Вад Капустин

Чужие свои

«Если бы люди жили, окруженные заботой и лаской, жизнь была бы терпимой, а смерть — беспечальной…

Нужно просто любить друг друга всегда»

Э.Ионеско «Воздушный пешеход»

Часть первая

Пришествие высшего существа

ГЛАВА 1

Холодный мир

Время года — Зима,

Мы рискуем не стать,

Мы рискуем растаять без сопротивления…

(Ночные снайперы)

— Нравится ли тебе этот мир? — рассеянно спросил Потапыч, близоруко помаргивая тюленьими глазками и похлопывая правым передним ластом по колючей ледяной корке возле полыньи. Иссиня-черная, блестящая от жира гладкая шкура надежно защищала метаморфа от свирепствовавших в южном Приполярье холодов. Усатая морщинистая морда комически скривилась, подчеркивая важность обращенного к собеседнику вопроса.

Валерий не спешил, серьезно обдумывая ответ. Рождественские метаморфы не принимали отговорок и не понимали шуток, поэтому вопросы, даже не такие философские, требовали обстоятельных раздумий и пространных ответных рассуждений.

Старый «морж» казался Седову кем-то вроде верховного жреца метаморфов, хранителя традиций и религиозного бонзы Рождества. Как позже выяснилось, он очень сильно ошибался — Потапыч служил просто голосом Океана.

Может ли понравиться ли землянину Холодный мир? Морф способен был рассуждать на подобные темы часами. Старик не спешил. Неудивительно. Живи Валерий десять тысяч лет, как здешние аборигены (как удалось выяснить, с какими-то странными перерывами), он тоже, наверное, никуда бы не торопился.

Услышав вопрос метаморфа, Алексей Лаврик страдальчески вздохнул:

— Опять завели свою тягомотину!

Алексей Степанович Лаврик, представитель центрального Бюро Департамента по колонизации, уже в течение почти полутора лет несший бессменную вахту на планете Рождество, с раздражением вслушивался в бесконечные разговоры залетного дипломата с разумным моржом, которому тот дал нелепую человеческую кличку-прозвище.

Алексея Степановича давно не привлекали философские беседы с аборигенами. Единственное, о чем мечталось в долгие полярные ночи одному из лучших сотрудников Департамента Земли по колонизации новых миров, в просторечьи получивших бесславную кличку «колонизаторы»- это как можно скорее покинуть гостеприимный, но слишком уж холодный, ледяной мир, куда его загнали на полуторагодовую вахту.

В молодости известный борец в полутяжелом весе, к тридцати годам Лаврик серьезно увлекся экстремальным туризмом. Он облазил несколько новооткрытых планет, подрабатывал экскурсоводом, инструктором. Потом принял предложение о работе на Департамент. Активно занимался разведкой, сотрудничал с пионерами. Позже отстоял в пограничных конфликтах с ашшурами права на спорные территории нескольких землеподобных миров, удачно обустроил четыре новые колонии, начал быстро подниматься по служебной лестнице. Сейчас Алексей считался серьезным претендентом на освобождающееся в недалеком будущем место начальника полевого отдела. И вот надо же! Влип в затяжную вахту на планете «Рождество». Первый земной корабль опустился на планету двадцать пятого декабря, и космонавты, не задумываясь, дали ей «праздничное» имя. Лаврик предпочитал официальное название — «Холодный мир».

Бело-голубая звезда, Фрейя, пятьдесят четвертая звезда тэты Ориона, давала Холодному миру очень мало тепла, но остальные планеты системы были совершенно безжизненны и непригодны для колонизации.

Сначала Лаврик подрядился встречать будущих колонистов, которые, после неожиданного инцидента в космосе, предпочли более уютную теплую планету и на Рождество так и не прибыли. Потом, когда в районе Южного Приполярья обнаружились разумные аборигены, пришлось перебраться из более-менее терпимых экваториальных морозцев (всего минус двадцать), в антарктические минус восемьдесят.

На вахтенного взвалили подготовку контакта и обеспечение максимально благоприятных условий для встречи «моржей» с многочисленными научными экспедициями, которые планировалось направить на планету с необычными туземцами. В естественном облике это были громоздкие тюленеподобные существа, способные, однако, модифицироваться, которых умники в Департаменте сразу же окрестили моржами, избегая одиозного — «метаморфы». Словечко прижилось. Коротко, но ясно.

Легко принимая любой вид, в том числе и вполне человеческий, на полюсе моржи, разумеется, предпочитали собственные уютные шкуры, позволявшие не только легко переносить чудовищные морозы, но и с удовольствием нырять в темные, тяжелые, маслянистые воды безобразно холодного, но почему-то все же не замерзающего океана. Довольно несложный, по грамматической структуре, язык аборигенов, изобиловавший непроизносимыми для людей звуками, легко расшифровывался и воспроизводился автопереводчиками.

Однако и научных экспедиций Лаврик не дождался. Наступили тяжелые времена, и над колониями Земли нависла ашшурская угроза. Департамент колонизации временно заморозил исследовательские проекты, начались проблемы со связью. К счастью, конфликт с ашшурами обошел Холодный мир стороной: теплолюбивые ящеры не сочли его привлекательным. Однако в послевоенной суматохе у землян нашлось немало более важных и остро нуждающихся в приоритетном финансировании задач, чем изучение кучки безобидных, хоть и довольно примечательных негуманоидов на далекой планете. Срок вахты близился к концу, и Алексею казалось, что посетители на планету Рождество так и не явятся.

Но все же один визитер, совершенно непонятно зачем, на планету прибыл и не спешил покидать неуютный мир Рождества. Именно к нему, советнику КС Валерию Седову, сейчас обращался туземец с неожиданным вопросом. Валерий же и дал Потапычу странное прозвище-кличку, заявив, что не способен выговорить настоящее имя моржа, хотя вообще-то силен в языках. По его мнению, «Потапыч» звучало достаточно уважительно, солидно и соответствовало представительной боцманской внешности усатого метаморфа.

— Ну и шуточки у вас! — возмутился поначалу Лаврик, впервые услышав необычное обращение.

— Не шуточки, а обычный психологический прием контактеров для смягчения межрасового диссонанса — «очеловечивание собеседника». Да и скажите, Алексей Степанович, вам-то какая разница? — безразличным тоном спросил Валерий, глядя сквозь департаментского «колонизатора». — Вы же с ними совсем никак не общаетесь?

Лаврик, стиснув зубы, сдержал негодующий ответ. Вахтенному хотелось высказать незваному пришельцу очень многое: о бесконечных посулах Земли, о глупых противоречивых приказах забывчивых чиновников, о ночных одиноких бдениях на опостылевшей льдине без всякой разумной цели, на долго время отбивших у него всякий интерес к местным жителям, кем бы они ни были, но Алексей сдержался. Да и для Седова это явно был не аргумент.

Одним из немногих развлечений вахтенного во время дежурств был просмотр популярных альфа-фильмов, сюжеты которых казались Алексею Степановичу забавными, но малоправдоподобными. Самыми увлекательными он находил сериалы о необыкновенных приключениях посредника Седова. Вот только реальный Валерий Седов очень сильно отличался от киногероя.

Непонятно было даже, каким ветром известного космического дипломата занесло на Холодный мир — так планету Рождество прозвали в Департаменте. Лаврика не убеждали фальшивые ссылки на аварию — хм! У человека семья: жена, маленький сын, есть корабль, он свободен лететь, куда хочет. Но нет. Второй месяц чудак сидит на ледяной корке возле полыньи и ведет неспешные бессмысленные беседы с усатым моржом при восьмидесятиградусном морозе.

В первый же день дипломат проявил неожиданный интерес к окружающему ледяное покрытие полюса загадочному океану.

— Скопление протоплазмы! — с гордостью первооткрывателя объяснил «колонизатор». — Практически не известное науке явление.

— Протоплазма, говоришь? Интересный океан, — задумчиво пробормотал Валерий, не отрывая взгляда от дрожащей на темной маслянистой поверхности слабой ряби. Казалось, будто волны, вздымаемые свирепыми порывами шквалистого ветра, пытаясь сформироваться, мгновенно угасают под грузом собственной тяжести.

— Скажи, Степаныч, — неожиданно по-свойски обратился незваный гость к вахтенному через пару дней после появления на планете. — Ты когда-нибудь видел, как эти ребята, морфы, в океане плавают?

Лаврик пожал плечами:

— Да разве уследишь? Особо я и не приглядывался. Они вроде как там живут. Ныряют, выныривают. Вылезают на льдины изредка. Погреться. — Алексей Степанович усмехнулся собственной немудреной шутке. — А так, чтоб на поверхности плавали, — нет, не видел.

— Вот и я не видел, — согласился посредник. — Ни разу. Хотя я как раз очень внимательно следил.

Он вдумчиво покивал каким-то своим мыслям:

— Правильно ты сейчас сказал: ныряют. И всё. Исчезают, как будто растворяются.

— Так выныривают же! — растерянно возразил представитель Департамента.

— Ага! Но только чтобы выйти на лед. Словно появляются из ниоткуда. А вот вынырнуть там — на плаву, ластами помахать, хвостом плеснуть — такого не бывает. Протоплазма, значит. А это как же? — Валерий потопал ногой по толстому льду.

— Ничего общего, — старожил развел руками. — Обычная замерзшая аш-два-о. Здесь ведь не сплошной океан протоплазмы. На экваторе планеты есть настоящая суша и обычные моря. Ну, суша, громко сказано, не материки, конечно, а так — крупные острова вроде Гренландии. Самых больших всего шесть. И жизнь на них есть, растительная, животная. Приземистые такие ветвистые деревца без листьев сам видел, коричневые, — как только выживают! Зверье всякое шныряет по снегу, — Лаврик оглядел ледяную пустыню. — Ну, половина живности, наверняка, из этих, морфов. Охотятся, — он кивнул в сторону полыньи. — Трансформированные. Сразу не определишь. Да на планете и еще один, обычный океан есть, с рыбой — на северном полюсе. Туда бы на рыбалку махнуть, но нельзя. Вдруг еще рыбка какая-нибудь золотая заговорит! — он усмехнулся, потом вздохнул. — Пищевыми пайками обхожусь, из синтезатора. И на севере клочок суши нашелся и просто вода, лед, значит. Мы-то сначала планету изучали: осваиваться тут собирались, колонизировать. Теперь, конечно, всё заброшено. Да и непонятно многое. Ученые-то так и не приехали…

Алексей Степанович испытывал немалое разочарование. Валерий Седов появился на планете почти два месяца назад. Прилетел, по его словам, в сектор с инспекторской миссией, потом, якобы, с кораблем случилась авария.

Поймав сигнал СОС терпящего бедствие землянина, Лаврик охотно дал разрешение на посадку, рассчитывая на появление единомышленника и интересного собеседника. О знаменитом посреднике Координационного Совета ходило немало загадочных легенд, хотелось расспросить и о фильмах.

В результате, виртуозно посадив не новый, но вполне исправный кораблик буквально в двух шагах от бункера станции, Седов почти совершенно игнорировал соотечественника. Об альфа-фильмах он отказался говорить категорически, сославшись на то, что сам их не смотрел.

Сначала Валерий задавал вахтенному много странных вопросов, смысла большей части которых Алексей Степанович просто не понимал. Потом, уяснив, что ответов не дождется, Седов принялся знакомиться с аборигенами сам. Мотался за каждым, кто вылезал на берег, донимал метаморфов назойливыми расспросами, наблюдал, заговаривал.

Лаврик поначалу пытался воспрепятствовать, пресечь. Потом, поняв, что особого вреда от разговоров никому не будет, смирился.

Метаморфы приняли новичка на удивление добродушно, с пониманием, но отвечали на вопросы чужака уклончиво, избегая долгих разговоров. И дипломат застрял на планете, посвящая все свое время исследованию местных жителей и попыткам вступить с ними в контакт, пока, наконец, в лице Потапыча, не нашел себе друга и интересного собеседника для ведения бесконечных, абсолютно непонятных невольному слушателю дискуссий о строении Вселенной и о смысле бытия. Ежевечерние зубодробительные разговоры стали для вахтенного очередным тяжелым испытанием. Но приходилось терпеливо выносить заумную бредятину, боясь упустить что-то важное, да и просто от нечего делать: как единственное развлечение.

И теперь, почти каждый вечер, сидя у специально выдолбленной для обоюдного удобства собеседников полыньи, несчастный колонизатор слушал, как дипломат общается с кем-то из туземцев, чаще всего с Потапычем, решая какой-нибудь принципиальный философский вопрос.

Впрочем, философствовал в основном Потапыч. Валерий рассказывал. Он говорил о далеких звездах и удивительных планетах, о верных друзьях с Детского мирка и опасных стычках с врагами, об учебе в Дипломатической академии, о жене и сыне.

Захватывающие рассказы посредника и вахтенный, и метаморф слушали с одинаковым неослабным вниманием. Неизвестно, что и как понимал Потапыч, но интересовало его всё: строение Вселенной и устройство космического корабля, описание галактических рас и проблемы Содружества, веселые приключения и лирические воспоминания.

Лаврик тоже старался не отвлекаться, дожидаясь, когда же посланник, наконец, заговорит о деле. И вот сегодня, наконец, что-то наклевывалось.

Одетый в пилотский комбинезон, рассчитанный на космические температуры, высокий светловолосый землянин не спускал взгляда с необычного собеседника, пытаясь предугадать его реакцию, и тщательно обдумывая ответ. В отличие от Лаврика, уставшего и ко всему безразличного, Валерий достаточно серьезно воспринимал любое высказывание аборигенов. Для него сегодняшний разговор с Потапычем мог оказаться жизненно важным.

Из вежливости слегка приспустив щиток полускафандра, защищавший лицо от мороза — вынужденная мера даже при включенном адаптере — Седов осторожно возобновил разговор.

— Нравится ли мне этот мир? Сложно ответить. Видишь ли, — неторопливо начал объяснять землянин. — Твой вопрос нуждается в уточнении. Имеешь ли ты в виду всю бесконечную Вселенную, о которой мы говорили уже не один раз, или же речь идет только о твоей планете?

— Разумеется, я имею в виду только известный мне мир, — немедленно отозвался Потапыч, как будто ожидавший вопроса. — Считаешь ли ты его совершенным?

Седов заколебался. Затем, абсолютно не погрешив против истины, но, стараясь не задеть чувства собеседника, дипломатично ответил:

— Понимаешь, многоуважаемый друг, возможно, тебе, для которого этот мир родной, он представляется безупречным. Однако, для меня, видевшего многие миры и выросшего на другой, более теплой планете, он несколько холодноват.

Мысль о том, что холод способен нарушить восприятие совершенства мира, казалось, удивила метаморфа и даже позабавила его, вызвав улыбку. Так, во всяком случае, Валерий истолковал появившуюся на физиономии Потапыча гримасу. Он оказался прав.

— Холодный? — взмахом начавшей модифицироваться лапы-ласта морж выразил какое-то недоступное человеческому истолкованию чувство. — Какое это имеет значение? Если тебя пугает холод, — новый взмах ласта, — зачем ты здесь остаешься?

Алексей Степанович настороженно прислушался. Это был именно тот вопрос, который он сам с удовольствием задал бы дипломату, но не решался, боясь нарваться на резкую отповедь. Может быть, сейчас прозвучит исчерпывающий ответ? Его ожидало лишь множество новых загадок.

— Зачем я здесь? — механически повторил Седов. — Разве Ты — Океан не знаешь?

Валерий решительно поставил точки над «и», испытывая бесконечное облегчение от перехода к главной, определявшей всю его теперешнюю жизнь проблеме.

— Я — Океан знаю, — подтвердил представитель Сверхразума планеты Рождество. — Ты необычен для своего мира и для своей расы. Тебя — двое. Так?

— Так. Для вашего народа это обычное дело, да? — посредник не сомневался в утвердительном ответе.

— Нет, — не задумываясь, без обычных обиняков, ответил метаморф. Он, похоже, тоже отлично понимал, что речь на этот раз идет о принципиальных вещах. — Наоборот. У нас нет недостатка в телах. Их дает Океан. Иногда материи не хватает душ, потому что отдельное сознание должно отдыхать. Но телами можно обзавестись всегда.

— Это могло бы решить нашу проблему. Проблему моего второго «я», — нарочито медленно, пытаясь сдержать обуревавшие его чувства, проговорил Валерий. — Нам нужно еще одно тело. Для меня. Ты понимаешь?

— Понимаю, но ты не прав, — метаморф был категоричен. — Тебе нужно не одно тело, а два — для вас обоих.

— Почему? — происходящее с ним самим казалось Валерию фантастическим сном, пришедшим из далекой чуждой реальности. Философская отстраненность разговора позволяла сохранять внешнее спокойствие и поддерживать прежний неспешный ритм беседы, но в душе его, в обеих душах одного тела, царило смятение. Впрочем, Валерий мог уверенно судить только о себе. О мыслях и чувствах второго хозяина тела приходилось лишь догадываться. Оставалось надеяться, что моржи не способны улавливать эмофон.

— Ты наш друг… — это не был вопрос, но Потапыч дождался подтверждающего кивка Седова. — Но не бескорыстный.

Валерий пожал плечами. Абсолютное бескорыстие в любви и дружбе давно казалось ему страшноватой и вредной абстракцией.

— Такова жизнь, за все надо платить, — он не заметил, как произнес эту фразу вслух. В словах посредника прозвучала такая обреченность, что Лаврик, без зазрения совести подслушивавший разговор, невольно поежился. На тюленьей физиономии метаморфа, наоборот, вырисовалась гримаса удовлетворения.

— Справедливо. Об этом я и говорю. Наш народ стар, и у нас есть свои беды и проблемы. Мы готовы помочь тебе, даже дать неизмеримо больше, чем ты рассчитываешь получить. Но за это придется заплатить — кое-что отдать. Я говорю о теле, где вы оба находитесь сейчас.

— Зачем оно Океану? Ты же говорил, что у вас нет проблем с телами. Здесь есть противоречие, — землянин попытался поймать собеседника на слове.

— Всё не так. Проблемы есть. И тела есть. Способные на многое, могучие, сильные, но всегда одни и те же, сотворенные из ткани общего единения по одним и тем же образцам. Океану нужны новые клетки, материалы, структуры. Ты хочешь войти в Океан, но ты должен понять, что не сможешь выйти из него неизменным, физически не сможешь остаться прежним. Материально, единение — это растворение. Тебе придется пожертвовать своим телом, чтобы получить новое, или пусть даже два новых. Эти, другие тела будут не хуже прежнего. Ты помнишь, с чего я начал разговор?

— Ты спросил, нравится ли мне твой мир, — с трудом выдавил охваченный сомнениями Валерий.

— Вот именно. Ты не ответил прямо на мой вопрос, но я понял твой намек хорошо, и скажу тебе больше. Нам-Океану этот холодный мир дорог и кажется прекрасным. Но он стал для нас мал. Мы хотим увидеть звезды, освоить другие миры, узнать жизнь замечательных существ, о которых ты так много рассказывал. Для этого нужны новые формы и новый опыт.

— Но…

Взмахом ласта Потапыч пресек неуместные возражения. Он продолжал:

— Наши тела, способные прожить тысячелетия, нуждаются в Океане. Какое-то время без него можно обойтись. Но несколько раз после определенного периода одиночества в теле — по вашему земному счету, он составляет примерно триста лет отдельного существования — сознание должно возвращаться, восстанавливаться и отдыхать в единении. А его материальная оболочка должна растворяться в Океане. В это время телесный материал тоже един, и любой уходящий свободный дух может получить в свое распоряжение и сформировать тело по собственному желанию. Такую возможность обретете и вы — ты и твой друг — если вы станете детьми Океана.

Метаморф немного помолчал, но в этот раз, не дождавшись комментариев, сам возобновил разговор:

— Отдав сейчас это тело, которое все равно тебе, говорящему, не принадлежит, — он дождался второго утвердительного кивка. — Ты и Он, — опять короткая заминка, — вы оба, каждый, получите тела, способные прожить неизменными триста лет, способные трансформироваться, выдерживать недоступные для вас до сих пор нагрузки, принимать желанную для каждого из вас привычную форму, при этом практически ничем не отличаясь от тех, которые были вами утрачены — на определенное время. Их истинные владельцы проведут эти годы, наслаждаясь отдыхом в едином бытии, воссоединившись с Океаном, или же общаясь со Вселенной, воплощаясь в иные тела и формы. И в теле метаморфа тебе даже больше не понадобится… как ты его называешь?.. оружие. Ты сам станешь оружием, и, принимая обличье любого опасного хищника, не просто позаимствуешь его облик, но и приобретешь все его качества, которые сможешь вспомнить. И, возможно, даже те, которые сумеешь придумать и добавить. Я пока не знаком с необъятной Метагалактикой, но здесь, в нашем мире, тела детей Океана в случае опасности всегда бессознательно сами принимают наиболее подходящую для защиты форму.

— Боюсь, что современное оружие телом метаморфа не заменить, — Седов слабо улыбнулся, представив себя гигантским спрутом, отбивающимся от кваркового деструктора.

— Некоторые живые существа обладают весьма неожиданными свойствами, — уверенно возразил морж. — И многие из них ты сможешь освоить за триста лет.

— А потом? — Валерий пытался сдержать дрожь в голосе, чтобы скрыть охватившее его смятение. Цена казалась слишком высокой. Отдать единственное имеющееся у них на двоих тело за щедрые посулы Рождественского Океана? Насколько можно доверять словам планетарного Сверхсущества? В чем суть его морали?

— Потом? — метаморф, похоже, не понимал причины сомнений собеседника.

— Потом, через триста лет? — терпеливо повторил дипломат не слишком значимый сейчас для него вопрос, позволяющий оттянуть окончательный ответ.

— Через триста лет? — блестящая шкура на морде Потапыча сморщилась в скорбной гримасе. — Вы вернетесь сюда и воссоединитесь с Океаном. Воссоедините тела и души, сольетесь с единой сущностью праматери, с другими сознаниями. И если после этого вашим душам удастся и захочется сохранить свою идентичность, целостность, в обновленных телах продолжить человеческое существование, то еще через несколько лет вы выйдете из него прежними личностями и продолжите свою борьбу со Вселенной.

— А если, — попытался вставить Валерий, но морж не дал ему закончить, продолжая рассказывать:

— Больше того, если с твоим телом за эти триста лет что-то случится в других мирах, вполне может оказаться так, что связь с Океаном поможет твоей душе вернуться сюда, восстановиться в единении и возродиться в новом теле, — Потапыч поколебался. — Во всяком случае, здесь, в нашем мире, души детей Океана всегда возвращаются к нему, где бы их тела ни были застигнуты фатальным несчастьем.

Ответ показался неожиданно важным и привлекательным. Океан обещал своим детям и пленникам своебразную разновидность бессмертия и даже давал некоторую гарантию неуязвимости личности.

— Способен ли ты сейчас принять решение? — голос метаморфа вывел Седова из задумчивости.

— Я должен подумать, — Валерий, огорошенный неожиданным поворотом беседы, встряхнулся, поднимаясь. Он нуждался в передышке, в одиночестве, чтобы осмыслить слова метаморфа, сосредоточиться.

— Я даю тебе всё время, — Потапыч закончил беседу традиционной фразой. — Ты знаешь, как меня позвать.

Морж неуклюже соскользнул с льдины, нырнул и исчез в глубине полыньи. Блеснула маслянистая жидкость, и огромное тело исчезло, растворяясь, уходя в какое-то немыслимое пока для Седова воссоединение с Океаном.

— Неужели и мне когда-то придется вот так исчезнуть, чтобы воскреснуть? — мысль заставила вздрогнуть. Валерий поспешно отвернулся, закрывая лицевой щиток, но покой и одиночество его сегодня не ожидали.

На дипломата из-под открытого щитка комбинезона обвиняюще смотрел представитель Департамента по колонизации. Курносый нос Лаврика покраснел от холода, светло-голубые, глубоко посаженные глазки разгневанно сверкали. Обычно простодушное лицо добросовестного работяги, каким Алексей Степанович оставался и по сей день, несмотря на успешную департаментскую карьеру, сейчас пылало негодованием:

— Это еще что за бред? Сговор с туземцами? Как это, тебя двое? Кто этот второй? Ты что ему тут нагородил? Кому ты поверил?

Валерий поколебался, пытаясь найти приемлемую отговорку, но, уже не видя особого смысла скрывать правду, сдался:

— Идем в палатку, я все объясню. Это очень непростая история.

Это была история гибели и воскрешения Валерия Седова. Его воскрешения в чужом теле….

