Капустин Вад

ГСП «Спасите Китеж»

Вот посею звездочку — вырастет галактика,

Высветлится небушко — и для мага практика!

(Подражание Эстерис)

Пролог

— Ну, и что со мной сделает патруль? — устало спросил Мясоедов, глядя в черный зрачок бластера. — Убьет или отправит домой, на Землю?

— Я уже сказал, что выбора нет, — примирительно ответил Никита. — И никуда мы тебя отправить не можем. Куда бы тебя ни переместили, пусть даже и назад, в Москву, там сразу же появятся люди Миклоша и вернут тебя обратно на Кьяру. Музыкант, способный активизировать экстрасенсорный фон, для ГСС просто находка. Сейчас ты- естественный дестабилизирующий фактор, который позволит уничтожить любой мир чужими руками, без дополнительного вмешательства. Им вообще не придется ничего делать самим. Понимаешь?

— Нет, — честно признался Севастьян. Интриги неведомого Миклоша не слишком волновали, хотя с этим, конечно, придется разобраться. Позже. Куда больше сейчас беспокоила собственная судьба. С тех пор, как Мясоедов попал из надоевшей Москвы на бурлящую жизнью Кьяру, где его засекли патрульные времени, прошло слишком мало дней, чтобы легко согласиться на новые радикальные перемены. — Но есть ведь какая-то альтернатива немедленному уничтожению, иначе мы бы сейчас с тобой уже не разговаривали так мирно, — он с кривой усмешкой кивнул на бластер и без удивления отметил, как похожая улыбка мелькнула на лице патрульного. — Что ты мне можешь предложить?

— Есть только один путь, — объяснил Сыромятин. — Ты должен стать китежанином, одним из нас. Нам ты подходишь: насчет работы уже в курсе, соображаешь быстро, дерешься неплохо, опять же, экстрасенс. Пройдешь спецподготовку, освоишь флайер, — и пожалуйте в патруль. Мы с Жарко уже решили, что сможем взять тебя в свою тройку. Уживемся. А если ты будешь работать в ГСП, Миклош тебя не достанет.

Как альтернатива немедленной смерти, предложение звучало неплохо, и прежде, до Кьяры, Мясоедов не колебался бы ни секунды перед тем как дать ответ. Но сейчас нужно было пожертвовать слишком многим: на Кьяре оставались друзья, брат, любимая девушка. Смутные надежды и сожаления заставляли медлить, тянуть время, как будто промедление могло еще что-то изменить.

— А чем собственно занимаются китежане? Почему «китежане»? — поинтересовался Севастьян, вываливая сразу все накопившиеся вопросы, или, по крайней мере, самую важную их часть. — Что значит ГСП и ГСС? И почему Миклош старается вам помешать? Зачем ему нужно уничтожать Кьяру?

— В двух словах не ответишь, — вздохнул Никита. — Но ты прав. Тебе нужно узнать все сейчас, по крайней мере, в общих чертах. И не потому, что ты можешь принять другое решение, а оттого, что пока тебя слишком легко могут обмануть наши соперники, просто по неведению. Что ж, слушай!

Сопровождаемый немигающим зрачком бластера, Севастьян оглядел кабину звездолетки и присел в пилотское кресло. Он даже немного расслабился, успокоенный, пусть и неокончательно, устроился поудобнее, и пожалел, что нечего выпить под разговор. На столе немедленно появилась чашка кофе, и Мясоедов мысленно признал, что в жизни патрульного будущего, несомненно, есть свои приятные стороны.

— ГСП — это Галактическая Служба Перемещения, — начал Сыромятин, перед которым на столе появилась бутылка с желтым тоником. Патрульный задумчиво повертел ее в руках, но открывать не спешил, продолжая рассказ. — Мы — один из отделов галактической службы истории. А «китежане», потому что неофициально в Институте Истории нас зовут — ГСП «Спасите Китеж!». Затонувший Китеж — любимая заморочка нашего шефа, — пояснил Никита. — Он прямо-таки жаждет найти и спасти святой город, хотя пока ни в одной реальности не удалось даже отыскать свидетелей тех событий. Конкурирующий отдел, отдел Миклоша Лары, называется ГСС — Галактическая служба стабильности. В обиходе — ГСС «Выживает сильнейший». Нас чаще называют китежанами, их — реалистами или дарвинистами.

— А в чем суть-то? — поторопил Севастьян, которого начали утомлять непонятные многозначительные названия.

Патрульный умолк и почесал в затылке свободной рукой. — Все объяснить не так уж просто, — честно признался он.

— А ты попробуй, — сказал Мясоедов. — Я хоть и полуорк, но не такой уж тупой.

— Ладно. Ну, вот ты, например, историей не интересуешься, — сказал Никита. — Но, наверное, встречал в книжках рассказы о вопиющей жестокости, когда погибали целые народы или замечательные культуры. Ну, когда по вине испанцев погибли индейцы Южной Америки или там, цивилизация майя. Или, например, во время крестового похода на юге Франции, в Лангедоке, были полностью уничтожены альбигойцы, еретики — катары. Тогда погибла замечательная культура, давшая миру куртуазную поэзию трубадуров и труверов, был разорен богатейший край. Или вот у вас, на Руси — гибель славянской языческой культуры в Арконе на острове Руян, или тот же Китеж, святой град, ушедший в воды озера Светлояр во время татаро-монгольского нашествия. Понимаешь?

Севастьян неуверенно кивнул: — И что?

— Да то, что таких примеров десятки тысяч не только на Земле, но и по всей галактике. Те же орки на своей планете вымерли, не выдержав конкуренции с менее свирепыми, но более разумными расами, как на твоей планете питекантропы. Я уже не говорю про сирфов, или, как вы их называете, эльфов, которых истребляли все, кому не лень. Тебя никогда не возмущала историческая несправедливость? Ведь все погибшие культуры, расы и религии имели право на существование!

— Да я как-то над этим и не задумывался, — промямлил Мясоедов, перегруженный всеми этими историческими трагедиями.

— Ты не задумывался, — согласился Никита. — А вот некий Богодан Приходько посвятил спасению альтернативных культур не одно собрание сочинений. И прославился настолько, что научный сектор Союза миров пригласил профессора в Институт Истории и доверил ему руководство ГСП для доказательства его теорий. Теперь наш шеф, в просторечии «Владыка Неба», глава китежского отдела и фанат исторической науки, создавший проект «Спасите Китеж», начал проводить операции по поиску и спасению обреченных цивилизаций. Мы уже начали работу и кое-кого спасли. Некоторые пришлось перемещать даже по несколько раз.

— И как, успешно? — заинтересовался Мясоедов.

— Сначала были сплошные провалы, — честно признался Никита. — Перемещенные цивилизации, по разным причинам, все равно погибали. Возникла даже теория генетической обреченности. Честно признаться, пока успешными оказались только два смешанных мира. Это Буян, моя родная планета, куда сначала перемещали, не раздумывая, всех подряд: уж очень благоприятным оказалось ее место в пространстве, и Кьяра, где смешение перемещенных рас и народов дало прямо-таки удивительный результат. Но с Буяном Миклош ничего поделать не может: система Ярилы уже вступила в контакт с Землей и признана галактическим сообществом как ее колония, вернее, как объект протектората. А вот Кьяра!

— Кьяра уязвима, ясно. А Миклош, это значит…?

— Великий Отец. Так вот, насчет Миклоша. Понятно, — Никита заторопился, заметив, что собеседник откровенно заскучал, — что у Богодана сразу появились научные противники. И один из них, Миклош, пытается доказать, что обреченные цивилизации несут в себе зерно собственной гибели. Выживает сильнейший. А тот, кто не выжил, тот, значит, и не достоин жизни. Так появилась ГСС. Ну, сам понимаешь, дарвинисты, борьба за выживание и тому подобное. Для них прежде всего — галактическая стабильность.

— Ну, в этом есть и рациональное зерно, — неосторожно обмолвился Севастьян. Коренной москвич, он был отлично знаком с понятием борьбы за выживание, правда, скорее теоретически. Однако у Сыромятина слабая попытка возражения вызвала настоящее возмущение:

— Да полная чушь! И Кьяра тому отличный пример. А ты говоришь — рациональное зерно! — Никита торжествующе посмотрел на собеседника и спрятал бластер в поясную кобуру. — Так что, договорились?

— Идет, — согласился Мясоедов. — Всегда мечтал стать спасателем. Можешь записывать меня в ГСП.

Глава 1

Список вопросов

«Наиважнейшая из наших способностей — это умение приспосабливаться к самым различным обычаям»

Монтень

— Проходи, проходи, Севастьян, присаживайся, — приветливо сказал Мясоедову глава научного отдела Галактической службы перемещений. Непривычно радушная улыбка всемогущего «Владыки Неба» заставила молодого патрульного насторожиться. Дружелюбие «большого босса» обычно не предвещало ничего хорошего. За время стажировки Мясоедов уже успел принять участие в нескольких операциях и, похоже, проявил себя неплохо, но почему его вдруг вызвал лично Богодан? И так срочно?

На последнем заседании Координационного Совета научный отдел принял решение о перемещении китежского отдела Института Истории cо старой, плохо оборудованной базы на Раздольной на планету высокоразумных пауков, флусков, проявивших интерес к проблемам коррекции прошлого и спасению обреченных цивилизаций. Научный отдел размещался на верхнем, двенадцатом этаже нового корпуса Гуэргского гуманитарного университета. Центральная часть здания, построенного аборигенами в арахноидном стиле, представляла собой нечто вроде огромного утиного гнезда из матового ядовито-розового камня, слегка светящегося изнутри. Двухэтажное основание принадлежало техническим и административным службам, а десятиэтажное кольцо, обрамляющее «гнездо», было отдано исследователям, оперативникам, ну и, конечно, преподавателям и студентам самых различных рас и народов. Лифты по кольцу, расположенные с недоступной гуманоидному сознанию логикой, приходилось долго разыскивать на четных этажах, бегая по многоярусным эскалаторам, и находились они всегда в самых неожиданных местах. Неудивительно, что требовалось не менее получаса, чтобы добраться к начальству с третьего этажа, где пока, после недавнего переезда, в комнатушке рядом с диспетчерской ютились патрульные, и всего пятнадцать минут — из техотдела на втором, расположенном в центральном секторе здания. Несмотря на ранний час, в коридорах уже толпилась молодежь — учебный год только начался, и большинство студентов пока с трудом находили аудитории. Из-за неразберихи патрульный слегка опоздал, но надеялся, что начальство все поймет правильно. Особых грехов за собой Мясоедов не помнил, а значит, его ожидало новое задание и, скорее всего, что-то необычное.

Севастьян мысленно одернул себя и с интересом огляделся. Впервые за два месяца работы в ГСП он оказался в знаменитом офисе Богодана Приходько, о котором восторгом отзывались не только девчонки-диспетчеры и историки-аналитики, но и опытные патрульные и опера. Не всякий галактический музей мог бы похвастаться подобной коллекцией оружия: на стенах кабинета сирфийские луки и стрелы, гномские топоры, огромные волшебные мечи соседствовали с веганскими бластерами, ашшурскими плазмоганами и фроггскими деструкторами. Большую часть экспонатов Мясоедов вообще не сумел опознать. На фоне грозных орудий смерти жизнерадостный лысоватый толстячок в римской тоге, сидевший в тяжелом, обтянутом кожей кресле у информкуба смотрелся довольно комично, однако никто из работников ГСП не позволил бы себе поддаться этой обманчивой иллюзии безобидности.

Усевшись напротив, Севастьян вопросительно посмотрел на начальника, дожидаясь объяснений. Впрочем, теряться в догадках ему пришлось недолго. Приторно-сладкая улыбка на лице толстяка сменилась мрачной сосредоточенностью.

— Что ты думаешь о параллельных Вселенных? — огорошил он сотрудника неожиданным вопросом.

Мясоедов едва сдержался, чтобы не ответить, что он на самом деле думает о параллельных вселенных и заодно о руководстве, которое вызывает сотрудника на ковер к восьми утра ради глупых шуток.

— Я не шучу, — заметил его реакцию Богодан. — Итак?

— Да мне как-то… параллельно, Богодан Степанович, — Севастьян равнодушно пожал плечами. — Не верю я в них.

В ГСП Мясоедова привело стечение обстоятельств, и хотя работа спасателя ему нравилась, до сих пор он не особо интересовался историей галактики и теоретическими изысками научников.

— Не веришь, значит. Жаль, — задумчиво отозвался Приходько. На лице его мелькнуло непонятное выражение, затем сменилось очередной приторной улыбкой. — Но это ничего не меняет. Так вот, ты уже, наверное, понял, что речь идет о новом задании? — Владыка Неба дождался подтверждающего кивка и снизошел до объяснений:

— Видишь ли, на днях у нас случился «пробой». Не буду объяснять технические детали, но вышло так, что вместо темпорального скачка в прошлое одной интересной планетки, портал вывел зонды исследовательской группы к Земле-два. В параллельную Вселенную.

Севастьян поднял руку, но Приходько жестом остановил его, не позволив задать вопрос.

— Сначала дослушай. Ты хочешь спросить, как мы это поняли? Это было несложно. Хронографы местного времени зашкаливают под третье тысячелетие, при этом первый зонд успел зафиксировать только то, что Земля пострадала от катастрофы и превратилась в почти плоскую планету-лепешку, одной стороной обращенную к солнцу. Так сказать, в мир вечного полдня. Чудо еще, что, благодаря спонтанно установившемуся в солнечной системе гравитационному балансу, планета осталась практически на прежней орбите. К сожалению, два остальных следящих прибора быстро погибли от столкновения с обломками астероида, от которого собственно и пострадала планета. Но третий зонд все еще передает изображения, — Богодан кивнул головой в сторону информкуба. — Ясно, что цивилизация отброшена далеко в прошлое. На планете обитают лишь примитивные сообщества, причем не только человеческие. В результате стихийных мутаций многие животные обрели разум, а среди выживших людей появились супернормы, экстрасенсы с немалыми пси-способностями: мы засекли активные всплески пси-поля. Аналитики полагают, что большая часть уцелевших успела сбежать и обустроиться в колониях Внеземелья, основанных еще до момента катастрофы. Но при этом у тамошних землян практически не было контактов с инопланетянами! — Богодан торжествующе посмотрел на молодого сотрудника, как будто сам устанавливал новые порядки в далекой Вселенной и гордился сделанным. — И, кстати, в параллельном мире, похоже, большинства знакомых нам чужих цивилизаций просто не существует: там нет ни фроггсов, ни веганцев, ни ашшуров, ни теджей, ни корсов. Представляешь?

Севастьян машинально кивнул. Сам пришелец из земного прошлого, не слишком хорошо освоившийся в новом мире, он пока мало знал о контактах с инопланетянами, хотя жадно интересовался чужаками. Но даже на неискушенный взгляд новичка, без ашшуров и корсов, вечных противников Земли, спокойно можно было бы обойтись — невелика потеря. Однако при чем здесь он, Мясоедов? Богодан угадал невысказанный вопрос и, улыбнувшись еще шире, объяснил:

— Так вот, у меня тут образовался небольшой список в э… — э… девяносто семь вопросов. И мне нужен человек, который сможет отыскать на них ответы на Земле-два, — он снова махнул рукой в сторону информкуба, по одной из двух видимых граней которого поползли ровные строчки текста, а по другой — странно искаженные, но все равно прекрасные пейзажи пострадавшей планеты.

Севастьян мельком глянул на странно искаженные картинки «плоского мира»: океанов чужая Земля имела только два, северный, объединивший бывший Северный Ледовитый с остатками Атлантического и Тихого океанов, и восточный, располагавшийся на месте Индийского и сохранившихся южных частей Тихого и Атлантического океанов. Видно было, что Антарктида раскололась на несколько больших платформ, но так и не сбросила ледяной панцирь. Остатки древних материков после Катастрофы резко сместились к бывшим полюсам и превратились в края вечных туманов.

— Там не везде такое, — пояснил Богодан и легким щелчком клавиши подправил изображение. Камера зонда скользнула дальше, и Мясоедов увидел пустынную равнину, потом глубокий каньон, резко переходивший в долину, окруженную скалами, заросшую густым смешанным лесом, и деревню в ее центре, на берегу реки. Деревянные домики теснились вокруг массивной скалы в форме оплывшей пирамиды, неподалеку, на склоне небольшого холма, зияли темные входы в пещеры. Несколько человек, похожих на средневековых крестьян, суетились неподалеку, занимаясь какими-то хозяйственными делами, недоступными пониманию бывшего рок-музыканта.

— Внедриться в общину непросто, чужака там вряд ли встретят с радостью, — продолжал Приходько. — Однако возможности для получения информации есть — на севере планеты встречаются одиночки, изгои, в основном супернормы, с большой вероятностью, основные хранители знаний, с которыми можно пообщаться, полностью не раскрываясь. Ты можешь выдать себя за такого же супернорма или пришельца из Внеземелья — не думаю, что контакты с беглыми колонистами на Земле-два считаются чем-то из ряда вон выходящим. Попросим портальный отдел сбросить тебя у северного архипелага, дальше сам сориентируешься В общем, задание ординарное — на уровне обычного внедрения, спасательные рейды сложнее бывают. Только и дел, что в параллельной Вселенной. Что скажешь?

— Почему именно я? — поинтересовался Севастьян, потом, увидев недовольную гримасу начальника, объяснил. — Я-то не против, просто любопытно. — Мясоедову и в самом деле хотелось понять, почему на такое далеко не обычное, вопреки уверениям Богодана, задание посылали не опытного оперативника, а начинающего патрульного, работавшего в службе перемещения без году неделя. Чем же он привлек внимание Приходько? Конечно, навыки каратиста и боксера помогли Мясоедову быстро освоить приемы универсальной защиты, не было у него проблем и с вождением бота и флаера, ну, конечно, и в плюс шли две удачных спасательных операции за плечами. Однако такими «достижениями» мог похвастаться каждый второй сотрудник ГСП — слабаков и неумех здесь не держали. Так почему он?

— Ты прослушал то, что я тебе говорил про супернормов, — с печальным упреком в голосе констатировал Богодан. — На Земле-два существует пси-поле, стимулирующее экстрасенсорные способности, и те, кто ими обладает, имеют определенные преимущества. Проще говоря, у них больше шансов к выживанию. А ты у нас… — он не закончил, предоставляя Севастьяну самому додумывать мысль.

— А что я? — начал было Мясоедов, потом неожиданно запнулся, сообразив, о чем идет речь.

— Ну да, — подтвердил Богодан. — ты у нас такой один, «маг и волшебник». К несчастью, ГСС удалось сманить к себе всех сильных экстрасенсов службы истории. Потому-то тебя готовили не только по стандартной программе, но и занимались специальным пси- тренингом. Да и вид у тебя… соответствующий… — начальник деликатно поколебался, и Севастьян равнодушно ухмыльнулся в ответ: внешний вид патрульного Мясоедова вполне соответствовал стереотипам примитивной общины. В патруле, так же как когда-то в школе и в армии, его дразнили Обезьяном и Орком за излишнюю волосатость и орочью «неандертальность».

— А вот напарника я тебе дать не могу — извини за откровенность, нет смысла рисковать лишними людьми. Никита Сыромятин тебя хвалил, уверял, что и один справишься. Система универсальной защиты, говорят, у тебя отличная. А как с мыслеречью? — продолжал настойчиво допытываться начальник, который, наверняка, был в курсе всех дел подчиненного.

— Не очень, — честно признался Мясоедов. Он уже успел немного подзабыть о неожиданных всплесках экстрасенсорных способностей, которые когда-то воспринимались как ехидная подначка судьбы, пусть и небесполезная, но оказались совершенно невостребованными на новой работе, а пси-тренинги воспринимал только как скучноватую обязаловку.

— А чтение эмофона? Мне говорили, тебе дается легко? — уточнил Владыка Неба, торопливо выстукивая на клавишах офисного коммуникатора срочный вызов данных из закрытых файлов.

— Без проблем, — подтвердил Севастьян.

— Тоже неплохо. Мы тут тебе еще аппаратик один в ручной комм вживим, последняя разработка СБ, сможешь и эмофон регулировать, и мыслеречь стабилизируется, во всяком случае, восприятие. Не бойся, — добавил Богодан, заметив гримасу на лице подчиненного. — Минутная операция с местным наркозом, останется царапинка за ухом, не заметишь даже. И активатор защитного купола в комм встроим — кварковым деструктором не прошибешь. Если станет совсем плохо, прикроешься, никто тебя не достанет. А через две недели группа техподдержки вытащит. Сейчас подойдут ребята из отдела реалий, костюмчик подберут, адаптер для недружественной среды с невидимостью, силовую защиту, автолингвист, оружие. Я лично советую взять плазмоган.

— Возьму парализатор для мягкой защиты и астроанниглятор, — поразмыслив, решил Севастьян и, заметив настороженный взгляд начальника, объяснил: — На самый крайний случай. И мне нужно разрешение…

— Однако! — Приходько на мгновение заколебался, потом решился. — Ладно. Будет тебе разрешение. Но учти — выдам только три блок-заряда. Нельзя, чтобы такое оружие попало в руки аборигенам. И помни — ты должен всеми силами избегать вмешательства. Точных инструкций дать не могу — совершенно непонятно, как могут обернуться дела.

Пронаблюдав, как патрульный скачивает файл с заданием на черный браслет ручного коммуникатора, Богодан протянул подчиненному распечатку. — Вот, возьми, но список еще и выучишь наизусть. Мало ли что может случиться?

— Может, мне его еще на рукаве записать? — огрызнулся Севастьян. Пытаясь сообразить, что может случиться с практически неуничтожимым коммом, Мясоедов бегло просмотрел бумажный список вопросов.

— Так, что тут у нас: «Выяснить причины и суть Катастрофы, что представляют собой обломки астероида, уничтожившие зонды, есть ли у землян — два какие-то сведения о Чужих, каковы основные параметры пси-способностей супернормов, каковы главные сообщества мутировавших животных, уровень их разумности, есть ли в кланах современные средства защиты и оружие»… Ничего себе списочек!

Мясоедов свернул распечатку, задержавшись взглядом лишь на последнем вопросе-задании: «Определить необходимость вмешательства службы спасения и выявить основные объекты перемещения».

— Да тут полной исследовательской группе работы на два года! — возмутился он. — Сколько ж я должен там сидеть! Всю оставшуюся жизнь?

— Не суетись, — успокаивающим тоном сказал Приходько. — У тебя на все про все две недели. Дольше технари пробой не удержат. А когда в следующий раз сумеют открыть портал и сумеют ли вообще, неизвестно. Если что-то случится, в течение двух недель заберут тебя по вызову комма из любой точки на поверхности планеты или над ней. Дадим тебе флайер, транспорт все равно понадобится. Сколько успеешь, столько и сделаешь — без всех этих ваших геройских подвигов! Никакого вмешательства: осматриваешься на местности, находишь информатора, быстро выполняешь задание и домой! Все ответы фиксируй на комме. И запомни: меня, конечно, интересуют альтернативные пути развития человечества, но и нашей задачи, службы спасения, не забывай — постарайся понять, какой перспективной ветви цивилизации грозит вымирание. Может быть, попозже, если сумеем пробиться, кого-то из аутсайдеров попробуем переместить. Найдешь там грамотного аборигена, постарайся все выяснить. Ну, а если предметы духовной культуры, учебники какие-нибудь, записи привезешь, летописи, я тебе скажу отдельное спасибо. Хорошо бы, конечно, учебник истории за пару последних тысячелетий, — мечтательно вздохнул Богодан, потом, увидев вытянувшуюся физиономию подчиненного, махнул рукой. — Забудь. Это так, мечты. Главное — вопросы. Да, и отправишься прямо сегодня, через три часа, нужно максимально использовать время пробоя. В общем, ты все понял?

— Чего уж тут не понять, — недовольно буркнул Мясоедов, которого вдобавок к бесконечному списку вопросов нагрузили еще и поиском подарков для начальства. Севастьян с трудом представлял, как будет искать учебники истории среди ледяных торосов и в поселениях полудиких крестьян. Хотя в неожиданности и срочности задания были свои плюсы. Уже не оставалось времени нервничать и предаваться долгим раздумьям. Но сказано, похоже, было еще не все. Богодан снова заговорил:

— Ну и, наконец, последнее. Ты, разумеется, понимаешь, что открытие параллельной Вселенной технический отдел обнародовал на Ученом совете. О факте пробоя известно всем службам истории, такое не скроешь. А значит, отдел стабильности, наверняка, тоже направит на Землю-два своего агента. Ты должен быть готов к встрече с конкурентами — за тобой обязательно последует кто-то из ГСС, скорее всего, Ксения или Влад. Обоих ты знаешь, можешь попытаться просчитать свои дальнейшие действия. Их цели… — Приходько мгновение поколебался. — Скорее всего, это тоже просто разведка, но все может быть…. Твоя задача не допустить негативного вмешательства в историю чужой метагалактики.

— Ясненько, — перегруженный заданиями, Севастьян не скрывал раздражения — еще и это! Конкуренты вполне могли оказаться опасней природных катаклизмов и одичавших аборигенов.

Конкурирующий отдел Миклоша Лары, Великого отца, назывался ГСС — галактическая служба стабильности. В обиходе к отделу приклеилась кличка — ГСС «Выживает сильнейший». Поэтому сотрудников ГСС, сторонников бескомпромиссной борьбы за выживание, чаще всего называли дарвинистами. И если Богодан Приходько посвятил спасению альтернативных культур многие годы жизни и не одну научную дискуссию, то глава дарвинистов небезуспешно пытался доказать, что обреченные цивилизации гибнут в силу собственного несовершенства и слабости. Выживает сильнейший. А тот, кто не выжил, тот, значит, недостаточно силен, и следовательно, не должен стоять на пути исторического прогресса. Весьма своеобразно понимая галактическую стабильность, сотрудники ГСС видели свою задачу в том, чтобы активно поддерживать сильнейших, подталкивая слабейших к закономерной гибели. При этом дарвинисты не стеснялись в средствах. Пока, несмотря на все усилия Богодана, обоим отделам истории — и дарвинистам и спасателям — не удалось убедительно доказать преимущества ни своих теоретических выкладок, ни практических решений. И вот теперь Мясоедову и его неведомому пока противнику предстояло перенести конкурентную борьбу на Землю — два.

Толком поразмыслить Севастьяну действительно не удалось. Через два часа, покинув отдел реалий, где врач, двое вертлявых костюмеров и оружейник, хмурый немолодой коротышка, похожий на гнома, позаботились о его полной экипировке и безопасности, Мясоедов направился к порталу. Там хозяина уже ждал модифицированный флайер, снабженный суперсовременным корабельным мозгом, Иском.

Техники обещали открыть портал над остатками северного материка, куда Мясоедову предстояло спуститься самому на флайере при появлении объектов, пригодных для контакта. Биолокатор зафиксировал на северной платформе повышенный уровень эмофона и всплески пси-поля. Однако из-за опасности столкновения с загадочными астероидными обломками детально исследовать околоземное, вернее, надземное пространство с помощью зондов научникам не удалось.

Выслушав очередную дозу напутствий и пожеланий, Мясоедов устроился в пилотском кресле, активизировал защиту и сконцентрировался, ожидая момента переноса. Как обычно, портал сработал неожиданно и неощутимо. Обыденно. Патрульный ГСП просто внезапно оказался в другом мире.

Порталом флайер выбросило точно в намеченный квадрат, и Мясоедов вывел на экран обзор планеты крупным планом, приказав Иску разыскать скопления разумных по данным биолокатора и колебаниям пси-поля, и зафиксировать полученные результаты.

Искин добросовестно выполнил приказы, начав сканирование — по нижней строке монитора побежали цифры: количество жителей обнаруженных поселений и уровень пси-способностей. Одновременно по экрану поплыли картинки с видами Земли-2.

Мясоедов уставился в иллюминатор, перейдя на обычный визуал. Под крылом летательного аппарата поплыли скалистые, изборожденные трещинами и длинными валами камней острова, бывшие некогда дном Северного Ледовитого океана. Цвет скал, серый, голубовато-бурый, сизоватый, указывал на пленку солевого налета на их склонах, но встречались участки другого цвета, красновато-коричневого, с желтыми и черными прожилками, там, где горные породы потрескались, разошлись разломами, обнажая застывшие внутренние слои, красные камни, уже изъеденные пятнами вездесущих лишайников. Зеленый цвет в палитре архипелага почти отсутствовал, видимо, высшие представители земной флоры селились на островах не слишком охотно. Темные цвета суши постепенно сменились монотонно белыми — флайер приблизился к северной оконечности архипелага, покрытой льдами.

Можно было расслабиться, ожидая информации Иска, но Мясоедов, повинуясь неожиданному предчувствию, инстинктивно коснулся браслета ручного комма, охватывавшего запястье левой руки. Активировав в личном пространстве защитное поле, он перешел в сенс-сканирование и настроился на дистанцированное восприятие эмофона.

Пронзительный звуковой сигнал корабельного мозга заставил патрульного отвлечься от восприятия пси-поля планеты.

— Обнаружено три летательных объекта, — сообщил Иск. — Один под прикрытием невидимости. Два — без маскировки. Корабль крейсерского класса неизвестной расы атакует скопление аборигенов. Идентифицировано как прямая атака. Флайер ГСП обнаружен системами слежения противника, прогноз — применение неизвестного оружия. Опасность высшей категории. Вмешательство и взаимодействие — на усмотрение пилота.

— Черт побери! — пробормотал Севастьян. Несмотря на предупреждение, проблема вмешательства, возникшая совершенно неожиданно, едва не застала врасплох. Патрульный резко рванул флайер вниз, к Земле, врубив защитный купол, обеспечивающий полную невидимость. Аппарат слегка тряхнуло, но пилот легко восстановил равновесие. Ни на экранах, ни в визуале противников по-прежнему не было видно, однако в с-скане от чужого корабля исходила тяжелая темная аура излучений: откровенная угроза, пренебрежение и некоторая растерянность — при активации невидимости флайер должен был исчезнуть из зоны восприятия. Однако подавляющим в эмофоне агрессора был хищный безжалостный интерес к объектам атаки. Захватчики не слишком обеспокоились неожиданной помехой. Они не сомневались в успехе и не ожидали сопротивления.

— Команда непонятна, — огрызнулся Иск и лояльно добавил: Противник дезориентирован, прогноз изменен, непосредственная опасность третьей категории.

— Умолкни, — буркнул Севастьян, жадно впитывая поступающие сигналы. Флайер стремительно приближался к планете и к обширному, размытому эмо-полю большой группы разумных существ, пока еще не видимых в визуале, эмо-полю, насыщенному излучениями страха.

Он не успел. Напряжение ментального потока, исходившее от корабля-агрессора, резко приблизилось, возросло, а потом исчезло из поля восприятия, смытое потоком боли и ужаса. Те, на кого охотился пришелец, не были интраморфами, но предсмертный ментальный вопль безжалостно истребляемого сообщества разумных был так силен, что едва не вызвал у Севастьяна сензитивный шок.

Патрульный отключил сенсинг и на некоторое время замер в пилотском кресле, пытаясь осознать случившееся: он стал свидетелем уничтожения большого сообщества разумных существ, хладнокровного убийства. И не успел вмешаться.

Минут через двадцать, стряхнув оцепенение, Мясоедов активировал пси-канал и попытался восстановить эмоциональный контакт, но тщетно. Поселение было уничтожено полностью, а чужой корабль, с непонятной целью истребивший аборигенов, вероятно, покинул планету.

Ментальный след недавней жестокой драмы был достаточно силен, и Мясоедов, определившись с направлением, приказал Иску вести корабль к месту трагедии. Следовало разобраться, что же произошло в поселке на самом деле.

Патрульному казалось, что в живых на острове никого не осталось, но неожиданно он ощутил направленное излучение потока пси-энергии и резкое усиление эмофона со стороны планеты. Очевидно, при включении защиты автоматически сработал и вживленный недавно пси-адаптер.

В сознании закопошились чужие мыслеобразы. То, что Севастьяну долго бестолку вбивали на занятиях по психо-тренингу, вдруг обрело пугающую реальность. Кто-то, разумный и одинокий, после жестокой бойни выжил и сейчас пытался докричаться до Мясоедова с поверхности планеты. Чужак ощущался как сильный супернорм, но не враждебный и не моливший о спасении, а напротив, светлый и искренне пытающийся помочь. В эмофоне незнакомец однозначно воспринимался как мужчина, но прямые пси-сигналы были очень странными, непривычными, как у внеземлянина. Севастьяну невольно вспомнилась случайная встреча на центральной базе с ашшурским наблюдателем координационного Совета, и резкий шок, испытанный тогда при восприятии чуждого эмофона. Там тоже ощущалось что-то похожее. Но сейчас не стоило заморачиваться на чуждости собеседника. Было бы странно встретить полную пси-идентичность людям у существа из параллельной Вселенной. А ведь сейчас Мясоедову предстоял самый настоящий первый контакт!

Светлая аура аборигена излучала печаль, подавленность, и… обреченность. И Севастьян, поймав пси-волну неожиданного помощника и стараясь транслировать максимальную доброжелательность, настроился на прием мыслеречи: незнакомец действительно заговорил не образами, а ментальным мыслекодом, словами. Не все словообразы и коды были понятны, хотя при первой же попытке контакта у Севастьяна активизировался не только автолингвист, но и отцовское кольцо-переводчик.

— Осторожно! Ты летишь прямо в скопище звездных камней! Следуй за нитью, — мыслетексты аборигена казались холодными, как льдинки, и короткими, как слоганы.

Мясоедов уловил образ стремительно движущихся в пространстве огромных каменных глыб и тонкую светящуюся линию между ними, которая властно позвала за собой, заставив скорректировать маршрут и идти на источник пси-сигнала как по пеленгу. В мыслеобразе собеседника он увидел обломки астероида — десятиметровое скопление высоченных черных «сталактитов», — и, осторожно проскользнув мимо, устремился к земле, а затем набрал высоту, выныривая из белесого марева в яркий солнечный свет.

Еще раз оглядев панораму океана под собой с пятикилометровой высоты, Севка повел флайер к острову, площадь которого, по данным Иска, достигала чуть больше двухсот квадратных километров. Сверху остров, покрытый множеством кратеров и трещин, похожих на русла рек, напоминал осколок Марса или Луны. Возможно, этот район океана когда-то подвергся метеоритной атаке, изменившей его ландшафт, а может быть, таков был его первоначальный облик, скрываемый льдами Арктики до поднятия острова из вод во время Катастрофы. Именно оттуда доносился тревожный сигнал источника пси-пеленга.

При подлете загадочный собеседник, сильный супернорм, легко засек ментальным щупом и провел к поверхности невидимый в визуале корабль.

Ниточка маршрута привела флайер прямо к цели — на берегу залива размещалось стойбище, похожее на картинку из учебника истории. Разбитая деревянная изгородь у крутой стены поселка, сложенной из огромных камней, не могла послужить препятствием инопланетным убийцам. Разрушенные дома напоминали конические юрты древних эскимосов. Подлетев поближе, Севастьян с отвращением рассмотрел страшное зрелище: снег, смешанный с кровью, каким-то желтым жиром и ошметками потрохов. Но никаких тел не было, как будто в селении покуражились людоеды, унесшие с собой добычу.

— Это твой поселок? Как ты выжил? Твоих сородичей убили Чужие? — не удержавшись, мысленно поинтересовался Мясоедов, по-прежнему не видевший собеседника.

— Нет, — печально отозвался тот. — На корабле прилетели охотники со звезд, плохие люди. Вернее, это были слышащие, супернормы. Поспеши. Лети по наводке. Я в пещере.

Мясоедов с недоумением уставился на белоснежную поверхность тороса без единой трещинки. Однако, при приближении флайера, в снежном покрове льда возникла длинная трещина, слишком прямая, чтобы быть естественной, и огромная глыба льда поползла вправо. Под удивленным взглядом патрульного покрытая льдом броневая плита толщиной сантиметров в двадцать, приспособленная неведомыми умельцами под дверь, отошла в сторону, и огромная пещера, способная вместить не только флайер, но и космобот, открылась взгляду пришельца из параллельной вселенной. Флайер влетел в укрытие, и Мясоедов, наконец, перевел дух и с любопытством огляделся.

Пещера имела вид проплавленной жидкой магмой полусферы с плавными переходами-наплывами стен красновато-бурого цвета в нижней части и «готическим» узким высоким сводом. При взгляде на нее появлялось ощущение, что находишься внутри искусственного сооружения, потерявшего прежнюю форму из-за высокой температуры, оплавившей корпус и внутренние помещения, однако, даже перейдя на суперсенсинг, Севастьян не смог понять, как укрытие выглядело в прошлом.

Внутри Мясоедова ждали. Увидев вживую недавнего собеседника, Севастьян испытал настоящий шок. Все это время он общался с нечеловеком, вернее, с не совсем человеком.

— Ты кто? — с недоумением спросил патрульный. — Это люди у вас на Земле теперь все такие?

— Нет, не все, — растерянно ответил супернорм. — Здесь много племен. Даже в снегах живет не только мой народ. Мы произошли от морских львов, во всяком случае, так говорят охотники-внеземляне. Но нас осталось мало, очень мало. А скоро совсем не будет. На Земле не много такой вкусной и беззащитной еды.

