалось зажечь огонь желания в этом человеке.

Она с удовлетворением отметила, что гнев загорелся в глазах Рашида, и испытала непреодолимое желание вывести его из себя.

Здравый смысл предупреждал Фелицию, что не стоит раздувать пожар, в результате которого может пострадать и она сама, но ей не хотелось об этом думать. Она мечтала унизить Рашида, заставить его хоть раз побывать на ее месте.

— Итак, мисс Гордон?

— Вы уже дали мне подходящий повод бежать на край света, но ваше высокомерие, как всегда, помешало вам заметить это.

Он сжал ее хрупкое плечо и безжалостно улыбнулся, когда она вскрикнула от боли.

— Это Восток, — напомнил он ей. — Вы можете в любой момент понести наказание только за то, что уже сказали, и ни один мужчина не встанет на вашу защиту, даже если я публично ударю вас на улице. Берегитесь! В каждом восточном мужчине дремлет сокол — его жестокость и жажда причинить боль.

Он легонько сжал пальцами ее горло. Воинственное настроение Фелиции мгновенно сменил страх. Она вздрогнула от его прикосновения, как породистая арабская кобыла, и Рашид невесело рассмеялся.

— Ну вот, — насмешливо сказал он, — теперь вы поняли, что не стоит злить мужчину. Его предназначение — разрушать!

— Перестаньте! Сейчас же прекратите! — взмолилась Фелиция. — Я не хочу вас слушать! — Ее голос дрожал от страха и негодования. — Вы хотите, чтобы я уехала, стремитесь запугать меня и заставить отказаться от Фейсела. Вы даже готовы применить силу. Что ж, вас ждет разочарование. Я привыкла прислушиваться к своим чувствам.

— Неужели? — тихо спросил он, поглаживая пальцем ее нежную шею.

Она снова вздрогнула, вызвав его смех.

— И что же теперь вам говорят ваши чувства, мисс Гордон?

Было поздно притворяться, что она не реагирует на его прикосновения, и сожалеть, что гнев и неосмотрительность завлекли ее в эту ловушку. Закрыв глаза, Фелиция медленно сказала:

— Мне говорили, что секс без любви похож на пустыню без воды. Это бесплодная земля, где ничего не цветет.

— Но при этом она обладает своим собственным очарованием.

Теперь его палец гладил ее подбородок, приподнимая его. Она открыла глаза и увидела красивое мужское лицо всего лишь в дюйме от своего. Чувственные губы Рашида скривились в легкой улыбке.

Он наклонил голову, и она застыла в ожидании. Его легкое дыхание колебало ее волосы.

— Вам когда-нибудь приходилось ощущать власть пустыни, мисс Гордон?

Господи, что с ней происходит? С болезненным криком она вырвалась из кольца его рук. Чего он хочет? Оторвать ее от Фейсела? Почему она совсем забыла о своем женихе? Почему их любовь оказалась бессильна перед жестоким обаянием Рашида?

Собрав остатки своей гордости, Фелиция холодно посмотрела в его серые глаза.

— Меня не привлекает пустыня, шейх Рашид, так же, как и вы.

6

Боже, опять наедаться до отвала и улыбаться в течение нескольких часов, уныло думала Фелиция, переодеваясь к обеду. Она мысленно помолилась, чтобы за столом не было Рашида.

В зеркале мелькнуло отражение бледного лица. Что ж, дурное предчувствие, что она не справится со своей задачей, не обмануло ее. Теперь Фелиция была точно уверена: ей никогда не убедить Рашида в том, что она — именно та жена, которая нужна Фейселу.

Фелиция вздернула подбородок. Что же ей теперь, умереть от горя? Вряд ли он сможет поклясться, что не спровоцировал ее. Провокация! Краска бросилась ей в лицо, когда она вспомнила прикосновение его пальцев к своей шее и странную слабость, охватившую ее при этом.

Схватив щетку, Фелиция стала яростно расчесывать волосы.

Рашид сделал это нарочно, — в этом нет сомнения! Еще немного, и она могла бы уступить ему.

Медленно отложив щетку, она снова взглянула в зеркало на свое бледное лицо и трясущиеся губы. Вот в чем главная проблема. Ее волнует близость Рашида, его прикосновения.

Да, она раздразнила его, но никак не ожидала такого всплеска чувственности от самой себя. Это просто обычная женская реакция, безуспешно пыталась утешить себя Фелиция. Она изо всех сил пыталась забыть насмешливую улыбку Рашида и вместо нее представить себе лицо Фейсела. Но увы! Рашид оказался слишком сильной личностью, и мысли о нем не шли у нее из головы.

Может он прав, и ее любовь к Фейселу основана только на стремлении к материальному благополучию? Чем больше Фелиция думала об этом, тем тяжелее становилось у нее на душе. Фейсел окружил ее заботой и любовью, и она приняла их, не удосужившись разобраться в собственных чувствах. Ей казалось, что она просто хочет быть любимой. Но всегда ли этого будет достаточно? Не обманывает ли она себя и Фейсела?

Фелиция обрадовалась, когда обеденный гонг положил конец ее грустным размышлениям. Разумеется, пока Фейсел далеко, у нее могут возникать сомнения. Она все еще не хотела признаваться себе, что мысли о Рашиде волнуют ее гораздо сильнее, чем воспоминания о женихе.

Неприязнь может быть такой же сильной, как и любовь, напомнила она себе, надев легкое платье и слегка проведя нежно-розовой помадой по губам. Светлый шифон очень шел к ее пышным золотисто-каштановым волосам, делая глаза более темными. Фелиция набросила на обнаженные плечи белый кружевной палантин.

На туалетном столике стоял флакон с благовониями. На мгновение Фелиции захотелось избавиться от него, но она вспомнила, что это подарок хозяина магазина. Она засунула маленький пакетик в самый глубокий ящик стола, словно желая спрятать саму мысль о нем.

Она первая спустилась вниз и, повинуясь непонятному импульсу, вышла в сад и направилась туда, где бросила кожаный футляр с пресс-папье. Как это было глупо — выбросить такую красивую вещицу, поддавшись влиянию минуты!

Увы, Фелиция ничего не смогла найти и решила, что пресс-папье подобрал садовник.

Свежие пряные ароматы, доносящиеся из столовой, не возбудили ее аппетит. Желудок болезненно сжался при мысли о том, что ей вот-вот придется увидеть Рашида. Фелиции казалось, что она не сможет проглотить даже маленького кусочка в его присутствии.

Зара приветствовала девушку одобрительной улыбкой.

— Какое чудное платье! Оно словно весна в пустыне! — похвалила она. — Дядя Рашид не будет обедать с нами сегодня, — он занят со своими деловыми партнерами.

Фелиция вздохнула с облегчением. По крайней мере, одно из ее желаний исполнилось. Теперь доброй фее осталось только дважды взмахнуть волшебной палочкой — первый раз, чтобы возвратить домой Фейсела, а второй — чтобы добиться согласия Рашида на свадьбу. Но эти два желания вряд ли могли исполниться в ближайшее время.

— Прогулка по городу утомила тебя? — озабоченно спросила Зара. — Ты очень бледна.

— Немного.

При чем тут прогулка? — с горечью подумала Фелиция. Как всегда, причиной была стычка с Рашидом и невеселые мысли, которые она вызвала. Фелиция постоянно ловила себя на том, что сравнивает жениха с его дядей. Рашид никогда никому не позволил бы руководить собой! Но ведь у Фейсела не было выбора. Дядя являлся хозяином положения.

— Зара сказала тебе, что моя старшая дочь с семьей скоро приедут к нам в гости? — спросила Фатима.

Селина наполнила ее тарелку пряным темным рисом.

Отрицательно покачав головой, Фелиция вопросительно взглянула на Зару.

— Ах да, я совсем забыла, — воскликнула та. — Надия приезжает к нам в оазис. Она должна тебе понравиться хотя бы потому, что очень похожа на Фейсела. — Зара лукаво улыбнулась, увидев, что гостья покраснела.

Фелиция вяло ковыряла вилкой в тарелке, слушая, как женщины обсуждают приготовления к поездке. Может, Рашид не обедает с ними вовсе не из-за деловых переговоров, а потому, что сегодняшняя стычка отбила у него желание видеть ее?

Она отказалась от кофе и, сославшись на головную боль, поднялась к себе в комнату. Это не было ложью — она действительно чувствовала тяжесть в затылке, и единственное, чего ей сейчас хотелось, это вытянуться на кровати в своей прохладной комнате, глядя в окно на темное бархатное небо.

Фелиция не заметила, как задремала. Ее разбудил легкий стук в дверь. В комнату вошла Селина и робко проговорила:

— Шейх Рашид просит мисс к себе в кабинет.

Видимо, служанку подвело ее плохое знание английского, решила девушка и ласково улыбнулась.

— Шейх Рашид занят со своими деловыми партнерами, Селина, и я не думаю, что он хочет, чтобы я присоединилась к ним.

— Деловые партнеры ушли, — ответила та. — Сейчас шейх один. Он просит мисс прийти к нему.

Платье немного помялось, расстроилась Фелиция. Но сейчас не было времени думать об этом.

Чего хочет Рашид? Опять продемонстрировать свою неприязнь? Она замедлила шаг. Селина тоже остановилась у подножия лестницы. Поколебавшись, Фелиция двинулась дальше. В конце, концов, не съест же он ее?

В комнаты Рашида вел коридор, отделявший женскую половину от мужской. Его апартаменты имели свой собственный вход. В большом квадратном холле лежали мягкие персидские ковры и стоял огромный, покрытый затейливой резьбой старинный сундук. Большие лампы бросали неясные пятна света на до блеска натертый пол.

Богатство и в то же время простота обстановки поразили Фелицию. Высокие узкие окна были открыты, и густой запах цветущих деревьев стоял в комнате.

— Это кабинет шейха, мисс, — проговорила с поклоном Селина, подводя ее к обитой железными пластинами деревянной двери.

Фелиция ответила бледной улыбкой, не зная, как поступить — войти сразу или сначала постучать. Но в этот момент дверь отворилась.

В полумраке возникла высокая фигура, и Фелиция с трудом подавила возглас страха. Рашид был в традиционном белом одеянии. Его черные волосы скрывала чалма, на широкие плечи была наброшена темная, расшитая золотом накидка.

— В чем дело, мисс Гордон? — учтиво спросил он, проводя ее в комнату.

— Н-ни в чем, — запинаясь, пролепетала Фелиция, не в силах оторвать глаз от его живописной фигуры.

— Когда я веду дела с моими соотечественниками, то обычно надеваю национальный костюм. Кстати, он гораздо удобнее европейского.

— И гораздо живописнее, — не удержалась Фелиция.

Он бросил на нее холодный взгляд.

— Что означает это замечание? За кого вы меня принимаете — за рисующегося дурака, разучивающего роль в «Песне пустыни»?

Фелиция растерянно пробормотала что-то маловразумительное. Она имела в виду, что никто не смог бы с большим изяществом носить этот наряд, а вовсе не то, в чем обвинил ее Рашид. Он показался ей сказочным принцем из детских снов.

А теперь все выглядело так, словно она хотела уязвить его самолюбие. Фелиция прикусила губу.

— Что вы можете сказать в свое оправдание? — раздраженно спросил Рашид.

Быстро сделав к ней шаг, он резким движением повернул девушку к себе.

Фелиция испуганно взглянула ему в лицо.

— Зачем вы послали за мной?

Рашид отпустил ее руку.

— Только для того, чтобы отдать вам это, — проговорил он, подавая ей конверт.

Ее сердце сделало резкий скачок. Письмо от Фейсела! Она протянула руку, и ее пальцы коснулись ладони Рашида. Словно электрический разряд пронзил тело Фелиции. Побледнев, она схватила конверт и прижала его к груди.

— Можете успокоиться, мисс Гордон, — насмешливо проговорил Рашид. — Тяжелое испытание закончилось. У вас в руках вожделенное письмо, которое вы можете прочесть в одиночестве, вспоминая ночи, проведенные в объятиях моего племянника. Фейсел не новичок в плотских забавах, но, думаю, мне нет необходимости напоминать вам об этом.

— Нет, конечно, — согласилась Фелиция, подавив инстинктивное желание возразить.

Пусть лучше считает, что они с Фейселом были любовниками. Так она чувствовала себя в большей безопасности, хотя и не могла объяснить, почему.

Его лицо потемнело от гнева и презрения. Но ее это не волновало. В глубине сердца Фелиция уже начала сомневаться в том, что сможет сделать Фейсела счастливым, самолюбие мешало ей сообщить об этом открытии Рашиду. Нет, сначала она должна добраться до Англии. Только оказавшись вдали от этих насмешливых серых глаз, она сможет почувствовать себя в безопасности.

Вся дрожа, Фелиция вбежала в свою комнату. Судорожно разорвав конверт, она с бьющимся сердцем вынула письмо. Может быть, оно придаст ей уверенности, в которой она сейчас так нуждается? Может быть, слова любви развеют все ее сомнения?

Письмо было удручающе коротким, всего несколько небрежных строчек. Фелиция не нашла в нем того, чего так ждала. Неприятно удивленная, Фелиция снова перечитала послание жениха.

Похоже было, что Фейсел охладел к ней. Такое письмо можно написать приятельнице, а не любимой девушке. Фразы были осторожными и ни к чему не обязывающими, а одно предложение просто выдавало его с головой: «… В Нью-Йорке оказалось гораздо интереснее, чем я думал…»

Фелиция вдруг вспомнила слова Рашида о влюбчивости Фейсела. И вот теперь это равнодушное письмо…

Теперь, когда было уже слишком поздно, Фелиция горько пожалела о том, что поддалась уговорам приехать в Кувейт и, к тому же, потратила все свои с трудом накопленные сбережения. Она была в отчаянии.

Немедленно поехать в аэропорт и заказать билет до Лондона!

Но на что? — тут же одернула она себя. Может, позвонить тетке и попросить денег на обратный билет? Нет, это бесполезная затея.

Остается только одно — написать Фейселу, чтобы выяснить все до конца. Узнав, что она не настаивает на браке, он, должно быть, с удовольствием оплатит ей дорогу домой.

Выключив свет, Фелиция скользнула под прохладные простыни и вдруг осознала, что известие о том, что Фейсел больше не любит ее, вовсе не так ужасно. Еще неделю назад она переживала бы этот разрыв гораздо сильнее, но теперь хотела только одного — поскорее оказаться дома.

Фелиция чувствовала, что будет скучать по этой чудесной стране. Кувейт тронул ее сердце, и она убедилась, что смогла бы жить здесь, если бы ее любовь к мужу была достаточно сильной.

Что ж, теперь я наконец смогу отплатить Рашиду за все, мстительно подумала Фелиция, засыпая. Ведь он по-прежнему мечтает разрушить этот брак, а она уже точно знает, что никогда не выйдет за Фейсела. Это забавно. С торжествующей улыбкой на губах Фелиция погрузилась в сон.

Она не чувствовала никаких угрызений совести, обманывая Рашида, но с Зарой все было гораздо сложнее. Эта девушка нравилась Фелиции, и ей не хотелось огорчать новую подругу.

Зара окликнула Фелицию, когда та спускалась к завтраку.

— Посмотри, что подарил мне Рашид! — воскликнула она, взмахивая чеком, и, радостно улыбаясь, защебетала о том, как собирается потратить деньги: — В Кувейте есть магазин, в котором продается такое роскошное белье… — Зара округлила глаза. — Не хочешь пойти туда со мной сегодня днем?

У Фелиции не хватило сил отказаться, и благодарная улыбка была ей наградой.

