Вад Капустин, Юрий Неганов

Обманка

Глава первая

Ререна

Глава пермской психологической школы, Вольф Соломонович Мерлин, указывал, что важнейшую роль в формировании индивидуального стиля человеческой деятельности играют межличностные отношения.

Под грузом тяжелого тела густой полог теней сдвинулся, пропуская солнечный свет, и несколько горячих лучей упали на лицо спящего.

— Опять разбудили! — Ленивый рыцарь Хорхе раздраженно чихнул, протер глаза и уставился на хищную мордочку зверька, с любопытством разглядывавшего проснувшегося человека. Крупный, покрытый густой блестящей шерстью, похож на куницу или на лисицу. И что лисице делать на дереве? — Ты кто?

— Я! — зверек громко пискнул, а слова прозвучали прямо в голове. Еще и волшебный!

— Это речная куница. Ее зовут Илька. — звонкий голос раздался совсем рядом.

— Если она речная, то что она делает на дереве? — Резонно.

— Тренируется, — ну ничего ж себе! Повернувшись ко второму пришельцу, Хорхе оказался лицом к лицу с худощавым высоким подростком лет шестнадцати, одетым в просторную белую рубаху и короткие серые полотняные штаны до колен. Очень короткие темные волосы, тонкие черты лица, глубокие черные глаза, в правом ухе золотая сережка. Свободная одежда скрывает фигуру.

— Ты мальчик или девочка? Как тебя зовут? — разбуженный рыцарь злился на пришельцев, нарушивших его покой, как будто они могли помешать ему гулять по лесу, рассматривать цветы и травы, слушать птиц, спать под деревьями, делать то, что ему нравилось: — Ну!

Подросток надолго задумался над простым вопросом, потом решился:

— Меня зовут Ререна, Ререн. А кого бы ты хотел видеть?

— Так Ререна или Ререн? Это в каком смысле видеть? — странные увертки вызвали еще большее раздражение. — Говори прямо.

— Хорошо, я объясню. — Ререна-Ререн смущенно улыбнулся. — Вообще-то я бесполый андрогин, но волшебник сказал, что, когда мы тебя встретим, я стану тем, кем ты захочешь. Парнем или девушкой?

— Конечно, девушкой, на фига мне тут еще один мужик! — не задумываясь, ответил Хорхе.

— Ну, значит, Ререна!

Рыцарь вновь уставился на странного пришельца. Пришелицу — в этом не оставалось никаких сомнений. Во внешности ее как будто ничего не изменилось, но сейчас было ясно, что это именно девушка. Может быть потому, что губы стали полнее и ярче, а черные глаза — беспомощнее и глубже. Красивыми и бархатными.

Такие глаза ему встречались только один раз, в молодости, когда-то на форуме. Тогда толпа собиралась сжечь пойманную ведьму, и несчастная умоляюще взглянула на рыцаря огромными черными глазами. Хорхе отбил колдунью у разъяренных крестьян и доставил в безопасное место. На деле ведьма оказалась старой и безобразной, и рыцарь потом с трудом от нее избавился. Почему-то в его жизни все получалось наперекосяк. Ну да, неважно. Впрочем, мысль, поддразнив, все — таки ускользнула, потому что ее вытеснила следующая:

— Погоди! А причем здесь я? Почему я это должен что-то решать? Кто вы, откуда взялись?

— Мы обманки, пришли из твоих сказок, — терпеливо объяснила Ререна. — Ты должен нас узнать!

— Как это?

— Там, — девчонка махнула узкой ладошкой в глубину леса, — жил добрый волшебник Марк, который часто видел чужие сны, так получалось. А твои сны он смотрел чаще всего, потому что ты слишком много спишь! — она посмотрела с упреком, и Хорхе немного смутился. — Ну вот. Марк устал от твоих снов, решил сделать нас живыми и вызвал из мира грез, где живут обманки, чтобы видеть во сне что-то другое. А может потому, что мы ему самому очень понравились? Так появились мы с Илькой.

Волшебник предупредил, что, только встретив тебя, мы станем настоящими, такими, какими ты захочешь. И правда — сейчас я себя чувствую очень живой, — она весело подпрыгнула на месте от избытка энергии.

— И я, — пискнула короткой мыслью Илька, медленно и осторожно спускаясь с дерева. — Здорово! Пойдем к тебе домой!

Пришлось согласиться. Пока незваные гостьи осматривались в его жилище, Ленивый рыцарь раздумывал о произошедшем. Волшебника он знал. Чудак с коротким и незапоминающимся именем часто приходил на помощь жителям лесного городка, исцеляя от опасный хворей и изгоняя мелкую, но вредную нечисть. Правда, о нем что-то давно ничего слышно.

— А где ваш создатель сейчас? — осторожно поинтересовался рыцарь.

— Наш создатель ты, — уверенно заявила Ререна. — А волшебник улетел на магическую войну и не вернулся. Мы остались одни. Там в лесу есть цветочная поляна. И ягодная. И добрый медведь, который делится медом. А мы сейчас живем в избушке волшебника. Жили до встречи с тобой.

Оговорка заставила насторожиться. Фантазии там или не фантазии, но Ленивый рыцарь совсем не обрадовался при мысли, что кто-то явится в его уютный теплый дом и начнет хватать его книги — он с возмущением увидел, как, зажав подмышкой его любимую книжку, Ререна выскакивает из дома, — и воровать его пирожки: Илька, с похищенным пирожком в острых зубах, уже пыталась устроиться на ветке стоявшего рядом с домом огромного кедра, чтобы спокойно пообедать!

— А поделиться? — возмущенно спросила девушка, глядя снизу вверх на хитрую подружку, уплетавшую добычу, не обращая на людей никакого внимания.

— А я тебе еще дам, с собой! — обрадованный тем, что гостьи, похоже, не собираются задерживаться, Хорхе готов был пожертвовать самым ценным.

— Спасибо. Мы к тебе еще заглянем. И книжку тогда вернем.

Прижав к себе корзинку с пирожками, Ререна весело побежала по тропинке в глубь леса. Ленивый рыцарь насупился. Его дары не оценили по достоинству.

Больше всего на свете Хорхе любил готовить и есть пирожки с картошкой и грибами и читать книжки.

Картошку и грибы рыцарю приносили селяне, а книжки у него было целых три. Первая, с блестящей красно-белой обложкой, самая дорогая, волшебная. «Жан-Поль Сартр. О литературе» — гласили крупные строгие буквы на обложке. Эту книжку рыцарь никогда не читал. Иногда Хорхе брал ее в руки, внимательно вглядывался в название и мечтал о том, как когда-нибудь, внимательно изучив эту волшебную вещь, превращающую обычного человека в писателя, тоже станет сочинять интересные книжки в блестящих обложках. Но пока ему было лень.

Вторая книжка, любимая — толстая, с яркими картинками, унесенная девчонкой, — называлась «Волшебник Земноморья». Даже буквы заглавия, необычные, с изящными завитушками, обещали рассказы о чудесных мирах и таинственных превращениях.

Эту книгу рыцарь считал «Книгой решений». Хорхе ненавидел судить и решать. Когда в городке случалось что-то, выходившее за пределы обычных рыцарских обязанностей — например, горожане просили его стать судьей в важном споре или совершить подвиг в честь благородной дамы, — Ленивый рыцарь хватал любимую книгу и отправлялся в лес. Когда он возвращался, проблема уже решалась сама собой. Или не решалась, но это уже не имело значения.

Подвиги в честь прекрасных дам остались в прошлом. Таких глупостей Хорхе не позволял себе со времен юности, когда, вернувшись из похода, обнаружил, что клявшаяся в вечной верности невеста вышла замуж за другого, не такого молодого и благородного, но намного более богатого рыцаря.

С тех пор Хорхе жил в маленьком городке, добросовестно обходил его дозором по утрам и вечерам, а в свободное время бродил по лесным полянам, заросшим цветами, и сидел у реки.

Реку, широкую, могучую, с зеленоватой быстрой водой, кто-то, наверное, в шутку, назвал Мойвой. Сердитые крикливые птицы — крачки целыми днями с воплями носились над волнами, пытаясь поймать хищных зубастых рыб.

У реки Хорхе обычно читал третью книгу. Она не имела названия — только имя автора: «Станислав Лем». Рыцарь знал почему — содержание ее все время менялось, появлялись новые рассказы, повести, даже романы, изменялось и исчезало оглавление. Книга судьбы — вот что она из себя представляла! Перед тем, как предпринять что важное, Хорхе раскрывал «Станислава Лема» и наугад тыкал пальцем в строчку. Предсказания книги всегда сбывались.

После необычной встречи читать все равно не хотелось. Два дня Ленивый рыцарь проскучал на берегу реки. От созерцания багрово-красного заката, по приметам предвещавшего большие перемены, отвлек громкий всплеск воды выше по течению. Обернувшись, он увидел мокрую куницу, с трудов вытягивающую из воды огромную, отчаянно сопротивляющуюся усатую рыбину. На берегу суетилась Ререна, размахивая корзинкой от пирожков и пытаясь подхватить добычу за хвост. Корзинкой! Ну что с них возьмешь, девчонки!

— Не так надо, я сейчас! — азартно крикнул Хорхе, бросаясь на выручку. Через пять минут здоровенная рыба лежала на берегу.

— А приготовить сумеешь? — с интересом спросила Ререна. Вид у нее был взъерошенный и голодный. «Пирожков не надолго хватило, их же двое», — пристыженно подумал рыцарь.

— Ясное дело. Уху можно сварить. Или запечь, — он поколебался и умолк.

Подсознание не покидала обвиняющая мысль о том, что, пожелай он два дня назад превратить сказочное существо в мальчишку, голодных в лесу не было бы, а на берегу давно горел бы костер, в котором аппетитно пеклась бы вкусная рыба. Что ж, его греза, ему и решать.

Илька, отряхиваясь, как дворовая собачонка, и самозабвенно внюхиваясь в речную сырость, заявила:

— Если нужно, я могу еще поймать. Здесь таких много!

Хорхе кивнул, соглашаясь, и зверек бросился в воду.

— Сиди! Без тебя справлюсь, — отозвался рыцарь на вопросительный взгляд девушки, умело, потроша и вычищая рыбу, — За специями лучше ко мне в дом сгоняй. На полке справа пакет серый. И котелок прихвати!

Ререна, счастливая, что может оказаться полезной, беззвучно растворилась в лесной чащобе. Рыцарь немного встревожился, но ведь она давно жила в этом лесу и даже дружила с медведем! И в самом деле, девушка вернулась через несколько минут. Как раз вовремя.

Еще дважды рыцарю пришлось помочь кунице вытаскивать из реки добычу, но дело того стоило. Уха получилась необыкновенно вкусной, а, глядя, как девчонка, уплетая белое мясо запеченного сома, жмурится от удовольствия и облизывает тонкие пальцы, Хорхе испытал настоящую мужскую гордость.

Илька, объевшись вкуснятины во всех видах, свернувшись в толстый пушистый клубок, крепко уснула, а рыцарь и девушка, устроившись в вечерних сумерках на берегу, долго смотрели в темную воду.

— Как моя книжка? Уже прочитала? — вспомнил Хорхе. Ровное дыхание на мгновение прервалось. Девушка задумалась, потом честно призналась:

— Я не умею читать. Только картинки посмотрела. Очень красивые, но непонятные. Расскажешь?

Хорхе с удовольствием начал рассказывать. Ререна слушала внимательно. Время от времени пушистые ресницы взметались вверх, и черные глаза встречались с его ищущим взглядом. Тяжелая мужская рука, как будто сама по себе, легла на хрупкие плечи, а яркие губы полуоткрылись навстречу его лицу. Сказка? Мечта?

В следующий раз девчонки появились через три дня, испуганные и шумные.

— Чудовище! Дракон! — верещали два встревоженных голоса. — Погубил цветы! Испортил ягодную поляну! Обидел медведя!

— О ком это вы? Ну что там опять случилось? — лениво поинтересовался рыцарь.

Несколько дней промелькнули в счастливой сладкой истоме, и ему совсем не хотелось вскакивать и бросаться в схватку с жестоким зверем.

— Там, — тронула его за руку Ререна. — Дракон. На нашей поляне. Ты должен помочь. Мы ждем.

Хорхе пытался остановить девушку, но она, увернувшись, выскочила из дома и метнулась вслед за Илькой, теперь уже ловко скользившей по ветвям деревьев.

Ленивый рыцарь недовольно поморщился. Вот так, стоит чуть уступить, расслабиться, и сразу начинается: «Дракон! Ты должен!» Нет, чтобы вежливо попросить.

Рыцарь немного повалялся, ожидая, что, может, девчонки еще вернутся и попросят, и скажут, что делать. Не дождавшись, потянулся к Книге Судьбы. Палец уткнулся в незнакомую строчку:

«Есть что-то наводящее глубокую печаль в молчании, которым звезды отвечают на этот вопрос».

Предсказание было очень плохим. Ленивый рыцарь вскочил. Несколько минут ушло на то, чтобы облачиться в доспехи, схватить меч, копье и подозвать верного коня. Издалека, из глубины леса донесся отчаянный женский крик.

Разинутая зубастая пасть, крупная чешуя, длинная складчатая шея. Гад был зеленым, некрупным — размером с небольшой дом, очень мерзким, но не слишком опасным — для опытного бойца.

Умело брошенное волшебное копье, воткнувшись между разошедшимися пластинами, глубоко пронзило огромную тушу, заставив монстра угрожающе взреветь, а единственный взмах зачарованного меча лишил отвратительное чудовище головы. Забившись в предсмертных судорогах, обезглавленное тулово залило поляну ядовитой зеленой дымящейся кровью. Поляну, до тех пор покрытую только небольшими лужицами темно-красной жидкости. Увидев их, Хорхе по-настоящему испугался. Подняв голову, он заметил прячущуюся на верхушке дерева Ильку.

— Что случилось? Где Ререна? — он не мог заставить себя поверить.

— Глупая. Хотела спасти медведя, — объяснила куница. — Дракон ударил ее, и она исчезла. Ничего не осталось. Когда обманки погибают, то возвращаются в страну грез. Не горюй. Она ведь была ненастоящая. Просто сказка.

— Как же так… — тупо уставившись на вонючую тушу дохлого дракона, сказал рыцарь, — Как же так? За что? Для чего? — он никак не мог сосредоточиться, но, наконец, уцепился за спасительную мысль:

— Не может быть! Она обещала! Сказала, что станет такой, какой я хочу. А я хочу ее видеть живой. Здесь! Сейчас! — Хорхе огляделся по сторонам, надеясь, что на окровавленной поляне вдруг появится темноволосый подросток с золотой серьгой в правом ухе и несмело улыбнется, не зная, как ответить на простые вопросы.

— Это ты здорово придумал, — обрадовано пискнула куница, спрыгивая с дерева на мужское плечо, — Но чудеса не случаются так быстро. Особенно если ты не волшебник. Нужно подождать. Может быть, несколько дней. И говорят, что волшебство предпочитает полумрак.

— Кто говорит? — растерянно спросил рыцарь.

— Волшебник все время твердил. Даже ему пришлось с нами три дня мучиться. Три вечера. Не так это просто, — успокоила Илька.

Рыцарь думал. Чувство вины, ответственности вызвало поток вопросов, которые взмывали в стратосферу, замерзали в холодном воздухе и осыпались градом, больно ранившим душу острыми гранями, заставляя строить нелепые предположения: — Мальчишка не бросился бы спасать медведя ценой собственной жизни. Или бросился бы? А может быть, сумел бы сразиться с драконом и победить?

А если Ререна вернется, то какой — все вспомнит или ему опять придется делать выбор? И что он должен выбрать — то, что лучше для нее — стать парнем, свободным и независимым, или то, что лучше для него, Хорхе, желавшего обрести любимую?

— Как ты думаешь, Илька, Ререна останется с нами, если превратится в мальчишку?

— Нет, — не задумываясь, ответила куница. — Она часто говорила, что, став настоящей, отправится на войну спасать волшебника, ведь он дал нам жизнь и заботился о нас.

— А я не заботился…

— Заботился, но плохо, — честно ответила Илька.

Хотелось уйти от неприятных ответов, но они преследовали пчелиным роем, больно жаля колючими «если».

Если Ререн станет мальчишкой, то отправится на чужую войну совершать собственные подвиги и ошибки, спасая волшебника. Если Ререна согласится стать его невестой, он сам поедет на поиски, спасет мерзкого старикашку, притащит в лес и швырнет к ее ногам в качестве свадебного подарка. А если она его не простит? Если она его не любит? Это «если» ужалило особенно сильно.

— Значит, на войну… — задумчиво протянул рыцарь. — А как же я?

— Но ведь у тебя останусь я! — разговор прервался, потому что из зарослей наконец-то выбрался лохматый медведь и, виновато поглядев на куницу, громко засопел.

Хорхе пригвоздил негодяя взглядом к ближайшему дереву и вернулся к прерванному разговору:

— Понимаешь, ты хорошая, но ведь ты не человек, а куница, красивый зверек… А она девушка, я ее люблю.

— Конечно, любишь. И меня тоже. Ведь мы обе — твои сказки о любви. Разные, но твои. Ты просто не помнишь. А я не только зверек, но и оборотень. Такой ты меня придумал.

— В кого же ты оборачиваешься? — спросил Хорхе.

— Разумеется, в девушку. Смотри!

Куница спрыгнула на траву, и, найдя чистое местечко под ветвями, завертелась волчком, словно пытаясь поймать собственный хвост. Мгновение — и перед рыцарем появилась девушка. Даже обнаженная, она казалась не беззащитной, а наоборот, хищной и опасной. Изящное, яркое существо напоминало одалиску из восточного гарема и одновременно лесного зверя, ловкого и сильного.

— Я лучше! Я настоящая женщина, — самоуверенно заявила преображенная Илька, чем-то неуловимым похожая на Ререну. Но другая. Прекрасная, но слишком предсказуемая. Слишком властнаяи решительная. Что ж, когда-то его посещали и такие грезы.

— Что же теперь делать? — не ожидая никакого ответа, вновь вслух спросил Хорхе.

— Ну хотя бы гадость эту отсюда убрать, запачкали всю поляну! — Илька сразу почувствовала себя главной и начала командовать, махнув рукой в сторону убитого чудовища. — И медведь тебе поможет. Он трусливый, но добрый и послушный. Его еще старик заколдовал. А я пока что-нибудь приготовлю.

Девушка-оборотень загремела кастрюлями в домике волшебника, а рыцарь взялся за дело, тщетно отбиваясь от ненужных сравнений. Битва, проигранная изначально.

Илька — прекрасна, но Ререна, прямодушная, как мальчишка, и беспомощная, как изнеженная аристократка, никогда не стала бы командовать, промолчала бы, дожидаясь, пока Хорхе сам примет решение — такой он ее выдумал. А потом неловко суетилась бы вокруг, искренне стараясь помочь. А когда рыцарь, сильный и могучий, гордо отказался бы от помощи, она ни за что не стала бы возиться на кухне. Скорее, устроилась бы под деревьями, листая книжку, рассматривая картинки и время от времени поглядывая в его сторону, чтобы сразу откликнуться, если вдруг что-то понадобится. Совсем другая. Ререна и Илька — какие разные мечты!

Сейчас Ленивый рыцарь точно знал, о чем спросит, если получит возможность еще раз сделать выбор:

— Какой ты хочешь стать? Свободной и сильной или беспомощной и любимой?

И нужно будет обязательно сразу же сказать о своей любви. Но выбор останется за ней.

Хорхе с медведем долго рубили тело дракона найденным в избушке топором и относили части к реке, пока поляна полностью не очистилась. Потом долго отмывались от грязи, глядя, как сердитые крачки и хищные плотоядные рыбы, не боясь отравиться, отхватывают от драконьей туши и жадно пожирают куски мяса.

Потом втроем с аппетитом ели приготовленное Илькой варево — вкусную овощную похлебку с грибами. Девушка-оборотень выжидающе молчала, время от времени ожигая хозяина быстрым взглядом темных глаз. Хорхе не спешил.