Перед Мясоедовым стояло неуклюжее существо с короткими ногами и руками, еще сохранившими рудименты ласт. Это был гоминоид, явно ведущий свой род от каких-нибудь тюленей или моржей — Севастьян плохо представлял себе «морского льва»: его никогда не интересовала зоология. На «морже» красовалась короткая кожаная набедренная повязка, похожая на фартук, а короткие трехпалые руки и ноги с широкими плоскими ногтями были обмотаны полосками плотной мохнатой ткани. Тело сплошь покрывала короткая блестящая шерсть, отсутствующая лишь на ладонях и на одутловатом, брыластом лице с крупными ноздрями и черными усами. Но все же это была не звериная морда, а настоящее лицо, и в глазах у человека-тюленя не просто тлел разум, а светилась вселенская тоска и… отчаяние.

— Еды!? — у Севастьяна перехватило дыхание. — Но ты же…вы ведь разумные! Это убийство!

— Для чужаков это была просто охота, — бесстрастно уставившись в пол пещеры круглыми тюленьими глазами, объяснил гоминоид. — Многие народы после Катастрофы обрели разум, а пищи для всех не хватает — разумным нужен животный белок. Но люди по-прежнему считают, что имеют право есть тех, кто глупее их и не способен защитить себя. Особенно люди со звезд. У чужаков есть машины, которые делают пищу, но все предпочитают настоящее мясо, оно полезнее и вкуснее.

— Подожди, почему глупее? — Севастьян не смог сразу найти достойных возражений, и уцепился за первую же бросавшуюся в глаза нестыковку. Пси-способности нового знакомого в ментале воспринимались далеко не ординарными. — Но ты же…

— Не все мои соплеменники такие, как я, — прервал его человек-тюлень. — Разум развивается неравномерно, скачками, и некоторые дети рождаются намного более умными, чем остальные. Это не значит, что в племени их все любят. А супернормом в стойбище был только я один, — гоминоид тяжело вздохнул, длинные усы на темно-серой тюленьей морде забавно шевельнулись, и Мясоедов, несмотря на искреннее сочувствие, едва сдержал невольную улыбку. Тюлень-экстрасенс заметил ментальную реакцию собеседника, но, неверно истолковал ее, приняв за недоверие, и с обидой добавил:

— И только как супернорм я тебя, кстати, прекрасно вижу!

Услышав эти слова, Севастьян сообразил, что забыл отключить невидимость и торопливо провел рукой по комму. Но тюлень, не обратив внимания на его жест, с горечью продолжал:

— Думаешь, я не уговаривал своих соплеменников укрыться в пещере, не предупреждал об опасности? Но предупреждений никто не слушал. Особенно вожак… Меня назвали трусливым наглым щенком и выгнали из племени. И я, я ушел, — в голосе его прозвучало отчаяние, — а сейчас они все погибли, и я остался один! И в мире у меня больше никого нет. Лучше бы я погиб вместе с ними, — тоскливо сказал человек-тюлень и с вызовом посмотрел Севастьяну в глаза.

— Может быть, тебе тоже нужно мясо? — с горечью спросил он. — Убей меня. Я не буду сопротивляться.

— Иди ты! — задетый неожиданным предложением, Мясоедов не стал стесняться в выражениях. — Придурок!

— Ну вот, — с каким-то извращенным удовлетворением отозвался тюлень. — Ты тоже считаешь, что я глупее тебя! А значит, я — еда.

— Да не говори ерунды, есть у меня еда. Я вообще разумных не ем! Давай лучше познакомимся, — Мясоедов понял, что беседа зашла не туда, и заговорил осторожнее.

— Я Всеволод, спасатель, — по инерции, он не стал назваться нелюбимым именем, а использовал привычный псевдоним. — А ты? Как тебя зовут? И сколько тебе лет-то? — последний вопрос был неслучайным. Несмотря на блестящие паранормальные способности, собеседник показался Севастьяну совсем юным, очень уж детским был его неожиданный вызов. Да и вряд ли вожак назвал бы взрослого члена стаи щенком.

— Зачем тебе знать мой возраст? Какое это имеет значение? Хотя… если хочешь знать… Мне уже четыре года, и я скоро мог бы иметь семью, если бы был таким же, как все. Даже сейчас мы живем, максимум, 50 лет, но до старости доживают немногие, — тюлененок отвернулся и медленно пошел вглубь пещеры, потом повернул толстую шею, сразу став похожим на раскормленного бульдога. — Меня зовут Ньюф.

— Ага. Меня можешь звать Севой, — обрадованно сказал патрульный. Возраст тюлененка не показался ему солидным. Может быть, Ньюф был и гениальным вундеркиндом, но далеко не диким тюленем, который способен выжить в одиночку. Севастьян отлично помнил историческую аксиому, которая недвусмысленно гласила: «чем цивилизованнее и разумнее существо, тем медленнее оно взрослеет». По прикидкам, получалось, что гениальный супернорм — совсем еще ребенок. — Послушай, у меня тут есть еще дела, но между делом я мог бы помочь тебе поискать своих. Наверняка, где-то еще остались тюленьи поселки. А у меня флайер. Летим со мной! В два счета отыщем.

— Спасибо, — Ньюф остановился и развернулся к человеку. Севастьяну показалось, что глаза его подозрительно блеснули. — Ты забываешь, что я прекрасно чувствую пси-поле. И точно знаю — никого из моего рода поблизости нет.

— А может, есть, но не поблизости? Или не совсем такие, но похожие на вас, — предположил Мясоедов. — И вообще, может, они здесь есть, но не такие умные, как ты. Вот ты и не воспринимаешь их как разумных. Так что, летишь?

На тюленьей физиономии нарисовалась настоящая озадаченность.

— Вообще-то я никогда не летал, — с нескрываемым волнением сказал Ньюф. — Интересно попробовать. Почему бы нет?

— Действительно, почему бы нет? Если уж ты все равно решил умереть, — с облегчением сказал Севастьян. Его спасательская натура бунтовала при мысли о том, что придется бросить смешного тюленьего паренька одного в мрачной пещере.

Они вдвоем направились к флайеру, и Мясоедов без энтузиазма вспомнил о задании начальника: он провел на Земле-два около полусуток и пока мог ответить только на три или, максимум, на четыре вопроса из бесконечного списка Богодана Приходько. А значит, срочно нужен был информатор.

Мысль о беседах с пиратами, устроившими бойню в тюленьем поселке, внушала непреодолимое отвращение. Севастьян мог бы скрепя сердце оправдать подобную охотничью вылазку умирающих от голода аборигенов, но не высокоразвитой цивилизации, имеющей синтезаторы пищи. Впрочем, патрульный ГСП не сомневался, что любой дарвинист безусловно одобрил бы действия колонистов. Ведь речь шла всего-навсего об уничтожении тупиковой ветви эволюции. В жестоком мире полуразрушенной планеты у разумных тюленей не было будущего.

По мнению же Севастьяна, уровень развития человеческой популяции на Земле-два не слишком отличался от тюленьего. Если, конечно, рассуждать непредвзято. С тем же успехом, что и аборигенам-людям, вопросы из списка можно было задать сверхразумному паранорму-гоминоиду. По крайней мере, его нового знакомого смело можно было назвать неглупым по меркам любого мира. Парнишка выучился очень многому, черпая информацию непосредственно из пси-поля планеты, легко смог указать патрульному на карте места поселений самых крупных сообществ людей и наиболее развитых мутировавших животных. Как сразу выяснилось, знал Ньюф и места расположения оставшихся от погибшей цивилизации ценностей. Возможность получения информации хоть как-то оправдывала решение Мясоедова взять тюлененка с собой. Не то, чтобы он нуждался в оправданиях…

Когда Ньюф, наконец, с опаской устроился во втором пилотском кресле и, по настойчивой просьбе пилота, надежно пристегнулся ремнями, Мясоедов скомандовал Иску взлет и вытащил бумажный список вопросов, озадачив нового знакомого.

Тюлень объяснил, что после Катастрофы уцелели кое-какие мелкие селения, отдельные строения, энергоцентры и технические сооружения и даже архитектурные памятники. Например, на территории Евробританского архипелага, куда сейчас направлялся флайер, находились остатки энергоцентра, где сохранились «вечные» аккумуляторы и энергаторы, небольшой мощности вакуумные энергопреобразователи. Информация показалась патрульному важной. Мясоедов довольно кивал, торопливо фиксируя на комме полученные ответы. К сожалению, знаний Ньюфа хватило едва ли на треть списка. Севастьян попытался хоть что-то разузнать про колонистов-внеземлян и инопланетян. Это ведь их корабль напал на поселение гоминоидов?

Абориген выдал яркий устойчивый мыслеобраз, и Мясоедов, наконец, увидел, как выглядел корабль — преследователь. Огромная туша врага напоминала древнего динозавра, какого-нибудь хищного диплодока, или как там еще назывались эти ящеры. Действительно, пират походил на военный крейсер. И чей же это был корабль?

— Это был спейсер ашшуров, разумных ящеров со звезд. Но на таких кораблях сейчас прилетают люди с Геи, главной колонии внеземелья, и с пиратских баз, — объяснил Ньюф. — Не знаю, как они смогли завладеть техникой Чужан.

— И что, таких спейсеров прилетает много? — уточнил Мясоедов, взяв на заметку, что ашшуры все-таки присутствуют и в этой вселенной, и что с пришельцами неплохо было бы разобраться раз и навсегда.

— Нет, — складки на покатом лбу тюленя углубились, выдавая напряженную работу мысли. — Я нащупывал в пси-поле только два корабля, и только один из них был охотником. Мелькают здесь, конечно, и другие корабли геян, но они нам не враги. Они охотятся на других, более ценных, — мрачно уточнил он.

— Гея — это колония Земли? — уточнил Севастьян.

— У Земли больше нет колоний, — печально ответил гоминоид. — Гея — самое большое поселение людей и интраморфов, бежавших отсюда. Иногда я видел ее картинки в мыслеобразах пришельцев. Жизнь там совсем другая: много машин, и люди не знают, зачем живут. Там почти также страшно, как в твоем флайере, — честно признался тюлень. Он уже сумел преодолеть страх перед полетами и теперь с тоской смотрел на проплывающие внизу пейзажи, не забыв, впрочем, перейти в суперсенсинг, и время от времени корректировал маршрут, предупреждая о появлении опасности.

Они облетели уже три ближайших острова, где находились поселения гоминоидов, но везде застали знакомую картину безжалостной бойни: поселки были уничтожены, а жители убиты и вывезены охотниками. На ментальный зов человека-тюленя никто не откликнулся, и пси-прощупывание пещер и расщелин ничего не дало.

Прощупывал Ньюф не только местность. Задав очередной вопрос, кажется, девятнадцатый по списку, Мясоедов почувствовал слабую попытку сканирования, разумеется, безуспешную — как и всякий темпоральный патрульный службы истории, Севастьян был надежно защищен блоками от почти любого ментального воздействия. Заметив вопросительный взгляд человека, тюлень отвел глаза:

— Я хотел узнать, откуда ты сам, — без всякого смущения заявил он. — Ты не такой, как люди Земли, но еще меньше ты похож на пришельцев с Геи. У тебя на теле шерсть, как у медверида, но при этом ты умный и умеешь управлять машинами, а экстрасенс — слабый. И вопросы у тебя очень странные.

— Почему? — удивился Севастьян. До сих пор Ньюф ничем не выдавал удивления, отвечая на вопросы приходьковского списка.

— Ты не знаешь очевидных вещей, а некоторые твои словообразы не смог бы понять никто из живущих в этом мире, — объяснил тюлень. — Кто ты?

— Давай я тебе все расскажу попозже? — предложил Мясоедов, с трудом представлявший себе, как можно объяснить тюленю идею параллельных вселенных, да и сам не слишком подкованный в научных теориях. — Могу только сказать, что я нездешний. Ну, вроде как, из другого мира.

— С другой планеты, не с Геи? — заинтересованно спросил тюлень.

— Дальше. Вернее ближе, — патрульный немного запутался. — В общем, я тоже с Земли, но с другой, — путано объяснил он.

— Ага, — задумчиво протянул тюлень. — Не могу сказать, что понимаю, откуда ты взялся, но недалеко отсюда я чувствую второго, почти такого же человека, как будто из твоего мира. И птеран у него похожий. Вот только корабль больше и груз у него опасный, и… — Ньюф слегка пошевелил ноздрями, как будто не воспринимал пси-поле, а просто принюхивался. — Мне кажется, что пилот — самка.

— Ксения, — Мясоедов обреченно вздохнул, сделав закономерный вывод после недолгих раздумий. На Земле-два появились конкуренты из ГСС.

Догадка почти сразу же подтвердилась. Иск выдал на экран изображение приближающегося флайера, и Севастьян увидел холодную улыбку на лице пилота — стройная блондинка с немного хищными чертами лица, как будто почувствовав внимание стороннего наблюдателя, послала сопернику воздушный поцелуй, и картинка сразу же исчезла с экрана в активированном поле невидимости.

— Сбежала, — констатировал Мясоедов. — Теперь не догнать.

— Почему? — удивился человек-тюлень. — Я ее отлично вижу. И знаю, что чужачка направляется к Добрянской долине. Если хочешь, мы тоже можем полететь туда. В этой общине есть школы и книги, о которых ты спрашивал, и там живут интраморфы. Они сумеют ответить на большинство твоих вопросов. Полетим за самкой?

— Нет, — конечно, выяснить, какой опасный груз доставили на Землю-2 конкуренты, было бы неплохо, но Мясоедов не поддался соблазну. Он чувствовал себя обязанным позаботиться о своем подопечном. Не зря, наверное, друг и учитель Никита Сыромятин говорил, что из Севастьяна выйдет хороший спасатель. — Сначала вернемся на север и поищем твоих сородичей. Мы должны найти их до того, как туда придут убийцы.

— Как хочешь, — безнадежно ответил Ньюф. — Но даже если мы их найдем раньше, что мы сможем сделать, когда прилетят охотники?

— Кое-что сможем, — хмуро сказал Мясоедов, вспомнив об аннигляторе. Конечно, безжалостную расправу с представителями высокоразвитой цивилизации трудно было бы назвать невмешательством, но Севастьян никогда не считал, что высокий уровень интеллекта дает убийцам право на чужую жизнь.

Обшарив все острова архипелага, искомое они нашли на исходе четвертого дня. Севастьян почему-то почувствовал себя безгранично счастливым, когда погруженный в суперсенсинг тюлененок внезапно заверещал, одновременно в акустике и в ментале:

— Там, туда! Это они. Я их чувствую, вижу!

Почти сразу же их увидел и сам Мясоедов. Среди разломов и торосов мелькнула и исчезла, нырнув в укрытие, хорошенькая темная мордочка молодой тюленьей самочки.

Две небольшие общины полудиких гоминоидов, унаследовавших от тюленьих предков намного больше, чем сородичи Ньюфа, уцелели вовсе не благодаря недавно обретенному разуму — их спасли животные инстинкты, заставившие при приближении опасности спрятаться в естественные убежища, образованные огромными изломанными людинами. В одном из обнаруженных поселений явно преобладали детеныши и самки, и патрульный не удивился, когда новый приятель избрал полуразрушенный подземный или, вернее, подледный поселок местом будущего жительства — он, Мясоедов, поступил бы также. И не только потому, что этого требовала натура самца, но и потому, что он чувствовал себя защитником, спасателем. А люди-тюлени в защите нуждались. От большого поселка осталось чуть больше тридцати уцелевших.

— Взрослые самцы…много… погибли, уводили…этих… плохих, — путаясь в сложных человеческих словах, объяснил новичку дряхлый морщинистый вожак, с недоверием и опаской поглядывая на Мясоедова. — Я старый… не знаю, что делать.

— Я знаю, — ответил Ньюф. Встреча с соплеменниками вывела тюлененка из апатии и заставила напрячь мыслительные способности. — Нужно научиться защищаться, найти сильное оружие. Быть может, оно есть в тайниках Древних.

— Хорошо, мы… ждать, — согласился вожак. — Помогаешь… оружие, можно жить у нас… в племя.

Обрадованные сородичи даже поделились с Ньюфом скудной едой. Севастьян от вонючей мороженой рыбы отказался, и, в свою очередь, предложил новым знакомым белковые кубики со вкусом креветок. Синтефуд сошел за деликатес и был принят с благодарностью. Лакомства из синтезатора хватило на всех, и на необычного человека стали смотреть благосклоннее.

Друзья переночевали в убежище гоминоидов, а на следующее утро вылетели на поиски клада. По подсчетам Ньюфа, геяне на ашшурском спейсере прилетали раз в семь-восемь дней. Не всегда они прилетали охотиться, иногда только развлекались или искали клады, наследие погибшей цивилизации. Иногда пираты даже похищали человеческих женщин, но почти всегда оставляли за собой невинные жертвы: выродки убивали просто для забавы. На поиски оружия у тюленей оставалось не слишком много времени.

Уверенный в том, что сможет почувствовать приближение охотников заранее, Ньюф сам предложил Севастьяну обследовать ближайшие схроны с сокровищами древних. Гоминоид надеялся найти оружие для защиты соплеменников, а Мясоедов лелеял смутные надежды обнаружить в тайниках хоть какие-то книги. Не было никаких сомнений, что за любой учебник из параллельной Вселенной, даже за учебник математики, Богодан простит патрульному нарушение пары-тройки пунктов устава темпоральной службы.

Поиски увенчались успехом не сразу. Два ближайших тайника оказались пустыми — кто-то уже успел добраться до них раньше. Третий, на который Ньюф возлагал особые надежды, находился довольно далеко к югу от поселения гоминоидов, на небольшом туманном острове, где снега почти совсем не было.

Ландшафт островка, напоминавшего по форме подкову с невысокой горой в центре лагуны, ничем не отличался от ландшафта других островов: такие же зазубренные скалы, нагромождение каменных глыб, покрытых пятнами лишайников, ущелья, трещины, редкие ровные площадки. Причиной тумана оказались горячие источники, выходящие на поверхность у подножия конусовидного вулкана со срезанной вершиной в центре подковы.

Когда флайер окунулся в туман, видимость стала постепенно ухудшаться, пока не исчезла совсем, а на уровне вершины острова туман был слишком плотным, чтобы в нем что-либо можно было разглядеть с помощью обычного зрения. Полагаться теперь приходилось только на суперсенсинг Ньюфа, видевшего в инфракрасных и ультрафиолетовых лучах. Однако, благодаря ментальным подсказкам тюленоида и радарам компьютерного мозга, Севастьян ориентировался в тумане почти так же хорошо, как и при дневном освещении.

Склад находился прямо в жерле потухшего вулкана, в большой расщелине, куда друзьям с помощью Иска удалось влететь прямо на флайере, и, на первый взгляд, казался нетронутым. Однако никаких книг там не было — только полуоткрытые металлические ящики с деталями каких-то механизмов. Ньюф, попав в тайник, повел себя странно, внимательно обследуя углы, как будто что-то вынюхивая, потом на несколько минут замер, прислушиваясь к ментальным следам, а затем уверенно направился к углу пещеры, где громоздились чем-то знакомые Севастьяну на вид контейнеры.

— Она была здесь! — торжествующе заявил тюлень. — Твоя подруга. Я сразу ее почуял.

— Она мне не подруга, — возразил Мясоедов, сразу сообразив, о ком идет речь. — И что же Ксения отсюда взяла? — осторожно поинтересовался он.

— Не взяла, а положила, — уверенно ответил Ньюф. — Вот, смотри, — он показал трехпалой рукой на сваленные в углу коробки. — Там спрятано сильное оружие. От него веет смертью. И это не оружие Древних!

— Зачем ей оставлять здесь оружие? — вопрос не был риторическим. Вскрыв ящик, Севастьян сразу опознал знакомые чехлы и спецпояса, но совершенно не мог понять, для чего Ксении понадобилось прятать крупнокалиберные бластеры на удаленном острове.

— Не знаю, зачем, но точно могу сказать, для кого, — уверенно ответил человек-тюлень. — Это оружие для людей-интраморфов. Им пахло и в тех двух схронах, которые мы нашли пустыми. Твоя женщина спрятала там коробки, а потом сообщила кладоискателям, где искать добычу. И они пришли. Ими там тоже пахло, в ментале.

— Да не моя она! — отмахнулся Севастьян, потом, спохватившись, переспросил: — Погоди! Ты хочешь сказать, что она оставила оружие геянам? У них вроде бы есть свое, не хуже.

— Не геянам, — терпеливо объяснил гоминоид, — а кладоискателям — интраморфам из человеческих общин. Здесь, на Земле, оружие даст им преимущество в войне с другими народами. Все равно — с тоской вздохнул Ньюф, — это оружие не годится для борьбы с охотниками. Оно не способно уничтожить чужой корабль.

Мясоедов сочувственно кивнул, задумавшись о своем. Ему многое стало ясно. Дарвинисты уже сделали ставку на победителей в борьбе за выживание на Земле-два, и в качестве таковых ими были избраны люди с экстрасенсорными способностями. Им, и только им, по мнению ГСС, принадлежало будущее планеты. Остальные разумные конкуренты подлежали скорейшему уничтожению, и, чтобы помочь сильнейшим, Ксения снабжала избранников оружием.

— Так значит, этими бластерами интраморфы будут уничтожать тюленей? — уточнил Севастьян.

— Вряд ли, — равнодушно ответил гоминоид. — Мы их не слишком интересуем. Скорее всего, они направят оружие против людей. Других людей, обыкновенных, нормалов, — объяснил он. — Они же враги, понимаешь?

Ответить патрульный не успел. Ньюф внезапно насторожился, сморщился, словно от сильной боли и злобно зашипел. — Охотники! Я чувствую. Они уже близко. Летим назад, в поселок.

Друзья быстро погрузили в задний отсек флайера ящики с оружием, и Севастьян погнал машину к северной оконечности архипелага.

Внезапно человек-тюлень схватил его за руку.

— Стой! Давай туда, севернее, снижайся. Кому-то грозит смертельная опасность. И он в ментале очень просит о помощи, — отчаянно сказал Ньюф. — Я знаю, что это глупо, но не могу отказать…

— Нам и самим бы помощь не помешала, — буркнул Севастьян, послушно направляя машину к месту, указанному товарищем. — Нашелся, блин, альтруист.

Какой-то неясный пси-звук коснулся вдруг и его внутреннего слуха, заставив насторожиться и прислушаться к ментальному полю. Внизу, на одном из островов, обозначилась слабенькая концентрация пси-поля, и принадлежала она человеку — супернорму.

Флайер снизился, выскользнув из пелены облаков, и они увидели, как невысокий паренек в мешковатой кожаной одежде отчаянно отбивается от двух огромных зверюг, похожих на северных медведей. Парень ловко орудовал коротким широким мечом и явно неплохо владел какой-то незнакомой Мясоедову системой защиты. Но силы были слишком неравны — пока человека спасала только скорость, с которой он ухитрялся уклоняться от ударов могучих лап. Рукав кожаной куртки болтался лохмотьями, а на снегу ярко выделялись кровавые пятна. Впрочем, это могла быть и кровь зверей: парню удалось несколько раз достать одного из врагов мечом. Но исход борьбы не вызывал сомнений — к месту схватки стремительно приближалось еще несколько зверюг.

— Медвериды! Напали на интраморфа-кладоискателя! — прошептал Ньюф. — Это он подал в ментале сигнал. Мы должны вмешаться.

Севастьян не стал разбираться, кто прав, а кто виноват. Он посадил машину, выхватил парализатор и бросился к противникам. Вырубив одним лучом всех троих, патрульный подхватил отключившегося интраморфа и поволок к машине. С помощью Ньюфа спасатель забросил тело во флайер прямо на ящики с оружием и поднял машину в воздух. Удаляясь от места схватки, друзья успели увидеть, как разочарованно ревут над обездвиженными телами соплеменников подбежавшие звери.

Они едва не опоздали. Когда флайер подлетел к знакомому поселку людей-тюленей, над убежищем уже навис, снижаясь, корабль Чужих. Несчастных спасло то, что охотники не начали стрелять прямо с корабля, желая покуражиться над беспомощными жертвами.

Услышав жалобный неразборчивый писк Ньюфа: «Все, они все погибнут!», Севка, все еще бывший на адреналиновом взводе после встречи с медверидами, не стал тратить время на размышления. Выхватив из чехла анниглятор, он активировал блок-заряд, переместил настройку на узконаправленный луч c минимальным ограничителем действия, и, задав цель, нажал пуск. Наверное, геяне даже не успели осознать, что произошло. Микроскопический убийца-носитель стремительно пронзил пространство и, коснувшись цели, вышвырнул корабль из атмосферы, изрыгнув крохотную частичку антиматерии. Взрыв, отправивший в никуда не только корабль чужих, но и огромный блок окружающей реальности, заставил всколыхнуться пространство, но до Земли дошел лишь его смягченный отголосок. Люди-тюлени устремились в подземное укрытие, и Ньюф, бросив на Мясоедова благодарный взгляд, последовал за ними.

— Спасибо, Всеволод! Я тебя не забуду, — долетели до патрульного прощальные слова.

Наверное, посланник ГСП стал слишком неосторожен и утратил чувство опасности, а может, настоящей опасности и не было. Испытывая привычное чувство сожаления, «чувство потери несостоявшейся дружбы», — как-то слишком уж часто в последнее время ему приходилось терять новых друзей — Севастьян забрался во флайер и скомандовал Иску взлет. Но едва только серебристая машина оторвалась от земли, как сокрушительный удар сзади по голове отправил пилота в беспамятство.

Глава 2

Рокировка приоритетов

«Причинять людям зло большей частью не так опасно, как делать им слишком много добра».

Ларошфуко

Очнувшись, Мясоедов не спешил открывать глаза, пытаясь сообразить, что произошло. События последних дней и часов смешались в помраченном сознании в единый клубок. Патрульный помнил задание Богодана, переход, тюленя-гуманиста, охотников на корабле Чужих, следы крови на белом снегу. И потом был еще анниглятор, он использовал один блок-заряд анниглятора! Неужели флайер попал под удар пространственной бури? Резкая боль в затылке вызвала непроизвольный стон и смутное воспоминание — кажется, его что-то ударило сзади по голове. Или кто-то? Ведь сейчас у него были связаны руки! Насмешливый окрик развеял все сомнения:

— Перестань притворяться! — сказал хрипловатый мужской голос. — Не пытайся обмануть интраморфа. Я чувствую, что ты пришел в сознание.

В отличие от тюленей, незнакомец говорил в акустике выразительно и красиво, и, вроде бы, даже по-русски. Мясоедову речь чужака показалась совершенно понятной и без автопереводчика. Он приоткрыл глаза и попытался приподняться на локтях.

Картина, представшая перед патрульным, была до того неожиданной, что он вновь зажмурился: ничего, ни снега, ни тюленей, ни флайера в пределах видимости не наблюдалось. Мясоедов лежал у костра на покрытой толстым слоем иголок земле в густом смешанном лесу под огромным деревом, похожим на сосну. От огня струилось тепло, и одуряющее пахло хвоей и грибной похлебкой, которую варил в небольшом котелке незнакомый парень. Спасенного от медведей интраморфа Севастьян узнал почти сразу, хотя разорванный рукав кожаной куртки был уже аккуратно зашит, а синяки и раны на лице парня исчезли. Так вот, значит, кто приложил его по голове. Надо понимать, из благодарности за спасение.

— Ненадежная все-таки вещь — людская благодарность, — подумал патрульный вслух. — Прав был шеф, добрые дела наказуемы. — Горькая истина о том, что от перемещаемых не стоит ждать благодарности и что добро всегда наказуемо, входила в обширный список любимых афоризмов Богодана Приходько. — А я, дурак, рассчитывал хотя бы на «спасибо».

— Спасибо за что? — с удивлением спросил интраморф. — Я дрался с двумя медверидами, потом появился твой птеран, а потом последовал ментальный удар, отключивший сознание. Не знаю, какое оружие ты использовал, но ты меня вырубил и похитил, и за это ответишь!

— Похитил? Да на хрена ты мне сдался? — удивился Мясоедов. — Я тебя вырубил случайно, парализатором, потому что не мог отделить от медведюг. Не приди мы на помощь, зубастые бы тобой пообедали.

— Случайно? Парализатором? — также искренне удивился интраморф. — Зачем? Я же побеждал.

— Ага, побеждал один такой. Потому и орал в ментале во весь голос, — хмуро подтвердил патрульный. — Ты и так еле держался один против двух зверюг, а им на помощь бежало еще пятеро.

— А ведь ты не врешь, — парень, наконец, отвлекся от приготовления похлебки и бросил внимательный взгляд на Мясоедова. Севастьян ощутил слабый внутренний холодок ментосканирования. Незнакомец легко считывал из чужого сознания воспоминания и образы. Пусть. Спасатель не стал активировать блоки. Ему скрывать нечего — любой экстрасенс легко опознает пришельца. И Мясоедов не только мысленно, но и вслух мог назвать спасенного неблагодарной свиньей. Не нужно было задействовать сенсинг, чтобы заметить на лице супернорма тень недоумения и смущения.

— Про остальных зверей я не знал. И ты, наверное, не в курсе — я ведь интраморф и мог просто обернуться и улететь, — с заминкой объяснил парень. — А то, что я звал на помощь, для этого были… э-э… другие причины. Но все равно, извини. И…мм… спасибо…

— Не за что, — с горьким удовлетворением ответил Мясоедов. — Другие причины, говоришь? Так значит, это была подстава? Ясненько. И кто же тебе такое подсказал? Руки хоть развяжи…

Легким движением ножа, которым только что чистил грибы, парень разрубил веревки, вернулся к костру и помешал кипящее варево, погрузившись в свои мысли и негромко бормоча сквозь зубы что-то ругательное.

— Так значит, она меня обманула! Вот б… — донеслось до Мясоедова. — Но как же она сумела?

— Это ты о ком? — недоумевающее переспросил Севастьян. Потом сообразил — за последние несколько часов слова «она» и «женщина» и даже кое-какие ругательства относились только к одной хорошо знакомой особе. «Я милую узнаю по походке!» — всплыла в подсознании полузнакомая фраза.

— Давай я сам догадаюсь. Симпатичная такая худощавая блондинка с короткой стрижкой? И у нее был флайер, такой же, как у меня. Угадал? И что она тебе наплела? — он не нуждался даже в подтверждающем кивке обманутого интраморфа, чтобы узнать почерк Ксении. Им уже случалось сталкиваться на заданиях, и в прошлый раз Мясоедову с трудом удалось избежать ловушки лучшего опера ГСС. Интересно, что за лапшу пронырливая девица навесила на уши наивному парню? В отличие от Севастьяна, Ксения была опытным агентом внедрения, и уж, конечно, ей не составило труда закрыться пси-барьером от сканирования аборигена. Наверняка, еще и эмпатическим внушением не погнушалась.

— Она сказала, что ты — убийца-наемник, геянский киллер, которого Хинайзийская община наняла, чтобы истреблять на Земле супернормов и кладоискателей, — смущенно объяснил интраморф. — И даже предложила нам помощь оружием для защиты от нормалов. Кстати, меня зовут Див, — он протянул патрульному руку.

— Всеволод, — привычно соврал Севастьян и без особого энтузиазма пожал руку, нанесшую ему удар. Боль в затылке все еще давала о себе знать. Див угадал его мысли:

— Болит? Давай полечу, — он провел вдоль раны ладонью, даже не прикасаясь к коже, и Мясоедов с облегчением почувствовал, как медленно уходит боль. Расслабившись, он едва не задремал, но неожиданное восклицание нового знакомого заставило его настороженно вскинуться:

— Вспомнил! Она же отправилась к интраморфам в Муромскую долину. У меня там родня. Их нужно предупредить!

— Может быть, сначала поедим? — предложил патрульный. Похлебка пахла очень аппетитно, и он почувствовал, что проголодался. И похлебка была грибная. После недавних тюленьих откровений, Севастьян вряд ли решился бы съесть на Земле-два что-то мясное, но грибы в Плоском мире вряд ли успели обзавестись разумом. — Там на меня хватит?

— Готовил на двоих, — ответил хмурый Див. Его откровенно задело то, как легко чужеземная девица обвела его вокруг пальца. — Думаешь, я не стал бы кормить пленного? — холодно спросил он, заметив удивление в Севкиных глазах.

— А то, — с иронией отозвался Мясоедов. Не слишком последовательный молодой супернорм почему-то вызывал такое же покровительственное отношение, как давешний тюлененок. — Хотел накормить грибочками наемника-убийцу, охотника на интраморфов, который собирался тебя похитить? Добренькие вы тут все, как я посмотрю!

К его удивлению, парень не стал спорить:

— Не так уж я ей и поверил. Много было нестыковок. Но она врала очень убедительно! Хотя сейчас, когда вспоминаю, не могу понять, почему так легко обманулся. Ну, в самом деле, зачем Хинайдзийской общине убивать россейских интраморфов? Они бы начали со своих…

— А может быть, они, наоборот, своих хотели сохранить. Чтобы потом как-то использовать? — предположил Севастьян. — Хотя о чем это я? Надеюсь, теперь ты веришь, что я не геянский убийца?

— А кто? — с нескрываемым любопытством спросил Див. — Я сканирую тебя очень легко, но то, что считывается, не лезет ни в какие ворота. Эта женщина — твоя соплеменница? Вы чем-то похожи. Откуда вы прилетели? Зачем?

Не мудрствуя лукаво, Мясоедов поведал заинтересованному слушателю байку про другой мир, рассказал о задании и в доказательство предъявил список вопросов. Интраморф молча выслушал путаный рассказ, глядя на усыпанную сосновыми иглами землю, потом перевел взгляд на яркое пламя костра и тихо вздохнул:

— Служба истории, говоришь, — грустно сказал он в тон каким-то собственным мыслям. — Трудно представить, что где-то есть другой, спокойный, благополучный мир. Звучит как прекрасная детская сказка. Но я тебе верю. И даже помогу с ответами, потом, после ужина.

Похлебка оказалась изумительно вкусной. Кроме грибов в густом вареве плавали незнакомые Севастьяну корешки, травы, и что-то вроде сладковатой картошки. Наевшись, Мясоедов почувствовал некоторое умиротворение. Сейчас он готов был простить и понять даже заразу Ксению. И страшно хотелось хотя бы на несколько часов отключиться и дать разрядку напряженным нервам. За неполную неделю на Земле-два патрульному ни разу не удалось толком выспаться.

Однако Див не собирался тратить время на отдых. Он быстро вымыл котелок в ручье, насухо вытерев пучком травы, и аккуратно уложил вещи в заплечный мешок.

Флайер обнаружился неподалеку, на опушке, так искусно скрытый иллюзией, что Севастьян не смог увидеть машину, пока не перешел на прямой сенс-скан. Управление он передал интраморфу, который на удивление легко освоился с машиной и с Иском. Вспомнив про задание, Мясоедов вытащил из внутреннего кармана куртки исчерканный бумажный список: прямая фиксация разговоров на коммуникатор, похоже, почему-то вызывала у здешних супернормов большее недоверие, чем откровенная запись на бумаге. Отвлекшись от управления, интраморф просмотрел список и начал быстро отвечать:

— Что вызвало Катастрофу, я точно не знаю — какое-то небесное тело. Тебя интересуют выжившие? Учитель говорил, что на Земле выжила только часть людей, объединившихся в стаи и племена. Зато вернулись на планету многие уцелевшие техники и космонавты, обслуживавшие технические сооружения землян в Солнечной системе, которые стали хранителями знаний. А потом начался процесс более крупного объединения, который привел к образованию общин. Ага, следующий вопрос как раз про общины… Сколько? Их всего семь: Россейская, Хинайзийская, потом еще Леймская, Индалийская, Аравийская, Англо-франкская и Африкаанс. Наша община называется Россейская с двумя долинами: Добрянской и Муромской и горным хребтом Урала. Столица общины — Красень. Всего у нас двадцать шесть деревень плюс сорок хуторов. Леймская находится на севере и Хинайзийская на западе. Самая большая Хинайзийская. Там проживает около миллиона человек, а всего на Земле — около двух миллионов.

— А сколько в Россейской? — Севастьян едва успевал записывать. Див рассказывал так подробно и уверенно, как будто читал лекцию. — Откуда ты все это знаешь?

— В Россейской — двести тысяч. Учился я хорошо, — с усмешкой объяснил парень и без перехода продолжил рассказ. — Самая большая деревня — Красень, ее население составляет больше тысячи человек. У нас в Добрянах всего четыреста человек, а в Муромске….- интраморф запнулся, не закончив рассказ. Севастьян оторвался от работы, чтобы увидеть, что его отвлекло, и заметил далеко внизу клубы черного дыма.

— Муромск горит, — неожиданно бесстрастным тоном сказал Див, пытаясь скрыть волнение. — Это кочевники. Твоя машина может лететь быстрее?