В палатке Седов устроился на искусственной медвежьей шкуре и долго молчал, не поднимая взгляда на собеседника. Память послушно возвращала картинки недавнего прошлого, восстанавливая цепочку событий, последним звеном которой стала планета Рождество и разговоры «за жизнь» с усатым метаморфом. Действительно, за жизнь, за две жизни…

Пожалуй, начать рассказ следовало со дня свадьбы или даже немного раньше.

ГЛАВА 2

Попытка

«Синяя птица вообще не оставляет следов»

Вальдар Камдил

— Ну не хочу я быть драконом, — упрямо отбивался Денисов. — Слишком похоже на глупую шутку. Ты-то, Валерка, должен меня понять. Ну, как я могу, после всего…? — невнятно объяснял пророк и спаситель Весны. — Пойми, мне хочется быть обыкновенным парнем, мужчиной, человеком. Почувствовать вкус хлеба, запах цветов, встретить хорошую девчонку, жениться, завести малышей…

Кривая усмешка на серых губах киборга сменилась на слабую улыбку при взгляде на фотографию Леся, увлеченно гоняющего по экрану компа толпу жутких монстров.

— Таких, как твой, — с откровенной завистью сказал Андрей и с горечью добавил: — Значит, не суждено.

— Брось! — резко оборвал Седов. — Не верю я, чтобы ты так легко сдался. Как это не суждено? Есть ведь и другие варианты. Хорошо, ты не хочешь лететь на Легату и становиться драконом. Не хочешь воспользоваться живой водой, которую тебе предлагают прямо здесь и сейчас, но ведь есть еще и Туннель! Легата лечит всех, и Туннель — твой единственный шанс получить живое органическое тело. И есть человек, который проводит и, главное, выведет тебя оттуда!

Друзья спорили до хрипоты уже неделю, начиная со дня свадьбы Валерия, куда все-таки успел попасть Андрей: космонавт «Жуков» ненадолго прилетевший на Землю, в ответ на случайный электронный оклик получил приглашение на торжество.

В последний день к дискуссии на тему «Быть или не быть драконом Андрею Денисову» присоединился Егор, недавно получивший в дар от Легаты очередную флягу с живой водой. Его согласие на новый поход в Туннель оказалось решающим доводом. Пилоту «Александру Жукову» предстояло уволиться с корабля и уступить место своему оригиналу. Уходить в туннель Легаты решили из старой квартиры Седова.

Валерий задумчиво следил за сборами друзей. Андрей улаживал детали, связанные с разрывом пилотского контракта, Егор связался с Альгамброй и беззастенчиво врал жене, неся какую-то малоправдоподобную чушь. Потом Поспелов резко отключил комм и тяжело вздохнул.

— Понял теперь, что такое семейная жизнь? — риторически вопросил детектив, обращаясь к Седову. — Ох, прав, прав был Стас Пересветов. Семья — это добровольное рабство!

Валерий пожал плечами. Началом собственной семейной жизни он был вполне доволен.

Самым горячим сторонником официального брака родителей оказался Лесик, желавший иметь «настоящего папу». Пока почти все свободное время мальчишка проводил на Луне с бабушкой.

По просьбе Седова, альтаирцы оборудовали в здании земного посольства галактический портал, рассчитанный на переброс группы до четырех человек без дополнительных транспортных средств. Портал имел четыре точки выхода.

Одна точка прибытия находилась на Луне в Селенограде, две на Альгамбре — общая в портале Координационного Совета и частная с выходом в альгамбрскую квартиру Валерия, четвертая — на Альтаире-5. Последняя — исключительно для техников, которых прислал Брангир для обслуживания «лифта на Луну».

Настоящих борнов среди техников не было. На Земле работали только колонисты с Доротеи, похожие на двухметровые черные пирамидки с гибкими манипуляторами. Питались доротейцы исключительно спиртовыми растворами.

С транспортниками Лесик сразу же сдружился и пользовался привилегированным правом доставки на Луну к бабушке в любое время суток. Несмотря на трогательную встречу с внуком, Евгения Борисовна оставалась верна себе. Она избегала лишних нежностей, относилась к Лесю как к взрослому, с уважением, доверяла сложную, но вполне посильную для мальчишки его возраста работу в лаборатории и вдохновляла сказками о героическом детстве отца и дедушки.

Случайно услышав парочку подобных историй, Седов с удивлением узнал, каким необыкновенным ребенком был в детстве он сам, и как много Лесику еще нужно работать над собой, чтобы приблизиться к недостижимому идеалу. Но мальчишке, похоже, лунное воспитание пошло на пользу — из взбалмошного, немного запущенного детеныша он медленно, но верно превращался в серьезное, целеустремленное и очень уверенное в себе разумное существо. В такого же зануду, как его папаша, утверждала Анка.

Время от времени мальчишка забегал к родителям на Землю, бросался на шею отцу и забрасывал вопросами:

— Па, а что такое альфа Геркулеса? Это вершина апекса, да? А квазары — это тоже звезды? Тогда почему они взрываются?

Валерий подробно и обстоятельно отвечал:

— Альфа Геркулеса называется Рас-Альгети. В переводе с арабского языка это значит — «Голова коленопреклоненного». А вершина апекса — это ипсилон Геркулеса. Он расположен на полпути от звезды дельта к созвездию Лиры, где живет тетя Гадюка. Ты ее уже знаешь. Именно туда несется наше Солнце со всеми планетами со скоростью двадцать километров в секунду. Поэтому мы и встречаем каждый Новый год примерно на 730 километров ближе к созвездию Геркулеса, чем прошлый. А вот квазары — это не звезды, а…

Не дослушав ответа, мальчишка снисходительно заявлял:

— Бабуля все равно объясняет понятнее!

— Что делать, я не педагог, — разводил руками Седов и предлагал: — Давай я лучше расскажу, что со мной случилось у Рас-Альгети.

— Давай, — маленький хитрец с горящими глазами слушал байки о смешных или опасных приключениях отца, знакомился с его удивительными и страшноватыми друзьями, и, счастливый, сбегал опять на Луну.

— Отняли у меня сына! — сетовала Анка. — Совсем мать позабыл.

Седов не спорил, намекая, что ему вполне по средствам прокормить еще нескольких детей, а Анна вполне может оставить опасную службу и вплотную заняться воспитанием следующего малыша по своему вкусу.

Не тут-то было. Любые намеки на отказ от службы в СБ вызывали у Анки, немного помешанной на женской независимости, резкий протест. После четырех месяцев беспорядочной и неустроенной совместной жизни Седов, продолжавший мотаться на переговоры, улаживая последствия «безумной войны», наконец, перебрался с Альгамбры на Землю, приняв предложение альтаирцев. Ему с трудом удалось настоять на официальной регистрации брака. Устав от обвинений в занудстве, консерватизме, ретроградстве и мачизме, Седов использовал нехитрую уловку, сыграв на самой большой слабости жены — работе.

— Так будет лучше. Не веришь мне, можешь поговорить с любым из твоих шефов, — не сомневаясь в успехе, предложил он. — С Зеленским, Малютиным, Богомоловым — по твоему выбору. Ни с кем из них я заранее не договаривался. Давай посмотрим, что они скажут!

— И о чем же я должна спросить? — Анка поддалась на провокацию и взяла со стола домашний комм.

— А хотя бы спроси, например, в каком качестве Земле больше нужна капитан Одинцова: как обычный сотрудник охраны или как официальная жена альтаирского посла?

— И спрошу, — угрожающе сказала Анна. — Данилу спрошу! Уж он-то мне все скажет!

Седов внимательно следил за сменой выражений на лице жены, беседовавшей с Малютиным. Впрочем, слово «беседовавшей» не совсем точно передавало происходящее: девушка успела только задать один вопрос, а точнее повторить ехидную подначку Валерия. После чего, с каждой минутой мрачнея, она внимательно слушала собеседника, время от времени кивая и бормоча что-то вроде «Так точно», «Конечно», «Разумеется» и «Будет исполнено». Неожиданно хмурое выражение сменилось растерянной улыбкой. С коротким выразительным смешком Анка хлопнула по кнопке, отключаясь, и разъяренной тигрицей обернулась к Седову. Тот предусмотрительно отступил на несколько шагов.

— Трус, — пренебрежительно бросила Анка, скорчив угрожающую гримасу. — Можешь радоваться, провокатор! Мне официально приказали выйти за тебя замуж! — И она, не в силах больше сдерживаться, громко, взахлеб, расхохоталась.

— Истерика. От счастья, — понял Седов и протянул «будущей официальной жене посла» стакан воды. Как ни странно, он ошибся. Анка отмахнулась, утирая выступившие от смеха слезы, потом, все еще посмеиваясь, делая короткие паузы, объяснила:

— За этот героический подвиг… ха-ха… мне присваивают… ха-ха… внеочередное звание! Трепещи, альтаирец! Перед тобой майор Анна Одинцова!

— Майор Анна Седова, — педантично поправил Валерий, не скрывая довольной улыбки.

— Уже и собственного имени лишают, — не известно кому пожаловалась Анка и, внезапно погрустнев, добавила:

— Почему в жизни все так несправедливо устроено? Столько бороться за карьеру, за повышение, и потом получить вот так… Что даже и не радуешься…

— Могло быть и хуже, — философски отозвался Седов.

— Могло, — печально согласилась Анка.

— А правда, что Малютин женился на малолетке? — Валерий попытался отвлечь жену от грустных мыслей.

— Их дочь на пять лет старше меня! — фыркнула Анна.

— Это сейчас, а тогда?

— Тогда? Даниле было за сорок, а Кате восемнадцать, и она была ашшурской шпионкой. Это ты хотел услышать? — с вызовом спросила Анна. — Так вот, это правда! И я тебя очень прошу, не ссорься с ними — с Богомоловым, с Малютиным, — голос ее смягчился. — Знаешь, я, как и Лесик, выросла в интернате СБ. Мои родители, они, ну… ушли очень рано, и обо мне позаботились комитетчики. Данила мне вообще как второй отец!

— Понятно, — не стал комментировать Седов, но был удостоен пристального взгляда темных глаз.

— Кстати, вместе с почетным званием законной жены альтаирского посла мне доверено ответственное задание — твоя круглосуточная охрана. И днем и ночью.

— Ничего, — успокоил Валерий. — Главное — ночью. А днем можно подрядить на это дело кого-то другого.

— Не беспокойся, — хищно оскалилась Анка. — Я тебя и днем не упущу из виду.

Свадьбу и официальный прием по случаю вступления в должность новоявленного альтаирского посла, по обоюдному согласию, решили объединить в одно мероприятие.

Прием проходил в Гагаринском переулке, в невысоком старинном доме постройки двадцать второго века из радужного марсианского камня. В особняке было восемь банкетных залов, множество кабинетов, библиотечных хранилищ и спортивных комплексов, а на нижнем, полуподвальном ярусе располагались жилые покои для посольских работников и отель для официальных гостей и делегаций. Сейчас, по статусу, семье Седовых принадлежали лучшие апартаменты нижнего яруса — просторная пятикомнатная квартира с выходами в зимний сад, бассейн и подземную оранжерею посольства, с санитарными и медицинскими блоками в каждой комнате.

После вручения послом верительных грамот главе Департамента галактических связей, представлявшему на церемонии президента Солнечной, четырехэтажный особняк, дар правительства Земли Альтаиру, по случаю знаменательного события — открытия официального альтаирского посольства — был украшен галактическими символами обоих миров. Посольство великой цивилизации открывалось не только впервые на гуманоидной планете, но и, если верить историческим справочникам, вообще в первый раз появилось в одном из миров Содружества. Седов отлично знал, что справочникам верить нельзя — история отношений Земли с Альтаиром насчитывала немало драматических страниц, однако все альтаирские материалы были засекречены СБ, и в дипломатической Академии преподаватели этой темы избегали.

Флаг и эмблему Альтаира, которые дипломатический корпус потребовал предоставить в обязательном порядке, Валерию пришлось изобретать самому. Брангир, пойманный по дальсвязи, встретил вопрос об альтаирских эмблемах и флагах искренним смехом, и, отвеселившись, оставил дизайн галактической символики на усмотрение посла.

— Но отнесись к этому серьезно, — предупредил борн. — То, что ты сейчас придумаешь, станет знаком Альтаира для всей метагалактики. Ты все-таки наш первый полномочный посол, понимаешь?

— Понимаю, — огрызнулся Седов. — Кому-то десять минут здорового смеха, а кто-то должен ломать голову, изобретая символы для всей обитаемой Вселенной. Хорошо еще, что гимн сочинять не заставили. А что — «С песнями — на Альтаир!»

— Верю, ты справишься, — борн ехидно подмигнул всеми семью стебельчатыми глазками и отключился.

После недолгих раздумий Валерий взял за основу эмблему Солнечной, переиначив ее применительно к альтаирским реалиям: белое солнце и семь планет на фоне темного неба. В конечном итоге флагом Альтаира стало темно-синее полотнище с семилучевой белой звездочкой в центре, окруженной семью желтыми шариками. Пять шариков размещались вертикально по одной линии: три сверху, два снизу, а еще две планеты, четвертая и пятая, — прародины борнов — располагались на вытянутых пересекающихся орбитах с противоположных сторон, справа и слева от звезды.

Символику одобрили все: альтаирцы, дипломатический корпус, земная СБ и Анка, которая активно участвовала в творческом процессе, безжалостно критикуя все гениальные дизайнерские идеи мужа. Услышав от жены сдержанное «Терпимо!», счастливый Седов назначил, наконец, дату приема.

Эстетическую и кулинарную часть банкета Валерий предоставил компетентным служащим посольства. В остальном он доверился Рику Диксону, добровольно взвалившему на себя тяжкий груз организации официальной церемонии: секретарь дипкорпуса до сих испытывал к Седову глубокую признательность за вмешательство в альтаирский конфликт и его удачное разрешение. Получив благодарность лично от президента Хуана Рамиреса Гомеса, и узнав о новой должности старого знакомого, Рик долго потрясенно мотал головой:

— Нет, ты не понимаешь. Понимаешь?! Это же альтаирцы!

Седов пожимал плечами — он понимал, но, наверное, не так, как Диксон. Сказывалась старые контактерские привычки. Ну и альтаирцы, ну и что?

— Я и сам сейчас вроде как альтаирец, — объяснил он, а когда друг осуждающе покачал головой, не оценив шутку, добавил:

— А вот ты для борнов слишком серьезен!

Но организации посольского приема серьезность Рика пошла только на пользу.

Из-за несовместимости расовых вкусов столы с угощением и выпивкой в банкетных залах пришлось группировать по каким-то сложным, известным только дипломатическим экспертам признакам и отмечать специальными флажками, указывающими на специфику экзотических блюд. Некоторых гостей решили даже размещать на разных этажах. К радости посла земляне и большая группа альтаирцев оказались вместе в холле первого яруса. Не желая связываться с приглашениями, Валерий распорядился пускать на банкет всех, кто захочет прийти. Залы были переполнены.

Ради свадьбы официальную процедуру сократили до минимума, уложившись в полтора часа дипломатического ритуала представлений и деклараций. Во время торжественной церемонии супруга альтаирского посла стояла рядом с мужем, опираясь на его руку, и вымученно улыбалась высокопоставленным гостям.

«Предпочла бы стоять в униформе и с бластером за твоей спиной, — возмущалась позже Анка. — Черт бы побрал эти проклятые высокие каблуки!»

Идею о парадной униформе Валерий отмел без обсуждения, пригрозив лично обратиться к начальнику СБ генералу Вервицкому с просьбой об отставке экс-капитана/майора Одинцовой.

В облегающем коротком белом платье с открытыми плечами, в бриллиантовом гарнитуре, подаренном женихом, изящных туфельках и с копной великолепных темных волос, убранных на затылке в сложную прическу, подчеркивающую изысканный овал лица, высокая и стройная, Анка напоминала античную богиню. Сам Седов, привыкший на работе в КС к «свободной форме одежды», скрепя сердце, облачился в строгий темно-серый костюм.

Праздник прошел с альтаирской широтой. В центральном банкетном зале вдоль стен были выставлены двухъярусные столы с угощением и выпивкой. Кроме этого, по всему помещению, за исключением высокого подиума в глубине зала, скользили кибертележки с десертом и сновали с напитками на подносах живые официантки гуманоидных и негуманоидных рас, в пёстрых нарядах, но в обязательных темно-синих передничках с альтаирской символикой: семь планет на орбите белой звезды.

Для души Седов пригласил ребят с Детского мирка и многочисленных друзей, и потому, несмотря набившуюся в залы толпу посторонних, праздник оставил у всех теплое чувство. Чувство приятной суматохи, радости встреч, забавных недоразумений с закусками и коктейлями, знакомств, подарков, представлений, поздравлений, родных и близких лиц, морд, рож и так далее, безудержной попойки в финале и восторженных отзывов альтаирских туристов, довольных размахом посольской гулянки.

Воспоминания возвращались фрагментами и восстановить удавалось далеко не всё. Седов отчетливо помнил, как кто-то хлопал его по плечу зелеными щупальцами с воплями: «В душе ты настоящий альтаирец»! Помнил он и поздравления эсбэшников, растроганно глядевших на невесту. Тогда еще мелькнула мысль, что для комитетских стариков Анка что-то вроде «дочери полка».

Остался в памяти и новый посол шахси, оскаливший в угрожающей ухмылке огромные клыки, и мелькнувшая в компании директора Департамента колоний Нина Клочкова. В эмофоне быстро утешившейся вдовы, обращенном к Анке, неожиданно прочитались зависть и откровенная неприязнь.

Но самой большой неожиданностью свадьбы стало новое знакомство.

Оглянувшись в поисках отошедшей жены, в толпе гостей Валерий заметил незнакомого борна, весело болтавшего с Анкой. Светло-зеленый цвет шкуры выдавал молодость чужака, а непринужденность беседы свидетельствовала о давней дружбе собеседников.

— Ты нас не представишь? — подойдя к парочке, вежливо улыбнулся Валерий. «Соотечественник» был ему определенно неизвестен. После подтверждения назначения Седов перезнакомился практически со всеми альтаирцами, которые по делам или из праздного любопытства посещали Землю. Иногда Валерию казалось, что многие явились сюда только затем, чтобы взглянуть на нового посла. Разумеется, запомнить все имена и лица (если это можно так назвать) было просто невозможно, но Седов не сомневался, что приятеля Анки никогда не встречал, и именно из-за цвета шкуры — парень был слишком молод. Но слова жены стали настоящим сюрпризом.

— Познакомься, — сказала Анна. — Это мой брат. Его зовут Леха. (См. роман «Встретимся на Альгамбре»).

— Твой брат? Леха?! — потрясенно повторил Седов. Потом, опомнившись, попытался вежливо поддержать разговор.

— Прошу прощения, — сказал он на универсальном светло-зеленому Лехе. — Вы с сестрой не очень похожи. Я не знал, что у Анны есть брат… э-э… Вы старший или младший?

— Старший, — тоже на лингве уверенно ответил зеленошкурый. Ему явно понравилась сдержанная реакция родственника. Леха приветственно отсалютовал шурину бокалом с какой-то выпивкой:

— Теперь мы родственники. И ты всегда сможешь меня найти по дальсвязи, сигналь в любое время. Буду рад. Запечатлей! — борн вытянул зеленое псевдоподие, на котором внезапно обнаружился комм со светящимся номером из сложного переплетения знаков.

— Может быть, лучше переписать, я не всё понимаю, — с легкой досадой сказал Седов.

— Понимать не нужно, просто пару минут посмотри, — объяснил Леха. — Тогда, при необходимости, мой номер сможет считать любой альтаирец — прямо из твоего сознания — и сконтачить. Тебе он может понадобиться.

Потом, внимательно поглядев на растерянного Валерия, борн медленно и распевно изрек на чистом русском языке, как будто подражая речам древних сказителей:

— Видишь ли, брат, в этой Вселенной есть место, где любой разумный может обрести другое тело, если это ему действительно нужно. Оно называется Холодный мир или, как чаще называют эту планету у вас на Земле — планета Рождество. Дело в том, что мы, альтаирцы, обладаем небольшим даром предвидения. У меня другие таланты, но сейчас мне почему-то кажется, что тебе очень скоро пригодится это знание. Запомни — планета Рождество, седьмая планета пятьдесят четвертой звезды тэты пояса Ориона. Если, конечно, считать с Земли.

И новоявленный родич, одним глотком опустошив бокал, поставил его на поднос и, вскинув в приветственном жесте верхние псевдоподия, подхватил случайную партнершу и умчался плясать какую-то модную в Содружестве двойку.

— Я запомню, — с опозданием ответил Седов, глядя вслед новоявленному родичу. — И что бы это все значило? Каких сюрпризов мне еще ждать? — с неподдельным удивлением повернулся он к смущенной Анне. — Старший брат? Леха? Другое тело? Он что, хотел сказать, что землянин может превратиться в альтаирца? Ты ничего не хочешь объяснить?

— Наоборот, — невпопад ответила жена, отводя глаза. — Я тебе потом все расскажу. Это длинная и очень запутанная история. И случилась она много лет назад. Но Леха действительно мой родной брат. Старший. Он славный, и я надеюсь, что вы подружитесь.

— Непременно, — ответил еще больше озадаченный Седов.

Он надеялся получить осмысленное объяснение, но сама Анна к разговору о брате не возвращалась, и Валерий, в конце концов решивший, что речь идет о хрестоматийной истории о побратимстве альтаирца с землянкой после случайного спасения в космосе, не стал настаивать.

От мыслей о странном знакомстве отвлекло появление на банкете Гадюки с обоими мужьями, которые устроили на подиуме банкетного зала буйные веганские свадебные пляски. Потом Седов наткнулся на Поспелова с семьей и Андрея Денисова, и они все вместе выпили за встречу, за молодых и за Альтаир. Андрей смотрел на Анку восхищенными глазами, а Егор, познакомившись с невестой, не удержался от замечания:

— Майор СБ? Валера верен себе. Любитель экстрима в собственной спальне! Но лучше уж так, чем…

— Ну что ты, — оборвал поток воспоминаний помрачневший Седов. — У Аннушки характер ласковый, как у… — он запнулся, подыскивая подходящее сравнение, но, заметив угрожающий взгляд черных глаз, решил не рисковать: — Как у ангела!

Потом заявился Лом с уже поддатыми дружками и вызвал на ритуальные бои любого желающего. Желающие сразу нашлись, кажется, среди них были и альтаирцы, но против Лома не выстоял никто: огромный шахси играючи справлялся даже с соотечественниками. Среди «битых» оказался и новый посол шахси. «Опасный тип» — мимоходом шепнул Лом. Банкет плавно перетёк в неуправляемую пьянку. Седова, тоже рванувшегося к импровизированной арене, с трудом остановила возмущенная Анка.

— Ты чего, — громко протестовал он. — Да я за пять лет в школе ни разу не отказывался от вызова.

— Сиди. В следующий раз подерешься. Сегодня наша свадьба. И вообще, ты теперь посол, тебе нельзя!

Валерка сдался. Где-то в мыслеречи мелькнул Квантик с извинениями от сёрка:

— Пух не может прийти, — сообщил энергон, — очень занят. Но у него есть хороший подарок, потом. И у меня есть, но только после него, вместе, — непонятно добавил Квант, исчезая.

Ближе к утру из толпы выступил Стас Пересветов и с похоронным видом вручил жениху букет из трех великолепных черных гвоздик с Альдебарана. Валерий намек понял, но жест оценил и пожал руку капитана с искренней благодарностью. Легенду об альдебаранских цветах Седов точно не помнил, да и называли их гвоздиками чисто условно, но стоили огненные цветы баснословно дорого.

Жена Станислава Степановича оказалась изящной хрупкой блондинкой с безмятежным выражением лица и ясными голубыми глазами. Даша дружелюбно улыбнулась невесте, протягивая букет белых роз.

— Присматривай за своим, — сказала она неожиданно низким глубоким хрипловатым голосом. — А то сбежит в открытый космос, и поминай, как звали. А ты останешься соломенной вдовой с двумя мальчишками на руках! И каждый из них норовит удрать вслед за папашей. Как я мечтаю, чтобы мои сыновья стали бухгалтерами! Желаю счастья, — Даша вздохнула и, ухватив мужа за руку, повлекла к выходу. Пересветов покорно последовал за ней.

— Мудрая женщина, — с уважением сказала Анка, когда чета удалилась.

— Ага. Хорошо, что ты не такая, — кивнул Седов.