Али отвез их в город и высадил на той самой улице, где они с Рашидом побывали накануне.

Как и ожидала Фелиция, Зара подолгу застревала перед всеми витринами ювелирных магазинов.

— Это жемчуг из Персидского Залива, — показала она на великолепное ожерелье из крупных жемчужин. — Пока в нашей стране не открыли залежи нефти, жемчуг был одним из главных источников доходов государства. Наше правительство тратит много средств на оросительные системы и заводы по обессоливанию воды, — объясняла девушка. — На рынках можно найти все виды фруктов и овощей, выращенные на специальных фермах. Солнце, которое когда-то было нашим главным врагом, теперь обогревает теплицы, и мы собираем урожай круглый год. Сауд в университете изучает сельское хозяйство, — сообщила она, — а его семья владеет землей недалеко от наших угодий в оазисе. Он вместе с Рашидом собирается построить ферму и выращивать фрукты. — Она состроила забавную гримаску. — Я даже не знаю, чем он увлечен больше — мной или своими драгоценными теплицами. — Взяв Фелицию за руку, девушка потянула ее к одному из магазинов. — Давай зайдем сюда.

Это был маленький бутик с задрапированными шелком стенами, позолоченными стульями и ворсистым белым ковром. На мгновение Фелиции показалось, что она очутилась Бонд-стрит или Пятой Авеню.

Заре показали умопомрачительную коллекцию шелкового и нейлонового белья. Она указала пальчиком на ночную рубашку персикового цвета, отделанную коричневым кружевом. Фелиция с некоторой завистью подумала о том, как хорошо иметь богатого и щедрого дядю.

— Мне кажется, что тебе стоит купить еще и комплект из ночной рубашки и пеньюара, — посоветовала она подруге.

— Как тебе нравится этот? — спросила та.

Фелиция взглянула на тонкую, как паутинка, сорочку из тончайшего нейлона.

— Она просто великолепна.

— И очень подходит для невесты, — добавил продавец.

— А ты не хочешь купить что-нибудь для собственной свадьбы? — вдруг спросила Зара.

Фелиция застыла в замешательстве. Она представила себя, одетую в шуршащий шифон, в объятиях… нет, не Фейсела, это уж точно. Покачав головой, она протянула рубашку Заре.

Али терпеливо ждал их в условленном месте, хотя кислое выражение его лица красноречиво говорило, что они провели в магазине слишком много времени.

— Зайдем куда-нибудь еще? — спросила Фелиция, но Зара отрицательно помотала головой.

Они уже собирались перейти широкую улицу, как вдруг Фелиция заметила знакомую фигуру, направляющуюся к ним, и ее сердце учащенно забилось.

— Посмотри, кажется, это Рашид, — проговорила она, обернувшись к Заре.

Но молодая девушка, сжав губы, поспешно устремилась в противоположную сторону.

— Что случилось, Зара?

— Ты что, не видишь, что с ним женщина? — прошипела та.

Фелиция украдкой оглянулась через плечо. Да, рядом с Рашидом шла высокая черноволосая женщина, одетая со скромной элегантностью, говорящей о достатке. На вид ей было около тридцати.

— Должно быть, это его любовница, — предположила Зара. — Если бы она была женщиной из хорошей семьи, то никогда не стала бы открыто показываться с холостым мужчиной на улице.

Ах вот как, у Рашида есть любовница! Но почему ее это удивляет? Он молодой здоровый мужчина, и в его жизни не может не быть женщины. Тогда почему же у нее подкашиваются ноги?

Лицемер и ханжа! Фелиция чуть не задохнулась от гнева. Как он посмел незаслуженно оскорблять и осуждать ее, в то время как сам открыто гуляет со своей любовницей!

Ей хотелось подойти к Рашиду и презрительно рассмеяться ему в лицо. Но Зара схватила ее за руку и потащила за собой.

— Дядя смутится, если увидит нас. Нельзя попадаться ему на глаза, когда он с этой женщиной.

Смутится? Рашид?

Зара, правильно истолковав ее удивление, серьезно проговорила:

— Он действительно будет смущен, да и я тоже. Вполне естественно, что одинокий мужчина имеет определенные… потребности, но…

Она замолчала, но на ее выразительном лице появилось презрение к той, которая удовлетворяла эти «потребности».

Фелиция отвернулась. Неужели Рашид думает о ней так же, как и об этой женщине? Считает, что она удовлетворяет «потребности» его племянника? Стыд и гнев охватили Фелицию, и ее руки непроизвольно сжались в кулачки.

— Что случилось? — спросила Зара. — Ты чем-то расстроена?

— Нет, все в порядке.

Фелиция лгала. Странная боль поселилась в ее сердце, но она стойко старалась не обращать на это внимания.

Что мне за дело, если рядом с Рашидом идет какая-то темноволосая красавица? — убеждала она себя. Ведь между нами не существует ничего, кроме открытой неприязни!

После того, как они вернулись из города, Заре, как и следовало ожидать, захотелось еще раз полюбоваться своими покупками. Но она почему-то не стала разворачивать пакет, в котором лежала шифоновая ночная рубашка. Может быть, боится испачкать, решила Фелиция и приложила персиковую ночную рубашку к плечам Зары.

— Боюсь, что Сауд не сможет смотреть ни на кого, кроме тебя, — рассмеялась она. — Какую из них ты наденешь в первую брачную ночь?

— Никакую, — серьезно ответила Зара. — Наша свадьба будет традиционной во всем. Мы с Саудом сами так решили. Я надену традиционный наряд невесты, застегнутый на сто одну пуговицу, и золотые ожерелья, подаренные родственниками. — Заметив удивление ни лице Фелиции, она добавила: — У нас такой обычай: жених одно за другим снимает ожерелья с шеи невесты, а потом расстегивает пуговицы, начиная с ворота… — Она слегка покраснела. — Возможно, тебе это покажется странным, но я хочу, чтобы у меня все было так же, как у мамы и бабушки…

— Это не более странно, чем белое платье европейских невест, — успокоила ее Фелиция.

Внезапно она представила себе… нет, не Фейсела, а совсем другую черноволосую голову, склонившуюся перед ней, и сильные смуглые пальцы, расстегивающие сто одну пуговицу на ее свадебном наряде.

Дрожь прошла по ее телу. Господи, о чем она думает? Что с ней? Почувствовала внезапную дурноту и головокружение, Фелиция тяжело опустилась на стул.

Если бы только она могла уехать домой! Если бы только вовремя поняла, что перепутала благодарность с любовью. Если бы она осталась в Англии! Но тогда ей бы никогда не довелось узнать, что можно желать мужчину, даже не любя его, что можно думать, что знаешь себя, и убедиться, что это совсем не так. Во рту ее пересохло, боль в сердце усиливалась с каждым вздохом.

— Фейсел написал тебе, когда собирается вернуться домой? — спросила Зара. — В прошлом году он прилетел из Лондона как раз к моему дню рождения. Это организовал Рашид. — В ее глазах засветилась надежда. — Может быть, он и на этот раз поступит так же?

Фелиция с сомнением покачала головой.

— Не думаю.

— Послушай, почему бы тебе не пойти к моему дяде и не рассказать ему, как ты скучаешь по Фейселу, Фелиция? Ты же, наверное, мечтаешь увидеться со своим женихом?

Она действительно хотела этого. Но совсем не по той причине, о которой думала Зара. Если бы Фейсел вернулся, она попросила бы у него денег и уехала домой. Слава богу, что она хотя бы не стала носить кольцо, которое он ей подарил.

— Я уверена, что ты сможешь уговорить дядю, — продолжала Зара. — Он совсем не такое чудовище, каким кажется на первый взгляд.

— Сегодня днем у меня создалось другое впечатление, — сухо заметила Фелиция, вспомнив темноволосую подругу Рашида.

— Ты имеешь в виду ту женщину? Это совсем другое дело, — быстро возразила Зара. — Мама огорчается, что Рашид до сих пор не женат. Необходимость заботиться о нас не оставляет ему времени для личной жизни, хотя он никогда не говорит об этом. Может быть, когда я выйду замуж, дядя наконец сможет подыскать себе жену, хотя это будет непросто. Мама боится, что английская кровь, которая течет в его жилах, мешает ему полюбить нашу девушку. — Она задумчиво взглянула на Фелицию. — Фейсел, должно быть, говорил тебе, что ты очень похожа на бабушку Рашида. Когда мы были маленькими, мой отец говорил, что Рашид был с самого раннего детства очарован ее лицом на портрете. Мне кажется, он хорошо относится к тебе, хотя и скрывает это.

Хорошо относится! Фелиция еле удержалась от того, чтобы объяснить этой милой девушке, как сильно она заблуждается. Значит, Зара считает, что когда Фейсел посылал ее в Кувейт, у него были вовсе не альтруистические мотивы. Видимо, эта девушка права. Судя по всему, стычки между Фейселом и Рашидом бывали и раньше, и племянник объявил дяде о своей помолвке специально, чтобы разозлить его. Было не особенно приятно узнать, что она стала для Фейсела только средством для удовлетворения собственных амбиций. Видимо, он совсем не так честен и порядочен, как она считала.

Рашид опять не появился за обедом, и, когда Фатима сказала, что он встречается с друзьями, Фелиция невесело усмехнулась.

Друзья? Или друг в единственном числе? А может, подруга? Она почувствовала внезапную усталость и, извинившись, ушла к себе в комнату.

С каждым днем становилось все жарче.

Фелиция уже привыкла, проснувшись, видеть в окно ярко-синее небо без единого облачка и слышать пронзительный голос муэдзина. Она полюбила эту яркую, необычную страну. И будет скучать по Ней.

Ей никак не удавалось заставить себя написать Фейселу, но она не отказалась от этого намерения. Конечно, неприятно просить у него денег на обратный билет. Но другого выхода не было.

В комнате пахло розами. Накинув кружевную накидку, она поспешила вниз и, миновав пустынный холл, вышла в гостеприимную прохладу сада. Запах цветущих деревьев смешивался с ароматом роз. Голуби ворковали у фонтанов. Она опустила пальцы в воду, и маленькая рыбка испуганно метнулась в сторону. Светила полная луна, и в саду было светло, как днем.

Внезапно Фелиция услышала чьи-то шаги.

— Мечтаете о том, кто мог бы разделить с вами очарование этого вечера?

Рашид! Она порывисто оглянулась. Он снова был одет в арабский костюм. Поставив ногу на парапет фонтана, он наблюдал за ней. Фелиция отступила в тень дерева, чтобы свет луны не падал на ее взволнованное лицо.

— А вы, оказывается, умеете читать чужие мысли? — справившись с волнением, насмешливо произнесла она.

Его взгляд, задержавшись на груди девушки, спустился к ее тонкой талии и округлой линии бедер.

Фелиция испытывала непреодолимое желание убежать, но не хотела, чтобы он догадался о ее страхах.

— Думаю, вы хотите, чтобы я организовал приезд Фейсела домой? Зара просила меня помочь вам. Она очень переживает трагическую разлуку двух любящих сердец. Разумеется, мне пришлось избавить ее от этих романтических фантазий.

Фелиция настороженно вскинула ресницы.

— Каким образом? Сообщив ей свою интерпретацию наших с отношений с Фейселом?

— Перестаньте, — насмешливо бросил он. — Откуда такое праведное негодование? Вы не опровергли моих слов, когда вчера вечером я предположил, что вы с Фейселом уже испытали то наслаждение, о котором Зара еще только мечтает. Вы забыли, что я жил в вашей стране и знаю, что там девушки не стремятся сохранить невинность до свадьбы.

— Разумеется, ваши женщины себе такого никогда не позволят!

— Я знаю, что вы имеете в виду. Та, которую вы видели со мной сегодня днем, не претендует на то, чем не является.

Фелиция насмешливо улыбнулась.

— Должна признаться, что вы меня удивили. Вы не похожи на человека, которому нужно покупать расположение женщин за деньги. Все, что вы можете предложить им — это физическое удовлетворение, поэтому пилюлю нужно как-то подсластить.

Его лицо исказилось, но радость и удовлетворение, которое она испытала, длились недолго.

— Я разыскал вас по просьбе Зары. Она сказала, что вы худеете, перестали есть, и приписала это тому, что вы скучаете по жениху. Но я думаю иначе, и меня вам не провести. Я не допущу, чтобы Фейсел вернулся домой и снова попался в вашу ловушку. Но в то же время мне будет жаль, если вы засохнете без любви. — Его губы расплылись в хищной улыбке. — Хорошо, что окна Зары выходят на другую сторону. Она может не одобрить методы, которые я использую, чтобы утолить вашу жажду.

Он схватил ее за руки и больно сжал их. Фелиция попыталась высвободиться, но его хватка была железной. Их взгляды скрестились.

— Отпустите меня! — вскрикнула она. — Оставьте ваши поцелуи женщинам, которым вы платите за ласки!

Фелиция почувствовала, что его железные пальцы еще сильнее сжали ее запястья. Она ощущала тепло его дыхания на своем лице.

— Отпустите меня! — повторила она.

— О нет, мисс Гордон, на это раз вам не удастся отделаться так легко!

Свободной рукой он спустил платье с ее плеча и дотронулся пальцем до округлой груди.

Страх и негодование пронзили ее. Даже Фейсел не позволял себе такого! Она вздрогнула, когда его пальцы сжали ее сосок.

В его темных глазах светилось удовлетворение.

— Теперь, мисс Гордон, вы пополнили ряды женщин, знакомых с моими ласками. Хотя, в отличие от них, вы не получите за это награды, — насмешливо проговорил он.

Он отпустил ее. Пошатнувшись, она сделала шаг назад и увидела в его руках какой-то пакет, перевязанный зеленой тесьмой.

— Зара купила для вас подарок. Надеюсь, вы вспомните меня, когда наденете это.

Пакет упал к ее ногам. Не в силах вымолвить ни слова, Фелиция смотрела на своего мучителя глазами, полными ненависти.

— Поднимите его, — неумолимо проговорил Рашид, — иначе мне придется передавать вам его еще раз, и вам снова придется заплатить за это.

— Вы настоящий варвар, и вряд ли сможете понять мои чувства к Фейселу… Да и вообще какие-либо человеческие чувства!

Но, помня о том, что он может подвергнуть ее еще большему унижению, Фелиция наклонилась и подняла сверток.

— Знаете, мисс Гордон, как приятно видеть вас у моих ног!

— Да я скорее встану на колени перед дьяволом! — выкрикнула Фелиция.

Она убежала прежде, чем он смог нанести ответный удар. Влетев в свою комнату, она выронила сверток. Бумага, шурша, развернулась, и из нее выскользнул шифон цвета морской волны.

Фелиция побледнела. Ночная рубашка! Оказывается, Зара купила эту ночную рубашку для нее… на деньги Рашида! Взглянув на свои запястья, она увидела проступившие на тонкой коже синяки. Его поцелуи горели на шее, а грудь пылала от грубых прикосновений.

Как посмел он обращаться с ней, как с женщиной, которую купил на ночь? Она подавила рыдание.

Снова натолкнувшись взглядом на лежащую на полу ночную рубашку, Фелиция с отвращением отвернулась. Скорее она бросит ее в огонь, чем когда-нибудь наденет!

7

Все готовились к поездке в оазис. Зара, вынимая очередную охапку платьев из своего гардероба, рассмеявшись, заметила, что нет ничего странного в том, что Рашид теперь почти не бывает дома, ссылаясь на то, что должен поехать на место заранее и убедиться, что все готово к приезду гостей.