Они приземлились на окраине, и Див бросился искать родичей. Выяснилось, что можно было и не спешить. Кочевники напали неожиданно, но местные стражники знали свое дело. Мужчины в поселке успели поднять тревогу и дать бой врагам до подхода дружины. Когда подоспели дружинники и интраморфы, нападавшие в бессильной злобе забросали деревню горящими стрелами и обратились в бегство. Начавшиеся пожары удалось погасить, однако муромчане не слишком походили на людей, одержавших славную победу. Лица дружинников были хмурыми, и двоюродный брат Дива Гнат, которого тот отыскал в толпе, объяснил причину:

— Восемь девушек угнали. Настену нашу, двойняшек соседских, Любаву с Забавой, подружек ихних, и эту с ними, чужанку, — мрачно сказал Гнат. Оказалось, что незадолго до набега девушки ушли стирать на реку, и кочевники, рассчитывавшие на богатую добычу, но встретившие отпор, уходя, наткнулись на группу беззащитных поселянок, вместе с которыми была и двоюродная сестра Дива Настена, и недавно появившаяся в Муромске чужачка Ксения.

— Погоди, — Мясоедов, внимательно слушавший рассказ Гната, только сейчас сообразил, что произошло. — Ты хочешь сказать, что кочевники увезли Ксению? Не может быть! — Недоверие Мясоедова было совершенно искренним: опытный агент службы истории с пси-способностями и суперподготовкой стоил отряда спецназовцев. А Ксения Волчок была именно таким агентом. И он должен поверить, что какие-то дикие кочевники вот так запросто взяли ее в плен?!

— Почему бы нет? — попытался развеять его сомнения Див. — Если она была без оружия, в группе девушек, когда на них налетел конный отряд степняков, то никак не могла оказать сопротивления.

Севастьян не стал объяснять, что опера ГСС без оружия не ходят даже отлить, а уж Ксения, даже оказавшись безоружной, сумела бы воспользоваться не только приемами универсальной защиты в индивидуальной или групповой схватке, но и рассеять даже отряд солдат, вооруженных плазмоганами, с помощью элементарной ментальной атаки. По идее, степные дикари под воздействием ударной пси-волны должны были разбежаться от нее в ужасе и в панике. Почему же Ксения позволила себя захватить? Может быть, сыграла роль глупая случайность, как когда-то с Севастьяном, и кочевники сумели незаметно подкрасться и сразу оглушить ее неожиданным ударом? Так или иначе, они об этом пожалеют. Последние слова Мясоедов сказал вслух, но понял это, только увидев удивленные взгляды собеседников.

— Мы должны их догнать и спасти девчонок! — не колеблясь, заявил патрульный. Какой бы стервой ни была Ксения, он не мог допустить, чтобы девушка осталась в руках дикарей.

— Согласен, — кивнул Див. Он заметно нервничал. Похищение двоюродной сестры, кажется, задело молодого интраморфа сильнее, чем он хотел показать.

— Спасибо, — в голосе Гната прозвучало удивление и благодарность. — Мы с ребятами сейчас возьмем боевых леопардов и отправимся по следам Орды. Нас поведет Влас, он лучший в общине менталист, а вы на флайере можете последовать за нами.

— Нет, — возразил Севастьян. — Думаю, дело пойдет быстрее, если мы попытаемся отыскать Ксению сами. Я полечу вперед. Див, ты как — со мной или…?

— Я с тобой, — решительно сказал интраморф, и они направились к флайеру, не слушая слабых возражений муромчанина.

Див, удобно расположившись в кресле, отключился, перейдя в сенс-сканирование. Он быстро обнаружил в ментале пси-следы бежавшей орды и взмахом руки показал Мясоедову направление поиска, не выходя в акустику, чтобы не потерять концентрации. Севастьян задал Иску общие ориентиры и, передоверив компу управление флайером, тоже перешел в скан. Совместными усилиями корректируя курс, некоторое время они уверенно следовали за похитителями. Потом патрульный устал и сдался — не было смысла дублировать намного более сильного супернорма. Усталое сознание ватным облаком охватила тяжелая полудрема, давая возможность хоть немного отдохнуть. Реальность напомнила о себе резко спустя два часа, когда корабль все еще летел над бескрайней степью. Севастьян проснулся оттого, что интраморф слегка шевельнулся в кресле, выходя из сенсинга, и, утерев со лба выступившие от напряжения капли пота, мрачно сказал:

— Все, дальше я следить не смогу. Пересекается слишком много следов, и все они по ауре схожи — несколько отрядов кочевников прошли тут с небольшим интервалом времени. Я вижу, как минимум, три разных направления. Попробуй еще раз сам, может, с техникой у тебя получится точнее.

Севастьян молча кивнул и защелкал по клавишам комма, подбирая настройки. Он не стал искать сложных путей и задал прибору параметры поиска подобия в надежде засечь второй коммуникатор службы истории, но странные помехи, искажая восприятие, мешали уловить точный след.

Вечерело, и Мясоедов с отчаянием думал о том, что похищенным девушкам придется провести ночь в кочевой орде. Последствий патрульный старался не представлять. Судя по мрачному лицу интраморфа, его терзали такие же мысли. Однако стрелка прибора внезапно перестала дергаться в разные стороны и развернулась к северо-востоку, четко указывая направление, как будто получила чей-то мысленный приказ. Спасатель вопросительно взглянул на спутника, но тот только пожал плечами и ответил вслух:

— Мне тоже это кажется странным, но выбора у нас нет. Мы должны хотя бы попытаться. Я чувствую отряд Гната: они далеко позади и давно потеряли след.

Мясоедов задал Иску новый маршрут, а Див устало прикрыл глаза и вновь перешел в сенсинг, пытаясь просканировать ментальные следы на избранном направлении. Минут пятнадцать полет продолжался в полном молчании, потом, наконец, Див резко приподнялся и скомандовал:

— Стой! Это где-то здесь! Я засек пси-поле Настены. И она… — интраморф заколебался, помедлил и с удивлением закончил: — Вроде, в порядке… Она вовсе не чувствует себя несчастной…

— Не чувствует себя несчастной? У кочевников? — переспросил Севастьян. — Что ты хочешь этим сказать?

— Сам ничего не могу понять, — честно признался парень. — Но в ее ауре нет темных пятен. Я бы сказал, что фонит радость, любопытство и… не знаю, как назвать, ну, моральное удовлетворение, наверное…

— Дружка себе там нашла, — предположил Мясоедов. — Полчаса здорового секса и полное моральное удовлетворение.

— Не стоит так шутить, — бросив на напарника мрачный взгляд, с холодком в голосе сказал Див, продолжая высматривать в степи стойбище кочевников. По ментальным ощущениям, они должны были подлететь к укрытию очень близко.

— Ладно, извини, — отозвался Севастьян, не реагируя на угрозу. Он уже догадался, что интраморф неравнодушен к двоюродной сестрице, и раскаивался в грубоватой шутке, но, услышав слова «моральное удовлетворение», не смог удержаться — очень уж неуместно прозвучала знакомая фраза в дикой степи на чужой Земле.

Внизу мелькнули какие-то скалы, за которыми вдали высился смутно различимый в темноте небольшой курган. Мужчины медленно облетели «поселок» по кругу, внимательно всматриваясь в дикий пейзаж. Глаз то и дело выхватывал из хаоса скал и камней силуэты старых крепостей и замков, но интуиция молчала: все эти «развалины» представляли собой игру света и тени, грустную насмешку природы. На деле скалы не имели ничего, хотя бы отдаленно напоминающего искусственное сооружение. И все же они продолжали ярко светиться в ментальном поле, будто издеваясь над людьми, которые прилетели за похищенными девушками.

Одна из скал сразу привлекала внимание. С виду это был каменный останец диаметром метров в пятнадцать и высотой около шестидесяти метров — эдакая естественная крепость в форме острого клыка с каверной внутри, будто специально созданной для того, чтобы хранить что-то ценное. В такой скале могло укрыться все женское население большой общины вместе с детьми, а ее стены выдержали бы любой удар, даже выстрел из гранатомета. Впрочем, плазмоган легко разнес бы скалу вдребезги, но Севастьян не собирался рисковать — ведь внутри предположительно находились муромские девушки и Ксения. Да и не взял он с собой плазмогана. А для того, что положить дикарей слабеньким излучением, следовало подойти к ним поближе — никакой мощности парализатора не хватило бы, чтобы преодолеть каменную стену.

Смущало другое — никаких следов кочевников возле скал не чувствовалось. Вернее, как раз тольео следы-то были, и в ментале они воспринимались как недавние и очень слабые. Казалось, что не больше трех-четырех часов назад степняки пришли сюда для обычной ночевки, но, чем-то напуганные, сорвались с места и в панике унеслись прочь.

— Диких здесь нет, я тоже не чувствую, — подтвердил сосредоточенно вслушивавшийся в ментал Див.

— А девушки?

— А девушки точно здесь, наверное, где-то внутри скалы. И еще кто-то там есть, не могу определить точно: пси-фон очень слабый, как будто от бессознательных тел следы видны в скане.

Не найдя поблизости естественных укрытий, Севастьян посадил флайер на относительно ровную площадку в нескольких десятках метров от подозрительной скалы. Вход в каверну нашелся сразу. Патрульный, даже не чувствуя опасности, на всякий случай настроил парализатор на волновое излучение, охватывающее всю площадь пещеры, и первым протиснулся в укрытие сквозь узкую расселину.

Огромный камень- ловушка, рухнувший из выемки над входом, едва не размозжил Мясоедову голову — парень успел уклониться в сторону, и удар пришелся на левое плечо. Севастьян грубо выругался — после вечернего сумрака яркий свет слепил глаза, и он не сразу смог разглядеть сидевших у костра девушек. Четверо из них держали в руках бластеры, и оружие было сейчас направлено на незваного пришельца.

— Настена, девочки, это я, Див! Мы пришли вас спасти, — услышал он за спиной негромкий голос интраморфа. — Мы — друзья.

— Див, любимый, ты меня нашел! — одна из девушек отбросила оружие и бросилась в объятия к следовавшему за Мясоедовым интраморфу, случайно задев Севку. Патрульный непроизвольно отпрянул, поморщившись от боли в раненом плече. Однако его тоже узнали.

— Ты? — худощавая блондинка, в которой он, наконец, опознал Ксению, смерила китежанина насмешливым взглядом, обдавая холодком ментоскана. — Явился меня спасать? От диких степняков? — она звонко расхохоталась. — Мило. Не ожидала.

Повинуясь ее властному жесту, остальные девушки тоже опустили оружие. Мясоедов отвернулся, проклиная себя за излишнюю доверчивость и не вовремя проснувшееся джентльменство, однако Ксения, похоже, не собиралась и дальше осыпать неудачливого спасателя насмешками. Подойдя к патрульному, она коснулась ладонью раненого плеча, снимая боль и заживляя рану, потом заглянула в глаза, и ее рука поднялась выше, ласково погладив шею парня, потянулась к щеке.

Севастьян резко отстранился — не потому, что ему было неприятно, наоборот, но собственная реакция на неожиданное прикосновение, совершенно непонятно почему, показалась предательством другой, далекой женщины, с которой ему недавно пришлось расстаться не по своей воле. Ксения нехотя убрала руку и отошла, бросив на парня загадочный взгляд.

— Давненько меня никто не «спасал», — по губам блондинки скользнула легкая улыбка. — Ты меня даже растрогал. Считай, что я должна тебе несколько ответов. Я не ошиблась? Ты ведь хотел что-то спросить?

— Да, — Мясоедов подошел к костру, где счастливые девушки уже тормошили Дива, засыпая вопросами, и только сейчас заметил лежащие в дальнем углу пещеры неподвижные тела четырех мужчин в защитных комбинезонах. В ментале от тел исходил слабый фон, и китежанин, невольно шарахнувшийся в сторону от «трупов», с недоумением понял, что обездвиженные мужчины просто лежат без сознания. Меньше всего незнакомцы походили на диких степных кочевников. Геяне? Севастьян не успел ни задать вопрос, ни высказать догадку.

— Пираты! Космены с астероидов, торговцы живым товаром, — Див говорил не вопросительно, а утвердительно. Заметив брошенный на пленников вопросительный взгляд патрульного ГСП, интраморф не поленился ввести нового знакомого в курс дела. — Это они натравили степняков на Муромск: не знали, что туда пришла дружина из Красеня. Так вот почему… — Див не стал договаривать, красноречиво скользнув глазами в сторону Ксении.

Мясоедов пожал плечами в ответ. Теперь все стало ясно. Скорее всего, Ксения, заподозрив вмешательство пиратов — охотников в дела ценнейших для ГСС земных интраморфов, сознательно позволила себя захватить, чтобы разобраться с подстрекателями на месте.

«И как-то еще успела уговорить девчонок, зараза, и оружие прихватить», — с искренним восхищением подумал патрульный ГСП.

Возразить было нечего, только поинтересоваться дальнейшими планами конкурентки. В конце концов, Севастьян не получал приказа во что бы то ни стало препятствовать дарвинистке, а тем более мешать ей выручать земных интраморфов или расправляться с пиратами. В задачи Мясоедова как представителя галактической службы перемещения входило спасение слабейших, таких как люди-тюлени, беззащитные нормалы, может быть, еще какие-то племена аутсайдеров, но отнюдь не помощь бандитам и агрессивной высокотехнологичной цивилизации.

— Кстати, — Севастьян сообразил, что тревожило его в истории с похищением девушек. — Как думаешь, Див, это могут быть те же внеземляне, что охотятся на людей-тюленей?

— Вполне возможно. Скорее всего, у пиратов есть единый командный центр на астероидах, — согласился интраморф. Похоже, у них с Мясоедовым одновременно возникла одна и та же мысль. — На главной базе должно быть немало пленников, кочевники угнали для продажи многих девушек и из нашей общины.

— А что ты собиралась делать с пиратами дальше? — поинтересовался Севастьян, стараясь не встречаться с Ксенией взглядом.

— Отправлю обратно, — ответила Ксения, не скрывая усмешки. Похоже, Севкины опасения не остались для нее тайной. В службе истории Волчок заслуженно считалась мастером ментального программирования, чего и не скрывала, даже гордилась, надо признать, заслуженно. — Ребятки очнутся к утру, тогда же вызовут корабль и улетят домой. Придется нашим друзьям в этот раз вернуться без добычи.

— И ты их просто так отпустишь? — недоверчиво спросил Мясоедов.

— Почему бы нет? — удивилась Ксения. — Сейчас это мины замедленного действия. Память я им подчистила, кое-что еще подправила, задала программку. А после возвращения зомби на базу те, кто их послал на Землю, надолго забудут про интраморфов. Скоро пиратским боссам станет не до того. А ты, — блондинка хищно улыбнулась Мясоедову, — можешь не бояться. Я же сказала, за мной должок.

Сам по себе план Ксении был неплох. Отсроченная ментальная программа начинала действовать через некоторое время после гипнотического воздействия. Зомбированные пираты, вернувшись на базу, сначала ничем не выдадут заложенной в них пси-бомбы. Затем, при активации программы, оказавшись рядом с теми, кто отдает приказы, зомби превратятся в нерассуждающих убийц. При этом никто не сможет обвинить сотрудников ГСС в грубом нарушении устава службы истории — так же, как и в службе перемещения, прямое убийство в ходе силовых акций дарвинистам разрешалось лишь в исключительных обстоятельствах — при спасении ценных подопечных.

Однако Мясоедова не устраивали в этом плане несколько «но»: во-первых, убийство пиратских главарей не предусматривало освобождения пленников, и тут Севастьян был солидарен с Дивом — землянок нельзя было оставлять в руках рабовладельцев, да и в ходе разборок ни в чем не повинные люди могли пострадать. Во-вторых, устранение нескольких, пусть даже и высокопоставленных боссов охотников, не гарантировало полной ликвидации базы, а значит, сохранялась угроза жизням гоминоидов, которые как раз и относились к ведению ГСП, полноправным представителем которой на Земле — два уже начал чувствовать себя Мясоедов.

— А почему бы нам просто не штурмануть базу? — спросил патрульный. Он уже почувствовал знакомый азарт хорошей драки и готов был рискнуть. Однако хотелось избежать неожиданных осложнений. Участие двух опытных интраморфов здорово повысило бы шансы на успех спасательной операции. Да и план ему казался довольно простым. — Положим пиратов парализаторами, освободим пленных и подорвем корабли. Без транспорта пиратские вылазки возобновятся нескоро, а может, и вообще никогда.

Как и ожидалось, Див согласился сразу.

— Я с тобой, — стереотипно ответил интраморф. И с теплой ноткой в голосе добавил: — И если нам удастся спасти россейских пленниц, любой ценой, я помогу тебе со списком, а может быть, даже поделюсь учебниками, — он был в курсе Севкиных проблем.

— А как же Настена, девушки? — Мясоедов принял согласие добрянца как должное, но хотел заранее обговорить детали. — И флайер надо как-то спрятать.

— Флайер оставим в пещере, — Ксения дала понять, что тоже готова принять участие в штурме базы. — Думаю, кочевники больше сюда не придут — это милое местечко им будет долго сниться в кошмарах.

— А девушек заберет с собой Гнат, — вмешался Див. — Я уже подал ему сигнал, муромский отряд через два часа будет здесь, на леопардах они вместе с девчонками успеют уйти еще до рассвета.

— Мы должны все успеть за четыре дня, — сказал Мясоедов. Ровно четыре дня оставалось до конца назначенного техотделом срока операции. Севастьян загнал в глубину подсознания мысль о том, как будет объяснять в отчете решение об активном вмешательстве. Еще ведь придется отвечать за анниглятор, да и добрая треть ответов для Богодана пока не найдена. Но и не возиться же с дурацким списком сейчас, когда появилась прекрасная возможность хотя бы на время покончить с пиратством, освободить пленных и обеспечить безопасность не только гоминоидов, но и земных интраморфов! Севастьян тихо порадовался тому, что Богодан Приходько не может сейчас прочитать его мыслей.

— Мы успеем обезвредить базу гораздо раньше, — успокоила Ксения. — Я не собираюсь сидеть здесь до последней минуты, а потом упустить закрывшийся пробой из-за глупой случайности. Полетим на моем флайере? Он модифицирован под межпланетные перелеты.

— А пленники? Их может оказаться довольно много, — возразил Див. — Нужно захватить корабль косменов. Тогда легко будет вернуться с пленными после уничтожения пиратского флота.

— Без проблем, — усмехнулась Ксения. — Экипаж я беру на себя.

На корабль, прилетевший утром по вызову очнувшихся охотников, штурмовая группа проникла вместе с зомбированными косменами, взяв экипаж под ментальный контроль.

Через двенадцать часов корабль доставил трех диверсантов на покрытый ледяной коркой планетоид. Застывшие во льду огромные каменные валуны, диаметром от десяти до двадцати метров, абсолютно не вписывались в пейзаж. Вероятно, это были осколки катастрофы, превратившей Землю-два в плоский мир. Силикатно-ледяной астероид был буквально изборожден трещинами и разломами. Складывалось впечатление, что в глубине малой планеты скрывается источник тепловой энергии, достаточно мощный, чтобы частично растопить сковывающий планетоид ледяной панцирь и сформировать под его поверхностью собственное внутреннее пространство, пригодное для жизни.

После обмена кодами и паролями с дежурными диспетчерами, повинуясь сигналу допуска, массивный пласт поверхностного слоя сместился в сторону, пропуская охотников на центральную базу. Подземная база пиратов действительно находилась внутри. Приборы флайера и осторожное прощупывание сенс-сканом показали: под поверхностью астероида в просторных металлических бункерах располагались корабельные ангары, жилые помещения, камеры узников и рабов.

— Ну что, на штурм? — спросил Мясоедов. И группа разведчиков медленно двинулась к выходу за экипажем пиратского корабля.

Первым вестником вернувшегося сознания стало ощущение боли в затылке. Серый потолок тяжело нависал над головой, холодный пол вызывал озноб. Севастьян зябко поежился и слегка приподнялся, оглядываясь. Он вляпался в неприятности глупо и по своей собственной вине. Запертый в тесной каморке, куда едва проникал из коридора тусклый красноватый свет, патрульный перебирал в памяти события прошедшего дня, составляя список допущенных ошибок и с ужасом думая о том, что до закрытия пробоя осталось меньше двух суток.

Сначала события развивались штатно. Потом диверсантов подвел недостаток подготовки, заставивший поспешить, не успев четко скоординировать действия. Никто из них не ожидал, что под поверхностью астероида находится целый город. Мощности двух парализаторов, даже в максимальном режиме, не хватило бы для того, чтобы вывести из строя всех обитателей пиратской базы.

Выбравшись из корабля, Ксения и Див, не сговариваясь, одновременно перешли в сенсинг, вырубая охранные системы. Силу гипнотического удара почувствовал даже Мясоедов, успевший заранее активировать защитные блоки. Благодаря объединенным усилиям менталистов удалось взять под контроль вход в транспортный отсек и в тюремный бункер, места расположения которых, не полагаясь на с-скан, Ксения узнала у капитана. Там содержали большинство узников. Попытки проникнуть в остальные отсеки натолкнулись на ожесточенное сопротивление интраморфов, которых на базе оказалось неожиданно много.

Посовещавшись, нападавшие разделились. Див взял на себя пси-поиск и временную нейтрализацию основных очагов сопротивления. Ксения, вооружившись плазмоганом, вывела из строя охрану пиратских транспортов и начала лепить к кораблям «таблетки» взрывчатки, которые нашлись в ее богатом арсенале. А Севастьян бросился в тюремный отсек.

Вырубив парализатором охранников и быстро обшарив тела, Мясоедов отыскал ключи и начал открывать камеры. В тюремном блоке обнаружилось пять крохотных каморок для заключенных, очевидно, преступников, и два больших ангара, где содержались захваченные на Земле рабы. В загоне для женщин оказалось пять или шесть десятков пленниц, во втором было едва ли с десяток мужчин. Отомкнув дверь и встретив враждебные недоверчивые взгляды пленников, Мясоедов пси-сигналом комма вызвал на помощь Дива.

Добрянец сразу же примчался на выручку и заговорил с испуганными людьми, приветствуя, пожимая руки, ободряя, успокаивая. Его многие знали. Увидев знакомое лицо, успокоенные как словами, так и эмоциональным пси-воздействием освобожденные земляне послушно последовали за интраморфом на корабль.

Севастьян задержался, чтобы заглянуть в камеры преступников. Три блока оказались пустыми. В четвертом, полупогруженное в неглубокое металлическое корыто, сидело, дрожа то ли от страха, то ли от холода, странное синекожее существо с большой головой и тонкими ручками и ножками, пальцы которых были снабжены перепонками. Настоящий водяной! Мясоедова подвело неуемное любопытство. Сгрузив апатичного, ни на что не реагирующего «водяника» замыкающим колонну бывшим рабам, он вернулся, чтобы проверить последнюю, пятую камеру.

Получив по комму сигнал о том, что Ксения начинает подрыв кораблей пиратского флота, Севастьян отозваться не успел. Слишком уж колоритными оказались обитатели пятой камеры-клетки, напомнившие Мясоедову знакомых кьярских орков. Мощные, заросшие зеленовато-рыжей шерстью полузвери испепеляли незваного освободителя настороженными взглядами.

Патрульный рискнул отпереть клетку и поплатился за неосторожность. При последнем повороте ключа, когда, отшвырнув спасителя в сторону, из камеры вырвались трое звероватых мужиков и помчались по коридору прочь, здание содрогнулось от взрыва, переборки не выдержали, и Мясоедов рухнул на пол, погребенный свалившимся на него металлическим ломом. Там его и нашли через некоторое время разбиравшие завалы охранники. К счастью, никто из них не опознал в избитом неподвижном теле одного из нападавших. Севастьяна приняли за бежавшего преступника и, водворив в тесную камеру, забыли на долгие сутки.

Патрульный не сомневался, что в суматохе поспешного отлета на корабле, перегруженном освобожденными рабами, напарники не заметили его отсутствия, а заметив, не смогли или не захотели вернуться. Севастьян даже не мог их осуждать. Див должен был, в первую очередь, доставить соплеменников на Землю. А Ксения, Ксения уж точно не вернется за конкурентом!

Чуть позже Мясоедов обнаружил еще одну потерю: по-видимому, вытаскивая его из-под завала, кто-то из пиратов польстился на коммуникатор, выглядевший в глазах аборигенов как широкий браслет из красивого черного камня. Патрульный лишился единственной возможности связаться с техотделом и попросить об эвакуации. Он мог бы попытаться выбраться из камеры, задействовав экстрасенсорные способности, но куда можно бежать с изолированного астероида, лишенного межпланетного транспорта? А кроме того, чужака легко могли засечь интраморфы.

Вживленные в тело сотрудника ГСП механизмы легко, даже без коммуникатора, могли бы засечь и поисковые зонды службы истории. Вот только неизвестно, пойдет ли руководство Института ради обычного патрульного на дополнительный риск и расходы по переброске зондов на Землю-два в случае его не возвращения с задания. Хотелось, конечно, верить, что его не бросят в параллельном мире, но….

Под мрачные мысли, без пищи и воды, время тянулось невыносимо долго, но Севастьян старался не поддаваться отчаянию, дожидаясь, когда про него хоть кто-нибудь вспомнит.

Первыми о пленнике вспомнили пираты. Двое громил выволокли Мясоедова из камеры и доставили пред далеко не светлые очи пиратского босса. Бритый наголо невысокий толстяк в сверкающем стразами сером костюме, сидевший в широком кожаном кресле, почему-то напомнил патрульному Богодана Приходько.

Правда, кабинет космена значительно уступал офису главы службы перемещения — тесноватый и строго функциональный, больше всего он напоминал большую корабельную рубку. У правой стены перед большим экраном даже посверкивала огоньками приборная панель. В руках пиратский главарь держал знакомый парализатор — тот самый, потерянный Мясоедовым, — короткую металлическую трубку с переключателем режимов и клавишей пуска, а на правом запястье бандита красовался черный браслет комма. Севастьян скрипнул зубами, и беспомощно огляделся. Взгляд случайно упал на охранников. Один из пиратов, здоровяк, одетый в легкий пилотский комбинезон, показался смутно знакомым. Мясоедов нахмурился, напрягая память, но тут его отвлек от размышлений толстяк, перейдя к допросу:

— Твое? — спросил он, демонстративно наставив на Севастьяна парализатор.

— Мое, — Мясоедов не видел смысла скрывать очевидное. — Это тоже мое, — он потянулся показать на браслет коммуникатора, как вдруг сообразил, где видел лицо громилы-охранника. Это был один из обработанных Ксенией в пещере охотников.

Патрульному так и не удалось выяснить, что вызвало последовавшую мгновенную активацию программы: то ли прошел необходимый срок, то ли сработал какой-то другой фактор, может быть, даже само присутствие Мясоедова, но зомбированный охотник вдруг неожиданно рванулся вперед, огромными ручищами схватил за горло собственного босса и резким движением свернул жирную шею. Отбросив дергающееся в агонии тело, убийца выскочил из кабинета, не обращая внимания на второго охранника, остолбеневшего от неожиданности.

— Эй, ты чего творишь? — наконец, спохватился тот и устремился вслед за убийцей. Оставшись один, Севастьян бросился к покойнику, стараясь не запачкаться в хлещущей крови, подхватил выпавший из рук пирата парализатор и вернул себе похищенный комм. Активировав коммуникатором режим невидимости, беглец отправился на поиски выхода из тюремного блока.

На базе воцарился хаос. Зомбированным убийцам удалось уничтожить нескольких главарей до того, как их самих положили лучами бластеров. Однако теперь озадаченные пираты держались настороже, опасаясь новых всплесков агрессии со стороны своих же товарищей. Разбираться в следствиях и причинах произошедшего было некому. Приблизившись под прикрытием невидимости к одной из групп бандитов, Севастьян услышал ожесточенный спор, едва не перешедший в драку.

— Артур успел вызвать с Тельмы подмогу. Корабли подойдут через пять часов. Можно будет начать эвакуацию и временно свернуть базу, — запальчиво говорил высокий худощавый парень в форме пилота.

— Не понимаю, зачем вообще сворачивать базу, — возражал второй. — Можно по-быстрому восстановить разрушенные отсеки, и остаться. А корабли… корабли захватить несложно..

— Ну как ты не понимаешь, база засвечена! — горячился первый. — Ну, ладно, земляне, а если это была операция СБ? Отсюда надо бежать!

— СБ? Трус! — не остался в долгу собеседник, которого одобрительным гулом поддержали сторонники.

Мясоедов не стал дожидаться окончания спора. Главное он услышал — через несколько часов на базу должны прилететь резервные корабли. Это был его единственный шанс выбраться с пиратской планетки. Во всяком случае, так он считал до того, как его окликнула по коммуникатору Ксения.

— Я в поясе астероидов, — сухо и почти враждебно сказала девушка. — Жду тебя сутки. Когда выберешься с планеты, подай сигнал. На базе остались сторожевые катера — найди пятый ангар после командного блока, — я не стала тратить на них взрывчатку. Межпланетный полет на катере не осилишь, а вот подняться с астероида можно. Я тебя перехвачу в полете. Нужно только дождаться момента, когда откроется вход.

— Через пять часов, — коротко ответил Мясоедов. — Я знаю точно, он откроется через пять часов. Жди.

Режима невидимости коммуникатора вполне хватало, чтобы скрыть небольшой удирающий с планетоида сторожевик, когда на базу придут корабли. После диверсии приборам вряд ли удастся засечь небольшую помеху, а интраморфам, в царившем вокруг беспорядке, будет не до процедур входного контроля. Дело оставалось за малым: незаметно пробраться в ангар и в нужный момент вывести оттуда катер.

Севастьяна подвело четырехчасовое ожидание и почти нестерпимые муки голода. Без проблем проникнув в открытый настежь ангар и подыскав подходящий корабль, диверсант расслабился под пологом невидимости и вышел, пытаясь отыскать пищевой отсек. Вышел без всяких предосторожностей, напрочь позабыв о существовании интраморфов для которых визуальная невидимость ничего не значила.

Поесть патрульному так и не удалось. Его перехватили двое возле самого пищеблока. Мясоедову невероятно повезло — обманутые оркской внешностью, пираты не стали тратить силы на глубокое сканирование.

— Еще один дикарь сбежал из тюряги, — лениво сказал один из взявших Севку в ментальные тиски интраморфов. — Уже троих таких отловили, этот за сегодня четвертый. Не зря их сюда тянет — видно, в тюрьме плохая кормежка. — Пираты коротко хохотнули.

— Так что, может быть, прикончить? — поинтересовался второй. — Прибьем, все меньше кормить.

— Тебе бы только прибить! И так без товара остались! — возразил «шутник». — На волосатых тоже найдется покупатель.

Раздраженный и голодный, Севастьян активировал блоки, сбрасывая ментальные путы, и вырубил обоих работорговцев приемами карате — одного удалось достать в челюсть высоким маэ-гэри, второй свернулся от боли, получив удар коленом в пах. Охотники повалились на пол, даже не успев осознать, что произошло, а Мясоедов, довершив дело ударом парализатора, решил больше не рисковать и вернулся в ангар сторожевиков. В приглянувшемся ему катере нашлась вода, и, напившись, он вышел в ментал, пытаясь уловить сигналы приближающихся кораблей, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о еде. Наверное, именно сосредоточенность помогла ему идеально выбрать нужный момент и, проскользнув за тушами межзвездных транспортников, незаметно покинуть базу.

Бегство прошло без сучка и задоринки. Вот только, слишком поспешно рванув прочь от пиратского планетоида, Севастьян потерял ориентацию и заплутал среди многочисленных малых планет. Утром следующего дня, измученного и голодного, его, по пеленгу коммуникатора, подобрала злющая Ксения, обшарившая на флайере весь пояс астероидов. Впрочем, девушка не стала срывать злобу на спасенном китежанине.

— Душ, еда? — поинтересовалась она, когда Мясоедов с активированным адаптером перебрался по переходнику со сторожевика во флайер.

— Сначала еда, — благодарно прохрипел Севастьян. Добравшись до люка, он втиснулся внутрь и повалился на пол, потом, собрав остаток сил, сумел подняться и доползти до пилотского кресла с выдвижным столиком. Белковые кубики из синтезатора со вкусом жареной картошки, которые принесла Ксения в пластмассовой миске, показались в этот раз необыкновенно вкусными. Через двадцать минут, наевшись до полной безмысленности, Мясоедов с трудом дополз до душевой кабинки и смыл с себя вместе с грязью все следы рискованной авантюры.

Синтезатор выдал Севастьяну новый форменный комбинезон патрульного службы истории. Переодеваясь, парень обнаружил, что во время метаний по пиратскому астероиду потерял так и не дописанный список ответов, примерно половину которых так и не успел перенести в память комма. Зато большинство последних видеозаписей стоило бы чуть позже стереть. В конце концов, не обязательно было сообщать начальству все детали проведенной операции. Кое о чем Мясоедов предпочел бы смолчать.

Ксения доставила патрульного к окраине Муромска, где дарвинистку уже поджидали подруги — спасенные от кочевников девушки.

— Спасибо. Теперь должок остался за мной, — с искренней благодарностью сказал Севастьян, когда они выбрались из флайера.

Муромские интраморфки стояли пестрой группкой поодаль и, не приближаясь, дожидались своей грозной предводительницы. Мясоедову трудно было представить себе, какие отношения могут связывать агента службы стабильности с деревенскими девчонками, но он не сомневался в том, что Ксения сумеет в дальнейшем использовать эту дружбу в интригах ГСС.

— Не боишься, что я потребую расплаты? — с красноречивой усмешкой спросила Ксения, ласково проведя узкой ладонью по руке парня и смерив его откровенным оценивающим взглядом.

— Не боюсь, — ответил Севастьян, даже не пытаясь разобраться в запутанных чувствах, которые вызывала у него стоящая рядом женщина. Мясоедов недолюбливал властных самоуверенных баб, но Ксении он был обязан спасением, а может быть и жизнью. И никто не назвал бы ее непривлекательной, хотя Севастьян всегда предпочитал смешливых пухленьких брюнеток. И слишком много всякого разного он о ней знал и слышал, чтобы сразу ответить на прямой вызов. Во всем, что говорила и делала Ксения, ему виделась ловушка. Нужно было сначала толком все обдумать, а это требовало времени. — Увидимся на Буяне.

Буян был местом постоянной резиденции руководства службы истории, где иногда пересекались сотрудники из враждующих отделов.

— А может, вернемся вместе в Институт? — узкие пальцы, лаская, коснулись плеча мужчины.

— У меня еще дела, — объяснил Мясоедов, неловко отстраняясь. — Понимаешь, я тут где-то потерял свой список вопросов. И мне нужно попасть к Богодану на Гуэргу…

Наверное, Ксения была наслышана о Севкином задании, потому что в ответ она звонко расхохоталась, потом, уходя с подругами к флайеру, на прощанье кивнула. — Хорошо, увидимся на Гуэрге или на Буяне…

Патрульный только обреченно вздохнул, глядя ей вслед. У него оставалось еще много незаконченных дел.

Сначала Севастьян погнал флайер к Добрянской долине, где его с нетерпением ожидал Див. Мясоедов с интересом выслушал рассказ о водянике, который охотно поселился в Муромском озере и, похоже, чувствовал себя неплохо. Интраморфы заинтересовались синекожим уродцем и обещали поискать его сородичей.

Потом Див пригласил Севастьяна к себе домой и показал другу свои сокровища. В тайнике парень хранил рукопись деда, повествующую о Катастрофе. Еще там был перстень с кристалликом неизвестного Мясоедову камня, якобы, способствующего выходу в поле Сил, старинный русский меч, набор старинных же метательных пластин, и фигурка воина из загадочного материала, изменяющая цвет и плотность в зависимости от настроения владельца. И, главное, там была целая стопка учебников!

— Выбирай, — с тяжелым вздохом сказал Див. — Можешь взять, что захочешь. А учебников отдам даже два, любых.

— Я возьму только учебники, — Мясоедов оценил дорогой подарок, и, быстро просмотрев книги, едва сдержал радостный возглас, обнаружив старинный учебник истории. — Я беру вот этот. А рукопись твоего деда, если можно, возьму на полчаса на сканирование — хочу сохранить в памяти Иска. Можно?

Не дожидаясь утвердительного кивка, Севастьян протянул молодому интраморфу свой астро-анниглятор типа «шукра», красивое и грозное оружие.

— Это мой ответный подарок, добавишь в коллекцию, — объяснил он. — Здесь осталось еще два заряда. И, ты понимаешь, — только в самом крайнем случае.

— Понимаю, — серьезно и даже немного торжественно ответил интраморф. — Спасибо тебе. За все.

В последний день Див устроил Севастьяну «пси-экскурсию» по уцелевшим планетам солнечной системы. Больше всего патрульного поразил Марс, так же, как и Земля, попавший под удар астероида, но пострадавший немного меньше. Рассеянно выслушав все, что друг знал о Катастрофе, и откровенно проигнорировав все заумные научные объяснения, патрульный зафиксировал его рассказ и пейзажи пострадавших планет в памяти Иска — в ГСП научники разберутся.

Попрощавшись с молодым интраморфом, Севастьян направил флайер к северному архипелагу, и, перейдя в сенсинг, нашел в ментале Ньюфа. Тюлененок обрадовался ему как родному. Черед полчаса, приземлившись на заснеженную льдину, где его уже ожидали люди-тюлени, Мясоедов сбросил всю информацию с комма в память компьютерного Иска и вызвал группу техподдержки. Потом он вышел из флайера, снял с руки коммуникатор и протянул молодому гоминоиду.

