Детектор красивой лжи

Марина Серова

Глава 1

Неделя на Мальте пролетела как один день. Моя подружка просто запилила меня в самолете:

— Полька, вот говорила я тебе, давай на две недели путевки возьмем! Я даже толком не загорела, а все потому, что ты меня по экскурсиям затаскала.

— Алина, разве ты плохо провела время?

— Замечательно!

— А чего ж тогда ноешь?

— Потому что этот праздник мог длиться бесконечно.

— Ну, допустим, бесконечно — не мог. Деньги имеют свойство заканчиваться. И потом, это тебя в Горовске никто не ждет, а у меня там дед… Ты же знаешь, его надолго одного нельзя оставить. Помнишь, когда мы в прошлом году с тобой в Таиланде отдыхали, он уже на третий день слег от скуки?

— Но ты же ему звонила? — уточнила Нечаева. — В этот раз с ним все в порядке?

— Звонила, — подтвердила я. — Ариша хотел сказать мне что-то важное…

— Что именно?

— Не знаю, он начал откуда-то издалека, с тех времен, когда мои родители еще были живы, а потом связь пропала.

— А перезвонить ты ему не пробовала?

— Пробовала, но дед сказал, что лучше сообщит мне важную новость, когда я вернусь. Знаешь, Алина, мне это не дает покоя: что же случилось в мое отсутствие?..

— Ничего не случилось! — уверенно заявила Нечаева. — Если бы действительно произошло что-то из ряда вон выходящее, он бы не стал тебя интриговать, а выложил все как есть. По-моему, твой Ариша просто хотел дать тебе понять, что в его жизни тоже что-то интересное происходит, пока ты наслаждаешься отдыхом на Мальте. А что именно происходит, он пока еще не придумал.

— Может, ты и права… — Я не стала спорить с подружкой и уставилась в иллюминатор.

* * *

«Рено» с шашечками остановился около нашего коттеджа, таксист вынул из багажника мои чемоданы, и я покатила их к дому. Стоило мне открыть дверь, как я сразу же столкнулась лицом к лицу с Аришей. Он сиял от радости, и я наивно предположила, что эта эмоция вызвана фактом моего возвращения. Нет, даже не предположила, а была на сто процентов уверена, что так оно и есть. Ну как же ему не радоваться, что его единственная, а потому горячо любимая внучка вернулась домой! Конец однообразным завтракам, обедам и ужинам, а также молчаливому блужданию по большому пустому дому!

— Полетт, как же ты загорела, посвежела! Иди ко мне, ma ch?re! — Дедуля простер руки, и я, бросив чемоданы, ринулась в его объятия.

В следующую секунду я заметила молодого человека, медленно спускавшегося по лестнице.

— Ариша, у нас гости? — негромко спросила я, изучая стриженного под ноль парня в спортивном костюме.

— Да, Полетт. — Дед разомкнул объятья и повернулся к незнакомцу. — Позволь представить тебе… твоего брата. Его зовут Вольдемаром.

Молодой человек кивнул мне в знак приветствия.

— Брата?! — переспросила я, решив, что ослышалась.

— Так и есть, ma ch?re! Это — твой сводный брат, Пашутин Владимир Андреевич! — торжественно провозгласил Ариша. — А это, Вольдемар, соответственно, твоя сводная сестра, Полина Андреевна Казакова. Как говорится, прошу любить и жаловать друг друга.

— Так, — отстранилась я от деда, — насколько мне известно, у меня никогда не было братьев или сестер! Или это такая шутка?

— Полетт, это не шутка. Вольдемар… мы с ним условились, что я буду называть его именно так… внебрачный сын твоего отца. Он старше тебя почти на три года, то есть появился на свет еще до того, как Андрей познакомился с твоей матерью.

— Полина, ты можешь называть меня Владимиром, Володей, Вовой… Как тебе больше нравится, — снисходительно разрешил мне новоявленный родственничек. — Даже — Вованом. Именно так зовут меня близкие друзья.

— Фи, — сморщился Ариша. — Вован… Какой моветон! Мы будем звать тебя Вольдемаром. Да, Полетт?

— Вован, дай пройти! — Я взяла чемоданы и повезла их к лестнице.

— Полина, я тебе помогу! — Сводный братец проявил услужливость, выхватив у меня багаж. — Ты, наверное, устала — все-таки два перелета… Я говорил дедушке, что тебя надо как-то подготовить к этой встрече, но — не получилось…

Мы поднялись на второй этаж, и я толкнула вперед дверь своей комнаты со словами:

— Заноси вещи сюда.

Пашутин поставил чемоданы у порога и прошел вглубь комнаты.

— У тебя здесь классно! — сказал он, осмотревшись. — О, саксофон! Ты играешь на саксе?

— Пошел вон! — Я указала Вовану на дверь.

— Знаешь, Полина, — братец проникновенно заглянул в мои глаза, — примерно на такую реакцию я и рассчитывал. Ну не может же быть такого, чтобы все новые родственники сразу меня приняли! Если дедушка отнесся к моему существованию благосклонно, то сестренка определенно должна была взбрыкнуть. Все правильно, я на твоем месте тоже засомневался бы в нашем родстве. Только у меня есть все доказательства того, что мой отец — Казаков Андрей Аристархович. Впрочем, как и твой. Оклемаешься с дороги, заходи ко мне, я тебе их предоставлю. Я тут по соседству с тобой расположился…

— Вон! — повторила я.

— Мне тоже было очень приятно с тобой познакомиться. — И Пашутин вышел в коридор, прикрыв за собой дверь.

Ошарашенная всем произошедшим, я плюхнулась в кресло, около которого стояла, и попыталась осмыслить случившиеся. Меня не было дома чуть больше недели, и в мое отсутствие тут объявился родственничек! Причем появился он почти сразу, как только я уехала. Дедуля уже на второй день пытался сказать мне по телефону об этом. Лично мне было ясно, что Вован — аферист! Непонятно другое — как Ариша мог ему поверить и впустить не только в этот дом, но и в свою душу? Или он не поверил, а просто сделал вид, что безоговорочного принял своего внука, а на самом деле ждал моего возвращения, чтобы мы вместе разоблачили его? Пожалуй, мне стоило быть дипломатичнее, чтобы притупить бдительность братца. А я сразу же дала ему понять, что не верю ни одному его слову. Вероятно, все дело в смене климата и часового пояса. Если к ним я была морально готова, то к изменению состава моей семьи — нет.

Тихий стук в дверь прервал мои размышления.

— Полетт, можно к тебе? — спросил дед.

— Да, заходи, — ответила я.

— Ma ch?re, прости, что мы с Вольдемаром прямо с порога вывалили на тебя эту радостную новость. Стоило бы дать тебе вначале распаковаться, принять ванну, пообедать… Но мы не выдержали. Знаешь, Полетт, меня прямо-таки распирает от эмоций! Пятнадцать лет тому назад я потерял сына, а вот теперь, на старости лет, обрел внука. — Ариша повернулся к фотографии моих покойных родителей, висевшей в рамочке на стене… — Ты не находишь, что Вольдемар очень похож на Андре?

— Нет, дедуля, не нахожу! — ответила я, даже не пытаясь искать какое-то сходство. — По-моему, Пашутин — самозванец, мошенник! Откуда он вообще взялся?!

— Ты слова-то подбирай, — нахмурился дед. — Вольдемар — твой сводный брат! Все это время он жил в соседней области, со своей матерью. Она недавно умерла от рака, а перед смертью рассказала ему, кто его отец. К сожалению, Андре даже не знал, что у него есть сын. О женщины! Вы бываете так жестоки и коварны по отношению к нам!

— Дедуля, вот только не надо этой патетики! — осадила я своего прародителя. — Честно говоря, я всегда считала тебя человеком разумным, а потому неспособным повестись на подобные байки. Ариша, ну как ты мог поверить ему на слово?! Невооруженным глазом видно, что Вован не имеет ничего общего с нашей семьей. Он совершенно другой породы…

— Я допускал, что ты сначала отнесешься к своему сводному брату с некой прохладцей. Это нормально. Но у меня не было никаких сомнений, что потом, в процессе общения, вы обязательно поладите. Все-таки в ваших жилах течет одна кровь…

— Ой ли? — усомнилась я.

— Полина Андреевна, — обратился ко мне дед с нарочитой официальностью, — если я не сомневаюсь, что Владимир Андреевич мой родной внук, то и ты не должна в этом сомневаться! Я вас одинаково сильно люблю обоих, поэтому ревность с твоей стороны совершенно неуместна. Приводи-ка себя побыстрее в порядок и спускайся вниз — у нас будет семейный обед.

Все оказалось гораздо хуже, чем я предполагала. Ариша был абсолютно уверен, что с большим отставанием по времени обрел внука. А может, Вольдемар действительно мой сводный брат, а я ревную, потому что у деда появился еще один источник радости и утешения, кроме меня? Я уставилась на фотографию, напротив которой сидела, но так и не нашла ни одной похожей черты в лицах моего отца и его так называемого внебрачного сына. Или я просто не хотела замечать очевидного? За последние пятнадцать лет я привыкла, что у меня нет других родственников, кроме Ариши. После аварии, в которой погибли мои родители, нас осталось только двое. Неужели у моего отца действительно был роман с какой-то Пашутиной, проживающей в соседней области? Теоретически такое вполне возможно. Только что-то в моей душе категорически отвергало этот факт. Зато дед принял его как данность. Кто же из нас прав?..

Я неспешно разобрала чемоданы, затем приняла душ и облачилась в платье, купленное на мальтийском базарчике. Алинка, питающая особую страсть к средиземноморской этнике, обзавидовалась мне. Уже ради этого стоило раскошелиться!

Спустившись вниз, я по голосам определила, что мужчины находятся в гостиной, выполненной в уютном стиле кантри. Подойдя ближе, я смогла расслышать:

— В пятом классе я принес в школу карты, и мы с Витькой Гаврилецким стали играть на уроке географии в дурака. И так увлеклись, что даже не заметили, что Ленку Крученых, которая сидела передо мной, вызвали к доске. Училка увидела колоду у меня в руках. Что тут началось!

— Могу себе представить… Ты мне лучше скажи, чем все это закончилось? — поинтересовался дед.

— Мать вызвали в школу.

— Сильно от нее за карты досталось?

— Ну, так… Она понять не могла, откуда у меня такое пристрастие к картам, а я и сам не знал…

— Это — от меня, — не без гордости поведал внуку Ариша. — Андре, тот не охотник был до азартных игр, а вот Полетт… нет-нет да и составит мне компанию. Но ты пошел дальше. Правильно говорят, таланты через поколение передаются.

— Полина, наверное, решила проигнорировать обед, — предположил Вован. — Может, без нее начнем?

— Подождем еще пять минут и, если Полетт не спустится, приступим к трапезе без нее. Скажи, Вольдемар, а девушка у тебя есть?

— Была, мы недавно расстались…

— А что так?

— По обоюдному согласию — мы вдруг поняли, что наши отношения исчерпали себя.

— Ничего! У нас в Горовске знаешь какие красивые девушки! Полетт поводит тебя по клубам…

— Да, я как раз хотел попросить ее об этом. Правда, мне кажется, она меня невзлюбила, — с чувством деланой обиды поделился с дедом своими наблюдениями великовозрастный внучок.

— Вольдемар, ты не тушуйся! Ей нужно время, чтобы свыкнуться с мыслью: нас теперь стало трое…

— Я понимаю.

Был велик соблазн вернуться в свою комнату, собрать чемоданы и, пока дед с Вольдемаром обедают, не прощаясь, покинуть дом. Но я отказалась от этого демарша и, заставив себя широко улыбнуться, вошла в гостиную.

— А вот и я! Простите, что заставила вас ждать. Какой стол! Заказали блюда из ресторана? — поинтересовалась я, усаживаясь напротив дедули.

— А вот и нет, — возразил Ариша. — Мы приготовили все это вместе с Вольдемаром. Точнее, он готовил, а я был у него на подхвате.

— Моя мама долго болела, так что мне пришлось осваивать азы кулинарии, — заметил тот. — С тех пор готовка — мое хобби. Полина, тебе положить салат?

— Спасибо, я сама.

— Дедушка, а тебе?

Меня коробило всякий раз, когда этот самозванец называл моего Аришу «дедушкой». Но тот, к кому Пашутин так по-свойски обращался, просто млел от удовольствия.

— Непременно. — Ариша подал Вовану свою тарелку.

За обедом, точнее, ранним ужином мы придерживались в разговоре нейтральных тем. Но стоило деду выйти из гостиной, как братец спросил:

— Тебе сюда принести свидетельства нашего родства или ты поднимешься ко мне?

Так и хотелось сказать: «Твоего здесь ничего нет, а комната, в которой ты поселился, предназначена для гостей! К сожалению, иногда они бывают непрошеными». С трудом, но я все-таки удержалась от столь экспрессивного выпада.

— Знаешь, мне как-то сейчас не до этого. Может быть, завтра я и посмотрю твои «доказательства», а сейчас у меня совсем другие планы. — Я стала собирать со стола посуду.

— Кстати, о планах. Покажешь мне город?

— Насколько я поняла, ты в Горовске уже не первый день. Неужели еще не осмотрел все наши достопримечательности? Их не так уж и много у нас.

— Если честно, мне было не до этого. Я все больше с дедушкой общался. Он такой интересный собеседник!

— Это так, — подтвердила я безо всякого лукавства.

— Полина, если ты думаешь, будто лично я на что-то в этом доме претендую, то ошибаешься. Мне ничего, кроме простого человеческого общения, не надо. Жаль, что мама раньше не сказала мне, кто мой отец. Возможно, я успел бы с ним познакомиться. — Я никак это не прокомментировала, поэтому Пашутин продолжил: — Полина, я заметил, что дедушке больно говорить об аварии, в которой погиб мой отец… прости, наш с тобой отец и твоя мама, поэтому я не стал подробно его о этом расспрашивать. Расскажи, как все произошло?

— Пьяный прокурор города на полной скорости врезался в машину, в которой ехали мои родители. Они погибли на месте.

— Вот, значит, как… — Вольдемар застыл с самым скорбным лицом. — Скажи, а виновника того ДТП наказали?

— Наказали, — ответила я без каких-либо подробностей.

Вован оставался для меня совершенно посторонним человеком, поэтому я не считала нужным посвящать его в обстоятельства того, когда и как свершилось это возмездие.

— Значит, в вашем городе не все так коррумпировано, как в нашем. У нас прокурора ни за что бы не посадили.

Уж не знаю, сознательно или подсознательно Пашутин провоцировал меня на откровенность, но я нашла в себе силы не поддерживать эту тему. Постороннему человеку, каковым Вольдемар для меня являлся, было совершенно ни к чему знать, что убийца моих родителей был наказан только через четырнадцать лет после того ДТП. Синдяков попал не в тюрьму, не на тот свет, а в… психушку, причем не без моего участия.

— Спасибо за обед, — запоздало поблагодарила я. — Это было очень неожиданно и приятно.

— Но невкусно? — съязвил Вольдемар.

— Вкусно, мне все понравилось, особенно курица.

— Но что-то все-таки не так? — допытывался мой новый родственничек.

— Посуда, — скосила я взгляд на полный поднос.

— Это не проблема. Я ее вымою, — предложил Вован, всеми силами старавшийся мне понравится.

— Правда? — ухватилась я за его предложение. — Буду тебе очень признательна.

— Я вымою посуду, но ты покажешь мне город, — едва ли не в ультимативной форме заявил братец.

— Я подумаю, — ничего не обещающим тоном ответила я.

Вольдемар отправился с подносом грязной посуды в кухню, а я поднялась на второй этаж. Дед увидел меня в приоткрытую дверь и позвал к себе.

— Полетт, ну что, вы поладили? — с надеждой спросил он, едва я вошла в его комнату.

— Во всяком случае, пока не подрались.

— Это уже радует. Я надеюсь, вы все-таки подружитесь. Признаюсь, я тоже не сразу поверил в то, что в Вольдемаре течет моя кровь, но постепенно все сомнения отпали.

Я прикрыла поплотнее дверь, села рядом с дедом и поинтересовалась:

— Ариша, но как он тебя нашел? Или ты его?

— Мне позвонили Громушкины, соседи по нашей старой квартире, и сказали, что какой-то молодой человек разыскивает моего сына. Я поехал в город, встретился с Вольдемаром, он и рассказал мне, что прибыл в Горовск из соседней области в поисках своего отца. Мне вспомнилось, что Андре не раз бывал там в командировках — налаживал оборудование, которое проектировали в НИИ, где он работал. Так что у него вполне мог случиться там роман, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Потом я увидел любительские черно-белые фотографии, на них был изображен мой сын с очень видной девушкой — будущей мамой Вольдемара, Людмилой Пашутиной. Я не знаю, почему она не сообщила Андре о том, что ждет от него ребенка. Это на ее совести, но я уверен, что мой сын ни за что бы от него не отказался. Да и твоя мама наверняка не стала бы препятствовать их общению, даже если бы этот факт всплыл после их свадьбы. Она была святой женщиной!

— Значит, ты подтверждаешь, что папа бывал в том городе? — несколько разочарованно уточнила я.

— Да, было время, когда он ездил туда буквально каждый месяц. Полетт, ты заметила, что Вольдемар так же подергивает плечом, как это делал Андре?

— Извини, но я почему-то не помню, как папа подергивал плечом, да и подергивал ли…

— Зато я это помню, и Курбатов тоже помнит.

— Ты рассказал Сергею Дмитриевичу о Пашутине?

— Мне очень стыдно, но я просил пробить его анкетные данные Вольдемара. Все, что он мне рассказал, подтвердилось: дата рождения, прочерк в графе «отец», место регистрации… Ведь подсказывало мне сердце, что парень не врет! Зачем надо было проверять? — Ариша развел руками.

— Прости, но вот я все еще сомневаюсь в том, что Вован — мой сводный брат, хотя не исключаю этого. Мне мало фотографий и кое-каких совпадений в биографиях. Есть только один способ узнать правду — сделать экспертизу ДНК.

— Лично мне никакой экспертизы не надо, сердце не обманешь.

— Ариша, а мне нужна экспертиза, — настаивала я на своем. — Я все-таки дипломированный юрист…

— Но как же ее сделать, если Андре уже нет с нами? Я категорически против эксгумации!

— Дедуля, можно сравнить твои ДНК с ДНК Вольдемара.

— Я как-то не подумал об этом… — Ариша пригладил бородку. — Полетт, похоже, без экспертизы ты не поверишь в ваше родство. Раз так, я не против. Что для этого надо? Мои волосы, ногти, слюна?

— Подойдет любой материал. Но что же взять у Пашутина так, чтобы он не заметил? — задумалась я.

— Не понял… Ты хочешь сделать анализ тайком? — Ариша нахмурился. — Это по меньшей мере некрасиво.

— Зато достоверно.

— Ну, нельзя же в каждом человеке видеть злоумышленника, тем более если этот человек — твой родственник! — упрекнул меня дед.

За дверью послышались шаги, и мы замолчали.

— Полина, можно к тебе? — Вольдемар постучал в дверь моей комнаты.

Я выглянула в коридор:

— Я здесь. Ты что-то хотел?

— Да, я хотел спросить, что ты надумала. Покажешь мне сегодня город?

Нетрудно было догадаться, что дед сочтет мой отказ грубостью не только по отношению к Вольдемару, но и к себе лично. Расстраивать Аришу в мои планы никак не входило.

— Так и быть, устрою тебе экскурсию по Горовску, с заездом в торгово-развлекательный комплекс. Собирайся! Дедуля, поедешь с нами? — предложила я. — Поиграем в боулинг.

— Пожалуй, я останусь дома. Развлекайтесь без меня! — Ариша щелкнул пультом, включив телевизор.

Примерно через полчаса мы с Вованом сели в мой «Мини Купер». Только я стала выводить его из гаража, как зазвонил мобильник. Пашутин достал его из кармана и уставился на экран, не торопясь отвечать.

— Не понимаю, что им надо, — пробормотал он. — Я же в отпуске…

— Ответь — и узнаешь, — посоветовала я.

— Алло! — Вольдемар нехотя приложил аппарат к уху и, не дав полностью высказаться звонившему, перебил: — Можете не продолжать, я все равно не выйду завтра на работу, потому что нахожусь в другом городе! Но вы же сами мне подписал заявление на отпуск… Я понимаю, что обстоятельства изменились. А почему Горяев не может его подменить? Болеет? Странно, когда я уезжал, он был совершенно здоров… Понятно. Ладно, я попробую выехать в ближайшие дни… Завтра? Хорошо, я прямо сейчас поеду на вокзал.

— Насколько я понимаю, твои планы резко изменились? Ты уезжаешь? — спросила я, не скрывая радости.

— Похоже, что так. Полина, ты отвезешь меня на вокзал за билетами? — попросил Вольдемар. — Босс грозится меня уволить, если я не выйду завтра на работу, хотя бы во второй половине дня. Там полный завал!

— Отвезу. — Я взглянула на часы, расположенные на приборной панели. — Только надо вернуться домой за вещами. Поезд в нужном тебе направлении отправляется через два с половиной часа. Нет смысла ехать за билетами, а потом возвращаться за вещами и снова ехать на вокзал. Можно просто-напросто опоздать на поезд.

— Наверное, ты права, — согласился со мной братец. — Хотя… может, есть более поздний рейс?

— Следующий рейс только завтра утром.

— Как ты думаешь, я смогу купить билет прямо перед отправлением?

— Сможешь, но лучше подстраховаться. Пока ты будешь собирать чемодан, я куплю тебе билет через Интернет.

— Спасибо, — кивнул мне Вован. — Тогда возвращаемся.

Я развернулась в конце улицы и поехала обратно. Дед заметно удивился нашему возвращению.

— Что такое? — спросил он, спустившись в прихожую. — Я увидел в окно, что вы вернулись. Неужели машина сломалась?

— Нет, с машиной все в порядке. — Я замолчала, давая Вовану возможность все объяснить деду, но тот переминался у порога с ноги на ногу, не решаясь озвучить тот факт, что он уезжает. Пришлось мне взять эту действительно нелегкую миссию на себя. — Ариша, Вольдемару позвонили и срочно вызвали на работу. Так что он вернулся за вещами.

— Как — за вещами?! — Дедуля схватился рукой за сердце. — Вольдемар, ты что, уезжаешь? Но к чему такая срочность? Я не готов с тобой попрощаться!

— Дедушка, я тоже не готов к такому неожиданному расставанию, тем более что я только-только познакомился с сестрой. Но у нас на работе аврал — отдел практически оголен. Один из сотрудников неожиданно уволился, второй некстати заболел, а я — в отпуске. Знаете что, — Пашутин поочередно посмотрел на деда, на меня, — я, пожалуй, никуда не поеду! Пусть увольняют! Я нашел родственников, и для меня это важнее всего прочего.

Пока Вольдемар «толкал» свою пламенную речь, Ариша смотрел на меня тяжелым взглядом, подозревая, что это я вынудила своего новоявленного братца собрать по-быстрому вещички и немедленно отбыть на свою малую родину, прикрывшись авралом на работе. Как бы мне ни хотелось этого, но сама бы я не нашла столь веского аргумента, способного заставить Пашутина исчезнуть из нашей жизни еще до наступления темноты. Все решил случай.

— Ну, если ты не особо дорожишь своей работой, то, конечно же, оставайся, — предложила я, и дед закивал, поддерживая меня.

— Ну, как вам сказать, — Вован продолжал мяться у порога, — вообще-то в нашем городе не так-то просто найти работу, тем более с такой зарплатой. Я шел к ней не один год. Пожалуй, я не буду нарываться, поэтому поеду вечерним поездом домой. Но как только выдастся возможность, я вернусь. У меня ведь еще пол-отпуска осталось. Хочу провести это время с вами.

— Вольдемар, — Ариша обнял внука, — я не вправе тебя задерживать. Поезжай, если надо. Но я хочу, чтобы ты знал: двери этого дома всегда открыты для тебя. Правда, Полетт?

— Конечно. — Я постаралась произнести это как можно лояльнее.

— Спасибо, дедушка! Однако мне надо торопиться, чтобы успеть на ближайший рейс. Полина, ты займешься билетами?

— Ну разумеется. Давай паспорт!

Пашутин вынул из кармана свой документ и протянул мне. Зайдя в свою комнату, я стала изучать его — вдруг паспорт окажется фальшивым? Увы, мои надежды не оправдались.

* * *

Сборы были короткими, через полчаса мы вновь сели в «Мини Купер», только уже втроем — дедуля пожелал проводить Вольдемара. Когда тот вошел в вагон, Ариша едва не пустил слезу. Вот уж не думала, что он настолько сентиментален!

— Полетт, ну как ты могла? — с жесткой риторикой стал выговаривать мне дед, едва поезд тронулся с места. — Ты ранила меня в самое сердце. Я от тебя такого никак не ожидал…

— У меня и в мыслях ничего такого не было!

— Молчи! Думаешь, я не понял, что это ты заставила Вольдемара уехать? — Ариша осуждающе покачал головой.

— Ты ошибаешься, — все же попыталась я защититься от его несправедливых нападок. — Это как раз-таки не в моих интересах было, чтобы он уехал. Я ведь собиралась сделать экспертизу, а никаких материалов не осталось — посуду он за собой вымыл, стрижка у него под ноль, так что волос на подушке не сыщешь…

— Да, Полетт, видно, я что-то упустил в твоем воспитании. Выросла из тебя эгоистка и врунья…

— Ну, знаешь, я ведь и обидеться могу! — Я развернулась и пошла к автостоянке.

Ариша постоял-постоял на месте и направился за мной. На обратном пути он не проронил ни слова. Если бы я знала, наслаждаясь мальтийским солнышком, что именно ждет меня дома, не торопилась бы сюда возвращаться! Хотя… скорее всего, вернулась бы еще раньше, если бы дед рассказал мне по телефону о том, что он приютил какого-то афериста. Не случайно ведь Вован появился в мое отсутствие и быстренько слинял, сообразив, что мне-то, как Арише, лапшу на уши не навешаешь. Это даже хорошо, что дедуля не лез ко мне с разговорами ни в машине, ни дома. Я размышляла о том, кто же послал к нам этого родственничка, а главное — с какой целью? Кто? Кто-то их тех, кто хорошо знал моего отца, а еще точнее — был в курсе того, что он бывал в командировках в соседней области. Наиболее вероятно, что это кто-то из бывших папиных коллег. Я знала только Катерину Кравцову, с которой мы раньше еще и жили в одном доме.

Глава 2

Атмосфера в доме была наэлектризованной, поэтому хорош был любой повод, чтобы слинять оттуда. Сразу же после завтрака я решила поехать в город, навестить тетю Катю. Мне было непросто заходить во двор, где на моих глазах погибли родители. Смотреть на окна нашей старой квартиры тоже было трудно — деду пришлось продать ее, чтобы выплатить долг Синдякову. Благодаря своему высокому служебному положению тогдашний прокурор города не только свалил свою вину на моего погибшего отца, но и запросил у деда компенсацию ущерба за свою покореженную иномарку. Спустя четырнадцать лет я отомстила убийце, сузив пределы его мира до площади одной палаты в городской психбольнице. Мы могли бы с Аришей впоследствии выкупить нашу квартиру, но не стали этого делать, все равно в одну реку не войти дважды…

Тети Кати дома не оказалось, что в разгар рабочего дня было совсем не удивительно. Возвращаться в поселок мне не хотелось, и я поехала к Алинке, чтобы поделиться с ней произошедшим со времени нашего расставания в аэропорту.

— …Вот такая история, — подытожила я свой рассказ.

— Полька, я не понимаю, чего ты добиваешься? — Нечаева скептически поджала свои изящные губки. — У тебя появился старший брат. Это же так классно!

— Алина, я не верю в то, что Пашутин — наш родственник, и хочу доказать Арише, что он самозванец.

— Да, подружка, у тебя просто паранойя какая-то! Ты в каждом человеке видишь злоумышленника, негодяя, проходимца. Тебе это не надоело еще, нет?

— Надоело, а что делать, если она сами так и лезут в мою жизнь?

— Поля, скажи, а этот Вольдемар симпатичный? — спросила Алинка, накручивая на палец прядь волос.

— Самый посредственный. А ты почему об этом спросила?

— Твой отец был мужчиной видным, его сын должен быть на него похожим, — вполне резонно заключила Нечаева.

— Должен, но, на мой взгляд, Вован на папу совершенно не похож, хотя дед утверждает обратное. У меня такое ощущение, что Ариша готов променять меня на Вольдемара. Вот встанет перед ним выбор: я или он — и дед выберет Пашутина.

— Ну, это уж ты загнула! Ни на кого менять тебя Аристарх Владиленович наверняка не собирается. — Нечаева о чем-то задумалась. — Поля, вот скажи: как Вовчик мог узнать о вашем существовании, если вы для него — никто? И потом, если он посторонний человек, зачем же ему понадобилось вводить вас в заблуждение?

— Очень хорошие вопросы, Алина! Я думаю, он узнал о нашей семье от кого-то из папиных коллег, а набиваться к нам в родственники стал из меркантильных соображений. Я не удивлюсь, если дед уже подумывает переписать свое завещание.

— Да ты что?! — Нечаева наконец-то поняла, насколько все серьезно.

— А знаешь, Алина, что мне больше всего не дает покоя?

— Что?

— Аналогия. С тех пор, как я встала на тропу мести, именно так, как этот Вован, я и поступаю. Я чувствую свой почерк, понимаешь?

— Нет, не понимаю, — мотнула головой Нечаева. — Разве ты кому-то представлялась внебрачной дочерью?

— Пока нет, но это неплохой приемчик. Пожалуй, надо взять его на вооружение. Я сейчас о другом: когда надо кому-то отомстить, я собираю об этом человеке всю информацию, нахожу болевую точку — и бью по ней. Так вот, у меня такое ощущение, что кто-то пытается воздействовать на деда, — поделилась я с Алинкой своими соображениями, — нащупав его болевую точку. Вольдемар — это так, шестерка. Им определенно кто-то манипулирует!

— Кто?

— Тот, кто прислал к нам Пашутина, опирался на реальные факты: лет тридцать тому назад мой отец часто бывал в командировках в соседней области. Возможно, кто-то где-то ненароком обмолвился об этом, а какой-то предприимчивый человек решил воспользоваться этой инфой. Надеюсь, что тетя Катя, соседка по нашей старой квартире, поможет мне хоть что-то прояснить. Она ведь еще и работала с папой в институте.

— Поля, ну кто сейчас может помнить про командировки твоего отца! Это же было тридцать лет назад… Скорее всего, Вовчик действительно твой брат. Между прочим, через него мы с тобой породниться можем. Вот было бы здорово, правда?

— Ну ты и размечталась! Ты его даже не видела, а уже замуж за него хочешь…

— Ну, это я так, чисто гипотетически…

* * *

Вечером я вновь поехала к тете Кате, но ее опять-таки не оказалось дома. Я смогла застать ее только через два дня. Стоило мне нажать на кнопки домофона, как из переговорного устройства послышался вопросительный голос:

— Кто там?

— Полина Казакова, — представилась я и после некоторой паузы уточнила: — Я раньше в пятнадцатой квартире жила…

— Вот так неожиданность! Открываю. — Щелкнул разблокированный замок, и я вошла в парадную.

Тетя Катя, которая жила на первом этаже, некоторое время изучала меня в приоткрытую дверь своей квартиры и, все-таки признав, впустила к себе:

— Ты, конечно, Полиночка, изменилась, но узнать тебя все равно можно. Проходи, рассказывай: какими судьбами в наших краях?

— Так, проезжала мимо, дай, думаю, зайду.

— Ну и правильно! А я только сегодня из отпуска вернулась, гостила у дочки в Москве, — поделилась со мною Кравцова.

— А вы все в институте работаете? — поинтересовалась я.

— Нет, что ты, — отмахнулась тетя Катя. — Я уж лет десять как уволилась оттуда. После приватизации руководство штат сократило дальше некуда, площади в аренду сдали, так что теперь институт вместо девяти этажей занимает только один, и тот — наполовину. А я в другую организацию перешла, но в том же здании. Так многие наши сделали… Полина, поужинаешь со мной, составишь компанию?

— С удовольствием, — согласилась я и пошла вслед за Катериной Владимировной в кухню. — Тетя Катя, вы ведь с папой в одном отделе работали?

— Да, он меня и привел в этот НИИ, так сказать, по соседству. Я тогда студенткой-заочницей была, а работала не по специальности. Мне дипломную работу писать надо было, вот мой отец и попросил Андрея Аристарховича замолвить за меня словечко перед начальством, — говорила Кравцова, помешивая овощное рагу. — Он и замолвил. Знаешь, Полина, твой папа был прекрасным специалистом, да и вообще очень порядочным человеком. Ты не подумай, что я так говорю, потому что его с нами уже нет. Это чистейшая правда! На него можно было положиться в любой ситуации. Когда я свой первый самостоятельный проект делала, допустила одну очень серьезную ошибку, поэтому опытный образец оказался неработоспособным. Казаков тогда взял всю вину на себя, потому что понимал: мне этого не простят, обязательно лишат премии, вызовут на партбюро. А к его недочету отнесутся более лояльно. Андрей Аристархович сказал руководству НИИ, что он пытался внести усовершенствование в технологию, но не учел все факторы… Его даже похвалили за инициативу… Знаешь, Поля, я даже, грешным делом, подумала, что Казаков глаз на меня положил, потому и выгородил, но перемудрила. Просто он был таким человеком — всегда и всем старался помочь…

— Значит, врагов у него не было? — уточнила я то, ради чего, собственно, и пришла к Кравцовой.

— О чем ты говоришь?! Ну какие враги! Конечно же, не было… Хотя один завистник у твоего отца был — Тимофей Чурков. — Катерина Владимировна поставила передо мной тарелку с овощным рагу.

— Знакомое имя! Мне кажется, я слышала его раньше, — подтолкнула я тетю Катю к дальнейшим откровениям.

— Вполне могла, он ведь с твоим отцом в одном отделе долгое время работал, они в командировки частенько вместе ездили…

— Куда? — уточнила я, и Кравцова назвала мне несколько городов, в числе которых был и тот, откуда приехал Вован. — Значит, говорите, Чурков завидовал моему отцу?

— Да, Тимофей Михайлович метил на должность начальника отдела. Он спал и видел, когда Полехина отправят на заслуженный отдых. Едва тому стукнуло шестьдесят, его с почетом проводили на пенсию, а на его место назначили твоего, Полиночка, отца. Чурков был вне себя от досады! Такого поворота событий он никак не ожидал и, разумеется, был не готов работать под началом Андрея Аристарховича, поэтому перевелся в другой отдел и стал подсиживать там Таманину. Ей до пенсии еще порядочно было, так Тимофей Михайлович принялся доносы на нее строчить… Ой, наверное, тебе это совершенно неинтересно! — спохватилась тетя Катя.

— Ну почему же? Напротив, мне очень интересно, как развивались дальше отношения у папы с этим Чурковым.

— Да никак! Вскоре случилась та самая трагедия, твоего отца не стало, на его место назначили родственника директора НИИ, который у нас работал без году неделя, а Тимофей Михайлович вновь ни с чем остался. Таманину ему, кстати, подсидеть не удалось. Ее муж в администрации города работал, так что она крепко утвердилась на своем месте. Надо сказать, Чурков больше разными кознями занимался, чем своей непосредственной работой. Я даже удивляюсь, почему он под первые же сокращения не попал? Может, тогдашнее руководство боялось, что он жалобы начнет во все инстанции строчить? С него станется…

— То есть Чурков, если я правильно поняла, человек злопамятный?

— Еще какой! И ведь что обидно — мужик-то он неглупый, только свои мозги не в то русло все время направлял. Вместо того чтобы разрабатывать новое оборудование, он всякие пакости своим сослуживцам устраивал. Он и мне однажды подлянку сотворил. Моя дочка, она тогда еше в садик ходила, заболела ангиной. Я больничный не стала брать, поскольку мы как раз проект к сдаче готовили, а со Светой бабушка согласилась посидеть. Когда дочка выздоровела, свекровь заболела. Я отпросилась у твоего отца на несколько часов, чтобы сходить со Светой в поликлинику, на выписку. Чурков же доложил в отдел кадров, что я в рабочее время занимаюсь своими личными делами. Он явно хотел Казакова подставить: тот, мол, распустил своих сотрудников. Но эта кляуза по мне ударила. Тогда как раз новая волна сокращений намечалась, вот меня и внесли в списки. Правда, Андрей Аристархович меня отстоял…

— Тетя Катя, вы случайно не знаете, где Чурков живет?

— Неподалеку отсюда. А тебе это зачем? — искренне удивилась Кравцова.

— Да так, кое-что вспомнила, — принялась выкручиваться я, — папа говорил про какого-то сотрудника, который недалеко живет… Он его Михалычем называл… Это ведь тут, совсем рядом, да?

— Да, Чурков в угловом доме, где булочная раньше была, живет. Я помню, как-то он заболел, мы сбросились всем отделом, купили ему фрукты, а отнести их Тимофею Михайловичу меня послали. Так вот, Чурков взял у меня через порог пакет и даже спасибо не сказал. Да он никогда вежливостью особо-то и не отличался, скорее был вспыльчивым — из-за своей гнусной скаредности и отчаянной злокозненности. Представляешь, он женился, когда ему уже за сорок было! Странно, что вообще нашлась женщина, решившаяся выйти за него замуж!

— Да, бывают же такие темные личности, — поддакнула я.

— Оказывается, бывают, — продолжила тетя Катя. — Мы вот частенько на улице с Чурковым встречаемся, так он никогда не здоровается, будто мы и не знакомы вовсе. А мы ведь почти двадцать лет трудились в одном институте! Его после меня тоже сократили, и куда он потом на работу устроился, я не знаю. Но сейчас-то он уже, наверное, на пенсии. Ему, если мне не изменяет память, уже года шестьдесят два, а вот его дочь Наташа школу должна была в этом году закончить. Или в прошлом? Не помню уже. Время так быстро летит… Ой, Полина, что это мы об этом Чуркове столько говорим? Сдался он нам! Добавки положить?

— Нет, спасибо. Очень вкусно, но я уже сыта.

— Тогда чайку? — предложила хозяйка.

— Можно, — согласилась я.

Попив чаю, мы переместились из кухни в гостиную. Кравцова достала из шкафа несколько толстых фотоальбомов и начала перелистовать их, комментируя едва ли не каждый снимок.

— Ой, а это, кажется, мой папа! У нас такой фотографии нет. — Я вгляделась в черты лица моего молодого отца, пытаясь найти сходство с Вольдемаром, и, разумеется, не нашла.

— Возьми, — вынула тетя Катя из уголков черно-белый снимок. — Тем более меня здесь нет. Это я наш отдел на субботнике снимала, фотоаппаратом Чуркова…

— А где же он сам?

— Так вот же он, слева от твоего отца. — Кравцова перелистнула страницу. — А вот это мы уже на первомайской демонстрации. Ну, это я с подружкой на курорте… Это — моя свадьба… А это снова институтские фотографии. Твоего отца здесь почему-то нет. Зато Чурков, видишь, так и лезет везде в кадр, причем стоит все время рядом с начальством…

Когда один альбом закончился, тетя Катя открыла второй. Если сначала я искала на фотографиях своего отца, то потом стала искать его недруга, Чуркова, потому что углядела в чертах его лица отдаленное сходство с Вольдемаром!

Кравцовой кто-то позвонил, и она вышла с мобильником из гостиной. Воспользовавшись моментом, я забрала фотку Чуркова, на которой это сходство было наиболее явно заметно. Когда тетя Катя вернулась в комнату, я быстренько свернула наше общение и ушла, пообещав в самом скором времени ее вновь навестить. Оставив машину во дворе, я решила прогуляться до дома, в котором раньше была булочная. Сколько раз я в детстве я ходила туда за хлебом и пирожными! Постояв на углу, я уже хотела вернуться к «Мини Куперу», но увидела, что мимо меня идет Чурков: постаревший, полысевший и небритый. Я пошла за ним, не имея в голове какого-то определенного плана общения с этим человеком. Конечно, у меня было много вопросов к нему, но не хотелось задавать их впустую. Старик остановился около второй парадной, поковырялся в кармане мятых брюк, достал связку ключей, открыл дверь и вошел в подъезд. Я шмыгнула за ним, пока он не успел закрыть дверь. Тимофей Михайлович поднимался очень медленно, и мне приходилось еле-еле плестись, чтобы не обогнать его. Между вторым и третьим этажами Чурков посторонился, дабы пропустить меня, но я быстро сориентировалась и достала из сумки мобильник, делая вид, что читаю эсэмэску. Старикан потопал дальше. Выждав какое-то время, я вновь стала подниматься по лестнице и догнала бывшего сослуживца отца, когда он уже отворял дверь в свою квартиру. Неожиданно Михалыч оглянулся и, пристально посмотрев на меня, спросил:

— А вы к кому?

— Вероятно, к вам, — ответила я, не задумываясь.

— Ко мне? — удивился он.

— Да, Тимофей Михайлович, к вам, — подтвердила я.

— Вы, наверное, из деревни, от моих? — предположил Чурков, и я согласно кивнула. — Ну проходите! Как они там?

— Нормально.

— Нормально?! — Мой, казалось бы, нейтральный ответ вызвал у старика даже не удивление, а возмущение. — Нормально! Я тут волчком кручусь, а у них все нормально! Ладно, рассказывай, зачем они тебя ко мне прислали. Небось, за деньгами? Я их не печатаю!

— Если честно, ваши родные меня к вам не присылали…

— Не понял? — Чурков угрожающе раздул ноздри. — Ты вообще кто?

— Полина Казакова, — ответила я без всяких уверток.

— Кто? — переспросил Тимофей Михайлович, приложив руку к уху.

Я не смогла «прочитать» его эмоции, поэтому спросила напрямую:

— Вы действительно не расслышали или тянете время, чтобы осмыслить, зачем я сюда пришла?

— А ты, девка, наглая, как я погляжу! Так вот что я тебе скажу — мне без разницы, как тебя зовут, да и все остальное тоже не особо интересует. Выметайся отсюда, пока я полицию не вызвал! Аферистка! Знаю я таких: заходят обманом в дом, а потом деньги и вещи пропадают. Не на того, девка, напала! Прощай! — И Михалыч вытолкал меня за дверь.

Я бы не позволила ему это сделать, если бы почувствовала, что Чурков как-то связан с Пашутиным. Мне показалось, что он действительно не понял, что я — дочь его бывшего сослуживца. А что до его внешнего сходства с Вольдемаром, так оно сейчас уже не проглядывалось.

— Полина?! — вдруг удивленно воскликнула девушка, вышедшая в этот момент из дверей соседней квартиры.

— Оля? — Я узнала свою бывшую одноклассницу. — Ты что, теперь здесь живешь?

— Да, у мужа. А ты какими судьбами здесь?

— По делу, — обтекаемо ответила я, догадываясь, что Михалыч может стоять под дверью и прислушиваться.

— Интересно, какие у тебя дела с Чурковым? — принялась допытываться Бутова, спускаясь за мной по лестнице. — Это такой странный мужик!

— Вот как? И в чем же его странность заключается? — поинтересовалась я.

— В двух словах и не расскажешь. — Ольга открыла дверь на улицу.

— А ты попробуй, — попросила я ее.

— А тебе это зачем? — Бутова попыталась хоть что-то выведать у меня.

— Оля, ты же знаешь, я юрист. Сейчас я как раз занимаюсь одним делом, свидетелем по которому проходит Тимофей Михайлович. Мне нужны его показания, а он молчит. Не могу найти к нему подход.

— Ты разве в полиции работаешь? — удивилась моя бывшая одноклассница.

— Нет, занимаюсь частной практикой.

— Понятно. — Ольга сочувственно улыбнулась. — Тебе не повезло. К Чуркову можно и не найти подхода. Он такой мужик склочный — со всеми в нашем доме на ножах. Одни его залили, другие музыку громко слушают по ночам, третьи на лестничных маршах мусорят, четвертые окурки на его балкон бросают, пятые аллергенные цветы на своем балконе разводят…

— Ясно: он своим зорким взглядом подмечает всю «бытовую ржавчину», — резюмировала я.

— Ну как-то так, — подтвердила Бутова. — Хотя на самом деле мои петунии не вызывают аллергии! Иначе бы их на клумбах не сажали. Похоже, он своими придирками так жену с дочерью допек, что они ушли от него.

— Куда ушли?

— Не знаю куда, но думаю, что насовсем, иначе бы он квартиранта у себя не поселил.

— Квартиранта? А как он выглядит? — осведомилась я.

— Обычно, ничего выдающегося. — Ольга задумалась. — Среднего роста, нормального телосложения, коротко стриженный…

Бутова сделала лишь беглый набросок словесного портрета, но то, что у нее получилось, уже было похоже на Вольдемара.

— И давно этот квартирант у Чуркова живет? — поинтересовалась я.

— Недавно, недели две всего, хотя в последнее время он гораздо реже здесь мелькает. А вот жена Тимофея Михайловича и его дочь месяца два здесь уже не появлялись… А до этого, говорят, Наташка в психушке лежала. Вероятно, папаша достал ее так, что она едва руки на себя не наложила.

— Наташка — это его дочь? — уточнила я для проформы.

— Да, она у него поздний ребенок, — пояснила Ольга и огляделась по сторонам. — Знаешь, Поля, в соседнем подъезде женщина одна живет, так вот, она в психиатрическом отделении работает. От нее этот слух и пошел.

— Оля, а ты не знаешь…

— Полина, ты уж извини, — перебила меня Бутова, — мне надо к маме, за дочкой…

— Да-да, конечно, не буду тебя больше задерживать.

Ольга села в припаркованную рядом с подъездом машину и укатила, а я решила вернуться к Чуркову. Из парадной как раз выходил мужчина средних лет, и я успела прошмыгнуть в открытую им дверь. Поднявшись на третий этаж, я позвонила в тридцать пятую квартиру.

— Ну! — крикнул он вместо пресловутого «кто там».

— Извините, я у вас сумочку забыла, — сказала я, спрятав свой клатч за спину.

— Какую еще сумку? — недовольно пробурчал Михалыч, приоткрыв дверь. Я сразу же почувствовала алкогольный дух, исходивший от него. Значит, Чурков успел принять на грудь спиртного.

— Маленькую такую. Да вон же она! — я кивнула на тумбочку.

Хозяин квартиры оглянулся, и я, воспользовавшись моментом, переступила через порог.

— Нет здесь никакой сумки. Эй, ты чего? Я тебя не приглашал!

— Тимофей Михайлович, мы с вами не договорили.

— Пошла, пошла! — Чурков без всякого стеснения стал выпроваживать меня вон.

— Зачем вы прислали к нам Владимира? — спросила я в упор.

— Какого еще Владимира? Ты, видно, что-то попутала.

Разговор наш вновь зашел в тупик, но в следующий момент дверь, которая не была заперта на замок, отворилась, и перед нами предстал Пашутин собственной персоной. Возникла немая сцена — каждый из нас троих потерял на какое-то время дар речи. Если я догадывалась, что квартирант Чуркова и есть Вольдемар, то уж никак не ожидала его сейчас увидеть. Мы ведь с дедом два дня тому назад посадили Пашутина на поезд, отправив парня из Горовска в его родной город! Тимофей Михайлович был так раздосадован несвоевременным появлением Владимира, что готов был наброситься на него с кулаками. У самого Вована просто отвисла челюсть из-за неожиданной встречи со своей «сестренкой».

— Ну что, не ожидал меня здесь увидеть? — прервала я затянувшуюся паузу.

— Не ожидал, — был вынужден признаться Вольдемар. — Как ты сюда попала? Что ты вообще здесь делаешь?

— Ты не поверишь, но я жду тебя, «братишка», — усмехнулась я.

— Погоди, так ты и есть его сестра? — Михалыч изобразил на своем морщинистом лице искреннее удивление. — А я сразу и не понял!

— Вообще-то я вам представилась Полиной Казаковой.

— Не расслышал, — буркнул Чурков и направился в кухню, дабы избежать дальнейших объяснений со мною.

Вован последовал за ним и начал негромко оправдываться перед хозяином квартиры:

— Я тут ни при чем… Не знаю, как она этот адрес узнала! Лично я ничего ей про вас не говорил…

— Не получилось, значит, — вздохнул Михалыч. — Ну да ладно! Будем искать другие пути.

— Пути чего? — поинтересовалась я, зайдя в кухню.

— Не твое дело! — огрызнулся Чурков.

— Мое! Вы мне его, — я кивнула на Вольдемара, — в родственники записали, значит, мое это дело!

— Не записал, вы и есть родственники. Андрей Казаков, то бишь твой отец, крутил амуры с моей младшей сестрой, а вот как дело дошло до того, чтобы жениться, так он сразу и забыл к ней дорогу. Ну что, сядем за стол, отметим знакомство? — предложил Тимофей Михайлович.

— Спасибо, я за рулем. — Я обвела мужчин многозначительным взглядом и направилась в прихожую.

— Полина, подожди! — Володька рванул за мной. — Я тебе все объясню… У нас взяли нового сотрудника, я ввел его в курс дела и упросил босса дать мне догулять отпуск. Я собирался завтра к вам в поселок приехать. Понимаешь, сестренка…

— Не надо, Вован, не продолжай! Я все равно не верю ни одному твоему слову. Ты мне такой же брат, как Барак Обама! Теперь я в этом уже не сомневаюсь. Осталось только донести эту информацию до Ариши. — Я шагнула к двери, но Пашутин закрыл своей фигурой выход.

— Племяш, я же тебя предупреждал. — Чурков, пошатываясь, вышел в прихожую. — Казаковы — еще те жлобы… А ты меня не слушал, вбил себе в голову, что с ними никогда не поздно познакомиться… Видишь, что из этого получилось? Не хотят они с тобой родниться…

— Дядя Тимофей, ты не прав, дедушка меня сразу принял…

— Ну все, закончим этот спектакль! Пропусти! — Я попыталась отстранить Володьку от двери.

— Давай сделаем экспертизу ДНК, — неожиданно предложил мне Пашутин.

— А давай! — тут же ухватилась я за это предложение. — В Горовске только в одном месте можно ее сделать — в медцентре «Пульс». Это на Краснопартизанской улице. Предлагаю встретиться там завтра в десять часов.

— Да-да, я обязательно приду, — сказал Володька и отошел от двери.

— До завтра! — бросила я на прощанье и вышла из квартиры Чуркова, обескураженная предложением его племянника.

До того, как Вован появился на пороге, я была уверена, что он самозванец, но теперь у меня возник повод сильно усомниться в этом. А вдруг Пашутин действительно мой сводный брат? Поскольку он был еще и племянником папиного недруга, такое родство не могло не настораживать.

Рассказывать Арише о произошедшем я не собиралась. У меня просто-напросто не было объяснения тому, почему его любимый внучок быстро вернулся в Горовск, но не спешил навестить своего «дедушку». Зато сразу по возращении он направился к дядьке, который, как мне показалось, не отличался природной гостеприимностью. У меня вдруг возникли сомнения: а доехал ли вообще Пашутин на поезде, в который мы с дедом его посадили, до конечной станции? Может, он сошел на ближайшем полустанке и вернулся на электричке обратно, поэтому все это время был в Горовске? Только зачем ему потребовалось так скоропалительно сбегать от нас? Как выяснилось, анализа ДНК он не боится. Вдруг его на самом деле вызвали на работу? Теоретически Пашутин мог за это время добраться до дома, сходить на работу, обучить новичка азам профессии и, уломав босса продлить ему отпуск, возвратиться в Горовск. То, что он не торопился навестить деда, в принципе, тоже можно было объяснить: не хотел встречаться со мной. Чего уж греха таить, я была не слишком-то любезна с ним.

Мне было легко держать язык за зубами, потому что Ариша всячески избегал общения со мной. Он по-прежнему считал, что это я из чувства ревности выпроводила Вольдемара из нашего дома.

Заметив в приоткрытую дверь, что дед спустился на первый этаж, я зашла в его комнату, нашла на полке у зеркала расческу, сняла с нее несколько седых волос и положила их в полиэтиленовый пакет. За эти несколько дней ситуация изменилась: Пашутин был согласен добровольно сдать свой биоматериал для экспертизы ДНК, а вот у Ариши мне пришлось взять его тайком.

Глава 3

На следующее утро я подъехала к медцентру «Пульс» и увидела Володьку, переходившего через дорогу в неположенном месте. Не обращая внимания на звуковые сигналы, он лавировал между машинами, создавая аварийную ситуацию.

— Привет! — махнула я ему рукой. — Ну и ради чего ты жизнью рискуешь?

— Да какой там риск! — отмахнулся Пашутин. — Просто не хотелось идти до перекрестка. Ты одна? А где же дедушка? Он не заболел?