Но Фелиция считала, что причина его отсутствия кроется совсем в другом. Если у этого человека сохранилась хоть капля порядочности, то он будет избегать ее общества, как и она — его. Нет, никогда, даже дожив до глубокой старости, она не забудет горького урока, который получила вчера у фонтана.

Каждую ночь ей неизменно снилось его холодное, улыбающееся лицо. Она чувствовала искусные ласки его опытных рук и просыпалась в слезах от мучительных и сладостных ощущений.

Фелицию не удивляло, что она стремительно теряет в весе. Несколько раз она начинала писать Фейселу, пытаясь в самой деликатной форме сообщить о том, что их любовь умерла. Но когда доходила до просьбы выслать ей деньги на обратный билет, всякий раз останавливалась. Она уже подумывала о том, чтобы обратиться за помощью в британское посольство, но искренняя радость Зары по поводу того, что она вместе со всеми отпразднует ее день рождения, заставила ее отложить свой визит до возвращения из оазиса. Ничего страшного, если она сделает это через несколько дней.

— Как жаль, что Рашид не может вызвать Фейсела, — с огорчением сказала ей Зара.

Фелиция грустно кивнула, хотя прекрасно знала, что пресловутая «служебная необходимость» — не более чем выдумка Рашида.

— Зачем ты берешь с собой столько одежды? — удивилась она, помогая Заре укладывать вещи.

Девушка рассмеялась.

— Рашид дает мне очень много денег. — Она продемонстрировала тонкий, как паутинка, почти прозрачный наряд, состоящий из широких оранжевых шаровар и расшитой блестками блузки. — Что ты думаешь об этом? Я купила его просто так, для смеха. Дядя страшно разозлился бы, если бы узнал об этом. Сауду нравятся наши национальные танцы, и я подумала…

— Я знаю, что ты подумала, — пробормотала Фелиция.

О какой эмансипации может идти речь, если молодая девушка собирается танцевать перед своим женихом, как рабыня в гареме? — подумала она и аккуратно сложила наряд.

— Он уже не влезет в эту коробку, — вздохнула Зара. — Она набита доверху.

— Хочешь, я положу его к себе? — предложила Фелиция. — У меня остается много свободного места. — Она вопросительно взглянула на Зару. — Но зачем ты берешь этот наряд с собой в оазис? Ты ведь не собираешься надевать его до свадьбы?

— Я боюсь, что здесь его может случайно увидеть какая-нибудь служанка. Мама вряд ли поймет, что это шутка, — объяснила Зара.

— Да, ты права, — согласилась Фелиция, глядя на прозрачный шифон.

Было ясно, что Зара любит своего Сауда. Фелиция с легким чувством зависти подумала, как приятно готовиться к свадьбе с любимым человеком. Ждала ли она когда-нибудь близости Фейсела с таким же нетерпением, как Зара предвкушает ласки Сауда? Уже не в первый раз Фелиция задавалась вопросом, способна ли она вообще ответить на страсть мужчины? Она вспомнила, как трепетало ее тело от грубых прикосновений Рашида. Но ведь она не любит его. Даже ненавидит. Ведь этот человек сделал все, чтобы разрушить ее счастье!

Фелиция взяла вещи, которые не поместились в коробки Зары, и отнесла их в свою комнату.

Оазис находился не так уж далеко от виллы, но путь к нему лежал через безводную пустыню. Али, отвечавший за безопасность поездки, несколько раз перепроверял все детали, особенно количество бензина. В машины погрузили дополнительные канистры. Емкости с водой заняли свои места, шины были проверены.

«Мерседес» с Фатимой, Зарой и Фелицией должен был ехать впереди, а за ним — три машины со слугами и багажом. Впереди и позади караван сопровождала охрана. Фелицию удивила тщательность этих приготовлений, но Зара рассказала ей о судьбе других, менее осторожных путешественников. Смерть от жажды под палящим солнцем — не самая лучшая смерть. Если вдруг поднимется песчаная буря или острый камень проколет бак с бензином, то можно остаться без средств передвижения.

До оазиса было немногим более ста миль, но Фелиции это путешествие показалось очень долгим. Она вздохнула с облегчением, когда верхушки пальм на горизонте возвестили, что оно близится к концу. Солнце нещадно раскалило капот «мерседеса», и даже при включенном кондиционере в машине стало душно и жарко.

Кавалькада свернула с шоссе на песчаную дорогу и помчалась по ней, вздымая тучи песчаной пыли, которая забивала глаза и рот тем, кто ехал позади.

— Теперь ты понимаешь, почему мы едем первыми, — сказала Зара. — Последний автомобиль в колонне всегда подвергается большему риску, и даже хорошему водителю нелегко ехать сквозь сплошные песчаные вихри.

Фелиция подавила дрожь, представив, каково заблудиться в этой бесконечной пустыне. Но однообразная картина, простиравшаяся перед ее глазами, имела свою прелесть. Насколько мог видеть глаз, только песок ярко желтел под кобальтово-синим небом. Теперь Фелиция по-новому взглянула на людей, чье упорство и настойчивость покорили эту суровую местность.

— Уже почти приехали, — радостно прощебетала Зара, когда полоска пальм на горизонте выросла в размерах. — Тебе понравится в оазисе, Фелиция. — Мне кажется, что именно его Рашид считает своим настоящим домом. А вот Фейсел сюда не рвется. Мне кажется, что ты сможешь привыкнуть к нашему образу жизни. Ведь тебе здесь нравится, не так ли? — с нетерпением спросила она.

Фелиция должна была признать, что пустыня произвела на нее сильное впечатление. При других обстоятельствах я бы с удовольствием пожила бы в этой удивительной древней стране, с грустью подумала она.

— Завтра приедет Надия, — сообщила Зара. — Я так соскучилась по ней!

Фелиция надеялась, что со старшей сестрой Фейсела ей будет так же легко найти общий язык, как и с младшей. После того, как она получила письмо от Фейсела, эта семья стала ей совсем чужой. К тому же, ей вполне хватало иметь такого врага, как Рашид.

Уже темнело, когда они въехали в оазис, и Фелиция ничего не смогла разглядеть, кроме пальмовых рощ, листья которых слегка покачивались под легким ветерком, и серебристых лунных дорожек на воде.

— Когда-то здесь останавливались древние кочевники, — тихо проговорила Зара, — но теперь они ушли вглубь пустыни.

Дом в оазисе не имел никакого сходства с виллой под Кувейтом. Из белого камня, с узкими мавританскими окнами и маленьким двориком, в котором тоже били фонтаны, он словно дышал древностью.

Когда первая машина остановилась перед зданием, огромные обитые железом двери распахнулись. Слуги-арабы двигались неслышно, и Фелиция подумала, что не удивилась бы, увидев в уединенном дворике у фонтана нескольких танцовщиц из гарема.

Сопровождаемые Али, они вошли в огромный прохладный холл, и Фелиция, оглядевшись вокруг, застыла от восхищения. Малахитовые колонны упирались в украшенный искусными узорами потолок. Откуда-то издалека доносилось мелодичное журчание воды. Все вокруг дышало таинственным очарованием Востока.

Зара рассмеялась, увидев ее лицо.

— Я же говорила, что тебе здесь понравится!

Али вместе с другими слугами внес вещи и сложил их на прохладный мраморный пол. Селина поспешно вышла, пообещав, что скоро им подадут кофе.

Двустворчатые двери на другом конце холла отворились, и в дверном проеме показался силуэт Рашида. Белизна одежды ярко контрастировала с его бронзовой кожей.

— Зара отведет вас на женскую половину, мисс Гордон. Ее окна выходят во внутренний дворик. В пустыне мужчина привык хранить свои главные сокровища под замком. Когда здесь жил мой дед, женщинам из гарема не разрешалось покидать пределы дома. Для своей жены дед разбил сад, чтобы она могла наслаждаться прохладным ветерком, который налетает, когда спускаются сумерки. Она говорила, что все это напоминает ей Англию.

— Тебе здесь понравится, Фелиция, — тихо повторила Зара. — И помещение гарема тоже. Там столько экзотики, есть даже мраморный бассейн.

Она рассмеялась, заметив, что Фелиция покраснела, и вдруг изумленно воскликнула:

— Дядя Рашид, смотрите, глаза у Фелиции точно такого же цвета, как малахит, из которого сделаны колонны!

— Верно, — согласился Рашид и нежно обнял ближайшую к нему колонну. — Но я не думаю, что мисс Гордон сочтет комплиментом то, что ее глаза сравнивают с холодным камнем. — Как всегда, когда он обращался к Заре, его тон был насмешливо-снисходительным, и Фелиция отметила, что с ней он говорит совсем по-другому.

В холл вошел Али с горой коробок в руках. Одна из них упала и раскрылась и… лицо Рашида из насмешливого и благожелательного сразу же стало мрачным. Он сделал несколько шагов, наклонился и презрительным жестом вытащил из коробки полупрозрачные шаровары.

Зара вздрогнула и с ужасом взглянула на Фелицию.

— Это мое, — храбро проговорила та и протянула руку, чтобы взять вещь. — Я купила их вчера в одной из лавочек. — В ней вдруг проснулся какой-то озорной бесенок. — Хотела привезти в Англию новую моду. Надеюсь, Фейселу они понравятся. — Она опустила ресницы, чтобы скрыть насмешливый блеск в глазах. — У нас ведь такие не купишь. — Фелиция понимала, что играет с огнем, но продолжала бесстрашно смотреть на Рашида.

Воцарилось мрачное молчание, и она подумала, что, вероятно, зашла слишком далеко. Рашид с презрением оглядел ее с ног до головы.

— Мне кажется, мисс Гордон, что этот наряд не будет вам к лицу.

— Вы меня огорчаете. — Она мило улыбнулась.

Он приказал Али собрать коробки и вынести их из холла.

Интересно, подумала Фелиция, как бы он отреагировал, если бы узнал, что пресловутый наряд принадлежит не ей, а его собственной племяннице!

Часом позже, когда она уже заканчивала разбирать вещи, в спальню вбежала взволнованная Зара.

Эта комната очень сильно отличалась от той, в которой Фелиция жила раньше. Здесь стояла удобная двухспальная кровать. Деревянный, до блеска натертый пол устилали мягкие персидские ковры, видимо, старинные и очень дорогие. Длинная низкая кушетка, на которой лежало множество разноцветных подушек, стояла у стены под решетчатыми окнами, приглашая отдохнуть, любуясь пышной зеленью сада. Мелодичные звуки журчащей воды доносились из окна. Фелиция вспомнила рассказ Фейсела о том, что в стародавние дни богатство араба измерялось количеством воды, которое он может израсходовать.

В небольшой гардеробной было несколько шкафов для одежды, но она решила спрятать прозрачный наряд в отделанный медью резной сундук.

Зара виновато наблюдала за ней.

— Я никогда еще не видела Рашида в таком гневе, — понизив голос, проговорила она. — О, Фелиция, мне так жаль!

— Зато теперь ты наконец убедилась, что мы с твоим дядей вряд ли сможем стать друзьями. Не переживай, ничего страшного не произошло, — с улыбкой ответила Фелиция.

— Ничего страшного? — Глаза Зары наполнились слезами. — Как он мог так обращаться с тобой, нашей будущей родственницей!

Наверное, сейчас самое время открыть правду, подумала Фелиция, но, прежде чем она смогла заговорить, Зара взволнованно произнесла:

— Я скажу Рашиду, что он не прав. Ты не должна расплачиваться за мой проступок. Он извинится перед тобой за грубость…

Фелиция была тронута искренним огорчением молодой девушки.

— Я сама виновата. Раздразнила его, и получила по заслугам, — сказала она, желая успокоить Зару, но та только горько покачала головой.

— Он хотел опозорить тебя перед нами, Фелиция. Я прочитала это в его глазах. — В ее голосе послышались слезы. — Я не вынесла бы, если бы Сауд смотрел на меня так.

— Видимо, у твоего дяди есть свои причины не любить меня, — спокойно заметила та.

— Он не хочет, чтобы Фейсел женился на тебе? Фелиция, обещай мне, что ты не позволишь Рашиду поссорить и разлучить нас. Ты стала мне очень дорога, и я считаю тебя своей сестрой. Рашид изменит свое мнение о тебе, я уверена!

На следующий день приехала Надия с мужем и маленьким сыном. Она была женской копией Фейсела — с такой же белозубой улыбкой и мягким взглядом карих глаз. Фелиция с удивлением обнаружила, что это сходство совершенно не взволновало ее.

А вот маленький сын Нации чем-то притягивал ее. Не прошло и нескольких минут, как Фелиция полностью попала под его обаяние. Ребенок не выказывал никакой застенчивости и смущения. Он с любопытством осмотрел ее комнату, а найдя сверток, который она засунула в угол своего пустого чемодана и забыла о нем, тут же потребовал развернуть его. В это мгновение в комнату вошла Надия.

Увидев их, она улыбнулась и небрежно уселась на кушетку, скрестив ноги, ласково потрепала сына по голове и взяла у него пакет.

— Подарок?

— Мне дали это по ошибке, — невнятно ответила Фелиция и быстро переменила тему: — Должно быть, вы очень волнуетесь перед свадьбой Зары.

— Но не так сильно, как перед своей собственной. — Надия задумчиво улыбнулась. — Странно вспоминать, но в свое время я не хотела выходить за Ахмеда. — Поймав удивленный взгляд Фелиции, она улыбнулась. — В юности я была страшной бунтовщицей. Меня решили выдать замуж незадолго до смерти отца, и я умоляла Рашида не делать этого. Я даже угрожала голодовкой.

— И что же случилось? — с интересом спросила Фелиция.

Она не могла представить себе, что какой-нибудь женщине удалось заставить Рашида отказаться от своих планов.

Надия рассмеялась.

— Когда я наотрез отказалась выходить за Ахмеда, а все это происходило в начале месяца Рамадан, Рашид не стал спорить со мной. Вместо этого он организовал визит Ахмеда в наш дом и предупредил меня об этом. Он посоветовал мне спрятаться в своей спальне, чтобы увидеть жениха, когда тот будет находиться во внутреннем дворике. Рашид уговорил меня набраться терпения и не объявлять о расторжении помолвки, пока я не увижу Ахмеда. — Она, смеясь, развела руками. — Что мне было делать? Я согласилась.

— И что потом?

— Когда я увидела лицо Ахмеда, красивое, умное и благородное, то поняла, что мне нечего бояться. Рашид знал меня лучше, чем я сама. — Ее глаза засветились счастьем.

Поднявшись, чтобы уходить, Надия ласково коснулась плеча Фелиции.

— Зара рассказала мне, что Рашид был очень несправедлив к тебе. Она решила признаться ему во всем. Но он очень гордый человек — ему будет нелегко признать свою неправоту и заставить себя извиниться перед женщиной. Ты примешь это во внимание?

Фелиция поняла, что Надия хочет, чтобы она простила Рашида. Да он просто любимчик всего семейства, раздраженно подумала она.

— Ты очень похожа на бабушку Рашида, вдохнув, сообщила Надия. — Но тебе, вероятно, уже говорили об этом. Мама сказала мне, что вы с Фейселом собираетесь пожениться.

Поняв, куда может завести подобный разговор, Фелиция быстро встала.

— Давай поговорим об этом позже — после дня рождения Зары. Тогда у нас будет больше времени.

— Ну, конечно.

Надия улыбнулась и вместе с сыном вышла из комнаты.

Фелиция скоро обнаружила, что любовь Зары к оазису разделяет все семейство. Все обожали роскошный дом, который дед Рашида построил для своей английской жены. Здесь, в пустыне, семья соблюдала все древние традиции.

