Татьяна Луганцева

Медовый месяц с ложкой дёгтя

Глава 1

«Жить на полную катушку!» — вот лозунг Руслана Тамерлановича Дмитриева, единственного сына богатых родителей — русской женщины Юлии Валерьевны и отца-татарина — Тамерлана Рустамовича.

Руслан был избалован с самого детства, с младых ногтей ему внушали, что мужчина — глава дома. Он получил престижное образование в Англии, учился в Америке, имел деньги, красивых девчонок, дорогую машину, был красив, ведь полукровки часто бывают необыкновенно хороши. Парень он был коммуникабельный, легкий на подъем, обладал потрясающей энергетикой, харизмой, как сейчас говорят. С друзьями мог запросто в середине недели полететь в Ниццу, чтобы искупаться, или на дискотеку в Ибицу, мог заскочить в Армению, чтобы выпить первоклассного коньячку. Руслан увлекался спортом и выиграл кубок среди профессионалов по многоборью. Он брал призы в соревнованиях по плаванию на открытой воде. А так как у его родителей была ферма по разведению породистых скакунов, Руслан с детства полюбил лошадей, был лихим наездником. Он фехтовал, бегал, нырял с аквалангом, был членом сборной по американскому футболу… Да и собой парень был недурен, его даже не портил сломанный нос.

Он был необыкновенно коммуникабелен. Девушек менял как перчатки и не обременял себя долгими, затяжными отношениями. Заполучить богатого и красивого холостяка в законные мужья желали многие, но до тридцати шести лет Руслан так и не нашел свою единственную, да, кажется, и не очень-то стремился к этому…

Родители забили тревогу, когда сынуле исполнилось тридцать. Руслан решил отметить круглую дату с особым размахом. В результате его угораздило где-то в пригородах Парижа в компании двух девиц сомнительной репутации влететь на своем «Порше» в бетонное ограждение, и все просто чудом остались живы — спасли вовремя сработавшие подушки безопасности. Сотрясение мозга и множественные ушибы и переломы не остановили безбашенного парня. Оказавшись в госпитале, он не угомонился, пригласил в палату веселую компанию и устроил настоящую оргию. Ясно, что из больницы Руслан сразу попал в полицейский участок.

— Так нельзя, дорогой! — пыталась урезонить безалаберного сынка недовольная родительница. — Тебе тридцать, а ты ведешь себя словно дитя малое! Что за компанию ты вечно себе подбираешь? Где ты берешь этих гулящих девиц и подозрительных оболтусов? Пора остепениться! Ты мой единственный сын, и я искренне переживаю за тебя! Ведь тебе рано или поздно придется взять руководство нашей фирмой на себя. Возьми себя в руки наконец, возьмись за ум! Подумай, сколько денег ты пустил по ветру за последнее время. Хотя деньги ты и сам зарабатывать умеешь, слава богу, чему-чему, а этому мы тебя научили, но надо и рамки знать. Ты наносишь урон нашей репутации, ты гробишь свое здоровье! Эти попойки, бессонные ночи, случайные связи! До добра они не доведут, вот попомнишь меня!

Мать с отцом понимали, что сами виноваты, они проморгали горячо любимого сына, которому всегда всё позволялось.

Между тем Руслан числился отличным финансовым аналитиком, работал в банках Европы, но в свободное время продолжал резвиться на полную катушку. Высокий, атлетически сложенный, загорелый, сияющий белозубой улыбкой Руслан любил активный отдых на горнолыжных курортах, занимался серфингом. Родители уже и не надеялись, что сын когда-нибудь возьмется за ум, остепенится, что у них появятся долгожданные внуки. Когда-то они мечтали о невесте с богатым приданым, потом поняли, что их устроила бы любая хорошая девушка, которая смогла бы пробудить в их сыне любовь и благоразумие. Но с каждым годом надежда таяла. В конце концов родители Руслана решились на небольшую хитрость.

— Может, мы женим его сами? — предложила как-то Юлия Валерьевна, зайдя к мужу в кабинет и садясь напротив.

— Ну, и как ты это себе представляешь? — усмехнулся отец семейства, откладывая деловые бумаги в сторону. — Я тоже шалопай был, только вот такую, как ты, встретил и обломался, а не встретил бы… — Тамерлан махнул рукой, — так бы и болтался, как наш! Знаешь, я его как мужчина понимаю. Не цепляет парня никто, и в этом женщины сами виноваты.

— Прямо вот такую, как я? — спросила симпатичная, изящная Юлия Валерьевна, кокетливо поправив рыжеватую прядь волос.

— Да уж конечно! Рыжая бестия! Я и сон, и покой забыл по твоей милости, — подтвердил муж, засмеялся и нежно обнял жену: — Я же по достоинству оценил все твои достоинства, и душевные и, конечно, внешние.

— Хочешь сказать, что Руслан просто еще не встретил свою судьбу? — задумчиво спросила Юлия Валерьевна и положила свою ладонь на руку мужа.

— Думаю, что да! Не нашел наш «Титаник» свой айсберг.

— Типун тебе на язык! «Титаник»! Скажешь тоже! Не надо такую нашему сыну! Хватит ему страстей! Ему бы спокойную, домашнюю девушку, уютную и добрую, чтобы его тянуло домой, а не в ночной клуб! В его-то возрасте пора и угомониться.

— Сейчас время другое. Соблазнов больше, девушки доступнее. Да и он у нас хорош, конечно! Не переживай! Тридцать шесть лет — еще мальчишка! Остепенится! — Отец был полон оптимизма. — Он в меня! И я бы не хотел, чтобы он женился не по зову души, а из-за того, что так принято, что нужны дети, что мы просим. Это к добру не приведет, вот увидишь.

— А мне надоели его прыжки с парашютом, дайвинги, гонки, весь этот экстрим. Такое ощущение, что наш сынок хочет специально прожить яркую, но короткую жизнь. А я должна всё время с ума сходить!

— Адреналина ему не хватает, — усмехнулся Тамерлан, встал и подошел к секретеру. — Коньячку хочешь?

— Нет, спасибо. — Юлия Валерьевна не хотела уводить разговор в сторону. — Вот-вот! Женился бы, родил троих детей и забыл бы про свой экстрим. Адреналина в семейной жизни хватает. Я уверена, что Руслану надо помочь.

— Ты меня пугаешь! — покосился на жену Тамерлан.

— Не бойся! Я подобрала подходящую партию. Серафима Лаврова — чем не жена нашему оболтусу?

Тамерлан Рустамович хоть и был мужчиной восточным, но к жене прислушивался. Он сел в кресло и выпил полную рюмку.

— Да я знаю ее, кажется. Это же внебрачная дочь Владимира Степановича, моего партнера.

— Ну и что? Помнишь, на приеме? Ладненькая такая, глазки умные, светлая челочка. Ей уже тридцатник, пора уж и замуж. То, что нам надо! Девица в самом соку!

— Да вроде не красавица, но и не уродина, обычная, милая девушка.

— Вот именно. То, что требуется для семейной жизни. Красавиц у него уже было пруд пруди! Ноги от ушей, а в голове пустота. Я всё понимаю и всё вижу. Доступность девушек совсем развратила нашего сына! Но когда он женится, оценит и прелесть брака, и верную, преданную женщину рядом. Если он сам это не хочет понять, значит, ему надо помочь. Вот женим, и оценит! И еще спасибо нам скажет. И, кстати, несмотря на то что Симочка внебрачная дочка твоего состоятельного партнера, отец за ней дает приличное приданое. Я с ним уже говорила. То есть не нищая она, не за деньги пойдет. — Юлия Валерьевна была очень убедительна.

— Как говорила? Вы уже всё обсудили за моей спиной? — Тамерлан Рустамович был неприятно удивлен.

— Ты был занят, дорогой, я всё взяла на себя. Вдруг ничего бы не вышло, и получилось бы, что я зря тебя потревожила… Но Владимир Степанович очень обрадовался. Ну, еще бы! Наш сынок — отличная партия для его дочки. Единственный наследник, отличный профессионал, красавец…

— Я всё понял! — нахмурился супруг. — Это ты во всем и виновата. Ты Руслана испортила. Хвалила, хвалила, и перехвалила. Мамочкин сыночек, вот и творит что хочет. Мама пожурит, а глаза-то добрые. Знает, шельмец, что мама всегда простит и горой за него будет. Он для тебя просто лучший на свете. А я в свое время говорил — хватит!

— Да ты его в детстве баловал больше моего, — не согласилась жена.

— Так то в детстве. А когда он подрос, так я хотел иногда и ремня ему дать.

— Когда ты хотел, тогда уже поздно было! — оборвала его жена.

Тамерлан Рустамович только головой покачал.

— Сын такой же упрямый, как ты. Есть в кого… Да ты сама бы меня и убила, если бы я только стукнул его хоть разок.

— А темпераментный он в тебя! Помнишь, как кто-то напел тебе, что я в доме любовника прячу? — лукаво прищурилась, словно вспоминая что-то, Юлия Валерьевна. — Так тогда что было-то? Ты же весь дом перевернул! Метался по комнатам, как разъяренный зверь. Я думала, стены снесешь!

— Еще бы! Нашел бы — убил обоих! — подтвердил Тамерлан и сжал кулаки.

— Конечно! Было бы кого находить, — усмехнулась супруга.

— Ладно, нашла, что вспомнить. Мне интересно, как отреагировал бы Руслан, узнав, что мамочка роет ему за спиной яму?

— Не яму, я занимаюсь его спасением.

— Ты у него спроси, что для него узы брака — малина или оковы и кандалы? — засмеялся Тамерлан Рустамович.

— Он в душе ребенок. А я его мать, хочу ему добра, иначе мы Русланчика потеряем. Все эти дружки-альпинисты или прыгающие с моста головой вниз придурки Руслана до добра не доведут, — не согласилась Юлия Валерьевна.

— И что ведь характерно, — задумался Тамерлан, — для Руслана весь этот экстрим, оказывается, предпочтительнее и безопаснее, чем женитьба! Вот ведь умора! Рассказывай, мать, что удумала! — поудобнее расположился в большом кресле Тамерлан Рустамович, явно склонный поговорить.

— Послушай меня. Наш великовозрастный сынок всё играет? Он к экстриму неравнодушен? Вот я ему и предложу экстрим — расписаться в шутку. Скажу ему — это, мол, такой розыгрыш. А потом тебя ждёт очень увлекательное и экстремальное свадебное путешествие. Это будет тебе подарок от нас на день рождения! Это же всё равно не всерьез. Я соблазню его побыть пару недель женатым человеком, а уж потом ему поздно будет что-то менять. Хлоп — и птичка попалась!

— Ты ненормальная. — Тамерлан Рустамович даже руками развел.

— Ради сына я и не на такое способна! — с вызовом ответила Юлия Валерьевна и встала.

— И Серафима согласна? — Муж не верил своим ушам.

— Конечно! А кто же откажется? Ведь главный приз — наш сын, — с гордостью тряхнула рыжими кудряшками Юлия Валерьевна.

— Не знаю, чему ты так радуешься? Я бы не хотел невестку, которая таким способом готова заполучить мужа. Вы обе аферистки. А она-то! Ягодка-конфетка, леденец с сюрпризом.

— Девочка просто влюблена в Русланчика. — Юлия Валерьевна направилась к выходу из кабинета — Серафима уяснила, что Руслану надо помочь, и докажет, что она — именно та женщина, которая нужна нашему непутёвому сыночку.

Глава 2

Маруся Александровна Брошкина уныло смотрела в тускло светящийся монитор и упрямо кликала мышкой. Что же дальше делать? Вот, черт, опять она запуталась!

— Ну, вы разобрались с программой? — раздался рядом мужской голос.

Она вздрогнула и подняла голову. Молодой парень в спортивных штанах и растянутой трикотажной кофте смотрел на нее с издевкой. С уха свисал какой-то провод, и парень все время подергивался и пританцовывал — видно, музыка его «вставляла». Говорил парень тоже громко, потому что в голове у него звучал барабанный бой. Маруся в очередной раз залилась краской. На этих дурацких компьютерных курсах она была самая «возрастная» ученица и самая бестолковая. Ну не давался ей этот проклятый компьютер, хоть умри! Преподаватель Иван Макаров бился с ней, но толку было мало — Маруся нервничала, забывала порядок действий и от этого путалась еще больше, доводя несчастного парня до белого каления. В сотый раз он начинал объяснять:

— Ну вот же стрелочка! Я же показывал! Вы же даже записали на бумажке! Жмите на «копировать». Так! А теперь переносите стрелочку в нужное место и нажимаете. Так! Видите, всё получилось, — распалялся парень.

— Тут столько значков! — оправдывалась бедная Маруся. — Я уже забыла, что именно какой обозначает. Вы так тарахтите, я ничего не запоминаю! Не успеваю сообразить.

— Я тарахчу?! — От возмущения у Ивана даже наушник из уха выпал. — Я вам столько времени пытаюсь объяснить совершенно элементарные вещи, а вы никак не можете запомнить и самую малость. Вы третий раз на курсы записались!

— Да хоть десятый! Я за это плачу! — огрызнулась Маруся.

— Ну, не скажите! У меня уже и козы бы научились компьютерной грамоте! Не знаю, как вас учить и чем еще помочь! Впервые вижу такой безнадежный вариант.

— Вы выгоняете меня? — взмахнула ресницами Маруся, у которой сразу же навернулись слезы от отчаяния и злости на себя и на преподавателя.

— Я не имею права вас выгнать! Вы заплатили третий раз за курсы! Но мой вам совет — оставьте меня в покое! Это что, единственные курсы? Может быть, на других вас быстрее обучат? Может быть, это я такой бестолковый? Нет, я умываю руки! Согласен даже взять вину на себя.

— Да я понимаю… — кисло согласилась Маруся.

— Вот видите! Значит, нет у вас к этому склонности! Так и не надо мучить ни себя, ни преподавателей! Ну, зачем вам компьютер? Вы не сможете на нем работать.

Маруся свела брови, поджала губы, уткнулась носом в монитор и всем своим видом стала демонстрировать несокрушимую упёртость в изучении компьютера.

Макаров мысленно плюнул и отошел.

Маруся — голубоглазая дама среднего роста, худенькая, пышноволосая, с тонкой талией и стройными ножками, имела мечту — досконально изучить все компьютерные программы. И она не собиралась так вот, запросто, распрощаться со своей этой заветной мечтой. Так что шансов у преподавателя, что Маруся бросит эту затею, не было никаких.

С внешностью у Маруси всё было в порядке. Проблема была в другом — в характере и максималистском подходе ко всему на свете. Она была прямолинейна, честна, верна, резала правду-матку в глаза, что не добавляло Марусе друзей. Но несколько подруг у нее все-таки было, и самую близкую звали Антонина Нефедова. Эта переводчица с английского и немецкого языков — особа весьма говорливая и впечатлительная — в отличие от Маруси трещала все время без умолку, постоянно всех поучая и наставляя.

Однажды подруги болтали у Маруси дома за ужином и бутылочкой красного вина. Квартирка у Маруси была так себе, хотя и двухкомнатная, но находилась в такой близости от станции метро, что ощущался не только подземный гул, но слегка тренькали подвески на люстре — имитации чешского хрусталя. Маруся давно порывалась заменить люстру с подвесками на более стойкую конструкцию, но не смогла. Эта люстра была памятью о давно почившей матери, а жила Маруся со стареньким отцом Александром Ивановичем. Жили они очень дружно, вот и сейчас старичок решил составить подругам компанию за дружеским ужином.

— Ой, как у вас тут все вкусно! — обрадовался старик, усаживаясь у накрытого стола.

На столе красовались блюдо картошки с грибами, банка с солеными огурцами и горка котлет из покупного фарша.

— Присаживайтесь, Александр Иванович, присаживайтесь! Давайте я за вами поухаживаю, — засуетилась Антонина.

— Давайте выпьем! За все хорошее! — предложила Маруся и разлила по бокалам красное вино.

— Ох, девчата! Какие вы славные — и без мужиков! Куда только они смотрят? — Александр Иванович поднял свой бокал.

Маруся красноречиво закатила глаза, давая подруге понять, что отец сел на своего любимого конька.

— Так мы же были замужем! — улыбнулась Антонина. — Но нас с Марусенькой не оценили! Счастье было так недолго.

— Ох, паразиты! Не оценили! — согласился Александр Иванович, качая головой и пытаясь поймать вилкой в банке соленый огурец.

Маруся, будучи ещё студенткой журфака, выскочила замуж за однокурсника, Олега Терехова, темноглазого брюнета, вкусила свободной студенческой жизни, перебралась даже из дома в общежитие. Брак, заключенный на первом курсе по причине гормонального взрыва, как пояснила сама Маруся, на пятом курсе распался. Однажды в общежитии она застукала своего муженька в постели с Тонькой Нефедовой, задушевной подружкой, и застыла на пороге каменной статуей. Тонька вскочила с кровати и, прикрываясь простыней, заметалась по комнате, а Олег словно оцепенел, не в силах поднять на жену глаза. Оценив комедийность ситуации, Маруся неожиданно для всех согнулась от смеха. Она смеялась так заразительно, что Олег встал и, натягивая брюки, буркнул:

— Извини.

— Я так понимаю, что сейчас должна выбрать: муж или подруга? — хохотала Маруся, вытирая слезы.

Змея-подружка тем временем оделась и уселась на стул как ни в чем не бывало.

В тот день они сели за стол переговоров. Разговор дался Марусе легко — их чувства с Олегом Наумовичем давно остыли, интерес пропал, и они уже тяготились обществом друг друга. Сожаления от расставания у Маруси не было. Она уже давно поняла, что ее муженек ходок каких мало — ни одной юбки не пропускает. Жить с мыслью, что она у Олега не единственная, было Марусе трудновато, и она быстро приняла решение расстаться. Так что Маруся, можно сказать, подарила супруга Антонине, которая тут же вышла за Олега замуж. Любовников у Тоньки было пруд пруди, а вот замуж никто не брал. А тут такой случай… Подруга корила себя всю оставшуюся жизнь, потому что Маруся так и не нашла больше своего счастья, не вышла замуж и вообще сторонилась мужчин.

— Я разрушила твой единственный брак, твое счастье! Какая же я мерзавка! — корила себя Антонина.

— Прекрати! Какое счастье? Не было у меня с Олегом никакого счастья! Что сделано, то сделано. Ты всегда мне была подругой, а с ним я все равно не осталась бы. Я же не хочу тебя терять! Не с тобой, так с другой я бы его застукала рано или поздно, и не будем больше к этому возвращаться, — успокаивала ее Маруся.

— Олег действительно подлец. Я себя не оправдываю, но он тот еще перец! Я же замуж за него пошла из-за тебя! — призналась Антонина.

— Из-за меня? Поясни!

— Хотела, чтобы ты простила меня, решила бы, что у нас не кратковременная интрижка, а сильная любовь. Я на самом деле не любила его совсем, захлестнуло, ведь он так умело обольщал, гадина, да еще мой темперамент…

— Бедная моя! Выходит, и ты пострадала зря. Жизнь с Олегом не сахар, это точно, — рассмеялась Маруся.

Маруся без обиды и злобы вспоминала измену мужа, отношения с Олегом вскоре наладились. Окончательно Маруся убедилась, что поступила правильно, когда Олег, уже женатый на Антонине, снова стал приставать к бывшей жене, предлагая по старой памяти тряхнуть стариной.

Олег Наумович Терехов сделал неплохую карьеру. Он стал главным редактором одного из многочисленных «желтых» изданий, а затем и издателем журнала для мужчин. С его приходом читатели отметили, что фотографий голых женщин стало намного больше и они теперь гораздо откровеннее, да и статьи стали эротичнее. Марусю это совсем не удивило, она же знала слабость бывшего.

Олег как был, так и остался жутким бабником. Поговаривали, что он и высот таких достиг не без помощи богатых скучающих дамочек, но делал он это с удовольствием, поэтому и вознаграждение от женщин было щедрым. Он ни одну не пропускал. Секретарши, модели, актрисы, жены друзей, партнерши по бизнесу — все нескончаемой чередой проходили через его постель.

С каждым годом подружки Олега Наумовича становились все моложе и моложе… Сейчас его, сорокалетнего мужчину, устраивали только восемнадцатилетние девчонки. Бывшая супруга Маруся Брошкина работала у него корреспондентом. Сочиняла статьи, брала интервью. Что самое интересное, писала она только от руки, а тексты на компьютере набирала за нее машинистка. Олег Наумович разрешил ей это, потому что они остались в дружеских отношениях, он ей доверял и считал близким человеком. К тому же, смеялся Олег, Маруся была его первой официальной женой, что почётно.

Коллеги, конечно, над ней посмеивались, шептались за спиной, что журналистка, не знающая компьютер, — нонсенс, но Маруся держалась стойко, а что ей оставалось делать? Работницей она была прекрасной, писала увлекательно и умело, статьи ее имели успех и очень нравились читателям. «Хоть кто-то в этом журнале пишет умно и не пошло», — говорили о статьях Маруси Брошкиной, почему-то решив, что это ее псевдоним. Но что интересно, Марусей она была по паспорту. Выбор родителей, так сказать.

— Эх, Марусенька, ну как мне на тебя сердиться? — улыбаясь, обычно хвалил ее Олег. — Мой журнал-то держится на плаву, считай, только из-за тебя! Ты у меня в штате единственная журналистка, получившая премию года за лучший репортаж. Только благодаря тебе и стоим, Маруся ты моя! Эх, не оценил тебя, дурак! Молодой был, дурной…

— Да, вот покусай себе теперь локти, покусай, — смеялась в ответ Маруся.

— Так что пиши, дорогая, хоть от руки, хоть от ноги! Будут перепечатывать как миленькие! Мое слово! Главного редактора!

— Да я понимаю, я хочу компьютер освоить и сделаю это, — смущалась Маруся.

— Эх, Маруся! Странная ты баба! — вздыхал Олег.

— Из твоих уст звучит как комплимент! — усмехалась она.

— Так и есть! Хорошая ты баба, но на любителя. Это я тебе как специалист говорю.

— Что значит, на любителя? Поясни, — как-то напряглась Маруся.

— На любителя приличных женщин… Ведь мужики сначала оценят внешность, а уж потом душевные качества. Вот и я, паразит, такой же. Позор на мои седины! А ведь где-нибудь в это время какой-нибудь парень мечтает о такой женщине, как ты, Марусенька.

— Твоими бы устами…

— Так я баб знаю как облупленных.

— Кто бы сомневался! — фыркнула она.

— И мужскую психологию знаю, понимаю прекрасно, что нам надо. Я же редактор не самого плохого мужского журнала! — несколько пафосно напомнил Олег Наумович.

— Поэтому у тебя в журнале сплошные голые бабы. Понятно, что нужно высококультурным мужчинам, — уколола Маруся. — Боюсь, это не на мой примитивный вкус.

— Плохо ты себя знаешь, — улыбнулся Олег Наумович. — Я оказался слишком поверхностным человеком для тебя, не смог разгадать твоих душевных исканий, не смог зажечь как мужчина. Эх, и кому только достанется такая умная баба, как ты? Проворонил я свое счастье, — польстил он бывшей жене.

Такие разговоры велись между ними частенько. Маруся подрабатывала у Олега периодически, берясь только за интересные статьи, — на жизнь без особой роскоши хватало.

— Эх, девочки, давайте за нас! За здоровье! За встречу! — вернул Марусю на грешную землю отец.

— Давайте! — вздрогнула она.

Когда перешли к чаю, Антонине пришла в голову замечательная мысль — надо знакомиться с мужчинами в Интернете.

— Где? — испугалась Маруся.

Для нее Интернет был пугающим, неизведанным миром. Она довольно приблизительно представляла, как можно заводить дружеские связи во Всемирной паутине.

— Сейчас все там знакомятся! — заверила ее Антонина.

— Там столько грязи и обмана! — поежилась Маруся. — Такие страшные вещи рассказывают — сердце обмирает.

— Как это, в Интернете? — поинтересовался Александр Иванович, подливая себе винца из бутылочки.

— Ну, в Сети, — пояснила Тоня, которой, видимо, все еще плохо спалось из-за давнего неблаговидного поступка.

Антонине просто не терпелось пристроить подругу, устроить ее личное счастье и еще разок гульнуть на свадьбе.

— Пошлости и гадости хватает и в Интернете, и в обычной жизни. К тому же сейчас в Сети полно и нормальных людей. Надо только суметь выбрать, пообщаться, встретиться с избранником. Надо дерзать! На то и сайты знакомств. Ведь где современные люди могут найти себе пару? В офисе? В московской пробке? На улице? В метро? При таком сумасшедшем ритме жизни и вечной спешке найдут не человека, а головную боль. Вот и уповают на Интернет, — продолжала расхваливать свою идею Антонина.

— Не знаю, как можно знакомиться, не видя реально человека… В наше время такого не было, — сказал Александр Иванович, тоже далекий от современного прогресса.

— Вот именно! Время другое было! А сейчас все так делают! И полным-полно супружеских пар, которые поженились, встретившись на сайте знакомств, — не сдавалась Антонина. — Это удобно! Ну, фото, конечно, могут поставить и десятилетней давности, или даже чужое, да и ты сама не зевай! Короче, беру это дело под свой контроль.

Глава 3

Маруся в который раз вышла огорченная с компьютерных курсов и медленно двинулась по улице. Заметив небольшое кафе, она решительно потянула на себя ручку двери и вошла в уютный зал. Присела на высокий стул у барной стойки и заказала экзотический коктейль «Малибу». Через пару минут рядом с ней пристроился какой-то тип. Маруся повернулась и встретилась с ним глазами.

— Ой, это вы? — вздрогнул Иван Макаров, еле сдержавшись, чтобы сразу же не пересесть на другой стул. — Давно не виделись…

Расстроенная Маруся, получившая только что от него очередной строгий выговор, надулась и отвернулась.

Иван решил разрядить обстановку:

— Ну, не обижайтесь! Обидел я, да? Груб был? Извините. Ну не дается вам эта наука, честное слово, — снова завел он свою песню.

— Я знаю. Что сто раз повторять?

— А зачем вам компьютер? Что, на работе обязали? Пристали к горлу с ножом? Нет? Скажите мне.

— Нет, не обязали, — вяло ответила Маруся, втягивая в себя коктейль через трубочку.

— Зачем тогда себя насилуете?

— В первую очередь вас? — уточнила она.

— Можно и так, — засмеялся парень и жестом подозвал бармена: — Повторите даме коктейль и мне двойную порцию виски со льдом! — Он наклонился к Марусе. — Я оплачу вашу выпивку.

— Только бы я больше не приходила на ваши курсы? — уточнила она.

— А вы проницательная, — засмеялся Иван. — Сколько вам лет?

— Вообще-то дам об этом не спрашивают. Тридцать девять.

— Ого! Я думал, тридцать три.

— Спасибо. Решили приударить?

— Не-а. Не люблю тех, кто в компьютерах ничего не смыслит. Ой, извините! Я имел в виду, что мне с ними разговаривать не о чем, — отмахнулся Иван.

— Спасибо за «комплимент»! — хмыкнула Маруся. — Может, причина в вас? Это же вам трудно найти тему для разговора, кроме как о компьютерах.

— Все может быть, но это моя жизнь, я работаю по пятнадцать часов в сутки.

— С такими тупыми, как я? — уточнила Маруся.

Бармен со стуком поставил перед ними заказанную выпивку и убрал пустой Марусин бокал.

— Нет, таких тупых больше нет, надеюсь, что и не будет, — засмеялся Иван. — Да ладно, не обижайтесь, я честно помочь хочу. Так повторяю вопрос: зачем вам компьютер?

Маруся насупилась.

— Ну же? — настаивал он.

— Смеяться будете?

— Не знаю, может, и буду, но я же и помочь могу! — честно ответил Иван.

— Я хочу найти себе мужчину на сайте знакомств, — призналась Маруся.

— Что?

— А что тут странного? Обычное дело, — сказала Маруся, крутя трубочкой в бокале.

Иван недовольно покачал головой.

— На сайте знакомств… И вы из-за этого мучаете меня? Господи!

— А как я это сделаю, ни черта не разбираясь в компьютерах? — огрызнулась Маруся.

— У вас какой компьютер?

— Никакой. Не знаю, какую марку выбрать, еще не купила, — пожаловалась она, вытащила трубочку из стакана и проглотила коктейль залпом.

Иван минутку подумал.

— Так все решаемо! — воскликнул он и тоже залпом допил свою порцию виски.

Неизвестно почему, хотя, скорее всего, только чтобы избавиться от Маруси раз и навсегда, Иван сам сходил с ней в магазин и выбрал мощный надежный процессор и монитор последней марки. Дома у Маруси он лично установил компьютерные программы, сделал так, чтобы в качестве домашней страницы сразу же загружался один из сайтов знакомств.

— Вот, ничего больше делать вам не надо. Вы сразу на нужной странице. Дальше всё просто.

— Это для вас просто! — не согласилась Маруся.

Иван выбрал и поставил фото, сам начал заполнять ее анкету.

— Цель знакомства? — спросил он.

— В смысле?

— Заполняю графы. «Секс на одну ночь, флирт, легкие отношения, замужество…» Да-а, выбор большой! Дружба! Общение! — пояснил он. — Что указать?

— А, напишите «серьезные отношения, замужество», — сказала Маруся.

— Та-ак, — застучал клавишами парень, — Чего вы, бабы, все замуж-то хотите? Гуляли бы на свободе.

— Это в твоем возрасте гулять интересно, а в моем пора правнуков нянчить, да и не люблю я «легонькие отношения», хочется основательности и стабильности, — ответила она.

— Прямо мороз по коже, — содрогнулся Иван и продолжил заполнять анкету.

Он очень доступно, терпеливо и пункт за пунктом объяснил, на что Марусе надо нажимать, чтобы прочитать присланное сообщение, и как ответить на письмо.

— Вроде поняла, — сказала она.

— Очень все просто! И компьютер у вас что надо. Желаю удачи в поисках жениха! — пафосно сказал Иван, вставая из-за компьютера.

— И не смейтесь! Может, и найду!

— А мне можете звонить в любое время дня и ночи. — Иван взял сумку и направился к двери. — Но учтите, на таких сайтах полным-полно проходимцев и моральных уродов. Будьте готовы к пошлостям и гадостям.

— И вы туда же! Просто запугивают все этими сайтами! Но ведь говорят и другое, что познакомиться там вполне возможно, и даже найти свою половинку.

— Говорят, — пожал плечами парень. — Я ни разу не знакомился таким образом. В любом случае, если что, обращайтесь!

— Лишь бы на занятия не ходила, — усмехнулась Маруся.

Шли дни. Маруся все глубже погружалась в таинственный мир виртуальных знакомств. Она перебирала анкеты, неумело тыкая пальцем в клавиатуру. С фотографий смотрели разные мужские лица: серьезные и улыбающиеся, блондины и брюнеты, а также лысые и лохматые. Многие красовались на фоне машин, яхт, причем явно не своих. На фоне зарубежных достопримечательностей демонстрировали крутизну, бицепсы-трицепсы и очень часто — втянутые на вдох, но всё равно большие животы. Писали все тоже по-разному, кто-то с тонким юмором, кто-то с черным, кто-то развлекался солдафонскими шуточками. То есть старались, как могли. Бывали и такие послания:

«Привет!» — написал очередной незнакомец.

«Привет», — ответила она.

«Чё делаешь?»

«Вот с вами переписываюсь», — застучала по «клаве» Маруся.

«Давай вместе порно смотреть? А потом поделимся впечатлениями…»

Маруся испуганно посмотрела на «памятку», которую ей оставил Иван, и отключилась.

— Ух, ты! Правда! Реальный маньяк. Явно сглазил меня этот компьютерщик!

Больше она в этот день к компьютеру не приближалась.

Вечером у Маруси была назначена встреча с подругой в кафе.

Они заказали горячую телятину и кофе с пирожными. Маруся сразу же сообщила подружке о маньяке, вернее, сексуальном хулигане.

— Не бери в голову! Подумаешь, какой-то урод! И нормальные косяком пойдут, — заверила ее Антонина. — Слушай, у меня к тебе дело.

— Вся внимание. — Маруся бодро орудовала ножом и вилкой.

С телятиной их точно прокатили, потому что на тарелке оказалась жесткая говядина, щедро сдобренная разнообразными специями.

— Дело явно с душком, — туманно ответила Антонина, внимательно всматриваясь в лицо подруги, словно проверяя ее настроение.

— Уже интересно. Хотя, что от тебя можно еще ожидать? — пожала плечами Маруся.

— Криминальное немного, — добавила интриги Тоня.

— Уже страшно, — откликнулась Маруся, которую пока ничто не пугало.

— Ну тогда слушай — тебе надо будет выйти замуж! — выдала Антонина.

— Я это слышу от тебя уже много лет. Ты не открыла Америку, — ответила Маруся, вытирая рот салфеткой. — С чего бы такой пафос?

— Ты не поверишь, — захихикала Антонина, пытаясь разрезать мясо и явно проигрывая в неравной борьбе с говядиной, — жених уже есть!

— Какой жених? — удивилась Маруся.

— Обыкновенный, за которого ты выйдешь замуж. Вы встретитесь с ним в определенном месте и сразу в загс. Там вас мгновенно распишут. Как говорится — всё схвачено, за всё заплачено. Никаких бюрократических проволочек.

Маруся даже жевать перестала.

— Ты в своём уме? Кого это ты мне нашла? Какая регистрация, если я не знаю человека? Ты за кого меня вообще принимаешь? Я в этом вопросе шутить не намерена! Ты что, сдурела? — выкрикнула она так громко, что заколыхалось пламя свечи, стоящей на столике.

— Тише! Успокойся! — опасливо оглянулась подруга — Что ты орешь? Познакомитесь после загса, обычное дело.

— Слушай, у меня не настолько все запущено, уж поверь! — возмутилась пунцовая от злости Маруся.

— Да ты не даешь мне слова сказать! Это же фиктивный брак. Одна моя хорошая знакомая слезно попросила помочь ее двоюродному племяннику. Парню всего двадцать пять, у него очень трудная судьба. Он рано потерял родителей, остался сиротой. Попал в катастрофу, теперь инвалид. Или это та же самая катастрофа, когда он потерял родителей? Точно не знаю. Это не столь важно. Парню помочь надо!

— Поэтому ты решила, что я обязана выйти замуж за инвалида, который мне в сыновья годится? В чем помощь-то? — искренне удивилась Маруся.

— Он из Таджикистана.

— Он еще и таджик? — охнула Маруся. Окружающие явно начали с интересом прислушиваться к их разговору.

— Откуда расовая неприязнь? Я раньше за тобой такого не замечала. Ты же прогрессивная журналистка.

— В чем моя прогрессивность-то? Замуж за гастарбайтеров выходить? Ну, ты удумала…

— Он на родине у себя совсем потерян.

— И не найден.

— Чего? — не поняла Антонина.

— Потерян и не найден, песня такая была, — пояснила задумчиво Маруся, уже усомнившаяся в нормальности своей подруги. Бред какой-то, честное слово.

— Вот-вот! Бедный парень на родине не знает чем себя занять. Работы нет, денег тоже. А он умный и работящий. Собрали его дальние родственники в дорогу, в Москву к совсем уж дальней родственнице — моей знакомой, чтобы он здесь устроился на работу, начал зарабатывать и наконец-таки встал на ноги.

— Я рада за него, — буркнула Маруся, отодвигая тарелку и наливая вина себе, а затем и подруге. — Мне это неинтересно.

— Но тут возникли еще большие трудности, — не отставала подруга.

— Не знал, бедняга, что в столице нашей родины манна небесная с неба не падает двадцать четыре часа в сутки?

— Парню за большую и сложную работу платят маленькие деньги, ведь у него нет российского гражданства. Так что ему необходимо жениться. А так как желающих выйти замуж за бедного инвалида нет, то брак надо заключать фиктивный. Это отличный выход для него.

— Очень интересная история! Вот пусть твоя знакомая за него и выходит замуж! Помогает родственнику!

— Ну, что ты говоришь! Во-первых, она родственница, хоть и дальняя, но фамилия-то у них одна! Во-вторых, у нее уже весь паспорт проштемпелеван, три брака, три развода, печать ставить некуда.

— И ты нашла меня? У меня, мол, одна печать? Не верю своим ушам!

— Маруся, прояви сочувствие! Ну, что тебе стоит! Ты замужем была один раз, поставь печать, а через полгода разведетесь. И это не бесплатно. Родственники собрали для женщины, которая согласится помочь, золото. Старинные украшения, браслеты, серьги. Можешь продать или себе оставить.

— Мне не надо никакого золота! Ты что, сдурела?

— Да я знала, что ты так скажешь. Но рассчитывала на другое! — ответила подруга.

— Интересно, на что?

— На твое сострадание и жалость к парню! Ну, что тебе стоит? Помоги! Сделаешь доброе дело!

— А почему бы тебе самой не помочь ему? — спросила Маруся, ехидно прищурившись.

— Ты же знаешь, что я недавно познакомилась с перспективным мужчиной.

— Да, ты что-то такое говорила, — согласилась Маруся.

— Ну а если он предложит мне выйти замуж? Я же жду! У меня реальная свадьба маячит на горизонте.

— Поздравляю, не знала, что намечается что-то серьезное, — буркнула Маруся.

— Пока не с чем, ты первая узнаешь. Будешь свидетельницей.

— Спасибо за доверие.

— Не за что! А так бы я согласилась, наверное. Я сама не могу, думала, что ты поможешь бедному парню.

Маруся глубоко задумалась.

— Не знаю, что и сказать. Очень странная ситуация, печально, что именно ты меня в такое дело и впутываешь. Я могу, конечно…

— Вот!

— Что мне стоит? — повела плечиком Маруся. — Испорчу паспорт печатью.

— Не испортишь. Детское баловство! Места еще полно!

— Конечно, — уже смирилась Маруся, — детское баловство. Все равно мне мой паспорт для этого дела, чувствую, не пригодится. Вряд ли замуж выйду. Если до сих пор не вышла, значит, шансов мало.

— Ну, унывать не надо! Все будет хорошо! А то, что согласилась помочь, — это замечательно! Я уточню место вашей встречи, не забудь только паспорт.

— Как его хоть узнать?

— Да не думай сейчас об этом! Всё! Проехали! Давай расслабляться! Сам узнает, если захочет! Это ведь ему надо, не тебе! — засмеялась Антонина, наливая еще вина.

Расслабляться она умела, да и уговорить кого угодно могла.

Глава 4

Вскоре Маруся поняла, что поиски спутника жизни в Интернете сильно тормозят работу. Бывший муж нагрузил ее парочкой статей, но задание зависло. Она целыми днями сидела перед компьютером и переписывалась с мужчинами на сайте знакомств.

«Здравствуй, я Арсений, и ты мне нравишься. Я сражен наповал твоей красотой. Я немного старше тебя, мне пятьдесят пять лет…»

«Ничего себе немного…» — подумала тут же она.

«Но, несмотря на возраст, я бы хотел припасть к твоим ногам. И я, как отставной военный, повоевал бы за красивую даму».

«Мы можем познакомиться», — отстукивала она одним пальцем.

«Так мы уже знакомы! Я знаю, как тебя зовут, ты знаешь, как зовут меня. А не хочешь ли ты детей?» — спрашивал Арсений.

«Я бы хотела», — пыталась вести честный диалог Маруся, хотя ее почему-то от этого вопроса покоробило.

«Мадам, тебе уже лет немало, но шанс есть. Надеюсь, что у нас получится. Я знаю одного травника, он дамочкам бальзаковского возраста назначает травяные сборы. Те беременеют, как кошечки. Так что, несмотря на наш солидный возраст, мы вполне можем обзавестись карапузиком».

Маруся читала эти безумные послания, и ей становилось тошно. Похоже, человек искренне не понимал, что он обижает собеседницу. Но она почему-то продолжала отвечать, а Арсений продолжал резвиться.

«Мадам, ты в анкете указала, что журналистка. Что это за профессия такая? Бла-бла-бла! Всякие сплетни собирать. Шучу, конечно», — вовремя добавил Арсений.

«Я довольна своей профессией», — сухо ответила она.

«Не обижайся, милочка».

Маруся надулась на него и отключилась, написав: «Устала я».

Из задумчивости ее вывел телефонный звонок подруги Тони.

— Привет, ну, ты уже собралась? Я не отвлекаю?

— Куда собралась?

— Как куда? В загс. Сегодня в пять с паспортом.

— Ой, боже! Я забыла совсем! Всё! Бегу! — всполошилась Маруся.

— Хочешь, я пойду с тобой? — спросила Антонина.

— Свидетельницей моего позора? Нет уж, я сама по-быстрому!

— Да, не забывай! У тебя будет много старинного золота! — напомнила подруга.

— Да не надо мне никакого золота! — огрызнулась Маруся и положила трубку.

Она кинулась к гардеробу. «Что мне надеть? Ох, не так я представляла свою свадьбу. Но уже согласилась, обратного пути нет. Делаю для сироты-инвалида доброе дело! И мне воздастся! Может, счастье потом и привалит…» — успокаивала себя она, судорожно перебирая платья и кофточки.

«Что делать? Хочется выглядеть скромно, но все-таки регистрация. Наверняка все нарядные, и мне не надо выделяться из толпы, тем более что действо иду совершать не совсем законное, хотя и с благой целью. Жених младше меня… Не заподозрили бы, что брак фиктивный. Хотя регистраторша в курсе и тоже нарушает закон. Но мало ли… Заглянет кто? Или вдруг проверка… А я как чмо — старая тетка в джинсах, и рядом таджик-инвалид! Нет, это даже представить в страшном сне нельзя! Это триллер! Точно! Пусть я буду лучше такой старой глупой теткой, позарившейся на молодого кареглазого парня. Да, вот такой имидж мне и нужен. Русский не клюнул, и вот… все равно! Мне наплевать, что он приезжий, у нас — любовь! Вот-вот! Как может выглядеть такой персонаж?» — пыталась сообразить Маруся, холодея от мыслей о предстоящем событии.

Из дома она вышла в яркой юбке в цветочек (привет молодости!), жутких плотных колготках телесного цвета с серым отливом и старомодной атласной малиновой блузке. На голове, словно рожки, завивались кудельки, на веках лежал слой синих теней, а на губах розовая помада. Получилась а-ля молодящаяся городская сумасшедшая.

— То, что надо! — осталась очень довольная своим имиджем Маруся. — Женщина, хронически мечтающая выйти замуж, причём без всякого результата, и наконец-таки дорвавшаяся до дела, то есть до тела. — Она отправилась к метро, ловя удивленные взгляды прохожих и убеждаясь в правильно выбранном имидже. — Точно! Я подхожу на роль чокнутой тетки, решившей выйти замуж за иногороднего инвалида, и всё мне нипочем!

Она знала, что не обязана общаться с претендентом на свою руку, но всё равно волновалась.

«Интересно, а как я его узнаю? И как его зовут? Надо было спросить и запомнить до регистрации, а то сейчас попаду в неудобное положение, — подумала она, озираясь по сторонам и чувствуя дрожь в коленках. — Долго я ждать буду? Узнает меня? Чёрт! Меня описали как блондинку средних лет, с хорошим вкусом и чувством юмора, а я вырядилась затейливо. Распознает ли он во мне блондинку со вкусом? Нет, то, что я с чувством юмора, — понятно… Есть ли это чувство у молодого таджика?»

— Давно ждешь, красивая? — услышала она за спиной приятный мужской баритон.

Маруся обернулась и уткнулась взглядом в широкую, накачанную мужскую грудь. Ей пришлось поднять взгляд. На нее смотрели темные, очень глубокие и немного насмешливые холодные глаза. Красиво очерченные узкие губы улыбались, парня не портил даже сломанный нос. Он был белокожий, что для таджика странно, с едва заметными веснушками, потрясающие черные волосы тронула едва различимая седина.

Маруся оторопела. Вид парня сразил ее наповал. Она оценила его стройную фигуру и моднющую дорогую шелковую рубашку.

— Ку-ку! Привет, говорю! — ухмыльнулся он.

— Здрасьте… — растерялась она.

Мужчина тем временем очень внимательно с некоторым недоумением разглядывал ее с ног до головы. Марусю обдало жаром.

— Чего вы меня так рассматриваете? — не выдержала она.

— Как что? Хочется же будущую жену получше рассмотреть. Хорошее дело браком не назовут, и это первая мысль, которая мне пришла в голову при взгляде на тебя.

— Ну, знаете!.. — фыркнула Маруся, заливаясь краской от жгучего стыда. Выглядит как полная дура! Вот влипла!

«Сволочь… подруга называется. Почему не предупредила, что парень очень даже ничего? Я бы пришла в нормальном виде. Надела бы элегантное черное платье. Нас не зарегистрируют из-за меня! В жизни никто не поверит, что такой красавчик может жениться на такой лахудре. Какой фиктивный брак? И даже если бы надела свое лучшее платье, то все равно бы выглядела хуже него. Может, она специально скрыла правду, иначе бы я ни за что не пошла бы», — думала Маруся, понимая, что он тоже не может успокоиться и не знает что делать.

— Родители моей смерти хотят или пошутить надо мной надумали? — наконец-таки выдал он, и Маруся вздрогнула.

— Ну, знаете! Совсем уже! Это, между прочим, вам надо, а не мне!

Темные и очень красивые глаза мужчины расширились от удивления.

— Мне?! Хотя да… Моя мама прожужжала мне все уши, что я гроблю свою жизнь, что я должен остепениться, что семья — это главное, — выдал он.

— Как трогательно в этот момент вспомнить о маме. Я вас понимаю. Она приходит к вам во сне? — решила хоть как-то наладить отношения Маруся, вспоминая, что он совсем один на этом свете.

— Не дай бог, она еще и во сне приходить начнет! Мне ее и так хватает! Не возражаете? — спросил он и, не дожидаясь ответа, закурил, стараясь, выдыхать дым в сторону. Парень побледнел и чувствовалось, что с трудом справляется с волнением.

«Сейчас еще передумает жениться на мне. Вот умора-то будет! Даже по расчету мужик не захотел жениться!» — подумала Маруся, исподтишка разглядывая потенциального жениха.

Тот курил, нервно затягиваясь, длинные ресницы оттеняли небольшие морщинки в углах глаз.

«Я бы дала ему где-то тридцать четыре — тридцать шесть. Но чтобы двадцать пять, этого просто не может быть!» — задумалась Маруся и выдала:

— Не выглядите вы… на заявленный возраст.

Мужчина закашлялся дымом.

— Знаешь, если честно, я от тебя тоже не в восторге!

— А этого и не требуется! — парировала она.

— Тоже верно, стерпится — слюбится, — вздохнул он и вытащил вторую сигарету. — Сейчас я соберусь с мыслями…

— Соберитесь, соберитесь. А у вас какая инвалидность? — спросила Маруся, и мужчина снова вытаращил на нее глаза.

— Интересует мое здоровье?

— Слегка. Так, на всякий случай.

— Да ладно! Надеешься на лучшее? — усмехнулся он, и Маруся покраснела. — Здоров я… почти. Нет, были травмы, конечно. У меня и руки были сломаны, и ноги, и челюсть, и нос. Пулевое ранение, два ножевых… Но на мне всё как на собаке, знаешь, жизненно важные органы не задеты. Чего ты на меня так смотришь? — спросил он.

— Ничего себе, инвалидность! Да вы бандит какой-то.

— Не бандит, а хулиган, — поправил ее мужчина, метнул окурок точно в урну и улыбнулся: — Идем? Раз всем это так надо. Так сказать, в омут с головой?

— Идемте…

Марусе пришлось пережить пару мучительных минут, когда сотрудница загса онемела, увидев их под ручку. Но чувство профессионализма взяло вверх, им шлепнули печати и поздравили.

— Я смотрю, не первый брак у тебя? Можно теперь на «ты»? — спросил новый муж. — Все-таки моя жена.

— Можно на «ты». — Марусе не удавалось с честью выдерживать его взгляд, она все время опускала глаза и смущалась.

— Так что? Можно? Сколько раз замужем побывала?

— Этот считать? То есть наш? — уточнила она.

— Считай уж! — посоветовал он.

— Тогда второй, — ответила Маруся.

— Второй, ну это терпимо! А похожа на аферистку, — снова закурил новоявленный супруг, так как этот диалог уже происходил на улице.

— Это я — аферистка?! — ахнула Маруся. — Сам-то вы кто? Таким способом устроиться хотите! Хотя я виновата, конечно, что согласилась на такую авантюру! Да еще с таким неблагодарным типом!

Мужчина глубоко затянулся сигаретным дымом.

— Мало того что ты выглядишь как клоунесса, так еще и характера хренового. За что мне такое счастье?

— А у тебя характер золотой? — ехидно поинтересовалась Маруся.

— Другие не жаловались, правда, я женился впервые, — стрельнул он темными глазами.

— Как только решите свои дела, я надеюсь, мы быстро разведемся?

— Я тоже на это надеюсь. Пусть родители потешут свое самолюбие, и тогда… — махнул он рукой, уронив пепел с сигареты в сухую листву.