Он вспомнил эту сказку. Оборотень. Дикий неласковый зверек и страстная красавица, преданная и практичная. Та, что сможет вдохновить на воплощение честолюбивых планов, сумеет управлять его жизнью. Она рядом — только протяни руку.

Искушение. Что ему стоит уступить, позволить себе маленькую слабость? Обеспечить замену на случай — а вдруг?

Но только Хорхе уже понимал законы волшебства. Стоит на секунду допустить сомнение — и ему никогда больше не увидеть Ререну. Мечта должна быть одна. Рыцарь отрицательно помотал головой.

— Только куница! — хрипло пробормотал он.

Илька поняла, кивнула и ушла в ночь.

Потом печальный медведь, чувствуя себя виноватым, не прощаясь, тоже куда-то ушел — наверное, доедать мед — и Хорхе спустился к реке.

А когда совсем стемнело, к Ленивому рыцарю подкрался пушистый гибкий зверек и удобно устроился рядом. И они вместе, тревожно вглядываясь в почерневшую воду и вздрагивая от каждого шороха ветвей за спиной, остались сидеть в наступающих сумерках, терпеливо дожидаясь обещанного чуда.

Они ждали два дня, но Ререна не вернулась. Зато на третий день появился волшебник Марк, злой, похудевший, потемневший, но, одновременно, очень помолодевший.

— Попал под магический удар, — не слишком понятно объяснил он, заметив вопросительный взгляд рыцаря.

Услышав об исчезновении обманки, Марк, как будто сразу утратив поддерживавшую его энергию, устало опустился на траву. Некоторое время волшебник просидел, о чем-то размышляя, потом поднял голову и обратился к Хорхе:

— Ты очень хочешь ее вернуть? — дождавшись кивка, объяснил. — За Ререной надо идти в мир обманок. Ее могли похитить, а значит, сама она вернуться не сможет. Не струсишь? Пойдешь? — в голосе мага прозвучало сомнение.

— Да, — не задумываясь, откликнулся Ленивый Рыцарь, поднялся, громыхая доспехами, и потянулся к копью. — Скажи только, куда идти.

— Для этого путешествия доспехи тебе не понадобятся, — усмехнулся маг. — Ты отправляешься в страну грез. Чтобы оказаться там, нужно только уснуть. В этом я тебе помогу. Попасть туда очень легко. А вот вернуться… — волшебник ненадолго замолчал, потом решился:

— Скажу тебе правду. Вернуться из мира обманок очень-очень трудно! Почти невозможно. И там можно погибнуть. Или остаться навсегда. Ты не передумал? — Марк вопросительно посмотрел на рыцаря. Тот отрицательно покачал головой. Волшебник, немного помолчав, продолжил:

— Самое главное, что тебе понадобится в краю снов — память. Как тебя зовут, кто ты, кого ищешь, как зовут девушку, которая тебе нужна — все это очень не просто будет вспомнить. Вспомнить вот ее, — волшебник указал на Ильку. — Ререну, или хотя бы припомнить, как зовут меня — Марк. Понял?

— «Марк», — зачем-то мысленно повторил рыцарь.

— Не думаю, чтобы я такое забыл, — уверенно сказал Хорхе. Предупреждения мага казались запугиваниями, пустыми попытками отговорить его от опасного путешествия. — Лучше скажи мне, где там искать Ререну?

— Забудешь. Ты отправляешься в мир снов. Он питается памятью. А где искать во сне одну-единственную обманку, никто тебе не подскажет, ты должен постараться понять сам. Там встретятся подсказки, образы, обрывки слов, которые тебя подтолкнут. И главное — ничему не удивляйся. Ты попадешь в чужой перевернутый мир, совсем не похожий на наш. Но именно там живут обманки. Может быть, тебе встретится Ререна. Может быть, кто-то другой. И, если ты сумеешь вспомнить хоть одно из имен своего мира, то вернешься обратно. Спи!

Глава вторая

Замок Лентяев

(четырёхсерийный сон)

1. Теннис в лесу

В лесу, неподалёку от нашей улицы, имеется теннисный стол. Вообще-то его там уж давно нет, но ведь нетрудно представить себе, что он есть.

И вот иду я по тропинке и вижу: Ёж с Барсуком играют в теннис. А стол расположен на склоне холмика, так что с северной стороны земля оказывается ближе к плоскости стола, чем с южной. С северной стороны играл Ёж. Увидев меня, Ёж сказал:

— Айда играть с нами.

— Хорошо, — сказал я.

Ёж перешёл на противоположную сторону стола, и они вдвоём с Барсуком стали играть против меня. Шарика не было, и мы играли еловыми шишками. Сосновые уже почти кончились. Мы играли, а я думал, что все неправильно — здесь со мной должен быть кто-то другой. Не Барсук и не Еж, а совсем другой зверек. Красивый и пушистый. Девочка. Девушка. Точно вспомнить я не успел. Барсук вдруг отошёл от стола и сказал:

— Вы тут пока играйте без меня, а я пойду очки поищу, я их где-то выронил.

— Какие очки?

— Обычные, надо будет в кустах посмотреть.

И он ушёл в кусты. А мы с Ежом продолжали играть, пока все шишки не пришли в абсолютно негодное для игры состояние.

— Всё, больше играть нечем, — сказал я.

— Да, и Барсук куда-то запропастился. Ну ничего, давай лучше шишки искать. Может, сосновые найдём, они лучше прыгают, — ответил Ёж. И мы стали ползать по траве в поисках шишек. Шишек нашли немного, зато я неожиданно обнаружил в траве белый пластмассовый шарик, размером чуть меньше теннисного. Прыгал же он даже несколько лучше. И мы стали играть им.

Наконец, вернулся Барсук. В левой передней лапе он держал очки, но всё равно был какой-то грустный. Увидев нас, он с ужасом воскликнул:

— Что вы делаете?! Вы с последней хавинкой обращаетесь как с шариком для пинг-понга!

— А что это такое? — спросил я.

— О, хава! Хава — это такая вещь, которая всё может!

— Но что это такое?

— Тот же пенопласт, только заколдованный. И с её помощью мы можем вернуть свой облик, вернуться в свой мир!

— С помощью этой хавинки?

— Нет, одной хавинки мало. Даже двух не всегда хватает. А с тремя — пожалуйста.

— А где берут хаву?

— На шестьдесят третьем болоте. Там лаборатория по её производству.

— На шестьдесят третьем?! — обрадовался Ёж, — так у меня ж там змей знакомый работает!

— А как попасть туда? — спросил я у Барсука.

— Только через Замок Лентяев.

Замок Лентяев? Понятно, что это очень важно — попасть туда. Мое место там. Ведь меня, кажется, когда-то где-то тоже так звали — Лентяй. И из-за этого я и оказался здесь. С чужой памятью.

— И Ёж туда тоже попадает?

— Нет, ему не попасть. Он на велосипеде не умеет ездить.

— При чём тут велосипед?

— Потому что попасть в Замок можно только на велосипеде, и то не везде. Есть такие зоны, где этот Замок находится в контакте с землёй, они пятнами располагаются. Самое большое известное мне пятно находится на эспланаде, перекрёсток улиц Попова и Коммунистической.

— Но я ж там не раз на велике ездил!

— Надо, чтоб и скорость, и направление совпали. И ехать надо в одних трусах, причём не спортивных. Можно в майке ещё. Кроме того, надо знать о существовании Замка, и не стремиться попасть в него. Собственно, потому мы тебя и в теннис позвали сыграть, чтобы ты нам помог. Ты ведь новичок. А новичкам везет!

Ёж взобрался на пригорок и стал оттуда наблюдать за происходящим. А Барсук внимательно посмотрел на меня сквозь очки, затем, также сквозь очки, на хавинку, что-то повычислял в уме, после чего сказал:

— Подходишь. Недокурят. И помни: выход из Замка не там, где вход. Выхода не будет, пока не завершишь программу.

— Что значит «недокурят»?

— А, это у них обычай такой. Всякого пришельца обкуривают ленью, или ещё чем-то похожим. И он становится одним из них. Или не успевает. Ведь они же лентяи и никогда не доводят начатое до конца. Найди там Наташу. Без неё ничего не выйдет. А теперь беги, нет, лучше я тебя переброшу.

Барсук встал в такое место, чтобы я оказался точно посередине между ним и Ежом. Подув на хавинку, он ловким движением метнул ее, та перелетела у меня между ног, и, не долетев чуть-чуть до Ежа, повернула вверх и вернулась к Барсуку, пройдя над моей головой. На лету она оставляла еле видимый дымный след. Барсук взялся за концы этого следа и скрутил их. Получилась петля с толщиной шнура шесть сантиметров. Прозрачного, как воздух, с лёгкой дымкой. Барсук потянул петлю, и меня подбросило вверх.

Я пролетел над лесом, над речкой, потом опять над лесом, над какими-то строениями в лесу, пересёк длинное прямое шоссе, параллельно которому шла железная дорога, потом снова лес, потом мелкие дома с огородами на берегу широкой реки, потом я пересёк саму реку и летел над многоэтажными домами. Высота полёта снижалась. Когда я оказался над крышей главного корпуса политеха, это был последний миг полёта.

2. Велопрогулка

Я не проломил крышу. Я даже не долетел до неё. Вместо этого я совершил мгновенный переход на первый этаж. Вдоль коридора стояла скамейка, и я сразу оказался сидящим на ней, и тут же забыл о перелёте.

Река. Кама — река. Я прекрасно знал эту реку, только называлась она по-другому, очень смешно. «Как?» И мостов таких огромных над ней никогда не было. «А какие были?» Нет, не вспомнить.

Скамейка гудела. Точнее, гудела не сама скамейка, а множество сидящих на ней существ. Прислушавшись, я понял, из-за чего шум.

Оказывается, несколько минут назад резко сузился Камский мост, и даже теперь его ширина покачивалась. Он становился то уже, то шире, но его ширины постоянно не хватало для проезда автобуса. ГАИ не знает, что делать. Пока направляет все машины через Камскую ГЭС. А на комплексе сегодня Свободный Компьютерный День!

Я спросил у соседа, что это за день такой. Он мне ответил из-под хоккейной маски (они все были в масках):

— Да понавезли компьютеров и говорят: «Приезжайте и делайте что хотите». Хочешь — работай, хочешь — играй до одурения, они там кучу новых игр тоже привезли. Пёс его знает, кому и зачем это надо. А завтра всё увезут. А тут мост. И вызвали нас, команду велокеистов, чтобы обследовать мост и дать заключение.

— Кто такие велокеисты?

— Игроки в велокей. Хоккей на велосипедах. У нас устойчивость большая, в реку не свалимся.

— А здесь вы чего ждёте?

— Ждём, когда рупорный вернётся.

Из вестибюля пришёл человек с мегафоном.

— Можно выезжать, я проверил, — сказал он.

А я стал думать. Компьютерный день — это заманчиво. Что-что, а играть на компьютере я люблю. Автобус через мост не пройдёт. Ждать, когда там всё восстановят, долго и неохота. Вот если бы ехать на чём-то узком, как велосипед! Ёлки-палки, а почему бы и нет?

Я обернулся к своему знакомому велокеисту. Он как раз вставал со скамейки. Остальные доставали из-под скамейки свои клюшки. Я спросил:

— Слушай, а мне можно велосипед получить, чтобы на комплекс проехать?

— Велосипед-то найдётся, да тебе там не проехать: мост-то скручен и качается.

— Игрок в Дейва везде проедет!

— Какого Дейва?

— Игра такая. Компьютерная.

— Ах, компьютерная… Между прочим, велосипед — не компьютер.

Мимо прошли два человека в белых майках с тёмно-синими надписями. У одного на майке было написано «Юникс — система будущего», а у другого — «Ну и что?».

— Ну и что? — сказал я.

— Ну и что? — хором повторили белые майки.

Посовещавшись, велокеисты высказали своё мнение:

— Пусть решит рупорный.

Рупорный подошёл ко мне, показал тёмно-вишнёвый велосипед и сказал:

— Возьми, лишний член команды не повредит, всё равно дело безнадёжное. Никогда такого с мостом не было. Правда, ты без клюшки, да много ли от неё тут толку? Разденься только, на улице жара, пыль, а ты в двух свитерах. Вон комната для одежды.

Я вошёл в комнату. Снял свитеры. Посмотрел на свою рубаху. Она была рваной и грязной. И какой-то несовременной. Под свитером незаметно, а так неудобно как-то. Я снял и её. Сейчас бы что-нибудь надеть такое вместо неё — майку там, футболку ли. Я поискал по комнате. На стуле, в дальнем углу, лежала майка. На ней было написано: «Юникс — система будущего». Я взял её. На обратной стороне тоже была надпись. Несколько раз я выворачивал майку наизнанку, пытаясь определить, где тут левая сторона, а где правая, где перед, а где зад.

Наконец такое положение майки было найдено. При этом впереди читалось «Юникс — система будущего», а сзади — «Система Юникс безнадёжно устарела».

— Брюки лучше тоже сними, чтоб цепью не затянуло.

Я снял. А всё, что было в карманах, сунул в карманы велосипеда. Он был спортивный, но с багажником, и имел несколько карманов на раме и на сиденьи.

— А вдруг меня девчонки увидят в таком виде? «И без доспехов», — мысленно добавил я.

— Им не до тебя. Сейчас только о мосте и разговоры. А ещё говорят, над Верхней Курьёй кто-то живого Карлсона видел. Только высоко было, не разглядели как следует.

Мы выехали. У всех, кроме меня, велосипеды были ярко-оранжевые. Стояла солнечная погода, на небе ни облачка, не считая дымки смога, свойственной большим городам.

Ехать решили через ЦУМ, через улицу Попова, прямо по эспланаде. Вопреки ожиданиям, столпотворения машин там не было. Видимо, водители чётко знали уже, что происходит, и откладывали поездки, либо объезжали по Лядовскому тракту.

Когда мы доехали до перекрёстка улиц Попова и Коммунистической, большинство велокеистов попросились на привал. Рупорный слез с велосипеда и объявил:

— Привал две минуты!

Велокеисты моментально легли спать. Не спали лишь двое или трое из них, да ещё рупорный, который то и дело поглядывал на часы. А я сидел на траве и любовался проходящими мимо трамваями. На них чехарда с мостом никак не отразилась. Было немного странно. Я чувствовал себя необыкновенно бодрым, и все равно мне порой казалось, что я крепко сплю. Вдруг рупорный объявил:

— Две минуты прошли.

И мы стали будить спящих. Кое-кого так и не добудились. Оставили досыпать.

Когда мы доехали до набережной, нашим взорам открылась такая панорама: обычный город, обычный лес, обычная река Кама, и только мост странным образом скручен посередине. У берегов же мост нисколько не изменился. При этом середина скручивалась то сильнее, то слабее, а другие части моста не были скручены, но меняли свою ширину, которая казалась меньше нормальной всё время.

Я решил: поеду, докуда смогу доехать. Велокеисты остались на берегу — вырабатывать стратегию поиска.

Мост, вместо того чтобы чинить мне препятствия, послушно расширялся и раскручивался перед моим велосипедом. Фактически я ехал по широкому шоссе, покрытому сухим ровным асфальтом. Полоска такого шоссе бежала впереди меня на пятнадцать метров, а сзади до самого берега не оставалось и следов скрутки.

Я доехал до улицы Борцов Революции и вспомнил, что позабыл взять портфель с дискетами. С противоположной стороны стояла вереница машин, и в том числе два сорок первых автобуса. Они пока не начинали движения, но было ясно, что скоро начнут. На том же велосипеде я поехал обратно по мосту. Мост был пуст и широк. Он как будто специально ждал меня, чтобы я проехал. Я переехал мост. Мост не изменился. А велокеисты решили:

— Похоже, мы здесь более не нужны.

Мы весело покатились на велосипедах с горы. Когда я пересёк трамвайную линию, вдруг почувствовал, что мой велосипед неподвижен, одни колёса вращаются. И, вращаясь, они царапают шинами пол. Пол был деревянный, красный, из досок. Меня скинуло с велосипеда жёлто-голубое облачко, налетевшее слева.

3. Замок Лентяев

Когда я пришёл в себя, то внимательно огляделся. Прежде всего, я оказался в своих брюках и в той самой майке с двумя надписями. Я находился в зале без окон, но с большой золотой колонной посередине и высокими — до потолка — зеркалами на каждой стороне колонны.

Зал освещался 60-ваттными электрическими лампочками. Их было очень много.

Возле колонны стояли, прислонившись к ней спинками, удобные кресла. В каждом из них спало по лентяю. Я увидел среди них нескольких не проснувшихся велокеистов. Шестеро из них были коренными, остальные — окуренные пришельцы. «Этим уже не выбраться, — мелькнула непонятная мысль, — Ведь что-то нужно вспомнить. Они не смогут». Взгляд пробежал по залу. Нет, не то. Ещё несколько кресел стояли в беспорядке по всему залу. Большинство из них были пустыми.

Сам я стоял около голубой скамейки. Велосипеда нигде не было, он куда-то исчез, растворился. Но всё сунутое в его карманы вернулось в карман брюк.

У зала не было также дверей, но от него в стороны вели четыре коридора — три тёмных и один светлый. Я пошёл по светлому. Он был коротким и выводил на лестничную площадку с окном. Окно выходило на Камскую Долину. Не зная, куда идти, вверх или вниз, я вернулся в зал.

На голубой скамейке сидел новенький велосипедист. Шестеро лентяев держали один зеленоватый баллончик и окуривали им велосипедиста. Рядом лежал велосипед. Его цвет пульсировал от оранжевого до малинового и обратно. Потом цвет резко поблек, и бесцветный велосипед исчез. Велосипедиста лентяи перетащили в ближайшее свободное кресло, и сами расселись по соседним креслам — спать.

Я вспомнил, что мне надо найти Наташу. Посмотрев вокруг, я увидел, что у окна, которого нет, стоит девочка с чёрными волосами, торчащими во все стороны, и поливает цветы, которых тоже нет. Надеясь, что это Наташа, я подошёл к ней и спросил, как ее зовут.

— Алиса, — ответила она.

— А как мне найти Наташу?

— Я Наташа. По совместительству.

— А которое настоящее имя?

— Не знаю. В детстве меня звали Чарли.

— Но это мужское имя.

— Я вижу, ты совсем не знаком с жизнью Замка. Здесь всё на хаве держится. Двух хавинок достаточно, чтобы изменить пол. Это потому что полов два. А вот биологический вид легко изменяется тремя хавинками. И тот Барсук, что тебя забросил сюда, вовсе и не барсук, и Ёж не ёж.

Она говорила не слишком понятно, но все это я почему-то знал. Не помнил, но знал. Знал, что девушка — обе девушки — не те, что нужны мне. И они мне сейчас ничем не помогут. Но все равно из вежливости спросил:

— Зверей много, а хавинки только три?

— Хава продёргивает тебя на одну ступеньку по циклу. Одна хавинка играет роль центра, а две другие указывают направление продёргивания. А продёргивать можно много раз. В случае с полом цикл короткий, и хватает двух хавинок, потому что направление одно. А если надо из ничего сделать что-то, то и это здесь можно. Просто в цикл включается пустое место. Да вот сейчас будут гимн передавать, слушай.

Из динамика, находившегося под потолком, раздалось:

Хава, хава,

Хаве слава,

О, волшебный пенопласт!

Ты и счастье и отрава,

И не нашей жизни пласт!

Дальше ничего нельзя было разобрать из-за сплошного треска.

— Откуда ты про Ежа с Барсуком знаешь? — спросил я.

— А я и есть немного этот ёж и этот барсук. Как и все здесь.

— Тогда почему меня сюда забросили? Как я тут оказался? Зачем?

— А мы этого не знаем и знать не хотим. Зачем? Чудак! На этот вопрос тебе тут никто не ответит. Сам должен вспомнить. Просто у нас всех программа такая — вспомнить. Здесь вроде бы всё хорошо, но кое-что не совсем, — сказали Барсук и Ёж, на которых разделилась Алиса, она же Наташа. Через секунду они слились опять, и я Наташу спросил:

— И что же плохо?

— А попробуй, войди вон в тот коридор, — и она показала на один из тёмных коридоров, тот, который был напротив светлого. Я пошёл в указанный коридор.