Женщины каждое утро собирались вместе, чтобы поболтать и выпить кофе, в то время как Рашид и Ахмед занимались фруктовыми плантациями на противоположном конце оазиса.

Зайад, сын Надии и Ахмеда, очень привязался к Фелиции и не отходил от нее ни на шаг. Его мать не только не возражала, но, казалось, была даже рада этому.

Накануне дня рождения Зары, когда мужчины оправились на конную прогулку, прибыл посланец от семейства Сауда, и пригласил дам в гости. Фелиция не была уверена, что это приглашение касается и ее, но Зара и Надия уверили ее, что все в порядке.

Когда мужчины вернулись, Зара побежала сообщать им новости. Она не выказывала никакого смущения в присутствии Ахмеда, который, в свою очередь, обращался с ней, как с сестрой.

Фелиции понравился муж Надии. Он был таким, каким она когда-то представляла себе Фейсела — добрым, умным, нежным и любящим.

Она невольно сравнивала с ним Рашида. Как он станет обращаться со своей женой?

Рашид что-то сказал Заре, и та, пожав плечами, отошла. Фелиция чувствовала, что между дядей и племянницей возникла какая-то неловкость, и жалела, что в результате ее приезда в Кувейт девушка лишилась иллюзий относительно своего любимого дяди. От Надии она знала, что Зара решилась рассказать Рашиду правду о наряде, и теперь ждала подходящего момента.

Фелиция тоже искала случай, чтобы в тактичной форме сообщить гостеприимным хозяевам, что собирается вернуться домой. Ведь все они считали, что ее визит не ограничен временными рамками, и она дождется возвращения Фейсела. Но положение ее с каждым днем становилось все более невыносимым. Она твердо решила сегодня же вечером закончить письмо бывшему жениху.

— Фелиция собирается познакомиться с родственниками Сауда? — спросил Ахмед. — Вы же знаете, что они вращаются кругах, близких к правительству?

— Сауд не придает этому значения, — быстро возразила Зара, но Фелиция поняла, что в глубине души девушка всегда помнит о высоком положении семьи жениха.

— Кстати, вам пришло письмо, мисс Гордон, — сказал Рашид, — от Фейсела. Если вы пройдете в мой кабинет…

— Рашид, мне нужно кое-что сказать тебе, — вмешалась Зара. — Я пойду с тобой, Фелиция, и, когда Рашид отдаст тебе письмо, мы с ним сможем поговорить.

Фелиция считала ее жертву бессмысленной. Она была уверена, что даже после того, как Рашид узнает правду, его отношение к ней не изменится.

— Опять растратила мои деньги, шалунья? — со смехом проговорил тот, открывая перед ними дверь.

— Ты увидишься с Саудом завтра, когда мы будем в его доме? — спросила Фелиция Зару.

Девушка покачала головой.

— Это не разрешено. Вообще-то мы не должны видеть друг друга до тех пор, пока он не откинет чадру с моего лица во время свадебной церемонии. Кстати, тебе будет интересно посмотреть их дом. Семья Сауда живет в старинной крепости приблизительно в двух часах езды от оазиса, и его отец до сих пор любит проводить несколько месяцев в году в пустыне.

В это время Рашид зашел к себе в кабинет.

— Не стоит этого делать, Зара, — тихо проговорила Фелиция.

— Нет, я уже решила.

Фелиция молча взяла протянутое ей письмо и, бросив умоляющий взгляд на Зару, вышла.

Последнее, что она услышала, были слова Рашида:

— Итак, крошка, что ты хочешь сказать мне?

Крошка! Он обращается с племянницей, как с ребенком! И Фелиция вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, лишенной любви и защиты, которая завидует детям, окруженным теплом и лаской. Отбросив эти ненужные мысли, она направилась в свою комнату, чтобы прочесть письмо от Фейсела.

Это был какой-то сплошной поток обвинений. Фелиция снова и снова перечитывала гневные фразы:

«Твое распутное поведение позорит меня… наносит вред моей репутации… восстанавливает против меня Рашида»…

Письмо заканчивалось беспощадной отповедью:

«Я вынужден сообщить, что брак между нами невозможен. Пишу дяде отдельно, чтобы уведомить его о своем решении. Уверен, что, получив мое письмо, он не станет терять времени даром и сразу же отправит тебя обратно в Англию. Там ты можешь вести себя, как хочешь, не заставляя меня краснеть от стыда.»

Он никогда не любил меня, со вздохом подумала Фелиция, скомкав письмо и бросив его в корзину для мусора. Но она не могла обвинять Фейсела. Они оба совершили ошибку. И все же ей было больно читать эти незаслуженные обвинения.

Судя по всему, Рашид написал племяннику, выставив его невесту в самом невыгодном свете. Этого не мог сделать никто другой.

Интересно, как бы я себя чувствовала, если бы действительно любила Фейсела? — подумала Фелиция.

Сейчас же ей стало даже легче от того, что ситуация прояснилась. Как только Рашид прочтет это письмо, он, без сомнения, сразу же отправит ее домой. Странно, но гораздо больше, чем разрыв с женихом, Фелицию задело то, что Рашид действовал за ее спиной. Впрочем, чему тут удивляться? Разве он не обещал, что найдет способ разлучить их? Мог бы немного подождать, и все произошло бы само собой. Любовь, которая казалась такой сильной в умеренном климате Англии, очень быстро растаяла в безжалостной жаркой пустыне.

Фелиция сделала глубокий вдох. Из окна ее комнаты открывался вид на бассейн, наполненный изумрудной водой. Ей захотелось погрузиться в его прохладу, чтобы смыть боль и усталость. Ее мучил даже не разрыв с женихом, а мысль о том, что, покинув Кувейт, она оставит часть своей души в безжалостных руках Рашида.

Слово «любовь» мало подходило для описания ее чувств к этому человеку, но к чему было обманывать себя, говоря, что их не существует вовсе. В самой глубине ее существа жило непередаваемое ощущение, которое она испытала при прикосновении Рашида. Да, ее тянет к нему, она не может не признать этого, но… Вдруг Фелиция поняла, что это нечто большее. Болезненное горячее желание, которое заставляет просыпаться среди ночи…

Взглянув в зеркало, она едва узнала свое бледное лицо. Отыскав среди вещей черный купальник, который был более закрытым, чем бикини, она надела его и вышла из комнаты.

Да, Рашид выиграл это сражение. И, как это ни смешно, помог ему Фейсел, тот самый Фейсел, который хотел, чтобы она покорила его дядю. Оказалось, что Рашид действительно знал своего племянника гораздо лучше, чем его невеста.

На улице было жарко. Вода бассейна сверкала в лучах солнца. Фелиция окунулась, чувствуя, как остывает ее разгоряченная кожа. Она несколько раз пересекла бассейн, потом перевернулась на спину, и ее волосы, как облако расплавленного золота, окружили голову. Она закрыла глаза и расслабилась, неподвижно лежа на поверхности воды.

Откуда-то послышались голоса, как ей показалось, полные гнева, но потом они стихли, и остался только тихий плеск воды о бортики бассейна.

Фелиция лениво размышляла о том, почему ни Надия, ни Зара не плавают здесь, потом, повернувшись на бок, лениво заскользила по воде. Подплыв к бортику, она остановилась, собираясь выйти из воды. Глаза щипало от хлорированной воды, и она зажмурилась.

Внезапно кто-то схватил ее за руки и бесцеремонно вытащил из бассейна.

Она мгновенно открыла глаза.

— Мисс Гордон!

— Рашид?

Наверное, он пришел сообщить, что ей пора отправляться домой.

Фелиция заставила себя посмотреть ему в лицо. Его рот был твердо сжат, глаза сверкали. Чего в них больше — гнева или презрения? — спросила себя Фелиция.

— Я шел в конюшню, когда увидел вас здесь. Что вы делаете в бассейне?

Она удивленно взглянула на него.

— Неужели для того, чтобы поплавать, я тоже должна была спрашивать вашего разрешения?

Он холодно улыбнулся.

— Я искал вас. Нам нужно поговорить.

Фелиция даже обрадовалась. Скоро она будет свободна.

— Хорошо. Я только пойду переоденусь и буду в вашем распоряжении, — гордо вздернув голову, проговорила она.

— Не стоит. Это конфиденциальный разговор, так что лучше пройдем в садик, где никто нам не помешает. Советую вам подчиниться. Не забывайте, что вы находитесь в моем частном владении.

8

— В вашем?

Рашид насмешливо поклонился.

— В этой стране, мисс Гордон, женщине не положено представать раздетой пред глазами мужчины. Но я вам об этом, кажется, уже говорил.

В чем, черт возьми, он теперь обвиняет ее? Тон Рашида был насмешливым, но Фелиции показалось, что он с трудом подавляет ярость, и она не могла понять ее причины.

— Мне жаль, что я вторглась в ваши владения, — сухо извинилась она.

— Не будем об этом. Я должен попросить у вас прощения за прошлый вечер. Вы рассчитывали, что я стану искать вас именно в бассейне. Здесь так тихо и пустынно, и ваше полуобнаженное тело должно было заставить меня забыть о здравом смысле, не так ли? Я мужчина, и ничто человеческое мне не чуждо, мисс Гордон. Прелести, которые вы так бесстыдно демонстрируете в этой пародии на купальник, естественно, не могут оставить меня равнодушным.

В его глазах загорелся огонь, а в голосе послышалась страсть.

Фелиция мгновенно забыла о Фейселе и его письме.

— Вы считаете, что я специально пришла сюда, чтобы соблазнить вас? — От удивления она повысила голос, но Рашид, казалось, не замечал этого. Его губы скривились в усмешке.

— А вы считаете, что нет? — Он покачал головой. — Не стоит притворяться, мисс Гордон.

Внезапно он схватил тяжелую прядь ее мокрых волос и намотал себе на руку.

От неожиданности она дернулась, стараясь освободиться, но его хватка стала только сильнее. Он прижал ее к себе. Она чувствовала жар, исходящий от его тела. Изогнувшись, Фелиция тщетно пыталась вырваться, но он только крепче сжимал объятия. Его рубашка расстегнулась, и Фелиция ощутила прикосновение его горячей кожи. Он сбросил бретельки купальника с ее плеч. Она протестующе вскрикнула и покраснела, когда он отодвинулся, рассматривая ее обнаженное тело. Фелиция инстинктивно вскинула руки, чтобы прикрыть грудь, но он схватил ее за запястья, блуждая жадным взглядом по ее фигуре до тех пор, пока она чуть не потеряла сознания от стыда и гнева.

— Очаровательно, — медленно промолвил он. — Фейсела могла обмануть эта показная невинность, но меня вы не проведете, мисс Гордон.

«Мисс Гордон!» Фелиция чувствовала, что с ней вот-вот случится истерика. Он имеет наглость обращаться с ней так, как будто она — его собственность, и при этом издевательски называет «мисс Гордон»!

— У вас странная манера извиняться, шейх Рашид!

Дрожа от ненависти, она вскинула голову, чтобы поймать его, как она предполагала, насмешливый взгляд. Но он не сводил глаз с ее обнаженного тела.

— Вы так думаете? — пробормотал Рашид. — А мне кажется, что я веду себя так, как вы того хотите и заслуживаете.

— Почему вы решили, что я хочу этого? — Она в бешенстве попыталась оттолкнуть его, но в этот момент он крепко обнял ее за плечи и впился поцелуем в губы. Его горящий взгляд пронзал ее, и она вспомнила о письме Фейсела. Скоро она уедет из этой страны… и значит, никогда не узнает его жарких ласк…

Как будто кто-то прошептал ей на ухо: «Сезам, откройся!». И Фелиция сдалась: раскрываясь навстречу объятиям Рашида, она с наслаждением погрузила пальцы в темную гущу его волос. Он пробормотал что-то невнятное, и ее губы ответно раскрылись, как лепестки розы под солнцем.

Она забыла обо всем и наслаждалась этим украденным у судьбы мгновением, понимая, что будет помнить его всю оставшуюся жизнь. Но вскоре восторг сменила горечь. Фелиция вдруг поняла, что Рашидом сейчас руководит только страсть, и ничего больше, и, осознав это, попыталась оттолкнуть его.

— Оставьте меня!

Слезы потекли по ее щекам. Отступив, она натянула на плечи бретельки купальника. Она едва стояла на ногах, сотрясаемая дрожью, но, подняв глаза, увидела, что Рашид совершенно невозмутим. Облокотившись на каменную колонну, он с холодной улыбкой смотрел на нее.

— Что за странные загадки? — холодно спросил он. — Вы предложили себя, я согласился. Поступить иначе было бы просто невежливо по отношению к даме.

— Я предложила? — еле выговорила она трясущимися губами.

— А разве нет? Вы же надеялись, что я клюну на ваши прелести и соглашусь на эту помолвку? Разве не ради этого вы прилетели сюда? — Он поднял бровь. — Я не дурак, мисс Гордон. Если не это было причиной вашего молчаливого согласия, тогда что же? Но я сомневаюсь, что моему племяннику понравятся методы, которые вы применяете, чтобы добиться моего согласия. Что же в его письме заставило вас прибегнуть к таким крайним мерам? Может, он изменил свое решение?

— Если это и произойдет, то, не сомневаюсь, вы первый все узнаете, — парировала Фелиция.

Значит, он еще не получил письма от Фейсела… Но, несмотря на это, делал все, чтобы унизить и оклеветать ее, чтобы она наконец отступилась и уехала домой. Странно, что он еще не пытался подкупить ее, чтобы она отказалась от Фейсела. Хотя, может быть, обращаясь с ней таким образом, он просто получал удовольствие. Это было наказанием за то, что она посмела захотеть выйти замуж за члена его семейства.

Фелиция уже хотела уйти, но он остановил ее.

— Еще одно, — продолжил он. — Не советую вам бросаться со слезами на грудь Заре и рассказывать обо всем. Я не хочу, чтобы ее день рождения был чем-либо омрачен.

Она презрительно взглянула на него.

— Я не собираюсь травмировать вашу племянницу. Я очень привязалась к ней.

— Но это чувство не распространяется на меня.

От его наглости у нее перехватило дыхание. А чего он ожидал, обращаясь с ней, как с какой-то бессовестной авантюристкой?

— Вы поразительно догадливы. Этого не произойдет никогда, — подтвердила она и решительно направилась к себе в комнату.

Во время ужина Фелиция заметила, что Зара чем-то расстроена. Выяснилось, что Рашид разорвал ее гаремный наряд с шароварами. Девушка с горечью сказала Фелиции, что дядя очень переменился. Раньше он был насмешлив, но снисходителен к ее шалостям, а теперь стал совершенно нетерпим.

— Когда я спросила его, почему брат не может приехать домой на мой день рождения, он чуть не набросился на меня с кулаками. Рашид считает, что Фейсел должен больше заниматься делами, — добавила она.

И жениться на девушке, которую одобрит его дядя, про себя добавила Фелиция, но промолчала.

За завтраком все смеялись и шутили. Все, кроме Фелиции. У нее было тяжело на сердце. Она хотела подойти к Рашиду и сообщить ему о своем желании уехать немедленно, но что-то все время мешало ей.

От Зары исходил нежный запах подаренных духов, и мысли Фелиции обратились к ни разу не открытому флакону с благовониями, который лежал в ее шкафу. Когда-нибудь она откроет его, и этот аромат разбудит воспоминания о пыльной аллее незнакомого города и о прикосновениях Рашида.

