Вад Капустин

Планета фей

Солнце взошло. Или, если выражаться точно, чертова планета настолько повернулась вокруг своей оси, что с данной точки ее поверхности стало видно солнце. Над Легатой вставало не знакомое землянам родное светило, а карнавально яркое, неуместно жизнерадостное чужое солнышко, абсолютно несоответствующее отвратительному настроению космонавтов.

— Нет, ну это ж надо было оказаться таким болваном! Водички попить целебной. И нашел же, кого послушать! Мальчишку, стажера! — Станислав Степанович раздраженно выдохнул пламя, мгновенно испепелив немалый участок густого лиственного леса. Нервные подергивания шипастого хвоста легко сметали высокие вековые деревья, чем-то похожие на дубы. Хотя откуда бы взяться дубам на этой планете? Огромные когти правой лапы в гневе пропахали глубокую борозду в мягком грунте загубленной поляны. Впрочем, Петька знал, что не пройдет и получаса, как лес затянет раны, и поляна обретет прежний вид. И веселый, внешне безобидный источник, вода которого превратила неосторожных членов экипажа «Варяга» в сказочных ящеров, вновь забьет из-под мшистого камня, испещренного непонятными значками.

— Я лично вижу только один выход, — капитан, немного успокоившись после неудачной попытки наладить контакт с оставшимися на корабле членами экипажа «Варяга», вернулся к прежнему плану. — Нужно все-таки попробовать отремонтировать передатчик.

Не дожидаясь Петькиного согласия, могучий чешуйчатый ящер легко поднялся в воздух, сделал круг над лесом и направился к синеющим вдалеке горам, где двое преобразившихся космонавтов обрели временное пристанище. Там был спрятан и пострадавший во время трансформации прибор связи.

Перед тем как взлететь, Петька Нечаев, девятнадцатилетний стажер и юнга «Варяга», проводил капитана завистливым взглядом.

Великолепный черный дракон, покрытый блестящей бронированной шкурой, легко парил в прозрачном небе Легаты. Каждая чешуйка сверкала в лучах восходящего солнца, а стремительные четкие движения выдавали уверенность и силу, свойственные капитану Пересветову и в прежнем, человеческом облике. А ведь старику уже под сорок. Жена, двое сыновей.

— «Ну, почему такая несправедливость!» — мысленно возмущался Петька. Почему-то даже дракон из него получился мелкий, чуть ли не в полтора раза меньше, чем Станислав Степанович, а Петькина тоже темная, но не черная, а какая-то серая шкура, казалась тускловатой и почти не блестела.

В свои девятнадцать лет курсант космического училища Петр Нечаев, несмотря на высокий рост и спортивную фигуру, оставался робким прыщавым заикой. Доучившись до третьего курса, он долго мотался по кораблям и космическим станциям, пытаясь устроиться на пилотскую практику. Поговорив с парнем несколько минут, ему обычно отказывали, несмотря на неплохие оценки и хорошие рекомендации. И дело было даже не в фирменной Петькиной неуверенности, а в традиционном суеверии космонавтов. «Неудачник на корабле — шампанского не пить», — гласила старая французская пословица.

Отчаявшись, Нечаев явился на «Варяг». Капитан Пересветов набирал добровольцев для полета к охваченной эпидемией неизвестной болезни Рассветной.

Экипажу «Варяга» предстояло доставить на зараженную планету группу врачей, землян и инопланетян. Бортинженера и штурмана удалось найти без особого труда — Матвеев и Тетерин, летавшие много лет с капитаном Пересветовым и свято верившие в удачливость своего капитана, согласились без особых раздумий. В отличие от Станислава Степановича, оба были убежденными холостяками и считали риск неотъемлемой частью человеческой жизни. Самому капитану особо выбирать не пришлось — приказы начальника управления космических перевозок не обсуждаются — теми, разумеется, кто хочет сохранить за собой работу и привилегии нелегкой, но щедро оплачиваемой летной профессии.

— Если что, не беспокойся, — сказал Игнатьев, — С семьей все будет в порядке. Жене — все льготы, полная компенсации и содержание, детям — лучшая школа и оплаченная учеба в космическом училище. Сам позабочусь.