Едва я приблизился ко входу в него, как меня дёрнуло электрическим током. Разряд был невелик, но мне стало ясно, что это лишь первая ступень. Вдали коридора виднелось маленькое фиолетовое сияние. Не приближаясь, чтоб не попасть опять под ток, я вглядывался в сияние, но ничего разобрать не удалось.

— Туда нельзя! — подошёл ко мне толстый бородатый лентяй в коричневом пиджаке.

— Почему?

— Нельзя, и всё тут. Не положено.

— А если я всё-таки пройду?

— Я тебе пройду!

— В другие ходы тоже нельзя?

— Можно, если не спускаться на первый этаж. И подниматься выше третьего не советую.

— Почему?

— Потому что нельзя.

— Почему нельзя?

— Заладил — почему да почему! Неужели неясно? Это запрещено. Пройдя вверх, ты начнёшь рыскать и искать, и когда-нибудь выберешься из Замка. Как мы тебя тогда будем контролировать?

— А зачем меня контролировать?

— Ты, я вижу, недоволен нашей системой. А ну-ка, братцы, потащили его! Он нами недоволен! — крикнул он своим товарищам, которые успели, пока мы говорили, обступить меня двумя кольцами. Кто-то из внутреннего кольца добавил:

— И ещё он разговаривал с Наташей.

Лентяи дружно схватили меня и понесли. Несли к какой-то золотой дверце, которую сначала я не заметил. На ней еле видными буквами было нацарапано:

ЛАБОРАТОРИЯ ПОКАЗУХИ

Один лентяй полуоткрыл дверцу. Остальным надоело со мной возиться, и они опять ушли спать. Оставшийся постоял, подумал и зашёл в «Лабораторию показухи». Я, не входя, заглянул в неё. Ничего особенного. Одно окно, письменный стол, телефон и полка с книгами. А за столом сидит вошедший лентяй и решает кроссворд:

— Народность, упомянутая в «Земле Санникова», из семи букв, первая и предпоследняя буква «О»… Не знаю такой…

Я откуда-то точно знал, что это «онкилон», но входить и подсказывать не стал. Вместо этого я вернулся к Наташе. «Черные длинные волосы, серые глаза, — подумал я. — Это неправильно. Волосы должны быть короткие. И глаза — большие, черные, бархатные. Но имя?» Имя черноглазки мне вспомнить не удалось.

Чужая девушка все еще поливала несуществующие цветы. Однако степень существования окна заметно повысилась. Теперь сквозь него можно было даже кое-что видеть.

За окном находилось какое-то не то озеро, не то болото. Там росли лилии, и прыгали с одной кочки на другую лягушки. Слева болото тянулось до горизонта, а справа у самого окна было закрыто стеной из какого-то розоватого камня. Наташа оглянулась, увидела, что лентяи спят, и ударила рукой по окну. Осколков не было, но в окне образовалась дыра.

— Если вплавь, то можно пройти, — сказала она.

— А ты умеешь плавать?

— Алиса-я умею, Наташа нет.

— Тогда я буду тебя звать Алиса, мне так удобнее, всего пять букв, хоть и не тех. А в Наташе шесть, и тоже почти все неправильные.

— Зови. Между прочим, это — для тебя дырка. Проломить дырку в окне — сущность моей программы. Но тебе туда нырять рано. Лучше пойдём на третий этаж.

— А что там?

— Увидишь.

Мы вошли в светлый коридор и поднялись по лестнице на один этаж вверх. На месте, где чуть ниже располагался зал, здесь была сплошная стена, повторяющая овальную форму зала. Стену окаймлял коридор. По нему можно было пойти влево или вправо, мы пошли влево. Там было окно. На подоконнике лежал бинокль.

Я взял его и посмотрел в окно. В окне были видны река Кама, слева Верхняя Курья, справа Мотовилиха и всяческие заводы. Через реку перелетал какой-то мужик. Следом за ним летел чёрный чемодан-дипломат.

— Это ты, — сказала Алиса, — но посмотри, кто ещё летит следом.

Я посмотрел. На расстоянии, вдвое большем, чем от меня, от дипломата, летел Ёж, вцепившийся в Барсука.

— А теперь перейдём к другому окну, — сказала Алиса-Наташа. Мы пошли обратно по коридору, но шли почему-то вдвое дольше. Там тоже было окно, только выходило оно в другую сторону. Вид был как будто с моста через Каму, если глядеть вниз по течению. Только, во-первых, точка обзора находилась чуть выше, а во-вторых, Кама и все строения по берегам, а также лес и горизонт, покачивались. Вверх — вниз, иногда река оказывалась над головой, а то и делала несколько оборотов вокруг нас.

— Вот чего Барсук натворил. Эта чехарда с мостом — его проделки. Всё началось, когда он тебя забросил в полёт, — сказала Алиса.

— Но ведь ты есть Барсук вместе с Ежом.

— Сейчас нет. У меня программа другая. Дырку ты от меня получил? А это главное.

На левом берегу виднелась кучка велокеистов. Но угол зрения был неудобен, и разглядеть их не удалось. Я оторвался от окна. По коридору шёл Борис.

— Здравствуй, Борис, — сказала Алиса.

— Здравствуйте, — сказал я, а затем, обернувшись к Алисе, добавил:

— Кто он такой, и откуда ты знаешь, как его зовут?

— Неважно. Да и он не Борис. Его зовут Анатолий. А Борис — это прозвище. За внешнее сходство. Но теперь нас трое, и мы можем спуститься в подвал!

На Борисе была белая майка с надписью крупными зелёными буквами: «ИКС — система будущего».

— А где первые две буквы? — спросил я Бориса.

— Я их стёр.

— Почему?

— Потому что система будущего мне неизвестна!

— Почему бы ей не быть системе Юникс?

— Ишь какой хитрый! Собственные инициалы решил прибавить!

Возразить было нечего, и мы пошли в подвал. На границе между первым и вторым этажом Борис воскликнул:

— А подвала-то нет!

Действительно, подвала не было. Пол первого этажа был покрыт зелёной травой, на которой хаотически располагались чёрные кружки размером с крышку от колодца. Вдали виднелась белая дверь. На ней была надпись, но какая — не разобрать.

Я вызвался пойти посмотреть, что это за дверь. Борис предупредил меня:

— Только осторожно. Ступишь не туда — засосёт.

Прыгая по чёрным кружкам, я приближался к двери. Остановился, когда увидел, что в сторону двери больше нет чёрных кружков, на которые можно прыгнуть. Тогда я достал бинокль и посмотрел на дверь. Надпись на ней гласила: «ЛАБОРАТОРИЯ 063». Я вернулся по тем же кружкам и сказал Борису об этом.

Алиса помчалась по чёрным кружкам, прыгая вдвое дальше меня. Борис был тяжёлый, и так далеко прыгать не мог. Он скорее перешагивал с кружка на кружок, выбирая сложный извилистый путь. Алиса добралась до двери и открыла её, зашла вовнутрь. Через несколько секунд от нас до двери образовалась дорожка, состоящая из близко расположенных чёрных кружков. Мы дошли по ней до двери. На пороге двери сидел Барсук.

За дверью простиралось болото. В двух метрах от двери сидели на кочках Змей и Ёж и о чём-то разговаривали. Вокруг валялись белые шарики диаметром один сантиметр. Некоторые из них были сцеплены в длинные цепочки и более причудливые формы. Другие просто плавали по воде.

— Ну как тебе наша хава? — спросил меня Змей.

— Та, которой мы в теннис играли, была больше.

— Наверное, тебе попалась зернистая хава. А у нас — гладкая. Кстати, всё, что тебе рассказала Алиса — это не основное назначение хавы.

— А каково основное?

— Присваивать водоёмы.

— Как это?

— А так. Окутываешь водоём хавинками по периметру, и он становится твоим. Что захочешь — то и исполнит. По своим возможностям, разумеется. Большие хавинки нужно располагать вплотную, а маленькие, как у нас, допускают интервал в десять сантиметров.

— А если двое окутают один и тот же водоём?

— Таких случаев никогда не было.

— Как делают хаву?

— Это долго объяснять. Когда-нибудь в другой раз. Барсук вот остаётся со мной, лучше ему скажу. Он мне очки подарил. А вы, чтобы не обижались, берите хавы, сколько надо. Вы, я знаю, дурного не захотите.

— А Ёж?

— Ёж отправляется к себе домой, в свой мир.

Я набрал полные карманы хавы и посмотрел на Ежа. Змей ему подал посылочный ящик. Ёж взял три хавинки, залез в ящик и написал химическим карандашом на крышке: «В мой родной город Ёжевск». Барсук закрыл крышку, и ящик самозаколотился. Змей поднырнул под ящик, изогнулся-выпрямился, и ящик полетел по небу.

— Ёжевск — это где? — спросил я.

— Столица Удуртии, — ответил Змей.

— Столица Удмуртии называется Ижевск.

— Не Удмуртии, а Удуртии. Название произошло от лозунга «Авалс удурт!», который часто встречается в этой стране и означает «Слава труду!».

Борис уже ушёл. Я тоже пошёл обратно. Змей крикнул вслед:

— Приходите ещё, если будет возможность! Очень рад был познакомиться!

Я вернулся в овальный зеркальный золотоколонный зал. Нашёл пробитую Алисой дырку. На этот раз она вела не на озеро или болото, а прямо внутрь стены.

— Ничего не поделаешь, придётся подождать.

Кто это сказал? Поблизости никого не было. Потом я понял, что это сказала сама дырка. Дырка медленно перемещалась вдоль стены, и вдруг оказалась выходящей на дорожку около моего дома. Вид был как из моей комнаты через окно. На цветочную поляну. И тогда я пролез через эту дырку. Но вышел совсем не туда, куда хотел, потому что не сумел вспомнить нужное имя.

4. Взрыв на Плотинке

Я вышёл на Плотинку. Там было несколько луж, одну из них я окутал хавинками. И ничего не произошло. Я пошёл вдоль домов. В крышу одного из домов были вставлены часы с кукушкой. Они показывали без пяти пять. За крышей я услышал разговор:

— Давай поймаем его, у него хава есть.

— И не только хава. Я, когда рупорным притворялся, видел, как он в одиночку весь мост восстановил. Не простой человек! Если его поймать, нам сразу генерала дадут!

«Из КГБ они, что ли?» — подумал я. — «И что означает это странное слово из трех букв — КГБ? И почему я считаю, что букв — три, если их шесть? То есть, на самом деле, четыре, потому что три одинаковые».

Я понял, что совсем запутался, но тут часы начали бить, и из них вместо кукушки высунулся механический человечек и попытался сцапать меня.

— Отцепись, — сказал я. Человечек не отцепился, а потащил меня на чердак острыми металлическими руками.

«Бомбу бы в них бросить!» — подумал я.

Из лужи, которую я окутал хавинками, вылетела граната и пролетела сквозь отверстие для кукушки. Крыша взорвалась. Обломки человечка вместе с часами шлёпнулись в огород. Смешно. Ну и мрак! А почему мрак? Марк! Вспомнил! Правильно, мне нужен Марк!

Из дома выбежала старушка и сказала мне:

— Ну что ты творишь! Купи лучше у меня корову за 800 рублей, только дом не взрывай, — она хотела меня отвлечь, заставить забыть имя, но я не поддался:

— Не хочу я корову. У тебя на крыше гнездо КГБ окопалось. И они за мной гонятся. Мне убегать надо.

Я побежал по высоковольтной линии в сторону Химиков. Увидел металлический сарай, вошёл в него и затаился в темноте, упрямо повторяя — Марк, Марк, Марк…

«Здесь они меня не найдут», — думал я.

Здесь они меня не нашли, потому что я сбежал. Я вспомнил имя и сумел вернуться домой.

Глава третья

Турнир

Ленивый рыцарь очнулся на третий день после возвращения.

— Кто я? Где я? — хрипло спросил он, с трудом шевеля пересохшими губами. На него внимательно уставились блестящие темные глаза. Красивая девушка поднесла ко рту мужчины ковшик с водой. Не зверек, человек. Но он точно знал, что эта девушка — куница. Не еж и не барсук. Интересно, Еж уже добрался до своего Ежевска?

— Илька! — обрадовано вспомнил Хорхе. Одновременно с именем девушки вернулось и собственное имя. И все воспоминания о безумной стране грез. О Ререне.

— Ее там не было, — обвиняюще сказал рыцарь и огляделся в поисках волшебника. Тот развалился на травке неподалеку и с интересом разглядывал вернувшегося, словно диковинную и опасную игрушку.

— Как тебе удалось уйти? — с любопытством спросил Марк. — Чье имя ты вспомнил? Свое собственное? Ререны? Ильки?

— Нет, — честно признался рыцарь. — Твое. Но все же, почему ее там не было? И что за необыкновенный мир! Мне почему-то казалось, что я все там знаю, что прожил там всю жизнь. Но все время хотелось сбежать.

— Мое имя, как странно, — несколько разочарованно протянул волшебник, потом неохотно ответил. — Мир снов безграничен, в нем очень много разных грез. Ты, наверное, попал в чужие сны. Скажи, ты многое запомнил?

Хорхе был уверен, что прекрасно запомнил все, но ищущий взгляд мага вдруг показался таким жадным и хищным, что рыцарь, сам не зная почему, соврал:

— Почти ничего не помню. Так, какие-то обрывки. А что, долго меня не было?

— Не было всего несколько минут, — в разговор вмешалась Илька и взволнованно затрещала, время от времени сердито поглядывая на волшебника. — Ты заснул и сразу исчез. Как настоящая обманка, как Ререна. Как будто растворился в воздухе и все. Остались только доспехи. А потом вдруг опять появился из ниоткуда, тоже в воздухе и шлепнулся на траву. И много часов лежал — спал как будто, но как-то странно, не просыпаясь. Мы оба никак тебя не могли разбудить. Уж как я старалась! И тут вдруг ты сам застонал и проснулся! Вовремя. Три раза уже от бургомистра приезжали, просили, чтобы рыцарь Хорхе обязательно прибыл в город на праздник. Посланник сказал — это очень важно. Турнир начинается завтра.

— Турнир? Не поеду. Чего ради? — Хорхе совершенно не собирался участвовать в городских развлечениях на потеху публике.

— Ты непременно должен поехать, — задумчиво сказал волшебник. — Обязательно. Там будут важные гости. Увидишь. Все, кто имеет значение в нашем мире, те, кого я встречал в мире снов: наш бургомистр Клаус — его город и владения ты охраняешь на севере, Оберон — из страны эльфов, владыка Запада, Черный рыцарь — хозяин восточного Чернолесья и Черного замка: его земли граничат с городом на востоке. И кое-кто еще. Я слышал, что сам Огневик — Саламандр пожаловал. И все они прибыли со своими волшебниками. Ждут тебя. Им уже известно о твоем путешествии. Поговаривают, что они тоже потеряли своих обманок.

— Огневик? — Хорхе задумался, вспоминая. О Саламандре, знаменитом хозяине огненных пропастей южных пустынь, ходило много нелепых слухов. Живьем его до сих пор, пожалуй, никто и не видел.

Когда-то в молодости, после жестокого набега монстров на северные края, вместе с другими воинами Ленивый рыцарь ходил в далекий поход в страну Саламандра, на юг, на границу с пустыней.

В северных краях пошаливала и собственная нечисть, дикая, проказливая, но не слишком опасная. Но то, что Хорхе увидел в пустыне, поразило будущего стража.

Тогда из песков навстречу воинам полезли жуткие твари, красные, похожие на оживших огромных вареных раков со щелкающими клешнями, серые гигантские черви, покрытые ядовитой слизью, зеленые скорпионы и многоногие сколопендры.

Чудища гибли под ударами рыцарских мечей, и их обычно быстро удавалось изгнать обратно в пустыню. Последнее сражение оказалось самым ожесточенным. Врагов как будто гнала вперед неведомая неодолимая сила. Тогда, в смертельной битве, тварей удалось отбросить во владения наславшего их Саламандра, загнать обратно в огненную бездну. Многие рыцари погибли, но Хорхе удалось выжить и даже обнаружить в пещере бежавшего южного мага волшебные книги, за которые ему не единожды сулили огромные богатства. Но рыцарь не уступил.

Хорхе не раз слышал, что пришельцы приносят владыке пустынников волшебные вещи из неведомых краев и уносят взамен беспомощных обитателей южных земель.

Поговаривали, что Огневик заключил с потусторонними тварями договор, и вся его сила, бессмертие и власть держатся на полученных от пришельцев заклятиях и знаниях. Зачем Саламандру могла понадобиться обманка? И как с таким можно бороться? Как сражаться без магической поддержки на турнире с непобедимым и бессмертным врагом?

— Так, значит, ты поедешь на турнир вместе со мной? — спросил волшебника рыцарь.

— Нет, мне нужно закончить кое-какие дела, — отказался Марк. — Что-нибудь придумаем. Но не беспокойся. Тебе ничего не грозит. Я видел некоторые сны тех, кто приехал на турнир. Владетели не жаждут твоей гибели, хотя, конечно, будут стараться победить тебя и подчинить своей магии.

— Зачем?

— Возможно, кто-то из них похитил Ререну, — маг помедлил, что-то припоминая. — Но ходят слухи, что во время магической войны многие потерянные обманки исчезли в стране грез. Я склонен поверить, что и твои будущие соперники потеряли самое важное. Волшебники рассказали им о твоем поиске. Сейчас ты — единственная прямая связь с миром грез. Шансы того, кто вернулся оттуда один раз, многократно возрастают. Может быть, во время путешествия ты встретил кого-то из тех, кого сможешь обменять, чтобы спасти Ререна-Ререну. Твоя мечта — очень привлекательная обманка, но все равно, каждый из твоих соперников предпочел бы вернуть свою. Они приехали на турнир не просто показать воинскую доблесть, а договориться с тобой.

— Ладно, поеду, — неохотно уступил Ленивый рыцарь. — Если кто-то из них поможет мне вернуть Ререну, я охотно уступлю ему победу на турнире.

— Даже не думай, — резко возразил волшебник. — Ты обязательно должен победить. Никто не будет договариваться с побежденным. Тебя просто возьмут в плен и заставят выполнять приказы. А Ререну сможешь вернуть только ты сам — если победишь.

С большим трудом, пошатываясь, с помощью Ильки и мага Хорхе удалось подняться. От слабости рыцарь едва держался на ногах. Несмотря на все заботы девушки-куницы, несло от него после многодневного беспамятства совсем не заморскими благовониями. Марк демонстративно поморщился.

— Эй! — повелительно окликнул он. Из соседних кустов медленно вылез медведь, опасливо поглядывая на волшебника и с обожанием — на Ильку.

— Отнеси рыцаря к реке! — приказал маг. Медведь послушно подхватил ослабевшего рыцаря, и через несколько минут Хорхе почувствовал, как прохладная вода смывает болезненные следы обманных воспоминаний. Сквозь плеск воды до него донеслись громкие возгласы, резкий голос куницы, обрывки спора.

С помощью дружелюбного медведя быстро закончив мытье и переодевшись во что-то вроде мантии, пожертвованной гостеприимным хозяином, рыцарь с трудом, но уже и вполне самостоятельно выбрался на поляну, чувствуя страшную слабость.

— «Как я на турнире сражаться-то буду?»- с тупым недоумением подумал Хорхе.

Сейчас, чтобы сбить его с ног, совсем не требовалось ударов. Вполне хватило бы одного тяжелого взгляда.

Крики ему не послышались. Марк и Илька действительно ожесточенно спорили.

— Я уйду в страну грез и немедленно, — настаивала куница. — У меня больше шансов найти Ререну. В конце концов, я такая же, как она.

Хорхе немного боялся за девушку, но, нужно признать, в словах ее был резон. Кому как не обманке знать страну грез?

— Зачем же так спешить? — терпеливо возражал волшебник. — Пусть рыцарь уедет на турнир, а потом мы спокойненько все обсудим.

Хорхе не ожидал такой враждебной реакции девушки. Илька, мгновенно перекинувшись в зверя, ему показалось даже, более крупного, чем запомнилось раньше, разъяренно зашипела. Слова ее, раздавшиеся в голове, неприятно поразили рыцаря. Впрочем, волшебнику, по всей вероятности, было еще неприятнее. Спорщики еще не заметили присутствия рыцаря и медведя.