— Почему же? Наоборот, — возразила Анка. — Кто-то же должен сдерживать героев. Герои всегда погибают первыми.

— Да потому что я не герой, а дипломат, — объяснил Валерий. — И моя задача — делать всё возможное, чтобы такие герои, как Стас, не сгорали десятками тысяч в какой-нибудь вселенской войнушке. А когда погибает посредник, это не героизм, а несчастный случай на работе. Значит, он ошибся и плохо сделал свое дело. И всё правильно. И пусть герои погибают последними.

— Герои вообще не должны погибать!

— Тогда какие же они герои? — удивился Седов.

Анна не успела ничего ответить. Серой тенью с неожиданным подарком в толпе мелькнул Т'хак.

— Преобразователь звездной плазмы, — тихо объяснил он в акустике автолингвиста, протягивая другу что-то вроде дудки размером с карманный фонарик. Седов сначала растерялся от удивления, а потом, прижав подарок к груди, с любопытством спросил:

— И зачем, по-твоему, мне может понадобиться преобразователь плазмы? Предлагаешь перейти на диетическое питание?

— Ага! — заржал в мыслеречи м'рауг. — Диетическое питание от любой звезды, но только будь с ним поосторожнее. А вот если тебе понадобится срочно избавиться от чего-то большого, опасного и ненужного, просто наведи на него прибор и отдай мысленный приказ. Аппарат настроен только на тебя. А сейчас извини, спешу. В такой вкусной компании трудно сдерживаться. Я и так уже тут немного отщипнул…, - орионец дружески махнул темной дымкой, скользнул в толпу и исчез.

— Для того чтобы избавиться от чего-то ненужного, — задумчиво пробормотал Седов, разглядывая прибор, — нужно сначала купить что-то очень ненужное.

Проверку ценного подарка Валерий решил отложить для другого времени и места. Если верить м'раугу, лучше было бы сначала провести эксперимент где-нибудь на астероидном полигоне.

Большинство инопланетных подарков оказалось из того же разряда опасных диковин. Большую часть даров и электронных поздравлений Валерий так и не удосужился просмотреть. За несколькими исключениями, разумеется. Гадюка торжественно вручила молодожену великолепный веганский адаптер — «не универсальный, а новая разработка, только что взяли на вооружение в спецназ — без проблем, по команде или по образцу, обеспечит тебе надежную защиту и маскировку в любые цвета, формы и звуки».

Довольный Лом расщедрился на шахсийскую диковинку — лучевой меч, древнее оружие боевых жабо-медведей, «ценнейшее украшение жилища настоящего мужчины». Шахси был счастлив — ритуальные драки закончились его полной победой. Кроме самолюбия побежденных, немного пострадала еще и мебель. Валерий с ужасом огляделся по сторонам и решил, что пора бежать. На Альтаир. И пожить там примерно месяц.

— Надеюсь, что развалины альтаирского посольства постепенно удастся разобрать Рику с киберслужащими, — с надеждой сказал Лому Седов.

Гулянка закончилась под утро.

— Ты, конечно, настоящий зануда, но друзья у тебя классные, — с завистью сказала Анка, раздеваясь, когда новобрачным, наконец, удалось добраться до постели.

— Ну, — обиженно сказал Седов. — Если Лом тебе нравится больше, чем я…

— А вот я тебе сейчас покажу, что мне больше всего нравится, — Анка, смеясь, прыгнула на мужа и повалила, прижимая его к постели.

— Спасите, насилуют! — слабо прохрипел Валерий, отбиваясь. Ловким приемом он опрокинул девушку на спину, сдирая с нее остатки одежды.

— Изнасилуешь такого, как же, — обиженно сказала Анка, и сладко зажмурилась, подставляя тело под страстные поцелуи мужа. — Почему ты всегда должен быть сверху?

— Не всегда, — возразил Валерий. — Мне нравится и так и так. Но только такой женщине, как ты, нельзя уступать верх сразу. Без борьбы.

Анка застонала, вонзила зубы в его плечо, и на некоторое время им стало не до разговоров…

— А с другими женщинами как? — задумчиво спросила Анна намного позже.

— С другими женщинами, — Седов, вырванный вопросом из сладкой полудремы, заколебался, подыскивая правильные слова. — С другими женщинами мне не было суждено провести всю оставшуюся жизнь…, - объяснил он.

— Всю?

— Ага.

— Откуда ты знаешь?

— Я альтаирец, — с важностью, подражая зеленошкурому Лехе, сказал Седов, — И некоторые из нас обладают даром предвидения.

В темноте Седов не увидел улыбки, но почувствовал ее теплое отражение в эмофоне.

— Больно ты кусаешься, — Валерий с болезненной гримасой потер искусанное плечо.

— Кусаюсь, потому что люблю.

— Тогда, конечно, можно, — согласился Седов. — Я даже пластырь лепить не буду.

В ответ он услышал только тихое сопение. Семейная жизнь начиналась решительно неплохо.

Валерий согнал с лица счастливую улыбку. Приятные воспоминания прервал новый вызов с Альгамбры. Леночка жаждала доискаться правды у блудного супруга.

Седов с интересом выслушал захватывающую байку о том, что они с ребятами еще немного задержатся на Земле, чтобы слетать вместе на фестиваль самопального альфа-фильма в…? Егор, запнувшись, вопросительно приподнял бровь, глядя на друга, и тот с усмешкой подсказал одними губами — «В Ялту».

Поспелов послушно повторил. В ответ явно последовал шквал упреков и обвинений. Лицо детектива вытянулось и стало очень несчастным. Он решительно протянул комм посреднику, предоставляя Седову выкручиваться профессионально.

— Здравствуй, Леночка! — с лицемерной улыбкой киногероя сказал Валерий. Выслушав множество приветствий и расспросов, он, наконец, сумел вставить в ответ несколько слов.

— Ты помнишь наш последний разговор? — с намеком спросил Седов.

— Ну, разумеется, — с гордостью ответила бывшая секретарша детективного бюро. — У меня профессиональная память! Мы говорили о твоей лучшей роли!

Роли! Валерий содрогнулся, мысленно проклиная мошенников, без устали лепивших пошлые мелодрамы о жизни неустрашимого космического дипломата. Актеры, игравшие главные роли в гуманоидных версиях фильмов, ничуть не походили на Седова, но Леночка не сомневалась в успешной кинокарьере самого Валерия. Гордая дружбой мужа со знаменитым альфа-героем, на свадьбе она смотрела на жениха такими восторженными глазами, что даже вызвала у Анки легкий приступ ревности.

Лене с маленькой Ксюшей пришлось вернуться на Альгамбру раньше Егора. Она долго извинялась, многословно объясняя, что не может пропустить «курсы по вождению». Валерий еще раз мысленно похвалил себя за удачный совет с покупкой корабля, а заодно и хитрых дельгов с их нелепыми курсами.

Разумеется, для вождения космической яхты не требовалось никаких особых умений: корабли такого высокого класса снабжались компьютерным суперинтеллектом, Иском. Для того, чтобы попасть в нужное место, достаточно было просто отдать кораблю голосовую команду или набрать адрес на клавиатуре на любом из языков Содружества. Загружать текст правил в память рекомендовалось при помощи одного гипноурока, лучше во сне.

Однако новые галактические инструкции потребовали от владельцев скоростного транспорта не только знания правил прохода через порталы. От новичков добивались и дословного их изложения при прохождении теста на получение права полетов, и толкования сложных спорных вопросов. Предприимчивые дельги немедленно организовали «курсы вождения», на которых учащимся давались правильные варианты ответов. Стоило обучение недешево, но выпускники получали право полета без всяких тестов. Леночка, со времен учебы на юридическом факультете панически боявшаяся любых экзаменов, ухватилась за предоставившуюся возможность. Настолько, что даже поторопилась уехать с Земли раньше мужа. На Альгамбру гостью взялись доставить весельчаки шахси — друзья Лома: им было по пути.

Валерий, совершенно не помнивший последнего разговора с Леной, не сомневался, что речь шла о киноискусстве. Услышав подтверждение своим догадкам, он с радостью подхватил тему:

— Так вот. Я должен тебе признаться, что мы с Егором решили сделать собственный альфа-фильм. О приключениях на Легате. И для этого нам надо съездить на фестиваль, поговорить с режиссерами, посоветоваться, подобрать актеров. Надеюсь, ты не будешь возражать?

— Но почему же мне ничего не сказали? — Валерию показалось, что в голосе обиженной женщины зазвучали едва сдерживаемые рыдания. — Я ведь тоже, ну тоже хотела бы, столько мечтала…!

— Ну, — Валерий мстительно взглянул на злорадно ухмылявшегося Егора, и сделал ход конем. — Мы хотели сделать тебе сюрприз. Видишь ли, в этом фильме будет немного и о тебе. Небольшая роль, но мы постараемся выбрать актрису покрасивее — самую лучшую! — Седов нес откровенную чушь, но хитрость сработала.

— Правда? — у Леночки перехватило дыхание. Валерий даже немного испугался, но собеседница сумела взять себя в руки.

— Ну, тогда конечно, — счастливым голосом сказала она. — Я так вам благодарна, ты не представляешь! Разумеется, поезжайте. А когда появится фильм?

— Пока не знаю, — Седову хотелось поскорее закончить разговор. Его немного мучила совесть. — Только после фестиваля можно будет сказать точно. До свиданья!

Он с облегчением отключил комм, а Егор, с видимым удовольствием слушавший реплики безумного диалога, ухмыляясь, прокомментировал:

— Разумеется, согласилась! Умеют же некоторые складно врать, прямо завидно. Интересно, что ты ей напоешь, когда мы с Андрюхой вернемся «с фестиваля»?

— Что-нибудь придумаем, вы, главное, вернитесь! — успокоил Седов. Меньше всего сейчас его волновали объяснения с Леной. В крайнем случае, скажут, что с фильмом дело не вышло. Да ничто не мешало Седову и в самом деле связаться с каким-нибудь альгамбрским специалистом по альфа-искусству и поделиться идеей. А после получения отказа честно отрапортовать о неудаче. Главным было совсем не это.

Валерий нервничал, не представляя себе, чем закончится сегодняшняя авантюра. Никто не мог предсказать, как поведет себя обиженная живая планета после недавнего демонстративного отказа Егора от роли Проводника. Последняя, полученная недавно Поспеловым драгоценная фляга-дракон — напоминание планеты-целительницы — до сих пор оставалась в походной сумке Валерия: детектив доверил подарок Легаты другу, боясь не устоять перед искушением. Но для путешествия по Туннелю Проводник не нуждался в живой воде.

— Ну, поехали! — Поспелов протянул Андрею руку, закрыл глаза, и Туннель привычно сработал: комната опустела.

Седов вышел на кухню, заказал по линии доставки кофе, выпил две чашки, совершенно не почувствовав вкуса, затем вернулся и нервно зашагал по комнате. В идеале, если бы все прошло нормально, друзья должны были бы появиться в квартире спустя несколько минут после исчезновения. Но они не появились. Не появились и через полчаса. И через три дня, когда Валерию позвонила обеспокоенная Леночка, тоже никто не появился.

Не решившись сказать бедняжке правду, Седов отделался успокаивающими отговорками. Ему удалось соврать достаточно убедительно. Однако самого себя Валерий ни обмануть, ни успокоить не смог. Он готов был воспользоваться живой водой из фляги, но решил подождать еще пару дней — для мира Легаты реальное время ничего не значило.

В понедельник с утра Анка ушла на тренировку в служебный тренажерный зал. От спаррингов с Валерием в спорткомплексе посольства она наотрез отказалась, заявив, что считает драки с собственным мужем извращением и не собирается обзаводиться такими вредными привычками.

Седов остался наедине с тревожными мыслями. Чтобы отвлечься и успокоиться, он просмотрел последние сообщения информсети и обнаружил послание Богомолова. Почему бы нет? Он набросал несколько строк в ответ, согласившись зайти в комитет. Безопасники давно интересовались головокружительной галактической карьерой бывшего паломника и время от времени присылали ему приглашения на собеседования. Теперь, после того, как Валерий решил осесть на Земле, звонки и комм-послания комитетчиков стали особенно настойчивыми. Иоанн даже попробовал действовать через Анку, что разозлило Седова больше всего.

Валерий не сомневался, что СБ ограничится расспросами о деталях миссии на Альтаире-5 во время безумной войны, и рассчитывал отделаться уклончивыми ответами. Перед самым выходом из дома, повинуясь тревожному предчувствию, Седов на всякий случай отправил жене и Егору коротенькие записки, сообщив о звонке Елены и о своем намерении сходить в бывший «комитет Паломничества». Ответов он не получил — оба комма были заблокированы.

Собираясь, Валерий зачем-то прихватил с собой походную сумку, свалив туда всё, что могло пригодиться в обычной работе галактического посредника, а потом, немного поразмыслив, добавил еще и экзотические свадебные подарки друзей.

ГЛАВА 3

Страдания демонов

«Ничто не происходит в соответствии с субъективными представлениями, всё случается согласно естественным законам»

«Постигать сознание» (Дзен)

— Мы нашли Панфилова, — сказал Богомолов, не поднимая взгляда на собеседника и демонстративно роясь в каких-то бумагах.

Валерий пожал плечами, не зная, что ответить. Судьба предателя была ему безразлична. Не дожидаясь приглашения, дипломат удобно расположился в кресле и с любопытством огляделся. За десять лет в кабинете, казалось, ничего не изменилось — все те же тяжелые черные кожаные кресла, светлые стены, безнадежно архаичные бумажные папки на блестящем письменном столе. Пауза затянулась. Нужно было что-то сказать, и Седов равнодушно спросил:

— Панфилова? Где? Что он рассказал?

Валерий едва удержался от того, чтобы спросить: «И при чем здесь я?» Происходящее слишком отдавало дежа-вю, чтобы повторять вопрос десятилетней давности.

— Что он сказал? — озадаченно переспросил Богомолов: — Ничего. Его нашли уже мертвого. Соответствующими органами, так сказать, обнаружено тело преступника.

— И? — Седов готов был уже повторить сакраментальный вопрос, но Иоанн, словно предугадав реакцию собеседника, продолжал:

— А вот «где» — вопрос самый важный и правильный. Ты что-то знаешь о Раване? Впрочем, послушай-ка сначала запись, — не дожидаясь ответа, Богомолов повел рукой по поверхности стола, и в кабинете зазвучали голоса собеседников: один басовитый и уверенный, второй — нервный и немного визгливый.

Ситуация воспринималась однозначно: шел допрос. Представитель СБ в Департаменте по Колонизации беседовал с кающимся преступником, бывшим инспектором ДК. В первом из говорящих Валерий без труда опознал полковника Даниила Малютина. Вторым оказался Панфилов. Если бы не предупреждение толстяка и не знакомый высокопарный слог, Валерий никогда не узнал бы самоуверенного, вальяжного Аполлона Георгиевича. Считать четкий эмофон в записи было невозможно, но и без этого легко напрашивались выводы: «Врет. Чего-то сильно боится, какой-то женщины. Испытывает облегчение от того, что самое важное и опасное ускользнуло от внимания следователя».

Прослушав запись, Валерий, не удержавшись, поинтересовался:

— Это случилось на Раване? Когда?

— Пять лет назад, — немедленно отозвался Иоанн. — Еще до Альтаира. Тогда мы не сочли нужным наказывать инспектора, недооценили ошибку, которую не смогли исправить. Поиски артефакта пришлось прекратить. Ну, а Панфилов слишком много знал, имел сильных покровителей, и проще было отправить его подальше. Так он и стал послом. Но оказалось….

— И труп нашли там же…? — Седов не закончил вопрос.

— Панфилов погиб на Раване, — подтвердил безопасник. — Послушаешь еще раз?

Валерий мрачно кивнул. Похоже, матушка-Земля обрекала блудного сына на расхлебывание очередного грязного дела. В кабинете вновь зазвучали голоса:

— Ну, взял я ту чашку из Храма. И что тут такого?

— Как вы, инспектор, можете не понимать? Аррьяу-ахья — не просто чужая святыня, а артефакт! Нарушен жизненный баланс, равновесие биосферы. На планете экологическая катастрофа.

— При чем здесь чаша? Конечно, я виноват! Всё время, пока я носил этот оберег на груди, я каждый день говорил себе: «Ты виноват! Ты нарушил правила департамента»! Оттого я и скрывался в этот месяц, оттого и обманывал, что чувствовал себя виноватым! Я даже Кате, любимой, не решился открыть правду про артефакт: понимал, что подлец! Но! — говоривший сделал многозначительную паузу. — Каждый раз я говорил себе: «Нет, Аполлон, ты, может быть, и преступник, но не предатель». Почему? Потому, что не отдал чашку теджам, не воспользовался сам, а мог пойти и всё вернуть на прежнее место. И вот когда я, наконец, решился сорвать ладанку с шеи, пришел тот бандит, негодяй, и отнял ее. Какой-то абориген, дэйн, не знаю, откуда он узнал. А я не смог сопротивляться грубой силе. И сразу рассказать не мог. Потому что, потеряв аррьяу — ахья, не мог уже прийти к вам и сказать: «Я — подлец, вор, но не предатель»! Да, потом я бежал на Землю. Но ведь артефакт остался на планете! А значит, в экологической катастрофе и во всем остальном я не повинен. Понимаете теперь?

— Почему же вы вчера вечером решились прийти? — прервал многословные излияния инспектора полковник.

— Почему? Смешно спрашивать: потому что устыдился и осудил себя. И знаете, что меня мучило больше всего? Не то, что я жрецов обокрал, что Катя для меня потеряна навсегда, и что на Земле мне грозит суд. Да, это мучило, но всё же не так, как это проклятое унижение, бессмысленность, сознание, что я сорвал, наконец, с груди этот проклятый артефакт и тут же так глупо его утратил, а значит, всё было напрасно, и я теперь уже погиб окончательно!

— Я начинаю вас понимать, Аполлон Георгиевич, — мягко и даже как бы сострадательно протянул полковник, — но всё это, по-моему, просто нервы… И непонятно, почему же вы, чтобы избавить себя от стольких душевных мук, сразу не пошли и не отдали этот артефакт тому, кто вам его заказал? Или же, почему бы вам было не прийти в комитет с признанием и не попросить разрешения воспользоваться артефактом, а также получить обещанную на возмещение расходов нашедшему сумму? Скорее всего, учитывая ценность святыни и полученных сведений, мы бы вам не отказали, особенно если бы вы подписали документ о согласии и дальше работать на СБ, обманывая чужих агентов.

Панфилов издал придушенный всхлип, и заговорил резче, как будто вдруг вспылил:

— Не может быть, чтобы вы говорили это серьезно! — проговорил он с демонстративным негодованием, как бы не веря в то, что услышал.

— Уверяю вас, что вполне серьезно… Почему вы думаете, что нет? — удивился в свою очередь Малютин.

— Знайте же, что и у меня была такая мысль в этот проклятый месяц. Я почти уже решился идти к Кате — пойти к ней, объяснить мое предательство, свои резоны и попросить денег, чтобы рассчитаться с чужаком, а артефакт оставить себе. Но воспользоваться им, чтобы добиться ее же любви, нет, я не смог! А заказчик? Я-то ведь деньги уже взял, но задание не выполнил, и неужели они бы оставили меня в живых… о боже! Простите, я потому так кричу, что меня терзают эти мысли уже давно.

— Что за артефакт он украл и зачем? И кто заказчик? — спросил Седов.

— Чашу жизни. Святыню всех народов Раваны. На языке расы андхаров артефакт называется «аррьяу — ахья», рейси называют его «фонтесхаа-ра», дэйны — «исхи», чашей, мы — просто артефактом или ваджрой. Исчезновение святыни из храма вызвало на планете катастрофу — у трех разумных рас перестали рождаться дети. Больше того, прекратилось размножение животных и, кажется, даже растений. А заказчик… Не знаю. Чужак. Панфилов намекал на тайное вмешательство птицеклювых.

— Теджи? Хм… А кто такая Катя?

— Девушку так и не нашли. В окружении Аполлона не обнаружено никого с таким именем.

— Катя, знакомое имя, — Валерий попытался припомнить, где совсем недавно слышал упоминание о какой-то Кате, но не преуспел.

— Его не назовешь редким, — пожал плечами Иоанн. — Панфилов утверждал, что на преступление решился из-за любви — ваджра имеет сильнейший приворотный эффект, а кроме того, — Богомолов усмехнулся, — похоже, повышает потенцию. Однако… — безопасник немного помолчал. — Сейчас очевидно, что уже тогда речь шла о прямом предательстве инспектора и сговоре с теджами. А может и не с ними — с идентификацией заказчиков появилось много неясностей. Но и история любви была довольно правдоподобна. Во всяком случае, именно в тот момент, когда Панфилов решился воспользоваться ваджрой для себя, на него напал местный бандит, дэйн, и отнял артефакт. А когда на планете начался беспредел, Панфилов явился с повинной. Однако в храм святыня не вернулась. Сейчас Равана на грани катастрофы.

— Бандита нашли? — Седов спрашивал машинально, пытаясь понять, что же зацепило внимание в запутанной детективной истории. Кажется… Ну да!

— Постойте! Равана — мир с цивилизацией уровня «В», а значит, запрещена как для колонизации, так и для контактов с Содружеством. Что там делал земной инспектор?

— Бандита не нашли, но беспорядки начались практически сразу — уже пять лет кто-то умело и подло манипулирует ваджрой, чтобы захватить власть над гуманоидными расами, а может быть, и на всей планете, — обрюзгшая физиономия Богомолова помрачнела, но на вопросы он отвечал в строгой последовательности. — И насчет запрета ты прав. А только как мы могли упустить три перспективные цивилизации, да еще и в такой близости к нам на ашшурском направлении? Там в системе есть еще несколько планет, безжизненных, но подходящих для терраформирования. Не нами, конечно, но раванцами, в будущем. Это же просто находка! Ты что, думаешь, только мы посылаем своих агентов, всех этих прогрессоров — регрессоров в докосмические миры? А все остальное Содружество, по-твоему, свято блюдет договоренности?

— Честно говоря, — признался Валерий, — именно так я до сих пор и думал. Что свято блюдет…

— Странная наивность для дипломата такого ранга, — хмыкнул безопасник. — Да все высшие делают то же самое. Думаешь, где Аполлон с этими теджами стакнулся, на нейтральной территории? Как бы не так! Именно на Раване они и встретились. Между прочим, Панфилов был обычным инспектором Департамента колонизации, а к нам попал уже после инцидента. Да и наши-то агенты просто наблюдали. А вот что там делали теджи, неизвестно. Ну, зачем артефакт им нужен был, понятно: сначала похитить, потом вернуть и объявить себя спасителями. И уж тогда — дружба навеки, протекторат, сотрудничество. Но только и их, и нас кто-то обманул и опередил.

— И по-вашему, я должен…? — Седов практически не сомневался в ответе.

— Я не могу тебе приказывать, ты у нас сейчас важная шишка, — сказал Богомолов, отводя глаза. — Ты сам должен принять решение. Пойми, планета гибнет! А второго такого специалиста по контактам у нас нет, пусть и внеземного! Во что бы то ни стало, нужно найти и вернуть эту проклятую чашку в Храм. Пусть даже не от имени Земли, но как можно скорее, пока о катастрофе не узнали в Координационном совете. Ты сам понимаешь, что с нами будет, со всей Солнечной, если только слухи просочатся.

— Полная изоляция, — без тени сомнения сказал Седов.

— Вот именно! — закивал Богомолов. — Да и грех страшный загубить такую цивилизацию! Три расы, целый мир, такой перспективный, такой красивый! — в голосе его прозвучала настоящая тоска. — Ты не представляешь себе, как эти андхары похожи на людей, обычных землян. Каких-нибудь, например, индусов! Мы, собственно, их потому так и назвали. Да и дэйны, демоны, вполне гуманоидны, хоть и с крыльями, и клыки у них здоровущие на нижней челюсти.

— А третья раса? Эти, как их, рейси?

— Разумные арахноиды. Огромные страшные пауки, но в душе милейшие существа, довольно развитые. Будь они способны носить скафандры и не нуждайся в таком невероятном количестве кислорода и пищи, давно уже опередили бы гуманоидов и вышли в космос. Их, похоже, проклятие не очень задело.

— Причины катастрофы?

— Пока точно неизвестны. Предполагается, что артефакт, находясь в храме, испускал какое-то излучение, необходимое для поддержания биосферы планеты. Похоже на поделки Предтеч. Ну, ты знаешь легенду о Сеятелях. Так что скажешь?

