Вад Капустин, Юрий Неганов

В лужах отражается Солнце

У фиолетовой фиалки листья имеют форму сердца.

— У фиолетовой фиалки листья имеют форму сердца, — повторил Миражник. — А что такое листья?

Огромный шестилапый паук с Тангры, покрытый густой оранжевой шерстью, завозился в углу пещеры, устраиваясь поудобнее, и с любопытством уставился на Костю.

— А что такое сердце? — не дожидаясь ответа, спросил Зеркальщик. Он единственный говорил без лингвиста по-русски, как, впрочем, и на языках остальных партнеров — настоящий полиглот-пересмешник, мгновенно приспосабливающийся к собеседникам. Голос, как обычно, прозвучал эхом из коробочки переводчика, и на стенах пещеры засуетились тени, кривляясь и передразнивая тангрианца.

Брысякин мрачно огляделся, но напрасно — найти прячущегося Зеркальщика невозможно. Адаптация к суровым условиям жизни пустынь планеты Кариба превратила разумные существа в идеальных хамелеонов, полностью сливающихся с окружающей средой. Безнадежность поисков стала ясной с первого дня, но каждый раз, услышав пересмешника, Костя не мог удержаться, прекрасно зная, что за этим последует. И в самом деле, воздух в пещере-бункере заискрился, сгустился, и туманные фигурки невообразимых форм замелькали, затихающим шепотом повторяя вопрос:

— Что такое сердце… сердце… сердце?

Вот кого нужно было назвать Миражником. Провокатор, по-другому не скажешь. Зеркальщик немного раздражал, но Костя сдержался и спокойно ответил:

— Сердце — это орган кровообращения у людей Земли. Ну и питания, кажется… В общем, многофункциональный. Считается, что он имеет какое-то отношение к чувству любви. Листья — это органы питания растений. Обогащают атмосферу необходимым для дыхания животных кислородом.

— Непонятно, считается кем? — в разговор вступил Погаситель, оторвавшись от изучения скомканного листка бумаги, который они сейчас обсуждали. — Какое отношение имеет орган кровообращения к чувствам?

Биолог-гуманист по образованию, альтаирский профессор довольно долго занимался изучением человеческой расы и на своей планете пользовался репутацией одного из крупнейших специалистов по психологии гуманоидов. Так, во всяком случае, утверждал он сам. Судя по некоторым репликам, остальные представители цивилизации альтаирских псевдоящеров не знали о землянах вообще ничего, а возможно, даже и не подозревали о самом их существовании.

— Поэтами так считается! Представителями творческих профессий. И глупыми романтическими девушками! Когда кого-то бросают, и человек страдает, обычно говорят, что у него болит сердце. Как у меня сейчас! — огрызнулся Костя, не сдержавшись.

За прошедшие с объявления соревнований и сбора команды 2 недели он устал от бессмысленных дискуссий. И угораздило же его прихватить с собой подаренную Лизой на прощанье книжку, в которой случайно обнаружилось написанное кем-то дурацкое письмо. Брысякин подозревал кем — человеком, из-за которого его бросили. Как назло, уголок с подписью был оборван. Остались только последние слова и две буквы имени: «С любовью. Ва…».

Кто — Валера, Ваня, Вася — об этом можно было только догадываться. Да и какое это имело значение? Но почему-то слова застряли в памяти и терзали воображение бессонными ночами, мешая думать о главном — об Игре, о том, как избежать поражения.

Впрочем, и книга и письмо пригодились, став предметом пристального внимания и изучения инопланетных партнеров — никто из них, как выяснилось, никаких носителей информации с собой не прихватил.

Удобства игрокам обеспечили — в пещере были индивидуальные пищевые синтезаторы, санитарные блоки, медицинская ниша, возможность уединения для отдыха и сна. Но будущих игроков терзала скука! Чтение и бесконечные споры помогали легче переносить ожидание. Хотя уж чего-чего, а терпения Брысякину было не занимать. Привык.

В жизни у Константина Брысякина был плохой старт. Родители погибли в автокатастрофе, когда мальчишке едва исполнилось шесть. Тетя Клава, угрюмая и нелюдимая, старшая сестра отца, взвалила на себя нелегкую задачу — в одиночку воспитывать чужого ребенка. Не слишком способный в учебе, мальчик, к счастью, оказался талантливым спортсменом. Упорные тренировки, тяжелая работа закалили тело. А душа… Тетка дала Косте все, что могла — заботу. Но в его детстве не было ни любви, ни тепла.

Только когда тетя Клава умерла от рака, четырнадцатилетний Костя оценил все, что сделала для него эта суровая женщина. Попав в спортивный интернат, он сумел выстоять. Сначала помогал тренеру, потом взялся вести секцию карате, занятия по самообороне. Потом начал принимать участие в соревнованиях многоборцев. Через несколько лет, после первых значимых побед, чемпиона пригласили в сборную страны, потом — планеты. Появились дружки и подружки, но никого по-настоящему близкого не было. Брысякин по-прежнему оставался один.

В секции самообороны он и познакомился с Лизой. Костя навсегда запомнил тот день, когда в группу пришла худенькая темноволосая и темноглазая девчонка с огромным синяком под глазом. Такая же одинокая и нелюбимая, как он сам. Ей не с кем было поделиться, и она откровенно рассказала молодому тренеру о приставаниях отчима: мать недавно снова вышла замуж, а новоявленный папаша сразу начал распускать руки, командовать, побил.