— Не дождешься! С ним все в полном порядке. Или ты думал, что из-за разлуки с тобой Ариша слег в постель?

— Нет конечно. Просто я ожидал, что ты приедешь с ним, — разочарованно произнес Вольдемар.

— Я слишком люблю своего деда, чтобы заставлять его переживать, ожидая результатов анализа, — бросила я в лицо своему «братцу».

— То есть все отменяется? — расстроился тот.

— Ну почему же? Я принесла Аришины волосы.

Мы поднялись по ступеням и остановились около стеклянных дверей. На них висело объявление: «Медцентр закрыт по техническим причинам».

— Вероятно, все делом в этом. — Пашутин кивнул на разрытый неподалеку котлован. — Похоже, трубы меняют.

В моей голове пронеслась догадка: он знал об этом заранее, поэтому и предложил сделать генетическую экспертизу! Однако коммунальные проблемы давали ему лишь временную передышку, если вообще давали.

— Я предлагаю поехать в наш областной центр. Там много клиник делают анализы ДНК для установления родства.

— Сейчас? — замялся Вован.

— А чего тянуть-то? Чем раньше все выяснится, тем лучше будет для всех.

— Полина, я должен быть уверен, что все честно. Вдруг ты взяла не дедушкины волосы, а какого-то совершенно постороннего человека? В этом случае результат будет отрицательным, на что ты как раз и рассчитываешь. — Вован чему-то еле заметно улыбнулся.

— Это вообще не проблема. Можно сравнить твои и мои ДНК. Если мы родственники, как ты утверждаешь, то совпадения будут.

— Тоже вариант. А как долго ехать на машине до вашего областного центра?

— Часа два, два с половиной.

— То есть обратно мы вернемся только под вечер?

— Как-то так, — подтвердила я, догадываясь, что Пашутин своими вопросами затягивает время, дабы придумать какую-нибудь отговорку.

— Это плохо. У нас с дядькой были кое-какие дела после обеда… Полина, раз уж ты на машине, довезешь меня до дома?

— Довезу, — нехотя согласилась я.

— Полина, — произнес Володька в салоне «Мини Купера», — я хотел бы сегодня вечером приехать к вам. Знаешь, я уже скучаю по дедушке. Ты его подготовишь?

— Даже не подумаю! Мне кажется, тебе не стоит у нас появляться, пока не будет документального подтверждения, что мы — родня. Впрочем, я почти уверена, что результат сравнительного анализа ДНК окажется отрицательным.

— Не окажется, — заверил меня Пашутин. — Мама бы не стала говорить перед смертью неправду. Полина, скажи, почему ты так настроена против меня?

— Я сразу не слишком-то поверила в то, что ты мой сводный брат, а уж после того, как выяснила, что ты племянник Чуркова, моя уверенность стала близка к нулю.

— Интересно, что же мой дядька сделал тебе плохого?

— Мне — ничего, но я в курсе, что он страшно завидовал моему отцу и все время строил ему какие-то козни.

— Может, в прошлом что-то такое и было, — не стал отрицать Пашутин. — Я об этом не знаю. Но чему же теперь завидовать? Дядя Тимофей жив, а наш с тобой отец погиб, да еще так трагически. Да и откуда ты вообще это взяла?

— Об этом в НИИ знали все.

— По-моему, кто-то ввел тебя в заблуждение. Лично мне дядька ничего плохого об отце не говорил.

— Но предупредил, что мы с дедом тебя не примем, — напомнила я, опираясь на слова самого же Чуркова. Володька пропустил это замечание мимо ушей. — Кстати, меня очень интересует, что Тимофей Михайлович имел в виду, когда говорил тебе: «Не получилось, значит. Ну да ладно! Будем искать другие пути».

— То есть ты подслушивала? — Пашутин попытался смутить меня.

— Больно надо! Просто у меня очень хороший слух. Так что же все-таки у вас «не получилось»? Обмануть нас с дедом?

— Ты все неправильно поняла, — принялся изворачиваться Вольдемар. — Дядька просто посетовал, что у меня не получилось найти общего языка с тобой. А насчет каких-то «путей» я и сам его не понял. Да он же пьян был! Стоило ли обращать внимание на его пустую болтовню?

— «Дядька… посетовал», — передернула я плечами. — Не думаю, что он так уж переживал бы по этому поводу, если бы не имел личной заинтересованности в том, чтобы ты вошел в нашу семью…

— А почему бы ему и не переживать за меня? Мы ведь все-таки родственники!

— Вот это меня и настораживает. Создается впечатление, что ты ему роднее, чем дочь с женой… Или нужнее?

— С чего ты это взяла? Что ты вообще знаешь о Наташе и тете Рае?

— Похоже, твой дядька выжил их из дома своими мелочными придирками, — сказала я, опираясь на слова своей бывшей одноклассницы.

— Кто выжил? Дядя Тимофей их выжил из дома? Да как у тебя только язык повернулся такое сказать?! — экспрессивно вопросил Вольдемар.

— Жена и дочь Чуркова живут в деревне — это факт. А до этого Наташа в дурке лежала — это тоже факт…

— Лежала, — подтвердил Пашутин, — но если бы ты знала, почему она туда попала, не обвиняла бы ее отца. Слушай, давай сменим тему разговора. Эта слишком деликатная, она закрыта для посторонних…

— Вот как? То я для тебя сестра, то — посторонняя… Ты уж как-нибудь определись, — усмехнулась я, даже не подозревая, что спровоцирую этим Вольдемара на откровения.

— Наташу изнасиловали! Трое, — глухо проговорил он. — Она жить после этого не хотела, вены себе перерезала… Хорошо, что дядя Тимофей вовремя домой вернулся. Он обнаружил ее в ванной, уже без сознания, и вызвал неотложку. Карета «Скорой помощи» была поблизости, поэтому ее успели спасти. После того как раны зажили, ее перевели в психиатрическое отделение. Туда кладут всех, кто предпринимал попытки суицида. Там Наташку продержали две недели и выписали, предупредив родных, что ей надо сменить обстановку. Вот тетя Рая и уволилась с работы и увезла ее к своими родственникам в деревню. А Наташе пришлось взять академический отпуск. Три недели тому назад моя мать умерла, дядька приезжал на похороны и пригласил меня к себе погостить… Я приехал в Горовск и начал искать своего отца…

— Разве дядя не сказал тебе, что он погиб?

— Я поначалу не делился с ним своими планами… Полина, скажи, а как ты нашла меня? — поинтересовался Пашутин, съехав со скользкой для него темы.

— А ты сам как думаешь?

— Если б знал, не спрашивал бы. — Вольдемар сделал глубокомысленное выражение лица.

Мне тоже было о чем подумать, например, о том, сколько правды в его словах. На сколько надо делить все сказанное им: на пять, на десять, на двадцать пять? Пораскинув мозгами, я пришла к выводу: если Вован и сказал мне правду, то только о том, что произошло с Наташей Чурковой. Такова тактика патологических врунов: они признаются в чем-то одном, в том, что способно произвести особенно сильное впечатление на недоверчивого человека. Насчет всего остального они бессовестно лгут. В памяти снова всплыли слова Михалыча, не предназначенные для моих ушей: «Не получилось, значит. Ну да ладно! Будем искать другие пути». Их смысл витал где-то рядом, и я пыталась его ухватить.

Несколько месяцев тому назад единственная дочь Чуркова стала жертвой страшного преступления — группового изнасилования, после чего решила свести счеты с жизнью. Тимофей Михайлович не спускал никому и самых мелочных обид, а тут — такое несчастье! Он наверняка приложил все усилия к тому, чтобы наказать ублюдков, надругавшихся над его дочерью. Добиваться справедливости законными методами — вряд ли это его стиль. Ум у Михалыча изобретательный, опыт в мстительных предприятиях какой-никакой есть. А как у него обстоят дела на этом поприще с финансовой стороны? Скорее всего, не очень хорошо. Мне припомнилась еще одна его фраза, брошенная в ответ на мой дежурный ответ: «Я тут волчком кручусь, а у них все нормально!» Ясное дело, месть — занятие хлопотное, да и затратное. А тут еще осиротевший племянник приехал погостить… Стоп! Он не сам приехал, его как раз таки позвал Тимофей Михайлович, и наверняка — с определенным умыслом… Какая выгода ему от того, что Вован породнится с нами? Конечно же, материальная! Дед явно готов все для своего новоявленного внучка сделать. Я не удивлюсь, если он уже успел субсидировать ему некую сумму на карманные расходы. Уж кому-кому, а мне было очень хорошо известно, насколько простирается щедрость Аришиной души!

— Скажи, а что с теми насильниками стало? На них завели уголовное дело? — поинтересовалась я.

— Что? — встрепенулся Вольдемар, которого я оторвала от каких-то размышлений. Я повторила вопрос. — Не завели. Наташа не писала заявление, ей не до того было, а родители и не настаивали. Сама понимаешь, никому не хочется, чтобы посторонние люди копались в этом грязном белье. Да и без толку все это! Как выяснилось, все трое — сынки ваших чиновников. Они наверняка откупятся.

— То есть Тимофей Михайлович решил спустить все на тормозах? — провокационно осведомилась я.

— А тебе-то что?

— Просто я — за справедливость!

— Ну да, ну да, я так и понял, — саркастически усмехнулся Пашутин.

— Помнишь, ты меня спрашивал, был ли наказан убийца моего отца? — спросила я.

— Нашего с тобой отца, — поправил меня Вован, но я проглотила его замечание.

— Так вот, он был наказан не сразу, а через четырнадцать лет.

— Ни фига себе! Как же такое получилось?

— В городе объявилась мисс Робин Гуд, которая карает тех, кого нельзя достать законным путем. Я узнала о ней, нашла выход на нее и сделала заказ. — Я решила ответить откровенностью за откровенность, правда, немножечко все-таки слукавила, умолчав о том, что я и есть та самая мисс Робин Гуд.

— Так это киллерша? — предположил Пашутин.

— Разве я сказала, что Синдяков был убит? Он в психушке.

— Он что, на самом деле слетел с катушек или его просто изолировали от общества? — заинтересовался Володька.

— Слетел, но сначала потерял все, что имел: молодую жену, состояние, сыновей, а потом и психическое здоровье.

— Стесняюсь спросить — а жену и сыновей этого Синдякова она все-таки убрала?

— Ну что ты, они сами отстранились от него, поскольку, разорившийся и начинавший выживать из ума, он стал помехой для близких. Крыша у него ехала-ехала, пока ее напрочь не снесло. Врачи говорят, что обратно ее уже не вернуть.

— Это сильно! — впечатлился Вольдемар. — Надо дядьке рассказать про эту мстительницу. Между нами говоря, он сам как-то пытается наказать тех парней, но у него руки коротки.

Мой расчет оказался верным: за одним откровением последовало другое, затем — третье… Кто бы мог сомневаться, что Чурков станет мстить за родную дочь! Но способен ли он на серьезные дела, а не только на мелкие подставы, типа доноса на свою сотрудницу в отдел кадров перед очередной волной сокращений?

* * *

Мы ехали по Казачьей улице. До дома, в котором проживал Чурков, оставался один квартал. Я невольно обратила внимание на старика в молодежной кепке, идущего по тротуару нам навстречу, и замедлила скорость.

— Вова, глянь-ка, это случайно не твой дядька? — Я кивнула налево.

— Вроде он… Интересно, что это он мою бейсболку надел? — Пашутин оглянулся, пытаясь разглядеть своего родственника в заднее стекло.

Я тоже поглядывала в зеркало заднего вида, поэтому обратила внимание, что Михалыч то и дело останавливался — около афиши, у входа в магазин, на остановке…

— По-моему, он за кем-то следит, — высказалась я, притормозив на красный сигнал светофора.

— Похоже на то.

Загорелся зеленый свет, но, вместо того чтобы ехать прямо, я развернулась и покатила в обратном направлении. Мой маневр не вызвал у пассажира никакого противодействия. Володьку тоже заинтересовало, за кем следит его дядька.

— Либо за девушкой в синем платье, либо за парнем в светлых штанах, — гадал он.

— Ты знаешь кого-нибудь из них? — спросила я, обгоняя этих пешеходов.

— Вроде нет. — Вольдемар повернул голову назад. — Хотя… кажется, это Настя.

— Что за Настя?

— Наташкина подружка. Дядька говорил, что она бросила Наташу на произвол судьбы.

— Ну и зачем Тимофей Михайлович увязался за ней? — спросила я исключительно для того, чтобы узнать Володькино мнение на сей счет. Свое собственное у меня уже сформировалась, но делиться им с «братцем» я пока не собиралась.

— Понятия не имею.

При первой же возможности я снова развернулась и поехала в обратную сторону. Чурков уже стоял под козырьком автобусной остановки, поглядывая на вход в офисное здание. Вероятно, именно туда зашла Настя. Я притормозила, Володька открыл окно и позвал:

— Дядя Тимофей, садись!

Михалыч нагнулся, чтобы разглядеть, кто сидит за рулем. Увидев меня, он нахмурился, но все же открыл заднюю дверцу и залез в салон «Мини Купера».

— Ну что, сдали анализы? — сразу же поинтересовался он.

— Нет, — ответил Пашутин.

— А что так?

— Медцентр был закрыт по техническим причинам, — пояснил Вован. — Похоже, у них воду отключили. Дядя, а куда это ты собрался?

— Уже никуда, — недовольно прокряхтел Чурков. — Поехали обратно домой!

— Дядя Тимофей, мне Полина тут кое-что рассказала, — начал Володька.

— О чем? — настороженно поинтересовался его дядя.

— О том, кто наказал убийцу нашего с ней отца.

— Время его наказало! Я слышал, Синдяков на старости лет из ума выжил. Такое с людьми его профессии часто бывает. Работа у прокуроров нервная…

— Дядя, он не сам с катушек слетел, ему кое-кто помог.

— И это неудивительно. Сколько народу он пересажал! Наверняка каждый из них лежал на нарах и мечтал, как он отыграется на операх, следаке, прокуроре, судье, — так и сыпал своими мерками Чурков, не давая племяннику возможности высказаться.

— А вот Полина сказала…

— Здесь останови! — потребовал Тимофей Михайлович. — В магазин сходить надо.

— Снова за водкой? Ты бы завязывал с выпивкой! — посоветовал ему племянник.

— Тебя не спросил! Останови!

— Не могу, здесь стоянка запрещена. Сейчас довезу вас до дома, а оттуда уж пешком идите куда хотите. — Я зарулила во двор.

— Дядя, ты что-нибудь слышал о мисс Робин Гуд?

— Я сказками не увлекаюсь, — буркнул Михалыч, открывая дверь. — И тебе не советую.

— Это вроде как не сказка… — Володька уставился на меня в поисках моральной поддержки.

Но Чурков уже вылез из салона. Потоптавшись рядом с машиной, он нагнулся к приоткрытому окну и сказал:

— Чего вы там сидите? Вылезайте! Дома расскажете, что к чему!

* * *

Володька начал излагать историю о том, как был наказан Синдяков. Я могла бы взять эту миссию на себя, но не хотела добавлять никаких подробностей к тем, что уже знал Пашутин.

— Н-да, — глубокомысленно произнес Чурков. — Ну и зачем ты мне все это рассказал?

— Я подумал, что ты заинтересуешься…

— С какой стати? — развел руками Михалыч.

— Дядя, Полина все знает, — признался Вован. — Ты уж прости, но я ей рассказал.

— Что рассказал? — встревожился Чурков.

— Про Наташу.

— Да кто ж тебя за язык тянул, Вова! — набросился на него Тимофей Михайлович. — Ты еще всем горовским СМИ дай интервью об этом! Весь в мать пошел: той секреты доверять было — что воду в сито лить.

— Дядя, ну зачем ты так? Полина — моя сестра, то есть член нашей семьи.

— То есть она тебя и без экспертизы признала? — обрадовался Чурков.

— Пока не признала, — наконец подала я голос, — но то, что случилось с вашей дочерью, задело меня за живое. Я считаю, что спускать тем подонкам то, что они натворили, нельзя. Если вы, Тимофей Михайлович, на самом деле хотите наказать насильников, советую вам не заниматься самодеятельностью, а обратиться к услугам мисс Робин Гуд. Она все сделает на профессиональном уровне.

— На профессиональном? Нет, это вариант недостижимый, — возразил мне Михалыч. — Те упыри неподсудны. Их родители — горовские «шишки», будь они не ладны!

— Вот именно за такие безнадежные случаи и берется мисс Робин Гуд, — заметила я.

— Вообще-то я кое-что о ней слышал, — вспомнил Чурков. — Тут неподалеку была клиника пластической хирургии. Поговаривали, будто там жене какого-то бизнесмена грудь несимметричную сделали. Она жалобы стала строчить во все инстанции, но все без толку, потому что как раз в этой клинике жены наших чиновников омолаживались. Разве они допустят, чтобы ее закрыли? Тогда к делу подключилась та самая мифическая мстительница. В результате клинику закрыли, а ее владельцы пошли по миру.

На самом деле все было не совсем так. Жупанов, владелец, главный врач и практикующий хирург этой клиники в одном лице, сделал не одну халтурную операцию. До поры до времени ему все сходило с рук, потому что пациенты, а чаще — пациентки заранее подписывали договор об оказании им платных медицинских услуг. Мелкий шрифт, как водится, никто из них не читал. А в договоре именно этим мелким шрифтом было прописано, что пациенты берут всю ответственность за результат операции на себя. Недовольных было много, но ни одно обращение в суд не помогло восстановить справедливость. Скоромная преподавательница колледжа Ольга Владимирцева обратилась в клинику, чтобы устранить шрамы на лице, полученные в результате дорожной аварии. Ей не только не улучшили внешность, а еще больше изуродовали ее. Устав добиваться компенсации морального и материального ущерба, Ольга решилась на отчаянный шаг — плеснуть в лицо супруге Жупанова серную кислоту. Однако она просчиталась и едва не испортила фейс Алинке Нечаевой, случайно оказавшейся не в то время и не в том месте. Моя подружка, отделавшись легким испугом, выслушала ее историю и свела женщину со мной. Я предприняла все для того, чтобы клиника закрылась, а ее владелец разорился. Но сначала он компенсировал Владимирцевой ущерб…

Разумеется, вносить свою авторскую правку в байку, рассказанную Чурковым, я не стала. На то она и байка, чтобы несколько отличаться от действительности.

— Вот видишь, дядя, — подал голос Вольдемар, — она на самом деле существует!

— Цыц! — прикрикнул на него Михалыч. — Доказательств-то никаких, что все так и есть. Может, все законным путем решилось? А мисс Робин Гуд — это всего лишь бабская выдумка. Раиса эту сплетню, кажется, с базара принесла…

— Дядя Тимофей, но Полина-то общалась с ней, и весьма результативно, — заметил Вован.

— Зря я рассказала об этом. Ведь обещала же держать все в тайне. — Я поднялась со скрипучего дивана. — Короче, я пойду.

— Погоди, — остановил меня Михалыч. — Скажи, а как же ты на нее вышла?

— Через Интернет, наткнулась на нее на одном из форумов. Мы там с ней пообщались, иносказательно, но друг друга поняли.

— Ну, допустим. — Чурков удовлетворительно кивнул и после недолгих раздумий уточнил: — А сколько она берет за свои услуги?

— Недорого.

— Недорого, — огрызнулся пенсионер. — Это для тебя, может, недорого! Володька рассказывал, в каких хоромах вы вдвоем с дедом живете, Аристарх, поди, все в картишки поигрывает…

— Ну что вы, — возразила я, — казино уже давно закрыли.

— Ладно, не об этом сейчас речь. Вот ты, к примеру, сколько заплатила, чтобы определить Синдякова в психушку? — докапывался до сути Михалыч.

— Я могу назвать цифру, но она ни о чем вам не скажет. У мисс Робин Гуд ко всем клиентам индивидуальный подход. А еще я поняла, что действует она не ради личного обогащения, а исключительно ради восстановления справедливости.

— Фанатка, значит, — резюмировал Чурков. — Даже не знаю, хорошо это или плохо… Мне надо покумекать над этим. Если я что-то надумаю, пошлю к тебе Володьку.

— Полина, я тебя провожу. — «Братец» вышел со мной в прихожую.

— Вот что, Вова, запиши номер моего мобильного телефона.

— Говори! — Пашутин достал из кармана свой смартфон и вбил туда номерок, который я ему продиктовала. — Я завтра схожу в «Пульс», узнаю, открыли ли этот медцентр, и позвоню тебе.

— Хорошо.

Я попрощалась со своими «родственниками» и ушла.

Глава 4

Приближалось время обеденного перерыва, поэтому я наудачу припарковалась около офисного здания, в которое, по моим предположениям, зашла Настя. Минут через десять оттуда повалил народ. В толпе я разглядела девушку в синем платье, вышла из машины и позвала ее:

— Настя!

— Вы меня? — отозвалась она, замедлив шаг.

— Вас, — подтвердила я. — Я хотела бы поговорить с вами о… Наташе Чурковой.

Мне показалось, что девушка слегка вздрогнула, услышав это имя. Помедлив секунду-другую, она обратилась к своим коллегам, направлявшимся в бистро:

— Девчонки, я задержусь.

— А ты надолго? — уточнила одна из них. — Тебе что-нибудь взять?

— Не знаю. — Настя повернулась ко мне и спросила: — Простите, а вы кто?

— Психолог, Галина Козак, — представилась я для убедительности. — Я помогаю Наташе справиться с ее проблемами.

— Нет, Ира, ничего не берите, — ответила Настя своей подруге и вновь повернулась ко мне. — А разве Наташа вернулась в Горовск?

— Нет, ей пока противопоказано здесь появляться.

— Только не говорите мне, что в деревне есть психологи. — Настя недоверчиво прищурилась, заставив меня почувствовать себя на грани провала.

— Значит, ты тоже думаешь, что она с мамой в деревне? — спросила я, давая себе время на то, чтобы обдумать, как спасти ситуацию. — Ну правильно, всем надо одно и то же говорить, чтоб не запутаться. Настя, так ты поможешь мне?

— А что я должна сделать? — поинтересовалась девушка.

— Для начала я хотела бы услышать все, что тебе известно о случившемся. Это было бы неправильно — лишать тебя обеда, поэтому я предлагаю пойти в «Сакуру». — Я оглянулась на суши-бар, расположенный через дорогу. — Обед — за мой счет.

— Простите, но я не любительница восточной кухни. — Слова Насти следовало принимать за вежливый отказ.

— Тогда можем поговорить в моей машине, — кивнула я на «Мини Купер».

— Ладно, — согласилась девушка после некоторых колебаний. Когда мы уселись в салон, она заговорила первой: — Честно говоря, я не знаю, что именно вы хотите от меня услышать. Меня ведь там не было… И потом, разве Наташа вам ничего не рассказывала?

— Рассказывала, но очень обтекаемо, а мне, чтобы помочь ее выздоровлению, нужны детали. Понимаешь, у Наташи в подсознании стоит блок, который мешает ей вернуться к нормальной жизни. Я должна его разбить, а как — пока не пойму, но очень надеюсь, что ты мне поможешь.

— Ясно… Это было двенадцатого апреля, — начала вспоминать Настя, — мы пошли прогуляться. Наташка издалека увидела Никиту Перфилова. Он стоял с какими-то парнями у входа в бар «Торпеда». Знаете, она в Ника еще с седьмого класса была влюблена, но он, скорее всего, об этом даже не догадывался. После девятого класса Перфилов перешел в лицей, а Наташка продолжала по нему сохнуть. Он от нее недалеко живет, они иногда случайно встречались на улице, и это для нее каждый раз таким событием было! А ведь они даже и не разговаривали, хорошо, если обменивались кивками. Всякий раз после этого Наташка звонила мне, рассказывала об этой встрече, читала свои стихи, посвященные Никите… А тут она увидела его и повела меня на другую сторону улицы, чтобы был повод обмолвиться с ним хотя бы несколькими словами. Для нее это очень важно было, понимаете?

— Понимаю, — кивнула я.

— Пока мы переходили дорогу, Перфилов с приятелями зашел в бар. Наташка потянула меня туда же. Я не хотела идти, но все-таки поддалась ее уговорам. Когда мы вошли, парни уже сидели за столиком и пили пиво, а мы расположились у барной стойки и заказали по апельсиновому фрешу. Первым на нас обратил внимание не Никита, а его приятель, когда подошел за второй кружкой пива. Он что-то нам сказал, мы ответили, завязался разговор… Потом подошел Никита и узнал нас. Ребята пригласили нас за свой столик, угостили «Мохито»… Мне стало нехорошо, и я пошла в туалет, а когда вернулась в зал, увидела, что Наташка уже пересела ближе к Никите. Он что-то шептал ей на ухо, положив руку на ее плечи. Меня же стал клеить Дан. Он вел себя хамовато, поэтому я старалась не поддерживать с ним разговор — отвечала на его дурацкие вопросы односложно: «да» или «нет». Чаще было — «нет». А третий все это время цедил из горлышка безалкогольное пиво и чему-то усмехался. Потом ребята нам еще по коктейлю хотели заказать, но мы отказались, и тогда Никита предложил пойти к нему, посмотреть какой-то фильм о космических войнах, ну, типа, отметить так годовщину полета человека в космос. Наташка сразу дала ему понять, что она не против. Я даже толкнула ее локтем в бок, чтобы она пришла в себя.

— Она сильно опьянела от коктейля? — уточнила я.

— Скорее, не от коктейля, а от любви… Знаете, если бы это был не Перфилов, а совершенно посторонний человек, я бы приложила все усилия, чтобы как-то образумить ее, но тут было совсем другое дело — Наташка сама этого хотела… Зачем бы я стала ей препятствовать? Она еще, чего доброго, могла подумать, что я пытаюсь отбить у нее Никиту. Между прочим, он что-то шептал ей и подмигивал при этом мне.

— Скажи, из бара вы все вместе ушли? — уточнила я.

— Да, мы вышли на улицу впятером. Я живу неподалеку от него, поэтому мне было по пути с Никитой и Наташей. Дан с Лехой сзади плелись. Мне и в голову не могло прийти, что они тоже пойдут к Перфилову! Тем более Дан у меня номер телефона выспрашивал. А третьему происходящее было вроде как пофиг, он в своих мыслях все время витал… Я весь следующий день ждала, что Наташка мне позвонит, расскажет, как все прошло, но она молчала. Вечером я не выдержала и набрала ее номер, только мне ответила не Наташа, а ее отец. Тимофей Михайлович начал сразу же упрекать меня в чем-то, я даже не поняла, в чем именно. На следующий день я пошла утром на работу, а он меня в подъезде подкараулил и… Впрочем, это вас вряд ли интересует.

— Если я правильно поняла, Наташин отец вел себя несдержанно?..

— Это еще мягко сказано! Он меня чуть не задушил, но его можно понять. Тимофей Михайлович думал, что это я довела Наташу до самоубийства. Она, оказывается, тем вечером позвонила домой и сказала, что останется ночевать у меня, а утром сразу поедет в институт. Наташкин отец тоже не смог до нее дозвониться, отпросился с работы, он в мастерской по изготовлению ключей подрабатывал, и нашел Наташку в ванной комнате, с перерезанными венами… Я сказала, что мы с Наташей не ссорились, что она вообще не у меня ночевала. Скрывать это в сложившейся ситуации было бессмысленно, — принялась оправдываться Настя.

— Да, конечно, — поддержала я ее. — Что было дальше?

— Чурков мне не поверил и потащил меня в больницу, так сказать, на очную ставку с Наташей. Правда, врачи меня к ней в тот день не пустили. Я попала в палату к подруге только через несколько дней и начала выспрашивать, что случилось. Наташа говорила какими-то урывками, перескакивала с одного на другое… Из всего этого я поняла только, что Никита привел Наташку не к себе домой, а на какую-то съемную квартиру, напоил ее… А потом там каким-то образом появились Леха с Даном. Короче, они все втроем… ну, вы понимаете. — Настя слегка покраснела от смущения.

— Понимаю.

— Наташа сказала мне тогда, что все равно покончит с собой… Вот где здесь справедливость?! Эта троица наслаждается жизнью! Никите родители крутую тачку купили. Леху с Даном постоянно по телику показывают…

— По какому поводу? — уточнила я.

— Данила Мануйлов — один из участников телепроекта «Кузница звезд». Он там в лидерах. А Леха, Алексей Иванов, — чемпион Горовска по легкой атлетике, точнее, по каким-то прыжкам. Я им специально не интересовалась… Уж не знаю, поможет ли Наташе то, что я вам сейчас рассказала…

— По крайней мере, кое-что прояснилось: первая любовь твоей подруги обернулась такой ужасной трагедией. А мне она о своих прежних чувствах к Никите не сказала.

— Знаете, родители Наташи, особенно ее отец, простить мне не могут, что я в тот день пошла домой. Тимофей Михайлович мне так по мозгам проехал, что я почувствовала себя виноватой в том, что с Наташкой произошло. У меня на этой почве аппетит полностью пропал, мама испугалась, что это анорексия. Она меня силой кормила, буквально с ложечки… Вот вы как психолог скажите мне, пожалуйста, неужели это я виновата в том, что произошло с моей подругой? Если бы я не пошла домой, все обошлось бы или я «попала» бы вместе с ней?

— В жизни нет места для репетиций, все случилось так, как случилось, — философски заметила я и добавила: — Настя, нельзя брать на себя ответственность за поступки других людей.

— Вы бы это Наташиному отцу сказали, а то он грозился устроить мне то же самое…

— Ладно, я поговорю с ним.

— Нет-нет, не надо! — спохватилось Настя. — Будет еще хуже…

— Не переживай, я ведь психолог, поэтому знаю, как найти к Чуркову подход.

— Девчонки с обеда возвращаются, — проговорила девушка, глядя в окно.

— Спасибо, что уделила мне время. Я тебя больше не задерживаю. Может, успеешь еще что-нибудь перехватить на скорую руку?

— Расхотелось, — вяло проговорила девушка.

Напоследок мы обменялись с Настей номерами телефонов, и она пошла в офис. Я же поехала к Нечаевой. Мне надо было кое-что проверить.

— Алина, представь, что нам с тобой по восемнадцать лет, — попросила я ее.

— Восемнадцать? Охотно. — Подружка легонько похлопала себя по подбородку.

— Мы идем с тобой по улице и видим на другой стороне Костика Харламова. — Я вспомнила про нашего бывшего одноклассника, в которого была по уши влюблена Алинка. — Наши действия?

— Ну, разумеется, мы переходим на другую сторону. Это даже не обсуждается!

— Он с приятелями заходит в бар…

— Я предлагаю тебе пойти за ними, — без всяких раздумий продолжила моя подружка. — Ты, естественно, пытаешься меня отговорить, но я беру тебя за руку и затаскиваю в кафешку…

— В бар, — поправила я.

— Ну хорошо, в бар так в бар. — Нечаева застыла, мечтательно уставившись в пространство.

— Наши дальнейшие действия?

— Сколько, ты сказала, нам лет? Восемнадцать? Тогда, пожалуй, мы не стали бы подходить к Харламову, но определенно расположились бы у него на виду. Если бы он с приятелем зависал у барной стойки, то мы с тобой сели бы за ближайший столик. Ну, и наоборот. Скажи, а танцпол в этом баре есть? — поинтересовалась Алинка.

— Нет.

— Ну и ладно, ты в восемнадцать была такая зажатая, что мне все равно не удалось бы тебя туда затащить.

— Алина, сейчас речь не обо мне. Продолжим… Харламов все-таки обращает на нас внимание, приглашает за свой столик, знакомит с друзьями…

— А шампанское? Он заказывает нам шампанское? — продолжала фантазировать Нечаева.

— «Мохито», — поправила я ее.

— Пойдет, — кивнула моя подружка. — Правда, ты сначала отказываешься, а потом все же начинаешь цедить его через соломинку и быстро пьянеешь. А мне… мне алкоголь лишь слегка кружит голову, я придвигаюсь к Костику поближе… Ты уходишь в туалет, а когда возвращаешься, мы с ним уже целуемся.

— Алина, а ты не забыла, что за столиком сидят еще двое парней? — уточнила я, ничуть не удивляясь, что пока что вымышленные события развиваются примерно по тому же сценарию, что и реальные.

— Черт! Забыла, — призналась моя подружка. — Я думала, что мы с Харламовым вдвоем. Знаешь, Поля, сколько я мечтала об этом? Я примерно так все себе и представляла… Ладно, спрашивай дальше.

— Допустим, дальше Костик предлагает всем пойти к нему домой, посмотреть какой-то фильм. — Я вопросительно уставилась на свою подружку.

— Ну, тут и думать нечего — ты к этому времени уже протрезвеешь и начнешь стучать под столом своей ногой по моей. Я, конечно же, не буду обращать на это никакого внимания, поэтому ты начнешь меня щипать. Я для порядка немного поломаюсь, а потом соглашусь пойти к Костику. Мне ведь уже восемнадцать, не так ли?

— Так, — кивнула я. — Далее мы все впятером выходим из бара. Мне вдруг приходит в голову, что ты можешь натворить глупости, поэтому я решаю пойти с вами…

— Полина, ты что, с ума сошла?! — возмутилась Нечаева. — Харламов — моя первая любовь. При чем здесь ты?

— А при том, что твоя мама не раз говорила, что ей спокойнее, когда ты со мной, потому что у меня, по ее мнению, всегда есть голова на плечах… то есть тогда, когда нам было по восемнадцать, у меня она была на плечах. Это сейчас я стала способна на безбашенные поступки…

— Знаешь что, Поля, если бы ты пошла со мной, я бы на тебя обиделась…

— Вот Настя мне так и сказала…

— Какая Настя? Копрова? — нахмурилась Алинка, вспомнив про девчонку из параллельного класса, которая тоже была влюблена в Харламова.

— Нет, Настя — это свидетельница по делу, за которое я собираюсь взяться.

— Поля, давай продолжим…

— А продолжение, Алина, оказалось очень плачевным.

— Неужели Харламов оказался импотентом? О черт, — Нечаева стыдливо прикрыла рот рукой, — нам же всего по восемнадцать… А что тогда не так?

— Все не так! Зря я перешла на личности…

— А мне понравился такой экскурс в прошлое. — Алинка беспечно улыбнулась.

— Просто ты не знаешь, чем в реальности закончилась подобная история.

— Ну и чем же?

Я рассказала. Нечаева долго молчала, осмысливая услышанное, а потом выдала:

— Ну, я понимаю, что один парень может оказаться отпетым негодяем, но чтобы все трое… Слушай, но ведь она же могла заявить на них…

— Могла, но не заявила. Вернувшись домой, она перерезала себе вены.

— И что, ее не спасли?!

— Спасли. Отец забеспокоился, вернулся домой и вызвал «Скорую».

— Да, печальная история, — вздохнула Алина. — Надо понимать, тебя наняли предки девчонки, чтобы ты наказала тех извращенцев?

— Пока что меня еще не наняли. Ее отец пытался что-то сам предпринять в этом направлении, но не слишком-то преуспел в этом. Мое предложение его заинтересовало, но…

— Он жмется с оплатой, — предположила моя подружка.

— Так и есть, — подтвердила я.

— Ладно, хватит о грустном, лучше скажи, твой брат еще не вернулся?

— Вернулся.

— А что же ты молчишь? Я хочу с ним познакомиться!

— Алина, тут не все так просто…

— Что именно? — поинтересовалась моя подружка. Я знала, что отболтаться не получится, поэтому ввела ее в курс дела. Нечаева ухватила самую суть, спросив: — То есть, если бы ты не вышла на Чуркова, то и не знала бы, что Володька в Горовске? Выходит, никакой он тебе не родственник?

— Как ни странно, но именно теперь я допускаю, что он может быть моим сводным братом. — Заметив удивление на Алинкином личике, я пояснила: — Понимаешь, он сам предложил мне сделать анализ ДНК. Мы сегодня собирались этим заняться, но медцентр «Пульс» очень некстати был закрыт по техническим причинам.

— Но почему же он не дал деду о себе знать? Почему раньше не рассказывал, что у него есть в Горовске другие родственники? Полина, мне кажется, в этом есть какой-то тайный умысел. — Нечаева сегодня была просто на пике своих умственных способностей!

— Я не исключаю, что Пашутин вместе со своим дядюшкой хотели развести нас с дедом на бабки.

— Полька, я тебе удивляюсь! Если ты догадалась об этом, то зачем вызвалась помогать Чуркову?

— Начнем с того, что я не столько хочу помочь лично Тимофею Михайловичу, сколько собираюсь наказать насильников…

— Ну да, конечно, ты же не можешь пройти мимо разного рода несправедливостей, ничего не предприняв. Энтузиастка ты наша, — добродушно съязвила Нечаева. — А ты, Поля, не подумала, что Вован и его дядька тебя просто-напросто развели? Может, никакого изнасилования и не было вовсе?

— В мою голову, надо признаться, закралась мыслишка, что в этой истории что-то не так. Но после того, как я поговорила с подружкой Наташи, все мои сомнения отпали. Думаешь, почему я стала тебя тестировать?

— Почему?

— Чурков считает, что в случившемся виновата Настя, поскольку она не отговорила подружку идти к Перфилову. Ну, или не пошла вместе с ней… Честно говоря, я бы тоже за тобой не увязалась… Мне было интересно твое мнение на сей счет, поэтому я и провела небольшой тест.

— Поля, а знаешь, почему мы с тобой так долго дружим? — спросила Нечаева и сама же ответила: — Потому что мы никогда не лезем в личную жизнь друг друга. Даже если даем советы, они совершенно не обязательны для выполнения. У меня свои ошибки, а у тебя — свои.

— Я думаю, Тимофею Михайловичу было бы легче, если бы подруга его дочери совершила ту же роковую ошибку, что и Наташа, и стала бы второй жертвой насильников. А поскольку этого не произошло, он намерен как-то «уравнять» ситуацию. Вряд ли у меня получится его переубедить, поэтому лучше всего возглавить процесс. Так я смогу держать все под контролем.

— То есть ты взяла и представилась Чуркову как мисс Робин Гуд?! Не боишься, что он может сдать тебя полиции? Этот человек, насколько я поняла, любит строчить доносы в различные инстанции.

— Алина, я не настолько глупа, чтобы раскрыть перед ним свое инкогнито. Я сказала, что у меня есть выходы на мисс Робин Гуд. Кстати, до Чуркова докатилась история о том, как я… как мы с тобой, — поправилась я, ведь Нечаева мне тогда очень активно помогала, — наказали Жупанова.

— Да, здорово мы тогда поглумились над пластическим хирургом! Поля, а вот ты называла фамилию одного из тех насильников… Перфилов, кажется. Это случайно не сынок ли главы администрации Горовского района?

— Боюсь, что именно он. Мне сказали, что все трое — дети местных чиновников. — Я немного помедлила, потом все-таки решилась озвучить другие имена и фамилии: — Данила Мануйлов и Алексей Иванов.

— Мануйлов? Участник проекта «Кузница звезд»?!

— Он самый! Алина, так ты смотришь это шоу?

— Смотрю, правда, я за Оксану Пермякову болею. У нее такой голос сильный! К тому же она сама музыку и стихи пишет. Одаренная девочка, не то что этот Мануйлов. У меня, конечно, не идеальный слух, но даже я замечаю, когда он фальшивит. А вот жюри ставит ему стабильно высокие баллы. И я даже знаю, в чем здесь фишка. Мне Ева подсказала, моя соседка. Она, оказывается, знакома с его матерью.

— И чем его мать занимается?

— Руководит пресс-службой нашей мэрии.

— А разве Скворцову уволили?

— Так Скворцова и есть мать Данилы Мануйлова!

— Так, с Даном мы определились. А кто Лехины родители, так сразу и не вычислишь. Я знаю, что начальник нашего ОВИРа — Иванов. Потом, один из замов в горотделе полиции тоже Иванов…

— Председатель Горовской коллегии адвокатов — Иванова, — напомнила мне Нечаева.

— Точно!

— Да, Полина, тебе придется иметь дело с «золотой молодежью», — посочувствовала мне подружка. — Хотя тебя это наверняка не останавливает?

— Это обстоятельство меня лишь еще сильнее подталкивает к действиям. Пока эта троица избалованных мажориков будет думать, что им все дозволено, от них можно ожидать новых «подвигов».

— Полька, я, конечно, могла бы попытаться тебя как-то вразумить, но заранее знаю, что это бесполезно. Тем более что тебе уже не восемнадцать, а двадцать восемь, — весьма неделикатно напомнила Нечаева. — Впрочем, как и мне.

— Спасибо, Алина, что не пытаешься меня переделать.

— Ну, ты же меня не переделываешь, — промурлыкала моя подружка.

Мы с ней еще немного поболтали, и я поехала домой.

* * *

— Полетт, ну где ты целыми днями пропадаешь? — набросился на меня Ариша. — Вот Вольдемар уделял мне гораздо больше внимания, чем ты! Мы с ним болтали о том о сем, играли в карты…

— Он, что же, безвылазно сидел здесь? — поинтересовалась я.

— Ну почему же? Мы с ним съездили на кладбище. Вольдемар поправил оградку, она накренилась на один бок. Несколько раз я возил его ужинать в «Сытый слон».

— То есть вы все время проводили вдвоем? Один он в городе не бывал? — уточнила я у Ариши.

— Бывал — ездил за продуктами, за стройматериалами… Полетт, ты, верно, обратила внимание, что крыльцо отремонтировано — ступенька уже не проваливается?

— Обратила.

— Так вот, это и еще кое-что другое Вольдемар поправил. Он такой рукастый! Все у него ладится по хозяйственной части. Весь в отца! Андре тоже был мастеровитым, — вспомнил дедуля.

— А я, видно, в маму пошла. — И я поднялась на второй этаж.

— Ну вот, опять обиделась, — негромко проговорил Ариша. — А что я такого сказал?

Зайдя к себе, я включила компьютер, вышла в Интернет и принялась искать в социальных сетях Никиту Перфилова. Уже по аватару можно было судить о том, насколько он испорчен. Похабная надпись на футболке, хоть и на английском языке, и недвусмысленные жесты свидетельствовали о его распущенности. Дальше — больше. Фотоальбом, кстати открытый для всех желающих, изобиловал откровенной порнушкой. Была и личная видеозапись, которую я остановила уже на пятой секунде просмотра, настолько она показалась мне грязной. Нужно обладать то ли врожденной испорченностью, то ли полной атрофией самокритики, а может, и тем и другим одновременно, чтобы выложить эти видеоматериалы на всеобщий обзор! На «стене» в открытую шло обсуждение другого порновидео, причем ни сам Никита, ни его виртуальные друзья не стеснялись в выражениях, комментируя его. И что удивительно, если нормативную лексику Перфилов порой сокращал, избавляясь от гласных, как это принято в Интернете, то нецензурную печатал без купюр. Для студента (философского факультета!) это было по меньшей мере странно.

Познакомившись с Никитой, я кликнула по аватару его друга Дана Мануйлова. В его фотоальбоме все было более чем пристойно: Данила за синтезатором, Данила в тренажерном зале, Данила на сцене с микрофоном… Ничего лишнего! Записи на «стене» также хорошо отредактированы. Похоже, мамочка приложила к этой странице свою руку. Уж кому-кому, а ей хорошо известно, как создать человеку хорошую репутацию! Только одного Ольга Валентиновна не учла — ее сынок засветился по-черному на странице своего приятеля Ника. В фотоальбоме Перфилова хранились фотки, на которых он вместе с Даном, явно в состоянии сильного алкогольного опьянения, находился в обществе полуголых девиц, также не слишком-то трезвых.

Я вернулась на аккаунт Перфилова и скачала все фото, где так или иначе засветился Мануйлов. Особенно мне понравилась фотография, на которой голова Дана покоилась на столе, уставленном пустыми бутылками и пепельницами, полными окурков. Кстати, несколько реплик Данилы по поводу порновидео — с ненормативной лексикой — со «стены» Перфилова я тоже скачала, для начала в свой компьютер. Вдруг еще Ник все это удалит по просьбе своего друга? Жалко терять такой компромат! Честно говоря, я была сильно удивлена, что пока еще никто не докопался до этих материалов. «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Эта пословица стала особенна актуальна с появлением социальных сетей. Вероятно, все дело в том, что, начав участвовать в телепроекте, Мануйлов приобрел множество подписчиков и виртуальных друзей, поэтому Ник с Лехой затерялись в этом огромном списке.

Кстати, о Лехе. Чтобы узнать побольше о третьем насильнике, я перешла на его страничку. Оказывается, он был чемпионом нашей области по прыжкам в длину — об этом свидетельствовали его фотографии. Впрочем, в его фотоальбоме попадались снимки не только на спортивную тематику, но и демонстрирующие другие стороны его жизни. Он разместил в социальной сети, казалось бы, безобидные курортные снимки, но почему-то в кадр вместе с Лехой то и дело попадались девушки, загорающие топлесс. Домашние кадры тоже заставляли задуматься: почему у этого парня вся комната увешана постерами эротического содержания?

— Полетт, мы сегодня ужинать будем? — спросил Ариша, заглянув в мою комнату.

— Конечно.

— Вот Вольдемару я никогда не напоминал о подобных вещах, — не преминул в очередной раз упрекнуть меня дед. — А тебя невозможно оторвать от компьютера.

— Я как раз собиралась заняться ужином. — Я вышла из Интернета, спустилась в столовую и достала из морозилки пельмени для жарки.

— Опять полуфабрикаты, — недовольно пробурчал Ариша.

— Хорошо, я сделаю мясо по-французски, а на гарнир — тушеные овощи по-средиземноморски. — Я убрала пачку обратно.

— Нет, это слишком долго. Давай пельмени, — согласился дедуля.

— Как скажешь.

За ужином Ариша снова заговорил о Вольдемаре:

— Не понимаю, почему он не звонит?

— Набери его номер сам, — посоветовала я.

— Не могу — у меня нет его номера, — посетовал дед. — Здесь он пользовался местной симкой. Я пробовал на нее звонить, но она не активна. Если бы Вольдемар не был вынужден уехать в такой спешке, наверняка оставил бы мне свои координаты. Похоже, его загрузили на работе по полной, ни одной свободной минуты…

— А где он работает? — полюбопытствовала я.

— В фирме, которая занимается ремонтом компьютеров. Вольдемар такой же технарь, как и его отец.

Я не стала это комментировать, но поинтересовалась:

— Ариша, а что это ты стал таким домоседом? Почему бы тебе не пообщаться с Инессой, не сходить в казино?

— Инесса уехала с внуками в Анапу, а в игорном доме, что на улице Конева, недавно была облава. Там повязали и хозяев, и игроков. Хорошо, что в тот день я встретил своего внука и не пошел испытывать судьбу в казино.

Ну вот, даже в этом ему помог Вольдемар!

Глава 5

Дел захандрил, о чем свидетельствовало его нежелание вставать с постели. Нечто подобное с ним происходило, когда закрыли легальные казино. Теперь же его депрессия была вызвана молчанием «внука». Ариша едва познакомился с Пашутиным, как тут же потерял с ним связь. Даже мои блинчики не смогли заставить деда подняться и спуститься в столовую. С этим определенно надо было что-то делать! Может, применить шоковую терапию? Рассказать, что Вольдемар нам, скорее всего, не родственник. Едва я подумала о нем, как «братец» позвонил мне на мобильник.

— Полина, привет! Я был сегодня в «Пульсе» и записался на понедельник. Раньше не получилось — в пятницу и тем более в выходные дни там не берут анализы. Но это еще не все. У дяди к тебе появились кое-какие вопросы. Ты можешь к нам сегодня подъехать?

— Какие еще вопросы? — Я сделала вид, что не понимаю, о чем речь.

— О мисс Робин Гуд. Его эта дамочка заинтересовала, но пока что он не решается связаться с ней по Интернету. Есть кое-какие опасения…

— Ну а я-то при чем здесь? Решить, выходить на нее или нет, предстоит ему самому. Я могу только подсказать, как это сделать. — Я намеренно вела себя так, будто заинтересованности в том, чтобы Чурков принял мое предложение, у меня не имеется.

— Полина, может быть, ты все-таки подъедешь к нам?

— Вообще-то у меня были совершенно другие планы на сегодняшний день, — продолжала ломаться я.

— А какие у тебя планы на завтра?

— Они будут зависеть от того, все ли срастется сегодня. Кстати, Вован, ты бы деду позвонил, — как бы между делом напомнила я ему. — Он о тебе вчера вспоминал.

— Вообще-то я и сам собирался это сделать, но только после того, как будут известны результаты анализов.

— Ну, если тебе не о чем с ним поговорить, тогда, конечно, не стоит тратить время на дежурные звонки.

— Ладно, я наберу его номер сегодня, — сделал мне одолжение Пашутин. — Полина, но, может, и у тебя найдется немного времени для моего дядьки?

— Разве что только полчасика, не больше. — Я услышала, что Володька передает Михалычу мои слова, а тот отвечает, что дольше он меня и не задержит. — Хорошо, полчаса так полчаса. Так когда тебя ждать?

— В четыре, — ответила я и отключилась.

Конечно, я могла и пораньше заскочить к своему потенциальному заказчику, но мне хотелось накормить деда вкусным обедом. Все-таки его вчерашние упреки на меня подействовали. Я спустилась в столовую, изучила содержимое холодильника и решила приготовить суп-лапшу с курицей. И вот, когда обед был готов, Ариша соизволил сам, без моего приглашения, спуститься в столовую.

— Полетт, какой запах! — повел носом дедуля. — Я не мог дольше оставаться в постели. Хозяюшка ты моя! Мне, пожалуйста, двойную порцию!

— С удовольствием!

— Ma ch?re, сегодня просто праздник какой-то! — сказал Ариша, придвигая к себе тарелку с супом. — Вольдемар позвонил! Я оказался прав: он был очень занят на работе, поэтому и не звонил. Кстати, брат передает тебе привет.

— Привет — не денежный перевод, в магазин с ним не пойдешь.

— Полетт, ну как тебе не стыдно! Мальчик недавно мать похоронил, а до этого едва ли не всю свою зарплату тратил на лекарства для нее, на сиделок. Он ведь на последние деньги приехал в Горовск…

— Не удивлюсь, если ты так проникся к нему сочувствием, что субсидировал ему энную сумму.

— А как же иначе! Вольдемар мне не чужой человек, моя кровинушка, — едва не прослезился Ариша. — Я жду не дождусь, когда у него выдастся возможность приехать в Горовск… Полетт, суп наивкуснейший! Как хорошо, что вы у меня есть, ты и Вольдемар!

Я уж не знала, правильно сделала или нет, что попросила Пашутина позвонить деду. Ариша похандрил бы денек-другой и стал бы мало-помалу отвыкать от «внука». А так он получил новую порцию эмоционального наркотика.

После обеда я собралась ехать в город. Дедуля попросил довезти его до ресторана «Сытый слон», владельцем которого был его приятель, такой же заядлый карточный игрок, как и он сам.

— Надо поговорить со Стасом, — сказал Ариша, усаживаясь в «Мини Купер». — Он наверняка знает, где сейчас играют в карты.

— Хочешь сегодня же испытать судьбу?

— Да, знаешь ли, я чувствую такой душевный подъем! А у тебя, ma ch?re, какие планы?

— У меня встреча с потенциальным клиентом.

— Вот как? — заинтересовался дедуля. — И как он на тебя вышел?

— Это не он меня нашел, это я на него вышла. Извини, других подробностей я тебе пока рассказывать не буду. Вдруг у нас ничего не срастется?

Дедуля не стал проявлять чрезмерное любопытство.

* * *

Чурков был подшофе. Мне это стало ясно уже по его голосу, раздавшемуся в переговорном устройстве домофона:

— Кого там принесло?

— Это Полина, — представилась я.

— А, это ты? Ну, заходи, раз пришла!

У меня возникло ощущение, что Тимофей Михайлович не больно-то и ждал меня. Неужели инициатива продолжить разговор о мисс Робин Гуд принадлежала Пашутину? С чего бы это?

— Спасибо, что пришла, — сказал Володька, впуская меня в дядюшкину квартиру.

— Ну что, подставить меня вздумала, да? — огорошил меня Михалыч, едва я вошла в зал.

— В каком смысле?! — опешила я.

— Ты что мне насоветовала?! Предлагаешь оповестить весь Интернет, что я хочу наказать трех подонков, чьи родители — не последние люди в Горовске?! Думаешь, я не знаю, что в виртуальном пространстве все под контролем? Да за мной же на следующий день придут и отвезут в СИЗО!

— Да я, собственно, ни на чем и не настаивала. — Я развернулась и пошла обратно в прихожую.

— Погодь! — окликнул меня Чурков.

— Извините, я тороплюсь.