— Я всё понимаю, — медленно начал Седов. — И, разумеется, соглашусь помочь, какой бы вариант вмешательства комитет не выбрал. Но и вы должны знать: когда закончится эта история, как представитель Координационного совета Содружества, я обязан буду довести до сведения Ассамблеи информацию о преступлении против докосмических рас.

— Давай об этом поговорим позже, — с неожиданным облегчением согласился безопасник. — Ты, главное, артефакт найди и в храм верни! Ну и заказчика Панфилова неплохо бы отыскать, но это уж как получится. Я тебе сейчас выдам легенду, пойдешь под прикрытием, и даже лучше под маскировкой. Ну, а что касается обязательств перед Советом, — Иоанн на минуту о чем-то задумался, а потом с непоколебимой уверенностью добавил:

— Не сомневаюсь, то, что ты узнаешь во время расследования, заставит тебя на многие вещи взглянуть иначе.

— Думаете, меня так легко переубедить? — усмехнулся Седов.

— Может, и нелегко, — буркнул Богомолов. — Но у жизни сильные доводы.

Он говорил тихо, но Валерий, погруженный в просмотр листков с легендой, все же услышал. Однако он не ответил, пытаясь вникнуть в прочитанное:

«Знаменитый монарх Дахгар-а, вызывающий трепет у врагов, имеющий четырех жен, пришел провести жертвоприношение, чтобы обрести сына. Посвященный мудрец, сведущий в Законах, сказал царю:

— О царь, я проведу обряд, который дарует тебе желанное дитя.

После этого жрец начал в храме жертвоприношение Великому, проливая масло в священный огонь и повторяя молитвы.

По традиции, мудрецы — дэйны, андхары и рейси — пришли получить свою долю жертвенных подношений. Собравшись, мудрецы обратились через жреца к Единому господину миров:

— О божественный, демон Лу-а постоянно беспокоит нас, поскольку ты даровал ему благословение аррьяу-ахья. Мы беспомощны и вынуждены терпеть его притеснения! Он стал источником беспокойства для трех миров, мучая даже женщин, лишенных потомства. Презирая мудрецов, дэйнов, рейси, андхаров и другие живые существа, он попирает их ногами. При его появлении солнце перестает светить в небе, ветер теряет свою силу, а океан, украшенный гирляндами волн, затихает. О дарующий благословения, мы живем, мучимые этим врагом. Скажи, как победить его!

Верховный жрец, подумав немного, изрек слова богов:

— Есть путь положить конец деяниям нечестивца! Лу-а просил Единого: „Ни андхары, ни рейси, ни боги, ни дэйны не будут иметь силы убить меня“, — но он не попросил защиты от чужих людей, считая их незначительными; поэтому только истинный чужак убьет его. Обращайтесь с молитвой к Великому!

Эти слова наполнили радостью сердца мудрецов».

— Что за бред? — удивился Седов, вчитавшись в заковыристые строчки манускрипта. — Я думал, это для меня легенда. А тут «Рамаяна» какая-то.

— Местная версия событий. Так оно и было, — подтвердил Богомолов. — Первая церемония призыва бога в облике пришельца там уже произошла, вторая состоится через три дня. Мы для царя кое-что синтезировали, так сказать, пищу богов, она должна дать нужный гормональный эффект. А ты возьмешь на себя роль бога-чужака. Но без артефакта общее положение не изменится. А пока читай дальше!

Бога? Валерий невольно фыркнул, вслух зачитав следующую строчку легенды:

«В храме появилось сияющее Существо с горящим ликом и в красных одеждах, с глубоким голосом и блестящей кожей, подобное солнцу или жару в жаровне. Существо держало в двух руках золотой сосуд, наполненный пищей богов».

— Это я что ли должен туда явиться в таком виде? С красной рожей, «подобный жару в жаровне?» И что это была за первая церемония? Кто-то уже попробовал скормить царю гормональную похлебку, но безрезультатно? Посчитал себя равным богам? И как он погиб? Кажется, я знаю, о ком идет речь!

— Ну да, — огрызнулся Иоанн. — Панфилов хотел искупить вину, поэтому он с этого и начал. Явился в Храм, на место поклонения. И был убит, — скривился в гримасе безопасник. — Неизвестным способом.

— А шишки на затылке у него не обнаружили? От удара ваджрой? — зло пошутил Седов, пристально глядя на безопасника.

Процентов пятьдесят той лапши, которую ему только навешали на уши, оказались заведомой ложью. И мог ли Валерий поверить в оставшиеся пятьдесят, тоже оставалось загадкой. Чего только стоила история с таинственным появлением беглого посла на Раване и его невероятным убийством неизвестным науке способом!

Ясно, что повторно Панфилова отправил на Равану сам Богомолов. И случилось это совсем недавно, уже после возвращения с Альтаира-5. А когда тот погиб, СБ вспомнило о Седове. В очередной раз Валерия попытались использовать втемную. Но высказывать претензии Богомолову он не собирался.

— Не обнаружили, — хмуро ответил Иоанн. — Нам не удалось заполучить тело. Его сожгли аборигены, по каким-то своим традициям. Мы только получили сигнал о его смерти.

— А вы уверены, что убитый именно Панфилов? — усомнился Валерий. Сквозь многочисленные слои психозащиты прощупать эмофон собеседника не удавалось, но, похоже, толстяк уже сожалел об излишней откровенности.

— Никаких сомнений, — уверенно сказал Богомолов. — Его идентификационный знак…, -он запнулся, поняв, что опять сболтнул лишнее, и резко оборвал разговор, поднявшись из-за стола. — Ну, в общем, в его смерти я уверен. Что ты решил?

— Я согласен. И это возьму с собой, — Седов собрал со стола смятые бумажки. — Доберусь своим ходом. Когда появятся новости, сообщу. — Не дожидаясь ответа, он сунул в карман куртки листки с легендой и вышел из кабинета.

Валерию казалось, что вслед ему устремлен тяжелый пронзительный взгляд. Интуиция кричала об опасности, и Седов невольно ускорил шаг, не дожидаясь мгновения, когда толстяк решит, что сделал ошибку.

Выскочив из серого особняка в пустынный переулок, Валерий инстинктивно последовал инструкциям, предписанным для инспекторов КС в агрессивной среде. Он сжал правое запястье, активируя силовую защиту и, нарушая все правила поведения на цивилизованной планете, нажал кнопку вызова посадочного флаера яхты.

От Земли Седов затяжным прыжком направил яхту к Раздольной, крупному транспортному узлу в зоне ашшурского влияния. Ашшурское название планеты было совершенно непроизносимым, а данное ей землянами имя объяснялось, главным образом, вечно царившей там неразберихой. Валерий рассчитывал воспользоваться одним из межзвездных порталов станции, чтобы подобраться поближе к цели, однако, в противоположность отлично организованному сервису Альгамбры, информация на Раздольной была поставлена из рук вон плохо.

К окрестностям Раваны никаких порталов обнаружить не удалось, и путешествие к планете пришлось продолжать на яхте. Седов спешил — до повторной церемонии в Храме оставалось только двое земных суток, если, конечно, можно было довериться Богомолову хотя бы в этом.

Только после первого прыжка Валерий сообразил, что не успел предупредить семью, и отправил Анке по дальсвязи коротенькую записку. Он не был уверен, что вернётся скоро, поэтому написал просто: «Я вернусь».

В полете Седов несколько раз перечитал легенду, пытаясь понять, с чем же реально придется иметь дело. Бесполезно. Ну что, спрашивается, можно было извлечь из такого, с позволения сказать, литературного источника:

«О Великий! Монарх Дахгар-а, правитель Найодхи, добродетельный и щедрый, сияющий, как рейси, имеет четыре жены, славные своим целомудрием и добродетелью. Явись в чужом облике и дай ему сыновей! Явись в теле пришельца и в сражении победи Лу-а, похитителя аррьяу-ахья, могущественного мучителя миров, перед которым мудрецы бессильны. Опьяненный безмерной силой, демон Лу-а презирает дэйнов, андхаров и даже великих рейси. Мы все вместе просим о его смерти.

Молим о защите и тебя, о Единый Трехликий, всегда повергающий врагов, Ты — наше высшее прибежище! Низойди в мир живых и убей Лу-а в великой битве! А потом, освободившись от лихорадки бытия, возвращайся в небесную обитель, где царят чистота и совершенство».

Очень раздражали в легенде высокопарные непонятные пассажи типа: «Великий, твердый в намерении явиться в облике прищельца, пообещал мудрецам помощь и исчез».

Тексты оставляли больше вопросов, чем ответов. Кто такой Великий? И кто тогда «Единый Трехликий»? Чем они отличаются? Какую помощь обещали мудрецам? Откуда Великий пришел и каким образом исчез?

Или вот другой ряд безответных вопросов. Зачем дэйну Лу-а понадобилась священная чаша? Чтобы способствовать уничтожению собственной расы? Странно самоубийственные намерения. Ведь от похищения ваджры, по словам Иоанна, не пострадали только рейси.

Седова очень заинтересовали разумные пауки. Почему именно «сияющие рейси» такие великие?

«Разумных арахноидов во Вселенной очень немного, — вещал когда-то с кафедры поточной аудитории Дипакадемии профессор Федор Петлицын, объясняя самоуверенным пятикурсникам особенности негуманоидных галактических рас. — При более высокой концентрации кислорода, чем у нас на Земле, они легко становятся крупнее. Но мускулов для скафандров им не нарастить, а трахеи слабые. Однако самая важная проблема для арахноидов — питание. Рост их сдерживает только недостаток кислорода, а вот питаться крупные пауки должны много и могут это делать бесконечно, так как не имеют внутренних ограничителей аппетита».

Что жрут на Раване эти самые великие рейси? Валерий смутно помнил, что мелкие пауки питаются мухами. А вот чем питаются гигантские насекомые на докосмической планете, соперничая с двумя другими разумными расами?

Вопрос возник не случайно, и цитата из лекции любимого преподавателя пришла в голову тоже не зря. Седов мучительно пытался вспомнить, какую же высокоразвитую арахноидную суперрасу недавно бурно обсуждали и осуждали на Ассамблее Содружества. Что-то у них там тоже было не в порядке с едой. Вспомнить не удалось, а времени просмотреть материалы не оставалось. Сейчас волновала только ближайшая цель.

Но никаких других сведений о Раване — закрытой планете — кроме скудных географических и этнографических данных первых экспедиций, ни в Информсети, ни в дипломатических материалах Координационного совета не обнаружилось. Только легенда и несколько слов из разговора с Иоанном.

Пока история с бездетным царем и охотой на демона Лу-а казалась больше похожей на приманку для глуповатых самоуверенных пришельцев. Да и Панфилова, судя по всему, в этом самом Храме и повязали.

В качестве Лу-а, очевидно фигурировал таинственный наглый абориген, бандит-дэйн, отобравший ваджру у похитителя и сумевший каким-то образом обмануть и в течение пяти лет шантажировать местных мудрецов. Самым интересным в легенде показалась удивительная осведомленность авторов об инопланетных агентах и их вмешательстве в жизнь «трех миров». Уж если жрецы придумали целую церемонию вызова пришельцев!

На повторную церемонию в Храм, пожалуй, стоило явиться, но, разумеется, не в качестве бога, а для того, чтобы узнать, примерит ли на себя очередной пришелец роль божественного заместителя. Седов не сомневался, что кто-то попробует вмешаться в ход церемонии. Свято место пусто не бывает.

Конечно, дело упростилось бы, если бы Богомолов предоставил в распоряжение добровольного агента не глупые сказки, а отчеты тайных наблюдателей. Однако тот ничего подобного не предложил, а обращаться в СБ с запоздалой просьбой по дальсвязи, тем более с риском нарваться на вежливый отказ, Седов не собирался.

В очередной раз перечитав текст легенды, Валерий твердо решил идти в храм под силовой защитой и под пологом невидимости.

Валерий хорошо понимал и даже не осуждал Богомолова: для Иоанна главным делом жизни было благо Земли или, по крайней мере, то, он полагал для нее благом. С такой позиции, Седов, представлявший интересы Содружества, мог показаться эсбэшнику только удобным орудием, временным союзником, возможно даже более опасным, чем открытые враги, поскольку лучше осведомленным. Поэтому посредником следовало воспользоваться как можно хитрее, не раскрываясь. А затем, по возможности, устранить или заставить молчать каким-то иным способом.

Валерий не исключал ни возможности шантажа, ни откровенных угроз и покушений. Матушка-Земля не оставила блудному сыну никаких иллюзий. Но вот упоминание о грязной игре высших рас заставило в очередной раз задуматься о том, всё ли так чисто в самом Координационном Совете, как Седову всегда хотелось верить, невзирая на очевидные факты. Уж слишком слова Богомолова походили на правду. Но кого из старых друзей можно было бы об этом спросить? Кто решится ответить на прямой вопрос? Все они, исключая, может быть, Кванта, в отличие от самого Валерия, после Детского мирка посвятили себя либо политике, либо службе безопасности своих цивилизаций.

— Невидимость, — пробормотал Валерий, разворачиваясь к приборной панели.

Он искренне порадовался тому, что не пожалел денег на самую навороченную покупку после потери прежней яхты на Гуэрге.

— Самая прекрасная модель! Самая безопасная! — громогласно стрекотал продавец в салоне космической техники, рекламируя белоснежную красавицу, которая одним нажатием кнопки превращалась в невидимку. — И, наметанным взглядом угадав в Седове платежеспособного покупателя, тихо, только для него добавил. — И самая опасная!

— И самая дорогая, — кивнул Валерий. Сначала навязчивая реклама альгамбрского торговца вызвала только усмешку — не яхта, а «мечта параноика». Однако, кроме бесчисленных систем маскировки, защиты, и даже «активной обороны», хитрые дельги наделили дорогостоящий кораблик не только суперсовременным дизайном и великолепными скоростными качествами, но и лицензионным правом пользования официальными и частными порталами всех зарегистрированных в Содружестве рас, включая техническое обслуживание. Солидный бонус заставил Седова решиться. Пока он ни разу не пожалел о своем выборе.

И вот сейчас предстояло воспользоваться шпионскими возможностями яхты. Возиться с инструкциями не хотелось, и Валерий перешел на голосовое управление, продиктовав корабельному мозгу, Иску, список первоочередных пожеланий.

При покупке Валерий специально оговорил установку искусственного интеллекта без всяких личностных характеристик. Не хватало ему еще дискуссий с собственной яхтой! Но для удобства общения Иску нужно было дать какое-то имя, и Седов, по созвучию, вспомнив отчаянного маленького лейлянина, назвал супермозг Приском.

— Обеспечить полную невидимость яхты для всех следящих объектов, потом — сообщить об обнаружении любых летательных аппаратов вблизи планеты. Если найдешь что-то похожее на корабль, но замаскированное, тоже дай знать. Кроме того, нужна идентификация объектов на орбите планеты — кому принадлежат, класс, характеристики.

Седов немного подумал и добавил

— После прибытия на орбиту дай обзор планеты крупным планом. Найди и покажи центральный Храм Артефакта. Ну и продолжай поиск, запись всех волновых и телепатических передач и переговоров. Потом отфильтруй сообщения других источников информации об артефакте. Сделаешь анализ основных языков межрасового общения и нескольких важнейших литературных текстов. Можешь провести поиск сильных незнакомых источников энергии. В общем, что-то интересное найдешь, сигналь!

Искин добросовестно выполнил приказы. В рубке зазвучали незнакомые звуки и голоса: грубоватая гортанная речь андхаров, рычание и повизгивание дэйнов, мелодичный перепев рейси. Одновременно по экрану поплыли картинки с видами Раваны. Красивая планета. Полярные шапки, покрытые вечными льдами. Три крупных материка в экваториальной зоне, «три мира», населенные представителями всех удивительно мирно соседствующих рас, но каждый — с преимуществом одного из народов. Самый крупный участок суши, покрытый роскошными джунглями, принадлежал андхарам. Именно там, в сердце лесов, среди буйной тропической растительности скрывался Храм аррьяу-ахья.

Самый сильный источник неизвестной энергии обнаружился рядом с Храмом. По всей вероятности, похититель артефакта тоже собирался принять участие в торжественных молитвах.

На экране появилось увенчанное круглым золоченым куполом приземистое здание с многочисленными колоннами. Стены храма были густо покрыты росписью, колонны увиты изящной каменной вязью. Повинуясь хозяину, корабельный мозг укрупнил картинку, и Валерий увидел среди растительных орнаментов изображение бытовых и церемониальных сценок. Центральной во всех ритуальных сценах была фигура верховного жреца с чашей в руках, аррьяу-ахья.

Резкий звуковой сигнал сообщения отвлек Валерия от созерцания видов планеты.

— Обнаружено восемь летательных объектов, — сообщил Приск. — Пять под прикрытием невидимости. Три — без маскировки: патрульный корабль инспектората Содружества и два веганских «тяжелых» крейсера.

Валерий не стал пока задаваться вопросом, что понадобилось веганцам на орбите закрытой планеты. Его больше интересовали «невидимки».

— Среди оставшихся есть теджи? — поинтересовался Седов. Его не удивил отрицательный ответ.

— Два военных корабля ашшурской империи, один разведчик шахси, один — этрейский, — ответил корабль. — И один…

Сообщение прервало попискивание внешнего вызова. На приборной панели немедленно загорелись сразу три желтых огонька информсигналов. Удивленный, Валерий нажал кнопку голосовой связи.

— Что делает в запретном секторе известный посредник? — спросил насмешливый голос. Незнакомец говорил на универсальной лингве с характерным дельгским поскрипыванием и щелчками. — Неужели Рав'ана привлекла внимание Координационного Совета?

Седов разочарованно покачал головой. Чего стоила вся хваленая шпионская невидимость, если яхту смогли обнаружить в первое же мгновение. Словно отвечая на мысли хозяина, компьютерный мозг вывел на экран подробный текстовый комментарий: «Источник вызова — яхта-аналог высокого класса, абсолютно идентичное нашему оборудование, полная маскировка невозможна, дистанция позволяет обнаружение и сканирование, личную идентификацию, пассивную защиту и активную оборону. Что выбрать?» Валерий торопливо простучал по клавишам: «Самозащита и личностная идентификация пилота источника. Данные сразу сообщи, но ничего не предпринимай. Жди! Попробуем договориться».

— Позволю себе ответить вопросом, — Седов поддержал высокопарный стиль, избранный собеседником, демонстративно переходя на стародельгский:

— Неужели закрытая планета привлекла внимание народа дельгов? Уважаемый — представитель официальной миссии планеты Альгамбра?

— Отнюдь, — чужак насмешливо скрипнул сочленениями и перешел на альгамбрский торговый сленг, мешая новодельгский и космолингву. — Откуда у официальной миссии возьмутся деньги на такой корабль? Я — свободный торгаш, пытаюсь почистить грязные лапки в чужом песочке.

— «Хочет заработать деньги на чужой беде», — мысленно перевел Седов.

Откровенность дельга не удивляла: на экране уже появились результаты идентификации:

«Субъект идентифицирован как Сквистр, гражданин Альгамбры. Известный авантюрист, свободный торговец, один из богатейших представителей расы, любит рисковать. Славится редкой изворотливостью, но при этом бравирует честной игрой. Со спецслужбами сотрудничества избегает».

Значит, о себе дельг не лгал. Наверняка корабельный мозг конкурента уже опознал и самого Седова. Сквистр знал точно, с кем имеет дело. Дальнейшие слова авантюриста подтвердили догадку:

— А вот с какой такой радости на сиротскую планетку заглянул замаскированный дип? Неужели Совет тоже решил вмешаться в заварушку? — поинтересовался дельг.

Сиротскую? Видимо, он хотел сказать «дикую», — сообразил Валерий. Для дельгов с их культом «Великих отцов» примитивные планеты докосмического уровня всегда были «сиротами», лишенными благоволения богов, а значит, желанной и законной добычей любого торговца. Но почему «заварушку»? О чем, собственно, идет речь?

— Но ведь ты торговец! Как тебе удалось меня так легко обнаружить? — не зная, как объяснить свое присутствие, Седов тянул время, пытаясь выбрать правильную линию поведения и не сказать лишнего.

— Нелегко, но я сумел, — честно признался дельг и сделал многозначительную паузу, ожидая ответа собеседника. Валерий решился:

— Видишь ли, я ищу здесь одну важную вещь, думаю, ты догадываешься, о чем идет речь, — сказал он. — И готов пойти на взаимовыгодное сотрудничество. Если ты находишь искомое первым, сообщи мне, и я сумею предложить тебе щедрое возмещение. Идет?

— Интересный поворот событий, — задумчиво сказал дельг. — Но я согласен.

— Так быстро? — удивился Седов, ожидавший долгого торга и детального обсуждения условий. — Хорошо. О тебе говорят, что ты соблюдаешь договоры. — Посредник избегал называть собеседника по имени, не желая раскрывать все карты, но предосторожность, похоже, была совершенно излишней.

— О тебе тоже, — насмешливо прострекотал дельг. — Наслышан. Сейчас я направляюсь к планете — до молитвы осталось всего пять малых циклов. Церемония начнется сегодня в середине светлого времени. Если мне повезет больше, тебя я найду сам. — Связь прервалась.

ГЛАВА 4

Вызов

«Всё так сложно, все так просто,

Мы ушли в открытый космос,

В этом мире больше нечего ловить»!

«Линия жизни» (Сплин)

Пора было готовиться к участию в обряде. После общения с дельгом Валерий больше не испытывал доверия к каким-либо формам невидимости. Глупейшее состояние — считая себя невидимкой, оказаться в течение нескольких минут обнаруженным конкурентом — и ему очень не хотелось бы пережить подобное разочарование снова. Пожалуй, стоило спуститься на планету под маскировкой — тут мог бы пригодиться подаренный Гадюкой веганский адаптер. Но для начала следовало узнать, как выглядят аборигены.

— Покажи внутреннее помещение Храма, — попросил Иска Седов, надеясь за два земных часа до начала церемонии застать в святилище хотя бы одного из служителей, чтобы получить образец для имитации и принять правдоподобный облик.

На экране появилось изображение огромного зала. Внутри Храм отличался не меньшей пышностью, чем снаружи, хотя никаких скамей, ни других удобств для молящихся не предусматривалось. Однако стены были густо покрыты великолепной росписью, а в глубине зала, на невысоком алтаре, ярко пылал огонь, напоминая об избытке кислорода в атмосфере планеты. По всей вероятности, посланники богов должны были появляться прямо в языках пламени.

— Неудивительно, что потом у них в легендах описываются «существа с горящим ликом и блестящей кожей»: бедняги с неактивированным защитным полем и ожогами третьей степени, — мысленно прокомментировал Седов.

Над алтарем возвышались изображения богов. Огромные скульптуры подавляли. Только увидев четырех представителей местного Пантеона, землянин, наконец, разобрался в сложных речевых оборотах мудрецов из легенды.

Слева от алтаря высилась гигантская фигура вполне человекоподобного гуманоида — надо понимать, Великий бог андхаров. Рядом располагалась статуя краснокожего могучего демона с рудиментарными крыльями и двумя огромными клыками. Дэйн, с туповатым добродушным выражением свинообразной морды, походил на накачанного хряка-космоболиста. Справа от алтаря, впечатляя зрителя величиной и жутковатыми формами, над верующими нависала фигура огромного шестиногого оранжевого паука. «Сияющий рейси», «милейшее существо», по словам Богомолова. Вот оно как!

Трудноуловимое выражение паучьей морды никак нельзя было назвать доброжелательным, скорее угрожающим, но Валерий не стал спешить с выводами.

Внимание землянина привлекла центральная фигура алтаря. Неведомым способом мастерам удалось объединить в одном существе характеристики всех трех рас. Пугающее зрелище. В шести паучьих лапах многоликий бог Раваны сжимал необыкновенные орудия труда: что-то вроде удавки, ножа, топора, серпа, меча и… последний предмет Валерий опознать затруднился. Может быть, коса? По-видимому, это и был пресловутый Единый Трехликий, к которому обращались мудрецы в поисках управы на мятежного демона Лу-а.

Несмотря на ранний час в святилище уже находилось около десятка разномастных существ. Валерий внимательно разглядывал аборигенов, подбирая подходящий образец для адаптера. Троих рейси можно было отмести сразу — не стоило примерять на себя обличье столь чуждой расы: землянина сразу выдали бы непривычные движения. То же относилось и к парочке дэйнов.