— Научите меня защищаться! Только защищаться! — плача попросила девочка. Костя без лишних объяснений согласился. Малявке не стоило объяснять, что на учебу уйдут недели и месяцы. С этого дня заботу о Лизе он считал своим личным делом.

С отчимом борец разобрался в тот же день. Хватило всего нескольких слов. Не слишком яркая, внешность Брысякина была достаточно впечатляющей.

— Еще что-то от девчонки услышу, костей не соберешь! — сказал он жирному пятидесятилетнему тюфяку с дрожащими потными руками. Тот понял.

Лиза больше не жаловалась, но продолжала ходить на тренировки. Осмелела. Смотрела на Константина счастливыми сияющими глазами, ждала после занятий. Они болтали, гуляли вечерами и, как-то одновременно поняв, что любят друг друга, начали мечтать об уютном доме, о счастье, о детях. Потом Брысякина пригласили в Комитет. Участие в Игре давало серьезный шанс на большое будущее, но Лиза была против:

— У меня в мире никого больше нет! Зачем это нам? Куда спешить? Вдруг с тобой что-то случится?

— Эгоистка! Я думал, ты обо мне беспокоишься, — обычно отшучивался спортсмен.

— Ты не понимаешь, я боюсь. Если ты уедешь, я не прощу.

Костя не поверил, но она не простила. Перед самой Игрой Лиза ушла, оставив на прощание глупую книжку с чужим письмом, обсуждением которого сейчас развлекались инопланетяне.

Книжка оказалась пособием по соционике: «Наука о поиске подходящих партнеров» — объяснялось в предисловии. Она пригодилась — за спорами время проходило быстрее.

Начитавшись, товарищи по команде немедленно взяли себе глупые книжные клички. Все равно настоящие имена друг друга они не могли ни понять, ни произнести, а названия соционических типов показались интригующими и многозначительными. Всем, кроме Брысякина — его подобные книги никогда не интересовали.

Больше всего Костю возмущало название псевдонаучного труда: «Как сделать, чтобы мы не расставались?». Ответить на этот вопрос ни себе, ни любимой девушке, ни настойчиво повторявшему его сейчас Погасителю, землянин не мог. Не мог поверить, что Лиза-Лизавета, его чудесная замечательная Лиска ушла, бросила. А книжка никаких ответов не давала — только классификации, описания идеальных партнеров. Сам Брысякин от соционического прозвища отказался наотрез:

— Я не Заказчик и не Деловик, — решительно заявил он. — И уж точно никому из вас и вообще не Тождик. Зовите Костей. И оставьте меня в покое, не лезьте в душу.

Товарищи по команде, сначала пытавшиеся придумать ему характеристику, почувствовав болезненную реакцию землянина, отвязались. Портить отношения в преддверии Игры никому не хотелось.

Книжку забросили. Читать ее вслух никто не пытался, хотя на несколько дней она привлекала внимание каждого. Не из особого интереса — просто от нечего делать: период совместной изоляции и мучительного ожидания командами старта считался одним из первых этапов Игры. Проверка на терпимость и совместимость. Иногда и этого оказывалось достаточно — порой ни один из членов неудачно подобранной четверки не доживал до начала состязаний, сроки которого всегда определялись Организаторами произвольно. А если кто-то один и дотягивал, шансов на победу в одиночку ни у кого не было. Ну, а что ждет выбывших и проигравших, знали все.

Совместимость! Костя невольно усмехнулся — уж если ему удалось вытерпеть присутствие Счастливчика Артура, как его сейчас могли достать Зеркальщик или Погаситель! Не зря тетка всегда повторяла, что труднее всего найти общий язык со своими, с близкими людьми.

Страшненький альтаирский профессор оказался просто безобидным занудой. Что из себя представляет Зеркальщик, никто из команды понять так и не смог. С Миражником все как-то сразу нашли общий язык, хотя тот порой и доставал командирскими распоряжениями и настойчивыми расспросами. Рыжий паук, как и Костя, был борцом, спортсменом. Впрочем, как и Счастливчик.

Представитель золотой молодежи, сильный и красивый, сын влиятельного папаши, Артур Никольский считался первым претендентом на участие в Игре: из десятки лучших представлять Землю мог только один. Счастливчик выбыл на последнем этапе отбора — его подвели самоуверенность и неумение работать в команде. Составляя при опросе символическую сборную Земли, восемь остальных претендентов поставили на первое место Костю. Он никогда не забудет, сколько ненависти увидел в прощальном взгляде неудачливого соперника. А как Никольский смотрел на Лизу! Но письмо было подписано «Ва…».

Письмо! Оно, возможно, сыграло в отношениях команды решающую роль. Сначала инопланетяне просматривали его про себя. Потом текст зачитывали вслух — обычно это делал Погаситель — обсуждая в деталях с недоумением и интересом и забрасывая землянина вопросами. Костя читать письмо наотрез отказался. Да и объяснять не слишком хотелось, но не обижать же друзей?

Вот и сейчас прямолинейно выпытывая у Брысякина подробности отношений с Лизой, до правды докапывался все тот же настойчивый Миражник. Паук — психолог нашелся!

Вопросы тангрианец задавал в лоб, не задумываясь о чувствах собеседника:

— Романтические девушки? Твоя подруга тебя бросила! Почему так получилось? Ты страдаешь. — От этого утверждения Костю покорежило, но он молча кивнул. Чего скрывать, правда.