Маруся сама не поняла, зачем она это сделала, но она взяла и наступила на пепел ногой. И к тому же пояснила нравоучительно:

— Чтобы не было лесного пожара.

— В центре Москвы? — замер мужчина.

— У меня рефлекс, я пошутила, — ответила Маруся.

— Ого! Мне повезло! У моей жены еще и чувство юмора! Она будет гасить за меня бычки и не даст разгореться лесному пожару! Аллилуйя! Ради этого стоило жениться! Я спасен от пожара!

— Боюсь, что я не всегда буду рядом с тобой, — успокоила его Маруся, замечая с нескрываемым ужасом, что он снова вытаскивает из кармана сигареты и закуривает. — Тебе не кажется, что ты слишком много куришь? — спросила она.

— Волнительный момент! Все-таки свадьба! — ответил мужчина. — Может, познакомимся? Руслан Тамерланович Дмитриев, естественно, можно просто Руслан.

— Прикольно, — ответила Маруся и осеклась под строгим взглядом своего мужа.

— Маруся.

— Маруся? — нахмурился Руслан. — Вроде другое имя было.

— Чего было? Нет, я не Мария, Я именно Маруся, — ответила она. — И тебе не все ли равно? Что, много русских в Таджикистане?

— Где? — оторопел снова Руслан. — Не знаю, о чем ты. И Таджикистаном, извини, не интересовался. Сколько там русских проживает, понятия не имею. У меня мама русская, а отец татарин. А вот имя мне при крещении вроде какое-то другое дали. «Маруся», такое имя я бы запомнил, — нахмурился он.

— Жалеешь? — спросила она.

— Да ладно… Главное — родителей утешил! — Он снова кинул окурок в сторону. — Ну, что? Едем?

— Куда? — не поняла Маруся, чувствуя себя совсем по-идиотски.

— Как куда? Свадьба все-таки! Меня друзья в ночном клубе ждут! Ну, очень близкие друзья. И они не поймут, если я приду без жены! Поехали веселиться, Маруся!

— Я не… нет, я…

— Отказ не принимается сразу! — резко пресек он ее сомнения. — Это же свадьба, черт возьми!

— Фиктивная, — пискнула она.

— Да неважно, какая! Со мной это в первый раз, поэтому поехали! — Руслан ухватил ее за руку и потащил к машине.

Маруся вытаращила глаза, когда увидела, что это дорогущий белоснежный «Ягуар». Руслан открыл перед ней дверцу. Марусю потряс роскошный вид кожаного салона. Она осторожно села на белоснежное сиденье. Машина плавно рванула с места.

— Дорогая тачка, — отметила Маруся, чувствуя себя не в своей тарелке.

— Эта? Не-а… не самая крутая, — ответил Руслан, не глядя на нее.

Маруся заметила, что он как-то особенно старался на нее не смотреть. Видимо, она его пугала.

— А у вас…

— У тебя, — поправил он.

— У тебя и другие есть? — уточнила она.

— Конечно! У меня целый парк машин, люблю я тачки, — ответил Руслан.

— Машин много, а на какие шиши они куплены? — бесцеремонно поинтересовалась Маруся.

— Шиши? Заработанные, — нервно дернул плечом Руслан. — А то ты не знаешь? За нищего, что ли, пошла! Не надо строить из себя глупую дурочку.

Маруся нахмурилась, потому что на самом деле ничего не понимала, и красноречиво замолкла.

Через несколько минут машина остановилась у дверей клуба, из которого слышались раскаты музыки. Разноцветные огоньки бежали вдоль фасада здания, мигали, переливались и создавали праздничное настроение. Руслан продолжал вести себя как джентльмен, хотя Маруся явно шокировала его своим видом. Он помог ей выйти из машины и провел в зал. Роскошь интерьера, буйство фантазии дизайнера заставили Марусю заволноваться. Меховые, леопардовые подиумы, на которых танцевали полуголые девицы, прозрачный, с подсветкой пол и зеркальный, преломляющий лучи прожекторов потолок, оглушительная музыка создавали ощущение какой-то нереальности. Толпа танцующих извивалась в невообразимых движениях. Дергались крутые женские бедра и упругие попы. Мотались из стороны в сторону длинные светлые, темные, прямые и кудрявые волосы. Казалось, что сонм нимф спустился на землю.

Девушки и парни в основном были молоды, хотя среди мужчин наблюдались и представительные типы. Девушки все были стройные, активные, с обнаженными животиками, соблазнительными декольте.

Маруся потерялась в этой толчее и мгновенно вспотела в своей жуткой блузке и идиотской юбке в цветочек. По большому счету, она предполагала, что даже не пройдет фейсконтроль. Охранники явно знали Руслана, их пустили сразу же. Руслана она почти сразу же потеряла из виду. Каким-то образом Марусе удалось пробраться к барной стойке, похожей на космический корабль, сияющей тонкими фужерами, подвешенными ножками вверх над стойкой. Она взгромоздилась на высокий стул и поджала ноги, чтобы никто не видел ее позорные колготки. Бармен с каким-то отстраненным лицом появился перед ней, играя шейкером в руке.

— Пить будете? — спросил он.

— Я не пью, — ответила Маруся и осеклась под строгим взглядом — Но сегодня есть повод и можно, наверное.

— Так что будете? Коктейль?

— Я в этом не понимаю ничего.

Бармен кинул на нее жалостливый взгляд, оценив ее безумный прикид. Ясно было, что Маруся, судя по всему, не только в коктейлях не разбирается, но и в макияже, и одежде, да и в мужчинах наверняка тоже. Странная дамочка, решил он.

— На ваш вкус что-нибудь, — пискнула Маруся.

— А повод-то какой? — прищурился бармен.

Маруся открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент рядом с ней на стул тяжело плюхнулся пьяный парень и гаркнул:

— Два блю круасау!

— Я невеста, — обиделась Маруся.

— И кто же счастливец? — поинтересовался пьяный, тряхнув светлыми кудрями.

— Насколько я помню, Руслан Дмитриев, а вот отчество…

— Что? Руслан? На тебе? — захохотал парень и чуть не грохнулся со стула. Маруся оторопела.

— Слышишь, братан? Руслан на ней женился! Так что ты тут тогда жмешься как бедная родственница? Ты же можешь пить бесплатно, как хозяйка заведения!

Где-то раздались просто оглушающие крики: «Поздравляем! Поздравляем!» Маруся поежилась, а парень все не мог успокоиться:

— Ой, не могу! Сидите, не двигайтесь!

И быстро исчез. Бармен поставил перед Марусей стакан с голубой жидкостью и объявил:

— Триста рублей!

— Я заплачу, — полезла в сумочку Маруся, но была остановлена всё тем же веселым парнем:

— Руслан, смотри! Вот она! Ты видел эту шапокляк в молодости?! Мало того! Она хочет выпить! Слышь? И знаешь, что придумала? Что ты на ней женился! Прикинь, женушка?! Руслан, я не могу!.. — Парень просто бился в истерике.

Руслан нашел взглядом сжавшуюся Марусю.

— Вот ты где! Уже за барной стойкой? Молодец! А я тебя ищу! Меня все поздравляют, а на крики «Горько!» мне приходится целоваться со всеми подряд, только не с законной женой! Идем! — Он взял ее за руку и сдернул со стула.

Маруся успела схватить свой коктейль и нравоучительным тоном произнесла:

— Запишите вон на его счёт…

— Да! На мой! — подтвердил Руслан. Но тут же поправился: — Это мой клуб, чего записывать? С ума сошла? Пей что хочешь, мне все равно.

Маруся залпом выпила коктейль, отбросив в сторону трубочку, но подавилась кубиками льда. Один кусочек она легко и элегантно сплюнула в пустой стакан, а вот второй сплюнуть уже не удалось. Маруся схватилась за горло и жутко захрипела.

— Ты что? — не понял Руслан, оценивший то, с какой скоростью супруга прикончила коктейль, который обычно девушки тянут весь вечер.

У Маруси глаза лезли из орбит, она повалилась на него, понимая с ужасом, что ни одна капля воздуха не проходит в ее легкие.

— Она подавилась льдом! — первым догадался бармен.

Маруся была с ним полностью согласна, но это ее не спасало. Она просто физически ощущала огромный и квадратный кусок льда, холодный и распирающий! Мало того, он таял, словно водопад, а не маленький кусочек льда, заливая ее легкие водой. Свет постепенно стал меркнуть в её глазах.

— Что делать? — Белобрысый парень мгновенно протрезвел.

— Может, подождем, когда лед сам растает и она задышит? — предложил не лучшую идею бармен. — А то ишь довыпендривалась! Кто так пьет коктейль? Ведь трубочку не просто так подают! Кто же глотает через край, запрокинув голову?

— Да вы с ума сошли! Она же к тому времени умрёт! — не согласился с ними Руслан. — Я не хочу прославиться тем, что стал вдовцом в день свадьбы.

— Ты что, правда на ней женился? — Казалось, что этот вопрос волнует блондина больше, чем умирающая на его глазах женщина, пусть даже странного вида и не менее странного поведения.

Руслан наклонился и, схватив Марусю за тонкие щиколотки, резко поднял ее за ноги. Она одновременно ощутила, что оказалась в невесомости, и испытала ужас, что треснется головой об пол, и тут Руслан начал ее трясти. Вся жизнь пронеслась перед глазами Маруси, начиная с младенческого возраста, когда она девчонкой бегала по ромашковому полю, восторгаясь цветочками, и до сегодняшнего происшествия.

Вот и теперь перед глазами у нее стояли одни цветочки… Маруся поняла, что. видит подол своей цветастой юбки. А изо рта раздается душераздирающий кашель. А если подол ее юбки висит у нее пред глазами, то перед глазами того, кто её держит за ноги… Маруся представила жуткую картину: свои кружевные трусы а на них ужасные теплые колготки. Маруся охнула и задергалась со страшной силой, как умирающая рыба. Державший ее Руслан не ожидал от женушки такой прыти и не удержал ее.

Маруся грохнулась на пол, но в момент падения что есть силы заехала ему своим острым коленом в пах. Руслан чертыхнулся и тоже скрючился на полу, извергая со стонами проклятия:

— Ё-моё! Вот ведь блин! Вот ведь твою мать! Маруся села на прозрачный подсвеченный пол и прокашляла:

— Из-вините.

Бармен кинулся к ней с каким-то стаканом.

— На, выпей!

— Что это? Кхе-кхе! — покосилась на светлую жидкость Маруся.

— Выпей-выпей. Льда там нет.

Маруся решила, что он принес ей воды, и выпила стакан залпом. В ту же секунду она заорала:

— Мама-а-а! Что это?!

— Водка! Тебе надо горло согреть. Лед все-таки. Растаял в тебе кусочек льда, как в сердце мальчика Кая, — проявил он невероятные литературные познания.

Маруся еле переводила дух. Руслан наконец-таки перестал материться.

— А вот мне бы лед не помешал, — сказал он, вставая. — Приложить бы к одному месту, чтобы брачная ночь удалась. Невеста-то у меня с чудинкой. Дожить бы мне целым до утра с таким ее темпераментом и способностью попадать в невероятные ситуации.

Руслан подал Марусе руку:

— Вставай! Пора в дружеский круг. Все жаждут увидеть мою жену! Давай, поднимайся!

Друзья Руслана расположились за большим овальным столом, заставленным закусками и выпивкой. Веселые парни и прекрасные девы в одежде, которую можно было охарактеризовать как — минимум ткани и максимум красивого тела.

— Русланчик, ну куда ты пропал? Без тебя скучно. Горько! Горько! Теперь моя очередь! — подскочила к Руслану жгучая брюнетка и повисла на груди у жениха, подставляя полные губы.

Руслан поцеловал ее и громко объявил:

— Прошу любить и жаловать, вот моя жена! — представил он Марусю.

Все недоуменно переглянулись и зашушукались.

— Кто это? Руслан, ты что, шутишь? Ты, правда, женился?! Во на этой… даме? Но кто она? Мы ее не знаем! — категорично заявила одна девушка.

Маруся была готова провалиться сквозь стеклянный пол, чувствовала она себя явно не в своей тарелке. И дело было даже не в ее наряде. Она просто вообще не общалась с такими людьми. Она по ночным клубам и по дискотекам не ходила никогда.

— Ты где с ней познакомился? — спросил кто-то из присутствующих. — На дискотеке восьмидесятых?

Это был неслабый намек на ее возраст, и Маруся это оценила, гневно посмотрев в сторону шутника.

— Это выбор моих родителей! — сказал Руслан, и Маруся содрогнулась. — Ты кто? — неожиданно обратился к ней Руслан.

— В смысле? — не поняла Маруся.

— Чем занимаешься? Специальность?

— Ты и этого не знаешь про свою жену? — удивились гости.

— Я журналистка, — вскинула голову Маруся.

— Вот как! Скажи, а ты не брала у меня интервью? — усмехнулся Руслан.

— Нет, бог миловал, я вижу тебя впервые, — отрезала она.

— У тебя интервью в основном о бизнесе берут, а твоя жена наверняка трудится в журнале для тех, «кому за пятьдесят». Пишет, как переделать вещи из бабушкина сундука, смастерить себе что-нибудь для упокоения, — засмеялся кто-то из гостей Руслана.

— Ну, все! Хватит! — рванулась прочь Маруся.

— Ты куда? — удержал ее за локоть Руслан. — А ты заткнись! — бросил он нахальному гостю.

— Я согласилась зарегистрироваться с тобой, но о том, что надо мной будут еще и издеваться, не было речи, — ответила она. — На это я не подписывалась.

— Стой! Не обижайся! Я не пущу! Между прочим, я тебе сейчас жизнь спас.

— Спасибо большое, — фыркнула она, — и тут же меня начали беспардонно обсуждать. Молодцы!

— Заткнитесь все! Прошу уважать мою законную супругу! — строго сказал Руслан и усадил невесту за стол рядом с собой.

Возникла некоторая пауза, неизбежная из-за происшедшей размолвки. Гости старательно не обращали на «молодую» внимания, а Маруся пила рюмку за рюмкой и вскоре поняла, что сильно набралась. Вскоре гости показались ей довольно милыми и она стала улыбаться всем подряд. К ней подсела сильно подвыпившая блондинка:

— Маруся, ты молодец!

— П-почему? — спросила Маруся, пытаясь не пролить шампанское.

— Ну, ты — винтаж! Без обид!

— Я не обижаюсь, — глупо захихикала Маруся. — Я выгляжу старомодно?

— Да не-а… Я другое име-ела в виду. — Дамочка растягивала слова и постоянно накручивала длинный локон на палец. — Ты прикольная. Одежда у тебя такая… свадебная… Юбка там… макияж… Отпад! Я такого никогда не видела. Ты всех сразила!

Почему-то слова этой девушки показались Марусе искренними. Может быть, виноват был алкоголь?

— Спасибо, дорогая.

— Да не за что. Меня Настя зовут. Друзья называют Стася.

— Маруся, — протянула ей руку Маруся.

— Прикольно, Ма-ру-ся. Интересно, почему Руслан на тебе женился? Ты вроде не его типаж. Он встречался с такими, как я. Да что там скрывать, я тоже с ним спала. Это ничего? Ты же знала, что он бабник?

— Ничего, — эхом откликнулась Маруся, пытаясь наколоть на вилку кусочек дичи.

— Видишь как получается, — продолжала Стася, — мой типаж ему надоел, а как встретил такую неординарную дамочку, как ты, — сразу женился. Повезло! У нас все девчонки от него без ума. Любая бы замуж пошла не глядя! Он веселый, прикольный, и еще нежадный!

— Да? — удивилась Маруся. — А вы москвички?

— В смысле? — не поняла Стася. — Москвички? Конечно, москвички! Давай выпьем за знакомство! Девчонки злые, завидуют тебе, вот и надулись как сычи. А я не такая! Я с тобой дружить буду, — засмеялась Стася, и Маруся ответила ей неестественным смехом.

Они выпили на брудершафт.

А затем Марусю, уже мало чего соображавшую, подняли чьи-то крепкие руки, и она услышала странные крики, что кому-то горько. Маруся еще подумала — зачем так кричать? Горько — и пусть горько, съешь сладкого…

Перед глазами возникло мужское лицо, которое расплывалось перед ее глазами, и в губы Маруси впились чьи-то чужие губы, увлекая ее в захватывающий поцелуй. В глазах потемнело, земля из-под ног ушла, Марусе снова показалось, что ей не хватает воздуха, что ее душат, словно кусочек льда снова попал ей в горло, только на этот раз внутри, наоборот, все горело. Уже отработанным ударом Маруся сразила напавшего, потому что его выжимающие из легких воздух объятия показались ей гибельными. Руслан снова повалился на пол, чертыхаясь под хохот друзей.

— Ого! А она у тебя с гонором! Руслан, этим и зацепила, что ли? Лягается, как лошадь! Руслан, а ты приобрел сбрую для первой брачной ночи? Оседлать и приручить кобылицу?

Руслан встал на четвереньки и спросил у Маруси:

— Ты с ума сошла? Чего лягаешься? У тебя нервный тик, что ли?

— А чего ты лезешь с поцелуями? Мы так не договаривались!

— Так свадьба же! Люди кричат: «Горько!» Расслабься! Ну и жена мне досталась! Это за какие такие прегрешения? Хотя было за что… Эх, наливай!

Глава 5

Бодрое, ясное утро, когда ты просыпаешься в хорошем настроении, встаешь под упругие струйки душа, тебя радуют солнышко за окном и куча нужных неотложных дел, когда пахнет ароматным кофе и ты пьешь его с любимым человеком, — бывает, к сожалению, не всегда.

Маруся открыла глаза и сразу же поняла, что лучше бы ей сегодня не просыпаться. Не было радостного ощущения пробуждения и готовности к новым свершениям. Пульсировала боль в голове, руки и ноги налились свинцовой тяжестью, а во рту было так горько и сухо, что она не чувствовала языка. Маруся бессмысленно уставилась в потолок. У нее жутко болела голова, просто до тошноты, перед глазами плавали зеленоватые круги, но она все-таки поняла, что светильник на потолке видит впервые. Откуда в ее спальне взялся большой бордовый абажур?

«Господи… Что со мной? Что за фигня? Отчего так трещит голова? Главный вопрос — где я? Боже, я ничего не помню! Так… надо собраться с мыслями». — Маруся приподнялась на локте.

Над ней склонилась совершенно незнакомая женщина.

— Вы… врач? — прошептала Маруся пересохшими губами.

— Ну что, курва, глазки свои открыла? — Женщина хлопнула Марусю по щеке.

Маруся опешила:

— Вы что делаете?

— Вставай! Идиотка! — побагровела дама.

— Мама, прекрати! Что ты творишь? — услышала Маруся, обернулась и увидела рядом с собой… Руслана!

Вмиг протрезвев, Маруся вскочила с постели как ужаленная. В голове мгновенно прояснилось.

— Какой ужас! — воскликнула она.

— Конечно, ужас! — подтвердила дама в темно-зеленом деловом костюме и салатовой шелковой блузке.

Руслан тяжело приподнялся с постели. Он так и улегся спать — в полурасстегнутых брюках и рубашке.

— Мама, что ты вообще здесь делаешь? — спросил он и попытался пригладить ладонью взъерошенные волосы.

— Развлекаешься с шалавами, сынок? Никак не успокоишься?

— Минуточку! Что здесь происходит? Я не шалава! — возмутилась Маруся.

— Молчи, милочка! Как ты оказалась в постели моего сына? — нервно откликнулась женщина.

— Мама, ну что ты прицепилась? Что за дела! Я женился. По твоей же прихоти. Чем ты опять недовольна? — Руслан сел и обхватил голову руками. — И что это за слова? Откуда такой жаргон?

«Мама… это его мама, — только сейчас стало доходить до сознания Маруси. — А откуда у Руслана мама? Меня обманули, что ли? Сказали, родители погибли в автокатастрофе. Интересно, Антонину тоже обманули, или она меня?»

— Женился? Я вижу, как ты женился! Твоя невеста рыдает у нас на плече твоего отца! Бедная девочка вчера подъехала к условленному месту, слегка опоздав, и ждала, ждала до посинения. К ней приставали какие-то типы, она стояла ни жива ни мертва… А ты так и не появился! — отчитывала Руслана Юлия Валерьевна, чуть не плача.

Маруся понимала, что сейчас чувствует Руслан, потому что она себя чувствовала точно так же, и соображала тоже с трудом. Руслан поднял глаза на мать:

— Ты что такое говоришь? Вы с папой замутили это дело? Я женился, а ты прибегаешь ко мне, так сказать, в первое брачное утро и устраиваешь скандал! Я ничего не понимаю. Мама, дорогая, у меня голова болит! Давай поговорим позже. — Руслан был явно раздражен.

— Какая Маруся? На ком ты женился? — Юлия Валерьевна пошла красными пятнами.

— На ком велела, на той и женился! — Руслан поморщился, то ли от боли в голове, то ли от вида молодой жены.

Маруся кивнула мамаше и поздоровалась, икнув:

— Здрасьте! Ик! Извините!

— Кто это, Руслан? — ничего не понимала Юлия Валерьевна.

— Мама, паспорт на столе. — Руслан тяжело рухнул на подушки.

Маруся только сейчас с ужасом заметила, что у него расстегнута ширинка и виднеются белые трусы. Мать метнулась к круглому столу, стоящему в центре комнаты.

— Паспорт… Паспорт… Так… регистрация брака с гражданкой Брошкиной… Марусей Александровной… Маруся? Брошкина? Кто такая Брошкина? — Юлия Валерьевна явно запаниковала.

— Брошкина — это я… — начала Маруся, но осеклась под строгим взглядом свекрови.

— Господи! Руслан! Ты в своём уме?! Ты на ком женился?

— Как это, на ком? Вот, — Руслан указал пальцем на Марусю, — на ней! Сами велели: подъедешь в условленное место, увидишь блондинку… ну и далее по плану.

— Руслан, у тебя глаза есть?! Ты же знаком с невестой. Это дочь Владимира Степановича, компаньона отца. Симочка Лаврова! Сима! Бедная девочка… Как же она плакала, что ты не пришёл…

— Симочка? Точно! Я чувствовал, что имя какое-то другое, — убитым тоном повторил Руслан. — Что за бред?

— Ты серьезно не помнишь имени невесты? — Юлия Валерьевна сжала руки.

— Разве не видно, что я не вру? — нервно дернул Руслан плечом.

— И как она выглядит, забыл? — уточнила мать.

— Нет, не очень.

— Такая высокая, худенькая. Твой формат! Светленькая, миленькая девочка… Не то что… — покосилась она на Марусю.

Руслан уставился на Марусю:

— Слушай, я ошибся, но ты-то куда смотрела, а?

— Я? — ничего не понимала Маруся, которой стало казаться, что она попала в сумасшедший дом.

— Ты! — сузила глаза Юлия Валерьевна. — А ты, сын, не понимаешь, что ли, что это мошенница и аферистка?! Да любая вышла бы за тебя замуж! Твои миллионы многие готовы прибрать к рукам. Ты же красавчик! Что тут непонятного? Как ты мог подумать, что мы с отцом подобрали тебе вот… такую? Ты хоть на нее смотрел, когда в загс шел?

Маруся сжалась в комок. Она просто физически ощущала ненависть, исходящую от этой женщины, матери Руслана.

— Аферистка! Ну ничего! Мы на тебя управу найдем! Не думай, что отхватила лакомый кусок и все у тебя будет хорошо. Мы в два счета признаем этот брак недействительным. Не долго тебе осталось торжествовать.

Маруся обратилась к Руслану:

— Так ты не бедный таджик, инвалид и сирота, которому был нужен фиктивный брак?

— Чего? — не понял Руслан. — Какой таджик? Ты умом повредилась? Или всегда такой была?

— Она еще и наркоманка!

— Я не наркоманка! Хватит меня оскорблять! Не нужен мне ваш сынок! На условленном месте я ждала жениха.

— Так что же, не дождалась? — ехидно поинтересовалась Юлия Валерьевна.

— Так я подумала, что это он и есть! То есть тот, за кого я должна была выйти. — Маруся пальцами попыталась расчесать свои лохматые волосы.

— Что, не знаешь, как выглядит твой жених?

— Ваш сын, по-моему, тоже не очень был в курсе, на ком он должен был жениться! — немедленно отреагировала Маруся. — Вот меня и не вините! Это мое личное дело! Я должна была заключить фиктивный брак с одним таджиком! И он должен был первый подойти ко мне! А подошел Руслан, и главное, что с тем же самым предложением. Что я должна была думать? Вот и пошло! И сразу же говорю, что имени того таджика я тоже не помню. Так уж получилось, что мы одновременно оказались в одном и том же месте с такими вот не очень честными намерениями, — сказала Маруся.

Руслан вздохнул:

— Это судьба! Шучу… Постой! Ты хочешь, сказать, что приняла меня за бедного таджика, которому нужна регистрация?

— Моего сына приняли за таджика? — ахнула Юлия Валерьевна.

— Да! — Марусе надоело слушать оскорбления. — Я приняла вашего дорогого сыночка за таджика. Мало того, за нищего, за инвалида, за сироту!

— То есть ты вышла за меня из жалости? — рассмеялся Руслан.

— Конечно! Чтобы ты получил гражданство! Я сделала доброе дело, между прочим, — подтвердила Маруся.

— Какой кошмар! Да у Руслана недвижимость за границей! Какое гражданство? Как так можно было ошибиться? — Юлия Валерьевна была вне себя от ярости.

— А я все думаю, что она мне такие вопросы странные задает? Да еще закатывает глаза и заявляет: «Вы странно выглядите!», — продолжал смеяться Руслан, которого вся эта ситуация очень сильно забавляла.

— Бандитка! — Юлия Валерьевна не оставляла надежды вывести невестку на чистую воду.

— Да ладно, мать! Успокойтесь все! Просто недоразумение вышло! — хохотал Руслан, и его смех был настолько заразителен, что Маруся, как ни крепилась, поддалась его обаянию и тоже расхохоталась.

Нет, она не просто расхохоталась, а просто до одури, до боли в щеках и колик в животе.

Юлия Валерьевна смотрела на них и чуть ли не крестилась.

— Ну что вы делаете? Что вы ржете, как ненормальные? Тут плакать надо! Прекратите! Руслан! Ну, не дети же! Возьмите себя в руки!

Но «молодые» не останавливались в своем безумстве, Маруся даже решила, что сейчас умрет от смеха. Нет, смерть, конечно, не плохая, но все равно было страшно…

И тут совершенно неожиданно к ним присоединилась мама Руслана, рассмеявшаяся так громко и искренне, что Маруся взмолилась:

— Что вы делаете? Прекратите! Я больше не могу! Не смейтесь! Это невозможно! Мне уже плохо!

Юлия Валерьевна все-таки смогла справиться с собой:

— Ладно! Хватит! Ух! Плохо ей… Вместо бедного таджика выйти замуж за миллионера! Чего уж тут плохого? Тут смеяться и надо! Это нам плакать надо с сыном!

— Привет Симочке! — сказал Руслан и снова засмеялся. — Извините! Вот говорил, что не надо влезать в какие-то аферы! Ну и что получилось? Все прахом! Вот теперь любуйся не на Симочку, а на Марусечку!

— Но я ничего не знаю о ней! Симочка — проверенный вариант! А эта… Ты знаешь, что теперь делать? — спросила Юлия Валерьевна.

— Это со мной, что ли? — заинтересовалась Маруся, вытирая слезы. — Почему вы так настроены против меня? Да я, может, очень хорошая! Это я себя не рекламирую, а просто сообщаю факты.

— Еще скажи, что ты для меня подарок, — снова начал Руслан. — Луч света в темном царстве!

— Да, может, и луч! — насупилась Маруся.

— Вот не верится, что ты из порядочных, раз попала в такую ситуацию, — вздохнула Юлия Валерьевна. — Ладно еще наш оболтус, но для женщины такое поведение недопустимо. Ведь не двадцать лет-то уже.

— Не двадцать, — согласилась Маруся, натягивая на себя простыню и вытирая лицо.

— А штамп останется у тебя в паспорте! Прикинь! — обратилась к сыну Юлия Валерьевна. — Был женат один день на какой-то гражданке Брошкиной! Кто она? Откуда она? Позор на наши с отцом седины! Ой! — вскрикнула женщина и осела на мягкий пуфик.

Руслан мгновенно перестал смеяться.

— Что? Что, мама? Тебе плохо? Сердце?

— А ты думаешь, что матери в такой ситуации может быть хорошо? Я сейчас подумала об отце. Он же еще не знает, что ты женился! Вчера ходил мрачнее тучи, потому что видел рыдающую Симу, и как я ее успокаивала! Он был уверен, что ты просто в последний момент передумал, испугался, да что угодно! Но Тамерлан еще не знает главного! Про твою Брошкину…

— Ну, что я оболтус, отец знает давно! — успокоил мать Руслан.

— Брошкина! Умереть, не встать… — с ужасом посмотрела на Марусю Юлия Валерьевна. — Что мы ему скажем?

— Мама, успокойся! Он поймёт, — ответил Руслан, и стало ясно, что он до сих пор побаивается отца.

— А знаете что? Если вы все боитесь, давайте я скажу? А что? Меня он не знает. Приду и скажу, что ваш сын женился на мне. В принципе ничего страшного, — предложила свою помощь в решении их семейных проблем Маруся.

— Мы в своей семье разберемся сами, — отрезала Юлия Валерьевна, поджав губы.

— А я теперь ваша семья! Шучу! — сказала Маруся, гордо прошествовала мимо них в ванную, но остановилась в дверях. — А, кстати, где я?

— В отеле. Нас сюда транспортировали как молодоженов в невменяемом состоянии из ресторана, — пояснил Руслан.

— Да? А я не помню, — задумалась Маруся.

— Я нес тебя на руках, а ты громко храпела. Я это точно помню. Но меня тоже поддерживали под руки.

— А у нас что-то было? Извините, — повернулась Маруся к свекрови.

— Ты про первую брачную ночь? — уточнил Руслан и снова расплылся в улыбке. — Не бойся, мы были не в том состоянии. Но еще наверстаем, гражданка Брошкина.

— Какая пошлость! Фу! — воскликнула Юлия Валерьевна, снова вытирая то ли пот, то ли слезы.

— Я в душ, душа моя! — кокетливо сказала Маруся Руслану.

Она вошла в душ, посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась. Бледное лицо, красные глаза и огромные черные разводы от косметики.

— Какой кошмар! — воскликнула она, не выдержав. — Я похожа на панду! Мне не хватает только ветки бамбука во рту. Ой, во рту просто… Чего же я выпила вчера? Намешала черт знает что!

Она принялась умываться гостиничным гелем. Средства для снятия макияжа не было, и пришлось долго оттирать черные разводы с лица, а они сходили очень плохо, глаза воспалились и щеки покраснели.

Вышла она из ванной уже в первозданном виде Руслан присвистнул:

— Ну, вот и познакомились! Наконец лицо твое вижу! Нормальное лицо, надо сказать.

Руслан тоже пошел в душ, а Маруся села за круглый стол рядом с его матерью и взяла чашечку кофе, чудесным образом появившуюся на столе, пока она мылась в душе. Юлия Валерьевна задумчиво посмотрела на нее:

— А кто ты?

— В смысле?

— Какое у тебя образование, чем занимаешься, — пояснила Юлия Валерьевна, аккуратно отламывая кусочек шоколадки от большой плитки.

— Я журналистка по образованию, и по специальности тоже, — ответила Маруся, задумавшись, что кто-то недавно уже спрашивал у нее об этом.

— То есть образование все-таки высшее? — уточнила Юлия Валерьевна.

— Высшее, не уборщица, — подтвердила Маруся. — Но вы извините, что так получилось, я на самом деле не хотела. Я правду сказала, просто нелепое стечение обстоятельств.

— Ты была замужем? — продолжала интересоваться свекровь.

— Один раз была.

— Дети? — уточняла мать Руслана.

— Нет.

— Не хотела?

— Не получилось, а потом уже развелись, — ответила Маруся, скосив глаза на пепельницу, полную окурков. «Когда он успел столько накурить?» — Ваш сын много курит, — сказала она.

— Да. Я всегда это ему говорю. Откуда ты знаешь? — вздрогнула Юлия Валерьевна.

— Поняла вчера, — ответила Маруся.

— Ты точно не следила за моим сыном, не знала его и не охотилась за ним?

— Я? Что мне сделать, чтобы вы поверили? Да, я реально приняла его за таджика, которому должна была помочь с гражданством и пропиской. О чем вы? Я увидела его только вчера! Клянусь! Да и чего вам бояться? Вы же слышали, что между нами ничего не было! — ответила Маруся и встала. — Я пойду.

— Куда? — ахнула мама Руслана.

— На работу. Там не в курсе, что у меня была свадьба.

— Но Руслан…

— Не думаю, что я ему нужна за завтраком, вам есть о чем поговорить, — сорвалась с места Маруся и, схватив сумку, выскочила из номера.

Нет, она успела оценить роскошь номера. Кровать, как оказалось, в форме сердца, пожухлые лепестки роз, которые устилали покрывало, теперь валялись на полу, на пушистом ковре. Горничной придется здорово попотеть, чтобы убрать весь этот гербарий. Большие окна, ниспадающие шелковые шторы нежного цвета кофе с молоком. И белая мягкая мебель… Жаль только, что побыла она в номере недолго…

Глава 6

Растерянная Маруся отправилась за советом к бывшему мужу. Олег Наумович Терехов принял ее в своем кабинете и внимательно выслушал. Он не удивился ее приходу, эксцентричность Маруси была широко известна, но из рассказа бывшей жены мало что понял.

— Что-то ты мне не нравишься, — сказал он.

— Я тебе давно не нравлюсь. Надеюсь, ты помнишь, что мы с тобой разошлись, — нервно дернула она плечом.

— Эх, Маруся! Я не об этом. Ты же знаешь, что мое чувство к тебе постоянно, — улыбнулся он.

— Твоими бы устами да мед пить! Сладкоголосый наш! — фыркнула Маруся.

— Ладно, не злись. Нервная ты какая-то.

— Послушай, что ты мне посоветуешь?

— Ты-то сама что об этом думаешь? — Олег подался вперед. — Неужели что-то наклюнулось на личном фронте?

— А тебе-то какое дело? — Маруся занервничала.

— Так я же на твоей стороне. Я только порадуюсь! Честно! Ну, так что там? Втюрилась?

— Нет.

— Легкий флирт? Симпатия?

— Нет, — все больше мрачнела бывшая жена.

— Ты пугаешь меня. Настоящее чувство? Это в твоем-то возрасте? — скрывая улыбку, сказал Олег, внимательно посмотрев ей в глаза.

— Про возраст — удар ниже ватерлинии, — вздохнула Маруся и придвинулась к нему ближе. — Похоже, влипла я по самое «не балуйся».

— Что так? — В карих глазах мужчины зажегся огонек интереса.

— Ну я же тебе только что всё рассказала! Ты что, не понял? Замуж я тут вышла не за того, за кого собиралась. А ты говоришь! Посоветуй, что теперь делать?

Олег нервно побарабанил по столу и поинтересовался.

— Из твоего сумбурного рассказа трудно что-либо понять. Давай еще раз и по порядку. Ты вышла замуж, так?

— Ну я же говорю…

— Официально?

— Печать в паспорте. — Маруся была готова заплакать.

— Понятно. И кто этот счастливчик? Почему ты не знаешь, за кого вышла? Была в беспамятстве? Перетрудилась на работе? Перегрелась на солнце?

Маруся поняла, что предстоит долгий разговор, и по селектору заказала секретарше черный кофе. После третьей чашки ситуация, в которую попала Маруся, стала ее бывшему мужу более-менее ясна.

— Ну, ты даешь, Маруська. Ты как всегда в своем репертуаре. Выйти замуж за таджика-инвалида! Сказать кому, не поверят. Пожалела, говоришь? А голова на плечах у тебя была, когда ты принимала такое решение? Это тебя бог отвел, честное слово. Ну, а расписалась ты вообще не знаешь с кем? Это просто удар! И что теперь? Кто он? Давай данные, у меня есть знакомые в определенных кругах, сейчас запросим информацию и через пятнадцать минут будем всё знать о твоем новоиспеченном муже.

Имя, отчество и фамилию мужа нашли в Марусином паспорте. Олег позвонил нужным людям, и вскоре вся информация о Руслане Тамерлановиче оказалась у Олега Наумовича в компьютере. Они вместе придвинулись к монитору и принялись изучать информацию. Бывший муж увидел фотографию самого господина Дмитриева.

— Ого! Так он красавец! — присвистнул Олег. — У тебя губа не дура!

— Я как-то даже растерялась, когда его увидела в первый раз. Но дело-то не в этом. Это просто нелепая случайность. Он бы никогда на мне не женился, он бы даже не посмотрел в мою сторону.

— Да не прибедняйся! Ты глянь! Он же мультимиллионер! Удачно ты сходила замуж, моя птичка.

— Слушай, выпиши мне адрес его офиса, телефоны. Надо как-то связаться с ним и развестись, раз уж так получилось. А то я улетела из гостиницы, даже не подумав, что надо как-то выйти из этой ситуации.

— Да ты точно дурочка! Он миллионер и попал в такой переплёт! Давай опубликуем статью о нем! Это бомба! Пошантажируем красавчика, предложим ему выкупить весь тираж за бешеные бабки! Шантаж… Точно! Да я на золоте кушать буду! Золотая жила! И ведь все доказательства у нас на руках. Ты, твой слезливый рассказ и ксерокопия паспорта… Он в ловушке! Да этот Руслан отвалит любые деньги, чтобы такой компромат не выплыл, чтобы его имя не полоскали в СМИ, — засуетился Олег, у которого даже руки затряслись от вожделения, словно он почувствовал запах наживы.

Маруся резко шлепнула его по руке, чтобы привести в чувство.

— Ты что такое говоришь? Очнись!

— А что? — не понял он.

— Ты в своём уме? Ты что удумал? Нет, ты серьезно, что ли?

— Это возможность! Ты же первая разбогатеешь, обещаю тебе! — продолжал гнуть свою линию бывший муж. — Тебе же нужны деньги!

— Да ты точно свихнулся с желтой отравой, с прессой своей поганой! Я никогда так подло не поступлю с человеком — раз! И два — в этом конфликте замешана и я, ты не забыл? И я не хочу быть очередной «розовой кофточкой», зарабатывающей себе дешевый пиар! Нет, я знала, что ты подлец, но все-таки не настолько!

— Ладно! Ладно! Просто предложил. Противно слушать! Прямо честные все такие, — поднял руки Олег, словно сдаваясь. — Такую тему зарубила!

— Вот именно, не впутывай меня в такие истории! Ладно, теперь знаю, где искать Руслана. Смех, действительно, да и только! Девки жизнь кладут, чтобы заполучить олигарха, а тут один раз вышла на улицу — и на тебе! Сразу в дамках! — засмеялась она.

— Какие же это «дамки»? Вот-вот все закончится, и останешься опять ни с чем. Только паспорт испортила. Если бы ты реально денег поимела, тогда — да. Послушала бы, что умный человек говорит. Поэтому и мамаша его так засуетилась.

— Опять ты за свое!

— Да я же чисто теоретически!

— Я не теоретически, не гипотетически не хочу ничего слышать! Давай о чем-нибудь другом поговорим. Как у тебя дела?

— У нас в отделе криминальной хроники совсем беда, работать некому. — Олег нахмурился.

— Что? Всех убили? Шутка… Работа у девчат тяжелая.

— Если бы! Одна в декрет свалила, другая в больницу с воспалением легких слегла. Паренек там один, Никита, остался, но он не справляется. А ты у меня вольная птица, так, может, поможешь, а?

— Хорошо, — спокойно пожала плечами Маруся. — Конечно, помогу, мне надо себя занять чем-то.

Сказано — сделано. Маруся сразу пошла в отдел криминальной хроники, чтобы отвлечься от мыслей о своем «путешествии замуж».

Никита Рыжов встретил Марусю, как родную. Это был высокий тощий парень с длинными рыжими волосами, бледными веснушками и скучающими светлыми глазами. Лет ему было около тридцати. И фамилия Рыжов парню подходила.

— Маруся, — она протянула ему руку. — Ваша временная сотрудница.

— Никита. Ой, а я вас видел! В туалете, то есть в кулуарах нашей редакции.

Маруся засмеялась. Дело в том, что в редакции все туалеты были общими, то есть мужчины и женщины там могли встречаться в процессе мытья рук и курения.

— Очень хорошо, что мы уже виделись в туалете, — обрадовалась Маруся, — тебя тоже было трудно не заметить.

— Да, я длинный и рыжий. Я как факел в редакции. Паренек-огонек, — согласился Никита. — Рыжий и Рыжов. Прикольно!

— В школе дразнили? — Маруся даже не спрашивала, а констатировала факт.

— Ещё как! А чего к нам в отдел? Ты же вольнонаемная, — перешел на «ты» Никита.

— Так шеф направил. Сказал, что у вас тут вообще не осталось сотрудников, — ответила Маруся.

— Ну да! Один я. Завален работой, а народ записывается на прием с какой-то глупостью и требует провести журналистское расследование. Мы же отказать не можем.

— Ну вот, буду тебе помогать. Правда, я никогда не занималась никаким расследованием, я просто статьи писала. Но попробую, если что — у тебя проконсультируюсь, — предложила Маруся.

— То, над чем уже работаю, не дам, сам завяз, — ответил Никита, — а вот сейчас тетка придет, записалась на приём, сама с ней разберись.

— Хорошо, — согласилась Маруся и села за письменный стол.

Редакционный кабинет не отличался особым шиком. Колченогие стулья, разваливающиеся шкафы с плохо забывающимися дверцами, стеллажи, заваленные кучами бумаг, горы папок.

От обилия бумаг в комнате было очень душно и пыльно. Маруся чихнула и вытащила носовой платок.

— Будь здорова! — откликнулся Никита.

— Спасибо. А когда явится посетительница?

В этот момент дверь в редакцию открылась.

— Здравствуйте, к вам можно? — заглянула в редакцию незнакомая дама.

— А вот и она! — откликнулся Никита, уставясь в компьютер с преувеличенным вниманием.

— Кто? — переспросила женщина.

— Вы Клара Сергеевна? Проходите, ждем, — уточнил Никита.

— Да, это я! — Дама вплыла в комнату, осматриваясь с опаской.

Маруся поняла, что женщина в возрасте, но весьма неплохо выглядит. Гладкое лицо, всерьез и давно познакомившееся с пластической хирургией и уколами красоты. Темные крашеные волосы, туго стянутые на затылке в замысловатую прическу, в которую были воткнуты какие-то сухоцветы и даже что-то типа елочной игрушки — засахарившегося яблочка. На голове дыбилась венчиком черная вуаль. Одета дама была для своего возраста более чем странно, да и вообще…

Черные плотные колготки с красными сердечками, словно их умудрились нашить сверху, короткая бархатная юбка, хищной расцветки и пальтецо, еле доходящее до колен, очень старомодного фасона, с вытащенными из бабушкиного ларца брошками на лацканах. Еще свисали какие-то цветочки, звеневшие при каждом ее движении и даже вздохе.

— Кому я могу отдаться? — спросила дама, сжимая в руках нечто из вытертого меха, подозрительно похожее на муфточку, давно и жадно покусанную молью.

— Чего сделать? — не понял Никита.

— То есть довериться, — поправилась дама.

— А, так вот наша сотрудница, которая с удовольствием выслушает вашу историю, — махнул в сторону Маруси Никита.

Было видно, что он очень рад спихнуть эту странную посетительницу на Марусю. Вид гостьи заставлял насторожиться «старого» редакционного волка. Странность посетительницы читалась с первого взгляда.

— Присаживайтесь! — приветливо пригласила ее Маруся.

Клара Сергеевна аккуратно опустилась на край стула. Маруся приняла умный вид и вопросительно посмотрела на посетительницу:

— Слушаю вас. Что привело к нам в редакцию?

— Тайна гарантирована? — прищурилась Клара Сергеевна.

— Конечно! Как у врача! Можете не беспокоиться, — заверила ее Маруся, покосившись на Никиту.

Она не очень знала, как вести себя с людьми, желающими поведать нечто криминальное. Но Никита молча что-то печатал на компьютере, не отрываясь от монитора, и, похоже, полностью погрузился в работу.

— Тогда я начну несколько издалека…

— Я бы попросила ближе к делу. Время — деньги! — сказала Маруся и наткнулась на строгий взгляд подведенных черным карандашом глаз посетительницы.

— Девушка, проявите внимание, а то я попрошу другого сотрудника выслушать меня! — нервничая заявила дама.

— К сожалению, других сотрудников нет! — сразу же заявил ей Никита, все так же не отрываясь от своей работы.

Женщина несколько смягчилась:

— Ну, хорошо, хорошо… Луизочка моя такая хорошая была, ласковая, чуткая. Если у меня что заболит — прыг сразу на это место и теплом своим согревает, да еще так лапками с коготками помассирует — и все проходит. Мешочек мой меховой! Радость моя! Вот такая вот моя Луизка была!

— Луизка это кто? — осторожно уточнила Маруся.

— Кошечка! Чего непонятного? — Дама поджала ярко нарисованные губы.

Маруся кивнула в знак того, что понимает, какая у Клары Сергеевны была замечательная кошка.

— И потом вот она почила. Это был самый страшный день в моей жизни! Моей родной души не стало! Моей девочки! Моей подружки, единственной, с кем поговорить можно было!

— Это печально, — согласилась Маруся, встречаясь взглядом с Никитой.

Тот покрутил пальнем у виска. Маруся еле сдержала улыбку.

— Извините, вашу кошку жестоко и подло убили? — решила она помочь Кларе Сергеевне, а заодно и избежать пространных рассуждений.

У дамочки даже вуаль затряслась.

— Господи, что вы такое говорите? С чего вы так решили? Почему вы меня перебиваете все время?

— Но вы пришли в отдел криминальной хроники. Я предполагаю, что было убийство, — сказала Маруся.

— Это еще только начало истории. Я же говорю, тут издалека начинать надо. Выслушайте до конца! Моя Луизка умерла от старости. Если бы ее кто-нибудь убил, то я сама бы убила подлеца за мою кошечку, — дама сжала маленькие кулачки так, что побелели костяшки пальцев. Ей трудно было не поверить. — И я бы сидела в тюрьме, а не у вас.

Никита начал подавать Марусе странные знаки, которые должны были означать, что пора выпроваживать посетительницу. Но вот как это можно было сделать? Решительный вид дамы говорил, что она пришла всерьез и надолго.

— Я поняла, что я не могу вернуть мою любимицу к жизни, но зато я просто обязана похоронить ее по-королевски! Мою драгоценную кошечку. Обеспечить ей память и достойные проводы. И тогда я стала искать, кто оказывает такие услуги. Долго искала, потому что услуг по кремации животных на рынке Москвы уже много. Но мне-то надо было лучшее! Моя кошечка была совершенно особой. И я нашла ритуальное агентство «Котопёс», которое подходило для того, чтобы организовать торжественные похороны.

— Kx… — закашлялся Никита, но сделал вид, что он подавился, а не умирал от смеха. — Интересное название.

— «Котопёс», — повторила Маруся. — «Хороним псов и котов»?

— Да там всех животных хоронят! — заверила Клара Сергеевна.

«А мне на ум просто расчлененка какая-то приходит… — подумала Маруся. — Не стала бы я хоронить свое животное при помощи организации с таким неблагозвучным названием…»

— Так вот, в фирме все на высочайшем уровне. Все даже лучше, чем для людей. Круче, я бы выразилась. Предлагаются гробики разных размеров, цвета, фактуры. Очень красивые и дорогие. В золоте, с дорогой обивкой, кружевами и в атласе, — закатила дама густо накрашенные глаза, вспоминая впечатливший ее ассортимент.

— Я поняла, поняла! Просто от-кутюр, — подтвердила Маруся, испугавшаяся, что Никита громко рассмеется — ведь разговаривать с разгневанной посетительницей дальше придется ей.

— Именно от-кутюр! Авторские разработки. Можно и по индивидуальному эскизу. Любой каприз! Я для своей Луизочки выбрала гробик очень романтичный, как в сказке, хрустальный. Словно большой волшебный алмаз для моей киски, — вздохнула Клара Сергеевна.

Маруся боялась отвлечься от ее лица, хотя и так думала только о том, что она действительно основательно влипла, согласившись пойти поработать в отдел криминальных новостей. Ей даже показалось, что Олег нарочно подставил ее или решил отомстить за отказ дать «жареный» материал о беспутной жизни олигарха. До денег он всегда был жаден, это она знала, до денег и до женщин, и неизвестно, какая из этих страстей побеждала.

— Но внутри гроба был не хрусталь! — закончила посетительница.

— Позвольте угадать? На нем твердо лежать, — подал голос Никита с самым невозмутимым видом.