Кроме них в Храме суетились несколько человек — Седов применил слово «человек», не колеблясь — на вид андхары действительно практически не отличались от землян. Однако не все из них суетились — это можно было отнести лишь к двум бритоголовым служителям у алтаря, одетым в вытканные из золоченной ткани набедренные повязки — рабам (?). Перед пылающим огнем, склонив голову и упершись взглядом в какую-то неглубокую выбоину на каменной плате, ограждающей огонь, стоял немолодой величественный мужчина в длинном золоченном же халате с металлическим поясом, тихо бормоча себе под нос что-то невнятное. Тяжелый головной убор на его голове формой вызывал ассоциации с древнеегипетскими фресками.

Валерий нажал на акустический анализатор комма, усиливая звук и включая систему перевода. Старик по очереди обращался к богам с молитвами, к каждому на его языке. Седов услышал уже знакомую отрывистую речь андхаров, рычание демонов. Вот только оранжевому пауку досталось не давешнее мелодичное пение, а виртуозно воспроизводимая смесь шипения и свиста. Валерий вслушивался в невнятные звуки, пытаясь угадать статус молельщика.

Наверное, царь, как его там, Дахгар — а? Но нет, Валерий с сожалением отказался от этой мысли. Судя по всему, «египтянин» был служителем Великого или Единого — возможно, верховным жрецом. Тем более, что ни четырех жен, и вообще никаких женщин, кроме ассистировавшей старику в созерцании ограды полуобнаженной хорошенькой девицы, в храме не наблюдалось. По всей вероятности, местный царек должен был прибыть позже.

Рядом со входом, у левой стены, прямо напротив скульптуры бога-андхара, Валерий заметил еще четырех действующих лиц. Смуглые, крепкие, хорошо вооруженные каким-то металлическим ломом мужики всем своим видом напрашивались на неприятный вывод: в Храм уже прибыли местные секьюрити, охотники на пришельцев.

Трое из боевиков одеяниями напоминали служителя культа, разве что блестящие халаты у них были без рукавов и покороче, чем у задумчивого жреца. Четвертый андхар показался Седову удивительно похожим на современного землянина, какого-нибудь итера, активиста экстремистской организации «Лучший друг галактики».

Молодой мужчина был одет подчеркнуто просто — короткая белая кожаная жилетка без ворота едва прикрывала голый торс, оставляя на виду рельефные мышцы груди и рук. Короткие, чуть ниже колен, обтягивающие серые бриджи из хлопчатобумажной ткани эффектно подчеркивали стройность фигуры. И обувка была недурна — плетеные из той же белой кожи, что и жилет, удобные мягкие мокасины.

«Пожалуй, и я так могу одеться, — одобрил Седов, — Раз уж кто-то здесь и нормальные вещи носит, надо понимать, от местного Вив Сен-Хлорана. Вполне актуально для теплого лета в Москве. Даже стильно»!

Идею о том, что в Храм уже заявился пришелец, пришлось отбросить. Судя по тому, с каким почтением к парню обращались остальные культуристы, стиляга занимал в местной СБ не последнее место, а значит, вполне мог послужить образцом для адаптера.

По просьбе Валерия, Иск приблизил картинку. Лицо воина, жестокое и решительное, привлекало своеобразной мужественной красотой. Очень смуглое, но не индусского, а скорее индейского типа: удлиненное, с правильными чертами лица и хищным носом с горбинкой. Впечатление портило брезгливое высокомерное выражение лица. И взгляд. Взгляд хладнокровного убийцы.

Седов обругал себя за шаблоны и стереотипность мышления — надо же, сразу навесил на парня клеймо киллера. Несмотря на пронзительный холодный взгляд, одетый по московской моде незнакомец вызывал у Валерия скорее симпатию, чем отвращение.

Никакого оружия у стиляги не было. Запястья и щиколотки парня украшали скромные браслеты из темно-зеленого камня. Очень удобно, — опять одобрил Седов, — можно будет замаскировать под браслеты коммуникатор и пульт для связи с Иском. Впрочем, для маскировки усилителя мыслесвязи с яхтой лучше подошла бы круглая серебряная серьга — как раз такая красовалась у парня в левом ухе. Может, все же пришелец? Нет, не похоже.

Густые черные волосы андхара были заплетены сзади в длинную, чуть ниже пояса, косу, с многочисленными вплетениями разноцветных блестящих нитей и драгоценных украшений.

Наверняка, странная прическа имела какое-то символическое значение, однако Седов решил, что при копировании без косы все-таки можно обойтись. Тем более, что прически остальных секьюрити представляли собой довольно короткие конские хвостики, перехваченные явно очень популярными на Раване в этом сезоне золотистыми лентами.

— Образец выбран, копируем, — Валерий активировал адаптер, внимательно всматриваясь в предложенное кораблем зеркало. Подарок Гадюки пригодился и оказался очень полезным. Светлые волосы землянина сменились темными, почти черными. Повинуясь приказам хозяина, кожа посмуглела, зеленые глаза превратились в карие, немного раскосые. Лицо чуть удлинилось, имитируя индейский типаж андхара.

С одеждой вообще проблем не возникло, обошлось даже без синтезатора — в не слишком богатом гардеробе Валерия нашлись и белая кожаная жилетка и серые брюки из натуральной ткани. Создать по их образцу бриджи — для корабельного искусника было минутным делом. На ноги Седов, не мудрствуя лукаво, натянул белые кроссовки. Ручные браслеты и серьга заняли подобающие места.

Еще полчаса ушло на загрузку в память трех основных языков планеты. Бегло говорить на них пока не получилось бы, но в целом понять речь собеседников и кое-как объясниться с аборигенами гипнокурс позволял.

Бросив последний взгляд в зеркало, Седов не сдержал улыбки: когда-нибудь, лет через двадцать, именно так, по-андхарски, будет выглядеть Лесик, его темноволосый смуглый сынишка, ну вот разве что с поправкой на зеленые глаза.

Слишком увлекшись забавной мыслью, Валерий забыл перехватить волосы блестящей лентой, оставив их свободно спускаться по плечам, несмотря на то, что ни у одного аборигена такой прически не видел.

Посадочный бот доставил землянина в лес, высадив в получасе ходьбы от Храма. К святилищу вела сквозь джунгли широкая удобная тропа, которую пока еще нельзя было назвать дорогой. По тропе к Храму небольшими группками и семьями шли андхары и дэйны. Рейси в толпе паломников Седов не заметил.

Валерий разочарованно огляделся. Людской поток по широкой дуге обтекал его с двух сторон. Несмотря на все усилия адаптера, аборигены, бредущие к Храму, безошибочно определяли в нем чужака, но не предпринимали никаких агрессивных действий, а только испуганно оборачивались, бросая тревожные взгляды на распущенные волосы землянина.

И эти меня уже раскусили, — с досадой подумал Валерий, однако менять уже ничего не стал. По прибытии в Храм надо было сразу объясниться с местным царьком начистоту и предложить посильную помощь. Отдав Приску приказ предупреждать обо всех встречных инопланетянах, посредник ускорил шаг, внимательно прислушиваясь к эмофону разноплеменных паломников.

Сообщение корабельного мозга о приближении источника неизвестной энергии совпало с тревожным всплеском эмоций. Похоже, появление Седова спутало планы таинственных похитителей.

Джунгли закончились. Аборигены расступились перед землянином, уступая ему дорогу к Храму.

Валерий проклинал себя за уступчивость, а Богомолова, скрывавшего важнейшую информацию, за хитрость. Он терялся в догадках о том, что же означает странное поведение раванцев, ничуть не походившее на ожидаемую реакцию на враждебного пришельца.

Вступив в святилище без всяких помех, Седов решительно направился к огню алтаря, оглядываясь в поисках монарха андхаров. Несмотря на толпившийся снаружи у стен народ (народы?), расположение основных фигур в Храме оставалось прежним. По-видимому, царь еще не прибыл.

Отвлекшись на откровенно враждебный эмофон стоявших у правой стены рейси, Валерий слишком поздно обратил внимание на страстную жестикуляцию хорошенькой жрицы, указывавшей куда-то ему за спину.

Заметив, наконец, красноречивый жест, Седов обернулся назад и тут только поразился странному поведению компании воинов.

Трое в золоченых халатах застыли, вытянув руки к центральной фигуре храма, фигуре Трехликого бога, а четвертый, тот самый стиляга с косичкой, направлялся прямо к Седову. Остановившись напротив землянина, «киллер» смерил его презрительным взглядом и холодно поинтересовался:

— Ты пришел бросить мне вызов, северянин?

Валерий пришел в храм совсем не для того, чтобы бросать вызов кому бы то ни было, однако наглость андхара и оставшиеся с Детского Мирка инстинкты не позволили отказаться. Седов просто не смог сказать «нет».

— Да, — ответил землянин, в свою очередь, смерив противника взглядом сверху вниз, чтобы недвусмысленно дать понять, что он, Седов, ничем не хуже, а кроме того, почти на голову выше. В конце концов, почему бы нет? Может быть, азарт заставит похитителя выдать себя эмоциями. Седов чувствовал присутствие неизвестного источника биоэнергии совсем близко, где-то рядом. Может быть, все-таки рейси? Но похитителем точно был не заносчивый тип с косичкой, заговоривший о вызове. Такой себе божок с косой!

— Готовься к смерти, — холодно заявил андхар.

«Смерть придет к тебе с косой, а ко мне с косичкою», — вспомнились слова популярной песенки. «Смерть с косичкой», мысленно обозвал Валерий соперника, невольно улыбнувшись. Высокомерный взгляд и улыбка Седова окончательно вывели «киллера» из себя.

Повинуясь жесту главаря, трое подручных очертили блестящими нитями в центре святилища большой квадрат, и забияка кивком пригласил соперника внутрь.

Едва бойцы заняли места в центре квадрата, раванцы, до тех пор толпившиеся у входа, возбужденной гомонящей толпой хлынули в Храм и окружили «ринг» — так Седов окрестил площадку для драки. Аборигены выглядели очень довольными. Они стремились насладиться редким зрелищем, но не испытывали ни к одному из соперников враждебных чувств. Радость, интерес, азарт — ни одна из фоновых эмоций не имела отношения к утраченной святыне и к охоте на зловредных пришельцев. Скорее, это была реакция зрителей, пришедших на стадион посмотреть финальный матч престижного турнира.

— Кто бы мне сказал, какого черта я тут сейчас делаю? — Валерий вновь и вновь задавался вопросом, в каком же таинственном для себя, но явно привычном для туземцев ритуале он сейчас участвует и, главное, почему? Что в его облике, таком похожем на андхарский, заставило местного крутого парня, не задумываясь, навязать землянину вызов? Ответ на этот вопрос можно было надеяться получить только после драки.

— Мы будем драться прямо в Храме? — на всякий случай уточнил Валерий.

— Ну, разумеется, где же еще? — удивился соперник.

— Отлично, — Седов еще не успел изготовиться к схватке, как в самый напряженный момент ожидания случайно уловил поток эмоволн, резко выбивающийся из фона толпы. В храме появились пришельцы и, кроме того, похоже, сюда явился и похититель с артефактом. Приск с орбиты сообщил о новом резком всплеске неизвестного излучения.

Пришельцы (Сквистр или кто-то другой?) испытывали страх и любопытство по отношению к экзотическому обряду. А вот похититель был зол и раздражен препятствием на пути осуществления своих планов, каковым — препятствием — он считал не только землянина, но и его соперника.

Но, самое главное, похититель этот оказался вовсе не дэйном Лу-а! Он был замаскированным рейси, рейси под маскировочным пологом неизвестного адаптера, по классу сравнимого с веганским аналогом, даже выше, — вот что, более чем несвоевременно, сообщил Валерию всезнающий компьютерный мозг.

— Свяжись с Иском яхты Сквистра и немедленно передай ему для хозяина всё, что сейчас сказал мне, — приказал Валерий. — Дай ему ориентиры Лу-а и больше меня не отвлекай.

Связанному ритуальной дракой Седову оставалось надеяться только на ловкость хитроумного торговца.

Тем временем молодой андхар вовсе не поспешил воспользоваться заминкой землянина, а, выйдя в центр квадрата, приступил к несложному обряду, вызвавшему заинтересованный гул толпы.

Валерий скрипнул зубами от досады, увидев, что делает соперник: тот медленно расплетал косу и, вынимая из волос блестящие побрякушки, складывал их на каменную плиту к подножью алтаря, напевным голосом обращаясь к богу-андхару с какой-то речью, в которой Валерий не понимал ни единого слова.

— Что это за язык? О чем он говорит? — вопрос вырвался непроизвольно и был чисто риторическим, но Приск отозвался:

— Древнеандхарский. Он просит Великого бога рассудить вас и указать, кто более достоин носить косу и ихгьи.

— И ради этого мы деремся в Храме? За косичку и ленточки? И что, скажи на милость, в таком случае, означает эта коса и эти самые блестюшки, как их там?

Иск не успел ответить, потому что молодой абориген закончил обряд и, откинув за спину длинные распущенные волосы, с хищной улыбкой повернулся к землянину, продемонстрировав пустые ладони.

— Начинаем? — вопрос был совершенно излишним, потому что туземец сразу же бросился в атаку.

Парень великолепно владел какой-то местной школой борьбы, раванским аналогом кунг-фу. Однако сил и умений андхара было недостаточно для того, чтобы достать Седова, еще в детстве перепробовавшего почти все земные боевые искусства, а затем в течение целых пяти лет чуть ли не каждодневно практиковавшего их в борьбе с двухметровым полутонным шахси.

Пока Валерий только ловко ускользал. Противник промахивался, ловко восстанавливал равновесие, снова безуспешно нападал, ошибался, но постепенно всё больше раздражался, чувствуя явное превосходство и демонстративную снисходительность землянина. После очередного неудачного броска, андхар с бессильной ненавистью, тихо, так, чтобы услышал только Седов, прошипел:

— Атакуй, убийца! Тебя наняли рейси, да? Убей меня, только прекрати издеваться!

— Щаз! Убью и прикопаю! — сквозь зубы прошептал в ответ по-русски землянин, пытавшийся сообразить, как закончить схватку с минимальным уроном для соперника.

Ясно было, что в исходной оценке молодого секьюрити Седов допустил какой-то серьезный просчет. Парень вовремя сказал ключевое слово — «рейси»! Не имея возможности остановиться и толком осмыслить происходящее, Валерий отчетливо понимал одно — победить в драке обязательно должен андхар, чем бы потом это всё ни закончилось для него самого.

Тем временем в толпе возникла неожиданная суматоха, раздался громкий вскрик и топот ног, блеснула вспышка энергетического оружия, резко усилился и изменился эмофон. Пытаясь разглядеть, что произошло, Валерий провел болевой прием, чтобы на время вывести соперника из боя но, уверенный в своем превосходстве, недооценил ловкость андхара. Через мгновение, пропустив атаку слева, землянин получил сильнейший удар в челюсть и споткнулся. Перед тем, как потерять сознание от удара головой о каменную плиту ограды, Валерий успел сделать подсечку и чисто рефлекторно врезать падающему туземному стиляге по физиономии. К подножью алтаря они рухнули одновременно.

Седов очнулся первым. Он пришел в себя не от того, что кто-то облил его голову водой, а сейчас безжалостно хлестал по щекам. В чувство вернули отчаянные вопли Приска в мыслефоне и в акустике:

— Очнись, хозяин, очнись, чужой бот взлетел, это катастрофа, сейчас здесь все погибнут!

— Кто? — вслух спросил Валерий, с трудом открывая глаза, и, наконец, почувствовав очередную пощечину, отстранился.

— Кто ты? — уже более осмысленно спросил он, увидев перед собой встревоженное лицо андхарской жрицы. Именно она, пытаясь привести землянина в чувство, вылила ему на голову кувшин воды и сейчас хлестала по щекам.

— А я думал, что я тебе нравлюсь, — грустно пошутил Валерий, перехватывая занесенную для следующего удара руку туземки, и утирая ладонью воду с лица. Шутка успеха не имела.

— Неважно! Я Алиса Климова. А кто ты? Седов? — выпалила по-русски девушка. — Иоанн Матвеевич говорил, что ты должен прибыть! О тебе рассказывают легенды. Если это правда, Седов, сделай что-нибудь. Сейчас же! — страстно сказала жрица, требовательно глядя на посредника огромными черными глазами, в которых плескалась боль. — Иначе все они погибнут, — повторила она фразу Искина. И с горечью добавила: — Кроме рейси, разумеется.

Так это и есть агент Богомолова, — с запозданием сообразил Валерий. — То-то она мне так в Храме сигналила.

— Что случилось? — спросил он, обращаясь к обоим собеседникам одновременно. Вернее, не к обоим, а ко всем троим. Недавний соперник, до сих пор неподвижно лежавший на узкой лежанке у противоположного края алтаря, со стоном пошевелился. Впрочем, вряд ли его уже можно было считать собеседником.

— Сквистр убил Лу-а, завладел артефактом, — громко отрапортовало левое ухо голосом Приска, и Седов поморщился от акустического удара. — Сейчас его флаер находится на пути к дельгской яхте, удаляясь от Раваны. Хозяин, если ты немедленно не примешь меры, он улетит. И планета погибнет. Удаление артефакта уже вызвало резкое ухудшение состояния аборигенов. Всех, кроме рейси.

— Потому что рейси, скорее всего, не аборигены, — задумавшись, откомментировал вслух Седов.

Если бы не давешние рассуждения Богомолова о регрессорах — прогрессорах, Валерий сразу обратил бы внимание на несоответствие облика арахноидов параметрам остальных рас и базисным характеристикам биосферы, и не стал бы искать еще каких-то пришельцев. На Раване, похоже, и впрямь находилось множество инопланетян, но были они не агентами, а нелегальными колонистами на идеально соответствующей их потребностям планете. Но только ли ради избытка кислорода и подходящей силы тяжести прибыли когда-то пауки в запретный мир? И ведь пришельцы должны были появиться здесь очень давно — бог рейси на алтаре, да и изображение Трехликого казались древними, такими же древними, как и остальные статуи. Но может быть, что-то в них изменилось совсем недавно? Чего только не сотворишь с высококлассным адаптером!

Седов приподнялся на локтях и увидел, что Храм по-прежнему полон. Но вот только раванцы, совсем недавно веселые и шумные болельщики, сейчас вповалку лежали на каменных плитах, едва подавая признаки жизни. Рейси среди них не обнаружилось. Казалось, у всех оставшихся паломников, андхаров и дэйнов, внезапно случился приступ слабости. Смертельной слабости.

— И всё это из-за удаления артефакта! — ужаснулся Седов. — Да тут же настоящая наркотическая зависимость! Здешним ребяткам никогда не выбраться со своей планеты, если воздействие не удастся компенсировать. Какая уж там космическая эра — им в голову не придет даже попытаться взлететь.

И Валерий тоже вслух скомандовал Приску:

— Свяжи меня с дельгом. Прими все меры, чтобы не допустить отлета его яхты — любые, понял?

— С кем ты говоришь? — спросил очнувшийся стиляга.

— А ты! — со злостью обернулся к нему Седов. — Ты вообще кто такой? Откуда ты тут взялся на мою голову в самый неподходящий момент?

— Я? Я в-взялся? — андхар даже начал заикаться от гнева. Возмущение, казалось, придало ему сил. — Эт-то т-ты! Ты не вовремя прип-перся из своей северной глухомани на ц-церемонию, сорвал в-важный обряд и бросил мне в-вызов, желая отнять ихгьи и мой т-трон! Я вообще сначала подумал, что ты подослан р-рейси! Но теперь вижу, что ошибся. Ты — просто идиот! — долгая речь отняла у него последние силы, и парень со стоном опустился на лежанку.

— Это я идиот? Какой трон? Из какой глухомани? Ты о чем? Я тебя спросил, кто ты! — вновь вызверился Седов, уже начиная подозревать правду. Мысль о том, что примитивный раванский абориген действительно считает Землю глухоманью, показалась смехотворной, но, скорее всего, тот имел в виду нечто другое, а Валерию сейчас было не до смеха.

Но парень не отозвался. На вопрос дипломата ответила испуганная жрица:

— Как же так может быть? Ты, и правда, не знаешь? Это же сам могучий монарх Найодхи, великий царь Дахгар — а! Значит, ты не Седов? — девушка отшатнулась, закрыв лицо руками. — Я все-таки их не уберегла, — в отчаянии прошептала она.

— …твою мать и твоего Богомолова! — единственное, что смог сказать Валерий, узнав, кто был его соперником в драке. — Так ты говоришь, он и есть сам великий царь, а я его не знаю? — сардонически переспросил он.

Мелькнула мысль, что агентам все-таки вредно долго находиться на примитивных планетах. В конечном итоге они начинают считать своих мелких царьков владыками Вселенной.

— Хорошо звучишь, — ответил по комму на русский мат насмешливый голос Сквистра.

— Слава богам! — неожиданно вырвалось у Валерия. — Хоть одно нормальное существо, с которым можно по-человечески поговорить.

— Спасибо, — не менее ехидно отозвался дельг. — Поговорить о чем?

— О нашем договоре. Ты знаешь, что творится на планете? — поинтересовался землянин.

— Ну, знаю, — равнодушно ответил альгамбрец. — Я им не Служба спасения. Но и, — он поколебался и недовольно хрустнул жвалами, нехотя соглашаясь на уступку. — Но и пепел трупов на песке за собой тоже оставлять не хочу. Речь, кажется, шла о каком-то возмещении? Что ты можешь предложить?

— Если ты немедленно вернешься на Равану, я отдам тебе ритуальный меч древних воинов-шахси, — с надеждой сказал Седов. — Оружию десять тысяч лет. Антиквариат, высоко ценится на любом галактическом рынке.

— Знаю. Неплохая вещичка, — разочарованно скрипнул в коммуникаторе голос дельга. — Но вряд ли она стоит артефакта Предтеч. Что-то еще?

— Хорошо, — обреченно сказал Валерий, понимая, что не имеет права так поступать, что предает ушедших друзей и отрезает себе путь к отступлению, но не находя иного способа спасти погибающий мир. — Я отдам тебе флягу с водой Легаты.

— У тебя есть живая вода планеты — целительницы? — недоверчиво переспросил Сквистр. — Достойное предложение! Но я должен буду проверить.

— Проверяй, — равнодушно ответил Седов. — Фляга у меня в сумке в посадочном катере. Спустись на планету, отдай артефакт аборигенам, ну хотя бы этому типу, который называет себя царем, и потом мы вместе отправимся к флаеру, и я немедленно передам тебе воду. Нужны какие-то гарантии или поверишь на слово?

— Поверю! — решительно сказал дельг. — И проверю! Жди!

О том, что Сквистр не замедлил вернуться на планету, можно было догадаться, не выходя из Храма. Ослабевшие люди и дэйны, только что лежавшие вповалку на полу, потихоньку начинали шевелиться, поднимая головы, стонали, растерянно оглядывались по сторонам.

Обрадованная жрица-шпионка бросилась к очнувшемуся Дахгар — а. Вылить на него кувшин воды, как на Седова, девушка не успела — ее пригвоздил к месту суровый взгляд царя:

— С тобой мы еще поговорим позже, — холодно сказал андхар. — А сейчас принеси мне Знаки.

Девушка рванулась к оставленным в центре боевого «ринга» блестящим лентам. Парень проводил ее сердитым взглядом, но в его эмофоне, однако, к злости примешивались совсем другие и очень сильные чувства.

— Если ты и в самом деле царь, то где же твои четыре жены? — с досадой спросил Седов, легко считавший чувства андхара.

— Я вообще не женат, — удивленно посмотрел на землянина Дахгар-а. — А теперь, судя по всему, уже вряд ли когда-нибудь…, - парень тоскливо вздохнул, поднимаясь навстречу хорошенькой жрице, несущей ему ленты.

— А сейчас я хочу узнать, что происходит, — обратился он к Седову.

— Я тоже, — лаконично ответил тот. — И поскольку я плачу за правду очень многим, за мной первый вопрос. Скажи-ка сначала, что за отношения у андхаров с рейси. Давно они тут у вас?

— Обычные отношения, — хмуро ответил Дахгар-а. Он уже заполучил свои побрякушки и сейчас медленно вплетал их в косу, казалось, полностью сосредоточившись на этом медитативном занятии. — Рейси всегда жили на Раване. Мы были хорошими соседями, друзьями. Но примерно двести больших циклов назад сияющие вдруг потребовали у андхарских царей дань — так говорят хроники. И мы начали им платить.

— Дань? — удивился Седов. То, что рейси оказались коренными жителями, как будто опровергало гипотезу о пришельцах, но что-то все же случилось с ними двести пятьдесят лет назад. И дань… — Это как?