— У землян моногамные браки? Одна самка на всю жизнь? — беззастенчиво продолжал выспрашивать новоявленный соционик. Ответить Костя не успел, в разговор вмешался Погаситель:

— Что за ерунду ты несешь? Ты же читал в Книге! — альтаирец произносил это слово с прописной буквы с непередаваемым уважением. Книжка потрясла его, и он уже выпросил у Кости разрешение оставить ее себе после окончания соревнований, если, конечно… — Помнишь? «Как сделать, чтобы мы не расставались?» Значит, они все-таки расстаются, хотя семьи, судя по всему, моногамные.

Зубастый ящер клацнул челюстями и вежливо закрыл пасть, обращаясь к Косте за подтверждением.

На первых порах внешность и манера общения профессора, здорово напоминавшего сказочного дракона, немного напрягали Брысякина. Сославшись на генетическую память и традиции народного фольклора, Костя обратился к Погасителю с не слишком деликатным замечанием — не пугать его жуткими клыками во время разговора. Позже, разобравшись, с каким в сущности добрейшим и милейшим существом имеет дело, землянин не раз подумывал, извинившись, отказаться от своей просьбы, но пока как-то не получалось.

И сейчас сложный вопрос не позволил сосредоточиться на вежливости:

— Ну, как тебе сказать… — ввязываться в долгие объяснения не хотелось, но и не врать же товарищам по команде! Брысякин всегда играл честно — может, поэтому его уважали даже конкуренты. Из девяти дублеров первого претендента на участие в Игре он был девятым и ни на что особо не рассчитывал. Однако соперники один за другим постепенно отсеивались, пока, наконец, не остались они с Никольским. Потом один Костя.

Если разобраться, сначала в группе претендентов было довольно много русских: и среди них один Василий, два Валерия, Иван и Вадим. Опять вспомнилось проклятое письмо. Может, кто-то из них все же сыграл нечестно?

— Я люблю не тебя! — на прощание сказала Лиза. Смена партнера. Почему? Из страха за будущее или из-за глупых писем и лженауки — соционики? У нее был другой! А теперь его еще спрашивают о моногамии! Брысякин вспомнил о мусульманах и честно ответил:

— Ну, моногамная семья вообще-то не у всех народов Земли существует. Есть, конечно, еще у некоторых и многоженство — религия там такая, культура.

— Культура определяет биологию? — уточнил потрясенный Миражник. — У них другой способ размножения?

— Да нет, способ в принципе тот же, — Костя помялся, невольно покраснел и пожал плечами: с чего бы, вроде не мальчик. — Просто один мужчина может иметь много жен. Ну, самок… А культура обычно это запрещает. А у некоторых народов старые традиции сохранились, долго объяснять…

— Что тут объяснять! Недостаток самок. Побеждает сильнейший, — ящер-профессор довольно помотал шипастой, покрытой блестящей чешуей мордой. — У нас то же самое. Всегда говорил, что мы с землянами близкие расы. Психологически! Соционически! — И он с удовольствием клацнул челюстями, очевидно представляя себе, как использует этот неотразимый аргумент в споре с научными противниками.

— Ничего подобного, — возмутился Костя. Разочаровывать профессора не хотелось, но истина дороже. — Наоборот, самок скорее избыток. Некоторые так и остаются одинокими. Но обычай есть обычай.

— Ясно. Культурное решение демографической проблемы, спасение планеты от перенаселения, — в разговор неожиданно вступил Зеркальщик, и Костя привычно подавил возникшее раздражение, когда после его ищущего взгляда эхом зазвучали пересмешки. — А ценные самки имеют богатый выбор. Почему она выбрала не тебя? У него ярче окрас? — Намек на рыжие, коротко стриженые Костины волосы. — Или он поэт?

Причем здесь поэзия, Брысякин не понял, но, к сожалению, товарищи имели право на честный ответ. Это могло оказаться важным для Игры. Представитель Земли заведомо должен был быть сильнее, быстрее и умнее соплеменников — иначе бы его не отобрали. А следовательно, Константин должен был иметь преимущество перед любым соперником — во всем кроме внешности. Конечно, такому как Зеркальщик трудно было бы оценить каноны земной красоты, но ведь и не в ней причина. И все-таки интересно, кто там у них, на Карибе, считается красивым? Тот, кто незаметнее?

— Может быть, из-за писем. Думаю, дело в них. Ей просто понравилось, как он пишет и все. Я так не умею, — полуправда, но Брысякин почему-то не мог заставить себя признаться, что совершенно ничего не знает о сопернике, никогда не видел его и даже не подозревал о его существовании до той минуты, когда перед вылетом на Индру, астероид, отобранный для очередной Игры, Лиза подошла к нему попрощаться.

Холодно отстранившись, девушка протянула Косте книгу и призналась, что не любит. А ему желает больших успехов и советует внимательно прочитать ее прощальный подарок. И ушла. А он до сих пор ломает голову над вечным вопросом — что же он сделал неправильно? И пытается расшифровать секрет чужих писем.

— Из-за вот этого? Не может быть! — с возмущением вмешался Погаситель.

— Ну, хватит. Тоже нашелся знаток. Может, это как раз важно — письма победителя. Читай дальше! Повтори этот кусок еще раз! — положил конец спору Миражник, претендовавший в группе на лидерство. Оспаривать его амбиций никто и не пытался — Косте было не до того, а соображения остальных оставались для землянина загадкой.