— Совершенно верно! — обрадовалась Клара Сергеевна, что ее наконец-то поняли. — Поэтому внутри для моей дочурки было сделано все мягонько. Такой ярко-розовый простеганный атлас, и подушечка, и одеяльце.

Маруся вдруг совершенно отчетливо почувствовала, что ее тошнит. Вот за что ей всё это — и странное замужество, и теперь эта ненормальная тетка?

— И в гробик мы положили ее любимую игрушку: клубочек, мисочку, корм. Все, что так необходимо было моей девочке, — всплакнула Клара Сергеевна.

Маруся вздохнула, потому что у нее просто уже не было сил.

— И я заказала место на зеленой аллейке под кустом жасмина и — ой, извините! Сейчас снова заплачу: как вспоминаю этот трогательный момент, так всё волнительно… Мою Луизочку нес специальный человек в черном похоронном костюме, люди с вежливыми, скорбными лицами вырыли могилку, играла музыка. Все было, как я и хотела, без этого бездушного отношения к животным. Мол, подумаешь, какая-то кошка! Людей не на что хоронить! Думаете, я такого от соседок не выслушала? А это не их дело! Для меня это была не просто кошка, а существо, которое лучше их всех вместе взятых. Думала, что и душа моей девочки на небе радовалась таким почестям. Нет, вы не думайте, что я с ума сошла…

— Нет, мы так не думаем, — заверила ее Маруся, — только можем предполагать.

— Вот-вот, предполагать. Я — не очень молодая, одинокая, но при этом богатая женщина и имею право позволить себе любой каприз.

— Если это в рамках закона, — снова дал знать, что он участвует в беседе Никита, стуча по клавиатуре.

— А никто закона и не нарушал! Я имею право похоронить свое животное? Имею! Они — официальная фирма по предоставлению именно таких услуг, ООО, или там АОО, ЗАО — я не знаю, но с документами у них все в порядке. А уж на что тратить деньги, мне тоже не может никто указывать.

— Мы вам не указываем, — заверила Маруся, которая хотела бы уже приблизиться к сути вопроса, а то ей давно надоели эти кошечка, розовые подушечки и хрустальные гробики.

— Вот и не надо предполагать, что я чокнутая! Для меня моя Луизочка была единственным светом в окошке! И ради нее я готова потратить не один миллион. И что хочу, то и делаю. Я осталась довольна погребением моей девочки. Очень довольна.

— Это главное для вашего спокойствия и для упокоения души вашей Луизочки, — хмыкнул Никита.

— Хорошо с вами разговаривать, — отметила Клара Сергеевна, — умные люди вы — журналисты. У меня любовник был, очень известный журналист. Он потом основал самый известный в мире журнал.

— Это какой? — на мгновение Никита оторвал взгляд от монитора и даже скосил глаза в их сторону. Все, что касалось журналистики, конечно, ему было интересно.

— «Плейбой». Известный журнал, это когда мы с мужем за границей жили, — пояснила Клара Сергеевна.

— Вы были его любовницей?! — ахнула Маруся. Клара Степановна игриво поправила свои иссиня-чёрные прядки.

— А что? У меня первый муж дипломат был. Что вас так удивляет? Я красивая была и молодая, да и он еще не так избалован женщинами. Да что там говорить! Я разбила ему сердце! После меня он и переключился на всю жизнь на блондинок, ну, по крайней мере, я так думаю. Да что мы всё о нём да о нём? Глупость какая-то, но он был молод, я молода, он очень напорист. Это с возрастом мужчина охотно выдает окружающим, что стареет, окружая себя женщинами все более и более юными. Я давно забыла о нем, сейчас что-то всплыло в памяти, на вас вот посмотрела. Люблю я журналистов! Пытливые люди. Умные. А для меня умные — значит сексуальные. Равные понятия.

— Умные — это точно! Эрогенная зона — мозг, — добавил Никита.

— Совершенно согласна! В принципе все зоны у человека, отвечающие за эмоции, за чувства — это мозг! — рассмеялась Клара Сергеевна.

— Так что вас всё же не устроило в похоронах вашей любимицы, раз вы сюда обратились? — все-таки не смог остаться в стороне от их разговора Никита, которого очень заинтересовало упоминание о «Плейбое».

— Меня не устроило? Да господь с вами! Говорю же, все устроило! Дело не в этом! Просто после того, как похоронила Луизочку, я передумала, — внесла неожиданный поворот в свой нудный и слезливый рассказ посетительница.

— В смысле? — не поняла Маруся, тоже обратившись в слух.

— Я несколько эксцентричная дама, вот передумала я на пятый день после похорон! Тяжело мне и тоскливо стало одной в своем особняке без Луизы. И приятельница мне посоветовала одну вещь. Я решила вернуть свою девочку.

Маруся с Никитой переглянулись — они поняли, что во время этого разговора попросту тратили время. Сумасшедшая бабка только зря пудрила им мозги. Но Клара Степановна, словно не замечая их недвусмысленных взглядов, продолжала:

— И я поехала в «Котопёс», в офис, а он там же, на кладбище животных находится, и попросила отдать мне мою девочку. Нет, что вы так на меня смотрите? Выкопать и назад мне отдать. Я уже и место нашла, куда ее отнести.

— Куда?! В другом месте похоронить? — спросила Маруся. — Еще одни похороны? Более шикарные?

— Я же сказала, что захотела свою девочку иметь при себе всегда. Я решила сделать из нее чучело и поставить на полку у себя в доме, и не вижу в этом ничего зазорного.

— А я и не осуждаю! — тут же откликнулась Маруся, понимая, что еще пять минут такой беседы, и ее действительно хватит удар.

— Ведь Луиза не могла еще сильно испортиться за пять дней? Чучельник сказал, что сможет мне помочь. Ведь и киска лежала не просто в земле, а в хрустальном гробике. Он вынет из нее внутренности и сделает все, чтобы вернуть шерстке первоначальный вид. А если попортятся глазки, то у чучельника всегда найдутся глазки — искусственные. Мы бы и цвет подобрали. Я нашла хорошего таксидермиста!

— Я все понимаю, — поморщилась Маруся, понимая, что тошнота усиливается. — Можно без подробностей?

— Это жизнь, — вздохнула Клара Сергеевна. — Душа моей Луизочки все равно уже далеко.

— Так, а от нас что требуется? — спросила Маруся, скосив глаза на Никиту и только сейчас замечая с большим удивлением, что он все это время играл в какую-то компьютерную игру. А ведь сказал, что у него много дел, и был так сосредоточен. Парень просто развернулся к ним в полном недоумении, а вместе с ним повернулся и стол вместе с компьютером, и стали видны какие-то падающие по трубам шары.

— Мне отказали в «Котопёсе» выдать труп моей Луизочки, — пожаловалась пожилая дама, — хотя они не имеют такого права! Это моя кошка! Я все формальности соблюла! Им, конечно, невыгодно ликвидировать могилку Луизы, потому что аренда стоит две тысячи ежемесячно.

— Ого!

— Да уж, как квартплата, — откликнулся Никита.

— Так я им оплатила на пять лет вперед и сказала, что не заберу деньги назад, но это их не вразумило! Они ссылаются на какие-то санитарно-гигиенические нормы, на то, что так нельзя. А эксгумировать тело животного тоже нельзя, только если я докажу, что кошка болела сибирской язвой и требуется специальное захоронение в скотомогильнике. И такие жуткие слова я должна была выслушивать про мою Луизочку! Звери, а не люди. Просто уперлись, и все! Тогда я еще не знала, почему. Нет, я бы могла достать любое разрешение, но у меня не было времени спорить с ними в суде и покупать справки о сибирской язве. Из моей Луизочки уже не получилось бы чучело, да и шерстка попортилась бы.

— Так в чем дело?! Вы хотите, чтобы мы вырыли вашу Луизу? — поняла Маруся. — Так этим мы не занимаемся, тем более что это противозаконно. Лучше к частным детективам обратиться, и деньги вам помогут, — искренне посоветовала Маруся, мечтая, чтобы беседа наконец завершилась.

— Какие же вы нетерпеливые. Эх, молодежь… Стала бы я по таким глупостям людей беспокоить! О чем вы вообще? Все нормально. Я сразу же нашла нужных людей, скрывающихся от правосудия, которые за определенное материальное вознаграждение помогли мне выкопать Луизу. Да, мы пришли ночью, потихоньку. Но я пришла за своим, за моей лапочкой, и до сих пор считаю, что имела на это полное право. И я ее достала, я её выкопала. Это было несколько дней назад… — дама вдруг замолчала.

— О! Значит, вы уже сдали Луизу таксидермисту? — отметила Маруся.

— Да, я уже давно отнесла трупик, но потом передумала и решила иметь свою девочку в другом виде.

— Это в каком? — спросил осевшим голосом Никита, пожалевший, что он не драматург — ведь перед ними разыгрывался настоящий спектакль.

— А вот она! Моя деточка всегда со мной! — Клара Сергеевна положила на стол меховое изделие. — Смотрите! Правда, прелесть? Моя Луизочка, без этих глупых стеклянных глазок!

Маруся, зажав рот двумя руками и буркнув: «Извините!», вылетела из кабинета. Ее все-таки вырвало. Она внезапно поняла, что ее сильно знобит, а лоб был горячий, как утюг. Маруся поняла, что заболевает, только непонятно чем.

Бледная и потерянная, она вернулась в кабинет. Никита уже поил посетительницу кофе. Маруся с ужасом осмотрелась в поисках «Луизы» и увидела эту рукавицу или, как ее там… муфту, лежавшую на стуле, но желудок уже в полной мере сказал свое «фи». Пришлось вернуться на место.

— То есть вы вырыли кошку и уже успели сделать из нее… изделие? — подытожил Никита, словно ждал прихода Маруси, чтобы продолжить экзекуцию. Он еще и посмотрел на нее с таким выражением, вот, мол, как нам тут тяжело в отделе криминальных новостей! Это тебе не в любимицах главного редактора ходить.

— Так и есть, — кивнула Клара Сергеевна, обращаясь к муфте и любовно ее поглаживая.

«И эта женщина пребывает в полной уверенности, что находится в здравом уме и твердой памяти?» — удивилась Маруся.

— Что-то ты плохо выглядишь, — посмотрел на новую сотрудницу Никита.

— Так мне откровенно хреново, — ответила она.

— Ну, ты даешь! Первый день на работе, и уже заболела.

— Так я и знала, что неопытная, первый день, — нахмурилась Клара Сергеевна. — И главное, интригу не дослушала.

— Интригу? Так было ещё что-то? — Удивлению «умных журналистов» не было предела.

— Конечно! А то чего бы я к вам пришла? — даже обиделась дама. — Мой-то рассказ окончен! Чего тут расследовать? Хотя по вашим лицам я понимаю, что вы с удовольствием отправили бы меня на консультацию к психиатру, — засмеялась она.

— Есть такое дело, — смутился Никита.

А Маруся искренне не понимала, чему он так мило радуется, потому что сама она думать ни о чем не могла, кроме как о несчастной Луизе. Нет, это надо же додуматься!

— Слушайте, в могилах животных что-то прячут, — выдала Клара Сергеевна.

— В каком смысле? Что прячут? Кто? — не поняла Маруся.

— Трупы… — наклонилась к ним доверительно Клара Сергеевна.

— Трупы? Других животных? — подняла брови Маруся. — Может, тех, за кого перестали платить аренду?

— Вообще так бывает: в старое захоронение хоронят свежего покойника, — откликнулся Никита, явно увлекшийся беседой. И его можно было понять, ведь разговор с этой эксцентричной дамой был более интересен, чем самая кровожадная игра.

Клара Сергеевна огляделась по сторонам и прошептала:

— «Жучки» есть?

— Чего? — оглянулся Никита.

— Вас прослушивают? — пояснила странная посетительница.

— Нет. А зачем? — не понял он.

— Сейчас это модно. Руководители любят подслушивать и подсматривать за своими подчиненными. Им кажется, что те устраивают заговоры у них за спиной или воруют скрепки, то есть только этим и заняты весь рабочий день. Или же, наоборот, ничего не делают, если за ними не приглядывать, и определенная доля правды в этом, конечно, есть. А мне еще кажется, что в наш век разнузданного Интернета это в свою очередь определенное извращение, вмешательство в частную жизнь сотрудников. Наблюдают за ними, словно за лабораторными мухами под стеклом. Думаю, некоторые и в туалетных кабинках видеокамеры устанавливают, совсем у людей крышу сорвало. Этому даже никакого нормального объяснения найти нельзя. Одно слово, больные… — сказала Клара Сергеевна.

— Вот в женской бане Олег Наумович бы поставил пару камер, — хохотнул Никита, — а так вряд ли мы кому-то тут нужны со своими хрониками. Ему нужен готовый забойный репортаж, а не вялая картинка, как сотрудники в носу ковыряют и гамбургеры на обед жуют. Нет, у нас точно ничего такого нет! — успокоил он собеседницу.

— Ладно, если так. — Клара Сергеевна вытащила из сумки массивное золотое кольцо с большим темно-синим камнем в форме сердца. — Вот!

— Ого! Красотища! — льстиво отреагировал Никита.

— Так вот эту «красотищу» я нашла в могиле моей кошечки! — победоносно стрельнула дама подкрашенными глазами.

— Клад? — предположила Маруся, по-прежнему старающаяся победить приступы тошноты.

— А может, кто-то на этом месте уже хоронил свое животное до вас и закопал сокровище, как в египетской гробнице? — здраво предположил Никита, теряя последнюю «жизнь» и отвлекаясь от компьютерной игры.

— Да, но я нашла это кольцо вместе с пальцем! — заключила Клара Сергеевна и вытащила из мехового изделия сине-желтый продолговатый предмет в полиэтиленовом пакетике. Он был похож на человеческий палец, судя по длинному ногтю с красным облупившимся лаком. Женщина победоносно положила предмет на стол перед Марусей. — Вот!

Маруся покачнулась, покрылась холодным потом, закрыла глаза и поблагодарила господа бога за то, что ее уже вывернуло наизнанку в туалете.

— Это что? — пискнула она — Человеческий палец? Не муляж?

— Какой муляж, милочка? Я с вами тут что, в игры играю? Это чело… то есть палец трупа. На нем было кольцо, оно блестело, я его зацепила — и вот, вытащила. Осталось ли в могиле тело, а я оторвала палец, или… эй, молодой человек, ну, вы, рыжий! Как вас зовут-то? Кажется, вашей напарнице совсем плохо! Чего же вы тут, в отделе криминальной хроники, такие чувствительные? Как писать всякую гадость — так, пожалуйста, народ, читай! А как пальчик увидели — так в обморок. Держи ее, держи! Сейчас грохнется!

Глава 7

Маруся потеряла сознание, ее уложили на сдвинутые стулья прямо поверх бумаг и привели в чувство с помощью ледяной воды из кулера. Никита убедительно попросил Клару Сергеевну убрать палец:

— Что вы в самом деле? Разложили тут расчлененку! Что у нас тут, морг?

— Я же не знала, что в редакции такие чувствительные сотрудники, — засопела Клара Сергеевна, трогая лоб Маруси. — Да и горячая она какая-то на ощупь! Точно, больная!

Маруся открыла затуманенные глаза и слабо прошелестела:

— Я сознание потеряла? Ой, извините! Что-то мне с утра нехорошо, и все хуже и хуже…

— Да вам, Клара Сергеевна, с этим в полицию идти надо, а не пугать невинных людей! — укорил Никита.

— Вы за кого меня принимаете? Конечно, я там была! Ну, выписали мне крупный штраф, — возмутилась Клара Сергеевна, пряча палец в меховое изделие.

— За что? — не понял Никита.

— Говорят, за клевету… И еще за то, что призналась, на каком кладбище я разрыла могилу. А еще пригрозили, что если я и дальше буду себя так вести, то меня упрячут в психушку, — она жалобно поджала губы, намазанные ядовито-красной помадой. — Вот я и заткнулась.

— Как так можно? — удивилась Маруся. — Вы же принесли важную улику и написали заявление. Они что, сразу решили отмахнуться, и даже расследование не захотели провести?

Но она понимала сотрудников полиции, у которых и так забот полный рот, а тут чокнутая дамочка, ковыряющаяся в чужих могилах, голову им морочит со своей незабвенной кошкой.

— Так в том-то и дело, что мои слова проверили. Как это говорится? Отреагировали на сигнал о преступлении! Но ничего в свежеразрытой могиле не нашли. Я-то ее разрыла, а вот замести следы преступления не хватило смекалки и времени. Всё казалось, что меня вот-вот засекут! — ответила Клара Сергеевна.

— Ничего не нашли? Совсем-совсем? — уточнил Никита.

— Абсолютно. Ни покойника, ни расчлененки, ни колец, ни цепочек… Ни-че-го! Поэтому и решили, что я вру. И выгнали взашей. Но я же правду им рассказала. Поэтому и пришла к вам искать справедливости, — промокнула носик платочком Клара Сергеевна. — Я не позволю обвинять меня во лжи. Я человек прямолинейный и правдивый. А вы криминальные новости публикуете, вот и расследуйте! Я женщина не бедная, заплачу вам сколько скажете. У меня средств на всё хватит. Для меня это дело принципа.

— А что мы должны сделать? — все еще не понимала Маруся.

— А это в зависимости от того, на что мы с тобой согласимся, — хмыкнул Никита. — Если предстоит погоня, то нужен автомобиль темного цвета, лучше гоночный.

— Спортивный «ауди» подойдёт? — спросила Клара Сергеевна, даже не моргнув глазом.

Никита закашлялся, он явно шутил, но дама настроилась весьма решительно, это было ясно.

— Вполне. — Никита серьезно посмотрел даме в глаза. — А если прослушка, или подсмотреть что понадобится? Тогда нужна дорогостоящая специальная аппаратура, — добавил он, потому что насмотрелся фильмов про шпионов.

— Все куплю, что надо! — отрезала Клара Сергеевна. — Я же говорю — нет проблем.

Никиту так впечатлила возможность получить столь крупные средства для работы, что он сразу согласился провести расследование, хотя до этого все хотел спихнуть на Марусю. Как только Клара Сергеевна пообещала им приличный заработок, он сразу стал говорить слово «мы», и даже намекнул, что в этом отделе он за старшего.

План дальнейших действий им пришлось разрабатывать совместно. Для начала они с Марусей решили пробраться на кладбище и посмотреть что к чему. Чтобы не нарваться на охрану, сделать это надо было ночью. Решили одеться как можно незаметнее, чтобы сливаться при необходимости с местностью. Кроме того, нужно было иметь что-нибудь при себе для отвода глаз, если вдруг все же на кого-то нарвутся.

Мозговым центром операции Никита назначил себя, а Маруся особо не сопротивлялась, она с радостью отдала ему эту роль, и почему-то Никита превзошел все ее худшие опасения. Он оделся настолько «незаметно», что на них начали оглядываться прохожие на улице, выглядел, как бомж. Нацепил стоптанные ботинки, рваные джинсы и поношенную черную куртку с отвисшими карманами. Наряд для Маруси он подобрал сам — вытянутую трикотажную кофту, всю в зацепках и пятнах, и старомодную длинную юбку с заплаткой.

— Откуда это все? — удивилась она.

— Камуфляж! Одевайся и не спрашивай, — ответил Никита. — Зато нас никто не заметит!

На кладбище было решено отправиться ночью, а перед этим зашли в «Макдоналдс» перекусить, потому что всю дорогу Никита ныл, что у него живот подвело. Он объяснял, что от волнения его организм истощается и нужно подкрепление в виде фастфуда.

— Сколько можно есть? Ты все время что-то жуешь, — отметила Маруся.

— Ага! Это у меня с детства. Ты же видишь, какой я высокий. Всё в рост пошло.

— До сих пор растешь? — хмыкнула Маруся.

— Вот за что люблю «Макдоналдс», так за запахи! До чего же все-таки хочется есть! — размышлял Никита Рыжов, пытаясь растянуть рот до необъятных с точки зрения анатомии размеров и целиком запихнуть в него гамбургер с торчащими листьями салата, котлетой, маринованными огурцами и капающим соусом.

Маруся поставила на столик свой поднос с едой и развернула гамбургер.

— Переборщили мы с маскировкой, — заметил Никита, пихая в рот картошку фри, — но ничего, на улице темнеет, никто и не заметит.

— Да, мы привлекаем внимание окружающих. — Маруся отпила молочный коктейль, стараясь даже не смотреть в сторону своей сумки, потому что именно там лежало то, что можно было использовать как алиби.

Если бы их схватили на «деле», она предъявила бы представителям власти дохлую кошку. Они прикинулись бы полными идиотами, решившими захоронить обожаемое животное нелегально. Естественно, связываться с дураками не стали бы и они спокойно смылись. Никита успокоил Марусю, популярно объяснив ей, что кошка хотя и настоящая, но не дохлая, а чучело. Он приобрел ее в зоологическом музее на деньги, которые им выдала Клара Сергеевна.

— Чего грустишь? Из-за внешнего вида? — произнес с набитым ртом Никита. — Для женщин же это важно.

— Да свое дело сделать не успела… Два дня назад еще надо было, хотела позвонить, но закрутилось тут с этим фильмом ужасов, часть вторая.

— Каким фильмом ужасов? — спросил Никита, шмыгнув носом.

— «Кладбище домашних животных» — есть такой фильм ужасов по Стивену Кингу, я смотрела в детстве. А теперь вроде сама стала участницей.

— А какое дело было у тебя? — уточнил Никита.

— Развестись мне надо было, а то люди нервничают, наверное, — ответила она.

— Ого! Ничего себе! Так успеешь еще. В суд вызывали? А ты не явилась? Ничего, суд перенесут. Пару месяцев — и разведут, даже без твоего участия. И будет муженек свободным орлом… Я через это проходил, — самодовольно заявил Никита Рыжов, успокаивая напарницу.

— Дело не совсем простое. Мой «несвободный» орел парит в неизвестности и совершенно не знает, где меня искать, а ему развод, думаю, очень нужен, — пояснила Маруся. — Деньги он свои бережет.

— Я бы с тобой тоже развелся, — хихикнул Никита. — Шучу! С тобой можно ходить в разведку.

— Спасибо за столь высокую оценку! Но нехорошо получилось, мне надо было обязательно выйти с ним на связь, чтобы он не подумал, что я скрываюсь. Я готова развестись в любое время.

— Не кипятись! Успеете ещё, — успокоил ее Никита, рыгнув, — извини! Переел все-таки.

— Да ничего, ничего. Я отойду на минуту? — спросила Маруся и, не дожидаясь ответа, взяла сумку и двинулась в туалет.

А вот дальше она уже ничего не помнила. То есть почувствовала сильнейшие объятия и едкий, удушающий запах.

Маруся даже возмутиться не смогла, а просто почему-то поняла, что умирает. Ведь без воздуха какая жизнь?

Глава 8

Очнулась она от грубого мужского голоса:

— Живая? Или нет еще? Гляди, чего-то она бледная.

— И горячая, — ответил другой голос.

— Горячая? Вы что, отравили ее этой дрянью? Говорили, что это все абсолютно безвредно и безопасно!

— Так и есть. Действительно безопасно. Просто глубокий и полностью контролируемый сон.

— Так какого черта у нее температура?! — не унимался первый голос.

— Откуда я знаю? Точно не от нашего снотворного. Может, она до этого болела уже. Кто же знал?

— А надо было знать. Мы так не договаривались.

— Да все будет нормально. Вон у нее щеки розовеют. Сейчас очухается. Сами же говорили — авантюристка…

Маруся слушала этот разговор и недоумевала, она далеко не сразу поняла, что говорят о ней. Она с трудом открыла глаза и увидела двух мужчин. Один грузный с встревоженными темными глазами, второй плотный, лысеющий, с носом картошкой.

— Глянь, открыла глазки! А глазки-то у нас красивые, голубенькие. Все хорошо, — заулыбался второй.

— Пришла в себя? — нагнулся к ней первый. — Бот ведь, зараза! Живучая…

— А в чём дело? Вам что надо? — спросила Маруся, с трудом ворочая пересохшим языком.

— Очнулась, — удовлетворенно отметил первый мужчина и взъерошил пятерней волосы.

Маруся осмотрелась. Она лежала в сарае на каком-то топчане — слава богу, не связанная, голова не болела, но кружилась, а во рту было сухо, как в пустыне.

— Стерва и аферистка, — заявил ей первый.

Маруся удивилась:

— Вот это да! С чего вы это взяли? По какому поводу вы на меня так ополчились?

— На, смотри, — сказал мужчина и швырнул Марусе на грудь газету.

Она вздрогнула и подняла дрожащими руками разлетевшиеся газетные полосы.

— Что это?

— А ты читай! — Мужчина явно демонстрировал агрессию.

Маруся часто заморгала. Глаза у нее слезились, и дрожащие буквы сливались в малопонятные линии. Она ничего не понимала. Похитить человека, чтобы потом заставить читать какую-то газету?

Бред…

— Я, собственно…

— Что?

— А что я здесь делаю? Вы кто? Где я? — Она наконец собралась и смогла задать вполне определенные вопросы.

— А это не твоё дело! Ты сначала сама нам поведай, как дошла до жизни такой.

— Какой «такой» жизни? Что вы себе позволяете? Где я? Зачем меня сюда привезли? Я не помню, как сюда попала… Это похищение!

Дверь распахнулась, и на пороге возник высокий темноволосый мужчина.

— Отец, в чем дело? Зачем ты меня вызвал? Что здесь происходит? — выпалил он раздраженно.

Маруся с удивлением узнала Руслана, человека, который так внезапно стал ее мужем. А ведь его она и сама планировала разыскать…

— Не может быть! — выдохнула она.

— Марусенька! — кинулся он к ней. — Маруся! Ты что творишь? Что ты с ней сделал? — обернулся он к первому мужчине.

— Да ничего я с ней не сделал! Привез сюда для выяснения обстоятельств, и всё! Мало того что эта гадюка-аферистка окрутила тебя и выскочила замуж, так она еще потом и сбежала. Смотри, завтра один крупный журнал перепечатает из этой газетенки статью и твоей репутации крышка. Возьми, почитай! Читай-читай! Оказывается, ты гуляешь, запойно пьешь, за себя не отвечаешь. И это мой сын! Ничего себе, поганая журналистка! У-у, змея подколодная! Вползла в нашу семью! Я этого так не оставлю. Семья для меня святое! — завопил Тамерлан Рустамович.

— Какая статья? — Маруся все еще не могла понять, в чем ее обвиняют.

— Твоя статейка! — ярился отец Руслана, тыкая в газету пальцем.

— Я ничего не писала!

— Смотри, твоя подпись.

— Олег… — поняла Маруся. — Это Олег.

— Какой еще Олег?

— Наш главный редактор, Олег Наумович Терехов. Я поделилась с ним, рассказала, в какую глупую историю попала. А он…

— А зачем ты ему все рассказываешь? — грозно свел брови Тамерлан Рустамович.

— По чистоте и доброте душевной. К тому же он мой бывший муж, мне нужен был совет, и необходимо было разыскать Руслана, чтобы побыстрее развестись.

— Действуете семейной шайкой? — Конечно же, ее словам трудно было поверить.

— Отец, прекрати! Ты ведёшь себя как бандит. Похитил человека! Женщину! Что ты сделал с ней? — Руслан явно был на ее стороне.

— Они меня усыпили чем-то, пшикнули прямо в лицо, но я ни в чем не виновата. Я ничего не писала, я запретила Олегу. Честное слово! Я бы сама нашла тебя!

— И потребовала бы денег? — спросил Тамерлан Рустамович.

— Какие деньги? Развелись бы и я забыла всё как страшный сон. — Маруся пыталась спорить, но вдруг заплакала: — Отпустите меня… Я ни в чём не виновата. У меня возникли срочные дела, и я не успела с вами связаться… Ой! Как же там Никита? Мы с ним были в «Макдоналдсе». Где Никита? Что вы делаете? Как так можно? Это бесчеловечно!

Руслан обнял ее и прижал к себе:

— Успокойся. Я не дам тебя в обиду. Отец, у меня нет слов! Ты не имеешь права так действовать. Я не смогу больше с тобой общаться, если ты не извинишься. Это невозможно!

— Мальчик мой, возьми себя в руки. Ты ее совсем не знаешь. С такими личностями можно действовать только их же способами! Пройдоха!

— Почему не знаю? Она мне жена всё-таки, — усмехнулся Руслан.

— Какая она тебе жена? Мошенница!

— Жена, — уперся Руслан.

— Ты женился на чокнутой. Знаешь, что мы у нее в сумке обнаружили? Она с собой дохлую кошку таскает! Представляешь? По-твоему, это нормально? Ты спроси у нее, зачем ей эта дохлятина? Честное слово, городская сумасшедшая. И это член нашей семьи! Прямо с утра завтра подаете на развод и точка.

— А ты мне не указывай! — огрызнулся Руслан. Он легко поднял Марусю на руки и вынес из сарая.

Красный от злости как рак, Тамерлан Рустамович двинулся следом.

— Сын, остановись! Надо немедленно прекратить это дело! Постой! Брось ее! — взывал он к разуму родного ребенка.

— Поставь меня на ноги, — попросила Маруся. — Дай, пожалуйста, телефон. Надо позвонить Олегу… Наумовичу. Он поступил подло, и я сейчас все исправлю.

Тамерлан Рустамович хмуро протянул ей мобильник, Маруся попыталась набрать номер, но у нее ничего не получалось. Она протянула телефон Руслану:

— Набери, глаза слезятся, — и назвала номер.

Руслан выполнил ее просьбу, при этом бросая гневные взгляды на отца.

Маруся взяла мобильник и прижала к уху:

— Алло! Олег? Это я, любовь моя. Что? Почему так ласково? Но змея тоже двигается завораживающе, только жалит больно. Что с настроением? У меня все отлично, если не считать, что одета как бомжиха, в сумке дохлая кошка и я отравлена каким-то снотворным. Я фактически заложница, если тебе интересно. А в остальном, как говорится, всё хорошо, всё хорошо. Что? Нет, я трезвая, я вообще не пью. Сейчас пишу статью, очень интересную. Не хочешь узнать о чем? ««Клубничка» в жизни главного редактора, который всю жизнь смакует «клубничку» из жизни других». У меня есть бонус — мы с ним были женаты когда-то и я очень хорошо его знаю. Статья будет что надо! Напишу о сексуальных вечеринках, как он, изображая младенца, писал в памперс на руках у женщины с большими сиськами. Даже покакать пытался, но не получилось. Что значит «хватит»? Олежка, ты что? Тебя что-то смущает? Раньше ты любил такие материалы! Это же как раз для нашего издания! Это бомба! Тот, кто пишет про маньяков, сам маньяк, и это прелестно! Чистая правда! Ты не поверишь, у меня всё схвачено. Так получилось, что моя лучшая подруга тоже побывала за ним замужем и тоже может рассказать оч-чень много интересного! Как с ними в постели был паренек лет шестнадцати. Зеленый юноша. Что? Олежек, я говорю — бомба! Если ты не захочешь это опубликовать, я иду к нашему конкуренту. Матерьяльчик уйдет мигом! Так что, пока! Что значит «подожди»? Олег, не надо материться, ну что ты так переживаешь? Я сейчас отключу связь! Почему нельзя так поступать с тобой? Я не хотела это делать, но тут обнаружила одну статью, чрезвычайно любопытную. Догоняешь, о чем я? Нет? Я тебе кое-что рассказала по глупости, а ты этим воспользовался и тиснул статейку, а теперь ее собирается перепечатать популярный журнал. Опозорил хорошего человека. Вот-вот! Какая разница, откуда у меня эта информация? Нет, не юли. Мне все равно! Сегодня твоя статейка, а завтра статейка о тебе, не обессудь. Что? А теперь-то мне чего ждать? Что? Повтори! Не будет статьи? Нет, нет, я ничего проверять не буду, я тебе полностью доверяю, дорогой мой. Зачем мне проверять? Ведь если эта статья когда-нибудь появится в журнале, ты сразу же получишь ответный сюрприз. Ты меня знаешь. Что? Не думал, что я такая стерва? Так жизнь научила, милый. Целую.

Маруся отключила телефон и протянула его владельцу, мрачно посмотрев на Тамерлана Рустамовича.

— Всё, статья про вашего сына больше нигде не появится.

— А ты и правда стерва. Разве можно так разговаривать с мужем, хотя бы и бывшим?

— С волками жить… — вытерла слезинки покрасневших глаз Маруся.

Отец Руслана виновато посмотрел на нее:

— Извини, перегнул палку. Надеюсь, не сжег тебе глаза?

— Ничего, просто слёзы все время текут, но, думаю, скоро это пройдет, — вежливо ответила Маруся.

— Я могу прямо сейчас любую медицинскую помощь организовать.

— Спасибо; я как-нибудь сама.

— Прошу, не надо жаловаться. Я компенсирую и развод, и нападение, я заплачу за всё.

— Отец, оставь ее в покое, — попросил Руслан.

— Никаких заявлений я писать не стану, если вы оставите меня в покое. И денег мне ваших не надо, я разведусь, когда захотите, вот только со своими делами разберусь, — ответила Маруся.

Руслан взял ее за руку:

— Ты пройди вперед по дороге, остановись у заросшего пруда, я подъеду на машине, отвезу тебя домой.

— Хорошо, — согласилась Маруся и, повесив сумку на плечо, побрела по утоптанной тропинке.

Впереди она увидела заросший пруд. И тут ей в голову пришла мысль, что не все в мире должно быть заасфальтировано и прилизано, забетонировано и окультурено. Природа должна оставлять себе такие вот запущенные первозданные уголки, потому что именно тут человек мог расслабиться и подумать о вечном.

Маруся задумчиво смотрела на поверхность пруда, покрытую зеленой ряской. Стоял конец сентября, насекомые, обычно роившиеся здесь, уже впали в спячку до весны. Слегка пожухлые камыши шуршали подсохшими листьями. Развесистая ива, печально склонившаяся над водой, роняла легкие золотистые листочки. Невольно начинаешь размышлять о бренности всего сущего, когда так вот неожиданно встречаешься с природой.

— О чем думаешь? — вывел её из задумчивости голос Руслана.

— О скоротечности времени. Раньше мне казалось, что осенью природа умирает. Деревья стоят черные, незащищенные. А почему-то сейчас показалось, что она не умирает, а засыпает. Так мило и спокойно, зима потом припорошит голые ветки, укутает в белоснежные одежды, и весной сквозь тающую корку льда на появившейся проталине пробьётся первый росток новой жизни, — сказала Маруся.

— Да ты философ. Хорошо сказала, — похвалил Руслан, чуть приобняв за плечи.

Маруся вздрогнула. Ведь она была в таком чудовищном наряде! Прямо сказать, не для встречи с мужем, хоть и фиктивным. А Руслан был, как всегда, наряден и благоухал дорогим одеколоном.

— Больше тебе скажу! Так было всегда и будет после нас, — засмеялся он. — А люди — всего лишь часть природы, проживающие ничтожно маленькую жизнь по сравнению с вечностью, но почему-то возомнившие себя царями. Ну что?

— Что? — спросила она.

— Смотри, место какое глухое. Может, устроим похороны? Давай зароем?

— Кого? — испугалась Маруся.

— Кошку твою дохлую. Ты всегда мертвечину с собой носишь? — серьезно, без тени юмора спросил Руслан.

— Да это чучело! Нет, мы ее хоронить не будем, она мне еще пригодится. Папа твой мне все планы нарушил! — огорчилась Маруся.

— Интересно, какие планы? — Руслан положил руку ей на плечо.

— А-а! — сокрушенно махнула Маруся рукой.

Никита Рыжов, не дождавшись ее из туалета, скорее всего, предположил, что она струсила, выругался и уехал домой. А завтра, вернее, уже сегодня, она придет на работу и все ему объяснит. И они не подведут свою клиентку и повторят попытку. Да, точно, так и будет.

— А который час? — поинтересовалась Маруся у Руслана.

— Восемь тридцать утра, — ответил он.

— Ого! А, знаешь, отвези-ка ты меня сразу на работу. Мне не терпится объясниться со своим коллегой. Я же не по своей воле бросила его вчера ночью.

— Так и не объяснишь, что ты делала ночью в таком виде и с чучелом кошки в сумке? — спросил Руслан.

— Разве что следователю, которого будет очень интересовать, как меня похитили и за что, — отмахнулась она.

— Извини нас, правда, извини! Я не ожидал, что отец будет так бороться за мою репутацию. Я согласен выплатить любую сумму в качестве компенсации.

— Опять ты о деньгах, господин хороший. Я-то о душе! Я же испугалась… Настоящее похищение… Хорошо! Всё-всё! Я успокоюсь… Просто никогда так со мной не поступали. Ладно, проехали!

Они подошли к белоснежному «БМВ», и Маруся расположилась на сиденье из белой кожи с максимальным комфортом.

— Классная тачка! Как я, оказывается, устала! — вздохнула она и назвала адрес, по которому ее нужно было отвезти.

— Ты на самом деле журналистка? — с большим сомнением покосился на нее Руслан.

— Я вообще не вру, — ответила Маруся и улыбнулась, понимая, почему Руслан задал этот вопрос. Парень видит ее второй раз в жизни и снова бог знает в каком тряпье!

— Чему улыбаешься? — спросил он с напряжением в голосе, словно от нее можно было ждать только неприятностей.

— Как ты меня нашел?

— Я и не искал. Мне отец позвонил, сказал, что знает, в какую историю я попал. Объяснил, для чего всё это было сделано, что уже готовится разоблачающая статья и что он захватил аферистку, то есть тебя. Сейчас ты напишешь опровержение и подпишешь заявление на развод. Он был настолько возбужден, я никогда его таким не видел, то есть — не слышал. Вот я и примчался сюда. Мне неудобно очень за него, но я боялся за тебя.

— Понятно. — Маруся задумчиво посмотрела в окно.

— Так что я перед тобой в долгу, — снова покосился на нее Руслан.

— Буду иметь в виду. Я сама хотела тебя найти, чтобы аннулировать наш фиктивный брак, раз уж так вышло. Я дам свой номер телефона, ты узнай, как, где и когда это можно сделать, и я подъеду. Сейчас у меня дела кое-какие…

— Я тоже занят, не к спеху, — сказал Руслан.

Машина быстро неслась по почти пустой трассе.

— А где мы? — наконец-таки поинтересовалась Маруся.

— Подмосковье, не бойся. Ферма тут у знакомого отца, здесь свиней разводят.

— Меня на свиноферму привезли? — искренне удивилась Маруся.

— Выходит, что так.

— Меня бы закопали, как свинью? — У Маруси разыгралось воображение.

— Да что ты! Конечно же нет. Господи, как тебе такое только в голову приходит? Мой отец не бандит! Напугать хотел, у него это, думаю, получилось, чтобы ты написала опровержение.

— Статьи точно не будет. Можешь не волноваться, — заверила Маруся. — Я Олега хорошо знаю. Я никогда ему не угрожала, но он действительно перешел все границы. Тиснул статью, да еще за моей подписью! Негодяй!

— Да я особо и не беспокоился, если честно. Это отец завелся не на шутку. Мне всё равно. Если обращать внимание на все эти пустоголовые грязные публикации, нервов не хватит. В наших кругах уже давно не принято обращать внимание на прессу. Как говорится — собака лает, а караван идет. Но я почему-то всё равно очень рад, что не ты написала эту статью, что ты не аферистка, а такая же жертва, как и я. Почему-то рад.

— Я не жертва, я просто дура, — вздохнула Маруся. — Идиотка полная. Слушай, а как та девушка, на которой ты должен был жениться? Вы в ссоре? Или помирились?

— А мы и не ссорились. Я ее, если честно, не знаю. Больше я ни на какие сомнительные авантюры не соглашусь.

— Я тоже, — кивнула Маруся.

— А твой таджик объявился?

— Нет, конечно. Я его никогда не видела… Как он теперь на меня выйдет, да и зачем? Я ему теперь не нужна, я замужем, — рассмеялась Маруся. — В общем, пиши, звони. Подъеду, аннулируем наш законный брак.

Машина промчалась мимо стелы «Москва». До редакции Руслан довез ее без приключений.

— А кофейку попить? Не хочешь? — вдруг предложил он.

И у Маруси моментально засосало под ложечкой. Она вдруг поняла, что для полного счастья нужно плотно позавтракать.

— А у нас в редакции есть столовая. Не супер, конечно, но не отравишься. Идем? — предложила она.

— С удовольствием, — ответил Руслан.

В девять часов утра в редакционной столовой было на удивление многолюдно. Словно все сотрудники, перед тем как приступить к своим обязанностям, должны были выпить по нескольку чашек кофе и поделиться сплетнями и новостями. Обстановка полностью сохранилась с брежневских времен. Серый драный линолеум на полу, неудобные тяжелые стулья с железными ножками и пластиковыми спинками и голые столы со столешницами в серую клеточку. Окна со шторами из белого тюля, слегка пожелтевшего от времени. Дохлые мухи на подоконнике. Тусклые белые плафоны на потолке. В большом зале стоял гул голосов, туда-сюда сновали люди с подносами. Некоторые с удивлением смотрели на Марусю, здоровались с ней, оглядывая ее странный наряд и весьма импозантного спутника.

— Интересная система, — отметил Руслан, взяв поднос, — рельсовая.

— Самообслуживание, бери сам, что хочешь. Еда не как в ресторане, извините, но временами даже съедобная и дешевая, — прокомментировала Маруся.

Руслан с интересом разглядывал мисочки с салатами на раздаче, а Маруся в это время отмечала любопытные взгляды сотрудниц, которые те бросали на Руслана. Она взяла себе блинчики с творогом, греческий салат, два пирожка с повидлом и кофе. Когда они нашли свободное место, Маруся посмотрела на поднос Руслана и рассмеялась — оказалось, что он взял в два раза больше.

Руслан перехватил ее взгляд и смутился.

— Что-то я после этих ночных волнений сильно проголодался. Да и порции здесь малюсенькие.

— Да, это верно, — согласилась Маруся.

Пирожки по двенадцать рублей были словно на один укус, да и ее блинчики, свернутые в малюсенькие конвертики, по размеру больше напоминали оладушки. Салатик тоже предлагался в микроскопических пиалах, и настругано туда было чуть-чуть огурца, чуть-чуть помидора, для приличия брошены два кусочка сыра фета и одна маслинка. Кофе наливали в микроскопические чашечки, поэтому Маруся взяла себе сразу две порции. Маруся только сейчас поняла, что такие малюсенькие порции по бросовой цене — уловка, разжигающая аппетит. Ты набираешь кучу блюд, и, как тебе кажется, за небольшие деньги, но на самом деле это разводилово.

Они застучали вилками, Руслан быстро отставлял в сторону тарелки. Подзадержался он только на тройной порции блинчиков-оладушек.

К их столику подошла Ольга, девушка из отдела писем.

— Привет, Маруся, странно выглядишь, — сказала она.

— Привет, Олечка. Да это так, камуфляж, — ответила Маруся, откусывая пирожок.

Оля застыла у их столика, по всей видимости, она положила на Руслана глаз.

— А вы, простите, наш новый сотрудник или гость редакции?

— Нет, — привстал Руслан, — надеюсь, что нет. Я человек здесь абсолютно случайный.

— Оля, а ты Никиту не видела? — Маруся решила переключить девушку на другую тему.

— Это рыжего, что ли? Нет, не видела. А я могу присесть за ваш столик?

«Интересно, что она ожидает от меня услышать? — задумалась Маруся. — «Нет, ни в коем случае! У меня больные ноги и я их сейчас положу на этот пустующий стул»? Или так: «Ты что, коза?! Положила глаз на моего мужика? С ума сошла? Сейчас получишь по рогам!»»

— Да, пожалуйста, — ответила Маруся, быстро допивая кофе. — А мне уже пора! Срочно надо найти Никиту и объясниться с ним. — Она отодвинула пустую чашечку и встала. — Все, пока! Я на связи!

Она быстро покинула столовую. Руслан проводил ее растерянным взглядом — он явно не ожидал, что она исчезнет так внезапно. Маруся поспешила по длинным коридорам в свой кабинет. Он был заперт, но ключ торчал из замочной скважины. Она вошла и огляделась, Никиты не было. Маруся распахнула окно настежь, чтобы проветрить затхлое помещение.

Легкий сквознячок поднял со стола стайку бумаг и рассыпал их по полу. Дверь в комнату открылась, Маруся оглянулась и увидела молодую рыжеволосую женщину, чем-то похожую на Никиту. Лицо у незнакомки было взволнованным, а глаза заплаканными.

— Здравствуйте…

— Доброе утро, — ответила Маруся, почему-то начиная нервничать.

— Извините, а вы Никиту Рыжова не видели? Не знаете, где он? Может, он заночевал на работе? У него много работы? Или почувствовал себя плохо и пошел в больницу? — Женщина нервно сжимала в руках ручку сумочки.

— Никиту? Нет, сегодня не видела. А что случилось? — Маруся предложила женщине стул.

— Я его младшая сестра, он на два года старше. Никита не ночевал дома и не предупредил, его телефон не отвечает. Я в отчаянии! Что мне делать? — Голос посетительницы предательски дрогнул.

Маруся налила ей из чайника кипяченой воды.

— Успокойтесь, пожалуйста! В полицию надо.

— Я там уже была. Только посмеялись! Тридцатидвухлетний мальчик не явился ночевать! Сбежал от сестренки! Да он, мол, у бабы какой-нибудь завис! Придет, никуда не денется. Вот если через несколько дней домой не явится, тогда примем заявление! А мне каково? Несколько дней! Да за несколько дней, черт может знать, что с Никитой сделается! А вдруг он где-нибудь истекает кровью? У меня эта картина прямо перед глазами стоит. А я ничего не знаю. Это же мой брат! Мы с ним вдвоем на этом свете! И я знаю, что он никогда бы так со мной не поступил, не предупредив. И вы меня просто добили.

— Чем?

— Тем, что его здесь нет! Точно, с Никитой что-то случилось! Я это сердцем чувствую. Не знаю, что делать…

Маруся соображала очень быстро.

— Я помогу!

— Вы?!

— Я, может, последняя, кто видел вашего брата живым и здоровым, но это было вчера.

— И где вы его видели?

— Да вы не волнуйтесь. Оставьте мне свой телефон. Я обязательно позвоню, если что-нибудь узнаю. Не надо сильно надеяться, хотя нет, что я такое говорю? Надеяться, конечно, надо. Но я сделаю все, что могу, — пообещала Маруся.

Уже через несколько секунд она ворвалась в столовую в поисках Руслана, но не нашла его. Зато увидела Ольгу, уныло пьющую чай с ватрушкой.

— А где Руслан? — налетела на нее Маруся.

— Кто? Твой брюнет? Так он ушел. Вот сразу после твоего бегства и смылся. Я бы на твоем месте так быстро и в компании другой женщины его не бросала — ладно, я ему не приглянулась, а вдруг? — вздохнула Ольга. — Нельзя так вот убегать от красавчиков.

— Давно ушел?

— Давно. А кто он? — спросила заинтересованно Оля.

Маруся махнула рукой и полезла в недра своей сумки в поисках телефона и визитки.

— Руслан? Это я, Маруся Брошкина! Да, спасибо! Давно не виделись. Помнишь, ты мне обещал, что если мне потребуется помощь… Да, вот ты мне срочно нужен! Что? Откуда такая срочность? Ну, так вышло… Через сколько? Хорошо! Через пятнадцать минут я жду тебя перед входом в редакцию. Помнишь? Да, всё.

Белоснежный автомобиль притормозил у входа, и Маруся сразу же бросилась навстречу.

— Что опять у тебя случилось? — спросил Руслан, выходя из машины и направляясь с Марусей в редакцию.

Маруся провела его в кабинет, рассказала, как собиралась с Никитой на кладбище и как отец Руслана нарушил их планы. А теперь и Никита пропал…

— Никита не пришел на работу? — поинтересовался Руслан, внимательно выслушав ее.

— Да! Его сестра в шоке и твердит, что в первый раз он не предупредил ее о своем отсутствии, — ответила Маруся.

— Ты хочешь сказать, что с ним вчера вечером что-то случилось? Он не мог один пойти на кладбище животных?

— Я не знаю… Одни вопросы! Теоретически могло произойти что угодно. Мы даже не думали, что такое может случиться. Если бы твой папочка не отволок меня на эту свиноферму… Ох, если с Никитой что случилось!.. Твой отец будет в этом виноват.

— А то ты бы его защитила? — усмехнулся Руслан.

— Да Мы бы подстраховали друг друга, — отреагировала Маруся. — Помоги мне! Придумай что-нибудь! Мне надо найти Никиту!

— Я думаю… Слушай, кажется, я знаю, кому позвонить, кто нам поможет в этой ситуации!

Руслан вытащил мобильный телефон и сказал:

— Сеня, приезжай!

Глава 9

Почему-то Маруся представляла себе частного детектива этаким красавчиком, молодым и энергичным. У парня много толковых помощников, и он абсолютно все знает…

Дверь открылась, и на пороге появился… негр. Черный как сажа парень высоченного роста. Маруся даже рот открыла, но негр Сеня не обратил на это никакого внимания, видимо, он уже привык к такой реакции.