Всю ночь она боролась со своей гордостью, и только на рассвете сдалась и признала правду. Она любит Рашида. Этот человек разбудил в ней чувства, о существовании которых она и не подозревала. Ни один человек не возбуждал ее так сильно, как он. Ни одного мужчину она не хотела так безумно. Эта страсть была сильнее ее страхов и смущения. Фелиция мучительно желала только одного — еще раз испытать близость его горячего тела.

Теперь ей стало ясно, что она питала к Фейселу только чувство благодарности. Она принимала его поцелуи, не испытывая желания отвечать на них, но никогда не задумывалась, почему так происходит. Сейчас же, побывав в объятиях Рашида, она мечтала отдаться страсти, на которую, она это чувствовала интуитивно, он был способен. Ее каждую минуту могло охватить пламя, в котором она сгорит, как спичка. Инстинкт самосохранения говорил ей, что нужно бежать как можно скорее, пока Рашид не догадался о ее чувстве к нему.

Она побледнела так, что Надия с тревогой спросила, все ли с ней в порядке.

В порядке! Фелиция чуть не рассмеялась.

Замок Сауда оказался мрачной каменной громадой, воздвигнутой на скалистом утесе, с высоты которого открывался великолепный вид на окружающую местность. Он служил напоминанием о тех далеких временах, когда предки нынешних владельцев должны были заранее узнавать о появлении нежеланных гостей из других племен, осмелившихся вторгнуться на их территорию.

Здесь господствовали старые традиции. Когда машины гостей въехали в крепость через каменные ворота, женщин сразу же провели к боковому входу. Они вошли в темную прихожую со множеством дверей, и Фелиция по примеру Фатимы сняла обувь.

Мать Сауда вышла поприветствовать их. Гости и хозяева обменялись традиционными цветистыми приветствиями, и все расселись на диваны, усыпанные множеством красиво расшитых подушек.

Кроме матери Сауда в комнате находились всевозможные тетки и кузины, которых по очереди представили гостье из Англии.

Одна очень старая женщина приказала Фелиции выйти вперед.

— Это бабушка Сауда, — прошептала Надия на ухо девушке. — Шесть ее сыновей были убиты на войне. Сам эмир прислушивается к ее советам.

И Фелиция сразу поняла, почему в ясных глазах просто одетой старухи светилась мудрость. Внимательно оглядев Фелицию, она что-то сказала по-арабски Фатиме, и та перевела:

— Она говорит, что ты очень похожа на английскую девушку, которая вышла замуж одного из ее кузенов — нашего с Рашидом дедушку.

Беседа продолжалась долго. Служанка несколько раз приносила кофе. Фелиция уже знала, что отказываться не принято. К счастью, чашечки были очень маленькими. Несмотря на то, что этот визит был простой формальностью, Фатиму и Зару попросили остаться, когда все женщины направились к выходу. Надия тронула Фелицию за рукав, жестом приглашая ее выйти вместе со всеми.

— Мать Сауда хочет обсудить последние детали, касающиеся свадьбы. Давай пройдем в сад.

Снаружи было прохладно, и Фелиция почувствовала, что напряжение постепенно оставляет ее.

— Тебе не нравится Рашид? — вдруг спросила Надия, внимательно глянув на нее. — Я это заметила. Что-нибудь случилось? Или ты не хочешь говорить об этом?

— Твой дядя против моей… дружбы с Фейселом, — ответила Фелиция. — Он считает меня авантюристкой, которая охотится только за деньгами… Хотя, в общем, это вполне естественно с его стороны. Он хочет защитить своего племянника…

— Нет, нельзя быть таким слепым, — перебила ее Надия. — Рашид всегда славился своей принципиальностью и вежливостью. Он ни с одной женщиной не позволял себе обращаться так, как с тобой, Фелиция.

— Это уже не имеет значения. Единственное, чего мне сейчас хочется больше всего — это поскорее вернуться домой, — призналась Фелиция, — и если бы не день рождения Зары, который мне не хочется омрачать, я бы уже уехала.

— Зара тебя очень полюбила, — сказала Надия. — Но раз ты еще с нами, значит, так угодно Аллаху.

Дело совсем не в Аллахе, а в Рашиде, подумала Фелиция. Только он может выгнать ее. Ей вдруг захотелось поделиться с Надией своими переживаниями и попросить у нее совета. Может, попросить у нее взаймы небольшую сумму? Она бы выслала ее обратно через несколько месяцев.

Вдруг Надия схватила ее за руку.

— Быстро! — прошептала она. — Мы должны вернуться на женскую половину.

Она так стремительно увлекла за собой Фелицию, что та не сразу поняла, что происходит.

Вблизи послышались звуки мужских голосов, и в садик, который они только что покинули, вошли несколько мужчин.

— В этой семье свято чтут старые традиции, и мы бы опозорили Рашида перед хозяевами, если нас бы застали в саду. А мне попало бы от Ахмеда. — Она сделала недовольную гримаску. — Хорошо, что я услышала их шаги. Кстати, я просила Рашида взять нас всех на соколиную охоту. Когда-то он очень любил это занятие, и его охотничьи соколы просто великолепны. Перед свадьбой Зары наша семья собирается вместе в последний раз, и нам всем будет приятно вспомнить детские годы…

— В таком случае мне не стоит ехать… — начала Фелиция, но Надия не стала слушать ее протесты.

— Конечно, стоит. — Она поцеловала ее в щеку. — Мы все тебя полюбили. Знаешь, честно говоря, мне не очень хочется, чтобы ты выходила замуж за Фейсела. Хотя он и мой брат, я должна признать, что это слабый и безвольный человек. Он вряд ли может стать хорошим мужем, не то, что мой Ахмед. — Она изучающе взглянула на Фелицию. — Меня немного удивляет, что ты не ладишь с Рашидом. Он всегда был большим поклонником женской красоты.

— Наверное, симпатия не может возникнуть на пустом месте, — тихо сказала Фелиция, стараясь отвлечься от мыслей, которые разбудили в ней слова Надии. — Это идет от сердца, а сердце Рашида для меня закрыто.

Наступил подходящий момент попросить Надию о помощи, но Фелиция никак не могла решиться начать этот разговор, а когда они присоединились к остальным, было уже слишком поздно.

Когда все собрались в обратный путь, уже начинало темнеть. В суматохе сборов Фелиция почему-то оказалась рядом с Рашидом на переднем сиденье, а Фатима и Зара сели сзади.

Он задумчиво смотрел на расстилавшийся впереди посеребренный луной пустынный пейзаж. Фелиция украдкой взглянула на его профиль, а потом, с трудом оторвав взгляд, со вздохом закрыла усталые глаза.

Но вдруг, повинуясь какому-то странному побуждению, она подняла ресницы, и их взгляды встретились. Счастье и боль захлестнули ее сердце.

— У нас был трудный день, мисс Гордон, — промолвил Рашид. — Моя сестра и Зара заснули. Пожалуй, вам стоит последовать их примеру, ведь нам предстоит долгое путешествие.

Впереди них ехала машина, в которой находились Надия и Ахмед. Вглядевшись, Фелиция увидела в свете фар темноволосую голову Надии, склонившуюся на плечо мужа. Ей мучительно захотелось так же прижаться к Рашиду.

— Если гордость не позволяет вам использовать мое плечо в качестве подушки, мисс Гордон, — сказал Рашид, будто читая ее мысли, — попытайтесь внушить себе, что скоро я стану вашим дядюшкой, и вы должны будете слушаться моих приказаний. Я знаю, что вы меня терпеть не можете, но дорога неровная, и, заснув, вы можете удариться обо что-нибудь. Советую вам послушаться здравого смысла и принять мое предложение.

Что ей оставалось делать? Она опустила голову на его плечо и тут же почувствовала, как его рука обвилась вокруг ее талии. В ответ на ее вопросительный взгляд Рашид проговорил:

— Я могу вести машину одной рукой, мисс Гордон. Попытайтесь отдохнуть, я не причиню вам вреда.

Фелиция задремала и не заметила, как они приехали домой. Полусонная, она вылезла из машины. Сильные руки Рашида поддерживали ее. Ей хотелось поскорее отправиться в постель, чтобы во сне еще раз пережить непередаваемое ощущение его теплых объятий.

В саду было тихо и пустынно. Зара сидела наверху с матерью. Приближался месяц Рамадан, и нужно было скорее закончить приготовления к свадьбе.

Утром Фатима показала Фелиции тонкий шелк розового цвета, из которого будет сшито подвенечное одеяние невесты. Девушка с трепетом дотронулась до нежной ткани.

Потом Зара показала ей подарки, которые прислал Сауд. Это были серебряные браслеты с бирюзой, которые передавались в семье из поколения в поколение, золотые ожерелья с рубинами, кольца и ножные браслеты, — целая коллекция драгоценных и полудрагоценных камней, способная поразить воображение любой женщины.

Наконец Зара вынула из инкрустированного сундучка искусно сделанный серебряный пояс и объяснила, что его по традиции должна надеть невеста Никто кроме жениха, не имеет права развязать его.

— Рашид хранит для своей невесты пояс, который был в день свадьбы на его бабушке, — сказала Зара. — Хотя он и христианин, но должен жениться по законам нашей веры, потому что так завещал его отец.

Упоминание о Рашиде заставило Фелицию вздрогнуть. Каждый день она ждала, что он позовет ее в свой кабинет и скажет, что получил письмо от Фейсела. Почему она так изводит себя? Почему сама не пойдет к нему сообщить, что хочет уехать домой? Он еще не понял, почему она остается в его доме, но ее сердце уже знало ответ.

Сидя у пруда, Фелиция лениво глядела в глубину. Большая серебристая рыба выпрыгнула из воды, обдав ее водопадом брызг. Вдали ворковали голуби. Все вокруг было напоено тишиной и покоем. Задумавшись, она опустила голову, не замечая взгляда мужчины, стоящего в тени деревьев.

Но вдруг, словно повинуясь неведомому побуждению, Фелиция подняла глаза… и не смогла подавить восторг, внезапно охвативший все ее существо.

— Шейх Рашид!

Знакомым до боли движением он наклонил голову. Смущенная улыбка тронула ее губы.

— Есть новости от Фейсела?

Что заставило ее спросить об этом?

Рашид нахмурился.

— Нет, — резко ответил он. — Видя, что вы так сильно скучаете по нему, я в конце концов вынужден буду признать, что был несправедлив к вам.

Это был, наверное, самый подходящий момент, чтобы сказать ему правду. Но слова застыли на ее губах, когда он добавил:

— Но, как мы оба знаем, внешность бывает обманчива. Наше солнце сделало вашу кожу почти такой же темной, как и у нас, но оно не может изменить душу. Ваш брак с Фейселом не будет счастливым.

— Но Запад и Восток могут жить в гармонии, — запротестовала Фелиция. — Ваши собственные предки…

— Они были исключением, — прервал ее Рашид. — Моя бабка бросила все, что ей было дорого, чтобы жить рядом с дедом. Скажите честно, неужели ваша любовь к Фейселу так же сильна? Вы могли бы бродить с ним по пустыне, оторванная от своего народа?

Ее глаза засветились. С Фейселом — нет, но с ним… Фелиции мучительно хотелось протянуть руку и дотронуться до него, погрузить пальцы в темные густые волосы, коснуться этих твердых и чувственных губ, стать частью его, почувствовать его ласковые руки на своем теле… Она опустила ресницы, моля небеса дать ей сил вынести это испытание.

Открыв глаза, она встретилась с бесстрастным взглядом Рашида.

— Вам не стоит ходить одной, мисс Гордон, это небезопасно, — предупредил он.

— Вы имеете в виду, что меня может украсть какой-нибудь варвар из пустыни? Но даже он не оскорбит и не унизит меня больше, чем вы.

— Но Фейсел не оскорбляет и не унижает вас, — возразил Рашид. — А ведь именно он является господином вашего сердца, не так ли?

С этими словами он резко повернулся и исчез в тени деревьев.

Фелиция смотрела ему вслед. Все краски вокруг померкли. Поднявшись к себе в комнату, она подошла к шкафу, где лежал маленький флакон с благовониями, подаренный ей торговцем, и открыла его. Свежий запах английских равнин и холмов наполнил комнату.

9

Рашид вместе с Ахмедом занимался приготовлениями к соколиной охоте. Они собирались провести несколько дней в пустыне и брали с собой слуг.

Надия рассказала Фелиции, что в юности они с Зарой часто ездили с Рашидом на охоту и веселились там от души.

— Раньше мужчины ставили палатки и готовили на открытом огне, но теперь все стало гораздо цивилизованнее. Мы пользуемся спальными мешками и возим с собой специальные передвижные кухни. — Надия засмеялась. — Рашиду это не нравится. Он предпочел бы, чтобы все оставалось по-старому, но мама всегда беспокоилась, что Фейсел что-нибудь спалит или отравится полусырой пищей, и в конце концов дядя сдался.

Это звучало весьма заманчиво — широкие пространства пустыни, мужчины в длинных белых одеяниях, сидящие у костра под черным небом, усыпанным яркими звездами. Фелиция подавила вздох. Дядя Джордж никогда не любил пикников.

— Не беспокойся, Ахмед обязательно убедит Рашида взять с собой женщин. Он сделает это, — мрачно добавила она, — иначе сам не поедет.

Фелиция расхохоталась. Надия была так непосредственна. Уважение к старинным обычаям естественно уживалось в ней с современными взглядами, и нетрудно было понять, почему Ахмед обожает свою жену.

Он вошел на женскую половину, и легкая улыбка появилась на его лице.

— Рашид согласился, чтобы вы все ехали с нами на охоту. Не могу сказать, что легко убедил его. Мне пришлось потратить немало времени на уговоры. Мы отправляемся завтра утром с первыми лучами солнца. Рашид не собирается делать вам никаких поблажек. Он говорит, что, если вы хотите ехать с нами, то будете делать все наравне с мужчинами.

— Как это похоже на него! — Надия надула губы. — Он больше заботится о своих соколах, чем о нас.

— Возможно, — согласился Ахмед и задумчиво взглянул на Фелицию, игравшую с Зайадом. — Это твоя первая поездка в пустыню, не так ли, Фелиция? Надия посоветует тебе, что надеть. — Он нахмурился.

Может быть, Рашид не хотел брать ее с собой, потому что она не член семьи? Фелиция внимательно взглянула на Ахмеда, но он молча повернулся и вышел.

Немного позже Надия зашла в комнату Фелиции, чтобы сказать, что нужно взять с собой.

— Надень джинсы, — проговорила она, — и рубашку с длинными рукавами. У меня есть ботинки, которые должны тебе подойти. Они защитят тебя от камней и укусов скорпионов.

— Рашид не хотел, чтобы я ехала, не так ли? — прервала ее Фелиция, желая знать правду, как бы больно это ни было.

Надия смущенно потупилась, и Фелиция поняла, что попала в точку.

— У нас принято, чтобы каждую девушку сопровождал мужчина, который отвечает за ее безопасность, — пояснила она. — В отсутствие Фейсела Рашид должен заботиться о тебе. Зара и я привыкли к пустыне, а ты с ней совсем не знакома. — Она улыбнулась. — Мы все любим тебя, но попытайся понять…

— Понять что? Что ваш дядя считает меня обузой? Это мне давно ясно.

Надия прикусила губу, глаза ее потемнели.

— Прости меня, Фелиция, но мне почему-то кажется, что твоя враждебность к Рашиду скрывает совсем другие, противоположные чувства.

Бросив быстрый взгляд на ее лицо, Фелиция поняла, что та обо всем догадалась. Но она была слишком горда, чтобы признаться в своих чувствах.

— Если ты имеешь в виду любовь, то знай: девушка, которая полюбит твоего дядю — или круглая дура или просто мазохистка.