— Я тебе не верю, — решительно заявила девушка-зверек. — Я — обманка Хорхе и требую, чтобы ты вернул меня в страну грез сейчас, в его присутствии. Тогда я точно попаду туда, куда нужно.

— Не знаю, чем заслужил такое недоверие, — голос Марка звучал немного обиженно, но как раз в этот момент рыцарь негромко кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание, и собеседники оглянулись.

— Я даже хотел предложить тебе сопровождать хозяина на турнир, — резко сменил тему волшебник. Но Илька лишь насмешливо фыркнула:

— Не вижу, чем я смогу ему там помочь. Для путешествия в страну грез нужна память — она у хозяина есть. Для боев и сражений нужна сила. Ее у меня нет. Пусть с ним идет медведь!

— И в самом деле, — попытался поддержать обманку Хорхе, но ему не дали досказать.

— Ну, ладно, — маг, наконец, неохотно сдался. — Приступим. Садись на траву.

— Нет! — девушка — зверек подбежала к рыцарю, вскарабкалась ему на плечо, нежно лизнула в щеку, затем удобно устроилась на руках.

— Теперь, приступай, — скомандовала Илька. Волшебник махнул рукой: — Спи.

Хорхе на мгновение ощутил дурноту, головокружение. Затем неприятные ощущения ушли. Исчезла и куница. На поляне они остались втроем: рыцарь, Марк и медведь.

— Три мужика, — вспомнив белоснежную кожу, золотую сережку и яркие сладкие губы Ререны, печально подумал Хорхе.

— Три медведя, — вспоминая пушистую шерстку, блестящие темные глаза и звонкий командный голос куницы, печально подумал медведь.

Посмотрев друг другу в глаза, они прочитали печальные мысли и разом вздохнули. О чем в эту минуту подумал волшебник, никто из них не знал. И не интересовался.

Выпив заранее приготовленное магом лечебное зелье, Ленивый рыцарь почувствовал, что силы постепенно возвращаются к нему. И не просто возвращаются, а удваиваются, утраиваются. Натянув магически вычищенную одежду и доспехи, он вопросительно взглянул на раздумывавшего о чем-то своем Марка, который, не обращая на остальных никакого внимания, нервно расхаживал по поляне, что-то бормоча себе под нос.

— Так что там насчет сопровождающего? — без особой деликатности прервал его размышления рыцарь.

— Вот ведь упрямая девчонка. Вбила себе в голову невесть что! — сердито пробурчал волшебник, возвращаясь к реальности. Затем обратился к Хорхе:

— Значит, решено — на турнир с тобой отправится медведь. Все равно тебе нужен оруженосец! Тем более, что он не чувствителен к магии.

Хорхе недоверчиво посмотрел на косолапого. Оруженосец? Он боялся, что горожане, да и сам бургомистр, не оценят шутки волшебника.

— А получится? — усомнился он.

— Минутное дело! — самоуверенно отмахнулся волшебник. — Сделаем по первому разряду, лучше не бывает.

В самом деле, не прошло и получаса, как на ягодной поляне, вместо лохматого бурого медведя стоял здоровенный угрюмый мужик с тяжелой сумкой на плече. Впрочем, тоже довольно лохматый.

Рядом с бывшим медведем стояла такая же мрачная, наколдованная Марком кобыла, подозрительно косившая на нового хозяина лиловым глазом.

— Прошу любить и жаловать! Можешь звать его Доминик, Дом. Думаю, вам пора отправляться в путь. До города не близко, — волшебник, кажется, спешил от них отделаться, но в последнюю все же минуту вспомнил о главном. — Ах, да. Вот тебе твое лечебное снадобье, — он протянул рыцарю почти полную склянку с лекарством. — Выпьешь вечером еще раз, завтра на турнире будешь сильнейшим. А я тут останусь, буду девочек ждать. Может быть, кто-нибудь из них еще и вернется, — вполголоса добавил он.

Хорхе с медведем уже отъехали довольно далеко, когда Марк вспомнил еще кое о чем.

— Утром из склянки больше не пей! Лекарство очень сильное, — прокричал он вслед уходящим, но не был уверен, что его услышали.

Его и не услышали. Ехали не спеша. Сначала вдоль дороги тянулся лес. Смешанный. Из хвойных в основном ёлки, а лиственные не разберёшь — листьев почти нет, а стволы можно и за берёзовые принять, и за осиновые. Хорхе было известно, что там есть и берёза, и осина, и липа — в общем, все деревья, характерные для северного Светлолесья, но особо он никогда и не интересовался.

Медведь же, погруженный в сумрачную меланхолию, по сторонам вообще не глядел, лишь время от времени тихо рычал, пытаясь справиться с капризной норовистой кобылой. Это давалось ему нелегко.

Погода стояла на редкость солнечная, тёплая. Затем лес кончился, вернее, сместился на задний план, и появились огороды и деревянные домики поселян.

Выращивали в небогатом лесном краю в основном картошку, свеклу, да знаменитую зимнюю вишню. Славилась ягода тем, что приготовленная из нее настойка служила отличным приворотным зельем. Глоток волшебного напитка — и постаревшая подурневшая жена вновь казалась околдованному мужику прекрасной и притягательной, как в юности. Не зря за вишневой настойкой в Светлолесье приезжали даже знатные дамы из далеких южных краев.

Несмотря на дневное время, в огородах почти никого не было видно. Жители северных краев не отличались особым трудолюбием. Лишь изредка вдалеке мелькала одинокая фигура добросовестного трудяги. В основном же, согретые осенним солнышком поселяне наслаждались последними теплыми деньками, устроившись со стаканом настойки под вишнями, или же под невысокими кривыми яблоньками, дававшими некрупные, зеленые, удивительно кислые плоды, пригодные только на варенье. Да и то, почти такое же кислое.

— Белый рыцарь! Белый рыцарь! — приветствовали появление Хорхе неугомонные мальчишки, стайками следовавшие за спутниками по дороге, пока хватало сил бежать, да приветливо кивали и кланялись редкие встречные крестьяне.

Хорхе не знал, откуда взялось навязчивое прозвище, но во всех окрестных селах его звали только Белым рыцарем.

В облике его ничего, связанного с белым цветом, не было. Вороной конь, блестящие темные металлические доспехи, шапка каштановых кудрей, скрытых сейчас под тяжелым шлемом. Но упрямые деревенщины, которых дозоры рыцаря надежно защищали от нечисти, как местной, лесной, так и пришлой, степной или пустынной, продолжали именовать своего защитника не слишком подходящим, но почетным и приятным именем.

Быть может потому, что Хорхе прослыл народным заступником, не раз вступаясь перед власть имущими за бедняков, облагаемых непомерными поборами. Да и что с них было взять, кроме картошки и вишневки?

Однажды Ленивому рыцарю даже пришлось принять вызов разозленного бургомистра Клауса. Бургомистр, также бывший воин, участник южных походов, давно уговаривал стража северной границы помериться силами. До тех пор рыцарю удавалось отделаться отговорками, но обещание городского главы отменить на год налоги в случае победы соперника вынудило его без особой охоты согласиться на короткую схватку.

Бургомистр вылетел из седла и позорно шлепнулся на землю примерно через десять минут после начала боя, однако, несмотря на обиду и категорический отказ Хорхе дать ему еще один шанс, слово свое сдержал. Можно было предвидеть, что на предстоящем турнире городской глава использует все возможности отыграться. Да и остальные участники турнира совсем не казались Ленивому рыцарю легкими противниками. Впрочем, по-настоящему беспокоил только Саламандр, давний и опасный враг мирных северных народов.

А только дело было совсем не в рыцарских схватках. Владетели съехались, ожидая от него, побывавшего в краю грез, чего-то другого. Хорхе мысленно ругнул волшебника, так толком и не объяснившего, в чем тут суть.

Город встретил новоприбывших яркими стягами, шумными толпами и веселыми криками горожан:

— Белый рыцарь! Дорогу Белому рыцарю! Слава Белому рыцарю!

Отказавшись от навязчивого гостеприимства бургомистра, Хорхе въехал на знакомый постоялый двор, с беспокойством ощущая, что действие лечебного зелья заканчивается. Спустившись с коня с помощью медведя, на удивление быстро сообразившего, что происходит, рыцарь, натужно улыбаясь, оперся на плечо спутника и с трудом поднял руку, что поприветствовать восторженную толпу. В комнату Доминику пришлось почти тащить хозяина на себе. К счастью, этого уже никто не видел. Остальные постояльцы, сгрудившись у входа, приветствовали все новых прибывающих участников турнира.

Глоток магического эликсира вернул рыцарю силы. Медведь предложил спуститься на ужин в общую залу, но Хорхе не стал рисковать, наскоро перекусив прихваченными из дому пирожками. Удобно устроившись на лежанке, он потянулся к дорожной сумке и вытащил заветные книжки.

Ласково погладив обложку «Волшебника» — как же, ведь этой книги касалась рука Ререны, — рыцарь отложил его в сторону и, зажмурившись, открыл книгу Судьбы и ткнул пальцем в строчку. Его ожидало очередное предсказание. Слова почти все были незнакомы, и смысл их — неясен.

— «Схизма — это изменение аксиоматического ядра постулируемой трансценденции», — прочитал Хорхе. Потом перечитал еще раз. Все равно непонятно. Заклинание? Несмотря на абсолютно невнятный смысл, слова предсказания казались хоть и тревожными, но не опасными.

Изменение!?

Наверное, предсказание просто означало, что действовать надо решительно, и все получится. Ведь изменения не всегда приносят зло!

Взгляд рыцаря скользнул дальше по строчкам. Остальное было также непонятно. Глаза невольно сомкнулись, и книга выпала из рук. Спал он крепко, и ему ничего не снилось.

Утром Хорхе чувствовал себя вполне нормально. Вместе с Домиником он отправился на турнирное поле, где, встреченный радостными криками толпы, приветствовал соперников. Блестящие доспехи, разноцветные попоны коней, яркие плюмажи на шлемах создавали атмосферу праздника. Бургомистр, Оберон, Черный рыцарь и прибывшие с ними воины готовились к участию в общей схватке. Хорхе с удивлением обнаружил, что и на его стороне выступит не малый отряд латников. Городские рыцари, да и кое-кто из чужаков с удовольствием встали под знамена стража лесной границы. Бургомистр, возглавлявший отряд города, не досчитался многих соратников.

— Огневик в схватке участвовать не будет, — объяснил довольным ратникам седовласый маг-распорядитель. — Силы слишком неравны. Вам предстоят две схватки: отряд стража границы выступит против бойцов Черного рыцаря, и воины города против западных эльфов. Затем общая схватка победителей. Турнир закончим за один день.

Ленивый рыцарь удивился спешке, но спорить не стал. Он был готов к сражению, но, вспомнив о вчерашней слабости, на всякий случай отхлебнул глоток зелья из склянки волшебника. Мир вокруг сначала поплыл, а затем резко изменился. Невероятный прилив сил, возбуждение и непривычная злость охватили рыцаря. Появилось желание драться, сражать, убивать. Хорхе с трудом сдерживал себя, дожидаясь сигнала к началу боя.

Затем все смешалось в одно цветовое пятно. Казалось, фигуры соперников едва колышутся в застывшем танце, медленно поднимая копья, с трудом занося мечи. И валятся под его ударами, как сломанные игрушки. Хорхе так никогда и не удалось вспомнить деталей отдельных схваток.

Зрители же заворожено наблюдали, как обычно неторопливый, добродушный Белый рыцарь внезапно превратился в вихрь, крушащий все вокруг, в беспощадного и безжалостного зверя, а следующие за ним воины, вдохновленные примером предводителя, играючи расправляются с противниками.

Только заговоренный когда-то добрым волшебником Бонваном меч спас Хорхе сегодня от непоправимых ошибок, от убийств турнирных соперников. Но все равно, когда воин опомнился и заставил себя невероятным усилием остановиться, услышав звук трубы, возвещающий окончание боя, вокруг валялись многочисленные раненые, ржали оставшиеся без хозяев кони, а оруженосцы и слуги торопливо выносили сраженных бойцов с поля боя. На помощь раненым спешили маги, быстро залечивая небольшие раны.

— И что, это все я? — с ужасом спросил рыцарь Доминика.

— Не ты один, — успокоил косолапый. Приглядевшись, Хорхе опознал на одном из тяжелораненых доспехи Черного рыцаря. Неужели ему удалось сразить хозяина Восточных земель?

Хорхе попытался взять себя в руки, понять, что же произошло. С трудом, но он сумел подавить желание действовать, снова куда-то бежать, рубить, сражать. Вспоминая вчерашнее предсказание, рыцарь с благодарностью взглянул на бывшего медведя, протянувшего ему ковш с водой, которую он с наслаждением вылил на голову, остужая внутренний жар. Стало немного полегче. Вторая схватка оказалась подобием первой, только прошла еще быстрее и проще. Да и городской глава, выбитый из седла в первые минуты сражения, отделался легкими царапинами. Спешенный, Клаус признал поражение, даже не пытаясь вступить в схватку на мечах. Волшебный меч Ленивого рыцаря оставлял сопернику мало шансов на победу.

— Никакого запретного волшебства не было! — вынес окончательный вердикт маг — распорядитель, строго следивший за применением сражающимися магических средств. — Честная победа воинов Белого рыцаря, стража северной границы!

Радостные вопли толпы и шумные поздравления друзей и соратников вызвали у Ленивого рыцаря приступ головной боли. Однако Хорхе терпеливо вынес чествование победителей, в лад и не в лад раскланиваясь на крики толпы.

Обращаясь к высокопоставленным гостям, долго говорил приветственную речь бургомистр. Все с облегчением услышали его последние слова: — Прошу всех на пир, ко мне в дом.

Ленивый рыцарь в сопровождении верного Доминика последовал за остальными в особняк городского главы. Помутненное сознание победителя почти не сохранило картин шумного пира, на котором, кажется, опять восторженно восхваляли его самого и еще нескольких отличившихся героев турнира.

Вокруг сидели побежденные. Сам бургомистр, Оберон и Саламандр недоуменно созерцали Ленивого рыцаря, как будто не могли до конца осознать того, что произошло. Броская красота белокурого владыки эльфов резко бросалась в глаза рядом с темнокожим крючконосым лицом Огневика и грубоватой физиономией Клауса. Хозяина Чернолесья не было. Очевидно, лекари пока не сумели поднять его на ноги — понял Хорхе. Поговаривали, что лица Черного рыцаря никто никогда не видел. Доспехов тот никогда не снимал.

— Послушай меня, страж. Мы хотели с тобой кое — о чем поговорить, — начал бургомистр.

— Ну и? — нетерпеливо спросил Ленивый рыцарь. Одержимость возвращалась. Он с трудом заставлял себя спокойно сидеть на месте, вцепившись, как в опору, в надежное плечо оруженосца.

— Все тут знают, что нас сюда привело, — сказал Клаус.

— Я не знаю, — невежливо прервал рыцарь. — Объясни!

— Ты победил, и никто не может тебе приказывать, — примирительно сказал городской глава, и Хорхе невольно отметил, что Клаус уже далеко не молод. — Но я не знаю, сумеешь ли ты понять… Все мы здесь ищем свои мечты, которые придают жизни смысл. Вот и я сейчас один, совершенно один. И все — сила, деньги, власть — теряет свое значение, потому что рядом нет ее. Нет, не высокомерной аристократки, а простой, домашней хлопотуньи, дочери купца или промышленника — моей мечты. Сударушки! Всегда занятой по хозяйству, вечно с ключами или банкой варенья в руках, милой, заботливой и нежной. Да, такова она, моя мечта! — с вызовом сказал бургомистр.

Хорхе пожал плечами. Бывший страж продолжал:

— Такой я видел ее в своих грезах. Такую обманку моему магу удалось однажды вызвать в этот мир. Она была рядом. Пусть обманка, пусть мечта, но моя! Но счастье продолжалось недолго. Однажды утром обманка исчезла. Не буду вдаваться в подробности. Произошло трагическое недоразумение. И мне самому ее не найти. Но ты, побывавший в мире грез, сумеешь. Ведь в твоем первом сне ее не было? — с нескрываемым страхом спросил бургомистр.

Ленивый рыцарь покачал головой — милых и заботливых в Замке Лентяев не встретишь.

На лице Клауса появилась надежда:

— Значит все еще впереди.

Твоей помощи ждут и остальные. Каждый из нас потерял самое дорогое — ожившую мечту. Чего ты хочешь за помощь?

— Я ищу свою обманку, — глухо ответил Хорхе.

Плечи бургомистра поникли:

— Тут я ничем не смогу тебе помочь. Но ты можешь рискнуть! — он встрепенулся: — Никто не знает, в какой сон ты попадешь. Огневик привез волшебный кристалл. Если уснуть с ним в руках, то ты сможешь увести с собой из страны грез любого, кого захочешь. Если ты встретишь свою мечту, я разрешаю тебе воспользоваться камнем для нее.

— А как же ты? — недоверчиво спросил рыцарь. Условия казались слишком выгодными.

— И я рискну. Воспользоваться камнем Саламандра стоит невероятно дорого. И использовать его один и тот же человек может только три раза. Я смогу оплатить только два.

— И я готов платить, — вмешался в разговор владыка эльфов. — Я оплачу третий раз. Но только если ты поклянешься, что, встретив во сне свою подругу, ты согласишься вновь уйти в мир грез за моей обманкой, то…

— Клянусь, — прервал его рыцарь. Хорхе не колебался. — Если я найду Ререну, клянусь! — он оглядел собравшихся. — Думаю, обманку бургомистра я узнаю. Опишите, как выглядят остальные?

— Ты узнаешь и мою, — немного смущенно пробормотал Оберон. — Это необычный эльф с белыми крыльями.

— И мою, — внезапно сказал Саламандр, — ты тоже узнаешь. Сразу. Я даже не стану ее описывать.

Затем бургомистр пригласил высокопоставленных гостей в тайную комнату, где уже ждали маги. Хорхе, окликнув сумрачного Доминика, позвал его за собой.

— «В случае чего, — подумал рыцарь, — будет на кого опереться». Встреченный недоуменными взглядами могущественных правителей, бывший медведь встал рядом с хозяином.

На темнокожем лице Огневика Хорхе почудилась зловещее предупреждение, и он обернулся к медведю, тихо шепнув: — Проследи!

Доминик кивнул, угрожающе сжав пудовые кулаки, и встал рядом с лежанкой, на которой предстояло уснуть хозяину, уходящему в страну грез.

— Что же, не будем медлить. Спи, — сказал Ленивому рыцарю незнакомый маг, вложив в его правую руку пульсирующий синий камень. — Спи!

С мыслью о камне Хорхе уснул.

Глава четвертая

Вопрос о камне

Утренняя роса ещё не блестела, но вот-вот должна была заблестеть. Тишь леса нарушалась только пением соловья и задорным щебетанием других, не столь известных среди лесных жителей, пернатых певцов.

Так было в лесу. А на полянке, окружённой могучими елями, увешанными шишками, сновала в хороводе стайка юрких эльфов. Эльфы уже собирались разлетаться по гнёздам, как вдруг сквозь ёлки на поляну выскочило какое-то существо. Следом посыпались поднятые вихрем рыжие иголки. За иголками — перья.

Эльфы быстро спрятались в хвое.

Двенадцать пар глаз глядели на небольшую полянку. Двенадцать пар ушей внимательно ловили каждый звук. Двадцать четыре пары прозрачных, как у стрекозы, крыльев аккуратно сложились вдоль туловищ.

Существо остановилось в самом центре круглой поляны. Оглянулось. Подёргало острыми кончиками ушей.

— Кто-то тут есть. Или совсем недавно был, — сказало существо и ещё раз оглянулось. Не найдя следов на земле, оно посмотрело на ветки и тут же прыгнуло на длинный сучок. Сучок покачнулся. С него на траву полетел один из эльфов, одетый в синий жилет с прорезями для крыльев. Расправить крылья сразу он не успел, и смешно царапнул ими по веточке костяники.