— Да, я чернокожий. Родился в Москве, перед Олимпиадой. Зовут меня Семён, Сеня. И я не требую называть меня афроамериканцем, потому что я русский! — рассмеялся Семен.

Марусе снова пришлось рассказать свою историю, но на этот раз ей помогал Руслан.

— В полицию идти бесполезно, — сразу же ответил Семен. — Они даже не поедут на это кладбище, потому что нет достоверных данных, что ваш знакомый поехал именно туда. Это всего лишь ваше предположение. По большому счету он мог пойти куда угодно. Нет, полиция примет заявление через пару дней и вряд ли чем-то поможет. Искать свидетелей в «Макдоналдсе» тоже гиблое дело. Там же вечная толкотня и голодная толпа. Разве кто-нибудь кого-нибудь запомнит? Да и сами сотрудники за целый день видят перед собой сотни лиц. Нет, «Маклоналдс» — это не реально.

— Это точно… — засмеялся Руслан, но осекся, поймав строгий взгляд Маруси. — Вот и Марусю из «Макдоналдса» похитили, и никто и не заметил, — добавил Руслан.

— Похитители профессиональные попались, — огрызнулась она.

— И что теперь будем делать? — спросил Руслан.

— Сначала отправимся на кладбище, осмотримся, — сказал Сеня, блеснув белоснежной улыбкой.

— И твоя кошка-мумия, чучело облезлое, тоже пригодится, — отметил Руслан, глядя на Марусю.

— Разыграем сценку. Сможешь? — Сеня внимательно посмотрел на Марусю.

— Почему я? Я не актриса. — Маруся чихнула.

— Будь здорова! — Руслан вздрогнул от неожиданности.

— Хотя тебе и прикидываться не надо. Глаза и так красные и слезятся, скажем, что ты грустишь по своей любимице, — предложил Семен.

— Хороший слезоточивый газ у отца Руслана, — ответила Маруся.

Маруся понимала, что она, несмотря на свой не столь уж молодой возраст и отсутствие склонности к авантюрам, попала в какую-то странную историю. Первым делом ей надо было переодеться. Она теперь должна была выглядеть обеспеченной женщиной.

Юбка из золотистой натуральной кожи прямого классического покроя до середины колена, кружевная стильная блузка и бантом сбоку, светлые колготки и туфли на шпильках — такой она предстала перед мужчинами. На шею и на пальцы она нацепила все золото, что отыскалось в шкатулке.

Волосы она попыталась выпрямить как в салоне красоты и сделала себе, как ей казалось, профессиональный макияж. Маруся не часто ходила такой красоткой, но в данный момент сама себе понравилась. Ей было приятно, что Руслан впервые увидит ее в нормальном прикиде. И он действительно среагировал сразу же — сначала очень долго смотрел на нее, буквально открыв рот. Потом почему-то долго не закрывал дверцу машины и таращился на ее ноги. Потом сел за руль и опять искоса поглядывал на нее.

На заднем сиденье разместился Семен в белоснежном костюме и белом плаще, и выглядел весьма экстравагантно. При виде Маруси он тоже одобрительно присвистнул.

— Слушай, друг, может, я за руль сяду? Ты смотришь только на Марусю, а не на дорогу, — сказал Семен Руслану, когда машина тронулась. — Так мы не доедем.

— Да? — вздрогнул Руслан.

— Смотри на дорогу, говорю! С такой женщиной, конечно, в ресторан надо ехать или в театр, а не на кладбище.

— Я просто Марусю ещё такой не видел.

— Шикарная женщина, все путем. Как будем действовать? — наклонился к ней Сеня.

— Сориентируемся на месте, — ответила Маруся.

Сердце у нее колотилось так сильно, что готово было выпрыгнуть из груди. Она заметила, какое впечатление произвела на Руслана. Ей это льстило, очень льстило. Она была просто счастлива. — Не люблю кладбища! — вздохнула Маруся, поглаживая свою новую сумочку, в которой опять лежало уже немного поистрепавшееся за время ее приключений чучело.

— А кто же их любит? — хмыкнул Семен и закинул ногу на ногу, благо салон автомобиля позволял.

Широкие брюки обнажили его черную лодыжку и дорогие ботинки. От сыщика пахло модным парфюмом, и разговаривал он очень громко. В отличие от Сени, Руслан, казалось, язык проглотил. Он был в черном костюме и черной рубашке, что безумно ему шло и подчеркивало бледность лица. Периодически он бросал на Марусю странные взгляды, от которых у нее по спине пробегал приятный холодок.

— Язык проглотил? — спросил Семен, постучав по спине своего приятеля.

— Я? — вздрогнул Руслан.

— Ага! Как ее увидел, так и задумался!

— А чего мне задумываться? Маруся по документам моя жена, и я считаю, что мне здорово повезло.

Семен на минуту онемел.

— Ты не шутишь? Ребята, так вы женаты? Маруся, он бредит?

— Это правда, — подтвердила она.

— Ого! Ну, ты даешь! Еще говоришь, что я тебе друг! А меня на свадьбу не пригласил!

— Да не было свадьбы, расписались по-тихому, — ответил Руслан, не вдаваясь в подробности.

Маруся тоже не стала рассказывать о том, какими узами Гименея они связаны. Вряд ли этим можно было гордиться.

— Семен, — сказала она, — вы же частный детектив?

— Да! Я такой! И у меня огромный опыт работы, я профессионал. — Сеня самодовольно блеснул белыми зубами.

— А еще ты очень скромный, — поняла Маруся— Так вот, у меня такой вопрос: мне казалось, что частный детектив в силу своей профессии должен быть человеком незаметным. А ты? Ну, тебя же издалека видно, прямо скажу!

Семен рассмеялся:

— Я понял. Но это взгляд дилетанта Я для всех просто негр. А мне это на руку. А еще ночью удобно вести наблюдение, только вот смеяться нежелательно. Зубы блестят! — отшутился он.

Руслан посмотрел на него в зеркальце заднего вида.

— Он издевается над тобой. У Семена кандидатская степень, он владеет частным сыскным агентством, в подчинении у него куча сотрудников — агентов и детективов. Он мой личный друг, поэтому он с нами.

— Да, это так! — подтвердил Семен. — Кроме того, именно поэтому так ярко и вызывающе я сегодня выгляжу. Имидж у нас сегодня такой — богатые и тупые. Вот! Чем больше мы будем отвлекать внимание на себя, тем лучше. Эх, ребята, не знаю, когда вы успели познакомиться и даже пожениться, но вы явно друг другу подходите! Просто Руслана не узнаю, серьезное лицо стало в кои-то веки! Прямо благодать сошла на него. Я думал, что череда тупых красоток у него никогда не закончится.

— Да вот на мне красотки и закончились, — засмеялась Маруся.

На бледной щеке Руслана появилась ямочка — он улыбнулся.

— Я, честно говоря, впервые занят таким глупым делом, — сказал он.

— Глупое, не глупое… Но ведь Никита сегодня не явился ни домой, ни на работу! — напомнила Маруся. — А в полиции заявление пока не принимают.

В машине воцарилась тишина, которую нарушил Руслан:

— Да, это странно. Главное — найти парня! Ради этого и затеяли эту историю. А кладбища бояться не будем. Все-таки там не люди, а животные похоронены.

— Если не брать во внимание, что женщина, похоронившая там свою любимицу, нашла в кошачьей могиле человеческий палец, — произнес Семен, чем опять навеял на них мрачные мысли.

Впереди появился кладбищенский указатель, и они поняли, что уже на месте. Кованый забор окружал высокие деревья, под которыми нашли свой последний приют мурзики и бобики, обожаемые своими хозяевами. Ворота приветливо распахнулись.

— Упс! — не смог не прокомментировать Семен, облизывая губы. — Прямо как в сказке! Словно ждали! Видеокамеры, все по последней моде.

Машина тронулась по широкой аллее. По бокам находились могилки, заваленные засохшими цветами с остатками бумажных венков, памятники разнообразного достоинства, оградки всевозможных видов и даже кресты. Всё это было небольшого размера, поэтому создавалось впечатление, что они попали на игрушечное кладбище.

— Что делается, уму непостижимо! Да, только богатые могут позволить себе такую хрень, извините, роскошь, — продолжал радоваться словоохотливый Семен.

Аллея петляла, гравий шуршал под колесами, Руслан почти совсем сбросил скорость. Мимо изумленной Маруси проплыл памятник в виде огромной собачей будки, из которой выглядывала гранитная овчарка. Маруся содрогнулась.

— О господи! Бывает же такое!

— Вот и ты войди в образ, сделай вид, что на все готова ради своей кошки, — подсказал ей Сеня, — а Руслан должен продемонстрировать, что готов облегчить свою кредитную карточку.

— Всегда готов, исполню любой каприз, — ответил тот, сворачивая на парковку.

Они вышли из машины и осмотрелись. Неподалеку находился двухэтажный домик с пластиковыми окнами и яркой черепичной крышей.

— Офис? — предположил Руслан и направился к дому.

Маруся с Семеном пошли следом, изображая траурную группу, не хватало только траурного марша и черной вуали на голове у Маруси. На пороге их уже ждала улыбающаяся девушка в белой блузке.

— Здравствуйте, уважаемые. Чем мы заслужили ваше внимание?

— Хотелось бы дорогое нам животное достойно похоронить, — ответил Руслан, печально склонив голову.

Девушка бросила взгляд на молчаливых спутников заказчика, чуть задержала взгляд на Семене, и ее улыбка стала еще шире и приветливее.

— Конечно! Конечно! Будем рады! Я могу представить вам нашего старшего менеджера. Нет! Пожалуй, вашим горем займется наш директор, Илья Григорьевич Ядвигов.

— Вот! Директор — это то, что нам точно нужно. В смысле, он точно сможет нам помочь, — согласился Руслан и помахал перед девушкой купюрой достоинством в пять тысяч рублей.

— Ой, что вы! — притворно воскликнула она, блеснув глазками.

— Это вам за беспокойство. И ещё, дорогая… — он остановил взгляд на бейджике, красовавшемся на ее высокой груди, — Инга…

— Я вся внимание.

— Моя супруга, — указал Руслан рукой на Марусю, — очень опечалена кончиной нашего всеобщего любимца Барсика!

— Я так хорошо ее понимаю. — Инга прикусила нижнюю губку белыми острыми зубками и с некоторым разочарованием посмотрела на ладную фигуру Маруси.

Казалось, что даже ее большая грудь поникла от разочарования, что Руслан пришел с женой.

— Поэтому, Инга, можно побыстрее как-то нас оформить, чтобы ее и дальше не травмировать? — попросил Руслан.

— Конечно!

Инга куда-то понеслась. Застучали ее высокие каблуки, мелькнула очень короткая юбочка, что недопустимо на любом кладбище, даже пусть и зверином. Инга была полновата, но это нисколько не ее портило.

— Сейчас она все устроит. — Руслан посмотрел на своих спутников.

— Сексуальная девка, — совершенно не к месту произнес Семен.

А вот Маруся была настроена не столь оптимистично.

— Вы только не забудьте, зачем мы здесь. А ты, Руслан, всегда так деньгами соришь? Просто сеятелем работаешь, или только при виде таких вот сексапильных дамочек позволяешь себе? Да еще в присутствии законной жены, — не удержалась она.

— Марусенька, не ревнуй! Неужели ты думаешь, что я купился на ее кладбищенские прелести? Я показал, что мы платежеспособные, и теперь нам тут везде будет красная ковровая дорожка. Сейчас явится пред нами директор, и мы сможем задать ему любые вопросы, — объяснил Руслан свое поведение.

— Как ты заглядывал ей в вырез, я видела, муженёк. Только боюсь, нам теперь уходить надо, — сказала Маруся, но ответить на вопрос «почему?» она не успела. Вернулась Инга и привела крупного мужчину с объемистым животом и рыхлым лицом, большеносым и губастым. Дядька приветливо распахнул руки для объятий, словно знал их много лет.

— Здравствуйте! Я Илья Григорьевич, директор этого места упокоения! Прошу ко мне в кабинет, все спокойно обсудим. А Инга принесет нам кофе и чай. И много-много сладостей!

Они поднялись в директорский кабинет, располагающийся на втором этаже. Обстановка радовала глаз. Розовые стены, мебель с яркой велюровой обивкой, кресла в виде сердец, а диван в виде красных женских губ. Стол у директора был почему-то прозрачный, а на стенах теснились бесчисленные фотографии разнообразных представителей животного мира. Кошки, собаки, коровы, лошади, волнистые попугайчики и прочая живность таращилась на Марусю, приводя ее в недоумение.

Директор кладбища перехватил ее взгляд.

— Это чудо — наши клиенты! Но они всегда с нами, в наших умах, в наших душах, в нашей памяти. И я сделаю все, чтобы смягчить ваше горе! Любой каприз клиента — закон для нас!

Пришедшие утонули на мягком диване, а Илья Григорьевич принял позу очень внимательного слушателя.

— Рассказывайте, друзья мои. Что у вас? Кто покинул наш бренный мир?

— Кот Барсик! — тут же откликнулся Руслан, буквально сорвав у Маруси с языка первую фразу.

— Котик Барсик, — как эхо повторил Илья Григорьевич. — Расскажите о покойном.

«Как же в душу заползает, просто отец родной!» — мелькнула мысль у Маруси, и она не успела сказать ничего вслух, потому что Руслан снова выдал:

— А чего рассказывать? Он вечно с нами. Наше сокровище! Наше солнышко!

— Покажите мне его! Я буду только рад! Я безумно люблю животных и охраняю их покои! — оживился директор.

— Нет! Он у нас дома! — тут же вскрикнула Маруся, испугавшись, что директор не поймет, зачем закапывать чучело.

— Да? Жалко, я хотел бы видеть вашего любимца, чтобы вдохновиться и предложить вам самое лучшее, что мы имеем, — печально вздохнул Илья Григорьевич.

— Как ты забыла? Он же у тебя в сумке! — воскликнул Сеня.

— Нет! — разозлилась Маруся.

— Да точно в сумке! Ты просто от переживаний ничего не помнишь! — уверял ее Семен.

Мало того, он взял с колен у Маруси сумку, достал чучело кошки и положил на стол перед директором.

К чести сказать, директор остался совершенно спокойным. Ни один мускул не дрогнул у него на лице при виде подобной гадости.

Маруся поняла, что драться с ним за это чучело не будет, только и оставалось уповать на его невнимательность.

— Вот он, покойный, — умиленно сложил директор пухлые руки. — Вы сделали сначала чучело, чтобы он все время был с вами? А затем все-таки решили предать тело земле?

— Вот именно! Предать земле! Это именно то, чего мы хотим, — заверил его Руслан.

— Всё будет на высшем уровне. Предпочитаете кремацию или захоронение? — Илья Григорьевич стал доставать какие-то толстые пыльные бархатные альбомы с траурной каймой.

— Захоронение, — пискнула Маруся.

— А может, кремация? — предположил Семен.

— Нет, в землю! — уперлась Маруся.

— Чей котик? — уточнил директор кладбища.

— Мой! — ответила Маруся.

— Ой, дорогие мои. Так это же… — вдруг прервал их спор Илья Григорьевич и взял чучело в руки. — Так это же кошка, девочка. Чего же вы мне про кота говорите, про Барсика? А?

Маруся прожгла тяжелым взглядом растерявшегося Руслана. Загляделся на прелести этой кладбищенской стервочки Инги и ляпнул первое, что пришло на ум, — Барсик! Видимо, почувствовал себя удачливым мартовским котом, увидевшим сметану.

— Упс! — хлопнул в ладоши Семён, и можно было подумать, что он сейчас же добавит: «Антракт! Занавес! Спектакль окончен! Сматываемся, господа!»

— Как это понимать? — спросил Илья Григорьевич.

И тут Маруся встала, стукнув кулачком по стеклянному столу.

— Что вы хотите знать? Почему кот стал кошкой? А для меня нет ничего необычного. Знаете ли, кто перед вами? Руслан Тамерланович Терехов — крупный предприниматель! Он клялся и божился в великой любви! А что я получила взамен? Он пропадает на работе с утра до ночи, порой не находя слов даже для утреннего приветствия. Уходит на работу, когда я еще сплю, а приходит, когда уже сплю. Я не вижу его! С утра до вечера Руслан на работе! Да пропади пропадом такая работа и такие деньги, раз я не могу быть с любимым мужем! — Голос у Маруси сорвался, потому что она слишком разнервничалась. Маруся закашлялась и потом еще и заплакала, совершенно неожиданно даже для себя.

— Не волнуйся, дорогая… — Руслан предпринял попытку успокоить жену, но она получилась у него не очень убедительная.

— А я волнуюсь! Я очень волнуюсь! Когда ты приходишь под утро пьяный и от тебя пахнет духами, я схожу с ума. И только деньги, толстые пачки, которые ты оставляешь мне на тумбочке, немного успокаивают меня.

У Семена даже рот открылся от удивления, а Руслан молитвенно сложил руки:

— Дорогая, не кипятись! Все не так, как ты думаешь! Я с тобой.

— Со мной?! — взвилась она. — Я даже не родила, потому что тебя никогда нет дома! Я полгода пыталась достучаться до твоей души, я изнывала от скуки и одиночества, а ты подарил мне котенка! И эта кошечка заболела и умерла через три года. Я все эти три года только и жила этим существом, потому что только она была со мной рядом, все чувствовала, сидела у меня на коленках, ласкалась. Я только ею и жила и постоянно рассказывала тебе о ней. Теперь я понимаю, как ты внимательно слушал меня! Ты даже не запомнил пол животного!

— Я…

— Барсик! Что за имя? Это у твоей любовницы кот Барсик? Ага, покраснел! Давай, колись! Мою кошечку звали Жюли!

Руслан пошел красными пятнами.

— Дорогая, извини, пожалуйста! Я не подумал… то есть… забыл, запутался, заработался. Конечно, Жюли! Откуда я только взял этого Барсика? Какая любовница? О чем ты? Это у меня сработала генетическая память! — выкрутился он.

— Какая еще память?! — зашипела Маруся и, схватив чучело кошки со стола директора, угрожающе стала надвигаться на Руслана.

— Так у меня в детстве был котик Барсик, я его любил. Вот меня где-то и переклинило! Не ругайся! Конечно, я замотался, столько разных дел… Ну, назвал я эту чертову кошку котом! Ну и что?! Какая разница? Кошка — она и есть кошка!

— Друзья, может, не надо ссориться? — подал робкий голос Илья Григорьевич, видя такой накал страстей.

— А мы не ссоримся. Я наконец могу поговорить со своим мужем. Что делать, если я его нечасто вижу.

— Родная моя, успокойся! Я же согласился на любую сумму, чтобы ты захоронила своего кошака! Уймись, мы не дома, — продолжал гнуть свою линию Руслан.

— Ах, так дело в деньгах?! — не на шутку завелась Маруся. — Интересно, а когда я умру, что напишут на памятнике? Спи спокойно, Семен Семенович! Или Юрий Андреевич!

— Да ты что, дорогая?! Одно дело кошка, а совсем другое — ты!

— То есть ты такой возможности в принципе не отрицаешь? Ты даже не поинтересовался, почему я вообще заговорила о смерти? — В голосе Маруси явственно слышались истерические нотки, и тут, совершенно неожиданно в первую очередь для себя, она все-таки залепила чучелом кошки Руслану по лицу.

Тот не ожидал такого и не увернулся от удара. Удар был таким сильным, что Руслан свалился с дивана на пол, стукнувшись головой.

— Да что вы делаете?! Господа, прекратите! — бросился к нему директор кладбища, пытаясь поднять денежного клиента на ноги и с укоризной поглядывая на его истеричную жену.

Маруся стояла над мужем как ангел возмездия и держала за хвост бедную Жюли, видимо ассоциируя ее с пращой.

А к Марусе кинулся Семен, пытаясь выдернуть кошку из ее рук.

Директор кладбища склонился над Русланом.

— Он не шевелится! Господи, он без сознания! — запаниковал Илья Григорьевич, который явно не хотел, чтобы в его кабинете кроме трупа кошки появился труп человека. Теперь ему уже было совершенно все равно, кошечка это или котик.

— Врача! Позовите врача! — завопил Семен. Директор вылетел из кабинета.

Семён тут же заметался по кабинету, трогая полки, низ прозрачного стола, компьютер и поверхности шкафов.

— Что ты делаешь? — спросила Маруся, разом утратившая всю свою воинственность.

— Я цепляю «жучки». Чего непонятного? Воспользовался моментом! Классно вы разыграли! Главное, что он кабинет покинул, — похвалил Семен, довольно потирая руки.

Маруся перевела взгляд на неподвижно лежащего Руслана.

— Что с ним, Сеня? Я убила его? — закрыла она рот ладонью. Он не шевелится! Ой, мама дорогая…

Семен на мгновение замер, кинулся к Руслану и принялся трясти его.

— Господи! Руслан, если ты слышишь, подай знак! Да что же это такое?! Ужас какой! Не прикидывайся!

Семен вцепился в своего друга, словно клещ, и умолял его открыть глаза.

В кабинет вернулись встревоженный Илья Григорьевич и Инга с подносом, на котором стояли чашки и чайник.

— Ну, как он? — спросил директор.

— Плохо, — ответил Руслан, застонав и открывая глаза. — Ой, ребята, в глазах всё крутится и плывет.

— Мы здесь! Мы с тобой! Слава богу, он пришел в себя! — обрадовался Семен, подхватив друга под мышки и помогая ему встать на ноги. — А вы «скорую» вызвали?

— Не надо никаких «скорых»! Я никуда не поеду, и со мной все в порядке! — сразу же сказал Руслан. — Что со мной было? Мне это привиделось? По-моему, на меня напала дикая кошка! — он глянул на Марусю.

— Я так рада, что ты жив, дорогой. — Марусю на самом деле трясло от ужаса.

— Вот и славно! Что все живы и здоровы! На этом давайте прекратим все ссоры и разногласия и обсудим захоронение бедного животного! — обрадовался Илья Григорьевич, который еще не получил свой куш и надеялся не упустить выгоду. — Я «скорую» не вызвал, потому что Ингу привел, она в прошлом медсестра. Здесь у клиентов и сердечные приступы случались, и гипертонические кризы, пока они гробик выбирали, и Инга всем помогала!

Инга, колыхнув внушительным бюстом, склонилась над Русланом, пытавшимся встать. На белоснежном костюме Семена красовалось огромное кровавое пятно. Он с удивлением рассматривал свои ладони. На них была кровь.

— Так, не двигайтесь! — первой в себя пришла бывшая медсестра. — Все-таки вы рассекли затылок. Я сейчас лед принесу, — и она упорхнула, быстро-быстро застучав высоченными каблучками.

Руслану помогли сесть в кресло.

— Да в порядке я, в порядке. Голова немного кружится, но уже меньше! — успокаивал всех Руслан, пока директор прикладывал ему к затылку бумажное полотенце. Инга достаточно быстро вернулась со льдом в целлофановом пакете и приложила холод к голове Руслана. Маруся смотрела на ее колышущиеся прелести, и ей даже казалось, что разрез на груди чудеснейшим образом углубился на одну пуговицу.

— Все будет хорошо! У нас полно льда! Ой, чуть не сказала, что на всех хватит! — засмеялась девица. — Мы во льду сохраняем трупики животных, пока хозяева не определились со способом погребения, пока домашние любимцы ожидают своего часа! А чего вы так на меня смотрите? Нет, нет, нет… Лед очень чистый, он не с трупов, он новый, он из холодильника! — успокоила она Руслана.

— Хорошая ты девушка, Инга, но вот лучше бы тебе помолчать, — уронил Илья Григорьевич.

— Да я что? Я ничего. — Она отняла руку со льдом от головы Руслана, но, спохватившись, резким движением вернула лед на место.

Руслан поморщился:

— Я в порядке.

— Жалко рубашку и костюм, они в крови, — сказала Инга. — Одежде уже вряд ли удастся вернуть первоначальный вид.

— А мой костюм, значит, не жалко? — спросил Семен, выглядевший в своем окровавленном белом одеянии словно мясник.

— Да уж! Ваш костюм точно можно отнести на помойку! — Инга по-дурацки захихикала.

— Давайте уже похороним с миром Барсика. — Руслан решил вернуться к теме разговора.

— Опять Барсика?! Вы действительно себя хорошо чувствуете? Бедняжка Жюли! Хотя какая уж разница! Давайте, выбирайте цвет гроба, обивки… Кстати, где животное? — оглянулся директор.

Маруся подняла чучело с пола, поглаживая его по головке, но стараясь к себе сильно не прижимать.

— Хорошенькая моя, тоже в крови, тоже пострадала моя радость от своего непутевого хозяина, который умеет выводить меня из себя… — проговорила она.

— Вот каталог гробиков. Вы же хотели захоронить в земле? — засуетился Илья Григорьевич.

Маруся поняла, что каталог огромный и если изучать его подробно, то они могут здесь и заночевать. Конечно, они явились сюда не за тем, чтобы предавать чучело земле, но, посмотрев на кошку в своей руке, Семена в окровавленном костюме и Руслана, прюкимающего лед к голове, она решила, что сейчас их группа напоминает театр абсурда.

— Где здесь можно умыться? Сполоснуться? — спросил Семен, перехватив ее взгляд и что-то почувствовав.

— Да, конечно, пойдемте, я вас провожу, — пригласила Инга, приветливо улыбаясь.

— А мне бы уединиться в тишине, чтобы внимательно разглядеть все, что вы предлагаете, — сказала Маруся.

— А вас я могу провести в наш зимний сад. Там посидите, выпьете кофе. Шум фонтана вас не будет смущать?

— Нет, вода успокаивает, — отозвалась Маруся. — Дорогой, ты сам себе лед подержишь?

— Конечно, милая, — улыбнулся Руслан.

— И Жюли я тебе оставлю на сохранение?

— Конечно, я люблю и тебя, и Бар… твою Жюли! Видишь, я уже исправляюсь? — ответил Руслан и поморщился.

Маруся с директором вышли из кабинета, спустились на улицу и завернули за угол. Зимний сад представлял собой застекленную террасу, цветы и деревья в кадках росли здесь особенно буйно, словно им давали анаболики или облучали рентгеновскими лучами.

Маруся давно заметила, что комнатные растения отлично растут именно там, где нет чересчур старательных хозяек. Это офисы, поликлиники, магазины, больницы. Они разрастаются там до невероятных размеров! Видимо, понимают, что здесь с ними никто возиться не будет. Максимум, на что растения могут рассчитывать, так это, что хоть пару раз в неделю их не забудут полить простой, не отстоянной водой с едким запахом хлорки. И уж точно никто не будет сюсюкать, внимательно рассматривать ствол и проверять каждый листочек на наличие желтизны. Поэтому или живи, или сдохни… И горшочек некрасивый, уж какой есть, цепляйся корнями за жизнь и расти! Именно среди таких растений Маруся и села в плетеное кресло. Директор кладбища домашних животных нагрузил ее двумя толстыми каталогами для выбора гробов и обивки и откланялся.

— Я оставлю вас?

— Конечно. Я хочу выбрать самое лучшее для своего чуда, а здесь просто прелестно.

— А я вернусь к раненому в свой кабинет, а то, не ровен час, еще потеряет сознание, — сказал Илья Григорьевич.

— Да, конечно! Присмотрите за ним! — отозвалась Маруся, оставаясь в гордом одиночестве и погружаясь в рассматривание каталогов, словно это было для нее много важнее, чем состояние здоровья чуть не убитого ею же мужа.

Дождавшись, когда стихнут шаги директора, Маруся встала, выглянула в коридор и решила осмотреть помещение подвала, потому что прямо перед ней была лестница, ведущая вниз. Ей всегда казалось, что если что-то и происходило, то именно в подвале, потому что это самое зловещее место любого дома.

Она на цыпочках спустилась по ступенькам в подвал. В подвале было холодно. Каменные серые стены, низкий потолок и почему-то все время мигающие каким-то тусклым светом лампочки, издававшие раздражающий треск, действующий на нервы. Словно это сигнализация и были включены тревожные огни. «Господи, что я делаю? Куда мне идти?!»

Маруся увидела железную дверь и толкнула ее, но та оказалась заперта. Она пошла дальше, завернула за угол, понимая, что чем дальше она уйдет, тем труднее ей будет объяснить своё присутствие в этом подвале, если ее здесь обнаружат.

Она приблизилась к еще одной двери, когда услышала за спиной какие-то звуки. Спина ее похолодела, а в глазах потемнело, и, наверное, разорвалось бы сердце, если бы эта дверь не открылась. Маруся успела юркнуть за спасительную дверь и прислонилась спиной к ней, пытаясь не дышать. Рукой она нащупала выключатель и щелкнула им. Помещение осветилось тусклой лампочкой, еле-еле разогнавшей мрак. Маруся увидела белые кафельные стены и большие холодильные установки, в центре металлический стол на колесиках, на котором обычно или препарируют, или оперируют. Он был застлан белой простыней до самого пола. Маруся нырнула под стол, и вовремя, так как в комнату кто-то вошел. Она увидела женские ноги в туфлях на шпильках и мужские в черных ботинках.

— Странно, свет горит… — произнес мужчина, — Забыли выключить, что ли? Инга, когда мы уже уединимся?

— Я сейчас занята! Там каких-то чудиков принесло, — ответила Инга.

— Каких таких чудиков? — переспросил мужчина, и его ботинки придвинулись к женским туфелькам.

— Да ты бы видел их! Баба — королева безвкусицы. Вся в золотых украшениях, причем в старомодных, в золотой юбке и стоптанных туфлях. С ней два мужика, один — негр в белом костюме! Это умора! Правда, второй парень просто красавец.

— Красивее, чем я? — с придыханием спросил мужчина, и до Маруси донеслись звуки, очень похожие на страстные поцелуи.

Но Инга явно не была расположена целоваться.

— Да ты тоже ничего, ты же знаешь. Но этот очень хорош! Губы, глаза — шик! Абсолютно мой формат, переспать с таким — мечта.

— Инга! Не заводи меня!

— Я так люблю, когда ты ревнуешь! Ты становишься, Игорек, страстным, нетерпеливым, О господи! Что ты делаешь? — засмеялась она.

Ее ноги в туфельках исчезли из поля зрения Маруси, и та поняла, что Игорёк взгромоздил даму на железный столик. На ее лбу мгновенно выступили капли пота. Но Инга не успокаивалась и продолжала рассуждать.

— Ты не представляешь, эта чумовая тетка жена этого красавчика, и еще жалуется, что он мало бывает дома и не уделяет ей внимания! Еще бы! Да она с ума сошла! Чтобы такой породистый жеребец принадлежал ей одной. Радовалась бы, что вообще домой возвращается и не забывает, где живет. Да ещё деньги ей дает на всякие глупости. Принесла хоронить кошку. Я не могу! А этот красавец всё — Барсик, Барсик! Умора! Она ему залепила по балде трупом кошки, он грохнулся и разбил голову. Ой, Игорь, уймись! Что? Прямо сейчас и прямо здесь? Здесь же…

— Да, я хочу тебя здесь и сейчас! Ты раззадорила меня этим красавцем! Докажу, что я не хуже.

— Я ему оказывала первую медицинскую помощь! Гладила его шелковистые тёмные волосы и прикладывала лед к затылку. Я ощущала его дорогой парфюм…

— Вот так вот?! Вот так вот?! — запыхтел мужчина.

А дальше пошли такие звуки, что Маруся сжалась в комочек и замерла ни жива ни мертва. Мало того, столик-то был на колесиках, и при определенных поступательных движениях стал отъезжать в сторону, оставляя Марусю без прикрытия, словно черепаху без панциря.

Маруся представила себе картину, которая развернулась бы перед глазами человека, который сейчас может случайно войти в эту комнату. Мало того что он сконфузил бы людей на этой каталке, так еще бы сразу заметил притаившуюся Марусю. Он подумал бы, что она маньячка! Вот бы человек удивился!

Маруся отползала и отползала вслед за движением столика на колесиках, стараясь двигаться бесшумно, хотя любовники сами издавали такие звуки, что вряд ли ее услышали бы. Марусю бросило в жар. И тут в помещение кто-то вошел, словно прочитав Марусины мысли.

— Вы чего творите?! — рявкнул мужчина, и Маруся сразу узнала голос директора кладбища. — Инга, твою мать! Нашла время! Игорь! Опять?!

— Извини, босс, возбудились, — ответил Игорь, задыхаясь.

«Ничего себе возбудились, — подумала Маруся, которую спасла только сползшая со стола простыня. Она чуть отодвинула ее, чтобы наблюдать за происходящим. — Ведут себя как животные. Не зря с ними имеют дело!»

— У нас проблема! А ты, Игорь, — начальник службы безопасности. И вместо того, чтобы быть, так сказать, на посту, ты тут кувыркаешься с Ингой! — продолжал кричать Илья Григорьевич.

Наверху стола продолжалась возня, по всей видимости, парочка натягивала на себя одежду.

— А что случилось-то? — Голос у Игоря был злой, он запыхался и явно был недоволен, что его оторвали от такого важного дела, которое он явно не закончил.

— Ты должен смотреть в камеры наблюдения. В моем кабинете негр установил «жучки»! Это подстава!

— Ничего себе… — присвистнула Инга, застегивая пуговки.

— Серьезно? — Игорь застегнул молнию на брюках. — И какие указания?

— Я уже вырубил одного, того, что с пробитой головой. Может, даже убил. Я ему сказал, что лед поменяю, а ударил по тому же месту кубком. Он даже не вскрикнул, а просто упал, его связали, в себя так и не пришел. А вот с негром пришлось повозиться, но ребята его уже скрутили, пока ты тут прохлаждался. Эх, не будь ты моим другом, давно бы вылетел с работы. И тебя бы, и эту шалаву…

— Не сердись, Илюша! У меня и для тебя любви хватит! — засмеялась Инга, засовывая ноги в туфли.

— С тебя станется, шлюшка, — чуть подобрел голос директора.

— Сначала со мной закончишь, — напомнил ей начальник охраны.

— Не ссорьтесь, мальчики, всем достанется, — засмеялась Инга. — А вот красавчика зря убили, уж больно хорош. Или сначала сделали бы подарок своей девочке, то есть мне, я же ублажаю вас много лет. Я бы с ним порезвилась, а уж потом бы грохнули! А кстати, где его женушка?

— Так вот в том-то и дело! Ребята, не до любви сейчас! Я отвел эту тетку в зимний сад, выбирать гробики. Хотя знал уже, что они разыгрывают спектакль, но надо было их разъединить, чтобы взять по отдельности. Я оставил ее одну совсем ненадолго, а когда вернулся — ее уже не было! Альбомы лежат, а кулёмы нет.

— Как так? И что? — спросила Инга.

— Так ребята ищут по всему дому! И вам советую присоединиться, — грозно приказал Илья Григорьевич.

— А этих куда? Ну, кого взяли уже, — спросил Игорь.

— Труп принесем сюда, а негра помучаем. На куски порежем, пока не скажет, зачем они здесь и что им надо. Но сейчас главное тетку изловить. Она точно еще здесь, из дома не выходила. Так что, вперед! Каждый уголок и каждый шкаф просмотреть!

Дверь снова открылась, и Маруся, которая и так была почти в обмороке от ужаса, закрыла рот руками, чтобы не закричать. Двое мужчин волокли тело Руслана, а на полу оставался кровавый след. Лица не было видно, потому что голова безвольно свисала и лицо было закрыто волосами, влажными от крови.

— Куда его? — грубо спросил один из мужиков. — Тяжелый, гад.

— Куда всегда! В ящик со льдом! — скомандовал директор.

Мужики проволокли Руслана ещё несколько метров, и звякнула крышка.

— Ох, похоже, еще живой, — предупредил один из парней.

— Так там и помрёт окончательно, чего уж. Минус сто восемьдесят, небось не протухнет. Ему повезло, умрет не больно, а вот из двух оставшихся сначала душу вытрясем, а уж потом отправим на тот свет. Конец у ребят будет один всё равно. И, если что, Игорь, — тревога по схеме номер пять. Все собрано, нас здесь не будет через тридцать минут.

— Ну что же, идем искать тетку, а вы негра тащите в подвал и выбивайте из него все, что он знает. Смотрите, не перестарайтесь! Чтобы не умер до того, как мы что-то узнаем! — дал последние распоряжения директор.

Хлопнула дверь, помещение опустело. А она все продолжала сидеть под столом, словно не веря, что это происходило наяву. А ведь ждать дальше было нечего. Её могли найти, Семена уже начали резать на кусочки, и единственным человеком, который хоть что-то мог изменить в этой ситуации, была она сама. Но Марусе было безумно страшно, просто отнимались ноги и холодели руки. Но остаться здесь навсегда было страшнее, чем на улице, она на четвереньках вылезла из-под стола и осмотрелась. «Куда они дели Руслана? В какой ящик?»

Маруся отследила путь Руслана по кровавому следу, ведущему к большому белому ящику, похожему на лежащий на боку холодильник. Он был закрыт на трудно открывающийся рычаг.

Маруся приложила максимум сил, чтобы откинуть крышку, чуть не задохнулась сразу от вырвавшегося из холодильника морозного воздуха, такого густого, обжигающего белого тумана. Она не знала, сколько там градусов, да и знать не хотела. Холод обжигал. Маруся засунула внутрь руки и наткнулась на сухой лед, температуру которого она тоже не могла почувствовать, потому что было слишком холодно. Она нащупала что-то, похожее на одежду, и потянула на себя, кусая губы и стараясь не думать о том, что у нее ничего не получится.

— Господи, Руслан! Руслан, открой глаза! Руслан, ты жив?! Помоги мне! Ты такой тяжелый! Какой же ты холодный! Не бросай меня! Надо спасаться!

Собрав все силы, Маруся рванула на себя тело, и Руслан вывалился из холодильника. Маруся еле успела отскочить в сторону. Пары холодного воздуха рассеялись, и Маруся закричала. На нее смотрели замерзшие глаза с характерным стеклянным блеском и сине-белое лицо Никиты Рыжова. Не надо было иметь не то чтобы медицинское, но и вообще образование, чтобы понять, что перед ней труп, ледяной, замороженный, а не живой человек! Ни убавить, ни прибавить.

Марусе перестало хватать воздуха, в глазах у нее потемнело, к горлу подступила тошнота. Она только успела отвернуться, и ее вырвало, именно это и не дало потерять ей сознание. Маруся поползла в сторону в каком-то бессознательном состоянии, поэтому, когда до нее дотронулись чьи-то руки, она решила, что это конец, и от ужаса прилипла к полу.

— Маруся, жив я.

Она обернулась и увидела Руслана. Лицо у него было в крови, а волосы и длинные темные ресницы в инее. Похоже, что он сам выбрался из своего плена.

— Руслан! Жив! — кинулась к нему на шею Маруся, чуть не сбив с ног.

— Маруся, я ничего не понимаю. Удар по голове, боль, и потом темнота и жуткий холод. От него я и очнулся… Холодильник… — он пытался сосредоточиться.

— Руслан, не время все объяснять! Это настоящая банда! Я думала, что тебя убили. Я открыла холодильник и вытащила из него Никиту. Они все-таки убили его, я была права! Он без меня поехал сюда, на кладбище. Мы нашли его, но опоздали! Он мертв!

Руслан, держась за стенку, обернулся и посмотрел на труп Никиты.

— Это тот парень, которого ты искала? Точно? — уточнил он.

— Именно! Бедный Никита! Нам надо уходить. Они ищут меня! Нас всех убьют!

— Где Семён? — спросил Руслан.

— Его схватили и пытают, — всхлипнула Маруся.

— Где?!

— Я не знаю. Они сказали, что в подвале! Я так боюсь! Руслан, мы не уйдем отсюда живыми! — Маруся колотилась в истерике.

— Надо спасти Сеню.

— Их много! Что мы можем? Нам самим отсюда не выбраться. Надо вызвать полицию! Я услышала, что всех нас все равно убьют! Я не знаю, что здесь происходит, но ты видишь, что они сделали с Никитой! Им терять-то на самом деле нечего. Руслан, мне страшно! — Она снова вцепилась в него. — Какой ты холодный… Я чувствовала, что ты жив, я не верила, что тебя убили, я не хотела в это верить.

— Успокойся, все хорошо! — обнял ее Руслан. — Маруся, ты должна мне помочь.

— Что? Что я должна сделать? — Маруся смотрела на него с готовностью преданной собачки.

— Там, откуда я вылез, есть дверь, ведущая в соседнюю комнату, где находится что-то типа шкафа-витрины с какими-то лекарствами. Найди мне бинт и нашатырь.

— Сейчас! — Маруся метнулась в соседнее помещение, размазывая по щекам тушь и слезы.

Там находился такой же холодильник, его крышку Маруся тут же захлопнула, чтобы не шёл из него ледяной дым. И тоже стояли стол и стеклянные стеллажи с лекарствами. Была кушетка. Маруся зажгла свет. Войти и выйти можно было только через помещение, в котором находились сейчас Руслан и мертвый Никита. Вернулась она быстро, неся в подоле юбки все, что посчитала нужным взять.

— Вот, — высыпала свою ношу перед Русланом Маруся и с опаской покосилась на дверь.

— Я закрыл, — сказал Руслан, — но если у них есть ключ, они войдут.

Сам он сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и тяжело дышал.

— Где Никита? — пролепетала Маруся, оглядываясь.

— Я положил его обратно. Не стоит этому парню валяться на полу. Мы обязательно выйдем отсюда, сообщим в полицию, и негодяи ответят за убийство. Парня похороним по-человечески. — Руслан посмотрел на то, что ему принесла Маруся, и вдруг взглянул на нее. — Слушай, мне страшно…

— Руслан… — не поняла она.

— Я боюсь, что как мужчина подведу тебя, не выведу отсюда. Мне очень плохо, меня шатает и трясет. Нет, я не слабый малый и постоять за себя могу, и не только за себя, просто мне совсем плохо. Я подвести боюсь вас с Сеней.

— Руслан, не думай об этом. Ты сильно замерз. Здесь есть медицинский спирт, я разотру тебя.

Маруся что сказала, то и сделала. Она стянула с него рубашку и, вылив на него спирт из баночки, принялась энергично растирать его торс. Даже в такой ситуации она не могла на секунду не подумать о том, какое у него красивое тело и как ей приятно до него дотрагиваться.

— Вот так, вот… Я разотру… Я сделаю все, что от меня зависит!

Она увидела, как с головы по шее течет тонкой струйкой кровь, словно она только что разморозилась.

— Я бинты не нашла, есть только эластичный. Не знаю, можно ли его использовать?

— Завяжи чем угодно, просто не сильно, он же стягивает, но голова не шея, немного можно и подсобрать мысли-то, — пожал плечами Руслан, и Маруся обмотала ему голову.

— Помоги подняться, — попросил Руслан и, опираясь на нее, встал на ноги. — Поднимись на первый этаж, вылезай через окно и беги куда глаза глядят. Спасайся! Приведешь помощь!

— А ты? — растерялась Маруся.

— А я найду Семена, я без него не уйду, это исключено.

— Глупо! Ты сейчас не в состоянии противостоять никому! Мы вместе приведем помощь и спасем его. Мы должны уйти вместе. Иначе и ты глупо погибнешь, — постаралась убедить Руслана Маруся.

— Я никогда друзей в беде не бросаю. И не надо тратить время на нелепые споры, — ответил Руслан.

Именно в этот момент дернулась ручка двери и грубый мужской голос чертыхнулся.

— Черт! Дверь захлопнулась, что ли? Эй, у тебя есть ключи? Кинь мне!

Что-то звякнуло. Маруся оцепенела, но Руслан схватил ее за руки и уволок в соседнее помещение, шепнув на ухо:

— Раздевайся и ложись на кушетку.

Сам он встал за дверь, тяжело дыша.

Охранник по имени Дмитрий схватил на лету брошенную ему связку ключей и открыл дверь. Он вошел, захлопнул за собой дверь и сразу же увидел воду на полу, кровавые разводы и разбросанные лекарства.

— Это что такое? Откуда? — Он достал из внутреннего кармана пистолет и заглянул в соседнее помещение. Его взгляд тут же остановился на Марусе, сидящей на кушетке и раздетой по пояс. Она стыдливо прикрывала грудь.

— Ого! — остановился парень, и его рука с пистолетом пошла вниз. — Ничего себе… Красивая какая… Не ожидал! Чего тут тоскуешь в одиночестве? Тебя все ищут, а ты тут… Ну что ж, птичка, раз я тебя нашел первым, покажи мне грудь, и я подумаю, что могу сделать для тебя. Ну, киска, давай! — двинулся к обнаженному женскому телу охранник, позабыв обо всем на свете.

Руку с пистолетом ему через секунду заломили назад и с характерным хрустом сломали. От дикой боли Дима потерялся во времени и пространстве, и Руслан добил его сзади двумя мощными ударами. Охранник обмяк и упал на пол. Маруся забыла, что обнажена, и снова руками прикрыла рот. Руслан опустился на колени, держась за голову.

— Что? — кинулась к нему Маруся.

— Ничего, кружится сильно, сейчас пройдёт. Ты оденься, пожалуйста, — обратился он к ней, — выглядишь очень беззащитно, нельзя их провоцировать, пока мне это не надо.

— Извини. — Маруся отвернулась и засуетилась, закопалась в своей одежде.

Руки ее тряслись, и она сразу поняла, что ей сейчас не справиться ни с кружевом, ни с застежкой. Поэтому Маруся кое-как оделась и засунула бюстгальтер в карман. Руслан уже поднялся на ноги, и они вдвоем запихнули обездвиженного бандита в холодильник, лед в котором был залит кровью Руслана, и задвинули засов.

— Пусть охладится паренек, — хитро посмотрел на нее Руслан.

— Ты еще шутить можешь? — удивилась она.

Прежде чем убрать тело охранника, он забрал у него пистолет. По тому, как он его проверил и перезарядил, Марусе стало ясно, что с оружием ее новоиспеченный муж обращаться умеет. Она же подобрала выпавшие из кармана бандита наручники.

— Сейчас не до эротических игр, — отметил Руслан.

— А мне как-то легче дышать стало, когда у нас появилось оружие, — ответила Маруся. — Честное слово.

— А я настаиваю, чтобы ты убиралась через окно, а я тут сам разберусь.

— Нет, я одна никуда не пойду! — сразу же заявила Маруся.

— Димон, ты здесь? Зачем закрылся? — неожиданно прервал их перепалку мужской голос.

Постучали в дверь, и Маруся снова чуть не подпрыгнула на месте.

— Может, всех поймаем на твои прелести? — предложил Руслан, взвел спуск и открыл дверь.

Маруся даже испугаться не успела. А ввалившийся парень не успел ничего сделать, закричать или достать оружие. Он сразу же наткнулся на дуло пистолета.

— Молчать! Крикнешь — пристрелю! Быстро зашел и повернулся мордой к стенке, — скомандовал Руслан, и парень подчинился.

Руслан долго ждать не стал, а сразу резко и сильно огрел его сзади по шее рукояткой пистолета, Маруся такое видела только в кино. Парень рухнул, даже не вскрикнув.

— Этого куда? — услужливо спросила Маруся, готовая на все ради любимого мужчины.

— Отдай мне свой лифчик, я видел, что ты его в карман положила, — сказал Руслан.

Маруся отдала ему свой кружевной аксессуар, и Руслан крепко связал бандиту руки за спиной.

— Все. Готово! Надеюсь, что выдержит.

— Что ты ещё видел? — внезапно спросила его Маруся.

— Что надо, то и видел, — усмехнулся он.

— И как?

— Маруся, не дразни меня! Сейчас, солнце мое, совсем не время! — Руслан выглянул в коридор и махнул ей рукой. — Следуй за мной.

— Прямо Джеймс Бонд.

— Я Сеню не брошу. Нам главное найти его. Да и дверь за собой на ключ закрой, чтобы этот красавец не выполз.

Они двинулись по коридору.

— Руслан, сколько у нас патронов? — спросила Маруся.

И тут тишину подвала взорвал резкий нечеловеческий крик.

Маруся остановилась, чувствуя, как у нее на голове зашевелились волосы, а Руслан, наоборот, побежал вперед.

— Это Сеня! — крикнул он.

— Что? Кто? — Она поспешила следом.

Когда Маруся заглянула из-за широкой спины Руслана в открытую комнату, то содрогнулась. На стуле сидел Семен. По всей видимости, он был сильно избит, но Семену повезло, что он родился негром и на нем синяки были не так видны. Но зато вот костюм он надел, не догадываясь, что его будут избивать, пиджак и брюки уже были не белые, а серо-красные. Над ним навис директор кладбища, бил его начальник охраны, а Инга стояла рядом и смеялась.

— Руки вверх! Не двигаться! Пристрелю! — крикнул Руслан. — Все отошли к стене! — Было видно, что он нервничает и теряет самообладание, рука, сжимавшая пистолет, заметно подрагивала.

— Опа! — в недоумении посмотрел на него Игорь. — Голубчики. Нарисовались. Вы это откуда?