— Это тебе, — объяснил он. — Основные функции ты найдешь, я составил для тебя инструкцию — вызовешь вот этой правой кнопкой. Здесь есть защита, средства связи и оружие. Не потеряй. Если когда-нибудь у меня появится возможность переместить твое племя в более подходящее место, я с тобой обязательно свяжусь по номеру своего комма.

— Спасибо, — прошептал Ньюф. Он мучительно искал, но не мог подобрать других слов. — Спасибо.

— Не за что, — только и успел привычно брякнуть Мясоедов, бросаясь к флайеру. В пространстве четко обозначился искрящийся квадрат пробоя, и китежанин ощутил знакомое безвременье переброса. В последнюю минуту он сообразил, что так и не заполнил до конца список Богодана Приходько.

— Ну и хрен с ним, с этим списком, — пробормотал Севастьян, глядя, как исчезает в сполохах перемещения смешная фигурка человека-тюленя.

Глава 3

Условие

Принимаясь за дело, соберись с духом

Козьма Прутков

— Я все понимаю и сочувствую, — без всякого, впрочем, сочувствия в голосе сказал Приходько. — Но и ты меня должен понять, Севастьян. Видишь ли, есть такое слово — «нельзя»…

Мясоедову происходящее казалось до боли знакомым. Он снова сидел в кабинете начальника, уставившись на вызывающе ярко оформленную стену за креслом Владыки Неба, а Богодан тянул резину, разыгрывая привычную роль мудрого и понимающего руководителя. Однако Мясоедов настроился терпеливо дождаться ответа — на сей раз он пришел в центральный офис ГСП по собственной воле и в качестве просителя. Удачная операция в Плоском мире позволяла надеяться на успех, но Приходько не спешил идти навстречу неожиданной прихоти молодого патрульного.

Как ни странно, со списком дела обстояли не так уж плохо — после возвращения с Земли-два ответить на большинство вопросов не составило труда даже без помощи комма. Очень кстати оказались и подарки муромского интраморфа, благосклонно принятые Богоданом.

Несмотря на отдельные замечания аналитиков, действия Севастьяна были признаны оправданными, отчет подписан и одобрен. Даже оставленные на Земле-два оружие и коммуникатор не вызвали резкой отповеди начальства. Приборы, как естественную убыль, просто списали, выдав сотруднику новый комм.

— Анниглятор, конечно, штука опасная, — пожал плечами Бодров, начтехотдела, снисходительно похлопав молодого сотрудника по плечу. — Однако нашей Вселенной он теперь уже ничем не грозит.

Технарь рассмеялся собственной немудреной шутке, а Севастьян вымученно улыбнулся, радуясь лишь тому, что удалось избежать неприятностей. Его-то как раз волновали беды, грозившие существам не этой Вселенной. Немного достало и назойливое внимание научников.

Специалисты-ксенологи и параисторики с жадностью набросились на записи Иска, зафиксировавшие последствия катастрофы на Земле-два. Документальные кадры с фильмом о параллельном мире и о приключениях патрульного в «Плоском мире» и на пиратской базе непонятным образом распространились по Институту и пользовались неожиданной популярностью не только у сотрудников Института истории, но и у студентов и преподавателей университета. С Севастьяном теперь уважительно здоровались в коридорах совершенно незнакомые люди и чужане. Пару раз парень даже ловил на себе заинтересованные взгляды симпатичных гуманоидных аспиранток. Все, казалось, было в порядке. Но только Севастьян не мог выбросить из головы оставленных в опасном для беззащитных мутантов параллельном мире друзей.

Неосторожно данное маленькому тюленоиду обещание, в конце концов, привело Мясоедова в кабинет главы научного отдела. На сбивчиво изложенную просьбу о возможности спасения вымирающих разумных тюленей, Богодан сначала ответил категорическим «нет».

— Значит, нет?

Увидев помрачневшее лицо подчиненного, Приходько надолго задумался.

— Ты замечательно выполнил прошлое задание, — с фальшивой улыбкой, наконец, сказал он. — Можно даже сказать, перевыполнил. И я тебе очень обязан. Однако есть вещи, которые на нашем уровне сделать нельзя: нельзя с точки зрения науки, с точки зрения бухгалтерии, с моей точки зрения, наконец. Я даже могу перечислить тебе аргументы всех заинтересованных сторон. Первое: добраться до Земли-два и переместить оттуда большую группу разумных — слишком далеко и технически сложно. Второе: речь идет о мелком слаборазвитом народце, а значит, нельзя даже говорить о спасении ценной цивилизации и культуры. И, наконец, перемещение обойдется слишком дорого и не окупится ничем, что могло бы оправдать его в глазах Координационного Совета службы истории. Чтобы отказать, хватило бы только этого последнего. Но…

— Но, — попытался было возразить Севастьян.

— Но, — не дав ему договорить, повторил Приходько. — Я тебя понимаю. Ты попался на удочку добрых чувств, нашел в чужом мире друзей, дал слово спасти и помочь. Такое бывает довольно часто. Опытные оперативники подобных ляпов избегают, хотя тебя трудно назвать опытным. Однако у тебя есть потенциал. И везение, что немаловажно в нашем деле.

Мясоедов попытался вставить реплику, объясниться. Собеседник жестом остановил его и добавил:

— Да, есть. Поэтому я не говорю окончательно «Нет», а только «но»…

— И что я должен сделать, чтобы это «но» превратилось в «да»? — поинтересовался патрульный, ничуть не обманываясь мотивами главы ГСП. Приходько никогда не имел склонности к бескорыстному альтруизму.

— Ну-у, — задумчиво улыбаясь, протянул Богодан. — Ты знаешь мою мечту о спасении Китежа. Беда в том, что уже несколько экспедиций вернулись из района поисков ни с чем. Ребятам не повезло. А я верю в твою удачу. Так вот, найди для меня пропавший светлый град, и я, так и быть, подумаю над твоей проблемой.

Мясоедов задумался. Задание казалось не слишком трудным, хотя он тоже слышал разговоры о том, что несколько попыток уже закончились провалом: в исследованных реальностях не было найдено не только следов исчезнувшего города, но даже и упоминаний о его существовании. А ведь их отдел не зря называли «китежским» — именно святой град натолкнул Владыку Неба на мысль о ценности погибших цивилизаций, именно ему была посвящена большая часть полемических статей и докладов конкурирующих служб Института Истории.

Обосновавшись на Гуэрге, Богодан сразу объявил, что собирается приступить к воплощению основной задачи отдела — спасению славного града Китежа сразу в нескольких реальностях, — и перед разработкой плана операций сотрудникам пришлось выслушать цикл нуднейших лекций. Последний лектор долго пытался донести до оперативников мысль об огромном вкладе татаро-монгольского ига в развитие древней Руси. В сущности, аргументы профессора, похожего на грустную жабу немолодого фроггса, непонятно почему посвятившего себя истории человечества, казались довольно убедительными: обогащение генофонда, развитие языка и науки, расширение территорий, сплочение раздробленных княжеств в единое государство перед лицом общей угрозы. Однако Севастьян смутно помнил из школьного курса истории, что в Европе, избежавшей ордынских набегов, в это время уже создавались первые университеты и появлялись первые шедевры Возрождения. И что-то там еще было о новоприобретенной жестокости нравов на Руси. Но спорить с преподавателем не хотелось, и молодой патрульный, прикрыв глаза, всю лекцию просто продремал. В соседних креслах тоже откровенно похрапывали. Так что, легенду о святом граде Мясоедов помнил довольно смутно, но не сомневался, что, как и большинство легенд, с которыми приходилось работать ГСП, она окажется весьма далека от действительности. Однако ставки были велики, и попытаться стоило.

— То есть, если я найду Китеж, ГСП организует экспедицию на Землю-два и переправит тюленоидов на Белинду или на Кьяру? — недоверчиво переспросил Мясоедов, желая поставить точки над «и» — он тоже верил в благосклонность удачи, но обещание «подумать» казалось не слишком конкретным.

— Разумеется, нет, — все также улыбаясь, но более прохладным тоном сказал Владыка Неба. — И, кстати, в данном случае речь может идти только о перемещении мутантов на Элладу: только она находится сейчас в пределах совместимости с Землей-два. А значит, придется договариваться и с сиринами: они обещали выделить поселенцам северный материк, но соглашение пока не достигнуто. Как я уже сказал, что на нашем уровне подобный вопрос решить нельзя. Но! — он поднял указательный палец и многозначительно возвел очи горе. — Если ты сумеешь найти и переместить Китеж в безопасное место, хотя бы на ту же Кьяру, я разрешу тебе выступить с проектом спасения тюленей в Координационном Совете и поддержу его от имени ГСП. А остальное зависит только от твоей силы убеждения — сумеешь уговорить спонсоров, мы, так и быть, организуем экспедицию и выделим гоминоидам два острова на Элладе. Только учти, срок у тебя не такой большой — Земля-два уходит из зоны совместимости довольно быстро. Идет?

— Да, — не задумываясь, согласился патрульный.

— Вот и отлично, — Богодан довольно потер короткие ручки. — Кстати, ты, конечно, невероятно везучий парень, но слишком любишь риск. И одного тебя на поиски Китежа я не пущу. Возьми с собой Жарко или Никиту, и считай, что мое благословение вам дано.

Приходько недвусмысленно указал патрульному на дверь, за которой уже собралась небольшая очередь сотрудников, рвавшихся к начальству поделиться наболевшим.

Выйдя из кабинета и направляясь на поиски Никиты, Севастьян случайно заметил в конце коридора знакомую стройную фигурку в темном комбинезоне с золотистыми полосками. Девушка, как будто почувствовав чужое внимание, — а может быть, и в самом деле почувствовала? — обернулась, бросив на китежанина вопросительный взгляд. Севастьян, с минуту поколебавшись, все же подошел поинтересоваться, что привело в «стан врага» лучшую оперативницу ГСС.

— Любовь, вестимо! — отшутилась Ксения. Она резко придвинулась ближе к парню, слишком близко, почти коснувшись грудью его руки, и потянулась к лицу, как будто требуя поцелуя. Севка, от неожиданности, невольно отстранился.

Девушка усмехнулась, и, резко сменив тон, заговорила серьезно:

— Вполне возможно, то же, что и тебя. Слыхала, ты мечтаешь вернуться в Плоский мир, к своим зверушкам? Хочешь развести на Элладе разумных тюленей? Забавно. И что же пан Богодан потребовал с собственного сотрудника за помощь?

— Да так, найти кое-что попросил, — вяло отговорился Мясоедов, удивившись неожиданной осведомленности соперницы. Он слишком поздно заметил, как по-знакомому хищно сверкнули глаза блондинки. И мысленно обругал себя — кто его за язык-то тянул, нет, чтобы смолчать!

— Конечно, конечно, кое-что ему надо найти, — понимающе кивнула Ксения. — Найди то, не знаю что, и ГСП сможет отпраздновать долгожданную победу. Не так уж это и просто. Но ты, разумеется, согласился? — В голосе ее прозвучала знакомая насмешка.

— Почему бы нет? — раздраженно буркнул Севастьян, уставший от догадок и полунамеков. Ксения, похоже, отлично знала, о чем идет речь.

— Действительно, — блондинка одобрительно кивнула. — Поедешь один?

Ее интерес казался далеко не бескорыстным, и Мясоедов попробовал отделаться грубоватой шуткой:

— Ну не с тобой же!

— Да уж! Со мной тебе не по пути, — неожиданно жизнерадостно хмыкнула девушка. — Тогда поспеши. Последний пробой в зоне совмещения закроется через два месяца. Точнее — через пятьдесят восемь дней. И больше с Землей-два наша вселенная не встретится никогда. Ну, во всяком случае, в ближайшие пару тысяч лет точно. Так что, удачи! Бывай! — она прощально махнула рукой, направляясь к кабинету Приходько, потом остановилась, обернулась и ослепительно улыбнулась Севастьяну. Улыбка смягчила резковатые черты, а розоватый отблеск стен отразился на щеках, сделав лицо охотницы нежным и почти красивым, и девушка вполголоса сказала:

— Я зайду сегодня вечером в «Сиреневый закат». Увидимся после десяти?

Не дожидаясь ответа, Ксения шагнула сквозь расступившуюся очередь, не замечая недовольных взглядов, и, без стука распахнув дверь, вошла в кабинет Богодана Приходько.

Удивленный, Мясоедов молча проводил девушку взглядом. «Сиреневый закат» — уютный ресторанчик с отдельными номерами, стоял на одинокой скале у океана. Скалу окружала роща цветущих маньиолей, за которой располагались коттеджи поселка, где недавно поселились патрульные. Романтический уголок пользовался популярностью у молодежи и считался идеальным местом встреч влюбленных парочек.

Севастьян только посмеивался, когда Сыромятин, не слишком удачливый в личной жизни, несмотря на «выставочную» внешность, порой раздраженно жаловался товарищам, что устал спотыкаться об обжимающихся счастливцев, сидящих под каждым кустом и занимающих все уютные местечки университетских парков и пляжей.

Жарко в ответ на слова друга лишь пожимал плечами — для котов такое поведение считалось вполне естественным.

— Ну что ты хочешь, студенты! Радуйся, что молодежь здесь хотя бы не вопит по ночам и не мешает спать, — глубокомысленно замечал фелиноид.

Севка был полностью согласен с иллирнийцем — его влюбленные парочки не раздражали.

Однако сейчас Мясоедов лишь озадаченно поскреб в затылке — слова Ксении прозвучали откровенным приглашением. Но, в конце концов, почему бы нет? Свидание с дарвинисткой ни к чему не обязывало, но вот только можно ли было назвать эту встречу просто свиданием? Не было ли в действиях девушки каких-то скрытых мотивов? Пообещав себе держаться настороже, Севастьян твердо решил, что такой возможности не упустит. Еще патрульного очень заинтересовало, что все-таки привело лучшую оперативницу ГСС в службу перемещений. Какие общие дела могли быть у Богодана Приходько и правой руки его злейшего врага?

Севастьян огляделся в поисках ближайшего лифта и поспешил выбросить посторонние мысли из головы. Ему срочно нужно было отыскать в Институте истории Ника Сыромятина.

Сыромятин ожидаемо нашелся в оперативке, но выглядел неприветливым и усталым. Никита сидел за грязным столом, опустив подбородок на скрещенные руки, уставившись пустым взглядом в монитор визора. Просторное помещение диспетчерской было разделено на две половины модным цвето-силовым пологом, где по белому фону медленно проплывали среди водорослей яркие золотые рыбки причудливых форм.

В большей половине, светлом уютном зале, за компьютерами сидели дежурные, внимательно вглядываясь в экраны со сводками данных, сброшенных для систематизации и хранения аналитиками и патрульными. Тесный уголок, выделенный патрулю, загромождали две раскладушки и единственный отлаженный для гуманоидов синтезатор пищи — кое-кому приходилось отсыпаться и питаться прямо на месте, не имея возможности, да и не желая, бегать в промежутках между обходами в неуютные, необустроенные пока коттеджи.

На невысоком столе перед Сыромятиным стоял включенный визор для комма, открытая, почти полная банка с вишневым вареньем, рядом валялись остатки засохшего недоеденного бутерброда с сыром — редкий деликатес, учитывая проблемы с настройками синтезатора — и чашка с остатками черного кофе. Судя по всему, прошлую ночь Никита провел в Институте.

— Просто не выспался, — коротко буркнул он в ответ на вопросительный взгляд друга.

— Меня тут Богодан подрядил, насчет Китежа, — начал Севастьян, уже понимая, что выбрал для просьбы далеко не лучший момент.

— Слышал уже, — Сыромятин не стал уточнять, что Приходько звонил ему лично и просил о помощи. — Кстати, видел твой фильм. Молодец. Неплохо поработал.

— Спасибо. Ну и что скажешь? Насчет Китежа?

— Подумаю, — неопределенно ответил Никита и не совсем в тему поинтересовался:

— У тебя с Ксюхой Волчок что-то было?

— Ну, в общем, это не твое дело, — грубовато ответил Мясоедов, почувствовав себя задетым уклончивым ответом и неуместным любопытством напарника.

— Да я не о том, — понимающе усмехнулся Никита. — Просто осторожнее надо быть. Ксения ведь далеко не проста. Что ты о ней знаешь?

— Севка задумался и понял, что не так уж много:

— Ну, красивая, умная, работает в ГСС, отличный опер и сенс. Опасная…

— Верно, — хмуро подтвердил Никита. — А знаешь, что раньше она работала у нас в ГСП вместе со своим парнем, Тимуром Ляпиным?

— Да? — искренне удивился Мясоедов. — А почему же…? — он не договорил. Никита перебил его вопросом:

— Ты ведь видел на Кьяре лангедольцев?

— Ага. Милые такие ребятки, — почему-то вспомнились белые перышки на беретах молодых сирфов.

— Далеко не все они были такими милыми. На Кьяре их приструнили сирфы, между прочим, после двух кровавых войн, — поскучневшим голосом объяснил Сыромятин. — А вот мы с Тимуром первыми переместили лангедокцев из Монсегюра на Илору. Я улетел, а Тим остался в поселке, чтобы помочь новичкам обжиться. Ну и увлекся, потерял осторожность. Фанатики сочли его посланником дьявола, заманили в ловушку и сожгли. С тех пор нам и запретили вмешательство в дела перемещенных и насильственное перемещение.

— А Ксения?

— А Ксения не простила и ушла из ГСП. Стала такой, как сейчас. Ее можно понять, но доверять никак нельзя.

— Да я особо и не собираюсь, — Мясоедов пожал плечами, не желая отвлекаться от дела, хотя рассказанная Никитой история задела какие-то струнки в его душе. Вот только, скорее всего, совсем не те, на которые рассчитывал Сыромятин. Ксения почему-то сейчас казалась ближе и роднее, даже вызывала сочувствие. — Так все-таки, что насчет Китежа?

— Ну, как знаешь, — Сыромятин нахмурился и добавил, обрывая разговор. — Мне, действительно, надо подумать. Пару дней подождешь? Кстати, на Жарко тоже не рассчитывай, у него другое задание…

Разочарованный, Мясоедов не стал тратить слов на уговоры, и, недолго поколебавшись, отправился в «Сиреневый закат».

Сыромятин задумчиво посмотрел другу вслед. Наверное, он не слишком хорошо обошелся с Мясоедовым и не сумел толком объяснить своих опасений насчет девушки. Да и с Китежем нехорошо вышло… Конечно, надо было согласиться сразу и выручить товарища. Да и не так много времени это бы отняло. Поиски светлого града в последнее время стали для оперативников ГСП почти рутиной — чем-то вроде квеста рыцарей, отправляющихся разыскивать Святой Грааль. И примерно с тем же успехом. Города просто нигде не могли найти.

Но у Сыромятина были веские причины медлить с ответом. На самом деле вчерашней ночью Никита вообще не спал, не спал уже вторые сутки после возвращения с последней операции на Руяне и не мог избавиться от непривычного чувства смятения и беспокойства.

Дежа-вю. Руян, Аркона, оживший идол Святовита. Все это действительно было совсем недавно или ему только привиделось?

Глава 4

Идол

«Не сотвори себе кумира»

Вторая заповедь христианства

Разрушенная и разграбленная крестоносцами, Аркона горела. Огонь, пожиравший оскверненный христианскими наемниками храм Святовита в центре города, окрашивал ночное небо красным, расцвечивая отблесками далекое капище на окраине, где все еще высилась спасенная жрецами статуя языческого божка. Огромные металлические воины раз за разом бросались в атаку на пылающую изгородь и отступали перед стеной окружавшего святилище силового поля. Оскаленные пасти шлемов в неверном свете пожара казались уродливыми масками средневекового карнавала.

Ник Сыромятин устало щурился, не отрывая глаз от огня. Казалось, привычный кошмар вырвался в реальность, покинув задворки подсознания. С детства младшему сыну князя Буянова часто снился горящий город на острове Руяне, бесславно покинутый предками, о котором любил рассказывать дед Василиск. Сейчас Никита Сыромятин, бывший офицер военного космофлота, бывший герой корской войны, а ныне старший патрульный китежского отдела службы истории, в очередной раз пытался спасти от истребления жителей языческой Арконы.

Никита помнил короткую справку из энциклопедии. Трагедия Арконы удостоилась там всего лишь нескольких сухих строк:

«Аркона — город балтийских славян на о. Рюген (слав. Руян) в южной части Балтийского моря, религиозный центр ряда славянских племён, где находилась статуя бога Святовита. В 1169 датский король Вальдемар I разрушил город и храм. Статуя Святовита была сожжена, а храмовые сокровища увезены в Данию», — вот и все, что гласила статья раздела.

Казалось бы, ничего особенного. Двенадцатый век в истории человечества видывал и более кровавые жестокие расправы. Так почему же пожар Арконы продолжал пылать в снах далекого потомка руян?

Конечно, кое-чем реальность отличалась от давешних кошмаров — во сне возле храма обычно не было никаких рыцарей, лишь метались серые тени огромных волков, которых служители тщетно старались отогнать, размахивая горящими палками. И город каждый раз в конце концов погибал, погребая под обломками храма последних защитников святыни. Сегодня вокруг святилища бесновались оборотни, и здесь уже был спасатель — он, Никита.

Время от времени у изгороди раздавались хриплые стоны чудовищ — очередной смельчак испытывал на прочность частокол, окружавший святилище идола, и, опалив шкуру, начинал кататься по земле, сбивая невидимое пламя. Потом, получив удар парализатора, паленый затихал, а остальные на некоторое время отступали.

Никита порадовался, что успел установить силовик. В отличие от деревянного забора, силовой купол оставался надежной защитой немногочисленных уцелевших. Вспышки плазмогатора, пресекавшего атаки болезненными разрядами, вызывали раздраженный визг оборотней, заставляя держаться в отдалении.

Никита с идолом стояли вдвоем перед дверьми храма, где пряталось человек тридцать руянцев: старики, женщины, дети, двое жрецов. Сыромятин поймал себя на том, что испытывает странную душевную симпатию к деревянному языческому чурбану. Ведь оба они упрямо охраняли последнее прибежище фанатиков Арконы, которых патрульные галактической службы перемещения обреченных цивилизаций не успели переправить на корабль. Вернее, не сумели уговорить покинуть храм.

Патрульное судно ГСП было замаскировано под ладью викингов, и большинство выживших горожан, которым чужаки пообещали теплые долины и зеленые луга в далеком краю, охотно последовали за спасателями, даже не подозревая, как много парсеков отделяет их новую родину от захваченного датчанами Руяна.

Оборотни появились неожиданно, когда Сыромятин предпринял очередную попытку договориться с фанатиками. Выдавая себя за уцелевшего витязя главного храма, Никита второй день вел со жрецами переговоры, обещая чертовым упрямцам прихватить с собой в ладью и их святыню, но все планы были нарушены разбушевавшейся нелюдью. Откуда в этой реальности взялись мутанты-оборотни в уродливых доспехах, спросить было некого. Вероятно, крестоносцы привели с собой мага-супернорма и в критический момент, заметив противодействие извне, вызвали переброс и прибегли к экстрасенсорике для управления монстрами. Вполне вероятно, за действиями нападавших стояли сенсы конкурирующей службы. А противостояли им лишь трое патрульных службы перемещения и деревянный чурбан. Впрочем, сейчас Никита с идолом как раз остались вдвоем.

К храму накануне Сыромятин едва не опоздал. Княгиню уже собирались принести в жертву Святовиту, громко взывая к богу о помощи, когда молодой воин вмешался и предложил себя взамен.

Высокая, худая, почти безгрудая, в балахонистом одеянии Всеслава выглядела нескладной и некрасивой, как породистая борзая. Но Ник мог представить себе, как потрясающе молодая вдова смотрелась бы в комбинезоне патрульного, с бластером в руках. Сыромятину всегда нравились высокие голубоглазые блондинки. Высокий рост и белокурые волосы, прядка которых, выбивавшаяся из под расшитого золотом белого платка, выдавала примесь варяжской крови, резко выделяя женщину среди коренастых бодричей. И княгиня казалась слишком юной для того, что быть матерью двух белоголовых мальчишек лет трех-четырех, которые крепко вцепились в края темного сарафана. Хотя кто знает — девушек на Руяне выдавали замуж рано, наверное, лет в четырнадцать- тринадцать.

Жрецы колебались недолго: вдова убитого вчера князя не отличалась красотой, а сильный молодой парень, тем более, добровольная жертва, должен был угодить могучему Святовиту. Не стали возражать, и когда Никита предложил перенести жертвоприношение во внутренний двор, к подножью истукана, выразив желание погибнуть в схватке с врагом у ног бога, дабы его жертва не оказалась напрасной. Всеслава проводила «спасителя» задумчивым взглядом холодных голубых глаз. Ник не был уверен, что женщина испытывает благодарность. Похоже, гибель ее и остальных руянцев откладывалась совсем ненадолго. Покинув храм, парень услышал топот и короткие приказы жреца — дверь в святилище заложили бревном. Единственным соратником Сыромятина оказался многорукий идол Арконы.

— Так-то вот, дружище Святовит, — задумчиво пробормотал парень, пытаясь изгнать из сознания неуместные мысли о красивых голубых глазах. Активировав силовой купол и стену огня, Никита связался с катером, попросив о двухчасовой отсрочке. Он мог бы вызвать спасательный флаер немедленно, но насильственная эвакуация носителей обреченной культуры строго запрещалась уставом патрульной службы перемещения. «Каждый имеет право погибнуть вместе с тем, что для него дороже всего» — гласил принцип спасателей, который нередко называли «правом на погибель». И принцип этот неоднократно подтверждался практикой — слишком уж разрушительны были действия фанатиков, спасенных против их воли, в новых мирах.

Никита не оставлял надежды уговорить обреченных руянцев. Но для этого, прежде всего, следовало избавиться от озверевших рыцарей-мутантов: оборотней-берсерков по-прежнему оставалось слишком много. На убийство патрульный решиться не мог: применение смертельного оружия при спасении обреченных цивилизаций так же строго запрещалось уставом, как и насильственная эвакуация — крестоносцы, победители, были в своем праве: их победа уже значилась в скрижалях Истории. Силовой же купол, защищая руянцев, в то же время ограничивал действие парализатора — стрелять было бессмысленно.

Враги, сообразив, чем чревато каждое приближение к барьеру, кучковались поодаль, чего-то терпеливо дожидаясь. Благо, времени у них было предостаточно. А вот у Никиты его оставалось совсем немного. Парень бросил короткий взгляд на ручной комм: несколько минут до полуночи. Не позже, чем через два часа корабль должен взлететь: точка переноса смещалась в пространстве медленно, но неотвратимо, и опоздавший патруль рисковал никогда не вернуться в собственную реальность будущего. И, главное, не доставить туда спасенных.

Ник уже собирался убрать силовое поле и попытаться положить как можно больше врагов лучом парализатора, когда пришла подмога. В первое мгновение Сыромятин даже затруднился бы назвать вмешательство фанатиков помощью, скорее помехой — двери святилища распахнулась, и язычники с воплями бросились к своему идолу. Похоже, и для них наступление полуночи что-то значило.

Руянцы даже не удивились тому, что Никита все еще жив, а грозные враги беспомощно беснуются вдалеке, не в силах преодолеть хлипкий деревянный частокол.

Сыромятин тоже не успел поразиться эффектному появлению руян. Когда последние жители Арконы рухнули на колени перед истуканом, Сыромятин перехватил лишь внимательный взгляд Всеславы и вновь обратился к нападавшим.

Заметив появление язычников, оборотни осторожно приблизились. Плюнув на конспирацию, Никита схватился за парализатор, но крики врагов вдруг зазвучали особенно пронзительно, волна атаки стремительно откатилась назад, и парень почувствовал, как на его левое плечо упало что-то тяжелое.

Никита медленно обернулся. Неужели благодарные арконцы решили все же принести своего защитника в жертву? При этой мысли Сыромятин не испытал ни отвращения, ни горечи. Носители обреченных цивилизаций обычно не баловали спасителей благодарностью: нравы дикарей были просты и жестоки. Но на этот раз Никита ошибся. Его коснулся вовсе не нож фанатичного жреца.

На плечо патрульного легла левая рука Святовита. В бледном свете полуночной круглой луны казалось, что идол ожил. Никита попытался отстраниться, но не сумел. Хватка деревянного бога оказалась неожиданно крепкой.

Сработал какой-то механизм? — предположил патрульный, — или просто почудилось? А может, ребята на корабле поняли, что я влип, и решили прийти на помощь, — с надеждой подумал он.

На катере оставалось еще двое патрульных, и как раз сейчас напарники наверняка не отводили глаз от картинок прямой трансляции на экране монитора.

Сыромятин с силой рванулся в сторону и почувствовал, как лапа истукана сжалась еще сильнее и, оторвав тело от земли, приподняла, а потом вновь осторожно опустила. Фанатики радостно завопили, но сразу умолкли. Идол зашевелился, расправил многочисленные конечности и заговорил гулким деревянным голосом, продолжая удерживать могучего воина, как тряпичную куклу.

Никита прекратил сопротивление, прислушался, машинально подправив настройку автолингвиста свободной рукой, но все равно не понял ни единого слова. Возможно, барахлила система перевода, или слова языческого бога были доступны только его преданным служителям и поклонникам. Патрульный досадливо хмыкнул и нажал на коммуникаторе запись, фиксируя текст — позже научники, наверняка, скажут ему спасибо за ценный исторический документ, но сейчас непонимание просто приводило в отчаяние.

Однако руянцы, очевидно, никаких языковых проблем не испытывали и самозабвенно внимали, послушно кивая при каждом слове божка. Наконец, идол умолк. Левая конечность четырехглавого разжалась, отпуская пленника, потом обе передних руки статуи вытянулись вперед, и из кубка-рога, зажатого в правой ладони, в сторону не успевших бежать крестоносцев хлынула струя испепеляющего пламени.

Огонь легко проходил сквозь энергетический барьер, играючи преодолевая силовой купол, и поражал цель. Закованные в железо оборотни падали, обращаясь в пепел, едва их касались убийственные лучи. Опомнившись, враги бросились прочь, но промедление оказалось для рыцарей гибельным — уйти не успел никто.

Никита завороженно следил за фантасмагорической сценой, когда его сзади настойчиво подергали за рукав. Он резко обернулся, готовый на этот раз достойно ответить обидчику, но с облегчением перевел дух, порадовавшись, что не успел нанести удар. Рядом с ним стояла княгиня, по-прежнему прижимая к себе ребятишек. Всеслава смотрела на патрульного выжидательно и требовательно.

— Веди нас, — коротко приказала она. — Святовит велел нам следовать за витязем храма.

— И за это мы должны взять его с собой? — не скрывая облегчения, с усмешкой поинтересовался Сыромятин, вытаскивая комм и отправляя на катер сигнал срочного вызова.

— Нет, — в разговор вмешался дряхлый жрец. — Бог велел передать тебе, что не следует беспокоиться о пустой оболочке. Истинный Святовит встретит верующих там, куда приведет их судьба.

— Вот и отлично, — пробормотал Никита, с удовольствием наблюдая, как бестрепетно встречают фанатики спускающийся с неба корабль, уже утративший всякое сходство с варяжской ладьей, и без возражений проходят внутрь звездолетки через распахнутый люк, не выражая ни страха, ни удивления. Хотя чего бы они удивлялись, после личного приказа собственного бога!

Беззвучно сработала система перемещения, и последние беженцы с Арконы, в сопровождении патрульных службы истории, отправились на север Белинды, в лучшую реальность. Но, несмотря ни на благополучное завершение операции, Сыромятин не чувствовал удовлетворения. Быть может, потому, что напарники наотрез отказались признаваться в глупом розыгрыше, а может быть, еще и потому, что, покидая корабль, нескладная тощая блондинка метнула на Никиту вопросительный взгляд, и ему пришлось отрицательно покачать головой.

В огромном новом мире жителей языческой Арконы ждал их бог, но там не могло быть места для патрульного галактической службы перемещения. Уже много лет сотрудникам ГСП категорически запрещалось любое вмешательство в ход исторического эксперимента, кроме пассивного наблюдения. И звездолетка покинула планету, затерявшись в сполохах перемещения.

Глава 5

Нарушение правил

«В жизни по правилам нет благородства. И радости тоже нет»

К. Саймак «Заповедник гоблинов»

Пытаясь отвлечься от воспоминаний, Никита спустился в ангар, уселся в служебный флайер и велел Иску отправиться к побережью. Ему о многом нужно было поразмыслить в одиночестве.

— Глупые правила, и кто только их придумал, — пробормотал сквозь зубы старший патрульный ГСП, уставившись неподвижным взглядом в прозрачную безмятежность южного океана Гуэрги.

Никита Сыромятин с детства ненавидел магию, и для этого имелись веские причины. Старший патрульный не верил в необъяснимые чудеса, а объяснение руянских событий пока находилось только одно — в пробуждении идола был виноват он, Сыромятин. Теперь, несмотря на запреты, Сыромятину больше всего хотелось немедленно махнуть на Белинду и убедиться в том, что появление живого бога не нанесло непоправимого вреда переселенцам, и, если будет возможно, избавиться от порожденного неожиданно проснувшимся даром чудовища. Впрочем, все представлялось не таким уж однозначным.

С одной стороны, Никита слишком хорошо знал, что подобные вещи не происходят случайно. Подсказка судьбы могла быть реакцией на подсознательное беспокойство и дурные предчувствия. С другой, он отлично помнил работу деда, знаменитого на Буяне мастера-мага, реставратора, способного оживлять неживое, и его мечту о том, чтобы у любимого младшего внука со временем проснулся семейный дар. Внук столь же страстно желал прямо противоположного — навсегда покинуть магическую планету и никогда ничего общего с экстрасенсорикой не иметь: опасные таланты сгубили почти всю семью и стали причиной смерти матери. И вот теперь, похоже, он, Никита Сыромятин, бывший офицер космофлота, потомок переселенцев, бежавший с магического Буяна и пришедший в службу истории, чтобы стать прогрессором, невольно сам вызвал исторический парадокс.

В голове вертелась нелепая фраза из какого-то старинного романа: «Я тебя породил, я тебя и убью». Убить многорукого? Возможно. Но зачем? Вполне вероятно, появление живого идола принесет фанатикам не только вред. Ведь сами они наверняка сочли пробуждение истукана благословением небес.

Допустим, ожившего придется уничтожить. Вот только как? Просто сжечь идола плазмоганом? Худший из всех возможных вариантов: невозможно предсказать поведение арконцев, оставшихся без своего многорукого бога, которого они так отчаянно защищали на Руяне. А значит, Святовита просто следовало вернуть в прежнее, неживое состояние. Как это сделать, Никита не знал, но надеялся, что сумеет определиться на месте. Впервые за долгие годы он пожалел, что не умеет управлять собственным даром. Да и принимать решения, не попытавшись вступить в контакт с ожившим божком, он не мог: любое вмешательство было чревато непоправимой ошибкой.

Однако вырваться на Белинду с Гуэрги без санкции административного отдела было не так легко. Работа с флусками имела не только преимущества — сугубые формалисты, пауки были помешаны на соблюдении буквы закона. Многочисленные службы контроля стояли на страже институтских правил, строго фиксируя и жестко карая за малейшие нарушения. А расставаться с ГСП Сыромятину не хотелось. Да и паучья планета ему нравилась.

За три недели Сыромятин уже привык к долгим многоцветным закатам, полусферам домов, покрытых серебристыми плетеными куполами, чем-то напоминающими мусульманские храмы Самарканда, и к приветливым арахноидам, составлявшим большинство населения планеты. Несмотря на впечатляюще крупные размеры, покрытое густым коричневым ворсом тело и восемь коротких мохнатых конечностей, флуски не вызывали страха. Они походили не на гигантских пауков, а скорее на огромных многоногих плюшевых мишек. Жители Гуэрги были хорошо известны в галактике тем, что добровольно перешли на синтетическое питание, и славились широтой взглядов и оригинальной жизненной философией.

Богодана Приходько, бессменного начальника и вдохновителя ГСП, привлекли на Гуэргу именно философские императивы арахноидов.

«Любую ошибку можно исправить» — гласил основной жизненный постулат флусков. Поскольку подразумевалось, что исправить можно и ошибку истории, глава китежан охотно дал согласие на переезд. Основные конкуренты и соперники спасателей — галактическая служба стабильности (ГСС) — предпочли остаться в небольшом филиале Службы истории на Раздольной.

Пока в суматохе новоселья сотрудники службы перемещения все еще страдали от бытовой неустроенности. И хотя корпуса Института истории на Гуэрге отличались прекрасно оборудованными лабораториями, а техотдел не мог нарадоваться сверхсовременным новинкам, сотрудники китежского отдела пока ютились в крохотных двухкомнатных коттеджах временного поселка на берегу океана, лишенных элементарных удобств. Так, синтезаторы службы доставки не предусматривали меню рационов для питания гуманоидов, а территория поселка не была оборудована не только самодвижущимися дорожками, но даже ангарами и стоянками для персональных флайеров. Зато жизнь в лагере, окруженном зарослями низкорослых сиреневых деревьев, ночные посиделки на берегу океана и совместная борьбы с паукообразными бюрократами очень способствовали сплочению коллектива.