Словам начальника управления можно было верить, и Пересветов не стал тратить время на лишние споры.

Однако появление мальчишки-стажера, наверняка, сына такого же, как он, капитана, погибшего во время выполнения задания, напомнило о давешнем разговоре.

— Учебу в училище управление оплатило? — поинтересовался Пересветов. Уверенный в том, что сейчас услышит резкий отказ, Петька только печально кивнул.

Капитан подумал о собственных мальчишках. Ромке — двенадцать, Денису — девять. Кто знает, что их ждет через несколько лет? Может, и им скоро придется вот так же ожидать очередного «нет».

Пересветов почувствовал к Нечаеву неожиданное сочувствие и попытался объяснить парнишке, на что он идет. Святослав Степанович долго отговаривал курсанта от самоубийственного поступка, но Петька упорствовал, и капитан согласился взять его стажером на корабль, несмотря на явную невезучесть — на шампанское никто на «Варяге» не рассчитывал, — и отчаянное заикание.

Заикание, вызванное когда-то детским испугом, не удалось излечить, несмотря на все усилия врачей, к которым Петьку долго водила бабушка, а природная стеснительность мешала наладить отношения с девушками, которые до сих пор не обращали на парня никакого внимания.

Вот и сейчас! Петька печально наблюдал, как гибкая белоснежная драконица, заметив в небе крупного черного самца, приблизилась и сложными фигурами воздушного пилотажа, похожими на танец, недвусмысленно попыталась выразить свой интерес. Стажер содрогнулся, когда разъяренный капитан хладнокровно метнул в сторону кокетки испепеляющую струю огня. Напуганная неожиданной реакцией привлекательного дракона белянка, в панике отлетев на безопасное расстояние, выразила свое негодование какой-то сложной воздушной петлей.

— Не попали, — машинально отметил Нечаев. — Зря вы так. Она же красивая!

— Хотел бы, попал бы, — сердито ответил капитан. — Красивая! Поклонник летающих ящериц нашелся! Чтоб от тебя осталось, если б ты с ней в своем настоящем виде столкнулся?

— А вдруг она тоже такая, как мы? Заколдованная? — неожиданная догадка заставила Петьку обернуться и, совершенно неожиданно для себя, инстинктивно исполнить в воздухе замысловатую фигуру ритуального танца. Продолжавшая по-прежнему держаться неподалеку сверкающая красавица, наконец-то обратив внимание на присутствие молодого самца, немного разочарованно покружила в воздухе, потом решилась и, осторожно приблизившись, поманила его за собой. И Петька не устоял. Два сильных прекрасных зверя устремились к лесу, исполняя прекрасный воздушный танец любви.

Занятый своими мыслями, капитан Пересветов заметил отсутствие стажера слишком поздно, уже подлетая к горам.

— «Ну, все, теперь и мальчишку потерял!» — горькая мысль еще больше усугубила отчаяние, терзавшее Станислава Степановича с того момента, когда экипаж «Варяга» опустился на Легату, обнаружив у себя первые признаки заражения.

Выбор планеты был не случайным. Подсказку дал последний разговор с орионцем — одним из летевших на Рассветную инопланетных врачей. Похожий на бесформенную тень, окутанную черным покрывалом, сгусток энергии, поддерживаемый неизвестным полем, тайну которого землянам пока не удалось разгадать, неожиданно сдружился с Пересветовым.

Таинственные орионцы не спешили делиться с Землей своими секретами, что не помешало капитану найти общий язык с инопланетянином и даже обнаружить некоторую схожесть взглядов. Орионец, как и Станислав Степанович, был фаталистом и летел на зараженную планету в поисках смысла жизни. Впрочем, энергетическому сгустку, в отличие от капитана, людские болезни не могли причинить никакого вреда.

— Если что-то случится, я хочу сказать, при первых признаках заражения, летите на Легату, — сказал инопланетянин на прощание, — Это планета-целительница. Там ждет Исцеление. Ваш единственный шанс.