Пришелец лапой, больше напоминающей руку, ловко поймал эльфа. Но тут же отпустил. Одиннадцать остальных эльфов стремглав спикировали на существо и сбили с ног.

Не дав чужаку опомниться, они тут же связали его множеством тонких ниточек, напоминающих паутинки. Эльфы на несколько минут сбились в летающий ком, после чего из стайки выделился один, самый смелый, и подлетел к существу.

— Ты кто? — спросил храбрец.

— Эльф, — ответило существо.

Эльфы захихикали.

— А ты случайно не медведь? — спрашивали одни.

— Какой там медведь — слон! Или мамонт.

— Мамонт мохнатый! — возражали другие.

Новоприбывший повторил:

— Эльф я. Но только большой. Почему вы не верите?

— Как почему? Ходишь неуклюже, как лось, летать не можешь. Эльфы такими не бывают.

— Я могу летать! Я всё могу! — заявил чужак.

И снова эльфы захихикали.

— Да он Всемогущий! Он думает, что он бог!

А тот, что в синем, предложил:

— Эй, Мирмель! Спроси-ка ты об его умениях! Вопросик задай!

Мирмель, которая оказалась сногсшибательной красоткой даже по эльфийским меркам, подлетела поближе.

— О, конечно, задам. Почему бы не задать? — и повернулась к самозванцу: — Если ты можешь всё, то можешь ли ты создать такой тяжёлый камень, чтобы даже ты сам не смог его поднять?

— А вот представьте себе — могу! — ответило существо.

— Ну так создай! — потребовала красотка.

Всемогущий обманщик на мгновение задумался, Потом спросил:

— Вы действительно хотите, чтобы я создал такой камень? Это может быть опасно.

— Да! Да! Хотим! — хором ответили эльфы.

— Ну, хорошо. Сейчас увидите.

Виновника суматохи освободили, и он сложил руки ладошками друг к другу, а потом неспешно чуть раздвинул. Эльфы смогли увидеть между ладонями самозванца камень величиной с горошину. Этот камешек был встречен дружным хохотом.

— И это — камень, который ты не сможешь поднять?

Но творец камня молчал. Постепенно раздвигая ладони, он продолжал сосредоточенно лепить камень. Вскоре тот стал размером с еловую шишку, потом вырос до крупного леща, потом некрупного медведя. Чем больше становился камень, тем быстрее рос, его уже не надо было держать в ладонях, и пришелец отпустил его на свободу. Вскоре под тяжестью камня уже ломались окрестные ёлки, а протекающая поблизости речка сменила русло и потекла прямо под камень.

Еще чуть-чуть и камень закрыл небо, но продолжал расти.

Эльфы поодиночке рыли себе подземные ходы, чтобы выбраться из-под камня. А выбравшись, помогали друг другу. Отряхнувшись, они посмотрели под ноги. Там была каменистая твердь. Они посмотрели в небо. Там светили звёзды, чёткие, словно не июнь был сейчас, а сентябрь. И не умеренный пояс северного полушария, а горы в пустыне. А воздух становился всё разрежённее. Только поспешно натянутые магические коконы спасали эльфов от холода и удушья.

Постепенно пропала неподвижность звёзд — сначала близких, потом дальних.

А потом твердь вдруг начала уходить из-под ног. Стайка эльфов смотрела на происходящее, спрятавшись в коконах. А картина разворачивалась грандиозная. Звёзды переставали быть точками и кругляшками, а вытягивались в линии и спирали. И все эти спирали стремились к одному центру. И этим центром был Камень. Камень готовился поглотить всю вселенную.

— Мы-то в коконах, а как же медведи, ежи, птицы?!!! — вспомнил вдруг один из самых крохотных эльфов. Естественно, его никто не услышал. Коконы разделяла прослойка вакуума. Тогда малыш подал знак, приглашающий к слиянию. Он начал совещание и сам дал себе слово:

— Спасём медведей! Спасём лещей, слонов, мамонтов! Или мамонты уже вымерли? Так спасём же тех, кого ещё можно спасти!

— А как? Камень уже поглотил всё.

— Так у нас же есть всемогущий эльф. Пусть все восстановит. Где он, кстати?

— Где-нибудь. Если порыскать вокруг камня, найдём наверняка.

— Отлично. Разделимся на три сектора поиска. Мирмель, лети вон туда. Сюарель, а ты туда. Я полечу поперёк, а остальные сами разбирайтесь. Встречаемся снова в этой точке.

И эльфы начали обыскивать окрестности камня.

Зелёный Игель летел в коконе. В теле слегка покалывало, но эльф уже знал, что это космические лучи. И что если изловчиться, то из них можно даже черпать ману. Он даже попробовал как-то так и сделать, но мана оказалась ужасно колючей. Сейчас она могла бы очень пригодиться.

Вы когда-нибудь жевали крапиву? Съедобная трава, но голой рукой не возьмёшь. Вот так и мана для эльфов. Всё же Игель наловчился, хотя следы прошлых уколов чувствовались и побаливали. Один раз эльфа тряхнуло — это метеорит врезался в кокон. Метеорит отскочил и полетел куда всё — вниз, к Камню. Но и эльф в коконе полетел туда же. Кувыркаясь.

Кувыркающийся кокон врезался во что-то. Зелёный Игель обрадовался, увидев, что это что-то — тот самый Всемогущий Эльф Творец Камня.

Творец был без сознания. И падал, падал, падал. Как и вся вселенная. На камень. А по телу чужака ползли, рассеиваясь, остатки магического кокона.

Диагноз был ясен. Издержки всемогущества. Игель поспешно включил могущественного эльфа в свой кокон. «Хорошо, что я колючей маной запасся!» — подумал он.

Кокон двух эльфов был значительно больше кокона одного Игеля. Но он мало отличался от кокона создателя Камня. Игель попытался было привести того в сознание, но почувствовал, что сил не хватает. И тогда он потащил пациента в условленную точку встречи.

Тащить было трудно, потому что в гору. Иногда эльф останавливался для отдыха, и они снова падали. Но вновь и вновь он упрямо продолжал тащить незнакомца вверх, чувствуя себя спасителем Вселенной.

В условленной точке Зелёный Игель остановился. Первой вернулась Сюарель, затем Синий Синиель. Постепенно подтянулись и остальные.

Очнулся камнетворец раньше, чем все собрались. Сюарель осталась на месте встречи, а Зелёный Игель, Синий Синиель и всемогущий эльф полетели в общем коконе.

— Тебя как зовут-то? — спросила Сюарель.

— Меня вообще-то не зовут, я обычно сам прихожу, — начал объяснять эльф. Но спохватился и смущенно добавил: — Вермисель, вообще-то.

Можно просто Сель.

— Так вот, Вермисель, посмотри, что творится! Пора прекращать безобразие, вообще-то, — передразнила Сюарель.

— А я разве не переспрашивал, действительно ли вы хотите такой камень?

— Не придирайся к словам, — строго сказала Мирмель. — Пора уже лесной народ от твоего камня спасать. Ежиков, медведей. И этих, как их, пингвинов. Или павлинов? Забыла, как называются. Ну, в общем, птичек. Ты ведь всё можешь?

— Постараюсь, — неуверенно ответил Вермисель. — Но мне придётся поднять собственный камень. А смогу ли я это сделать?

— Сможешь, Вермисель. Сможешь. Ты же сам говорил, что можешь всё.

— Отлично. Но вы подстрахуйте, если что. А теперь берегитесь — я ныряю!

Кокон полетел вниз с такой скоростью, что будь это пуля — она бы расплавилась о воздух, а потом испарилась. Но здесь нечему и не обо что было плавиться.

Вермисель по пути непрерывно наращивал кокон. Игель ловил ману. Сюарель, в принципе, ничего не делала, но готова была помочь тому, кто вдруг слишком устанет — например, развлечь разговором.

Кокон, созданный Вермиселем, жадно опоясывался вокруг Камня. Вернее, не вокруг, а во шар. А может быть, и в гипершар.

Чувствовалось, как спадает напряжение. Камень постепенно уменьшался. Линии звёзд выпрямлялись и укорачивались. А кокон таял.

Когда камень уменьшился до размеров обычного планетного спутника, кокон растаял весь. И тут, как обычно слишком поздно, подоспела подмога. Сверху.

Эльфы если кого оттуда и ждали, то только десятку своих, оставшихся в условной точке друзей. Но тот, кто прилетел, был намного крупнее и отличался обликом.

— Везёт же нам сегодня на пришельцев! — произнесла Сюарель.

— Вот это да! — произнёс Вермисель, — а я и не думал, что ангелы существуют!

— Надо же, почти как эльф, только крылья другие, — произнёс Зелёный Игель.

— А у меня крыльев вовсе нет, — заметил Вермисель. — Но я всё равно эльф.

— Будут, — сказал ангел. Затем достал из кармана швейную иголку и спрятался на её кончике. Иголка медленно начала падать.

— Эй ты, прекрати фокусы! Ты ведь помогать прилетел? Так что же насчет ёжиков и медведей? — спросила Сюарель.

Ангел вылез из острия иглы и сказал:

— Мы, ангелы, вообще-то больше заботимся об охранении и спасении людей, а не Ежей.

— Людей? Разве люди существуют? — удивилась Сюарель.

— Существуют, — подтвердил Вермисель. — Я сам видел человека. Один раз.

— Не врёшь? Так ведь можно договориться и до того, что существует Бог!

— Существует, — авторитетно подтвердил ангел. — Я видел. Неоднократно. Вот как с вами рядом с ними стоял.

— А вот я, например, не верю! — встрял Зелёный Игель. — Бог не существует, потому что не может быть.

— Почему это?

— А потому что бог по определению всемогущ. А теперь ответьте: может ли Бог создать камень настолько тяжёлый, чтобы он сам не мог его поднять? Если даже Вермисель не смог?

— Не знаю, — вздохнул ангел. — Вопрос о камне у нас до сих пор не решён.

Хотя Вермисель-то как раз и смог. Но вот только зачем?

— Да, кстати, а что будем делать теперь с этим камнем? — поинтересовался Вермисель.

— Да пусть себе летает. Когда-нибудь совсем уменьшится и свалится. Одним метеоритом больше, одним меньше…

— Нет, я всё-таки его уничтожу!

— Не смей! Тебе предстоит другое дело, — строго сказал Ангел.

— Понятно. Ну и что же это за дело?

— Да так, спасителем поработать, сейчас попробуешь спасти ежей, барсуков и медведей — как сумеешь, конечно. Вот только крылья возьми. — Ангел взмахнул руками, из-под них вылетела новая пара белых птичьих крыльев. Они довольно аккуратно приладились к плечам Вермиселя.

— Спасибо, конечно, но не странноваты они для эльфа? Великоваты, — пожаловался новичок.

— Полетай пока на таких. Не понравится — потом сменишь, — обиженно буркнул ангел, улетая.

Сель неловко взмахнул крыльями, и белые перья осыпали лес, поляну и речку. Мир был спасен.

Над полянкой, окружённой стройными елями, кружился хоровод из двенадцати небольших эльфов. Над ними порхал одинокий эльф с птичьими крыльями. А над ним — хоровод крылатых Ежей. Один из них обернулся и кому-то хитро подмигнул. Любопытная Сюарель, проследив за ним взглядом, ахнула и громко закричала:

— Смотрите, Человек! Самый настоящий, живой. Вон там, возле елки стоит. Человек есть! Значит, и Бог есть! Нужно только хорошо поискать!

Человек поднял руку, помахал кому-то из летучих Ежей, и, размахнувшись, швырнул сверкающий синий камень в смешного эльфа с крыльями, как у птицы.

Тот исчез. И человек тоже исчез.

Мир вернулся к нормальному состоянию.

Глава пятая

Враги

— Не знаю, что за существо ты нашел в стране грез, — буркнул разочарованный бургомистр, когда Хорхе пришел в себя. — Но Оберон был очень счастлив. Сказал, что он твой вечный должник, оплатил Саламандру сон и уехал, не дожидаясь твоего пробуждения.

— А Вермисель? — с искренней заботой поинтересовался рыцарь, с симпатией вспомнив чудика, возглавлявшего хоровод летучих Ежей. — Я хочу сказать, то существо, которое я привел, было ли оно счастливо?

— Не знаю, — ответил мрачный бургомистр равнодушно и добавил: — Но ты в любое время можешь посетить западные края и убедиться сам, если тебя так волнует его судьба. Оберон сказал, что с сегодняшнего дня ты навсегда почетный гость страны эльфов Запада. Вот что он оставил.

Городской глава протянул Хорхе белоснежное птичье перо. Ленивый рыцарь печально улыбнулся и осторожно прикрепил подарок к лежащему рядом шлему. Теплое чувство, навеянное коротким легким сном, впервые за несколько дней после исчезновения обманки привело стража в хорошее настроение.

— «Теперь я — настоящий белый рыцарь, — подумал он. — Здорово все-таки было повидать Ежа и узнать, что он счастлив в своем Ёжевске. Летает!».

Хорхе ощутил ставшую привычной тяжесть синего камня, и, разжав пальцы, выпустил его из правой руки. Он не знал, что заставило его так поступить. Просто возникло неприятное чувство, что камень живет какой-то своей особой жизнью и, накапливая силы, отнимает их у него, Хорхе.

Услышав громкое рычание, Ленивый рыцарь быстро вскочил с ложа, обнажая меч, и увидел, как Доминик, приняв угрожающую позу, преграждает путь Огневику и магу.

Слабости Хорхе не испытывал, но и безумное переполнение силой, гнавшее его в битву, тоже исчезло. Можно было без опасений вмешаться в начинающуюся драку.

— В чем дело? — увидев, что хозяин в полном порядке, бывший медведь заметно расслабился.

— Эти, — кивнув в сторону магов, враждебно прорычал он. — Лезли. Говорили, тебе самому не встать.

— Как видишь, встал! — усмехнулся Ленивый рыцарь и, обернувшись к Огневику, заметил, как тот, отшатнувшись, пытается скрыть изумление.

— Мы просто заботились о твоем здоровье, — залебезил маг, тощий человечишка в длинном южном халате до пола, покрытом необычными геометрическими узорами. Из-под халата выглядывали только острые носы туфлей. Наряд волшебника напомнил о бесславном походе и о жителях пустынь. Хорошее настроение, навеянное веселым сном, сразу растаяло. Рыцарь с неприязнью посмотрел на Огневика.

— Да, — подтвердил Саламандр. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально! — Хорхе сделал несколько резких движений, разминаясь, и даже пожалел, что не может сейчас сбежать к речке и пару раз, на спор с самим собой, переплыть ее в самом широком месте. — Даже неплохо. А в чем дело?

— Видишь ли, — физиономия Огневика выразила лицемерное сожаление. — Вы все тут так спешили, что я забыл тебя предупредить об одном неприятном свойстве синего камня.

Владыка Юга немного помедлил и неохотно объяснил:

— Считается, что кристалл отнимает у спящего жизненные силы. Обычный человек должен был бы состариться на несколько лет и сейчас падать от слабости. Однако ты…

— Я? — Хорхе торопливо взглянул в блестящее, как зеркало, лезвие волшебного меча. Он не заметил в себе никаких изменений.

— Да, — с некоторым разочарованием подтвердил Огневик. — Ты воспользовался камнем и совершенно не изменился. Хотел бы я знать, почему.

— А ты, — Ленивый рыцарь резко повернулся к бургомистру. — Ты знал об этом свойстве камня?

Клаус смутился и что-то неразборчиво забормотал в свое оправдание.

— Все ясно, — Хорхе не собирался больше рисковать. — Доминик, пошли. Мы уезжаем. Немедленно.

Быстро пообедав в корчме, рыцарь и медведь собрали немногочисленные пожитки и, прикупив кое-какие припасы в дорогу, покинули город. Оруженосец по обыкновению молчал, а Хорхе терзался раздумьями.

Не так уж сложно оказалось понять, что причиной вчерашней боевой одержимости и неожиданного спасения от синего камня оказалось лечебное зелье Марка. Дважды лекарство спасало рыцарю жизнь, могло спасти и трижды. Так почему же он отказался еще от одной попытки? Ведь в следующем сне ему могла встретиться Ререна! И где теперь искать другой синий кристалл? Может быть, волшебник Марк сумеет чем-то помочь?

Ехали недолго. Приблизившись к лесу, Хорхе заметил прямо на дороге всадника в темных доспехах, преграждавшего им путь.

Черный рыцарь. Медведь глухо зарычал. После второго путешествия нового хозяина в мир снов к Доминику резко вернулись звериные привычки.

В знак мирных намерений Черный рыцарь приветливо помахал рукой. Спутники остановились. Вытащив, на всякий случай, меч из ножен, Хорхе двинулся по дороге навстречу к бывшему сопернику, но почти сразу же замер, пораженный.

Земля у ног Черного Рыцаря внезапно вспучилась, раздалась, и огромная змея стремительно взметнулась вверх, разинув невероятных размеров пасть. Тварь пыталась дотянуться до всадника, достать его ядовитыми зубами, рывком схватила, но никак не могла прокусить доспехи.

Владыка восточного Чернолесья, казалось, успешно отбивал атаки гадины, но вдруг меч его, неудачно скользнув по чешуйчатой коже, застрял между пластинками и при резком движении твари вылетел из рук. Уклонившись от разверстой пасти, Черный рыцарь в отчаянии попытался сдавить змеиную глотку голыми руками, и, на мгновение, Хорхе показалось, что человеку удастся остановить чудовище. Но в эту минуту тело змеи рванулось вверх и оплело всадника, сжимая в смертельных объятиях. Испуганный конь шарахнулся в сторону.

Опомнившись, Хорхе рванулся вперед и одним махом волшебного меча снес голову гадине. Лезвие остановилось в нескольких сантиметрах от горла восточного владыки. Тело змеи медленно расслабилось и выпустило жертву. Но дело было не завершено. Ленивый рыцарь продолжал кромсать мечом мертвую тварь. Куски змеиной туши падали на дорогу и сразу же растекались зловонными лужами, знакомо испускающими густой черный дым. Чудовище южных пропастей, посланец Саламандра.

— Откуда она взялась тут такая? — в недоумении почесал в затылке подоспевший к концу сражения Доминик, глядя на быстро испаряющиеся и высыхающие лужи. — Отродясь у нас южной гадости подземельной не было. Драконы, да, залетали. И забегали. Простые, зеленые. Но чтоб такое! Тьфу! — заколдованный медведь неосторожно принюхался и сразу же зашелся в резком кашле.

— Это за мной, мое проклятие, — слабым голосом сказал Черный рыцарь, которому, с трудом стащив его с коня, Хорхе влил в глотку немного лечебного зелья Марка.

Лекарство, как обычно, подействовало сразу. Минуту назад лежавший почти бездыханным, Черный рыцарь пошевелился и, с помощью медведя, сумел усесться на траву.

— Ты меня спас, — с благодарностью сказал владыка Чернолесья. — Я должен рассказать тебе о своем проклятии.

Предчувствуя долгую скучную историю, медведь равнодушно отвернулся и уставился на растущие у дороги бесценные зимние вишни. Откуда они здесь взялись? Очевидно, где-то неподалеку пряталась скрытая полосой леса неизвестная деревушка. Доминик принюхался, однако привычных запахов человеческого жилья не учуял. Значит, дички. Медведь с удовольствием начал поглощать сладкие плоды, не обращая внимания на рыцарей.

Хорхе позавидовал Доминику, но рыцарское воспитание не позволяло ему вести себя по-медвежьи. Однако рассказ не затянулся.

— Когда-то в молодости, — объяснил Черный рыцарь, — я, как и ты, отправился в южный поход. Но, в отличие от тебя, не победил. Меня захватили в плен. Хуже того, в темнице я заболел — заразился проказой. И вот когда я гнил в подземелье Огневика, и даже тюремщики брезговали приносить мне еду, ко мне явилась потусторонняя тварь. В обмен на излечение и освобождение я заключил с ней договор о пожизненном служении.