Профессор, обиженно встопорщив рудиментарные крылья, бережно расправил когтями передних лап зачитанный до дыр листок и перечитал последний абзац:

— «Наблюдать за подснежниками, медуницами, рекой и птицами — приятно. Когда пойду в лес за сморчками, наверняка, и фиалки и хохлатки встречу. Синим подснежником называют пострел, он же сон-трава. Цветок, похожий на колокольчик. Это не совсем подснежник: растет в конце мая, когда снег уже растаял. Но фиалки и хохлатки тоже синие (точнее фиолетовые). У фиолетовой фиалки листья имеют форму сердца. Хохлатку описать не смогу».

— Почему хохлатку описать не сможет? Табу? А медуницы? Что это? Да, много непонятного… — задумчиво прошелестел Зеркальщик. Возразить Брысякин не успел.

В эту минуту свет в бункере вспыхнул ярче, и из коробочки автолингвиста металлический голос Арбитра объявил о начале состязаний:

— Группа «Т», ваш выход. Вы приглашаетесь на арену.

Заблокированный в течение двух недель выход открылся, и четверка вышла на площадку для многоборья. Команду отделял от арены радужный пузырь силового поля. Значит, в первой игре будут участвовать не все. Накрывавший площадку высокий прозрачный купол надежно изолировал игроков от ядовитой для многих атмосферы Индры, создавая равные условия для всех участников соревнований.

— Надо же, группа «Т», — мелькнула неуместная мысль. — Это сколько ж всего команд играет!

С алфавитом, конечно, ясности не было, но механический переводчик всегда находил точные соответствия. Однако дело обстояло не так уж плохо. Голос Арбитра продолжал объявлять для невидимых судей, обнадеживая, подсчет первых очков:

— Команда «Т», выход на игру без потерь — 9 баллов, максимально — 9 баллов. Первый уровень, равные соперники — команды «Б», «Е», «З», «Л», «П».

Команда «Т», терпимость и совместимость — 9 баллов, максимально — 9 баллов. Второй уровень, равные соперники — команды «Д», «Е», «Л» и «С». Общая сумма баллов — 18. Команда допущена к соревнованиям. Успехов.

Отлично — группе зачли высокий уровень сотрудничества. По правилам многоборья их четверка сразу включалась в состязание с лидерами — командами, сохранившими полный состав и проявившими минимум галактической ксенофобии, — минуя промежуточные этапы.

Набранные на предварительном этапе очки имели огромное значение независимо от результатов основной игры. Цивилизации трех победивших команд ожидало немедленное вступление в галактическое сообщество и приобщение ко всем благам межзвездного сотрудничества. Двенадцати проигравшим мирам, представители которых составят команды, занявшие три последних места, предстояли долгие века космической изоляции, медленная деградация и, возможно, гибель от собственного оружия в результате внутренних конфликтов. Все остальные получали шанс — на повторное участие в соревнованиях. Еще через сорок лет.

Земля принимала участие в состязаниях третий раз. По обязательному курсу истории Игр Костя отлично знал, что прошлый раз родная планета была на грани поражения.

Брысякину хорошо объяснили стоявшую перед ним задачу — от него не требовали невозможного. На выигрыш никто не рассчитывал.

— Твоя задача — набрать максимальное количество очков и дать народам Земли шанс попытаться еще раз. Это программа-минимум! — Лопухов, председатель Игрового Комитета был краток. — Сделай это, и ты получишь всё.

Брысякин не нуждался в лишних объяснениях. Набор необходимых для дальнейшей борьбы очков гарантировал известность, уважение товарищей, престижную работу в спорткомитете, материальную обеспеченность семьи, счастье любимой девушки.

Совсем недавно душу переполняли гордость и сознание лежавшей на его плечах ответственности. Сейчас это представлялось далеким сном. Ему было все равно. Счастье? Без Лизы? Миф.

Да и судьба родной планеты теперь не слишком беспокоила — как-нибудь. Уж с восемнадцатью-то стартовыми очками Земля точно из Игры не вылетит. Можно расслабиться. Просто не хотелось подводить товарищей по команде.

Костя попытался настроиться на Игру, сосредоточиться. Он не старался припомнить старые правила — бесполезно. Для каждых игр судейская комиссия разрабатывала новые. Вот и сейчас Арбитр оглашал обновленные условия состязаний:

— Соревнования проводятся в 4 этапа. Соперников определяет жребий. В каждом туре участвуют по одному представителю от команды, поочередно. Участника определяют судьи. За достойную игру очки начисляются победителю и проигравшему. После каждого этапа — отдых 20 часов. Объявление заданий перед началом состязания. Время игры — 30 секунд.

Автопереводчик упрямо искал и находил соответствия земным единицам времени. Арбитр продолжал:

— Первое соревнование — «Оборона без оружия», борьба. Соперник — команда «Л». Время — 30 секунд. Участник Т. Старт…

Борьба! Неужели он? Нужно надеяться, что 30 секунд как-нибудь выдержит. Однако Арбитр прошипел непроизносимое для землянина тангрианское имя, и в радужном пузыре силового поля выход раскрылся перед мгновенно выскользнувшим на арену Миражником.

Увидев представителя соперников, Костя понял выбор судей. Подобное существо он никогда бы не сумел победить. Жуткое создание состояло из блестящих жвал, когтей и щупалец. Воплощенный ужас. И скорость!

Противник Миражника двигался настолько быстро, что Костя просто не понимал, что происходит. Однако тангранец выстоял — в том смысле, что не струсил и не сбежал. Когда арбитр произнес: «Стоп», и от мешанины тел и конечностей отделился страшный чужак, из его разжавшихся щупалец выпал оранжевый паук и безуспешно попытался приподняться на поврежденных лапах при оглашении результатов. Поражение — ясно всем. Но достойное, не позорное! Это подтвердили судьи:

— Команда «Л» — победитель, 6 очков, максимум — 9 очков. Общая сумма — 24 очка, допущена к дальнейшим соревнованиям.