Фелиция увидела замешательство на лице Надии и обрадовалась, думая, что ей удалось выкрутиться. Но тут же поняла, что смущенный взгляд молодой женщины устремлен не на нее, а куда-то дальше. Фелиция оглянулась и увидела Рашида, с выражением холодной ярости на лице прошедшего мимо.

— Ты думаешь, он слышал мои слова?

Надия испуганно взглянула на нее.

— Мне очень жаль… Я не подозревала, что он может оказаться так близко.

Фелиция пожала плечами, пытаясь сделать вид, что ей это безразлично. Еще один камень в стене, разделяющей ее и Рашида, уже не играл никакой роли.

— Не беспокойся, это неважно. — Она улыбнулась. — В конце концов, он ни разу не дал понять, что я ему нравлюсь. Мне кажется, что он даже доволен тем, что услышал. Подтвердились его самые худшие предположения относительно меня.

— Разреши мне все объяснить ему, — проговорила Надия, но Фелиция отрицательно покачала головой.

Какой в этом смысл? Тогда уж нужно признаться во всем: что Надия догадалась о ее любви к Рашиду, и, чтобы защитить себя, она сказала то, что он услышал. Но это невозможно.

— Зачем что-то объяснять? Пусть думает, что хочет.

— Это все из-за меня, — виновато пробормотала Надия. — Мне не нужно было дразнить тебя.

Когда она ушла, Фелиция невидящим взглядом уперлась в стену, потом перевела глаза на одежду, висевшую в шкафу. Скоро он будет пуст. Как только Рашид получит письмо от Фейсела, настанет час расплаты. Ах, если бы ее возвращение домой не зависело от семейства Фейсела!

Как и предупреждал Ахмед, в день поездки Рашид велел дамам на рассвете собраться во внешнем дворике.

Натягивая джинсы в полумраке наступающего утра, Фелиция, зевнув, огляделась. Снизу, из дворика, раздавались звуки пробуждающейся жизни. Небрежно расчесав волосы, она завязала их лентой. Следуя совету Надии, она добавила толстый ворсистый свитер к тем необходимым предметам, которые Рашид заставил взять каждого — смене белья, чистой рубашке, паре шерстяных носков и солнечным очкам.

Она могла видеть из окна нескольких слуг, грузивших вещи в «лендроверы». Надия пригласила ее в свою машину. Фелиция обрадовалась этому, потому что ее совершенно не привлекала перспектива ехать с Рашидом.

В одной из комнат для них уже был накрыт завтрак. Фелиция принудила себя проглотить хоть что-нибудь, хотя в столь ранний час есть совершенно не хотелось.

Перед отъездом Зайад расцеловал всех присутствующих и покорно поплелся вслед за няней.

— Он просто прелесть, — вырвалось у Фелиции.

— Мы заботимся о детях гораздо больше, чем вы на Западе, — холодно заметил Рашид.

Это было несправедливое обвинение, и резкий ответ уже вертелся у нее на языке, но она поняла, что эта словесная перепалка может испортить настроение остальным. Героически обуздав себя, Фелиция только вежливо улыбнулась и, встав со стула, собралась последовать в машину, где уже сидели Надия и ее муж.

Первые лучи солнца осветили горизонт, вспыхнув на огромном овальном медном блюде, лежащем на маленьком столике в столовой. Фелиция машинально взглянула на него, и кровь застыла в ее жилах. Там лежало несколько конвертов. Адрес на одном из них, предназначавшемся Рашиду, был, без сомнения, написан рукой Фейсела.

Она подошла к столику с желанием засунуть злополучный конверт куда-нибудь подальше, чтобы последние дни ее пребывания здесь не были омрачены скандалом. Но в это время Надия позвала ее.

В утреннем воздухе раздавались резкие крики соколов. Даже под специальным колпачком их кривые клювы и загнутые когти внушали страх.

Надия рассказала Фелиции, что Рашид сам тренировал птиц в свободное время.

Внезапно одна из них издала резкий крик и расправила крылья. Слуга, держащий ее, усмехнулся.

— Это прекрасный сокол, мисс. Его зовут Сауд.

Фелиция хотела погладить рыжевато-коричневые перья, но чья-то смуглая рука остановила ее.

— Не прикасайтесь к нему!

Надия и Зара одновременно оглянулись посмотреть, на кого так яростно кричит Рашид. Лицо Фелиции покрылось красными пятнами.

— Эти птицы стоят больше двух тысяч фунтов каждая, мисс Гордон, — резко проговорил Рашид. — Они обучены терзать все, что движется, так что поберегите ваши нежные пальчики.

Ком стоял у Фелиции в горле. Ей хотелось резко ответить ему, но она заставила себя промолчать.

— Перестань, Рашид, — примирительно произнесла Надия. — Ничего страшного ведь не случилось? Для тебя эти соколы просто как родные дети!

— Потому что, как и детей, их нужно всему учить, подчинять себе и давать награду, когда они выполняют приказания.

Слуга подал ему кожаную перчатку, расшитую серебром и золотом. Рашид надел ее и пересадил птицу к себе на запястье. Он взял из рук слуги кусочек сырого мяса и протянул соколу. Тот стал рвать его когтями и клювом.

Фелиция почувствовала тошноту и отвернулась. Рашид вернул сокола слуге.

— Такова жизнь, мисс Гордон, — заметив ее реакцию, насмешливо проговорил он. — В пустыне иной раз приходится убивать, чтобы выжить самому.

— Убивать? — повторила она, старясь не смотреть на капли свежей крови на булыжной мостовой.

— В случае необходимости, — холодно добавил Рашид. — Может быть, вы передумали и хотите остаться дома? — Она отрицательно покачала головой. — Что ж, пеняйте на себя. На месте у меня не будет времени заниматься вашим обучением.

Надия и Ахмед уже сидели в «лендровере», а Зара стояла рядом и о чем-то оживленно болтала с сестрой через открытое окно.

Фелиция поспешила к ним, но голос Рашида остановил ее.

— Вы поедете со мной, мисс Гордон, — приказал он. — Зара, садись в машину Ахмеда. Селим, Хасан, — обратился он к слугам, — один из вас пусть поедет с ними, а второй — со мной.

Фелиция бросила беспомощный взгляд на Надию.

— Мисс Гордон, вы заставляете нас ждать, — нетерпеливо поторопил ее Рашид.

Надия дружески подтолкнула Фелицию к машине Рашида.

— Не бойся, он тебя не съест.

Делать было нечего, и Фелиция повиновалась. Селим уселся на заднее сиденье. У него в руках была стопка конвертов.

— Хасан принес почту, сэр, — проговорил он, протягивая письма хозяину.

Тот только мельком взглянул на конверты и завел мотор. Фелиция уже открыла рот, чтобы сказать, что она передумала и не поедет с ними, но было слишком поздно. Ворота со скрипом отворились, и в лучах восходящего солнца машины тронулись в путь.

Фелиция с замирающим сердцем ждала того момента, когда Рашид возьмет письма, но он, казалось, смотрел только на дорогу, и постепенно она стала успокаиваться.

Фелиция закрыла глаза. Он прочтет письмо от Фейсела и тогда… Отогнав эти грустные мысли, она стала смотреть в окно. Жара ощущалась даже в этот ранний час, и скоро Фелиция почувствовала, что ее блузка взмокла от пота.

Дорога казалась Фелиции однообразной, — все песчаные холмы были похожи друг на друга.

Она заметила, что во время их пути солнце постоянно светило слева и поняла, что оно служит ориентиром в дороге.

Незадолго до полудня Рашид сделал остановку, кивком показав ей, что она может выйти из машины.

В ее волосах и одежде было полно песка, залетавшего в окно из-под колес. Покачнувшись, она с трудом спрыгнула с высокой подножки.

— Наверное, у тебя затекли ноги? — участливо улыбнулась ей Зара.

— Немного.

Фелиция оглянулась на Рашида и увидела, как он взял письма из машины.

— Охота начнется прямо сейчас? — стараясь, чтобы ее голос не дрожал от волнения, спросила она Зару.

Неужели он станет читать их здесь?

— Сначала мы отдохнем и подкрепимся. Мужчины выпустят соколов, а мы поедем вслед за ними в «лендровере». Иногда птицы пролетают несколько миль, не найдя ни единой жертвы. Так что охота может затянуться надолго.

Глаза Ахмеда блеснули.

— Мне кажется, что это должно напомнить вам английские правила честной игры, мисс Гордон. В природе каждый борется за свое существование, и охотник побеждает жертву только хитростью и терпением.

Рашид молчал во время этого разговора. Он искоса взглянул на Фелицию, и она поймала его взгляд.

Когда же он распечатает письма? После завтрака?

Соколы издавали резкие, хриплые крики, почувствовав близкую свободу. Взяв стакан с соком из рук Зары, Фелиция села рядом с ней, вытянув затекшие ноги. Потом легла на песок и закрыла глаза.

— Как вам понравилась пустыня, мисс Гордон? — Подняв ресницы, она встретилась с пристальным взглядом Рашида. — Согласитесь, это величественное зрелище, — медленно проговорил он, оглядываясь вокруг. — Когда я попадаю сюда, то каждый раз удивляюсь, как мог столько времени провести в замкнутом пространстве, словно животное в клетке. Но ведь даже самые свободные из нас чем-нибудь да связаны. Чем больше ответственность, тем крепче цепи, опутывающие нас. Женщина, которая решится разделить жизнь с таким мужчиной, как я, должна хорошо понимать меня и любить то, что люблю я.

— Как ваша бабушка?

— Она была исключением, — Рашид снова и снова повторял эти слова. — Не многие из женщин смогли бы бросить все ради любви к мужчине. Тогда моя семья не была так богата, как сейчас, и жизнь была тяжелой. Я не могу представить, чтобы вы, с вашей изнеженностью и капризным характером, могли отказаться от своих привычек, чтобы посвятить себя любимому человеку.

— Вы меня совсем не знаете, — тихо ответила Фелиция. — И видите во мне только то, что хотите видеть.

— Когда вы сердитесь, — неожиданно мягко сказал он, — ваши глаза горят зеленым огнем. А когда я целовал вас, они были бездонными, как озера.

— Рашид, Фелиция, вы будете есть?

Фелиция не знала, радоваться или огорчаться тому, что Надия прервала этот разговор. Она вскочила на ноги.

После того, как с завтраком было покончено, мужчины занялись соколами.

— Это то время, когда мы становимся для них обузой, — предупредила ее Надия. — После того, как птицы взлетят, «лендроверы» поедут следом. Я на твоем месте села бы в переднюю машину и постаралась ничего не пропустить из этого захватывающего зрелища. Но учти, теперь мужчины не дадут никаких поблажек женщинам-пассажирам, потому что для них становится делом чести не потерять сокола из виду.

Открыв дверцу «лендровера», Фелиция машинально стала искать глазами письма, но их не было. Ее сердце бешено забилось. Значит, Рашид уже прочел послание Фейсела. Впрочем, он наверняка захочет продлить ее агонию, играя с ней, как кошка с мышкой. Если бы у нее хватило храбрости сразу обо всем рассказать ему…

Следуя за соколом, машина взобралась на песчаный холм, потом стремительно скатилась вниз и ринулась вперед, взметая горы песка.

Они мчались на бешеной скорости, и Фелицию бросало из стороны в сторону.

Селим что-то возбужденно прокричал. В безоблачном небе на мгновение показалось маленькое пятнышко и тут же исчезло. Рашид выругался, впиваясь пальцами в руль. Мотор взревел, и «лендровер» еще прибавил скорость. Фелиция вцепилась в ручку двери. Перед ее глазами мелькал желтый песок вперемешку с синим небом.

— С вами все в порядке? — коротко спросил Рашид.

Фелиция только молча кивнула головой. Полностью захваченная увлекательной погоней, она не обращала внимания на синяки и песок, скрипевший на зубах.

Даже когда сокол, неподвижно паривший в кобальтово-синем небе, падал на землю с быстротой молнии, она чувствовала не отвращение, а скорее облегчение: конец приходил быстро и милосердно, и несчастная жертва погибала мгновенно.

Ей сказали, что соколы за один раз убивают до десяти жертв. Но, по словам Надии, Рашид считал, что, раз они охотятся ради удовольствия, то столько добычи им не нужно.

Заходящее солнце уже отбрасывало длинные тени на песок, когда он дал команду двигаться в обратный путь. Усталая Фелиция с нетерпением ждала, когда же «лендровер» остановится в маленьком оазисе, где должен быть разбит лагерь.

Рашид предложил вернуться сегодня же вечером, но Надия запротестовала. По взглядам, которые она бросала Ахмеду, Фелиция подозревала, что бархатная темнота ночной пустыни пробудила в ее памяти романтические сцены, которые она была бы не прочь повторить.

Позже Надия рассказала Фелиции, что они с Ахмедом провели свой медовый месяц в пустыне вдвоем, с палаткой и «лендровером», полным снаряжения.

— Это было очень романтично. Ничего, пусть мужчины все устраивают. Наконец-то и они на что-то пригодятся.

Действительно, даже Рашид стал помогать Али разгружать коробки с едой и разводить огонь.

В его дрожащих лучах Фелиция исподтишка смотрела на его лицо, на котором ничего нельзя было прочитать. Он что-то сказал Заре и улыбнулся, и ее сердце сжалось от боли, потому что на нее он никогда не смотрел так ласково.

Как будто почувствовав ее взгляд, Рашид оглянулся, и их глаза встретились.

— Не хочет ли мисс немного риса? — спросил Селим, неслышно подошедший сзади.

Фелиция отрицательно покачала головой. Несмотря на свежий воздух и массу впечатлений, у нее совсем не было аппетита. Сейчас она могла думать только об одном — о письме Фейсела.

Селим и Хасан неслышно двигались, наполняя едой тарелки и наливая кофе. Фелиция видела, как Ахмед подкладывает жене лучшие кусочки, с любовью глядя в ее смеющееся лицо.

— Как счастливы эти двое, — прошептала Зара ей на ухо, — сегодня ночью они будут любить друг друга при свете звезд. А мне… Мне так не хватает сейчас моего Сауда… — Она грустно улыбнулась. — Я знаю, мне нельзя говорить об этом. Бедняжка мама была бы в шоке, услышав мои слова. А ты думаешь о своем любимом, Фелиция?

Она молча кивнула головой, и ее глаза инстинктивно устремились к широкоплечей стройной фигуре Рашида. Он сидел в стороне, о чем-то беседуя с Селимом.

— Да, — горько вздохнула она, — я думаю о нем, Зара.

Она должна была спать вместе с Зарой. Ахмед и Надия разместились в другой палатке, а Рашид и слуги — на открытом воздухе. Фелиция устало забралась в свой спальный мешок.

Она слышала, что ночью в пустыне бывает холодно, и сейчас убедилась в этом на собственном опыте. Ей никак не удавалось заснуть. Перед глазами стояло смуглое лицо Рашида.

Прислушиваясь к тихому ровному дыханию спящей рядом Зары, Фелиция повернулась на бок, поправила подушку и закрыла глаза. Но все ее попытки уснуть были тщетны. Промучившись без сна еще полчаса, она осторожно выбралась из спального мешка.

Может быть, если немного побродить по лагерю, сон наконец придет к ней? — подумала Фелиция.

Снаружи было очень холодно, и Фелиция похвалила себя за то, что надела толстый свитер. Она неторопливо брела по песку, с наслаждением вдыхая чистый ночной воздух.

— Мисс Гордон!