«Любую ошибку можно исправить». Как Сыромятину хотелось сейчас поверить в этот немудреный афоризм! Вот только сейчас ночами Никите не давала уснуть горящая Аркона и ощущение тяжести лапы ожившего идола на левом плече. И голубые глаза княжеской вдовы…

Всеслава показалась ему похожей на мать, которой он почти не помнил. Младший сын буянского князя и ведьмы-медузы, после смерти матери, убитой предательской стрелой в спину — враги слишком боялись ее невероятного таланта, — Ник был доверен деду Василиску. Старик воспитал мальчишку в любви и заботе, жалея лишь о том, что внук не унаследовал семейной склонности к магии. Однако, когда Никита, мечтавший о звездах, сбежал с Буяна на Землю и поступил в космическое училище, дед поддержал его и оплатил билет, несмотря на возражения отца и старшего брата. Бунтарю казалось, что он нашел лучшее решение — военное училище космофлота было единственным, куда детей колонистов принимали бесплатно и без экзаменов. Тогда молодой княжич Никита Буянов и превратился в космонавта Ника Сыромятина, взяв фамилию деда и матери вместо отцовской.

В космофлоте Ник познакомился и сдружился с кошаком Жарко Фьори — таким же изгоем, молодым историком, ставшим в междоусобной войне на сторону гуманоидов и изгнанным с Илирны за предательство собственной расы.

После окончания корской войны возвращаться на Буян не имело смысла, и Сыромятин долго мотался по галактике в поисках работы. Тогда-то Жарко, друг и напарник еще с довоенных времен, нашел бывшего командира на Альгамбре в баре «На Альтаир» и уговорил устроиться на должность патрульного ГСП. И вот сейчас Никита готов был снова рискнуть своим будущим.

Сбросив шлепанцы, Никита немного бездумно побродил босиком по теплому песку, потом стряхнул оцепенение и, простившись с воспоминаниями, обратился к настоящему. Он обулся и вернулся во флайер, удобно устроился в кресле, вытащил из запасника плазмоган и повертел в руке, ощущая его успокаивающую тяжесть. Подумал, положил оружие обратно и сунул в наплечную кобуру бластер — чтобы сжечь деревянного идола, вполне достаточно и стандартного лучевика. Сыромятин надел коммуникатор с портальным ключом, набрал код северного архипелага Белинды и нажал клавишу активации.

Патрульного выбросило на пологий песчаный пляж у холодного северного моря. Его уже ждали. На тропинке, ведущей от воды к небольшой сосновой роще, стояли трое — старик, жрец Святовита, Всеслава и смутно знакомый парень, один из бойцов, остававшихся в храме. Кажется, его звали Неждан.

— Святовит предупредил о твоем приходе и велел встретить, — коротко объяснил старик. Лицо его казалось хмурым и неприветливым. Без сомнения, недовольство жреца было вызвано появлением чужака, однако воспротивиться приказу бога руянец не посмел. — Иди с нами.

Старик развернулся и медленно пошел по тропе вверх. Неждан последовал за ним. Сыромятин и вдова руянского князя на минуту задержались на берегу, безмолвно глядя друг другу в глаза. Первым не выдержал Никита и, неловко улыбнувшись, махнул рукой, пропуская Всеславу вперед. Она, согласно мотнув головой, ступила на тропу. Тяжелая льняная коса, не удержавшись в небрежно повязанном платке, скользнула вниз по узкой спине. И взгляд Сыромятина, словно зачарованный, метнулся следом. Всеслава быстро пошла вперед. Не решаясь заговорить с девушкой, патрульный отвел глаза. Он чуть приотстал и шел молча, с интересом поглядывая по сторонам.

За пять лет работы в ГСП на Белинде Никита бывал всего лишь трижды, и в суматохе перемещений не имел возможности полюбоваться островами.

Для переселенцев Арконы спасатели отобрали обширный архипелаг на северо-западе планеты. Арконцы уже начали осваивать самый высокий, довольно большой по площади островок, похожий на осколок горной страны, где были свои вершины, отвесные обрывы, и ущелья, и отдельные плато, с десятком живописных озер. Береговые обрывы уходили под воду метров до двухсот. Берега главного озера были изрезаны длинными узкими заливами типа фьордов и во многих местах представляли собой отвесные скалы, расчлененные трещинами на отдельные крупные блоки. Воды его кишели рыбой. Сыромятин невольно подумал, что уроженцам Рюгена тут должно быть привычно и уютно. Мягкая зима — средняя температура февраля примерно минус восемь градусов, лето относительно теплое, а весной и осенью даже частые ветры и туманы не могли бы напугать закаленных северян.

Для любителя северной суровой красоты природа архипелага была прекрасна и необычна. Могучие сосны и ели росли прямо на скалах, на десятки метров приподнятых над водой, отчего берега выглядели неприступной крепостью. В других местах скалы уходили под воду очень полого, выглаженные льдом до состояния «бараньих лбов». Кое-где встречались и просто завалуненные участки и песчаные пляжи. Привычные глазу сосны, ели, березы дополнялись рощами и аллеями из дуба, пихты, лиственницы, кедра и многих других, более экзотических пород, перемещенных когда-то спасателями из разных реальностей. Все эти посадки имели весьма приличный возраст — до ста — ста пятидесяти лет, а то и больше, создавая впечатление своеобразного оазиса на суровых северных скалах. Картину дополняли разбитые первыми поселенцами в долине сады. Сейчас, весной, они цвели, привлекая пчел. Мирная картина. Но только люди всегда найдут повод для войны. И хотя от первых поселенцев на острове многое осталось: дома, мастерские, хозяйственные постройки, дороги, да и те же сады, — сами колонисты погибли в нелепой междоусобице почти все. Выжившие бежали с островов на материк и обосновались там, одичав и смешавшись с гуманоидными аборигенами.

Деревушки, оставшияся от пионеров, соединялись с храмом хорошими «ездовыми» и пешеходными дорогами. В скалах руянцы уже успели пробить колодцы с чистой питьевой водой.

Никита не заметил, как, задумавшись, догнал Всеславу и пошел рядом. Жрец с Нежданом мелькали далеко впереди, среди скал, но патрульный уже не спешил. Княгиня заговорила первой:

— Надолго ли ты в наши края пожаловал в этот раз, витязь? — голубые глаза требовательно смотрели на Никиту, и в них читалась какая-то детская обида и… нескрываемое желание.

— А ты бы хотела, чтоб надолго? — Никита повернулся к девушке.

— Да, — откровенно призналась она.

— Девочка, ты… я, — Никите не хватило слов, и, приобняв Всеславу за хрупкие плечи, он притянул ее к себе. Бледные губы дрогнули, обозначая улыбку, и Сыромятин потянулся к ним, коснулся, приник, забыв обо всем: о докучных правилах, об идоле, и ждущих в храме арконцах.

— Люб ты мне, — задыхаясь, сказала девушка, когда они, наконец, оторвались друг от друга. — Хороший ты, добрый, сильный. Высокий…

— А как же твой муж, князь? — усмехнулся Никита. — Уже позабыла?

— Мужа я не любила. Детей люблю, — ответила девушка, отстраняясь. Она подошла к краю тропы и тоскливо уставилась на серые волны. — Увез меня князь от семьи, взял силой. А ты спас. Заступился. Всех нас спас.

— Потому и люб? — Никита вновь притянул девушку к себе и погладил по пепельным волосам, коснулся нежного овала лица. Высокая и длинноногая, Всеслава все равно была на голову ниже Сыромятина.

Розовые губы сложились в робкую улыбку. Потом Всеслава звонко, по-девчоночьи рассмеялась.

— Красивый ты, — честно призналась она. — Я раньше таких и не видывала. Только вот непонятный. Кто ты? Откуда приходишь? За что тебя любит Световит? И… — она мгновение поколебалась и задала последний, главный для себя вопрос, на который у Никиты не было ответа: — Ты останешься здесь, со мной?

И Сыромятин честно сказал:

— Пока не знаю. А ты не хочешь уехать со мной? — Видение высокой блондинки в комбинезоне патрульного вновь на мгновение мелькнуло в воображении. И Никита тихо добавил: — Детей я тоже люблю. Заберем мальчишек с собой.

— Я княгиня, и не могу оставить своих людей. Даже если нужна им только для жертвы богам. А мои дети…тоже будущие князья, их место здесь, — девушка нахмурилась, высвободилась и быстро пошла по тропе вперед, догоняя соплеменников.

— Жаль, — Никита вздохнул и побрел следом. Что еще он мог сказать? Они уже почти пришли. В храме пришельца ждал Святовит.

На самом высоком плато новые жители острова успели наскоро воздвигнуть на широкой площадке деревянный храм. Площадь была защищена со стороны моря крутыми обрывами, а со стороны гор двойным полукольцом неглубоких рвов и валов. Недалеко от святилища, чуть выше по склону холма, бил источник, чуть ниже, в долине, находился крупный курганный могильник, оставшийся от первых поселенцев. Сейчас храм уже не пустовал: там не только обитал новый бог, но бог этот был живым — мысль о своей причастности к его появлению заставила Никиту поморщиться.

Идол приветствовал китежанина гулким рокотом, в котором Никита, к своему удивлению, сумел различить отдельные слова. Наверное, автолингвист, наконец, сумел справиться с анализом божественной речи. А может, и идол научился доносить смысл своей речи до непосвященных.

Многорукий божок отослал прочь послушных служителей и княгиню — им с Сыромятиным предстоял долгий разговор с глазу на глаз.

Ну, здравствуй, — сказал Никита, когда посторонние, наконец, покинули святилище. Хотя, по сути, посторонним был в храме скорее сам патрульный ГСП.

Идол тяжело зашевелился, приподнимаясь на постаменте, похожий на египетского сфинкса или какую-нибудь химеру средневекового собора, которых Сыромятин навидался во время спасательных операций. Никите даже показалось, что в полумраке зала загорелись красным вырезанные на деревянном чурбане глаза.

— Кто ты? — Святовит повторил вопрос княгини, и Никита со злостью подумал, что на этот вопрос не может ответить даже себе. И также честно ответил:

— Не знаю.

— Ты — не витязь храма, — не слушая, продолжал идол. — Чужак. И я чувствую в тебе опасность и надежду для меня и моих людей.

Сыромятин пожал плечами, и, не зная, как истолкует его жест собеседник, объяснил, соглашаясь: — Я не твой человек, но в том, что ты сейчас жив и можешь говорить со своим народом, моя вина.

— Не вижу в том вины, — гулко пробормотал Святовит. Казалось, чудовище делает мучительные усилия, пытаясь мыслить и рассуждать, как человек, руководствуясь нечеловеческой логикой. — Я могу очень многое и прозреваю прошлое и будущее. А сейчас кажется… Ты пришел меня уничтожить?

— Ты видишь будущее, — усмехнулся Никита. — Скажи, я сделаю это?

— Нет, — уверенно ответил идол.

— Почему? — удивился Сыромятин. Он потянулся к бластеру, но многорукий не обратил на его жест никакого внимания.

— Потому что я нужен моему народу, — объяснил божок. — Без меня они погибнут и очень скоро. Погибнут все: жрецы, и горожане, и Всеслава с детьми.

— Всеслава?

Святовит говорил уверенно и спокойно, и Никита, встревоженный, оставил оружие и уселся на стоявшую у стены скамью, ожидая продолжения. Но идол умолк, и патрульный, не удержавшись, уточнил:

— Погибнут? Отчего?

— Их захотят убить люди со звезд и пришельцы с островов, — ответил божок.

— Ты хочешь сказать, люди службы стабильности? Дарвинисты? — Никита говорил, не заботясь об объяснениях, но на удивление, Святовит его понял.

— Нет, не эти, другие, — сказал божок и на мгновение застыл с остановившимся взглядом мерцающих красным глаз, как будто всматриваясь в будущее. Потом, с легкой заминкой объяснил: — Словно бы не совсем люди, но разумные. У них есть оружие. Страшное оружие. И на вид страшные… Черные такие, небольшие, хищные…

— Похожие на ящеров, с когтями и крыльями, — продолжил Никита, холодея.

— Да, — подтвердил идол. — Ты знал?

— Нет, — Никита, наконец, понял, почему Белинда, казавшаяся идеальным выбором для перемещения, всегда вызывала у него смутные опасения. Чертова планета находилась в зоне корского влияния, и чужаки были в своем праве. Ошибка лежала полностью на ГСП, а именно на аналитическом отделе. Планета была слишком хороша, чтобы не готовить подвоха!

Белинда, прекрасно подходившая для переселенцев и имеющая собственное примитивное гуманоидное население, удачно располагалась в космосе по отношению к портальным переходам и пластам реальности. Однако корсы, снисходительно терпевшие на ближней планете человекоподобных дикарей, вряд ли стали бы мириться с появлением в своем окружении цивилизованных гуманоидов, даже докосмического уровня, способных в недалеком будущем потребовать протектората Земли.

Не птицы, а скорее птицеящерицы, размером почти со взрослого человека, с темно-зеленой блестящей кожей земноводного и черными перепончатыми крыльями летучей мыши и острыми изогнутыми когтями хищника на верхних лапах, корсы были высокоразвитой космической расой, но при этом отличались повышенной агрессивностью и нетерпимостью к чужакам. Особенно тем, кто опрометчиво покушался на планеты, входящие в зону их влияния. Земляне уже дорого заплатили за неосторожную попытку обосноваться на границах корских территорий, и хорошо усвоили уроки двух прошлых войн. Население одной из колоний было почти полностью уничтожено, а Галактический совет при рассмотрении конфликта встал на сторону корсов. «Границы разделенного космоса нерушимы», — гласил вердикт.

И после оглашения решения суда Институт Истории дал добро на переселение руянцев на Белинду! Дело попахивало не просто недоразумением.

Ошибка казалась Никите чудовищной нелепостью — и ведь, скорее всего, даже гибель первых колонистов была далеко неслучайной. Однако Сыромятину виделся в произошедшем не только злой умысел дарвинистов и корсов. Что-то сюда примешивалось еще, какая-то неувязка. И пусть счастливые аналитики совершенно упустили из виду негуманоидное окружение планеты, но ведь они-то с Жарко, ветераны корской войны, должны были сразу заметить ошибку! Но понадеялись на всезнающее начальство.

Вот! Сыромятин, наконец, нашел слабое звено — выбор Белинды утверждался лично Богоданом Приходько. И, совершенно точно, не заметить ошибку Владыка неба не мог. И значит, что? Провокация? Заговор против собственного детища?

Растерянный, Никита обратился к Святовиту:

— А ты, получается, их остановить сможешь?

— Один нет, — честно признался идол. — Но вместе с тобой смогу. Ты должен остаться здесь и стать князем новой Арконы. Подумай! У тебя еще есть время. Чужие вместе с островитянами придут осенью.

Еще почти полгода, — несмотря на грозное предупреждение, Никита вздохнул с облегчением: решение не нужно было принимать прямо сейчас. Еще оставалось время подумать, посоветоваться с друзьями, просчитать варианты. В конце концов, попробовать отыскать с Мясоедовым легендарный Китеж, чтобы потом самому попросить товарища о помощи: Севастьян славился в ГСП феноменальной везучестью, а удача не помешала бы безумцам, пытающимся противостоять корской атаке в компании примитивных руян и языческого божка.

Сейчас, пожалуй, Сыромятин не рискнул бы обращаться за поддержкой к Богодану, а вот на напарников: Севку и Жарко — он мог положиться без всяких колебаний. Спасти доверившихся ему людей, а уж потом… все равно придется решать, как устроить собственное будущее. Но сейчас самым главным казалась возможность получить отсрочку.

— Поживем, увидим, — с оптимизмом ответил Никита.

Выйдя из храма, патрульный сразу же отыскал взглядом Всеславу. Княгиня стояла рядом с Нежданом, что-то рассудительно доказывавшим группке горожан, и делала вид, что внимательно прислушивается к словам служителя.

— И ведь его одобрил сам Святовит! — донесся обрывок фразы витязя.

Обсуждают загадочное появление чужака, допущенного в храм, понял Никита.

Заметив появление Сыромятина, девушка встрепенулась и, не скрываясь, подошла к нему.

— Что ты решил? — жадно спросила она.

— Я должен уехать, но вернусь осенью, — ответил Никита. — И, может быть, даже навсегда.

— Я буду ждать, — отведя взгляд в сторону, ответила девушка. Никите показалось, что на щеке у нее сверкнула слеза.

— Я обязательно вернусь, — повторил Сыромятин.

— Эй, витязь, позволь я тебя провожу, — патрульного окрикнул жрец, подозвав к себе, и разговор пришлось оборвать на полуслове.

В суматохе прощания Никита так и не смог подобрать нужные слова. Всеслава ушла, заторопившись по делам.

Старый жрец, по дороге к побережью, долго и витиевато убеждал пришельца в том, что руянцы вполне способны обойтись и без посторонних, однако, раз уж Святовит велел, то и чинить препоны витязю в его делах никто не станет. Сыромятин, не вслушиваясь, кивал и не слишком вежливо распрощался на полдороге, не желая, чтобы кто-то видел, как новоявленный любимец многорукого исчезает в пустоте портала.

Никита уже понял — рано или поздно с ГСП придется распрощаться — просто он не ожидал, что все закончится так скоро. Судьба ждала его на Белинде, среди поселенцев. Этим людям Сыромятин был нужен, нужен не меньше, чем оживший идол, потому что без него у руянцев не было будущего.

Глава 6

Объяснение

«История!

Гулящая история!

К чему тогда вся пыль твоих архивов?»

Р.Рождественский «История»

В экспедицию на поиски Китежа патрульные собирались отправиться на следующий день, а сегодня Сыромятину снова не спалось. После пары часов тяжелого вечернего сна, — измученный бессонницей двух прошлых ночей он отключился сразу после возвращения с Белинды и разговора с напарником, — Никита вышел из дома на берег, терзаемый тревожными мыслями.

— Что, и тебя к водичке потянуло? — услышав разраженное бормотание Сыромятина, сочувственно поинтересовался Мясоедов.

Двое напарников Сыромятина устроились на берегу и любовались долгим сиреневым закатом, дегустируя отвратительного вкуса безалкогольное паучье пиво. Никита отошел чуть подальше к деревьям, чтобы спокойно покурить — фелиноид Жарко не выносил запаха табака.

Котяра благодарно кивнул. Иллирниец Жарко Фьори был единственным в отделе патрульных дипломированным историком по образованию и считался неофициальным главой оперативной группы. Вальяжно развалившись на берегу, гигантский черный полукот препирался с новичком, готовясь к заседанию научного совета: — на своем участии в акциях спасения ГСП настаивали флуски, и Фьори сделал серьезную ставку на их поддержку в противостоянии со службой стабильности.

Необычное зрелище — иллирнийский кошак, державший в левой лапе помятый листок бумаги, на котором, по школьной привычке, записывал пришедшие в голову аргументы, вместо того, чтобы просто надиктовать их на коммуникатор, — напомнило Сыромятину об ученом коте из любимой в детстве сказки, ходившем по золотой цепи, зачем-то повешенной на дубе.

Ник невольно усмехнулся, заметив, как фелиноид забавно подергивает обрубком хвоста, торчащим из комбинезона, перебирая в уме доводы в пользу привлечения к спасательным операциям арахноидов.

Доводы сразу же излагались друзьям:

— Физическая сила, несоизмеримая с человеческой? Нечувствительность к экстрасенсорике? Экономия средств института истории за счет использования гуэргских кораблей? — перечислял Жарко. — Флуски, кстати, вообще работают не за зарплату, обещали даже спонсировать акции оперотдела. Еще один плюс, отсутствие личной заинтересованности и нежелательных любовных драм при работе с гуманоидными цивилизациями — Никита, извини! Решение проблемы комплектации отдела спасателей, пополнение кадров патруля, э?

Обычно патрульные не участвовали в спасательных операциях, курируя лишь обустройство и выживание перемещенных инородцев в новых мирах, но сейчас из-за дефицита кадров патрулю все чаще приходилось брать на себя функции спасателей. Очень многих сотрудников оперативки переманила к себе служба стабильности — конкуренты не стеснялись в средствах. Немало способствовали разочарованию историков и сами спасенные — носители погибших культур были далеко не белокрылыми ангелами.

Привлечение в китежский отдел энтузиастов-флусков легко решило бы проблему кадров, но, искренне восхищаясь оптимизмом Жарко, Никита затруднялся представить себе реакцию местных жителей на появление гигантских коричневых пауков на Руяне или, например, в Лангедоке.

Хотя, впрочем, представить себе, какой ужас и панику могли бы вызвать флуски не только на древней Земле, но и на любой другой гуманоидной планете, было несложно. Наверняка, примитивные аборигены разбегутся в панике, предпочитая знакомое зло. Какое уж тут спасение!

Не желая разочаровывать друга, напарники избегали высказываться однозначно, но прямолинейный Мясоедов на все доводы Жарко отвечал скептическим похмыкиванием. А потом и вовсе отвлекся, задумавшись о своем.

Лежа на все еще теплом, почти белом прибрежном песке, Севастьян любовался разноцветными облаками. Он вдруг понял, как давно не смотрел в небо. Закат был необыкновенно хорош. Наверное, Мясоедов никогда и не видел такого на Земле. Разноцветные полосы чередовались, превращая западную часть неба в подобие разноцветного мармелада. Узкая свинцово-синяя полоса сменялась светлой серо-зеленой, затем шла широкая ярко-голубая лента с узким лепестком розового, похожего по цвету на «распашонку» полуэльфа. Воспоминание о друге кольнуло сердце тоскливой болью, и взгляд резко скользнул выше. Наверху пестрела мешанина узких сиреневато-красных прослоек, доходя до мрачной бесконечности густого темно-синего.

— «Вкусно», — представив, что это действительно мармелад, Мясоедов непроизвольно сглотнул слюну. Больше всего понравилась голубая полоска с росчерком розового. «Похоже на подпись мастера Бога…», — мелькнула неожиданная мысль. Севка подумал о Кьяре и только для себя самого педантично уточнил: — «Великого отца».

Мысли о Кьяре давно уже следовало загнать поглубже в подсознание и попытаться жить настоящим. Благо, жизнь приняла новый неожиданный оборот. Вчерашняя ночь с Ксенией, опытной и искусной любовницей, помогла Севастьяну немного забыть о прошлом. Конечно, в их отношениях не хватало трепета настоящей любви и доверительной нежности, но вчера девушка вела себя на удивление мягко и уступчиво, избегая серьезных разговоров и, казалось, полностью отдавшись наслаждению близости. И впервые после бегства с Кьяры Мясоедов испытывал настоящее умиротворение. Почему бы ему не найти хоть какое-то личное счастье в светлом мире будущего? Ведь невозможно всегда глушить тоску одиночества работой — пусть он и занимался сейчас решением для кого-то важных, а для него скорее немного надуманных проблем?

Гуэрга и флуски сначала потрясли воображение полуорка, но быстро приелись — ну и разумные пауки, ну и что? Спасательные операции позволяли считать себя нужным и востребованным — по мнению Севастьяна, оперативники делали благородное дело. Однако до сих пор после Кьяры все впечатления казались смазанными и неяркими.

Мясоедов сам не знал, чего ожидал от звезд, но уж конечно не скуки, постоянной зубрежки и бытовых неурядиц. Однако, первые недели принесли серьезные разочарования. И лишь после окончания четырехнедельного тренинга, три месяца назад новичку, наконец-то, позволили принять участие в настоящей спасательной операции. И хотя потом Земля-два стала для Севастьяна боевым крещением, первой самостоятельной спасательной акцией в ГСП, многие технические моменты перемещения до сих пор казались ему странными и непонятными. А ведь теперь, когда Сыромятин, наконец, дал согласие отправиться вместе с напарником на поиски Китежа, Мясоедов чувствовал себя по-настоящему ответственным за успех операции.

Беспокоило и другое, например, те самые уставные ограничения на общение с перемещенными, которые сейчас проклинал Никита. Севастьян не знал, как могут сложиться его отношения с тюленоидами, если удастся добиться от Совета разрешения на спасательную операцию в параллельном мире и переместить мутантов на Элладу. Но правила есть правила, а разговор помогал отвлечься от лишних мыслей.

— Вот ты, Никита, мне объясни, — начал Мясоедов. — Как получается, что мы по несколько раз пытаемся спасти одни и те же миры? Пусть даже и безуспешно, но как это вообще возможно? Тот же Руян, наверное, перемещали раз шесть, или вот Лангедок — если я правильно понял, альбигойцев уже удачно спасли раза три — четыре, верно? Потомки катаров живут на Буяне, у нас, на Кьяре и на Элладе, — он дождался подтверждающего кивка приятеля и попытался объяснить свою мысль: — Как это так — одних и тех же людей можно перемещать несколько раз? Это что, дубли или все же мы каждый раз попадаем в параллельные реальности? Как же тогда происходит перемещение?

— Ну, понимаешь, я не физик, подробно объяснить не смогу, — Никита помялся, с надеждой взглянул на Жарко, но тот, занятый своими мыслями, даже не прислушивался к разговору, и Сыромятин попытался доступно изложить другу то, что ему самому долго и безуспешно растолковывали ребята из техотдела.

— Ты, конечно, знаешь, что есть известный парадокс, — начал он. — Дело в том, что из — за ограниченной скорости света события, происходившие много тысячелетий назад, можно увидеть со звезд и сейчас: все зависит от того, насколько далеко от места событий находится наблюдатель, его точка в пространстве. При этом портальные технологии позволяют перенестись в наблюдаемую точку по световому лучу практически мгновенно. А значит, чтобы попасть в прошлое, например, Земли, нужно всего-навсего выбрать пригодную для жизни планету, откуда сейчас можно увидеть пожар Арконы, отправиться оттуда по лучу на Землю и с помощью контактного портала соединить моменты реальности для обратного перемещения. И арконцы практически мгновенно окажутся в безопасном месте. Это изначальный способ действий. Но сейчас для перемещения даже не нужно путешествовать по лучу, координаты подходящих планет аналитический отдел закладывает в базу данных и сгружает в коммы патрульных автоматически перед каждой операцией. Технически понятно?

— Не очень, — честно признался Мясоедов. — Но это неважно. Ты мне насчет людей объясни.

— Это как раз и есть самое важное, — возразил Никита. — Из-за расположения звезд мы в этот раз переместили руянцев на Белинду — она сейчас находится в нужной точке. А, например, мои предки — первые переселенцы с Арконы — оказались на Буяне, потому что именно система Ярилы находилась тогда в самом удобном положении по отношению к нужной эпохе на древней Земле. Второй удачей после Буяна оказалась Кьяра, туда еще до сих пор можно перемещать аутсайдеров с нескольких планет и из нескольких горячих эпох Земли, потом за ней на очереди идет Эллада. Ну вот, собственно, и все…

— Как, все? — возмутился Мясоедов. — Я так и не понял. Как можно перемещать одних и тех же людей по несколько раз, даже если ты видишь их из разных точек вселенной?

— Я знаю только то, что рассказали научники, — уступчиво сказал Никита. — После участия во многих операциях с Арконой, я думаю, что все же речь идет о разных реальностях: ни разу мне не встречались одни и те же люди.

Так, однажды, чуть ли не в последнюю минуту перед операцией, оказалось, что в выбранной реальности никакого Руяна в наблюдаемой точке вообще нет: вместо него чуть севернее обнаружился Буян — крохотный скалистый островок, полностью лишенный населения. Еще пару раз наблюдатели попадали на остров Рюген, где никогда не поселялись славяне. В прошлый раз на Белинду княгиню спасатели с острова не вывезли — Арконой управлял не князь, а верховный жрец Святовита.

И мне, по рассказам деда, помнится то же самое. Наверное, все же речь идет о параллельных мирах, или что-то неладно с самими портальными технологиями, — Никита пожал плечами. — Говорят, что точка наблюдения тоже способна влиять на наблюдаемый объект. При наблюдении с разных планет многие события искажаются и происходят совсем не так, как значится в официальной истории, или не происходят вообще. Поэтому нам и не запрещают вмешательство: Земля, где появляется служба перемещения, все-таки не совсем та, где жили наши предки. И история там должна быть другая. Потому мы и Китеж так долго найти не можем. Ну, в общем, это все, что мне известно, — Сыромятин чувствовал себя неловко. Объяснение получилось путаным и слишком расплывчатым, — но Севастьян, задумавшись, только коротко кивнул.

— Ладно. Поедем спасать Китеж, проверим, — с надеждой сказал он. — Богодан обещал дать патрулю семь попыток. А раз уж ты согласился ехать, то нас отправят немедленно, так тут и к гадалке не ходи — Богодан надеется в мою удачу. И мнится мне, что научный совет не даст добро на помощь флусков, что бы им Жарко на уши не навешал.

— Это мы еще посмотрим, — черный кошак, как будто бы не прислушивавшийся к разговору, огрызнулся, недовольно дернув коротким острым ухом.

— Семь, говоришь? Значит, большая часть уже использована. Я слышал, четвертая экспедиция позавчера вернулась ни с чем, — Никита нахмурился, потом бросил на Фьори короткий взгляд, нагнулся к сидящему Севастьяну и тихо сказал: — Знаешь, я решил дать себе зарок. Если мы все-таки найдем и спасем Китеж, тогда я сразу же опять поеду на Белинду к переселенцам, встречусь с идолом еще раз и дам согласие стать князем. И женюсь на Всеславе. Ну, а там уже как получится…. Поедешь со мной?

— Типа свидетель со стороны жениха? Заманчивое предложение. Ты только про корскую войну упомянуть забыл. Но все равно, неплохо придумано, — усмехнулся Мясоедов. — Думаю, теперь у сбежавших от ордынского ига жителей святого града появился реальный шанс когда-нибудь дождаться спасения. — Он на минуту задумался и уточнил:

— Так значит, ты точно останешься на Белинде? А как же патруль?

— Это уже не мои проблемы. Пусть Богодан занимается поисками новых сотрудников, — пожал плечами Сыромятин. — В крайнем случае, ему придется согласиться на флусков.

— Если вы отыщете Китеж, тогда проблем с кадрами у ГСП станет намного меньше, — неожиданно вмешался Жарко, который, казалось, совсем не прислушивался к разговору. — Только я бы, Севастьян, на твоем месте не был так уверен в успехе. И насчет войны… — иллирниец задумчиво почесал за ухом. — Против корсов, даже с шукрой, у вас нет никаких шансов. Даже у нас троих нет, потому что я, конечно, поеду с вами. Надо что-то придумать, что-то другое…

— Вот именно, — энтузиазмом согласился Мясоедов. — Нужно попробовать договориться! Найти компромиссное решение.

— С корсами? Компромисс? — скептически переспросил Фьори. — Ты не знаешь, о чем говоришь. Это невозможно. Да и что мы могли бы им предложить?

Мясоедов незаметно коснулся отцовского перстня с черным камнем и, не желая спорить, с усмешкой ответил:

— Поживем — увидим. Неужели у службы спасения нет ничего ценного? А пока нам нужно найти Китеж. Пожелай нам удачи!

— Желаю! Она вам понадобится, — буркнул иллирниец, вновь обращаясь к своим бумагам.

За разговором незаметно подкрался ранний летний рассвет, и читать уже можно было, не пользуясь кошачьим ночным зрением.

— Ну, давай, нам пора, — Никита с Севастьяном поднялись и пошли по берегу в сторону Института, обсуждая детали предстоящей операции, а Фьори, отодвинув бумаги, уставился на сиреневые волны.

— Ценного? Хм, — тихо пробормотал иллирниец. Кажется, у него появилась неплохая идея.

Глава 7

Операция «Китеж -5»

«Нельзя предъявлять одинаковые требования к таким двум разным очевидцам Генуэзской конференции, как профессор Любимов и Эрнест Хемингуэй»

С. Микоян

— Ну, вот чего он ходит тут кругами, дразнится, скотина! — ругнулся Мясоедов, наблюдая на маневрами толстого карася. Хитрец время от времени лениво подплывал к извивающемуся на крючке червячку, а потом, словно в насмешку, резко бросался в сторону.

Севка с Никитой сидели с удочками на берегу озера Светлояр, изображая бывалых рыбаков, хотя улов им совсем и не был нужен. Еще на въезде, заметив лежащие на заднем сиденье машины удочки, красномордый гаишник предупредил, что местные жители в озере рыбу не ловят — это считается плохой приметой. В ответ Сыромятин равнодушно пожал плечами. Для двух патрульных галактической службы перемещения рыбалка у озера была просто предлогом — возможностью спокойно посидеть на природе и обсудить свои дела без лишних ушей.

Развалившись на плотной холщовой подстилке, Никита лениво перелистывал купленную накануне в киоске книжку с пестро раскрашенной обложкой — «Сборник легенд и преданий о славном граде Китеже», время от времени зачитывая вслух самые интересные пассажи.

— Согласно одной из легенд, в районе озера Светлояр родились волшебный полуконь-получеловек Китоврас — могущественный волшебник и строитель древних храмов, а также бог мудрости и хмеля Квасура. От их имен и произошло название града Китежа, — задумчиво прочитал он. — Что-то мне не понятно, как из имен Китоврас и Квасура можно образовать название Китеж… Так, что у нас дальше… С древнейших времен в Китеже находился один из самых крупных религиозных центров культа Ярилы. Культ, значит….

— И что это нам дает? — лениво поинтересовался Севка.

— Самое главное — положительную энергию, — Никита бегло проглядел следующую страницу. — Видишь, что они дальше пишут: «Позже Китеж был превращен в центр православной веры, так как место поклонения высшим силам обладало поистине волшебной энергетикой. Вот почему район озера Светлояр издревле окутан легендами и мистикой… Именно сюда пришли дружины князя Юрия Всеволодовича, преследуемые ордой. Одна из легенд гласит, что на глазах войска Батыя священный город погрузился в озеро Светлояр и не достался на разграбление и смерть беспощадному врагу». Что скажешь?

— По-моему, просто бред, — честно ответил Мясоедов. — Сплошные «но». Остатки войска Юрия Всеволодовича не представляли никакой угрозы для Батыя. Да и что мог сделать князь на земле, по которой дважды прокатились орды кочевников? Опять же большинство источников подтверждают гибель владимирского князя в битве на реке Сить в 1238-м. А кроме того, сразу возникает вопрос: зачем Батыю вообще понадобилось вести войско через болота к городу, который даже в те времена считался полумифическим? Что он здесь забыл?

— Тоже, наверное, услышал какие-то слухи. А русское войско к Светлояру мог привести один из, молодых владимирских княжичей, в этой реальности избежавших смерти на переговорах с ордынцами. По мне, так очень похоже на пробой, вот только не знаю, временной или пространственный. Вполне может быть, что город, погрузившись в воду, перешел в другой пласт реальности. А отдельные вещи остались в этом мире из-за сильных колебаний земли или просто были смыты водой. В определенное время и при определенных обстоятельствах измерения способны соприкасаться, и перемещение могло произойти даже без портального ключа.

— Меня смущает то, что они через воду ушли, — признался Севка. — Не могу себе представить, куда их мог завести такой пробой и, главное, в каком виде. И что же тогда вызвало перемещение?

— Думаю, смещение пластов вызвала коллективная молитва. Концентрация ментальной энергии всегда стимулирует повышение активности пси-поля. А ведь молитва эта была совершена в экстремальной ситуации и притом одновременно большим числом людей. Не забудь, что кроме горожан в городе находилось еще и войско. Плюс — издревле священное место. Время молитвы, вероятно, тоже было выбрано не случайно. Может, светила заняли такое удачное положение, что параллельные миры соприкоснулись, и Китеж просто перенесся в другое измерение, но не утратил канала связи со своим исходным.

— Угу, — скептически хмыкнул Мясоедов. — Ты мне еще сказку про колокольный звон из-под воды расскажи, и про золотые купола и храмы, которые в праздничные дни видят лишь чистые духом. Какое отношение это может иметь к пробою? Что они из другого мира сюда по православным праздникам заглядывают? По мне, так чистой воды устное народное творчество.

— Вот это как раз для тебя, Фома неверующий, послушай, — Сыромятин хмыкнул и выразительно зачитал вслух: «Однако сами жители потустороннего Китежа до сих пор частенько наведываются в наш мир. Старожилы рассказывают, что иногда в обычный сельский магазин заходит старец с длинной седой бородой. Он просит продать хлеба, а расплачивается старинными русскими монетами времен татаро-монгольского ига. Причем монеты выглядят как новые», — Никита пробежал глазами следующий отрывок текста и громко заржал.

— Ну что там? — не выдержал Севка.

— Хохма! Ты только послушай! — Никита прочитал еще выразительнее: — «Несколько раз старец задавал вопрос: „Как сейчас живется на Руси? Не пора ли восстать Китежу?“ Однако местные жители всякий раз отвечали, что пока еще рано». Рано им, блин! Оказывается, вопросы темпоральных перемещений сейчас аборигены решают.

— А что здесь смешного? — не понял Севка. — Легенда, она и есть легенда, стиль высокопарный и не слишком внятный.