— Так, — царь с вызовом выдвинул вперед нижнюю челюсть. Разговор ему явно был неприятен, и губы скривились в горькой усмешке. — Выделяли несколько селений, где они могли питаться, пить кровь андхаров! Каждый цикл — новая пища. Крестьяне после этого долго болели, не могли работать, но и отказаться мы не смели. Просто боялись. Что мы могли сделать? А шесть циклов назад… — андхар замолчал, борясь с какой-то особо увертливой ленточкой.

Жрица потянулась, чтобы помочь, но парень мягко отстранил ее руку.

— И что же случилось шесть циклов назад? — поторопил Седов.

— Шесть циклов назад скончался мой отец, и к власти пришел я, — разобравшись, наконец, с лентой, ответил Дахгар-а. — И рейси потребовали увеличить дань. А я отказался платить совсем. И тогда аррьяу-ахья исчезла из Храма, появился Лу-а, и в три мира пришло общее бедствие — у нас перестали рождаться дети. Рейси все время повторяли, что могут остановить болезнь, но мне удавалось делать вид, что я им не верю. Я пытался вызвать пришельцев, но вместо богов приходили бессильные мошенники. А прямо обвинить рейси было нельзя, потому что Лу-а — не рейси. Он демон!

«Ну, разумеется, скромный такой тупой дэйн с адаптером класса повыше последней веганской разработки!» — эту мысль Седов благоразумно не стал высказывать вслух.

Разговор прервало появление Сквистра. Тот появился в облике дэйна, вновь вызвав у Валерия занозистую мысль об адаптере.

— Похож на Лу-а, но не он, — тихо сказал царь, изготавливаясь к драке.

— Не суетись, это друг, свой, — остановил его Валерий, поднимаясь и направляясь навстречу дельгу.

— Чей это, свой? — пробормотал андхар, следуя вслед за землянином.

Валерий, которому в голову пришла неожиданная идея, ничего не ответил, мысленно окликая Приска:

— Язык! Немедленно сопоставь характеристики языка рейси с аналогами Сообщества, и сообщи мне название галактической расы, которая говорит хоть на чём-то похожем!

Возвращение святыни прошло очень прозаично. Сквистр протянул напрягшемуся в ожидании подвоха андхарскому царю небольшой полотняный мешок, осторожно держа его за завязки и стараясь не касаться содержимого. Очевидно, он знал, с чем имеет дело.

Жадно выхватив добычу из лап пришельца, Дахгар-а разорвал ткань и, словно не веря глазам, уставился на чашу из тусклого красноватого металла. Потом резко развернулся и бросился к священному огню.

В Храме раздался дружный вздох оживающих паломников. Словно ощутив давление взглядов и чувств, Дахгар-а сумел остановиться и неимоверным усилием воли заставил себя шествовать медленно, как и подобает законному царю великого народа.

Проигнорировав движение устремившегося навстречу Верховного жреца, правитель подошел к алтарю, переступил барьер и, освободив артефакт от остатков ткани, погрузил руки с чашей прямо в обжигающее пламя. Царь явно ничего не боялся и никому не собирался позволять собой командовать. Но, кажется, смельчаку ничего не грозило: огонь послушно расступился перед святыней, открывая едва заметное углубление. Водрузив святыню на место, молодой андхар со счастливой улыбкой отступил на шаг и замер на каменном постаменте, высоко подняв голову. Как будто по приказу, опустились на колени жрецы, и, словно в подражание царю, расплылись в безудержно счастливых гримасах лица паломников.

Седов едва устоял на ногах от резкого всплеска эмофона. От такого избытка счастья тоже можно потерять сознание, — ругнулся он, опираясь на услужливо подставленную лапу дельга. Валерий едва не пропустил вызов Приска, сообщавшего о результатах анализа.

— Хозяин, готово!

— И что там с языком рейси?

— Абсолютная идентичность, — подтвердил догадку компьютерный мозг. — Язык известной космической расы класса «H». Самоназвание, принятое также и в Содружестве — меххри. Меххри с планеты Суфр.

— Ну, конечно же, меххри! — воскликнул Седов. Он, наконец, отчетливо вспомнил дебаты в Ассамблее и суть проблемы: высокоразумных пауков обвиняли в использовании в пищу крови перспективных приматов с одной из колонизированных планет вместо питательной плазмы из синтезаторов.

Похоже, гурманы — меххри нашли более безопасный, но еще более подлый способ удовлетворить свои безграничные аппетиты арахноидов: использовали для питания две гуманоидные разумные расы очередной нелегальной колонии. На условиях добровольного сотрудничества, разумеется. И никаких проблем с маскировкой — ведь так легко выдать себя за аборигенов, если использовать адаптеры классом повыше веганского! Откуда они, кстати, у расы класса «Н»? А вот только родной язык не скроешь!

История с Панфиловым обрела логическое объяснение: приняв облик денебианца с помощью адаптера, агент меххри подбил землянина на кражу святыни, а затем, под видом дэйна, отнял артефакт у колеблющегося предателя и начал диктовать условия остальным раванцам.

Хотя, может быть, Валерий поспешил с выводами. И, кстати, напрашивался еще один вопрос: куда делись двести пятьдесят лет назад настоящие рейси, если такие вообще существовали? Однако Седов прибыл на Равану не для расследования преступлений арахноидной расы. Это дело других специалистов Содружества. Его долг — прекратить нарушения Договора.

От немедленного составления отчета Координационному Совету Валерия отвлек альгамбрец:

— Речь, кажется, шла о выполнении соглашения, — напомнил дельг. — Или ты собираешься еще чем-то развлекать аборигенов?

— Ты прав, — опомнился Седов, успевший надиктовать Приску лишь несколько фраз в мыслеречи. — Нам пора.

Уйти по-английски не получилось. Заметив ретираду пришельцев, царь отвлекся от страстного объяснения с черноглазой красоткой. Обернувшись на оклик, Седов злорадно подумал, что Богомолов, похоже, скоро потеряет агента Алису Климову. Впрочем, судя по ее успехам, СБ лишалась в лице агента не так уж многого. Оставалось надеяться, что из девчонки еще может получиться неплохая андхарская царица.

Дахгар-а с девушкой перехватили спасителя Раваны у выхода.

— Вы и вправду Седов. И всё, что про вас говорят, правда! Это просто чудо! Я вас никогда не забуду! — тихо сказала по-русски девушка. Андхарский царь ожег ее возмущенным взглядом и обратился к землянину.

— Я не узнал сразу, кто ты, дарующий жизнь, — торжественно сказал Дахгар-а. — Сначала я принял тебя за сына одного из северных владык, пришедшего бороться за власть, потом за чужака и посланца рейси, но ошибся. Ты спас народы Раваны и теперь уходишь, — он низко поклонился и добавил:

— Прости, Великий, что я не узнал тебя в этом облике. Мы звали тебя, и ты пришел и помог.

Все-таки его записали в боги! Валерий оценил ловкий психологический ход. Удобный способ для самолюбивого парня оправдать неудачу в драке: как же, сразился один на один с богом и свел дело вничью! Седов молча пожал плечами, не желая вступать в долгие споры. Он не знал, существует ли у андхаров такой жест, но Дахгар-а, кажется, принял его за согласие. Он вытянул в сторону правую руку, и подбежавший жрец поспешно вложил в нее узкую зеленую ленту.

— Знак говорившего с богами, — объяснил царь, вплетая ленточку в кончик косы. — Вырази свою волю, Великий. Я выполню все твои повеления. Что должны для тебя сделать андхары?

— Ничего, — честно ответил Валерий. — Разберитесь со своими делами, наведите тут порядок. Думаю, рейси больше не будут вас беспокоить, я об этом позабочусь. Прощай!

Вспомнив о недописанном докладе, Седов машинально нажал кнопку комма, давая Иску сигнал об отправке сообщения по всем официальным адресам. Подробный отчет можно будет отправить и позже, а сейчас нужно обеспечить Раване срочное внимание Службы спасения. Первоочередная задача — безопасность народов планеты. Хотя бы для счастья агента Алисы Климовой. Как будто прочитав мысли Валерия, девушка импульсивно бросилась к нему на шею и разрыдалась:

— Спасибо вам за всё! — сквозь всхлипы прошептала она.

Валерий осторожно высвободился из неуместных объятий и выскочил из Храма вслед за Сквистром, провожаемый растерянным и ревнивым взглядом андхарского царя.

— Похоже, опять влип в какую-то мелодраму. Хорошо, Анка не видела. Вот бы мне влетело, — лирический настрой Седова нарушило сообщение Приска о массовом отбытии с планеты летательных аппаратов неизвестного класса. Все было ясно. Меххри перехватили сообщение посредника и поспешно заметали следы.

— Вот твоя вода, — забравшись в катер, Седов вытащил из рюкзака заветную фляжку и протянул дельгу. — Спасибо, что расправился с демоном. Наверное, нелегко было?

Валерий испытывал к хитрому торговцу искреннюю благодарность. Вряд ли ему самому удалось бы так быстро справиться с похитителем.

— Ничего сложного, — насмешливо стрекотнул дельг, снимая маскировочный полог адаптера и демонстративно поднося флягу с водой к темному шару светового контроллера. — Всего-навсего новейшее вооружение и отсутствие гуманистических комплексов, которые мешают ребятам из Координационного Совета делать свою работу.

Шар ярко вспыхнул, и дельг с искренним изумлением пробормотал:

— Настоящая!

— Так ты не верил? — в свою очередь, удивился Седов. — Тогда почему помог?

— Не верил, — признался кузнечик. — А почему помог — ну, знаешь ли, — он издал скрипучий звук, который лингвист перевел как смех, — неплохо иметь в должниках такого парня, как ты. Репутация для дипа многого стоит. Так это, значит, правда, что твой друг — Проводник живой планеты?

— Ну да, Проводник, — Валерий почему-то испытывал неловкость, как будто недоверие дельгского шантажиста бросало тень на него самого. — Мы даже собирались сделать о Егоре фильм, для его жены…

— Он женат? Интересно, — задумчиво сказал Сквистр. Затем, словно о чем-то вспомнив, махнул на прощанье тощей лапкой, и торопливо направился к своему флаеру: — Еще увидимся!

— Может, и увидимся, — проводив взглядом исчезающий в зеленоватом небе Раваны дельгский кораблик, Валерий дал своему катеру команду на взлет.

Преследователи обнаружились, когда яхта посредника уже начала удаляться от планеты. Корабль Седова неожиданно содрогнулся. Не от удара, но от отдачи автоматически включившихся систем обороны.

— Опасность высшей категории! Нас атакуют! Имеющихся защитных слоев недостаточно! — бесстрастным голосом хорошего исполнителя заявил корабельный мозг.

— Кто нападает, меххри, шахси, дельги? — поинтересовался Седов, пытаясь сообразить, каким оружием можно было так быстро привести в негодность суперзащиту яхты.

— Веганские крейсеры, — последовал немедленный ответ. — Ведут огонь мощнейшими деструкторами на уничтожение. Нам нечего им противопоставить. Экраны долго не выдержат. Полное поражение произойдет, — Иск сделал паузу, как будто затруднялся уточнить срок, хотя Седов до сих был уверен, что такое невозможно. И в самом деле, ответ оказался даже слишком точен: — Через четыре минуты двадцать семь целых и триста сорок три, сорок два, сорок один… — комп не мог остановиться, и Валерий сердито приказал:

— Прекрати! Выведи цифры на экран. А вот, скажи-ка лучше, зачем веганцам меня преследовать? Они тут причем?

Казалось, Иск вновь заколебался, анализируя вопрос, затем выдал неприятное, но вполне приемлемое объяснение:

— Эти корабли веганского производства, но существа, которые там находятся, вполне вероятно, не веганцы. У них слишком сильная защита — идентификации не поддаются.

— Вполне вероятно, — вслух согласился Седов. — А связь! Что, если подать сигнал бедствия?

— Связь блокирована. На всех уровнях, — последовал мгновенный ответ. Ну да, корабельный мозг уже успел провести обязательную проверку ресурсов.

— А если мы атакуем? У тебя в инструкции значится «активная оборона».

— Бесполезно, — ответил Приск. — Система есть, но она непригодна против веганских крейсеров. Их защиту нам не одолеть.

Валерий посмотрел на обзорный экран — оба вражеских корабля были видны как на ладони. Они уверенно приближались к яхте, не боясь ответного удара.

Значит, ведут обстрел на поражение? Внизу бежала информационная строка — до отказа защитных экранов оставалось две минуты тридцать пять секунд. Иск ничего сделать не может. А что может он, Седов? Распахнутая походная сумка не порадовала разнообразием сюрпризов — настоящего космического оружия там не было. Веганский адаптер? Не тот случай. Воинский меч жабо-медведей? Разве что сделать себе харакири, а заодно и Искину, чтобы умереть вместе и красиво?

Хм! Взгляд уперся в орионский преобразователь плазмы. «Если понадобится убрать что-то большое и ненужное», — так, кажется, сказал Т'хак? Седов схватил дудку — фонарик, невольно удивившись тяжести небольшого предмета, и попросил Приска:

— Дай-ка мне точное направление на веганские корабли.

По бортовым экранам проплыли два световых пятна и, чуть дрогнув, замерли по борту слева. Валерий направил преобразователь на цель и без особой надежды на успех сказал:

— Надеюсь, дружище, ты знаешь, что делать. Убери-ка отсюда вот это большое и ненужное!

Похоже, плазменный фонарик отлично знал всё, что требовалось. В небольшом секторе пространства вдруг забесновалось звездное пламя, в котором сначала растворились огромные веганские крейсеры, а затем в яростной вспышке света исчезла и крохотная дипломатическая яхта.

В последнее мгновение Седов еще успел пожалеть, что не испытал преобразователь заранее на астероидном полигоне.

ГЛАВА 5

Чужая шкура

«Нужно искать свет, который у всех людей внутри, но, когда они его ищут, то оказываются во мраке»

Юнь Мэнь

(Полностью восстановлено по хроникам планеты Вердес)

Говорят, что мягкий климат, изобилие пищи, ласковое море и отсутствие природных врагов не способствуют формированию сильных мужских характеров — гении и герои, будто бы, рождаются только в северных краях. Есть такая теория, но она мало похожа на правду. Характер воспитывается людьми, а вечное лето, наверное, тут вовсе не причем.

Планета Вердес, уютный тропический мирок, была вовсе не раем для слабовольных романтиков. Может быть, потому, что и здесь не так давно появились враги, отделившие планету от всей остальной Вселенной. Но враги не природные. Да и непонятно, враги ли?

Димка Бутусов ненавидел лето и жару. Он был слабовольным романтиком, а, кроме того, ординаром, растяпой и неудачником. Так сказала Диана. Не слишком приятно услышать такое от любимой женщины.

— Тряпка! Маменькин сынок! Мечтатель! — девушка раздраженно сжала контактер и отключилась.

На экране медленно таяла застывшая картинка: стройная фигурка, копна густых темных волос, черные глаза, пухлые яркие губы. Модная ассиметричная юбка с косыми разрезами и белый короткий топ подчеркивали прелесть смугловатой нежной кожи, бархатистой, как персик. Губы помнили ее солоноватый вкус. Но главное — характер, заводной, отчаянный, дерзкий, немного капризный.

Ребята ходили за Дианой толпами, она могла выбрать любого. Что заставило ее предпочесть тихого мечтательного одноклассника? Может быть, детская дружба, или беззаветная собачья преданность Димки…

Он сам все испортил. Зачем позвонил? Зачем рассказал о выборе экспериментаторов? В группу претендентов сначала пригласили и несколько девчонок. Некоторых отсеяли на первом этапе — самых нетерпимых. В их числе была и Диана. Потом отвергли и многих ребят. Но только Бутусова ученые признали достаточно психологически гибким для контакта с Чужими.

Диана как будто смирилась с отказом. Но, узнав, что выбрали его, Димку, девушка сначала не поверила, просто расхохоталась…. Потом последовал поток обидных слов.

— Ты? Барьер? Очень смешно-о-о, — насмешливо растягивая слова, сказала Диана. — Что-нибудь правдоподобнее придумай! Еще скажи, что ты согласился!

Тогда и пришло решение. Да, Димка Бутусов был мечтателем, «строителем воздушных замков». Потому и рискнул войти в группу добровольцев — астрофизиков и астроархеологов, исследователей Артефакта, не задумываясь о последствиях.

Физические данные, по которым Бутусова превосходили многие, для Эксперимента оказались несущественными, хотя и слабаком Димку никто не назвал бы. Спортивная подготовка — не самый важный предмет забот астроархеолога, но парня спасало серьезное увлечение водным поло. А вот психологическая лояльность избранника к чуждому, восприимчивость к необычному намного превысили показатели напарников.

Участие в эксперименте казалось опасным, и согласия Димка сначала не дал. «Обдумать надо, посмотреть кое-какие материалы». Разумеется. Ему дали неделю отсрочки и повышение уровня допуска для изучения архивных документов.

Многое он уже давно знал. Артефакт Чужих — «Диск» — появился на орбите планеты в триста сорок шестом году п.к. (после колонизации). Сейчас земной колонии на планете Вердес исполнилось уже четыреста шестьдесят пять лет. Позади — почти сто двадцать лет провалов и неудачных попыток вырваться в космос. С появлением артефакта неизвестное непроницаемое поле отделило Вердес от обитаемой Вселенной. Сигналы связи не доходили, летательные аппараты наталкивались на непреодолимый Барьер. С одной стороны, не так уж плохо — Диск появился в разгар межгалактической войны с ашшурами. С другой стороны, планету ожидало полное одиночество, изоляция.

Артефакт — небольшой, по космическим масштабам, двадцати километров в диаметре, темный вращающийся диск, был окутан голубоватым полупрозрачным коконом неизвестного силового поля. Такое же поле окружало теперь и планету. Все первые попытки автоматических зондов преодолеть Барьер приводили к гибели исследовательских аппаратов. По внешней границе поля время от времени возникали пузыри, вздутия, истончения. Несколько раз отмечалось появление темных пятен неправильной формы — так называемые «окна».

Эксперименты показали, что «окна» являются единственными, проницаемыми для посторонних объектов, областями барьера. Периодичность появления пятен — примерно раз в четыре года. Все наблюдавшиеся окна просуществовали от двух до пяти периодов обращения планеты вокруг своей оси.

Исследования Барьера обнаружили наличие в пятнах неизвестного излучения. И ни один из проникнувших сквозь пятна автоматов не вернулся. Связь с ними прерывалась при соприкосновении с внешней поверхностью «окна».

Первые попытки проникновения в Диск людей закончились трагедией. Исследователи — добровольцы первой экспедиции неудачно прошли сквозь пятно. Все данные изъяты из архивов.

Открытие эффекта Краюхина, вторая и третья экспедиции — экипажи возвращаются. Бессмысленные улыбающиеся лица на экранах….(секретная информация, вашего уровня допуска недостаточно). Димка несколько раз перечитал документы, но так и не понял, какое отношение к Диску имели эксперименты Вальдера по системам защиты информации.

Новые попытки. Новые возвращения. Вернувшихся добровольцев больше не показывали. Но они остались живы. Как? Где? Файлы закрыты для пользователей информатория. Почему?

И вот теперь — очередной эксперимент, с его участием. Новая система защиты, активизация биополей методом Вальдера плюс универсальная стимуляция психокинетики индуктором Старышева. Где-то здесь крылась разгадка прошлых трагедий. Димка уже прошел обработку, но изменений в себе не чувствовал и все еще не собирался соглашаться. О предложении он рассказал маме. Она расплакалась:

— Неужели никого другого не нашлось? Ты у меня один. Что со мной будет, ты подумал?

Конечно, Бутусов подумал и обрадовался, отыскав новый аргумент в пользу отказа. Принимать предложение Старышева не хотелось. Димка предпочитал мечтать. Трус, ординар. Диана беспощадно открыла ему глаза на правду.

Но и компьютеры сделали правильный выбор. Что ему терять? Не так уж много. Мама, Диана, безразличные приятели, лучший друг Женька Синельников, безнадежный фантазер, болтун и выдумщик, но надежный, как скала, в серьезном деле и всегда готовый прийти на помощь в трудную минуту. Как они мечтали вдвоем о звездах, которых никогда не видели! И вот теперь….. Мама поплачет. Женька придумает себе утешение. Диану можно вычеркнуть, ее он уже потерял.

После ссоры Димка сразу позвонил Старышеву и сказал «да». Удивление ребят, слезы матери — все осталось позади. Отступать поздно. Крохотный кораблик на автопилоте подлетел к синему свечению Барьера. Научники задержались на безопасном расстоянии далеко позади. Доступы к внутреннему управлению кораблем перекрыты, его ведут. Критическая точка, вход. Что это? Кто он? Где…. Распад. Исчезновение…

Полное безмыслие… Темнота… Отключение сознания… Болезненное воспоминание об ужасе небытия и черный провал. Колодец? Туннель? Нет, это не Туннель… Космос… Но почему здесь вода?

Вторая попытка вернуться, выплыть. Вторая ли? А может быть сотая? Тысячная? Он не знал. Не мог вспомнить… Новые судорожные усилия…. Комок раздробленного духовного существа стремительно сжался в темный шар, в картинку, в звуки и снова распался….

Но сейчас заблудший внезапно осознал, что слышит чьи-то голоса. Нужно вслушаться, напрячь память. Кто он? Почему здесь? И ничего не видит. О чем они говорят? Что они говорят о нем? Болен? Неужели он болен? Он никогда не болел. И главного он все еще не вспомнил — что с ним произошло?

Внезапно расщедрившееся небытие милосердно возвращало память, слова, голоса и языки… Почему вдруг это множественное число — языки? Ну, конечно, ведь он переводчик, посредник, посол… Это он, бывший переводчик, альтаирский посол на Земле Валерий Седов. Как? Откуда? Почему жив?

Вспомнил! Он, Седов уходил от Раваны после успешного расследования. Его преследовали веганские крейсеры, вели которые, как выяснилось, совсем не веганцы. Но выяснилось это слишком поздно. Яхту атаковали, и кораблю грозила неминуемая гибель от зубов галактических акул.

Но и мелкие рыбки умеют кусаться очень больно. Седову случайно удалось уничтожить врагов. Но его яхта и Иск — «Приск» — погибли. И сам он, кажется, тоже…

Погибшему было все равно. Но вот тому, кто пришел в себя, нет. Седов оказался жив. Как? Почему?

Первая осознанная мысль — меххри. Преступники начали заметать следы. А раванцы, андхары, что теперь будет с ними, если не вмешается Содружество? Перед взрывом связь была блокирована. Успел ли Иск передать сообщение в Координационный совет и на Землю? Валерий скомандовал отправку незаконченного отчета с планеты по всем официальным адресам. А если преступники уже тогда успели поставить блок? Но нет, Приск предупредил бы. Тогда зачем на него напали? Кто организовал нападение: пауки, земляне, веганцы, или оно стало отголоском других незаконченных дел? Неизвестно. Если Валерий жив, значит, он должен сообщить в Совет… Нужна связь…немедленно….

— Он очнулся, что-то пытается сказать! Интересно, как он вывел корабль из пятна, при полностью стертой матрице механизмов? Он же не пилот! Сергей Александрович, смотрите, он вспоминает! Бутусов очнулся! — Новый голос. Не скрипучий, совсем другой. Звонкий, мальчишеский, голос ликовал, радовался. Чему? О чем говорит? Не пилот? Конечно, он — не пилот, он, Валерий, — контактер, дипломат, галактический посредник суперкласса.

— Отлично, Евгений. Я же говорил! Не будем форсировать процесс. Пусть отдохнет. Мы все узнаем чуть позже, — ответил мальчишке властный голос немолодого мужчины. Только, несмотря ни на что, в нем почему-то не слышалось уверенности.

Укол. Наркотическое вещество милосердно вернуло беспомощную жертву в спасительное состояние бессознательности. Небытие…

Жара… Очень жарко и хочется пить… Почему не работает адаптер? Вода. Очень много воды… Пить….Черная вода. Он плывет и слышит, чувствует голоса. Цветные пятна мигают вспышками. Звезды. Это не вода, а космос. Рождение мира. Свет. Звук. Голос. Слова — самые важные, но ушедшие. Странный сон. Почему так жарко? Пить…

Очнувшись, Седов со стоном приподнял свинцовые веки. Белый потолок. Палата. Капельница. Возле его постели — больничной кушетки — сидел, склонившись над книжкой, незнакомый темноволосый парень лет двадцати двух — двадцати пяти.