И, указав взмахом черного покрывала крохотную точку на звездной карте, орионский медик ушел на Рассветную. Искать смысл жизни.

А экипаж «Варяга» направился к Легате. Меры предосторожности не помогли: болезнь развивалась медленно, но признаки заражения обнаруживались на второй день после контакта. Решение приняли совместно после долгих бесплодных споров: капитан не сомневался в словах орионца — тот мало походил на шутника, — но совершенно не представлял, что инопланетный философ мог иметь в виду под Исцелением. Экипаж не особо верил в спасительные свойства неизвестной планеты, но возвращение на Землю исключалось, а Легата могла стать подходящим местом для карантина, если и не средством спасения.

Из космоса планета казалась совершенно пустынной. Данные приборов подтверждали, что Легата представляет из себя безжизненный каменный шар, окруженный, тем не менее, неизвестно откуда взявшейся почти земной атмосферой.

После посадки корабля на идеально ровную, как будто специально приспособленную для космодрома природой площадку, Матвеев, штурман и по совместительству корабельный медбрат, вколол друзьям остатки экспериментальной сыворотки, ответив на вопросительный взгляд капитана мрачным пожатием плеч. Экспериментальное или нет, в таком количестве никакое лечебное средство не могло надолго задержать развитие болезни.

Следующее утро обернулось для экипажа «Варяга» настоящим шоком. Приземлившись на безжизненной Легате, космонавты проснулись на сказочной планете, густо заросшей лесом, покрытой реками и озерами, полными разнообразной живности. А в небе фантазер Сашка Тетерин, бортинженер, даже заметил огромных, похожих на драконов, летающих ящеров.

— Точно, разумные! — увлеченно убеждал он равнодушного Матвеева. — Аборигены. И, наверное, волшебные. Думаешь, просто так здесь все за одну ночь изменилось!

— Волшебные, — насмешливо повторил Станислав Степанович. — У тебя не Легата, а какая-то планета фей получается.

— Вот, правильно! Здорово придумали, — обрадовался бортинженер. — Настоящая планета фей и есть.

Капитану предстояло скоро раскаяться в своем скептицизме. Через три дня, когда члены экипажа уже привыкли бродить по Легате, сняв шлемы и жадно вдыхая напоенный ароматами трав воздух, Станислав Степанович и Петька наткнулись на злосчастный родник. Анализатор показал пригодность для питья и полную безопасность для жизни и здоровья людей. Надо признать, что идея — напиться родниковой водички — принадлежала все-таки Нечаеву.

Капитан до сих пор не мог себе простить, что так легко поддался уговорам мальчишки. Биотрансформация началась минут через десять. Космонавты внезапно почувствовали слабость, потом потеряли сознание и очнулись уже в шкурах огромных бронированных ящеров. Без всякого сомнения, разумных.

— Все-таки Сашка оказался прав, — мелькнула у капитана шальная мысль.

Хуже всего оказалось то, что, при перевоплощении огромные туши ящеров почти безнадежно повредили передатчик, лишив их единственной возможности связаться с кораблем и объясниться с Матвеевым и Тетериным. Осторожные попытки «драконов» приблизиться к «Варягу» бортинженер и врач самоотверженно пресекали, используя все возможные средства защиты от хищников, пока, надо признать, не самые смертоносные. Станислав Степанович не мог не признать, что на их месте, наверное, поступил бы намного жестче, увидев атакующих корабль драконов. Особенно в тот момент, когда неведомо куда исчезли два вышедших на прогулку члена экипажа.

И вот теперь, после очередной сорвавшейся попытки объясниться с кораблем, он, в довершение всех бед, потерял стажера. Очень мало утешали стандартные фразы:- Сам вернется, уже не мальчик! Скоро явится, не маленький! — и т. п.

Капитан Пересветов отличался очень развитым чувством ответственности. Однако никакие попытки отыскать дракона-стажера в окрестных горах не дали результатов. Хуже того, во время поисков капитан случайно наткнулся на целую стаю дракониц, от которых пришлось поспешно спасаться бегством. Затаившись в горной расселине, Станислав Степанович взялся за ремонт передатчика. Огромные неловкие когти плохая замена гибким умелым пальцам, однако кое-чего удалось добиться — по крайней мере, заработал прием.