Она вздрогнула и обернулась. Возле одного из «лендроверов» стоял Рашид и смотрел на нее. Ее сердце бешено забилось. Лучше бы она осталась в палатке. Как ей теперь вести себя с ним?

— Что вы ищете здесь, мисс Гордон? Деньги? Любовь? Мужчину? Его губы прижимаются к вашим, и холод пустыни отступает перед жаром любовных объятий…

Фелиция проглотила комок в горле. Он даже не подозревает, как мучает ее.

— Я просто хотела пройтись, — запинаясь, пробормотала она.

— Не дают спать мысли о моем племяннике? — насмешливо проговорил он. — Но Фейсел далеко, а я здесь, рядом, и могу не хуже, чем он, удовлетворить вашу страсть.

Сделав несколько шагов, он обнял ее.

Фелиция умоляюще посмотрела на него. Она искала в лице своего мучителя хотя бы намек на сострадание, но встретила лишь безжалостный взгляд холодных серых глаз. Он склонил голову, заслонив свет луны и наполнив ее мир темнотой, и в его лице появилась жестокость сокола, устремившегося к своей жертве.

Сопротивляться было уже невозможно. В глубине души она мечтала об этом мгновении. Даже его грубые прикосновения возбуждали ее, и сейчас, в темноте ночи, она могла дать волю воображению и представить, что это руки страстного любовника.

Фелиция закрыла глаза. Его властные поцелуи обжигали ее губы. Она еще никогда не ощущала в себе такой покорности, потребности раствориться в другом человеке до конца. Фелиция прижалась к Рашиду, страстно желая, чтобы тепло его тела навсегда отпечаталось в ее памяти.

Он сорвал с нее свитер, расстегнул пуговицы блузки… Пальцы его коснулись нежной кожи, и Фелиция затрепетала. Тихий шепот протеста замер на ее губах, заглушенный страстными поцелуями.

Его губы скользнули по ее шее, потом спустились вниз к прохладной ложбинке между грудями.

Сердце Фелиции колотилось, как у пойманной птицы. Она инстинктивно подчинялась его жадным ласкам. Что-то хрипло пробормотав, он расстегнул ей джинсы и прижимал ее к себе. Через тонкую преграду одежды она ощутила его восставшую мужскую плоть, и огонь безумного желания пробежал по ее телу…

Вдруг раздался какой-то шорох, нарушив тишину ночи. Фелиция с трудом очнулась и съежилось в объятиях Рашида.

Сказочное мгновение прошло. Освещенные звездами влюбленные, стремящиеся к завершающему аккорду любви, снова стали врагами, ведущими изнурительную борьбу.

Что он намеревается делать? Заняться с ней любовью, а потом бросить письмо Фейсела ей в лицо? — с горечью подумала Фелиция. Как ему не надоело мучить ее? Нет, он не похож на сокола, решила она. Те, по крайней мере, убивают быстро и милосердно.

— Очевидно, я оказался не слишком удачной заменой вашему возлюбленному, — медленно произнес Рашид. — Какая жалость! Вам не хватило воображения. Неужели вы забыли, что я намного богаче, чем Фейсел, и заплачу за удовольствие гораздо щедрее?

Он разжал руки и, легонько оттолкнув ее, исчез в темноте. Нетвердыми шагами она направилась к своей палатке.

Они вернулись в оазис после полудня. Надия и Ахмед уехали к себе. Зара отправилась к портнихе примерять свадебное платье, и Фелиция осталась наедине с Фатимой.

— Тебе понравилось в пустыне? — с улыбкой спросила пожилая женщина.

— Очень, — опустив глаза, ответила Фелиция.

После возвращения ее охватила странная апатия, сменив лихорадочное возбуждение прошедших дней.

— Рашид получил письмо от Фейсела, — сказала Фатима. — Скоро мой сын приедет сюда.

Фелиция вздрогнула. Значит, Рашид прочел письмо. Как теперь смотреть ему в глаза? Извинившись перед Фатимой, она поднялась к себе в комнату. Если бы она была сейчас в Кувейте, а не в оазисе, то могла бы пойти в Британское посольство! Но она была в пустыне. Пустыня… Золотое безбрежное море песка…

Сойдя вниз, Фелиция услышала голоса, раздававшиеся из гостиной. Один из них без сомнения принадлежал Рашиду.

— Она никогда не выйдет замуж за Фейсела! Я так решил! — услышала она его слова.

Все! Теперь ей нечего здесь делать!

Но почему-то вместо облегчения Фелицию захлестнули боль и отчаяние.

Не видя ничего вокруг, она вышла в сад. Огромные деревянные ворота были открыты. Пустыня манила ее к себе, обещая покой и избавление от страданий. Двигаясь как сомнамбула, Фелиция вышла за ворота…

10

Она шла, низко опустив голову, не понимая, куда и зачем, полностью погруженная в свои мрачные мысли.

Солнце жгло ей затылок, ноги болели. Казалось, она идет уже очень долго. Но Фелиция все шла и шла, не испытывая желания остановиться. Какой-то непонятный инстинкт толкал ее вперед. Ее блузка взмокла от пота, волосы прилипли к щекам. Она равнодушно подняла руку, чтобы отмахнуться от назойливой мухи, которая жужжала над ухом. В голове стоял туман, а в горле пересохло от жажды.

Вдруг Фелиция остановилась и огляделась.

Повсюду, насколько видел глаз, ее окружала однообразная песчаная пустыня.

Она заблудилась! Она нарушила первый закон пустыни — ушла из дома, никого не предупредив.

Зара и Фатима должны были сегодня нанести очередной визит матери Сауда. Значит, никто до самого вечера не хватится ее. Жестокая реальность ворвалась в затуманенный горем мозг. Фелиция до боли в глазах всматривалась в горизонт, но нигде не было заметно даже намека на оазис — только безбрежное одиночество пустыни.

Ее ноги внезапно подкосились, и она без сил опустилась на песок. Да и какой смысл идти дальше? Если она заблудилась, то скорее всего, кружит на одном месте, сама не замечая этого. Так легко потерять последние силы.

Фелиция провела языком по губам и почувствовала соленый вкус слез.

Она чувствовала тошноту и головокружение. Глаза воспалились и болели. Песок. Только песок вокруг.

Наконец она медленно встала и побрела к ближайшему бархану, надеясь, что его скудная тень хоть немного защитит ее от палящего солнца.

Час шел за часом.

Фелиция то впадала в сон, похожий на забытье, то просыпалась с пересохшим от жажды горлом. Казалось, она уже попала в ад и жарится на огромной сковороде.

Перед глазами стояли журчащие струи фонтанов. Распухший язык с трудом ворочался во рту. В горле першило от песка. Заметили ли уже ее исчезновение? Без часов она не могла определить время.

И тут Фелиция с ужасом поняла, что, когда ее хватятся, скорее всего, будет уже слишком поздно.

Может быть, слезы облегчили бы ее муку, но она не могла плакать. В отчаянии она попыталась ползти, но, почувствовав приступ тошноты, остановилась. В глазах плавали волны тумана.

Рыдания стояли в пересохшем горле. Она умрет в полном одиночестве среди этой равнодушной пустыни, и ее кости добела обглодают стервятники.

Изнутри рвалась истерика. Прекрати, скомандовала себе Фелиция. Нельзя давать волю эмоциям. Ты сама во всем виновата. Да и зачем теперь жить?

Послеполуденное солнце бросало на песок длинные тени. Высоко в небе парила какая-то птица. Сделав несколько кругов, она улетела на запад.

Фелиции почудились какие-то неясные голоса, но в голове стоял шум, и она закрыла глаза.

Кто-то перевернул ее на спину, и она застонала, желая только одного, — чтобы ее оставили в покое.

— Надо перенести ее в «лендровер», — услышала она смутно знакомый голос.

Фелиция почувствовала, как сильные уверенные руки поднимают ее и несут куда-то.

— Я подгоню машину, Рашид.

Рашид! Она сделала слабую попытку вырваться.

— Все в порядке, Фелиция, теперь ты в безопасности, — раздался голос Ахмеда.

В безопасности! Она почувствовала страшную усталость. Больше не было смертельной иссушающей жары, но все ее тело дрожало, как в ознобе.

Теперь Фелиция вспомнила все. Она ушла из оазиса, потому что Рашид снова обидел ее. Фелиции только никак не удавалось вспомнить, что именно он сделал на этот раз.

— Дурочка! Она могла умереть… — В голосе Рашида слышались какие-то новые, незнакомые нотки.

— Но теперь все позади, Рашид, — успокаивающе произнес Ахмед.

— Она все еще без сознания. — Прохладная ладонь легла на ее горячий лоб. — Что толкнуло ее на этот безумный поступок? Если бы Надия не спохватилась…

— Она расскажет об этом, когда придет в себя, — проговорил Ахмед. — Сейчас не время для разговоров. Давайте лучше возблагодарим Аллаха за то, что нам удалось спасти ее. Хорошо, что Зара и Фатима все еще в гостях у матери Сауда. Смотри, она пошевелилась…

Фелиция то приходила в сознание, то снова проваливалась в забытье. Ей в лицо плеснули водой, и она лихорадочно облизала губы. Тогда ей в рот влили несколько глотков, и вода сразу же была убрана. Фелиция застонала и потянулась за флягой.

— Нет, — раздался строгий голос, — тебе сейчас нельзя много пить.

Казалось, последние силы Фелиции ушли на это движение, и она снова потеряла сознание, очнувшись, только когда они уже достигли оазиса. Ахмед что-то сказал Рашиду, и «лендровер» остановился.

Машина въехала во двор виллы. К ней подбежала Надия. При виде Фелиции ее лицо ответила улыбка облегчения.

— С ней все в порядке?

— Да, — кивнул Ахмед. — Я отнесу ее в комнату, Рашид.

— Я сам это сделаю, — резко возразил тот.

— Послать за доктором Хамидом? — спросила Надия с беспокойством.

— В этом нет необходимости, — сказал Рашид, — тебе лучше вернуться к сыну — я слышу его плач.

— Да, ему передалось наше волнение. — Надия взглянула на мужа. — Как хорошо, что вы нашли ее.

— Без соколов мне это вряд ли удалось бы. Она ушла на несколько миль от оазиса.

Фелиция почувствовала, как чьи-то руки раздевают ее и кладут на свежие прохладные простыни. Из ванной комнаты доносился чудесный звук льющейся воды — то, о чем она мечтала все эти долгие и страшные часы.

Фелиция открыла глаза и увидела Рашида, стоящего около ее кровати. Теперь она вспомнила. Она убежала в пустыню, потому что услышала его резкие слова. Он прочел письмо! Фелиция попыталась сесть, но руки Рашида заставили ее лечь снова.

— Вы сильно обгорели, — бесстрастно проговорил он. — Нужно нанести на кожу лечебную мазь. Я бы позвал Надию, но она сейчас занята.

— Я сама могу все сделать, — запротестовала Фелиция, прекрасно понимая, что это неправда.

Повернувшись к ней спиной, Рашид направился к двери. Может быть, он пошел за этой мазью от ожогов? Она почувствовала, что вся горит.

Фелиция встала, закуталась в простыню и с трудом сделала несколько шагов, но в это мгновение Рашид вернулся.

— Что, черт возьми, вы собираетесь делать?

От боли слезы стояли у нее в глазах. Она отерла их ладонью.

— Я шла в ванную комнату, — прошептала она. — Мне нужно принять душ, причесаться…

— Вы только что чуть не погибли в пустыне, и при этом думаете о прическе? — Он сделал шаг к туалетному столику и взял расческу.

— Садитесь!

Фелиция машинально подчинилась, стесняясь своего слишком откровенного наряда. Щетка методично заскользила по ее волосам.

Она ощущала странное чувственное удовольствие от этих прикосновений, но, казалось, он этого совсем не замечал. Волосы легким блестящим облаком легли на ее плечи.

— Ну вот, вы причесаны, а вот с душем, боюсь, пока придется повременить.

Рашид исчез в ванной и появился оттуда с губкой и полотенцем в руках.

— Прежде чем смазать лечебной мазью ваши ожоги, нужно избавиться от грязи.

— Я сама в состоянии это сделать. — Фелиция вздрогнула, представив, как его пальцы коснутся ее кожи.

Но он молча взял ее за плечи, заставил лечь на спину и, не обращая внимания на ее слабые протесты, приступил к делу. Его уверенные прикосновения приносили странное облегчение.

— Я сейчас закончу, — холодно сообщил Рашид. — Потерпите еще немного.

— Слушаюсь, доктор!

Его брови недоуменно поползли вверх, но он промолчал и взял тюбик с мазью.

— Я сама, — поспешно сказала Фелиция, но Рашид отрицательно покачал головой.

— Не возражайте, — пробормотал он. — А ну-ка, перевернитесь!

Фелиция хорошо знала, к чему приводит неповиновение этому человеку, поэтому послушно легла на живот, ссутулив плечи и уткнувшись лицом в подушку. Рашид медлил, и она подняла голову, чтобы выяснить, в чем дело. На его лице был плохо скрываемый гнев, но, кроме того, еще какое-то другое чувство, которое она не могла определить. Его холодные пальцы прикоснулись к пылающей коже Фелиции и стали массировать ее плечи, втирая в них мазь круговыми движениями. Фелиция сразу же почувствовала облегчение. Она была рада, что он не видит выражения ее лица.

Неужели она сходит с ума? На мгновение ей показалось, что его пальцы не просто втирают мазь, а ласкают ее тело.

Слезы выступили ей на глаза. Она подняла руку, чтобы незаметно стереть их, но Рашид повернул ее лицом к себе и заглянул в глаза.

— Слезы? — спросил он насмешливо. — По ком же вы их проливаете, мисс Гордон? По себе?

Его горячие пальцы сжали ее плечи, и он страстными легкими поцелуями стал покрывать ее мокрые щеки.

— Ну как, Фелиция, могу я теперь заменить тебе Фейсела?

Фейсел! Письмо! Слезы сплошным потоком хлынули из ее глаз.

— Пожалуйста, Рашид!

Где ее гордость? Она же хотела сохранить свою любовь в секрете! Увы! Все благие намерения смел мощный прилив желания. Оно охватило ее целиком и разрушило барьеры условностей. Его пальцы нежно скользили по ее лицу.

— Пожалуйста «что»? — прошептал он.

В ее глазах светилась любовь, которую она уже не могла, да и не хотела скрывать. Лунный свет посеребрил ее тело, ослабевшее от желания.

— Неплохо, — пробормотал он наконец. — Но ты уверена, Фелиция Гордон, что хочешь отдаться именно мне?

Не в силах ответить, она молча кивнула.

Все обещания, которые она давала себе, были забыты. Фелиция, забыв об инстинкте самосохранения, сгорала от желания в его ласковых руках.

Он знал, как доставить ей удовольствие. Его губы продолжали свое эротическое путешествие по ее трепещущему телу до тех пор, пока она сама не стала покрывать страстными поцелуями его плечи и шею.

То, что он от холодных насмешек перешел к страстным ласкам, вскружило Фелиции голову. Она желала принадлежать ему полностью. Ничего подобного ей никогда еще не приходилось испытывать. Волны страсти захлестывали ее, и противостоять властному зову плоти было уже просто невозможно.

Вдруг Рашид остановился, и она почувствовала холодное дуновение ветра. Он медленно раздвинул ей колени. Его руки скользнули по шелковистой коже ее живота вверх к нежным полукружьям грудей, затвердевших от желания и мучительно ждущих его прикосновений. Он властно поцеловал ее, и она ощутила на себе тяжесть его тела.