— Полина, подожди. — Володька попытался меня задержать. — Когда дядя выпьет, он несет всякую ахинею.

— Пусть несет, но не при мне.

— Да погоди ты. — Тимофей Михайлович соизволил подняться с кресла и выйти в прихожую. — Я хотел спросить: нет ли другого способа связаться с этой дамочкой?

— У меня был номер ее телефона, но я не уверена, что он сейчас активен. Мисс Робин Гуд предупреждала меня, что часто меняет симки, в целях конспирации.

— Конспирация — это хорошо, это правильно… Можно позвонить с телефона-автомата… Ты номерок-то дай мне на всякий случай! — снизошел до просьбы Чурков. — Я попробую по нему дозвониться…

Попробует он! Нетрудно было догадаться, что Михалыч не упустит возможности переложить нелегкую миссию мести на чужие, пусть и женские, плечи. Я достала мобильник, поковырялась в его памяти и назвала номер одной из своих «серых» симок. Володька записал его на подвернувшемся под руку клочке бумаги. Потом он напомнил мне, что в понедельник, в половине десятого, нам надо быть в медцентре «Пульс». Сразу после этого я ушла. Вот уж не ожидала, что разговор с потенциальным заказчиком окажется таким неприятным! Хотя чему тут удивляться? Кравцова рассказывала мне, что Тимофей Михайлович никогда и не отличался даже самой элементарной вежливостью. Когда она пришла навестить его, больного, он взял через порог фрукты и даже не сказал спасибо! Меня Чурков тоже не поблагодарил за информацию о мисс Робин Гуд, хотя она его определенно заинтересовала. В самое ближайшее время стоило ждать от него звонка. Разумеется, сама я говорить с ним не могла, поэтому поехала к Нечаевой.

— Алина, хочешь побыть мной? — спросила я с места в карьер.

— Это как? — уточнила моя подружка. — Ты снова будешь давать мне вводную, а мне придется гадать, как ты поступишь?

— Не совсем так, но близко к этому. Если ты согласишься, тебе действительно придется думать, как бы поступила я, и только потом что-то говорить…

— Ладно, спрашивай! — Нечаева плюхнулась в кресло, приготовившись к очередному психологическому тесту.

— Алина, все намного серьезнее. Задавать тебе вопросы буду не я, а мой клиент, Чурков, причем по телефону.

— Ничего не поняла, — мотнула головой Нечаева. — Давай еще раз и по порядку.

— Порекомендовав Михалычу обратиться к мисс Робин Гуд, я думала, что мы будем общаться с ним по Интернету, но он этот канал связи забраковал. Пришлось дать ему номер еще нигде не засвеченной «серой» симки. Сама понимаешь, я разговаривать с ним не могу — он знает мой голос. Остается только один вариант… — Я многозначительно замолчала.

— Какой? — откровенно тупила моя подружка.

— А ты сама как думаешь?

— Ты что, на меня намекаешь? — удивилась Алинка.

— Ну почему же «намекаю»? Я тебя открытым текстом спросила: хочешь ли ты побыть мной?

— Поля, я тебя не так поняла. — Нечаева сменила позу. — Это такая ответственность! Боюсь, у меня ничего не получится. Вдруг я ляпну что-нибудь не то… Ты же знаешь, у меня что на уме, то и на языке…

— Алина, ты себя явно недооцениваешь. По-моему, ты всегда знаешь, что надо сказать, а о чем лучше промолчать. Тем более что мы заранее проработаем с тобой различные варианты ответов. — Мои слова не возымели на подругу никакого воздействия. Я поняла, что ее надо чем-то мотивировать. — Если все срастется, то я наверняка буду так занята, что вряд ли смогу ходить на фитнес. Зачем только абонемент на новый месяц покупала?

Я была уверена, что Нечаева клюнет на мою наживку, но месяц бесплатного фитнеса ее почему-то не прельстил. Может, у нее свой абонемент есть? Затем я, как бы случайно, вспомнила, что дед еще до поездки на Мальту презентовал мне подарочный сертификат спортивного гипермаркета, который я так и не отоварила, потому что не нашла там ничего для себя подходящего.

— Подожди, вот завезут новую коллекцию, купишь себе что-нибудь, — сказала Алинка, будто не поняла, что я не прочь пожертвовать этим сертификатом в ее пользу.

Я свою подружку просто не узнавала. Немного подумав, я решила сменить тактику:

— Ладно, Алина, я, пожалуй, пойду. Надо к Инессе заехать…

— Зачем? — живо поинтересовалась она.

— Ты же знаешь, Аришина дама сердца охотно лезет в разные авантюры. Попрошу ее подменить меня…

— Поля, пожалуй, я могу сыграть роль мисс Робин Гуд, но при одном условии… — Алинка выдержала интригующую паузу. — Помнишь то платье, на мальтийском базарчике, которое ты выхватила у меня буквально из рук? Так вот, ты уступишь мне это платье, а я, так и быть, подежурю на телефоне…

Оказывается, моя подружка не могла мне простить, что я увела у нее из-под носа яркую тряпку! Ладно, ради дела можно ею и пожертвовать, тем более что я это платье уже разок надела. Не так уж оно мне и к лицу оказалась.

— Договорились! — Я заметила торжествующую улыбку, осветившую лицо моей подружки. Кажется, она решила, что одержала надо мной маленькую победу. На самом деле победа была за мной.

— Ну что, Поля, поедем к тебе? — предложила Алинка, ей не терпелось скорее взять в руки вожделенную тряпку.

— Поехали, тем более что та симка у меня дома.

По дороге в коттеджный поселок я объясняла Нечаевой, как ей надо вести себя с Чурковым. Мы прорабатывали различные варианты ответов на его вопросы, поэтому, когда раздался звонок, Алина была к нему более или менее готова. А раздался он едва ли не сразу, как я вставила «серую» симку в такую же «серую» трубку. Номер звонившего не определился. Вполне вероятно, что звонили с телефона-автомата. Я передала мобильник своей подружке.

— Алло! — ответила Нечаева без каких бы то ни было эмоций и включила громкую связь.

— Здравствуйте!

— Добрый вечер!

— Я, это… хочу сделать заказ, — обозначил свой интерес Чурков. — Вы принимаете заказы?

— Принимаю. Расскажите конкретно: кого вы хотите наказать и за что?

— И вы что, даже не спросите у меня, откуда я знаю ваш номер? — удивился заказчик.

— Я полагаю, что от одного из моих прежних клиентов. Итак, кто объект вашей мести? — донельзя серьезно спросила Алинка.

— Объектов четверо — три парня и одна девка. Я хочу, чтобы вы растоптали троих мерзавцев, как дождевых червей! А девчонка… она должна постичь все меру несчастья, обрушившегося на ее подругу…

— А если поконкретнее? — поинтересовалась Нечаева.

— Я сначала хотел узнать, во сколько мне это обойдется.

— По «штуке» за каждого «червя», а девчонка — в «подарок», — скреативила Алинка, и я тут же показала ей кулак, чтобы она впредь не допускала подобных вольностей.

— В какой валюте? — уточнил клиент.

— А вы сами как думаете?

— В долларах? — то ли переспросил, то ли ответил себе же Михалыч.

— Вы правильно поняли, — подтвердила Нечаева.

— Для меня это очень большая сумма. Я пенсионер. Могу я рассчитывать… на скидку?

— Поймите меня правильно: тариф, который я вам назвала, и так занижен. Прибыль, заложенная в него, минимальна. Бо?льшая часть денег обычно уходит на накладные расходы… Нет, если вы хотите только слегка попугать парней, это обойдется вам гораздо дешевле…

— Они мою дочь изнасиловали, а вы говорите — «только слегка попугать»! — возмутился Чурков. Похоже, он нашел телефон-автомат, стоящий в малолюдном месте, иначе бы ему приходилось фильтровать свою речь. — Да по ним надо проехать асфальтовым катком!

— Надеюсь, вы выражаетесь фигурально? — уточнила Алина.

— Да я бы и в прямом смысле слова закатал их в асфальт! — закричал Михалыч, демонстрируя свою нестерпимую жажду мести. — Впрочем, сгодятся любые другие способы отправить их на тот свет. Никаких полумер! Вы слышите меня — ни-ка-ких!

Нечаева вопросительно взглянула на меня. Она-то знала, что я не сторонница летального исхода.

— Помнишь, что я тебе говорила? — шепотом подсказала я своей подруге.

— Смерть — это наказание не для самих негодяев, а для их близких, — медленно процитировала меня Алина, явно опасаясь что-нибудь упустить или перепутать. Я кивками давала ей понять, что она движется в правильном направлении. — Я же караю тех, кто ушел от наказания… Они на собственной шкуре должны прочувствовать то же или примерно то же самое, что они натворили. Несчастья должны привязаться к ним и следовать по пятам. Вы так не считаете?

— Да-да, именно так, — подтвердил заказчик.

— Воссоздать соответствующую обстановку — дело затратное, — авторитетно продолжала моя подруга. Она вполне могла бы стать успешным менеджером по продажам, если бы захотела втиснуть себя в рамки Трудового кодекса. — Потом, оперативность тоже включена в эту сумму. Согласитесь: три штуки баксов, в сущности, это не так уж и дорого?

— Да, наверное, так и есть. Мне надо подумать… Я позвоню вам завтра. — В трубке послышались короткие гудки.

— Поля, я даже не представляла себе, как это тяжело! — Алинка схватилась за голову. — Я поначалу еле удерживалась от смеха, потом как-то вошла в роль, но возникла другая проблема. Мне все время хотелось назвать его по имени-отчеству, а ведь он мне не представился!

— Да, если бы ты это сделала, он бы понял, что я предупредила мисс Робин Гуд о его возможном звонке. Мне бы этого не хотелось. Алина, скажи, а зачем ты повысила тариф, да еще и включила в него оперативность? Я же тебе сказала, что возьму «штуку» за всех. Чурков не из тех, у кого можно запросить много…

— Ничего, пусть покрутится! Вот увидишь, он найдет нужную сумму, — заверила меня подружка.

— Зато я не уверена, что справлюсь с задачей в короткие сроки. Ты же знаешь, что главное — сделать все качественно, а оперативность вторична. Не всегда есть смысл форсировать события.

— Поля, я просто боялась, что он передумает. — Алина обиженно надула губки.

— Ладно, что сделано, то сделано. Мне кажется, он все равно начал бы торговаться, какую бы цифру ему ни назвали.

— Вот именно, свою штуку баксов ты с него точно возьмешь. А поскольку я все это устроила, то могу рассчитывать на бонус. Так могу?

— Ладно, считай, что сертификат твой, — сказала я и заметила на Алинкином лице тень разочарования. Вероятно, она надеялась, что я презентую ей месячный абонемент в фитнес-клуб. Но он существовал пока что только в моем воображении.

— Поля, а что мне сказать ему завтра?

— Тебе надо выкачать из него как можно больше информации об объектах мести и договориться об авансе.

Мы обсудили с Нечаевой несколько вариантов передачи аванса — начиная от того, чтобы Чурков положил деньги в укромном безлюдном месте, и заканчивая тем, чтобы он пополнил электронный кошелек, оформленный на подставное лицо. Но к однозначному решению мы так и не пришли — Алинка вспомнила, что начинается шоу «Кузница звезд». Я предложила ей перебазироваться из моей комнаты в гостиную хай-тек, где стоял самый большой телевизор в нашем доме.

— Полька, неужели ты правда не видела ни одной передачи? — удивилась моя подружка.

— Нет.

— А вот я даже посылала эсэмэску в поддержку Оксаны Пермяковой, чтобы спасти ее от номинации. Это еще было до того, как мы с тобой на Мальту улетели. Жаль, но одну передачу я все-таки пропустила. — Когда мы включили телевизор, на экране как раз была турнирная таблица. — Не поняла… Это что же, Оксана в прошлом туре вниз съехала?

— А Мануйлов так далеко вырвался вперед, что его и не догнать, — подметила я.

— Поля, это просто беспредел какой-то! — возмутилась Нечаева, мешая мне расслышать фамилии членов жюри. — Он же самый слабо поющий из всех участников! Ему можно брать микрофон только в караоке, в других местах — противопоказано!

Данила согласно жеребьевке выступал первым, так что мне не пришлось долго ждать, дабы убедиться в справедливости Алинкиных слов. Но все члены жюри единогласно поставили ему максимальные баллы. Дальше шоу можно было и не смотреть — никакой интриги.

— Да, Алина, похоже, все дело в том, что его мать — главная пиарщица Горовска.

— Полина, ты же не допустишь, чтобы Мануйлов выиграл? — осведомилась Нечаева, повернувшись ко мне всем корпусом.

— Боюсь, что все передачи, включая финал, уже давно отсняты. Так что тут ничего уже не поделаешь.

— А вот здесь ты не права! Это — прямой эфир. Потом победителя будут определять зрители, путем эсэмэс-голосования.

— Тогда попробуем побороться за его ближайшего соперника.

— Соперницу, Поля, соперницу, — поправила меня Алина. — Хочу, чтобы выиграла Оксана Пермякова!

— Ну, если она дойдет до финала, — засомневалась я. — Сегодня она оказалась в золотой серединке.

В прихожей хлопнула дверь.

— Наверное, дед вернулся. — Я выглянула из гостиной, чтобы узнать, как у него дела. Обычно я безошибочно определяю, выиграл ли Ариша или проиграл. Но сегодня его лицо показалось мне каким-то непроницаемым.

— Ну что, так и не нашел себе партнеров по преферансу?

— Нашел, — коротко ответил дед, поднимаясь по ступенькам на второй этаж.

— Так ты проиграл или выиграл?

— Остался при своем интересе, — сказал Ариша, не оборачиваясь.

— Тише! — цыкнула на меня подружка. — Сейчас Оксана петь будет…

— Красивый голос, и песня неизбитая, — вскоре похвалила я Пермякову. — Тут было бы неплохо сделать проигрыш на саксе. От этого ее выступление только выиграло бы.

— При чем здесь саксофон! — возразила Алинка. — Я бы поменяла платье. Здесь так и просится мини. Все-таки в жюри двое мужчин! Нет, а это что такое?! Поля, они опять ставят ей низкие оценки. Я не могу на это смотреть!

— Вот так-то лучше будет. — Я щелкнула пультом, выключив телевизор.

— Включи! — потребовала моя подружка. — Еще и половина конкурсантов не выступила.

— Чтобы и дальше расстраиваться из-за этой несправедливости?

— Ты права, — неожиданно согласилась со мной Нечаева. — Пока ты не вмешаешься в этот процесс, смотреть «Кузницу звезд» не имеет смысла. Но ты ведь вмешаешься?

— Постараюсь, — пообещала я, прикидывая, с чего начать.

— Как там твой Ариша? — поинтересовалась Алинка.

— Странный он какой-то: прошел мимо, но не поднял на меня глаз. Будто что-то скрывает.

— Может, проигрался? — предположила моя подружка.

— Обычно, возвращаясь домой в «минусе», он с порога начинает оправдываться. Мол, не в последний раз садился за стол, еще отыграется. А тут что-то другое… Впрочем, с тех пор как Ариша узнал о Пашутине, я вообще перестала его понимать. Скорее бы уж сравнить наши ДНК!

— Это точно! — поддакнула мне Алинка. — Я тоже не люблю неопределенность.

Глава 6

В середине следующего дня мне позвонила Нечаева и деловито сообщила:

— Так, Полина, только что звонил Чурков! Он принял все мои, то есть твои условия. Короче, можешь через час проверить электронный кошелек. Клиент обещал в течение часа бросить туда штуку баксов в качестве аванса.

— Алина, ты ничего не перепутала?! — не поверила я своим ушам.

— Поля, если ты держишь меня за идиотку, то зачем тогда поручила вести переговоры с заказчиком? — обиделась Нечаева.

— Алина, дело не в тебе. Я просто крайне удивлена, что такой скряга, как Чурков, согласился сделать предоплату, пусть и частичную. Я была у него в квартире — там так бедно! Не понимаю, откуда он взял деньги?

— Полька, у стариков всегда есть деньги! Они знаешь какие экономные? Я это предполагала, поэтому поставила разговор так, что он не посмел диктовать мне свои условия. Это ты со всеми вечно сюсюкаешься, — уколола-таки меня подружка. — То тебе птичку жалко, то кошечку, то стариков, то инвалидов… Нет, я, конечно, понимаю, милосердие — милосердием, но этот пенсионер, между прочим, и мокруху был не против заказать! Короче, клиент ждет твоих первых шагов. С кого начнешь?

— Я еще не решила.

— Лично я бы посоветовала тебе перво-наперво взяться за Мануйлова. Как ты смотришь на то, чтобы Данила вылетел из проекта, не дойдя даже до полуфинала?

— Я думаю, это вполне возможно, тем более что у него явные проблемы с вокалом. Но это слабое наказание за участие в групповом изнасиловании. Кстати, Алина, а Михалыч снабдил тебя хоть какой-то полезной информацией?

— Ну естественно! Записывай адрес Перфилова. — Нечаева начала диктовать данные. — Тачка у него имеется, «Опель Астра», черный…

— Номер? — уточнила я, и Алина назвала мне буквы и цифры.

— Про Мануйлова он знает примерно столько же, что и мы, — продолжила Алина, — точнее, чуть больше. Представляешь, старикан каким-то образом выяснил, с кем сейчас живет Ольга Скворцова!

— Представляю. Он явно лично готовился к мести, вот и наводил справки об обидчиках его дочери. Так с кем сожительствует мать Данилы?

— С директором нашей телекомпании, Янкловичем Денисом Олеговичем. Поля, я думаю, надо обнародовать тот факт, что он своих родственников на экран пропихивает, — вновь принялась давать мне советы Алинка.

— Я подумаю над твоим предложением. Дальше давай!

— А дальше я опять-таки попала в яблочко, — похвалилась Нечаева, не скрывая своего торжества по столь незначительному поводу. — Мать Иванова — действительно главная адвокатесса нашего города!

— Ну и чему ты радуешься? — приструнила я свою подружку.

— Я не радуюсь. Короче, осталась Анастасия Рябченко. Она училась с Наташкой в одном классе. Школу они закончили в прошлом году. Чуркова поступила в пединститут, Рябченко же для бюджетного баллов недотянула, а на коммерческое отделение вуза у нее денег нет. Живет она с мамой. — Алинка назвала адрес и домашний телефон. — Работает Настя в какой-то аптечной сети — оператором ПК. Так вот, Михалыч утверждает, что Настя жутко завидовала Наташе из-за того, что та поступила в институт, а она сама была вынуждена пойти работать. Он не исключает того, что Рябченко специально заманила его дочку в бар, потому что была в сговоре с парнями. Прикинь, Чурков считает, что она таким образом решила отомстить своей более удачливой подруге!

— Бред какой-то! — возмутилась я.

— Я тоже так думаю, — согласилась со мной Алинка. — Вот у тебя есть высшее образование, а у меня его нет. Мне же никогда в голову не приходило мстить тебе за это!

— Михалыч с этим явно перемудрил, и я даже догадываюсь зачем. Он прекрасно понимает, что Настя ни в чем не виновата, просто его задело, что по жизни она оказалась благоразумнее Наташки. Вот он и придумал для мисс Робин Гуд повод, чтобы она представляла себе, за что надо Настю наказать.

— Поля, и что же делать с Рябченко? — забеспокоилась Алинка. — Тимофей Михайлович сказал, что хочет следить за твоими действиями, точнее, за результатом твоих действий. Он несколько раз повторил, что ему нужна на-гляд-ность!

— Значит, устроим для него какую-нибудь инсценировку.

— Какую? — полюбопытствовала Нечаева.

Я всегда старалась придерживаться принципа: «Не раскрывай своего замысла, не осуществив его». В отношении моей подруги выполнять это правило было очень нелегко. Я постаралась отделаться общими фразами:

— Неважно. Пусть думает, что Настя уже наказана. Алина, это вся информация?

— Нет. Чурков выследил, где находится обитель разврата… в смысле, съемная квартира, куда затащили Наташку, — пояснила Нечаева. — Правда, он не понял, кто именно ее снимает, потому что там периодически бывают все трое, причем в самом разном составе. Иногда вшестером — по парам, а когда их там и нечетное число. В последний раз он видел, что в подъезд зашли Перфилов, Мануйлов и с ними одна девица, по виду — легкого поведения. А бывало и наоборот: парень один, а девок двое.

— И кто же у них такой ненасытный?

— Михалыч не успел мне сказать. Похоже, у него деньги на карточке кончились. Он ведь с уличного автомата звонил — в трубке то и дело был слышен шум проезжавших мимо трамваев. Я думала, он купит новую карточку и перезвонит, но Чурков молчит. Наверное, ему больше нечего мне сказать.

— Похоже, что так. Алина, отключи на время «серый» мобильник. Включишь его, когда я тебе скажу.

— Ладно. А ты не забудь проверить электронный кошелек, — напомнила мне Нечаева и прервала связь.

Я, конечно, знала, что моя подруга, когда на нее находит вдохновение, может быть очень убедительной. Но одного этого качества мало, чтобы заставить такого расчетливого человека, как Чурков, раскошелиться. Выходя в Интернет, дабы проверить состояние открытого мною вчера виртуального счета, я и не надеялась, что его баланс пополнится. А он реально пополнился! Сумма была неровной, с копейками. Вероятно, перед тем как переводить деньги, Тимофей Михайлович узнал курс доллара на сегодняшний день. Ну к чему такая щепетильность! Мог бы и округлить сумму — в меньшую сторону. Я бы не обиделась.

Похоже, Чурков так жаждал мести, что готов был ограничить себя во многом: взять кредит, залезть в долги, но довести задуманное до конца. Его можно было понять — из-за этих троих подонков он едва не лишился единственной дочери. Да, по счастливой случайности ему удалось ее спасти, но впереди — беспросветная тьма. Получив тяжелейшую психологическую и физическую травму, Наташа разочаровалась в жизни. Парень, в которого она была влюблена с седьмого класса, безжалостно растоптал ее чувства, плюнул ей в душу, надругался над ней, причем не в одиночку, а вместе со своими приятелями, такими же, как и он, сексуально озабоченными жеребцами. Они действовали омерзительно нагло, не боясь расплаты, потому что были уверены: Чуркова не посмеет и пикнуть, а если он вдруг и пикнет, родители их все равно отмажут. Отец Никиты — глава администрации Горовского района. Мать Данилы — руководитель пресс-службы городской администрации. Мать Алексея — председатель Горовской коллегии адвокатов. Они явно не последние люди в нашем городе, но и у них наверняка есть свои уязвимые места. Надо их поискать!

Я заглянула к Арише и поинтересовалась:

— Дедуля, ты случайно нигде не пересекался с Александром Фомичом Перфиловым?

— Разве что у экрана телевизора, — пошутил мой прародитель. — Ты ведь главу районной администрации имеешь в виду?

— Его, — подтвердила я. — То есть он не игрок?

— Нет, — мотнул головой Ариша. — Я бы знал. А ты почему им интересуешься?

— Сынок его — отпетый негодяй. Я вот подумала, что яблоко от яблоньки недалеко падает…

— Бывает, — как-то безучастно произнес дедуля, продолжая листать какой-то журнальчик.

— Дедуля, может, ты поспрашиваешь насчет Перфилова у своих знакомых? — попросила я его.

Ариша ответил мне легким кивком головы. Это был какой-то дежурный жест. Я даже не была уверена, что он меня услышал. Так, отмахнулся, лишь бы я отстала. Такого прежде не наблюдалось! Обычно дедуля не только живо интересовался подробностями моих мстительных операций, но и сам принимал в них активное участие. Сейчас же ему было абсолютно все равно, чем я занимаюсь. Его даже не задел тот факт, что я собираюсь замахнуться на сына главы районной администрации. У Ариши явно что-то свое было на уме. Он вернулся вчера таким отстраненным после игры в преферанс… И пока что в его настроении ничего не изменилось.

Я зашла к себе и позвонила Крючкову. Уж он-то определенно должен был знать какие-нибудь подробности из жизни госпожи Ивановой! Все-таки она — главная адвокатесса Горовска.

— Алло! — ответил мой институтский приятель.

— Женя, привет! Мы можем сегодня с тобой встретиться?

— Полина, что я слышу? Неужели ты соскучилась? — У Крючкова явно было игривое настроение.

— Считай, что так.

— Понял. Вечерком к тебе заеду. — Женька с готовностью отозвался на мою просьбу.

Поболтав с ним, я решила нанести визит нашей соседке, Александре Ромашкиной. Когда-то она была известной в нашем городе пианисткой, но болезнь приковала ее к инвалидному креслу. Она перестала выступать с концертами, но пульс на музыкальном ритме нашего города держала, общаясь со своими бывшими коллегами.

* * *

В дом меня впустила домработница Ромашкиных и проводила в покои своей хозяйки.

Александра Владимировна дремала в инвалидном кресле под тихую классическую музыку, лившуюся из музыкального центра.

— К вам гости. — Валентина тихонько коснулась ее плеча.

— Что? Кто? — встрепенулась Ромашкина и, увидев меня, приветливо улыбнулась: — А, Полиночка! Рада тебя видеть. Валюша, завари нам, пожалуйста, чайку!

— Хорошо. — Домработница учтиво поклонилась и вышла из спальни.

— Присаживайся, моя милая! — Ромашкина указала мне рукой на кресло, стоявшее в углу ее просторной спальни. — Что нового в городе?

— Все по-старому, разве что у нас запустили музыкальный проект «Кузница звезд», наподобие тех, что идут на центральных каналах, — решила я сразу же направить разговор в нужное русло.

— Как же, как же, — замотала головой тетя Шура, — видела. И, надо сказать, осталась очень недовольна оценками жюри! Оно проглядело очень талантливую девочку, Олесю Лапшину. У нее уникальнейший голос, просто уникальнейший! Я давно не слышала такого чистейшего меццо-сопрано. И надо же — все члены жюри единогласно поставили ей самый низкий балл! Да, она немного сфальшивила в самом начале, но это от волнения. Некоторые конкурсанты вообще не могли взять ни одной чистой ноты.

— Мануйлов, например, — вставила я.

— Мануйлов? — Ромашкина задумалась. — Не припоминаю такого исполнителя.

— Данила Мануйлов вчера пел песню из репертуара Газманова.

— А, этот? — пианистка пренебрежительно скривилась, сообразив, о ком идет речь. — Я бы его вообще к конкурсу не допустила. Серость! Абсолютная серость! Никакой индивидуальности!

— Совершенно с вами согласна, — поддакнула я. — А вот жюри к нему почему-то благоволит.

— Я думаю, что это до поры до времени. В подобных конкурсах всегда есть балласт, от которого не жалко будет избавиться ближе к финалу. Я сама раньше частенько судила выступления молодых дарований, поэтому знаю, о чем говорю, — поделилась со мной своими соображениями пожилая пианистка. — Когда все выступают одинаково ровно, это немножечко скучно. Нужен контраст, чтобы зритель мог понять: этот достоин наивысшей похвалы, этому есть чему поучиться, а этот уже достиг своего потолка, и он, увы, не так уж высок.

— Александра Владимировна, боюсь, что с Мануйловым не тот случай. Его определенно тянут к финалу. А знаете почему?

— Почему? — проявила живой интерес Ромашкина.

— Его отчим — Денис Янклович. — Судя по тому, что в выражении лица моей собеседницы не произошло никаких изменений, она не поняла, кто это такой. Пришлось ей объяснить: — Денис Олегович — директор телеканала, на котором показывают «Кузницу звезд». Но это еще не самое главное: мать Данилы — руководитель пресс-службы горовской мэрии. Надеюсь, вы понимаете, какое влияние она имеет на все наши СМИ?

— Не понимаю, — мотнула аккуратно уложенной седой головой Ромашкина.

— Ради того, чтобы первыми получать наиболее полную и значимую информацию, все СМИ наверняка готовы ковром стелиться перед Скворцовой. Не исключено, что этот конкурс вообще был «под Данилу» и сделан. Чего ж удивляться, что члены жюри откровенно грешат субъективностью?

— Ты считаешь, что все они ангажированы?! — Моя собеседница застыла с сильно озадаченным лицом. — Нет, я поверить не могу, что Вениамин согласился участвовать в этой грязной игре. Я ведь знакома с ним лет тридцать! Мы не раз сидели с ним бок о бок за судейским столом. Он всегда был честным и неподкупным человеком.

— Некоторым людям свойственно с годами меняться, особенно если появляется какая-то зависимость — от чего-то или кого-то. Непоколебимость принципов исчезает, на первый план выходит холодный расчет, — заверила я Ромашкину.

— Неужели это про Вениамина Боровского? — покачала она головой. — Чем же его купили? Или запугали? Веня, Веня… неужели и ты стал с годами приспособленцем?

— Александра Владимировна, — на пороге появилась прислуга, — чай готов.

— Спасибо, Валюша! — Ромашкина кивнула, домработница поклонилась и вышла из комнаты. — Полиночка, ты отвезешь меня в гостиную?

— Конечно. — Я встала, подошла к инвалидному креслу и покатила Ромашкину в соседнюю комнату, где был накрыт стол.

— Полина, как хорошо, что ты мне раскрыла глаза, — заговорила тетя Шура, сделав несколько глотков чая с бергамотом. — Я даже представить себе не могла, что творится на «Кузнице звезд»! Теперь я начинаю понимать, почему жюри на самом же начальном этапе перекрыло дорогу Олесе Лапшиной. В ее визитной карточке было сказано, что она воспитывалась в детском доме.

— Ясно, за ней никто не стоит, вот ее и выбросили из проекта! И никому нет дела до того, что у этой девочки уникальный голос, — резюмировала я.

— О времена, о нравы! — патетически воскликнула моя соседка. — Нет, я этого так не оставлю! Я сегодня же позвоню Вениамину и пристыжу его. Он ведь так дискредитирует свое имя!

— Александра Владимировна, может, не стоит этого делать? Он вас не послушает, а вы только зря разнервничаетесь. — Я попыталась выяснить, насколько серьезны намерения моей соседки.

— Это кто — Веня меня не послушает?! Милая моя, я всегда имела на Вениамина сильное влияние. — Ромашкина самодовольно ухмыльнулась. — Да будет тебе известно, что он был без памяти в меня влюблен! Но мое сердце было отдано другому, отцу Вадички… Кстати, а где это мой сын в субботу пропадает? Ах да, он же сказал, что у него неформальная встреча с поставщиком… Полиночка, помяни мои слова — уже в следующей передаче Мануйлов пробкой вылетит из проекта!

— Позвольте, но мнение одного Боровского ничего не решает, — усомнилась я.

— Как это — не решает? Он все-таки председатель жюри! Сколько я помню, рядовые члены всегда прислушивались к тому, кто старше, опытнее, мудрее, в конце концов!

Я достаточно легко настропалила Ромашкину на борьбу с субъективизмом, можно было сворачивать общение с ней. Сделать последнее было гораздо сложнее. Тетя Шура не хотела меня отпускать. Спасти меня могло только чудо, и оно произошло. Александра Владимировна совершенно неожиданно заснула, склонив голову набок. Я тихонечко встала из-за стола и на цыпочках вышла в прихожую. Когда я была уже у двери, Валентина некстати гаркнула:

— Уже уходите? Я за вами закрою.

— Полина? Ты где? — раздалось из столовой, но я все равно юркнула за дверь и только потом вспомнила про Алинкину «протеже».

Ладно, если нам удастся выкинуть из проекта Мануйлова, у Пермяковой будет больше шансов на победу.

* * *

Вскоре пришел Женька. Как всегда, с букетом цветов и коробкой конфет. Ариша, который спал и видел Крючкова своим зятем, в этот раз даже не подал ему руки для приветствия — прошел мимо, еле заметно кивнув головой, и поднялся по лестнице на второй этаж.

— Что это с твоим дедом? — спросил Крючков, когда мы уединились с ним в гостиной-кантри. — Он полон каких-то дум…

— Ты тоже заметил, да? Ариша такой отстраненный со вчерашнего вечера! Он словно «вещь в себе».

— Может, проигрался? — предположил Женька, который был в курсе дедовых увлечений.

— Говорит, что остался при своем интересе. Ладно, надоест молчать, сам расскажет. Женя, я тебя знаешь зачем позвала?

— Зачем?

— Хотела спросить: ты хорошо знаешь Ларису Константиновну Иванову?

— А какой смысл ты вкладываешь в слово «хорошо»? — насторожился Крючков.

— Прямой, без всякого подтекста.

— А я уж подумал, что ты намекаешь на какие-то отношения. Она же старше меня лет на пятнадцать.

— Так, возраст госпожи Ивановой я теперь примерно представляю. Что еще ты можешь о ней сказать?

— Она очень сильный адвокат.

— А за какие дела она берется? — поинтересовалась я.

— За самые разные. Я точно не могу сказать тебе, какой у нее критерий отбора. Во всяком случае, состоятельность клиента для нее не главное. Она защищает как бизнесменов, так и работников бюджетной сферы. Поля, может, ты как-то поконкретнее вопрос поставишь? — попросил Крючков, догадавшись, что не удовлетворил мой интерес.

— Какие у нее слабые места? — спросила я прямым текстом.

— Я назвал бы только одно — она женщина. Некоторые клиенты категорически не хотят, чтобы их защищала баба. Хотя в некоторых случаях гендерный фактор играет как раз таки на нее. Например, присяжные больше верят адвокату-женщине. В понедельник как раз начнутся первые слушания по делу Телегина…

— Это который кинул дольщиков? — уточнила я.

— А ты, я смотрю, в теме!

— Так об этом все местные СМИ твердили наперебой. Оказывается, кроме финансовой растраты ему еще и доведение до самоубийства инкриминируют…

— Да, женщина, лишившаяся жилья, устала скитаться по чужим углам и бросилась вниз с крыши недостроенной девятиэтажки, оставив предсмертную записку. Полина, а ты, случайно, не интересы обманутых дольщиков сейчас защищаешь? — поинтересовался Крючков.

— Нет.

— Точно? — переспросил он.

— А чего ты так напрягся?

— Дело в том, что дольщики как раз таки и не хотят, чтобы Телегина посадили, потому что понимают: в этом случае им очень долго придется ждать от него возмещения ущерба. — Крючков задумался на секунду-другую, затем выдал: — Поля, и все-таки мне кажется, ты выпытываешь у меня все эти подробности, чтобы развалить линию защиты, которую собирается выстроить моя коллега.

— Женя, ну и фантазии у тебя!

— Но ты ведь почему-то интересуешься Ивановой. Почему? — допытывался Женька.

— Поверь мне, совсем по другому поводу. Ты мне лучше скажи: она замужем?

— Вдова. Михаил Терентьевич, ее муж, погиб несколько лет тому назад при исполнении служебных обязанностей. Он был оперативником, — пояснил Крючков. — Сын уже взрослый. Спортом серьезно занимается, учится на политолога…

— На политолога, значит…

— Полина, у тебя такое лицо, будто политолог — это что-то неприличное.

— Наоборот, все слишком уж… комильфо. Создается такое впечатление, что Лариса Константиновна вся такая белая и пушистая. Как коврик. О таких удобно вытирать ноги. Но лично я сильно сомневаюсь, что это про Иванову. Может, она романчик какой-нибудь скандальный крутит?

— Ничего такого не слышал.

— Значит, в семье не без урода.

— Так ты под Алексея копаешь? — догадался Женька. — Что же он такое натворил?

Я немного поколебалась, потом все-таки выдала:

— По нему плачет сто тридцать первая статья Уголовного кодекса.

— Не может быть! — не поверил мне адвокат.

— Может, причем это не просто сто тридцать первая статья, а пункт два, подпункт «б», — уточнила я.

— У тебя есть доказательства? — спросил Крючков, откинувшись на спинку кресла.

— Показания двух человек, которые узнали о произошедшем непосредственно от жертвы. Это ее отец и подруга.

— Полина, ты меня удивляешь! Разве можно опираться на такие ненадежные источники? Мало ли что она им наговорила? Может, никакого изнасилования вообще не было?

— Если бы ничего не было, восемнадцатилетняя девушка не стала бы ни с того ни с сего перерезать себе вены.

— И ты, если я правильно понял, взялась наказать Лешку Иванова и того, кто был с ним?

— Тех, — уточнила я. — Их было трое.

— Я на девяносто девять процентов уверен, что это какая-то подстава. Извини. — Женька достал из кармана вибрирующий мобильник. — Алло!.. Что?.. Так, никому никаких показаний без меня не давайте! Через сорок минут я буду на месте. Нет, раньше не получится. Я сейчас за городом.

— Уезжаешь? — расстроилась я.

— Да, Полина, мой постоянный клиент попал в очень нехороший переплет. Мое присутствие там просто необходимо. А насчет Иванова и иже с ним я тебе вот что скажу: ты должна все проверить. Я уверен, ты придумаешь, как это сделать. У тебя ведь уже такой богатый опыт, мисс Робин Гуд! И если вдруг все подтвердится, можешь рассчитывать на меня. Я постараюсь помочь тебе наказать этих извращенцев.

— Ловлю на слове. Кстати, у тебя случайно нет домашнего телефона Ивановой?

— Случайно есть. — Женька достал свой мобильник и, покопавшись в его памяти, продиктовал мне номер.

Проводив Крючкова, я задумалась о том, как заполучить доказательства всего произошедшего тогда. Может, узнать, в какой деревне сейчас находится Наташа, съездить туда и поговорить с ней лично? Нет, это не вариант. Определить, говорит она правду или по каким-то причинам вводит всех в заблуждение, невозможно. К тому же мои расспросы могут вновь подтолкнуть ее к суициду. Свидетелей не найдешь, тем более спустя два месяца. Остается только один вариант — вынудить самих парней признаться в содеянном. Теоретически это возможно. Однажды мне удалось заставить хладнокровного убийцу дать признательные показания, после чего он отправился на зону. Правда, сейчас обстоятельства были другими. Нельзя было предавать это преступление огласке. Нечаева и Крючков — не в счет. Они мои помощники. Нужно сделать так, чтобы Перфилов, Иванов и Мануйлов выдали себя с головой, засуетились, но при этом не поняли, откуда «протекла» компрометирующая их информация. Не хотелось бы, чтобы они стали разыскивать Наташу, дабы припугнуть ее или даже устранить.

Я поднялась в свою комнату, взяла саксофон и начала импровизировать. Именно в такие минуты, когда фантазия была отпущена мною на свободу, мои творческие способности раскрывались во всех направлениях. В результате рождались не только оригинальные музыкальные пьесы, но и сценарии актов возмездия. Вот и сейчас, пассаж за пассажем, я выстраивала план того, как заставить Иванова изобличить себя и своих подельников.

Женька, сам того не подозревая, подал мне одну мыслишку, которую я и пыталась развить. Закончив играть, я убрала саксофон в футляр, села за компьютер и принялась сочинять послание Лехе. «Здорово, Кузнечик! — начала я, припомнив, что он — чемпион по прыжкам в длину. — Как ты думаешь, присяжные поверят твоей мамаше, если узнают, как дурно она тебя воспитала? Скажи ей: если она не оправдает своего подзащитного, в крайнем случае не добьется условного срока, все узнают, как ты и твои дружки развлекались в День космонавтики с одной студенточкой! Ну разве мало вам шлюх?» По идее, надо было как-то подписать письмо, но я пока еще не знала, какой мне взять псевдоним.

Мое письмо, конечно, не являлось шедевром эпистолярного жанра, но ударить Лехе Иванову по мозгам оно вполне могло. Наверняка, прочитав его, он призадумается о том, где он был в День космонавтики, что делал и в какой компании. Пусть не сразу Кузнечик вспомнит о баре «Торпеда» и о девчонке, которую Никита заманил на съемную квартиру, но в конце концов все-таки вспомнит. А потом он непременно задастся вопросами: откуда автор этой записки узнал о событиях, произошедших полтора месяца тому назад, и почему он, этот автор, все это время молчал? Может, кто-то наблюдал за ними в окно, вооружившись мощной оптикой? Или подслушивал с помощью фонендоскопа, находясь в соседней квартире? А вдруг кто-то из его приятелей по пьяни проболтался?! Во всяком случае, Наташа-то не стала бы трезвонить на каждом углу о том, что ее изнасиловали! Да и с какой стати ей заботиться об исходе судебного процесса над Телегиным? Автор письмеца ясно дал понять: он хочет, чтобы Лариса Константиновна выложилась на все сто процентов, дабы оправдать человека, который кинул сто пятьдесят семей, оставив их без денег и жилья. Кому это выгодно? Да любому из них ведь, отправившись на зону, он вряд ли компенсирует кому-то причиненный им ущерб.

А может, подписаться своим именем, точнее, мисс Робин Гуд? Как выяснилось, по городу уже ходят байки обо мне. Немного подумав, я все же решила сохранить инкогнито, подписавшись «Всевидящее Око». Конечно, это нескромно, зато — настораживающе.

Я была далека от мысли, что Леха прочтет записку и сразу попросит мамочку как-то активизироваться, прыгнув выше своей головы. Ему ведь тогда придется что-то объяснять ей, а это не в его интересах. Но без внимания мое послание он наверняка не оставит. Для меня важно увидеть или услышать его реакцию…

— Полетт! — Ариша заглянул в мою комнату. — Я ухожу. Буду поздно. Ужинай без меня.

— Ты снова играть? — поинтересовалась я.

— С каких это пор я должен перед тобой отчитываться? — возмутился дед и сразу же закрыл дверь.

Ну вот и поговорили! С тех пор, как в нашем доме появился Пашутин, Аришу как подменили. Его хандру по поводу скоропалительного отъезда Вольдемара я еще могла понять. Но ведь после его звонка дед ожил! А вот то, что произошло вчера вечером, не поддается никакому объяснению. Ариша почему-то перестал смотреть мне в глаза, будто он что-то скрывает… Может, уже и сам начал подозревать, что Вован нам не родственник?

Я мысленно переключилась на свою работу и набрала по памяти номер телефона Ярцева.

— Алло! — ответил мой бывший одноклассник, а ныне — корреспондент газеты «Горовск сегодня».

— Антон, привет! Скажи, кто у вас пишет на спортивные темы?

— Как это кто? Петина, — ответил Ярцев, что-то жуя.

— Но она же раньше вела светскую хронику, — вспомнила я.

— То было раньше, а сейчас она пишет о спорте и спортсменах.

— Значит, мне повезло. Скажи-ка, а номер телефона у Светланы случайно не изменился? — уточнила я.

— Нет, номер тот же, — заверил меня Антон, продолжая жевать.

— Спасибо и приятного аппетита! — пожелала я ему перед тем, как отключиться.

Отыскав в памяти своего мобильника номер телефона Петиной, я нажала на кнопку вызова.

— Слушаю, — ответила журналистка.

— Света, привет! Это Полина Казакова. Помнишь такую?

— Могла бы и не представляться, у меня высветилось твое имя. Чего ты хотела? — поинтересовалась Петина.

— Ты знаешь такого легкоатлета — Алексея Иванова?

— Честно говоря, нет.

— Это поправимо. Как насчет того, чтобы взять у него интервью? — закинула я удочку.

— Так, Полина, если я правильно поняла, ты хочешь заказать мне статью о нем?

— Статья — это так, для проформы. Особенно усердствовать с ней не надо. Это могут быть вообще только несколько строчек.

— А что между ними? — не преминула поинтересоваться Петина.

Я объяснила ей, в чем дело. Светка не стала спрашивать, зачем мне это нужно, а сразу же назвала свою цену.

— Договорились, — согласилась я не раздумывая и дала ей номер домашнего телефона Ивановых.

Глава 7

Дед вернулся накануне домой уже за полночь. Утром я заглянула к нему, чтобы позвать к столу, но он крепко спал, и я не стала его будить. После завтрака я затеяла уборку. Аришиной комнаты она не коснулась, потому что он все еще лежал в постели и усердно делал вид, что спит, хотя время уже приближалось к полудню. Я хотела было из вредности поиграть на саксофоне и уже вынула его из футляра, но тут зазвонил мой мобильник.

— Да, Света, я тебя слушаю!

— Полина, здравствуй! Я только что созвонилась с Алексеем и сказала, что давно мечтаю взять у него интервью. Он не стал капризничать, все-таки не так уж часто о нем пишут в прессе. Мы стали подбирать удобное для обоих время. Иванов расписал мне сегодняшний день едва ли не по минутам, а я, прикинь, ну совершенно не смогла подстроиться к его графику! — Петина хохотнула, весьма довольная собой. — Мы договорились встретиться с ним завтра, после обеда.

— Так, Света, диктуй мне распорядок Лешкиного дня. — Я придвинула к себе бумагу, взяла ручку и принялась фиксировать то, что говорила мне журналистка. — Спасибо. Я к тебе на неделе заеду, чтобы расплатиться.

— Буду ждать. — И Петина сразу же отключилась.

Надо сказать, она справилась с моим заданием на отлично. Впрочем, как и всегда. Теперь я знала, где и когда можно застать Кузнечика. С половины второго до без четверти четыре у него проходила тренировка на стадионе «Зенит». Ну надо же, какой усердный! Не берет себе выходных даже по воскресеньям. Пожалуй, это самое идеальное время и место, чтобы заслать туда курьера с письмом.

Я позвонила Коле Жаркову, который работал по этой специальности в фирме «Ваш выбор». Он был сыном дедова приятеля и уже не раз оказывал мне подобные услуги.

— Алло, — откликнулся Николай.

— Привет! Это Полина!

— Привет, — как-то вяленько ответил курьер.

— Коля, скажи, ты сегодня работаешь?

— Нет, у меня сегодня выходной, — без всякого воодушевления произнес Жарков.

— Жаль, у меня к тебя дельце одно имеется…

— Может, оно подождет до завтра? — уточнил курьер.

— В принципе, подождать может, но хотелось бы сделать доставочку сегодня. Я бы доплатила за срочность…

— Да? — Коля задумался. — Если недалеко ехать и не слишком тяжелый груз, то почему бы и нет?

— Письмо на проходную «Зенита», — уточнила я.

— Ну, это недалеко. Пожалуй, я соглашусь. — Жарков несколько повеселел.

— Коля, униформа у тебя дома или ты на работе переодеваешься?

— Да, комбинезон с собой, — подтвердил курьер. — Надеть?

— Конечно. И еще… можно провести письмо официально, как в прошлый раз?

— Ладно, я сейчас Маринке позвоню, она все оформит. Но с тебя еще шоколадка для нее!

— Нет проблем. — Я назвала фамилии получателя и отправителя, последняя, конечно же, была вымышленной.

— Записал. Сейчас позвоню Маринке.

— Коля, встречаемся в половине четвертого, — и я обозначила место.

* * *

Жарков подъехал к месту парковки моего «Мини Купера» на скутере. Я вышла из машины и вручила ему запечатанный конверт.

— Слушай, а этот Алексей Иванов случайно не прыжками в длину занимается? — спросил меня Коля, оставаясь в своем «седле».

— А ты что, его знаешь? — насторожилась я.

— Вообще-то я интересуюсь спортом, сам когда-то легкой атлетикой занимался. А Иванов, он ведь призер чемпионата России… Для горовчанина это круто! Да расслабься ты! — успокоил меня курьер. — Мне абсолютно все равно, что ты против него замышляешь. Надо доставить письмо — значит, доставлю. Это моя работа. Прикинь, на прошлой неделе один мужик принес нам венок и сказал, по какому адресу его доставить. Я думал, там реально похороны, а оказалось, что он живому человеку ритуальный венок на днюху послал! Адресат мне чуть его «подарок» на голову не надел.

— Да, нелегкая у тебя работа, — посочувствовала я Жаркову, — с эмоциональными перегрузками.

— А был и такой случай… — начал было курьер, но я остановила поток его воспоминаний.

— Коля, пора выдвигаться. Вот еще что. — Я достала из кармана «жучок». — Надеюсь, тебе не надо объяснять, что это такое?

— Прослушка, и ты хочешь, чтобы я подбросил ее Иванову? — догадался молодой человек, на что я утвердительно кивнула. — Надеюсь, это — за дополнительную плату?

— Ну разумеется. — Я достала из сумки несколько крупных купюр.

— А шоколадка для Марины? — напомнил мне Николай, убирая деньги в карман.

— Сам купишь. Я же не знаю, какой она шоколад любит — белый, черный, пористый, с изюмом, с орехами… Все, Коля, иди! Время!

Курьер спрыгнул со своего скутера и быстрой походкой направился ко входу на стадион. Я села в машину, поглядывая в зеркало заднего вида. Минут через десять на улицу вышел Жарков… вместе с Ивановым. Они шли в мою сторону, о чем-то оживленно разговаривая. Неужели я выбрала не тот способ доставки? Хотя… Парни остановились, не дойдя до моего «Мини Купера» метров пять, и ударили по рукам. Леха сел в «Киа Рио» красного цвета, а Коля прошел мимо меня, запрыгнул в свой скутер и дал по газам. Я надела наушники и настроила тюнер на нужную волну.

— День космонавтики… Что за хрень?! О черт!.. — Несколько непечатных словечек, слетевших с языка горовского чемпиона, свидетельствовали о том, что он догадался, о каких событиях идет речь. Обдумав ситуацию, он принялся нажимать на кнопки мобильника. — Ник, это я. Скажи, ты никаких писем не получал? Да не по «мылу», бумажных, с курьером! Представь себе, пишут! Какие фанатки! Тут все серьезно. Давай пересечемся. Дану я тоже позвоню. Это нас троих касается, всех нас. Занят? Предки? Ну уж на десять минут ты вырвешься. Я сейчас подъеду к тебе и наберу…

«Киа Рио» тронулся с места. Я выждала немного и тоже поехала, но в другую сторону. Мне ни к чему было висеть на хвосте у Кузнечика. Он ехал к Перфилову, а мне и так было известно, где тот живет. «Жучок», который Жарков подбросил Лехе, позволял прослушивать разговоры в радиусе полукилометра. Сделав небольшой круг по городу, я подъехала к дому, в котором когда-то жила, настроила прослушку и сразу же услышала голос Иванова:

— Ты что, оглох? Ну и хрен с тобой! Ник, это я. Спускайся!

Через пару минут хлопнула автомобильная дверца, и уже другой мужской голос произнес:

— Ну и какого… ты меня дернул?

— На, почитай!

— Кузнечик, — усмехнулся Ник. — Это ты, что ли?

— Дальше читай! — огрызнулся Леха.

— Присяжные… День космонавтики… студенточкой… шлюх, — прошелся по диагонали по моему письму Перфилов. — Не понял, на… ты мне мозги этим паришь?

— Ты помнишь, что было двенадцатого апреля? — спросил приятеля Иванов.

— Ты что, охренел? Я не помню, что в День Победы было…

— Ник, вспоминай: мы тогда в баре двух телок встретили, типа, твоих бывших одноклассниц, — начал подсказывать ему Кузнечик.

— Ну? — вяло отреагировал Никита. То ли он так и не вспомнил, что было потом, то ли все произошедшее казалось ему настолько будничным, что он не видел смысла заострять на тех давних событиях свое внимание.

— Это про ту ночь, как пить дать про ту! Если мне такое письмо пришло, то и вам с Даном в скором времени нечто подобное надо ждать. Мы ведь тогда ее все втроем… Не могу до Мануйлова дозвониться. Он трубу почему-то не берет.

— Так у него сейчас вроде бы занятия по вокалу, — припомнил Перфилов.

— И на хрена Дан полез в эту «Кузницу», если петь толком не умеет? Вот уж точно — невезуха, нет ни голоса, ни слуха! — съязвил Леха.

— Как это — «на хрена»? Слава! Популярность! У него ведь теперь от телок отбою нет, — пояснил Никита мотивацию своего приятеля. — Может, со слухом и голосом у него и есть проблемы, но все остальное работает.

— «Отбою нет»… Можно подумать, раньше у него с телками проблемы были! А, ну да, Наташкина подружка его продинамила… Так он и не слишком напрягался. Ты же тогда попросил нас эту дуру проучить, чтобы она не бегала за тобой, как голодная бездомная собачка.

— Да, Чуркова — реально полная идиотка! Я ей лапшу на уши повесил, она и поверила…

— Ник, о том, что мы с ней сделали, знали только четверо — она и мы трое. Вопрос: кто написал эту хрень? — Кузнечик вернулся к моему посланию.

— Леха, я не понял, ты что, на нас с Даном намекаешь?! — оскорбился Перфилов. — Зачем мне это? Да и Мануйлову это тоже не в тему…

— Выходит, Наташка нас кому-то сдала, а ты говорил, она молчать будет.

— Не факт, что Чуркова рот раскрыла, — засомневался Перфилов. — Нет, это вряд ли она.

— А кто тогда?

— Дай подумать… Может, в окно кто-то подглядел? — озвучил свои предположения Никита.