— Руслан, ребята, — простонал Семен, и из его рта потекла кровь. — Ох, лихо мне, ох, лихо. Звери, сволочи… убивают.

— Держись, друг! Мы тебя спасем, мы тебя вытащим отсюда! — пообещал Руслан.

Но в этот раз у него прошло все не так гладко. Двое мужчин сделали вид, что пошли к стене, но в последний момент начальник охраны, видимо, вспомнил, что он отвечает за безопасность, да еще и не захотев опозориться перед дамой сердца, кинулся на Руслана. Директор тоже решил, что вдвоем им удастся справиться с Русланом, и тоже изменил траекторию и бросился на него.

Руслан успел выстрелить один раз и сразу попал Илье Григорьевичу в живот. Тот рухнул на пол, изрыгая нецензурные проклятия. А вот с Игорем Руслан был вынужден схватиться врукопашную. Маруся хотела хоть чем-то ему помочь, но не могла придумать, как подступиться. Но пока она размышляла, ее сбила с ног Инга и, повалив на спину, принялась душить, впившись ногтями в ее тонкую шею. Лицо грудастой красотки покраснело и скривилось от ненависти.

— Задушу, сучка! Врешь, не возьмешь! Убью, гадина! Что удумали? Вы на кого подняли руку?

У Маруси потемнело в глазах. Она поняла, что задыхается. Из последних сил подняла руку с наручниками, зажатыми в кулак, и ударила Ингу в лицо наотмашь. Удар получился очень сильным, потому что Марусе очень хотелось жить.

От безжалостного удара Инга мгновенно ослабила хватку, вскрикнула, отлетела в сторону, словно кегля, и затихла. Маруся, кашляя, поднялась с пола и посмотрела на Руслана — она была готова помочь ему. Но тот уже справился сам, он превратил Игоря в отбивную котлету. Шатаясь, поднялся на ноги и оттолкнул начальника охраны ногой, бросив напоследок уничтожающий взгляд.

— Подонок… Маруся, ты как?

— В норме.

— О, я пропустил женскую драку? Жаль. Похоже, моя амазонка сильно попортила личико этой шалаве? Ну, ничего, в тех местах, где она скоро окажется, ей красивая внешность не пригодится. Валенки-то валять всё равно с каким носом, — покосился он на Марусину соперницу.

Руслан, несмотря на то что находился явно не в лучшей форме, помог Марусе встать и подошел к Сене. У того руки были связаны за спиной, да еще и вывернуты за спинку стула. Руслан опустился на колени и принялся распутывать веревку, обращаясь к Марусе:

— Найди у кого-нибудь в кармане мой телефон. Вызови «скорую», полицию, то есть всех… И еще наберешь телефончик один. Дядька мой знакомый, записан как «ПП».

— ПП? — переспросила Маруся, поднимая телефон, вылетевший у кого-то из кармана. Он был какой-то склизкий и мокрый, явно в крови, поэтому держать его в руках было очень неприятно.

Вообще крови здесь было больше чем достаточно.

— ПП — это Петр Петров или полковник полиции, расшифровывай как хочешь, все будет правдой! И еще он мой друг, у меня много хороших и нужных друзей. Звони, Маруся, он нам поможет.

— А сейчас я твой друг, помоги мне, Руслан, я тоже еще пригожусь, — закряхтел Семен. — Они мне зубы выбили.

— Ничего, новые вставим, — пообещал Руслан.

— Таких белых, как у негров, в ваших стоматологических клиниках нет в наличии, — еще пытался шутить Сеня.

— Ничего, галстук коричневый наденешь, и на его фоне зубы будут белыми казаться, — в его же манере ответил Руслан.

А Маруся уже не слушала их, ей надо было сделать много звонков, и еще она боялась, что кто-нибудь ворвется в подвал, а у Руслана уже точно не хватит сил одолеть еще одного противника.

Глава 10

Почему-то полковника полиции Маруся представляла себе как усатого мужика с большим животом и обязательно строгим взглядом. Поэтому обаятельный улыбчивый блондин произвёл на нее неизгладимое впечатление. Это как герой женских грез из песни про настоящего полковника, о котором мечтает каждая. ПП был легок в общении, профессионален, все схватывал на лету. И, самое главное, безоговорочно верил Руслану, Семену и даже ей.

Петр Петров и следователь из следственного управления явились к ним незамедлительно. Преступную группу взяли на месте. Да они и не в состоянии были не только уйти, но даже и уползти. Следователь не мог не оценить, в каком виде попали к нему задержанные.

— Вы просто садисты! Так разукрасили всех, что даже страшно смотреть.

— Мы не старались, это у нас случайно получилось, — ответила за всех Маруся.

Руслан от госпитализации отказался, а вот Семена на носилках увезли в травматологию. Да он толком и не мог ничего сказать. На него набросились, жестоко избили, требовали рассказать, зачем явились на кладбище, какие цели преследовали. Семен гордился, что несмотря на боль и отчаяние он не раскололся и не выдал друзей.

На кладбище нашли много интересного. Во-первых, труп Никиты оказался не единственным, были найдены еще два трупа в замороженном состоянии и много трупов, зарытых в кошачье-собачьих могилах. Оказалось, что это кладбище уже как-то проверяли, но не тщательно, а для галочки. Теперь должны были полететь нерадивые головы проверяющих. Кладбище обыскали, могилы срыли. За огромные деньги директор кладбища, как оказалось, в прошлом не раз судимый, хоронил криминальные трупы. Тут были зарыты жертвы заказных убийств, и вывезенные в неизвестном направлении из московских квартир одинокие старики, и мужья, убитые женами, захотевшими оставить себе деньги супруга плюс молодого любовника для утех, да мало ли…

— Не все так просто, — сказал Петр Петров, — потому что возникает правомерный вопрос — для чего такой риск? Хорошие деньги бандиты получали, закапывая любимцев богатых людей. В России ежегодно пропадают тысячи людей. Кто они? Кто-то потерял память, затерялся на просторах нашей большой страны, кто-то сам захотел исчезнуть, по собственной воле, но многие из этих людей уже мертвы, это ясно. А уж зарыть труп в лесу вообще не составляет особого труда. Дремучие чащи, болота… Было непонятно, почему надо было хоронить пропавших именно здесь. Но ответ мы нашли. Дело в том, что эти ребята банда наемных убийц. Ими руководил директор, распределял заказы, они привозили «работу на дом», здесь же и прятали. Имелся и катафалк фирменный с надписью «Захоронение и кремация домашних питомцев». Безусловно, до поры до времени их не трогали. Но их деятельности теперь пришел конец, и, между прочим, не без вашего участия. Хочется кое о чем вас спросить…

— Ответим на все вопросы, — кивнул Руслан.

— Как вам это удалось?

— Что удалось? — не поняла Маруся, чувствуя радость и облегчение, что они выбрались из этой заварушки.

— Как вам удалось обезвредить банду головорезов? Ведь силы были не равны. Мало того что вы находились на вражеской территории, среди вас была слабая женщина, раненый мужчина и избитый до потери чувств парень. Как вы их всех сделали?

— По очереди, — пожал плечами Руслан. — Маруся была бесподобна, — покосился он на Марусю. — Я бы пошел с ней в разведку.

— С Марусей? — уточнил Петр.

— С женой моей, — улыбнулся Руслан.

— Начинается! — закатила глаза Маруся.

— Какая жена? — удивился полковник.

— Самая настоящая, официальная, — ответил Руслан, но тут он немного солгал, потому что официальная — да, но не совсем настоящая.

— Поздравляю. Вы — отличная пара. Не знал, что ты женился, не знал… Верная жена, так сказать, боевой товарищ, — одобрил Пётр.

— Да ты издеваешься, что ли? — не выдержала Маруся.

— Только не надо сейчас вдаваться в подробности, — сразу же откликнулся Руслан. — Сейчас не до этого, мы и так отутюжили бандитов, если еще узнают, что мы женились по расчету, могут в нас разочароваться, — понизив голос, прошептал он ей на ухо, только глаза оставались веселыми.

— Хорошо, не будем сейчас светиться, ты прав, — согласилась Маруся, — но у меня тоже есть вполне резонный вопрос: за что они убили Никиту?

— Хороший вопрос, — согласился Петр Петров. — Думаю, что мы все выясним. Можно предположить, что он поехал на кладбище ночью, чтобы что-то разузнать. Как он узнал о нем, пока непонятно. Как прокололся — тоже. Нет, ну как вам удалось выйти победителями из этой катавасии? — все равно не понимал полковник.

— Спонтанно, — ответила Маруся.

— Мы действовали в состоянии аффекта, — подтвердил Руслан. — Это придает дополнительные силы. К тому же я не хотел опозориться перед молодой женой и должен был произвести на нее должное впечатление, чтобы она не жалела, что вышла замуж именно за меня.

— Мы спасали свою жизнь, — вторила мужу Маруся, которая начинала краснеть и нервничать, как только он заводил свою пластинку о том, что она ему жена.

— Что характерно, спасли жизни-то, — ответил Петр. — А бандиты в состоянии «не очень», и вот что-то совсем не жалко мне этих сволочей! Сам бы перестрелял всех, честное слово.

— И слава богу, что все так закончилось, еще бы вот Семену выйти из больницы с минимальными потерями, — отметил Руслан.

Маруся и Руслан были выпущены из следственного изолятора живыми и невредимыми.

Они вышли на улицу и, казалось, сами в это поверить до конца не могли. Пережитый ужас постепенно отступал, и вся явь настоящего постепенно возвращалась к ним.

— И все-таки хорошо, что мы остались живы, — озвучил Руслан то, о чем она уже подумала, но вслух не произнесла, словно опасаясь снова ощутить тот холодок, который чувствовала, пока их жизни висели на волоске.

— Неплохо, — согласилась она, держа его под руку.

— Может, поедим где-нибудь? — предложил он.

Маруся подняла на Руслана глаза и вдруг очень остро ощутила, что не хочет с ним расставаться, причем никогда. Вот так бы и была все время рядом.

— Может, ко мне? — спросил Руслан.

— Зачем?

— Не хочу тебя отпускать, как-то даже грустно. Вдруг все закончилось и ничего больше не произойдет? Мне очень с тобой интересно. Это правда, — сказал он совершенно искренне.

— И я, — пискнула Маруся.

— Что ты?

— Боюсь, что ты подумаешь, будто я нацелилась на твои деньги, поэтому…

— Ты торопишь меня с процедурой развода? — спросил Руслан, слегка улыбаясь.

— Именно! Я это и хотела сказать! — обрадовалась Маруся. — Хорошо хоть ты меня понимаешь.

— Дурочка ты. Я об этом не думаю. Расслабься! Успеем еще! Давай будем пока вместе, — предложил он.

— Зачем?

— Потому что и ты, и я хотим этого, что же в этом плохого? — ответил он. — Меня тянет к тебе. Меня сейчас интересуешь ты!

— И надолго это?

— Время покажет, — туманно ответил Руслан, не кривя душой.

— Вот именно. Не хочу стать женщиной на одну ночь, — насупилась Маруся.

— Так это и от тебя зависит тоже.

— Вы постоянно обманываете.

— Кто? — не понял Руслан.

— Все мужчины!

— Я бы так не обобщал, — не согласился Руслан.

— Я позволю себе прервать наши объяснения и отправляюсь к Кларе Сергеевне, женщине, которая попросила меня и Никиту приехать на это кладбище и доказать, что она права, — ответила Маруся.

Руслан на несколько секунд задумался.

— Знаешь, я с тобой. И не спорь. Да и обманывать я ни тебя, ни кого-либо другого не собираюсь. Не в том я сейчас состоянии. Все силы потратил, и физические, и душевные.

— Что характерно, — задумалась Маруся, — ты не заметил одну странную вещь?

— Что именно?

— Твои друзья, узнав что ты женился, очень удивлялись. Хорош же ты, видать, гусь! Семейная жизнь, видно, не для тебя.

— Ты же знаешь, как это получилось. Друзья правы, — заулыбался Руслан, а Марусе безумно захотелось запустить в него чем-то тяжелым, но она сдержалась.

Они дошли до машины. На этот раз это был черный «Мерседес». Они отправились по адресу, который Марусе оставила Клара Сергеевна.

— Хорошие у тебя машины, — отметила Маруся.

— Да, люблю комфортные тачки, не спорю. Имею право, зарабатываю немало, — ответил он, потрогав голову.

Ему все-таки наложили швы, но от госпитализации Руслан отказался.

— Болит? — участливо спросила Маруся.

— Угу, такой постоянный шум в голове, врач сказал, что пройдет со временем.

— Может, надо было в больницу, под наблюдение докторов? Вечно ты спешишь.

— Ещё чего! Пройдёт! Я в порядке. Голова крепкая, выдержит. Вот только думаю всё время о тебе. Может, это от удара? — хитро покосился он на нее.

— Это от дури, — ответила Маруся, пряча улыбку.

— Смотри, какая странная ситуация: я имел кучу баб и только с одной не спал, с тобой, с моей законной женой.

— Ну, какая я тебе законная, так что даже не рассчитывай, — отрезала Маруся.

— А я так рассчитываю, так рассчитываю… — Рука Руслана соскользнула с ручки передач и погладила ее колено.

Маруся дернула ногой и стукнула его по ладони.

— Пыл остуди.

— Ты как строптивая кобылица!

— А ты как петух, который только тем и занят, что топчет кур.

— Не всех подряд, а только свою законную квочку, — вздохнул Руслан. — Да, мне с супругой повезло. Боевая она у меня подруга! Еще и сковородой может огреть, если разозлится.

— Ну, ты и балабол, — покачала головой Маруся.

— Если ты сказала правильный адрес, то твоя Клара Сергеевна живёт в элитном посёлке совсем недалеко от окружной дороги.

— Она утверждала, что дама состоятельная, — вспомнила Маруся.

— А что у тебя торчит из сумки? — поинтересовался Руслан.

— Так чучело несчастное, так и езжу с ним. Надо будет отдать. Хотя даже не знаю кому. Его Никита купил, — сказала Маруся. — Боюсь, что мне его придется оставить себе на память или выбросить, тьфу!

— Барсик! — засмеялся Руслан.

— Ты как ляпнул про кота, я чуть со стула не упала! Не дай бог, думаю, заметят, что это не кот. И заметили, — вздохнула Маруся.

— Вот не привык я заглядывать кошкам под хвост, — согласился Руслан. — Ладно, что вышло, то вышло. Хорошо, что накрыли эту банду, и очень плохо, что мы не спасли парня. Но мы его бы и не успели спасти… Его убили сразу же.

— Ага! Когда твой отец выкрал меня. И Никита остался один, а так бы я была с ним…

— И что? Слава богу, что тебя забрали, может, этим спасли тебе жизнь. Я даже представить себе не могу, что тебя также могли убить, — нервно повёл плечом Руслан. — Так что я очень рад, что ты не сунулась туда вместе с этим нечастным парнем. Не надо было лезть куда не следует с непрофессионалом.

— Зато с тобой я не пропала, ты так их уделал, — покосилась на него Маруся.

— Но я же мужчина, малышка, я могу заступиться. Ты не сомневайся во мне, — ответил Руслан.

— Я и не сомневаюсь, — ответила она, ощущая внутреннюю дрожь, но уже приятную.

Вскоре показался дом Клары Сергеевны. Руслан, живущий на широкую ногу, не удержался и присвистнул от удивления:

— Вот это хоромы!

Дом больше напоминал огромный замок с нестандартными арочными окнами и подсвеченным витражом по центру, видимо, там, где находилась центральная лестница. Дом был четырехэтажный, с башенками. За причудливой кованой изгородью раскинулся ухоженный сад со скульптурами и фонтаном.

— Нехилый домишко, — подтвердила Маруся.

Руслан посигналил. Чугунные ворота медленно и бесшумно поехали в стороны, пропустив гостей на широкую аллею.

— Класс. А здесь есть охранники? — спросила Маруся.

— Думаю, что такой дом должны охранять. И в видеокамеру нас видят, раз дверь открыли, — оглянулся Руслан.

А навстречу им уже неслась, очаровательно улыбаясь, Клара Сергеевна в легком воздушном платье с меховой опушкой. Она была в полной боевой раскраске, демонстрируя желание встретить гостей в любое время суток во всеоружии.

— Дорогие мои, проходите! Контрольно-пропускной пункт уже оповестил о вашем приезде, — сказала она, подтверждая их догадки об охране этого уютного уголка. — Очень рада вам, Маруся. А кто это с вами? Простите, мы незнакомы? А где же высокий рыжий парень?

— Здравствуйте, Клара Сергеевна! А мы к вам по делу.

— Милости прошу, господа журналисты, милости прошу. Я знала куда обращаться, и к кому! Знала, что вы мне поможете! — расплылась в улыбке Клара Сергеевна, ведя гостей к дому.

Маруся оглядывалась по сторонам и отметила, что поблизости людей не было, словно все, кроме хозяйки, вымерли. Перешагнув порог, Маруся ахнула. Это был не частный дом, а музей антиквариата. Роскошь так и била в нос дорогими, но порой не очень уместными вещами. Чувствовалось, что для хозяйки цена была важнее гармонии.

— Я живу уединенно и одиноко, так что очень рада гостям! Давайте пройдем сразу в столовую. Это почти кухня, такое привычное место для встречи русских людей! — суетилась Клара Сергеевна.

— Неудобно… — пискнула Маруся, но ее решительно прервал Руслан:

— Спасибо. Мы бы не отказались перекусить с дороги. Разрешите, я закажу пиццу? — сказал он. — Я могу оплатить любой заказ из ресторана.

— Да о чем тут говорить? Какой заказ? У меня от еды в трех холодильниках полки ломятся! — воскликнула Клара Сергеевна. — Говорю же: всё есть! Нет только счастья в личной жизни! — подмигнула она Марусе. — А у вас, видимо, все хорошо?

— У нас медовый месяц, — ответил Руслан, воспользовавшись смущением спутницы. — Мы недавно поженились.

— Поздравляю! Какая вы интересная пара! Вы явно подходите друг другу, — стрельнула по ним цепким взглядом Клара Сергеевна.

— Чем интересная? — спросил Руслан, у которого мысль о том, как странно он женился, не выходила из головы.

— Просто интересная. А Маруся, похоже, не в курсе, что вы поженились. Шучу я! — вдруг выдала проницательная дама. — Больно уж у нее вид удивленный и ошарашенный. Идите за мной!

Столовая Марусю поразила до глубины души. Высотой потолок столовой соперничал с высотой готического костела. С потолка свисала каскадная люстра с хрустальными подвесками. Стены были черного цвета и местами украшены хрустальными панелями, которые очень красиво подчеркивали этот вроде бы всепоглощающий цвет. Готические окна с цветными витражами придавали помещению церковную атмосферу. В старинном шкафу-витрине сияла целая коллекция дорогого хрусталя. И главное, что при такой обстановке все блистало чистотой, а это было удивительно при таком огромном количестве хрусталя и стекла.

Клара Сергеевна перехватила восторженный взгляд Маруси и добродушно засмеялась.

— Нравится? Стильно? Я люблю свою столовую. Правда, прислуге приходится не сладко, уборка здесь очень трудная — столько хрупких дорогостоящих вещей. А уж вымыть эту люстру — легче застрелиться! Но, как известно, красота требует жертв. И вот моя гостиная-столовая полна красоты. Зато это производит впечатление, не правда ли?

Они сели вокруг большого овального стола на белые с высокими спинками стулья. Клара Сергеевна дала указания стайке словно из-под земли возникших девушек в черных, скромных платьях и белых накрахмаленных фартуках. Просто сериальная сказка из жизни богачей, подумала Маруся.

Через несколько минут стол сервировали фарфором нежно-кремового цвета, хрустальными бокалами, серебряными столовыми приборами. Девушки подали закуски — салат в большом салатнике с золотой каймой, разнообразные колбасы, свежайшую ветчину, печень фуа-гра с ягодами и сладким соусом, несколько видов сыров, фрукты, причем самые экзотические.

— Лосось на горячее, — сказала Клара Сергеевна, — с соусом из прованских трав и диким рисом.

— Господи, да и так всего много, не надо ничего! — невольно воскликнула Маруся, у которой уже слюнки потекли.

— А это дорогое вино. — Клара Сергеевна указала на поставленные на стол две пыльные бутылки. — Как положено, дорогие гости.

— Я открою, — вызвался Руслан. — А мы к вам без подарков. Как-то не подумали.

— Вы лучше расскажите мне, права я была или нет? — Клара Сергеевна взяла белоснежную салфетку, расправила ее и положила на колени.

Руслан, как единственный присутствующий мужчина, открыл вино и разлил его по бокалам.

— Аромат потрясающий! — Клара Сергеевна подняла к носу бокал с вином. — Сама себя не похвалишь, так никто не похвалит.

— Вино хорошее, — согласился Руслан, пригубив, а Маруся для солидности кивнула.

Она не пила таких вин никогда в жизни, но вкус на самом деле был необычным, насыщенным и терпким. По всей видимости, она всю жизнь пила не то, что надо.

Закуска тоже была под стать вину — свежая, прекрасно приготовленная и дорогая. На пару минут наступила тишина, слышалось лишь легкое постукивание столовых приборов. После нескольких тостов Маруся расслабилась и успокоилась. Она рассказала о том ужасе, который им пришлось пережить, о размахе бандитской деятельности на кладбище домашних животных, о смерти Никиты. Глаза Клары Сергеевны округлились.

— Рыжий паренек погиб? — расстроенно произнесла она. — Господи, как же так? Ой, горе, какое горе! Это из-за меня… Я попросила, а он заинтересовался. Это я виновата! Не надо было…

— Клара Сергеевна, вы тут ни при чём. Вы проявили гражданскую позицию, и то, что вам не понравилось, вы рассказали тому, кто согласился вас выслушать.

— Да уж! Палец с кольцом, найденный в могиле, — это повод, чтобы задуматься! Но все равно, как же так? — сказала Клара Сергеевна.

— Кстати, этот самый пальчик и кольцо у вас еще? — поинтересовалась Маруся.

Клара Сергеевна кивнула.

— Придется сдать органам правопорядка для установления личности погибшей, — пояснила Маруся.

— Полицейские к вам приедут для получения показаний, ну, заодно и пальчик заберут, — уточнил Руслан.

Клара Сергеевна поджала губы:

— Я? Я не против! Я ментам в глаза посмотрю, ведь они меня не послушали сразу, приняли за сумасшедшую. А теперь вот молодой человек, выполнявший, между прочим, их работу, погиб! Пусть приходят. Колец у меня предостаточно, — усмехнулась Клара Сергеевна, — чужого не надо! Палец из могилы я тоже отдам. Схоронила я его, правда. Но ничего — выкопаю!

— Выкопаю? — Рука Руслана с бокалом вина замерла на полпути.

Клара Сергеевна щелкнула пальцами с ярким, ядовито красным маникюром, и девушка в накрахмаленном переднике быстро принесла ей пепельницу и сигареты. Наверное, это уже был условный сигнал, чтобы подать сигареты.

Руслан галантно щелкнул зажигалкой, Клара Сергеевна закурила.

— Спасибо. А что мне надо было делать с пальцем? В холодильнике хранить? Приятного аппетита! Это же кусочек человеческого тела. Я положила пальчик в коробочку и похоронила за домом, под яблоней. Вот такой вот у меня вишневый сад, — совершенно ни к чему добавила Клара Сергеевна, делая знак Руслану, чтобы он открывал вторую бутылку.

Маруся чувствовала себя очень уютно и комфортно в этой царской обстановке, в приятной компании. Она немного захмелела.

— Вы правильно сделали. Конечно, похоронить надо было… — согласился с хозяйкой Руслан. — Палец выкопали из земли, туда и вернуть надо было.

Они продолжили пить и есть, есть и пить… и, конечно, рассуждать о жизни, о том, как несправедлив мир, какие бывают сволочные люди, просто нелюди, форменные бандиты, настоящие звери.

Последнее, что Маруся помнила, это фразу Клары Сергеевны: «Кем надо быть, чтобы такие страшные, кровожадные преступления, убийства прятать в беспощадном огне крематория или в земле под могилками кошечек и пушистых зайчиков? Это моя умершая кошечка дала толчок к раскрытию мерзкой банды!»

И с этим было трудно поспорить.

Глава 11

«Как же холодно…» — подумала Маруся, открыв глаза и увидев хмурое темно-серое небо, почти голые ветки с засохшими листочками цвета меди. Такой классический осенний пейзаж явно не радовал глаз.

— Маруся, проснись, — тряхнул ее кто-то за плечо.

Над ней склонилась Клара Сергеевна, выглядевшая несколько странно, так как была без макияжа и с растрепанными волосами.

— Господи! Я вас не узнала! — невольно вырвалось у Маруси.

— Вставай, говорю, с земли! И Руслана буди! Заснули на холодной земле, хорошо хоть плед подстелили.

Маруся осмотрелась. На самом деле, она лежала на клетчатом пледе под деревом. Рядом примостился в очень неудобной позе Руслан. Вокруг валялись пустые бутылки и объедки.

— Мы вчера плавно переместились из-за стола в сад и устроили пикник. Костер жги, твою мать! — в сердцах сказала Клара Сергеевна.

Руслан приподнял всклокоченную голову:

— Черт! Все кости болят…

— Всю ночь рыли!

— Чего рыли? — зевнула Маруся.

— Землю рыли, все палец искали, — покачала головой Клара Сергеевна, — Так и не нашли, что удивительно!

К Марусе стала постепенно возвращаться память. Только в состоянии сильного опьянения она могла согласиться пойти ночью копать серебряными вилками и ложками, позаимствованными в столовой, под яблонями, чтобы найти палец в коробочке. Руслан огляделся и присвистнул.

— Ого! Мы тут наделали дел. Словно стая кротов потрудилась. Да, трудолюбия нам не занимать.

— Испортили ландшафт, — покачала головой Маруся, понимая, что территория вокруг дома Клары Сергеевны разворочена вконец.

В каждый сантиметр этой земли были вложены деньги и труд дизайнеров. Но сейчас земля выглядела совсем непривлекательно.

— Не переживайте, вызову садовников, и они все приведут в порядок, — отмахнулась Клара Сергеевна. — Пошли в дом, согреемся, задубели ведь. Ой, как все тело болит.

Они ввалились в дом словно стайка бомжей, припорошенных мхом, сухими веточками и листьями.

— Ванну бы принять, — робко попросила Маруся.

— Да, конечно! У меня в доме санузлов сколько угодно. Я сама точное количество не знаю. Давайте разбежимся по ванным, а потом соберемся в гостиной, — предложила Клара Сергеевна и первая куда-то исчезла, легкомысленно бросив гостей. Видимо, у нее действительно болела голова.

Маруся методом тыка нашла ванную с джакузи устрашающе больших размеров, словно в ней еще и в гольф можно было играть. Приняв обжигающий душ, она, посвежевшая и радостная, отправилась в гостиную.

Там, кроме Клары Сергеевны и Руслана, сидели в мягких креслах двое незнакомых мужчин и мирно пили кофе с какой-то выпечкой. Аромат ванили и кофе тянулся по всему первому этажу.

— Здрасьте… — неожиданно Маруся узнала одного из мужчин. — Ой, Петр! Я вас сразу не узнала.

К Кларе Сергеевне в гости наведался друг Руслана, полковник полиции Петр Петров со своим помощником.

— Присаживайся, Маруся! — Хозяйка немного привела себя в порядок, причесалась и подкрасила губы. Она позвонила в колокольчик и сказала подбежавшей девушке: — Будь любезна, еще кофе. — Потом повернулась к Марусе и объяснила: — Я представителям наших доблестных органов уже сказала, что пальчик мы не нашли, будь он неладен, перстень я отдала, а показания дам попозже. Сейчас подлечусь чуть-чуть… Русланчик, мальчик мой, налей мне коньячка немного, — попросила Клара Сергеевна, указывая на хрустальный графинчик с коричневато-бордовой жидкостью. Уже через десять минут Клара Сергеевна снова подобрела и заулыбалась. Она игриво посмотрела на гостей.

— В моем доме давно не было столько мужчин, вроде и повод грустный, а я все равно рада. Выпьете?

— Мы на службе! — ответил Петр.

— Да какая там уже служба? Чего вы в самом деле? Все равно палец не нашли! Это вы все виноваты! — погрозила пальцем нетрезвая Клара Сергеевна.

— Я? — удивился Петр Петров, уплетавший уже четвертую ватрушку и не находящий в себе сил остановиться.

— Я имею в виду, полицейские! Я же сделала заявление. Говорила, что откопала фрагмент трупа, а меня приняли за сумасшедшую и не захотели слушать. Да еще и пугали, что я закон нарушаю, пробравшись на частную территорию без разрешения, да еще и эксгумацию трупика кошки предприняла. А это моя кошка! Что хочу, то и делаю. Я не виновата, что такие законы. А вот что там людей закапывали, это что, меньший грех? Просто бюро профессиональных убийц! Руслан, наливай! Хочу воспользоваться моментом, пока у меня гости и они могут составить мне компанию.

Руслан разлил по опустевшим бокалам коньяк, хотя сам воздержался. А вот Петр махнул рукой:

— Ладно, выпью немного. Грех от такого отказываться… А то, что палец не нашли… Так бог с ним. Наши ребята еще приедут и пороют тут немного. Вы не против? — спросил Петр.

— Конечно нет. Пусть приезжают и ищут что хотят. Чем больше народу, тем лучше, я их буду кормить и поить, — согласилась Клара Сергеевна, весело смеясь.

— А можно мне через ваш компьютер зайти на свою почту? Я что-то выпала из графика, не знаю, куда мне сейчас следует поехать… — робко спросила Маруся, которая чувствовала себя в этом доме не очень ловко.

Но Клара Сергеевна отреагировала совершенно спокойно. Она отвела Марусю на второй этаж, в большую круглую комнату — свою спальню, и посадила к компьютеру.

— Ну, тут сама разберешься. Как в Интернет зайти, как на почту…

— Ой, нет! Я в этом плохо разбираюсь!

— Интересно! Как тебе удалось сохраниться в таком неведении-то? Да еще при твоей профессии? — удивилась хозяйка дома, которой не терпелось присоединиться к мужской компании.

Клара Сергеевна села с ней рядом, вошла в Интернет, помогла зайти на Марусину почту.

— Запомнила? — спросила она.

— Нет, конечно… — честно призналась Маруся.

— Вообще с чужих компьютеров лучше не заходить, — посоветовала Клара Сергеевна.

— Почему?

— Потому что в памяти компьютера сохраняется твои пароль и, в принципе, мне можно зайти в твою почту. Понимаешь, о чем я? — нравоучительно произнесла хозяйка дама, явно демонстрируя прогрессивное, как молодежь бы сказала, продвинутое мышление.

— Спасибо за совет, я это обязательно учту, — поблагодарила Маруся.

— Ого! — присвистнула Клара Сергеевна. — Да у тебя тут миллион писем.

— Я же чувствовала, что кому-то нужна! Я совсем потеряла голову из-за этих сумасшедших событий. Ой, мама дорогая, сколько их здесь…

Клара Сергеевна близоруко прищурилась:

— Посмотри, несколько десятков писем с какого-то сайта знакомства, — удивленно посмотрела она на Марусю.

Та раскраснелась, как роза:

— Да это я так зашла, интересно стало, а потом все некогда было… И вот, оказывается, были и посетители, и кто-то мне писал, — сконфузилась Маруся. — Странная переписка, странные предложения. Я особо и не верю, что таким образом можно найти нормального человека, но вот подруга посоветовала.

— Да чего ты оправдываешься? Хотя я не понимаю, как только тебе совесть позволяет регистрироваться на каких-то сайтах, мужиков разных искать? И это при таком-то красавце рядом? А как же Руслан? Он так смотрит на тебя! А ты еще кого-то ищешь? А совесть-то есть? Уж я-то в мужчинах разбираюсь. Вижу, что парень хорош, глаз у него горит, не мужчина — огонь! А жена его по сайтам знакомств шарится!

— Да вы ничего не знаете, — вздохнула Маруся, — и объяснять долго. Но, если честно, я сама не собираюсь больше сидеть на этих сайтах.

— А вот это правильно! Тебе это ни к чему! — согласилась Клара Сергеевна.

Маруся просматривала письма одно за другим.

— А вот чего я и ждала! С работы! — обрадовалась она. — От моего бывшего мужа.

— У тебя еще и мужья были? — еще больше удивилась Клара.

— Да чего же вы так удивляетесь? Словно я такая страшная и несуразная, что меня и замуж-то никто взять не мог? — удивленно подняла брови Маруся.

— Не обижайся, дорогая. Мне просто очень приглянулся Руслан. Слушай, а как тебе удалось заполучить его? Твоя семья была богатая, а он беден? — продолжала допытываться Клара.

— Вовсе нет, — усмехнулась Маруся. — Наоборот, я бедная, а он богатый. Но наше соединение произошло не совсем нормальным способом, да и распадется этот брак скоро.

— Да ты что? Еще бы! Он узнал, что ты торчишь на сайтах знакомств? — ахнула Клара Сергеевна. — Я ему не скажу, честное слово!

— Дело не в этом… — Ох, не хотелось Марусе рассказывать всю эту мутную историю их брака.

— А, понятно! Он гуляет? Пьет? Такой породистый кобель! И ты решила отомстить? Но ты, дочка, не горячись. Такими кадрами не разбрасываются. Ты не пори горячку, сделай вид, что совершенно спокойна. Не отпускай его. Поборись! Поверь мне, уже пожилой женщине. А если сама изменишь, они не прощают, мужики-то! Им можно, жене — нет! Такая вот несправедливость в жизни. Мы в молодости гордые и глупые, а потом жалеем.

— Я обязательно учту ваши советы, — улыбнулась Маруся. — А как открыть письмо от редактора, моего бывшего мужа?

— Ох, горе ты мое, — щелкнула по клавишам Клара Сергеевна. — Щелкни мышкой по письму, оно и откроется.

Маруся углубилась в чтение, но с каждой секундой лицо ее менялось все больше и больше.

— Что? — заволновалась Клара.

— Вот черт! Он меня уволил! Какого дьявола? Ну, Олег! Я тебе устрою! Что он себе позволяет? — У Маруси даже дыхание прервалось от возмущения.

— Ну говори же скорее!

— Говорит, что я задержала несколько статей, а я-то и до компьютера добраться не могла. Обвиняет, что я не выходила на работу, что не отвечаю на звонки, что он не намерен больше терпеть мои выходки, ему все равно, что я его бывшая жена, и он меня уволил. Как так? Не объяснившись? Ничего не узнав? Да может быть, я при смерти! И вот, пожалуйста, вместо поддержки! Узнаю Олежку! Павлин надутый! Ну, ничего! Я еще с ним поговорю. Я еще с ним разберусь! Клара Сергеевна, смотрите!

— Что?!

— Он обвиняет меня, что я угробила его сотрудника Никиту! Да как он смеет? Мол, как только я пришла в отдел, так сразу же и сгубила отличного работника. Это почему он меня в этом, интересное дело, обвиняет? Я-то тут при чем? Я и сама могла погибнуть. Мне самой жалко Никиту. Нельзя меня в этом обвинять!

— Успокойся, Маруся. Конечно, ты ни в чем не виновата. Это он сгоряча, наверное, — попыталась успокоить ее хозяйка дома.

— С работы выгнал, гад! Раньше никогда себе такого бы не позволил, не поговорив со мной! — недоумевала Маруся.

— Может, кто чего нашептал? Я, конечно, чужие письма не читаю, но… Вот чисто случайно увидела, смотри, что он пишет! Гляди-ка… «Пока ты выходишь замуж за таджиков, я тут работать за тебя должен? А Никиту ты зачем в свои шашни втравила?..» Это правда? Ты Руслана на гастарбайтера променять решила? Это что же у тебя за фантазии такие? Ты с ума, что ли, сошла? Ты с головой дружишь или нет? Или я чего-то не понимаю? Но не все же свои эротические фантазии следует воплощать в законном браке. Можно как-то и по-другому устроиться.

Маруся покраснела.

— Я, кажется, знаю, кто ему и что напел. А могу я позвонить от вас? — Очень уж неудобно было ей просить обо всех этих услугах в чужом доме.

— Конечно! Чего уж! Ты можешь делать что угодно! Вот ведь дела, — покачала головой Клара Сергеевна.

— У меня разрядился телефон и, похоже, голова тоже разрядилась, — пояснила Маруся.

Клара Сергеевна оставила гостью в кресле, предлагая ей все же успокоиться, а сама вернулась со своим сотовым телефоном.

— Звони.

— Спасибо. Алло? Тоня? Привет, подруга моя! Да, телефон не мой, дали позвонить. Да нет, ничего не случилось. Хотя знаешь, я потеряла свою единственную работу, потому что кто-то напел работодателю о моих маленьких неурядицах и что я вышла замуж. Да, думаю, что Олегу всё это расписали красками, и вот результат!

Антонина на другом конце провода тут же заголосила:

— Ой, подруга моя хорошая! Не злись! Прости! Извини меня, дуру! Да встретились мы с ним за чашечкой кофе, я и проболталась, вроде как пошутила. А он напрягся. Вот ведь идиот! Я всегда тебе говорила, что он собственник, что любит тебя до сих пор. Это от ревности! Я не думала, что он так серьезно отреагирует.

— Перестань, Тоня.

— Да я правду говорю. Я-то его знаю! Это ты ничего не видишь, или не хочешь видеть! Он был доволен, что ты постоянно рядом и ничья… А как только узнал, что замуж вышла, пусть даже и фиктивно, так посмотри, что вытворил! Уволил! Ну, ничего, я ему устрою!.. — трещала Антонина.

— Ладно, не кипятись. Зол он на меня был. Я не дала Олегу опубликовать одну очень нехорошую статейку. Я даже пригрозила ему, то есть позволила себе шантаж. Замужество еще это дурацкое… Ладно, не бери в голову! Я сама с ним поговорю. Мне только надо было тебя предупредить, чтобы ты меньше трепала языком, где не надо! Все, пока!

— С подругой говорила? — спросила Клара Сергеевна, когда Маруся отдала ей трубку.

— Ну да.

— А у меня нет подруг! — заявила хозяйка дома, тряхнув головой. — Все они змеи в моем представлении. Подружки — гадюшки… Сколько они мне зла сделали… Так получилось, что я замужем за состоятельными людьми всегда оказывалась, двое мужей у меня было, и оба очень богатые, как ты можешь видеть. Ну и подружки с ума сходили от зависти, когда я находила крутого спонсора. На что только не шли, чтобы заполучить, отбить его. Близкие подружки — это самые гадины подколодные и есть! Я и не думала, что из зависти можно пойти на такие подлости, на такое предательство, пока сама не увидела, своими глазами. Вывела всех к чертовой матери! Разогнала! Теперь вот живу и без подруг и без мужа — умер сердешный.

— А дети? — робко спросила Маруся. — Извините…

— Есть у меня ребенок, но он уже взрослый, что и понятно, и у нас не очень хорошие отношения. Долгая история, как-нибудь расскажу. Характер! Не надо ему моих богатств-сокровищ! Я сам, мол, всего достигну! Дитя неразумное… А ведь люблю его, что поделаешь! И кому мне всё это оставлять-то?! — развела руками Клара Сергеевна, и ее глаза словно заволокло туманом.

Маруся поняла, что она не хочет говорить на эту тему, и, естественно, как воспитанный человек не стала настаивать.

Глава 12

Маруся в этот же день решила встретиться с бывшим мужем, чтобы разрулить проблему с увольнением, но в издательстве его не застала, а на телефонные звонки он не отвечал. Маруся же прошла в издательство беспрепятственно, потому что пропуск у нее еще не отобрали.

Для начала она захотела хотя бы забрать свои вещи. Зайдя в редакцию криминальных новостей, Маруся совершенно неожиданно увидела Олега собственной персоной, успокаивающего молодую и невзрачную блондинку с красными глазами и распухшим носом, которая повисла у него на плече и безутешно рыдала.

— Опа! А я тебя ищу, и все отвечают, что тебя нет…

Он сконфуженно отстранился от девушки.

— А я есть… Вот, Лилю успокаиваю…

— Я вижу, — поджала губы Маруся.

— Здравствуйте, — кивнула девушка, шмыгая носом.

— И вам не хворать, — откликнулась Маруся.

— Лиля — сотрудница криминального отдела, — пояснил Олег, не глядя Марусе в глаза. — Новая…

— Никита говорил мне, что у вас напряженка с кадрами.

— Я в декрете была, вот вышла, — пискнула Лиля.

— Я попросил выйти досрочно, работать некому, — сказал Олег, прожигая Марусю многозначительным взглядом.

— Мне так жалко Никиту! — снова заголосила хрупкая блондинка. — Как же это так!..

— Мне тоже жалко, — вздохнула Маруся. — Судьба…

— Лиля работала с ним несколько лет, и учились они вместе, — объяснил Олег.

— Я сочувствую.

— Вы, правда, были последней, кто его видел? Вы работали по одному делу? — Лиля убрала мокрый от слез платочек в карман.

— Да, это так. Дело уже закончено, но репортаж не выйдет. — Маруся хмуро посмотрела на бывшего мужа.

— Я бы хотела поговорить с вами! — Лиля опять всхлипнула.

— Я уволена. Вот, зашла шмотки забрать. Мне не дали написать разоблачающую статью в память Никиты, чтобы не казалось, что он умер напрасно, — сказала Маруся, заметив, как недоумевающе девушка посмотрела на Олега.

Тот почувствовал себя не в своей тарелке.

— Олег? — строгим тоном спросила Лиля.

— Я… Это… А что, Олег? Я тут все-таки главный редактор, а не мальчик на побегушках! Сотрудница не выходит на работу, не отвечает. Что я должен был сделать? Я имею полное право! Это неуважение к работе, ко мне, к коллективу! — распалялся он.

— После того, что случилось? Один сотрудник мертв, вторая еле жива… Вместо того чтобы радоваться, чтобы ей премию выписать, ты человека добиваешь? Ты увольняешь ее? — Лиля смотрела на Олега в упор, словно желая испепелить его взглядом.

— Я? — Олег вдруг пошел красными пятнами. — Да что ты, Лиля! Я же пошутил! Девочки, вы юмора не понимаете, что ли? Что вы, в самом деле?! Я же ей просто пригрозил. Мол, не выйдешь на работу — выгоню! Я, наоборот, встряхнуть ее хотел! Чтобы она после нервного потрясения не замыкалась в себе, а быстрее выходила на работу, в свой дружный, веселый, любящий коллектив. Что в этом плохого? Просто шутка! А Маруся и правда испытала шок, поэтому так реагирует!

Реакция Олега Марусю очень удивила. Уж она-то знала, что он не шутил и действительно хотел избавиться от бывшей жены. Но Олег явно валял дурака перед этой девчонкой. Марусе это было на руку. Она радостно захлопала в ладоши и воскликнула, словно маленькая девочка, увидевшая конфетку.

— Так я не уволена?! Это была шутка? Ну, надо же, какая я недотепа! Юмора не поняла! Я-то испугалась, что это правда!

— Шутка, шутка, — заверил ее Олег, неискренне улыбаясь, но взгляд его при этом оставался настороженным и злым.

— Так я останусь? — засуетилась Маруся, явно переигрывая.

— Конечно, дорогая! И я жду тебя, то есть твою статью-бомбу!

— И я остаюсь в этой редакции? Лиля здесь одна, ей же нужна помощница? — продолжала допытываться Маруся, почему-то понимая, что рядом с Лилей она из Олега веревки вить может.

— Ты же не хотела, говорила, что вольная птица, — напомнил Марусе бывший муж.

— А вот теперь втянулась, — задорно тряхнула головой Маруся. — Здесь интересно, и адреналин мне полезен. Может, именно этого и не хватало всю жизнь… Я буду работать с полной самоотдачей. С огоньком! Я тебе обещаю.

— Да оставь ее здесь, а то мне одной одиноко, — обрадовалась Лиля. — А мы подружимся. И про Никиту я хочу все узнать, царство ему небесное.

— Конечно, девушки, как скажете. Неужели, Маруся, тебе здесь понравилось? Бежала бы уже отсюда от греха… Ты — как черная метка.

— Нет, я еще посижу, хотя бы пока статью пишу, — не согласилась Маруся. — Я вообще-то поговорить с тобой хотела.

— Успеем ещё. У меня дела, то есть я сейчас занят. Сильно занят, поэтому откланяюсь.

Олег мялся, как ребенок, получивший двойку. И Марусе стало совершенно ясно, что виной тому была эта Лиля. Она даже отвернулась и услышала звук поцелуя, потом слова: «Ну, пока…» и стук закрывшейся двери.

— Я не могу поверить, что не увижу больше нашего рыжего клоуна, постоянно предлагавшего мне чашечку кофе… Ведь я ему сто раз уже говорила, что не пью кофе… — с легкой улыбкой сказала Лиля и промокнула уголок глаза бумажной салфеткой.

— Извините, поговорим чуть погодя, — перебила ее Маруся и вскочила, чтобы бежать следом за бывшим мужем.

— Ты куда? — поспешила за ней и Лиля.

— Я хочу знать, куда поехал Олег. И можешь позвонить ему и предупредить.

— Зачем? — не поняла Лиля.

— Вот только не прикидывайся! Я-то вижу, что между вами что-то есть.

— Маруся, ты серьёзно, что ли?! Да брось… Все же знают, что Олег Наумович страшный бабник. Да он ко всем пристает! И ко мне в том числе, — крикнула ей вслед Лиля, когда Маруся выскочила за дверь.

— По-моему, с тобой особый случай, — проворчала Маруся, спеша по коридору, на ходу застегивая куртку.

Лиля побежала за ней.

— Маруся, у меня ребенку пять месяцев! Какие шашни? Я тебя умоляю… А все-таки, зачем он тебе нужен?

— Говорю же, поговорить хотела, — отмахнулась Маруся.

Они вместе выскочили на улицу в тот момент, как от крыльца отъехал джип Олега.

— Вот черт… — расстроилась Маруся.

— Погоня так погоня, — захихикала Лиля.

— Ну что, бежать за ним? — Маруся вздохнула.

— Бегом в мою машину! — сказала Лиля и побежала к салатовой старенькой машине «рено».

— Уже не догоним, боюсь.

— Догоним! Кто сказал, что я езжу медленно? Ты меня в действии не видела еще, я давно в «Криминальных новостях», мне от таких головорезов приходилось драпать, ого-го! — Лиля засмеялась. На её лице появилось какое-то азартно-хищное выражение. — А может, надо было просто ему позвонить? Зачем гнаться-то? — здравомысляще предположила Лиля.

— Я верю, что догоним.

Действительно, Маруся оказалась права. Они вскоре увидели мчащийся джип Олега и пристроились на безопасном расстоянии за ним.

— Теперь уж догоним, а заодно узнаем, куда он так мчится, — сказала Маруся.

— А я уже догадываюсь, — загадочно сказала Лиля.

— Куда? — поинтересовалась Маруся.

— Там, в конце улицы, кладбище, я боюсь. Давай не поедем? Ненавижу кладбища! Хорошо, что это расследование у вас прошло без меня, я бы точно не смогла.

— Да ладно… чего ты? — не поняла Маруся. — Не маленькие же мы…

Но Лиля остановилась.

— Я не поеду. Можешь смеяться, но мне на самом деле страшно. Дальше без меня. Я ребенка грудью кормлю, и ты будешь виновата, если молоко пропадет.

— Нет, такого греха мне не надо! Зачем тогда гнались за ним?

— Я же не знала, что он на кладбище собрался. Лучше так спросим, что он там делает, — предложила Лиля и повернула машину.

Они вернулись в издательство. Маруся пообедала в столовой и полдня посвятила созданию статьи, но и к вечеру Олег не вернулся. А вот Лиля из словоохотливой болтушки на глазах превратилась в замкнутую, молчаливую особу, словно испуганная улитка, спрятавшаяся в своем домике.

Вечером Маруся посмотрела на часы.

— Ого! Уже девять! Заработались мы с тобой, домой пора.

— Я, пожалуй, не пойду, — ответила Лиля дрожащим голосом.

— Как это — не пойдешь? У тебя же ребенок маленький, — напомнила Маруся. — Ты с ума сошла?

— Боюсь, что беда случилась.

Маруся подошла к ней и только теперь заметила, что та вся трясется.

— Что с тобой? Ты весь день кому-то звонишь. Объясни мне.

— Я здесь останусь. — Лиля отвела глаза.

— Здесь? На работе? А ребенок? Ничего не понимаю…

— С ним мама, все хорошо, я ей звонила. Я еще поработаю, — пояснила Лиля, не поднимая глаз.

— Как знаешь, — пожала плечами Маруся и, попрощавшись, пошла к выходу.

На улице она поймала такси-частника.

— Куда ехать? — спросил пожилой мужчина.

— Сейчас еще никуда, — задумалась она.

— В смысле? Вы мне мозги не пудрите, выходите тогда из машины!

— Извините. Скоро из ворот покажется светло-зеленый «рено», вот за ним мы и последуем, — пояснила Маруся.