— Пить! — услышав его хриплый шепот, незнакомец вскочил и поднес к его губам кружку со сладковатой жидкостью.

— Где я? Корабль, связь, координаты… — Валерий попытался приподняться, но от слабости комната поплыла перед глазами.

— Димка! Бутусов! Ты очнулся! Вспомни — это я, Женька, твой друг, меня сюда пустили, твоя мама добилась! — Седов узнал звонкий мальчишеский голос. Сейчас он звучал не так радостно и даже как будто немного таинственно.

Парень приложил палец к губам. Затем, встав так, чтобы прикрыть какую-то точку на потолке, заговорил сам, тихо, почти неразборчиво:

— Сейчас сюда придут наши, расспрашивать. Молчи. Главное — лишнего не сболтни. Не помню и всё. Иначе тебя никогда отсюда не выпустят, — Женька демонстративно поправил подушку и отступил.

Парнишка — Женька — казался искренним и явно стремился помочь. Как он его назвал? Бутусов? Кажется, изобразить полное забвение будет вовсе не трудно. За спиной друга — в этом Седов не испытывал сомнений — почти неслышно приоткрылась дверь, и в палату вошли трое неопределенного возраста мужчин с приятными серьезными лицами, в серых гражданских костюмах. Один из них указал Женьке на дверь. Тот послушно вышел.

— Итак, — мягким располагающим голосом, с подкупающим дружелюбием произнес один из вошедших, тот, что пониже ростом. — Наконец-то, Дмитрий Леонидович, вы очнулись. Мы уже беспокоиться начали. Вы ведь Дмитрий Леонидович, да? — внезапно прервавшись, переспросил он.

— Да. Дмитрий. Дмитрий Бутусов, — хриплым шепотом подтвердил воскресший, не понимая, что заставляет его лгать этим незнакомым людям. Безопасникам. Спецслужбы везде одинаковы. Память охотно возвращала картинки многочисленных проверок, которые ничем не угрожали альтаирскому послу Валерию Седову, но могли почему-то оказаться опасными для неизвестного Димки, Дмитрия Леонидовича Бутусова. Услышав его неуверенный ответ, службисты обменялись взглядами. На лице коротышки выразилось удовлетворение.

— И что же, вы, Дмитрий, можете рассказать нам об эксперименте? Что вы помните? — мягкость его голоса зашкаливала, перетекая в слащавость, медоточивость.

Валерий устало помотал головой. В глазах замелькали темные пятна. Вовремя.

— Ничего, ничего не помню, — ответил он, отключаясь.

— Потерял сознание. Есть шанс, что это, действительно, он? Полная идентичность личности, но с частичной потерей памяти? — разочарованный коротышка задал риторический вопрос сотрудникам, не ожидая ответа.

— Вы же знаете, Игорь Алексеевич! Пока ни один из них, из тех…. - так же привычно не договаривая, ответил худощавый высокий блондин. — Но все может быть.

— Установить строжайшее наблюдение! — приказал глава космической контрразведки планеты Вердес Игорь Алексеевич Карелин. — Допускать только мать, Евгения, и Старышева. Пусть поспрашивают.

— А по связи? — записывая в блокнот указания начальника, осведомился третий, полковник медицинской службы, директор реабилитационного космического центра. — Те же самые?

— Да, — подтвердил Карелин. Затем, потерев ладонью подбородок, добавил. — И девчонку эту, Диану попросим. Пусть перезвонит. Хорошая проверка.

Валерий вновь очнулся с мыслью о раванцах. Воспоминание о последних мгновениях перед взрывом заставило вернуться к реальности. Больница, капельница? Ерунда. Бред. Он, посредник Седов, мертв. Сгорел в ядерном пламени, спалив орионским преобразователем плазмы вражеские крейсеры. Тогда кто же этот человек, тут, в больничной постели? Почему он считает себя Седовым? Что произошло с ним после смерти? Воскрешение? Новое воплощение? Валерий не верил в реинкарнацию. Преисподняя? Пересадка чужих воспоминаний? Может быть, он, действительно, Димка, который вообразил себя дипломатом Седовым, альтаирским послом? Или просто кто-то кого-то дурачит? На шутку не похоже.

Валерий, чуть приоткрыв глаза, посмотрел на свои руки, руки этого тела. Чужие. Пальцы длиннее, кисть уже, тоньше, почти безволосые руки, совсем не похожие на его грубоватые, поросшие светлой шерстью «лапищи». Так, притворно возмущаясь, говорила Анка, когда он, возвращаясь с Альгамбры на Землю, сжимал ее и маленького Лесика в объятиях. Это не его тело.

— Зеркало, — не заботясь о впечатлении, попросил Валерий вновь устроившегося возле койки Женьку.

Понятливый парень вытащил из кармана белого халата и протянул больному маленькое карманное зеркальце. Чужое лицо. Из зеркала смотрел совсем другой человек. Темно-рыжие волосы, печальные карие глаза, веснушчатая бледная физиономия. Мечтатель. Моложе его самого лет на пять, а то и больше — Женькин ровесник, друг, Димка Бутусов. А где же он? Кто он? Где Димка? Где Валерка Седов?

— Там, — неловко начал Женька, пряча зеркальце в карман. — С тобой поговорить хотят…

— Мама? — с неловкой нежностью спросил Валерий, вспомнив о собственной матери. Как, интересно, они поладили с Анкой?

— Нет, — парнишка смутился. — Клавдия Игнатьевна заболела. Но ты не бойся, ничего серьезного. Скоро придет. Это Диана. Будешь говорить?

Девичье имя. Димкина подружка. Странный вопрос. Какие-то нелады. Женька не может сказать прямо, но явно намекает. Что ж, от всех не спрячешься. Он кивнул:

— Да.

Валерий уставился на висящий прямо перед больничной койкой экран, на котором медленно вырисовывалось изображение. Эффектный контакт. Девчонка. Смазливенькая мордашка, но ничего особенного. Молчит. Цену себе набивает. Седов тоже не спешил. Неизвестная девушка почему-то вызывала неприязнь. Диана заговорила первой:

— Ну, и зачем ты это сделал? Что хотел доказать? — Валерий молча пожал плечами. Встретив его равнодушный взгляд, девушка вскинула голову.

— Я не собираюсь извиняться. Если хочешь знать, я бы никогда не позвонила. Меня попросили. Кое-кто. Ты сам во всем виноват!

— Согласен. Ну и что тебе нужно сейчас? — общение с раздражительной девицей утомляло. Седов снова вспомнил жену. Как она там?

— А ты изменился, — обиженно стиснув губы, девушка отвернулась. Расспросить приказали. Что ж, с него хватит.

— Да. Такие вещи меняют. (И если бы она только могла себе представить, насколько сильно!). Извини. Я устал, — Валерий кивнул Женьке, и тот с готовностью отключил визор.

— Так ей и надо. Здорово ты ее отбрил. Если бы не она, ты и не сунулся бы в этот Эксперимент, — парень счастливо улыбался, вспоминая надутую физиономию местной красавицы.

Эксперимент? Валерий вопросительно поднял бровь. Женька понял без слов и выскочил из палаты. Хорошие друзья у этого Бутусова. И у него, Седова, были не хуже. А вот подруги у Димки не очень. Тут, пожалуй, Валерию повезло больше. А каким же был сам Дмитрий?

Друг вернулся с тонкой стопкой папок и документов. Положив на одеяло перед глазами больного, начал торопливо перелистывать, показывая заголовки:

— То, что ты изучал перед полетом. Что тебя интересует?

Все, что его могло заинтересовать, Валерий уже увидел. — Эксперимент. Окна Диска, периодичность, возвращение экспедиций, 465 год п.к. Со дня его гибели у Раваны прошло сто двадцать лет. Он попал в другой временной пласт — в чужое будущее.

Седов отстранил бумаги и отвернулся, пытаясь осознать масштабы потери. Наверное, в мире существует такая степень боли, которая выходит за пределы человеческой способности чувствовать. Не способные осмыслить утрату, люди просто отвергают мысли о ней, чтобы сохранить здравый рассудок. Валерий отказался верить в реальность окружающего мира, и ему удалось уснуть. Разбудил его незваный гость, уже знакомый невысокий службист.

— Поговорить пришел! — жизнерадостно объявил он с порога. — Небось, заждались?

Коротышка удивительно напоминал толстяка Богомолова — не внешне, а чем-то характерным в манере общения. Заметив искреннее удивление Седова, он немного смутился, кивком выставил из палаты Женьку и заговорил серьезно:

— Вижу, молодой человек, что вы меня не узнаете, поэтому еще раз представлюсь. Карелин Игорь Алексеевич. Сами понимаете, генерал. Вас представиться не прошу. Затруднительное положение, понимаете ли…. Может, вы и есть Бутусов. Очень сомневаюсь. Хотя мог бы и проверить, при желании.

Он посмотрел на Валерия со значением. Тот кивнул. В самом деле, мог бы. Не сложно. Генерал продолжил:

— Из всех прошлых полетов к Диску вместо добровольцев вернулись другие люди. Чужие, — Карелин минуту помолчал, ожидая реакции, потом, не дождавшись, пояснил: — Чужие сознания в прежних телах. Пришельцы, сами признавались. Потому и держим их всех здесь, и не первый год. Кто они? Зачем здесь? Как переместились в другое тело? Не знают. И я не знаю. Посланцы чужого разума — это опасность. А наша служба какая? Безопасность. Секьюрити. Не можем мы вас на свободу выпустить, агентов Чужих, понимаешь? И тебя не можем, кем бы ты ни был.

— Зачем тогда этот разговор? — Валерий спокойно смотрел на собеседника. Пережитый шок послужил хорошей анестезией. Сто двадцать лет! Всё, чем он дорожил, давно исчезло. Что ему шпионские игры далеких потомков на райской планетке в опустевшей Вселенной?

— Вот это по-деловому! — довольный генерал потер короткие ручки. — Предложение у нас к тебе есть. Шанс. Риск. И желанная свобода!

— Ну и…. - торопить собеседника не имело смысла, тот жаждал высказаться.

— Ну и в Барьере опять появилось «окно». Неожиданно скоро. Новый эксперимент готовить некогда, да и жаль зря людей гробить. Однако у нас есть нужные герои, ты, и те прошлые чужаки, четверо. Отличная возможность для науки проверить, как Барьер реагирует на своих посланцев. Мы дадим вам корабль, и полетите все вместе. Вернетесь — милости просим на планету Вердес. Нет — что ж, кто не рискует…. Тут, в медцентре, или, как у нас шутят, в «морилке», не так уж весело….

— Что сказали остальные? — неожиданно встревожила мысль о тех, кто тоже попал в чужое тело в чуждом мире. Кем бы они ни были.

— Все четверо уже согласились, — бодро ответил Карелин. — Они здесь подольше твоего будут. Не один год, и не два.

— Как минимум, четыре, — легко подсчитал Седов, вспомнив периодичность появления пятен. Ребят было жаль. — Что ж. Я согласен.

Глаза генерала радостно, немного зловеще блеснули. Уверен, что не долетим. Посмотрим. Чужаков тут очень боятся.

Карелин нажал на кнопку вызова медперсонала, и вошедший в палату медбрат отключил капельницу. Сознание медленно прояснялось. Ему вводили слабые наркотики. И остальных ребят, значит, тоже на них держали. Четыре года. Не позавидуешь. Укол — на этот раз что-то взбадривающее.

— Ну что ж, раз ты теперь здоров, приступим, — генерал не собирался оставлять чужаку время на долгие раздумья. Чувствуя неимоверную слабость, Валерий с трудом натянул принесенную служителем незнакомую форму и, поддерживаемый вернувшимся Женькой, вышел из палаты. Его уже ждали.

«Героев» доставили на взлетное поле. Корабль представлял собой неповоротливое древнее исследовательское корыто. Всё было понятно: решили сэкономить на смертниках. Многословные извинения и объяснения генерала, фальшивые слова раздражали. Державшийся рядом Женька, по-прежнему в белом халате поверх такой же, как у Седова, формы, внезапно тихо прошептал:

— Пожалуйста….Спаси его… Димку… Я знаю, ты сможешь!

Валерий обернулся. В подозрительно блестевших глазах парня светилась какая-то невероятная фанатичная вера. Еще один мечтатель. Дипломат пожал плечами: что он сможет? Тут помочь бы себе и своим! Но кто здесь свой?

Не дослушав напыщенной неуместной речи Карелина, Валерий направился к кораблю. Его не стали задерживать. Экипаж последовал за ним. Герметизация. Бледные одутловатые рожи четырех незнакомых мужиков: годами держали в морилке на наркотиках, глаза со странной надеждой смотрят на Седова. Все старше его. Старше его тела, Димки, носителя, а может, и самого Валерия. Кто там у них внутри? Генерал вручил ему список пропавших и пришедших на их место чужих. Наверняка, среди них был и агент вердесской СБ.

Валерий машинально начал называть имена пришельцев: Кошкин, Овсянников, Расторгуев — есть, моргнул. Джейд, Ляпкин — еще один, этот поднял руку. Сароян, Данилов, Веретенников — еще один кивнул, отлично. Андреев — нет. Кто из них подсадная утка? Очередной убийца, на этот раз откровенно подосланный эсбэшниками своей-чужой планеты. Вопросительные взгляды остальных в сторону последнего, смолчавшего — все подумали об одном и том же.

— Да я — Овсянников, я! — неожиданно громко отозвался четвертый, поняв сомнения товарищей по несчастью. — Не хотел я отзываться первым, боялся!

— «Может быть. А может быть, хотел узнать, кого здесь точно не найдется», — подумал Седов.

— А сам-то ты кто? — продолжал «Овсянников».

— Я — Валерий Седов, — сказал Валерий. — Вы летите со мной к барьеру. Я — старший. Идёт?

Четверо молча кивнули. В секретной лаборатории генерал Карелин довольно подмигнул о чем-то задумавшемуся сотруднику:

— Отлично, Евгений. Валерий Седов, значит! Проверьте прошлое по архивам.

Лейтенант безопасности Евгений Сидельников, лучший друг исчезнувшего Димки Бутусова, безропотно подчинился приказу начальника. Через двадцать минут компьютер, просчитав варианты с данными многочисленных Седовых, выдал точный ответ. Дипломат Валерий Седов, родившийся на Земле, посланник Внеземелья, герой альтаирской войны, посредник Координационного Совета Содружества, был хорошо известен сто двадцать лет назад — еще перед появлением Артефакта, оторвавшего Вердес от обитаемой галактики.

— Игорь Алексеевич! Посмотрите! — вбежав в лабораторию, лейтенант протянул генералу распечатку. — Может быть, отменим? Время еще есть!

— Уже нет, — пробегая равнодушным взглядом по красноречивым строчкам, ответил Карелин. — Бумажку уничтожь! Быть может, еще вернутся. Не понимаю, чего же он там медлит, со взрывом?

Взгляды их обратились к экрану, где, быстро увеличиваясь в размерах, рос диск Артефакта. Никаких «окон» в окружавшем его Барьере не было.

Расторгуев, назвавшийся пилотом, вывел исследовательский корабль к барьеру вручную, отключив автопилот. Затем его сменил у приборной доски Веретенников, оказавшийся настоящим асом. Взрывное устройство легко обнаружил и обезвредил угрюмый мужик, назвавшийся Михаилом Ляпкиным. Спецназовец. Скрутив яростно сопротивляющегося агента Карелина, Мишка объяснил, что когда-то специализировался по антитеррористическим операциям в мятежных колониях. Наблюдая за слаженными действиями экипажа ненавидящим взглядом, обездвиженный «Овсянников» неразборчиво бормотал какие-то угрозы в адрес Чужих.

— Все равно ведь на Вердес лететь придется, — наконец, неохотно выдавил он. — Нет там никакого окна.

Ляпкин, сразу признавший Седова старшим, обернулся к командиру:

— Вернемся и врежем гадам по первое число?

— Нет, — твердо ответил Валерий. Право на единоличное принятие решений здесь принадлежало ему. — Выбора у нас нет. Идем к Барьеру.

Холодное голубое сияние приближалось. Артефакт был рядом, совсем близко. Перед изумленными взглядами беглецов и напряженно следивших за событиями с планеты службистов в ткани барьера внезапно расплылось огромное, неровное, все расширяющееся фиолетовое пятно. Окно!

— Стой! Назад! — хрипло вскрикнул связанный «Овсянников», судорожно дернувшись в противоперегрузочном кресле.

— Вперед! — отдал команду пилоту Валерий. Корабль, легко пройдя барьер, исчез, навсегда покинув реальность 465 года п.к. планеты Вердес.

Их выбросило в обычный портальный гиперпереход. Легкое ощущение безвременья, и выход в открытый космос. Тяжелый «исследователь» выскользнул из подпространства в нескольких световых годах от Земли. Зеркала по-прежнему отражали чужие лица.

— Живы. Дома! — неверяще вздохнул Веретенников, первым рванувшийся к приборам и прочитавший числа на экранах. Пальцы его привычно забегали по клавишам. — Еще один короткий переход от Раздольной и мы на месте.

— Руки развяжите! — попросил понурый «Овсянников», угрюмо глядя на мелькающие на экранах цифры: годы, даты, события, новости.

Валерий бросил на несостоявшегося убийцу короткий взгляд. Беглецы-перевертыши с Вердеса, кажется, действительно вернулись в свое время. А он? Провалился в чужое прошлое? И что здесь будет делать фальшивый «Овсянников»? Наверняка, пристроится в спецслужбах, не чужой. И неважно, что агент едва не убил невинных людей — он выполнял приказ. Удобное оправдание убийце, пытавшемуся взорвать корабль «пришельцев».

— Обойдешься! Недолго терпеть, не четыре года! — отозвался Ляпкин. — Сколько там у вас еще наших осталось?

— Никого, — шпион поколебался и добавил. — Были еще трое, но совсем ненормальные…. Даже не говорили, только кричали. Что-то там у них в головах смешалось. Не спасли…

— Неудивительно, — Валерий, с трудом освоившись с незнакомой, безнадежно устаревшей системой связи, стараясь ни о чем не думать, однообразно забубнил:

— Земля, Центр, говорит Валерий Седов. Земля, отзовитесь, обеспечьте переход и посадку транспорта. Из-за устаревших систем корабля не сможем добраться сами….

Ему ответил знакомый голос начальника управления космических перевозок, Валентина Орлова. Ожидаемая серия вопросов, на которые невозможно было сейчас ответить:

— Седов, это и правда, ты, что ли? Что у тебя случилось? Откуда взялся? Тебя третью неделю СБ ищет, и КС, и альтаирцы, всех переполошили. Что за корыто ты привел к порталу? Откуда взял незарегистрированный транспорт? У тебя что, есть экипаж?

— Вышли из-за временного барьера. Не было связи. На старом корабле выбрались, на развалюхе этой, — коротко объяснил Валерий. Из сердца медленно уходила раздирающая боль — его не было только три недели. — Экипаж….- он запнулся, бросив взгляд на незнакомые лица. Ему ответили напряженные взгляды. — С ребятами отдельный разговор… Если посадку нормальную обеспечите, расскажем.

Рука, сжимавшая трубку, дрожала. Позади — изнурительные допросы, недоверчивые взгляды службистов и экспертов. Откровенная беседа с Богомоловым, нехотя опознавшим в чужаке Седова: слишком многое из сказанного между ними могло быть известно только Валерию. Потом невероятный рассказ об исчезнувшем Вердесе, подтвержденный товарищами по несчастью. Уводимый незнакомцами «Овсянников» — человек из будущего.

После допроса, получив новый коммуникатор, Валерий сразу связался с Херхом. К счастью, новая внешность землянина для советника ничего не значила — все гуманоиды казались теджам невероятно схожими.

Шеф выразил сотруднику одобрение за проведенное по собственной инициативе расследование и сообщил последние новости. Отчет до Координационного Совета дошел сразу, и в события на Раване вмешалась спасательная служба. Меххри на планете не обнаружили, но улик, убедительно свидетельствующих против пауков, собралось более чем достаточно. Сами арахноиды насильственную колонизацию и притеснение гуманоидов категорически отрицали.

Разбирательство по запретному миру было назначено на ближайшую судебную Ассамблею, но его отложили из-за отсутствия Седова. Однако Равана уже взята под особый контроль Содружества и будет вскоре отдана под протекторат. Проблемы с артефактом решаются. Внеочередное разбирательство пройдет через полтора галактических цикла — четыре месяца по земному времени. Присутствие Валерия строго обязательно.

Седов, как представитель Координационного Совета, имел право выступить только свидетелем и должен был поддержать обвинение. Что ж, времени на подготовку оставалось вполне достаточно.

Валерию хотелось остановиться и все обдумать, но самое главное не могло ждать. Он стоял на улице возле кабинки видеофона. Морозный воздух обжигал щеки. Зима. Скоро Новый год. А вот на Вердесе стояла тропическая жара.

— Планета вечного лета, — мелькнула незваная мысль, как будто, даже и не его. — Ненавижу жару!

Седов набрал номер и нажал на кнопку связи. На экране появилось прекрасное, бесконечно дорогое лицо. Сильная и яркая, по-прежнему похожая на греческую богиню. Удивленный взгляд при виде незнакомого человека.

— Вы хотели что-то сообщить? Ошиблись контактом? — как всегда, не слишком терпелива.

— Анка! — у него перехватило дыхание. Что сказать, как объяснить? — Ты помнишь, что говорил твой старший брат, когда я с ним познакомился? С Лехой! — Что он несет? Сейчас жена вежливо улыбнется и отключится. — Ну, насчет другого тела?! Я же тебе написал, что вернусь.

— С Лехой?! Другое тело? Седов, ты! Где ты был? Что с тобой сделали? — рассматривая возникшего на экране совершенно незнакомого худого рыжего парня, Анна ни на секунду не усомнилась. Валерка! Вернулся! Опять влип в какую-то невероятную историю. Вполне в его стиле.

— Узнала! — Седов с облегчением перевел дух. — Где Лесик?

— На Луне, в школе. И учти, в таком виде ты мне не нужен. Ребенка пугать, — Анка была категорична. — Приведи себя в порядок. Адаптер новый купи! Или пластическую операцию сделай.

— А и сделаю! — легкомысленно отозвался счастливый Валерий. — Завтра буду как новый. Попрошу альтаирцев, сделают по высшему разряду, лучше, чем раньше. А как ребята, вернулись? — встревоженно спросил он.

Анна поняла вопрос сразу, без лишних объяснений:

— Вернулся только Егор, — сказала она, внимательно следя за реакцией мужа. — Один, без Андрея. Сразу отбыл на Альгамбру, не захотел ничего объяснять. Просил немедленно связаться, как только ты появишься.

— Пока не смогу, придется чуть позже, — с сожалением сказал Валерий. — Слишком много своих непоняток осталось. Но домой забегу, ненадолго.

— Жду! — она счастливо прильнула щекой к угасшему экрану. Вернулся. Живой.

Пластика лица, обесцвеченные волосы, контактные линзы и, разумеется, универсальный адаптер почти восстановили прежнюю внешность.

Несмотря на опрометчивое обещание, на серьезную операцию на чужом теле Валерий не решился. Почти сразу же ему пришлось вспомнить совет альтаирца Лехи.

Седов не знал, почему остался жив после взрыва яхты, как перешел в тело Бутусова. Но сейчас не имело значения, кто его спас и почему. Важнее всего было то, что в чужом, пусть и изменившемся теле начал пробуждаться прежний хозяин. Из зеркала на Валерия время от времени смотрели печальные чужие глаза. В отличие от первых жертв эксперимента, психозащита спасла сознание Димки, хотя и не позволила ему остаться доминантом.

Седов чувствовал, что в глубине его сознания тоскливо затаился кто-то, едва ли не изгнанный из собственного тела, почти вытесненный более сильной личностью пришельца, нервный и неудачливый, добрый и мечтательный, свернувшийся в жалкий клубочек, выдавленный чужой жизнью. Полная противоположность ему, уверенному, надежному, но — неплохой, безвинно страдающий человек. И ему, Димке, принадлежало потерянное тело. Только одно — для них двоих.

Теперь Валерию срочно нужно было раздобыть другое тело — для себя. И ведь не зря Леха говорил ему о предчувствиях — альтаирец прямо сказал, что нужно искать в тэте пояса Ориона пятьдесят четвертую звезду. Единственная обитаемая планета искомой звезды легко обнаружилась на звездных картах. Холодный мир, планета Рождество. А значит, Седову нужно было лететь туда, где крылась загадка спасения. Пусть он пока еще не знал отгадки.