— Команда «Т» — проигравший, 4 очка, максимум — 9 очков. Общая сумма — 22 очка, допущена к дальнейшим соревнованиям.

— Допущены. Все в порядке. Судьи учитывают реальные возможности соперников… — попытался начать общий разговор Погаситель, когда четверка вернулась в пещеру. Костя промолчал. Зеркальщик тоже не стал заводиться, проявив неожиданный такт.

Видно было, что Миражник тяжело переживает поражение. В такие минуты к человеку лучше не лезть. Даже если он не совсем человек. Однако на реплику Погасителя борец все же отреагировал. Совершенно неожиданно. Забравшись в медицинскую нишу, чтобы залечить поврежденные конечности, паук грубовато попросил:

— Давай не будем сейчас об этом. Письмо лучше почитай!

Профессор охотно потянулся к бесценному документу. В этот раз чтение продолжалось недолго:

— «Апрель — это такой особый месяц. 1-го апреля всюду сугробы. Последнего апреля — чтобы снег найти в лесу, хорошенько поискать надо. Сегодня я развязывал вишню»…

— Что такое апрель? — одновременно спросили Миражник и Зеркальщик. Альтаирец тоже открыл было пасть, но, поняв, что вопрос уже прозвучал, благовоспитанно прикрыл.

Описания особенностей земного календаря Косте хватило на несколько часов. А связно объяснить инопланетянам, почему нужно завязывать и развязывать вишню, несмотря на долгую путаницу в соображениях и рассуждениях, он так и не сумел. Что он, крестьянин какой-то, что ли? Собеседники, наконец, сжалились.

— Ладно. Отдыхать пора. Про вишню завтра расскажешь, — уступил тангрианец. И жестко добавил: — Только прежде хорошо подумай!

Ничего не скажешь, озадачил. Теперь, вместо того, чтобы нервничать из-за соревнований, Брысякин пытался вспомнить все то немногое, что знал о вишнях. Засыпая, он думал о Лизе. Всю «ночь» ему снились цветущие бело-зеленые деревца, чем-то похожие на тоненьких девушек в подвенечных платьях.

Следующим заданием оказалось «Создание Красоты». Соперники — Команда «Д», группа не из самых удачных, отметил Костя. Выступление — одновременно. Время — 30 секунд. Игрок Т — Зеркальщик.

Противник пересмешника был силен. В смысле, необыкновенно хорош. Появившись на игровой площадке, невзрачное, похожее на древесный куст существо внезапно разукрасило окружающее пространство сияющими струями многоцветных фонтанов. Рассыпаясь, потоки контрастных пятен складывались в волшебные узоры, создавая гармонию необыкновенно прекрасных, невероятных картин.

Считавший себя нечувствительным к подобным вещам Брясякин, не сдержавшись, вскрикнул от восторга и разочарования, предчувствуя неизбежное поражение. Но тут в Игру вступил Зеркальщик. Все-таки они его здорово недооценили!

На арене внезапно сгустились и заиграли тени. Их нежные полутона смягчали и размывали яркие цветовые пятна, отражая узоры, созданные соперником, но усложняя формы, сплетая струи в фантастические пейзажи, превращая игровую площадку в невообразимый мир миражной сказочной красоты. Потрясающе. Зеркальщик был намного лучше, Костя не сомневался. Но судьи решили иначе: — Ничья.

— Команда «Т» — 7 баллов, максимум — 9 баллов. Общая сумма — 29 баллов. Допущены к дальнейшим соревнованиям.

— Команда «Д». - 7 баллов. Общая сумма — 25 баллов. Допущены к дальнейшим соревнованиям. Команды свободны.

— Они учитывают реальные возможности соперников, — все с той же фразы, но совсем с другим настроением начал разговор альтаирский ящер.

— Да, ладно. Судьи правы, — эхом откликнулся Зеркальщик. — Справедливая оценка — 7 баллов. — И неожиданно добавил, мелодикой замирающих голосов пытаясь смягчить наносимую обиду. — А все-таки, Костя, твоя девушка сделала правильный выбор. Вот это письмо — на 9 баллов. Его писал настоящий поэт.

— Ничего в нем особого нет, — Костя разозлился. — Обычное письмо. Видно, что простой мужик писал, одинокий… — борец запнулся на последнем слове. Одинокий… Автор письма очень одинок — это вдруг показалось очевидным. Как он не почувствовал раньше? И это как-то не вязалось с образом победителя, удачливого соперника: письмо явно писал проигравший!

— Поэт всегда одинок! — возбужденный игрой, пересмешник готов был затеять серьезный спор. — И все несчастные влюбленные — поэты. Поэзия — искусство, доступное всем любящим!

— Это только твое мнение. Ты — молодец, хорошо сыграл. Но много ли ты знаешь о землянах, чтобы судить? — вмешался в разговор, прекращая спор, Миражник. Паук постепенно восстанавливался, приходя в норму. После поражения, не услышав ни единого слова упрека, тангрианец испытывал благодарность к товарищам, но теперь в его голосе вновь зазвучали властные, повелительные нотки. — О вишнях, Костя, расскажешь после. А сейчас, профессор, читай дальше.