— Придурок! Там же пятый этаж! — напомнил ему Леха.

— Сам ты придурок, — вернул ему «мяч» Перфилов. — Напротив многоэтажка стоит. Кто-нибудь вполне мог в оптику за нами наблюдать. Ты не помнишь, мы шторы задергивали?

— Да там их, вроде, и нет, только тюль прозрачная, и та — с дырками.

— Тем более, — ухватился за свою версию Ник. — Есть такие извращенцы, которым только и надо, чтобы за другими подсматривать. По ходу, из всех нас он только тебя узнал. Ты ведь у нас звезда — так и светишься в «ящике»!

— Куда уж мне до Дана, — усмехнулся Леха.

— Не скажи! «Кузница» вышла в эфир уже после того случая, так что Мануйлов тогда еще не был так популярен, как сейчас. А ты уже давно мелькаешь в спортивных новостях. И вообще, Леха, знаешь, что я тебе скажу? Забей на эту муть! — назидательно произнес Никита.

— Как это — забей? А если нас на камеру снимали? Вдруг этот ролик выложат в Интернет, да еще с комментариями? — встревоженно вопрошал Иванов.

— Хотели бы выложить — сразу бы и выложили. Это развод чистейшей воды. Говорю же тебе — забей! — стоял на своем Перфилов.

— Тебе легко говорить, не тебя шантажируют. Между прочим, это ты, Ник, подбил нас с Даном на групповушку, — напал на своего приятеля Алексей.

— Можно подумать, я вас силой заставлял! Так, предложил, а вы с Даном и рады были стараться… Короче, я тебе свое мнение сказал, а ты, если хочешь и дальше по этому никчемному поводу париться, — валяй, парься! А я пойду, у нас с предками, типа, семейный сходняк. Отец в Чехию завтра на неделю уезжает, опытом обмениваться, и мать с ним едет. Он не хотел ее брать, но она настояла на том, чтобы его сопровождать… Так вот, вся родня слетелась их проводить.

— На хрена ты мне об этом трындишь?

— К тому, что я сегодня, типа, в примерного сына играю. Так что хата на Провиантской свободна. Можешь воспользоваться моментом. Уединишься там с Ксюней, ну, или с Полинкой, расслабишься, и эта муть сразу из головы выветрится… Слушай, а хочешь, я тебе номерок Алисы дам? — предложил Перфилов. — Это не девочка, а сказка!

— Не надо, — отказался Иванов, не раздумывая ни секунды над этим заманчивым предложением.

— Как знаешь. Короче, я пошел! Бывай! — хлопнула автомобильная дверца, звук этот свидетельствовал о том, что Никита отправился домой.

Сразу после этого Леха снова попытался дозвониться до Мануйлова, и в этот раз ему это удалось.

— Дан, здорово! Скажи, ты никаких писем не получал? Сотнями шлют? Да я не про фанаток. Писем с угрозами, шантажом? Были? Что хотят? Понятно. Может, тебе на самом деле хватит смешить народ? Тебе же медведь на ухо нечаянно наступил… О, завелся! Молчу-молчу. Я не про «Кузницу»… Помнишь, мы на День космонавтики на хате с одной герлой втроем позабавились? Так вот, похоже, за нами кто-то наблюдал… Да не в замочную скважину! А через окно, в подзорную трубу или в бинокль. Ничего у меня не расплавилось! Короче, мне сегодня курьер письмо доставил… Ну если в двух словах, то некто требует, чтобы моя мать любыми путями оправдала своего клиента, Телегина. Ты, наверное, слышал о нем… В противном случае автор письма грозится обнародовать, чем я тогда вместе с вами занимался… Да, с Ником я уже говорил. Ему все фиолетово! Говорит — не парься… Курьер, говорю, принес. Какой-какой! Из фирмы «Ваш выбор». Такая реально существует, я сам ее услугами пару раз пользовался. Да, он в униформе был, с бумагами… Конечно, я спросил, от кого послание. По документам значится — Роберт Гудков. Никогда о таком не слышал. А само письмо как-то по-индейски подписано… Сейчас посмотрю, — зашуршала бумага, — «Всевидящее Око»… Лично мне не до смеха. Да и ты, Дан, перестал бы ржать, тебе тоже нечто подобное может прийти. Вот урод! Отключился… Никому ни хрена не надо… Ничего, я над вами еще тоже посмеюсь…

Я услышала вполне достаточно для того, чтобы убедиться: все трое приятелей участвовали в изнасиловании. Настя же, вопреки предположениям Чуркова, не имеет к произошедшему никакого отношения. Никуда она свою подружку не заманивала — ни из зависти, ни из ревности, ни из каких-либо других недостойных побуждений. Что касается преступной троицы, то оказалось, что действовали они не спонтанно, поддавшись первобытному инстинкту, а, что гораздо хуже, вполне продуманно. Похоже, в тот злополучный вечер Перфилов еще издалека увидел своих бывших одноклассниц и поспешил зайти с друзьями в бар, дабы оградить себя от общения с одной из них. Напрасно Насте казалось, что Ник даже не догадывается о Наташкиных чувствах. Не такой уж он дурак, чтобы не сложить два и два. Чуркова так и лезла все время ему на глаза, а поскольку они жили по соседству, то случай свидеться на улице выпадал им довольно-таки часто. Она явно ждала от него проявления каких-то чувств, предложения сходить в кино или в кафе. Но никаких чувств у него к ней не было, лишь «основной инстинкт». И вот однажды в его мозгу, одурманенном алкоголем, родилась идея, как раз и навсегда отвадить от себя девчонку, смотревшую на него с безоговорочной собачьей преданностью. Он предложил своим приятелям поучаствовать в его до безобразия мерзком плане, и они согласились. Трудно сказать, чем руководствовались Дан и Леха. Неужели чувством мужской солидарности? Или исключительно рефлексами? Но факт свершился, и ни один из этих троих совершенно не раскаивался в содеянном. Даже Иванов. Если уж говорить о чувствах, то последнему было обидно, что именно он стал объектом шантажа. Ну и, конечно, волнительно. А вдруг угроза воплотится в жизнь и его развратные действия станут достоянием общественности? Что скажет мать, председатель коллегии адвокатов? А тренер? А просто знакомые? И любопытно, кто такой этот Роберт Гудков, он же Всевидящее Око?

В мои планы не входило дальше следить за Кузнечиком, но так уж случилось, что он обогнал меня, и я невольно оказалась на хвосте у «Киа Рио». Вскоре он зарулил в «обитель разврата», то есть во двор дома номер шестнадцать по Провиантской улице. Такого пункта в распорядке его сегодняшнего дня не значилось, если Иванов, конечно, не ввел сознательно в заблуждение журналистку Петину. Я припарковалась у торца дома и направилась во двор пешком. Кузнечик стоял посреди двора и пытался понять, с какой точки можно наблюдать за окнами последнего этажа. Напротив шла стройка, рабочие клали кирпич на втором этаже. А вот позади нее высилась жилая многоэтажка. Оттуда, вооружившись мощной оптикой, наверняка можно разглядеть, что происходит за незашторенными окнами дома номер шестнадцать. Уж не знаю, что дал Лехе этот мониторинг. Он смачно сплюнул на асфальт, сел в свою машину и резко рванул с места. Я же перестала копаться в сумке, изображая, что ищу ключи, и отошла от первой парадной.

* * *

По дороге в коттеджный поселок я заехала в супермаркет за продуктами. Оказавшись дома, я сразу же направилась в кухню-столовую, чтобы разгрузить сумки.

— Привет! — бросила я Арише, сидевшему за столом, на котором стояла одинокая тарелка с дымящимися сосисками. — Приятного аппетита!

Дедуля ограничился лишь скупым кивком. Когда я разложила по полкам в холодильнике весь провиант, он неожиданно произнес:

— Полетт, нам, вероятно, придется теперь экономить.

— Не поняла? — я повернулась к деду.

— Что уж тут непонятного? Сегодня ночью я проигрался…

— Много проиграл? — Я присела напротив своего прародителя.

— Немало. Я даже не помню, когда со мной случалось нечто подобное! Да и случалось ли? — Ариша воткнул вилку в сосиску и поднес ее ко рту.

— Надеюсь, дело не дошло до того, чтобы заложить дом? Может, нам уже пора собирать чемоданы? Или чемоданы лучше продать? — пошутила я и поняла, что вышло это неуместно.

— Не беспокойся, — глухо отозвался дед, — до этого дело не дошло. Но подтянуть потуже пояса нам все-таки придется.

— Ариша, не переживай! Клиент перевел мне аванс. На первое время нам хватит, даже с учетом накладных расходов… Ну а потом ты потихоньку отыграешься.

— Долго, однако, придется отыгрываться… — В голосе деда так и сквозила безнадежность.

— Но как же случилось, что ты проиграл так много? — удивлялась я, зная, что Ариша умеет вовремя остановиться.

— Соперники оказались достойными, — не постеснялся признаться дед.

— Уж не Стас ли Бабенко?

— Ну что ты, — отмахнулся Ариша, — он сам проиграл внушительную сумму. Ладно, хватит об этом. Скажи, а чем ты сейчас занимаешься, Полетт?

— Собираюсь наказать трех мерзавцев, изнасиловавших восемнадцатилетнюю девчонку. Причем в одного из них она была влюблена без памяти класса с седьмого, трепетала от каждой случайной встречи с ним, писала стихи, ему посвященные. Увы, она обожествляла в своем сознании законченное ничтожество. Ему надоело, что она бегает за ним, и он вот что придумал… — Я ввела деда в курс дела.

— У меня нет слов… приличных слов, — поправился Ариша, — чтобы оценить эту выходку! Не знаю, что ты, ma ch?re, собираешься делать с этими ублюдками, но мне кажется, это тот случай, когда их надо посадить. Там, на зоне, с ними сделают то, что сделали они с этой несчастной девочкой.

— Дедуля, пострадавшая сторона приняла решение не обращаться с заявлением в правоохранительные органы. Сам понимаешь, городок у нас маленький, пойдут слухи… К тому же Наташа потеряла вкус к жизни, ей не вынести протокольных вопросов, следственных экспериментов и судебных разбирательств. Да и никакой гарантии нет, что вину этих сексуально озабоченных мажориков удастся доказать. Их родители — не последние люди в нашем городе. — Я назвала из имена.

— Теперь понятно, откуда у них такая уверенность в своей полной безнаказанности. Им определенно надо воздать по заслугам. Полетт, можешь рассчитывать на меня в этом благом деле, — предложил мне дедуля свою помощь.

Вчера я просила его навести справки о Перфилове-старшем, но он, похоже, пропустил мою просьбу мимо ушей. Ариша был каким-то потерянным еще до того, как отправился на игру. Может, он потому и проиграл, что его внимание было расфокусировано? Давать ему то же задание уже не было смысла. Я сама узнала нечто очень важное: ближайшую неделю родителей Ника не будет не только в городе, но и в стране. Лучшего времени, чтобы достать его, пожалуй, и не сыскать.

— Дедуля, пока что я еще до конца не разработала концепцию мести. Но спасибо, что ты это предложил…

— Забыл сказать, тебе звонила Ромашкина, — спохватился Ариша. — Уж не знаю, что ей от тебя нужно, но она просила, чтобы ты к ней зашла.

— Пожалуй, я сначала позвоню соседке.

Я поднялась в свою комнату и набрала номер домашнего телефона Ромашкиных.

— Алло! — ответил ее сын.

— Вадим, здравствуй! Это Полина. Могу я поговорить с Александрой Владимировной?

— Конечно, сейчас я передам ей трубочку. Мама, это тебя.

— Здравствуй, Полиночка! — пропела в трубку тетя Шура. — А я тебе звонила. Мне есть что тебе сказать по поводу судейства «Кузницы звезд». Может, зайдешь? Вадик тоже будет очень рад тебя видеть…

Вот именно из-за Вадика мне и не хотелось идти к Ромашкиным. Около года тому назад он сделал мне предложение руки и сердца, но я отказалась его принять. С тех пор у нас с ним были натянутые соседские отношения.

— Александра Владимировна, я бы рада к вам зайти, но у меня тут в духовке мясо… Вы же знаете, домработницы у нас нет, так что приходится самой следить за всем.

— Ну да, конечно… — Соседка дала понять, что приняла мой отказ. — Ладно, Полина, я попробую по телефону рассказать тебе о том, чем закончился мой утренний разговор с Вениамином. Сначала он уверял меня, что увидел у Мануйлова огромный творческий потенциал, поэтому и ставил ему оценки авансом. Но я намекнула Боровскому, что я в курсе, кто родители Данилы, и упрекнула своего давнего поклонника в ангажированности. Вениамин стал отнекиваться, но по его не слишком-то уверенному голосу я поняла, что попала в точку…

— Подождите несколько секундочек, я мясо проверю… — Я выждала какое-то время, затем спросила: — Значит, вы уличили Боровского в том, что он завышает Мануйлову оценки?

— Уличила! — с нескрываемым торжеством призналась Ромашкина. — Веня никогда не умел врать, тем более мне. Я пообещала, что ославлю его перед всем музыкальным сообществом Горовска, и он дал мне слово исправиться.

— А что же другие члены жюри? Боровский сможет как-то на них повлиять? — поинтересовалась я.

— Знаешь, Полиночка, я как-то не догадалась попросить его об этом, — растерялась Ромашкина. — Точнее, мне показалось, что это само собой разумеется. Он же все-таки председатель жюри.

— Будем надеется, что ваш знакомый сам догадается повлиять на мнение своих младших коллег.

— Зато я попросила Вениамина позаботиться об Олесе Лапшиной, — не без гордости заметила бывшая пианистка. — Ну, помнишь, эта девочка вылетела в первом туре?

— Которая из детского дома?

— Да-да, — подтвердила Ромашкина. — Вениамин обещал пригласить ее в музучилище на прослушивание. Кто-то же должен помогать сироткам!

— Конечно, Александра Владимировна. Но, если честно, мне больше Оксана Пермякова нравится. Она в последней передаче джаз пела, — напомнила я.

— Да, я тоже обратила на нее внимание. Талантливая девочка. Сама музыку пишет, стихи…

— Похоже, кроме нас с вами, никто этого не замечает. Оксана почему-то стала скатываться по графам турнирной таблицы вниз, — пожаловалась я.

— Я думаю, у нее все будет хорошо, а баллы ей снижают, чтобы она не расслаблялась, — предположила Ромашкина. — Очень часто бывает, что конкурсанты, получающие стабильно высокие баллы, к финалу перегорают. Приходится немножко скупиться с оценками, чтобы держать их в тонусе. Вот когда меня приглашали судить выступления молодых дарований, я именно так и поступала. Помню, в середине восьмидесятых…

— Простите, Александра Владимировна, у меня мясо подгорает! Я вам как-нибудь еще позвоню. — Я отключилась, потому что не собиралась выслушивать мемуары Ромашкиной, а по делу она больше ничего интересного сказать мне не могла.

Я, конечно, догадывалась, что объективного судейства в принципе не бывает. Но, пообщавшись с пианисткой, которая не раз была членом жюри различных музыкальных конкурсов, я еще больше утвердилась в этом мнении. Как выяснилось, судьи всегда ведут свою игру, которой ни конкурсантам, ни зрителям не понять. В прошлый раз Александра Владимировна сказала, что на первоначальном этапе творческих соревнований ей сознательно приходилось завышать кому-то оценки, дабы создать балласт, от которого не жалко будет избавиться ближе к финалу. Сегодня же она сболтнула, что некоторым сильным конкурсантам умышленно занижала баллы, дабы они не расслаблялись. Неужели турнирную таблицу всегда надо читать снизу вверх? Если так, тогда Мануйлов находится не в лидерах, а в аутсайдерах. Может, ничего и не стоит предпринимать в этом направлении? Все решится само собой. Или не решится? Данила пошел в «Кузницу звезд» ради того, чтобы пользоваться популярностью у девчонок. Каждая передача только удлиняет список его побед. И все-таки чем быстрее «Кузница» избавится от балласта в его лице, тем лучше! Он ведь не дает дорогу действительно талантливым конкурсантам.

Я вышла в Интернет, чтобы узнать фамилии других членов жюри. Мне мало верилось, что Вениамин Боровский так сильно испугался смутных угроз полупарализованной женщины, что и сам сразу же станет объективнее, и своих коллег на это сагитирует. Пожалуй, надо поработать с каждым членом жюри в индивидуальном порядке. А Веню Боровского пусть тетя Шура дожимает. Пенсионер пенсионера лучше поймет. Хотя для меня четверо — это слишком много, тем более что есть и другие дела. Может, Минеева «отдать» Алинке?

Глава 8

На утро следующего дня у меня было запланировано архиважное дело — сдача анализов для экспертизы ДНК. Честно говоря, я сильно волновалась… из-за того, что снова все сорвется. Подъехав к «Пульсу» и еще не выходя из машины, я поняла, что технических препятствий нет — котлован зарыли. Двери в медцентр буквально не закрывались, пациенты так и сновали туда-сюда. Выйдя из машины, я огляделась по сторонам и, не заметив нигде Пашутина, направилась ко входу в «Пульс». Каково же было мое удивление, когда я увидела, что он сидит в фойе, рядом со стойкой рецепции, и почитывает рекламный буклет!

— Привет! — бросила я ему.

— Здравствуй, Полина. — Вольдемар поднялся с мягкой кушетки. — Я уже стал беспокоиться, что ты не придешь.

— Как видишь, я пришла.

— Дедушкины волосы принесла?

— Нет.

— Забыла? — с наигранной обреченностью спросил Пашутин.

— Не забыла.

— Значит, испугалась делать экспертизу? — уточнил Вольдемар.

— Нет. В прошлый раз ты сказал, что сомневаешься, Аришины ли я взяла волосы, поэтому я решила сама сдать анализ. — Повернувшись к администратору, я уточнила: — Девушка, если мы сводные брат с сестрой, анализ наших ДНК это покажет?

— Да, вам обоим необходимо сдать для этого свой биоматериал. Из каждого образца наши специалисты выделят ДНК-профиль, после чего сравнят генетические маркеры и выявят общие, если, конечно, таковые найдутся, — администраторша перевела взгляд с моего лица на лицо Пашутина, вероятно, пытаясь найти визуальное сходство. — Этот тест будет гораздо точнее, если бы мы располагали также биоматериалом вашего общего родителя: отца или матери.

— К сожалению, это невозможно, — сказала я. — Его уже нет в живых.

— Зато дед жив, — вставил свое слово Вольдемар, пояснив: — Отец нашего отца.

— Он с вами? — Администраторша обвела взглядом холл.

— Нет, но мы можем его сюда пригласить, — уверенно заявил мой предполагаемый братец.

— Не можем, — возразила я с еще большей уверенностью в голосе.

— Это не критично. Если участие родителя в ДНК-тесте по каким-либо причинам невозможно, достаточно того, что вы назвали своего предположительно общего родителя. В вашем случае, если я правильно поняла, это отец, так?

— Так, — ответили мы с Володькой практически в унисон.

— В принципе, знание этого и сравнение ваших ДНК-профилей будет вполне достаточным для того, чтобы рассчитать «индекс родства», показывающий возможность родственной связи между вами. Если «индекс родства» ниже единицы, то кровная связь отсутствует. Если «индекс родства» равен единице и выше, то, как вы, наверное, и сами догадываетесь, кровное родство существует. Чем выше данный показатель, тем выше вероятность того, что тестируемые пациенты являются биологическими родственниками.

— Простите, что это значит — «вероятность выше»? — растерялся Вольдемар.

— У родных братьев и сестер этот показатель высокий, у сводных — ниже, у двоюродных — еще ниже. Понятно?

— Теперь понятно, — кивнул Пашутин.

— Тогда надевайте бахилы и проходите в пятый кабинет. Можно вместе.

Процедура взятия проб слюны заняла не больше пяти минут. Столько же времени ушло на заполнение анкеты. Володьке кто-то позвонил, и он вышел из кабинета первым. Я задержалась, отвечая на последние вопросы. Когда я вышла, Пашутин стоял около стойки рецепции.

— Ну вот, через три дня наконец-то все прояснится, — сказала я, снимая бахилы.

— Через две недели, — поправил меня Володька и добавил, упреждая мой вопрос: — Извини, у меня не оказалось при себе необходимой суммы для срочного анализа.

— А меня подождать ты не мог?

— Как-то неудобно было просить у тебя деньги.

— Девушка, — я обратилась к администраторше, — а доплатить за срочность можно?

— Медцентр «Пульс», — ответила та на телефонный звонок, не услышав меня. — Да-да, записываю…

— Полина, — Пашутин взял меня за руку, — а давай оставим все как есть? Две недели, если разобраться, это не так уж и много, чтобы морально подготовиться к любому раскладу. Конечно, если тебе хватит и трех дней, чтобы навести порядок в моей комнате…

— Размечтался! Уж тебе-то точно не хватит трех дней, чтобы раз и навсегда расстаться со своими иллюзиями.

— Все записала, — сказала в трубку администраторша и обратилась ко мне: — Вы что-то хотели уточнить?

— Уже ничего. — Я вышла на улицу и сразу же направилась к «Мини Куперу».

— Полина! — окликнул меня Вольдемар, когда я открыла дверцу своего авто. — Скажи, а как долго мисс Робин Гуд сводила с ума убийцу нашего отца?

— Я тебе точно не скажу… — Я задумалась, вспоминая, как все происходило. — Где-то около месяца. А что, твой дядька все никак не решится позвонить ей?

— Ну почему же? Он уже с ней связался и даже внес аванс. Просто он ждет мгновенных результатов, но пока что ничего не происходит…

— Ну, с этим уже не ко мне. Лично я ее не торопила, мне важна была не скорость, а конечный результат.

— Вот я так дяде Тимофею и сказал: «Не гони лошадей!» Только он ждать не умеет или не хочет. Ему уже кажется, что мисс Робин Гуд исчезла с нашими деньгами. Мобила-то у нее не отвечает! Может, ты мне подскажешь, как связаться с ней по Интернету? Это так, для подстраховки. — Я назвала форум, на котором можно было найти мисс Робин Гуд, и опять-таки собралась сесть в машину, но Пашутин вновь обратился ко мне: — Полина, помнишь, у нас сорвался поход в торгово-развлекательный центр? Может, повторим попытку сыграть в боулинг? Что скажешь, сестренка?

— Скажу, что я все же не восточная девушка, чтобы всюду ходить исключительно в сопровождении своих родственников мужского пола. Если мне захочется развлечься, то я как-нибудь обойдусь без твоей компании, братишка.

— Полина, ну зачем же так грубо? Дедушке бы это наверняка не понравилось, — морально надавил на меня Вольдемар. — Знаешь, я так по нему скучаю…

— Это твои проблемы. Кстати, а почему ты, вернувшись в Горовск, решил остановиться не у нас, а у Чуркова?

— Понимаешь, дядька позвонил мне и сказал, что ему нужна моя помощь. Я думал, что-то серьезное случилось, а оказалось, что он просто боялся уйти в запой. Ему нужен был рядом человек, который не давал бы ему постоянно пить. Раньше дядя Тимофей так сильно спиртным не увлекался, а после того, что с Наташей случилось, он едва не превратился в запойного алкоголика. Помнишь, как у Маяковского? «Дайте нам стаканы! знаю способ старый в горе дуть винище…» — Володька замолчал, вспоминая стихи своего тезки. — Вот черт! Забыл. Короче, пока я дома, он не прикладывается к рюмке, но стоит мне уйти, так он сразу напивается…

— Ну что ж, Вова, тогда я не буду тебя задерживать. Возвращайся поскорее домой. Спасай родственника от зеленого змия.

Пашутин снова открыл рот, дабы что-то произнести, но слушать его я не стала, села наконец-то за руль, захлопнула дверцу и начала медленно выводить машину со стоянки. Володька махнул мне рукой, то ли прощаясь, то ли, напротив, пытаясь меня задержать. Я не разгадала его жеста. В любом случае мне с ним было не по пути. Я поехала к Алинке.

— Так, Поля, — взяла она меня в оборот буквально с порога, — рассказывай, что тебе уже удалось сделать? Мне ведь отчет перед твоим клиентом держать надо. Я должна быть в теме!

— Пока что сделано не так уж и много, но начало положено — я убедилась, что в изнасиловании действительно участвовали трое…

— А ты что, в этом сомневалась?

— Сомневалась, что все трое — отпетые негодяи. Оказалось, что так и есть. — Я вкратце рассказала ей о том, как мне удалось прийти к такому выводу. — Конечно, мне следовало бы сразу взяться за Перфилова. Такого омерзительно бесстыжего типа, как он, еще поискать надо! Но я начала, как ты и просила, с Мануйлова.

— Правильно, слишком много чести для него — мелькать на экране телевизора каждую пятницу, да еще и в прайм-тайме! — поддержала меня Нечаева.

— Дело усложняется тем, что Дан стал брать уроки вокала. Так что петь он будет лучше, а вот оценки должен получать хуже. С председателем жюри работа в этом направлении уже ведется. — После этих слов моя подружка удовлетворенно кивнула головой. Я выдержала небольшую паузу и сказала: — Алина, тебе придется взять на себя Минеева.

— А почему мне? — воспротивилась та.

— Просто я подумала, что с мужчиной тебе работать было бы проще. Но если ты в себе не уверена, то можешь опробовать дар своего убеждения на женщинах. В жюри, как ты, наверное, помнишь, их трое. За кого возьмешься?

— Полина, мне вот непонятно, почему я вообще должна этим заниматься? Мы ведь с тобой договаривались, что мое дело — это вести переговоры с клиентом. Кстати, не пора ли включить телефон? Чурков, наверное, уже мне обзвонился.

— Да, он звонил, — подтвердила я, — и страшно разозлился, что мисс Робин Гуд вне зоны доступа.

— Ну вот видишь. — Алинка потянулась к «серой» трубке, лежавшей на столе.

— Погоди, — остановила я ее «коммуникабельный порыв». — Во-первых, пока что у нас нет ощутимых результатов. А во-вторых, желательно больше не включать аппарат, находясь у себя дома.

— Но ты же сказала, что симка зарегистрирована на «мертвую душу»?

— Так и есть, но по биллингу можно пробить, где приблизительно находится работающий телефон. Пусть это будут разные места. Как говорится, береженого бог бережет.

— Ладно, — Нечаева отдернула руку от аппарата, — я сегодня к маникюрше собиралась, вот по дороге и включу «серую» трубку. Поля, а вот насчет Минеева — ты это серьезно?

— Разумеется.

— Честно говоря, я даже не представляю, как к нему подступиться. Вот Боровский хоть и старый, но глаз у него играет. А Минеев всегда с таким серьезным лицом сидит, просто жуть! И вообще, где я его найду?

— Я навела о нем справки в Интернете. Олег Митрофанович работает в нашем драмтеатре, заведует там музыкальной частью…

— Да знаю я, что он в театре работает, об этом каждый раз говорят, когда его представляют… Ладно, так и быть, попробую его там разыскать. Все равно у меня личная жизнь сейчас стоит на паузе. Надо же ее чем-то заполнять?

— Конечно, иначе есть шанс скатиться в депрессию. Алина, мне пора. — Я направилась в прихожую.

— Поля, ну погоди, мы ведь толком даже не поболтали, — попыталась задержать меня подружка.

— Извини, дел невпроворот!

Вырвавшись от Нечаевой, я поехала к кафе «Березка», где вот-вот Петина должна была встретиться с Ивановым. На парковке уже стояли две знакомые машины — красная «Киа Рио» и оранжевая «Киа Пиканто». Значит, интервью уже началось. Я остановилась на другой стороне улицы и надела наушники, но в них была тишина. Недолго думая я позвонила Жаркову.

— Алло! — ответил тот.

— Коля, привет! Скажи, ты куда пристроил «жучок»? — запоздало поинтересовалась я.

— Бросил в кармашек спортивной сумки. А что, Иванов нашел его?

— Не думаю. Просто он не всегда носит ее с собой.

— А куда я еще мог его девать? — стал оправдываться курьер.

— Нет-нет, к тебе, Коля, нет никаких претензий. Пока. — Я отключила связь.

Светлана использовала все сорок минут, которые подающий надежды легкоатлет выделил ей для интервью. Они вышли из кафе вместе, но молча, сели каждый в свою машину и разъехались в разные стороны. Судя по тому, что в наушниках послышался хлопок автомобильной дверцы, а затем заиграло радио, спортивная сумка, заряженная электронным «жучком», находилась в салоне авто. Я поехала за «Рио». Леха явно был в приподнятом настроении — подпевал известному шансонье. И делал он это, надо сказать, неплохо. Со слухом у него все было в порядке. Иванов уже подъезжал к стадиону «Зенит», когда ему кто-то позвонил на мобильник. Леха сделал потише радио и ответил на звонок.

— Алло! Здорово! Еду на тренировку. Нет, пока так и не понял. Ты это серьезно? — В голосе Алексея нарастала тревога. — Дан, ты это точно знаешь? Твоя мать говорила? Это что же получается?! Письмо Ник по просьбе своего отца сварганил? А я, как дурак, стрелку ему вчера забил, чтобы предупредить. Ну, блин, дела! Хорошо, что ты подкинул мне эту тему. Попробую расколоть Перфилова. Если это он… я устрою ему!..

Чем больше распалялся Иванов, тем более крепкие выражения слетали с его языка. А ведь еще каких-то пять минут назад у него было прекрасное настроение. Душа пела! Ну еще бы — им заинтересовалась печатная пресса…

Ладно, все это лирика. Хотелось бы знать, что же такого сногсшибательного Мануйлов сообщил Лехе? Почему Иванов сразу поверил, что под ником Роберт Гудков скрывается Ник Перфилов? Напрасно я надеялась, что Кузнечик сразу же примется звонить своему приятелю, дабы бросить ему обвинение. Он взял сумку, вышел из машины и отправился на тренировку. Поначалу я слышала разные голоса, отдельные малозначимые реплики, а потом все стихло. Вероятно, Леха переоделся, закрыл сумку в шкафчике и отправился тренироваться, оставив разборки с приятелем на потом.

Моей фантазии не хватило на то, чтобы предположить, что именно пришло в голову Даниле, но я решила, что будет нелишне как-то усилить его подозрения. Если в пух и прах рассорить трех друзей, разделаться с ними поодиночке будет проще. Ничего лучше того, чтобы подложить под щетки стеклоочистителя «Киа Рио» новое послание, мне не пришло в голову. Правда, сиюминутно воплотить эту идею в жизнь было сложновато. Тачка Иванова стояла как раз напротив наружной камеры видеонаблюдения. Да и свой почерк не хотелось ему показывать. Ну в самом деле, не писать же, как Штирлиц, «левой рукой на французском языке»! А кто сказал, что записку надо подбросить именно сейчас? Можно это сделать и завтра. Сегодня Леха уже получил свою порцию «яда». Буду отравлять его постепенно.

Я вспомнила, что мой клиент жаждет крови. Пусть для начала это будет «кровь» Насти Рябченко. Отыскав в памяти мобильника ее номер, я нажала кнопку посыла вызова.

— Алло! — ответила девушка.

— Настя, здравствуй! Это Галина Козак, психолог, — представилась я.

— Здравствуйте.

— Настя, мне надо снова с тобой поговорить. Мы можем с тобой сегодня встретиться?

— Можем, — как-то обреченно проговорила девушка, — но только после работы.

— Конечно. Ты во сколько освободишься? — уточнила я.

— В шесть.

— Я подъеду к твоему офису?

— Подъезжайте, — согласилась Рябченко, но так, будто это для нее — крайне тягостная необходимость.

Дабы скоротать время, я зашла в кафе, находившееся неподалеку от стадиона. Еще сидя за столиком, я обратила внимание на то, что Кузнечик подошел к своему авто. Дабы не упустить его из виду, мне пришлось быстро запихнуть в рот остатки пиццы, залпом запить ее соком и едва ли не бегом устремиться к своему «Мини Куперу». Только напрасно я так торопилась — Иванов не спешил ни выезжать с парковки, ни звонить кому-либо. Вероятно, он обдумывал дальнейшие действия. А поскольку я мчалась к своей машине рысцой, то было бы глупо сесть в нее и ничего не предпринимать. Я завела двигатель, включила фары и… заехала за угол. Там я припарковалась и надела наушники, настроившись на нужную волну.

— Ну ответь же! Давай! — нетерпеливо восклицал Алексей. — Не берет. Дан прав, сто процентов прав… Ладно, надо расслабиться… Полинка, салют! Что делаешь? Ясно. Предлагаю встретиться. Ну, Полиночка… Ладно, будет настроение — набери мой номер… Ксюня, салют! Что делаешь? Ясно. Предлагаю встретиться… Ну зачем же на Провиантской? Можно у меня… Конечно, один. Так я сейчас за тобой заеду. Понял. Уже еду!

Интересно, если бы Ксюня тоже отказалась встретиться с Ивановым, он позвонил бы третьей девчонке, четвертой, пятой… десятой, повторяя свою часть незамысловатого диалога слово в слово? Ради простого женского любопытства я пристроилась за «Киа Рио», выехавшим из-за угла, и вскоре увидела «дежурную» девушку Лехи. На вид ей было лет двадцать, хотя она могла и вовсе оказаться малолеткой. Крашеные волосы медного цвета наверняка добавляли ей пару-тройку годков. Висеть у них дальше на хвосте не имело смысла, поэтому я свернула направо.

К офисному зданию, в котором работала Настя Рябченко, я подъехала едва ли не за час до окончания рабочего дня. Но мне было чем занять это время — я должна была придумать, как получше и поярче преподнести девушке свою информацию. Ситуация осложнялась тем, что я представилась ей психологом. Ни один нормальный специалист подобного профиля не обратился бы к малознакомому человеку с таким предложением, с которым я собиралась подъехать к Насте. Хотя… я вдруг вспомнила байку, которую нам рассказал профессор Карельский на лекции по судебной психологии. Почему бы мне не взять ее на вооружение?

Увидев Рябченко, я вылезла из машины и махнула ей рукой. Настя отделилась от группы своих коллег и подошла ко мне.

— Как Наташа? — участливо поинтересовалась она.

— Уже лучше.

— Я за нее, конечно, рада, все-таки она моя подруга, но я вряд ли смогу ей еще чем-то помочь. — Рябченко демонстративно развернулась и направилась было к автобусной остановке.

— Настя, подожди! — я успела схватить ее за руку. — Что-то случилось?

— Случилось! — подтвердила девушка. — Мне звонил Наташин отец и сказал, что очень скоро со мной случится то же, что и с Наташей! Чурков, конечно, был пьян, но, говорят, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Он хочет, чтобы я повторила судьбу Наташи!

— Вот как раз об этом я и хотела с тобой поговорить.

— Галина, простите, не знаю вашего отчества, лично против вас я ничего не имею, но вас наняли Наташины родители…

— И что? — перебила я ее словесный поток.

— Я же понимаю, вы в их интересах стараетесь. На меня вам наплевать!

— А вот тут ты, Настенька, ошибаешься. Тимофей Михайлович понятия не имеет, что я с тобой встречаюсь, а главное — зачем. Надеюсь, и не узнает. Я не стану выгораживать Чуркова: он на самом деле желает тебе зла. Для его психотипа это совершенно не удивительно. Есть только один способ заставить его отказаться от своей идеи-фикс. Но для того чтобы претворить его в жизнь, мне понадобится твоя помощь.

— Ладно еще — Наташке помочь, но ее отцу… — Рябченко скривилась.

— Настя, по-моему, ты до сих пор не поняла: я не Тимофею Михайловичу, а именно тебе хочу помочь! И без твоего непосредственного участия здесь не обойтись. Ты готова хотя бы выслушать меня? — проговорила я, удерживая зрительный контакт со своей собеседницей.

— Говорите, — нехотя пожала плечами она.

— Двумя словами тут не обойдешься. Может, присядем? — Я оглянулась на «Мини Купер».

— Нет, я не сяду к вам в машину. Говорить будем здесь, — негромко, но уверенно заявила Анастасия.

— Хорошо, — согласилась я. — Сначала я расскажу тебе одну историю, которая произошла в начале прошлого века. Жил-был один помещик, по субботам он любил ездить на охоту. И однажды там с ним произошло несчастье — он упал с лошади и ударился головой о придорожный камень. Очнувшись, барин вообразил, что в него вселился кабан. Как следствие, он встал на четвереньки и начал, похрюкивая, носиться по лесу… Слуги догнали его, связали, привезли на телеге домой. Жена дала ему успокоительные капли — не помогло, супруг продолжал хрюкать. Тогда она пригласила уездного лекаря, тот назначил больному курс лечения пиявками. Не помогло. После этого помещика поместили в клинику для душевнобольных. Там он провел несколько месяцев, и, надо сказать, небезуспешно. Первое время по возвращении домой барин вел себя абсолютно нормально, но когда наступила суббота, он вновь ощутил себя кабаном — со всеми вытекающими отсюда последствиями. Да-да, он опять стал метаться на четвереньках, теперь уже по саду, подрывать рылом яблоню, хрюкать… На следующий день все симптомы прошли сами собой. Через неделю повторилось примерно то же самое. Если до госпитализации помещик не осознавал, что нездоров, ему было даже комфортно в «шкуре» кабана, то после выписки он понял, что серьезно болен, и с ужасом ждал каждой субботы.

— Надо думать, — вставила Настя, заинтересовавшись моим рассказом.

— Слухи о болезни того барина привлекали в поместье не только беспечных зевак, — продолжила я, — но и ушлых газетчиков. Но, как говорится, нет худа без добра. В руки столичного психиатра попала газета со статьей о помещике, в тело и душу которого вселился кабан. Он приехал в то поместье и предложил душевнобольному свою помощь. Жена помещика решила, что это очередной шарлатан, но сам пациент согласился принять «лечение», назначенное столичным доктором. В следующую субботу состоялась «охота на кабана». Хрюкающего помещика выпустили в лес, и десяток мужиков с ружьями, заряженными дробью, стали гонять его от сосны к сосне. Какой-то меткий охотник свалил его с ног, барин упал, ударился головой и потерял сознание. Когда он пришел в себя, ему предъявили заранее убитого его людьми кабана… С тех пор помещик излечился от своей хвори.

— Прикольная история, только я не понимаю, зачем вы мне ее рассказали, — озадаченно проговорила девушка.

— Все очень просто. Ты, Настя, и есть тот самый кабан, который сидит в голове у Чуркова. Есть только один способ его излечить — устроить для него спектакль… — И я вкратце озвучила девушке предполагаемый сценарий действий. — Уверена, после этого Тимофей Михайлович успокоится.

— Даже не знаю, что вам сказать. — Рябченко провела рукой по лбу. — Скорее нет, чем да.

— Я и не ожидала, что ты сразу согласишься. Конечно же, тебе надо все это осмыслить, взвесить все «за» и «против». Повторяю, все это будет понарошку. Мы заранее все хорошенько отрепетируем…

— Я поняла, вы на мне свои приемчики хотите отработать, — вдруг выдала Наташина подружка. — Кандидатскую, наверное, пишете, да? Нужны свежие примеры?

— Нет, кандидатскую я не пишу. — Я сдержанно улыбнулась. — И вообще, я скорее практик, нежели теоретик. По своему опыту я знаю, что к решению любой проблемы надо подходить комплексно. Наташа быстрее пойдет на поправку, если ее родные и близкие нормализуют свое душевное состояние. Возможно, ты слышала, что мы все связаны со своими родственниками на тонком уровне?

— Что-то такое слышала, но я не слишком во все это верю. Вы извините, я пойду домой. У меня голова что-то разболелась. — Настя развернулась и медленно пошла к остановке.

— Я буду ждать твоего звонка, — бросила я ей вслед, но девушка даже не оглянулась.

По дороге домой я свернула на Провиантскую улицу. Так, на всякий случай. Во дворе дома номер шестнадцать стоял черный «Опель Астра». Это означало, что, проводив родителей в Чехию, Перфилов решил развлечься, но не дома, а в этой обители разврата. Ну разумеется, собственную квартиру надо держать в чистоте — во всех смыслах этого слова…

* * *

Придя домой, я услышала звуки громко работавшего телевизора.

— Привет! — Я заглянула в гостиную хай-тек и увидела деда, сидевшего в кресле в атласном халате.

— Добрый вечер! — сказал Ариша, уменьшив звук. — И где же ты весь день пропадала, Полетт?

— Работала, дедуля, работала. А ты весь день просидел дома?

— Да, что-то настроения не было никуда выходить. Раз разложил пасьянс — не сошелся, второй раз разложил — опять не сошелся. Третий раз я уже не стал испытывать судьбу. Позвонил Инессе — она сказала, что приедет только в воскресенье. Набрал номер Вольдемара — он почему-то вне зоны доступа. Тебя беспокоить не стал — вдруг ты за рулем?

— Я действительно почти весь день за ним и провела.

— А я вот за пультом. — Ариша щелкнул им, выключив телевизор. — Надоел до жути! У нас почти сто каналов, а смотреть нечего. Начинаешь переключать — и везде на одну и ту же рекламу попадаешь… Хотя, была одна передача… Я посмотрел ее и понял, что старею. У меня, оказывается, склероз начинается! Ты меня два дня тому назад просила навести справки об Александре Перфилове, так?

— Ну, просила.

— Стыдно признаться, но я так об этом и не вспомнил, пока не услышал в местных новостях его фамилию.

— Это любопытно. — Я присела напротив деда. — И что же о нем говорили?

— Сказали, что он отбыл с дружеско-деловым визитом в Чехию, так сказать, по обмену опытом. Ну, знаешь, как это делается? Сначала мы — к ним, а потом они — к нам. Ну ладно, чехам есть что нашей делегации показать и рассказать. Может, они научат нас пиво варить? А чем мы можем перед ними похвастаться? У нас ведь вор на воре сидит и вором погоняет.

— Ариша, ну откуда такой пессимизм?

— Это не пессимизм, это констатация факта! Вот в тех же новостях сказали, что сегодня начались слушания по делу Телегина, который собрал деньги якобы на строительство жилого дома, а сам перевел их в офшор. А там, между прочим, были также средства из районного бюджета. Горовская администрация собиралась строить квартиры для сирот и прочих льготников, но вместе с другими дольщиками осталась ни с чем. Так вот, в передаче прозвучал вопрос: случайно или нет Перфилов уехал в командировку именно сейчас? Не демонстрирует ли он так свое безразличие к исходу судебного процесса?

— Ну вот все и встало на свои места! — не удержалась я от экспрессивного замечания.

— Что встало на свои места? — полюбопытствовал Ариша.

Я рассказала ему о письме, которое написала Иванову, подытожив:

— Третий приятель высказал предположение, что за подписью «Роберт Гудков» стоит Александр Фомич, поскольку тому невыгодно, чтобы Телегина надолго засадили.

— Почему невыгодно? — уточнил Ариша.

— Если Телегин лет на десять, а то и на пятнадцать отправится за решетку, то своих денег обманутые дольщики никогда не увидят.

— Ну вряд ли ему дадут так много, — отмахнулся дед. — Откупится!

— Дело осложняется тем, что одна из дольщиц покончила жизнь самоубийством, обвинив в этом Телегина, оставившего ее без денег и жилья. Так что ему еще и доведение до самоубийства инкриминируют. А защищает Телегина мать того самого Иванова, которому я написала письмо.

— Теперь и я все понял… — Ариша пригладил бородку. — Почти все. Не возьму только в толк, как у таких приличных родителей вырастают такие испорченные дети? Взять, к примеру, Иванова. Мать — адвокат, а сын — насильник…

— Вероятно, она всегда была слишком занята на своей работе, поэтому не могла уделять сыну достаточно времени. А раз она много работала, значит, много зарабатывала… Впрочем, все трое — из состоятельных семей, их жизнь — полный «фарш» или «шоколад». Машину к совершеннолетию — пожалуйста, деньги на карманные расходы — в неограниченном количестве. Представляешь, им всего-то по восемнадцать-девятнадцать лет, а они уже догадались снять квартиру для своих сексуальных развлечений!

— Да-да, наверное, родители что-то упустили в их воспитании, — согласился со мной дедуля. — А вот Людмила Пашутина, царствие ей небесное, смогла в одиночку воспитать хорошего парня. Я жду не дождусь, когда Вольдемар сможет вырваться с работы и навестить нас!

Мне не хотелось поддерживать этот разговор, поэтому я отправилась готовить ужин. После этого я поднялась к себе, включила ноутбук и зашла на форум, о котором говорила сегодня Володьке. Мое внимание привлек сэр Тимоти. Я почему-то сразу подумала, что это мой клиент. Сама же я вошла под ником Хорошая девчонка. Назвать себя мисс Робин Гуд было бы слишком опрометчиво. Сэр Тимоти тоже меня вычислил, написав:

«Привет! Не могу до тебя дозвониться. Куда ты пропала?»

«Много работы. Звонки отвлекают от творчества», — ответила я.

«И как продвигаются дела? — тут же поинтересовался Вольдемар. Я почему-то была уверена, что это он и пишет от лица своего дяди. — Скоро можно будет увидеть твои картины?»

«Я сообщу о выставке в средствах массовой информации».

«А нельзя ли посмотреть на них краешком глаза, на правах спонсора?» — спросил сэр Тимоти.

«Не люблю демонстрировать незаконченные работы».

«А мне нравится наблюдать за процессом».

«Если бы за спиной Ван Гога или Шишкина постоянно кто-то стоял, то мир лишился бы многих шедевров».

«Возможно», — был вынужден признать сэр Тимоти мою правоту.

Мы еще перебросились с ним парой-тройкой иносказательных реплик, после чего я вышла из Интернета.

Глава 9

На следующий день я решила заняться музыкой. Нет, мой саксофон как лежал в футляре, так и остался в нем. Я же поехала в комитет по культуре, где работала Анна Данилина, член жюри телевизионного музыкального конкурса «Кузница звезд». Я собиралась представиться ей журналисткой и задать несколько неудобных вопросов об ее судействе. Попав в стены учреждения, призванного поддерживать высокий культурный уровень населения, я прошлась по этажам в поисках кабинета Данилиной. Найдя его, я очень удивилась тому, что было написано на табличке над ее фамилией: «Начальник АХО». Может, однофамилица? Заглянув в кабинет, я убедилась, что именно его хозяйку я видела за столом жюри. На кирпичном заводе, где я несколько лет трудилась юрисконсультом, Людмила Зубрилова, занимавшая аналогичную должность, отвечала за работу уборщиц и дворников. Никому бы и в голову не пришло прислушиваться к ее мнению, выбирая лучшего работника стройиндустрии. Почему же Данилина удостоилась чести стать членом жюри музыкального конкурса? Может, ее за что-то понизили в должности?

Заметив, что периодически некоторые сотрудники комитета спускаются по дальней лестнице вниз, стыдливо зажимая в руках сигаретные пачки, я пошла тем же путем и попала через черный ход во внутренний замкнутый дворик. Потусовавшись в среде курильщиков, я узнала, что Анна Ильинична была любовницей начальника. Когда его попросили послать кого-то из комитета в жюри конкурса, он выбрал свою пассию, вероятно руководствуясь ее внешними данными, а не музыкальными способностями, коих у нее, по словам курящих сотрудников, и не было вовсе. Однажды она попробовала спеть караоке на новогоднем корпоративе и была поднята на смех. Ну как тут не процитировать классика: «А судьи кто?»

Я вспомнила Грибоедова и подумала, что слишком много будет чести для Данилиной — брать у нее интервью. Решение, как поступить, пришло само собой. Когда я увидела, что она вышла из своего кабинета с электрическим чайником, сразу же направилась в женский туалет и закрылась в кабинке. Едва Анна Ильинична подошла к раковине, как я нажала на кнопку посыла вызова — раздался звонок с одного моего мобильника на другой (у меня всегда с собой имеется «серая» трубка).

— Алло! Привет! Я сейчас в комитете по культуре, — нарочито громко заговорила я. — Да вот, пришла с отчетом. Прикинь, Тань, я сейчас в коридоре Данилину встретила! Да, ту самую… Типичная дамочка бальзаковского возраста, такие обычно на парней лет на пятнадцать моложе себя западают. Да, наверное, она потому и завышает Даниле Мануйлову оценки, что рассчитывает заманить этого голубоглазого красавчика в постель…

Я увидела в щелку, что Анна пробкой вылетела из туалета, забыв закрыть воду. Пришлось мне выйти из кабинки и сделать это за нее. Взглянув на себя в зеркало, я чуть убрала со лба челку парика, поправила очки без диоптрий, выждала еще несколько секунд и выглянула в коридор. Убедившись, что Данилина, придя в себя, не караулит меня под дверью, а приближается к своему кабинету, я вышла из дамской комнаты и с чувством выполненного долга направилась к выходу. Вряд ли после услышанного у Анны Ильиничны поднимется рука поставить Дану максимальный балл.

Из комитета по культуре я поехала в комитет молодежной политики и спорта. Ольга Антонова была одним из двух заместителей председателя и делила кабинет со своим коллегой. Постояв у двери с двумя табличками, я постучалась и, не дожидаясь ответа, заглянула в кабинет.

— Вы ко мне? — спросила женщина лет сорока пяти, которую я тоже видела за столом жюри. — Или к Ивану Владимировичу?

— К вам. — Я твердой походкой прошла вперед и села напротив Ольги Георгиевны.

— Слушаю вас. — Антонова уставилась на меня немигающим взглядом.

Я подумала, что эту женщину трудно чем-либо смутить или запугать, но ее наверняка можно купить.

— Скажу вам прямо: я хочу поговорить об одной из конкурсанток «Кузницы звезд». Меня интересует: что нужно для того, чтобы она заняла первое место? — Я решила сразу же, пока нашу компанию не разбавил отсутствующий пока что Иван Владимирович, взять быка за рога.

— Нужно попасть в финал и понравиться телезрителям больше своего соперника или соперницы. — Ольга Георгиевна напомнила мне правила конкурса, которые я и без нее знала.

— Хорошо, а что нужно для того, чтобы попасть в финал? — достаточно конкретно поинтересовалась я.

— Нужно набрать максимальное количество баллов, — ответила Антонова, не отводя от меня взгляда.

— А что нужно для этого? — спросила я еще более конкретно.

— Ну, разумеется, выступать лучше других, — твердым и уверенным голосом продолжила наш диалог Ольга Георгиевна.

— Простите, а что значит — «лучше»? — Я наполовину вытащила из сумки кошелек, давая понять, что намекаю на взятку. — Какие именно критерии?

— Выступление должно брать за душу. Мурашки должны по телу бежать, понимаете?

— Понимаю, — кивнула я. — Скажите, а такие качества, как яркая индивидуальность и оригинальная манера исполнения, имеют значение?

— Ну разумеется, — подтвердила Антонова.

— Скажите, на сколько… баллов они оцениваются?

— Это — половина, — Ольга Георгиевна написала на бумажке цифру, которая показалась мне вполне сносной, — из максимально возможных.

— То есть природное дарование — это как бы аванс? — сделав акцент на последнем слове, я со значением посмотрела на свою собеседницу. Та кивнула, подтверждая правильность моих догадок. — Чтобы победить, надо потрудиться, оттачивая свой талант?

— Совершенно верно. Если ваша протеже, — Антонова сделала паузу, как бы спрашивая ее фамилию, — обладает такими качествами, то у нее есть все шансы победить.

— Думаю, обладает.

«Оксана Пермякова», — вбила я в мобильник и положила его на стол так, чтобы Антонова смогла прочитать написанное. Та скосила на него глаза и утвердительно кивнула мне, впервые улыбнувшись. Мне даже показалось, что она обрадовалась, узнав, о ком я хлопочу. Пермякова была сильной конкурсанткой, и ей не зазорно было бы поставить высокие баллы. Не то что Мануйлову. Тянуть в финал двух бездарей было бы слишком проблематично. Антонова смотрела на меня, ожидая дальнейших действий. Когда я достала из кошелька обозначенную сумму, она еле заметно кивнула на соседний стол. Мне не сразу удалось понять, что Ольга Георгиевна имеет в виду, а только когда она стала перебирать папки. Я подошла к соседнему столу и засунула стопочку купюр между папок, лежавших на краю. Антонова же в этот момент повернулась ко мне спиной, чтобы ничего не видеть. Как же у этой чиновницы было все продумано! Захочешь уличить ее во взятке — ни за что не получится. Стол не ее, поэтому то, что на нем лежит, вроде бы и не имеет к ней никакого отношения. Отпечатков ее пальцев на купюрах нет, ни одного компрометирующего слова вслух сказано никем из нас не было, и даже если бы велась скрытая видеосъемка, мои действия были бы скорее похожи на провокацию, чем на сговор.

— Спасибо за консультацию, — сказала я, встала и пошла к двери.

— Обращайтесь.