Он пробормотал что-то по-арабски, и Фелиция вдруг вернулась к ужасной реальности. Что она делает? Да, она любит Рашида, но ведь он-то не любит ее! Зачем же он делает все это?

Фелиция попыталась оттолкнуть его, но он только крепче сжал ее в объятиях.

— О нет, поздно! — прошептал он ей на ухо. — Игры закончены, Фелиция Гордон. Неужели ты действительно думаешь, что сможешь снова одурачить меня и не заплатить по счету? — В его горле заклокотал смех, и кровь застыла у нее в жилах. — Ты можешь вести себя так с Фейселом, но не со мной. И не говори мне, что ты меня не хочешь, — тихо проговорил он. — Тебя выдает собственное тело, и все зашло уже слишком далеко. Надия сейчас занята своим сыном, все остальные еще не вернулись. Впереди у нас вся ночь и, хочешь ты этого или нет, но я собираюсь провести ее с тобой. Когда завтра взойдет солнце, Фейсел уже никогда не сможет назвать тебя своей женой.

Прежде чем она смогла что-то сказать, он повернул ее к себе, не оставляя сомнений в своих намерениях.

Что же это за человек, подумала Фелиция, если он может хладнокровно заниматься с ней любовью только для того, чтобы она не досталась другому? К тому же теперь Рашиду известно, что Фейсел этого больше не хочет.

Она понимала, что он жестоко поступает с ней, но все равно сгорала от желания. Фелиция съежилась под его взглядом, в котором светились одновременно страсть и ненависть. Она не станет молить о пощаде. Если он хочет подвергнуть ее такому наказанию, значит, ей придется вынести это. Фелиция отвернулась и закрыла глаза, чтобы он не заметил слез, и приготовилась к тому, о чем тайно мечтала в своих снах. Рашид уже знает, что Фейсел больше не хочет на ней жениться, так зачем же весь этот фарс? Зачем ему теперь унижать ее?

Он попытался войти в нее, и она невольно вскрикнула от боли.

— Только не нужно разыгрывать передо мной невинность! — хрипло прорычал он и, схватив ее за волосы, повернул к себе лицом.

Слезы потекли по ее щекам, и она крикнула:

— Перестань! Ты знаешь, что Фейсел больше не хочет меня. Он написал мне, что сообщит тебе обо всем…

— Фейсел больше не хочет тебя?

Он внезапно замолчал.

— Ты знаешь это, — всхлипнув, вымолвила она. — Я слышала, как ты говорил Фатиме, что он никогда на мне не женится. Это ты написал ему о моем «непристойном» поведении. Я бы уже давно уехала отсюда, если бы у меня были деньги на обратный билет. — Она взглянула ему прямо в глаза. — Неужели ты не можешь просто отправить меня домой? Зачем еще больше унижать меня?

Встав с постели, Рашид стал одеваться, повернувшись к ней спиной.

— Я не насилую девственниц, — грубо бросил он. — Неужели никто тебя не предупреждал, что мужчине нельзя давать заходить слишком далеко? Тебе повезло, что я смог вовремя остановиться.

Повернувшись на каблуках, он вышел, оставив ее наедине с разбитыми вдребезги мечтами.

Только убедившись, что он не вернется, она дала волю рыданиям, оплакивая свою несчастную судьбу. Рашид пришел в ее комнату с одной-единственной целью — унизить и оскорбить ее. Даже зная, что Фейсел не собирается жениться на ней, он все равно чувствовал потребность мучить ее. Как же он должен ее ненавидеть!

Рассвет не принес Фелиции облегчения. Как она могла хоть на минуту подумать, что Рашид испытывает к ней страсть? Как она могла быть такой глупой? Она позволила любви ослепить себя. А он просто цинично воспользовался ее чувством. Ее мысли все время возвращались к вчерашнему разговору. Может быть, со временем она сможет вспоминать о нем без боли и отчаяния, но сейчас…

Дверь отворилась, и в комнату вошла Надия.

— Как ты себя чувствуешь? Я заглядывала раньше, но ты спала, и Рашид запретил тебя беспокоить.

— Как мило с его стороны, — ответила Фелиция. — Но со мной все в порядке. Я скоро встану.

— Послушай, — ласково обратилась к ней Надия. — Что случилось? У тебя на лице следы слез. Скажи мне, в чем дело, или я приведу Рашида. Тебе плохо с нами?

Услышав это имя, Фелиция сначала побледнела, как полотно, потом покраснела.

— Надия, мне нужно срочно уехать отсюда, — в отчаянии сказала она. — Если ты действительно хорошо ко мне относишься, помоги!

— Что заставляет тебя пойти на такой шаг? — Молодая женщина внимательно посмотрела на нее, садясь рядом на кровать. — Ты стремишься вернуться домой, чтобы убежать от Рашида?

— Вот именно, — храбро ответила Фелиция. — Он ненавидит и презирает меня. Пожалуйста, помоги мне уехать! — Она всхлипнула. — Я не могу оставаться здесь больше ни одного дня…

По щекам Фелиции полились слезы, и Надия ласково обняла ее за плечи.

— Я сделаю все, что смогу. Найду Ахмеда и попрошу его все организовать. Мне очень жаль, что тебе было здесь так плохо. Я по твоим глазам я вижу, что это так.

— Обещай мне, что ничего не скажешь Рашиду.

Прошлой ночью он повел себя так бездушно, так бесчеловечно! Он не только безжалостно разрушил их отношения с Фейселом, но все это время хладнокровно мучил ее. Этот человек напрочь лишен сострадания, и она должна уехать как можно скорее, чтобы сохранить хотя бы жалкие остатки своего самолюбия.

Но прежде нужно попрощаться с Фатимой и Зарой. Фелиция взглянула на себя в зеркало. Волосы растрепаны, кожа покрыта красными пятнами солнечных ожогов. Попробую принять ванну, устало подумала она и потянулась за полотенцем. Может быть, когда она почувствует себя свежей и чистой, ей станет немного легче, и она сможет собрать свои вещи.

Рядом с ее комнатой был только душ, а единственная общая ванная комната располагалась дальше по коридору. Фелиция доплелась до нее и увидела огромную ванну. Она пустила воду и невидящим взглядом уставилась на бегущую струю.

Когда ванна наполнилась, она намылилась с ног до головы, как будто желая смыть даже воспоминания о прикосновениях Рашида.

За плеском воды Фелиция не слышала, как дверь отворилась. Раздались тяжелые шаги. Девушка подняла голову и побледнела.

Рашид! Прикрывая руками грудь, она погрузилась в мыльную пену.

— Почему ты хочешь уехать?

Значит, Надия предала ее!

— А зачем мне оставаться там, где меня оскорбляют, мучают и насмехаются надо мной…

— Мучают? — Его непреклонный взгляд остановился на ее дрожащих губах.

— Пожалуйста, Рашид, уходи… — умоляюще прошептала Фелиция. — Если кто-нибудь войдет сюда…

— Не волнуйся. Зара с сестрой решили провести сегодняшний вечер у родителей Сауда, а Надию я попросил тебя не беспокоить. К тому же, я принял некоторые меры предосторожности… — Он вынул из кармана ключ. — Так что, дорогая Фелиция, ты теперь в полной моей власти. Я давно хотел с тобой поговорить, — после паузы произнес он, — но это было нелегко сделать, потому что ты все время ускользала от меня, как маленькая рыбка под лист лилии. Кроме того, — добавил он саркастически, — вода, наверное, уже остыла.

Это действительно было так. Но полотенце лежало далеко на стуле, так что Фелиция не могла до него дотянуться, и она решила не покидать свое, пусть не особенно надежное убежище, пока Рашид остается в комнате.

— Если вы выйдете, то я оденусь и спущусь в ваш кабинет, — старательно избегая его изучающего взгляда, предложила она, снова переходя на «вы».

— Выйти? Прошлой ночью, когда ты отвергла меня, я подумал, что ты или самая искушенная соблазнительница, которую я когда-либо встречал, или просто святая невинность, — сказал он. — Почему ты хочешь уехать от нас, Фелиция?

— Вы знаете почему, — дрожа, ответила она.

— Неужели?

Она сидела в холодной воде, и горькие слезы текли по ее щекам. С глухим проклятьем Рашид склонился к ней, приподнял и сжал в своих объятьях.

— Ради Аллаха, Фелиция. Я хочу тебя… — хрипло пробормотал он. — Хочу с тех пор, как впервые увидел. Прошлой ночью, когда я понял, что ты девственница, я возненавидел и тебя и себя.

Она почувствовала, что его тело сотрясает дрожь. Ей было холодно и страшно. Что теперь делать? Снова предать свою гордость? Фелиция взглянула на него глазами, полными боли, словно затравленное животное.

— Чего вы хотите? — прошептала она. — Неужели я недостаточно заплатила вам? Отпустите меня.

Его щеки покрыл темный румянец.

— Хорошо, — с трудом выговорил он, — я отпущу тебя, но сначала ты должна выслушать меня.

Помедлив, она кивнула. Не обращая внимания на слабые протесты Фелиции, он взял ее на руки, завернул в полотенце, отнес в спальню и бережно положил на постель.

— Ты пристыдила меня, Фелиция, и заставила почувствовать то, чего я еще никогда не испытывал. Когда я ушел от тебя прошлым вечером, то понял, что неправильно судил о тебе. Ты думала, что я хочу разлучить тебя с Фейселом…

— Но вы сами сказали…

Он приложил палец к ее губам.

— Нет, больше никаких недоразумений. Дай мне сказать правду. Действительно, вначале я хотел разрушить ваши отношения, думая, что поступаю так ради его счастья, — сухо проговорил он. — Он еще слишком молод и ветрен для женитьбы, особенно на девушке, не знакомой с нашими традициями, утонченной и, возможно, влюбленной больше в его деньги, чем в него самого. Надо сказать, что я уже не первый раз вытаскивал его из подобной ситуации. Но на этот раз здесь было что-то не то. Ты оказалась такой красивой, гордой и пылкой, что я постепенно все меньше думал о благополучии Фейсела, и все больше о том, как бы самому завоевать твое сердце. В то же самое время я презирал себя за то, что поддался чарам женщины-хищницы, которой я тебя тогда считал. Я говорил себе, что поступаю, как глупец, но твой образ уже жил в моем сердце, и я сходил с ума при мысли о том, что ты предпочитаешь мне Фейсела. Мне хотелось сломить твое сопротивление, заставить признаться, что ты любишь меня. А ты каждый раз ускользала от меня. В конце концов я пришел к выводу, что ты манипулируешь мной, чтобы вырвать согласие на вашу помолвку. Мне было горько и обидно. Теперь я понимаю, что был слеп и видел только то, что хотел видеть. Когда ты самостоятельно отправилась в город, я получил веские улики против тебя, но ничего не написал Фейселу. Я не мог разоблачить тебя перед ним, хотя страстно мечтал разлучить вас. А когда ты заявила, что я знаю о том, что ваш с ним роман подошел к концу, я вообще перестал что-либо понимать. Дело в том, что тогда я еще я не читал его письма. Когда мы были в пустыне, я собирался его прочесть, но у меня не было времени. — Он пожал плечами. — Честно говоря, я думал, что в этом письме он просит разрешить ему вернуться и жениться на тебе… А я все еще надеялся, что смогу завоевать твое сердце. Потом ты пропала… Никогда больше не испытать мне таких мучений! Когда я нашел тебя, мне показалось, что я самый счастливый человек на свете. На следующее утро я позвонил Фейселу и сказал, что получил письмо и прочел его. Думаю, что ему написала Ясмин после того, как увидела нас вместе в Кувейте, и он с радостью ухватился за этот повод. В отличие от меня, он знал о твоей невинности и понимал, что ты никогда не согласишься на те отношения, которые он обычно предпочитает. Когда я узнал о твоем намерении уехать, то понял, что должен остановить тебя. Ради этого я готов был забыть даже о своей гордости… Выходи за меня замуж, Фелиция, — попросил он. — Я буду любить тебя… Я хочу быть тем мужчиной, который расстегнет сто одну пуговицу на твоем свадебном платье… Ты родишь мне детей… Ты будешь моей единственной женой, Фелиция. Моя сестра давно мечтает о том, чтобы я женился, но… Я всегда знал, что еще не встретил ту, с которой готов разделить свою жизнь. Только увидев тебя, я понял, что нашел ее. Разреши мне показать тебе, что такое настоящая любовь.

— Но ведь ты сам говорил, что брак между Востоком и Западом невозможен, — напомнила Фелиция, выслушав эту пламенную речь. Она еще не верила, что счастье наконец улыбнулось ей.

— Между тобой и Фейселом, — поправил Рашид. — Я сразу понял, что никогда не отдам тебя ему, потому что люблю в сто раз сильнее. Но ты отвергла меня. Я чуть не сошел с ума от ревности, воображая тебя в объятиях Фейсела.

Фелиция подняла на него сияющие глаза.

— Скажи, что любишь меня, — хрипло умолял он, — скажи, что я не ошибся, прочитав это в твоем взгляде. Прошлая ночь была дурным сном. Сегодня все будет по-другому.

Теперь в его прикосновениях чувствовалось не только желание, но и глубокая почтительность. Он шептал ей на ухо ласковые слова о том, что никогда не даст ей уехать. Она станет его пленницей навсегда.

Легкая улыбка тронула губы Фелиции. Она молча скользнула пальцами по его лицу.

— Нет, не сейчас… — хрипло прошептал он. — Я не могу тебя опозорить.

— Но я хочу тебя, — умоляюще прошептала Фелиция.

Сильные руки сжали ее плечи, и темные глаза взглянули ей в лицо.

— Я тоже безумно хочу тебя, — пробормотал Рашид и, взяв ее руку, потянул вниз, показывая, как напряжена его мужская плоть. — Но если я возьму тебя сейчас, то это будет неправильно. — Он печально улыбнулся. — Я так долго сдерживал себя, что постараюсь подождать еще немного, но не слишком, чтобы не сойти с ума. Ты поняла меня?

Она смущенно кивнула.

— Ждать придется совсем недолго, — пообещал Рашид, заботливо накидывая на ее плечи рубашку. — Моя сестра всегда первой узнает мои мысли. Сегодня будет объявлено о нашей помолвке. Я не стану дарить тебе изумруд, — сказал он, и она поняла, что ему известно о подарке Фейсела. — Помнишь стеклянное пресс-папье? — вдруг спросил он. — Оно у меня, хотя я знаю, что ты не собиралась дарить его мне. После того, как ты ушла, я подобрал эту вещицу и, глядя на нее, вспоминал о тебе. С тех пор, как ты вошла в мою жизнь, я почти перестал спать, Фелиция, но скоро моим страданиям придет конец, и я познаю твое тело.

Последние гости, приглашенные на свадьбу, наконец уехали, и молодые остались совсем одни.

Фелиция попросила, чтобы их медовый месяц прошел в оазисе.

Слабый свет масляных ламп бросал причудливые тени на мозаичный пол. Восточная ночь разукрасила небо бриллиантами звезд, похожих на драгоценные пуговицы на ее свадебном наряде.

Рашид молча опустился перед ней на колени и одну за другой стал расстегивать пуговицы. Закончив, он отвел с ее плеч тяжелые пряди волос и снял золотые украшения, которые она надела несколько часов назад, как символ их вечной любви.

Фелиция сбросила тяжелый наряд и оказалась в нежных и сильных руках мужа.

— Люби меня, моя голубка… — страстно прошептал Рашид. — Верь мне. Вместе с болью придет наслаждение, и мы не забудем эту ночь никогда…

Content

Лорин Батлер
Ночь наполнена тобой

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10