Водитель задумался и покачал головой.

— Нет, я в такие игры не играю. Слежка? Погоня? Криминал?

— Я заплачу! Каждые пять минут ожидания — сто рублей! Все справедливо и никакого криминала.

— Хорошо. А это точно не опасно?

— Совсем нет! Я слежу за любовницей мужа, хочу знать, где они встречаются. Довезете меня до места, и все. Ни в каких скандалах участвовать не будете, — вполне искренне ответила Маруся. — Ой, да вон же машина, мимо едет… За ней!

Водитель быстро завел мотор и поехал следом за нужной машиной, буркнув:

— Но пять минут мы все же простояли и проболтали!

— Согласна, сто рублей уже ваши. А общая сумма будет зависеть от длины маршрута.

— Ладно, — смилостивился шофер, и несколько минут они проехали в молчании. Потом он покосился на Марусю. — Не благородное это дело.

— Что? — отвлеклась она от своих мыслей.

— Следить за изменником. Что за времена пошли? За мужиками бабы бегают, как бешеные. Да выгнала бы взашей! Тем более соперница-то, насколько я успел заметить, молодая совсем.

— То есть — куда мне за ней гнаться? — усмехнулась Маруся. — Ничего, я еще пободаюсь. Так просто в наше время мужиками не разбрасываются.

— Как знаешь, дочка, как знаешь.

Маруся сразу же поняла, что Лиля направилась к тому самому кладбищу, и это показалось ей очень и очень странным.

«Что за черт? Что у них там, место тайных встреч? В склепе? Она же боится… Со мной не поехала, а сама — пожалуйста».

Маруся попросила водителя остановиться, не доезжая до кладбища, и протянула семьсот рублей.

— Спасибо, дальше я сама.

— А ты уверена? Поздно уже, темно, да и место здесь нехорошее…

— Кладбище, я знаю, — вздохнула Маруся.

— Не просто кладбище, — озадачил ее мужчина.

— А что еще? Расскажите, пожалуйста, — попросила Маруся. — Я знаю, пять минут — сто рублей.

— Да что я, зверь, что ли? Я предостеречь хочу, а за это грех деньги брать. Ты сядь-ка назад в машину, что на холоде-то стоять, да и мне салон выстужаешь, пока дверца открыта.

Маруся залезла обратно.

— Раньше это было обычное кладбище, очень старое и небольшое, потому что вокруг уже были выстроены дома. Там уже перестали хоронить. А потом внезапно снесли целый квартал старых, ветхих четырехэтажных зданий и дали добро на расширение кладбища. Тут же его выкупил какой-то частник, организовал ООО, или ОАО, или как его там… Ну, и понеслось. Организатор оказался с чудинкой. И он тут такой вертеп организовал…

Маруся слушала его очень внимательно.

— Что вы имеете в виду? Что за вертеп? И откуда вы знаете?

Водитель усмехнулся.

— А ты удачно ко мне села. Жил я здесь недалеко, с матерью и бабушкой, пока не женился. Да и бабушку мою здесь и похоронили, поэтому не понаслышке все знаю. Администрация уничтожала старые захоронения, где долго никто не появлялся. А родственникам покойных предложили высокую арендную плату или велели перезахоронить останки за свой счёт, то есть им заплатить. У нас не было денег, и мама согласилась, чтобы бабушкины останки вывезли на другое кладбище, далеко от МКАД. Когда мы этим занимались, тракторы уже ровняли оставшиеся могилы. Начальник погоста решил хоронить усопших по новому методу.

— Как?

— Не поверишь — весело. Чтобы родственники не убивались, а радовались, что их родной человек перешел в мир иной. Веселые нестандартные памятники, фотографии чуть ли не в виде шаржей, музыка разухабистая гремит, пьянка. Прямо вот на костях устраивают салют, прости господи. Кремируют с улыбкой, хоронят со смехом и анекдотами. И, говорят, что у такого способа захоронения появились свои поклонники. Что им не так страшно оставаться одним на этом свете и что сами покойные не хотели бы, чтобы родственники пребывали в печали. Что уходить надо с музыкой, а не в слезах. Бред какой-то… Антихристы, прости господи. Так что кладбище это весьма своеобразное. А то, что твой муж с любовницей там встречается, так я не удивлен. Потому что по ночам там теперь организуют экскурсии для любителей острых ощущений. Небось уже совокупляются в гробах и на могилах. И за эти экскурсии и острые ощущения с людей деньги берут, а эти проходимцы наживаются!

— Да-а, интересная история…

— Все равно пойдешь? — удивился водитель.

— Я должна их застать, и мне все равно, где это будет — в цирке или на кладбище.

— Ну что ж, делай что хочешь. Твое право! Упрямая, — мужчина стукнул ладонью по рулю.

— А как вашу бабушку звали?

— Очень красиво. Прасковья Петровна Горчичина!

Маруся вышла из машины и направилась к кладбищу. Одинокий стук ее каблуков так же одиноко отзывался у нее в сердце. Плохие мысли она сразу же гнала прочь, хотя история, рассказанная водителем, впечатлила ее. Маруся миновала жилые дома, невольно задумавшись о том, как же люди живут в непосредственной близости от кладбища? Хотя, наверное, ко всему привыкаешь. На улице грудились припаркованные автомобили, но было безлюдно. Она приметила светло-зеленый Лилин «рено», но машины Олега видно не было.

Справа тянулась высокая ажурная ограда в виде перевернутых пик с сердцами и цветами. За оградой стройными рядами росли высокие деревья. Маруся испугалась: кладбище — место не из самых приятных. Сквозь голые осенние стволы деревьев виднелись памятники и кресты, но вход на кладбище почему-то оказался украшен цветными шариками, словно здесь раскинулся веселый цирк шапито. Выглядело это крайне дико. У ворот стояли два дюжих мужика в серых костюмах и ярко-красных галстуках.

— Пропуск? — шагнул к ней один.

— Какой пропуск? — не поняла Маруся.

— Пропуск на вечеринку. — Охранник был вежлив, но непреклонен.

— На вечеринку? Мне на кладбище надо, — растерялась Маруся.

— Это понятно, — сказал мужик. — Сейчас здесь вечеринка «Память о…». Это общая тема, а каждый сам решает, о ком он хотел бы вспомнить.

— Я тоже хочу на вечеринку, — сказала Маруся.

— Или приглашение, или билет.

— А сколько стоит билет? — Маруся полезла в сумочку.

— Тысячу рублей.

— Я готова заплатить, очень хочется вспомнить о покойном по-хорошему.

— Вот касса, — показал рукой охранник на небольшую будку под козырьком. Такие раньше стояли у каждого аттракциона в городских парках. В них продавали билеты на всевозможные карусели и американские горки.

Маруся заглянула в небольшое окошечко:

— Один билет, пожалуйста.

— Счастливого празднования, — ответили ей из полумрака и протянули премилый билетик в форме гробика.

— Мне тоже один, — произнес за ее спиной голос, который Марусе показался знакомым. Она с удивлением увидела пожилого водителя, который подвозил ее до кладбища.

— Вы?

— Я…

— А что вы здесь делаете? — удивилась она.

— Да вот, как видишь… Не смог тебя бросить, — хмуро ответил мужчина. — Пошла такая одинокая, худенькая в это гиблое место. У меня просто сердце сжалось. Я не мужик, что ли? Бросить женщину в беде! Нет, я так не могу, пусть даже ты мне никто.

— Правда? Бывают же такие люди… Как хоть зовут вас? — спросила Маруся, которой очень не хотелось привлекать к себе внимание.

— Меня? Юрий Васильевич, — смутился водитель.

— А я Маруся.

— Мария, что ли? По полному-то? — решил уточнить Юрий Васильевич.

— Нет. Маруся, просто Маруся.

Охранник взял у них билеты и сразу стал гораздо приветливее:

— Проходите вперед, вон к той группе людей. Вас там встретит гид Виола и все вам расскажет.

Маруся с Юрием Васильевичем двинулись в указанном направлении.

— Мне, если честно, неудобно перед вами, — обратилась Маруся к своему спутнику, — вдруг вы пострадаете из-за меня? Мне было бы очень неудобно перед вашими родственниками…

— Я не думаю, что зайдёт настолько далеко, просто я себе никогда бы не простил, если бы отпустил тебя одну. И это правда. А родственников у меня мало — жена больная, вторая стадия рака, операция нужна, и внучка семи лет. Не знаю, если, не дай бог, с моей Лерочкой что-то случится, смогу ли я один вытянуть внучку или нет? Отца у девочки не было, а дочка наша трагически погибла пять лет назад, — ответил Юрий Васильевич.

— Извините.

— Да что там! — махнул рукой мужчина. — Главное — ребенка поднять, а тут ещё такая беда с Лерочкой…

Они присоединились к группе сбившихся в кучку людей, которые чего-то ждали и в предвкушении романтики и экзотики болтали ни о чем. Всего вместе с Марусей и Юрием Васильевичем их было человек двенадцать. Маруся сразу же увидела Лилю. Та скромно стояла в сторонке, но, когда заметила Марусю, внезапно изменилась в лице.

— У меня тут знакомые, — шепнула Маруся своему спутнику.

— Уже? Ну, ты даешь.

— Подойдем? Привет, Лиля, — обратилась она к девушке.

— Маруся? Что ты тут делаешь? — Лиля испугалась.

— Это ты что тут делаешь? — прищурилась Маруся и передразнила ее: — «Я боюсь кладбищ»! Поэтому пришла сюда ночью. Верное решение… Не так свет в глаза бьет. И в офисе ты сказала, что у тебя работа срочная, а сама сюда рванула!

— Так ты что, следишь за мной? Я не говорила, что останусь в офисе. Я сказала, что у меня есть дело, — попробовала защищаться Лиля.

— И дела эти здесь?

— Как видишь. Так ты следила за мной? Ты что себе позволяешь? А это кто с тобой?

— Это Юрий Васильевич. И я хотела бы знать, что у тебя за дело в этом месте, о котором ходят весьма неприятные слухи. Главное, сначала Олег сюда направился, а теперь и ты.

Лиля опустила глаза. Было видно, что у нее от ужаса подкосились ноги. Она пошатнулась и чуть не упала, но Юрий Васильевич поддержал ее за локоток.

— Спокойно, детка! Все хорошо… Маруся, что ты, в самом деле, на человека напала? Не видишь, она плохо себя чувствует.

— Так я же помочь хочу, — возмутилась Маруся.

— Мне уже ничто не поможет, — прошептала Лиля.

К собравшимся подошла высокая бледная женщина с гладко причесанными черными волосами.

— Здравствуйте! Меня зовут Виола, и сегодня я приглашаю вас в загадочный потусторонний мир. Но не грустите, будут в нашем ночном, увлекательном путешествии и приятные моменты, — блеснула Виола белозубой улыбкой и пригласила всех следовать за ней.

Она пошла вперед уверенно и быстро. Экскурсанты, все как один, двинулись толпой, глупо хихикая и нервничая в предвкушении необычной экскурсии. И надо отметить, что люди жались друг к другу, шли не так, как: на обычных экскурсиях. Всё-таки экскурсия проходила именно на кладбище, и это заставляло всех нервничать.

Маруся хотела поговорить с Лилей, сейчас у нее не получалось, и это очень действовало на нервы. Виола тем временем красивым грудным голосом рассказывала группе экскурсантов совершенно невозможные с точки зрения нормального человека истории.

Они шли по тропинкам между могил, по ровным тенистым аллеям, мимо оград и склепов. Виола говорила, что ни один человек не хотел бы в конце жизненного пути оказаться в земле, придавленный унылой тяжелой плитой, все равно — бетонной или мраморной. Многие хотят уйти красиво и обрести душевную легкость. На этом кладбище захоронения обносились ажурными решетками с веселыми орнаментами, могилы превращали в клумбы, а памятники приводили неподготовленного посетителя в оторопь.

Как говорится, Церетели нервно курил бы в сторонке, если бы увидел невероятные фигуры, которые люди устанавливали на могилах усопших родственников. Это и раскачивающийся месяц на цепях с каскадом ярких звездочек, усыпанных стразами Сваровски, компания зверюшек во главе с Винни Пухом и бочкой настоящего меда для «сладкой смерти». И все в таком духе, словно на конкурсе «У кого крыша дальше отъехала». Но больше всего Марусю поразила фигура абсолютно обнаженного мужчины в натуральную величину, лежащего на могиле ничком, раскинув руки, словно обнимающего холмик. Виола тоже остановилась у этого погребения.

— Этот памятник олицетворяет собой вершину любви. Любящий мужчина потерял любимую женщину и хотел такой вот портретной скульптурой объясниться незабвенной в любви. Теперь она навечно заключена в его объятия, он вечно будет оберегать ее, всегда будет рядом, готовый закрыть от дождя и снега.

— Прости господи, и это все вместо крестов, — еле слышно прошептал Юрий Васильевич.

Маруся прыснула в кулачок. Если честно, она совершенно не хотела бы, чтобы на ее могиле лежал голый мужик. В потустороннем мире уж точно главенствующая роль переходила душе, а не телу, а, следовательно, обычный крест на месте последнего упокоения гораздо уместнее. Но это с точки зрения нормальных людей.

Маруся чувствовала себя очень неуютно. Группа праздных людей блуждала по кладбищу среди этих несуразных памятников, как на экскурсии, а ведь, если подумать, это место упокоения людей. Маруся с ужасом и трепетом представила себе, что может почувствовать душа умершего на небесах, видя эту вакханалию на своих бренных останках. К ночи похолодало, кто-то чихнул.

— Будьте здоровы, и пройдем в музей Смерти. Смерть, понятие не очень смешное, но мы рискуем подшучивать над ней, и пока что бизнес наш процветает, а, значит, Смерть нам благоволит, — сказала Виола.

Музей Смерти располагался в подвале. «Экскурсионная» группа, теснясь, двинулась по плохо освещенной лестнице вниз. Экспозиция была более чем странная — разнообразные черепа, кукольные ведьмы на метлах, зеленого цвета покойники, зомби, орудия пыток и прочий мусор. Да и что гильотина имеет отношение к смерти, тоже трудно было поспорить. Маруся не любила ужастики, и ей было откровенно неинтересно и скучно. Юрий Васильевич, по всей видимости, в таких делах тоже плохо разбирался, только головой качал.

— Детский сад какой-то. Не лень же было все это собирать. Это же надо было находить где-то всю эту гадость? — только и удивлялся он.

— Просто вечный праздник Хэллоуин, — согласилась Маруся. Она обратилась к Лиле: — Так зачем ты здесь? Острое желание посетить эту экскурсию? Может, ты со своей фобией борешься таким вот способом? Чего боишься, то и делаешь?

— У нас отношения с Олегом, — тихо сказала Лиля.

— Что? С Олегом? Ну, и что за секрет? С кем у него только не было отношений. То есть я не это хотела сказать. Встречаетесь, и очень хорошо… Может быть, ты знаешь, что я была его женой? Так это было давно и, честное слово, мне абсолютно все равно. Ты можешь делать что угодно. Я ведь сразу заметила, что между вами что-то есть, потому что хорошо знаю его, — заверила ее Маруся.

— Ты дослушай, что сказать хочу. Он мой любовник. Мы встречаемся уже два месяца. Нас захлестнула страсть, можно и так сказать. И мне абсолютно все равно, что он бабник и прохиндей… Мне он понравился, и мне хорошо с Олегом, и пусть про него что угодно говорят.

— Друзья, пройдемте дальше! После ночной прогулки нас ждет кафе, — пригласила Виола.

Они наконец поднялись из подвала на первый этаж — застекленную веранду. Зимой здесь, судя по всему, было холодно, а вот осенью еще ничего. Народ занял столики.

— И сегодня я должна была встретиться с Олегом, — продолжила Лиля, вытирая глаза.

— И что?

— И он пропал. Не отвечает на звонки, не перезванивает, ничего, просто пропал. — Лиля уже чуть не плакала.

— Подожди паниковать! Ты не знаешь Олега? Извини, конечно, но, может, он закрутил с кем-нибудь помимо тебя и забыл про вашу встречу, — предположила Маруся.

Она попыталась успокоить Лилю, хотя для любящей женщины измена любимого всегда самое страшное.

— Я согласна, — не стала упрямиться Лиля, — но это не очень на него похоже. Олег еще ни разу так со мной не поступал. Он всегда, если свидание срывалось, предупреждал меня. Ты можешь верить, можешь не верить, но между нами настоящее чувство. И у меня очень неспокойно на душе, волнуюсь ужасно.

— И сюда ты приехала, потому что мы его видели здесь в последний раз? — уточнила Маруся. — Или ты что-то знаешь? Олег говорил тебе что-нибудь про это кладбище?

— Нет, ничего! Я очень удивилась, когда он поехал сюда. Мне казалось, что у него нет секретов от меня.

— Ну, это ты заблуждаешься, — не согласилась Маруся. — Может, он решил помочь родственникам захоронить Никиту здесь?

Лиля отрицательно покачала головой:

— Вот чего-чего, но Никиту он точно не стал бы помогать хоронить.

— Почему? — удивилась Маруся.

— Знаю, — упрямо набычилась Лиля, снова вытирая глаза, которые весь день были у нее на мокром месте.

— Значит, в этом деле замешана женщина, раз Олег тебе ничего не сказал, — безапелляционно заявила Маруся. — И зря ты так убиваешься.

— Какие тут женщины? На кладбище-то? — подал голос Юрии Васильевич. — Или он у вас извращенец? Тогда понятно, что держит свои похождения в тайне. Может, они здесь и такие услуги оказывают, черт их знает… Секс с мертвыми, растудыть твою налево. Я уже ничему не удивляюсь.

Они сидели на неудобных стульях с вычурными металлическими спинками в виде причудливо извивающихся змей. На столе красовались солонка и перечница в виде черепов. То есть психологическое воздействие продолжалось. Им принесли салат в ярко-красных салатницах, цвет которых контрастировал с черным атласом скатерти и наводил на мысли о геенне огненной. Салат подали всем одинаковый, видимо, он входил в стоимость билета. Затем всем налили водочки, накрыв стопки кусочками черного хлеба, что в концепции этого заведения снова вызывало улыбку, уж слишком владельцы заведения старались изобразить ритуальные поминки.

— Дорогие гости, сейчас для вас выступят очаровательные девушки из ансамбля «Летучие мыши», — оповестила Виола.

— Кто бы сомневался! — не удержалась Маруся. — Непонятно только, почему не «Гремучие кости»?

На небольшую сцену, словно в дешевом кабаре, выскочили пять полуголых девиц в черных масках и странных костюмах со шнуровкой и с крыльями за спиной.

— Прости господи! — мгновенно вспотел Юрий Васильевич, вытирая пот красной бумажной салфеткой, почему-то оставляющей на лице багровые разводы. — Почему в масках-то? Чтобы мамка не узнала?

— Ого! — тоже оценила появление полуголых девиц Маруся. — Раз тут такое водится, Олег вполне мог присмотреть какую-нибудь себе.

— Да брось ты! — нервно повела плечом Лиля. — Он какой-то странный был в последнее время. Говорил, что у него дело на миллион, и улыбался так… загадочно. Изображал таинственность. Мол, все узнаешь, малыш, когда я на коне буду!

— И ты думаешь, что его здесь найдешь? Маловероятно.

— Что же мне делать? — В голосе девушки снова зазвучало отчаяние.

— Чем тебе помочь?

— Я не знаю… — Лиля умоляюще посмотрела на своих спутников, как будто просила прервать эту пытку.

— Понятно, — вздохнула Маруся, озираясь по сторонам. — Надо поинтересоваться, не видел ли кто Олега?

Почему-то ей стало жалко несчастную девушку, которая боялась кладбищ, но пришла сюда ночью, пересилив себя, в поисках мужчины, который, может быть, такой жертвы не заслуживал. Ее любовь требовала уважения.

Маруся и Лиля с надеждой посмотрели на Юрия Васильевича, чтобы заручиться его мужской поддержкой, но ему было совершенно не до них. Похоже, что «летучие мыши» произвели на него сильное впечатление. Он смотрел на девиц, не отрываясь, и периодически промокал лицо красной салфеткой и сам уже был похож на вареную свеклу.

Но вскоре вспотевшие «летучие мыши», напоследок вскрикнув: «И-и-эх!» и высоко вскинув в канкане ноги, скрылись со сцены. Гостям налили ещё водки, принесли горячее — пару кусочков шашлыка на шпажках с картофелем фри и долькой помидора, припорошенного уже подсохшим укропом.

«Не очень впечатляющая еда на билет за тысячу…» — невольно подумала Маруся, понимавшая, что платят они не за закуски, а за экзотику и оригинальность. И под конец «поминок» подали кроваво-красный клюквенный морс, после которого всех пригласили на дальнейшее представление.

— Прошу вас, дорогие мои! Приглашаю в парк на обряд сжигания чучела Смерти, — радостно возвестила Виола со свежеподведенными алой помадой губами.

— Неплохое шоу, — разочарованно почесал затылок Юрий Васильевич, потихоньку приходивший в себя после созерцания лихих девиц.

— Даже говорить не буду, что все мужчины одинаковы, — отметила Маруся. — Думаю, вам теперь не жалко той тысячи, что вы потратили, спасая свою ночную клиентку, и моя совесть чиста.

Шашлык был жестким, как резина, водка теплой, а Лиля еще и подавилась хлебной крошкой, которая случайно попала в водку, и долго и надрывно кашляла. Ничего посидели…

Подвыпившая группа шумно шагнула за порог кафе в темноту ночного кладбища. Виола привычно повела всех по аллее к большому деревянному кресту. При приближении удалось разглядеть, что к нему прикручено тело, завернутое в белую простыню. Виола скомандовала:

— Встаньте в круг и возьмитесь за руки! Сейчас каждый получит булавку, вспомнит о самом неприятном и тяжелом в своей жизни и по очереди воткнет булавку в эту куклу.

Появились хмурые субъекты, которые быстро рассовали всем булавки с разноцветными шариками на концах. Виола продолжала:

— Пока кукла будет гореть, с ней уйдут все ваши тревоги и плохие мысли. Соберитесь с мыслями, думайте только о плохом и оно исчезнет из вашей жизни!

И тут Лилю буквально затрясло. Маруся проследила взглядом туда, куда смотрела ее спутница, и у нее тоже потемнело в глазах.

— Только не говори, что ты думаешь, это…

— Я не знаю, а вдруг? — разлепила бледные губы Лиля.

— Нет, ну не может быть, при таком скоплении людей убить человека невозможно…

— Маруся! — Лиля схватила Марусю за руку. — Сделай что-нибудь… Пожалуйста! Нельзя допустить, чтобы в него втыкали иголки! Надо проверить!

А собравшиеся во главе с Виолой уже завели какую-то заунывную песню и пошли хороводом.

«Позвонить? Я уже не успею. Кому? Полиции нужны доказательства, а то, что здесь Олег, ничего не доказывает. Почему мне на ум приходит только Руслан, черт бы его побрал?» — думала Маруся.

Она дрожащими руками достала телефон и набрала номер. Несколько секунд ожидания обернулись просто вечностью.

— Алло, моя супружница! Куда ты пропала? — раздался в трубке приятный голос.

— Руслан! Дорогой!

— Да, любимая. Ты где? Почему ты до сих пор не на супружеском ложе? Ты смотри, я так и сорваться могу…

— Прекрати юродствовать! Я на кладбище, — прервала его Маруся.

— Где-где? — недоуменно переспросил он. — Не рановато ли? Почему тебя все время тянет в такие места?

— Руслан, не до шуток. Я на кладбище, и мне нужна помощь! Да, опять помощь. Я не знаю, что делать? Единственное, что мне в голову пришло, — тебе позвонить. Больше некому! Помоги, иначе я умру, и твои миллионы будут разделены между моими родственниками, которые обязательно откуда-то возникнут после моей смерти. А я ведь еще не успела дать тебе развод. Так что ты подумай, пожалуйста, и будь добр…

Руслан достаточно быстро пришел в себя, что и требовалось.

— Ты меня сильно напугала. Адрес? — лаконично спросил он.

Маруся затараторила:

— Северное кладбище. Как доехать, не очень представляю, но ты спроси.

— Ни во что не впутывайся, я лечу, — ответил он.

— Тут, кажется, человека сжечь хотят. Я не могу на это спокойно смотреть. Я должна что-то предпринять! — запаниковала Маруся.

— Слушай меня! — почти кричал Руслан, но она его уже не слышала, потому что Виола в этот миг велела избавляться от негативных эмоций, втыкая иголки в куклу.

— Нет! — кинулась вперед Маруся, закрывая белую фигуру своим телом.

Все замерли. Виола, похожая на пиявку из-за прилизанных иссиня-черных волос, удивленно вскинула брови:

— Что такое?

— Постойте… — выдохнула Маруся.

— Почему? — заинтересовалась Виола. Глаза ее были холодны, как кусочки льда.

— Подождите… — Маруся не находила слов, она только ощущала испуганный взгляд Лили, которая явно надеялась на чудо.

— Послушайте, что с вами? Вам нехорошо? Сейчас обряд закончится, и вы сможете идти, — почти по слогам произнесла Виола.

— Не надо… Давайте не будем…

— Ты что, не успела о плохом подумать? — хихикнул какой-то парень.

— Что вы ее слушаете! — раздался женский голос. — Кто она такая? Перепила дамочка, перевозбудилась. Зачем вы берете на экскурсии нервных и психически больных людей?

— Нет! — снова закричала Маруся, пытаясь приблизиться к деревянному кресту с фигурой.

Виола очень осторожно положила руку ей на плечо.

— Вы успокойтесь. Не хотите смотреть на огонь — не надо. Хотите вернуться в кафе — возвращайтесь! Вам там еще нальют, и вы успокоитесь. Не мешайте людям, они заплатили деньги за зрелище.

— Развяжите… куклу, — сказала Маруся, — и я успокоюсь.

— Зачем? — удивилась Виола.

— Я хочу убедиться, что это кукла, а не человек.

— Да с чего вы взяли? — вскинула тонкие брови Виола.

Она усмехнулась, пытаясь показать окружающим, что Маруся совершенно съехала с катушек после волнующей экскурсии и выпитого спиртного.

— Я хочу убедиться, хочу увидеть своими глазами, что это не живой человек, а чучело. Возможно, это уже труп, но я тоже хочу сама в этом убедиться. — Маруся решила говорить правду.

Кстати, было понятно, что никто из собравшихся ей не верит. Но Маруся решила тянуть время. Виола посмотрела на нее как на умалишенную и нарочито громко рассмеялась.

— Какой живой человек? Да вы что? Откуда? Действительно, придется тех, кто не принес справку от психиатра, к нам на экскурсии не допускать.

— Я хочу убедиться, это сделать несложно, и я не понимаю, почему мне не могут показать куклу вблизи, — настаивала Маруся.

Народ начал издавать какой-то непонятный гул. Эту выходку Маруси можно было расценивать по-разному.

— То есть это чучело, привязанное к кресту и укутанное простыней, по-вашему, похоже на живого человека? — Виола делано рассмеялась.

— Или то, что от него осталось, то есть труп, — подтвердила Маруся, стараясь никому не смотреть в глаза.

— Да… Я вот что вам скажу, женщина, если вы такая чувствительная и эмоционально неустойчивая, вам на такие экскурсии не стоило бы ходить! Я поставлю вопрос перед руководством, чтобы подобных личностей не допускали на экстремальные мероприятия, раз это наносит такой урон их психике.

— Да уж! — поддержали ее собравшиеся. — Не мешай другим получать удовольствие от маленького ночного приключения! Отойди!

— Нет! Покажите, что это действительно кукла. Как только я это пойму, сразу же уйду.

— Да это уже не смешно… Позовите службу охраны! Уходите, иначе мы применим силу! — Виола закусила губу от злости.

— Слушай, правда, отойди. Не мешай! У меня много негатива накопилось, и я хочу побыстрее воткнуть иглу и посмотреть на очищающий огонь, — громко возмущалась одна девушка. — Этот обряд реально помогает, мне подруга рассказала!

Кто-то попытался оттащить Марусю в сторону, но она закричала:

— Нет! Не смейте! Если я окажусь права, вы никогда себе этого потом не простите! На этом кладбище пропал человек, и это может быть он. Отпустите меня! Не трогайте. — Маруся пыталась вырваться из цепких рук. — Ну, кто-нибудь, помогите!

Юрий Васильевич наконец пришел на помощь — вспомнил, что он ради этого здесь и оказался.

— Что вы себе позволяете? Отпустите ее! Вы не имеете права применять насилие!

— Кто пропал? — оторопела только что рвавшаяся в бой девушка. — Какой человек? Что происходит? Вы кто?

Виола побагровела:

— Не надо обращать внимания на бредни неадекватного человека. Это кладбище. Было бы странно, если бы здесь обошлись без мертвых тел!

— Мой знакомый был здесь днем и здесь же пропал! — не сдавалась Маруся. — И именно он может быть сейчас прикручен к кресту! Все вы станете участниками преступления. Я не шучу!

— Мне страшно, — проговорил кто-то. — Я хочу уйти!

— Так, подождите, — выдвинулся вперед один молодой мужчина. — Если уж пошла такая песня… Вы успокойте девушку, покажите, что это муляж, да и дело с концом!

— Я этой сумасшедшей ничего не обязана показывать! — взвилась Виола. — Что она себе позволяет? Сорвала мероприятие, несет какую-то чушь. Вы верите этой безмозглой курице?

— Во-первых, не оскорбляйте незнакомого вам человека, а во-вторых, раз возникла такая ситуация, то можно и успокоить даму, да и всех нас! А то теперь и иголки-то втыкать страшно, — не согласился с ней парень.

Толпа загудела. Нервное состояние Маруси передалось остальным присутствующим. Виола от злости даже ногой топнула:

— Так! Прекратите истерику! Попрошу всех разойтись.

— Хотелось бы удостовериться, что всё нормально, — уверенно сказал парень.

— Я отказываюсь работать в такой обстановке. Экскурсия завершена! — резко ответила Виола. — Всё! Все на выход!

Но тут худенькая невысокая девушка метнулась к кресту с телом и обхватила фигуру руками, всхлипывая:

— Олег! Олег, я здесь! Я знаю, что это ты! Я спасу тебя! — Она попыталась разодрать простыню и безуспешно дергала за веревки.

— Что-то здесь не чисто! Что происходит? Нет, понятно, что муляж, но что трудно показать, что ли? Весь сыр-бор на пустом месте! — Люди занервничали, а Виола куда-то незаметно исчезла.

Лиля продолжала голосить, обхватив руками куклу, народ стал возмущаться еще больше. Но тут вернулась разъяренная Виола с ножницами и разрезала простыню. Женщины закричали от ужаса, но зря. Перед их глазами предстал муляж, очень похожий на настоящее человеческое тело. Но то, что это действительно кукла, стало очевидно.

— Ну, что? Довольны? Все убедились? У нас тут серьезная фирма! Как такое только в голову могло прийти? По-вашему, мы в состоянии сжечь живого человека? Вы сорвали такую экскурсию! — Виола обращалась к Марусе и почти билась в истерике. — Что за день такой? Идиот на идиоте!

Маруся растерялась. Она так уверовала в свою версию, что ей было трудно поверить своим глазам. Она поняла, что попала в неприятную, щекотливую историю. Одним «извините» было не обойтись, поэтому она решила молчать. Однако ей вместе с Лилей и Юрием Васильевичем пришлось выслушать миллион проклятий от собравшихся. Как ни странно, заступилась за них Виола, которая только что возмущалась больше всех:

— Друзья, прекратите! Да что же вы злые такие? Все живы-здоровы, а это радость и счастье! Вот мы даже хороним с радостной улыбкой. А уж к живым гостям так нельзя относиться. Ну, психанули девушки, с кем не бывает? Ничего страшного, переволновались просто. Давайте не будем сегодня никого сжигать, раз уж так получилось. Изменим план экскурсии, пройдем опять в кафе и выпьем мировую чарку! И уйдем в хорошем настроении!

Большинство с радостью согласились, потому что настроение уже было подпорчено, да и сжигать куклу расхотелось.

Водки для дорогих гостей не пожалели. Все, особенно мужчины, опять заулыбались, Маруся с Лилей поняли, что прощены. Но женщины-экскурсантки продолжали держаться сдержанно.

— Я так переволновалась, — прошептала Марусе Лиля.

— Ты так говоришь, словно жалеешь, что это был не Олег, — ответила Маруся.

— Нет, я рада, что это действительно кукла. Но где тогда Олег?

— Я не знаю. Может, он давно уехал домой. Мы вели себя как идиотки, — сказала Маруся. — Пора отсюда уходить.

— А я думаю, что Лиля волнуется не напрасно, — вдруг сказал Юрий Васильевич, и Маруся удивленно обернулась к нему.

— Почему вы так решили?

— Так я… это… — смутился Юрий Васильевич.

— Что?

— Я же по специальности психотерапевт, мединститут в Ленинграде окончил в конце шестидесятых, да и отработал двадцать пять лет в психушке, пока у самого чуть крыша не поехала. До пенсии доработал, конечно. Пенсия у психотерапевтов раньше из-за вредности. И отпуск у нас больше — сорок дней, и еще разные льготы. Поработал несколько лет по другой специальности и успокоился. Но профессиональное чутье не подвело меня. — Юрий Васильевич задумался.

— И что? — дрожащим голосом спросила Лиля, взглянув на него с надеждой. Ей показалось, что это единственный человек, который готов ей помочь.

— Когда ты заорала, что вместо этой куклы может быть живой человек, Виола действительно испугалась, — пояснил Юрий Васильевич. — Ей стало не по себе…

— Когда я призывала не втыкать иголки? Удивилась? — переспросила Маруся.

— Ты не поняла. Она не удивилась, а испугалась. Я предполагаю, что что-то здесь нечисто, рыльце у Виолы в пуху. Но в чем дело, пока не пойму.

Маруся почувствовала, как у нее засосало под ложечкой от страха.

— И что делать?

— А что мы можем сделать? — развел руками Юрий Васильевич. — Обыск нам здесь не устроить.

— Но Олега-то нет! Нельзя забывать о том, что человек действительно пропал, — напомнила Лиля.

— И что? Девочки, я устал от вас. Мы ничего здесь не найдем. У вас только фантазии и предположения. Мы опозорились, и не надо повторять свои ошибки. Давайте свалим отсюда, в лучшем случае убедим ментов, чтобы они устроили на кладбище проверку, — уверенно сказал Юрий Васильевич.

Маруся с Лилей уже настолько устали, что были вынуждены согласиться. Тут к Марусе неожиданно подсела Виола и участливо спросила:

— Могу я вам чем-то помочь? Я поняла, что вы очень взволнованы. Вы кого-то потеряли? Но почему вы решили, что этот человек именно здесь? Я все время думаю об этом и не могу понять.

Марусе стало ясно, что терять ей нечего, а может быть, подействовал алкоголь, придавший ей смелости:

— Пропал Олег Наумович Терехов. Мы видели, что он днем приезжал к вам.

— Кто — мы? И к кому — к вам? — уточнила Виола.

— Мы все, — кивнула Маруся на своих спутников.

— Так, может, он уехал через полчаса? С чего вы решили, что он где-то здесь?

— Все может быть. Но Олег исчез, и вы, возможно, были последние, кто его видел.

— Да кто эти «вы»? Лично я не знаю никакого Терехова. Кто он?

— Главный редактор популярного издания.

— И здесь он был по делу службы? — прищурилась Виола.

— Я не знаю. Может, статью хотел написать или на похороны прибыл. Все могло быть.

— Слушайте, что вы воду мутите? Не знаете ничего точно, а развели тут… — Виола взмахнула рукой, — хрен знает что!

— Сотрудник у нас умер, а вдруг Олег Наумович решил присутствовать на похоронах? Кто знает, какие отношения у них были…

— А как звали умершего? — подвинулась ближе Виола. — Можно по книгам проверить, было такое захоронение или нет.

— Никита Рыжов, — ответила Маруся. — Можно было бы спросить у вашего сотрудника, с которым общался Олег Наумович. Он уважаемый человек. Думаю, что общался с директором или его замом. Сейчас ночь, им не позвонить. А вот если завтра с утра?

— Директора не было весь день, это я вам сразу же отвечу. Я его заменяла, но никакого Олега Наумовича точно не видела. Можно еще у охраны спросить.

— Давайте спросим.

— Пошли вместе. А то еще подумаете, что я вступила с охранниками в сговор, — дернула плечиком Виола.

— Идемте! — быстро согласилась охмелевшая и потерявшая всякую бдительность Маруся. — Я сейчас, — сказала она своим спутникам.

И это стало ее роковой ошибкой. Она встала и пошла на выход, Виола двинулась за ней. Услышав команду Виолы: «Теперь направо», Маруся повернула направо, получила сильный толчок в спину и скатилась вниз по сырым ступенькам. Больше она ничего не помнила…

Глава 13

— Жива… нет, не жива… Да, жива! Теплая! Теплая она, может быть, из-за того, что остыть не успела. А может, и мертвая уже… Да жива! Дышит!

Эти слова Маруся слышала словно сквозь пелену и далеко не сразу поняла, что речь идет о ней. Словно кто-то гадал на ромашке «любит — не любит», только — «живая — не живая».

— Я живая, — ответила Маруся, то есть подумала, что ответила. Вместо этого из ее горла вырвался какой-то хрип.

— Вот! Говорю же — живая! Подает признаки жизни!

Она открыла глаза и увидела очень расстроенное лицо Лили и сурово-озабоченное лицо Юрия Васильевича.

— Лиля…

— Я… Пришла в себя? Прекрасно! Помнишь что-нибудь или нет?

— Помню… Всё помню. Ой, не могу, голова болит, — сморщилась Маруся. — А сейчас мы где?

— Мы? В каком-то заброшенном свинарнике, — ответила Лиля и вздохнула.

— Где? Наша познавательная экскурсия продолжается? — Маруся говорила с трудом, не в силах побороть слабость.

— Нет, скорее всего, она уже закончилась, — хмуро ответил Юрий Васильевич.

Маруся тяжело приподнялась и села, прислонившись к стене.

— А что вы так плохо выглядите?

— Кто? Мы? — переспросила Лиля. — Так почему же мы должны хорошо выглядеть? Нас чем-то опоили в кафе, по всей видимости, отравили. Мы потеряли сознание, ты, похоже, что еще и головой приложилась где-то при падении, сотрясение получила. Нам с Юрием Васильевичем больше повезло. Мы тоже потеряли сознание, но не падали и увечий не получили.

— Это тебе повезло, а меня, похоже, все-таки избили, раз почки так болят, — пожаловался мужчина.

Маруся осторожно повернула голову и поморщилась — вокруг горы мусора, пахло нечистотами.

— Нас что, отравили? — Она вздрогнула.

— А как ты можешь еще объяснить, что нас вырубили? Очнулись уже здесь. Эта Виола, лиса, подсела именно к нам с бутылочкой вина, вроде как посочувствовать и поговорить, а сама сделала свое черное дело. Когда мы отключились, нас сюда привезли.

— Где мы?

— Да кто ж знает… Мы тоже только что в себя пришли. Вот в основном тобой занимались, ты такая бледная и неподвижная была, что мы решили, что ты… ну, что не выдержал твой организм яда.

— Решили, что я умерла?

— Да врубайся же быстрее… Ага! Что-то ты совсем того… Испугались даже. А тут ты шевелиться начала, мычать и потом уже разговаривать, — пояснила Лиля, — мы даже обрадовались.

— Все так и было, ты достаточно быстро в себя пришла, — подтвердил Юрий Васильевич, почесывая затылок.

— Да у тебя еще и голова в крови, — ответила Лиля. — Ссадин не вижу, но, кажется, кровь уже подсохла.

— Как нас вывезли? — спросила Маруся.

— Точно в себя еще не пришла! Говорю же — не знаю. Мы уже здесь очнулись, — терпеливо объясняла Лиля, — даже не знаем, где находимся. Похоже на сарай какой-то. Встать можешь? — Лиля суетилась и держалась очень напряженно.

Маруся послушалась и с помощью Юрия Васильевича встала. Они действительно находились в каком-то грязном сарае.

— Ох, зря мы пошли на это кладбище, ох, зря… — сетовал Юрий Васильевич. — И еще скажу — напрасно вы этой Виоле не дали исполнить ритуал и трепались о пропавшем человеке.

— Что значит «зря»? — возмутилась Лиля. — Наоборот, это доказывает, что они испугались и на самом деле знают Олега. Вот нас и обезвредили. Ой, осторожно, здесь засохший навоз! И правда, поросят держали, что ли? Запах просто убийственный.

— Почему они нас тогда не убили? Не прикончили почему? Так же ведь проще было бы? — поинтересовалась Маруся и посмотрела на Лилю.

У Маруси была слабость в коленях, кружилась голова, поэтому Лилю она воспринимала как самую главную здесь, самую толковую, и хотела ей полностью довериться.

— Вот не знаю, — развела руками Лиля, — я бы на их месте нас добила.

— Типун вам на язык, честное слово, — сплюнул Юрий Васильевич. — Попали хрен знает куда, может, еще успеют нас укокошить. У нас ни телефонов, ни воды, ни еды. Да и закрыт сарайчик-то, похоже, — он несколько раз ударил плечом в дверь. — Так что сволочи знали, что делают. Не выйти нам отсюда! Как пить дать, не выйти. Сдохнем тут, никто и не узнает…

— Кто-то еще меня паникершей называл, — удивленно посмотрела на него Лиля. — Как это, не выйдем? Главное, что не убили. А ну-ка, выше нос! Не унывать! Надо осмотреть этот поганый сарай. Нельзя сдаваться!

И они принялись искать выход из ловушки.

Маруся двинулась вдоль стены, держась за нее рукой, чтобы не упасть, и заодно ощупывая бревна. Сарай был крепкий, основательной постройки.

Дверь была капитальная. Маруся принялась ощупывать каждую доску, получая бесчисленные занозы и царапины от гвоздей. Доски были влажные, холодные и очень крепкие, они не поддавались.

— Черт… Ничего… — раздался голос Лили. Она выпрямилась и вытирала о себя грязные руки.

— Главное не падать духом, — подбодрила ее Маруся.

— А я вот уверен, что нам кирдык, — радостно заявил Юрий Васильевич.

— Вы же мужчина! Сильный пол! Защитник и опора! Как вам не стыдно! — пристыдила его Лиля.

— Действительно, — поддержала ее Маруся, — лучше бы занялись делом..

— Каким?

— Нужен подкоп. Это единственный выход из такого дурацкого положения, — скомандовала Лиля.

— Куда рыть-то? — Юрий Васильевич не понимал, что от него хотят.

— Куда-куда! Наружу! Начинаем, — и Лиля встала на колени и принялась руками рыть землю. Маруся нашла какую-то дощечку, опустилась рядом с ней, потому что ноги ее не держали, и тоже включилась в работу.

Земля оказалась твердой, слежавшейся как камень и не поддавалась. Зато стало ясно, что под ногами у них много гравия и битых стекол.

— Нет… Ногти переломаем и пальцы в кровь сотрем, а толку не будет, — первой опомнилась Маруся. — Надо какую-нибудь железяку поискать, лопату…

— Да кроме мусора здесь нет ничего, — ответил Юрий Васильевич. На него было страшно смотреть, от страха он в лице изменился.

— Не хотите помогать — не надо. Но и нам мешать не надо. Сядьте вон в сторонке. И возьмите себя в руки! — повысила голос Лиля.

Она с Марусей с тем же усердием стала рыться в кучах мусора, чтоб найти какой-нибудь инструмент, но кроме грязи здесь ничего не было.

— Фу! Какая-то склизкая гадость… Я туда вляпалась, — ойкнула Лиля.

— Тише! — вдруг произнес Юрий Васильевич, прижавшись ухом к стене.

— Чего? Плохо вам? — подошла к нему Маруся.

— Шум слышу… Тише! Точно, едут. Кто-то едет… Люди, помогите! Мы здесь! Сюда! Помогите! — заголосил он.

— Чего орете? А вдруг это бандиты наши вернулись? — здраво предположила Лиля.

Юрий Васильевич сразу же присмирел. Маруся с Лилей попытались разглядеть что-нибудь через щели в стенах.

— Ты видишь что-нибудь? — спросила Лиля, пытаясь расковырять пальнем зазор между бревнами.

— Нет… Только слышу звук машины. Остановились… И голоса! Ты слышишь голоса? — спросила Маруся и вдруг вздрогнула.

— Маруся! Вы здесь? Откликнись! Это я — Руслан! Маруся! — услышала она знакомый голос своего фиктивного, но сейчас так вовремя появившегося мужа.

— Да, мы здесь! Я здесь! Руслан, ты слышишь! Я здесь! Господи, как я рада! Вытащи нас отсюда! Спаси нас! — Маруся бросилась к двери и принялась барабанить сжатыми кулаками, не чувствуя боли.

— Руслан? Кто это? Это твой знакомый? — заволновалась Лиля, нервно приглаживая растрепанные волосы.

— Это наше спасение, — ответила Маруся, — наша подмога! Это мой муж!

— Слава богу! Мы здесь! — завопил Юрий Васильевич, вне себя от волнения.

— Маруся, отойди на безопасное расстояние, — услышали пленники, — сейчас я буду стрелять по замку.

Они отошли в безопасный угол и притихли. Раздались выстрелы, и дверь распахнулась. В темный вонючий сарай ворвался солнечный свет, и Маруся кинулась на шею Руслану.

— Ты мой спаситель! — прошептала она и прижалась к нему.

Руслан улыбнулся и обнял Марусю.

Через несколько минут пострадавшие сидели в салоне «скорой помощи» и согревались чаем из термоса, медики укрыли их какими-то пыльными пледами, решив, что пленники здорово переохладились, только еще сами этого не поняли, так как находятся в состоянии аффекта. Их осмотрели и даже успели взять кровь на анализ, поставив предварительный диагноз. Отравление транквилизаторами и переохлаждение были у всех, а гематома, то есть шишка на голове, была обнаружена только у Маруси.

Руслан явился на место происшествия вместе с полицией и медиками, разумеется, сопровождал его и надежный друг, полковник Петр Петров. Но на него-то Маруся старалась не смотреть, потому что он как раз пристально сверлил ее недобрым взглядом. Прямо скажем, с большим неодобрением смотрел на нее «настоящий полковник». И тому была причина — в который раз за такой короткий промежуток времени он вытаскивал ее из очередной передряги.

Руслан рассказал Марусе, что когда они подъехали к кладбищу, там уже бушевал пожар. Кладбищенские служители успели сбежать, на прощание устроив поджог. Задержали их уже в аэропорту, вещей у них практически не было, но, скорее всего, деньги они заранее перевели в банк той страны, куда собирались улететь. Видимо, у преступников была разработана схема на случай срочного бегства, и если бы полиция замешкалась совсем немного… Конечно, в аэропорту задержали только начальство: Виолу, старшего бухгалтера, директора и его заместителя.

Остальные работники, мелкие сошки, были просто отправлены по домам, без выходного пособия, предполагалось, что они должны были ждать своей участи и молиться, уповая на то, что поверят в их неосведомленность. Но следователь уже пообещал выяснить самые мелкие подробности, а разговор с преступниками должен был оказаться очень жестким и принципиальным. Пожар тушили сразу два пожарных расчета, и многое сгорело, но не всё. В подвале, залитом пожарной пеной, было обнаружено тело Олега Наумовича Терехова с признаками насильственной смерти. А значит, Маруся и Лиля были правы, когда выдвигали самые страшные предположения. Начался допрос задержанных.

Заместитель директора кладбища, стараясь облегчить участь, признался, что в сарае заперто три человека. Маруся слушала Руслана и не верила, что снова с ней произошло невероятное. Она радовалась, что успела позвонить Руслану и тот их нашел. Но, несмотря на счастливое освобождение, ее терзала грусть — ведь Олега нашли мертвым.

— Его убили! Боже, какой кошмар!

— Но именно это вы и предполагали, когда пошли на кладбище ночью? — спросил полковник.

— Мы не знали точно… Олег внезапно исчез. Я гнала из головы плохие мысли, но не могла не думать, что произошло что-то ужасное, — ответила заплаканная Лиля. — Так и оказалось. Я любила этого человека, вам этого не понять…

— Где уж нам… — сказала Маруся и повернулась к полковнику. — Зачем его убили?

— Неизвестно. Директор кладбища объяснил, что это произошло случайно. Терехову крайне не понравилась затея с веселыми похоронами, он пригрозил, что пропесочит организаторов в прессе, привлечет внимание общественности и доведет ситуацию до единственно правильного решения — закрытия позорного бизнеса. Естественно, директору это не понравилось. Он утверждает, что Терехов стал требовать с него крупную сумму за молчание.

— Он шантажировал директора? — удивилась Лиля.

— Вы правы, это именно так называется. Слово за слово, завязалась драка, и Олег неудачно упал, ударился затылком. Директор безумно испугался, когда обнаружил, что журналист мертв. Он оттащил тело в подвал и стал думать, как замести следы преступления.