— Эта легенда вполне может стать былью. Продавщица здешнего гастронома, Муська, сказала, что заходил вчера старик — ну, вроде, все как в легенде: седобородый, в необычной белой одежде, — купил буханку ржаного хлеба и поллитру, заплатил старинной монетой, — объяснил Никита. — Похоже, тот, кого мы ищем.

Мясоедов скептически хмыкнул.

— А может, она, Муська эта, не устояла перед твоим мужским обаянием, и решила приукрасить безрадостную реальность? — предположил он. Яркая внешность старшего патрульного, похожего на романтического киногероя, не всегда шла на пользу делу и часто вызывала насмешки напарников, немало раздражавшие Сыромятина.

— Да ну тебя, с твоими шуточками, — огрызнулся Никита. Выдвинутая Севкой версия тоже имела право на существование и он, поразмыслив, возразил:

— Нет. Дедка видели еще трое, двое соседских мальчишек и участковый. Что им мое обаяние?

— Согласен. Но все равно, — откликнулся Севастьян, по-прежнему наблюдая за уловками огромной рыбы, снова примеривавшейся к соблазнительному червячку. — Деда надо найти и допросить. Это может быть ловушкой. Представь — заявимся мы сюда на тысячу с лишним лет назад, а тут никакого Китежа и в помине нет, а народ давно успел разбежаться, услышав про ордынское нашествие, как у нас уже было в четырех прошлых реальностях!

— Пять счастливое число, — с надеждой сказал Никита. Для него спасение Китежа имело особое личное значение, и сейчас исполнение данного самому себе зарока казалось близким, как никогда.

— Ну, разве что, — согласился Мясоедов. — А только если старик — настоящий китежанин, то нам тем более никого из них не спасти. Получается, что мы сюда зря приперлись в реале — если что, создадим временной парадокс.

— Отчего же, если пробой и сейчас иногда возникает в озере! Может быть, он вчера снова открылся? — оживился Никита. — Чего нам так далеко уходить? Отсюда и перенесем. Для перемещения хоть сегодня подходят две планеты: на Кьяре пустует целый материк — Аркона, да и на Белинде местные дикари вполне дружелюбны и при этом не слишком многочисленны. Можно даже выбрать отдельный архипелаг. Китежане туда отлично впишутся.

— Настоящие китежане тут только мы, — угрюмо отозвался Севка. Сотрудников галактической службы перемещения часто в шутку называли китежанами: спасение славного града Китежа было давней и светлой мечтой главы ГСП Богодана Приходько. Однако после нескольких неудачных попыток обнаружить хоть какие-то следы святого града в разных реальностях, операции по спасению Китежа перестали восприниматься серьезно, и Мясоедов, предчувствуя насмешки коллег и конкурентов по возвращении, шел на задание неохотно и без особой надежды. Впрочем, Сыромятин был настроен оптимистично и пытался вдохновить молодого патрульного своим энтузиазмом. Но Севка был настроен критически. — И вариант у нас только один — Белинда, — пиродолжал он. — На Арконе, после магических войн, выживут разве что караси в северных озерах. Такие, как этот!

— Нет, правда, ты посмотри на эту рыбину, — наконец, не выдержал и Никита, заметив, как любопытный карась, плеснув в их сторону брызгами, скользнул под поверхностью воды. — Я уже не говорю о том, что он уже полчаса мотается кругами вокруг нас, подслушивая разговор. Но размер! Это же акула, а не карась!

— Подслушивая? — Севка вскочил, напряженно вглядываясь в воду, но подозрительная рыба, как будто и вправду сообразив, что ее поймали на горячем, уже стремительно уплывала прочь, в глубину. — Однако! А ведь он действительно тебя понял.

— Ну! — патрульные обменялись озадаченными взглядами.

— Ныряю, — решился Севка. Он быстро стянул одежду, и, активировав адаптер с силовым полем для нейтрализации враждебной среды, бросился в воду — у берега было довольно глубоко. Мощными гребками Мясоедов легко доплыл до середины озера и начал погружение. Адаптер позволял дышать под водой, а щелчок коммуникатора обеспечивал напарникам надежную связь, не только акустическую, но и визуальную. Теперь Никита на берегу мог видеть на экране комма все, что представало перед глазами товарища.

На первый взгляд дно казалось совершенно пустым. То есть там было много чего: камни, водоросли, бутылки, какие-то ящики, но уж никак не следы затонувшего святого града.

— А ты чего хотел? Тут же фольклорные экспедиции все облазили, — буркнул в коммуникатор Никита. — И археологи. Три слоя грунта разгребли, до тридцати метров в глубину.

Однако Севка не обратил внимания на недовольство начальника. Как раз в этот момент его внимание привлекло появление знакомого карася. Севка мог бы поклясться, что именно он подслушивал их с Никитой разговоры.

Кажется, рыб точно знал, чего добивается. Несколько раз обойдя по сложной траектории вокруг Мясоедова и убедившись в том, что замечен, карась устремился прочь, как будто приглашая следовать за собой. Несмотря на предупреждающий оклик Никиты, Севка решительно поплыл вслед за проводником.

Отличный борец, Мясоедов был и неплохим пловцом, но теперь едва поспевал за рыбой, целеустремленно двигавшейся в известном только ей направлении. Наткнувшись на большое скопление водорослей, Севка ругнулся и тормознул, боясь потерять проводника, но тут же заметил, что карась резко сбросил темп и медленно, осторожно кружит вокруг какой-то невидимой человеческому взгляду точки. Он вел себя на диво разумно. Убедившись в том, что его маневры замечены, рыб устремился к центру гипотетического круга и, прямо у Севки на глазах, исчез.

— Ну точно, пробой! — ахнул в акустике Никита. — Возвращайся, надо посоветоваться.

— Нет, — возразил Севка. — Второго такого шанса не будет. Нам это место потом ни в жисть не найти, да и пробой элементарно может закрыться.

— Рискнешь? — Никита колебался, не решаясь отдать другу приказ. Искушение было велико: не столько вернуться с триумфом, сколько добиться хотя бы крохотного успеха в поисках долгожданной цели. Но и риск тоже казался немалым. — Я тебе указывать не могу. Учти, ты ведь можешь и не успеть…

— Ладно, — решился Севка. — Задолбали меня уже эти поиски священного града Китежа. Да и времени на задание осталось совсем немного. Порт-ключ у меня с собой, не пропаду. Пойду на свой страх и риск. Если что, Богодану привет!

— Погоди! — Никита не успел договорить: Севка как раз подплыл к месту пробоя и исчез так же, как за мгновение до того загадочный карась. Связь прервалась. В этом не было ничего удивительного — лишнее подтверждение того, что пробой соединял разные пласты темпоральности, — но Сыромятин еще долго с беспокойством и надеждой смотрел на погасший экран комма. К реальности его вернул лишь громкий всплеск чуть дальше за деревьями, росшими на самом берегу. Никите показалось, что кто-то с размаху бросился в озеро, но, как он ни вглядывался в воду, пловец на поверхности так и не появился.

Севка пришел в себя от громких воплей над головой. Кричали двое. Первый голос, молодой, но властный и уверенный, привыкший повелевать, явственно выражал гнев. Второй, обычно, по-видимому, мягкий и сладкозвучный, сейчас звучал фальцетом, срываясь на истерические нотки.

— Ты мне кого сюда притащил, Коврига? — грозно вопрошал Первый. — Да этот нехристь в светлый град и шагу не должен был ступить!

— Нехристь, то он может и нехристь, — истерил мужик с хлебным именем. — Однако ж, Ярила гостю благоволит. А вдруг он и есть предсказанный Вестник?

— С чего ты так решил, волхв? — не уступал первый.

— А оттого, светлый князь-батюшка, что с неугодными пришлецами бог-солнце худое творил. По третьему разу незваные сквозь мировую дверь пройти не могли. Многие вообще ума лишились, убогие, хотя и купола видели и звон слыхали.

— А этот медведь, по твоему, не убогий? — со злой насмешкой переспросил князь.

— А этот в капище через восточные врата с первого разу как в себе в палаты вошел, — торжествующе ответил писклявый Коврига, похоже, оказавшийся жрецом Ярилы. — И ума не лишился!

— Да было ли ему чего лишаться? С виду, так просто зверь волосатый, — хмуро ответствовал неизвестный князь, без всякой жалости пиная Мясоедова ногой, обутой в сорок пятого размера красный сапожок, вышитый бисером. — Аки дикий медведь в храм и вошел!

Севка, поздно заметив угрозу, уклониться от пинка не успел, но отреагировал по-борцовски инстинктивно, схватив любителя красных сапог за княжескую конечность и резко дернув на себя. Князь от неожиданности с воплем рухнул на землю, а Севка вскочил и, собравшись в боевую стойку, огляделся в поисках угрозы. Угрозы не обнаружилось. На капище царили тишина и спокойствие. Чуть поодаль, возле изгороди, равнодушно взирая на разборки начальства, теснились мужики в белых полотняных одеждах, похожие скорее на буддистских монахов или на каратистов, чем на княжеских дружинников.

Заметив неожиданную пассивность толпы, Севка слегка расслабился, почувствовав себя полным придурком. Надо же ему было, попав в вожделенный Китеж, сразу же ввязаться в драку! Он протянул князю руку, чтобы помочь, но тот уже сам медленно поднялся с земли и смерил Мясоедова тяжелым взглядом.

«Каратисты» предусмотрительно держались в отдалении, не вмешиваясь, и со странным напряженным ожиданием в глазах тоже глядели на пришельца. Тот растерянно посмотрел по сторонам.

Представшее перед Севкой зрелище ошеломляло. Белоснежные храмы и золотые купола украшали древний город. Это, действительно, был легендарный Китеж. Мясоедову даже послышался откуда-то издалека колокольный звон.

Однако теснилось все это великолепие на небольшом островке, горбиком вздымавшемся среди бескрайнего океана. Повсюду, в пределах видимости, воздух казался едва ли не таким же насыщенным влагой, как водные пространства. Густой туман клубился над океаном, каким-то таинственным образом отделенный от светлого ясного дня на островке. Невидимая глазу пленка силового поля коконом окружала большой блок пространства, перенесенного на водяную планету неведомым чудом.

Сам Мясоедов стоял на небольшом земляном валу, окруженном деревянной изгородью с несколькими высокими деревянными же колоннами, поддерживающими кровлю и с двух сторон завешенными покровами из тяжелой пурпурной ткани. В центре круга высилась фигурка-чурбан с грубовато вырезанными наметками лица, бороды и рук. На одной из колонн непонятно как держались золотой шлем и огромный щит с золотыми бляхами. У колонны и перед дубовым чурбаном земля была более темной, почти черной, как будто там пролили какую-то жидкость.

Севка не стал угадывать, что именно приносилось в жертву в святом граде.

— Блин! — невольно вырвалось у него. — Откуда в православном Китеже капище Ярилы? Или это я чего-то не понял? Не туда попал?

— Правду глаголишь, чужинец, капище поганое и есть, ибо воистину слаб человек, слаб, — сокрушенно сказал прямо за его спиной глубокий проникновенный голос, и Севка, вздрогнув от неожиданности, оглянулся, заметив позади, за оградой еще одно действующее лицо. Высокий седовласый старец в одеждах православного священника был настолько дряхл, что его поддерживали под руки двое отроков с благостными, слегка дебильными, по Севкиному мнению, лицами. Старец продолжал все в том же высоком стиле: — Грешны мы, ибо, убоявшись безжалостного супостата, воззвали китежане не только к господу нашему Иисусу Христу, но и к бездушному идолу!

— А ведь Ярила-то как раз и помог, спас город, солнцем осветив нам путь сквозь Светлояр, — вмешался в разговор Коврига. — Признай, его божьей волею пришли мы в этот мир, разве не так, Богомил?

— Для тебя, язычник, отец Федор! — враждебно огрызнулся священник. — И спаслись мы токмо волею господа нашего милосердного. А молитвы твои к поганому идолу искупаем сейчас тяжкой карою. — Резко развернувшись, старец в сопровождении отроков медленно прошествовал к спрятавшейся за деревьями невысокой церквушке.

С интересом выслушав содержательный, но не слишком понятный диалог «святых отцов», Мясоедов вопросительно посмотрел на китежского владыку. Ясно было только одно — жители города, напуганные ордынским нашествием, обратились к прежнему языческому культу, и момент спасшего их пространственного пробоя каким-то образом сопровождался явственными божественными знамениями. А вот только как беглецы перешли в водный мир из озера Светлояр? Не мог же Ярила снабдить древних китежан веганскими адаптерами? Или мог?

Судя по подслушанному разговору, Севкино появление удачно совпало с предсказанным пришествием Вестника, долгожданного спасителя. Что ж, по крайней мере, в этом отношении китежане не ошиблись. Если не Вестником, то уж спасителем Китежа Мясоедов был по долгу службы.

Похоже, чувствовали себя земляне в водном мире не слишком уютно. И было не понятно, как они ухитрились почти не измениться за тысячу с лишним лет? Впрочем, даже минимальное знакомство с хронотеорией позволяло легко ответить на этот вопрос. А вот на остальные свои вопросы Севка надеялся получить ответы у князя. И, кстати, о какой каре говорил священник?

Явственным усилием воли сдержав гнев, князь повелительно кивнул Севастьяну и направился к деревянному чурбану. Волхв без лишней спешки, солидно последовал за ним. Патрульный, погруженный в раздумья, проводил их взглядом, вновь задержав глаза на пятнах темной жидкости у ног идола.

— Пойдем, что ли, поговорим, — заметив колебания пришельца, миролюбиво сказал Коврига, обернувшись, и Мясоедов, едва сдержав вздох облегчения, повиновался. Похоже, в жертву его пока приносить не собирались. Он с любопытством разглядывал собеседников.

На молодом князе был островерхий венец, кафтан с широкими рукавами, из-под которых виднелись рукава сорочки. Ткань кафтана темно-красного цвета, в тон высоким мягким сапогам, была украшена орнаментом. Из-под кафтана виднелись зеленые порты. На плечи была наброшена роскошная меховая накидка, сейчас, правда, немного вывалянная в пыли. Удлиненное одухотворенное лицо с тонкими чертами и небольшой бородкой напоминало лики святых на старых русских иконах. Коренастый Коврига, невысокий, крепыш с пышной бородой, одетый в серую… хламиду — так про себя патрульный обозвал жреческую одежку, — рядом с высоким вальяжным князем казался грубоватым и простоватым.

— Ты что себе позволяешь, смерд? — китежский владыка не спешил устраивать расправу с наглым пришельцем, но удержаться от попрека не смог.

— Не смерд. Пинаться-то зачем было? — Мясоедов пожал плечами и, не желая больше отвлекаться на ерунду, перешел непосредственно к делу. — Так я, выходит, сейчас в светлом граде Китеже, а ты, получается, князь…? — он вопросительно посмотрел на средневекового модника. На вскидку тому можно было дать, максимум, лет двадцать пять, а значит, он никак не мог быть Юрием Всеволодовичем. Владимирскому князю во время гибельного нашествия 1238-го как раз минул пятый десяток.

— Мстислав Юрьевич я, — высокомерно ответил китежанин. — А вот ты кто, да с чем сюда пожаловал? — поинтересовался он.

— Я пришел вас спасти, — без обиняков ответил Севка. Ответом ему был дружный полу-вздох — полу-стон замершей в напряженном ожидании и прислушивавшейся к разговору толпы.

— Но… — попытался возразить пришельцу князь, однако разговор оборвался на полуслове. Водяная взвесь вокруг купола сгустилась, воздух потемнел до черноты, небо пронзили молнии, и земля под ногами людей содрогнулась в долгой конвульсии, затряслась и… разверзлась, быстро опускаясь в воду, поглощающую церкви, купола, нарядные домишки и людей. Нет, не так! По мере того, как прибывала вода, подступая к ногам, жители Китежграда, один за другим… пропадали. Севка не поверил глазам, когда стоявший неподалеку светловолосый парнишка, склонившись, исчез, а затем над серой волной вдруг мелькнула, плеснув брызгами, серебристая рыбешка и ушла в глубину.

— Твою мать! — не удержавшись, Севка ругнулся и бросил вопросительный взгляд на князя. Капище находилось на возвышении, и тройке переговорщиков и обступившим ограду дружинникам наводнение пока не грозило. Впрочем, если Мясоедов угадал правильно, в Китеже оно уже давно не страшило никого.

— Проклятье наше такое в этом краю, оборачиваться тварями водяными, — глухо сказал князь с болезненной гримасой на красивом лице, подтверждая неожиданную догадку. Видно было, что вынужденное оборотничество Мстислав воспринимает как мучительную пытку. — Выведи нас отсюда и спаси, если ты и впрямь посланец Ярилы. — Он поколебался, не зная, что пообещать долгожданному спасителю, и в разговор вмешался Коврига:

— Спаси светлый град. Помоги нам уйти из этого мира, где Китеж способен восстать из вод лишь на несколько часов, и тогда проклятие исчезнет. За то Ярила вознаградит тебя — бог услышит наши молитвы.

— Ясненько, град, говоришь? — Севка сообразил, что не продумал основной детали спасения. — Дело такое… — смущенно объяснил Мясоедов, — вот как раз город-то я спасти не смогу. Только людей, которые успеют пройти через портал. Ну, типа людей…

С китежанами все обстояло непросто, хотя ответ на один вопрос Севка уже получил: через пробой в озере Светлояр ушли рыбы. Но пока никто не мог объяснить самое главное: что превратило китежан в оборотней, спонтанная биотрансформация под действием пробоя или вмешательство иного разума? Пожалуй, происходящее больше походило на стороннее вмешательство, но вряд ли можно было надеяться найти разгадку здесь и сейчас. Первоочередная задача спасателя — вывести китежан из водного мира и избавить от необходимости приспосабливаться к чуждой среде — не позволяла сосредоточиться на поисках ответов. Разгадки произошедшего — дело не патрульных, а научников. Да и, если честно, возможность менять форму по собственному желанию не казалась Севке большой трагедией, скорее наоборот. Ну, а с «Чужими» можно будет разобраться потом.

Патрульный оглянулся. Китеж уже полностью исчез в подступающих волнах, не погрузившись в воду, как показалось сначала, а словно растворившись в ней. На поверхности, возле деревянного чурбана, оставались только они трое.

— Китеж-град — это наши люди и наша вера, — уверенно и зло ответил князь. — А дома, церкви, соборы, капище, все творения рук и духа людского — последуют за нами повсюду. Но только знай — те, кого ты видел на острове, в человечьем облике восстанут очень нескоро. Сумеешь ли ты увести за собой рыб? — Он неожиданно насмешливо подмигнул Севке, шагнул в нахлынувшую волну и, обернувшись большим пятнистым сомом, метнулся по дну. За ним последовал огромный карась. Так, значит, вот кто подслушивал разговоры патрульных, Коврига! — наконец, сообразил Мясоедов.

— Сумею, — тихо буркнул он, хотя уже некому было услышать ответ.

Вода захлестывала с головой, но Севка уже почувствовал автоматическую активацию адаптера и, врубив пси-усилитель, сосредоточился на ментальном зове. Не стоило слишком беспокоиться о себе — веганские приборы позволяли жить и работать в условиях совершенно не пригодных для человека планет. Парень сконцентрировался и властно позвал беззаботно резвящихся, утративших разум обитателей водного мира.

Получилось! Вокруг настойчиво вилась большая стая пестрых рыб, и Мясоедов, понимая, что откладывать решение дальше нельзя, лихорадочно перебирал в сознании варианты темпорального и пространственного переброса. Число вариантов, и до того не слишком большое, теперь существенно сократилось: с двух до одного. Людей в рыбьем облике перебрасывать на засушливую Белинду было нельзя. А значит, оставалась только Аркона. И портал следовало открывать в воде.

Севка как раз знал подходящее местечко. Синеозерье было теплой зеленой долиной среди холмов с цепочкой неглубоких озер, главное из которых, Синее озеро, подарило ей свое имя. Война магов оставила в озерном краю высокий магический фон, настолько высокий, что озеро обходили стороной не только простые поселяне, но и отважные воители и охотники. Риск, конечно, был и для китежан, но чем мог грозить магический фон людям, обреченным причудой судьбы на многолетнее существование в рыбьей шкурке, вернее, чешуе? А уж контакты с местными пускай оборотни налаживают сами, когда немного обживутся.

И Севка решился. Он вызвал на коммуникаторе портальный ключ, и, уже набирая пароль активации, вдруг заметил среди подводных камней человеческую фигуру. Неужели кто-то из китежан ухитрился остаться человеком? Как же ему удалось выжить?

— Развлекаешься? — раздался в мыслефоне смутно знакомый голос. Фигура приблизилась, и Мясоедов поспешно вырубил комм, узнав человека, которого меньше всего хотел бы видеть здесь и сейчас. Не потому что имел что-то личное против Влада Самойлова, а просто потому, что появление конкурента из Галактической службы стабильности сейчас могло нарушить все планы. Сторонники бескомпромиссной борьбы за выживание, ГСС-овцы выступали против спасения Китежа, считая возрождение обреченной цивилизации нарушением галактической стабильности. Выживает сильнейший.

— А, это ты, Влад, — стараясь скрыть раздражение, приветливо ответил патрульный. — Что-то нашел?

— Черт его знает! — растерянно ответил лучший оперативник службы стабильности. — Вроде показалось, мелькнуло что-то такое — колокольный звон, золотые купола, и вдруг все исчезло. Да и откуда здесь взяться колоколам — одна вода кругом. Ты-то сюда зачем рванул? Случайно нащупал стихийный пробой?

— А ты? — ответил вопросом на вопрос Севка. — Следил за нами, значит?

— Так ты что-то нашел? — не отвечая на риторический вопрос, переспросил Самойлов, демонстративно включая глубокое сканирование и внимательно озираясь по сторонам.

— Ничего, — злорадно соврал Севка. — И куполов не видел, и звона не слыхал! Не веришь?

— Нет, — твердо ответил Самойлов. Потом, помявшись, добавил: — Послушай, на фиг он тебе сдался, этот Китеж? Люди ведь сами вычеркнули себя из борьбы за существование. Исчезли аутсайдеры, обреченные на вымирание. Так зачем вмешиваться в естественный ход вещей? Это ведь нарушение баланса сил во Вселенной. И пусть легенда остается легендой. А нам в службе стабильности всегда пригодятся такие ребята, как ты. У нас серьезный отдел, совсем не то, что в ГСП. Над вашими поисками града Китежа потешается вся служба истории. Не думай, что я говорю просто так — считай это официальным предложением. Что скажешь?

Мясоедов пожал плечами — Влад напрасно начал важный разговор, не зная, что патрульный уже нашел объект и взял на себя обязательства. А ведь Севка был настоящим спасателем. Его дело спасать слабейших, а что будет с нарушенным равновесием Вселенной — не его забота.

— Мне и в ГСП хорошо, — миролюбиво ответил Мясоедов. — А здесь я просто так гуляю, на всякий случай.

— Понятно, — в голосе Влада прозвучали враждебные нотки. — Тогда и я еще похожу, осмотрюсь.

Минут пятнадцать потоптавшись рядом и ничего не обнаружив, он метнул на Севку подозрительный взгляд и медленно направился дальше, к нагромождению подводных скал.

Едва дождавшись, когда конкурент скроется из виду, Севка вновь активировал ключ, набрал код Синеозерья, сместив точку выхода в глубину, и подкорректировал след. Активировав сенсинг, он сосредоточился на восприятии остаточных эмоволн китежских оборотней и властно «позвал», получив слабый, но вполне ощутимый отклик.

Увидев прямоугольник открывшегося портального окна, патрульный шагнул прямо в чистые воды Синего озера, сопровождаемый веселой стайкой разноцветных рыб. Последними, подгоняя отставших и заигравшихся рыбешек, водяной мир покинули огромный карась и усатый донный сом.

Заметив на коммуникаторе сигнал портального перехода, Самойлов рванулся назад, к точке пробоя, надеясь перехватить соперника, но там, где только что стоял Мясоедов, уже никого не было. И как Влад ни всматривался в подводный пейзаж, он не заметил никаких изменений. Вот разве что рыбы, во множестве шнырявшие среди камней, куда-то исчезли. Но кто обращает внимание на рыб?

Напрасно проблуждав несколько минут по илистому дну в поисках исчезнувшего града или хотя бы пронырливого «китежанина», злой Самойлов, наконец, сообразил проверить остаточную энергетику и обнаружил четкий след недавнего пространственного переброса. Мысленно обматерив удачливого соперника, он набрал на ключе команду «Дубль».

Портал на Арконе закрылся, и Севка медленно пошел из воды по пологому берегу Синего озера, чувствуя, как медленно переключается адаптер на защиту от активной магической среды. Услышав позади всплеск, Мясоедов обернулся. Вслед за ним из воды медленно поднимались китежане — именно поднимались, принимая человеческий облик и выбираясь на сушу. Как только последний из них — князь — покинул воды Синего озера, как вдруг раздался колокольный звон, и перед взглядом ошеломленного Севки на берегу воздвиглись златоглавые храмы, дома и уже знакомое капище. Золотой шлем и щит на столбах ярко сияли внутренним светом. Перед патрульным во всей красе стоял прежний град Китеж. Пестрые церкви и яркие купола каким-то невероятным образом идеально вписывались в окружающий мир долины, как будто только их не хватало здесь для полной гармонии.

— Видал? — с мальчишеской гордостью спросил Мстислав, окидывая восхищенным взглядом зеленую долину Синеозерья и возрожденный город. — Все, как я говорил. Волею Ярилы Китеж всегда появляется вслед за своими жителями на новой земле. Где люди, там и город.

— Да, люди — наше главное богатство, — машинально подтвердил Севка, сообразив, что загадочный пробой каким-то образом обеспечил постоянное перемещение всего завязанного на китежскую энергетику блока пространства в каждую новую точку перехода. Выяснить точные причины феномена еще предстояло институтским ученым, но пока в присутствии чуда не хотелось искать скучных объяснений.

Коммуникатор жалобно звякнул, засекая отдаленный пробой. Севка посмотрел на экран с довольной улыбкой: Самойлов купился-таки на оставленный им фальшивый след и сейчас наверняка бродит по Белинде, пытаясь сообразить, куда исчез конкурент, и что патрульному удалось сотворить со святым градом.

В будущем нехитрая уловка могла обернуться серьезными неприятностями, но сейчас Севку грело воспоминание об обманутом конкуренте. Не давало покоя только одна тревожная мысль — как Владу удалось выследить патрульных?

Проболтаться никто не мог — о времени и секторе операции знали только они с Никитой. А значит, скорее всего, дарвинист шел по пеленгу. Но… подсадить Мясоедову жучка мог только один человек. Вернее, одна. Ксению не остановили бы такие человеческие слабости, как любовь и верность. Севастьян сам поразился тому, насколько болезненной оказалась мысль об обмане. Неужели девушка просто использовала его? И жителям святого града по-прежнему угрожала опасность. Хотелось надеяться, что какой-то запас времени еще есть. Может быть, и в самом деле выживают сильнейшие? Ведь, в конечном счете, китежане спаслись. А значит, их особая, духовная сила поможет им обрести достойное место и в новом мире.

Теперь можно было возвращаться к Богодану и рапортовать о выполнении задания. ГСП, наконец, удалось выполнить мечту своего начальника — спасти светлый град Китеж. И теперь появилась надежда на то, что удастся организовать новую экспедицию в Плоский мир. А уж как обрадуется Никита! Севка заторопился:

— Ну, вы тут пока обустраивайтесь, а мне надо спешить — начальство ждет с отчетом. Скоро вернусь.

Не слушая вопросов и возражений, он активировал портал, раздумывая над тем, что вернуться обязательно придется: синеозерским китежанам нужно будет подбросить на первое время пищевой синтезатор. Не заставлять же бывших оборотней потреблять в пищу собратьев-рыб!

Глава 8

Антимир

«Из всех плодов наилучшие приносит хорошее воспитание»

Козьма Прутков

На этот раз сон Никиты, растревоженный последним сообщением Жарко, не был вещим. Сыромятин не любил вспоминать о прошлом, но долгие, изобилующие подробными деталями событий сны, навеянные памятью предков, с удивительной регулярностью напоминали о родных, самых близких, которых старший патрульный потерял давно и до обидного рано. Во сне Ник увидел деда и мать, и Зимовку во время знаменитой войны кланов. Разбудил его вернувшийся с Кьяры неугомонный Мясоедов. О чем сразу пожалел, едва успев сообщить начальнику об удачном спасении Китежа.

— В курсе уже, — хмуро буркнул Никита. И, пока удивленный Севастьян пытался сообразить, как же это может быть, бросил тоскливый взгляд на пустой экран коммуникатора, и спросил:

— Знаешь, что натворила твоя подружка? Она разбудила убийцу магов. Антимира!

— Анти… что? — удивился Мясоедов.

— Ну да, ты же не в курсе, — вздохнул Никита. — Это что-то вроде нашего буянского проклятия. Ладно, слушай.

И он сосредоточился, вспоминая семейное предание, рассказанное дедом, перемежая воспоминаниями картинки, не раз виденные в ночных кошмарах.

— Меня зовут Глеб, — чужак немного потоптался на пороге, но сильный порыв ветра, безжалостно подхлестнув, заставил его решиться: Зимовка не церемонилась с незваными пришельцами. — Суровая у вас тут, смотрю, зима.

— Вообще-то сейчас на этой стороне планеты лето, — объяснил Василиск Сыромятин, разглядывая посланника. Коренастый невысокий бородач не слишком походил на воина. Простоватое лицо Глеба с крупными чертами казалось добродушным и приветливым. Однако знаки клана — две металлические стрелы из желтоватого металла, демонстративно закрепленные на рукавах дубленого полушубка острием вниз — выдавали штабного среднего ранга — Когда наступает зима, мы переезжаем туда, где теплее.

— Лето? Теплее? — переспросил гость, захлопывая тяжелую дверь. — Так это ж почти экватор. Не понимаю, как здесь можно жить?

— Безопасно. Поэтому, в отличие от остальных мастеров, мы живы. Ну, и о чем ты собирался сообщить? — поторопил Василиск Петрович, положив конец пустой болтовне о погоде. Непрекращающаяся охота на магов требовала осторожности.

Руки Глеба, торопливо стягивавшего полушубок в жарко натопленной прихожей, характерно подрагивали.

— «Отморозок, — внезапно сообразил Сыромятин. — Зоськина работа. Значит, во время рейда был среди штабных. Надо же, явился сам, не побоялся».

— Дядюшка, к нам кто-то пришел? — в прихожую стремительно выскочила Изольда.

Бледно-зеленый брючный костюм, под цвет глаз, подчеркивал изысканную красоту девушки, высокой и стройной.

Василиск Петрович невольно залюбовался приемной дочерью: лицо сердечком, тонкие черты, чуть длинноватый носик с горбинкой. Часть белокурых волос, сплетенная в две тонкие косы, короной высилась на голове, остальные змейками струились по плечам. Однако Глеб в ужасе прижался к дверям — молодую ведьму на Буяне знали слишком хорошо.

— Это ко мне, — обращаясь к любимице, Василиск Петрович добавил в голос холодка. — А ты бы, Зося, лучше в компьютерный зал сходила, проверила. Вдруг кто-то из работяг твоих отморозился?

— Не может быть! — возмущенно ответила красавица, коротко стрельнув глазами в сторону Глеба, но послушно вышла.

После исчезновения сына Сыромятины удочерили троюродную племянницу Ядвиги, которую с радостью отдали дядьке измученные родители. В фирме «Василиск — нет проблем» Изольда числилась менеджером по персоналу, а на деле была основным и самым страшным боевым оружием. Ее знали и боялись друзья и враги семьи.

Ведьма-медуза, способная приморозить человека к месту, времени и делу на любом расстоянии, в детстве Изольда испытывала свой талант на многочисленных сестрах и даже на отце с матерью. Не умея рассчитать силу удара, юная ведьмочка не могла установить ограничений во времени, и бедолаги так бы и оставались вечными статуями, если бы не дядюшка Василиск, вызванный обеспокоенными соседями, к которым прибежала рыдающая проказница.

Сейчас, по окончании войны кланов, тоскуя по настоящему делу, племянница развлекалась тем, что примораживала компьютерщиков к программам обеспечения безопасности.

— Что-то случилось? — в прихожую вышла невысокая зеленоглазая брюнетка. Супруга Василиска Петровича, Ядвига, мастер-материализатор, обеспечивала фирме оборону. Во время боевых операций, ее непрошибаемые барьеры легко защищали членов семьи от самого современного оружия противника. Особенно приходилось оберегать Изольду. Девчонка порой забывала, что даже самого сильного мага легко можно убить не только лучом бластера, но и обычной стрелой.

— Это посланник воинов, Яся. Останься, послушай, — Василиск Петрович с нежностью посмотрел на жену. Из многочисленного клана магов на планетах системы Ярилы сейчас в живых оставались только они трое. Фирма «Василиск — нет проблем».

Сам глава фирмы, мастер-реставратор, Василиск Сыромятин восстанавливал любые материальные предметы, но почти не имел власти над людьми: реставрация давала старому магу лишь слабую способность омолаживать и лечить, которую он тщательно скрывал. Примороженных Зоськой врагов Василиск Петрович отмораживал без всякого труда, восстанавливая тела и души, как неодушевленные вещи. Границ собственного боевого могущества не знал и сам мастер.

Сыромятин вспомнил напавший на фирму недавно отряд мстителей и атаку чудовищного воина в блестящих доспехах, занесшего над головой огромный меч. Тогда неимоверным напряжением дара, отшвырнувшего врага в молодость, магу удалось спастись. Десятилетнего мальчишку, в которого превратился страж, с трудом удалось вытащить из груды металла, и Василиск Петрович, пинком выставив щенка за порог, судьбой его больше не интересовался. С тех пор на Зимовке никто из воинов не появлялся. Пока не пришел Глеб.

— Итак, какой помощи ждет от нашей фирмы клан Стражей? — поинтересовался Сыромятин без особого интереса. Наверняка, опять потребуют вмешательства мастеров в драку за власть.

— Ты знаешь ответ на этот вопрос, — глухо пробормотал Глеб. Василиск Петрович, пожав плечами, перешел к делу:

— И что ж готов предложить могущественный клан скромным мастерам за помощь в столь нелегком деле? — не скрывая любопытства, спросил он. — Может быть, сведения об убийцах магов?

— Нам и нужно-то всего кое-кого приморозить на несколько часов, — бросив затравленный взгляд в сторону дверей, где замерла, подслушивая, вернувшаяся Изольда, Глеб запнулся. Потом, собравшись с духом, вновь заговорил, — А в обмен ты получишь то, о чем и не мечтал…

— Ну-ну, — нетерпеливо поторопил Василиск. О приходе посланника главу фирмы предупредили заранее. Посредник намекнул на возможное сотрудничество и ценнейшую информацию. Сыромятин заинтересовался и согласился. Из любопытства. Он не представлял себе, что могло бы заставить его изменить клану ремесленников, пусть и изгнавшему мастеров-магов из своих рядов за опасные таланты, но по-прежнему самому могущественному в системе. Тем более, странно было бы ожидать от магов уступок после нападения на фирму стражей — мстителей.

Раньше Сыромятины жили на Буяне. Звездная система Ярилы включала в себя семь планет: горячий, недоступный для людей Вестник, тепличная, покрытая океанами и островами (82 % поверхности планеты), курортная Леля, уютный Буян, холодная, условно обитаемая Квеста, Зимовка и два безжизненных планетоида, самых далеких от солнца, которым никто так и не удосужился дать имена. Именно Буян стал родиной первых колонистов, перемещенных из древнего прошлого Земли галактическим Институтом Истории. Несмотря на технологическую отсталость и многочисленные клановые пережитки буянцев, с метрополией уже давно был подписан официальный контракт, даже межпланетное сообщение в системе поддерживалось земной транспортной службой. Вербовщики настойчиво обрабатывали молодых колонистов, убеждая отправиться учиться на Землю и поступить на службу в земные межзвездные корпорации. Такая настойчивость имела простое объяснение, так же, как и нежелание буянцев покидать родную планету — хайтек-миры не привлекали мастеров-магов.

Жертвы исторического эксперимента, земные переселенцы давно ассимилировались с аборигенами и приобрели многочисленные экстрасенсорные таланты. Мастера — маги составляли тайную элиту системы Ярилы. В нее входили и Сыромятины. Василиск Петрович скромно работал в собственной мастерской, Ядвига материализовывала клиентам мелкие заказы. Зоська ходила в обычную школу с соседскими ребятишками, тщательно скрывая опасные способности.

Семью попросили покинуть родную планету лет пять назад после очередной хулиганской выходки Изольды. Девчонка приморозила к уличному сортиру преследовавшего ее ухаживаниями Данилу — сынка Ведуна, главы торгового клана. Тогда Сыромятин не стал спорить с решением судей — Зоськины таланты начинали пугать не только соседей, но приемных родителей. Да и жизнь на Буяне уже становилась для магов небезопасной.