Опять зазвучали набившие оскомину убаюкивающие слова:

— «Подснежники — название обобщенное. Это обычно ветреница обыкновенная. У нее бывает девять розовато-белых лепестков, листья сильно изрезанные. В Заозерье число лепестков доходит до тринадцати. Больше тринадцати лепестков я не встречал. И я не уверен, какая именно ветреница у нас растет: обыкновенная или уральская. А есть еще ветреница алтайская — у нее лепестков пять. Всегда. В наших местах встречается редко».

— Хватит, — резко прервал Миражник. — Так что там с этой вишней?

— Здесь есть ответ! Я нашел! — вместо Кости ответил обрадованный Погаситель. — Слушайте: «Вишню на зиму, чтоб не мерзла, надо закручивать, чтобы не обломало ветки снегом. А весной — раскручивать». Вот!

— Ты считаешь, что это ответ? — озадаченно переспросил Миражник. — А что такое зима?

— А что такое весна? — эхом заметался по пещере вопрос пересмешника.

— Похоже, автор думает, что ответ, — отозвался ящер и посмотрел на Костю. — А что значит мерзнуть?

До вишен и в этот раз спорщики дойти не успели. Их прервали.

Следующее соревнование — «Галактические знания».

— Знания о галактике и ее обитателях — пояснил Арбитр. — Соперники — команда «С». Участник Т — представитель Альтаира.

И слава богу. Команде повезло, что выбрали не Костю: ни одного из ответов и вопросов землянин даже не понял.

Альтаирский профессор, правда, тоже не блистал. Всего три очка — при максимуме 6. Но зато у ящера не возникло проблем с соперником — тот не ответил вообще ничего. Ноль баллов. Вердикт судейской коллегии:

— Команда «С» — проигравший. Ноль баллов. Общая сумма — 22 балла. Снимается с соревнований. Успехов в следующей игре. Команда свободна.

— Команда «Т» — победитель. 3 балла. Общая сумма — 32 балла. Допускается к финальной игре. Поздравляем. Команда свободна.

Погаситель торжествовал и принимал поздравления — еще бы, выиграл и обеспечил команде выход в финал, есть, чем гордиться!

Похлопав виновника торжества по огромной лапе, Костя внезапно осознал — остался только он один, его завтрашняя борьба определит все. Игра в финале. С кем, во что, непонятно. От него, Брысякина, зависит будущее Земли и успех товарищей. В этот раз инициатором чтения выступил сам Костя, нужно было срочно отвлечься:

— Пожалуйста, Погаситель, почитай немного. Хоть чуть-чуть. У тебя отлично получается.

Польщенный профессор в очередной раз расправил смятый листок:

— «Вчера в яме возле огорода зацвела черемуха. У соседей, говорят, сбежала собака и всех кусает. Уже тепло. И в лужах отражается солнце».

— Что означают эти последние слова? Что он хотел сказать? Это стихи? — взволнованно отозвался Зеркальщик. — А ну-ка повтори!

— И в лужах отражается Солнце, — послушно повторил альтаирец. — Костя, объясни!

— Ну, это, в общем-то, природное явление, — почему-то неуклюжая фраза его тоже зацепила. Костя попытался успокоиться, объяснить друзьям и немного себе. — Но иногда употребляется переносно — в том смысле, что прекрасное Солнце освещает и грязные лужи. Ну, любовь как бы всех уравнивает…

Брысякин запнулся. Откуда такие странные, не свойственные ему рассуждения? Это не его слова — чьи-то услышанные давным-давно, чужие.

Костя внезапно вспомнил, когда и от кого слышал эту фразу. От Лизы! На следующий день после первой встречи, когда он без всяких условий и объяснений помог незнакомой девчонке и шутил, открещиваясь от благодарностей. Она тогда сказала:

— Не смейся. Ты в моей жизни как лучик света. Как солнце, которое отражается в лужах!

Лиза тоже повторяла чужие слова, отрывок из письма, еще тогда. Значит, письмо было написано не сейчас, уже давно. Но кем? И почему оно значило для нее так много? Неужели уже тогда…? Но нет — он у Лизы был первым, это Костя знал точно!

А еще было странное несоответствие — найденное в книге письмо с самого начала казалось старым, пожелтевшим, зачитанным. Но как это объяснить? Брысякин потерял всякий интерес к разговору:

— Простите, ребята. Можно я не буду сейчас больше отвечать? Пусть лучше профессор еще почитает, а мы послушаем.

Спорить с ним не стали — решили, что землянин осознал груз завтрашней ответственности. Друзья еще долго читали и обсуждали письмо, загадочную фразу, выдвигая самые невероятные предположения, но Костя ничего не слышал. Он мучительно перебирал в памяти подробности давнишнего разговора с Лизой, но ничего больше толком не мог вспомнить. Мысли путались — сказалось напряжение последних дней. Засыпая, он еще раз повторил про себя: «В лужах отражается Солнце».

Последняя игра — его. Участник — Константин Брысякин, Земля. Задание — «Произведение искусства». Шок. Что он знает об искусстве?

— Соперник — Команда «Л». Лидер. Общая сумма — 34 балла. Время — 30 секунд. Выступления — поочередно.

Ему повезло — представительница соперников выступала первой. Она была похожа на большого взъерошенного страуса и выбрала Музыку.

Арену заполнили птичьи трели. Чистые мелодичные звуки, наверное, были прекрасны, но Костя не вслушивался.