Я всегда была категорически против взяток чиновникам, но сегодня пошла против своих правил. Мне просто стало интересно: сколько берут за подобные услуги и что же сильнее — моральные или материальные стимулы? Уже в ближайшую пятницу это должно было проясниться.

Осталось поработать еще с одним членом жюри — с Маргаритой Колобродовой. Только она была не горовчанкой. Продюсерский центр «Арлекин», который возглавляла Марго, базировался в нашем областном центре. Она специально приезжала к нам каждую пятницу, чтобы оценивать участников музыкального шоу. Откровенно говоря, именно ее субъективность в отношении Мануйлова удивляла меня больше всего. Колобродова вроде бы здесь, в городе, ни от кого не зависела. Это наш телеканал должен был гордиться тем, что красавица Марго согласилась поучаствовать в проекте «Кузница звезд», а не наоборот. Она и на центральном телевидении частый гость, а на областном была чуть ли не прописана. Более того, именно «Арлекину» предстояло дальше раскручивать победителя. А что делать, если он полная бездарность, как Дан?

Сев в машину, я позвонила Нечаевой.

— Алло! — ответила моя подружка.

— Алина, привет! Чем занимаешься?

— Только что из театра вышла, собиралась сесть в машину. А ты сейчас где?

— Недалеко от тебя, на Пушкинской. Можем пересечься, — предложила я.

— Слушай, я сейчас в театре мимо буфета проходила, там так зазывно пахло булочками, что я аж проголодалась. Давай в кафешке в какой-нибудь посидим?

— Давай, — согласилась я. — Рядом с тобой есть какое-нибудь приличное заведение?

— Бистро «Антракт», — без всякого воодушевления произнесла моя подружка. — Только приближается время ланча, туда скоро народ со всех окрестных офисов повалит. Толком и не поговоришь. А рядом с тобой?

— Я стою на парковке у кофейни «Жозефина», а чуть дальше есть пиццерия.

— Нет, это все не подойдет, — отвергла оба варианта моя подружка, — по тем же причинам. Есть только один вариант, где в это время можно посидеть, никуда не торопясь, поговорить, не приглушая голоса…

— Ну и где же? У тебя дома?

— Посидеть-то у меня, конечно, можно, но в моем холодильнике шаром покати. Зато напротив моего дома недавно открылся ресторан восточной кухни… — Алинкин намек был слишком прозрачен.

— Да, я обратила на него внимание, когда была у тебя в прошлый раз. Предлагаешь там посидеть?

— Было бы неплохо, только там очень дорого. Даже для клерков из ближайшего банка.

— Алина, ты меня заинтриговала! Что же за публика там бывает?

— Не знаю, когда я туда опрометчиво заглянула, кроме меня других посетителей не было. Я открыла меню и поняла, что смогу позволить себе лишь чашечку чаю, и ту — без сахара. Полина, скажи, ты уже обналичила деньги, которые тебе перечислил Чурков? — ненавязчиво поинтересовалась Нечаева.

— Частично, но на обед, я думаю, хватит. Встретимся у ресторана.

— Жду, — пропела Алина и отключилась.

* * *

Судя по тому, что Нечаева не стеснялась в выборе блюд, день у нее сегодня задался. Только рассказывать, как прошло ее знакомство с Олегом Минеевым, она не спешила.

— Тебе Чурков звонил? — спросила я, когда мы сделали официантке заказ.

— Вчера — нет, а сегодня я еще не включала телефон. Не до того было. Вот пообедаем, и включу.

— А как ты сходила в театр?

— Даже рассказывать не хочется, — отмахнулась Алина.

Я не стала ни на чем настаивать, и метод «от обратного», как это часто бывает, сыграл свою роль. Моя подружка помолчала-помолчала и начала делиться впечатлениями:

— Короче, пришла я в театр, спросила на вахте, как найти зав. музчастью, мне объяснили. Нашла я, значит, его каморку где-то под сценой, а она закрыта. Я на всякий случай постучала и услышала за дверью какие-то непонятные шорохи, снова постучала, но за дверью было уже тихо. Ну, я постояла-постояла и уже собралась уходить, как вдруг дверь приоткрылась и оттуда высунулась мужская голова, но не Минеева, нет, а какого-то паренька лет двадцати. Я сразу смекнула, в чем дело… Вообще-то у меня и раньше подозрения были, что Минеев — нетрадиционной ориентации парнишка. А после того, как я своими собственными глазами увидела, что он уединился в своей каморке, заваленной нотами, с молоденьким артистом, я окончательно в этом убедилась. Короче, я отодвинула паренька, зашла, посмотрела со значением на Олега и сказала ему прямо в глаза, что теперь понимаю, почему он завышает Мануйлову оценки. Завмузчастью стал что-то лепетать, оправдываясь. Я же пообещала придать сей факт огласке, если он, в смысле Минеев, не перестанет ставить Даниле максимальные баллы. Вот, собственно, и все. Вроде дело сделано, а удовлетворения никакого нет.

— Это пока — нет, нужно дождаться пятницы и посмотреть, сместятся ли у членов жюри приоритеты… Спасибо, — кивнула я официантке, которая расставила на столе заказанные нами блюда.

Когда мы снова остались вдвоем, Алинка поинтересовалась:

— Полина, а как ты обрабатывала женщин?

Я рассказала ей о том, как смутила Данилину, приписав ей страсть к молоденьким мальчикам, чем сильно насмешила Нечаеву. А вот про взятку Антоновой я умолчала, соврав, что пришла с ней к взаимопониманию в результате переговоров.

— Ольга Георгиевна оказалась женщиной понятливой, поэтому согласилась со мной, что необъективное судейство плохо влияет на ее репутацию.

— Что будем делать с Марго? — по-деловому спросила Алина. — Мне кажется, что, по большому счету, именно от нее все и зависит, а вовсе не от Боровского, хоть он и председатель жюри. Может, съездить к ней в областной центр?

— Подождем до пятницы. В любом случае один голос против четырех — это не так уж и много.

— Мне кажется, Чурков меня не поймет, — задумчиво произнесла Нечаева. — Он хочет, чтобы я, в смысле, ты одним махом со всеми разделалась.

— Я вчера встретилась с Настей. Она рассказала мне, что Тимофей Михайлович звонил ей и угрожал.

— Вот дурак! Кто же так делает? — усмехнулась Алинка. — Надеюсь, он парней не предупредил, что в самом скором времени их ждет расплата? Они, чего доброго, телохранителей наймут! Оно нам надо?

— Не думаю, чтобы Чурков поступил так опрометчиво. Что касается Насти, она сильно напугана его угрозой. Только на инсценировку, которую я ей предложила, она пока не согласилась. Вот еще что: я вчера общалась по Интернету с сэром Тимоти. — Я передала Алинке подробности нашего виртуального диалога.

— Значит, ты сказала ему, что надо следить за сообщениями в СМИ? — Нечаева призадумалась. — Я буду стоять на том же!

* * *

Попав по дороге домой в пробку, я включила радио и напала на местные новости. Меня так заинтересовало одно сообщение, что я даже забыла потихоньку давить на педаль газа. Опомнилась я только тогда, когда услышала нетерпеливый гудок клаксона стоявшей позади меня тачки, и двинулась вперед. По радио передали, что сегодня ночью на трассе, ведущей в областной центр, был сбит сотрудник полиции на мотоцикле. Виновник аварии, а им, предположительно, был водитель «Опеля» темного цвета, скрылся с места преступления. Областная ГИБДД просила откликнуться очевидцев аварии. У меня в мозгу сразу сработало, что у Перфилова как раз имеется «Опель Астра» черного цвета. Конечно, я была далека от мысли, что это именно он отправился этой ночью в областной центр и сбил по дороге полицейского. У меня возникла идея — а не подставить ли Ника? Если его нельзя привлечь к ответственности за изнасилование, то почему бы не попытаться лишить этого типчика свободы за другое преступление? Сначала я обрадовалась, что наконец-то выдался реальный шанс наказать Перфилова, но потом призадумалась. А почему тот, кто совершил наезд и не удосужился остановиться, поинтересоваться состоянием сбитого им человека и вызвать ему «Скорую помощь», должен уйти от ответственности? Никаких оправданий у меня для него не нашлось. Он, безусловно, должен был понести наказание. На этом следовало поставить жирную точку. Я попыталась выкинуть шальную мысль о подставе из головы, но она упорствовала, не желая покидать мое сознание.

Ариши дома не оказалось. А я так рассчитывала на то, что он отвлечет меня от ДТП, произошедшего на областной трассе! Чтобы развеяться, я начала играть на саксофоне, причем выбрала сложное классическое произведение. Только меня все равно тянуло импровизировать. От сакса я оторвалась только тогда, когда поняла, что не стоит отказываться от своей идеи, какой бы вызывающе дерзкой она на первый взгляд ни казалась. Все слишком уж удачно складывалось! У Перфилова была машина той же марки, что и у предполагаемого виновника ДТП. А произошло то дорожно-транспортное происшествие около поселка Шевыревка, то есть за пределами Горовского района. Для тамошних гаишников фамилия главы Горовского района мало что значит. Чтобы наказать того, кто сбил их коллегу, они, скорее всего, зубами вцепятся в Перфилова. А поскольку Александр Фомич находится сейчас за границей, он не сможет оттуда оперативно решать проблемы своего сына. Конечно, он рано или поздно вернется и задействует все свои связи, чтобы отмазать Никиту. Я очень надеялась, что моя подстава отравит вечный кайф этому сексуально озабоченному парню, а настоящему виновнику наезда даст только временную передышку, но не избавит его от ответственности за содеянное.

Как ни заманчивы были картинки, которые я нарисовала в своем воображении, но перенести их в реал было не так-то просто. Я понимала, что недостаточно позвонить в полицию и сообщить им номер «Опеля», скрывшегося с места преступления. Надо создать видимость того, что Никитина «Астра» действительно побывала в аварии. Потом алиби… Наверняка кто-то сможет подтвердить, что Перфилов-младший был ночью не на трассе, а совсем в другом месте. Вчера вечером он с кем-то развлекался на съемной квартире. Возможно, Ник пробыл там до утра. А может, и нет? Не исключено, что он ночевал у себя дома, а поскольку его родители в отъезде, они подтвердить этот факт не смогут.

Я несколько часов кряду мусолила эту тему. А потом решила: попытка не пытка! Надо попробовать осуществить задуманное, чтобы потом не жалеть, что я не сделала этого. Надев спортивный костюм, я вышла из дома и поехала на кладбище разбитых автомобилей, находившееся неподалеку от нашего поселка. Там я без труда нашла покореженный мотоцикл той же модели, что был у сбитого сотрудника полиции. (Эту и некоторые другие подробности ночного ДТП я узнала из Интернета). Разбив у него фару, я собрала осколки в пакет и поехала в город.

Сначала я свернула на Провиантскую улицу, чтобы выяснить, не там ли ночует Перфилов. Заезжать во двор дома номер шестнадцать я не стала, чтобы не засветить свой «Мини Купер», припарковалась у соседнего здания и пошла дальше пешком. Убедившись, что «Опеля» там нет, я вернулась к своей машине и поехала в центр. Припарковавшись около дома, в котором жил Чурков, я посмотрела на окна — темно. Ну еще бы — время перевалило уже за полночь! Народу на улицах уже не было. Во всяком случае, пока я шла до дома Перфиловых, не встретила ни одного человека. Мой ночной променад был предпринят не зря — «Астра» Никиты стояла на парковке, обращенная к дому задним бампером. Во дворе не было ни души. Но когда я подошла к тачке, ко мне подбежала небольшая дворняжка и залаяла так громко, будто почувствовала, что я собираюсь совершить что-то противозаконное.

— Тише! — топнула я на нее ногой.

Собака попятилась, но лаять не перестала. К ней присоединилась другая, тоже «дворянской» породы, затем третья, очень похожая на овчарку. Работать в таких условиях не было никакой возможности, тем более что на балконы повыскакивали разбуженные истошным лаем жильцы. Мне пришлось спрятаться от них за стоявшую рядом с «Опелем» неприметную «Газель». Хорошо, что я не боюсь собак, иначе бы они это почувствовали и, чего доброго, покусали меня. Полаяв-потявкав, они потеряли ко мне всякий интерес и убежали прочь. Я осторожно выглянула из-за «Газели», убедилась, что на балконах уже никого нет, и, пригнувшись, приблизилась к «Астре». Сняв со спины рюкзачок, я достала перчатки и пакет с осколками мотоциклетной фары. Сначала я хотела проткнуть стеклом шину, но это оказалось непросто, точнее, невозможно. Пришлось набивать мелкими осколками фары углубления, составляющие рисунок протектора. Крупные же осколки я засыпала за решетку радиатора. Осталось самое главное — сделать вмятину на бампере. Я привстала, убедилась, что свидетелей нет, достала из рюкзачка резиновую киянку и долбанула ею по бамперу. Собаки тут же вновь подняли лай и вой. На балконы дома опять выбежали встревоженные жильцы. Я переждала, когда все стихнет, а затем побежала к своему «Мини Куперу», села за руль, отдышалась и поехала домой.

Шел третий час ночи. До выезда из города оставалось два квартала, когда я заметила в зеркало заднего вида две тачки, несшиеся на бешеной скорости в моем направлении. Что-то мне подсказало — мимо они не проедут! Сердце мое забилось учащенно. Приключений за последние сутки мне вполне хватило, на новые уже не тянуло, но, похоже, избежать их было невозможно. Первая тачка, а это была «Лада Приора», поравнялась со мной, снизив скорость. Парни высунулась из открытых окон и замахали мне руками. Я никак на это не отреагировала, тогда «Приора» обогнала «Мини Купер» и попыталась сдержать мое продвижение вперед, а вторая тачка, «Лада Гранта», начала зажимать меня слева. Она тоже была забита парнями, которые что-то кричали в мой адрес, делая руками неприличные жесты. Я снизила скорость, «Гранта» мгновенно подстроилась под меня, приблизившись так, что наши боковые зеркала едва не зацепились друг за друга. «Приора» же сначала вырвалась вперед, но потом резко затормозила. Ее водитель явно не жалел колесной резины. Через каких-то пять-семь метров мою машину прижали к бордюрному камню. Из обеих тачек российского производства выскочили пьяные братки и окружили «Мини Купер». Все, что я могла сделать, так это заблокироваться изнутри. Это их настолько разозлило, что они принялись бить ногами по колесам, стучать кулаками по крыше и капоту. Я впервые пожалела, что в моем авто нет видеорегистратора. Впрочем, это было легко исправить. Достав из сумки мобильник, я начала снимать беснующихся вокруг меня парней на камеру. Так, на всякий случай. Мой поступок их не только не остановил, а разозлил еще больше. Кто-то достал из тачки бейсбольную биту и замахнулся ей на лобовое стекло. Я инстинктивно зажмурилась, продолжая снимать происходящее на камеру мобильника.

Прошло несколько секунд, стекло пока еще оставалось целым. Сначала я открыла один глаз, затем второй и увидела, что около нас, но на встречной полосе, притормозил мусоровоз. Его водитель открыл окно и что-то сказал пьяной толпе — что именно, я не смогла расслышать: у моего «Мини Купера» очень хорошая шумоизоляция. Парни достали другие бейсбольные биты и поперли уже на мусорщика, но тот не растерялся и направил на того, кто стоял ближе других к нему, пистолет. Кажется, травматический. Тем не менее этот «аргумент» сработал безотказно. Придурки с битами ретировались к своим машинам, сели в них и дали по газам. Я поблагодарила своего спасителя, подмигнув ему фарами. Тот махнул мне рукой и поехал своей дорогой, а я — своей. Вот уж не думала, что помощь придет от водителя мусоровоза! С его стороны это был поистине джентльменский поступок.

Доехав до первого же перекрестка, я поняла, что радоваться рано. «ВАЗы» ждали меня за первым же поворотом. Мне осталось только одно — включить максимальную скорость и, не сбавляя ее даже перед камерами видеофиксации, установленными на выезде из города, рвануть в свой коттеджный поселок. Парни на отечественных тачках решили посоревноваться со мной в стритрейсинге. Откуда только берутся такие самонадеянные придурки?! Расстояние между нами все увеличивалось и увеличивалось, но радоваться опять-таки было рано. Несмотря на то, что я заранее нажала на клаксон, призывая охранника открыть мне проезд в поселок, он почему-то не сделал этого. Уснул, что ли? Мне пришлось резко сбавить скорость, дабы не снести шлагбаум. Я остановилась в полуметре от него. Чертова перекладина поднималась донельзя медленно. «Приора» с «Грантой» были совсем рядом, когда я опять включила первую передачу и въехала на территорию охраняемого поселка. Уверенности в том, что автоматический шлагбаум успеет опуститься, преграждая путь непрошеным гостям, было мало. Да и остановит ли их эта символическая преграда? Снести ее, дабы расчистить себе дорогу, этим тачкам не составит особой сложности. Но, судя по тому, что «ВАЗы» все-таки слетели у меня с хвоста, охраннику удалось преградить им дорогу. Я наконец-то почувствовав себя в безопасности.

Поднявшись на второй этаж, я услышала храп. Стало быть, дедуля уже вернулся. Интересно, ему удалось сегодня хоть немного отыграться? Я думала не столько о материальной стороне его проигрыша, сколько о моральной. Не хотелось бы, чтобы Ариша и дальше пребывал в депрессии.

Зайдя к себе, я первым делом завела будильник. От моих ночных манипуляций будет мало толку, если с утра пораньше не сообщить в областную ГИБДД номер машины, сбившей мотоциклиста около Шевыревки. Причем звонить было желательно из городского телефона-автомата. Так что на сон мне осталось всего-то три часа. Едва я легла в постель, как сразу же заснула. Во сне за мной продолжали гоняться придурки на «Ладах». В тот момент, когда им едва не удалось столкнуть мой «Мини Купер» в овраг, зазвенел будильник.

Я нехотя поднялась, приняла контрастный душ, выпила чашечку растворимого кофе, тихонечко вышла из дома и вновь села за руль. Выехав из поселка, я увидела «Ладу Приору», стоявшую на обочине. Это была одна из тех тачек, что преследовали меня этой ночью. Люди, находившиеся в ней, спали…

* * *

Ровно в восемь утра я позвонила из телефона-автомата, расположенного неподалеку от горовского железнодорожного вокзала, по номеру, который слышала по радио.

— Дежурный слушает, — ответили мне.

— Здравствуйте! Я хочу сообщить вам номер машины, — проговорила я, стараясь изменить тембр голоса, — которая прошлой ночью сбила мотоциклиста около поселка Шевыревка.

— Представьтесь, пожалуйста, — попросил дежурный.

— Я хотела бы сделать заявление анонимно, так как боюсь мести со стороны родственников виновника того ДТП.

— Вам не о чем беспокоиться, мы гарантируем вашу безопасность. Итак, вас зовут…

— Да при чем здесь мое имя! Я думала, что вас виновник аварии интересует, а не случайный свидетель.

— Конечно, он нас интересует, — тянул время дежурный, — но существует определенный порядок…

— Короче, номер его машины такой-то… — я четко назвала буквы и цифры. — Надеюсь, вы примете это к сведению!

Я повесила трубку на рычаг, вынула карточку и быстро пошла прочь от телефона-автомата. Возвращаться в коттеджный поселок мне не хотелось, и я поехала к Нечаевой.

— А я думаю: кого это так рано принесло? — Алинка запахнула наспех накинутый пеньюар. — Что-то случилось?

— Надеюсь, да, — сказала я, переступив через порог. — Перфилов стал подозреваемым в наезде на сотрудника полиции!

— Он наехал на полицейского? — переспросила моя подружка, зевнув. — Откуда ты знаешь?

— Сама это срежиссировала. — Я прошла в кухню, села за стол и рассказала, как мне пришло в голову подставить Никиту.

— Неплохая идейка, но, если бы ты поделилась ею со мной в середине дня, я бы на тебя ничуть не обиделась. — Нечаева достала из подвесного шкафчика банку с кофейными зернами. — Не густо, но на две чашки, наверное, хватит.

— То есть ты мне не рада? А я так спешила к тебе с этой новостью!

— Поля, извини, я с утра плохо соображаю. Ты сейчас серьезно говоришь или прикалываешься?

— Шучу, на самом деле я просто не хочу возвращаться домой…

— Опять с дедом поссорилась? — предположила Алинка.

— Не в том дело, меня у поселка караулят какие-то придурки. — И я рассказала ей о своем ночном приключении.

— Значит, супергерой оказался мусорщиком, — разочарованно вздохнула Нечаева, засыпая зерна в электрическую кофемолку.

— Нет, это мусорщик оказался супергероем, — поправила я, сместив акценты.

— Да какая разница! — Алина задумалась. — Скажи, а он симпатичный?

— Сейчас покажу. — Я достала из сумки мобильник, нашла видеозапись, сделанную ночью, и показала ее своей подружке.

— Ну, с этими все ясно, дебилы дебилами… Полька, я боюсь даже представить себе, что они с тобой могли бы сделать! А это, значит, супергерой? Мне кажется, он — бывший зек, — неожиданно предположила Нечаева.

— С чего ты взяла? — спросила я.

— Ну кто же еще пойдет работать на мусоровоз?

— Может, ты и права. Собственно, никаких иллюзий я на его счет и не питала. Не проехал мимо, и на том спасибо. Только проблема на этом не исчерпана. Я думала, что те идиоты развернутся перед закрытым шлагбаумом и уедут, а утром смотрю — одна тачка там так и осталась стоять. Хорошо, что они уснули.

— Я слышала, что в Горовске кто-то портит по ночам дорогие иномарки. — Нечаева засыпала молотый кофе в электрическую кофеварку.

— Зачем?

— Вероятно, из чувства патриотизма. Так что ты рискуешь остаться без машины. Купи себе скромную «Калину» и спи спокойно, — предложила Нечаева.

— Да при чем здесь модель машины! Просто десяток пьяных отморозков гоняли по ночному городу, и я попалась им на пути. Им хотелось показать, насколько они крутые! Думаю, если бы я ехала не на «Мини Купере», а на «Ладе», они бы все равно до меня докопались. Неужели этих идиотов так сильно уязвило, что я скинула их с хвоста?

— А ты как думала? Теперь они организуют на въезде в поселок круглосуточное дежурство. Так что тебе придется продавать свой приметный «Мини Купер». Слушай, а давай с тобой поменяемся? — полушутя, полусерьезно предложила мне подружка. — Вернешься обратно на моем «Рено Логане». Он в группу риска не входит — цена не такая уж высокая.

— Спасибо, Алина, за понимание, я сама хотела тебе это предложить.

— Правда? Тогда я сейчас позвоню своему знакомому нотариусу и узнаю, сможет ли он нас сегодня принять? Давно хотела поменять свой «Логан»…

— И это называется подруга! Решила нажиться на моем несчастье, да?

— Я тебе одолжение делаю, так сказать, вызываю огонь на себя, а ты обвиняешь меня в меркантильности.

— Одолжение… Как же, поверила я тебе! Ты решила забрать у меня «Купер», чтобы ездить на нем по ночному городу в надежде встретить того мусорщика. Все-таки супергерои нынче — большая редкость.

— Я могла бы и на своем «Рено» ездить, — заметила Алинка.

— Могла бы, но что с того? А вот сев за руль моего «Мини», ты получишь в руки козырь — тебе не надо будет искать повод, чтобы познакомиться с супергероем. Он уже есть! Останется только встретить нужный мусоровоз, подъехать к нему и поблагодарить водителя за спасение. В темноте он мое лицо наверняка не разглядел, так что легко примет тебя за меня…

— И как это ты меня раскусила? — Нечаева поставила передо мной чашечку ароматного напитка. — Извини, к кофе у меня ничего нет. Я сейчас на мели.

— Ничего, обойдусь. — Я отпила маленький глоточек. — Ты спрашиваешь, как я тебя раскусила? Дорогая моя, я тебя слишком давно знаю… Ты всегда верила в сказки, особенно в добрых фей и прекрасных принцев.

— Ты тоже с фольклором дружишь, а в одну легенду так просто вжилась… Ладно, Поля, шутки шутками, а тебе действительно не стоит возвращаться домой на своей машине. Махнемся тачками хотя бы на денек? — предложила Алинка.

— На денек — можно.

— Только у меня там бензин практически на нуле, — предупредила меня Нечаева.

— До ближайшей заправки я хоть дотяну?

— Дотянешь. Ой, я ведь тебе совсем забыла сказать! — спохватилась моя подружка. — Вчера мне звонил Чурков, причем с претензиями! Твои слова насчет того, что о «выставке своих картин» ты объявишь в СМИ, он принял слишком буквально, скупил все местные газеты, прочитал их от корки до корки и нашел в «Горовске сегодня» упоминание об Алексее Иванове.

— Так Светкина статья уже вышла? — удивилась я. — Вот уж не думала, что она пристроит интервью с Кузнечиком в ближайший номер! Я просила ее не спешить с этим.

— Похоже, ей писать больше было не о чем, — предположила Нечаева, — вот она и расстаралась. Чуркова сильно задело, что об Иванове в газете написали. Он, видите ли, свою дочь с женой в деревню отвез, а Алексей вместо того, чтобы отправиться в Магадан, собирается в Европу, на чемпионат по легкой атлетике! Его такая несправедливость возмутила до глубины души. Я сказала: чем выше Алексей взлетит, тем больнее будет ему оттуда падать. Только Чуркова это не слишком-то обнадежило…

— Ладно, Алина, хватит смотреть в пустую чашку. Собирайся!

— Куда?

— В супермаркет, за продуктами, а то ты совсем отощаешь.

— Я быстро. — Нечаева побежала в комнату.

Правда, ее «быстро» вылилось едва ли не в целый час. Если бы я Алинку не подбадривала, она бы и в два не уложилась.

— На чьей машине поедем? — спросила Нечаева и сама же предложила: — Давай на твоей, но поведу я.

— Ладно. — Я отдала ей ключи.

Минут через пятнадцать мы припарковались около супермаркета. Рядом с ним находился киоск «Роспечати». Я поинтересовалась у киоскерши, есть ли у нее вчерашний номер газеты «Горовск сегодня». Она покопалась под прилавком и нашла последний экземпляр. Расплатившись, я отошла в сторонку и принялась листать газету в поисках Светкиной статьи.

— Поля, может, ты потом прессу почитаешь? — подружка потянула меня за руку. — Одной информацией сыта не будешь.

— Подожди. — Я наконец-то нашла то, что искала. — Не понимаю, почему Михалыч так возмущался? Тут о Лехе всего-то пара строк. Как Чурков их вообще нашел? Иванов же наверняка ждал развернутого интервью с фотографией, а тут — такой облом!

— Поля… — Нечаева дернула меня за рукав.

— Все, Алина, идем за продуктами. — Я убрала газету в сумку.

Правильно психологи советуют: если хотите сэкономить, берите в торговый зал не тележку, а корзинку. Почувствовав, что она становится все тяжелее и тяжелее, вы уберете из нее все лишнее и впредь будете брать только то, что вам действительно необходимо. Нечаева ходила с тележкой между прилавками и опускала в нее все без разбора, не чувствуя, насколько увесистыми становятся будущие покупки. Причем не только в килограммах, но и в рублях. Впрочем, оплачивать все эти баночки, коробочки и пакетики предстояло мне, Алина была на мели, что случается с ней довольно часто. Тележка наконец наполнилась доверху, и моя подружка свернула к кассам. Мы стояли в очереди, когда мне позвонила Петина.

— Полина, здравствуй! Я все жду, когда ты объявишься, но ты почему-то молчишь. — В голосе журналистки прозвучал откровенный упрек. — Пришлось самой тебя разыскивать.

— Света, я как раз собиралась тебе позвонить…

— Ладно, поверю. Только тут такое дело… Иванов мне сегодня звонил и спрашивал, когда будет опубликовано интервью с ним. Полина, может, все-таки запустить его в тираж? — попросила у меня разрешения Петина.

— Ни в коем случае!

— Тогда плата возрастает. — Светлана назвала цифру, пояснив: — Не опубликовать ожидаемый материал стоит дороже, чем опубликовать заказную статью.

— Ну у вас и расценки!

— Сама знаешь, молчание ценится на вес золота.

— Ладно, я тебя услышала. Ты где сейчас находишься? — уточнила я.

— В редакции.

— Хорошо, я к тебе подъеду в течение получаса.

— Жду. — Светка отключилась.

— Только не говори, что мне надо оставить половину этого, — Алинка кивнула на тележку, — здесь!

— Сейчас посмотрим. — Я достала кошелек, дабы оценить его содержимое. По моим прикидкам, налички должно было хватить и для того, чтобы купить продукты, которые Нечаева начала выкладывать на транспортерную ленту, и для того, чтобы расплатиться с Петиной.

— Ну что там у тебя? — Алинка без всякого стеснения засунула нос в мой кошелек.

— Все нормально, — успокоила я подружку. — На обратном пути заедем в редакцию.

— Как скажешь.

Глава 10

Расплатившись со Светкой, я села в «Мини Купер» и обратилась к Алинке, жевавшей свежий круассан:

— Давай заскочим еще в одно место.

— Куда?

— Это недалеко отсюда. — Я назвала адрес. — Понимаешь, мною овладел стокгольмский синдром. Хочу вернуться на место преступления, в смысле, во двор дома, где живет Перфилов.

— Понятно, — кивнула Нечаева. — А мне вот интересно, почему глава Горовской районной администрации проживает не в элитном коттеджном поселке, не в какой-нибудь крутой новостройке, а в самой обыкновенной пятиэтажке?

— Не такая уж она и обыкновенная. В советское время в ней жила исключительно партийная элита нашего города. Там высокие потолки, огромные, даже по современным меркам, кухни.

— А ты откуда знаешь? — удивилась Алинка.

— А в этом доме Ольга Николаевна, наша училка по истории, жила. Разве ты ни разу не ходила ее навещать, когда она лежала дома со сломанной ногой?

— Я? Ольгу Николаевну? Ты что, с ума сошла! У меня же с ней конфликт был, — напомнила мне Нечаева. — Пока она болела, Олег Иваныч мне одни пятерки ставил… А эта стерва вышла — и вновь взялась за старое…

— Алина, не продолжай! Ольга Николаевна умерла, а о мертвых, сама знаешь, говорят либо хорошо, либо — никак.

— Значит, никак!

Когда мы зашли во двор, я сразу же обратила внимание, что «Опеля» там нет, а потом заметила у дальней парадной какую-то толпу.

— Алина, давай-ка послушаем, что там так активно обсуждают, — предложила я подруге.

Мы подошли поближе и услышали:

— Нет, я сама этого не видела, мне Наталья Федоровна из сорок восьмой квартиры рассказывала. У нее с балкона все хорошо просматривается.

— И что же она увидела? — поинтересовалась только что подошедшая к толпе женщина лет пятидесяти.

— Никиту, сына Александра Фомича, вывели в наручниках из парадной и усадили в полицейскую машину.

— Что же он натворил?!

— Неизвестно.

— Как это — неизвестно? — вмешалась в разговор худощавая старушка. — Он полицейского избил! У одного сержанта воо-от такой синяк на скуле был. Ясно, что это Никита его так приложил. Он ведь с моим Ванькой боксом когда-то занимался.

— Погоди, Лексевна, — перебила ее женщина. — Я вполне допускаю, что Перфилов-младший мог ударить одного из полицейских. Не возьму только в толк: зачем они к нему пришли? Что он натворил?

— А вот этого никто не знает!

— Я знаю, — сказал вышедший из парадной подтянутый старичок, — точнее, догадываюсь.

— Говори, Борисыч, не тяни, — попросили его женщины.

— Если учесть, что сначала полицейские машину перфиловского сынка осматривали, а потом увезли ее отсюда, похоже, на штрафстоянку, то напрашивается вывод: Никита кого-то сбил!

— Ну и дела! Родители из-за границы вернутся, а тут такое несчастье…

— Петровна, не причитай! Никита давно нарывался. Сколько раз ему говорили, чтобы он не гонял по двору на полной скорости! Здесь же не загородная трасса! Тут дети гуляют. А он как вывернет из-за угла, только успевай отскакивать!

— Правда-правда, я сама сколько раз такую картину наблюдала…

— Вы как хотите, а мне все равно его родителей жалко. Они такие люди хорошие! Я вот к Александру Фомичу в прошлом году обращалась с просьбой, — вспомнила Петровна, — так он меня выслушал и помог.

— Это перед выборами, наверное, было? — предположила женщина, с виду — самая молодая из местных жительниц.

— Ну и что?

— А то! Перед выборами все перед народом пляшут. Вы, Клавдия Петровна, сейчас к Перфилову на улице попробуйте подойдите, так он с вами даже разговаривать не станет. Я слышала, он деньги, которые район выделил на строительство квартир для сирот, на пару с Телегиным прикарманил!

— Если бы прикарманил, его бы тоже судили, а не отправили за границу обмениваться опытом, — попытался защитить Перфилова-старшего Борисыч.

— Как же — отправили! — усмехнулась женщина. — Он сам поехал в Чехию, пивка попить, причем на наши денежки.

— Так, среди нас посторонние. — Борисыч кивнул на нас с Алинкой. — Барышни, вы кто ж такие будете?

— Мы квартиру в этом районе снять хотим, — тут же нашлась я. — Не подскажете, может, сдает кто?

— Моя соседка сдавала, так она уже нашла квартирантов, семейную пару. А больше вроде никто и не сдает, — ответила Лексевна.

— Ладно, мы тогда пойдем, поспрашиваем насчет жилья в другом месте. — Я взяла Алину за руку и повела ее в соседний двор.

— Да, Поля, твои ночные забавы, оказывается, принесли хоть какие-то плоды, — произнесла Нечаева с непонятным мне сарказмом. — Но вот если бы ты еще номерок телефона у мусорщика взя…

— Молчи! — осадила я Нечаеву, увидев идущего нам навстречу Чуркова. — Больше ни слова!

— Это еще почему?

— Тише, перед нами клиент, — процедила я сквозь зубы.

— Ну, ты мне и удружила, родственница! — Тимофей Михайлович с ходу бросил мне упрек вместо приветствия.

— Вы это про что?

— Твоя, — Чурков бросил беглый взгляд на Алину, — девка ни хрена не делает, а я ей такие деньги отвалил! В долги влез, а все потому, что тебя послушал… Вот я еще подожду день-два, если никаких подвижек не будет, сообщу номер ее телефона и сайт, на котором она бывает, кому надо!

Мы с Алинкой молчали. Она — потому что банально не могла подать голос, а я просто не сочла нужным что-либо отвечать на эти стариковские угрозы. У нас в поселке был свободный доступ к точке Wi-Fi, так что я не особо переживала, что меня могут вычислить. Нечаева же включала «серую» трубку лишь точечно. А потом, когда все закончится, мы избавимся с ней от гаджетов, которые могут нас выдать. Михалыч выплеснул на нас негатив и пошел дальше, по направлению к своему дому. Нечаева оглянулась, убедилась, что клиент уже далеко, и заговорила:

— Поля, почему ты промолчала?

— Я же не могла ему сказать, что подвижки уже есть — хотите, мол, узнать какие, зайдите в тот двор и послушайте, о чем там говорят жители… И потом, слухи — это только слухи. Для таких людей, как Чурков, они мало что значат. Им нужны официальные сообщения. Я думаю, по вечерним новостям сегодня обязательно объявят о задержании сына главы нашей районной администрации.

— А я в этом не уверена, — возразила Алинка, открывая дверцу «Мини Купера». — Поля, ты, кажется, забыла, кем работает мать его приятеля. Думаешь, Скворцова допустит утечку информации?

— А при чем здесь руководитель горовской пресс-службы? — сказала я, усевшись в пассажирское кресло своей машины. — Задержание Никиты Перфилова — это событие областного масштаба.

Мы доехали до Алинкиного дома. Я помогла ей отнести сумки с продуктами в квартиру, а вот от предложения пообедать отказалась. Пришлось бы, чего доброго, самой еду готовить! От Нечаевой я уехала на ее «Рено Логане». И дело было даже не в том, что я опасалась продолжения ночных приключений или хотела угодить своей временами сильно наглевшей подружке. Мне просто нужна была ее тачка для дела. Все-таки «Логан» не так бросается в глаза, как «Купер». Самое время было разыскать Иванова и попытаться прослушать его разговоры. Сначала я завернула на заправку, а потом, залив полный бак бензина, принялась кататься по городу.

Проехав мимо дома, в котором жил Леха, и убедившись, что поблизости нет знакомой тачки, я свернула к «Зениту». На парковке около стадиона стоял «Киа Рио» красного цвета. Но, когда я подъехала ближе, увидела совсем другие номера. Обогнув спорткомплекс, я свернула на Провиантскую улицу, но у дома номер шестнадцать Лехиной машины тоже не было. Где же он пропадает? Может, в институте? Я колесила по улицам и переулкам Горовска и, как это ни странно, все-таки нашла Иванова. Его тачка стояла возле здания, в котором располагалась коллегия адвокатов. Я вышла из машины и сразу же услышала за своей спиной:

— Девушка, вы не ко мне, случайно, приехали?

— Женя? — сказала я, оглянувшись.

— Полина, ты стоишь напротив моего офиса, а недоумеваешь так, будто мы случайно встретились где-нибудь на Марсе! Это я должен удивляться, почему ты не на своей машине. Твой «Купер» в порядке?

— Да, в полном, мы с Алинкой на время поменялись тачками для конспирации, — пояснила я.

— Для конспирации, значит… Я даже догадываюсь, за кем ты следишь. — Крючков зафиксировал взгляд на «Киа Рио». — За сыном Ларисы Константиновны, так?

— Угадал, — подтвердила я. — Женя, ты можешь послушать, о чем они разговаривают?

— Поля, ты в своем уме?! Они наверняка общаются в ее кабинете. Я не могу стоять под дверью и подслушивать! За кого ты меня принимаешь?!

— За очень находчивого человека. Женя, я тебя очень прошу: найди какой-нибудь повод, чтобы зайти к Ивановой. Вдруг они не сразу прервут разговор…

— Легко сказать — найди повод… — Крючков задумался. — Ладно, постараюсь что-нибудь придумать.

Женька пошел в офис, а я вновь села в машину. Минут через десять на крыльце показался Леха. Вид у него был такой самодовольный, будто он только что побил собственный рекорд. Вынув из кармана связку ключей, он игриво перебросил ее из одной руки в другую, подошел к «Киа Рио», открыл дверцу и уселся в салон. Через пару минут он покинул парковку. Я не тронулась с места — мне надо было дождаться адвоката. Он вышел из офиса только через полчаса и сразу же подсел ко мне в машину.

— Ну что, Полина, тебе, похоже, повезло, а вот мне — наоборот. — В Женькином голосе сквозила некая обреченность. — Я еще никогда не получал такого задания: не слишком-то стараться, защищая своего клиента. А ведь это все из-за тебя! Если бы я не зашел к Ларисе Константиновне, она бы озадачила этим не меня, а кого-нибудь другого.

— Значит, тебе поручали защищать Перфилова? — обрадовалась я.

— Так ты знала, что его сегодня задержали?

— Конечно! Скажу тебе больше — именно я и поспособствовала этому. Так что мне очень повезло, что адвокатом Никиты будешь именно ты.

— Что значит «поспособствовала»? — уточнил Крючков, и я рассказала о подставе. — То есть мой клиент ни в чем не виноват?! Полина, в этот раз ты действуешь против всех правил!

— Что значит «ни в чем не виноват»? — передразнила я его. — Он виновен, правда, в другом преступлении. Ты просил меня проверить, имел ли место факт изнасилования, я проверила — групповушка действительно состоялась. Ее участники совершенно не раскаиваются в содеянном. Для них подобные забавы — нечто будничное.

— И как ты это, интересно, проверила? — полюбопытствовал адвокат.

— Послала Иванову письмо… — Я передала Женьке его содержание. — Он стал названивать своим приятелям. Я прослушивала эти разговоры, так что у меня не осталось и тени сомнений, что они втроем изнасиловали девушку.

— Допустим, но почему тогда Алексей попросил свою мать послать Никите адвоката лишь для проформы? Они же все-таки друзья.

— Так ведь мое письмо не только помогло узнать, как все тогда происходило, но и рассорило Леху с Никой. Третий приятель намекнул Иванову, что автором письма, скорее всего, является Перфилов, а написал он его по просьбе своего отца.

— Александру Фомичу-то это зачем?

— Женя, разве ты не в курсе, что Телегин, которого сейчас защищает Иванова, прикарманил бюджетные деньги? Если его надолго посадят, он их не вернет. Кстати, а почему Лариса Константиновна не в суде?

— Там объявили перерыв до завтрашнего дня — ищут каких-то свидетелей. — Крючков задумался. — Полина, ты хоть понимаешь, в какую сложную ситуацию меня поставила? Вот как я должен себя вести с Перфиловым?

— Да как обычно! Он будет тебя уверять, что непричастен к наезду, а ты ему не верь, — принялась я учить адвоката. — Говори, что лучше во всем признаться, тогда ему срок меньший дадут. И никаких подписок о невыезде!

— Полина, ты определенно хочешь загубить мою карьеру! — упрекнул меня Крючков.

— Я всего лишь хочу наказать одного мерзавца — с твоей помощью.

— А как быть с тем, кто на самом деле совершил наезд? Ты хочешь оставить его безнаказанным? Полина, разве это не противоречит твоей же философии? — рассерженным тоном вопросил мой приятель.

— Женя, я не говорила, что Перфилова должны осудить вместо другого человека. Пусть посидит какое-то время в следственном изоляторе! Не мне тебе говорить, что подобное учреждение начинает формировать рабское сознание. Он парень горячий, так что вряд ли уживется со своими сокамерниками. А если еще пустить слух о том, что он насильник, то там его быстро превратят из мальчика в «девочку». Собственно, после этого уже можно будет приложить все усилия для того, чтобы его выпустили и начали искать настоящего виновника ДТП.

— Ладно, Полина, — сдавленным голосом произнес Крючков, — я поехал к Перфилову. Как освобожусь, позвоню.

— Буду ждать.

Женька пересел в свою машину и укатил. Я же отправилась в бистро, расположенное на другой стороне улицы. Время для обеденного перерыва уже закончилось, поэтому там было немноголюдно. Я набрала целый поднос еды, уселась за столиком у окна и принялась неторопливо вкушать пищу. Что-то было действительно вкусно, что-то не очень, но я не привередничала. Для меня сейчас было важно зарядиться калориями, а не получить удовольствие от еды.

Крючков позвонил раньше, чем я ожидала. Ему хватило часа, чтобы добраться до городского отдела внутренних дел и пообщаться со своим клиентом.

— Так, Полина, ты сейчас где? — сурово спросил меня адвокат.

— В бистро, напротив коллегии.

— Вот и оставайся там! Я к тебе сейчас подъеду. — Из Женькиных уст это заявление прозвучало почти как угроза.

— Хорошо. — Я взяла еще одну чашечку кофе и принялась ждать Крючкова, поглядывая в окно.

Он подъехал минут через десять. Такого злого выражения на его лице я еще не видела никогда. Мне не осталось ничего другого, как встретить его самой обезоруживающей улыбкой, на которую я только была способна.

— Сидишь? Улыбаешься? Пьешь кофе? — Женька бросался вопросами, выплескивая на меня отрицательную энергию.

— Ну не водку же мне пить в середине дня!

— А вот я бы сейчас не отказался от рюмочки конька.

— Нет проблем, здесь наливают.

— Я за рулем! — рявкнул адвокат. — Кофе мне лучше принеси, и покрепче!

— Сейчас. — Я пошла на раздачу, заказала чашечку эспрессо, а когда вернулась обратно, застала Крючкова за изучением каких-то бумаг. Отрывать его от дела я не посмела, поэтому молча поставила чашку на стол и села на свое место.

— Чего молчишь? — неожиданно спросил меня Женька. — Или тебе неинтересно, как я пообщался с клиентом?

— Если честно, я боюсь даже слово сказать. Вдруг ты в меня горячим напитком плеснешь? Не для этого ли ты послал меня за кофе? — попыталась я разрядить обстановку.

— Не говори ерунды. — Крючков, к которому вернулось его обычное самообладание, отложил бумаги в сторону и пригубил эспрессо. — Значит, так: пока я ехал к Нику, он оказал мне неоценимую помощь — ударил еще одного сотрудника полиции. Теперь не может быть и речи о том, чтобы его выпустили под подписку о невыезде. Областники мечтают забрать его к себе, но наш начальник УВД его отстоял. Он пока что посидит в Горовске, в одиночке. Ни у кого смелости не хватит посадить сына главы районной администрации к другим подследственным. Кстати, о главе. Мне надо сегодня же связаться с Александром Фомичом. Думаю, он уже завтра будет здесь и начнет давить на следствие всеми доступными ему способами.

— Скорее всего, так и будет. Лучше бы Ника областники забрали!

— Полина, ты очень здорово придумала с осколками, застрявшими в резине, с разбитым бампером — на трасологическую экспертизу уйдет не меньше недели. Но вот его алиби может подтвердиться уже завтра. Ты вообще в курсе, что у Ника есть алиби?

— Догадываюсь.

— Догадывается она, — передернул плечами Крючков. — Ту ночь, когда произошло ДТП, он провел в обществе Кремневой Юлии Ивановны, девяносто четвертого года рождения, на съемной квартире, находящейся на…

— Провиантской, шестнадцать, — проявила я осведомленность. — Ты мне лучше скажи, где Кремнева живет?

— Она не местная, прописана в общежитии пединститута, но там практически не появляется, тусуется у подружек. Ник дал номер ее телефона. — Женька достал мобильник и продиктовал мне его.

— Записала.

— Есть еще сосед, с которым Ник общался среди той ночи. Тот сказал, что у него ребенок не может заснуть, и попросил парня сделать музыку потише. Перфи… — Крючков посмотрел по сторонам и повторил фамилию на два тона тише: — Перфилов послал его далеко и надолго. Теперь же он хочет, чтобы сосед подтвердил сей факт.

— А из какой квартиры сосед? — уточнила я.

— Этажом ниже.

— А съемная квартира на каком?

— Не знаю, — Женька заглянул в свои бумаги, — ее номер — семьдесят шесть, соседа ты уж как-нибудь сама вычислишь. Полина, у тебя есть остаток сегодняшнего дня и половина завтрашнего, чтобы нейтрализовать этих свидетелей. Говоря «нейтрализовать», я не имею в виду что-то противозаконное. Прошу тебя, не подставляй этих людей, заставляя их давать ложные показания! Не затягивай в свою воронку все больше и больше народу. Ты меня услышала?

— Услышала. Я попробую сделать так, чтобы свидетели на какое-то время оказались вне зоны доступа.

— Тогда нечего здесь рассиживаться. — Крючков отодвинул пустую чашку. — У меня, между прочим, кроме твоего Перфилова и другие клиенты имеются.

— Ты не поверишь, но у меня, кроме него, и другие… объекты мести имеются.

— По коням! — Женька встал из-за стола, взял папку с бумагами и направился к выходу. Я последовала за ним. Подойдя к своей машине, он оглянулся и сказал: — Завтра созвонимся. И повторяю — без новых глупостей!

— Хорошо, — кротко ответила я и пошла к пешеходному переходу, потому что «Рено Логан» стоял на другой стороне улицы.

Сев за руль Алинкиной тачки, я не спешила трогаться с места. Немного подумав, я набрала на «серой» трубке номер Юли, с которой Никита зависал позапрошлой ночью на съемной квартире.

— Алло! — пропищал тоненький голосок.

— Здравствуйте! Это Юля Кремнева? — уточнила я для порядка.

— Да, — подтвердила она. — А вы кто?

— Меня зовут Галина, но мое имя вам вряд ли что-либо скажет. Скажите, Юля, вы в курсе, что вашего знакомого Никиту Перфилова арестовали?

— Кого?! Никиту?! — девчонка расхохоталась. — Этого не может быть! Вы хоть знаете, кто его отец?

— Глава районной администрации. Вы представляете, насколько все серьезно, если прокурор подписал ордер, не побоявшись гнева Александра Фомича? — Я сознательно сгущала краски.

— Не представляю.

— Напрасно. Все более чем серьезно. И вы, Юля, тоже под ударом.

— Я?! С какой стати? Я ничего противозаконного не совершала!

— А вот следователь по этому делу думает иначе. Вы у него тоже на крючке…

— А как он вообще узнал о моем существовании? — поинтересовалась Кремнева.

— Очень просто — Никита часто связывался с вами по телефону. Короче, за вами тоже должны прийти с минуты на минуту.

— А никто не знает, где я сейчас нахожусь, — с вызовом бросила мне подружка Перфилова.

— Деточка, это легко вычислить по твоему мобильнику… — Я почему-то «соскочила» на «ты». — Собственно, я поэтому тебе и звоню. Никита не хочет, чтобы у тебя были из-за него проблемы, вот он и нашел способ связаться со мной. Короче, я передаю тебе его просьбу: выключи аппарат и немедленно уезжай из города.

— А может, мне просто симку поменять? — начала торговаться со мной Юля. — Я попрошу подружку, чтобы она купила мне новую.

— Менять надо не только симку, но и аппарат. Кроме того, нельзя звонить своим родным и знакомым, так как по ним тебя тоже могут вычислить. Уж лучше просто обрубить связь, не появляться в институте, в общежитии…

— Ой, вы меня, наверное, разыгрываете! А я, как дура, поверила!

— Нет, Юля, это не розыгрыш, это предупреждение об опасности, — донельзя серьезно заявила я.

— Но я не могу не появляться в институте. У меня сессия на носу!

— Когда у тебя первый экзамен? — уточнила я.

— Через неделю.

— Вот хотя бы на неделю и исчезни, если не хочешь завтра же оказаться в следственном изоляторе. Ты меня поняла?

— Поняла, — услышав это, я отключила связь, но минут через пять вновь набрала Юлин номер.

Она ответила как ни в чем не бывало:

— Алло!

— Кремнева, ты меня, похоже, не поняла, — раздраженно заметила я.

— Я не успела выключить мобильник, — начала оправдываться студентка, — мне надо было кое-кому позвонить…

— Ты точно не въехала в серьезность положения…

— Уже въехала. Я дозвонилась до приятеля Никиты, и он подтвердил, что Никиту арестовали. Его, оказывается, в каком-то ДТП обвиняют. Не понимаю, при чем здесь я? Чем мне это может грозить?

— У него в машине нашли наркотики, а на упаковке — отпечатки твоих пальцев, — сразу же нашлась я. — Дальше что-то объяснять надо?

— Не надо. Отключаюсь. — И я услышала короткие гудки.

Еще через пять минут я позвонила по тому же номеру, но он был уже вне зоны доступа. Девочка, кажется, прониклась серьезностью ситуации, которую я ей обрисовала. Впрочем, проверить ее еще разок не помешает, желательно завтра. Осталось самое сложное — нейтрализовать второго свидетеля. Я поехала на Провиантскую улицу, не имея конкретного плана действий. Обычно в таких ситуациях меня спасала импровизация.

По дороге я подумала, что надо бы изменить внешность, только вот тот дежурный парик под черное каре и очки без диоптрий в металлической оправе остались в бардачке моего «Мини Купера». Жалко, конечно, но не критично. Припарковавшись около соседнего, четырнадцатого, дома, я позволила себе посмотреть, что лежит в бардачке «Рено Логан». Стоило мне только открыть его, как оттуда посыпалась всякая всячина. Алинка, наверное, и сама забыла, что у нее здесь имеется какой-никакой провиант — пара шоколадных батончиков, полпачки ржаных хлебцев и баночка колы. На этом целый день продержаться можно! Но я искала нечто другое. О, косынка! Подойдет. А это что за упаковочка? Линзы, меняющие цвет радужной оболочки глаз. Тоже сгодятся. Вставив линзы, я посмотрела в зеркало. Мои серые глаза стали карими. Прикольно! Вынув из сумки косметичку, я подкрасила ресницы, подкорректировала линию губ, а для завершения образа повязала на голову косынку.

Я вышла из машины, собралась с мыслями и направилась в соседний двор. Потоптавшись около нужной парадной пару минут, я дождалась, когда оттуда выйдет пожилой жилец, и юркнула в оставленную им открытой дверь. Поднявшись на нужный этаж, я уже примерно представляла себе, как поставить разговор со свидетелем или членами его семьи. На мой звонок отреагировала женщина.

— Кто там? — спросила она.

— Я ваша новая соседка, из семьдесят шестой квартиры. У меня есть для вас важное сообщение…

После некоторой паузы дверь открылась, и я увидела молодую женщину с грудным ребенком на руках.

— Какое сообщение? — спросила она.

— Здравствуйте! Меня зовут Галина. Я купила квартиру прямо над вами и с завтрашнего дня начинаю ремонт. Буду менять трубы, проводку, так что шума будет много, — сымпровизировала я на ходу.