— Прием, прием, я — «Варяг», капитан, ответьте, отзовитесь! — слышался на всех корабельных частотах монотонный голос бортинженера.

— Я — капитан Пересветов, — машинально ответил Станислав Степанович, и в эту минуту, загораживая дневной свет, в пещеру влетела знакомая туша молодого дракона.

— Петька! Вернулся! — обрадованно воскликнул капитан, забыв о заработавшем передатчике.

— Петька? Вернулся? Откуда? Капитан — это вы? Что случилось! — затараторил передатчик, однако капитану предстояло на данный момент более насущное воспитательное мероприятие.

— Да успокойся ты, Тетерин. У нас все нормально. Мы тут немного… э-э… изменились и сейчас вернуться не можем. Скоро свяжусь и все объясню. Конец связи, — сказал капитан и, отключив прибор, с возмущением уставился на довольную драконью морду стажера. Уж Петька без сомнения точно изменился. Весь его вид выражал смущение и одновременно какую-то новую уверенность. Казалось, что уж ему-то на какой-то, может быть, совсем недолгий срок, все-таки удалось обрести смысл жизни.

— Ну и…? — провокационно начал капитан. Петька понял намек.

— Ну, я, конечно, не должен был улетать без предупреждения, — признал стажер. — Но мы с Бланкой любим друг друга. И вообще здесь все очень здорово!

— Гнездо решил свить? — с обманчивым добродушием продолжал расспрашивать юнгу Станислав Степанович, — Дракончиков завести? А тебе еще не рано семьей обзаводиться?

— Ну, может и рано, — неохотно согласился курсант, — Но Бланка меня любит, и я ее люблю. На меня раньше из девчонок и не смотрел никто. А сейчас я счастлив!

— Ты хоть сам понимаешь, что несешь? — безнадежно махнув лапой, спросил капитан. — Остаться на незнакомой планете, жениться на драконице, завести семью. А как насчет того, чтобы найти средство превратиться в человека, вернуться на Землю и закончить училище? Тебя, между прочим, дома бабка ждет. Растила тебя неблагодарного долгие годы!

— Бабушка обрадуется, узнав, что я женился! — убежденно ответил Петька. — Она сама всегда так говорила: «Когда ты женишься, я смогу спокойно умереть».

— Она умрет не только спокойно, но и очень скоро, — мрачно предрек Станислав Степанович. — Как только увидит твою избранницу.

— Ну, скажете тоже, — стажер легкомысленно отмахнулся. — Привыкнет! Не сразу, конечно.

Капитан попытался прикрыть глаза, чтобы как-то отвлечься от окружающего безумия, но немигающие драконьи веки не позволили этого сделать. Однако Петька еще не закончил. Его переполняло желание поделиться полученной информацией:

— Что же до остального, Станислав Степанович, то вы просто ничего не знаете!

— Чего именно? — спросил капитан без особого интереса, убежденный, что ничего важного уже не услышит. Он ошибался.

— Так вот, — торжествующе заявил Петька. — Бланка сказала, что здесь есть источник, способный превратить нас в людей. Но тогда мы умрем, потому что смертельно больны.

— Это как же? Я, например, себя больным не чувствую, — возразил капитан, внезапно сообразив, что в драконьей шкуре действительно не испытывает никаких признаков недомогания.

— В том-то и дело! — Петька, наконец, подошел к кульминационному пункту рассказа. — Мы с вами пили воду из источника Исцеления. Она действует только на больных людей, ну, разумных существ. Если эту воду пьет здоровый человек, с ним ничего не происходит.

— А если больной? — Пересветов уже догадывался, каким будет ответ.

— А если больной, то он полностью выздоравливает, но при этом…. — Петька помедлил, и капитан закончил вместо него, не сомневаясь в своей догадке:

— Но при этом превращается в дракона и вынужден навсегда оставаться в драконьей шкуре, если, конечно, хочет жить, так?