Отказаться, сдаться? Вспомнился Миражник, его безнадежная борьба с непобедимым соперником. Потом — слова Зеркальщика: поэзия есть искусство, доступное всем. Всем любящим. Поэт — это кто? Одинокий мужик, живущий в лесу? Костя не уступит — выбор сделан. Не зря же он две недели слушал Письмо!

Когда Арбитр объявил: «Команда „Т“, 30 секунд — старт», Константин вышел на площадку и объявил: «Искусство — Поэзия».

Он был готов просто произносить вслух отложившиеся в памяти знакомые строчки. И только начав говорить, понял, что они как-то сами собой складываются в рифмованные строфы:

«В лужах отражается солнце»

Апрель — такой особый месяц,

В лесу подснежники цветут.

Вчера хохлатки кто-то встретил,

А завтра медуницы ждут.

Не знаю, звери или птицы,

Я никогда не видел их,

Но две недели медуницы

Тревожат сон друзей моих.

Нам аромат черемух нужен,

Чтоб разгадать секрет любви,

Пусть Солнце отразится в лужах.

Вернись, Любовь, и позови!

Всё!

Стишок получился простеньким и глупым, но кто знает, что такое Поэзия? Судьи? Может быть. Не он…

Шум. Сутолока. Пожимание лап, щупалец и крыльев соперников. Только услышав чьи-то поздравления: «Молодец! Здорово! Не знал, что ты — поэт!» — Костя пришел в себя и понял, что пропустил объявление результатов.

— Погодите. Задавите, — он осторожно высвободился из объятий тангрианского паука и оглядел окружавших его друзей. — Чем все кончилось?

— Ну, ты даешь! И правда, поэт. Все в порядке. Молодец! — отсмеявшись, объяснил Миражник. — Мы проиграли и выиграли! Она — 6 баллов. Ты — 5 баллов. Команда «Л» — первое место, общая сумма — 40 баллов. Мы — третьи, 37 баллов. Вторые — группа «Е» — 39. Дэшники отстали от нас на три очка.

Победители. Минуты прощания. Почему-то невыразимо грустно и не ясно, что ждет на Земле? Но друзья не дали задуматься.

— Обязательно приезжай к нам, на Тангру. Буду ждать. С Землей свяжусь сам! — это к Миражнику вернулись прежние лидерские замашки. Кто он там, интересно, на своей Тангре?

— Для нашего университета будет огромной честью, если ты… А за это, — альтаирский профессор растроганно прижал подаренную книгу к бронированным грудным пластинам. — Особая благодарность!

— Да, да, да… — в последний раз тенями под куполом замелькали пересмешки. — Я тебя найду, — двусмысленно пообещал Зеркальщик.

— Еще один вопрос… — Миражник замялся. — Это письмо. Ты не можешь…?

— Извините, ребята, — не дослушав, замотал головой Костя. — Подарить не могу, не мое. Я сначала должен спросить. Лизу.

— Да я не в этом смысле, — начал было тангрианец, но, прервав его, в разговор неожиданно вмешался профессор:

— Видишь ли, у нас всех есть копии — это нетрудно. Да мы и помним его наизусть. Мы ведь все знаем, почему победили. Миражник спрашивает разрешения на использование — ну, для исследований, для поэзии…

— Нет, — Костя был категоричен. — Простите… Сначала Лиза…

Договорить он не успел — объявили нуль-транспортировку. Один за другим партнеры исчезли во вспышках порталов…

Мгновение небытия… и Земля. Шум восторженной толпы… Цветы, счастливые лица… Чьи-то чужие лица, но самого любимого и дорогого нет… Поздравления и подарки… Фальшивые улыбки и механические ответы. Все как во сне…

Кабинет председателя игрового Комитета. Возвращение к реальности. Жестокие слова:

— Понимаешь, Константин, ты у нас, конечно, герой… Да… Не знал, что ты поэт… хм, да, — Лопухов замялся, не зная, как выразиться.

— Да что Вы, в самом деле, Борис Евгеньевич, говорите прямо, пойму. Я не поэт. Инопланетян понял и тут, надеюсь, не ошибусь. — Брысякин устал от недомолвок и догадок.

— Ладно. Так вот, пока ты там играл, разговоры тут начались всякие, о том, что отбор на соревнования, мол, был несправедливым. Ну, вроде, подтасовки, то да се. Ты знаешь, о чем, и, главное, о ком я говорю? — Намек предельно ясен. Костя кивнул: как же, отлично знает — он был никем, безродным сиротой. Папаша Никольского — академик, вицепредседатель Планетарного Совета Солнечной системы. Такой не простит, а лишние неприятности никому не нужны.

— Ну, вот. Сейчас все это, конечно, уже неактуально. Ты герой, — Лопухов с облегчением перешел к делу. — И победителей не судят. Но… Что ты скажешь о дипломатической карьере? Тебе сейчас в космосе — зеленая улица. Опять же работы намечается много — галактические контакты. Любая планета на твой выбор. И перспективы отличные, и от Земли подальше. А там, кто знает?

Обидно немного, хотя предложение заманчивое — о таком Брысякин раньше не мог и мечтать. Старик поступал благородно, хотя, наверняка, своих проблем сейчас тоже полно: Комитет-то уже ликвидируется, Игра для Земли закончена! А все же решил помочь, подсказать. Что ж, не стоит отказываться, но все зависело не только от Кости. У него оставался еще один нерешенный вопрос. Самый важный:

— Спасибо большое, Борис Евгеньевич! Вы мне разрешите немного подумать? Ну, типа выбрать? Можно, я завтра…?