Владыка Чернолесья немного помолчал, а затем с горечью сказал:

— Мне следовало догадаться, что это очередная ловушка Саламандра. Конечно, искусительница обманула меня. Излечив, не избавила от последствий болезни, помогая биться за власть, заставила убивать, пытать и мучить десятки и сотни несчастных. Так я стал владыкой Востока, хозяином черного Замка и Чернолесья. И Черным рыцарем, никогда не снимающим своих доспехов. Но все же мне удалось перехитрить злобного врага. Хозяин Пятиозерья, знаменитый маг Воды, Боннван, избавил меня от страшного проклятия.

Хорхе помнил хозяина Пятиозерья. Боннван — лысоватый белобородый старикашка с яркими голубыми глазами, бескорыстно помогавший участникам южного похода залечивать небольшие раны, не показался ему таким уж сильным магом. Но сейчас, пожалуй, лучше было оставить нелестное мнение при себе. Не стоило разрушать чужие иллюзии. Ленивый рыцарь вновь прислушался к печальному рассказу собеседника. Тот, наконец, подошел к концу.

— Но даже великий маг, — объяснил Черный рыцарь, — не смог избавить меня от проклятия полностью. И поэтому я по-прежнему вассал Огневика, а подземный мир иногда подсылает ко мне своих тварей, особенно когда чувствует мою слабость или сомнения. А сейчас, как ты понимаешь, для меня наступили тяжелые времена. Сегодня без тебя я бы погиб. Спасибо, — и Черный рыцарь протянул спасителю руку в металлической перчатке.

— Ну, чего уж там, — скромно ответил Хорхе и, так же, не снимая перчатки, осторожно пожал протянутую руку: рассказы о болезнях и преступлениях не слишком располагали к близкому знакомству. — На моем месте так поступил бы любой.

— Далеко не любой, — холодно возразил чем-то задетый Черный рыцарь. — Но не будем больше об этом. Не понимаю, как тебе удалось избежать поражения в битве с южанами — ведь Огневик всегда смог бы заклясть тебя истинным именем. Пусть оно у тебя и странное, но ведь ты его не скрываешь? — в голосе собеседника прозвучали вопросительные нотки.

— Не скрываю, — согласился Хорхе, — Но не смог бы. И до него пытались. Меня назвали в честь прадеда, земного переселенца. Может быть, в этом дело?

Ленивый рыцарь вспомнил слова бабки, ненавидевшей магическую планету и пытавшейся уберечь от будущих напастей любимого внука: — «Тебя назвали в честь прадеда. Да только имя, которое все знают, — Хорхе — он получил, приехав на новую родину, в Аргентину. Дома, в Сербии, откуда мы бежали, отца моего звали Юри. „Юрий, Юрочка“, — называла его жена, русская, сибирячка. Это и есть твое истинное имя. Здесь, на Буяне, его никто не знает и никто не сумеет тебя заклясть».

Старики, вечные странники, не смогли ужиться и в новой стране и, узнав о наборе колонистов, сманили семью переселиться на другую планету, где вынужденно обосновались навсегда: связь с метрополией в мире магии скоро была утрачена. Ленивый рыцарь ничего не знал о таинственном мире предков. Только названия трех стран: Сербия, Аргентина, Сибирь — и имя прадеда.

— Зачем ты пришел? — спросил Хорхе Владыку Чернолесья, отрываясь от воспоминаний.

— Я пришел вас предупредить. Дальше по дороге, в двух милях отсюда, ждут отряды воинов. Даже тебе не одолеть одному хорошо вооруженных врагов во главе с бургомистром и Саламандром.

— Уверен? Нас двое.

— Не думаю, — Черный рыцарь бросил возмущенный взгляд на Доминика, продолжавшего спокойно поедать вишни вместе с косточками, — чтобы тебе очень помог в бою твой оруженосец.

— Почему ты пришел нас предупредить? — недоверчиво спросил Хорхе. — Ведь и ты мне не друг.

— Ты бескорыстно спас меня, и твоя помощь — единственный шанс вернуть мою потерянную обманку, — честно объяснил Черный рыцарь. — Мне известно, что ты ее видел. Мои маги сказали, что она была в твоем первом сне.

— Алиса-Наташа! — внезапно сообразил Ленивый рыцарь.

— Да, — подтвердил собеседник. — Значит, ты и вправду говорил с ней?

— Ну, — Хорхе запнулся. — Она со мной говорила, точно. Немного странная она все-таки. Неужели тебе в самом деле грезилась такая?

— Странная? Значит, это была она. Моя обманка именно такая, — подтвердил бывший враг. — Смотри! — И он на мгновение поднял забрало.

Хорхе взглянул ему в лицо, вернее на то место, где должно было быть лицо прокаженного, и торопливо отвел глаза.

— Теперь я понимаю, — смущенно сказал он. — Думаю, она вполне подходит тебе. А теперь… Ты пришел только предупредить?

— Нет, — решительно ответил Черный рыцарь. — Сейчас я решил сражаться вместе с тобой. Но только нам не победить.

— Это мы еще посмотрим! — Хорхе вытащил из сумки склянку с остатками лечебной настойки и сделал большой глоток. Мир поплыл.

Послышались громкие крики, и из-за поворота выехали враги. Отряд воинов, действительно, был немалым, и во главе его легко узнавались массивная фигура бургомистра и пылающие доспехи Огневика. Черный рыцарь забыл упомянуть о другом: сопровождающие их воины не имели почти ничего общего с людьми.

Монстры, чудовища южных пустынь, неведомо как проникшие в северные леса, вооруженные не только когтями и зубами, но и мечами и копьями, взвыли в предвкушении добычи, увидев трех беззащитных противников.

Те из монстров, что были вооружены, выглядели намного страшнее, чем откровенно звероподобные твари: в них сохранялось или, наоборот, проявлялось нечто человеческое, как если бы пустынные оборотни были застигнуты и остановлены чародейством в момент перехода и продолжали бы жить в таком промежуточном состоянии.

Полулюди — полуящеры, полужабы, полузмеи с человеческими лицами и пятипалыми руками, покрытыми чешуей, вызывали не только ужас, но и гадливость, какую-то брезгливую жалость своей незавершенностью.

— Мы погибнем, — тихо сказал Черный рыцарь. Затем, уже увереннее, повторил: — Да, мы погибнем, но не сдадимся. Жаль только, что я так больше и не увижу Алису-Наташу. — Он развернул коня навстречу врагам и изготовился к схватке.

— Не спеши, — Хорхе остановил неожиданного соратника и начал рыться в сумке. Для переговоров срочно требовалось что-то белое.

Сначала рыцарь подумал о собственном носовом платке. Но, пожалуй, этот кусок ткани никто не рискнул бы назвать белым. Кажется, Хорхе недавно вытирал им шлем? Или сапоги? На Доминика Хорхе и вовсе не рассчитывал: откуда у медведя носовой платок? Черный рыцарь? У этого и носовой платок наверняка черный.

Хорхе внезапно вспомнил о подарке Оберона. Он снял со шлема с белое перо и поднял его над головой. Перо ангела неожиданно ярко засияло, и Ленивому рыцарю показалось, что при свете эльфийского подарка огненные монстры бледнеют, становятся полупрозрачными и начинают медленно пятиться назад. Навстречу рыцарю поторопился выдвинуться Огневик, как будто стараясь прикрыть собой приведенных чудовищ.

Приблизившись к врагам, Хорхе прокричал: — Мы сдаемся! Я буду говорить только с бургомистром. Клаус, ты все еще готов платить за свою обманку?

Во вражеских рядах произошло короткое замешательство. Вожаки отчаянно заспорили, затем вперед выехал городской глава и искательным голосом перепросил, как будто тут диктовал условия не он, а почти беззащитный рыцарь с белым эльфийским пером:

— Ты и в самом деле снова готов уйти в страну грез с синим камнем? Несмотря на угрозу смерти? Почему?

— Потому что я так же хочу найти свою обманку, как и ты! — объяснил Хорхе, удивляясь непониманию противника. — Это же так просто. Ведь всегда остается шанс, что…

На мгновение Ленивому рыцарю показалось, что бургомистр хочет возразить, сказать что-то важное, но тот, бросив осторожный взгляд на Саламандра, сдержался.

— Итак, ты сдаешься? — резко бросил скрипучим птичьим голосом Огневик.

— Нет, — возразил Хорхе. — Я соглашаюсь отправиться в страну грез с синим камнем в руках на поиски обманки Клауса и своей. И при соблюдении моих условий!

— Почему это ты здесь выдвигаешь требования? — хозяин южных пустынь не скрывал раздражения. Услышав злость в его интонациях, радостно взвыли полупрозрачные чудовища, которые уже почти не внушали страха, продолжая терять реальность при свете белого пера.

— Потому что иначе мы — я и хозяин Востока — примем бой, — спокойно объяснил Ленивый рыцарь. — И, разумеется, погибнем. И кто же тогда отправится в страну снов? А ведь у тебя тоже исчезла обманка, если, конечно, это не ты украл мою. Иначе, что бы тебя сюда привело?

— Я тебя прошу, Огневик! — забыв об осторожности, умоляющим голосом сказал бургомистр. — Ты же знаешь! Один шанс из двух, это очень много: или ты, или я. И я плачу.

Саламандр, недовольно поморщившись, уступил:

— Называй свои условия!

— Все знают, что я свое слово держу, — начал Хорхе. — И если я поклянусь, что отправлюсь в страну грез, я так и поступлю. Так вот, я согласен уйти в мир снов, но только в присутствии своего волшебника! — При этих словах рыцарю вновь показалось, что бургомистр едва удержался от возражений. — И при условии, что все ваше войско немедленно уберется из нашего леса в южные пустыни. — Он небрежно махнул рукой в сторону разочарованно завывавших монстров. Хорхе ничем не рисковал — он уже чувствовал, как ему приятно кружит голову бездумная одержимость. Сейчас вполне можно было бы принять бой. И если бы не надежда найти Ререну, рыцарь, наверное, так бы и поступил.

— Что же, разумные условия, — согласился Огневик. — Волшебник твой нам не помеха. А эти? Я в любую минуту смогу вызвать их вновь.

Южанин прищелкнул пальцами, и вооруженные отряды чудовищ бесследно исчезли, как будто растворившись в воздухе перед глазами задумчиво следившего за ними рыцаря.

— И не думай, — Огневик угадал его мысль. — Это были не наваждения. Настоящие жители пустынь и связанных с ними миров. Они ушли магическим путем. И тем же путем мы сейчас последуем к твоему волшебнику Марку. Его так зовут? — Саламандр зловеще усмехнулся. — Думаю, и он хорошо запомнил меня по магической войне.

— «Интересно, почему Клаус не учел мои шансы найти свою обманку?» — Хорхе, наконец, сообразил, что зацепило и насторожило его в рассуждениях бургомистра.

— Извини, но я тебя покину, — обратился к нему Черный рыцарь. — Мне не хочется встречаться с волшебником Марком. В подземельях Саламандра мне не раз встречались и волшебники.

Хозяин Черного замка развернул коня и медленно поехал прочь.

— Интересно, что он хотел этим сказать, — полушепотом спросил у Доминика уставший от загадок Хорхе. Но медведь ничего не ответил. Он не сводил подозрительного взгляда с творящего заклинания Огневика.

— Стой! — Хорхе внезапно кое-что вспомнил и устремился вслед за Черным рыцарем. — Погоди!

Тот удивленно оглянулся и остановил коня, дожидаясь.

— Вот, — Хорхе вытащил из сумки три забытых шарика хавы. — Это магия того мира, где скрывается Алиса — Наташа. Думаю, если ты заснешь с хавой в руке, мечтая о своей обманке, то, возможно, исчезнешь из этого мира и проснешься в ее Замке. Она там хозяйка. Может быть, твоя обманка сумеет тебе помочь. Превратит в кого-нибудь другого.

«В Ежа, например, или в Барсука», — мысленно добавил Ленивый рыцарь, а вслух сказал:

— Вот только не знаю, сумеешь ли ты потом вспомнить наш мир и вернуться обратно.

— Спасибо, — взволнованно сказал владыка Чернолесья. — Спасибо. Ты не представляешь, как я мечтаю обо всем забыть и превратиться в кого-нибудь другого. Может быть, мне и не захочется возвращаться.

— Удачи! — Хорхе не стал спорить. Что он, простой рыцарь, мог посоветовать безликому создателю хозяйки Замка Лентяев, девушки, поливающей несуществующие цветы? Может, тот и впрямь станет счастливее, превратившись в Барсука?

Хорхе поднял руку, прощаясь:

— Мне пора.

— Прости меня. Я не могу сейчас говорить прямо, — Черный рыцарь бросил неприязненный взгляд на Саламандра. — Но я, хозяин Чернолесья, теперь твой друг, и хочу предупредить: не всем, кто иногда приходит к тебе на помощь, можно верить. Запомни эти слова и прощай!

Вернувшись к остальным, Ленивый рыцарь, по примеру медведя, уставился на щелкающие пальцы Саламандра. Вопреки опасениям Доминика, волшебство сработало, как нужно. Через мгновение они оказались на ягодной поляне и увидели волшебника Марка.

— «Почему они не приняли во внимание мои шансы? И что хотел сказать Черный рыцарь своим предупреждением? — продолжал размышлять Хорхе, когда недовольный Мрак, оторвавшись от изучения старинного пергамента, поднялся навстречу незваным пришельцам. — Кто это может быть, кто мне помогает и не друг?»

Хорхе с сомнением посмотрел на Доминика. Его вечно нахмуренная, но простоватая полумедвежья физиономия заставила отбросить нелепые подозрения. Тогда кто? Волшебник Марк? Зачем бы он стал вредить?

Додумать помешал завязавшийся шумный спор.

— Он клялся, что снова отправится в страну грез! — визгливо кричал бургомистр.

— Не понимаю, зачем это вообще нужно, и причем здесь я, — холодно отвечал Марк. За его словами последовал ехидный смешок Саламандра.

— Они пришли сюда по моей просьбе. Мне хотелось, — объяснил магу Хорхе, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд Огневика, — чтобы ты помог мне попасть во сне туда, куда нужно. Туда, где я смогу найти Ререну. И, кстати, большое тебе спасибо за лекарство, — рыцарь показал волшебнику полупустую склянку. — Чудесное зелье. Оно мне очень помогло.

— Очень помогло? Но ведь это же эн… — сказал Марк, с трудом отрывая застывший взгляд от остатков волшебного зелья, и запнулся. Казалось, он что-то напряженно подсчитывает в уме. — И сколько раз ты его пил?

— Три. Последний раз совсем недавно. А что? — Ленивого рыцаря удивило явное замешательство мага. Может быть, поэтому про помощь Черному рыцарю Хорхе упоминать не стал. — Я сделал что-то не так? Ведь это же лекарство?

— Конечно, конечно, лекарство, только очень сильное, я просто о тебе очень беспокоился, — Марк смешался и поспешно сменил тему. — Что именно ты хотел бы узнать?

— Что я должен увидеть во сне? — какое-то смутное предчувствие подсказывало рыцарю, что любое слово, самое сильное впечатление перед уходом могло стать очень важным, определить тему сна. По крайней мере, до сих пор в стране грез получалось именно так. — Назови самое заметное!

Волшебник задумался, а затем сказал: — Там должна быть Башня. Может быть, Башня монстров. Подумай о ней, если ты, конечно, уверен, что хочешь снова рискнуть.

— Башня. Хорошо, — ответил Хорхе, сжимая камень и укладываясь прямо на траву. — Я готов.

И привычно кивнул Доминику:

— Проследи.

Глава шестая

Башня

Мне снился сон. Причём в течение всего сна, кроме эпизода со свитером, не покидало ощущение, будто всё это я когда-то уже не раз видел во сне. Та же местность, те же события, в той же последовательности. Но сон был хороший — не эротический, не туалетный и даже не убегательный. Совсем не страшный. Просто видел его кто-то другой, человек, которому все казалось правильным и обычным.

Местность, правда, сначала была совсем незнакомой, поэтому все-таки опишу ее. Оштукатуренное кирпичное здание, покрашенное не то в жёлтый, не то в зелёный цвет, вытянулось с запада на восток. Высота его, может, три этажа, может, четыре. У южной стены, метрах в двадцати — тридцати от восточного конца, крыльцо, ведущее в полуподвальное помещение резиденции. Вдоль южной стены здания тянется полоска асфальта, по которой могут ездить машины. Но машин мало, и все они стоят. Рельеф не совсем ровный: к востоку спускается.

Западный конец местности не виден из-за подъёма горизонта, восток заслонён типовой панельной девятиэтажкой. Самой обычной, из тех, где по четыре квартиры на площадку. Она вытянулась вдоль меридиана, с нашего крыльца видны входы в подъезды.

За асфальтовой полоской — лес. Смешанный. Из хвойных в основном ёлки, а лиственные не разберёшь — листьев ещё нет, а стволы можно и за берёзовые принять, и за осиновые. Хотя известно, что там есть и берёза, и осина, и липа — в общем, все деревья, характерные для северных лесов. Где-то еще я недавно такие видел.

Снега и ручьёв тоже нет, и погода стоит солнечная, тёплая. Солнце светит с юго-востока, вернее с зюйд-ост-зюйд-зюйд-оста.

В лесу, но не дальше десяти метров от асфальтовой полоски, и как раз напротив нашего крыльца, стоит круглая коричневая трёхэтажная башня, по виду — классическая, водонапорная, только по функциям совсем другая. На третьем этаже башни расположен Главный Звоночек, на втором — Малый Звоночек, на первом — склад монстров.

Крыльцо — бетонное, такое, что с улицы на него ведут одна — две ступеньки, а из помещения — четыре — пять. Слева от крыльца (если выходить) — барьер или помост, сделанный из досок и покрашенный в рыжий цвет. Размер его по толщине и по высоте — по две вполне солидных доски, то есть примерно полметра. А длина — метра два, как и у крыльца. За этим барьером, примерно метрах в трёх, стоит собака. Стоит без поводка, свободно. Собака настоящая, живая, серая, с кудрявой шерстью, средних размеров, охраняет барьер.

Если с крыльца войти внутрь помещения, его планировка почти как у двухкомнатной хрущёвки: прямо — кухня, налево — большая комната, а за ней — трамвайчиком — спальня. Но есть разница: вход — с улицы; комнаты и кухня пронизывают здание насквозь — от южной стены до северной; дальняя комната вообще-то не последняя, из неё есть путь дальше на запад. Там всякие кладовки.

Резиденцию разместили в этом месте потому, что как раз тут имели обыкновение появляться внезапные монстры. Не те, что на складе. Те, которых следовало отправить на склад. Хотя монстры теперь уже и не такие внезапные — пост-то функционирует, давно и отлажено. И собака, и башня, и резиденция.

Я, чуть-чуть скучая, разглядывал пейзаж. Смотрел в основном на собаку, стоя на крыльце и почти навалившись на рыжий барьер. Тем более что и всякие чудища обычно тупо лезли именно с той стороны, возникая у южного конца девятиэтажки и двигаясь вдоль неё в сторону здания, где резиденция. Но сейчас было тихо.

Вдруг из-за угла леса появилась очередная толпа чудовищ. Большинство из них были полупрозрачными, неопасными и легко обрабатывались самой башней, но в передней части потока на этот раз оказалась собака. Чужая собака была чёрная и более крупная, чем наша, серая. Мгновенно она бросилась на нашу и проглотила ее. Я как раз заскакивал в резиденцию, но Большой Звоночек сработал, и там про всё уже знали, была объявлена тревога. Съедение собаки больших проблем не принесло, так как чёрная собака встала на место серой и могла охранять Башню даже лучше. Но все равно серую было жаль.

Едва войдя, столкнулся. Навстречу шла Сударушка и несла банку с вареньем, по пути крича всем «Язып! Все на Язып!». Вообще-то там, в Башне, были и мужчины, и женщины. Женщин звали по именам или прозвищам, а мужчин — по номерам. Всего нас было двенадцать, и назывались мы объектами. Я был объектом номер семь.

Язып! Хотя я должен был знать это слово, всё-таки, наверное, не первый язып в моём присутствии, но я недоумённо спросил, что это означает. Сударушка не удивилась и уверенно ответила: «Язып — это тревога. Сигнал поступает с барьера. Тринадцать звонков. Нужно уничтожить объект номер 13».