— Так, — Петька согласно кивнул. А потом, немного помолчав, добавил: — Они тут все такие. Перевертыши. Все эти драконы. Это ведь самая настоящая планета фей. Крохотные такие, с крылышками. Бланка тоже такой раньше была. Вы вот говорили, задавит. А она, в своем настоящем виде, у меня на ладони помещается. Мы, на спор, воду из второго источника пили. Она, маленькая, еще красивее. Фея!

— Что, с крылышками? — капитан немного устал слушать этот бред, но как, если не бредом, можно было назвать их жизнь в течение последних дней?

— Нет, — печально ответил Петька, — это и есть ее дефект: она была феей без крыльев, калекой, потому и пришла к источнику исцеления. Зато драконица из нее получилась просто замечательная. Да и вообще их тут довольно много — дракониц, — Петька нервно хихикнул. — Тут в основном одни девочки. Самцов совсем немного — только инопланетяне залетные, космонавты, кто случайно про источник узнал. А так, в основном, все местные лечатся — все-таки планета фей!

— Верю, — сказал капитан и вновь потянулся к передатчику. Он принял решение, но в этот раз принял его за других.

— «Варяг», я-капитан Пересветов, меня слышите? — он внимательно прислушался к доносившимся из прибора хриплым звукам. — Как самочувствие?

— Вас слышим, — ответил обрадованный голос Сашки Тетерина. Затем, поколебавшись, добавил. — Я держусь, а Косте Матвееву совсем плохо. Слёг.

— Так. Слушай меня и выполняй инструкции, — строго приказал капитан и подробно объяснил бортинженеру, как добраться до источника и напоить больного штурмана целебной водой. И, на всякий случай, выпить самому.

За процессом преображения они наблюдали, спрятавшись в лесу, стараясь оставаться незамеченными — чтобы не спугнуть друзей. Тетерин подлетел к источнику на посадочном катере и вынес товарища на руках. Матвеев, похоже, был без сознания. С трудом напоив больного, Сашка лег на землю и, напившись, с удовольствием умылся холодной водой.

Через полчаса возле источника остались только два абсолютно здоровых крупных дракона и поврежденный посадочный катер.

— Ну, все, ребята, — злорадно сказал Станислав Степанович, заметив кружащихся над поляной дракониц, — Кончилась ваша холостяцкая жизнь!

Капитан не сомневался, что рано или поздно врачи найдут лекарство от страшной болезни.

— Надо верить — все будет хорошо, — сказал он, убеждая больше себя, чем Петьку. — И мы сможем вернуться домой. Конечно, те, кто пожелает.

Стажер жизнерадостно мотнул головой:

— Честно скажу, Станислав Степаныч, я лично туда не вернусь.

Потом неожиданно серьезно добавил:

— Человеку трудно быть счастливым. Дракону намного легче. А дом — там, где тебя ждут!

И Петька, легко взлетев, устремился к горам — туда, где его с нетерпением ждали.

Дом — там, где тебя ждут. Парень был прав. Огромный коготь дракона вновь потянулся к передатчику. Капитану предстояло срочно связаться по личному каналу с женой. Не то, чтобы он думал, что Даша волнуется. Наоборот, Пересветов вполне мог вообразить ее разговор с матерью:

— Ну что вы беспокоитесь, мама, вы же знаете Стаса. Вечно ввязывается в глупые авантюры, — обычно говорила она свекрови глубоким спокойным контральто, — Это его стиль. Сначала совершает какой-нибудь дурацкий подвиг, потом вокруг собирается толпа восторженных баб, и лишь потом он вспоминает о семье!

Пересветов помедлил, проводив задумчивым взглядом вытанцовывающих в светло-голубом небе изящные пируэты красавиц, потом вспомнил Ромку и Дениса и включил связь. Через минуту он услышал знакомый голос:

— Да?

— Дашенька! — сказал Станислав Степанович самым заискивающим тоном, на который только оказалась способна драконья глотка. — У меня тут случилась маленькая неприятность. Я тебе сейчас все объясню…

Солнце зашло. То есть, его просто не стало видно, потому что планета все-таки довертелась до нужной точки.

Content

Вад Капустин
Планета фей