Возможно, изоляция на Зимовке и спасла изгнанников. Вековые, не тающие даже летом льды, свирепые ураганные ветра делали планету не слишком привлекательной для колонистов. Немногочисленные поселки рыбаков и охотников, штат сотрудников галактического Института Истории, расположенного в районе экватора, и работники фирмы Сыромятиных составляли все население планеты. Семья мастеров-магов старалась избегать лишних контактов, приходя на помощь только тогда, когда возникала потребность в магической поддержке.

Три года назад, когда Сыромятины вмешались в ход битвы кланов на стороне ремесленников и торговцев, правящие власти предложили мастерам вернуться на Буян, или даже поселиться на теплой и уютной Леле, но Василиск Петрович не спешил соглашаться. Семья неплохо обжилась на четвертой планете Ярилы — Зимовке, где безопасность надежно обеспечивали компьютерщики-колонисты.

После неудачной попытки мести никто из воинов долго не помышлял о том, чтобы вновь появиться на Зимовке, тем более в качестве клиента с завидной приманкой. И вот теперь явился посредник-отморозок…

— Твой сын Антимир жив, — решившись, выпалил Глеб. — Он просто похищен. И похитили его торговцы! Ведун!

— Мой сын? Антиша? — недоверчиво переспросил Василиск Петрович.

— Антимир? — вмешалась в разговор Изольда. — Мой жених? Дядя Василиск, мы должны…

— Помолчи! — строго одернул девчонку Сыромятин. — Еще неизвестно, собирался ли он вообще на тебе жениться.

Василиск Петрович с невольной усмешкой припомнил последний разговор с сыном, тогда еще девятилетним мальцом, не имевшим дара. Одиннадцать лет назад.

— Хочу быть самым главным, — заявил Антишка отцу, глядя на раскрасневшихся соседских девчонок, которыми командовал в дворовых играх. — И никогда не женюсь. Эти девчонки все время бегают и так противно потеют.

— Ну, не скажи, — рассеянно отозвался Василиск Петрович, сосредоточившийся на реставрации зеркала-портала. Он невольно раздул ноздри, вспомнив молодежные пляски у озера при луне в ночь на Ивана Купала, и двоюродного дядюшку Вервольфа, обожавшего потных женщин под острым кетчупом. — Женщина, знаешь ли, это иногда — очень даже… — он судорожно сглотнул, а затем виновато умолк, сообразив, что и кому несет. Но Антишка что-то по-своему понял:

— Ну, ладно, — уступчиво ответил сын, но в глазах его зажегся хищный огонек, — может быть…

Каким стал бы единственный наследник фирмы, не шагни он в роковой день в непроверенный портал? Иногда светловолосый, ясноглазый Антишка заставлял отца вспоминать, что в роду у Ядвиги были и темные эльфы. В их семье потомственных мастеров-магов кого только не встречалось.

Первые земные поселенцы, прибывшие на Буян, смешались но только с местной нечистью, но и с перемещенными из других миров — среди колонистов катастрофически не доставало женщин. Почти все маги были выходцами из подобных семей. Может быть, Антимир пошел бы в тестя-оборотня, Леопарда Сергеевича, а может, и в старого женолюбца Вервольфа.

Когда началась охота на магов, дядька Вервольф исчез первым. Узнав об исчезновении супруга, тетка Геновефа очень горевала, но, когда прошли слухи о том, что Вервольфа видели живым и здоровым на Квесте, среди диких оборотней Чернолесья, в отчаянии вновь закопалась в могилу.

Василиск Петрович долго тосковал по чудаковатому, жизнелюбивому дядьке. В сказку о диких оборотнях он верил недолго: пока не начали исчезать и погибать остальные родичи. Началась охота на магов. Куда-то внезапно пропал тесть, затем дед. В собственном доме нашли убитым брата Ядвиги. А ведь и он был магом не из последних.

Расследование, предпринятое оставшимися членами клана, ни к чему не привело. Следов, в том числе и магических, не нашли. А мастера, их семьи, дети продолжали исчезать и загадочно погибать. Василиск знал, что сейчас на четырех планетах системы из небольшого, но сильного клана магов остались только они трое — одна семья. Конечно, неучтенных, не входивших в клан талантливых недоучек на Буяне оставалось великое множество — сказывался высокий магический фон, — но они почти не отличались от лишенных дара колонистов. Настоящая магия требовала раннего выявления, постоянной тренировки и тщательного обучения мастера.

— А о пропавших магах ты ничего не знаешь? — прямо спросил посланника Сыромятин.

Глеб отрицательно замотал головой:

— Мне велено говорить только об Антимире. Воины не вмешиваются в дела магов.

— В самом деле? — с сомнением переспросил Сыромятин, хотя версию о вмешательстве воинов отбросил уже давно. Ни воинам, ни стражам с магами было не совладать.

— Что тебе до магов? Разве тебя не интересует сын? И нам известно, где его найти, — приведя последний убийственный довод, гость заторопился, собираясь уходить. Присутствие Изольды выбивало его из колеи. — Мы будем ждать ответа три дня, — бросил посланник, уходя.

Сын, Антимир! Василиск Петрович задумался. Чутье подсказывало, что известие о сыне опасно, похоже на ловушку — ведь Антимир исчез очень давно. Но воин не ошибался — приманка была хороша. Нависшая над магами угроза пока обходила семью стороной, и Зоську, несмотря на все выходки юной ведьмы, Сыромятины обожали, но… Приемная дочь — это все же не сын-наследник.

— Думаешь, врет? — взволнованно спросила Ядвига, отрывая мужа от раздумий.

— Да нет, — неохотно отозвался Василиск Петрович. Он обладал хоть и небольшим, но надежным чутьем на ложь. — Во всяком случае, он, похоже, верил в то, что рассказывал. Отморозок, — мастер пожал плечами.

— А! — жена поняла. После восстановления отморозки сохраняли прежний характер, но приобретали новую особенность — безграничную покладистость и доверчивость. Они верили всему, что им говорили. Прислать отморозка в качестве переговорщика означало открыто признаться в том, что желаешь что-то скрыть. Но после трехсот лет войны кланов, никто, собственно, и не ожидал от противников безоговорочной правды.

— Скорее, у них где-то припрятан антишкин клон, — продолжал рассуждать глава фирмы. — Наверняка, созданный самими стражами как ловушка, в которую нас решили заманить.

— Но клон — это ведь тоже… — Ядвига не стала заканчивать фразу, муж кивнул, поняв ее с полуслова. Да, клон — это тоже их сын, их славный милый Антишка, но — лишенный всякого магического таланта. По непонятным причинам, магические способности при клонировании терялись.

— Для меня магия не имеет значения, — твердо ответил Сыромятин. — Это наш сын.

— И значит? — Ядвига смахнула рукой невольно набежавшие слезы и нежно прижалась к мужу.

— И значит, мы начинаем свою войну, — подтвердил Василиск. — Но спешить мы не будем.

Сыромятин не знал, что заставило его задать в ту минуту дочке случайный вопрос, за который он позже долго благодарил богов:

— Так что, Зося, — зачем-то спросил он. — Ты, значит, узнала этого отморозка?

— Какого? — удивленно спросила приемная дочь.

— Ну этого, Глеба, — терпеливо ответил Василиск. — Который сейчас приходил.

— Этого? — с возмущением ответила Зоська. — Ничего подобного! Никогда его раньше не видела. И не морозила!

— Ты уверена? — Василиск Петрович насторожился. Изольда обладала свойством запоминать все свои жертвы и ошибалась очень редко. Сам он, размораживая множество несчастных, совершенно никого не запоминал.

— Конечно. И нечего ко мне придираться! — оскорбленная девушка в слезах выскочила из комнаты, а Сыромятины растерянно переглянулись. Дело оборачивалось неожиданной стороной.

— Возраст. Замуж пора, — Ядвига Петровна с нежностью посмотрела вслед приемной дочери. — Только где теперь для такой жениха найдешь? Вот если бы наш Антиша…

— Ну и ну, — Василиск сокрушенно покачал головой. — А я-то собирался по-дружески заглянуть к Ведуну, потребовать объяснений! Помнишь, как после победы он обещал нам любую помощь?

— Проверка торговцев? Провокация? То-то мне сразу показалось, что парень ничуть не похож на воина, — Ядвига, как обычно, поняла мужа с полуслова. — И если б не эти дрожащие руки!

— А он и отморозком оказался фальшивым, — закончил Сыромятин. — Скорее провокация.

Ведун проявил редкостную неблагодарность. Маги Буяна обычно не стремились к власти, но новый владыка системы никому не верил. Поговаривали, что и сам Ведун обладал небольшим даром предчувствия, но не слишком надежным. Видимо сейчас, почуяв смутную угрозу, он решил не дожидаться активных действий изменника и ударить первым.

Сам Василиск Петрович изменником не был. Он просто мечтал о всеобщем мире.

— Все беды от войны, — не раз повторял он жене и дочери.

— Чего ж ты, дядюшка, вмешался, если хотел мира? — резонно спрашивала Зоська, не поверившая простым и, действительно, совсем не достаточным доводам хитроумного торговца. Глупая девчонка в этот раз оказалась мудрее многоопытного мастера.

— Обманул, проклятый Ведун! — честно признавался мастер-маг.

Бесконечные притеснения, поборы и злоупотребления воинов, почти полностью монополизировавших контакты с Землей и вытеснивших мастеров с Буяна и Лели на неуютную Квесту, заставили Сыромятиных прислушаться к обещаниям главы ремесленников и торговцев. А последние действия воинского клана, устроившего кровавую междоусобицу со стражами, вызвавшую предупреждения обеспокоенных иномирников, вынудили мастеров выступить три года назад на стороне Ведуна.

Однако и победители не оправдали ожиданий мастера-мага. Ведун обложил непомерной данью не только покорившихся воинов, оставшихся на Буяне и Леле — мятежники, во главе с князем Гореславом Буяновым, бежали на Квесту, — но и простых колонистов, ремесленников, да и своих собратьев — торговцев. Денежки же, полученные с налогов, шли в его собственную казну и в карманы приближенных и родичей.

В довершение всего, чтобы предупредить исход колонистов, глава победившего клана запретил эмиграцию из системы, которая до сих пор оставалась единственным спасением населения в трудные годы. Ограничение свободы бегства возмутило Василиска больше всего.

— Постой! — спохватилась Ядвига. — А как же боевые кланы с тобой связались? Чтобы договориться о встрече?

— Как обычно, — Сыромятин припомнил неожиданный зеркальный вызов. — Через посредника Борна.

— Отморозка, — одновременно произнесли супруги. Борн случайно попал под удар Изольды в штабе воинов.

— Думаю, Ведун ждет и подготовил мне теплую встречу, но я поступлю иначе, — Сыромятин по-настоящему разозлился. — Я отправлюсь прямо к Гореславу. Яся, давай портал!

— Опасно, — прошептала Ядвига, создавая зеркальный переход.

— Не опасно, учитывая, что я ему собираюсь предложить. За ту же цену. Ждите меня с Зоськой дома и будьте наготове: если мне удастся договориться, немедленно перенесетесь ко мне, а оттуда мы сможем начать поиски вместе. Давай!

В покоях Гореслава, мятежного главы воинов, появление Сыромятина произвело эффект разорвавшейся бомбы.

— Ты? Кто? Договор! Как ты посмел? — прохрипел побледневший Гореслав, оглядываясь в поисках постоянных спутниц Василиска и пытаясь скрыть панический ужас. По мирному договору, мастера-маги обязывались не вмешиваться в дела суверенной Квесты. Но ведь и присылку воинами отряда мстителей точным соблюдением договора не назовешь?

— Да я так, по-дружески, в гости заглянул, — успокаивающе пробормотал Василиск Петрович. — Разве не от тебя ко мне сегодня переговорщик приходил? Глебом кличут, — как бы между делом поинтересовался мастер-маг.

— Переговорщик? — Гореслав мгновенно взял себя в руки и решительно кивнул соратникам, приказывая покинуть помещение. — Интересно. И что же он предлагал?

— Услугу за услугу, — Сыромятин внимательно оглядел оставшихся охранников, прикидывая, стоит ли им доверять. — Мы примораживаем на пару циклов штаб Ведуна. А вы…

— И что же мы? — глава боевого клана спрашивал с таким жадным любопытством, что у Василиска не осталось никаких сомнений в его непричастности к готовящейся западне. Мастер помедлил и, понизив голос, ответил:

— А вы сообщаете мне, где находится клон моего пропавшего сына.

— Клон? — Гореслав разочарованно откинулся на шелковые подушки. — Нет, не знаю. Я думал, что тебя другое интересует…

— Что? — на этот раз насторожился сам Василиск.

— Ну, где торгаши прячут твоего сына. Из-за пророчества: Антимир способен загубить мир, — не слишком понятно объяснил воин. — Но с клоном помочь мы тебе не сможем. И искать сына вам придется самим…

— Сына? — неожиданное, но приятное известие. Василиск Петрович постарался не выдать своих чувств. — И это тоже очень интересует. Да и в помощи вашей я не особо нуждаюсь, — самоуверенно заявил Сыромятин. — Только подскажешь, где он.

— Так что же ты ответил посланнику? — поинтересовался вождь.

— Ответил, что подумаю, — Василиск Петрович больше не колебался. — Но тебе отвечу иначе. В обмен на сведения об Антимире мы готовы немедленно выполнить свою долю работы.

— Заморозить штаб Ведуна? — Василиск согласно кивнул. — На десять часов?

— Речь шла о двух, — возразил мастер.

— Да за два часа я и народ собрать не успею, — резонно возразил Гореслав. — А морозить надо прямо сейчас, пока Ведун не пронюхал.

— Пять часов, — уступил Василиск Петрович. — И если мы управимся быстрее, то вернемся и разморозим обманщиков, если ты, конечно, не подоспеешь раньше. А если не вернемся, так сами разберетесь, а уж что потом — все в ваших руках, пока остальные кланы не спохватились.

— Не успеете, — уверенно ответил вождь. В глазах его горело торжество — условия оказались выгоднее, чем ожидалось. — Я выполню свою часть сделки. Знаю, что твоему слову можно верить. Но уж не обессудь, — Гореслав поднялся с лежанки, приблизился к собеседнику и, склонившись к нему, прошептал: — Твой Антимир на Буяне, в Городе мастеров.

Сыромятин, не дрогнув, снес тяжелый удар по плечу, которым воин закрепил сделку, не менее стоически он вынес удар, нанесенный тяжелой вестью. Город мастеров!

Впрочем, страхи и сожаления можно было оставить на потом. Сначала следовало выполнить обязательства по сделке.

Мастер вызвал супругу и дочь, и фирма «Василиск — нет проблем» приступила к работе. Ядвига создала односторонний зеркальный портал, а соскучившаяся по магическим фокусам Изольда играючи приморозила к времени и месту всю верхушку торгово-ремесленного клана. Этим у кормила уже не быть. Что бы ни случилось, отморозки не сумеют удержать власть. Взглянув в серебристое стекло, Василиск Петрович с удовлетворением отметил, что в этот раз Ведуну не удалось остаться в стороне.

Довольный Гореслав подмигнул, недвусмысленно поглядывая на белокурую ведьму, немедленно принявшую неприступный вид, пожал Василиску руку, скрепляя сделку, и направил посланцев скликать дружинников.

— На Буян, — шепнул супруге Василиск Петрович, и Сыромятины, не прощаясь, исчезли в сквозном портале.

— Антимир, где же он? — нетерпеливо спросила раскрасневшаяся Изольда, польщенная вниманием красавца-воина.

— «Только кетчупа не хватает, — мрачно подумал мастер-маг, — под которым нас сожрут в подземных лабиринтах».

— В Городе мастеров, — кратко ответил он.

— А что такое город мастеров? — шепотом спросила девушка у тетки, когда они торопливо пробирались берегом Мойвы к зияющему в прибрежных скалах входу в пещеры.

Василиск Петрович обернулся. Ядвига предусмотрительно прихватила теплую куртку, а племянница по-прежнему зябко вздрагивала в легком брючном костюмчике.

— Сотвори ребенку что-то подходящее и расскажи легенду, пока есть время, — хмуро буркнул маг.

Ядвига материализовала для приемной дочери плотный кардиган и коротко объяснила:

— Город мастеров — огромная безвыходная ловушка. Когда-то, лет двести назад, захватив власть, воины заточили в глубоких пещерах всех пойманных мастеров-оружейников, заковали в цепи и заставили делать оружие, с помощью которого убивали их собратьев по клану. Здесь был целый подземный город. Однако, ни надсмотрщики, ни стража не сумели удержать пленников — по недосмотру врагов, среди них оказался мастер-маг.

Оружейникам удалось освободиться, но вырваться из подземного города не получилось. Воители успели окружить и перекрыть все выходы и пути поставки продовольствия. Тогда пленники превратили пещеры в смертельную ловушку для любого, кто попытался бы проникнуть туда без их ведома… — рассказчица умолкла.

— И что же случилось с мастерами? — с нетерпением спросила жадно слушавшая Изольда.

— Легенда не дает точного ответа, — ответила Ядвига. — Кто-то говорит, что мастерам удалось пробить новый выход и вырваться на волю, другие уверяют, что мастера долго сражались, пытаясь выбраться, а потом убили себя, чтобы избежать жестокой смерти от голода и жажды. Рассказывают разное, — лицо ее омрачилось. — Ясно одно: никого из бывших в плену мастеров живым больше не видели. И никто из пытавшихся проникнуть в город мастеров с тех пор оттуда не возвращался.

— Значит, мы будем первыми! — хвастливо заявила Изольда. Приемные родители снисходительно улыбнулись уверенности девушки.

Перед ними открылся никем не охраняемый вход в темноту легендарной пещеры. Скалистая почва вокруг была покрыта обрывками ржавых цепей и белеющими остатками костей. Судя по всему, человеческих, хотя и неимоверной величины.

— Искусственные, для туристов набросали, — объяснил Василиск Петрович. — Обычно сюда экскурсии водят, из метрополии, рассказывают легенды, но внутрь, конечно, не пускают. Но дураков всегда хватает. Даже экспедиции вниз организовывали. Иномирники. Местных туда не заманишь.

— И что? — Изольда не на шутку заинтересовалась старой легендой.

— Ну, тетя же тебе сказала — за двести лет никто пока не вернулся.

Василиск Петрович шагнул вперед.

— Я пойду первой, — решительно выскочила из-за теткиной спины Зоська. — Всех приморожу!

— Нет, — строго одернул девчонку Сыромятин. — Первой пойдет Ядвига. Вряд ли нас ждет в пещерах живая опасность.

Мастер-маг еще никогда не ошибался так жестоко. Впрочем, и неживые ловушки подстерегали пришельцев с первых же шагов. Сначала самые примитивные.

— Стой! — прямо с потолка рухнула огромная каменная плита. Резкий жест Ядвиги, и Сыромятины, полусогнувшись, выкарабкались из-под зависшей над головами глыбы. В последнее мгновение плиту опутала и остановила созданная магичкой сеть. Движение группы замедлилось — приходилось идти осторожнее. Несколько раз с трудом удавалось уклониться от выскальзывающих из стен топоров и мечей, дважды лишь скорость реакции спасала магов от рушащихся на головы камней.

Еще один резкий взвизг. Василиск Петрович рванулся, пытаясь схватить жену, удержать от падения в бездонную пропасть. Не успел. Он замер в ужасе, пытаясь осознать несчастье, и вдруг услышал слабый стон. Склонившись над пропастью, мастер-маг увидел в нескольких метрах от края бездны созданный женой слабый огонек. Жива!

В падении Ядвига сумела материализовать на своем пути каменный мостик. Удар о камень оказался болезненным, но, вытащив супругу из ловушки, мастер пустил в ход все способности реставратора, быстро исцелив ушибы и переломы. Можно было продвигаться дальше.

Через несколько шагов, услышав вблизи пронзительный вой, перепуганная Изольда лихорадочно попыталась приморозить все вокруг. На Сыромятиных обрушились примороженные туши летучих тварей, похожих на помесь летучей мыши с обезьяной-вампиром.

Затем ловушки прекратились, и около получаса Сыромятины медленно шли вперед, не подвергаясь новым нападениям. В глубине пещеры показались две человеческие фигуры, приветственно машущие руками.

— Сынок! — Ядвига Леопардовна, не раздумывая, бросилась вперед. Сыромятин, уже предчувствуя беду, устремился за ней, но вмешаться не успел.

— Попался! — сказал торжествующий голос. Антимир.

Узнав повзрослевшего сына, Василиск Петрович ощутил, как, подавляя волю, на сознание обрушивается непреодолимая власть чужого, беспощадного дара. Рядом беспомощно всхлипнула Ядвига. «Матери не пожалел», — машинально отметил мастер-маг. За спиной нового хозяина города Мастеров Сыромятин с удивлением заметил знакомую лохматую физиономию дядюшки Вервольфа. Он-то как здесь оказался?

И сын, сын, заманивший их в западню!

Так вот ты какой, мастер Антимир! Сыну уже исполнилось двадцать. И талант его — подавителя чужой воли — оказался могучим и опасным.

Кому-то молодой маг мог показаться даже красивым: высокий и статный, яркие зеленые глаза, копна кудрявых волос. Но только взгляд, недобрый и холодный, выдавал скрытую благообразной внешностью суть. И чрезмерная болтливость.

— Ведун, глупец, думал, что я разделю с ним власть! — словно продолжая какой-то незаконченный спор, высокомерно заявил Антимир. — Это он тебя сюда прислал?

Сыромятин понял, что сын и не подозревает о том, что сейчас творится в кланах. Но что ответить расставившему им сети предателю?

Впрочем, тот, не дожидаясь ответа, продолжал самозабвенно болтать, как будто упиваясь звуками собственного голоса: безвольные покорные рабы — безупречные слушатели.

— Старый хитрец сам должен был сюда явиться, да видно что-то почуял! Похитил меня, думал игрушку себе воспитать послушную! Править моими руками, — Антимир злобно хихикнул. — А потом и этого приволок, — он кивнул на угрюмо слушавшего Вервольфа. — Чтобы меня обуздать. Да только ненадолго его хватило. И остальных. Не вам, слабым людишкам, противиться моей воле!

— А ловушек зачем понаставил? — едва шевеля губами, выдавил Сыромятин. — «Куда ты дел остальных?» — мысленно голосил он.

— Думал одним ударом со всеми покончить, — не скрываясь, безжалостно ответил сын. По щеке Ядвиги скользнула прозрачная слезинка. — Заодно и Ведуна придавить. Ничего, и до него доберемся. Зато сказку он складную придумал, чтобы тебя сюда заманить. По сыночку соскучился? — Антимир вновь неприятно захихикал, и Василиск заметил, как лицо жены исказила открытая неприязнь. — Уж слишком ты, отец, силен, мог бы ипомешать, да только отсюда тебе не уйти. Будешь теперь по моей указке бегать. Да и ты, — он мельком взглянул на мать, — тоже. Пока мне не надоест.

Затем сверкающие глаза победителя обратились к сводной сестре:

— Наслышан. Хороша!

Василиск Петрович заметил, что на замершую в неподвижности Изольду волевой удар, похоже, совершенно не подействовал. Индивидуальная невосприимчивость или особенности ее собственного дара? Ничем не выдавая своих чувств, ведьма-медуза внимательно слушала речи суженого.

— Ну, мне все равно нужна красивая жена, — Антимир продолжал рассуждать вслух, не обращая внимания на реакцию слушателей. — Да ты, пожалуй, и не совсем бесполезна. Мы с тобой построим новый мир! Надеюсь, ты не слишком потеешь, — бросив пренебрежительный взгляд на будущую супругу, сказал молодой маг.

— «А вот это ты зря, — мелькнуло в подавленном чужой волей сознании Сыромятина смутное предчувствие. — Индюк надутый! И о словах своих пожалеешь очень скоро. Уж лучше б ты унаследовал вкусы дядюшки Вервольфа!»

Но Антимир, увлекшись собственными речами, продолжал самозабвенно вещать, не замечая побледневшего от гнева лица Изольды:

— Это будет лучший мир, где править буду только я. Ну и, конечно, ты, при мне, — он снисходительно улыбнулся девушке. — Это будет Антимир. Мы станем господами, а вся эта пыль: колонисты, воины, торговцы — останутся покорными рабами, выполняющими наши приказы. Кого я не смогу подавить, ты приморозишь. И все они будут верить, что я их царь и бог. И никаких войн! Мир и покой. Что в этом плохого?

Василиск Петрович от возмущения судорожно дернулся, пытаясь освободиться, возразить, сказать. Он бросил гневный взгляд на безропотно слушавшего родича.

На морде Вервольфа выразилось сочувствие и беспомощное сожаление: — «Хотел бы помочь, но ничего не могу поделать!».

Но тут не выдержала до сих пор равнодушно слушавшая Изольда.

— Хватит. Надоел, — с брезгливой гримасой на хорошеньком личике сказала она.

Удар был внезапным и неожиданно сильным. Василиск Петрович ощутил, как, освобождая сознание, исчезают удушливые, давящие тиски чужой воли. Сразу же рядом облегченно вздохнула Ядвига, и счастливо ругнулся Вервольф.

Примороженный к месту Антимир смахивал на покрытую людом и инеем статую знаменитого воина, которого когда-то разъяренные торговцы, облив водой, бросили умирать в полярной зоне Зимовки.

— Теперь ты уже точно никогда не вспотеешь! — злорадно сказала Изольда, глядя в глаза ледяной статуи. — Будет тебе и мир и покой.

— Ты, дядя Василиск, конечно, можешь его разморозить, — виновато сказала девушка, оборачиваясь к приемным родителям. — Но лучше бы не надо! Мне он показался таким мерзким! И говорил такие гадости! И, — Зоська запнулась, потом, стараясь не смотреть на любимую тетю, выпалила: — И он хотел нас всех убить! Всех!

— Это твое решение, — мастер-маг встретил отчаянный взгляд жены и, получив подтверждающий кивок, сказал. — Но мы с тобой согласны. Пусть он навсегда останется статуей в городе мастеров.

Увидев слезы на глазах Ядвиги, Изольда бросилась к ней. Женщины, обнявшись, зарыдали. Воспользовавшись моментом, Вервольф отозвал племянника в сторону.

— Они все здесь, — хрипло прошептал он.

— Живые? — со слабой надеждой спросил Сыромятин. Лохматая морда полузверя жалобно исказилась. Сыромятин судорожно сглотнул. — Веди!

— Мы отойдем на минутку, — бросил мастер жене, следуя за дядькой по узкому ходу в небольшой каменный зал. Поглощенная материнским горем, Ядвига безразлично кивнула.

Да, они все были там: убитые серебряными пулями, забитые осиновыми кольями, обезглавленные, обескровленные, иссушенные чужим колдовством экспонаты музея Зла. Дядья, тетушки, двоюродные братья, женщины, дети. Здесь были дед Александр, тесть Леопард Сергеевич, Зоськины родители и ее глупые сестренки, почти лишенные магической силы.

— Этих-то за что? — невольно вырвалось у Сыромятина. — Девчонок?

— Соперников боялись, будущих, — прохрипел Вервольф. Его лохматая морда взмокла от слез. — Их детей.

— Антимир, — не сомневаясь в ответе, сказал Василиск.

— Он. И Ведун. Все время талдычил мальчишке про безграничную власть, — бедняга, немного поколебавшись, признался: — И меня заставляли приманивать. Не мог никак воспротивиться.

— Ты не виноват, — твердо заявил Сыромятин. — Никто бы не смог. Пойдем отсюда. Ядвиге только ничего не брякни, — предупредил он. — И Изольде.

— Яське такого удара не пережить, — Вервольф понимающе кивнул и с ненавистью спросил: — Ведун жив?

— Если и жив, то ненадолго. Гореслав не оставит в живых заклятого врага, — мастер-маг, пытаясь хоть ненадолго изгнать из памяти страшные картины, задумался о будущем. Кого еще призовет в город мастеров жажда власти?

Антимиру теперь уже не сменить патриархальные войны родного мира на тотальное рабство. Но ведь и без него оставалось немало проблем. Сыромятины сегодня вновь вмешались в судьбы кланов. Ради чего? Что сейчас творилось на захваченных воинами планетах? И самое главное, во имя какого будущего? Что будет с магами? Они с Ядвигой уже далеко не молоды. Да и Вервольф — почти старик. Кто сможет восстановить клан? Единственной надеждой на возрождение семьи оставалась Изольда.

Они вернулись к основному ходу пещеры. Женщины по-прежнему стояли обнявшись. Отбросив мрачные мысли, Сыромятин задумчиво спросил девушку: — За кого ж ты теперь замуж-то выйдешь?

— За кого? Да хотя бы за Гореслава! Мы с тетей уже обсудили, — легкомысленно ответила обрадованная неожиданной заботой приемного отца Изольда. — Видел бы ты, дядя, как он мне подмигивал, когда думал, что ты не смотришь.

— А что? — поддержала Ядвига. На лице ее мелькнула бледная улыбка. — В конце концов, он князь, глава клана, а теперь уже, наверное, владыка трех планет. И других подходящих женихов, — она негромко всхлипнула, — больше нет. Будут вместе строить новый мир.

— И какой же новый мир ты хочешь построить? — продолжал допытываться Василиск Петрович, у которого не шли из головы слова сына: — «И никаких войн! Мир и покой. Что в этом плохого?», — и изуродованные трупы родичей.

— Общий! Нам нужен мир, а не Антимир! — решительно заявила Изольда и посмотрела в глаза приемному отцу в поисках одобрения. Увидев его поощрительную улыбку, девушка объяснила:

— Мы создадим общий Совет кланов. И Гореслав будет править от воинов, а я — от мастеров. А ты, дядюшка, будешь мне говорить, как и что делать. — Она прижалась к дядькиному плечу, подлещиваясь, как когда-то в детстве.

— Про мир и Совет, это ты хорошо сказала, — одобрительно покивал мастер-маг. — А вдруг Гореслав не станет тебя слушать? Не захочет созывать Совет?

— Ха! — одновременно хмыкнули ведьмы.

— Да я его просто приморожу чуток, и все, — снисходительно объяснила Зоська.

— И что же ты потом так и будешь жить с отморозком? — недоверчиво спросил глава фирмы «Василиск — нет проблем».

— Почему бы нет? — удивилась Изольда. — Зато он всегда будет верить, что я его люблю и слушать только меня. Миром должны править ведьмы. Так будет лучше для всех.

— Да, наверное, так будет лучше для всех, — с горечью согласился Сыромятин. — Пока кого-то из ведьм не поманит безграничная власть. Ведь это же так легко — управлять другими: чуток приморозить и все.

Глава 9

Возвращение

Ничто на Земле не проходит бесследно…

Старая песня

Вот так оно и все и произошло, — закончил Никита. — Мать успела родить нас с братом, потом погибла. Стрела в спину. Стрелявшего растерзали на месте, но заказчика так и не нашли. Поговаривали, что Изольду убил кто-то из своих, из воинов: уж слишком сильным аргументом в борьбе кланов оказался магический дар. Я был тогда совсем крохой, но хорошо помню ее похороны: на многих лицах читалось облегчение и откровенная радость. Отец отдал меня деду на воспитание, и уже от него я позже сбежал в училище. А Антимир остался ледяной фигурой в городе мастеров, страшным воспоминанием, которое сегодня вдруг снова вернулось к реальности.

— А как Ксении удалось оживить убийцу магов? — недоверчиво поинтересовался Севка.

— Да проще простого, с нашей-то техникой, — пожал плечами Никита. — Включила блокиратор у входа в пещеру, вырубила магический фон, и вся экстрасенсорика мгновенно отключилась. А после прекращения блокировки отмененное воздействие, к твоему сведению, автоматически не возобновляется. Даже после восстановления фона. Приборы зарегистрировали падение и резкий всплеск магического поля на Буяне, туда отправился отряд патруля, выяснил, что произошло, но, понятно, времени ушло довольно много, задержать мага никто не успел. Антимир с Ксенией уже сумели сбежать.

— И что же теперь? — растерянно спросил Севка. — Чего мы ждем? И причем здесь Кьяра и Китеж?

— Чудак ты, Мясоедов, — вздохнул Сыромятин. — Куда, как ты думаешь, Ксения отправилась с моим драгоценным дядюшкой, в первую очередь?

— На… — Севка не успел договорить.

— Правильно, на Кьяру. Потому я и не сомневался, что с китежанами все получилось. Да и Жарко сообщил, он держал операцию под контролем.

— А как же она? В смысле, Ксения как узнала? — растерянно спросил Мясоедов, уже начиная прозревать истину. — Хотя там же был Влад. Ну, а он как? Ты хочешь сказать…

— Вот именно, — с сочувствием сказал Никита. — Включи коммуникатор на самоскан и поиск багов.

— Сейчас, секундочку… — Мясоедов лихорадочно защелкал клавишами, и почти не удивился, когда после нескольких мгновений ускоренного сканирования поисковик коммуникатора обнаружил вживленный в тело хозяина крохотный чип — в волосах за левым ухом — и почти безболезненно выжег жучка.

— Еще и одежду проверь, — подсказал Никита.

— Вот, значит, как, — сканер защелкал, фиксируя наблюдателей.

— Ну да, за тобой все время следили. Ведь так легко подсадить наблюдателя спящему партнеру. Надо было сразу сканирование на автомат поставить, — с сочувствием наблюдая смену чувств на Севкиной физиономии, сказал Никита. Он с трудом удержался от сакраментальной фразы «Я же предупреждал!» и добавил:

— В общем, перемещение китежан на Кьяру — только первый шаг к спасению города. Теперь из-за них у нас еще прибавилось забот. Ведь магическое поле, твоими, между прочим, усилиями, на планете сейчас вполне достаточное, чтобы подпитать сильного мага. А Антимир и так далеко не слаб.

— Ты думаешь, маг уже на…? — начал Мясоедов, и опять Никита его опередил:

— Похоже, они заключили соглашение. Не знаю, что обещала убийце Ксения, но в обмен, она, совершенно точно, потребовала уничтожения Кьяры, или, по крайней мере, Китежа. Это ведь у нас с ГСС больной вопрос: докажи мы сейчас, что китежане способны благополучно существовать и развиваться в современном мире, и службе стабильности конец. И уж, во всяком случае, ГСС потеряет авторитет и превратится в захудалый второстепенный отдел. А это и престиж, и финансы, и самоуважение. Ну, ты порнимаешь…Волчок сделает все, чтобы такого не допустить.

— Чего ж мы ждем-то? — вскинулся Севастьян.

— Сиди уж, — махнул рукой Сыромятин. — Жарко с ребятами отправился на разведку, и пока от них не придет сообщение, спешить некуда.

— Ну, уж нет, — возразил Мясоедов, лихорадочно хватая походный мешок и проверяя оставшееся там содержимое: экипировку и оружие. — Не вижу смысла ждать. Придет убийца в Синеозерье или нет, но я сейчас должен быть рядом со своими, на Кьяре. Координаты скидываю тебе на комм, — он щелкнул клавишей и, не слушая возражений друга, бросился в транспортный отдел, где чуть больше получаса назад оставил в ангаре патрульный флайер.

Мясоедов не слишком хорошо знал, что именно сможет противопоставить могущественному магу, но не собирался позволять хладнокровному убийце уничтожить все, что было дорого ему в этой жизни.

Но Ксения, Ксения, как она могла! Пусть их объединяла далеко не беззаветная любовь, но после операции в Плоском мире хищная блондинка вызывала интерес и симпатию, и ночь, проведенная в «Сиреневом закате», оставила надежду на что-то более серьезное, чем короткий флирт. Сейчас патрульный клял себя за излишнюю доверчивость. Такого предательства Севастьян не ожидал. Мысли невольно переметнулись к другой девушке, любящей, доверчивой и немного наивной, потерянной, кажется, уже навсегда.

Однако момент был совсем не подходящим для запоздалых сожалений. Портал перебросил флайер на орбиту Кьяры. По экранам побежали цифры, потом картинки, и Севка отвлекся от воспоминаний. Планета приблизилась в визуале, и за иллюминатором медленно проплыл огромный прямоугольник Чернолесья, замелькали светлые рощи Зеленой Долины, рядом — Синеозерье, высокий холм, отблеск воды. Мясоедов щелкнул клавишей, торопясь увидеть золотые купола храмов святого града, и замер, боясь поверить собственным глазам: у озера Китежа не было.

На приметном месте у побережья, где совсем недавно радостно обустраивались избавленные от проклятия горожане, царили запустение и покой, словно никогда и ступала там нога человека.

— Может, снова ушли под воду? — сам не веря слабой надежде, патрульный облетел озеро, вглядываясь в глубину и напряженно прислушиваясь к тихому гудению биоискателя. Тщетно: сканер упорно показывал отсутствие не только разума, но и вообще крупных живых существ. В воде не оставалось даже обычной рыбы, как будто таинственный катаклизм унес ее из Синеозерья вместе с исчезнувшими пришельцами из другого мира.

Вспомнив рассказ Никиты, Севастьян посадил флайер и, выскочив из кабины, рванулся в воду, представляя себе ряды окаменевших замороженных статуй, однако, уже заплыв на глубину и не найдя ничего подозрительного, сообразил, что талантом заморозки владел вовсе не маг-убийца, а красивая ведьма, мать Сыромятина. Все это, однако, не объясняло исчезновения ценнейших подопечных ГСП.