— Выбрать? Конечно, конечно. — Председатель игрового комитета с облегчением улыбнулся. — Это ты молодец, правильно. Обдумай все хорошенько, выбери. А завтра жду.

Брысякин связался с Лизой по личному комму. Голос ее был холодным и равнодушным:

— Выиграл? Поздравляю. Ты меня тоже можешь поздравить. Я вышла замуж.

Короткие безразличные реплики:

— За кого? За Никольского. Мы очень счастливы.

— Увидеться? Видеться нам не стоит. Ты напрасно звонишь.

— За Артура? Но как же? — он не мог осмыслить произошедшего. — Ведь письмо было подписано «Ва…».

— Какое письмо? А, ты, наверное, о письме отца? Надо же! А я не могла понять, куда оно делось. Наверное, в книге осталось?

— Отца? Но ты же Елизавета Георгиевна!

— Ну да. Он просто всегда так подписывался — «Ваш папа»… Бросил нас, меня… Не простил матери ошибку. Она тогда в… — Лиза на мгновение запнулась, — встречалась с другим человеком. Отец ушел. А потом уехал в Сибирь и писал письма. А потом исчез, пропал где-то в тайге.

— Он был поэтом? — лишний вопрос, но почему-то это показалось важным.

— С чего ты взял? Он был компьютерщиком, программистом. А письмо можешь выбросить, сейчас это неважно. Прощай! — она отключилась.

Не простил. Костя понял, что тоже не простит. Не измены, не потерянной любви, а письма. И не потому, что оно решило судьбы Земли, не потому, что Лиза так легко отказалась от письма отца, а просто потому, что это было оно, Письмо. Что ж, Земля его предала, любовь тоже. Осталось проверить дружбу.

Встреча с Лопуховым прошла по-деловому:

— Ты уже решился? Отлично. Для тебя есть отличные предложения, все, кстати, от твоих новых друзей. Вчера пришли. Выбирай: Тангра — дипломатическая миссия, посольство. Альгамбра — Альтаирский центральный университет, лекции. Кариба — великий джума'х.

— А что такое джума'х? — машинально переспросил Брысякин и невольно улыбнулся, вспомнив вопросы Зеркальщика.

— Не знаю, — честно ответил председатель. — Вот съездишь, потом и расскажешь. Так что, Кариба?

— Нет, — не задумываясь, ответил Брысякин. — Тангра.

Письмо Лизы пришло через полгода в тангрианское дипломатическое представительство. Оно было написано на обычном листке бумаги, но где-то по пути его скопировали, переслали по недавно появившейся на Земле галсвязи, а затем восстановили на Тангре. Вернувшись из поездки на Альгамбру, Костя нашел у входа на тумбочке сложенный вчетверо листок бумаги с надписью «Константину Брысякину». Лиза верна себе — трусливая и консервативная.

Душу согревали воспоминания о недавних встречах — друзья помогли смириться с реальностью, которая иначе могла бы оказаться невыносимой, но письмо Брысякин схватил и прочитал сразу, не секунды не колеблясь. Оно было простым и коротким, не слишком складным:

— «Здравствуй, Костя. Извини, что я пишу тебе после того, что случилось, но ты должен знать. У меня родилась дочь. Твоя. Я знала до того, как ты улетел на Игру, поэтому так боялась остаться одна. Но Артур не знал, думал, что ребенок его. Когда он ее увидел, он понял. Она — рыжая и не очень красивая. Очень похожая на тебя. Но я все равно люблю ее больше всех на свете. Мы с Артуром поссорились, и я ушла. Сейчас мы с Катькой живем вдвоем. Ты можешь писать нам письма. Лиза».

Больше всего Брысякина задела последняя фраза. Писать письма? Повторять чужие ошибки? Он — не поэт, и даже не программист. Он — спортсмен, и уже понял, что жизнь — борьба, а настоящий борец никому не уступит победу. А победа — это счастье. И плевать на соционику! Большая Игра научила главному: проиграть не стыдно, стыдно — сдаться. Как Лизкин отец.

Может, он сейчас поступает глупо, но его некрасивая рыжая Катька не будет плакать, зачитывая до дыр старые, пожелтевшие от времени бумажки, подписанные «Ваш папа». И к ней — Костя с отвращением вспомнил Лизиного отчима — никогда не потянутся ничьи сальные лапы!

Брысякин связался с сервисной службой и заказал ближайший портал на Землю.

— Через два дня, на линии небольшая перегрузка? Глубокоуважаемому послу будет предоставлен первый свободный портал? — служащая тараторила извиняющейся скороговоркой, совершенно неожиданно расставляя вопросительные интонации.

— Отлично, — оставалось время все обдумать, уладить срочные дела.

Можно было предупредить о приезде, связаться по галакомму, но Константин знал, что сейчас не сможет говорить, не сумеет найти правильные слова. А вот письмо, которое через несколько минут дойдет до Земли по дипломатической почте, — да, напишет! Тем более, что у него есть образец. Брысякин взглянул на знакомый листок бумаги. Отрицательный образец. И он не несчастный поэт! А значит, только информация.

Всё уложилось в пару строчек:

— «Здравствуйте, Лиза и Катя. Деньги на всякий случай высылаю сегодня. Приеду за вами через два дня…»

Он задумался: — Добавить что-то о том, что Солнце отражается в лужах? Нет, никакой лирики! — И просто подписался: «С любовью. Ваш папа».

Content

Вад Капустин, Юрий Неганов
В лужах отражается Солнце