— Виола знала? — поинтересовалась Маруся.

— Да, конечно. Она сестра директора. Просто семейный подряд.

— Я так и думал! Я ее подозревал! — радостно воскликнул Юрий Васильевич, который быстро пришёл в себя после того, как их вызволили из сарая.

Маруся посмотрела на шофера. Слабаком оказался Юрий Васильевич, но упрекать его она не посмела, ведь он ночью не отпустил ее на кладбище одну, а это дорогого стоит.

— Странно, что вас всех не убили, — сказал Пётр Петров.

— Да, по всей видимости, должны были, — подтвердила Маруся.

— Может, у них просто времени не хватило? Мне кажется, что убийство Терехова было умышленным, я не верю ни одному слову директора. Он все врет, и мне это очень хорошо видно даже без детектора лжи. Он убил человека, и сразу же приходите вы с расспросами. Тут уж надо или совсем вас не трогать, или, если они пошли еще на одно преступление (а они ведь усыпили вас!), тогда уж добить. Страшно далее думать, что могло произойти, — почесал затылок Петров. — Просто мы их опередили.

— Нам повезло, что убийцы оказались такими нерасторопными, — перекрестилась Лиля. — Убийство — это уж слишком, знаете ли…

— Очень удобно для родственников умереть на кладбище, — схохмил Руслан, но Маруся строго взглянула на него, и он принял серьезный вид, но продолжил: — Хотя это было бы логично. Рождаются люди в роддоме, женятся в загсе, а умирали бы сразу на кладбище. Большая экономия. Еще бы и выбирали, каким способом. Сервис… Да шучу я!

— Вся эта кладбищенская шатия-братия все-таки не профессиональные убийцы! Не думаю, что, убив одного человека, они так же легко укокошили еще троих. Конечно нет. Они же понимали, что уж нас-то точно будут искать. Нас видела вся «экскурсионная» группа любителей пошляться ночью по кладбищу. Бандиты просто решили выиграть время, чтобы скрыться. Они же не знали, что нам заранее удалось вызвать помощь.

— Все равно мы бы не выбрались из сарая. За это надо негодяям срок добавить, — возник Юрий Васильевич.

— Разберемся. Теперь они от нас никуда не денутся, — кивнул Петр Петрович.

— А меня другой вопрос волнует… — робко начала Маруся, и все присутствующие с интересом посмотрели на нее.

— Я хорошо знаю… знала Олега.

— Ну и что? — поднял брови следователь.

— Что он забыл на кладбище? Сам он давно репортажами не занимается, у него штат сотрудников, и даже самое важное дело он поручил бы кому-нибудь. Непонятно… — Маруся задумалась.

— То есть ради денег он поехать в такое место не мог? — внимательно посмотрел на нее полковник.

— Нет. Это-то и удивительно, что он сам отправился на кладбище и якобы стал директора шантажировать.

— Следственные органы для того и существуют, чтобы помочь всем во всем разобраться, — туманно высказался Петр.

Марусю терзали противоречивые чувства. Она с ужасом понимала, что ей не особенно жалко Олега. Разумеется, ее потрясла его гибель, все-таки погиб человек, но ей не хотелось оплакивать бывшего мужа. Олег давно не был для нее близким человеком. А чего греха таить, они никогда и не были душевно близки — даже когда были женаты. Но смерти ни один нормальный человек другому не пожелает, это точно. Было неудобно перед окружающими, что она не так уж сильно переживает из-за его кончины. Вроде муж, друг… Но, глядя на Лилю, было видно, что девушка искренне переживает и страдает. На ней просто лица не было.

— Не убивайся ты так, что теперь поделать? Тебе о ребенке думать надо, — сказала Маруся.

Лиля шмыгнула носом.

— Да, конечно! Я возьму себя в руки, просто рана свежа. Я же говорю, что влюбилась в него, хотя все предупреждали, что он неравнодушен к женщинам. Меня это не волновало, я видела в Олеге человека ранимого и… любящего, не побоюсь этого слова, — сказала Лиля. — Мне, правда, очень тяжело…

Маруся видела терзания Лили, и ей даже стало приятно, что об Олеге кто-то так сильно убивается. Чистая душа, эта Лиля, честное слово… Не стоил Олег ее слез, нет, не стоил…

Руслан подсел к Марусе и шепнул ей на ухо:

— Может, хватит дурить?

— В смысле?

— Поехали уже домой. Я боюсь тебя отпускать даже на шаг.

— Куда это — домой? Ты говори, но не заговаривайся. Мы с тобой…

— Муж и жена, — прервал ее Руслан. — Я же слышал, как ты кричала: «Это мой муж!» И мне это было приятно, черт побери.

— Так-то оно так… Но не забывай, что у нас просто пока не было времени дойти до загса, чтобы развестись.

— Да уж, с таким талантом влипать в различные истории, как у тебя, ни на что времени не хватит, — согласился Руслан. — Только и успеваем твою жизнь спасать. С кладбища на кладбище! Ты бы сбавила обороты…

— Слушай, Руслан… — она взяла его под руку.

— Да?

— А ты поезжай в загс один, подай заявление на развод. Скажи, что не знаешь, где я. Ну, затянется процесс на несколько недель, но потом-то все равно разведут, если я не появлюсь. Ведь так?

— Я не знаю… Наверное… — пожал плечами Руслан. — Но, если честно, я не хочу разводиться. С тобой прикольно! Привык я уже к тебе. Может, так и останемся мужем и женой? Чего уж там… Да и выручать тебя кто будет, когда в следующий раз поедешь на кладбище? А так — муж!

— Я бы хотела остановиться уже, если честно. Я ведь не экстремалка, — вздохнула Маруся. — Но я уже тоже привыкла. Если разведемся, не меняй телефон, я, если что, позвоню из крематория. Шутка!

— Давай вместе держаться, ладно? Я впервые в такой ситуации, — засмеялся Руслан.

— Что? В какой ситуации?

— Я не успеваю за тобой даже поухаживать. То ты куда-то пропадаешь, то меня по голове шарахнули, память отбили.

— Бедненький…

— Кстати, о памяти… — вдруг вспомнил Руслан.

— Что? — напряглась Маруся. — Может, тебе надо к врачу?

— Может, — он грустно покачал головой. — Я забыл всех женщин, что были до тебя. Думаю только о тебе. Это опасно?

— Да ну тебя! Я думала, что-то серьезное, — улыбнулась она.

— Я с завтрашнего дня начну за тобой ухаживать, ты не против?

— Нет. Попробуй, это всегда приятно и ни к чему не обязывает.

— А сейчас… — Руслан обнял ее за талию.

— А сейчас ты отвезешь меня домой! И пожелаешь спокойной ночи, — подсказала ему Маруся.

— Ну ты и командирша! — вздохнул Руслан, убирая руку с ее талии. — Да и строгая к тому же.

Глава 14

Маруся приехала на работу раньше, чем обычно, и на минуту задержалась в холле издательства, где уже повесили портрет Олега с траурной лентой. Сотрудники успели положить под портретом цветы. И выглядело это жутковато и очень неожиданно.

— Жаль… — выдохнула она.

— Это все, что ты можешь сказать? — раздался голос позади.

Маруся оглянулась и увидела Антонину Нефедову.

— Тоня?

— Да вот заехала! Совсем забыла про свою подругу? Кстати, выглядишь ты ужасно.

— Спасибо на добром слове. Пойдем в столовую, кофе выпьем. Я дома не успела Хорошо, что приехала, замоталась я совсем.

В столовой было, как всегда, много народа, но тихо. Сотрудники старались разговаривать негромко. Чувствовалось, что все обсуждают гибель Олега. Еще бы! Когда подруги вошли в столовую, возникла какая-то гнетущая тишина. Маруся пыталась делать вид, что ничего не замечает. Они с Тоней купили кофе, пару бутербродов и фруктовые салаты.

— Мне кажется, или все на нас смотрят? — спросила Антонина, закидывая ногу на ногу.

— Я тоже об этом подумала, — согласилась Маруся, — но это же естественно. Коллектив потерял руководителя, а для нас обеих он бывший муж. Люди невольно оценивают нашу реакцию.

— Может быть, — согласилась Тоня, — так нам что? Может, поплакать для приличия? Я что-то не очень расстроена, то есть мне его жалко, но не так, чтобы плакать на виду у всех, — честно призналась Антонина.

— Давай вести себя естественно. Я тоже не собираюсь рыдать.

— Так ты еще не знаешь новость? — спросила Тоня.

— Какую?

— Меня в нотариальную контору вызвали. Она тут рядом. А ты что, думала, что я к тебе в гости решила зайти в трагический момент? Олег, оказывается, составил завещание, и тебя тоже вызывают. Ты в почтовый ящик заглядывала?

— Нет, не до того как-то было.

— Ну вот, теперь знаешь. Слушай, а тебе не кажется странным, что Олег составил завещание? Это так на него не похоже… Если нас с тобой вызывают, значит, Олег завещал имущество бывшим женам, а это мы с тобой, — сказала Антонина.

— Шутишь? — Маруся перестала жевать.

— Совсем нет. Ты и я, две подружки — бывшие жены. Может быть издательство он тебе отписал, а?

— Обалдела? Я не хочу ничего возглавлять! — Маруся даже в лице изменилась.

— Ты журналистка. Не я же этим буду заниматься. А для тебя это дело чести! Ты же не хочешь, чтобы дело Олега погибло?

— Нет, подожди… Я — главный редактор? Нет, чепуха какая-то… Тонька, это твои фантазии!

— Ты не рада? Олег был не бедный человек. Мы знаем, что он любил по бабам шляться, и его завещание — это словно просьба о прощении. Я, например, с удовольствием получу наследство. От денег не отказываются, — хищно улыбнулась Антонина.

— Твое дело, поступай как хочешь, а я за себя говорю.

— Не строй из себя святошу. Тебе что, деньги не нужны, которые сами в руки плывут? Или ты теперь упакована? Завела себе богатенького буратино и забила на бедность?

Маруся разозлилась:

— Не хами. Это не твое дело. Я же в твои дела нос не сую, вот и ты веди себя подобающим образом. Олег трагически погиб, то, что было между нами и им, превратилось в прах. Давай вести себя достойно. Денег я никогда у Олега не просила и сейчас не очень-то на них надеюсь.

— Как будто я просила! Но мне деньги не помешают, и я честно об этом говорю, — заявила Антонина. — Очень вовремя он помер. Очень вовремя…

— Страшно слышать такие вещи от тебя, — хмыкнула Маруся.

— Да брось ты! — нахмурилась Антонина. — Смотри, когда речь идет о деньгах, может и дружбе прийти конец.

— Не я это сказала, и не я считаю, что нашей дружбе должен прийти конец, — ответила Маруся, допивая кофе и вставая.

— Ты куда? — тут же всполошилась Тоня.

— Работать! Дела принимать, я же теперь боссом буду, — ответила Маруся и вышла из столовой.

Меньше всего на свете она хотела ссориться с Антониной, но, похоже, что подруга была другого мнения, что-то с ней произошло. Сочинила какое-то наследство… Сначала надо дойти до нотариальной конторы, а потом деньги считать…

Маруся направилась в службу охраны — частное предприятие, без которого в издательстве никак не обойтись. Плечистые парни пытались отсекать не только графоманов с толстыми романами в заплечных сумках, которые таскались по редакциям, пытаясь всучить измученным редакторам свои творения, но и форменных психов и идиотов, которые грозили сотрудникам кровавой расправой, если те не напечатают их гениальные творения.

Сегодня на посту были Кирилл и Михаил, Маруся всегда с ними здоровалась.

— Привет, Кирилл и Мефодий, — сказала она, подойдя к ним.

— Какой Мефодий? Я Михаил, — обиделся один. — Кто такой Мефодий? Он до нас работал?

— Задолго до вас, — заверила Маруся. — Это были клёвые ребята, между прочим, много всего придумали.

— Чего тут придумывать? Тут охранять надо. Так кто они?

— Никто. Не берите в голову, — улыбнулась Маруся. — Мне нужно поговорить с вами. Сейчас вы здесь главные.

— Вы хотите о Терехове что-то узнать? Сегодня все о нем говорят, — проявил смекалку один из парней.

— Ну да.

— Слава богу, что убили его не в издательстве, а то бы нас замучили. И так уже менты приходили… — парень ладонью вытер пот со лба.

— О чем расспрашивали? — спросила Маруся.

— Да ерунду всякую узнавали. Как всегда… Знаем ли мы, куда направлялся Олег Наумович? Говорил ли с нами перед отъездом? А он внимания на нас никогда не обращал! Мы же не его личные телохранители, с какой стати он с нами стал бы делиться? Я не знаю, куда он уехал и с кем. Он нас в упор не замечал, зачем ему докладывать о своих планах?

— Да не кипятись, я же просто так спрашиваю. Олег Наумович занялся одним не совсем обычным расследованием, а вот кто его на это дело сподвигнул? — задумалась Маруся. — Может, посетитель какой был?

— Проверили уже всех его посетителей, и похоже, что с каждым из них поговорили, — пояснил охранник.

— А можно просмотреть записи за последние несколько недель?

— Какие записи? Мы не следим, кто входит в кабинет Терехова, — сдвинул брови Кирилл. — Если честно, система наблюдения у нас так себе. Сам босс и виноват, экономил на безопасности. Считал, что никому мы не нужны. Вот нужны оказались… Сам и пострадал, он же начальник!

— И на наших зарплатах тоже экономил, — добавил Михаил, почему-то ковыряя в носу.

— Мне надо знать не о том, кто входил к нему в кабинет, а кто вообще приходил в редакцию в день убийства, — уточнила Маруся.

— Так это… смотри. Но долго смотреть будешь. Времени много уйдёт, народу у нас тут как на вокзале.

— Времени у меня вагон, — ответила Маруся и уселась за монитор.

Она сама не знала, что хочет увидеть, но, может быть, какое-нибудь обстоятельство, записанное на пленку камерой видеонаблюдения, натолкнет ее на какую-нибудь здравую мысль? И она углубилась в разбор записей. Охранники ей не мешали, им, казалось, лестно, что в их каморку пришла женщина. Они любезно предложили ей кофе из автомата и даже трогательно угостили бутербродом с колбасой, принесенным из дома и завернутым в полиэтилен заботливыми руками то ли мамы, то ли жены.

— Спасибо, я завтракала, — отказалась Маруся. — Мне не дает покоя одна мысль, и сейчас я четко поняла какая, — сказала она. — В нашем издательстве убили сначала рядового сотрудника, потом начальника. Один поехал на кладбище для животных, другой на обычное кладбище, результат один — нелепейшая смерть.

— А ведь действительно… Недавно же Никиту Рыжова похоронили, а сейчас Олега Наумовича, — согласился охранник, дожевывая бутерброд, от которого она отказалась. — А есть ли связь? Так не нашли. Пусть и кладбища, но ведь разные?

— Странность-то есть, — не согласился с ним напарник. — Ведь все спокойно было, а тут два убийства подряд. Маруся права.

— Не вижу логики, — не согласился товарищ. — Какая между убитыми связь?

Маруся не отрываясь смотрела в монитор. Внезапно она вскрикнула:

— Вот! Остановите запись, пожалуйста!

— Кто вас заинтересовал? Парень с плеером? — перестал жевать охранник. — Так это Иванов из типографии. Он — кровавый убийца?

Маруся дернула плечиком:

— Очень смешно! Вот смотрите, видите пожилую даму? Я ее хорошо знаю. Это Клара Сергеевна. Она была в редакции ранее, просила разобраться с кладбищем, на котором хоронят животных. Рассказывала невероятные истории. Показывала отрубленный палец.

Михаил вздрогнул.

— Какой еще палец?

— Ну, это длинная история. Я сейчас не об этом. Поехав по ее заданию, Никита погиб. Получается, как только она являлась в издательство — погибал сотрудник издательства.

— Вот это, правда, подозрительное совпадение. Два раза приходила эта мадам, и после ее визита погибали сотрудники. Она с косой, что ли, приходила? Госпожа Смерть… — засмеялся Кирилл.

— Вы ведь не можете проверить, куда и к кому она заходила? — спросила Маруся.

— Нет, мы только на входе ведем учет. Кто выписывал ей пропуск, уже не узнаешь, мы их не храним.

— Слушайте, — сказала Маруся. — Я же знаю, где она живет! Я могу у самой Клары Сергеевны спросить, что она делала у нас в редакции в этот день.

Охранники задумчиво посмотрели на нее.

— Что не так?

— А это не опасно? — уточнили они.

— Чем?

— Сами рассудите. Мы же эту женщину только что заподозрили в том, что она Смерть, а вы хотите поехать и напрямую у нее спросить, что она тут делала. Так она вам и сказала! Она же не признается, что послала двух людей на гибель. Может, она и вас кокнет? — ответил Кирилл. — Вы одна к ней не ездите. Лучше в полицию сообщите, пусть они и уточняют все детали.

— А вдруг Клара Сергеевна ни при чем? А я сразу к ней с полицией. Женщина одинокая, пожилая, хорошо ко мне отнеслась, гостеприимная, и я ее буду обвинять в таких вещах просто потому, что мне что-то в голову пришло? Нет, я хочу с ней поговорить, а там уж и решу, что делать. Не думаю, что она сама способна убивать.

— Так думать уже поздно. Нет, выкиньте эту тетку из головы. Ездить к ней одной не следует, — предостерег ее Кирилл.

— Может быть, вас сопроводить? — подмигнул Марусе Михаил.

— Никуда ты не поедешь! Пост покидать нельзя, — тут же спохватился Кирилл. — Я не останусь без напарника. Слышал, что усилился режим безопасности? Сейчас наши проверяющие активизируются. Второй труп в ведомстве! Это же ужас!..

— Да не нужен мне никто, сама справлюсь, — перебила его Маруся, у которой в голове уже созрел очередной план.

Маруся вернулась за сумкой в отдел «криминальностей», как его ласково называли сотрудники, и застала там Антонину собственной персоной.

— Меня ждешь? Давай не будем ссориться. Мне сейчас съездить надо по одному делу, — сказала Маруся, кидая вещи со стола в сумку.

— А к нотариусу? — медленно произнесла Антонина, качнувшись на стуле.

Маруся внимательно на нее посмотрела.

— Ты что? Пьяна?! Не может быть! Мы же только что расстались в столовой, и ты была в нормальном состоянии. Господи! Да когда же ты успела-то! — возмутилась она.

— За что я люблю эту вашу затрапезную харчевню, так это за то, что здесь понимают, что такое творческий человек, и всегда нальют страждущему граммульку спиртного для поправки, — хихикнула Антонина.

— Ага! С особенным удовольствием дают опохмелиться тем, кто доблестно трудился всю ночь в каком-нибудь ночном клубе и следил за «звездами» в алкогольном или наркотическом угаре. Им, бедняжкам, надо обязательно опохмелиться с утра, унять головную боль, отлежаться где-нибудь в уголке и нацарапать статью о том, как другие себя плохо ведут, — хмыкнула Маруся. — Только ты-то здесь при чем? Ты же далека от журналистики.

— Я расстроилась из-за Олега, расстроилась из-за разговора с тобой, я, вообще, расстроилась, — капризно протянула Антонина и вытащила из сумки фляжку коньяка.

— Тоня, прекрати!

— Смотри, какой чудный ребенок! — Антонина схватила с чужого стола фото в рамочке. — Прямо ангелочек, как солнышко.

— Действительно, хорошенький. Не знаю, чей. Может быть, Алены?.. Я с ней не очень хорошо знакома, — ответила Маруся. — Мне ехать надо. Возьми себя в руки!

— Так поезжай! — отмахнулась Тоня с самым трагическим видом.

— А как я тебя оставлю в таком состоянии? И где Лиля, черт возьми?

— Про меня забудь! Отправляйся по делам, я подожду тебя здесь, а заодно и твою Лилю. К нотариусу сходим во второй половине дня. Пока! — Антонина одним прицельным прыжком со стула рыбкой метнулась на небольшой уютный диванчик и почти сразу же захрапела, напоследок сообщив, что она «что-то не выспалась с утра». Фраза прозвучала странно, но Маруся уже не успела ей ничего ответить.

— О господи! Прямо дурдом какой-то… Еще это завещание, — вздохнула Маруся и, застегнув сумку, вышла из кабинета, тихо закрыв за собой дверь.

С Русланом, который приехал к ней на работу с огромным букетом роз и подарком, она разминулась фактически на какие-то пять минут. Он, благоухающий дорогим парфюмом, в красивом костюме, лучезарно улыбающийся, зашел в редакцию криминальных новостей и застыл в недоумении, увидев пьяную женщину с размазанной косметикой, лежавшую в позе эмбриона на небольшом диванчике.

— Эй, гражданка, — попытался он растормошить незнакомку.

— А?! Что?! — Антонина резко открыла глаза и непонимающе воззрилась на Руслана.

— Извините, а вы не знаете, где я могу найти Марусю Александровну Брошкину? — спросил он.

— Что? А? Маруську? Какую Брошкину? А! Брошкину! Так это… Так это вы ее красивый богатый мешочек?

— Какой мешочек? — не понял Руслан.

— Отдай мне наследство Олега! Зачем оно тебе? А я бедная несчастная женщина, из-за денег могу потерять подругу! Отдай деньги! Будь мужиком! — Антонина внезапно набросилась на него, схватив за лацканы пиджака.

— Гражданка, отпустите меня! — шарахнулся Руслан в сторону.

— Ха-ха-ха! Я не узнаю вас без грима! — закричала Антонина и постаралась принять жалостливое выражение лица. — Ну зачем тебе денежки? Ты же и так богатенький буратино! Отдайте наследство бедной брошенной черепахе Тортиле!

Руслан скосил глаза на пустую фляжку из-под коньяка.

— Вы успокойтесь, все будет хорошо, — сказал он, пытаясь отодрать цепкие пальцы Антонины от своего пиджака.

Та вдруг отпустила его и потянула за собой на диван.

— Садись, красавчик, — промямлила она и уютно устроилась, положив ему голову на колени.

— Еще парочку минут вздремну…

— Так вы не знаете, где Маруся? — Руслан попытался все же пробиться сквозь ее угасшее сознание, потому что не знал, к кому еще можно было обратиться.

— Так рожать она поехала, — уже в полусне, полудреме прошептала Антонина.

— Как рожать? — открыл рот Руслан. — Кого?

— А такую маленькую, чудненькую, рыженькую девочку. Тут где-то ее фото, — ответила негодяйка и захрапела.

— Бред какой-то… — разочарованно протянул Руслан, встал, аккуратно переложив голову Антонины на подлокотник дивана, и вышел из комнаты.

Глава 15

Маруся подкатила на такси к дому Клары Сергеевны. Неожиданно пошел проливной дождь, и таксист включил дворники. И в этот раз ажурные ворота в ответ на звонок Маруси дрогнули и плавно открылись. Маруся бросилась бегом на крыльцо и влетела в открытые двери дома. В холле с бокалом в руке ее словно ожидала Клара Сергеевна. Дама была без косметики и по-домашнему одета в теплый стеганый халат. «И эта с утра наливается», — подумала Маруся, устремляясь к хозяйке с приветствиями.

— Марусечка? Какими судьбами? Очень рада тебя видеть. Какими судьбами? — приветствовала ее хозяйка дома.

— Мне бы надо поговорить с вами… — сказала Маруся, вытирая носовым платком мокрое лицо.

— Поговорить? Ну конечно, я не против, — ответила Клара Сергеевна, хотя особой радости в ее голосе не было слышно. Однако она пригласила нежданную гостью в гостиную. — Я рада гостям, ты же знаешь. Присаживайся. Вино будешь?

— Да, спасибо, — согласилась Маруся скорее из вежливости, чтобы хоть как-то собраться с мыслями.

— Сейчас принесу. Может, камин растопить? Промокла? — Клара Сергеевна зябко повела плечами. Прости, что так, в халате. Что-то знобит меня, уж не заболеваю ли?

Маруся увидела перед собой усталую немолодую женщину, и ей даже на минутку стало жалко Клару Сергеевну. Как той сказать, что она ее обвиняет черт знает в чем? Но отступать было поздно, она уже приехала в этот дом, и два визита этой дамы к ним в редакцию, после которых прервались две жизни, тоже не давали ей покоя.

Клара Сергеевна вышла, а Маруся опустилась в мягкое кресло. Ее била нервная дрожь, она не знала, как начать разговор. В этом доме она и в прошлый раз чувствовала себя неуютно, а сейчас просто сходила с ума. Мысли скакали у нее в голове, как блохи, и она не могла собрать их воедино. В данный момент ей показалось, что за ней наблюдают. Может, у нее развилась мания преследования? Хотя нет… Ведь кто-то открыл ей ворота, значит, в доме есть люди, только их не видно.

Клару Сергеевну ждать пришлось довольно долго. Но вернулась с бутылкой и хрустальными бокалами, которые позвякивали при каждом ее движении.

— И я что-то с утра разнервничалась, тоже с тобой выпью, — сказала она, объясняя свой расстроенный вид.

— А что у вас случилось? — поинтересовалась Маруся.

— Паразит завелся, — пояснила Клара Сергеевна с кислым видом.

— Паразит? — не поняла Маруся.

— Какой-то короед или муравей, который поселяется в стенах, в полу, в мебели, в перекрытиях. В общем, как я поняла, он везде. Съедает весь дом целиком, — сказала Клара Сергеевна.

— Печально… — поддержала ее Маруся, которой надо было хоть что-то сказать.

— Еще бы. Мой милый дом! Он стонет по ночам… Постоянно слышу шорохи, скрипы, вздохи, раньше такого не было. Он просит о помощи у меня.

— Но эти насекомые ведь как-то выводятся? — спросила Маруся. — Есть службы специальные.

— Есть, но уничтожить этих тварей практически нереально. Надо залить весь дом какой-то дрянью, я тут умру вместе с этими муравьями. А они спрячутся в саду, или выживут их личинки! Нет, я, конечно, не пожалею никаких денег, и мне уже привезли огромную канистру с какой-то химией, но вот заняться уничтожением живых существ я пока не решаюсь.

Клара Сергеевна разлила вино по хрустальным бокалам, и они выпили.

— Вы из-за этого так расстроены? На вас просто лица нет сегодня, — спросила Маруся.

— И из-за этого тоже! Еще бы! Такой дом! Мне он нравится. Думала, что строю родовое гнездо, а тут эти муравьи, будь они неладны, эти мелкие твари способны разрушить все до основания. Давай выпьем!

— Давайте! — поддержала ее Маруся.

Бокалы поставили на столешницу, и хозяйка их снова наполнила, вытираясь рукавом халата.

— А кстати, где ваша семья? — не очень тактично спросила Маруся.

Клара Сергеевна взглянула на нее исподлобья.

— Лучше ты объясни, зачем пришла? Не о моей семье ведь поговорить? А то интересно получается. Заявляешься сюда и начинаешь мне какие-то вопросы задавать. Я же не дура, говори, что понадобилось.

И Маруся была вынуждена рассказать ей о пленке, на которой хозяйка дома два раза была запечатлена входившей в издательство, и о том, что потом происходило.

— И странным образом это совпало со смертями в вашем коллективе? — удивилась Клара Сергеевна.

— Говорю как есть, — чуть ли не извинялась Маруся.

— И ты думаешь, что я имею к этому отношение? В самом деле? Неужели? Это каким таким образом? У меня под старость крышу снесло и я стала развлекаться таким нетривиальным способом? Выбрала себе издательство, то есть организацию, на которую по какой-то неизвестной причине имею зуб, и решила извести всех сотрудников по очереди? Так? — строго посмотрела она на свою гостью.

— Я ничего не думаю, я просто спрашиваю. Приходили ли вы к Олегу Наумовичу? — стушевалась Маруся.

— Но камера же зафиксировала, что приходила. — Клара Сергеевна положила ногу на ногу.

— К кому вы приходили? К Терехову? Зачем?

Хозяйка дома словно не расслышала ее вопроса.

— Одного я послала на кладбище для животных, второго на экзотическое кладбище. Да я просто маньячка какая-то! А как я организовываю эти убийства? Не иначе — силой мысли! Хотя знаю, ты думаешь, что я занимаюсь подкупом сотрудников кладбища? Просто поставляю им клиентов. Благо у меня много денег.

— И такое, к сожалению, возможно в нашей стране, — согласилась Маруся. — Но я не обвиняю, я спрашиваю. К кому вы ходили? Вы просто успокойте меня.

Клара Сергеевна задумчиво посмотрела на гостью.

— Кто бы меня успокоил… И ты считаешь, что вправе приходить в мой дом и задавать такие вопросы? Ты хочешь утолить свое любопытство? Меня могут допрашивать только сотрудники правоохранительных органов. Почему я должна отвечать тебе, а? На каком основании?

Щеки у Маруси покрылись нежным румянцем.

— Извините, я просто хочу понять…

— И понимать-то нечего, — раздраженно бросила Клара Сергеевна. — Як дочери приходила. Могу я заглянуть к дочери, или это запрещено?

— К дочери? — удивилась Маруся, у которой даже голова закружилась.

— Да, к дочери. Ты интересовалась только что моей семьей. Так вот, у меня единственная дочь. К ней я и приезжала второй раз, отношения у нас не очень простые. Думаешь, откуда я ваше издательство дерьмовое знаю?

— Да, — слабо проговорила Маруся, попыталась было встать, но ноги ее не слушались, а из рук выпал бокал с вином. — Что… это?

— Это? — пожала плечами Клара Сергеевна, и охотно пояснила: — Быстродействующий наркотик. Зря ты пришла. Я как чувствовала, все эти вопросы совершенно ни к чему, это конец! Муравьи добили мой дом, а ты, поганка, сующая нос не в свои дела, разбила мои мечты на счастливую старость, — сказала хозяйка дома, и это было последнее, что смогла разобрать теряющая сознание Маруся.

Сознание возвращалось к ней медленно, какими-то яркими всполохами. Она попыталась открыть глаза, но это удалось ей не сразу. Темные душные волны качали ее и пытались удушить, Маруся никак не могла выйти из темной липкой трясины.

Наконец Маруся открыла один глаз и не сразу поняла, что находится в полутемном помещении без окон, скорее всего в каком-то подвале. Под потолком горела вполнакала слабенькая электрическая лампочка.

«Господи, где я? Что со мной? Что происходит?» Она сглотнула и попыталась пошевелиться, но у нее ничего не получилось. Маруся напряглась, и снова ничего. От ощущения полной беспомощности ей стало страшно. Она задергалась и сквозь слёзы поняла, что ее руки, как два белые тонкие струны, вытянуты вверх и прикручены к штырю в холодной серой стене. Точно так же и ноги были прикручены к штырю в полу.

— Не может быть, как в худшем фильме ужасов, — прошептала Маруся.

— Очнулась? — раздался знакомый женский голос.

Маруся тут же повернула голову и увидела сидевшую на полу Лилю. Лицо у нее было бледное и заплаканное, волосы всклокочены.

— Лиля? — удивилась Маруся. — Ты откуда? Где я? Вот уж кого не ожидала увидеть, так это тебя.

— Ты в доме моей матери, Клары Сергеевны, — безжизненным тоном ответила Лиля. — И ты зря сюда пришла, очень зря!

— Клара Сергеевна твоя мать? Она тоже говорила, что я зря сюда явилась, и я теперь это вижу, — прошептала Маруся с трудом.

— Да, так уж получилось, родителей не выбирают, — улыбка тронула тонкие губы Лили.

— Значит, она не солгала, — вспомнила разговор Маруся, — когда сказала, что приезжала в издательство к дочери. Она приезжала к тебе. А кто меня связал? Зачем?

— Ты на самом деле ничего не поняла? — спросила Лиля.

— А что я должна была понять? Я что-то плохо соображаю в последнее время, особенно после наркотиков, которыми меня напичкала твоя матушка.

— Тебе не уйти отсюда живой, — вынесла приговор Лиля.

— Не пугай меня, я ничего не понимаю. Ты же нормальный человек?

— Нормальный.

— Так помоги мне! Развяжи меня! — с отчаянием в голосе попросила Маруся.

Лиля молча поднялась из своего угла и направилась к ней. При каждом ее шаге слышалось какое-то металлическое позвякивание. Маруся пригляделась и увидела, что щиколотка Лили была закована в металлическую цепь. Комментарии были излишни. Лиля остановилась. Подойти ближе к Марусе и чем-то помочь ей она была не в состоянии, ее удерживала мощная цепь.

— Господи! Ты же говорила, что она твоя мать! — воскликнула Маруся.

— А я этого и не отрицаю, — снова вернулась в свои угол Лиля и села на пол, обняв колени.

— И что происходит? Ты можешь мне хоть что-нибудь объяснить? — спросила Маруся.

— Ну слушай, если хочешь. У нас есть время, я расскажу. Жили мы большой и дружной семьей. Отец, мама и я с младшим братом Лешенькой. Жили шикарно, а почему? Все благодаря папуле. Он был крупной партийной шишкой и спокойно под этим прикрытием занимался весьма неблаговидными делами, сейчас это считают бизнесом, а тогда называлось махинациями. Начинал мой отец судмедэкспертом, и сразу же стал зарабатывать деньги, подделывая заключения и спасая убийц от светивших им больших сроков. За это ему платили огромные деньги, люди продавали все, что только имели, чтобы спасти близкого человека от тюрьмы. Отец скупал золото, бриллианты, потому что боялся оставлять крупные суммы на счету в сберкассе, чтобы не засветиться. Кроме того, он же был близок к государственным структурам и знал, что со счетов может все пропасть! И уже в начале девяностых он вложился в кладбищенский бизнес, скупил все кладбища и организовал акционерное общество закрытого типа. То есть это было потом уже… Сначала был кооператив. Я тогда ходила в школу, еще класс в четвертый, а братишка был в первом. В друзьях у отца были одни бандиты, криминальные авторитеты. Он как занимался разбоем, так и продолжил, только в ещё более крупных масштабах. Там были и убийства, и огромные деньги за похороны братков. Он хранил наркотики, занимался «подселением» убитых в могилы, отмыванием денег, кражей золота. Огромные золотые кресты на шеях отцовских «быков» весили по килограмму. Я даже до конца не знаю, до какой степени тогда развернулся мой отец в своем криминальном бизнесе. Он был человеком с весьма тяжелым характером, злым, агрессивным и деспотичным. И конечно, вся его агрессия в первую очередь отражалась на нас — его семье. Он постоянно издевался над матерью и воспитывал нас, и это было страшно. Я росла нервной девочкой и вскоре стала многое замечать в поведении родителей. Я страдала бессонницей и слышала, как отец избивает мать, и это для детского сердца и для психики было невыносимо. Мама ходила в синяках и ссадинах, еле передвигалась по кухне и морщилась, когда мы, дети, набрасывались на нее с объятиями и поцелуями, чтобы пожелать доброго утра. Я все это видела и очень страдала по-своему, по-детски. А вот Леша был еще очень маленький и, конечно, еще ничего не понимал. А когда мы слегка подросли, отец стал издеваться и над нами. Я думаю сейчас уже, что он никогда не любил маму и нас, как рожденных ею. Он всегда без стеснения изменял ей, приводил девиц даже в наш дом, закрывался с ними в своей комнате до утра. Мама была даже рада, потому что хотя бы ей не доставались оплеухи в такой день. А когда мы, то есть в основном я, стали заступаться за маму, чтобы он в очередной раз не превращал ее в мясо, папаша просто зверел. Именно в этой комнате он нас и воспитывал, приковывая здесь на час-два, а то и дольше… Иногда стегал розгами или ремнем… — Лиля облизнула пересохшие губы и осмотрелась по сторонам. — Именно здесь он и забил моего братика насмерть.

— О ужас! Кошмар! — вздрогнула похолодевшая от страха Маруся.

— Именно так все и было. Убил, потом выпил бутылку водки и пошел спать. Мама тогда взяла топор и… — голос Лили снова задрожал.

— Пресвятые угодники! — У Маруси не было слов, зато она быстро приходила в себя.

— Убила… — выдохнула Лиля.

— И что? Клару Сергеевну арестовали?

— Нет… Я плохо помню. Плакала все время. Лешу жалко было. Столько крови… — потерла переносицу Лиля и тряхнула головой, словно отбрасывая жуткие воспоминания. — Бандюганы в дом налетели, просто заполонили все тут… Папаша же вроде как для них свой был. Я тогда за маму испугалась, была уверена, что ее тоже убьют, но… Знаешь, бандиты тоже обалдели, когда увидели маленькое окровавленное тельце Леши и поддержали мою маму. Они сами похоронили Лешу и сделали так, что маму не привлекли к уголовной ответственности. Как-то удалось доказать, что отец погиб, попав под лопасти работающего катера, потому что напился на рыбалке. Несчастный случай… Все обставили так, что не подкопаешься, — вздохнула Лиля.

— Ужасная история… Но я не могу винить твою мать, — сказала Маруся, все еще не понимая, почему она стоит, прикованная к стене.

— Я ее тоже не винила… — согласилась Лиля. — Я бы сама поступила так же. Но весь доходный похоронный бизнес перешел к матери. Она крепко подружилась с бандитами. Это одна шайка-лейка. Мать даже вышла замуж за одного из криминальных авторитетов, но счастье их было недолгим, тот погиб в какой-то разборке года через три… Мать стала другой. И я не знаю, когда это случилось… Издевательства мужа, смерть ребенка, убийство…

— Немудрено тронуться, — подала голос Маруся.

Лиля вздрогнула от ее слов, словно только сейчас увидела Марусю.

— Тронуться? Да… Именно это слово подходит для Клары Сергеевны, — назвала она свою мать по имени-отчеству, словно ей было тяжело признать, что ее мама сошла с ума. — Она действительно тронулась, а не стала другой… Ты права, как всегда права… Целыми днями покойники, покойники, рыдающие родственники, падающие без чувств. Легко ли ей было? Но мама вполне справлялась с таким бизнесом. Ей некуда было деваться. Она понимала, что если сойдет с этой тропы, то только в могилу или в тюрьму за убийство моего отца. И со временем она стала самой жесткой и бескомпромиссной в этой среде… Ходили слухи, что, если надо, Клара Сергеевна сама вспорет живот любой беременной женщине и на ее глазах нашинкует плод, словно капусту. И не смотри на меня так… Я всю эту жестокость в полной мере ощутила на собственной шкуре. Я же оказалась единственной ее родственницей, ее единственной уцелевшей дочкой, и она словно помешалась на любви ко мне. Я все время должна была быть рядом, делать только то, что она скажет и что хочет. Ей все время казалось, что и со мной может что-то случиться, и тогда она окончательно потеряет рассудок. Мне нельзя было ни с кем общаться, матери везде мерещились враги и похитители. Я не ходила в школу, в начальных классах мать занималась со мной сама, потом стали приходить на дом репетиторы, прошедшие жесточайший отбор. Все уроки проходили в присутствии мамы, я не общалась со сверстниками. А стоило какой-нибудь учительнице понравиться мне, так она тут же ревниво замещалась другой, такой, что устроила бы мою мать — жесткую и злую. Общаться я могла только с матерью, выезжать и выходить куда бы то ни было — только с ней.

— Какой кошмар…

— Это стало невыносимо. Я выросла, с этим нельзя смириться и к этому нельзя привыкнуть… Мне категорически было отказано в личной жизни. Никаких мужчин мама не могла допустить до моего тела, до моей души, потому что они все мерзавцы, сволочи и убийцы, и они обязательно сделают больно ее девочке. Может быть, она считала так, потому что слишком тяжелой оказалась личная жизнь у нее самой? Поэтому мужчины были вычеркнуты из моей жизни. Один раз у меня случился роман с охранником. Ничего серьезного… Взгляды, прикосновения, улыбки и один настоящий поцелуй. Мать узнала, не знаю как… но больше я его не видела. Что с ним сделали и жив ли он, я не знаю… Компенсировалось мое затворничество огромным материальным достатком. Я просто купалась в деньгах. Никогда не знала, что такое голод, нужда, что такое «мы не можем себе это позволить». Мне покупалось и доставлялось домой сразу все, что только могло прийти в голову. Хочу собаку? Да! Хочу лошадь? Да! Золотое кольцо с брильянтом? Да! Шуба из белой норки, как у Снегурочки? Пожалуйста! И унитаз золотой. И деликатесы каждый день до отвала, до тошноты… до рвоты, — горько произнесла Лиля. — Мама оберегала меня от всего, словно взяла в железные тиски. Дома — всё, вне дома — ничего. И выхода не было. То есть я нашла своеобразный выход, когда стало совсем плохо… Я повесилась на дорогом ремне «Гуччи», на шикарной люстре в комнате матери! Меня откачали, и мама разрешила мне выйти в мир, испугавшись потерять меня навсегда. Вот я и вышла… я даже устроилась в издательство, — скривила губы в усмешке Лиля. — Первым моим парнем стал Никита Рыжов, считай — первый, кого я увидела. Я сразу же забеременела.

— И он тебя бросил? — охнула Маруся.

— Нет, я сама ушла. Не мой он оказался человек, да и как меня можно было винить? Ведь раньше я никогда не общалась с мужчинами. Никита был такой разгильдяй, но он любил дочку и всячески помогал мне, он не отказывался ни от меня, ни от дочери, — пояснила Лиля.

— Фотография! Я видела, она у тебя рыженькая! Как же я не догадалась… И потом тебя соблазнил Олег? — спросила Маруся, понимая, что это как раз очень предсказуемо, раз известный обольститель и бабник встретился с совершенно неопытной девушкой.

— Я сама была рада соблазниться. Мне этого как раз и недоставало, — ответила Лиля, слабо улыбнувшись.

— Я понимаю…

— Олег тоже помогал мне. Он был щедрый любовник, да и как любовник был хорош… — задумчиво добавила Лиля. Она шевельнулась, и цепь звякнула.

Маруся тщетно пыталась пошевелиться, у нее уже затекло все тело.

— Все сошлось на тебе… Ты знала?

После долгой паузы Лиля проговорила:

— Знала ли я, что убили мужчин моих из-за меня? Когда убили Никиту — нет. Я решила, что это не имеет ко мне никакого отношения, просто так получилось. Я очень переживала, понимала, что дочка осталась без отца… Да и парень он был хороший…

— А потом ты увидела свою мать, которая пришла к Олегу, и испугалась? — спросила Маруся.

— Да, я спросила его, что ей было надо, но Олег загадочно улыбался в ответ. И я… Я-то ее знала!

— И мы проследили, куда он поехал, и ты последовала за ним? — Мысли Маруси уже стали ясными и четкими.

— Мой второй мужчина, и снова — кладбище… И тогда я поняла, что это не злой рок, а закономерность, что это моя мама сеет смерть. То есть она держалась, сколько могла, но сорвалась…

— А что, эти кладбища имеют к ней отношение?

— Я не знаю… Я никогда не вникала в ее бизнес… да и она бы меня туда не впустила! Я не знаю, друзья у нее там были, или сама мама имела отношение к этим кладбищам, я не знаю…

— И ты оказалась права?

— Да я приехала к ней и спросила в лоб… А что мне оставалось?

— Ну и что?

— Мама немного поюлила, а затем рассказала, что, когда я покинула отчий дом, ей стало нестерпимо одиноко и страшно. И она решила любыми способами вернуть меня. Некоторое время она надеялась, что я вернусь сама, по доброй воле, так как привыкла жить в золотой скорлупе, в роскоши и достатке. И вот начнутся мытарства, и я, униженная и все осознавшая, приползу назад. А этого не произошло далее после рождения ребенка, когда я стала матерью-одиночкой. Мама бесилась, потому что все разворачивалось не по ее сценарию и она осталась без внучки. А все из-за чего? Из-за того, что есть мужчины, которые мне помогают. Поэтому я и не оказываюсь в отчаянном положении и не возвращаюсь к ней. Вот у нее и созрел этот хитроумный план в голове, убрать от меня и отца дочки и Олега — богатого любовника. Все логично и так страшно… Обоих она загрузила какими-то заданиями, чтобы выманить на кладбище, а там уже дело техники.

— Но на кладбище домашних животных попутно нашли кучу нарушений! Она что, подставила сама себя? — удивилась Маруся.

— Во-первых, ради меня моя мама пошла бы на многое, во-вторых, себя она не подставила, раз до сих пор на свободе. А в-третьих, это у нее надо спрашивать, но может, она и Никиту убрала, и своих конкурентов. Все может быть… Я ее боюсь. Как многого я не знала, или не хотела знать. Я тоже ведь по-своему сообщница, — сокрушенно добавила Лиля.

— Я бы так не сказала, ты просто жертва, много лет подвергающаяся насилию… Не думаю, что тебя надо строго судить.

— Я сама себя уничтожала… Если бы я не ушла из родного гнезда, Никита и Олег были бы живы.

— Это так… Но разве ты могла заранее предвидеть реакцию Клары Сергеевны? А потом, если бы ты не ушла, то сама бы погибла рано или поздно, — не согласилась Маруся.

— Нет… до такой степени нет, предвидеть такую реакцию на убийства я не могла, — честно ответила Лиля.

— Значит, ты не можешь нести за это ответственность, — успокоила ее Маруся. — Но почему ты здесь вместе со мной?

— Плохо себя вела… Тебя когда сюда потащили, я же увидела, заступилась… Я, видит бог, пыталась ее образумить и остановить, но ничего не вышло… Чтобы я не вызвала полицию, меня сюда и спустили вместе с тобой, — ответила Лиля.

— Тебе же ничего не сделают? Ты же ее любимая дочь.

— Я уже не знаю… Они должны будут отпустить тебя, иначе им придется убить и меня. Я не стану молчать! И теперь уже о смерти Никиты и Олега тоже молчать не буду!

— Тише! Не говори так! Надо быть хитрее… Сколько в доме человек?

— Расправиться с нами Кларе Сергеевне помогут два амбала, а кто еще из прислуги — не знаю.

Маруся обвела взглядом темный свод потолка.

— Только сейчас поняла, что нас не убили на кладбище, где убили Олега, только из-за тебя… Не ожидала, видимо, Клара Сергеевна, что там будет ее дочь, что ты выследишь Олега и поедешь его искать. Вот они и бросили нас там в сарай… Сами, наверное, еще не знали, что с нами делать. Но поступила с тобой мама жестоко… Может, мы бы и выбрались, несмотря на закрытые двери… А может, она все же одумалась и вернется за тобой…

Размышления Маруси прервал лязг замка и скрип открывающейся двери. На пороге появилась Клара Сергеевна и хмурый мужчина.

— Ну, детки мои непослушные, поговорили? Вижу, что поговорили… Даже больше скажу. Эта комнатка с прослушкой, и вот сейчас я с большим интересом выслушала вашу милую беседу, — сказала Клара Сергеевна, а потом вдруг обернулась к Лиле и завопила: — Это не беседа была, милая дочка! Это было подлое предательство по отношению к матери, которая жизнь положила на алтарь ради тебя! Это нож в спину! Вот что это такое! Я выплакала все слезы… Я приняла решение. Не простое для себя. Вы не выйдете отсюда живыми! Тебя, Маруся, уничтожат прямо сейчас, а вот дочурке я своей дам шанс. Посидит она здесь месяцок-другой на цепочке, подумает и решит, как ей жить дальше. Если примет правильное решение, выйдет на свободу, а захочет рассказать, что здесь происходило, ей не поздоровится, я предательства не прощаю!

— Мама, приди в себя! Ты переходишь все границы! — задрожала Лиля.

— Я давно их перешла, моя милая маленькая доченька, — усмехнулась Клара Сергеевна. — А вот как ты будешь жить с чувством, что предала собственную мать?

— Мама, прошу тебя, не надо… остановись… Маруся — хорошая женщина, — продолжала умолять Лиля.

Клара Сергеевна с интересом посмотрела на дочь.

— Странная ты у меня, Лиля, ведь эта женщина, как я понимаю, была женой твоего ненаглядного Олега?

— Какое это имеет значение? Была… Сейчас и Олега уже нет…

— Точно! — засмеялась хозяйка дома и обратилась к своему мрачному спутнику: — Боря, бери эту дамочку и волоки за мной! Прикончим ее в другом месте, не на глазах у моей единственной дочурки. Что я, зверь, что ли?

Марусю охватила паника, она почувствовала себя никчемной таракашкой, которую пришпилили к бархатной подушечке, положили под стекло, и выйти на свободу ей уже не удастся.

Огромный Боря пожал плечами и тупо двинулся исполнять приказание хозяйки, лицо у него было как у глухонемого тургеневского Герасима — полная покорность. Уже через несколько секунд она почувствовала его потные, неприятные руки на своем теле. Он старательно развязывал путы у нее на руках и ногах, высунув язык, словно старательный школьник, и от этого становилось еще противнее.

— Не трогайте меня, отпустите… — все же для проформы попросила она в пустоту.

Маруся не сразу, но поняла, что мужчина слабоумный. И это тоже пугало, он был похож на грозное и сильное животное во власти психопатки, ее верный цепной пес.