Тут всё стало ясно. За время существования Башни у объектов выработался собственный сленг. Рыжий барьер при серьезной опасности подавал особые сигналы — язып. В принципе это было необязательно, Большой Звоночек справлялся, но изредка бывали нашествия, при которых он молчал, и требовалось визуальное наблюдение. В этом случае надо было бежать к барьеру. Слово «Язып» означало, что получен сигнал от барьера, а не от Большого Звоночка. Малый Звоночек использовался реже. Я его не слышал ни разу.

Для подтверждения своих слов Сударушка (почему-то эту женщину звали так) зачем-то показала банку. Действительно, на этикетке банки были напечатаны две статьи из Словаря жаргонных выражений… нашей резиденции! И одна из них — как раз про «Язып». Оказалось, фирма, выпускающая варенье, стала на этикетках печатать статьи из словаря, на каждой банке свои. Видимо, для украшения или для рекламы. Но что меня удивило, это указанная на банках ссылка на словарь Даля: ведь Даль когда еще жил, а жаргон резиденции совсем недавно появился.

Я прошёл в кладовку, но ничего интересного не нашел — варенья больше не было — и тут же вернулся. Все наши уже выходили на язып в сторону башни.

Выскочив на улицу, я подошёл к входу нижнего этажа башни. Туда уже подъехал не то фургон, не то автобус, передней дверью остановился напротив двери башни, на примерно метровом расстоянии. Двери были открыты, возле дверей стояла толпа, а автоматическая упаковка чудищ шла полным ходом.

Делать было совершенно нечего — рутина. Я проскользнул в салон автобуса, и уже оттуда через окно наблюдал за происходящим. Внутри башни у самой двери стояла дама со львом. Видимо, дрессировщица. Дрессировщица была не очень молодой, но высокой и стройной. Открытая блузка обтягивала грудь, а короткие узкие брюки подчеркивали длину и красоту ног. Волосы женщины выкрасила в ярко-рыжий цвет, очевидно, специально, чтобы отвлекать внимание от льва. Зверь на ее фоне казался блеклым и понурым, не слишком страшным.

Я продолжал наблюдать из автобуса: изнутри давили полупрозрачные чудища, снаружи — толпа, впрочем, небольшая и достаточно организованная, ведь это были наши объекты.

А нашей задачей в данном языпе значилось: ликвидировать некий «13-й объект». Никто только толком не знал, как он выглядит, и что собой представляет.

Льву ожидание, похоже, надоело, и он стал бросаться на людей. Но вот только развернуться ему не удавалось, и прыжок не получался. Дрессировщицу он ни во что не ставил, она напрасно пыталась его одернуть, остальные отшатывались. Но льву было все равно, на кого бросаться, и он всё время норовил напасть на ближайшего человека и что-нибудь откусить.

В конце концов, лев вырвался на свободу, выскочил из башни и пробежал через весь автобус туда, где я сидел в заднем левом углу. Больше там никого не было.

Я и не заметил, как моя левая рука вдруг оказалась в раскрытой пасти зверя.

Беспокойства особого я не испытывал и тут же сунул в пасть еще и правую руку, чтобы удерживать пасть в раскрытом состоянии — читал об этом в какой-то книжке. (Думаю, не знай я, что сплю, конечно, чувства были бы иными!). Но просто удерживать пасть казалось бессмысленным, и я стал усиленно ее раздирать. Наконец, пасть льва неестественно вывернулась, а сам он свалился бездыханный. Кажется, подох.

Я посмотрел туда, где последний раз видел дрессировщицу, но там уже никого не было. Дохлый лев придавил какую-то бумажку. Поскольку порядок мы не особо поддерживали, у нас повсюду валялись всякие бумаги. Иногда и очень нужные.

Бумажка, на которую упал зверь, оказалась первым листом обложки от книги какого-то историка по фамилии Чепца. Но формат был не как обычно у книг, а ближе к А4 и даже больше.

Стоило мне взять в руку листок, как язып прекратился, барьер перестал подавать сигналы, и все разошлись. Наверное, лев и был тем самым тринадцатым объектом. Что стало с дрессировщицей, я не знал.

Но дохлого льва надо было убрать и грязь затереть, и я пошёл за тряпкой… в юго-западную сторону! Туда, где что-то должно было быть. И вот тут в географии и хронологии сна произошел разрыв.

Я шёл в юго-западную сторону, намереваясь дойти до болота, чтобы там смочить тряпку (возможно, там не было болота, а только болотце).

Как только я пересёк Усадебную улицу, тропинка незаметно превратилась в лыжню.

И дальше я пошёл по лыжне, на лыжах. Только палок у меня не было, а вместо них я держал в руках две синие тряпки. Причём этими тряпками скользил по лыжне. А одет я был в свитер.

Двигаясь дальше на юго-запад, уже в лесу, обнаружил, что там проходят соревнования лыжниц. Это был урок физкультуры в одной из местных школ. Лыжня разветвлялась, прямо и направо под 45 градусов. Флажки, тренеры, многочисленные школьницы. Все белобрысые, так себе.

Факт тот, что я мешал кому-то ехать, и мне пришлось свернуть с лыжни. У развилки я и свернул, правее правой лыжни.

На снегу располагалась вешалка, раздевалка то есть. Там висели (а также лежали, ну и валялись) разные предметы верхней одежды. В основном куртки и свитера.

Так получилось, что куртки у меня не было, но я тоже повесил свой свитер, хотя бегать на лыжах не собирался. Тем более что мне показалось, что я прибыл на место. Я немного посмотрел на школьниц-лыжниц. Но через некоторое время мне стало скучно.

Собираясь возвращаться, я захотел свой свитер надеть. Но на вешалке его уже не было, а в общей куче был похожий на мой. Я хотел его взять, но учителя мне не разрешили. Я сказал: «Это же мой свитер». В ответ услышал: «Проведём экспертизу, тогда установим, чей он на самом деле».

Я им: «Слушайте, ведь свой я знаю. Покажите его с обеих сторон, да и всё».

Бесполезно, свитер так и увезли «на экспертизу». Тут я подумал, а вдруг это и, правда, чужой, и стал дальше искать в куче. Нашёл свитер такого же фасона и размера, как мой. Его и пришлось надеть. Только расцветка была чуть ярче, что и показалось подозрительным. Я уже возвращался по лыжне — в северо-восточную сторону, но глянул на свитер повнимательнее. Точно чужой.

На моём никаких слов, кроме слова «МОСКВА», не было, а у этого живот был украшен сразу несколькими надписями. Всех не помню, но самая нижняя запомнилась — «Америка — лучшая страна в мире». И та, что чуть выше, наискосок — «Пидорасы всех стран, соединяйтесь!». Остальные — в том же духе.

Я медленно побрел на север и вновь увидел Башню. Навстречу мне опять вышла Сударушка с все той же банкой вишневого варенья в руках. Но сейчас на банке не было никаких надписей.

— Хочешь? — ласково спросила Сударушка, протягивая мне варенье. На свитер женщина старалась не смотреть.

— Спасибо, — вежливо ответил я и взял банку. Варенье я очень люблю, любое, а вишневое в особенности. — А это тебе, взамен.

И я протянул ей блестящий синий камешек, который внезапно обнаружился у меня в правой руке.

— Какая прелесть! — Сударушка схватила камень и исчезла. Я постоял возле Башни несколько минут, надеясь, что женщина все-таки вернется. Но она не вернулась, и я пошел домой. Варенье оказалось очень вкусным.

Экспертизы я так и не дождался, а сон на этом кончился.

Глава седьмая

Выбор

В этот раз, вернувшись из сна, Хорхе пришел в себя почти сразу. С каждым разом он возвращался из мира грез к реальности все быстрее. Болело горло. Ленивый рыцарь сглотнул, болезненно ощущая пересохший язык.

— «Язып!» — вспомнился сон. Приснится же такое!

Быстрый взгляд на отражение на лезвии меча подтвердил — он оставался прежним. Рыцарь облегченно вздохнул и огляделся. Он был в родном лесу.

На поляне Хорхе увидел бургомистра и разгневанную Сударушку, с большой банкой вишневого варенья в руках. Ленивый рыцарь невольно облизнулся, припомнив его чудесный вкус во сне. Как, интересно, обманке удалось притащить пригрезившееся ему варенье в реальный мир?

— Негодяй! Так вот ты какой! — воскликнула женщина, и банка полетела в голову бургомистра. — Ты будешь просить у меня прощения на коленях.

— Я что, я готов, — лепечущий оправдания Клаус упал на колени и пополз к разъяренной обманке. — Для тебя я готов на все.

Обеспокоенный судьбой варенья рыцарь в невероятном броске успел перехватить банку на лету и галантно протянул Сударушке. Женщина невольно улыбнулась и, поглядев на стоящего перед ней поклонника, жалобно вздохнула:

— Ну почему на мужчин невозможно сердиться долго? Ладно, так и быть, я тебя прощаю.

Она протянула Клаусу руку, чтобы помочь подняться. Но осчастливленный бургомистр, целуя руки Сударушки, легко, как мальчишка, вскочил на ноги, и, не обращая на остальных ни малейшего внимания, заявил:

— Мы немедленно едем домой, в город! Сейчас же. Без тебя там все так ужасно разладилось!

— Ну вот, — огорчилась обманка. — Я так и знала. Стоило всего на несколько дней уехать из дома!

Они направились к элегантной карете, которую успел приготовить для дамы предусмотрительный бургомистр. Но тут Сударушка остановилась, затем подбежала к Хорхе и, протянув ему банку с вареньем, ласково поцеловала в щеку.

— Спасибо за все. Будь осторожен, малыш! — тихо прошептала она и снова поспешила к карете.

— Спасибо? За что? И почему это я малыш? — удивленно подумал Ленивый рыцарь, бережно прижимая банку к груди, а потом осторожно положил ее в траву под деревьями. За его маневрами внимательно наблюдали медведь, волшебник и Саламандр.

Морда медведя выражала полное понимание. Физиономия Саламандра была как обычно непроницаемой. Определить выражение на лице волшебника Хорхе не смог — вернее, не захотел. Похоже, неприятности на сегодня еще не закончились.

— Что же, значит и мне пора! — сказал Огневик, равнодушно поглядев вслед счастливо щебечущей парочке в удаляющейся карете. — Если не ошибаюсь, ты не собираешься снова отправляться в страну грез? — Он вопросительно посмотрел на рыцаря. Тот молча покачал головой.

— Может, это тебе покажется странным, — на темном лице Саламандра появилась неизменная насмешливая улыбка. — Но я хочу тебе сделать прощальный подарок. Не спеши отказываться и не вздумай выбрасывать. — Он протянул ленивому рыцарю синий камень. — Я даю его тебе без всяких условий.

Рыцарь отдернул руку. Огневик недобро усмехнулся и объяснил:

— У каждого сильного человека существует обманка. У многих слабых тоже. Но только некоторым, самым сильным, удается оживить свою грезу, очень немногим — удержать, и редким исключениям — вернуть ушедшую. Тебе повезло: ты получил необычный дар — стать своим в стране грез. И если ты вновь попадешь в мир снов, знай, что когда-то во мне жила душа огня. Мне казалось, что она жжет меня изнутри, и я попросил магов разделить нас. Так у меня появилась обманка. Но когда она исчезла, я понял, что потерял. Душу. Ты ее сразу узнаешь. И может быть, когда-нибудь мне придется пожалеть о многом, что я совершил, оставшись без обманки. Если она вернется. Никто не знает, что способна сотворить с человеком вернувшаяся душа. Подумай об этом, когда будешь делать выбор. — Он вновь протянул рыцарю камень, и тот неохотно взял кристалл. — Прощай!

Владыка пустынь тихо прищелкнул пальцами и исчез. На поляне остались только трое. Марк, не сводивший жадного взгляда с подарка Саламандра, и Хорхе с Домиником.

— Ну, и где же Ререна? — недвусмысленно взвешивая в руке синий камень, поинтересовался Хорхе.

— И где Илька? — неожиданно включился в разговор Доминик.

— Не понимаю, чего вы оба на меня набросились, — попытался уклониться от ответа волшебник. — Откуда мне знать? А ты, — неожиданно напустился он на медведя, — не слишком ли долго ходил в человечьей шкуре? Осмелел! Может быть, тебе пора вернуться в берлогу?

Маг попытался воспользоваться заклинанием превращения, но Ленивый рыцарь, резко шагнув вперед, схватил его за руку.

— А ну оставь зверя в покое! Сначала ответь на вопрос! Слишком много неувязок оказалось в твоей сказке.

— По какому праву? — маг резко высвободил руку и отстранился. — В чем ты меня обвиняешь?

Хорхе потянулся за мечом:

— Что ты сделал с Ререной? Похитил? Убил?

Марк с возмущением вскинулся, но не успел ответить. Воздух над поляной сгустился, сверкнул алым, и, словно из ниоткуда, перед мужчинами возникли две знакомые фигурки. Ререна. И Илька.

— Я сама ее нашла! — гордо заявила куница. — Несмотря ни на что.

— Да, это правда, — холодно сказала Ререна, и голос ее рыцарю показался бесцветным и чужим. — Меня нашла именно Илька.

— Опять бесполый андрогин, — догадался Хорхе. Он помялся, не зная с чего начать, но, в конце концов, решился:

— Но я же тебя все время искал. Повсюду. И трижды побывал в стране грез.

— Мне говорили другое, — Ререна бросила гневный взгляд на волшебника. — Я слышала, что ты меня забыл.

— Разве можно забыть свою обманку? — возразил Рыцарь. — Это невозможно.

— Возможно, — отозвалась Илька. — Многие забывают. Помнишь, при первой встрече ты нас даже не сразу узнал!

— Но тогда, — рыцарь мучительно подыскивал убедительный довод. — Тогда вы еще не были живыми! Где ты ее нашла? — спросил он куницу, боясь взглянуть Ререне в глаза.

— Она была спрятана в снах вот этого, — девушка-оборотень сердито кивнула в сторону Марка. — Никогда ему не доверяла.

Ререна не обратила на слова подруги никакого внимания. Она снова заговорила с Ленивым рыцарем. На лице ее мелькали боль, обида, разочарование.

— Ты! — обвиняюще сказал черноглазый подросток, в которого вновь превратилась обманка. — Ты не спас меня от дракона. Ты позволил меня увести, похитить. Ты не сумел защитить меня от врага. Я больше не могу тебе доверять. И теперь я сама должна о себе позаботиться!

— Я не враг! — встрепенулся Марк. — Ведь я тоже тебя люблю. Больше, сильнее, чем он. Разве я причинил тебе вред? Разве тебе было плохо в моей Башне грез? Неужели же я не был добр к тебе? Чем я виноват? Моя вина только в том, что ты не моя обманка.

— Ты виноват хотя бы в том, что украл чужую мечту, потому что не сумел создать свою, — презрительно фыркнула Илька.

— Но когда же ты успел? — с недоумением спросил рыцарь. — Ведь тебя не было, когда Ререна, — он поискал самое нестрашное слово и нашел, — ушла?

— Когда ты уснул в стране грез в первый раз и лежал в беспамятстве три дня, — объяснила Илька, — волшебник тоже уходил. Я сразу начала подозревать неладное, но доказать не могла. А потом нашла Ререну в башне и убедилась, что была права. Я ее вынюхала! — гордо пискнула куница.

— Так значит это ты, — начал рыцарь, медленно прозревая правду, — это ты был в подземных пещерах Саламандра! Так вот что он хотел сказать! — Хорхе вспомнил предупреждения Черного рыцаря.

— Да, — отчаянно отозвался волшебник, — во время войны Огневик захватил меня в плен! Но это не я послал… — поняв, что сказал лишнее, он запнулся.

— Ну-ну, очень интересно, это не ты послал? — вкрадчивым голосом переспросила куница. — Кого? Что? Продолжай!

— Да, не я! — в порыве откровенности маг забыл об осторожности. — Не я создал и послал проклятого дракона! Меня обманул Огневик. Он создал чудовище. И мне пришлось, заключив договор с подземной тварью, бежать!

— Дракона, который меня убил, — побледнев, прошептала Ререна. — Это ты?

— И почему бы это Саламандр ни с того ни с сего стал создавать… — начала было куница, но волшебник торопливо прервал ее:

— Нет, не я. Огневик прочитал мои мысли, узнал о моей любви и хотел отомстить за измену и бегство. Я надеялся успеть, спасти Ререну, но не успел. Так же, как и он, — маг кивнул в сторону рыцаря. — Так в чем я виноват?

— Ты обманул меня, лгал мне все это время, — жестко сказала обманка. Она еще больше побледнела. — Ты говоришь, мне было неплохо в твоей Башне? Разве может быть хорошо бессильному пленнику и рабу? Вы оба обманули и предали меня.

Хорхе в растерянности молчал, не зная, как объяснить, как выразить то, что чувствовал.

— Но мы оба любим тебя. Ради тебя я пожертвовал большой частью своего магического искусства, — не сдавался волшебник. — Согласился на вечное проклятие. А что сделал он? Ничего. Так кого же из нас ты выберешь? У тебя есть выбор!

— Надеюсь, что у меня есть выбор, — согласилась Ререна, и обратилась к Ленивому рыцарю:

— Ты мой создатель, и я чувствую почти все твои мысли. Помнишь, когда-то ты думал дать мне свободу, разрешить самой выбирать свою судьбу?

— Да, — глухо ответил Хорхе. Он тоже прекрасно помнил терзания совести и принятое в тот страшный день решение. — Я хотел сказать тебе о своей любви, — он несколько мгновений помолчал, ожидая ответа, но пауза затягивалась, и рыцарь обреченно добавил: — И сказать, что ты свободна.

— Если ты действительно любишь меня, то пожелаешь для меня то, о чем я прошу, — напряженно сказала обманка. — Я хочу стать мальчишкой, мужчиной, и выбрать силу и свободу. И честно признаюсь, что, если ты выполнишь обещание, то я уйду на войну, чтобы стать героем, умеющим защитить себя и других, и, может быть, никогда больше не вернусь. Решай.

Она отвернулась, и невидяще уставилась на замершую на ветке куницу.

— Не соглашайся! — предупреждающе прошипел Марк. — Не смей. Дурак! Ты потеряешь ее навсегда!

— Хорошо, — сказал рыцарь. — Ты — Ререн, и ты свободен.

Обманка обернулась. Плечи ее распрямились, в черных глазах появился жизнерадостный мальчишеский блеск. Ресницы стали короче, черты лица жестче. Подхватив сброшенную Илькой полупустую сумку, Ререн легко забросил ее на плечо.

— Не спеши, — остановил обманку рыцарь. Он сунул в сумку пакет с припасами, захваченными утром в гостинице, но так и не пригодившимися в дороге, отдал мальчишке кошелек с несколькими монетами.

Хорхе действовал по велению сердца, не задумываясь. В уходящем существе неразделимо смешались образы девушки, которую он любил, и сына, которого он хотел бы от нее иметь, черноглазого самоуверенного мальчишки, вот так же уходящего на свою собственную войну. Его тоже нужно было спасти и защитить. Ленивый рыцарь снял пояс с волшебным мечом.

— Возьми, — сказал Хорхе. — Думаю, что не один раз этот меч поможет тебе выжить и победить.

Неблагодарный мальчишка молча нацепил пояс с мечом. Темные глаза блеснули почти враждебно.

— Ладно, — сквозь зубы нехотя выдавил он. — Если ты действительно любишь меня, то когда-нибудь, может, через год, может, через три, я все-таки вернусь. Конечно, если не обрету счастья в силе и свободе. И тогда, кто знает, возможно, я сделаю другой выбор.

Рыцарь кивнул, и Ререн, насвистывая веселую песенку, пошел по тропинке прочь. Дойдя до поворота, мальчишка обернулся, нашел взглядом куницу и небрежным жестом позвал за собой. Илька торопливо скользнула по ветвям.

Медведь подался вперед, как будто собираясь что-то сказать, но не нашел слов. Куница догнала мальчишку и удобно устроилась на свободном плече. Рыцарь, маг и медведь молча смотрели им вслед, пока обманки не исчезли за поворотом.