— Много шума? — не на шутку испугалась молодая мамочка. — Но вы же видите, у нас маленький ребенок!

— Вижу, да мне, собственно, другие соседи уже сказали об этом. Поверьте, мне очень неловко перед вами за предстоящие неудобства, — для убедительности я прижала руку к груди, — но у меня нет другого выхода! Вселяться в квартиру, находящуюся в таком жутком состоянии, категорически невозможно…

— Да, я вас понимаю. Но нам-то что делать? Варенька так чутко спит… — Женщина крепче прижала к себе девочку.

— Может, вы больше гулять с ребенком будете или вообще на время куда-нибудь переедете? — предложила я.

— Переехать? Надолго?

— На неделю. Рабочие мне пообещали, что за этот срок они управятся; конечно, им придется работать без выходных и с восьми до двадцати трех…

— До двадцати трех?! — мамочка округлила глаза.

— Да, я рабочих строго-настрого предупредила, что после одиннадцати вечера шуметь нельзя. Так что вам придется потерпеть недельку…

— Ну уж нет! Мы сегодня же уедем к моей маме. Вот муж с работы придет — и отвезет нас к ней. Собственно, ему оттуда на работу даже удобней добираться, — прикинула молодая женщина.

— Простите, мне действительно очень неловко, — виновато улыбнулась я ей.

— Спасибо, что хоть предупредили.

— А как же иначе? Я не хочу портить отношений с соседями, еще даже практически не вселившись. До свидания. — Я начала подниматься и услышала легкий хлопок закрывающейся двери.

Постояв наверху минут пять, я начала спускаться вниз. До моего слуха донесся такой разговор:

— Дан, а нам сегодня твой друг не помешает?

— Нет.

— Точно?

— Точнее не бывает. Его сегодня закрыли, — сказал Мануйлов без какого-либо намека на сочувствие.

— Где?

— Лучше спроси за что.

— За что? — спросил женский голос.

— Он полицейского насмерть сшиб и уехал с места ДТП.

— А ты откуда знаешь? С ним, что ли, был?

— Нет, мне Леха сказал. Дан ему оттуда позвонил, воспользовавшись правом на один телефонный звонок. У Лехи ведь мать — адвокат…

— Понятно…

Довольная своим экспромтом, я вышла на улицу. Мне удалось не только убедить жену свидетеля, что надо немедленно съехать отсюда, но и посчастливилось подслушать Мануйлова. Невольно подслушав его разговор с подружкой, я поняла, что он даже рад, что его приятеля «закрыли», как он выразился. Наверное, потому, что Ник теперь не сможет занимать вечерами здешнюю квартирку. Да уж, назвать закадычными друзьями трех парней, надругавшихся над Наташей Чурковой, было невозможно. Друзья не радуются, когда у кого-то случаются неприятности, неважно, большие или маленькие. Никита лишь посмеялся над Лехой, когда тот показал ему мое письмо. А Дан легко убедил Иванова, что автором этого письма является Перфилов. В итоге Алексей затаил на своего приятеля обиду. Когда Ник, воспользовавшись своим правом на один телефонный звонок, позвонил ему из кабинета следователя и попросил прислать адвоката, Леха отнесся к выполнению его просьбы весьма своеобразно — упросил мать дать указание своему сотруднику, чтобы тот не слишком старался. Ну разве это дружеский поступок? У меня возникло ощущение, что ничто, кроме сексуальных развлечений, эту троицу и не объединяет…

* * *

Остановившись перед шлагбаумом, я высунула голову в окно. Охранник, сидевший в будке, узнал меня и открыл проезд. Только заехав на территорию поселка, я вспомнила про свое ночное приключение. Интересно, как долго меня караулила «Лада Приора»?

Я думала, Ариша снова станет меня пилить за то, что я круглыми сутками где-то пропадаю, а потому не уделяю ему никакого внимания, но, как ни странно, ни одного упрека в мой адрес не последовало. Дед скорее сам чувствовал себя виноватым, оттого и старался не попадаться мне на глаза. За ужином он все-таки не выдержал моего пристального взгляда и признался:

— Полетт, я снова проиграл. Много.

— А знаешь, Ариша, это даже хорошо! Надеюсь, теперь ты наконец остановишься. Одному человеку не может все время везти в карточных играх. В конце концов он просадит все, что когда-либо выиграл, а то и больше того. Это теория вероятности, и с ней не поспоришь. Есть только один способ не допустить полного разорения — перестать играть. Раз и навсегда. — Я говорила, но дед никак не реагировал на мои слова. Это показалось мне очень подозрительным, потому что Ариша прежде не выносил подобных разговоров. Для него «не играй» было равнозначно — «не дыши». Если на человека надеть противогаз и зажать шланг, он инстинктивно начнет размахивать руками. Сейчас я пыталась сделать примерно то же самое, но ответной реакции почему-то не последовало. — Почему ты молчишь? Скажи хоть что-нибудь.

— Все очень вкусно. — Ариша встал из-за стола и вышел из столовой.

Мне показалось, что в его глазах промелькнули искорки лукавства. Однако разгадывать этот ребус мне было некогда. С минуты на минуту должны были начаться областные новости. Я включила маленький телевизор, висевший напротив стола, и, попивая чай, вслушивалась в каждое слово ведущего. Информация о визите нашего губернатора в столицу и вести с полей меня мало интересовали, так же как открытие детских садов сразу в нескольких райцентрах.

— А теперь криминальная хроника. По подозрению в совершении дорожно-транспортного происшествия, в результате которого был сбит житель поселка Шевыревка, получивший травмы, несовместимые с жизнью, задержан сын районного чиновника. При задержании он оказал сопротивление сотрудникам полиции. Ведется следствие. — Андрей Зотов перевел дыхание. — В Октябрьском районе областного центра произошло обрушение стены жилого здания…

Я взяла пульт и выключила телевизор. Вот как Чурков должен догадаться, что речь шла именно о Перфилове? Никак. Моему разочарованию не было предела. Только когда я поднялась в свою комнату и ненароком взглянула на ноутбук, меня посетила воодушевляющая мысль. Я включила ноут и начала серфинг по Рунету. На официальных сайтах нашей области, района, города не было сказано ни слова больше, чем в теленовостях. А вот на одном из местных форумов шло обсуждение того, посадят ли Никиту Перфилова за наезд со смертельным исходом или отец его отмажет. Многие склонялись к тому, что Никита избежит наказания. Я зашла на другой форум, под ником Хорошая девчонка. Сэр Тимоти был уже там.

«Привет! Ты где так долго пропадала? — сразу же спросил он меня, и я отослала его туда, где только что сама зависала. Минут через десять он вернулся и уточнил: — Тот «шедевр» твоих рук дело или чистое совпадение?»

Я ответила вопросом на вопрос:

«Если скажу, что моих, ты поверишь?»

«Попробуй меня убедить».

«Не вижу в этом никакого смысла. — Немного подумав, я добавила: — Важно то, какое впечатление производит картина, а не то, кто ее написал. Или ты из тех, кто сначала приглядывается к подписи в углу полотна, потом — к раме, а уже после этого — к самой картине?»

«Сдается мне, что ты кидаешь понты, приписывая себе чужое авторство. Там, по ходу, автопортрет. Что бы ты пела, если бы не подвернулся случай? — Судя по тому, что сэр Тимоти сменил стиль, к диалогу подключился Тимофей Михайлович, и Володька начал писать под его диктовку».

«Когда художник написал одну хорошую картину — это случайность, две — совпадение, а три — это уже закономерность».

«Ты бы не умничала, а делом занималась, тебе еще три портрета писать, — бросил реплику сэр Тимоти и покинул форум».

Еще три портрета! А заказ был на четыре — три мужских и один женский. Значит, Чурков все-таки удовлетворен тем, что произошло с Перфиловым. А почему бы и нет? Раньше Никита был парнем из хорошей семьи, а теперь, благодаря моей работе, стал подозреваемым в серьезном преступлении. Даже если доказательная база рассыплется, отмыться от грязи следственного изолятора ему будет не так-то просто.

Глава 11

Утром я позвонила Юле Кремневой — ее телефон был вне зоны доступа. Значит, она прислушалась к моим доводам. А вот Настя Рябченко оставила их без внимания. Что же я сделала не так, общаясь с ней? Почему мои увещевания не возымели должного действия? Может, Анастасия решила на всякий случай навести справки о Галине Козак? Только никто в Горовске никогда и не слышал о таком психологе. А разве я говорила, что я местная? Может, я из областного центра приехала? Хотя Рябченко наверняка знает о прижимистости Тимофея Михайловича, поэтому вряд ли поверит, что он выписал для лечения Наташи специалиста из другого города. Но, если разобраться, Чурков не такой уж и скупердяй. Ради того, чтобы наказать обидчиков своей единственной дочери, он выложил немаленькую сумму. Михалыч сказал, что залез в долги. Все-таки зря Нечаева завысила планку! Я не собиралась обирать до последней нитки пенсионера, каким бы злопамятным и занудливым он ни был.

Мои размышления прервал телефонный звонок. Я взяла мобильник и, взглянув на экран, поняла по номеру, что звонит Настя. Она словно почувствовала, что я думаю о ней.

— Алло! — ответила я.

— Здравствуйте! Это Настя, подруга Наташи Чурковой, — представилась девушка. — Знаете, я вчера поздно вечером возвращалась домой с дня рождения сотрудницы, и мне показалось, что за мной идет мужчина. Мне так страшно стало! Я подумала, что его послал за мной Наташкин отец. Но потом оказалось, что нам просто какое-то время было по пути. Когда я свернула на свою улицу, он исчез. Вернувшись домой, я вспомнила про вас и посоветовалась со Светой, своей старшей сестрой, — стоит ли принять ваше предложение? Она сказала, если все оставить так, как есть, мне и средь бела дня будут мерещиться маньяки. Я не хочу, чтобы у меня возникла мания преследования! В общем, я согласна.

— Это правильное решение. Настя, когда мы можем с тобой встретиться, чтобы обсудить все детали?

— Давайте сегодня, в обеденный перерыв, — предложила Рябченко.

— Хорошо, я подъеду к твоему офису, — я отключилась и набрала Алинкин номер.

— Слушаю, — пролепетала Нечаева сонным голосом.

— Доброе утро, соня!

— Поля, опять ты мне поспать не даешь! — разозлилась Алинка.

— А ночью чем ты, интересно, занималась? Неужели колесила по городу, разыскивая моего мусорщика?

— Делать мне больше нечего, — принялась отнекиваться моя подружка, но как-то очень неубедительно.

— Так, Алина, жди меня, никуда не уезжай, я к тебе скоро приеду!

— Ладно. — Нечаева отключила связь.

Через какой-то час я сидела у своей подружки и пила свежесваренный кофе с кусочком вафельного торта.

— Алина, помнишь, ты собиралась выйти замуж за Гарика? — спросила я.

— Полька, зачем ты напоминаешь мне об этой несостоявшейся свадьбе? — Подруга обиженно надула губки.

— Прости, я не думала, что эта рана в твоей душе еще не зажила…

— Да какая там рана! — отмахнулась Нечаева. — Мне просто неприятно об этом вспоминать, и все! Я такое платье себе присмотрела в каталоге, такие туфельки выбрала, а потом оказалось, что в наличии ничего нет и не будет. Я так расстроилась, а Гарик, вместо того чтобы посочувствовать моим проблемам, сказал, что ждет от меня элегантности и легкости в преодолении жизненных трудностей. Потом мы вышли на улицу, а там дождь пошел, ну просто настоящий тропический ливень! Зонтов у нас с собой не было, его машина стояла в квартале от салона… Знаешь, что Гарик мне предложил? Думаешь, переждать дождь в соседнем кафе или поймать такси? Нет, он спросил, а смогу ли я играючи, не обращая внимания на ливень, перепрыгивать через лужи? Конечно же нет! На мне туфли были с каблуками двенадцать сантиметров и платье в пол! Вот тогда-то я и увидела истинное лицо Гарика и поняла, что не смогу жить по принципу «умри, но соответствуй»! Уж лучше быть чьей-то любимой врединой, чем его совершенством. У Гарика же каждый новый уровень требований был сложнее предыдущего. Я старалась как могла, а потом решила: все, надо сходить с этой невыносимой дистанции. У меня тоже свои принципы — пусть меня носят на руках, а не стоят в стороне и смотрят: а достаточно ли я красиво прошла по лужам? Правильно я говорю?

— Правильно, — подтвердила я, потому что не хотела затевать длинную дискуссию на эту неоднозначную тему.

— Поля, а почему ты вообще вдруг про Гарика вспомнила? — поинтересовалась Нечаева.

— Ты говорила, что вы с ним обращались в эвент-агентство, где вам предложили обряд похищения невесты…

— Было такое, — подтвердила Нечаева. — Но мы сразу же от него отказались. Гарик хоть и родился на Кавказе, но традиций не соблюдает. Мы остановились на том, чтобы выпустить в небо около Дворца бракосочетаний белых голубей. Ну, а поскольку я отказалась выходить замуж, договор с агентством «Счастливый день» мы тоже расторгли… Поля, я не поняла: ты что, собралась под венец и сообщаешь мне об этом таким оригинальным способом?!

— Алина, успокойся, никуда я не собралась! Просто мне сегодня отзвонилась Настя Рябченко и сказала, что согласна сыграть перед Чурковым спектакль. Вот я и подумала, что можно привлечь к этому действу сотрудников эвент-агентства. Они будут думать, что похищают невесту, а Тимофей Михайлович сделает свой вывод…

— А что, неплохая мысль, — одобрила моя подружка.

— Скажи, у вас там спрашивали бумажку из ЗАГСа?

— Нет, конечно! Какая им разница, подали мы в действительности заявление или нет? Главное — это своевременная оплата услуг.

— Тоже верно, — согласилась я.

— Кстати, об оплате. Надо будет как-то заставить Чуркова перевести на счет оставшуюся сумму до того, как ты поквитаешься со всеми парнями, а то ведь он запросто может кинуть тебя с последнем платежом, — забеспокоилась Нечаева.

— Что-нибудь придумаем. Кстати, я вчера была вынуждена воспользоваться линзами, которые нашла в бардачке твоего «Рено», — призналась я.

— А что, у меня там были линзы? А я их дома обыскалась!

— У тебя там много чего лежит. Ты бы навела в машине порядок, — посоветовала я.

— Ладно.

— Ну так что, ты простишь мою кражу или мне компенсировать тебе ущерб?

— Так и быть, прощаю, — смилостивилась надо мною Алинка.

Пообщавшись со своей лучшей подругой, я вышла во двор, села в «Мини Купер» и сразу обратила внимание: бензин-то на нуле! И как это, интересно, Нечаева умудрилась потратить едва ли не полный бак бензина? Неужто на самом деле ездила по ночному городу в надежде повстречать супергероя на мусоровозе?

На ближайшей АЗС была очередь. Около кассы я встретилась со Стасом Бабенко, приятелем деда.

— Ну как там Владиленыч? — спросил он.

— Переживает, — ответила я.

— С чего бы это? — удивился Стас.

— Как это — с чего? — в свою очередь удивилась я. — Он же два раза подряд проиграл огромные суммы!

— Кто проиграл?! Аристарх?! — У Бабенко аж челюсть отвисла.

— Следующий, пожалуйста, — крикнула в окошко кассирша, потому что Стас от удивления затормозил.

Он протянул ей деньги, назвал марку бензина и номер колонки, а когда получил чек, сразу же пошел к своей машине, не сказав мне больше ни слова. Через минуту я подошла к соседнему терминалу и спросила:

— Станислав Викторович, так Ариша не проигрывал в последнее время крупных сумм?

Бабенко мотнул головой из стороны в сторону, давая мне понять, что позорных поражений на счету моего прародителя как не было, так и нет. Сразу же после этого он сел в свою машину и тронулся с места.

— Эй, ты что там, уснула? — крикнул мне парень, высунувшись в окно машины, стоявшей за «Мини Купером».

Осмысливая произошедшее, теперь уже затормозила я. Цифры на табло терминала застыли, а я продолжала держать пистолет в баке.

— Извините, я задумалась, — сказала я, закрывая крышку бензобака.

Итак, дед мне врал! Нельзя сказать, что он делал это без угрызений совести. Его нежелание общаться со мной, смотреть мне в глаза свидетельствовало о том, что ложь эта Аришу тяготила. Но почему он тогда пошел на этот шаг? У меня пока что не было ответа на этот вопрос.

Когда я подъехала к офису, Настя уже стояла на улице и вертела головой по сторонам. Едва я зарулила на парковку, она направилась в мою сторону, и я открыла дверцу. Она села в мое авто.

— Извини, я немного опоздала, — повинилась я. — Пришлось заехать на заправку. Давай перейдем сразу к делу.

— Да, конечно, — кивнула девушка.

— Скажи, Настя, у тебя есть бойфренд? — полюбопытствовала я.

— А это здесь при чем? — Моя собеседница нахмурилась.

— Это не праздный интерес. Дело вот в чем. В Горовске есть эвент-агентство «Счастливый день», — начала объяснять я, — которое занимается организацией праздников, в том числе и свадеб. Одна из услуг, которую там оказывают, — это похищение невесты. Оно происходит там и так, как того хотят клиенты. Возможен, к примеру, такой вариант: девушка возвращается домой из танцевальной студии, рядом останавливается машина, из нее выскакивают крепкие парни, якобы кунаки влюбленного джигита, усаживают его невесту в тачку, и что немаловажно — будто бы против ее воли, и увозят в горы. В нашем случае — туда, куда захочешь ты. И все это происходит на глазах Тимофея Михайловича.

— А сколько стоит такой обряд? — поинтересовалась Настя.

— Тебе не о чем беспокоиться. Для тебя все будет совершенно бесплатно.

— Вы знаете, Галина, я не люблю быть кому-то обязанной. Вы и так тратите на меня свое время. Если это не очень дорого, я могла бы сама заплатить за похищение, — предложила Рябченко.

— Настя, на самом деле ты меня ничем не обяжешь. Владелец этой фирмы — мой приятель, я периодически оказываю ему услуги психолога, — придумывала я на ходу, — и никогда ничего не просила у него взамен. Он сам не раз предлагал мне организовать праздник, но я не люблю заранее продуманных мероприятий. Они становятся такими скучными! Но твой случай — не в счет, тут как раз все должно быть исполнено как по нотам.

— Ну, если так, то почему бы и нет? — сдалась девушка практически без боя. — Бойфренда у меня нет, такого, к которому я могла бы обратиться с подобной просьбой. Боюсь, что мой парень, с которым я недавно стала встречаться, меня неправильно поймет. Если вообще поймет! Но я могла бы попросить сыграть роль моего жениха Ромку, мужа моей старшей сестры. Он в курсе моих проблем, к тому же любит разные розыгрыши. И потом Роман — жгучий брюнет, его иногда принимают за кавказца.

— Ну что ж, это очень хороший вариант! Только проследи, чтобы Рома не забыл снять обручальное кольцо, когда пойдет в эвент-агентство.

— Он его вообще не носит. — Настя задумалась на секунду-другую, потом спросила: — Галина, меня еще вот такой вопрос интересует: как сделать так, чтоб все это происходило на глазах Наташкиного отца? Если его заранее предупредить, где и когда ему надо быть, он поймет, что все это понарошку.

А девочка явно не глупа! Она задавала вопросы по существу, но у меня на них уже были припасены ответы.

— Если ты помнишь, я сказала, что похищение произойдет по пути из танцевальной студии домой. Я имела в виду студию «Запад — Восток». Этот маршрут выбран не случайно. Дело в том, что Чурков работает вахтером, — также придумала я, — в одной фирмочке, расположенной по ходу движения. У него перед глазами стоит компьютер, на который выводятся записи с камер, в том числе и наружного наблюдения. Если он по каким-то причинам пропустит нужный эпизод, то потом сможет просмотреть его в записи. Уж я-то об этом позабочусь.

— В принципе, меня все устраивает, — сказала Рябченко после небольшой паузы. — Я сегодня вечером поговорю со Светкой и Ромкой. Надеюсь, они согласятся подыграть мне.

— Настя, пожалуйста, в любом случае позвони мне и скажи, что вы решили. Если Роман по каким-либо причинам откажется или не сможет сыграть роль твоего жениха — не расстраивайся. Поищем другие варианты.

— Ладно. Я, пожалуй, пойду, а то у меня обеденный перерыв заканчивается. — Настя открыла дверцу, но прежде чем выйти, спросила: — А Наташа? Ей лучше?

— Да, — кивнула я, очень надеясь на то, что ее подругу успешно лечит Доктор Время.

Я поймала себя на мысли, что сегодня уже несколько раз за день соврала, и мне это было абсолютно несложно. Оправданием служило то, что моя ложь была во благо, она не причиняла хорошим людям зла. Но вот зачем дед обманул меня, сказав, что два раза подряд проигрался по-крупному? Ответа на этот вопрос у меня по-прежнему не было.

Когда Рябченко вошла в офис, я вырулила со стоянки и поехала по маршруту, на котором должно было состояться предполагаемое нападение на Настю или «похищение невесты», кому как удобнее смотреть на эту ситуацию. До места я не доехала — мне позвонил Крючков и предложил пообедать в ресторане. Мне пришлось развернуться и поехать в обратном направлении.

* * *

Женька ждал меня уже в ресторане. Хотя «ждал» — это слишком громко сказано. Он изучал какие-то документы.

— Добрый день! — сказала я, устраиваясь напротив Крючкова. Он кивнул, даже не подняв на меня взгляд.

Я взяла папку с меню, сиротливо лежавшую на краю стола, и только открыла ее на первой странице, как услышала:

— Не трудись! Я уже сделал заказ на двоих. Его вот-вот принесут.

— А если я не хочу то, что ты заказал?

— Но я же не хотел «защищать» твоего Перфилова, но взялся за это, — уколол меня адвокат.

— То есть это такой воспитательный момент? — догадалась я. — Ладно, съем то, что ты заказал. Надеюсь, это не брокколи и не спаржа.

— А что так? Очень полезные продукты. — Женька лукаво улыбнулся.

Подошла официантка и начала расставлять перед нами заказанные блюда. Крючков меня приятно удивил. Оказывается, за время нашего знакомства он неплохо изучил мои гастрономические пристрастия, поэтому упрекнуть его в какой-то злокозненности было невозможно. Я придвинула к себе вазочку с моим любимым «Цезарем».

— Ты созвонился с родителями Никиты? — спросила я.

— Ну разумеется. Они сначала не хотели верить, что их сын задержан, — думали, это чья-то дурацкая шутка. Но в конце концов поняли: я их не обманываю.

— И что дальше? Александр Фомич уже здесь?

— Нет, он сказал, что не может прервать визит в Чехию. Еще вчерашним рейсом в Москву вылетела его супруга. Сегодня утром она была уже в Горовске. Я пообщался с Еленой Павловной. Эта женщина — совершенно неадекватная. Она не умеет слушать, только говорит, говорит, говорит… Точнее, кричит. Она пыталась «строить» всех: меня, следователя, начальника УВД, зампрокурора…

— Женя, только не говори, что Ника все-таки выпустили под подписку!

— А я и не говорю. Его переводят в соседний район, чтобы не было давления со стороны родителей. Что касается меня, — Крючков сделал небольшую паузу, — то Перфилова решила отказаться от моих услуг.

— Как — отказаться? — расстроилась я.

— А что ты хочешь? Я ведь ничего не смог для него сделать: меру пресечения не изменил, свидетелей не нашел, дать взятку следователю отказался. Полина, подобных проколов в моей практике давно уже не было, наверное, с самой стажировки.

— Хочешь сказать, что этот удар по самолюбию оказался для тебя нестерпимым?

— Скорее, неприятным. — Раздался телефонный звонок. Женька вынул мобильник из кармана и уставился на экран, чего-то выжидая. Его выдержке, так же как и выдержке звонившего, можно было позавидовать.

— Я мешаю вашему разговору?

— Нет. Это Перфилова. Не понимаю, что ей еще от меня нужно? И так за полдня она весь мозг мне выела.

— Ответь — и узнаешь, — посоветовала я.

— Алло!

— Вы что, издеваетесь надо мной?! — рявкнула она в трубку.

— Нет, — спокойно сказал адвокат.

— Почему вы так долго не отвечали мне? — возмутилась Елена Павловна. — Вы же знаете, в каком я состоянии!

— Был за рулем. Ответил, как только смог припарковаться.

— Значит, так, Евгений Павлович: нам надо немедленно встретиться! Приезжайте ко мне домой! Адрес знаете?

— Елена Павловна, вы же собирались нанять нового адвоката, — напомнил ей Крючков.

— Нет времени вводить другого человека в курс дела! Бросайте все и приезжайте ко мне! — На этой начальственной ноте Перфилова отключилась.

— Ты слышала это? — Женькин взгляд так и просил сочувствия.

— Слышала, — подтвердила я. — Но ее можно понять. Сына, которого она считала примерным мальчиком, обвиняют в серьезном преступлении…

— В нескольких преступлениях, — поправил меня адвокат. — Не забывай, что он ударил двух полицейских… Вот стерва, такой обед испортила! А сейчас горячее должны принести…

— Доешь, а потом поедешь к клиентке, — посоветовала я.

— Не хочется, аппетит пропал. Вот что, — Крючков достал бумажник, вынул из него несколько купюр и положил на стол, — Полина, ты оставайся, можешь и мою порцию свинины по-боярски съесть, а я поехал. Она ведь не отстанет, будет названивать каждые пять минут.

— Удачи! — пожелала я Женьке.

Разумеется, на две порции мяса меня не хватило. Из ресторана я вышла, ощущая приятную сытость, села в машину и поехала изучать маршрут, на котором должна была состояться инсценировка похищения. То, что Чурков работал ночным вахтером, я придумала по ходу разговора с Настей. Не могла же я ей сказать, что предупрежу Тимофея Михайловича, когда и где на нее нападут! Теперь мне надо было найти место, откуда мой клиент мог бы незаметно наблюдать за происходящим. Я доехала до Волжского переулка, вышла из машины и не спеша прогулялась до танцевальной студии «Запад — Восток», потом, таким же прогулочным шагом, вернулась к «Мини Куперу». У меня в голове созрело два варианта того, как поступить с Чурковым. Первый был близок к тому, что я озвучила Рябченко. Можно было договориться с охранником одной из фирм, занимавшей двухэтажное здание, чтобы Михалыча туда пустили на часок. Но это было бы очень хлопотно. Второй вариант сводился к тому, чтобы он наблюдал за происходящим на Волжском переулке из офисной высотки, именуемой в народе «Свеча». Она находилась на соседней улице, некоторые фирмы работали там круглосуточно, так что остаться в ней до позднего вечера — никаких проблем. Я подумала, что Михалычу желательно наблюдать за происходящим в бинокль, чтобы он мог четко рассмотреть лицо «жертвы». Я не была уверена, что у Чуркова имеется дома мощная оптика. Скорее всего, придется его снабдить своим собственным биноклем.

Я поехала к «Свече». Походив там по этажам, я пришла к выводу, что удобнее всего будет расположиться в туалете на шестом этаже. Мужской и женский находились рядом, так что угол обзора из их окон был примерно одинаковым. Передать клиенту бинокль можно через курьера, а вот с обратным действием было посложнее. А если попросить Тимофея Михайловича оставить оптику где-нибудь здесь? Я прошлась еще раз по этажу, но подходящего места так и не нашла. Ладно, это все детали. Главное, чтобы Настя не передумала. Вдруг ее родственники раскритикуют мой план? Тогда мне придется придумывать что-нибудь новенькое.

По дороге домой я вспомнила о встрече со Стасом Бабенко. Скорее всего, он уже предупредил Аришу, что нечаянно подставил его. Так что мой прародитель наверняка придумал какую-нибудь легенду, объясняющую это недоразумение. Когда я вернулась домой, деда там не было. Похоже, он предпочел отсрочить момент выяснения наших отношений.

В вечерних новостях передали, что пошли вторые сутки с момента задержания Никиты Перфилова, который подозревается в наезде со смертельным исходом, но свою вину он не признает. Тележурналисты все-таки решили озвучить его фамилию. А какой смысл ее скрывать, если на просторах Интернета она уже склоняется вдоль и поперек?

Я набрала номер Ярцева.

— Антон, привет! Скажи, тебя интересуют подробности задержания сына главы районной администрации?

— Спрашиваешь! Я сегодня весь день занимался тем, что пытался выведать хоть какую-то информацию, — проговорил журналист криминальной хроники, — но все официальные источники хранят молчание.

— Значит, так, — начала я вещать, — после того, как областные СМИ сообщили о ночном ДТП близ поселка Шевыревка, в областное УВД позвонила женщина и назвала номер машины, сбившей полицейского на мотоцикле. Как выяснилось, эта машина принадлежит Никите Перфилову. Через несколько часов после телефонного звонка домой к подозреваемому выехал наряд полиции. Сначала они осмотрели «Опель Астра», стоявший около дома. Вмятина на переднем бампере и осколки, предположительно, фар сбитого мотоцикла, застрявшие в протекторах передних шин, свидетельствовали о том, что этот автомобиль действительно недавно побывал в аварии. Полицейские поднялись в квартиру, чтобы опросить водителя. Вопросы Никите не понравились, и он ударил одного сержанта кулаком в челюсть.

— Лихо! — усмехнулся Ярцев.

— Если учесть, что он занимался боксом, это вполне предсказуемо. Поскольку подозреваемый в наезде оказал сопротивление сотрудникам полиции, на него надели наручники и отвезли в Горовский райотдел полиции. Но и там Перфилов-младший вел себя буйно. Только с него сняли наручники, как он сразу же ударил дежурного. До предъявления обвинения ему назначена мера пресечения — содержание под стражей. В настоящее время ведется следствие, — закончила я свой пресс-релиз.

— Полина, ты не стала бы мне звонить, если бы не имела какой-то личной заинтересованности в моей публикации. И, скорее всего, тебе известно нечто поярче этих сухих протокольных фактов, — догадался Ярцев.

— Нет, Антон, к сожалению, я больше ничего не знаю.

— Казакова, здесь определенно что-то не так. — Мой бывший одноклассник задумался. — Скажи, это действительно Перфилов сшиб насмерть полицейского?

Проницательности журналиста можно было позавидовать. Впрочем, мне как раз и надо было, чтобы Чурков, прочитав его статью в газете «Горовск сегодня», догадался, что Никиту все-таки подставила мисс Робин Гуд.

— Понятия не имею, следствие покажет. — Я не сочла нужным раскрывать Ярцеву все свои карты.

— А откуда тебе известны эти факты: звонок свидетельницы, осколки в шинной резине, сопротивление полиции? — допытывался журналист.

— Антон, поверь — источник надежный.

— Ладно, Полька, спасибо за инфу. — Мой однокашник отключился.

Вскоре мне позвонила Рябченко.

— Это Настя, — представилась девушка. — Я поговорила со Светой и Ромой. Им понравилась задумка с похищением невесты. Они так хохотали!

— Вообще-то смешного во всей этой истории мало, — подметила я.

— Вы правы, — согласилась со мною Анастасия. — Ромка завтра после работы может сходить в агентство «Счастливый день». Мое присутствие там, наверное, необязательно. «Похищение» — это ведь как бы сюрприз жениха, так?

— Как бы да, — подтвердила я. — Завтра, в первой половине дня, я постараюсь договориться, чтобы его приняли там надлежащим образом.

— Спасибо.

— Вот еще что, Настя, — добавила я, — после «похищения» тебе желательно появиться дома только утром, и видок у тебя должен быть соответствующим… Ты меня понимаешь?

— Вы думаете, Тимофей Михайлович не ограничится только «вечерним спектаклем»? Ему еще и утренний нужен? — Голос Рябченко заметно сник.

— Не знаю, мы должны на всякий случай подстраховаться. Если ты вернешься домой под утро в мятой рваной одежде, с растрепанными волосами и заплаканными глазами, он точно будет удовлетворен случившимся.

— Нет, я, конечно, могу переночевать у Светки с Ромкой. Но вот насчет моего растрепанного вида… даже не знаю, что вам сказать. Меня же соседи могут увидеть! Что они обо мне подумают? — распереживалась девушка. — Я уже не говорю про маму.

— Настя, ты должна сопоставить, что страшнее: каждый день, каждый час оглядываться, опасаясь, не увязался ли за тобою маньяк, или же дать соседям повод для сплетен. Кстати, для них можно придумать какое-нибудь объяснение. Например, что ты чуть не попала под машину или что-то в этом роде…

— Да, наверное, соседям можно это как-то объяснить… Я сразу не сообразила. — В голосе Насти появились воодушевленные нотки.

После разговора с Рябченко я позвонила Алинке и рассказала ей последние новости, чтобы она знала, о чем разговаривать с клиентом.

Когда я легла спать, Ариша домой еще не вернулся…

Глава 12

Когда я утром уходила из дома, дедуля, вернувшийся глубокой ночью, еще спал. Первым делом я поехала в агентство «Счастливый день». Перед тем, как выйти из машины, я надела на голову парик, черное каре. Дело было даже не в конспирации, а в том, чтобы стать хоть немного похожей на Романа. Помнится, Настя говорила, что он жгучий брюнет. Зайдя в эвент-агентство, я сказала персоналу, что хочу поговорить с руководителем. Меня любезно проводили к директору. Это был мужчина лет сорока, с густыми усами.

— Присаживайтесь! — Он указал рукой на стул. — Слушаю вас.

— Мой брат собирается жениться, — начала я. — Он студент, его невеста тоже студентка, так что все свадебные расходы лежат на родителях. Я же хочу сделать им небольшой предсвадебный подарок. Скажите, вы ведь оказываете такую услугу, как похищение невесты?

— Оказываем, — подтвердил директор.

— А я могла бы сейчас оплатить этот обряд, но так, чтобы будущие молодожены не знали, сколько я заплатила?

— Любой ваш каприз! Мы выпишем вам подарочный сертификат на данную услугу. Цена там не указывается. Жениху останется только прийти к нам, чтобы обсудить детали обряда. Вы в курсе, у молодых есть какие-то особые пожелания? — поинтересовался директор.

— Насколько мне известно, они хотят, чтобы все было скромно…

— Скромно так скромно. Скажите своему брату, чтобы он захватил фотографию своей невесты, чтобы наши сотрудники не перепутали ее с кем-то еще.

— Да-да, конечно, — кивнула я.

Минут через пятнадцать я вышла из агентства «Счастливый день» с сертификатом в руках, села в машину, позвонила Рябченко и договорилась с ней о встрече. Мы не стали ждать обеденного перерыва. Настя выбежала ко мне на несколько минут в рабочее время. Я вручила ей сертификат и еще одну бумагу.

— Настя, тут нарисована схема, где именно все должно происходить. Необходимо, чтобы Роман четко объяснил тем, кто будет тебя похищать, что никакие отступления от этого плана категорически недопустимы.

— А если его спросят, к чему такие формальности?

— Пусть скажет, что он будет снимать происходящее на камеру для семейного архива. А ты, Настя, когда рядом с тобой затормозит машина, обязательно повернись лицом в сторону офисного здания, чтобы у Чуркова не возникло сомнений: это ты и никто другой.

— Да-да, я поняла. Галина, извините, мне пора возвращаться. Вечером я вам позвоню.

— Хорошо. — Я махнула ей рукой и пошла к своему «Мини Куперу».

Сев в машину, я подумала о том, что волна возмездия уже накатила на Перфилова, на Мануйлова она только надвигается. А вот Иванов пока что стоит от района буйства «стихии» в стороне. Как наказать его, я пока еще не придумала. Может, мне продолжить забрасывать его записками угрожающего характера? Но что это даст? Ничего существенного. Каждая последующая угроза умаляет значение предыдущей, если та ничем не подкреплена на практике. Я пообещала Лехе, что обнародую историю его сексуальных забав, если его мать не отмажет Телегина. Разумеется, я не хотела, чтобы этот финансовый махинатор избежал наказания, так что усердствовать дальше в этом направлении мне не стоило. Нужно было придумать что-нибудь новенькое.

Я вновь заколесила по городу, пытаясь найти Иванова. Мне повезло — я обнаружила «Киа Рио» в самом предсказуемом месте: у стадиона «Зенит». Припарковавшись неподалеку, я надела наушники и услышала забавный разговор.

— Да разве это тачка? Автохлам! Мать на ней семь лет ездила, — жаловался кому-то Кузнечик, — а потом себе новую купила, а мне свою «Киа» отдала. Она уже вся разваливается.

— Леха, мне бы твои проблемы! У нас в семье вообще никогда тачек не было.

— Как же вы живете? — искренне удивился Иванов.

— Нормально мы живем. А куда ездить-то? Все в шаговой доступности.

— Нет, Толян, ты не понимаешь, авто — это не только средство передвижения, это еще и безотказное средство произвести впечатление на девушку.

— У меня есть девушка, хоть я и без тачки.

— А с тачкой у тебя было бы их знаешь сколько?

— Но мне не надо много, я Катю люблю.

— Да, Толян, ты точно с другой планеты к нам прилетел. Ничего, со временем обживешься, станешь таким же, как все мы. Кстати, ты знаешь, что губернатор обещал вручить всем победителям чемпионата ключи от авто?

— Слышал.

— Так вот, они будут моими, — самоуверенно заявил Алексей.

— Не уверен, — бросил ему вызов Толян.

— Чего? — усмехнулся Кузнечик. — Иди тренируйся, конкурент!

Вскоре все звуки стихли. В моей голове началось выстраивание логической цепочки. Иванов надеется победить в чемпионате по легкой атлетике. У него есть веский стимул прыгнуть дальше всех — новенький автомобиль, обещанный нашим губернатором. А тачка нужна Лехе, чтобы катать девчонок. У него просто ненасытная потребность в новых знакомствах, новых сексуальных развлечениях. Не удивительно, что он согласился на весьма «оригинальное» предложение Перфилова — раз и навсегда отвадить от него Наташу, изнасиловав ее. Но это уже не развлечение, это — преступление. Уголовно наказуемое! Мать Лехи — адвокат, и не просто адвокат, а председатель Горовской коллегии. Любая моя попытка засадить Алексея обречена на провал. Даже нет смысла тратить на это время. Значит, надо идти другим путем. Надо лишить Леху соблазнов, не лишая при этом его свободы. Он хочет новых знакомств, новый автомобиль, победу на чемпионате Европы. Иванов только и твердит об этом соревновании. Петина написала после интервью с ним две строчки, и как раз о предстоящем чемпионате. Вывод отсюда напрашивается сам собой: надо сделать так, чтобы Кузнечик пропустил этот чемпионат. А что, если?..

Идея должна была вот-вот родиться, но этот нелегкий процесс внезапно прервала Алинка.

— Алло! — ответила я на ее телефонный звонок.

— Поля, у меня к тебе предложение, — проворковала Нечаева. — Давай будем смотреть «Кузницу звезд» вместе!

— Давай.

— Приезжай ко мне.

— Хорошо.

— Поля, а я тебе не помешала? — встревожилась Алинка.

— Ну как тебе сказать? — замялась я.

— Значит, помешала. Иначе бы ты не стала так односложно отвечать, — догадалась моя подружка. — Извини.

— Попробую. — Я отключила связь и мысленно вернулась к Иванову.

Только идея, которую я собиралась родить минуту назад, отказалась появляться на свет. Похоже, время для этого сакраментального момента еще не пришло. Я завела двигатель и поехала к Нечаевой.

* * *

Примерно за пять минут до начала шоу мне позвонила Рябченко.

— Галина, еще раз здравствуйте! Роман только что вернулся из агентства «Счастливый день», он договорился с ними на завтра.

Алинка поставила на журнальный столик вазу с фруктами и кивнула на часы, давая мне понять, что вот-вот начнется шоу.

— На какое конкретно время? — уточнила я, не обращая внимания на свою подружку. Нечаева включила телевизор, но без звука.

— На восемь вечера, — сказала Настя, я озвучила несколько ремарок по поводу завтрашнего спектакля, пожелала удачи и отключилась.

Алинка сразу же включила звук. Ведущая как раз стала представлять членов жюри. Начала она с Маргариты Колобродовой, директора продюсерского центра «Арлекин». Марго сдержанно улыбнулась. Ольга Антонова, заместитель председателя комитета молодежной политики и спорта, услышав свою фамилию, чуть склонила голову. Возможно, она поступала так всякий раз, но мне почему-то показалось, что она подала знак именно мне.

— Комитет культуры неизменно представляет Анна Данилина. — Ведущая деликатно обошла ее должность.

Анна Ильинична расплылась в широчайшей улыбке, и я подумала, что она могла уже забыть о неприятном инциденте в туалете. Надо было мне сегодня разыграть ту незатейливую сценку с телефонным звонком, а не во вторник!

— И как это я сразу не сообразила, что Олег Минеев — нетрадиционной ориентации? — удивилась Алинка, когда заведующего музыкальной частью Горовского театра драмы показали крупным планом. — Поля, тебе не кажется, что у него даже глаза чуть-чуть подкрашены?

— Кажется, — кивнула я.

— И председатель нашего жюри — заслуженный артист России, лауреат международных конкурсов Вениамин Боровский!

Седой музыкант послал в камеру воздушный поцелуй. Хотелось бы верить, что он был адресован Александре Ромашкиной.

Изменений в составе жюри не было, и это радовало. Мы с Алинкой одновременно потянулись к вазе с фруктами и выбрали одно и тоже яблоко.

— Бери, — уступила я ей.

— Нет, Поля, я не хочу, чтобы оно стало яблоком раздора, поэтому разрежу его пополам.

Первым выступал Геннадий Алов. Его номер не произвел на нас особого впечатления, впрочем, как и на членов жюри. При десятибалльной системе оценки конкурсантов они все единогласно поставили по восемь баллов. Диана Богач, конкурсантка, вышедшая на сцену второй, начала неплохо, но в припеве несколько раз сфальшивила, а концовку смазала. То ли у нее возникли какие-то проблемы с микрофоном, то ли девчонка просто перенервничала. Это, разумеется, сказалось на оценках. Боровский поставил ей «семерку», Данилина «девятку», остальные члены жюри — по «восьмерке». В сумме получились те же сорок баллов, что и у Алова.

— Мне вот интересно, — сказала я во время рекламной паузы, — чем руководствуется Анна, выставляя баллы? В комитете говорили, что у нее со слухом большие проблемы.

— Ты же слышала, она каждый раз про душу говорит. Взяло за душу — не взяло за душу…

— Ну да, конечно, что же еще остается начальнику административно-хозяйственного отдела? На работе только швабры, моющие средства да картриджи для принтеров с ксероксами.

Мы с Алинкой переглянулись и рассмеялись.

Рекламный блок закончился, и ведущая объявила следующую конкурсантку — Маргариту Кадарян. Восточная красавица зажгла своим номером зрителей телестудии — те аплодировали ей стоя. А вот члены жюри остались к этому выступлению равнодушными — все, кроме ее тезки. Марго дала ей «десятку», остальные поставили, словно сговорившись, по восемь баллов. Тем не менее Кадарян, получив в сумме сорок два балла, выбилась в сегодняшние лидеры, правда, ненадолго. Выступавший вслед за ней Тимур Андреев набрал на балл больше. Самую высокую оценку поставил ему Вениамин Боровский, а самую низкую — Анна Данилина. Минеев пока что всем участниками шоу, и юношам, и девушкам, ставил «восьмерки». Заподозрить его в какой-то предвзятости на почве нетрадиционной сексуальной ориентации было невозможно.

Конечно же, мы с Алинкой ждали выступлений Оксаны Пермяковой и Данилы Мануйлова, но ведущая каждый раз объявляла других конкурсантов. Интрига закручивалась и закручивалась — все туже и туже. Денис Журавлев, выступавший пятым, бездарно провалился, умудрившись забыть слова в припеве и не дотянуть несколько высоких нот в последнем куплете. Так что тридцать семь баллов были им вполне заслужены. Данилина и Минеев, которых мы обвинили в любви к молодым мальчикам, поставили ему «семерки», так же как и Боровский. Утверждать, что Анна и Олег пытались опровергнуть наши обвинения, занижая сегодня участникам мужского пола свои оценки, было бы слишком самоуверенно. Журавлев действительно выступил плохо, Андреев тоже не блистал, а выступление Алова мы с Нечаевой уже и не помнили.

— Мне кажется, — сказала моя подружка, которая видела все предыдущие передачи, за исключением той, что вышла в эфир, когда мы загорали с ней на Мальте, — что сегодня судейство намного объективнее. Во всяком случае, пока что. Не знаю, что будет дальше. Я уже сгораю от нетерпения!

— Алина, скушай нектарин, — предложила я, чтобы заткнуть ей рот.

Следующая конкурсантка, Виталия Горбунова, вышла на сцену с саксофоном. Сделав длинный проигрыш, она отняла инструмент от губ и запела. Между припевом и вторым куплетом она опять-таки приложила сакс к губам. Честно говоря, я была очарована ее игрой, а вот Алинка назвала Виталию перезрелой тыквой.

— Почему — тыква? — удивилась я.

— Потому что она такая же круглая и рыжая. Неужели ей никто не говорил, что с такими внешними данными в шоу-бизнесе делать нечего? Да и поздно ей уже туда. Горбуновой, наверное, уже больше тридцати. Разве что имя у нее нестандартное — Виталия, — с придыханием произнесла Алинка. — Ее родители, наверное, мальчика ждали, вот и назвали так. Хотя для шоу-бизнеса сгодится.

— Согласна, внешние данные так себе, возраст тоже на пределе, но вот слух, голос — то, что надо, — высказалась я, а потом добавила: — А как она играла!

— Поля, ты в сто раз лучше нее играешь на саксофоне, — заметила моя подружка, но я-то знала, что это подхалимаж чистой воды.

— Приятно это слышать, — ответила я, — но мне до Горбуновой — почти как до Бутмана. Она наверняка окончила музыкальную школу по классу игры на духовых инструментах, а я — самоучка.

— Знаешь что, это вокальный конкурс, а не инструментальный, — принялась умничать Нечаева. — Я в Интернете прочитала, что Пермякова владеет тремя инструментами: фортепиано, аккордеоном, гитарой. Но она почему-то не аккомпанирует сама себе. Хотя понятно почему — вокал от этого может пострадать.

Пока мы с Алинкой спорили, едва не просмотрели оценки Виталии.

— Сорок три балла, — успела прочитать я на турнирной таблице. — Как у Тимура Андреева.

— Марго молодец! «Семерку» ей влепила, — заметила Нечаева. — Она знает, что делает. Горбунову ни за какие бабки не раскрутишь. А единственная «десятка» Боровского тоже вполне понятна. Он ведь пианист. Скорей бы уж Оксана вышла!

После рекламной паузы ведущая объявила Лилию Цыганюк, и моя подружка разочарованно вздохнула. У этой исполнительницы был очень красивый академический голос — альт. Она пыталась спеть эстрадную песню в оперном варианте, а получилось, на мой взгляд, ни то ни се. Алинка вообще, слушая ее номер, сидела с кислым лицом. Несмотря на то, что ни один из членов жюри не поставил Цыганюк максимального балла, она пока что поднялась выше всех по сегодняшней турнирной таблице. Сразу трое, Боровский, Минеев и Данилина, оценили ее вокальные данные на «девятку». А Колобродова с Антоновой — на «восьмерку».

— Все, Поля, остались только двое — Ксюша и Дан. Как ты думаешь, кто следующий?

Мне не пришлось отвечать на этот вопрос, потому что ведущая объявила Оксану Пермякову. Нечаевская фаворитка появилась на сцене с гитарой в руках. Алина, дабы скрыть неловкость, потянулась к вазе с фруктами. Взяв яблоко, она несколько раз переложила его из руки в руку и положила обратно в вазу. Во время этого выступления мы не произнесли ни единого слова. Песня собственного сочинения была исполнена Ксюшей на одном дыхании. Гитара прекрасно дополняла номер, несомненно, лучший в сегодняшнем шоу. В этом мы с Алиной были единодушны. И не только с ней, а и с подавляющим большинством членов жюри. Четверо поставили Пермяковой максимальный балл. Отличилась только Марго, оценив ее выступление лишь на «девятку».

— И чего же ей, интересно, не хватило? — обиженно вопросила Нечаева.

— Ксюша выступила очень хорошо, — сказала Колобродова, комментируя свою низкую оценку, — просто номер Маргариты Кадарян мне понравился больше.

— А я готов ставить столько «десяток», сколько будет достойных выступлений, — заявил председатель жюри. — Пока их, на мой взгляд, три, и у следующего конкурсанта есть все шансы получить от меня четвертую «десятку» за сегодняшний день. Все зависит только от него самого.

Антонова что-то говорила про мурашки, Данилина — про душу, а Минеев от комментариев воздержался.

Наконец ведущая объявила Данилу Мануйлова. Когда он появился крупным планом на экране, Алинка взяла яблоко и смачно откусила кусок. Она всем своим видом демонстрировала мне пренебрежение к Дану.

— Уроки вокала не прошли даром, — заметила я, прослушав первый куплет, — он стал петь стройнее.

— Поля, только не говори, что тебе нравится! — в ультимативной форме заявила Нечаева. — Я на тебя обижусь.

— Это выступление заметно лучше того, что было на прошлой неделе, но оно — одно из худших из всех сегодняшних. Фальши стало меньше, но эмоций — ноль. Он слишком пристально следит за тем, чтобы брать правильные ноты…

Алинка поджала губы, отказываясь комментировать это выступление.

Первой свою оценку выставила Антонова. Это была «семерка». Материальный стимул сработал безотказно. Ольга Георгиевна сделала все, что могла: дала Пермяковой высший балл, а Мануйлову — минимальный, ниже сегодня цифр не звучало. Данилина не рискнула так резко изменить свое отношение к мальчику с голубыми глазами. Она оценила его выступление в восемь баллов. Минеев и Боровский были солидарны с ней. Или она — с ними? Марго долго не решалась поднять свою карточку. Она взяла было одну, но в последний момент передумала и подняла другую. На ней красовалась двузначная цифра.

Единственная «десятка», наверное, не слишком-то вдохновила Дана. Мы с Алинкой могли только догадываться, что он в шоке от случившегося. Камера его почему-то игнорировала.

— Что и требовалось доказать, — разочарованно произнесла Нечаева. — Поля, вот говорила я тебе: надо и с Колобродовой поработать, а ты меня не послушала!

— Алина, это далеко не последняя передача. Рейтинг Пермяковой начал подниматься. — Едва я это произнесла, как на экране появилась турнирная таблица, скорректированная с учетом сегодняшних баллов. — Видишь, Оксана стала четвертой, а была шестой.

— Но Данила по-прежнему первый, — заметила моя подружка.

— Как я уже говорила в начале программы, — напомнила ведущая, — сегодня нас покинет не один участник шоу «Кузница звезд», а сразу пятеро конкурсантов. Вы видите их фамилии на экране… А в полуфинал выходят Оксана Пермякова, Лилия Цыганюк, Маргарита Кадарян и Данила Мануйлов!

— Вовремя мы, однако, подсуетились, — заметила Алина, — Ксюша могла сегодня же вылететь из проекта!

— Я думаю, что работы еще предстоит много. Минеев с Данилиной наверняка к следующей пятнице забудут уколы наших «шпилек». Придется их возобновить. Но самое главное — надо искать подходы к Марго.

— А как же Антонова и Боровский? Ты думаешь, они уже не изменят свою позицию?

Я не успела ответить на этот вопрос, потому что зазвонил мой мобильник.

— Алло!

— Полиночка, здравствуй! Извини, что я тебя побеспокоила, — проговорила Ромашкина. — Ты сейчас можешь разговаривать?

— Да, конечно.

— Я хотела поговорить с тобой о «Кузнице звезд», позвонила на домашний телефон, но мне никто не ответил, поэтому я и звоню тебе на сотовый. Скажи, ты смотрела сегодняшнюю передачу? — поинтересовалась тетя Шура.

— Да, смотрела. Мы как раз сидим с подругой, обсуждаем…

— А мне совершенно не с кем поговорить, не на кого выплеснуть свои эмоции. Вадика, как это часто бывает, нет дома. Валюша не интересуется подобными проектами. Ну не звонить же мне Вениамину! Пусть помучается, гадая, оценила ли я его работу над ошибками или нет!

— Александра Владимировна, а вы еще та сердцеедка! — польстила я слуху полупарализованной женщины.

— Полиночка, ты не знала меня, когда я действительно была сердцеедкой. Сколько у меня было поклонников! Помню, один ездил за мной по всему Союзу и неизменно покупал билет в первый ряд. Самый шикарный букет цветов был всегда от него… А потом он пропал. Внезапно. — Ромашкина замолчала, скорее всего для того, чтобы смахнуть слезу.