— Давай, давай, Боря, пошевеливайся… — Клара Сергеевна поднялась на одну ступеньку повыше и ждала, когда жертву вынесут из подвала.

Лиля все время беспрерывно плакала и пыталась образумить безумную мамашу, хотя было понятно, что это совершенно напрасно.

Боря перекинул через плечо ослабшее и затекшее от неподвижности безвольное тело Маруси и зашагал к выходу. И тут произошло то, чего, похоже, никто не ожидал. На плачущую Лилю уже никто не обращал внимания. Да и выглядела девушка в данный момент хрупкой и беззащитной. И тут она внезапно, словно пантера, резко прыгнула на спину Борису и мгновенно обмотала его шею своей мощной цепью.

Цепной пес Клары Сергеевны был очень силен, но туп до невероятности. Он растерялся, выпустил свою жертву из рук и захрипел, потому что железная цепь впилась ему в шею. А Лиля не растерялась, быстро протянула цепь через блок крепления, усилив силу воздействия во много раз, в результате она смогла сдвинуть с места упавшего Бориса, притянуть его к стене и удерживать в таком положении некоторое время.

— Беги! — закричала она Марусе диким голосом.

Та поползла к выходу, так как еще не чувствовала своих затекших ног. Клара Сергеевна с расширившимися от ужаса глазами часто-часто крестилась, шепча:

— Только не это… только не это… Господи, да что же это…

Маруся обернулась к Лиле.

— А ты?!

Ее ужаснул сине-багровый цвет лица Бориса и совершенно конвульсивные движения его ног. Он тщетно пытался поддать цепь, но пальцы соскальзывали и усилия его были безрезультатны. Изо рта несчастного текли слюни, а глаза почти вылезли из орбит.

— Ты что?! — крикнула Лиля. — Говорю — уходи!

И Маруся, конечно, подчинилась. Она вскарабкалась по ступенькам и поднялась на ноги, держась за стенку. Клара Сергеевна исчезла, но Маруся помнила, что в доме кто-то есть. Как позвать на помощь? Да и за Лилей надо было вернуться. Но ее планам не суждено было сбыться, потому что она даже не смогла выбраться из подвала, так как в одной из просторных ниш ее поджидала Клара Сергеевна, невнятно шептавшая что-то и дрожащей рукой сжимавшая пистолет.

— Вот и все… вот и конец… да, конец… Я должна это сделать… Кто, если не я?

Маруся смотрела на нее молча, потому что фраза «А может, не надо?» вряд ли была здесь уместна. Странно, но она не чувствовала того животного страха, который вполне объясним в такие вот роковые минуты опасности… Обычно говорят, что вся жизнь пролетела перед глазами, и тому подобное… Как-то не так она представляла свою смерть. Все мечтают уйти в столетнем возрасте при полном здравии и сразу перенестись в рай к ангелам и вечной любви. А когда напротив тебя стоит несчастная пожилая женщина, полубезумная, держащая в трясущихся руках пистолет, и что-то еще шепчет о прощении, невольно растеряешься.

— Клара Сергеевна, опомнитесь… Давайте вместе пойдем и поможем вашей дочери, — все-таки сделала робкую попытку вразумить ее Маруся.

— Нет… нет… ей уже не помочь… прощай! — сказала Клара Сергеевна и прицелилась.

Маруся застыла в страхе, у нее даже в глазах потемнело. Вот сейчас… сейчас…

Неожиданно раздался дикий крик: «А-а-а-а!» — и Маруся открыла глаза.

Лиля с силой пихнула Клару Сергеевну. Та от неожиданности не удержалась на ногах и плюхнулась в стоящую позади большую железную бочку. В этот же момент раздался выстрел.

Из бочки раздались дикие вопли, стоны, проклятия, но через минуту воцарилась полная мертвая тишина.

Лиля тихонько приблизилась к бочке, заглянула в нее и отпрянула назад:

— Стой! Не смотри! — сказала она Марусе. — В бочке какие-то химические соединения. Яд… Мать хотела травить каких-то жучков, или паучков, или муравьев, будь они неладны… Это ужас, лучше не видеть…

— Так давай вытащим ее. — Маруся рванулась было вперед, но Лиля преградила ей путь:

— Нет! Ты не понимаешь? Она мертва… Кожа сошла с костей! Господи… Мама, мамочка моя! Что же ты наделала, глупая. — Лиля зарыдала.

Маруся обняла Лилю, а та припала к ее плечу, захлебываясь от рыданий. Маруся прошептала:

— Успокойся, прошу тебя… Лиля, ты моя спасительница! Твоя мама на самом деле убила бы меня!

— Конечно, убила бы… никто и не сомневается. Я свою мать знаю, она уже вразнос пошла… но я не хотела ее убивать! Я попыталась ее обезоружить, я не увидела, что за ее спиной стоит эта чертова бочка! Мама, бедная моя мама! Я убила собственную мать! — Лиля забилась в истерике.

— Пойдем отсюда… — попыталась увести ее Маруся, но девушка осела на пол.

Маруся обняла ее и почувствовала на своих косах кровь. Она с удивлением посмотрела на Лилю, та изменилась в лице и побледнела как смерть.

— Лилечка, ты ранена! Клара Сергеевна попала в тебя!

— Я ничего не чувствую… — пощупала свой бок.

Лиля и с удивлением посмотрела на свою окровавленную ладонь. — Дикость какая-то… Скорее всего, это произошло случайно, от неожиданности, или потому что я ее толкнула…

— Держись! — подбодрила Маруся. — Я за помощью! А что с Борисом? — вдруг спросила она.

— Он не опасен… — вяло ответила Лиля, — он обезврежен полностью…

— Полностью… — как эхо повторила Маруся.

— Он мертв, — прошептала Лиля и отключилась.

Глава 16

После тех жутких событий прошла неделя. Маруся все еще не могла оправиться до конца, да и вообще сомневалась, сможет ли оправиться. Когда вызванные Марусей полицейские прибыли, они тоже удивились, хотя видели многое. В доме были обнаружены два трупа — тело задушенного мужчины и останки пожилой женщины. Лиля с огнестрельным ранением была доставлена в больницу и благополучно прооперирована. Маруся дала показания за нее, а когда Лиля пришла в себя, она все подтвердила.

Маруся наконец смогла выйти на работу и сразу же попала на общее собрание сотрудников редакции. Окружающие как-то странно смотрели на нее. Маруся заметила, что после смерти главного редактора, то есть после его убийства, пошли толки, что теперь Маруся займет его кресло, и многие на нее стали по-другому смотреть, здороваться иначе, избегать, прятать взгляд… Сотрудники затаились в ожидании перемен, плохих или хороших. Многие склонялись, что, скорее всего, плохих… Но пока заявлений об уходе не поступало. Антонина быстренько помирилась с Марусей, и их отношения вошли в привычную колею.

— Мы теперь партнеры! — светилась Антонина от счастья, в отличие от Маруси, у которой в голове были одни проблемы и дурные мысли.

— Какие мы с тобой партнеры, я тебе уже говорила, — отмахивалась Маруся. — Я это дело не подниму, а уж о тебе и говорить нечего.

— Да хватит ходить с кислой мордой! Всё же решено! — не сдавалась Антонина, нарочито громко и несколько надменно здороваясь с сослуживцами.

Маруся смеялась:

— Слушай, ты что раздуваешься? Пока ведь ничего не ясно. Между прочим, это дурной тон — возноситься над бывшими сослуживцами, признак полной дуры.

— Да, ладно… Что ты! Это я так… размечталась! Всё-таки Олег молодец. Вот ведь, паразит паразитом, а какой жест сделал — все оставил нам. Своим женам! Встретим старость достойно! Быть крутой бизнесвумен — моя мечта.

— Слушай, ты, бизнесвумен, заканчивай сиять как медный таз. Вот если бы не знать всей предыстории, так можно было бы предположить, что это ты Олега грохнула, узнав о завещании.

— Все шутишь? — обиделась Антонина. — Как бы я узнала о завещании, если бы он был жив? Я узнала, когда умер…

— Такая забота на нас свалилась… Работа должна продолжаться в прежнем ритме, если уж не стать более производительной, люди не должны увольняться и искать себе новые места Господи, ответственность-то какая!

А ее подруга крутилась перед большим зеркалом и была занята покупкой новых деловых костюмов.

— Да подумаешь! Всё же схвачено! Сама говорила! Мы будем только деньги получать.

Под «всё схвачено» Антонина подразумевала, что Маруся привлекла на помощь своего мужа-бизнесмена Руслана, который связи в деловых кругах имел колоссальные. Не мог же он двух женщин бросить в беде…

Через пару дней в редакции объявили об общем собрании.

Когда появились Маруся с Антониной, к ним тут же подлетела Лиля в голубом платье, не очень выгодно подчеркивающем ее болезненный вид.

— Лилечка! — воскликнула Маруся. — Тебя уже выписали из больницы?

— Вчера. Швы сняли, я и ушла. Чего там торчать? У меня ребенок маленький, да и на работу хотела выйти, и вот прямо вовремя, на собрание попала… — улыбнулась она.

— Познакомься, это Антонина, моя подруга, — представила Маруся. — А это Лиля, сотрудница отдела криминальных новостей и моя спасительница.

— Я не только подруга, но и начальница теперь! Соучредитель! — ввернула пафосно Антонина и уже без выпендрежа добавила: — Я наслышана о вас. Просто диву даешься, как это такой хрупкой девушке удалось обезвредить двоих преступников?

Маруся попыталась ущипнуть Тоню за мягкое место.

— А! Ты чего делаешь? Чего щиплешься?! — заорала та.

— Среди преступников, которых обезвредила Лиля, была ее родная мать, поэтому такая постановка вопроса здесь неуместна. — Маруся поняла, что придется в открытую осадить зазвездившуюся подругу.

— Ну и что? — не поняла Антонина. — Она же хотела тебя убить? Так ведь? Разве она не преступница?

— Ничего страшного… — подняла руку Лиля. — Твоя подруга права, моя мама была настоящей преступницей, и это факт.

— Вот видишь! Она согласна! — хлопнула по спине Марусю Антонина и вдруг крикнула кому-то: — Эй, любезный, куда фужеру тащишь?

— Так для фуршета, — ответил парень в униформе официанта.

Руслан после собрания решил устроить легкий фуршет, чтобы люди смогли расслабиться и понять, что им ничего не грозит в будущем.

— Так это здорово! — зааплодировала Антонина, снова пихая Марусю в бок и устремляясь к официанту и хватая фужер с шампанским.

Парень явно был смущен.

— Извини ее, — воспользовавшись паузой, сказала Маруся Лиле.

— За что? Она — прелесть! Все хорошо! — засмеялась та. — У тебя веселая подруга.

— Да… веселая, — ответила Маруся, и они уставились на Антонину, которая принялась скандалить с официантом:

— Я тебе говорю, оставь бутылки нам! — вцепилась в поднос новая начальница.

— Но не положено… Фуршет будет через час, — возражал официант.

Антонина подбоченилась:

— Ты кому говоришь, что положено, а что нет? Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь? Я хозяйка этой конторы, понятно?! То есть хозяйка и организатор всего банкета! Усек?! А кто платит, тот и заказывает музыку! Так что быстро ставь поднос на стол! Я, может, сейчас хочу в себя прийти! — По лицу Антонины было понятно, что если парень не отдаст ей поднос по-хорошему, то она церемониться не станет. Парню ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

— С такой хваткой эта хозяйка быстро пустит наше издательство по миру… — тихо заметила Лиля с долей сарказма в голосе.

— Не пустит, я присмотрю, — пообещала Маруся. Явная дурь тут была налицо, и еще ярко выраженный психоз.

— Айда ко мне! — махнула им Антонина, устанавливая трофей на чей-то письменный стол. — Ой, какая прелесть! С пузырьками! Холодненькое! У вас в редакции частенько наливают? Тогда я согласна здесь работать включая даже выходные и праздничные дни.

— У нас сухой закон, — сухо отрезала Лиля. — Это только сегодня, ради праздника.

— Жалко… но ничего, я как хозяйка могу ведь и изменить правила игры, — подмигнула Антонина и один за другим опустошила два фужера.

Маруся и Лиля даже рты открыли. Они переглянулись.

— Тоня, может, не надо? — робко попросила Маруся. — Нам ведь еще перед собранием выступать. Сбавь обороты!

— Я не могу говорить на трезвую! Стесняюсь! У меня как это? Агрофобия, — радостно заявила Антонина и потянулась за еще одним фужером.

— Может, социофобия? — поправила ее Лиля. — Боязнь выступать перед людьми?

— Вот-вот! Правильно! Людоеды любят людей, а я боюсь! Обратная реакция! Ну же, девочки, почему стоим? Кого ждем? За встречу! За то, что все на свободе! — подмигнула она ошалевшей от такого напора Лиле. — Тебя, кстати, не посадили из-за того, что у тебя ребенок маленький?

— Пока вроде не нашли за что сажать, — ответила, поджав губы, Лиля, не обращая внимания на знаки, которые подавала ей Маруся.

— Ой, а я бы нашла… я бы нашла, — забулькала Антонина, — за издевательство над преступниками перед смертью! За то, что прикинулась бедной овечкой, а на самом деле… Ого-го!..

— Тонька! — оборвала подругу Маруся. — Что-то ты разошлась. Тебе не кажется, что на сегодня хватит?

— Я только начала! Я сейчас на собрании подниму очень важные вопросы. Во-первых, надо по-новому подойти к престижу издания, а для этого что надо сделать? — ухмыльнулась Антонина и пьяно улыбнулась Марусе.

Та дернула плечом:

— Не знаю я, отстань!

— Во-от! А я знаю! Надо приобрести два лимузина с баром, цветомузыкой и всем таким… И перемещаться мы будем исключительно на них! — закончила мысль Антонина.

— Зачем? — не поняла Маруся.

— Ну, киса, что ты тупишь? — обиженно надула губки Антонина, присаживаясь на подоконник. — Я же сказала — для престижа! Нет, если ты не хочешь — дело твое. Лично мне автомобиль просто необходим. Красивая и богатая женщина должна ездить только на авто представительского класса, с климат-контролем, чтобы не сохла кожа, и с сексуальными мягкими наручниками…

— Это еще зачем? — Маруся огляделась по сторонам в надежде, что их никто не слышит.

— А вдруг водитель будет слишком молод и неопытен? Я его буду наказывать! — рассмеялась Антонина. — Да, кстати, водителей я буду набирать сама. Вот этим я сейчас и займусь, и еще подберу нам телохранителей. Ты чувствуешь, какой из меня бьет креатив? Как вам повезло с директором? Я просто нашпигована идеями. Но ты не переживай, унылая подруга, под дождем я тебя не оставлю, — подмигнула она Лиле, — куплю «Ладу-Гранту» или подкину куда надо на своем лимузине, — рассмеялась Антонина и повернулась к Марусе: — Ты хоть и была первой женой Олежика, но я же второй… Ой! Девочки… — пошатнулась она.

— Что? — обеспокоенно спросила Маруся.

— Выпьем за Олежика? Он же… он же всех трёх нас оприходовал, но оставил только нам с Маруськой денежки! Тебе, болезная, не обидно? — засмеялась она Лиле в лицо.

Та отпрянула. У Маруси от возмущения даже дыхание сперло. Но как ни странно, Лиля осталась абсолютно спокойной.

— Знаете, а давайте на самом деле выпьем! — вдруг предложила она и сама подала Антонине очередной фужер. — За двух красивых официальных жен!

— Вот молодец! — обрадовалась Тоня и снова пихнула Марусю: — Учись, а ты чуть что — сразу щеки надуваешь! Вот умница! Давайте: за двух жен и одну любовницу, пусть и безденежную! А потому что нечего сожительствовать! Надо все официально оформлять, — и она закатилась пьяным развязным смехом.

— Не следует начинать хозяйствовать с лимузина… Так ты быстро все деньги промотаешь! Надо вкладывать в дело, в производство… — начала было Маруся, но Антонина скорчила такую гримасу, что она замолчала.

— Молчи, дурёха! Ой, какая же ты нудная! Поэтому Олег предпочел тебе меня. Это же невозможно! В кои-то веки достались крупные деньги в соб-ствен-ность! Так поживи в свое удовольствие. Люди… люди… Да плевать мне на них! Людишки! Пусть пашут за свои зарплаты! Какие деньги и куда я должна вкладывать? В какое производство? Я что, булки пеку или шубы шью? Я должна только тратить! С шиком и размахом! А они, все эти людишки, должны молчать и работать, писать увлекательные статейки, чтобы журнал и впредь покупали…

Маруся от злости просто позеленела, а Лиля неожиданно тоже подняла фужер:

— Вы правы! Такой яркой женщины, и тем более руководителя с большой буквы, у нас еще не было… Давайте выпьем за то, чтобы в головах наших людишек не кончались мысли, чтобы всегда водился бензин на заправку твоего лимузина!

Антонина заключила худенькое тело Лилии в свои объятия:

— Вот это человек! Вот это да! Почему я раньше не была знакома с тобой! Выпьем!

— Выпьем-выпьем!

Маруся, кажется, поняла тактику Лили и решила ее поддержать. Выпускать Антонину в таком состоянии и с такими мыслями к народу, конечно, было нельзя, и оставался только один способ ее остановить. Значит, надо было им воспользоваться. И она тоже налила себе шампанского.

— Тоня, а ты вроде хотела только прибыль получать, сама работа тебя мало волнует? Что тебе здесь делать? Ты же в этом ничего не понимаешь… — осторожно поинтересовалась она, пока подруга совсем не отрубилась. — Это же так здорово, ничего не делать, а доход идет, ты ездишь по массажным салонам, по салонам красоты, по бутикам, и тратишь, и тратишь… — мечтательно произнесла Маруся таким тоном, словно сама только этим и занималась.

— А я передумала! — угрожающе накренилась Антонина, и снова ее спасли подоконник и руки Лили. — Чего мне дома сидеть? Кто мою красоту увидит? Кто мой ум оценит? Непорядок! Мне нравится управлять людьми и смотреть, как они будут воплощать мои идеи в жизнь. Так что ни о каком сидении дома и речи не может быть! Только плодотворная работа! За Олега!

— Давайте! — поддержала ее Лиля, на этот раз искренне. — И за мою мать-покойницу просто вот вторая за первой…

— За твою мать? — удивленно попыталась сконцентрироваться Антонина. — За убийцу?

— Ну это как тебе угодно…

— Ну, ладно… Как скажешь, ты мне нравишься… За твою мамочку! Пусть ей земля, как там? Пухом и гравием за убиенных, — прыснула Антонина. — Извини…

— Ничего-ничего… Давай! — Антонина выпила залпом. Вторая бутылка тоже опустела. Она очень неэстетично отрыгнула и вдруг замерла, внимательно посмотрев на Лилю, словно только сейчас ее увидела. — А ты… Ик!

— Что я?

— А ты… та еще штучка… Ишь, что удумала! Да я тебя насквозь вижу. Ты же нас ненавидишь!

— Да с чего ты взяла? И кого это «нас»? — подняла брови Лиля.

— Маруся! Маруся!

— Я здесь! — подхватила Маруся Антонину.

— Спаси меня, подруга моя! Это же змея, что вползла к нам в доверие! Она же хищница! Она же ненавидит нас!

— Успокойся, Тонька. Хватит ерунду молоть.

— Да не успокоюсь я! Ты что, совсем ничего не соображаешь? Она же любила Олега, а он все оставил нам. Это нормально? Да она же свою мать прикончила из-за тебя! И ты думаешь, у нее всё с головой в порядке? Да она таким же макаром и тебя укокошит! Ик! Извините… Ой, что-то мне нехорошо… — Антонина закатила глаза и начала медленно сползать с подоконника.

— Тихо… тихо… Маруся, держи ее, я за парнями… Сейчас отбуксируем на какой-нибудь диванчик, — сказала Лиля и побежала за помощью.

Маруся осталась вдвоем с Антониной, придерживая ей голову. Именно в самый неподходящий момент, как всегда бывает, появилась молодая сотрудница и воззрилась на них с нескрываемым удивлением:

— Собрание на… Ой! А что это?

— Не видишь, человеку плохо, — ответила Маруся.

— Может, врача? — быстро отреагировала девушка, оценив пустую тару, опрокинутые фужеры и лужу пролитого шампанского.

— За врачом пошли уже… — ответила Маруся. — Ты давай… не мешай.

— Так вас ищут…

— Я буду чуть позже. Начинайте без меня — ответила Маруся, одарив девушку недобрым взглядом, и та ретировалась.

К Марусе спешили Лиля, у которой даже румянец появился на щеках, и два знакомых охранника, Кирилл и Михаил.

— Ого! — отметил Кирилл масштаб выпитого. — Не слабо, девочки, гуляете!

— Будьте добры, отнесите ее куда-нибудь в спокойное местечко, чтобы человек выспался, устала она, — ответила Маруся, понимая, что парни сожалеют, что не присоединились раньше. — А я вам потом с фуршета принесу бутылку.

— Заметано! — обрадовались мужчины, подняли обмякшее тело Антонины и понесли ее к себе в каптерку.

Лиля с Марусей последовали за ними, чтобы проследить, что с Антониной будет все хорошо. Они проходили по коридору, густо декорированному комнатными цветами, и на секунду остановились у журчащего фонтанчика, перегоняющего воду. Именно этот фонтанчик и сыграл с Антониной злую роль. Она скривилась в недовольной гримасе, словно капризный ребенок, не открывая глаз обняла за шею Кирилла и доверительно сообщила:

— Хочу пи-пи!

— О господи… — не сдержалась Маруся, но распорядилась, чтобы ребята тащили ее в туалет.

В кабинке ей с Лилей пришлось удерживать Тоньку на унитазе, натягивать трусы и снова звать парней, чтобы они отнесли ее в каптерку. По дороге Антонина открыла один глаз и изрекла, что очень всех любит, народ жаждет ее воцарения и ей надо сказать речь.

— Ты обязательно выступишь, только чуть позже, — заверила ее Маруся. — А сейчас поспать надо немного…

— Да? — удивилась Антонина.

— Ну, конечно! Ночь на дворе, — встряла Лиля.

— Так идемте смотреть на звезды! — вдруг возбудилась Антонина.

— Что? За бутылкой бежать? — тихо спросила у Маруси Лиля, но Тоня ее услышала.

— Какая бутылка? Зачем? Я не пью! Я хочу танцевать и любоваться звездным небом!

— Господи, как же нам ее угомонить? — взмолилась Маруся, с которой уже семь потов сошло.

Тоньку втащили в комнатушку, где обычно охранники смотрели телевизор и кемарили, и осторожно опустили на продавленный диванчик. Тонька тут же попыталась вскочить и даже отпихнула Кирилла. И вдруг Михаил вытащил что-то из кармана, приложил к Антонине, ту тряхнуло с каким-то неприятным присвистом, и она упала на диван с умиротворенным выражением лица. Маруся строго посмотрела на охранника:

— Что это было?

— Электрошокер, — лаконично ответил Михаил.

— Что?! — Маруся просто потеряла дар речи.

— А что тут удивительного? — удивился парень, весьма довольный собой.

— Ты с ума сошел, что ли? — Маруся стукнула его кулаком в грудь и кинулась к подруге. — Тонечка, ты жива? Господи, подруга! Очнись!

— Да жива она, — оттащила ее Лиля. — Метод жесткий, но действенный.

— Вы же сами хотели ее вырубить, — не понимал Михаил. — Вот и вырубилась… А что такого? Она в невменяемом состоянии таких дел натворила бы. Пусть лучше полежит и подумает! То есть поспит!

— Точно ничего не будет? — волновалась Маруся.

— Да всё нормально… Пошли, тебя люди ждут, неудобно! — потянула ее за собой Лиля. — Нельзя так людей подставлять! А я, если хочешь, вызову Антонине врача.

— Да вот, пожалуйста, сделай это… А то мне неспокойно, столько выпить, и потом еще электрошокером успокоили!

Они дошли до актового зала. Народу было полно. Ее сразу же увидел находившийся на сцене Руслан и с облегчением вздохнул:

— Дамы и господа, наконец! Думаю, вам не надо представлять Брошкину Марусю Александровну, вы все ее хорошо знаете. — И, наклонившись вперед, махнул Марусе призывно рукой: — Маруся, иди сюда! Поднимайся, поднимайся! А где твоя подруга? — спросил он шепотом.

— Ее не будет… — ответила Маруся, несколько стесняясь пристального внимания собравшихся. — Давай без нее.

— Как скажешь… Господа! — обратился Руслан к собравшимся. — Госпожа Брошкина с нынешнего дня ваша новая хозяйка.

— Это не так просто, держать на плаву такое предприятие, ни черта не умея делать! — выкрикнул кто-то из присутствующих.

— Успокойтесь! Она будет директором, а вот на должность главного редактора я пригласил высокопрофессионального человека, специалиста высшей категории. Знакомьтесь! Леонид Игоревич Березкин! — представил Руслан интеллигентного вида мужчину в очках и строгом костюме.

— Березкин? — раздался в зале шум, так как этого человека в журналистских кругах очень хорошо знали.

— Он возглавлял крупные издательства, а теперь согласился руководить вашим изданием.

Леонид Игоревич произнес прочувственную речь о том, как он счастлив руководить таким талантливым коллективом.

— Поприветствуем Леонида Игоревича, нового главного редактора, громкими аплодисментами! — Голос Руслана вывел Марусю из глубокой задумчивости.

Коллективу, похоже, понравились планы Березкина. Все двинулись в комнату, где был накрыт фуршетный стол. Руслан подошел к Марусе.

— Ты чего такая кислая? Что-то случилось? — поинтересовался он у Маруси. — Все прошло отлично. Ну, пришлось мне потравить анекдоты, пока тебя ждал, но ничего… Леонид Игоревич сделает все как надо, ты будешь преуспевающей женщиной! Учись у него управлению, и у тебя тоже получится!

— Я постараюсь, если Тоня все не испортит…

— А где она, кстати? — спросил Руслан. — Что-то я ее не вижу.

— Она возомнила себя владычицей морскою, — туманно пояснила Маруся.

— Я понял. Это бывает с непривычки, но потом должно пройти, когда голова благодаря жизненным тяготам и заботам приземлится на плечи. Расслабься… Выпей!

— Я не могу… я уже выпила. Пойдем со мной, я посмотрю, как Тоня, — попросила Маруся.

— А где она?

— В комнате охранников. Отдыхает…

— Хорошо, но мы еще должны поприсутствовать на фуршете, — сказал Руслан и поспешил за Марусей.

— Спасибо тебе, очень много для меня делаешь. — Маруся вспомнила, что забыла его поблагодарить.

— Мне в радость, — ответил он.

Они вошли в комнату охранников и приблизились к дивану. Антонина лежала с застывшим лицом в какой-то неестественной позе. Марусю охватило нехорошее предчувствие, сердце у нее заколотилось, и она схватила подругу за безвольно повисшую руку:

— Тонечка!

Руслан приоткрыл Антоне веко, пощупал пульс и констатировал:

— Она мертва. Черт…

— Что? — замерла Маруся. — Не может быть!

— Убедись сама… — сказал Руслан, с испугом посмотрев на Марусю.

Та опустилась на стул, ноги ее не держали.

— Я ничего не понимаю… Это я виновата! Проклятое наследство! Эти деньги! Мы напоили ее, чтобы она не молола на собрании чепуху, вот ее сердце и не выдержало! Я преступница! Тоня! Тонечка! — Маруся билась в истерике.

— Ты ни в чем не виновата.

— Это я напоила ее до смерти, а потом еще охранник огрел электрошокером! — Маруся зарыдала.

Руслан взял ее за руку и заглянул в глаза:

— Какой алкоголь? Какой электрошокер, Маруся? У нее из груди торчит нож! — сказал он, крепко прижав ее к себе.

Глава 17

Маруся думала, что от пережитого сойдет с ума. Ее колотила нервная дрожь, она не верила, что Тони больше нет.

— Бедная моя, бедная подруга… Такая несуразная, глупенькая, но очень добрая… Она так радовалась, что стала богатой, строила невероятные планы… И такой страшный конец, — плакала она на плече у Руслана.

Вскоре сбежались сотрудники. Охранники закрыли дверь в свою комнату и никого не пускали.

Если бы не Руслан, не его поддержка, Маруся не знала бы, как выдержит все это. Он был рядом постоянно. Прибывшие следователи по горячим следам ничего не выяснили. Сотрудники были на общем собрании, но некоторые выходили из зала, кто в туалет, кто перекурить, кто ответить на срочный и нужный телефонный звонок… Люди творческих профессий в жесткие рамки не вписываются. Таким образом, подозревать можно было половину сотрудников издательства, потому что треть мелькала под камерами туда-сюда, а еще из актового зала был запасной выход, которым никто обычно не пользовался, но неизвестно, выходил ли кто-нибудь сегодня. Там камеры видеонаблюдения не было. Нужно было понять, кто входил в комнату охранников. И тут выяснилось, что именно камера, направленная на дверь охранников, была выведена из строя. Отпечатков на рукоятке ножа убийца не оставил, как ни странно, но удар был нанесен так, что крови было очень мало, поэтому ее могло и не остаться на одежде убийцы. Однако убийца все же намочил палец в тонкой струйке крови Антонины и сделал ей два мазка на лице из углов рта вверх, словно она улыбалась.

— Это явно маньяк, психически неуравновешенный тип, — сразу же предположил следователь Дмитрий Иванович, и на это трудно было возразить.

Марусю, Руслана и Лилю отвели в редакцию криминальных новостей и допросили.

— Вы понимаете, что являетесь главными подозреваемыми? — спросил Дмитрий Иванович, обращаясь к Марусе и Лиле.

— Мы? — удивилась Лиля. — Не надо выдумывать… Я вообще под следствием. Еще выясняют, точно ли я была непричастна к злоключениям своей матери, а тут еще такое!

— И все же вы подозреваемые номер один… Вы могли вернуться в каптерку и прикончить несчастную, — предположил следователь.

— Знали еще два охранника, да нас многие видели… Я не запомнила никого, потому что стыдно было в глаза смотреть, — сразу же ответила Лиля.

— Что характерно, судя по тем записям, что мы имеем, ни Маруся, ни Лиля не покидали актовый зал, — подал голос один полицейский.

— Это не стопроцентное алиби, как выяснилось, — отмахнулся Дмитрий Иванович.

— Да почему именно мы? Мы что, другого места найти не могли? Вы охранников проверьте, один из них шарахнул бедную женщину электрошокером! Форменный идиот! — снова возмутилась Лиля.

Маруся же сидела совершенно безучастно, она никак не могла свыкнуться с мыслью, что не стало ее Тони. Остальное ей было абсолютно все равно.

— Зачем охраннику ее убивать? — спросил следователь.

— Просто потому что псих! А нам зачем? — огрызнулась Лиля.

— Лично у вас во время спора возникла личная неприязнь, — ответил следователь. — Есть свидетели, проходившие мимо. Они слышали, что погибшая нелестно отзывалась о вашей матери, да и вообще вела себя не слишком спокойно…

— Стану я обращать внимание на бредни пьяной и не очень умной, извини, Маруся, женщины! — фыркнула Лиля.

— А у вас так вообще прямой интерес, — посмотрел Дмитрий Иванович на Марусю. — По завещанию господина Терехова вы с гражданкой Нефедовой имеете право на собственность в равных долях. Теперь вы единственная владелица. Чем не мотив?

— Не говори ничего без адвоката, — дал совет Руслан.

— А мне скрывать нечего! Меня кто-нибудь спросил: а хочу ли я вообще получать это наследство? Будь все неладно! — не выдержала Маруся.

— Дело требует тщательной разработки, — заверил ее следователь.

— Пожалуйста… Я заинтересованное лицо, убили мою близкую подругу, — вяло ответила Маруся.

Следователь сложил свою папку и встал.

— Прошу до окончания следствия из города не уезжать, — сказал он. — Подписку о невыезде подпишите завтра, надеюсь на ваше благоразумие. Жду вас завтра в управлении. — И улыбнулся, заметив фото на столе Лили: — Какая красивая рыженькая девочка…

— Моя дочь, — ответила Лиля.

— Да… девочки часто похожи на отцов, — заключил следователь, давая понять, что не заметил сходства ребенка с матерью.

Хорошо, что он не стал рыться глубже и не узнал, что Рыжов — отец девочки — тоже скончался…

Маруся содрогнулась, в голове у нее крутилась мысль, что она должна вспомнить что-то очень-очень важное…

В комнату заглянул какой-то парень и что-то сказал на ухо Дмитрию Ивановичу. Брови у того удивленно поползли вверх, и он сказал:

— Ну что же, в деле появился новый подозреваемый. Вы пока свободны… Ну, всего хорошего, — потер он ладони с весьма довольным видом.

— Простите, а что за подозреваемый? — спросила Лиля.

— На одежде у одного из охранников нашли следы крови… Его напарник в шоке, но не соврал, сказал, что тот выходил, якобы в туалет. Парень пока не сознается, но еще не вечер…

— Не может быть… — охнула Маруся.

— Я же говорю, если ищете психа, то вы на верном пути! — обрадованно воскликнула Лиля.

— Прощайте! До завтра. — Дмитрий Иванович встал и покинул помещение.

Эпилог

— Алло, Руслан? Это ты? Это я, Маруся…

— Да я узнал тебя! Твою дивизию! Ты где была? Я чуть с ума не сошел! Неделю нигде не появляешься, на звонки не отвечаешь! Я уже не знал, что делать, готов был в розыск подавать!

— Чтобы разводиться? — спросила она.

— Дурочка, я волнуюсь за тебя. Ты мне небезразлична. Неужели не поняла? Куда пропала? Исчезла и не звонишь!

— Я была очень занята, провела колоссальное расследование, огромную работу… Я устала. Я ни на кого не могла положиться и никого не хотела впутывать. Чем меньше народу, тем лучше. Если бы ты только знал, как я вымоталась. Руслан, я даже летала за границу…

— Это как? С тебя сняли подписку о невыезде?

— Я не знаю… Я не очень об этом думала, даже если кто-то звонил, я не в курсе дела, — честно призналась Маруся.

— С огнем играешь! Хорошо, что хоть парень этот, ваш охранник, во всем признался, — сказал Руслан.

— Признался? В чем? — уточнила Маруся.

— В убийстве Антонины из личной неприязни, — ответил Руслан. — Так что скоро ты будешь совсем чиста перед законом. Издательство работает в обычном режиме. Леонид Игоревич такой человек — ему хоть потоп, все будет по плану, так что не волнуйся.

— Вот ведь дурак… — протянула Маруся.

— Кто? Березкин? Да ты что? Он нормальный парень! — возмутился Руслан.

— Да не Леонид твой, а охранник, который признался…

— Почему? Чистосердечное еще никому не мешало, — не согласился Руслан.

— Да, умеет наша полиция работать, да не так как надо, не в том направлении, — задумалась Маруся. — Я тебе звоню…

— Что? Опять нужна моя помощь? — догадался Руслан.

— Да… ты бы не мог подъехать ко мне? Я еду…

— Позволь, угадаю? На кладбище? Ты сдалась и открываешь свой погост?

— Не угадал… На одну встречу, и мне хотелось бы, чтобы ты появился там со следователем. Как ты это сделаешь, мне все равно. Надо будет — привези его силой. Все должно срастись.

— Ты пугаешь меня. Ничего понять не могу. Поясни.

— Я сама себя боюсь, — совершенно серьезно ответила Маруся, — но у меня впервые за долгое время не болит голова, и совершенно ясные мысли, и полное понимание, что я действую совершенно правильно. Помоги мне, привези следователя.

Дом Клары Сергеевны встретил Марусю приветливо. На этот раз ей даже не пришлось звонить. Когда она подошла к ажурным воротам, то сразу же увидела копавшуюся в земле Лилю.

— Ой, какая приятная неожиданность! — обрадовалась девушка, открывая ворота. — Сто лет тебя не видела. Куда ты исчезла? И на работе не появляешься! Я просто потеряла тебя. Ты не забыла, что должна руководить коллективом?

— Да вот устроила себе небольшой отпуск… Просто решила развеяться, — ответила Маруся.

— Я тебя понимаю, у меня такое тоже бывает, но от маленького ребенка не спрячешься. Проходи в дом! Я очень рада!

— А ты чем занимаешься? — поинтересовалась Маруся.

— А, это… — Лиля посмотрела на грядку. — Сажаю луковицы тюльпанов. Хочу, чтобы дом утопал в цветах. Я безумно люблю цветы! Ты заметила, у меня и имя как название цветка — Лилия!

— Да, я помню. Ты сама для себя ландшафтный дизайнер?

— Все сама! Не поверишь — конечно, после мамы остались кое-какие средства, но нет подходящего садовника. Уверена, что справлюсь своими силами, — подтвердила Лиля.

Маруся оглянулась вокруг и отметила, что участок содержится в образцовом порядке.

Лиля провела ее в гостиную и усадила на диван.

— Что тебе предложить?

— Выпила бы вина, — ответила Маруся.

— И я с удовольствием! — Лиля подошла к бару и выбрала бутылку французского сухого розового вина. Она ловко откупорила ее и разлила по бокалам.

Маруся с удовольствием пригубила божественный напиток:

— Какое приятное вино… Прохладное… — Маруся с блаженством вытянула ноги.

— Мама собрала прекрасную коллекцию, — подтвердила Лилия. — Расскажи, куда же ты пропала?

— Я летала в Бельгию, — ответила Маруся.

— В Бельгию? — удивилась Лиля. — Почему такой странный выбор? — Она встала и подошла к окну.

— Почему странный? Хорошая страна, бельгийский шоколад, родина сыщика Пуаро… — не согласилась Маруся. — А потом я еще заехала на Украину в один очень симпатичный городок под Львовом.

— А это зачем? — побледнела Лиля.

— А почему ты нервничаешь?

— Я не нервничаю, с чего ты взяла? Просто ни с того ни с сего в Бельгию, не сказав никому ни слова, и потом вдруг на Украину. Какая связь?

— Связь есть, и ты знаешь какая. Помнишь, как начались неприятности у нас в редакции? Возник вопрос, кому это надо? Что за бред происходит? А потом вычислили главного маньяка — твою маму, и вроде бы все встало на свои места. Но ненадолго. Потом бредом показалось завещание Олега, оставившего все нам с Тоней. Но сейчас многое стало ясно…

— Что именно? — Лиля вертела бокал в руках и не мигая смотрела на собеседницу.

— Что маньяк еще на свободе.

— И ты сама решила заняться его поимкой?

— Да, решила. И обратила пристальное внимание на тебя, Лилечка. И вот что удивительно…

— Что? — эхом отозвалась Лиля.

— У вас абсолютно нет ни друзей ни знакомых, с которыми бы ты или твоя покойная мама общались.

— Что тут странного? Многие живут замкнуто, это от характера зависит, — пожала плечами Лилия.

— Это да! Но чтобы совсем ни у кого ничего нельзя было о вас узнать! — развела руками Маруся. — Но я не сдавалась. Я женщина упрямая, и ведь нашла… Нет, не бойся! Говорю же, что друзей нет, и не могло быть. Я нашла ваших бывших соседей. И вот что я узнала…

— Интересно, что? — напряглась Лиля.

— Дело это было непростое, — сказала Маруся. — Никто не хотел о вас вспоминать. И ты знаешь, водка делает свое дело, она не только развязывает языки, но и восстанавливает память. Соседи, которых я нашла в количестве четырех человек, подтвердили одно и то же обстоятельство, а именно, что папа твой был редкостным хамом и психопатом. А мама была милой и доброй женщиной. Детишки тоже вызывали странные чувства. Мальчик был похож на ангела. Он даже пытался наладить общение с другими детьми, но ему это запрещали. А девочка напоминала отца — нелюдимая, замкнутая, злая. А один случай, о котором мне поведали, вообще навел на определенные мысли. Один из соседей рассказал ужасную вещь. Он услышал за вашим забором какой-то странный стук, заглянул и в ужасе отпрянул — маленькая девочка лупила камнем по голове уже убитую кошку. Лупила до тех пор, пока не выбежала няня, не отобрала булыжник и не утащила малютку в дом. Как тебе?

Лиля молча пожала плечами. Маруся продолжила:

— А дальше я узнала, что ваш дом частенько посещал психиатр. Мне пришлось много потрудиться, чтобы отыскать этого врача и няню. Не смотри на меня так уничтожающе… Психиатра я нашла в Бельгии, и видит бог, он долго не хотел говорить, даже делал вид, что не понимает по-русски и не слышал никогда о вашей семье. Угроза потерять все, что нажил, заставила его развязать язык. Страшное наследственное заболевание посетило вашу семью: немотивированная жестокость и непреодолимое желание убивать, вот что мучило твоих родственников, Лилечка. Врач назвал это как-то по-научному, но я не запомнила. Естественно, это не лечилось, можно было только не допускать очередных приступов. Отец твой выпускал пар на работе и иногда кромсал покойных большими кухонными ножницами… еще свежие мертвые тела. Может, и по-настоящему убивал, в бандитских-то разборках, ему это было бы в радость. Речь не о нем. Он хоть как-то научился себя контролировать, а вот с его чудной дочуркой дела обстояли совсем плохо. Она себя контролировать не могла совсем, иногда и таблетки не спасали. Была настоящей злодейкой. Именно поэтому иногда ты оказывалась привязанной к цепи, потому что единственным средством для людей с таким диагнозом, по заключению психиатра, было пожизненное заключение в психиатрическую лечебницу с особым режимом. Ты убивала животных, тебе не давали общаться с детьми, родители делали все, чтобы уберечь и спасти и что-то еще изменить в твоей судьбе, но их усилия были тщетны. Ведь это именно ты убила своего брата? Тогда психиатр сказал, что не намерен больше в этом участвовать, что ему дорога свобода. Ему прилично заплатили, и он навсегда уехал в Бельгию. Он знал, что рано или поздно на него выйдут, он чувствовал, что ты убьешь много людей и его будут считать соучастником преступления. Все то, что я говорю, подтвердила и твоя няня, уехавшая на Украину. Она ушла от вас, когда ты зверски убила братика — ее любимца и ангела, очень доброго и хорошего мальчика. Она больше не смогла работать с детьми… Только твоя мама не отвернулась от тебя. Она посвятила тебе всю жизнь, за что и поплатилась. Хорошая легенда — сумасшедшая мамаша-деспот. Это тебя ограждали от других людей. Кстати, интересный факт — одна твоя преподавательница пропала без вести десять лет назад. Не подскажешь, что с ней случилось?

Лиля отлепилась от окна, медленно доплелась до дивана, словно привидение, и рухнула на него.

— Она плохо преподавала математику, — криво усмехнулась Лиля.

— Ты ее тоже камнем? — уточнила Маруся.

— Ножом… Много-много раз пырнула, это самое приятное, что только может быть, — ответила Лиля, и Маруся с ужасом уставилась в ее неподвижные, расширившиеся зрачки.

— И куда ты прятала тела? — спросила Маруся.

— Мама помогала. Хоронила в саду, такой своеобразный «Вишневый сад» с душком! — засмеялась Лиля.

— Много человек?

— Я не считала.

— Ты не помнишь, как убиваешь?

— Как же! Если бы не помнила, меня бы не тянуло делать это снова и снова! Очень отчетливо помню! До запаха крови и последней слезинки, вытекающей из глаза умирающего, до ощущения последнего вздоха и тепла, выходящих из тела. — Руки Лили затряслись. — Будь проклята эта память! Но мне не всегда было так плохо, были периоды и затишья. Я вот вышла на работу, стала жить с моим рыжим. А потом сказала матери, что убью его, что не могу больше. Что убью его и успокоюсь! Я перестала спать и есть, только и мечтала о том, как буду его убивать.

— И она решила опередить тебя? — поразилась догадке Маруся. — И то же с Олегом?

— Мама всегда была на моей стороне, она решила, что я — расплата за что-то, что она совершила в жизни не так. Она любого бы убила, лишь бы меня не отобрали. Когда кольцо вокруг нас стало смыкаться, она взяла вину на себя, лишь бы не подумали на меня.

— Твоя мать была готова убить меня из-за тебя, — поняла Маруся.

— Я же говорю — любого.

— А ты убила ее.

— Убила, но не испытала удовольствия, — честно призналась Лиля.

— Я рада, что дочь на тебя не похожа, возможно, ее бог миловал наследственностью, — сказала Маруся.

— Не знаю, но пока мой подарок-хомяк жив, — ответила Лиля и рассмеялась. — Я бы уже давно выпустила из него кишки. У нас никогда не было животных.

— И тебе не жалко своего родного братика?

— Он для меня был все тем же хомяком, отбиравшим у меня любовь родителей, не более того, — нервно дернула плечом Лиля.

— Антонина стала причиной твоего очередного приступа?

— Да! Тут я сорвалась! — согласилась Лилия.

— Я поняла, когда ты сказала: «У тебя улыбчивая подруга», и потом эта кровавая улыбка у нее на лице… Я не поняла, как и когда… Но потом и это встало на свои места. Ты — ненормальный человек, поэтому и работать пошла именно в отдел криминальных новостей, как твой отец пошел работать на кладбище. И у тебя очень много книг по криминалистике, нанести такой профессиональный удар Тоне могла только ты… Она жила некоторое время, когда мы уходили, но нож ты воткнула уже тогда, и кровью специально испачкала этого несчастного парня в это же время.

— Да, я умная… Все бы прошло на ура, если бы не ты.

— Да, он уже признался, из него выбили показания, — ответила Маруся.

— Идиот! А эту тварь мне совсем не жалко! И я знаю, что ты была бы следующая.

— Почему-то меня это не удивляет, — согласилась Маруся.

— Только не думай, что из-за Олега. Он составил завещание на меня! Понятно? После этого я его убила и подсунула вот эту «липу» насчет двух его старых жен. Кому вы нужны, дуры? Я специально отвела от себя подозрения, а лет так через пять, когда шумиха улеглась, всплыло бы настоящее завещание. Я знала, что ты адекватно будешь работать и распоряжаться моими деньгами, но что выкинула бы эта дура… Я испугалась, что мы с дочкой останемся с ее лимузинами, еще она посмела смеяться мне в лицо… Нет, этой сучке досталось поделом!

— Скажи, а сейчас твое состояние нормальное?

Лиля как-то странно посмотрела на Марусю, наклонила набок голову и вдруг резко бросилась на нее, пытаясь ухватить за шею.

Маруся слышала, что психически нездоровые люди очень сильны физически, но не могла предположить, что настолько. Свет в ее глазах померк, и она захрипела. В этот миг в комнату ворвались трое и кинулись на Лилю, которая отчаянно сопротивлялась. После непродолжительной борьбы они ее скрутили и связанную положили на диван.

Маруся встала с пола, потирая шею, и медленно пошла из проклятого дома.

Прошла неделя…

Маруся вместе с Русланом приехали в загородное детское учреждение. На Марусе была водолазка, закрывавшая синюю шею, она держала Руслана за руку. Они остановились перед входом.

— Ты уверена в своем решении? — спросил он.

— Я — да.

— Аллилуйя! Я дожил до того дня, когда ты больше не говоришь, что нам надо развестись!

— Нам повезло, когда мы встретились перед загсом.

— Ну, тебе-то точно повезло. А в чем мое везение? — лукаво посмотрел на нее Руслан.

— В том, что ты встретил женщину, которая тебя полюбила, — серьезно ответила Маруся.

Руслан заключил ее в объятия.

— Смотри… Они уже идут, — сказал он.

По аллее к ним приближалась пожилая женщина, которая катила коляску с ребенком.

— Девочку осмотрел врач-психиатр и не нашел никаких отклонений, — произнесла Маруся.

— Я поддержу любое твое решение. Я жену нашел странным образом, готов и приемную дочь полюбить… — ответил Руслан.

— Твои родители меня убьют.

— Они тебя приняли, тебе удалось сделать невозможное. Я больше не думаю о других женщинах. — Он поцеловал Марусю в затылок.

— Тебе было просто некогда…

— Добрый день, — поздоровалась с ними представительница органов опеки, — вот ваша малышка, а вот документы. Счастливого пути!

— У нас не было медового месяца, — сказал Руслан. — Вот и рванем на море все втроем. Вместе веселее.

— Маленький ребенок — не веселье, — поджала губы женщина.

— Это счастье, — ответила Маруся и взяла девочку на руки. — Рыженькое чудо!

— Я бы не рекомендовала вам резко менять климат для ребенка, — сказала женщина. — Девочка слишком мала.

— Спасибо, не волнуйтесь. Мы будем очень хорошими родителями. — Руслан взял коляску и повез малышку к машине.

— Посади малышку в детское кресло, — попросила Маруся, думая о том, что там, на морском побережье, она скажет Руслану о скором пополнении в их семье. А будет это мальчик или девочка — ей всё равно. Маруся точно знала, что больше ничего страшного в ее жизни не случится, все ужасы остались в прошлом.

— Я люблю тебя, — сказала она Руслану, который с нежностью прижимал к себе рыжекудрое существо, и счастливо улыбнулась…

Content

Татьяна Луганцева
Медовый месяц с ложкой дёгтя

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Эпилог