Банку вишневого варенья рыцарь с медведем съели вдвоем, удобно устроившись возле медвежьей берлоги и не обращая никакого внимания на собирающегося куда-то волшебника.

— И как же ты теперь без меча? — первым заговорил медведь.

— Как-нибудь, — равнодушно ответил рыцарь. — И без мечей люди живут.

— Ну-ну, — удивленно помотал головой Доминик. — А как же твоя служба? Как ты будешь охранять город и лес?

— Не станет Саламандр вести сейчас нечисть на север, — нехотя объяснил Ленивый рыцарь. — Ты же слышал — Огневик ждет от меня помощи.

Ему нужно вернуть обманку. А кто еще может угрожать Северу теперь, когда Черный рыцарь тоже исчез?

— Ну, тебе лучше знать, — согласился косолапый.

— А что ты теперь собираешься делать? — поинтересовался Хорхе.

— В спячку, наверное, залягу, на полгода, — угрюмо буркнул Доминик.

— И правда, неплохая идея, — одобрил рыцарь. — Может и мне тоже попробовать?

— А сумеешь? — с сомнением спросил медведь.

— Может, и сумею, — Ленивый рыцарь взял в правую руку синий камень. — Стоит попытаться — все равно в реале мне делать больше нечего Тебе это дело привычней, так что в случае чего проследишь? — привычно попросил он друга.

— Если что, прослежу, — согласился Доминик.

— Осталось только попытаться уснуть, — вздохнул Ленивый рыцарь. Одним глотком он допил остатки зелья из склянки, сжал ладонь и закрыл глаза.

Эпилог

Пожар в лесу

Встреча с директором фирмы была назначена на три часа, и поэтому в четверг с утра Юрка решил сходить по грибы. Мать просила пожарить пирожки с грибами и с картошкой, да и просто хотелось отвлечься от мыслей о новой работе. После полугодовой безработицы деловое предложение показалось очень заманчивым, но ждать было нетерпеливо, а прогулка по лесу помогла бы отвлечься от назойливых «а вдруг?» и «а что, если?»

Соседи напугали, что вечером выпадет снег. Но снег не выпал, а в лесу Юрия ожидали неожиданные приключения.

В девять часов парень неторопливо пересек улицу, направляясь в лес. Он шел медленно, поглощенный мыслями о сегодняшнем собеседовании, и лишь время от времени пиная попадавшуюся под ноги еловую или сосновую шишку.

— Нам очень нужен хороший программист, — сказал директор вчера по телефону. И зарплату обещал немаленькую. Но многое определит сегодняшняя встреча, личное впечатление.

Утро было ясное, прогулка приятная, и Юрка быстро отвлекся от навязчивых мыслей. В районе Химиков ему попались первые грибы: это были несколько ежовиков и петушков. За Молочной речкой, в опятном месте у бывшего лагеря имени Гагарина, нашлось довольно много одиночных опят, но не слишком удачных — пришлось брать только шляпки, зато удалось набрать еще и несколько синявок-боровушек.

Спешить было особо некуда, и, пересёкая Гайву по железному мосту, Юрка остановился и долго любовался прозрачностью воды. Рыбы он, правда, не увидел, но ее под тем мостом никогда и не водилось. Дно было замечательно видно, хотя глубину парень определил метра в три: у правого берега поглубже, у левого помельче. Несколько минут Юрка, не отрываясь, смотрел на коряги, покрытые водорослями. Водоросли слегка колыхались, и жёлтые листья берез плавали по воде.

Берёзы стояли рыжие, а некоторые, на северных склонах, уже облетели. Белизна березового светлолесья немного поднадоела, но Юрка, как обычно, с сочувствием поглядывал на голые липы и осины. Иногда у него даже возникало глупое желание снять куртку и укрыть от холода дрожащее хрупкое деревце, но, опомнившись, он оправдывался тем, что одной куртки на всех все равно бы не хватило.

Грибов набралось почти достаточно, но зашел он чересчур далеко, и возвращаться назад пришлось через территорию бывшего пионерлагеря. Там еще оставалась одна карусель, и Юрка с удовольствием прокатился, а выходя с карусели на дорогу, обнаружил ещё одно место с петушками.

Ведро уже наполнилось. Правда, больше из-за опят. Парень перешел за Молочную речку, поднялся по склону холма и тут вдруг увидел на западе сквозь деревья рыжее свечение!

Закат? Погода стала совсем пасмурной, и туча расползлась на всё небо. «Откуда тогда свет? — Юрка не мог оторвать взгляда от зарева. — Просто яркое дерево? Берёза? Но берёзы так не светятся». Пламя горело, как красное закатное небо.

Фонарь? Но время около двух — ещё светло. Да и кому на Химиках фонарь зажигать, если деревня в низине?

Пожар? Но тогда что горит? Если заброшенный дом, то пламени далеко не добраться. А если лес???

Юрка, в общем, не особо и встревожился: все-таки октябрь — не лето. Сильно пожар распространяться не будет. Вполне можно было успеть дойти и до дома. Но к пламени привлекала его необычность: яркость менялась чуть ли не каждую секунду. И цвет! Парень не выдержал — любопытство поманило к огню — и направился в сторону рыжего свечения. Когда Юрка выскочил на открытое место, тучки раздробились и постепенно стали рассеиваться.

И тут вспыхнуло. И в зареве света стало видно, как на остатках непогашенного костра пляшет саламандра. Огромная, желто-красная, изменчивая, в облике бьющейся в конвульсивном танце огненной женщины — ящерицы, саламандра и манила, и пугала. Ничего себе пожар!

Прямо хозяйка Медной горы какая-то!

«Душа огня! Ты ее сразу узнаешь», — всплыли в памяти чьи-то умоляющие слова.

Молодой программист непроизвольно потянулся за булыжником и, подняв с земли случайный камень, размахнувшись, швырнул его в страшную душу пожара.

В последнее мгновение парень заметил странность летящего к огню камня. Синий кристалл пылал почти также ярко, как саламандра. Но стоило камню коснуться огня, как пришелица, на прощанье вспыхнув, исчезла, а пожар мгновенно погас. Как будто ничего и не было.

Юрка с недоверием оглядел совершенно нормальный, не поврежденный огнем лес, и пошел домой. Чтобы успеть на собеседование, теперь уже надо было спешить.

Быстро приведя себя в порядок и переодевшись, парень вышел из дома и минут десять топтался на остановке, дожидаясь шестьдесят шестого. Он пытался разобраться в деталях сегодняшнего приключения. В истории с о сказочным пожаром чудилось что-то невероятно знакомое. Казалось, что встреча с огневкой, с камнем когда-то снилась, а потом была благополучно забыта. Как будто он не первый раз бросал кристалл и слышал чьи-то слова предупреждения! Но вспомнить не удавалось.

Автобус, наконец, подъехал к остановке, и Юрка, обнаружив свободное место, с удовольствием уселся возле окна и потянулся в сумку за книжкой. Вытащив недочитанного «Волшебника Земноморья», он заметил стоящего рядом худощавого подростка.

Не очень высокий, коротко стриженные темные волосы, блестящая сережка в правом ухе, большие черные глаза. Джинсы и кожаная курточка одинаково подошли бы как для мальчишки, так и для девушки. Девушки? Неожиданно для себя Юрка поднялся, и, зажав книжку подмышкой, вежливо предложил:

— Садитесь!

— Зачем вы это сделали? — спросила незнакомка, не особо охотно усаживаясь на Юркино место.

— Ну, вы же все-таки девушка! — сказал парень с таким видом, как будто каждый день уступал место любой встречной девчонке.

— Обычно меня принимают за мальчишку, — невесело усмехнулась девушка.

— Я бы никогда не перепутал! — убежденно сказал Юрка. — А как вас зовут?

— Ирина, — ответила девушка. Потом, улыбнувшись, добавила: — Друзья иногда зовут меня Ререной. Так, просто из-за одной школьной истории…

— Красивое имя, — бессовестно польстил Юрка. — Но Ререна мне нравится больше.

— Мне тоже, — девушка дружелюбно улыбнулась. — Интересная у вас книжка?

— Ле Гуин. — объяснил Юрка. — Любите фантастику?

— Мне не до книг, — Ререна грустно тряхнула головой. — С работы вчера сократили. В институте не нужна вторая чертежница.

— Странное совпадение, — Юрка удивленно помотал головой. — А я как раз устраиваться еду. В новой фирме предложили работу. Им очень нужен программист. Поехали вместе? Возьмут, я и за вас попрошу. Может быть, у них что-нибудь подходящее найдется?

Девушка с надеждой взглянула на него яркими бархатными глазами:

— Может быть.

— «Нельзя. Никак нельзя принять ее за мальчишку», — убежденно подумал Юрка.

— Не понимаю, как тебя угораздило жениться на такой? — непонятным тоном сказал Марк Воронцов, неотрывно глядя вслед Ререне. Она стремительно сбегала по лестнице на второй этаж в офис, легко, как мальчишка, перескакивая через ступеньки.

— Что, не нравится? — неприязненно огрызнулся Юрий, не отрываясь от созерцания любимой девушки. Ехидные замечания и подначки бывшего школьного друга, неожиданно оказавшегося коллегой по новой работе, немного достали.

— Да нет, наоборот. Только мне всегда казалось, что тебе нравятся яркие женственные красотки, ну типа этой твоей Ильки. А такие, тощие, смахивающие на подростков девчонки всегда были в моем вкусе. За что ты ее выбрал?

— Все очень просто, — удовлетворенный объяснением, молодой программист широко улыбнулся. — Я сразу понял, что хочу иметь сына, который будет похож на нее как две капли воды. Ты не поверишь, но иногда у меня возникает чувство, что я сам ее выдумал!

— Ну почему же не поверю, поверю, — задумчиво протянул Воронцов, — Значит, тебе очень-очень повезло.

И в его голосе Юрка услышал самую настоящую зависть.

Но в этот момент к мужу подбежала Ререна, и он, радостно улыбнувшись, протянул ей подарок — неведомо как оказавшийся в руке полудрагоценный синий кристалл.

Ленивый рыцарь Хорхе очнулся от тяжелого долгого сна. Но грезы продолжались. На него внимательно смотрели знакомые черные глаза. Все та же сережка в правом ухе, только нежное лицо осунулось и повзрослело.

— Вернулась? — неверяще спросил он, приподнимаясь. Синего камня в руке больше не было. Наверное, остался в том сне с саламандрой. Но жалеть о камне не стоило: ведь Ререна вернулась.

— Но как же так? А как же твои мечты о свободе? Тебе не понравилось быть мужчиной и воином? Не удалось стать свободной и сильной?

— Я стала и сильной, и свободной. Кое-кто даже поговаривал о моем героизме, — грустно ответила Ререна, — но мне так по-настоящему и не удалось стать счастливой.

— Почему? — прошептал рыцарь, с нетерпением ожидая ответа.

— Не знаю. Наверное, потому, что все это время я чувствовала, как ты меня любишь и ждешь. — Она неловко, по-мальчишески, пожала плечами. Потом робко коснулась пальцами его руки и едва слышно сказала:

— А может быть, потому, что все это время ты спал и думал о том, что никак нельзя, просто невозможно принять меня за мальчишку! Ты по — прежнему слишком много спишь! — с упреком сказала обманка, невольно улыбнувшись воспоминаниям.

— Но ты же знаешь, — честно признался Хорхе. — Я-то ведь, наверняка, не герой и предпочитаю гулять по лесу и читать книжки, а не мотаться по свету в поисках приключений.

— Да, ты соня и лентяй, — согласилась обманка. — Но далеко не трус и не слабак, который легко уступает искушениям. Но мне и не нужен герой. Мне нужен этот лес и цветочная поляна. Я устала от подвигов. И мне не нравятся хвастливые задиры.

— Тебе нравятся такие, как я? — с надеждой спросил рыцарь.

— Да. Но, к сожалению, не все люди похожи на тебя. Поэтому мне и пришлось воевать.

— Да? — спросил Хорхе, с трудом сдерживая счастливую улыбку. Потом, осознав ответ, осторожно уточнил: — И с кем же сражалась твоя армия?

— Мы долго боролись с монстрами Саламандра и даже сумели добраться до его подземных узилищ и освободить пленников. Но потом в битву вмешался сам Огневик, — девушка задумалась, вспоминая.

— И что же? Вам удалось его одолеть? — спросил встревоженный рыцарь.

— Мы были на грани поражения, — честно призналась обманка. — Но тут произошло странное: внезапно рядом с торжествующим Саламандром появилась его огненная копия. Они начали сражаться друг с другом, а затем слились в единое целое и исчезли на глазах у обеих армий.

— Саламандр погиб? — нетерпеливо уточнил Хорхе, невольно вспоминая недавний сон и последний разговор с Владыкой юга: «Никто не знает, что способна сотворить с человеком вернувшаяся душа. Подумай об этом, когда будешь делать выбор!».

— Не знаю. Все мы видели, что произошло, но никто не смог бы объяснить, какая судьба постигла нашего главного врага.

Он просто исчез, ушел.

После его ухода чудовища разбежались, и мы освободили пленников. Но кое-кто из преданных Саламандру рабов вовсе не обрадовался освобождению. Знаешь, волшебник Марк долго преследовал меня, — она запнулась, и Хорхе нахмурился, чувствуя свою вину.

— Преследовал?! Негодяй! — с досадой сказал Ленивый рыцарь. — Мне это как-то даже не пришло в голову.

— Да, ты такой, — слабо улыбнулась девушка. — Тебе не приходит в голову самое очевидное. Но, думаю, Марк преследовал меня не из любви, а желая отомстить за погибшего хозяина.

— И я опять не смог прийти тебе на помощь, — в отчаянии сказал Хорхе.

— Ты дал мне свободу и силу, чтобы бороться, а не для того, чтобы ждать чьей-то помощи, — возразила Ререна. — Мне очень помог твой волшебный меч. Ну и конечно Илька. Она сражалась как львица.

Девушка вынула из ножен волшебный меч. Лезвие блеснуло, и тут, что-то заметив за спиной рыцаря, обманка вскрикнула и изготовилась к схватке. Хорхе обернулся. На поляне стоял волшебник Марк. Вокруг него клубился синим дымом защитный магический кокон.

— Я наконец-то догнал тебя, — сухим жестким голосом, похожим на голос Саламандра, сказал маг. — И теперь тебе больше не сбежать. И этот твой дурачок, — он кивнул в сторону рыцаря, — ничего не сумеет сделать.

Марк прищелкнул пальцами, и со всех сторон на поляну полезли монстры. Они набрасывались на Ререну, которая отчаянно отбивалась заговоренным мечом, и как будто не замечали стоящего рядом с девушкой Хорхе. При гибели каждого чудовища меч бледнел и как будто уменьшался в размерах.

Безоружный Ленивый рыцарь с голыми руками попытался броситься на волшебника, но кокон ограждал того непроницаемым барьером. Внезапно внимание рыцаря привлек яркий свет. Белое эльфийское перо на шлеме, от удара свалившемся на траву, засветилось, отпугивая чудовищ. Хорхе схватил перо и только тут заметил летящий со стороны волшебника нож, лезвие которого истекало чернотой. Уклониться? Позади Ререна. Перехватить оружие он не успевал, да и прикосновение к черноте мрака казалось немыслимым. В отчаянной попытке хоть как-то защититься рыцарь резко выставил перед собой белое перышко. Поступок был совершенно нелепым и бессмысленным, но неожиданно сработал. Соприкоснувшись с исходящим от пера сиянием белизны, кинжал вспыхнул и исчез. «А значит, и бог есть! — вспомнился звонкий голосок Сюарель. — Нужно только хорошо поискать!».

Невольно улыбнувшись, Хорхе поднял перо над головой и сразу же услышал утихающий вой монстров и облегченный вздох Ререны. Случилось чудо! Пушистое перышко недоэльфа превратилось в белый сияющий меч.

Ленивый рыцарь бросился к растерявшемуся от неожиданности волшебнику и, уничтожив кокон несколькими ударами меча, пронзил оружием тело врага. Вспыхнув огнем, Марк рухнул на землю. Рыцарь застыл в изумлении, глядя как умирающий маг, извиваясь в агонии, начинает стремительно изменяться, принимая различные личины в попытках избежать гибели. Красного ракообразного монстра сменило появление пустынного льва, гигантский червь превратился в ядовитую змею. В одной из личин Хорхе узнал самого Огневика. Не в силах наблюдать за этой пыткой смертью, Ленивый рыцарь выдернул Белый меч, и тело мага, принявшего обычный вид, вновь вспыхнуло и превратилось в кучку черного пепла. Хорхе показалось, что в последнее мгновение на лице волшебника появилось странное умиротворенное выражение.

Рыцарь обернулся. Обезображенная поляна опустела. Траву и цветы покрывали зловонные лужи, испускающие черный пар. Обманка стояла рядом. В руке ее больше не было меча.

— Когда ты поднял Белый меч, — объяснила девушка, — оставшиеся в живых монстры растаяли и исчезли, а от погибших осталось вот это, — она показала на лужи и поморщилась, отворачиваясь от вонючего дыма.

— Мы сразились с волшебником? — это казалось невероятным, и хотелось отчаянно помотать головой, чтобы вернуться к реальности. — И победили!

— Да, победили, — Ререна устало оперлась на протянутую руку рыцаря.

— И ты совсем не испугалась? — опустив Белый меч, Хорхе внезапно перестал ощущать тяжесть оружия и почувствовал, что вновь держит на ладони эльфийский подарок. Он осторожно прикрепил перо к шлему, как знак белого рыцаря.

— Нет. Я знала, что ты меня спасешь, — спокойно ответила девушка. — Волшебника Марка больше нет. И твоего старого волшебного меча тоже, — с сожалением добавила она. — Он спас меня, но сгорел в магической битве.

Воцарилось недолгое молчание, которое нарушил вопрос рыцаря:

— И тебе его ничуточки не жаль?

— Меча? Конечно, жаль. Он не раз выручал меня в битвах. И… — на лице Ререны неожиданно мелькнула смутная улыбка, — был очень дорог мне как твой прощальный подарок.

— Я спрашивал о Марке, — объяснил Хорхе. — Когда-то ты считала его добрым волшебником. Я даже ревновал тебя к нему немного сначала.

— Когда-то он и был таким, — печально ответила девушка. — Но только человек, который вернулся из подземелий Саламандра, не имел ничего общего с добрым волшебником Марком. Я рада, что его уже нет. И ты можешь больше не ревновать.

— А где Илька? — зачем-то поинтересовался Хорхе, поймав тонкие пальцы и прижавшись к ним щекой, но все еще не решаясь заговорить о главном.

— Ушла к своему медведю, — немного растерянно ответила Ререна. — Сказала, что он добрый, и ее любит.

— А ты? Любишь? Ты вернулась навсегда? — наконец, прямо спросил Хорхе, с трудом сдерживая желание немедленно броситься к девушке, расцеловать, сжать в объятиях. — Я хочу, чтобы ты стала настоящей женщиной и любила меня.

Преобразившись, Ререна почти не изменилась. Только черные бархатные глаза погрустнели, и алые губы беспомощно полуоткрылись.

— Но я не умею готовить пирожки, — грустно сказала девушка. — И в грибах совершенно не разбираюсь. Я умею только махать мечом. Даже читать еще толком не научилась.

— Научишься, — строго сказал Хорхе, целуя сладкие, как варенье, губы девушки. — Ага! И варенье варить тоже. Вишневое, — добавил он и невольно облизнулся. — А меч тебе больше не понадобится!

Девушка звонко расхохоталась и бросилась в объятия рыцаря.

— Ладно, научусь, — смеясь, сказала обманка. — Конечно, ты не настоящий герой. Но ты меня придумал, и все будет так, как ты захочешь.

Content

Вад Капустин, Юрий Неганов
Обманка

Глава первая Ререна

Глава вторая Замок Лентяев

1. Теннис в лесу

2. Велопрогулка

3. Замок Лентяев

4. Взрыв на Плотинке

Глава третья Турнир

Глава четвертая Вопрос о камне

Глава пятая Враги

Глава шестая Башня

Глава седьмая Выбор

Эпилог Пожар в лесу