— Поля, а это кто? — тихонько спросила меня Алинка.

— Моя соседка, — ответила я, прикрыв микрофон рукой.

— А что ей надо? — В ответ на этот вопрос я лишь пожала плечами.

— Полиночка, для меня стало новостью, — после длительной паузы вновь заговорила Ромашкина, — что сегодня отчислят сразу пятерых. Наверное, я плохо раньше слушала правила. Мне казалось, что каждую неделю участники так и будут выбывать по одному. А тут сразу такой пласт отсекли! А там, между прочим, были неплохие исполнители.

— Наверное, организаторы этого шоу решили сэкономить средства, — предположила я. — В принципе, все вокалисты уже показали, на что способны, так что нет никакого смысла затягивать проект.

— Возможно, хотя сегодняшнее выступление Мануйлова для меня стало откровением. Он распелся! — восторженно произнесла Александра Владимировна. — Если так дело и дальше пойдет, он может занять первое место.

— Лично я болею за Пермякову, — напомнила я.

— Да, неплохая девочка, — сдержанно заметила моя телефонная собеседница. — И Кадарян тоже молодец. А вот Цыганюк, по-моему, попала в полуфинал совершенно незаслуженно.

— Наверное, это и есть тот балласт, от которого не жалко избавиться, — предположила я.

— Скорее всего, — согласилась со мной Ромашкина.

— Александра Владимировна, может быть, вы попытаетесь что-нибудь разузнать у Боровского насчет закулисных интриг? Наверняка у жюри есть определенные виды на финалистов…

— Ну, если Веня соизволит мне позвонить, я, конечно, попробую у него что-то разведать, но сама звонить ему не хочу. Он может неправильно истолковать мои звонки, — кокетливо произнесла полупарализованная женщина. — О, кажется, Вадик пришел! До свидания, Полиночка!

— До свидания!

— Так, Поля, что это еще за соседка? Почему я ее не знаю? — ревниво осведомилась Нечаева.

— Разве ты не знаешь тетю Шуру, которая живет в доме напротив? — удивилась я. — Мне кажется, я вас как-то знакомила.

— Это которая в инвалидном кресле? — припомнила Алинка.

— Она самая, — подтвердила я, и моя подружка заметно расслабилась. — Ромашкина в прошлом пианистка, и у нее был роман с Боровским…

— Понятно, значит, это она по твоей просьбе обрабатывала председателя жюри. Ну что ж, мы все с этой работой неплохо справились. Жаль, что Марго оставили без внимания…

— Алина, мы этот вопрос уже обсудили. Пока что один голос Колобродовой против четырех голосов остальных членов жюри не так уж и важен. А к полуфиналу мы что-нибудь придумаем… Нет, конечно, если у тебя есть конкретные предложения, я с удовольствием их выслушаю.

Нечаева уставилась в потолок, изображая на лице напряженную работу мысли. Просидев так пару минут, она сказала:

— Ты права, не стоит переоценивать Марго.

— Алина, я сегодня вечером попробую встретиться на форуме с сэром Тимоти и попрошу его завтра позвонить тебе, то есть мне… короче, нам! Но не факт, что мне это удастся. В любом случае тебе надо будет держать «серую» трубку включенной прямо с утра. Есть важная информация для Чуркова, а поскольку в Интернете я общаюсь с ним иносказательно, донести до него все как следует у меня не получится. Эта важную миссию я поручаю тебе, Алина.

— Я вся внимание. — Нечаева отложила пилку для ногтей в сторону.

Я рассказала ей о том, что завтра вечером по дороге из танцевальной студии Настю Рябченко против ее воли усадят в машину и увезут в неизвестном направлении. Подруга меня перебила:

— А как же Тимофей Михайлович это сможет увидеть?

— Предложи ему понаблюдать за этим процессом из мужского туалета, находящегося на шестом этаже «Свечи».

— Поля, это не вариант. Там до Волжского переулка с полкилометра будет. Он не сможет ничего толком разглядеть, — раскритиковала мой план Алинка.

— Сможет, потому что завтра в течение дня курьер принесет ему бинокль.

— Вот это другое дело! — Нечаева откинулась на спинку кресла.

— И не забудь для пущей важности спросить у Тимофея Михайловича его адрес. Мне он, конечно, известен, но ведь мисс Робин Гуд не в курсе, где живет ее клиент.

— А если он откажется его назвать? Типа, конспирация…

— Договоритесь о каком-нибудь нейтральном месте встречи, например в ближайшем сквере. Алина, ну что, мне учить тебя надо?

— Не надо, — кивнула Нечаева, — что-нибудь придумаю по ходу дела.

— И еще скажи, чтобы Михалыч почитал газету «Горовск сегодня», там должна завтра появиться заметка о подробностях задержания Перфилова. О Мануйлове, который перестал получать максимальные баллы, тоже ему расскажи.

— Разберусь!

— Тогда я еду домой. Надо еще с дедом выяснить отношения.

— А что случилось? — поинтересовалась Нечаева.

— Алина, извини, это дела семейные.

— Не хочешь говорить — не надо, — фыркнула моя подружка.

* * *

Через час с небольшим я уже была дома. Ариша пребывал в прекрасном расположении духа, и я не захотела нарушать его душевное равновесие совершенно неуместными разбирательствами. Какая разница, проиграл он или нет, а если и проиграл, то сколько! Все люди лгут по тем или иным обстоятельствам, и моя скромная персона — не исключение. Я же не рассказываю деду, что Вольдемар в Горовске, что мы с ним не только периодически видимся, созваниваемся и общаемся в Интернете, но и даже сдали анализы на определение нашего генетического родства. Мне кажется, будет лучше, если дед сразу узнает о том, каков результат этой экспертизы, а не станет считать дни до того момента, когда это будет доподлинно известно. Вот и Ариша, наверное, решил, что лучше приврать мне насчет своих проигрышей. Наверное, он знает, что делает.

После ужина мы с дедом перекинулись в картишки, потом он пошел в свою комнату, а я — в свою. Включив ноутбук, я зашла на форум и написала сэру Тимоти, который уже пасся там:

«Привет! Позвони мне завтра. Есть что обсудить».

«А почему мы не можем созвониться сегодня?» — поинтересовался тот.

«У меня обнулился баланс, так что мобильник в отключке. Завтра утром кину деньги на счет и реанимирую его».

«Ты хоть намекни, о чем хочешь мне сказать», — допытывался сэр Тимоти.

«О предстоящей «выставке». Завтра вечером будет презентация «женского портрета».

«Это интересно!»

«Где и когда она состоится, узнаешь завтра по телефону. Гуд бай!» — написала я и покинула форум.

Глава 13

Около полудня мне позвонила Нечаева.

— Поля, привет! Я только что разговаривала с Чурковым. Ты бы слышала, как он обрадовался, узнав, что сегодня вечером на Рябченко нападут сексуально озабоченные парни кавказской национальности! Мне кажется, что месть подружке его дочери стояла пунктом номер один в его программе. Поля, ну как же так можно?! — все больше распалялась Алина. — Девчонка ведь ни в чем не виновата!

— Это мы с тобой знаем, а Михалыч думает иначе. Так, мне пора заряжать курьера. Ты договорилась с клиентом, куда отправить для него оптику?

— Ты оказалась права, Чурков не стал распространяться насчет своего домашнего адреса. Он сказал, что у него много дел в городе, поэтому он точно не знает, где и в какой момент окажется. В итоге Тимофей Михайлович дал мне номер телефона, чтобы по нему позвонил курьер. — Алинка продиктовала мне его, и я сразу же поняла, что это номер Пашутина. — Потом я сказала, что было бы неплохо сделать следующий транш, потому что проведенная работа потребовала немалых накладных расходов. Чурков взял и отключился на полуслове, сымитировав, что у него на карточке закончились деньги. Ну ничего, я его дожму!

— Алина, не надо слишком уж усердствовать в этом вопросе, — попросила я.

— Надо, Поля, еще как надо! — стояла на своем Нечаева. — Я таких прижимистых людей знаю, они так и норовят всех кинуть. Вот и Тимофей Михайлович наверняка замыслил что-нибудь в этом роде. Мы выполним его заказ в полном объеме, а он, посмеиваясь, скажет, что у него нет денег! Чурков не дурак, он понимает, что мисс Робин Гуд некому на него пожаловаться.

— Интересно, а он, случайно, не догадывается, что Хорошая девчонка может враз стать для него плохой, если не получит за свою работу обещанное вознаграждение?

— Вот этого я тебе не скажу, — замялась Алинка.

— Ладно, пока выключи «серую» трубку.

— Уже выключила.

Мы еще немного поболтали с Нечаевой, потом я позвонила Жаркову:

— Коля, привет! Узнал?

— Ага.

— Ты сегодня работаешь? — поинтересовалась я.

— Угу. — Коля был на удивление немногословен.

— Надо бы сделать доставочку.

— Опять Иванову? — предположил Жарков.

— Нет, другому человеку.

— Другому так другому, — курьер дал мне понять, что он не прочь подзаработать.

— Я сейчас поеду в город, минут через сорок опять позвоню тебе, чтобы договориться, где мы пересечемся.

— Ага.

— Пока. — Отключив связь, я упаковала бинокль в коробку.

— Полетт, ты куда-то собираешься? — полюбопытствовал Ариша, заглянув в мою комнату.

— Да, надо встретиться с курьером. — Я вкратце рассказала ему о предстоящем вечером спектакле.

— Ma ch?re, я удивляюсь, почему ты не отказала клиенту, который хочет наказать ни в чем неповинную девушку?

— Если бы он, — я еще ни разу не называла Арише своего клиента по фамилии, — хотел отомстить только Насте, я бы, конечно, отказала ему, но оставить тех троих упырей безнаказанными невозможно. И потом, он собирался сам что-то предпринять — следил за этой девушкой, угрожал ей по телефону. Пришлось все взять в свои руки.

— Ну, если только так, — вынужден был согласиться со мной дедуля.

Мне не давал покоя вопрос: соврать или не сказать всей правды — это одно и то же или нет? Я упорно не говорила Арише, что мой клиент — не только старый недруг папы, но и родной дядя Вольдемара. Сразу не сделала этого, а теперь мой язык как-то не поворачивался, чтобы сказать: я работаю на Чуркова. Ладно, отложим все откровения еще на недельку.

* * *

Выехав за пределы коттеджного поселка, я остановилась и набрала номер курьера:

— Коля, это снова я. Ты сейчас где?

— На адресе, в районе «железки», после этого поеду на базу за новой партией корреспонденции.

— Тогда около офиса и встретимся.

Минут через двадцать я подъехала к зданию, в цоколе которого располагалась фирма «Ваш выбор». Скутера Жаркова поблизости не наблюдалось. Он подкатил только минут через десять.

— Полина, извини, что заставил тебя ждать, — начал оправдываться Николай. — Понимаешь, я на адресе застрял! Клиент настаивал, чтобы я выпил вместе с ним. У него день рождения, а гостей нет. Бывшие сотрудники какой-то презент ему прислали, а больше о нем никто и не вспомнил. Я еле от него отбодался — пообещал вернуться вечером, после работы.

— У тебя, я смотрю, постоянно какие-то приключения. — Я подумала: если Чурков выкинет какой-нибудь фортель, Жарков не растеряется.

— Практически каждый день. Вот вчера мне надо было доставить в студенческое общежитие букет роз для Маши Кузнецовой, — разговорился Коля. — А там аж три девушки с таким именем и фамилией оказались! Они чуть не передрались из-за этих цветов. Вот умора-то была! Скажи, Полина, твою посылку в какой район надо доставить?

— Понятия не имею. Вот номер телефона, — я протянула Коле бумажку, — позвонишь по нему и узнаешь, где находится адресат. Погоди, потом позвонишь, после того, как оформишь посылку.

— А шоколад? Марина любит горький черный, — просветил меня курьер.

— Поняла, сейчас куплю.

— Я подожду.

Я не поленилась и сходила в ближайший магазин за презентом для администраторши. После того, как я вручила Жаркову шоколадку и стопочку купюр среднего достоинства, Коля спросил:

— Кто отправитель?

— М. Р. Гудкова.

— В прошлый раз был Роберт Гудков, — вспомнил курьер. — Родственники, что ли?

— Ага. — Я вручила Коле посылку.

Жарков отправился в офис, а я позвонила Крючкову, который почему-то упорно не хотел рассказывать мне о своей работе.

— Алло! — ответил адвокат.

— Женя, привет! Ну, как там твой подзащитный?

— Следствие пока не предъявило Перфилову обвинение, но суд продлил ему содержание под стражей еще на семь суток. И эта «стража» теперь в областном центре. Полина, извини, у меня много дел, как будет посвободнее дышать, я сам с тобой свяжусь. Все! Пока!

Вскоре из офиса вышел Жарков с полным рюкзаком корреспонденции. Махнув мне рукой, он сел на скутер и дал по газам. Поскольку моя встреча с Крючковым сорвалась, я решила опять попытаться прослушать разговоры Иванова. Для начала я поехала к его дому, и не зря. «Киа Рио» стоял напротив второй парадной. Я припарковалась через две машины от него и только собиралась надеть наушники, как увидела Леху, выходившего из парадной. Он прошел мимо своей тачки, даже не взглянув на нее. Спортивной сумки при нем не было. Я бросила наушники в бардачок, достала оттуда парик, водрузила его на голову, вылезла из машины и едва ли не бегом припустилась в ту сторону, куда направился Кузнечик. Он уже скрылся за углом дома, и я боялась его потерять. Оказавшись на оживленной улице, я повертела головой и увидела в толпе слева зеленую футболку. Ориентир был найден, за ним я и последовала. Зазвонил мобильник, лежавший в моей сумке. Я достала его и увидела на экране номер курьера.

— Алло!

— Полина, ну что за дела?! Твой адресат гоняет меня по всему городу! — пожаловался Жарков.

— В смысле?

— Я ему позвонил еще из офиса, он назначил мне встречу у входа в парк «Дубки», поэтому я взял корреспонденцию, которую надо было доставить в тот район. Подъехал, подождал минут пять и позвонил по тому же номеру. Так вот, адресат сказал, что его срочно вызвали по работе на другой конец города, и попросил меня подъехать ко Второй градской больнице. Полина, если я стану разносить посылки в этом районе, опоздаю на встречу! А если поеду к больнице, сегодня вообще ничего больше не успею.

— Коля, а ты думал, я просто так плачу тебе деньги за доставку?

— Нет, но так мы тоже не договаривались, — закапризничал курьер.

Стоило мне на какое-то время отвлечься, как Кузнечик сразу же пропал из виду.

— Так, Николай, я думаю, ты сам как-нибудь справишься с этой проблемой. Я сейчас очень занята. Конец связи! — Я убрала мобильник в сумку.

Конечно, мне было очень интересно, что задумал Чурков, но вот куда пропал Иванов — в данный момент это меня интересовало гораздо больше. Дойдя до перекрестка, я огляделась по сторонам, но Леху нигде не заметила. Что-то мне подсказывало — он не мог так далеко уйти. Возможно, зашел в какой-то магазин. Я направилась в обратную сторону, а когда увидела вывеску пивбара с весьма оригинальным названием «Ёрш@Ржа», почему-то сразу поняла: он там! Обычно подобные заведения я обхожу стороной, но ради дела пришлось мне окунуться в специфическую атмосферу пивбара. Я не ошиблась — Иванов сидел там за столиком, причем не один, а с Мануйловым. Они попивали пиво с креветками. Дан — из кружки, а Леха — прямо из горла стеклянной бутылки. Подойдя к стойке, я негромко спросила бармена:

— Есть что-нибудь безалкогольное?

— Три сорта пива и пять сортов кваса.

Я взяла кружку темного кваса, фисташки и села неподалеку от парней.

— Да, дела, — озадаченно произнес Мануйлов. — «Жучок» в сумке — это серьезно… Леха, по-любому, тебе его на стадионе подбросили! Кто-то воспользовался моментом, пока ты тренировался.

— Я убираю сумку в шкаф. Он закрывается на замок…

— Не тупи! Любой замок можно открыть.

Разговор был весьма интересным, поэтому я открыла сумку, нащупала в ней диктофон и включила его.

— Ладно, где именно его подбросили, не суть важно, проблема в другом — кому это нужно? Я попросил мать пробить Роберта Гудкова, человека с таким именем и фамилией нет не только в Горовске, но и во всей нашей области.

— Леха, это же верняк псевдоним, — умничал Дан, — мог бы и не пробивать! Слушай, а ты успел с Ником перетереть эту тему до того, как его копы взяли?

— Не успел. Он все на Провиантской зависал…

— Вот-вот, я как раз хотел с тобой об этой хате поговорить. Ничего, если я сегодня опять там вечерок скоротаю? Нет, если, конечно, тебе надо, я найду другое местечко. Мы изначально договаривались, что будем соблюдать очередь.

— Не надо, я туда больше — ни ногой! Как подумаю, что кто-то может наблюдать за нами в оптику… А вдруг к ней еще и винтовка прилагается?!

Дан расхохотался. Мало-помалу успокоившись, он бросил приятелю:

— Леха, да у тебя паранойя! Какая винтовка? Кому мы нужны? Ладно, пойду еще пива возьму. Тебе принести?

— Нет, мне и это уже поперек горла стоит.

— Да, старик, по ходу, тебе здорово письмо и «жучок» по мозгам ударили, — усмехнулся Мануйлов и, скользнув по мне беглым взглядом, направился к барной стойке. Надеюсь, он меня не узнал. Когда мы встретились с ним недавно на лестничном марше, я выглядела несколько иначе.

— Девушка, можно здесь приземлиться? — спросил меня толстопузый мужик лет сорока пяти с двумя кружками пива в руках.

— Нет, я жду приятеля, — нарочито громко сказала я.

— Я уже пришел. — Мужик наглым образом поставил на стол пиво и плюхнулся на лавку так, что аж пол прогнулся.

— Вы что, не слышите? Это место занято!

— Так ты меня, наверное, ждешь? Это я — Прибалт. Мы с тобой в нэте договорились здесь встретиться. А ты — Ласточка, так?

— Никакая я не Ласточка, я жду реального друга, а не виртуального. Будьте добры — пересядьте! Здесь полно свободных мест.

— А вот и не пересяду! — заартачился Прибалт. — Мне здесь нравится!

Я не стала ему отвечать, чтобы не пропустить диалог, возобновившийся за соседним столиком.

— Леха, ты себя неправильно ведешь, — принялся учить приятеля Дан. — Я смотрю, ты слишком глубоко на все это заморочился. Наплюй ты на эти шпионские штучки и оторвись по полной! Слушай, а давай вдвоем сегодня на хату забуримся, в смысле, вчетвером? Возьмем вискаря, девчонки пожрать чего-нибудь приготовят… А окна — окна можно чем-нибудь занавесить.

— Какого вискаря?! У меня чемпионат на носу. Мне, кроме безалкогольного пива, сейчас ничего нельзя. Слушай, говорят, ты вчера из проекта чуть не вылетел? — сменил тему Иванов.

— Кто говорит?

— Полинка. Я сам твою «Кузницу» не смотрю.

— Врет все твоя Полинка! Я там в таком отрыве от всех иду, что меня уже не догнать, — похвастался Мануйлов.

— Она мне другое говорила…

— Ну да, судьи вчера немного снизили баллы, так это для интриги, они заранее все рассчитали — кому сколько можно дать. Я даже знаю, кто из девчонок в следующем туре вылетит, мне отчим уже сказал. Это… — Дан назвал какую-то фамилию, но я ее не расслышала, потому что сидевший напротив меня мужик выпил одну кружку пива и заговорил.

— Ну и где твой реальный друг? — усмехнулся он.

— Опаздывает.

— Знаешь, я бы тебе поверил, если бы здесь, кроме тебя, была моя Ласточка. Поскольку тут только одна особа женского пола, значит, ты — она и есть, — логично заключил Прибалт.

Я не стала его опровергать, чтобы не затягивать наш диалог, из-за которого мне было плохо слышно, о чем говорят за соседним столом.

— …Алиса обещала после своей днюхи, а она у нее через месяц, — похвалился Дан.

— Да ты с ума сошел! Мало того, что она тебе почти сестра, так еще и несовершеннолетняя, — заметил Иванов. — Если я не ошибаюсь, ей только семнадцать исполнится?

— Слушай, Леха, что это ты вздумал мораль мне читать? Можно подумать, у тебя малолеток не было! Ксюне, кажется, шестнадцать было, когда ты ее…

— Ксюня — иногородняя, к тому же родаки — запойные алкаши, они выперли ее из деревни в город, а как она здесь живет и с кем, им по барабану, — не оправдался, а разъяснил приятелю ситуацию Иванов. — Алиса же — дочь твоего отчима. Разницу чувствуешь?

— Леха, я не понял, ты чего это вдруг таким идейным стал? Раньше ты по-другому базарил. Слушай, а может, ты сам на Алиску виды имеешь? — предположил Данила. — Не дождешься! Разве зря я ее столько окучивал?

— А ты подумал, как ваши предки отреагируют, если узнают?

— Откуда, интересно? Кто им скажет? Алиска не глупа, она будет молчать.

— Делай что хочешь, только не говори потом, что я тебя не предупреждал. Вот Ник меня не послушал, и где он сейчас? Я ему сто раз говорил: не садись пьяным за руль!

— Да не переживай ты за него, — отмахнулся Мануйлов. — Родаки его по-любому отмажут.

— Это вряд ли. Мать говорила, там все серьезно. — В голосе Иванова проскользнула ехидца, которой его приятель, кажется, не заметил.

— А мне вот интересно, куда он той ночью рванул? Чего ему в Горовске не сиделось?

— Кто ж его знает? Может, девку какую-то просто катал, — предположил Кузнечик.

— Да, скорее всего, так, — согласился с ним Мануйлов.

Я увидела, что в бар зашла женщина лет тридцати пяти с очень пышными формами и начала обозревать зал.

— Кажется, это ваша Ласточка, — сказала я Прибалту, сидевшему спиной ко входу.

Он оглянулся, оценил свою виртуальную подружку и, вероятно разочаровавшись в ней, сказал мне:

— Я пошутил. На самом деле я никого не жду. А вы?

— А я не шутила, — стояла я на своем. Как подтверждение этого, зазвонил мой мобильник. — Алло! Коля, ты где? Я тебя жду, жду…

— Ждешь? — удивился Жарков. — А я сомневался, перезванивать тебе или нет. Короче, твою посылку я передал парню лет тридцати. А пока я ехал от «Дубков» до больницы, в наш офис пришел какой-то старикан и засыпал Марину вопросами. Действительно ли я работаю у них курьером? От кого посылка? Как выглядит М. Р. Гудкова? Часто ли она пользуется услугами нашей фирмы?

— И что она ему сказала?

— Подтвердила, что я — штатный сотрудник, и описала отправительницу, которую видела впервые…

— Как описала? — полюбопытствовала я.

— Женщина лет сорока, среднего роста, склонная к полноте… Короче, что ей пришло в голову, то она и озвучила. Теперь Марина требует от меня денег. И в самом деле, Полина, шоколадкой здесь не обойдешься!

— Согласна. Ты сейчас где? — Я встала из-за стола и направилась к выходу.

— Вернулся в район «Дубков».

— Я тоже туда выезжаю.

Почему Чурков изменил место встречи, выяснилось без каких-либо усилий с моей стороны. Увидев около входа в парк «Дубки» парня в комбинезоне с логотипом фирмы «Ваш выбор», Михалыч наверняка сильно удивился, и в его голове родилась шальная мыслишка. Он послал курьера на другой конец города на встречу с Вольдемаром, а сам отправился в офис и принялся выяснять, как выглядит мисс Робин Гуд. Я пока не знала, простое ли это любопытство или он замыслил что-то вполне конкретное. Скорее всего, второй вариант. Предупреждала же меня тетя Катя, что Чурков — очень скользкий тип! Никогда не знаешь, что он выкинет. Мне вдруг пришло в голову, что он может попытаться внести свои коррективы в вечерний «спектакль». С него станется! Михалыч явно не из тех людей, которые могут пожаловаться на свою скучную молодость, размеренную зрелость и спокойную старость. Молодость, старость… Чурков вовлек в свои игры племянника. Я мысленно поставила себя на место своего клиента и поняла, что он обязательно пошлет Володьку в Волжский переулок, так сказать, в гущу событий. Не исключено, что парни из «Счастливого дня» на чем-нибудь проколются, на какой-нибудь мелочи, и тогда Пашутин догадается, что все это — инсценировка. Нельзя было этого допустить.

Я встретилась с Колей и выдала ему энную сумму денег для Марины…

* * *

За полчаса до «похищения невесты» я позвонила Володьке.

— Полина? — удивился он. — Вот уж не ожидал услышать твой голос. Удивила, сестренка!

— Тебя так легко удивить, братик?

— Во всяком случае, тебе это удалось.

— А если я предложу пойти в боулинг, ты, наверное, даже не поверишь?

— В боулинг?! С чего бы это вдруг? Ты же сказала, что с родственниками никуда не ходишь.

— Я тут прикинула — шансы на то, что ты мой брат, пятьдесят на пятьдесят. Не так уж много, но и не так уж мало… Короче, не заставляй меня оправдываться! Просто скажи: пойдешь со мной сегодня в боулинг или нет?

— Сегодня? Знаешь, у меня сегодня дело одно с дядькой было запланировано. — Вольдемар заюлил, подтверждая мои догадки. — Давай лучше завтра развлечемся.

— Но я на сегодняшний вечер заказала две дорожки. А завтра у меня может не быть настроения. Давай все-таки ты перенесешь свои дела на потом?

— Не могу. — Мой «братец» обреченно вздохнул.

— Ясно, значит, дядька для тебя гораздо важнее сестры и деда… Я так Арише и скажу: предложила брату пойти со мной в боулинг, а он отказался.

— Ты рассказала дедушке, что я в Горовске?! — не на шутку встревожился Пашутин.

— Пока нет, но придется ему рассказать, что ты нас с ним ни в грош не ставишь.

— Ну зачем же его лишний раз волновать? Ты права, вот получим на руки результаты анализов, тогда и сообщим ему обо всем. — Володька задумался. — Ладно, Полина, пожалуй, я пойду с тобой в боулинг. Если честно, дядька мне жутко надоел за эту неделю. Я только и делаю, что слежу, как бы он лишнего не выпил! С дедушкой гораздо интереснее было. Он такой шутник!

— Не стану этого отрицать — у Ариши с чувством юмора все в порядке.

— Полина, так где и когда мы с тобой встречаемся?

— Через полчаса, около торгово-развлекательного центра «Лазурь». Знаешь, где он находится?

— Да, как-то проходил мимо.

— Не опаздывай, — попросила я его. — Ждать не буду!

* * *

В то время, когда в Волжском переулке проходил обряд «похищения невесты», мы с Вольдемаром развлекались в «Лазури». Мне показалось, что он играет в боулинг едва ли не первый раз в жизни. Пашутин сбивал по одной-две кегли, а у меня был страйк за страйком. Он сильно расстраивался из-за того, что разрыв в нашем счете все увеличивается и увеличивается. Я испугалась, что его самооценка упадет ниже плинтуса, и начала откровенно халтурить. Володька же немного поднаторел в игре и даже сбил один раз все кегли, но это не помогло ему кардинально изменить ситуацию — я одержала над ним победу.

Наигравшись, мы засели в баре.

— Скажи, как дела у Наташи? — поинтересовалась я, потягивая из трубочки апельсиновый фреш.

— Плохо, — не стал скрывать Вольдемар. — Тетя Рая недавно звонила из Зеленого Яра и сказала, что Наташка целыми днями лежит под яблоней в гамаке и думает о чем-то своем. Не исключено, что она планирует новую попытку суицида. Тетка ей не раз предлагала развеяться, сходить на пруд, позагорать, искупаться. Наташка сначала отказывалась, а потом неожиданно согласилась.

— Ну вот, не все так плохо, — заметила я.

— Тете Рае показалось, что дочка хотела утопиться, только пруд неглубокий, да и народу там много — местная молодежь, дачники…

— С этим надо что-то делать. Может, нанять для нее психолога? — предложила я на правах дальней «родственницы».

— Работали с ней в Горовске и психиатры, и психологи, только толку от них мало. Все твердили одно и то же: нужна смена обстановки и время. Обстановку она сменила — уже целый месяц живет у бабки в Зеленом Яре, а изменений к лучшему пока что никаких нет. Наташке вроде бы даже неинтересно, что те, кто довели ее до такого состояния, вот-вот за все заплатят.

— Кстати, мисс Робин Гуд уже что-нибудь сделала? — не могла не поинтересоваться я.

— Да, она работает, не так быстро, как хотелось бы, но подвижки уже есть. — Пашутин не стал вдаваться в подробности.

Мы еще немного поболтали о том о сем, а потом я отвезла Вольдемара домой и направилась в сторону коттеджного поселка. Было еще совсем не поздно — начало одиннадцатого, но почти на том же месте я встретила те же две «Лады». Правда, на этот раз они мчались на бешеной скорости мне навстречу. Только я подумала о том, что пронесло, как увидела в зеркало заднего вида, что обе тачки развернулись и начали меня преследовать. Это только в комиксах супергерои всегда приходят на выручку, в жизни хорошо, если тебе повезет один раз. Мой счастливый билет был уже использован. Так что теперь я могла рассчитывать только на себя, ну и, конечно, на свой «Мини Купер»! Российскому автопрому тягаться с английским — глупо. Я рванула вперед, задействовав все сто восемьдесят «лошадей», бивших копытами под капотом моего авто. Проехав пару километров, я вдруг увидела человека, переходившего дорогу в неположенном месте, и резко затормозила. Пешеход, вместо того чтобы поскорее дойти до тротуара, остановился и начал делать мне какие-то знаки. По всему было видно, что он пьян и плохо ориентируется в пространстве. Тем временем тачки приближались. Я хотела объехать пьяного мужика слева, но ему вдруг стукнуло в голову пойти назад, и в итоге он чуть не оказался под моими колесами и упал. Я открыла окно и крикнула:

— Да уйди же ты с дороги, наконец!

— Все-все! — Он поднялся на ноги и поплелся к правому тротуару.

Я снова рванула вперед на максимальной скорости, а тачки, преследовавшие меня, резко затормозили на том же месте, где и я минуту назад. Я толком не поняла, что именно произошло, но подумала, что алкаш снова вышел на дорогу, спровоцировав ДТП. По идее, мне надо было вернуться назад и вызвать, если потребуется, «Скорую помощь». Я постепенно сбавила скорость, пока не остановилась. Какое-то внутреннее чутье подсказало мне, что не стоит менять направление. Достав «серую» трубку, я набрала «03» и сообщила об аварии, после этого поехала домой. Весь вечер меня не оставляла мысль, что я невольно спровоцировала наезд на человека. Ко мне возвращался бумеранг: я подставила Перфилова, а теперь какие-то высшие силы подставляли меня. Наверняка камеры видеонаблюдения зафиксировали наши гонки. Хотелось поделиться своими тревогами с дедом, но он куда-то отправился на ночь глядя, наверное в подпольное казино — отыгрываться. Мне оставалось только одно — заняться самоедством.

Я ругала себя за то, что гоняла по улицам с недопустимой скоростью, за то, что перестала чувствовать грань между правдой и ложью, законом и беззаконием. Конечно, тихий внутренний голос пытался меня оправдать. Он нашептывал мне, дипломированному юристу, что сегодня у меня не было другого выхода, кроме как нарушить правила дорожного движения, что моя ложь — это ложь во спасение, а если закон не карает преступников по его заслугам, то его можно и нужно обходить, дабы их наказать.

Глава 14

В воскресенье утром мне позвонила Настя.

— Галина, здравствуйте! Я только что вернулась домой. Вы бы видели меня! — эмоционально воскликнула Рябченко. — Видок у меня такой, что только вместе с бомжами по помойкам лазить! Хорошо, мама с утра на дачу уехала и во дворе соседей не было. Правда, там парень один незнакомый околачивался. Он с меня глаз не сводил, и мне даже показалось, что он меня сфотографировал на мобильник.

— Это, наверное, племянник Чуркова.

— Насколько мне известно, у Наташки только один двоюродный брат, только он не в Горовске живет.

— В последнее время Владимир живет здесь, — пояснила я.

— Да, его действительно Володькой зовут. Наташа мне о нем рассказывала. Так вот, когда я пришла домой, сразу посмотрела в окно — его во дворе уже не было. Значит, Тимофей Михайлович решил до конца все проверить, вот и прислал своего племянника. А я, честно говоря, думала, что «утренний спектакль» — это уже перебор.

— Теперь, когда Чурков убедился, что ты повторила судьбу его дочери, можешь быть уверена: он забудет о твоем существовании. Так что можешь расслабиться, — заверила я девушку.

— Галина, спасибо вам за все! — Услышав от Рябченко слова искренней благодарности, я убедилась, что не зря взялась за это дело.

Тем не менее осадок от вчерашнего ДТП остался в душе. А тут еще Ариша подлил масла в огонь, сказав:

— Я возвращался ночью домой на такси и видел на Князевской улице серьезную аварию. Две машины — всмятку.

— Есть жертвы? — уточнила я.

— Наверное… мы не останавливались, там уже гаишники были.

Я хотела спросить Аришу, удалось ли ему хоть немного отыграться, но передумала. Он непременно рассказал бы о своих успехах. А раз дед молчит, значит, похвалиться ему особо нечем.

Ближе к полудню мне позвонила Алинка и без всяких предисловий прокричала в трубку:

— Полька, я придумала, как заставить Колобродову резко снизить оценки Мануйлову! Придется прибегнуть к шантажу. Она ведет ток-шоу на областном телевидении, где любой гость студии может задать ей любой вопрос или незапрограммированно высказаться на любую злободневную тему. Так вот, мы пообещаем ей рассказать в прямом эфире о том, как необъективно она судит участников нашего шоу и почему она это делает. Полина, я знаю, ты хочешь спросить меня — почему, так вот, объясняю: у Марго когда-то был роман с Янкловичем! Что скажешь на это?

— Алина, ты придумала очень хороший план, я бы даже сказала, гениальный, если бы…

— Я так и знала, что ты начнешь вносить свою правку! — обиделась Нечаева. — Ты просто не можешь смириться с тем, что у кого-то появились идеи поинтереснее, чем у тебя!

— Могу, просто обстоятельства несколько изменились.

— Ну да, конечно, обстоятельства, — хмыкнула Алинка. — Не понимаю, как я столько лет с тобой дружу?

— А я с тобой? — задала я встречный вопрос.

— Ладно, выкладывай: что у тебя за обстоятельства? — потребовала моя подруга.

— Я вчера следила за Ивановым. Он встретился в пивбаре с Мануйловым. И между делом у них зашел разговор о несовершеннолетней дочери Дениса Янкловича, Алисе. Так вот, это девчонка обещала переспать с Даном, когда ей исполнится семнадцать.

— Погоди, она же ему почти как сестра…

— Вот то же самое ему сказал Леха. По-моему, Иванов начинает осознавать, что свои первобытные инстинкты надо хоть иногда держать под контролем.

— Ты думаешь, Янклович в это поверит? — усомнилась Нечаева. — По-моему, мой план гораздо надежнее.

— У меня есть аудиозапись этого разговора.

— Ну что ж, Поля, дерзай! А мне с Чурковым еще работать и работать! Он так просто деньги не перечислит. Надеюсь, я могу рассчитывать на некоторый процент от этой суммы? — поинтересовалась Алина.

— Ну разумеется.

Поговорив со своей подругой, я задумалась о том, как передать запись директору горовской телекомпании. Может, опять прибегнуть к услугам курьера? Поставив себя на место Янкловича, я попыталась предположить, какой будет его реакция. Скорее всего, он не поверит в то, что запись подлинная. Поговорить с дочерью или с пасынком Денис Олегович, скорее всего, не решится, а если и решится, они будут все отрицать. Пока директор телекомпании будет выяснять, кто стоит за этим посланием, подойдет очередная пятница и вечером в эфир выйдет «Кузница звезд». Впрочем, Янклович может сразу решить, что все это дело рук конкурентов Данилы, поэтому эффект от моих действий будет обратным. Проанализировав все это, я поняла, что опосредованная курьерская доставка не годится. Нужно передать запись из рук в руки и с определенными комментариями. Надо сначала убедить Дениса Олеговича в том, что я ему не враг, что лично мне ничего от него не нужно, что я просто хочу предотвратить беду… А кто я такая, чтобы влезать в личную жизнь этого человека и членов его семьи? Никто. И возрастные категории у нас разные, Янклович мне едва ли не в отцы годится. Если бы мой клиент был адекватным, я бы попросила его встретиться с отчимом Мануйлова и поговорить с ним на равных. Но Чурков был не из тех, кому можно доверить такую тонкую психологическую работу. Но кто же тогда справится с этой задачей?

— Полетт, — Ариша заглянул в мою комнату, — ты, случайно, не знаешь, где мой зонт-трость?

— В прихожей, рядом с тумбой для обуви.

— А я его в своей комнате ищу… — Дедуля топтался в дверях, словно хотел что-то мне сказать.

— Ты куда-то собираешься? — поинтересовалась я у него.

— На вокзал, встречать Инессу. Погода нынче пасмурная… А у тебя все в порядке, ma ch?re?

— Да, — кивнула я, — все нормально.

— Точно? А почему ты не сразу откликнулась?

— Просто задумалась.

— О чем, если не секрет? — полюбопытствовал Ариша, усаживаясь в кресло.

— Это по работе. — Я обрисовала ему ситуацию.

— Да, проблема весьма щепетильная, но я, возможно, смогу ее решить. — Дедуля лукаво улыбнулся. — Насколько это срочно?

— Пятница — крайний день. Но чем раньше Янклович поймет, что Даниле в проекте больше делать нечего, тем лучше. Да и от Алисы его надо держать подальше.

— Неужели они под одной крышей живут? Каково же этой девочке, если она каждый день находится под прессингом сексуально озабоченного «брата»? Неужели родители ничего этого не замечают? — вопросил Ариша.

— А когда им замечать? Они работают.

Дедуля уехал, а я села за компьютер, зашла на форум, но сэра Тимоти там не было. Тогда я перешла на Горовский информационный портал, и мое внимание сразу привлекло сообщение: «Вчера, в десять часов пятнадцать минут, в службу «03» поступил звонок от очевидца аварии, произошедшей на Князевской улице. На место ДТП была направлена бригада скорой медицинской помощи. В результате столкновения «Лады Гранты» и «Лады Приоры» пострадали оба водителя и четыре пассажира. Все шестеро доставлены в больницу с травмами различной степени тяжести». О пешеходе не было сказано ни слова, стало быть, тот пьяница не пострадал. Меня это обрадовало. А что до тех шестерых придурков, уже во второй раз попытавшихся преследовать меня, они, на мой взгляд, получили по заслугам. Сами виноваты!

Ближе к вечеру мне позвонил Евгений.

— Полина, ты дома? — поинтересовался он.

— Дома.

— Не уезжай, я сейчас к тебе приеду, — предупредил меня Крючков и отключился.

* * *

Вопреки устоявшейся традиции, сегодня мой институтский приятель был без цветов и сладостей, что свидетельствовало о чисто деловом характере его визита. Мы расположились с адвокатом в гостиной, выполненной в холодном стиле хай-тек. Женька достал из кожаной папки и разложил на столе какие-то бумаги.

— Полина, я хочу, чтобы ты посмотрела на схему ДТП около Шевыревки. — Крючков подал мне листок. — Что ты можешь сказать навскидку?

Я нехотя взяла бумажку, взглянула на нее одним глазком и сразу же вернула ее обратно:

— Ничего не могу сказать.

— Ладно, тебе это простительно, ведь ты у нас дисциплинированный водитель, впрочем, как и я. Только я начинал свою адвокатскую карьеру именно с защиты автоводителей, попавших в ДТП, так что на эти схемы насмотрелся и научился в них разбираться. Когда я начал знакомиться с делом, заведенным на Перфилова, мне показали эту схему, и я сразу понял: здесь что-то не так…

— Конечно не так. Никиты там вообще не было, — напомнила я. — Ты же знаешь это…

— Поля, не перебивай меня, пожалуйста, — подал голос Крючков. — Да, я в курсе, что ты подставила Перфилова-младшего, и знаю зачем. Речь сейчас не об этом. По сводкам прошло, что Коновалова на мотоцикле сбил «Опель» темного цвета, скрывшийся с места происшествия. Во всяком случае, так утверждал свидетель Ломов, житель Шевыревки. Самой аварии он не видел, но минут за пятнадцать до этого Ломов, заправляя свою «Ниву», заметил сначала мотоцикл, а потом и «Опель», промчавшиеся мимо АЗС. Вот он и предположил, что виновник аварии — водитель иномарки. Когда же я взглянул на схему, засомневался, что так все и было. Посмотри: вот тут лежал перевернутый мотоцикл, а тут — тело Коновалова. А тормозной путь видишь какой?

— Тормозной путь мне ни о чем не говорит, — не стала умничать я. — Женя, не тяни резину, резюмируй!

— Ладно. Я практически уверен, что это не «Опель» сбил мотоцикл, а тот сам перевернулся, потому что проходил поворот на сумасшедшей скорости. Иномарка же влетела в двухколесного «коня», уже лежавшего на дороге.

— А по Коновалову она тоже проехала? — уточнила я у Крючкова.

— Нет, тело лежало на обочине. Поля, я же показывал тебе схему!

— Извини, недоглядела.

— На мой взгляд, если водитель «Опеля» в чем-то и виноват, то только в том, что он превысил скорость, не остановился и не поинтересовался состоянием пострадавшего. За это предусмотрено не уголовное, а административное наказание. Тем более что патологоанатомическая экспертиза показала: Коновалов скончался мгновенно, ударившись головой о километровый столбик. Ему помочь было уже невозможно.

— То есть виновником ДТП был сам потерпевший?

— Да, Полина, я именно так и считаю, — подтвердил Крючков.

— Женя, я не поняла: чему ты радуешься?

— Я не поленился и провел собственное расследование. И что ты думаешь? Я нашел владельца того самого «Опеля», о котором говорил свидетель! Это оказалось не так уж и сложно. Им оказался житель соседней деревни — Горловки. Он всю эту неделю пьет. Иванов и тогда, когда произошло то ДТП, был в состоянии алкогольного опьянения, поэтому и не остановился.

— Он тебе признался?

— Скорее, проболтался, что возвращался с поминок из Александровки. Так вот, услышав по радио сообщение ГИБДД, Иванов испугался, что его найдут и припишут ему то, чего он не совершал. Когда же его жена прочитала, что задержали водителя совсем другого «Опеля», Иванова стала мучить совесть, и он попытался заглушить ее водкой. Короче, если Иванова не найдут, я не слишком-то расстроюсь. А ты?

— Я расстроюсь, если Перфилова вскорости выпустят и он не вкусит всех «прелестей» пребывания в казенном доме с решетками на окнах.

— Об этом ты не беспокойся. Он уже начинает их вкушать. Я вчера встречался со своим подзащитным, уже в областном центре. У него под глазом такой фингал! Уж не знаю, кто ему поставил его — сокамерники или охранники… Сам Никита говорит, что упал. Жаловаться ни на кого не хочет. Чувствуется, что он всерьез напуган и боится последствий.

— Интересно, он хоть раз подумал о том, каково тогда было Наташе?

— Ты же понимаешь, Поля, я не могу его об этом спросить, — развел руками Крючков.

— Понимаю. Женя, если ты и без всяких экспертиз сообразил, что водитель «Опеля» не сбивал полицейского, то следователь, получив их результаты, тоже это поймет. И Перфилова выпустят.

— У меня такое ощущение, что кто-то очень сильно хочет воспользоваться этой ситуацией, дабы снять Александра Фомича с поста главы районной администрации. Я чувствую очень сильное противодействие. Следствие не идет нам ни на какие уступки. Да что там — следствие! Я — по убедительной просьбе Елены Петровны — попытался уладить отношения с полицейскими, которых избил Никита. Все без толку. Они оба отказались от материальной компенсации ущерба. А суммы им были предложены немаленькие. Это о чем говорит?

— О том, что кто-то предложил им больше.

— Я тоже так думаю. Если дело о наезде скоро развалится — без особых усилий с моей стороны, — то дело о нанесении телесных повреждений сотрудникам полиции, находившихся при исполнении служебных обязанностей, закрыть, скорее всего, не удастся. Впрочем, многое будет зависеть от Александра Фомича. Вчера поздно вечером он вернулся из Чехии, а сегодня утром я с ним познакомился. Перфилов-старший уверен, что дело на его сына сфабриковано, дабы надавить на него самого. А тут еще процесс над Телегиным…

— Вот уж не думала, что сюда примешается политика!

— А могла бы и предположить, — назидательно заметил Крючков. — Ты ведь знала, кто отец Никиты? Знала! Так что своими действиями ты заставила активизироваться тех, кто метит на место главы нашей администрации.

— Возможно, но я об этом не сожалею, — призналась я.

— Собственно, у меня по делу все. Чаем меня напоишь?

— Запросто!

* * *

Женька уехал от меня в начале десятого. Когда я его провожала, заметила, что от дома Ромашкиных отъехал «Ниссан Кашкай». У Вадима была другая машина, стало быть, мои соседи принимали гостей. Не успела я закрыть дверь, как раздался звонок домашнего телефона. Я поспешила в гостиную рококо, к ближайшему аппарату.

— Алло!

— Полиночка, добрый вечер! Я тебя не отвлекаю от домашних забот?

— Нет, Александра Владимировна, не отвлекаете.

— Ко мне сегодня приезжал Вениамин, — похвалилась Ромашкина. — Ты бы видела, какой великолепный букет цветов он преподнес мне! Это настоящее произведение искусства.

— Вы пользуетесь популярностью, — ляпнула я первое, что мне пришло в голову.

— Я как чувствовала, что надо ждать гостей, — продолжила тетя Шура, — поэтому еще с утра попросила Валюшу сделать мне прическу и маникюр. И не зря. Веня засыпал меня комплиментами! А сам он, надо сказать, сильно сдал со времени нашей последней встречи.

— Но вы же видите его каждую пятницу по телевизору, — напомнила я.

— Это совсем другое. Перед съемками там всех гримируют… Собственно, дело не в этом: Веня приехал, чтобы покаяться передо мною. Он признался, что завышал оценки Мануйлову по настоятельной просьбе… Маргариты Колобродовой, одного из членов жюри. Марго руководит продюсерским центром, и она сразу присмотрела для себя именно этого исполнителя. Веня не смог отказать женщине. Он такой галантный!

Лично я не приняла бы такое оправдание, но полупарализованная женщина, вероятно, была настолько рада визиту своего бывшего поклонника, что готова была простить ему абсолютно все.

— Ну, допустим, Вениамин не смог ей отказать, а другие члены жюри?

— Наверное, она и к ним нашла свои подходы. Но после того как Веня поговорил с Минеевым, Данилиной и Антоновой, они перешли на его сторону и начали голосовать так, как подсказывало им сердце.

Значит, это он заставил еще троих изменить свое отношение к Дану! Самоуверенно! А как же взятка, которую я дала Антоновой? А как же мой удар по самолюбию Данилиной? А шантаж Минеева, в конце-то концов? Разумеется, я не могла задать Ромашкиной эти вопросы, для нее у меня нашелся другой:

— Интересно, а какова была реакция Колобродовой на этот «бунт»?

— Веня сказал, что она сильно разозлилась, но высказывать членам жюри свое возмущение не посмела, побежала жаловаться Янкловичу. Боровский не исключает, что директор телекомпании в течение недели может на него надавить, но Веня сказал, что лучше уйдет из проекта перед самым финалом, чем позволит себе выставить еще хоть одну необъективную оценку. За других членов жюри, к сожалению, он поручится не смог, — поведала мне Александра Владимировна.

Я поблагодарила ее за интересную информацию и отключилась. После этого я поднялась в свою комнату, села за компьютер, зашла на форум и написала сэру Тимоти:

«Привет! Поделишься впечатлениями? Как тебе женский портрет?»

«Понравился».

«А мужской?» — спросила я, имея в виду Перфилова.

«Это только карандашный набросок. А я ожидал увидеть картину маслом», — написал заказчик.

Ничего себе — набросок! Сын главы районной администрации сидит в областном СИЗО, а Чуркову этого мало! Вероятно, он ждет, что его осудят и отправят если не на зону, то хотя бы на поселение. Вот тогда это будет «картина маслом».

«Ты слишком торопишься. Я всегда сначала делаю эскизы», — ответила я после некоторой паузы.

«А что насчет двух других портретов?» — поинтересовался мой клиент.

«Выбираю удачные ракурсы натурщиков».

«Ты с этим не слишком затягивай», — написал сэр Тимоти.

«Стараюсь. Как раз сейчас меня осенила идея, иду к мольберту. Пока!» — И покинула форум.

Надо сказать, я написала почти правду — меня вдруг действительно осенило, что надо делать с Кузнечиком. У него была самая распространенная русская фамилия — Иванов. А с однофамильцами часто случается путаница. Вот вчера Жарков мне рассказывал, что в одном студенческом общежитии оказались три Маши Кузнецовы, которые передрались из-за букета роз. Сегодня Женька упомянул, что фамилия свидетеля, сообщившего в полицию о ДТП близ Шевыревки, — Иванов. Интересно, сколько Алексеев Михайловичей Ивановых живет в нашей области? Наверняка немало. И среди них обязательно есть должники — те, кто имеет задолженности по кредитам, алиментам, неоплаченные налоги и штрафы. Почему бы не внести корректировку в списки этих должников? Это не только создаст Лехе определенные неудобства, но и лишит его возможности выехать за границу. А ведь Кузнечик уже спит и видит, что он выиграет чемпионат Европы по прыжкам в длину!

Недолго думая, я набрала номер телефона знакомого хакера — Витьки Шило.

— Алло! — сразу же откликнулся Витек.

— Привет! Это Полина! — представилась я. — Ничего, что я так поздно?

— Еще нет и одиннадцати. Разве это поздно? Детское время.

— У меня, Витя, дельце одно есть по твоей специальности.

— Неужели мой способ безопасного обналичивания электронных денег тебя подвел? — Шило вспомнил вопрос, с которым я обращалась к нему в прошлый раз.

— Нет, с этим все в порядке. Это новое дельце.

— Новое? Это хорошо, — обрадовался Шилов, — а то я недавно с Мальты вернулся и сейчас почти на мели.

— С Мальты? Я тоже была там пару недель назад.

— А я там почти месяц зависал. Странно, что мы там с тобой не встретились! Островок ведь небольшой.

— Похоже, ходили разными тропами. — Я подумала, что вряд ли Витька посещал достопримечательности и базары. Он, скорее всего, не вылезал из баров.

— Полина, я сейчас в ночной клуб собираюсь, хочу потусоваться с приятелями. Так что давай завтра с тобой встретимся и все обсудим. Или у тебя это срочно?

— Нет-нет, до завтра потерпит.

Ближе к полуночи домой вернулся Ариша с презентами от Инессы. Ему она привезла из Анапы колоду карт с рубашкой морской тематики, а мне белую шляпу — символ этого города. Хорошо хоть, не магниты! На холодильнике уже нет для них места.

— Полетт, конечно, уже поздно, но я хочу вернуться к разговору о дочери и пасынке Янкловича, — сказал дед, расположившись в кресле гостиной кантри.

— Я не против.

— Когда ты назвала эту фамилию, я вспомнил то, что не раз слышал ее от Инессы. Она дружна со старшей сестрой Дениса, да и с ним тоже хорошо знакома. Я рассказал в общих чертах Инессе, чем ты сейчас занимаешься, а на пасынке Янкловича остановился подробнее. Ma ch?re, ты бы видела ее реакцию! Мне даже не пришлось упрашивать Инессу взять на себя решение этого вопроса. Она уже завтра собирается встретиться с Денисом и открыть ему глаза на Данилу.

— Здорово! Никто лучше Инессы с этим, пожалуй, не справится. Она очень деликатная женщина и при этом умеет доводить любое дело до конца.

— Спасибо, — Ариша воспринял комплимент даме его сердца как комплимент самому себе. — Полетт, мы договорились Инессой, что я завтра встречусь с ней и передам запись.

— Хорошо, я вырежу нужный кусок и запишу его на флешку отдельным файлом.

* * *

На следующий день мы с дедулей поехали в город: я — на встречу с хакером, а он — на свидание со своей подругой сердца. Высадив Аришу у центральной площади, я поехала в сторону вокзала. Неподалеку от него находилось интернет-кафе «Паутина», именно так мы договорились встретиться с Витькой. Когда я вошла в кафе, Шило был уже там. Для человека, тусившего всю ночь в клубе, он выглядел очень даже бодро.

— Привет! — Я подсела к нему за столик.