Мясоедов медленно поплыл к берегу, больше не оглядываясь по сторонам, ломая голову над неразрешимой загадкой, и закономерно поплатился за неуместную беспечность: метрах в трех от берега его сковала странная сонливость, тело охватило оцепенение, патрульный закружился на месте и медленно погрузился на дно.

Очнулся Севастьян в пустом помещении, в котором, после недолго осмотра, опознал каюту звездолетки. Стандартная комната корабля, знакомого по прошлым заданиям, была привычно пуста: ни мебели, ни оборудования, — но дополнена чем-то вроде прозрачной стеклянной клетки — так, во всяком случае, сначала показалось Мясоедову — в которой и содержался патрульный. От стен и потолка исходил бледный желтоватый свет, едва разгонявший полумрак. Руки были связаны плетеным шнуром, но ноги оставались свободными, и, опершись на стену, пленнику с трудом удалось подняться.

Подойдя к невидимому барьеру, китежанин понял свою ошибку — границы решетки образовывало энергетическое поле, мерцавшее угрожающими сполохами при каждом приближении. Мясоедов попытался размяться, чтобы разогнать онемение, и несколько раз прошелся вдоль стены, стараясь не приближаться к черте, ограничивающей действие барьера. Излучение давило, мешало идти, пригибая к полу, вызывая неприятные покалывания в желудке и тяжесть в висках. Сколько времени он сможет выдерживать давление барьера, патрульный не знал.

К счастью неизвестные похитители оставили пленнику комм. Циферки на экране утверждали, что с момента возвращения на Кьяру прошло всего три часа. По внутреннему Севкиному времени утекло намного больше. Попытка связаться по комму с Богоданом или хотя бы с Никитой ни к чему не привела: связанные руки не позволяли дотянуться до клавы. Хотя, скорее всего, излучение барьера блокировало и сигналы связи.

Отсутствие видимых врагов заставляло нервничать и строить нелепые догадки. Волновала и судьба Китежа. Мясоедов чувствовал ответственность за оборотней, которых сорвал пусть и с неприятного, но относительно безопасного плавучего острова в пугающую неизвестность. Он даже не представлял, что с китежанами могла сделать ГСС. Успокаивала лишь мысль о том, что уничтожение подопечных спасательной службы не осталось бы без последствий даже для самого Миклоша. С другой стороны… Если Китеж будет уничтожен руками безумного мага, то это ведь совсем другое дело?

И мысли Севастьяна вновь следовали по опасному кругу, принимая все более мрачный оборот. Возникло навязчивое желание, чтобы хоть что-нибудь начало происходить, лишь бы избавиться от тягучей, давящей неизвестности. Впрочем, помещение недолго оставалось пустым.

Стены внезапно ярко вспыхнули, дверь распахнулась, и в каюту вошли двое: Ксения в черном комбинезоне офицера службы истории, с наплечником бластера и незнакомый Мясоедову худощавый, довольно высокий блондин в полотняном светлом костюме свободного покроя. Бесцветное лицо незнакомца, несмотря на правильные черты, сразу вызывало неприязнь. Даже не догадывайся Севастьян, что видит перед собой маньяка — убийцу магов, озлобленность и ожесточенность, сквозившие в эмофоне блондина, подсказали бы ему, насколько опасен спутник Ксении.

— Зря ты, пожалуй, с ним связалась, — невольно подумал он вслух.

— Тебя не спросила! — огрызнулась девушка. — Лучше признавайся, где Китеж! Тогда, может быть, отделаешься легким испугом.

— Не знаю я, сам искал, — раздраженно ответил Мясоедов. — А знал бы, все равно не сказал бы. — Он невольно ухмыльнулся, поймав себя на том, что говорит, как киношный партизан на допросе фашистов.

— Зря смеешься. Сказал бы, — уверенно отозвался незнакомец, заметивший его усмешку. — Но ты и, правда, не знаешь. Я вижу. Сканировать будем или не стоит тратить время? — обратился он к Ксении.

Севастьян перевел взгляд на девушку. Он ожидал примирительного, чего-то вроде: — «Не знает, и пес с ним»! — но Ксения неожиданно задумалась.

— Мне точно известно, что город он на Кьяру переместил, — медленно сказала она, не глядя на Севастьяна. — Куда же горожане могли исчезнуть? И сам город, дома, храмы, соборы? Исчезли бесследно. Не верю я в такие чудеса. Быть может, он знает, но у него блок? Лучше просканируй!

— Как хочешь, — пожал плечами маг. — Я-то уверен. Или может, ты попробуешь проверить сама? Это ведь, знаешь, не безвредно, а мне показалось, что он тебе не… — Ксения не дала ему договорить.

— Да. Потому сама и не хочу. Сканируй, — уверенно и зло сказала она.

— Сканируй, — повторил Мясоедов, уже понимая, что этой, ничем не оправданной жестокости Ксении никогда не простит.

Атака мага последовала немедленно. Наверное, если бы не многочисленные барьеры, сканирование не оказалось бы таким болезненным. Однако служба спасения предусматривала психическую защиту своих сотрудников. Видимо, нападение менталиста активировало и собственные слабенькие экстрасенсорные способности Мясоедова — сразу прорваться сквозь барьер магу не удалось.

Патрульному показалось, что десятки жалящих насекомых впились в трепещущий мозг, пытаясь преодолеть тонкую пелену защитных психокодов. Он невольно взвыл от болезненного «ожога». Боль, злость и ненависть неожиданно подсказали Севастьяну решение.

— Помоги! — мысленно обратился он к отцовскому артефакту, и черный камень кольца вдруг вспыхнул ослепительным светом. Силовой барьер клетки, казалось, взорвался в ответ бело-синими всполохами. Зажмурившись, Мясоедов отшатнулся и, споткнувшись, рухнул на пол, лицом к стене. Он услышал громкий крик Ксении и хриплое неразборчивое шипение мага. Что-то рухнуло с оглушительным грохотом, потом раздались громкие незнакомые голоса, говорящие на чужом языке.

— Сбилась настройка лингвиста, — понял Севастьян перед тем, как окончательно лишился сознания.

Очнулся Мясоедов все в той же звездолетке. Во всяком случае, так он решил, увидев над головой светящийся желтым потолок.

— Давай, поднимайся, симулянт, — раздался рядом неестественно бодрый голос Никиты. — Ничего себе патрульный у ГСП. Прям, как барышня, чуть что — в обмороки падать! Хорошо, Ксюха тебя не видит, она бы еще и не так сказала.

— Тебя бы так просканировали, небось, тоже не прыгал бы от счастья, — огрызнулся Мясоедов. — И про заразу эту мне не говори. Вот уж бабы пошли! Кстати, где она? — Севастьян, наконец, сообразил, что власть переменилась. Он неосторожно приподнялся на локтях, чтобы осмотреться и взвыл от резкой боли в затылке.

— Уау! — патрульный снова рухнул на мягкий лежак, а Никита, сочувствующе прищелкнув языком, ответил:

— Сбежала она. Вместе со своим магом сбежала. Не успели перехватить. — Сыромятин покачал головой, глядя на позеленевшую физиономию друга, и посоветовал:

— А ты лучше пока полежи. Любомир тебя просмотрел, что-то подправил, сказал, что успели вовремя, но еще бы пара минут — лежать бы тебе до конца дней овощем на грядке.

— Так уж и овощем! А как вы вообще узнали-то, что со мной? И куда опять пропал Китеж? — поинтересовался Мясоедов. — Последнее, что я помню — боль в голове, и… Ага, артефакт. Я попытался активировать кольцо, потом вспышка и все. А… были еще какие-то голоса или померещилось мне? — припомнил он.

— Вспышка тебя и спасла — приборы засекли всплеск фона, ну мы с пауками и подоспели. Скажи спасибо флускам. Их голоса ты, кстати, и услышал.

— Флускам? А они здесь причем?

— Причем, притом! Они как раз тебя и спасли. И Китеж тоже. Успели переместить на Гуэргу. Сорвали сгоряча весь блок биосферы и этносферы. Там еще долго даже трава не будет расти.

— Значит, все-таки спасли! — умиротворенный, Севка закрыл глаза. — Молодцы. Расскажи, как все прошло-то? Китежане, значит, на Гуэрге?

— Сейчас подойдет Жарко и все расскажет. Деталей я тоже не знаю, — объяснил Никита. — А ты пока лекарство выпей и отдохни.

— О кей, — согласился Мясоедов, глотая желтоватую таблетку обезболивающего. — Тогда я, пожалуй, и правда, немного посплю.

Разбудил патрульного хрипловатый голос иллирнийца.

— Флуски курировали ваш китежский вояж с самого начала, — Фьори, довольный успехом первой совместной с негуманоидами операции, охотно делился впечатлениями:

— Мне, как инициатору, ребята — пауки, то есть, — доверили координаторскую работу: сидеть перед визором и отслеживать ход событий. Ну и Иодзолискин вместе со мной сидел, их старший. Не хотел уходить — уж очень ему хотелось поучаствовать в спасательной операции. Никогда не думал, что пауки могут так психовать! Когда Севастьян перетащил китежан на Кьяру, он аж на месте подпрыгивать начал от возбуждения. Молодчина! — обратился кот к Севке. — Смотрелось как хороший детектив: не успел ты уйти в портал, как вдруг маяк на Буяне сигнал тревоги выдал. Я связался с Никитой, а Иодзи собрал отряд добровольцев и толкнул речь о том, что это идеальный шанс показать себя. Когда на берегу образовались оперша из ГСС и мужик этот, сенс, у флусков уже были готовы сквозные порталы и переместитель. Бац! И город исчез прямо у них из-под носа! Ты бы посмотрел на эти рожи! Зрелище того стоило. Вот только Севку перехватить не успели. Извини, — смущенно добавил он.

— Да ладно. Главное — город спасли, — отмахнулся Мясоедов, с трудом сдерживая зевок.

— Кстати, Богодан просил меня срочно передать, уж не знаю, почему он не позвонил сам, — сказал Никита, — что ты можешь готовиться к выступлению на Координационном совете. Сказал, что осталось всего две надели. Хотя Совет, между прочим, через восемь дней. Ты-то понимаешь?

— Ага, — разумеется, Севастьян отлично понял слова начальника. Если удастся убедить Ученый Совет, то останется меньше недели на то, чтобы подготовить новую экспедицию в Плоский мир и вытащить оттуда разумных тюленей.

Впрочем, Мясоедов сильно рассчитывал на помощь флусков. После спасения китежан кое-кого из новоявленных патрульных Севастьян смело мог зачислить себе в друзья. Оставался еще один вопрос, который он давно собирался задать Никите. Просто из любопытства.

— А как же ты? — осторожно поинтересовался он. — Уже решил?

— А я, наверное, рвану на Белинду, — с деланным легкомыслием сказал Сыромятин. — Женюсь на Славке, стану князем.

— Чего так безрадостно? — Севастьяна удивило прозвучавшая в голосе друга сардоническая нотка. — Ты не опережаешь события? Тебе ведь еще война предстоит, чуть ли не с корсами?

— Потому и не радуюсь, — хмыкнул Никита. — И на вас с Жарко надеюсь. Ты после Земли-два, как освободишься, сразу на Белинду прилетай. Буду ждать.

— Договорились. Хотя, если честно, плохо представляю, чем смогу помочь, — не большой военный опыт Мясоедова ограничивался эпической битвой орков с эльфами в Чернолесье.

— Ничего, успокоил Сыромятин. — Я на этот счет уже и с пауками поговорил. Обещали подстраховать.

— Кстати, а как китежане восприняли появление разумных гигантских пауков? — поинтересовался Мясоедов.

— Нормально. Флуски просто молодцы. Знаешь, они сообразили сказать горожанам, что их послал на помощь Ярила, — объяснил Жарко.

— И что? — не понял Мясоедов.

— А то, что в древнерусском пантеоне многоногими и многорукими посланцами богов никого не удивишь. Это тебе не христианство, — вмешался Никита. — Вмешательство Ярилы китежане восприняли совершенно естественно и поверили сразу. Думаю, если бы пришельцами оказались гуманоиды, убедить горожан в их божественном происхождении было бы намного сложнее. А так — Иодзолискин говорил, что Мстислав доверился им без всяких сомнений и успокоил горожан за несколько минут. К нашему счастью. Флуски страшно довольны своей первой спасательной операцией и прониклись теплыми чувствами к новым подопечным настолько, что готовы предоставить китежанам большой участок земли на побережье южного океана.

— Так что теперь Китеж останется на Гуэрге, под заботливой опекой хозяев и самого Богодана Приходько, — заключил Жарко. — Бесстрашные ребята. И князь у них молодчина.

— Всегда думал, что в язычестве что-то есть, все эти идолы, песни, пляски, — отличная идея, — жизнерадостно подытожил Мясоедов, потирая синяк под левым глазом и полностью игнорируя возмущенный взгляд Никиты.

— Вот это ты как раз сейчас и попытаешься рассказать Богодану, — мстительно сообщил новоиспеченный князь руянцев Белинды. — Он звонил полчаса назад и просил зайти, чтобы обговорить текст твоего выступления на Координационном совете.

Патрульные опять валялись на теплом песке у сиреневого океана, но в этот раз, после встречи с Богоданом, уже Севастьян лихорадочно мусолил в руке огрызок древнего карандаша, мучительно подыскивая аргументы для Ученого Совета.

— Перспективная цивилизация? Паранормальные способности? Необычная мутация? — перебирал он вслух, надеясь на подсказку друзей.

— Да не городи ерунды, — охладил его надежды Никита. — Ну что в разумных тюленях необычного? Да и перспективного не вижу.

— Действительно, — поддержал Фьори. — Не стоит мелочиться. Нужно идти кратчайшим путем.

— Каким именно? — саркастически осведомился Мясоедов, не ожидая осмысленного ответа.

Однако, кошак, в отличие от буянского князя, немедленно выдал практическое решение:

— Да просто заяви, что ты как сотрудник Службы перемещения хочешь поставить оригинальный социально-исторический эксперимент. Например, прогрессорский — пообещай в кратчайшие сроки довести подопечных с уровня «А», на котором они безусловно находятся сейчас, до уровня «С», предкосмического. Ну, скажем, за двести пятьдесят стандартных галактических циклов. И под твою личную ответственность! Спорим, Координационный Совет перед такой приманкой не устоит? Да что там, и сам Богодан не устоит: для консервативного исследователя-историка цивилизаторство — это просто вызов!

— Ты че? Обалдел? — вызверился Мясоедов. — Какие двести пятьдесят циклов? Это же сто пятьдесят лет. Я столько не протяну.

— Тем более, — без всякой логики заявил Жарко. — Значит, ты вообще ничем не рискуешь. А плюсов — море! Переместишь своих тюленоидов, без всяких проблем получишь кураторство. А отдуваться, в случае чего, потом будет служба спасения, то есть Богодан. Уж он-то нас всех переживет.

— Может, отдуваться и не придется, — буркнул Севастьян, вспомнив Ньюфа.

По крайней мере, один подопечный предкосмического уровня у него уже был. А может, даже и повыше. Мясоедов отлично помнил, как уверенно тюлененок вел флайер по пеленгу. А ведь у гениального отца и детеныши вполне могут быть гениальными! Нужно только создать для них подходящие условия.

— Пожалуй, это может сработать, — неуверенно пробормотал он. — Спасибо, старик.

— И не сомневайся, сработает, — Жарко лениво потянулся, распластавшись на песке, и брезгливо отряхнул лапу, случайно коснувшись воды. — Только Богодану заранее ничего не говори. Пусть сюрприз будет.

— Хм, ты тоже… — Мясоедов встретил предупреждающий взгляд Никиты и замолчал. Похоже, неясные подозрения мучили не только его одного. И сейчас действительно не стоило говорить вслух ничего лишнего.

— Хорошо, пусть будет сюрприз, — уступчиво согласился он.

Эпилог

Турнир

Победителей не судят

Поговорка

По дороге с космодрома делегация Буяна застряла в автомобильной пробке. Бесконечная лавина машин начиналась далеко впереди и исчезала в сиреневатой дымке, скрывающей город.

— Приехали! — заявил молодой водитель, представитель встречающей организации. Простоватая мальчишеская физиономия расплылась в дружелюбной улыбке. Вампирскую натуру парня выдавали лишь красные глаза и крупные клыки. При этом, от него, словно в насмешку, сильно разило чесноком.

— Что ты хочешь этим сказать? — мрачно спросил Оберон.

— Так пробка же! — удивляясь непонятливости инопланетных гостей, жизнерадостно повторил вампир. — Часа три простоим. Здесь на виадуке по утрам так всегда. Зачарованное место.

— Сейчас без двадцати девять. Регистрация участников начинается в девять и заканчивается в десять тридцать, — Сель вытащил из папки листок с распечаткой программы. — Если мальчишка не врет, нам не успеть.

— У меня пленарный доклад в одиннадцать, у вас троих — секционные бои в час. Времени осталось не так много. Надо было отправиться с Боннваном, — владыка Светлолесья грубо выругался по-эльфийски.

Сель мысленно согласился с хозяином. Действительно, стоило последовать примеру старого целителя. Боннван, белый маг Пятиозёрья, не доверяя земной технике, отбыл с Буяна прямо в зал регистрации индивидуальным порталом. Однако Саламандр, лидер и вдохновитель команды, решил сэкономить. Его право: именно Огневик настоял на участии буянцев в турнире и сумел уговорить остальных. Никто не знал, зачем Хозяину пустынь понадобился магический контракт с Землей. Не испытывал особого энтузиазма и сам Сель. И если бы не приказ Оберона, телохранителем которого лучший оперативник ГСП подвизался уже третий год, он постарался бы сорвать переговоры с пустынниками.

Между тем, владыка Светлолесья внимательно уставился на шофера:

— В город ведет только одна дорога?

— Да нет, — парнишка насмешливо ухмыльнулся, демонстрируя роскошные клыки. — Есть еще главная федеральная трасса. Там пробки поменьше.

— А что же ты, — угрожающе начал Оберон, но тут в разговор вмешался Саламандр:

— Откуда тут вообще взялся вампир? Нас ведь предупреждали, что появление магических существ на Земле, кроме участников турнира, запрещено. Как и применение магии без специального разрешения.

— Все правильно, — охотно подтвердил красноглазый.

— Тогда что тут делаешь ты? — на когтях Саламандра опасно задрожало пламя.

— Угадай с трех раз, — расхохотался вампир и беззвучно исчез, оставив в салоне старенького болида мерзкий чесночный след.

— Кьяра, — Сель наконец сложил все детали головоломки. — Конкуренты! А мы, дурачки, правила нарушить боялись.

— Они, как видишь, не побоялись, — Огневик метнул пренебрежительный взгляд на спутника эльфийского Владыки.

На покрытом крупной чешуей лице ясно читались нелестные мысли: — Где Оберон отыскал такого урода? Зачем включил сирфа с белыми птичьими крыльями в боевую команду?

— «На себя бы посмотрел, крокодил бесхвостый», — мысленно огрызнулся Сель. Владыка порой поругивал телохранителя за вульгарные словечки, заимствованные у людей и недостойные сирфа, но ведь боевой маг — не придворный шаркун. Да и какой он сирф, с такими-то крыльями? Просто обманка.

Селю, сирину с Эллады, давно надоело выдавать себя за мутантного полуэльфа, но условия задания требовали компромисса: охранять владыку Светлолесья от посланцев огненных пустынь мог только носитель эльфийской крови, пусть и не совсем чистой.

Ненависть к заклятому врагу на мгновение заставила забыть о подлой выходке соперников. Затем мысли вновь вернулись к турниру.

Похоже, представителям Буяна не удастся даже принять участия в финальной схватке. И команда Кьяры без борьбы подпишет право на контракт с Землей на монопольное оказание «парапсихологических услуг». Так в Департаменте колоний стыдливо называли использование магических талантов, которые неожиданно проявились у земных переселенцев в нескольких новых мирах.

Первоначально в конкурсе участвовали команды почти двадцати планет. В финал вышли только две: Буян из системы Ярилы и Кьяра из системы Орка. Победителей пригласили на Землю для последних состязаний. В финальный турнир входили два доклада руководителей делегаций с научным обоснованием «парапсихологических достижений» — оргкомитету хотелось выбрать наилучшее объяснение для заказчиков. Затем, во время практической демонстрации силы, трем участникам команды предстояло сразиться один на один с соперниками за приз в трех номинациях: боевой магии, целительства и творения.

Однако, похоже, делегация из системы Орка, опасаясь мощи соперников, решила получить приз без борьбы.

Потянулось томительное ожидание.

— Может быть, связаться с оргкомитетом? — предложил Сель, просто чтобы нарушить тягостное молчание.

— Без мыслесвязи? — буркнул Саламандр. — И кто нас здесь услышит?

Все верно. Без магии они даже не смогут сдвинуть с места вонючую механическую повозку, когда «пробка» наконец рассосется. Выдавать себя, признаваясь в умениях обращаться с земными механизмами, Сель не имел права ни в коем случае.

— Ну… — начал молодой сирф. Его внезапно осенило. — Там ведь должен быть Боннван. Уж он-то нас обязательно услышит. Конечно, это нарушение правил, но, наверное, хуже не будет.

— Верно. Попробуем? — Оберон бросил вопросительный взгляд на Огневика.

После многолетней борьбы Светлолесья с огненными демонами пустынь и кровавых потерь с обеих сторон, двое владык недавно заключили хрупкий мир. Участие эльфов в турнире стало одним из его условий — контракт с Землей был мечтой Саламандра. Сейчас проявлять инициативу сам Владыка эльфов не собирался, не понимая, что движет Огневиком: меньше всего Хозяин пустынь походил на бескорыстного филантропа.

А что буянцам могла бы предложить Земля? Чтобы получить истинную силу, в отсутствие магического поля, темному магу пришлось бы истребить две трети населения планеты, подпитываясь болью и смертью. А светлым магам Земля не сулила вообще ничего — эмофон любви и радости на планете измерялся ничтожными долями маны.

— Ну, если других предложений нет, — Саламандр неохотно принял чужую идею. — Попробуем.

Несмотря на объединенные усилия всех троих, с Боннваном удалось связаться лишь через двадцать минут. Мыслесвязь блокировали многочисленные помехи.

— Где вы? — раздраженно отозвался белый маг, не тратя драгоценных минут на приветствия. — Регистрация заканчивается. Соперники и наблюдатели на месте, а…

— Мы застряли в пробке, — невежливо перебил собеседника Сель, нарушая негласную табель о рангах. И правильно сделал, поскольку связь сразу же прервалась. Эльф даже не был уверен, что его услышали. Повторные попытки докричаться до старика оказались безуспешными.

— Кьяра. Глушат, — уверенно сказал Огневик. — Еще немного подождем.

Сель первым заметил движение в передних рядах. Сиреневая дымка над городом посветлела, и машины медленно двинулись с места. Сзади раздраженно загудели.

Им срочно был нужен шофер. Сирф огляделся. Справа от них в блестящей яркой повозке целовалась парочка. Белокурая нарядная девушка, перегнушись из-за руля, не обращая внимания на гудки, страстно обнимала длинноволосого грязного оборванца с серьгой в левом ухе, сидевшего на заднем сидении.

Телохранитель эльфийского владыки не стал задаваться вопросом, что делать. Его как будто вело непривычное вдохновение. Распахнув дверь, Сель вырвал длинноволосого из объятий девицы, выволок из роскошной тачки и, слегка встрянув, спросил:

— Водить умеешь?

— Ха! — презрительно сморщился землянин. На грязной роже было написано непомерное самодовольство. Умеет. Но как заставить себе повиноваться без магии? Сель, поколебавшись, снял два золотых перстня — накопителя и протянул бродяге.

— Отель Хилтон, — назвал он адрес оргкомитета. — Добраться за двадцать минут. Сумеешь за пятнадцать, добавлю еще.

— Хорошие штучки, — сжав кольца в ладони, протянул грязнуля. — Идет.

Красотка в соседней машине обиженно взвыла, увидев, как дружок устраивается на месте шофера. Болид устремился прочь, сопровождаемый потоком незнакомых ругательств. Сель с интересом прислушался.

— Голубой? — вопросительно повторил он. — Что она хотела этим сказать? Маг воздуха? А почему тогда педе..

Оборванец, не оборачиваясь, громко хмыкнул, и Сель замолчал. Покинув мост, машина вильнула влево, вырвалась из общего потока и резко ускорила ход. Землянин действительно оказался мастером своего дела.

— Однако! — растерянно откомментировал Саламандр, когда через десять минут металлическая повозка остановилась у входа в красивое здание со знаком Департамента колонизации. Сель решительно потянул с пальца перстень.

— Два, — оборванец нагло показал сирфу два пальца. — Довез быстрее.

— Логично, — уступил Сель. Он предусмотрительно выкачал энергию из накопителей, и сейчас они превратились просто в драгоценные безделушки.

Схватив добычу, землянин выскочил из машины. Потом обернулся и внимательно посмотрел на Селя:

— Слышь, ангел, — оборванец помахал в воздухе перстнями. — Захочешь вернуть колечки, приходи сегодня вечером в «Кошкин дом». Мы с ребятами там играем.

— Щас, уже бегу, — тихо буркнул сирф, но, кажется, бродяга услышал.

— Значит, облом, — наглец пожал плечами и, ловко перебежав через дорогу, где вновь образовалась пробка, скрылся между домами.

Они едва успели. Председатель оргкомитета, господин Герд, благообразный седовласый землянин, укоризненно покачал головой, кивая на трибуну, откуда уже вещала магичка с Кьяры. Тощая брюнетка несла какую-то чушь о тонких материях подсознания. Земляне глубокомысленно кивали. Зеленоватая кожа магички выдавала сильную примесь оркской крови. Сель скрипнул зубами, заметив среди соперников ухмыляющуюся физиономию вампира и равнодушно скользнул взглядом по телохранителю кьярского целителя — полуорку, патрульному ГСП, знакомому по совместной операции на Белинде.

Волшебник Боннван смерил соотечественников возмущенным взглядом.

— Все в порядке, — тихо пробормотал Огневик. — Мы же здесь!

— Еще бы, — свирепо прошипел волшебник. — Десять квантов маны на ликвидацию пробки, пять на одурманивание шофера и еще пять на маскировку магического фона. Это нам аукнется в схватке.

— А перстни-то зачем? — смущенно спросил Сель, которому все стало ясно.

— Мотивация, — немногословно сказал целитель, и, заметив недоумение белокрылого полуэльфа, пояснил: — Землянин должен как-то объяснить себе свое поведение, иначе магический след окажется слишком сильным.

— Была у него мотивация и без того, — пробормотал сирф, но его, к счастью, никто не услышал.

Волшебницу сменил на трибуне Оберон. Его доклад «О биополе „магических“ планет» Сель лично скачал из глобалнета и считал полным бредом, однако владыку выслушали так же благосклонно, как и оркскую брюнетку.

После короткого кофе-брейка начались магические состязания. Бои проходили в спортивном зале, на круглой арене, покрытой защитным куполом.

Несмотря на потери маны, Боннван играючи одолел в целительстве оркского знахаря. Объекты — двое темнокожих немолодых мужчин, доставленные на арену жертвы теракта, — по мнению земных медиков, были обречены на смерть. Обезображенные лица, изувеченные конечности, раздавленные внутренности, множественные повреждения черепа — не слишком приятное зрелище, пусть и привычное для боевого мага.

Буянскому целителю предстояла непростая работа — умирающий валялся в луже крови, а его раздавленный живот превратился в кровавое месиво из мяса, осколков металла и обрывков ткани.

Сель с интересом наблюдал за действиями Боннвана: старик работал по старинке, наложением рук, и лишь немногие видели окутавшие больного белые струйки маны. Целитель демонстрировал магию высшей пробы — разрушенный организм стремительно восстанавливался, затягивая раны, выдавливая чужеродные тела, заращивая переломы.

На полное исцеление ушло ровно двенадцать минут — сирф специально засек время. Причем, собственно лечение травм заняло минут восемь, а остальное — общий осмотр, устранение и профилактика болезней, косметическое заращивание шрамов — было личной инициативой тщеславного старика.

Закончив работу, Боннван отошел в сторону и сделал выразительный жест в сторону судейской комиссии.

— Где я? — человек приподнялся на локтях в луже собственной крови и растерянно посмотрел по сторонам. Сель мог бы поклясться, что исцеленный землянин помолодел на добрый десяток лет. Эффектно. Земляне зааплодировали. Боннван снисходительно кивнул.

— Повезло мужику, не только спасли, но и омолодили бесплатно, а ведь кто-то, с более легкими ранами, так и останется на всю жизнь калекой, — философски подумал сирф.

Оркский целитель провозился со своим объектом больше получаса, но, несмотря на полное восстановление внутренних органов и поврежденных конечностей, на теле бедняги так и остались следы увечий.

Решение арбитров было единогласным и не нуждалось в комментариях.

Саламандр без особого труда превзошел кьярского волшебника в творении, использовав старую заготовку для создания пустынных монстров. Кьярца, коренастого невысокого мужичка с внешностью крестьянина и глазами художника, подвела не магия, а психология. И дело даже не в том, что воплощенная им слишком пышная красавица с аппетитными формами пришлась не по вкусу землянам, а скорее в том, что свирепые боевые демоны, созданные Огневиком, больше отвечали практическим потребностям заказчиков. Человечеству нелегко давалась дорога во Внеземелье. При виде жутких многоруких тварей члены оргкомитета радостно переглянулись.

— Мы их сделали, — понял Сель. В своем успехе он не сомневался.

Соперником Селя в боевой магии оказался знакомый вампир-водитель. Парнишка был совсем не прост. Полный магистр, кто бы мог подумать!

Бойцы вышли на арену. Воздух под куполом сгустился, потемнел. Стало трудно дышать, и в концентрированной мгле, напротив, загорелись красные глаза. Вампира окутало красноватое сияние, когти вытянулись и изогнулись, клыки увеличились и заострились, уродуя побледневшее лицо. Белые крылья эльфа засияли в ответ неярким мягким светом.

И тут вампир атаковал. Невероятный прыжок, стремительное движение в попытке вцепиться сопернику в горло. Бросок в сторону, взмах крыльев и легкий смешок буянского мага. Скорость была так велика, что земные наблюдатели даже не успели понять, что произошло. Тьму пронзили два ярких белых луча и скрестились на гибкой черной фигуре. Вспыхнув факелом, вампир рухнул на песок арены. Тьма под куполом рассеялась. Это был конец схватки. Поединок боевых магов оказался самым коротким и малозрелищным. Чтобы одолеть обманщика, сирину хватило двух, заряженных энергией перьев — по одному с каждого крыла. Перья истаяли разящим белым светом, и обожженного воющего нелюдя соратники уволокли с арены к целителю. Разозленный поражением орк одним взмахом руки привел парня в порядок.

Чистая победа. Слишком легкая победа. А ведь пути к финалу кьярцы одолели не меньше десятка сильнейших соперников. Почему они уступили так легко?

Игра в поддавки, вот как это называется, вспомнил сирф. Он поискал взглядом напарников. Оберон обсуждал с волшебником детали последней схватки. Странно напряженный Огневик не сводил ненавидящего взгляда с кьярской волшебницы, о чем-то спокойно выговаривавшей исцеленному вампиру. Может, ему просто показалось, и все в порядке?

Тем временем, Герд пригласил команды в зал заседаний и занял место в президиуме. Не успел председатель начать оглашение результатов, как к столу подошла магичка и протянула сложенную вчетверо бумажку. Герд пробежал записку глазами и поморщился, затем устремил задумчивый взгляд в окно, избегая смотреть в зал. Вот он, подвох, понял Сель. Землянин встал и заговорил:

— Уважаемые колонисты, дамы и господа! Минуту назад я собирался объявить победителя и честно признаться в нашем небольшом розыгрыше, — председатель сделал паузу, и маги с недоумением переглянулись. Но Герд не стал затягивать с объяснениями:

— Дело в том, что в ходе отборочных соревнований обе ваши команды проявили себя весьма достойно, и сразу же после завершения предварительного отбора мы приняли решение воспользоваться услугами и Буяна и Кьяры. Так сказать, на паритетных началах. Однако, не желая лишать себя удовольствия понаблюдать финал, оргкомитет не стал объявлять о решении заранее. Турнир прошел действительно блестяще. Однако, что мы имеем сейчас? — взгляд Герда устремился в зал, где у выходов внезапно появились охранники в силовых комбинезонах с антимагической защитой.

— Боннвану на один взмах руки, — отметил Сель. Да и ему самому, супернорму, оперу Института истории, сильнейшему боевому магу Светлолесья, разыгрывающему из себя робкого фаворита, справиться с земными вояками не составило бы труда — активация амулета, силовой удар, и магия вновь вступает в свои права. Технологические средства, которыми земляне пытались защититься от «парапсихологических» воздействий, были, мягко говоря, далеко не совершенны. Но молодого сирфа заинтриговала путаная речь председателя. Он не видел никаких причин для столь беспрецедентных мер безопасности.

После короткой паузы землянин посуровевшим голосом сказал:

— Так вот. Как только что выяснилось, команда Кьяры, нарушив все законы, применила на Земле мощнейшую магию, создав зачарованное место на виадуке возле космодрома, чтобы помешать соперникам вовремя прибыть на соревнования. Это была иллюзия автомобильной пробки.

— Иллюзия! — дружно ахнули буянцы.

— Да, иллюзия, на которую команда истратила значительные магические силы, что и привело, в конечном итоге, к ее поражению, — безжалостно подтвердил Герд. — Ответные вынужденные меры буянцев мы преступлением не считаем.

Сель увидел на лицах напарников облегчение. Рано радуетесь, — мелькнула неожиданная мысль. Он оказался прав. Герд продолжал:

— Мы уже готовы были отдать делегации Буяна заслуженную победу, однако нам предоставили убедительные доказательства гораздо более тяжкого преступления, совершенного одним из буянских магов.

— Саламандр, — ни секунды не сомневаясь в своей догадке, Сель обернулся к Огневику, торопливо активируя подходящие боевые заклинания в комме, замаскированном под драгоценный золотой браслет. Туда же устремились взгляды всех присутствующих в зале. Охранники подняли оружие. Волшебник Пятиозёрья воздел руки, охваченные белым сиянием магии воды. Саламандр медленно поднялся, на мгновение окутался пламенной стеной и исчез. Резким хлопком ладоней Боннван погасил пламя и обратился к председателю:

— Итак, в чем же нас обвиняют?

— Не вас, — откашлявшись, ответил впечатленный зрелищем Герд. — Его. Ваш э-э коллега готовился захватить крупнейшие пустыни Земли. Уже были призваны отряды демонов для доставки на места сражений, и найдены союзники среди кочующих там племен. Маги Кьяры легко добились от негодяев признания в предательстве, при этом, кхм, — он вновь сделал короткую паузу, — разумеется, вновь нарушив земные законы, что и было зафиксировано службой парапсихологического контроля. Так вот, Саламандру не хватало только одного — контракта с разрешением на применение магии на родине человечества. После этого ничто не смогло бы его остановить. Мы благодарим представителей Кьяры за разоблачение заговора, однако сейчас просим обе делегации немедленно покинуть Землю. Видимо, наша планета еще не созрела для парапсихологических воздействий. Вам обеспечат охрану на трассе до космодрома.

Председатель указал на солдат, застывших возле дверей. Кто-то из кьярцев фыркнул, кажется, вампир, затем маги обеих делегаций громко расхохотались.

— Думаю, мы предпочтем портал. За мой счет — решительно заявил Боннван. Он посмотрел на эльфов. Те дружно кивнули.

— Мы тоже, — согласилась кьярская магичка.

Несколько мгновений спустя участники неудавшегося турнира покинули Землю, оставив разочарованных землян в опустевшем зале заседаний.

— Ну, и на фига нам все это было нужно? — спросил Сель, увидев родные березки Светлолесья и привычно делясь с деревьями крохами энергии. Было немного жаль отданных накопителей. — Не стоило затевать эту глупую историю с перемирием. Какой может быть мир с Огневиком? Еще и испортили отношения с Землей. Ты, кстати, мне должен четыре копилки!

— Отдам, не злись, — усмехнулся чем-то довольный Оберон. — Ты в чем-то прав, но ведь есть и плюсы. Мы посетили запретную планету — прародину, на некоторое время избавились от Саламандра и убедились, что мы — лучшие.

— Ага, — хмуро подтвердил телохранитель. — Добавь еще: едва не подрядились выполнять прихоти земных владык, чуть не стали могильщиками человечества и совладельцами пустынь, и, наконец, узнали, что такое автомобильные пробки. Интересно, что собирались сделать с Землей кьярцы?

— Какая разница? — Оберона не волновали судьбы Земли. — Турнир выиграли мы.

Это была явная ничья, но Сель не стал спорить с хозяином.

Content

Капустин Вад
ГСП «Спасите Китеж»

Пролог

Глава 1 Список вопросов

Глава 2 Рокировка приоритетов

Глава 3 Условие

Глава 4 Идол

Глава 5 Нарушение правил

Глава 6 Объяснение

Глава 7 Операция «Китеж -5»

Глава 8 Антимир

Глава 9 Возвращение

Эпилог Турнир