— Здорово! — Витька оторвал глаза от планшета. — Какая у тебя проблема в этот раз?

— У меня — никаких, но я хочу, чтобы они кое у кого появились.

— Могу предложить свой новый вирус, — тут же отреагировал Шило.

— Это не совсем то, что мне нужно. Надо бы внести одного человечка в федеральные списки должников. Ему через пару недель лететь на соревнования за границу. Так вот, я хочу, чтобы его не выпустили за рубеж и он, помахав ручкой самолету, поднявшемуся в небо без него, вернулся в родной Горовск. Вернулся, а тут новые приключения — гаишники его на дорогах тормозят, поскольку у него штрафы не оплачены. Гаджеты в кредит не продают — старые кредиты еще не возвращены. Такое возможно?

— Я однажды выполнял подобную работу. Возьмусь еще раз. — Витька написал на сенсорном экране цифру и посмотрел на мою реакцию. Я кивнула, давая понять, что она меня устраивает. Шило подвинул ко мне планшет, попросив: — Напиши мне все данные на своего человечка.

— Вот. — Я ввела фамилию, имя и отчество нашего чемпиона по прыжкам в длину.

— Иванов, значит? Его полных тезок может даже в нашем Горовске оказаться человек двадцать, если не больше. С одной стороны, это упрощает мою задачу — есть среди кого искать должников. Но с другой стороны, усложняет. Как я пойму, что это — тот самый Иванов? Нужны его паспортные данные, место регистрации, номер машины. Если ты ничего этого не знаешь, я могу пробить эту инфу сам, естественно, за отдельную плату. Было бы только за что зацепиться.

— Я знаю госномер его машины, номер домашнего и мобильного телефонов.

— Пойдет. — Шило написал на экране вторую цифру, поменьше.

— Согласна. — Я не сочла нужным торговаться, потому что с этим вопросом мне больше обратиться было не к кому.

— Аванс — пятьдесят процентов, — добавил Витька.

Вместо ответа я полезла в сумку за кошельком. «Портрет» Иванова обошелся мне дороже всех остальных. Мы ударили с Шиловым по рукам, и я вышла из «Паутины». Сев в машину, я включила двигатель и, скользнув взглядом по приборной панели, поняла, что бензин практически на нуле. Почти вся наличка ушла на оплату услуг хакера. Осталось немного денег лишь в электронном кошельке. Права была Алинка — Чуркова надо дожимать, чтобы он поскорее перевел второй транш. Я поехала к Нечаевой, только ее дома не оказалось. Вновь усевшись в машину, я достала мобильник, но никуда позвонить не смогла: деньги на счету неожиданно закончились. Так что я могла рассчитывать только на входящие звонки. «Серая» трубка! Я достала второй мобильник, но тут увидела «Рено Логан», въезжавший во двор. Алинка подмигнула мне фарами и припарковалась рядом с «Мини Купером».

— Привет! Ты чего без предупреждения? — спросила Нечаева, открыв окошко.

— Проезжала мимо — дай, думаю, заеду…

— Тебе повезло — я случайно домой вернулась. Кое-что забыла.

— Скажи, Алина, тебе Михалыч сегодня не звонил?

— Может, и звонил, не знаю. Я второй мобильник дома забыла, за ним и вернулась. Поднимешься со мной? — Вместо ответа я открыла дверцу. — Заодно кофейку попьем. Только у меня к нему ничего нет. И денег, чтобы купить продукты, тоже нет.

— Ты не поверишь, но у меня тоже финансовый кризис, — призналась я.

— Конечно, не поверю. Неужели чурковский аванс закончился? — беззастенчиво осведомилась Нечаева.

— Почти, в электронном кошельке осталась какая-то мелочь. — Моя подруга взглянула на меня с нескрываемым удивлением, и мне пришлось пояснить: — Накладные расходы оказались слишком накла?дными.

— Неужели «похищение невесты» и курьерская доставка стоят так дорого? — продолжала изумляться она.

— Если б только это! Я сегодня встречалась с одним хакером. — Мы зашли в парадную, и пока поднимались на нужный этаж, я не проронила ни слова. Только оказавшись в ее квартире, я продолжила: — Так вот, стоимость его услуг — очень внушительная…

— А что ты ему заказала? — поинтересовалась Нечаева, и я рассказала ей о том, что Иванов в самом скором времени должен стать невыездным. — Нормальный ход. Думаю, Тимофею Михайловичу он понравится. Уж больно резануло его по нервам короткое сообщение в прессе о том, что Леха собирается на международные соревнования. Поля, у меня есть идея!

— Какая?

Вместо ответа Алинка бросила мне упрек:

— Какой смысл ее озвучивать, если ты все равно ее отклонишь?

— Не обязательно.

Нечаева мялась, мялась, потом все-таки решила озвучить свою задумку:

— Когда Чурков позвонит, я сообщу ему, что есть возможность внести Иванова в списки должников, и обрисую в деталях, к чему это приведет. Клиент наверняка это одобрит, и тогда я скажу ему, что это стоит немалых денег, которых у меня нет. Так что он должен профинансировать этот проект. А потом я добавлю, что человек, который может помочь мне… нам в решении этого вопроса, через пару дней уезжает. Так что все может сорваться. Если Михалыч хочет именно таким образом наказать Леху, пусть поторапливается с очередным переводом. Ну, как тебе мой план, Поля?

— Мне нравится, — сказала я без всякого лукавства.

— Серьезно? — удивилась Нечаева. — А я была уверена, что ты начнешь продвигать свою идейку, как побыстрее раскрутить Тимофея Михайловича. Что-то здесь не так… Попробую угадать… У тебя нет идей по этому поводу, потому что твое финансовое состояние не так уж и плачевно. С голоду ты, Поля, не умрешь. У тебя ведь есть дед, которому чертовски везет в азартных играх…

— Не везет, — возразила я. — На прошлой неделе Ариша дважды проиграл очень большие суммы, настолько большие, что он даже не решился мне их озвучить. Только сказал, что теперь мы должны экономить. Но у меня это как-то не получается.

— Ну что, Поля, тогда будем доить Чуркова. Другого выхода у нас нет!

— Будем доить, — вынуждена была согласиться я. — Алина, можно, я воспользуюсь твоим компьютером, чтобы перевести деньги с электронного кошелька на карточку?

— Пожалуйста.

* * *

Ариша вечером вернулся домой в приподнятом настроении и сказал, что Инесса созвонилась с Денисом Янкловичем и договорилась с ним встретиться завтра по личному вопросу. Потом позвонила Алина и пожаловалась:

— Поля, не знаю, что делать. Я полдня держала «серую» трубку включенной, но Михалыч так и не прорезался. Сейчас уже десять, вряд ли он позвонит.

— Я попробую встретиться с ним или с его племянником на форуме. Если повезет, напишу ему, чтобы он завтра мне позвонил, то есть тебе.

— Нам, — обобщила Нечаева. — Мы — «мисс Робин Гуд»!

Поговорив с Алиной, я вышла в Интернет. Нам повезло — сэр Тимоти уже поджидал на просторах Всемирной паутины Хорошую девчонку.

«Привет! Почему не звонишь?» — спросила я.

«Не хотел отвлекать тебя от работы. Сама же говорила, что не любишь, когда стоят у тебя за спиной. Телефонные звонки, наверное, тоже отвлекают», — написал сэр Тимоти, и по сегодняшней его стилистике я поняла, что общаюсь с Вольдемаром.

«Отвлекают, но у меня есть проблема, хотела бы с тобой поделиться…»

«Что за проблема?» — поинтересовался мой виртуальный собеседник.

«Для нового портрета нужен холст большой величины, краски, про раму я уже и не говорю», — намекнула я на свои финансовые трудности.

«Они что, в дефиците? Времена пустых прилавков, очередей и карточек вроде миновали», — написал сэр Тимоти после внушительной паузы. Я поняла, что к разговору подключился Чурков.

«Миновали. Сейчас остался только один дефицит — деньги».

«А ты не слишком наглеешь? Я сделал предоплату».

«Ты внес лишь аванс, который уже закончился».

«Кто-то сказал, что художник должен быть голодным, только тогда из-под его кисти выйдет настоящий шедевр», — сумничал сэр Тимоти.

«Позвони мне завтра, обсудим кое-какие детали, — предложила я, а затем добавила: — Кстати, у тебя остались мои очки. Надо бы вернуть!»

«Я не возражаю. Давай встретимся. Отдам из рук в руки».

«Лучше занеси очки в выбранную нами фирму», — написала я, надеясь, что Чурков поймет: надо отнести бинокль в курьерскую фирмы «Ваш выбор».

Сразу после этого я покинула форум.

* * *

Во вторник мне позвонил Крючков.

— Полина, вчера пришли результаты трасологической экспертизы, — сообщил он. — Как я и предполагал, мотоцикл перевернулся, потому что его водитель не справился с управлением. Мало того, что Коновалов проходил крутой поворот на недопустимо высокой скорости, так переднее колесо еще и попало на камень. Байк перевернулся, при этом водителя выбросило на обочину. Следовавший за ним «Опель» задел уже лежавший на дороге мотоцикл, отбросив его в сторону, и, не останавливаясь, проехал дальше. И это был не перфиловский «Опель». Согласно экспертизе, осколки, застрявшие в протекторах его шин, не являются фрагментами фар мотоцикла Коновалова. А существующее повреждение бампера не могло быть получено в результате данного ДТП. Вот такие дела!

— И что дальше? — поинтересовалась я.

— Сегодня с моего подзащитного было снято обвинение в наезде со смертельным исходом, но обвинение в нанесении телесных повреждений полицейским пока остается.

— Пока? Ты думаешь, его тоже снимут? — уточнила я.

— Я знаю только одно — родители Никиты делают все возможное и даже невозможное для того, чтобы вызволить сына. А я усиленно делаю вид, что помогаю им в этом.

— А как у самого Никиты дела? Я имею в виду его межличностные отношения с сокамерниками. Новых синяков у него не прибавилось?

— Не знаю. Я планирую после обеда встретиться с ним. Дорога из Горовска в областной центр и обратно стала моим ежедневным маршрутом, — сказал Крючков, и, судя по его интонации, это была лишь констатация факта, а не жалоба на какие-то неудобства. Похоже, Перфиловы ему хорошо платили. — Если будет что-то интересное для тебя, Поля, по возвращении я позвоню. Все, пока!

— Пока!

Я подумала, что Чуркову пока не надо знать, что с Ника одно обвинение сняли. Если для меня это было в какой-то мере прогнозируемо, то для него — нет. Михалыч не ждал его скорого возвращения на свободу.

— Полетт, — Ариша зашел ко мне со своим мобильником, — у меня на связи Инесса. Она хочет сказать тебе несколько слов.

— Алло! — ответила я.

— Полина, здравствуй! Я только что от Дениса. Прививка, которую я ему сделала, была болезненной, но, надеюсь, весьма эффективной. Пока еще он не в том состоянии, чтобы принять какое-то решение относительно Данилы. Нужно время.

— Я понимаю, Янкловичу, наверное, было нелегко поверить в то, что Дан оказался сексуально озабоченным лицемером…

— Не в том дело. Денис и раньше замечал, что Данила не слишком-то отягощен моральными принципами. В шоу-бизнесе, куда так страстно стремится этот молодой человек, это не такое уж вопиющее явление. Другое дело — семья! Для Дениса стало откровением, что Дан пытается соблазнить Алису. Она ведь еще совсем глупая девчонка! Ей очень легко заморочить голову…

— Особенно если ежедневно капать ей на мозги, — заметила я. — Они ведь живут под одной крышей?

— Да, Ольга переехала к Денису со своим сыном год тому назад. Скворцова — первая женщина, которую приняла Алиса после трагической гибели своей матери.

— А как она погибла? — полюбопытствовала я.

— Сердце внезапно остановилось, когда Карина ныряла с аквалангом на Черном море. Алисе тогда было двенадцать лет. Бабушка, мать Карины, хотела забрала внучку к себе, но Денис не отдал ей дочь. Он старался быть хорошим отцом, но прожить всю жизнь без женщины было бы слишком тяжелым испытанием для него. Алиса встречала в штыки каждую из его дам, пока не познакомилась с Ольгой. Они поладили. Денис был уверен, что Данила стал для Алисы старшим братом, но, как выяснилось, это далеко не так.

— Инесса, спасибо вам за то, что не испугались донести до Янкловича эту не слишком-то радостную весть.

— Признаюсь, мне было не просто решиться на это, но я понимала, что Денис должен узнать правду. Это как сделать укол… — В трубке послышались детские голоса. — Полина, извини, внуки с прогулки вернулись. Надо их покормить.

Я отдала трубку Арише, он хотел было приложить ее к уху, но я упредила его порыв:

— Отбой связи. Инесса пошла кормить внуков.

— Понятно. — Дедуля убрал мобильник в карман и вышел из моей комнаты.

Проанализировав ситуацию, сложившуюся в семье Янкловича, я поняла, что для него и Алисы было бы лучше, если бы Данила победил в шоу «Кузница звезд» и уехал из Горовска, сначала в областной центр, а потом, если повезет, и в столицу. А вот моему клиенту нужны были внешние эффекты, то есть позорный провал в музыкальном конкурсе. Понимая это, я пошла по пути наименьшего сопротивления и попыталась устроить так, чтобы Мануйлов вылетел из телепроекта, находясь в нескольких шагах от победы. Еще немного подумав, я решила пока что ничего не предпринимать в этом направлении, по крайней мере, до пятницы.

Выйдет ли Данила Мануйлов в финал «Кузницы звезд», попадет ли он в шоу-бизнес — по большому счету, это предстояло решить не членам жюри, а Янкловичу, директору горовской телекомпании — и его отчиму в одном лице. Сколько Никита Перфилов пробудет за решеткой, во многом зависело от Крючкова, его адвоката. Спортивная карьера Алексея Иванова была в руках Витьки Шило, хакера. А над тем, чтобы мой клиент побыстрее расплатился с мисс Робин Гуд, работала моя подруга Алина.

— Поля, Чурков пока упирается, — вскоре отчиталась передо мной Нечаева. — Но ничего, я сказала ему, что у меня появился новый заказчик и мне придется временно оставить эту троицу: Перфилов — Иванов — Мануйлов — в покое. Короче, я дала ему два дня для того, чтобы перевести деньги.

— Новый клиент? Это гениальная идея! Давай сегодня вечером пообщаемся на небезызвестном тебе форуме. Я войду туда под ником, — я задумалась на секунду-другую, — Англичанка. Пусть сэр Тимоти убедится, что у него появился конкурент. А ты какой ник себе возьмешь?

— Испанка, — сразу же выдала Нечаева, вероятно, потому, что ее мама вот уже несколько лет была гражданкой Испании.

— Лучше — Испанец, — посоветовала я.

— Испанец так Испанец, — не стала возражать моя подруга.

Мы с Аришей обедали, когда раздался звонок на его мобильник. Дед взял трубку и стремительно вышел из столовой. Я понятия не имела, кто ему звонил, но этому человеку определенно удалось вывести моего прародителя из состояния душевного равновесия. К столу он так и не вернулся, а поднялся на второй этаж и принялся мерять тяжелыми шагами свою комнату. Все мои попытки выяснить, в чем дело, оказались безуспешными. Ближе к вечеру дед собрался и, ни слова мне не говоря, ушел из дома. Я терялась в догадках, что же произошло, но ничего, кроме того, что он обиделся на Инессу, которая уделяла внимания внукам больше, чем ему, мне не пришло в голову.

Подошло время, когда мы обычно встречались с сэром Тимати на форуме. Как мы и договорились с Алинкой, я зашла туда под ником Англич@нк@. Сэр Тимоти, в ожидании Хорошей девчонки, трепался о погоде с какой-то Льдинкой. Наконец появился Испанец и написал мне:

— Хелло! Недавно перечитывал Вальтера Скотта и вспомнил о тебе. Ты все еще занята или у тебя найдется для меня время?

— Пока занята, но через пару дней, возможно, буду посвободнее.

— Через пару дней? Это много. Я так соскучился! А ты? — Алинку понесло совсем не в ту сторону.

Я не сразу сообразила, что ей ответить, потом решила особо не мудрствовать и вбила такую строчку:

— Мне скучать некогда. Работы много.

— Ладно, не буду отвлекать. Почитаю еще «Легенды», — написал Испанец и покинул форум.

Этого короткого диалога было вполне достаточно, чтобы сэр Тимоти сообразил, о чем идет речь. Он бросил свою Льдинку и написал мне:

— Неужели ты решила мне изменить? Думала, я об этом не узнаю?

— Разве мы знакомы? — «включила» я дурочку.

— Конечно, ты же такая хорошая девчонка!

— Спасибо за комплимент.

— Пжлст. — Сэр Тимоти не стал утруждать себя написанием гласных. Стало быть, это был Пашутин. — Я попробую сделать так, как ты просила по телефону. Не уходи к другому.

— Не понимаю, о чем ты, — написала я и вышла с форума.

Если я не ошибалась, Володька только что пообещал мисс Робин Гуд уговорить своего дядю сделать полную оплату ее услуг.

Все вроде бы шло своим чередом, так, как надо, но меня не оставляло ощущение, что о чем-то важном я забыла. Кажется, о Наташе. В субботу «братец» сказал мне, что она и не думает возвращаться к нормальной жизни, а, лежа в гамаке под яблонями, планирует очередную попытку суицида. С этим определенно надо было что-то делать. Нанимать для нее хорошего психолога Тимофей Михайлович не собирался, а зря. У меня в голове мелькнула мысль: а может, мне самой попытаться поработать с Наташей? Мне однажды уже довелось спасти женщину, которая хотела броситься с моста, причем не в одиночку, а вместе с дочерью…

Громко хлопнувшая дверь свидетельствовала о том, что вернулся Ариша. Я вышла из своей комнаты, чтобы узнать, изменилось ли его настроение. Дед поднялся по лестнице, молча прошел мимо меня, взялся за ручку своей двери, потом повернулся ко мне, достал из кармана несколько купюр и сказал, избегая встречаться со мной взглядом:

— Возьми, это — на хозяйство.

— Ариша, ужин разогреть? — заботливо поинтересовалась я.

— Нет! — Дед открыл дверь и вошел к себе. Приставать к нему с дальнейшими вопросами было бессмысленно.

Глава 15

За ночь в его настроении ничего не изменилось. За завтраком Ариша сидел хмурый, витал в каких-то своих мыслях. На мои вопросы он отвечал либо невпопад, либо вообще игнорировал их. Мне все это надоело, я встала из-за стола и заявила:

— Вот что! Я уезжаю на несколько дней в деревню!

— Поезжай, — равнодушно произнес дедуля.

Я не стала медлить, быстренько собрала дорожную сумку, бросила ее в багажник своего авто и поехала к Алине, чтобы поменяться с ней машинами. Мне не хотелось светиться в такой глуши, как Зеленый Яр, на своем «Мини Купере». Модель эта редкая, а Чурков знает, что у меня именно такая тачка. Мало ли что?

— Поля, а ты уверена, что эта поездка так уж необходима? — Нечаева попыталась меня отговорить.

— Уверена. В конце концов, я взялась за это дело, чтобы помочь Наташе. Месть местью, а психологическая поддержка девушке не помешает. Володька сказал, что мысль о самоубийстве ее не оставляет.

— Я бы поехала с тобой, но мне надо дожимать ее отца. Поля, а что у тебя с деньгами? — участливо поинтересовалась Алинка. — Мне тут мама прислала некоторую сумму. Могу одолжить.

— Спасибо, не надо. Ариша вчера принес немного денег. Вот, возьми техпаспорт и ключи от «Мини Купера». Страховка — в бардачке.

Алинка протянула мне документы и ключи от своего «Логана» и пожелала мне удачи. Через пару минут я села за руль «Рено» и поехала туда, где вот уже целый месяц прозябала Наташа Чуркова.

* * *

Зеленый Яр находился примерно в трехстах километрах от Горовска, так что я прибыла в туда в середине дня. Остановившись на краю села, около импровизированного базарчика, я вышла из машины и обратилась к местным торговкам:

— Добрый день! Я ищу своих знакомых. Может, вы знаете, у кого остановились тетя Рая и Наташа Чурковы?

— Да кто ж их знает? — отозвалась женщина лет тридцати пяти, рядом с которой я стояла. — Лето началось, столько народу сюда из города понаехало!

— Уж не про Райку ли Тарасову она гутарит? — спросила уже немолодая женщина свою соседку, тоже лет эдак шестидесяти с гаком. — Маша, ты, часом, не помнишь, как ее полоумную дочь зовут?

— Да я никогда этого и не знала, — пожала та плечами.

— Простите, — я подошла ближе к тем женщинам, — Тарасова — это девичья фамилия Раисы, так?

— Ну, так, — подтвердила сельчанка. — Райка за горовского мужика замуж выскочила, а как его фамилия, мне неведомо. Может, и так, как ты сказала, — Чуркин.

— Чурков, — поправила я. — Вот вы еще упомянули, что дочь тети Раи полоумная…

— Ничего я такого не говорила. — Тетка начала опрыскивать водой редиску, которой торговала.

— Вы, скорее всего, правы. Наташа действительно сейчас не в адеквате…

— Чего? — уточнила тетя Маша, вероятно не въехавшая в суть моего последнего слова.

— Дура, значит, психическая, — пояснила ей одна из торговок.

— Есть немножко, — подтвердила тетя Маша. — Я давеча заходила к Лизавете, Райкиной матери, так эта девка лежала в гамаке. Я остановилась, принялась стыдить ее, что она бездельничает, а она посмотрела на меня дурными глазами и язык показала. Говорят, она так целыми днями лежит. Бабка с матерью каждый день в огороде до ломоты в спине надрываются, а ей — трава не расти!

— Вот-вот, — поддакнула тетка, закончив опрыскивать редиску. — И ведь Лизавета ее защищает. Горе, говорит, у нее — любовь несчастная…

— У меня, может, тоже любовь несчастная — муж пьет каждый день, — вставила в разговор молчавшая до сих пор женщина, сидевшая чуть в стороне от всех. — Мне что же, гамак развесить и валяться в нем с утра до ночи?

— Попробуй, может, Федька сразу пить бросит, — сострила тетя Маша, и все торговки рассмеялись.

— А я, бабоньки, вот что скажу, — подала голос тетка с редиской, — это все от большого ума. Лизавета все хвалилась, что ее внучка в институте учится. Видать, мозги-то она там и перенапрягла! Мы вот институтов не кончали, и ничего — живем, жизни радуемся. А любовь — у кого из нас она больно счастливая-то?

— Женщины, — обратилась я сразу ко всем сельчанкам одновременно, — подскажите мне, как найти дом Лизаветы Тарасовой.

— Поезжай сейчас прямо, потом на первом же перекрестке сверни налево, — объяснила мне тетя Маша, — через три дома, по правую руку, как раз и будет ее хата.

— Короче, как увидишь девку в гамаке, значит, приехала, — сострила ее соседка, заставив баб снова рассмеяться.

Похоже, не знали эти женщины всех деталей, вот и насмехались над Наташей, захандрившей от несчастной любви. Не могли же ее родственники рассказывать всем об изнасиловании…

Проезжая мимо невысокого забора, я заметила растянутый между деревьями гамак, правда, в нем никого не было. Остановившись через два дома, я вышла из машины и осмотрелась. По соседству с избой бабы Лизы я увидела старушку, поправляющую плетень.

— Здравствуйте! — обратилась я, подойдя к ней.

— И вам доброго здоровья, — приветливо ответила она.

— Простите, вы, случайно, комнату не сдаете?

— Комнату? — Старушка с интересом пригляделась ко мне. — Комнатка-то свободная есть, и не одна, только вряд ли они тебя устроят.

— Ну почему же?

— Ты, я вижу, городская, к комфорту привычная. А у меня удобства во дворе, — бабуля кивнула на кособокое деревянное строение, — вода в колодце, а газ — в баллонах.

— Это не страшно. Я как раз хотела окунуться в деревенский быт. — Старушка продолжала смотреть на меня с недоверием, поэтому я пояснила: — Я книгу пишу, так что мне это надо для достоверности.

— Книжку? Тогда понятно, — кивнула бабуля и открыла калитку. — Пойдем, покажу тебе комнату.

Я последовала за ней в дом. Он был одноэтажным, с виду совсем небольшим. Но когда я зашла внутрь, даже удивилась количеству комнат.

— У вас, наверное, большая семья? — полюбопытствовала я.

— Была когда-то, сейчас я одна осталась. Сын погиб, муж следом за ним ушел, одна дочь в город подалась, а вторая в соседней деревне живет. Внуков пятеро. Вот, как раз на следующей неделе двоих в гости жду. Тебе надолго жилье-то нужно?

— Пока не знаю, как дело пойдет. Может, за сутки смогу впитать здешний колорит, а может, и за неделю.

— Вот эта комнатка тебя устроит? — Бабуля раздвинула занавески, демонстрируя маленькую спаленку, в которой умещались лишь кровать, шкаф да небольшая тумбочка.

Я взглянула в окно — оно как раз выходило на соседский палисадник с гамаком. В нем уже лежала девчонка в пестреньком сарафане.

— Да, меня все устраивает, — сказала я. — Сколько вы хотите за эту комнатку?

— За койку — пятьсот рублей в сутки, а если столоваться со мной будешь, тогда — тысяча, — запросила старушка.

— Я согласна.

— Тебя как зовут-то? — поинтересовалась хозяйка.

— Галина.

— Галя, значит, как мою старшую дочку. А меня зови бабой Любой. Машину можешь на задний двор загнать, под навес. Пойдем, я тебе ворота открою.

Поставив машину, я взяла дорожную сумку и зашла в дом. Развешивая свои вещи, я то и дело поглядывала в окно — Наташа лежала в гамаке, не шелохнувшись. Интересно, ей это занятие еще не надоело? Переодевшись, я вышла в сад, подошла к невысокому заборчику, увитому диким виноградом, и обратилась к Чурковой:

— Простите, вы не знаете, как этот кустарник называется?

Девчонка даже не шелохнулась.

— Крыжовник это, — сказала баба Люба, копошившаяся неподалеку в огороде.

Когда моя хозяйка зашла в дом, я снова обратилась к Наташе:

— Девушка, не подскажете, где здесь можно оплатить сотовую связь?

Все как об стенку горох! Словно я и не к ней обращаюсь. Да, тяжелый случай! Я потопталась около заборчика и пошла к дому.

— Галя, ты бы к ней не приставала, — посоветовала мне баба Люба. — Она ни с кем не разговаривает.

— Немая, что ли?

— Нет, случилось с ней что-то. Как это у вас в городе говорят… — хозяйка подумала секунду-другую, — стресс, что ли? Наташу мать из Горовска сюда привезла, чтобы она оклемалась. Только, сдается мне, ей в больничку надо. Не идет ей на пользу здешний климат. Жалко девчонку, такая умненькая была, добрая… А сейчас либо молчит, либо шипит на людей, даже на мать с бабкой. Видать, очень злые люди ее обидели.

— Бывает. Пойду, попишу немного, — сказала я и зашла в дом.

Поставив на тумбочку ноутбук, я открыла его, сыграла пару раз в «Косынку», потом обратила внимание, что к Наташе подошла мать с кружкой в руке. Она долго уговаривала ее что-то выпить, и та в конце концов сдалась. Стоило тете Рае зайти в дом, как Наташа сразу же вылила содержимое кружки на землю. Через какое-то время вышла бабка и предложила внучке пирожок. Она плясала перед Наташкой минут десять, прежде чем та соизволила взять пирожок и надкусить его. Как только баба Лиза ушла в огород, Чуркова приподнялась в гамаке и забросила пирожок в кусты крыжовника. Мне показалось, что внешне она очень похожа на своего отца. Я смотрела на нее и пыталась понять: что же это такое? Наташа действительно тронулась умом или это просто капризы избалованной девчонки?

Мне надоело сидеть в четырех стенах, и я решила прогуляться по селу. Баба Люба посоветовала мне сходить на пруд, и я вернулась в дом, чтобы надеть купальник. Домой я возвратилась часа через два. Наташа все лежала в гамаке. И как у нее только спина не устает?

— Ну что, нагулялась? — спросила меня баба Люба. — Садись за стол, ужинать будем.

— Сейчас, только переоденусь.

Я вошла в свою комнату и увидела в окно, что баба Лиза с тетей Раей на пару уговаривают Наташку поужинать, а та еще и огрызается на них.

* * *

На следующее утро я наблюдала примерно такую же сценку. Наташка, упиваясь жалостью к себе, изводила близких людей. С этим определенно надо было что-то делать. И чем скорее, тем лучше. Выбрав момент, когда моя хозяйка ушла в магазин за хлебом, я подошла к забору, приложила мобильник к уху и сделала вид, что разговариваю по телефону.

— Алина, привет! Чем занимаешься? Все еще лежишь в постели? Ну сколько можно! Слушай, а приезжай ко мне, в Зеленый Яр! Тут так классно! Птички поют, бабочки летают. Вода без хлорки, продукты без ГМО. Не хочется?.. Я эту песню слышу от тебя уже второй месяц… Нет, не отстану! Потому что так дальше продолжаться не может. Из-за какого-то придурка ты сделала себя добровольной затворницей, из дома неделями не вылезаешь, ничего толком не ешь… Мало ли что не хочется, а ты через «не хочу»! Алина, пойми, это глупо! В то время, как он наслаждается жизнью, ты превращаешься в живой труп. — Боковым зрением я обратила внимание, что Наташа привстала, повернувшись в мою сторону. Значит, ее заинтересовал мой разговор. Я чуть отошла от забора и заговорила на полтона ниже: — И вообще, ты думаешь, что ты одна на всем белом свете такая несчастная? Да мне, может, в сто раз хуже, чем тебе тогда было! И, как ты знаешь, я смогла начать жизнь заново. Теперь меня каждая травинка, каждый муравей радует… И ты давай закругляйся со своей… Вот, черт! Отключилась!

— Простите, — услышала я тоненький голос за своей спиной и оглянулась. — Я невольно услышала ваш разговор… Скажите, вы действительно думаете, что можно начать жизнь заново?

— Я не думаю, я точно знаю — можно. Год назад у меня как раз произошла «перезагрузка»… — Я увидела в глазах Наташи искреннее любопытство и спросила: — Хочешь знать подробности?

— Хочу! — твердо сказала она.

— Заходи ко мне, поболтаем, — предложила я.

Чуркова не заставила себя уговаривать, вышла из одной калитки и зашла в другую. Я обратила внимание, что ее мать и бабка следят за происходящим из-за кустов черной смородины и не верят собственным глазам. Я привела Наташу в свою комнату, мы сели с ней на кровать, и я рассказала ей историю своей бывшей клиентки, выдав ее для пользы дела за свою собственную.

— Со своим будущим мужем я познакомилась в институте. Когда я была на втором курсе, а он на четвертом, мы с Андреем поженились. Потом у нас родилась дочка, Сонечка. Чтобы прокормить семью, муж подрабатывал вместе со своими однокурсниками на строительстве коттеджей. Там произошел несчастный случай — Андрей упал со второго этажа, сломал позвоночник и стал инвалидом. Помочь ему встать на ноги могла бы только операция, причем сделанная за границей. Но она очень дорого стоила. У нас таких денег не было. Тогда Таня, моя сестра… моя сводная сестра, — поправилась я, — предложила открыть расчетный счет и обратиться к людям через средства массовой информации, чтобы нам помогли. Мир оказался не без добрых людей. За три месяца на счете накопилась нужная сумма, я начала оформлять загранпаспорта, визы. Накануне нашего отъезда в Германию Танька ушла из дома, сняв с расчетного счета все деньги.

— Как ушла?! Почему?! — забросала меня вопросами Наташа.

— Откровенно говоря, мы с ней всегда не больно-то ладили, но это горе нас вроде как сблизило. Потом оказалось, что Танька, предлагая открыть благотворительный счет, заранее задумала прикарманить средства, которые люди пожертвовали на операцию Андрею.

— Вот сволочь! Как же так можно?!

— Не знаю, — пожала я плечами.

— А что было дальше?

— Я не могла сказать мужу, что денег больше нет, говорила ему, что возникли непредвиденные сложности с выездом за границу, а сама бегала по всему городу в поисках Таньки. Потом поняла, что она все равно не вернет деньги, и начала искать наших врачей, экстрасенсов… А однажды вернулась домой, а муж, — из моих глаз непроизвольно потекли слезы, — покончил с собой — перерезал себе вены!

— Я его понимаю, — проговорила Чуркова. — Никому не хочется провести остаток жизни в инвалидном кресле.

Мне пришлось срочно смещать акценты в своем рассказе.

— А меня ты не понимаешь? Ты вообще можешь представить себе, каково было мне потерять любимого мужа?! А Сонечке — отца?

— Прости, я, наверное, что-то не то ляпнула. Я, пожалуй, пойду. — Наташа решила, что моя история закончилась.

— Погоди. — Я взяла ее за руку. — Ты думаешь, это все? Это только начало. Прошло два года после смерти Андрея, горечь потери только-только начала ослабевать. Но тут я встретила приятеля мужа. Он мне такое рассказал! Оказывается, Андрей просил его последить за мной, заподозрив в измене. А эти подозрения знаешь откуда взялись?

— Наверное, ты повод дала, — резанула по моему самолюбию Чуркова.

— На самом деле Андрюше позвонила Танька и сказала, что у меня есть любовник и я собираюсь уйти к нему. А деньги, предназначавшиеся на операцию, я собираюсь потратить на покупку квартиры! Вот этого Андрей уже не смог пережить.

— Я бы такое тоже не пережила. — Наташа опять мысленно встала не на мою сторону, а на сторону Андрея.

— Муж покинул нас с Сонечкой, а нам надо было жить дальше, жить, зная, что где-то рядом ходит убийца Андрюши. Мне хотелось ей отомстить, но я не знала как. После института я устроилась на работу в банк и однажды увидела там Таньку, она открывала счет… Я решила перевести все ее деньги — нет, не себе, а в детский дом. Я долго готовила эту трансакцию, мне казалось, что я все предусмотрела, дабы на меня никто не подумал, но допустила непростительную ошибку и…

— Угодила в тюрьму? — предположила Чуркова и даже отодвинулась от меня.

— Нет, до этого дело не дошло. Перевод денег был приостановлен. Меня уволили из банка по статье, так что устроиться на работу по специальности или близко к ней не представлялось возможным. Я и Таньке не отомстила, и свой диплом из-за нее превратила в бестолковые корочки. Если бы ты знала, в каком я была отчаянии! — Женщина, чью судьбу я примеривала теперь на себя, решила после этого броситься с моста вместе с дочкой. Но я решила об этом умолчать. Хватит уже говорить, а главное — думать о суициде!

— Как же ты смогла «перезагрузиться»? — поинтересовалась Наташа.

— Шла как-то по улице, светило солнце, но у меня на душе было паршивее некуда. Навстречу мне женщина везла в инвалидной коляске девушку. У нее на лице была совершенно счастливая улыбка. В моей душе словно вдруг что-то щелкнуло, и я поняла: если девушка, прикованная к инвалидному креслу, находит чему радоваться, то и я должна это найти, — фантазировала я. — Усилием воли я стала искать себя, новую, и нашла. Теперь вот моя подруга впала в депрессию, потому что ее предал любимый человек. Согласна, он поступил очень жестоко по отношению к ней, но сейчас речь не о нем, а о ней. В очередной раз я пыталась объяснить Алине, что она своим затворничеством лишь усугубляет ситуацию, но она вновь не захотела меня услышать…

— Меня там, наверное, мать с бабкой уже обыскались. — Наташа поднялась с кровати и пошла домой.

Я так и не поняла, удалось ли мне достучаться до нее. Чуркова зашла в палисадник, постояла около гамака, но не легла в него, а направилась к дому.

— Сдается мне, что ты не писательница, — сказала мне баба Люба, появившаяся в дверном проеме. — По Наташкину душу приехала, так?

— Как вы догадались? — поинтересовалась я.

— Мой дом находится далеко от дороги и от пляжа. Сюда городские не доезжают, находят жилье ближе к пруду. Дом мой — тоже не самый большой в поселке… А ты, Галя, молодец, смогла заинтересовать Наташу! Она ведь ни с кем до этого не общалась. Скажи, ты действительно вдова?

— Нет, — призналась я. — Это легенда. Я хотела, чтобы Наташа поняла: ее случай еще не самый тяжелый.

— Умно! Ладно, Галя, пойдем к столу!

Все, что я могла сделать для Чурковой, я сделала. Ее дальнейшая жизнь зависела только от нее самой. Она могла продолжать лежать в гамаке, мучая близких людей, а могла «перезагрузиться». Моя миссия в Зеленом Яре была выполнена, и после обеда я поехала в Горовск.

* * *

Домой я вернулась поздно вечером. Дед отреагировал на мое возвращение самым странным образом. Он вроде бы обрадовался, но попытался это скрыть.

— Ариша, что опять происходит? — спросила я.

— Полетт, ты не поверишь, но мне показалось, что я видел сегодня в городе Вольдемара, — растерянно проговорил дедуля.

— Ну почему же — не поверю? Скорее всего, так и есть. Пашутин уже давно в Горовске.

— Этого не может быть! — возразил Ариша. — Решительно не может! Просто я потихоньку начинаю сходить без него с ума. Полетт, я должен тебе кое в чем признаться.

— Может, не сегодня? Я устала с дороги…

— Сегодня! Я не могу больше молчать. Присядь, пожалуйста. — Дед усадил меня в кресло. — Дело в том, что Вольдемар очень серьезно болен. У него рак, как и у его матери.

— Какой еще рак! — возмутилась я. — Это все сказки. Уверяю тебя, Володька вполне здоров.

— Ma ch?re, я знаю, что ты сразу невзлюбила его. Я не вправе тебя осуждать за это, прошу только об одном — выслушай меня до конца. Помнишь, вы поехали с ним в боулинг, но вернулись обратно?

— Помню.

— Так вот, ему тогда не с работы позвонили, а из медцентра. Пришли анализы на биопсию, они были самыми неутешительными…

— Ариша…

— Я же просил не перебивать меня! Так вот, какое-то время я не мог дозвониться до внука, потому что он лежал в стационаре. Потом он сам позвонил мне и, набравшись смелости, рассказал о своей болезни. Я спросил Вольдемара, могу ли я ему чем-то помочь. Он долго колебался, а потом все-таки осмелился сказать, что ему нужны деньги на противораковый препарат нового поколения. Полетт, разве я мог оставить эту просьбу без внимания? Две ночи подряд я играл в преферанс, и Фортуна была на моей стороне. Я выиграл нужную сумму, а тебе сказал, что проигрался в пух и прах. Это была ложь во благо. Скажи, что ты на меня не сердишься?

— Нет, я не сержусь на тебя, дедуля. А хочешь, я скажу, сколько ты послал Вольдемару?

— Я в курсе, что Стас Бабенко меня невольно сдал, когда вы встретились с ним на заправке. — Дедуля смущенно пригладил бородку. — На днях Вольдемар снова мне позвонил и сказал, что те лекарства оказались поддельными и ему нужно купить новые, из проверенной партии. За несколько дней я выиграл требуемую сумму и сегодня собирался сделать перевод. Только случайное стечение обстоятельств помешало мне это сделать. Сначала такси сломалось, потом компьютеры зависли. Я собираюсь сделать это завтра утром. Вольдемар сказал, если он завтра не оплатит лекарства, их продадут другому онкологическому больному. Полетт, отвезешь меня завтра в город ко времени открытия «Конус-банка»?

— Отвезу, — пообещала я, — если ты, конечно, сам не передумаешь.

— Не передумаю.

— Ариша, я тебя внимательно слушала, теперь и ты послушай меня. Я тоже тебя обманывала, точнее, не говорила правду. Все эти две недели я общаюсь с Вольдемаром — по телефону, по Интернету, живьем. Последний раз мы виделись с ним в субботу — играли в боулинг.

— Полетт, ну зачем ты пытаешься меня убедить в том, чего не было? — Дедуля нахмурился.

— Именно так с тобой поступает Пашутин. Ты ему веришь, а мне — нет. Володьке нужны были деньги не на лекарство от мнимого рака, а на услуги мисс Робин Гуд! Он врал тебе крайне наглым образом с самого начала!

— Я не могу в это поверить, не могу, — твердил Ариша, нервно теребя бородку. — Зачем он со мной так?! Почему?!

— Пашутин — племянник Тимофея Михайловича Чуркова. Папа с ним работал в НИИ.

— Я помню его, — сказал дед. — Он столько раз подставлял Андре! Напортачит с расчетами, а мой сын потом расхлебывает… А еще я не могу забыть ухмылку на лице Чуркова в тот момент, когда он бросал горстку земли в могилу. Казалось, что говорил про себя: «Ты умер, а я вот продолжаю жить. Я тебя обскакал!»

— Ариша, я пообщалась с тетей Катей Кравцовой и выяснила, что Тимофей Михайлович не мог простить папе, что тот обошел его по карьерной лестнице. А еще он очень злопамятный человек и большой любитель всякого рода подлянок. У Чуркова очень цепкая память, которая хранит все обиды, в том числе и вскормленные его профессиональной ревностью. Неважно, что папы с нами нет уже пятнадцать лет, жажда мести у Чуркова в душе осталась. Так что не удивительно, что, озаботившись вопросом, где взять деньги, он вспомнил про нас…

— М-да, представляю, с какой дьявольской расчетливостью Тимофей все распланировал… — Дед застыл с ошарашенным лицом. — Но Вольдемар… как я мог в нем так сильно ошибиться?! Я считал его своим внуком, а он оказался наглым обманщиком!

— Возможно, «два в одном» — он и твой внук, и обманщик одновременно. Мы сдали анализы ДНК, в понедельник будут готовы результаты.

— Надеюсь, они будут отрицательными. Ma ch?re, — произнес Ариша после непродолжительного молчания, — ты сказала, что Вольдемару нужны были деньги, дабы оплатить услуги мисс Робин Гуд. Как это понимать?!

— Ариша, ты знаешь, каким делом я сейчас занимаюсь. Так вот, Наташа, жертва тех насильников, — дочь Чуркова.

— Час от часу не легче! Так ты сказала этим людям, — дед скривился от пренебрежения, — чем занимаешься?

— Нет, я лишь порекомендовала им обратиться к мисс Робин Гуд. — И я рассказала ему, как происходит наше общение.

Через час между мною и Аришей не осталось никаких недомолвок.

* * *

Утром мне позвонил Володька и между делом спросил, как поживает дедушка. Я сказала, что у него поднялось давление и наш семейный доктор порекомендовал ему постельный режим. Пашутин выразил искреннее сожаление по этому поводу и напомнил, что в понедельник нам надо быть в медцентре «Пульс». Дедуля слышал весь этот разговор, потому что я включила громкую связь. Сразу после этого он отправил Вольдемару эсэмэску: «Прости, я приболел. Раньше понедельника выслать деньги не смогу. Перезайми у кого-нибудь».

Ближе к обеду мне позвонила Алинка и попросила проверить мой электронный кошелек. Я проверила — Чурков перевел всю сумму.

Вечером мы с Аришей смотрели шоу «Кузница звезд». Сначала конкурсантам предстояло исполнить песню на французском языке, а потом спеть в паре. Первой выступала Лилия Цыганюк. Она замахнулась на самую популярную песню Эдит Пиаф и получила пять «девяток». Следом за ней вышла на сцену Маргарита Кадарян. Патрисии Каас из нее не получилось, хотя она очень старалась. Члены жюри вновь проявили единодушие, выставив ей по восемь баллов. Джо Дассен в исполнении Мануйлова был предсказуем, а вот оценки жюри — нет. Первой подняла свою карточку Колобродова. На ней красовалась «пятерка». Ведущая шоу даже поинтересовалась, не перепутала ли она карточку.

— Нет, я ничего не перепутала, — подтвердила Марго. — Понимаете, я очень долго ждала от Данилы какого-то рывка, ставила ему оценки авансом, но прорыва так и не произошло. Он все время пребывает в одном и том же амплуа. Честное слово, если бы он рискнул спеть, к примеру, песню из репертуара Шарля Азнавура, оценка была бы совсем другой.

Данилина поставила шесть баллов, пояснив:

— Я не поверила, что он не смог бы существовать, если бы не существовало той, о которой он пел.

Начальница АХО удивила меня знанием французского языка, но не оценкой. Впрочем, как и Минеев. Тот продемонстрировал карточку с цифрой «семь», отказавшись от комментариев. Антонова поставила Даниле «восьмерку», сказав:

— В принципе, номер был неплохой. Даниле надо собраться и показать себя в дуэте.

Боровский поставил Мануйлову максимальный балл, и, скорее всего, он, единственный из членов жюри, был объективным. Этот номер был лучшим в репертуаре Дана.

Оксана Пермякова очень рисковала, взяв давно забытую песню в исполнении такой же подзабытой Далиды, но спела ее так, что весь зал аплодировал ей стоя. Четверо поставили Оксане максимальный балл, и только Антонова подняла карточку с цифрой «девять». Начальница комитета по молодежной политике и спорту не получила от меня очередной транш и зажала один балл. Правда, объяснила она свою оценку по-другому:

— Чуть-чуть не хватило хореографии.

После рекламы выступал первый дуэт: Цыганюк — Пермякова. Песня, написанная в глубоко застойные советские годы, была невыигрышной, но девчонки так зажгли, уж так зажгли! Ситуация повторилась. Опять все, кроме Антоновой, поставили «десятки». Она — «девятку». Теперь ей не хватило «глубокого понимания текста». Второй дуэт, Кадарян — Перфилов, также обратился к советской эстраде. Пытаясь подражать популярному некогда дуэту, они бездарно провалили номер. Во всяком случае, нам с Аришей именно так показалось. Но Антонова была в полном восторге от этого выступления, поэтому подняла карточку с номером «десять». Остальные выставили по семь-восемь баллов.

— А теперь посмотрим на итоговую таблицу, — сказала ведущая.

На первое место переместилась Оксана Пермякова, второй стала Лилия Цыганюк, а Перфилов и Кадарян разделили третье место, набрав за все предыдущие туры одинаковое количество баллов. Данилу показали крупным планом: он стоял с перекошенным от недоумения лицом…

* * *

В понедельник утром я поехала в медцентр «Пульс». Пашутин ждал меня на крыльце. Я поднималась по ступеням, как на эшафот, не зная, помилует ли меня судьба в последний момент — уж больно мне не хотелось узнать, что в нашем семействе прибыло. Володька пытался острить, но я абстрагировалась от его неуместных шуточек. Администраторша вручила нам конверт с результатами генетической экспертизы. Мы вышли на улицу, я распаковала конверт и стала читать.

— Ну что там, сестренка? — улыбаясь, спросил Пашутин.

— Никакая я тебе не сестренка! Индекс нашего родства — меньше единицы.

— Не может быть! — Вован выхватил у меня из рук бумажку. — Но… как же так?! Дядька же говорил, что он точно знает: мой отец — Казаков Андрей Аристархович.

— Выходит, обманул, — усмехнулась я.

— А вот и не обязательно! Если ты — не моя сестра, это еще не значит, что Аристарх Владиленович — не мой дедушка, — задумчиво проговорил Пашутин.

— Что ты хочешь этим сказать? — насторожилась я.

— А ты сама не понимаешь?

— Нет.

— Возможно, твоя мать забеременела не от Ан… — Вольдемар не успел договорить, потому что я отвесила ему оплеуху.

— Не смей так говорить о моей матери! Слышишь?! Не смей! — Я развернулась и пошла к «Мини Куперу».

— Подожди! — Пашутин бросился за мной. — Полина, я и правда был уверен, что вы — мои родственники.

— И поэтому ты решил развести нас на бабки? — усмехнулась я. — Кстати, если ты ждешь сегодня от Ариши очередного транша, то совершенно напрасно. Его не будет.

— Мы бы отдали вам деньги… потом…

— Не надо. Довольно вранья! — Я открыла дверцу машины.

— Извини, я все это делал ради дяди и двоюродной сестры. Мисс Робин Гуд запросила десять тысяч долларов! Дяде Тимофею ни за что не осилить такую сумму. А для карточного игрока, тем более такого удачливого, как Аристарх Владиленович, это — пустячок.

Десять тысяч… Алина при мне назвала Чуркову совсем другую сумму — три тысячи баксов. Неужели она потом повысила ставки? Вряд ли, скорее всего, Чурков с Пашутиным просто решили нажиться на доверчивости Ариши.

— Откуда вам знать, пустячок это для него или нет?

— Дядька сказал, что несколько лет тому назад он был на каком-то корпоративе в ресторане, а в соседнем зале функционировало казино. Так вот, он стал свидетелем того, что Аристарх Владиленович выиграл очень крупную сумму. Когда с Наташей это случилось…

— Кстати, как она? — спросила я.

— Ты не поверишь, но ей вдруг стало лучше! Тетя Рая сказала, что у нее наконец-то проснулся аппетит, она начала смотреть телевизор, гулять… А знаешь почему?

— Почему?

— Дядя рассказал ей по телефону, что возмездие вот-вот догонит тех подонков.

— Вот как? Ну что ж, я рада за Наташу. — Я села в машину и завела двигатель.

Вернувшись домой, я с порога сообщила деду, что Пашутин — не наш родственник.

— Значит, все это было предпринято исключительно ради того, чтобы выкачать из меня деньги? — Ариша осуждающе покачал головой. — Как же я мог так ошибиться в нем?! Неужели это все — старость?

— Дедуля, у каждого человека есть слабое место. Чурков нащупал его у тебя. Он — аферист со стажем, хотя мнит себя едва ли не Робин Гудом. А племянничек — прохиндей под стать ему.

— Полетт, скажи, что ты собираешься предпринять дальше?

— Как — что? Доведу все начатое до конца, не в моих правилах взять с клиента деньги и не выполнить заказ.

— А потом? Я имею в виду Чуркова, Пашутина?

— Ты хочешь спросить, буду ли я им мстить? Не буду, — ответила я, не раздумывая. — Нельзя мстить всем без разбора. Если можно простить, то лучше так и поступить. Я могу их простить.

— Полетт, я тобой горжусь! — И Ариша тепло обнял меня.

Эпилог

В середине лета я — совершенно неожиданно для себя — обнаружила в почтовом ящике конверт, в котором была квитанция на оплату штрафа за превышение скорости. Сначала я решила, что это какая-то ошибка, а потом вспомнила, что, возвращаясь с ночной операции, была вынуждена спасаться бегством от преследующих меня «ВАЗов». Я тогда занималась наказанием трех избалованных мажориков, изнасиловавших восемнадцатилетнюю девушку.

Один из них мечтал о славе, о толпе поклонниц, каждая из которых была бы готова отдаться ему по первому зову. Только вместо шоу-бизнеса он попал в армию. Денис Янклович сделал все возможное, чтобы оградить свою несовершеннолетнюю дочь от сексуально озабоченного пасынка. Возможно, помаршировав несколько часов подряд по плацу или копая окоп, Данила поймет, почему в его жизни все пошло наперекосяк.

Второй мечтал повесить себе на шею золотую медаль, а в придачу к ней получить ключи от новенького авто, но ему не удалось прыгнуть так далеко. Алексею пришлось платить по чужим счетам, пока его мать, адвокат, не доказала, что он не может являться злостным неплательщиком алиментов, так как не имеет детей, и должником по кредитам — тоже, так как он их никогда не брал. Не понимавший раньше, как можно жить без машины, Иванов какое-то время был вынужден ходить пешком, устав объяснять гаишникам, что в их базы данных закралась ошибка. Леха — отнюдь не глупый парень, поэтому он наверняка догадался, за что судьба так наказала его.

А вот третий в свои восемнадцать лет был законченным циником. Это он решил пустить по рукам влюбленную в него девчонку. Мне неизвестно, была ли у Никиты заветная мечта, как у его приятелей. Но я уверена, что благодаря моим усилиям она у него появилась. Весь месяц, пока Ник находился под стражей, он наверняка мечтал поскорее оказаться дома, в своей постели, пусть даже в одиночестве. И эта мечта все-таки сбылась. Перфилов-старший был вынужден отказаться от своего поста, сразу после чего полицейские, которых избил его сын, отказались от претензий в адрес Никиты. Пребывание в СИЗО совпало по времени с сессией, так что сына бывшего главы Горовской администрации отчислили из института.

Наташа все-таки смогла «перезагрузиться»: вернулась в Горовск и устроилась на работу.

Закончив это дело, я избавилась от «серой» трубки, разумеется, вместе с симкой, на которую Алине звонил клиент, а также и от ноутбука, с которого я выходила в Интернет, дабы общаться на форуме с заказчиком. Конспирация — одно из важнейших правил мести!

Content

Детектор красивой лжи
Марина Серова

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15