— Потерпи! — мысленно обещал Бутусову Валерий. — Еще чуть-чуть. Мы с тобой найдем подходящий корабль и рванем на планету Рождество. Под Новый год там должны случаться чудеса…

Наблюдатели с планеты Вердес, застыв перед экранами, молча следили, как погружается экспериментальный корабль с чужаками во внезапно появившееся «окно», постепенно исчезая в Диске, как, истончаясь, искривляясь, сворачиваясь, словно проваливаясь вовнутрь, по законам какой-то неведомой математики, исчезает сам артефакт. Диска не стало.

Мир вокруг них содрогнулся, сотрясся и вновь возник, но совсем иным. В нем как будто ярче светило солнце, громче пели птицы, зеленела листва.

— Связь! Связь восстановилась! Сигналы с Земли! Изоляции — конец! — раздался чей-то счастливый вопль. Заголосили молчавшие сто двадцать лет системы связи. Замелькали яркие, непривычные картинки других, прекрасных миров. Планета Вердес возвращалась в галактическое сообщество.

Равнодушный к глобальным переменам, Женька Синельников не мог отвести взгляда от вновь побежавших по экрану компьютера строчек. Неужели не спасет? Должен! Спаситель… Он сразу догадался, понял. Ну, где же? Ага: «…Новые этапы в биографии Валерия Седова…. Поиски изобретателя… Участие в мирных переговорах с Ашрой, спасение посланника…. Установление первых контактов с Корсом… Уничтожение биологического оружия… — Вот оно! — … Планета Рождество, чудесное спасение пропавшего колониста Дмитрия Бутусова!»

Димка! Он тебя все-таки спас! — лейтенант мог только догадываться о том, что произошло с другом, но, на всякий случай, торопливо удалил из текста только что прочитанную строчку. Пусть узнают попозже. Рассказать можно только Клавдии Игнатьевне.

С трудом оторвавшись от экрана, Женька обратился к начальнику:

— Игорь Алексеевич! Вы только посмотрите! Это что, все он сделал, Седов?

— Нет, — генерал устало покачал головой. Он казался постаревшим, придавленным тяжестью какого-то внезапного непреодолимого осознания. — Нет. Ему еще только предстоит все это сделать. После возвращения от нас. Герой! А мы его чуть….. — Подчиненные вопросительно уставились на него. Карелин тряхнул головой, горько усмехнулся и продолжил:

— Кажется, я понял. Есть одна гипотеза…., - он кивнул в сторону проектора, где все еще сохранялось изображение Артефакта. — Это не Предтечи. Говорят, что наша Вселенная — это Сверхсущество, сверхразум. Огромный организм. И, как в человеческом организме, в ней есть разные крохотные клеточки, нужные и не очень. Простые, ординары, и важные, необходимые, без которых нельзя обойтись. Их несвоевременное исчезновение вызывает у хозяина неудобство, беспокойство, и на их спасение организм бессознательно бросает сонмы лейкоцитов, всяких там фагоцитов, устраняющих помехи, чтобы спасти нужную, необходимую частичку. Э…э, не знаю точно, я не биолог, но мне кажется, что использованные клетки погибают, превращаясь в гной, а организм, справившись с болезнью, спасает самое нужное и возвращается к обычному состоянию. Вот и наш Артефакт, — генерал указал на изображение с космического зонда. Там уже не оставалось никаких следов Диска, на много лет определившего жизнь планеты, а лишь, приветливо подмигивая, сияли незнакомые звезды, — исчез…

— Гадкая гипотеза, — Женька брезгливо поморщился. — Так что же Артефакт? Это, получается, вовсе и не Предтечи? По-вашему, это было что-то вроде прыщика на теле Вселенной, и сейчас она его выдавила? Потому что ей понадобился герой? Так?

— Может, и так, — пожал плечами Карелин. — Герой. Спаситель. Красивые женщины любят героев, Вселенная любит отважных. Что там у тебя про него написано: прекращение межгалактической войны, уничтожение биологического оружия? Да одно это — миллионы и миллиарды жизней!

— Все равно, гадко! — Женька не сдавался. — Что мне миллионы и миллиарды, если среди них нет моего друга? Не верю!

— Не буду настаивать. Боюсь, что эта история далеко еще не закончилась. Думаю, в моей гипотезе есть доля правды, — усмехнулся генерал. В голосе его прозвучал сарказм. — А может, и нет. Может быть, нас спасло от враждебного Разума неизвестное чудо…

— Так, чудом, всё и произошло, — далеко-далеко, на расстоянии в сто двадцать лет и много-много парсеков от планеты Вердес, в холодном, покрытом вечными льдами мире, заканчивая долгий разговор, сказал недоверчивому собеседнику Валерий Седов. — Вот потому мы и прилетели на эту самую планету Рождество — искать другое тело, для меня…

— При чем здесь планета Рождество? И что ты теперь собираешься делать? — Алексей Степанович нервно закурил. Сейчас представился хороший случай вернуться к вредной привычке. Более подходящего, пожалуй, и не будет. Пальцы слегка дрожали. — И правда, непростая история.

Алексея радовало, что не ему предстоит нырять в живой разумный океан. Но и на нем какая ответственность! Седову не впервой, и так, вон, в чужом теле живёт, альфа-герой! Но — погружение в Океан, слияние с метаморфами? Что это? Обмен телами? Перевоплощение? Превращение человека в туземца? Или туземца в человека? А кто будет отвечать, спрашивается, если что? Он, Лаврик.

— Соглашусь, наверное. Другого выхода не вижу. — Валерий печально помолчал. — А только не мне это решать, Димке…

— Это почему же? — удивился Лаврик. — Ты же ведущий. Как это…доминант!

— Ну и что, что доминант! — светлые брови дипломата взметнулись в категорическом отрицании:

— Понимаешь, я сейчас как будто в долг живу. За другого. Такие вещи, как собственная смерть, нелегко даются. А триста лет в новом теле — звучит неплохо. Да и потом… Скрывать не буду — жить хочется. Всегда мечтал стать бессмертным. Кое-что не видел, кое-где не бывал. Но и пожил, пожил! Многое сделал, что-то главное в жизни успелось: друзей спасал, с врагами дрался, жена у меня есть, сын. А Димка, хоть и всего лет на семь моложе, а словно бы и не жил вовсе! Да и тело все-таки его…

Лаврик не успел прервать тяжелую паузу новым вопросом. Валерий еще не закончил:

— Боюсь, решающее слово в этой истории все равно у Океана рождественского, а от нас ничего не зависит. Но к тебе у меня, Степаныч, большая просьба!

— Ну… — вахтенный угрюмо ждал продолжения. Оно последовало:

— Как друга тебя прошу, как мужика! Если всё закончится нормально, ну, с океаном, дай нам отсюда тихо уйти, обоим! Придумай что-нибудь для своих. Отговорку. Ну, прилетал мол, Седов, наткнулся на потерянного колониста, спас. Улетели. Все равно ведь правде никто не поверит. А так…. Тебе-то ничего не стоит, а нам… — он сделал красноречивый резкий рубящий жест правой рукой.

— Ладно. Утро вечера, как говорится…, - вахтенный поморщился от новой мысли. — А вдруг потом не ты оттуда выйдешь? И этот твой Бутусов? А будут вместо вас метаморфы. Чужаки. Чтобы, значит, в таком виде в людское общество проникнуть. Ну и человечество, ты понимаешь, изучать и новые тела захватывать? А потом Лаврик виноват!

— Метаморфы? Вряд ли. Им для слияния океан нужен, его с собой не потащишь! Хотя, в общем, поступай, как знаешь, — Валерий устало махнул рукой: на долгой вахте Лаврик явно пересмотрелся альфа-фильмов про инопланетных агрессоров. — Мне уже все равно. До Дмитрия дозовусь, и, если он не будет против, завтра головой в омут! В океан нырять. С меня хватит, устал я за двоих жить, — он резко развернулся, вышел из палатки и направился в гостевой отсек бункера.

Процедуру ныряния Алексей Степанович проспал. Утром, выскочив из утепленной палатки, Лаврик с ужасом обнаружил у знакомой полыньи двух угрюмо молчащих долговязых парней в летных комбинезонах, напряженно всматривающихся в холодную воду.

— Вымахали двойняшки метаморфские! — раздраженно подумал «колонизатор». Коренастый здоровяк, Алексей воспринимал высокий рост других как личный вызов. Впрочем, парни вовсе не походили на близнецов.

Один из ребят, тот, что повыше, рыжеволосый и темноглазый, ничем не напоминал прежнего Валерия. «Дмитрий Бутусов», — сообразил Лаврик. На лице парня застыла маска трагической обреченности, которая медленно таяла, сменяясь выражением недоумения.

— Как у ребенка, получившего дорогой красивый подарок, с которым он совершенно не знает что делать, — мелькнуло в голове вахтенного неожиданное сравнение.

Время от времени рыжий незнакомец нервно, с каким-то восторженным изумлением озирался по сторонам, разглядывая ледяные торосы, и зябко ежился.

Чего это он? — удивился Лаврик. — Костюм с абсолютной защитой, адаптер, тело метаморфа. Да для него тут курорт! Психологическое, наверное. В памяти всплыл рассказ Валерия о планете вечного лета.

Рядом с Димкой стоял Седов. Внешне он почти не изменился. Разве что оказался чуть пониже ростом, плотнее, шире в плечах. Изменилось общее впечатление. Совершенно исчезли нервозность и напряжение, терзавшие его эти два месяца. От дипломата веяло каким-то необыкновенным спокойствием, уверенностью, надежностью.

Человек, способный удержать на своих плечах целый мир. Лаврик почувствовал сожаление, что так и не успеет по-настоящему узнать этого, истинного Седова, а не странный, поглощенный идеей освобождения гибрид, с которым приходилось иметь дело все это время.

Ждали, судя по всему, Потапыча. Спустя несколько минут метаморф появился, «возникнув» в полынье. Выбравшись на льдину, морж заметил подошедшего «колонизатора» и поприветствовал его дружеским фырканьем.

— Уже решили, куда отправитесь? — без особого энтузиазма спросил Лаврик, невежливо разглядывая «новорожденных» в упор.

— Кто как, — неопределенно буркнул рыжеволосый незнакомец.

— Мне давно уже пора домой, — неожиданно словоохотливо откликнулся Седов. — Жена заждалась. Да и дел полно — через две недели выступать на Ассамблее. И надо, — фраза прозвучала немного тише, — кое с кем разобраться. Заплатить, так сказать, по старым счетам. Хочу поискать правых и виноватых.

— Дела, значит. А ты, «колонист», что планируешь? — Лаврик взглянул на высокого худощавого парня, погруженного в глубокую задумчивость.

— Я, пожалуй, пока тут побуду, — отвлекшись от каких-то невеселых мыслей, пробормотал Бутусов. — С туземцами пообщаюсь. Вам помогу. Мне спешить некуда. Я должен попасть через сто двадцать лет на планету Вердес.

— Зачем? — удивился Лаврик. — Чего у тебя там?

— Как чего? Мама, друг, Диана… — на последнем слове он запнулся.

— Перед тобой вся Вселенная, а ты, выходит, зациклился на девчонке? — удивился бывший борец.

— Что мне Вселенная? А девчонка… Люблю я ее, — отрезал Димка. — И она меня полюбит.

— Через сто двадцать лет? — Алексей Степанович привычно хмыкнул. — Пожалуй, ты будешь для нее староват.

— Да в самый раз, — вмешался в разговор чем-то раздосадованный Валерий. — Ты что, не понял еще? В океан он собирается лезть. Уснуть. Переждать. На сто двадцать лет нырнуть в общую жизнь планеты Рождество. Романтик! Все утро из-за этого лаемся. Отговори его старик! — умоляюще обратился он к Потапычу. Просьба его осталась безответной.

— Прощай, Посланник! Мне будет недоставать твоих рассказов, — сказал голос Океана. — Но я надеюсь очень многое увидеть твоими глазами.

— А как же с ним? — настойчиво повторил Седов. Старый метаморф, не отвечая, вновь исчез в темной воде.

— Вот так! — Бутусов, не отрываясь, глядел вслед моржу. — Понял, кто ты сейчас? Глаза и уши метаморфа! — Казалось, Валерий вызывает у него сильнейшее раздражение.

— Что ж. У всех свои проблемы. Успеха тебе парень! И тебе удачи! — Седов крепко пожал руку Лаврику, кивнул на прощанье Бутусову и направился к кораблю.

Минут через двадцать крохотная яхта дипломата яркой звездочкой взмыла в ясное небо холодного мира и исчезла в его всепоглощающей глубине. На мгновение наблюдателю показалось, что вслед за первой звездочкой откуда-то из глубины космоса последовала вторая. Но это, вероятно, ему просто почудилось. Вахтенный тряхнул головой, отблрасывая наваждение, и обратился к насущным проблемам, материализовавшимся на краю полыньи в виде печального рыжего парня.

— Чего это ты на него так окрысился? — поинтересовался Алексей Степанович. — Не поделили что-то? Тела у вас теперь, вроде бы, разные.

— Достал уже со своими советами! — огрызнулся Димка. — Герой и учитель! Чересчур умный он, правильный. Думает, что всё на свете знает.

— Ясненько, — бывший спортсмен глубокомысленно покивал, хотя ясности как раз никакой и не было. Что делать с новичком, он не представлял. Обманывать начальство не хотелось, но и отказать Валерию в просьбе Лаврик почему-то не мог. Да и как? Теперь ведь не объяснишь, не поспоришь: улетел и всё тут. А вахтенный объясняйся: откуда на Рождестве вдруг взялся земной колонист. Из океана вылез? Но ведь так оно и есть, вылез. Может, он и впрямь сразу обратно уйдет?

— А ты, — не особенно приветливо снова обратился Лаврик к неожиданному осложнению. — Значит, прямо сейчас обратно в прорубь полезешь?

— Да нет, — неожиданно примирительно ответил Димка. — Я же сказал, мне спешить некуда. Немного у вас здесь поживу, освоюсь. Можно? Ведь скучно, наверное, здесь одному. Глядишь, и на вахте подменю?

От уважительной интонации Алексей Степанович воспрянул духом. У него, похоже, наконец, появился долгожданный слушатель и напарник.

— Конечно, конечно, — радостно сказал он. — Еще, может, и передумаешь. В океан-то лезть, что за радость? Расскажешь мне про свою планету… Вердес? Говорят, у вас там вечное лето? Жара? Надо же, вот как везет-то людям!

Димка усмехнулся и пожал плечами. Сейчас ему тоже так казалось. Впервые в жизни он испытывал настоящий холод и замерзал просто от вида льда и снега! Это было так здорово! Людям иногда действительно везет…

Глазами старого метаморфа вслед двум удаляющимся гуманоидным фигурам из темной полыньи с любопытством смотрел рождественский Океан.

Планетарное сверхсущество, скользя по считанным в сознании Бутусова координатам времени и пространства, легко проникло сознанием в недалекое, по галактическим масштабам, будущее, на прекрасную, зеленую и слишком теплую для рождественских метаморфов планету Вердес. Ему хотелось увидеть конец долгого пути того, кому предстояло стать новым голосом Рождества.

Светлый чистый домик на берегу теплого моря. Прекрасная одинокая девушка с заплаканными глазами. Планета Вердес — через сто двадцать лет и несколько дней….

Услышав звонок, Диана машинально потянулась к кнопке видеофона и только потом, увидев пустой экран, поняла, что звонили в дверь.

— Входите. Открыто, — равнодушно бросила она. Опять, наверное, эти, безопасники. Очередной допрос.

Дверь распахнулась. Пришедший остановился на пороге. Девушка, резко поднявшись навстречу, застыла в недоумении.

Димка! Странно изменившийся, повзрослевший на годы за несколько дней, прошедших с их последней встречи. Немного похожий на того, в больнице, чужого и равнодушного, но настоящий, родной! Диана поняла это сразу: в теплых карих глазах вдруг засветились надежда и «собачья» преданность, знакомые со школьных лет.

— Димка! Ты! Вернулся! Простил! — на глазах девушки вновь появились слезы. — Я так и знала! Я не верила! Хотя эти приходили, эсбсшники, говорили, что ты больше никогда не… Чушь какую-то несли, о Вселенной, о сверхсуществе…

Договорить он ей не дал.

— И правильно не верила, — на мгновение отрываясь от сладких губ девушки, ответил голосом вселенского сверхсущества Дмитрий Бутусов. — Достала уже эта Вселенная со своими сверхсуществами!

Часть вторая

Всевластие артефактов

ГЛАВА 6

Обвинение

Человек, не способный на большое преступление, с трудом верит, что другие вполне на него способны

Ларошфуко «Максимы»

— Полагаю, что в деле меххри вы рассуждаете предвзято, — холодно сказала Цоулистин, проскальзывая перед Седовым в конференц-зал герлейского Дворца Разума, где проходило внеочередное, судебное заседание малого состава Ассамблеи Содружества. — Гуманоиды в большинстве случаев не способны объективно относиться к арахноидным расам. Я, разумеется, не подозреваю злого умысла, однако….

Герлей не понравился Седову с первого взгляда. Расположенная на фроггском направлении, в зоне мелких, уже долгое время не утихающих межрасовых конфликтов, планета стала прибежищем многочисленных эмигрантов, вносивших хаос в размеренную жизнь местных жителей. После вмешательства Содружества, положившего конец разборкам, и строительства крупного космопорта и Дворца Разума, в развитие Герлея были вложены немалые деньги. Однако толпы измученных оборванцев по-прежнему населяли облюбованный многочисленными беженцами грязный парк возле звездного порта, а герлейские власти, настоявшие на проведении на планете выездных заседаний Ассамблеи, похоже, неплохо наживались на выделяемых Координационным Советом средствах.

Местные жители, некрупные гуманоиды, покрытые густой зеленой шерстью, были удивительно похожи на земных приматов, обезьян, по мнению Валерия, не только внешне, но и по поведению. По галактическому уровню не ниже землян — класс «Е» — герлейцы отличались подчеркнутой небрежностью и неряшливостью, а недостаточно налаженный городской сервис с трудом справлялся с потоками бытового мусора. В отличие от альгамбрцев, профессионально приветливых и любезных, персонал здесь казался навязчивым и приторно-раболепным. Бурно развивающаяся промышленность выдавала горы дешевой продукции безнадежно низкого качества.

Герлейская столица — Теарх — напомнила Седову Раздольную — перевалочную транспортную планетку-мегаполис неподалеку от космоцентра, которая оставила не слишком приятные впечатления во время прошлого посещения. Серо-коричневые коробки домов раздражали однообразием. Не спасало даже обилие деревьев, почти таких же высоких как здания, мелколистных, но густо увитых лианами, со свисающими длинными оранжевыми колокольчиками цветов и сиреневыми гроздьями ягод. Цветы казались слишком яркими, а плоды ядовитыми.

Неплохо смотрелись в городе только пешеходные дорожки из гладкого блестящего материала, похожего на твердое стекло, черное или темно-зеленое, но впечатление портили груды мусора на обочинах. Герлейцы, идущие и бегущие по дорожкам, громко болтали и все время что-то жевали, швыряя огрызки фруктов и яркие упаковки продуктов прямо под ноги, откуда воздушная струя очистки сметала мусор к краям, где он постепенно поглощался коллекторами. Недостаточно быстро.

Несмотря на царящую в Теархе удушающую летнюю жару, на заседание Валерию пришлось надеть рубашку с длинными рукавами, плотные брюки и ботинки: герлейцы упорно утверждали, что вид безволосых гуманоидов бросает вызов их нормам морали и провоцирует расовые предрассудки.

По той же причине пришлось распустить волосы. Седов давно отказался от мечты обзавестись короткой стрижкой. Все подобные попытки заканчивались неудачей. На Землю Валерий попадал редко, а то, что делали с его волосами на других мирах, приводило в отчаяние. После одного такого эксперимента советник Херх даже деликатно осведомился, не собирается ли уважаемый посредник отращивать перья? Приходилось стягивать отросшие пряди в хвост, дожидаясь момента счастливой встречи с хорошим парикмахером. Со временем Валерий привык, и волосы почти перестали мешать. Однако оказалось, что на Герлее мешает все.

Седов не сомневался, что во Дворце будут обеспечены нормальные условия для всех участников, но пока, на вполне пригодной для пребывания землян планете, он даже не мог отключить адаптер, испытывая непривычный дискомфорт.

Знакомство с Цоулистин не улучшило впечатления от начала поездки.

Несмотря на впечатляюще крупные размеры, покрытое густым коричневым ворсом тело и короткие мохнатые конечности делали высокоученую юристку похожей на плюшевую игрушку. Молодая импульсивная паучиха получила докторскую степень по юриспруденции в знаменитом гуманитарном университете на Беренике -5 и была ярой защитницей прав инсектоидных цивилизаций. «Симпатяшка», — подумал Валерий при первой встрече. Впрочем, скоро его мнение изменилось. Сейчас он сказал бы: — «Зануда».

Цоулистин принадлежала к арахноидной расе флусков с Гуэрги. Они были давно и хорошо известны Валерию и ничем не напоминали черных меххри и оранжевых рейси. Высокоразвитые флуски давно перешли на синтетическое питание, и славились в галактике широтой взглядов и оригинальной жизненной философией. Однако симпатичная юристка с Береники не скрывала неприязненного отношения к гуманоидам и была твердо уверена в невиновности раванских арахноидов. Ее уверенность несколько поколебалась после сообщения председательствующего, тлалока Оойри, о неявке представителей обвиняемых на заседание Ассамблеи.

Меххри не ответили отказом на судебную повестку, но предпочли публичным объяснениям и извинениям самоизоляцию на принадлежавших им мирах. В краткой официальной записке, пересланной суду по информсети, пауки, частично признавая вину в незаконной колонизации доконтактной планеты, категорически отрицали обвинения в агрессивном вампиризме и в попытках покушения на галактического посредника.

Процедура открытия была предельно краткой, и председатель объявил о начале заседания. В огромном зале герлейского Дворца на гостевых трибунах сидели, стояли, летали, висели в силовых коконах представители многочисленных рас — членов Содружества. Верхнего освещения в зале не было — лишь стены, синтезированные из зеленоватого полупрозрачного кристалла, испускали неяркий приятный свет.

Раньше места для зрителей четко делились на изолированные блоки, в зависимости от необходимых для каждой расы условий. Сейчас, с распространением универсальных адаптеров, такая необходимость исчезла, и на трибунах в одном и том же секторе соседствовали самые неожиданные существа: теджи с фроггсами, дельги с ашшурами, вегажители с корсами.

Больше всего, конечно, присутствовало герлейцев, главным образом, молодежи. Они вскакивали, визжали и все время что-то жевали, разбрасывая вокруг себя мусор, однако установленные во Дворце новейшие суперсистемы очистки и регуляции звука легко справлялись с незначительными помехами. Мусор немедленно поглощался вытяжками утилизаторов, а шум глушили акустические щиты.

Огромный сектор левой трибуны, выделенный для публики, был забит до отказа на всех ярусах: слушание дела объявили открытым для всех желающих. Повсюду — в креслах, над креслами, под потолком, на приставных лежаках, в коконах и на выдвижных антигравитационных платформах — располагались зрители.

В центре зала, на небольшом возвышении, расположились члены судейской коллегии: председатель — тлалок Оойри, секретарь — пожилой худощавый тедж, удивительно похожий на ученого страуса, большая группа независимых экспертов с разных миров, судьи, а также обвинитель и адвокат.

Седов устроился на свидетельской скамье, в первом ряду правой трибуны.

От имени народов Раваны обвинителем был назначен представитель Арктура. Огромный пожилой урсиноид, опытный прокурор, долго и прочувствованно перечислял все вменявшиеся меххри в вину преступления. Цоулистин, которая вызвалась выступать защитницей пауков, сосредоточенно внимала, нетерпеливо разминая передние лапки, словно готовилась к серьезной драке.

Валерий без особого интереса выслушал изложение уже известных ему фактов, полностью подтвержденных отчетами Службы спасения. Он не узнал ничего для себя нового. Ему, выступавшему официальным свидетелем обвинения, предстояло, кроме всего прочего, изложить в Ассамблее позицию Координационного Совета.

Отвлекшись от затянувшейся судебной процедуры, Седов вспоминал последний разговор с Анной перед вылетом на Герлей.

Валерий сидел за столом, уставившись неподвижным взглядом в пустую тарелку. Анна устроилась напротив и, стараясь привлечь внимание мужа, начала серьезный разговор с разминки:

— Лесик недавно потерялся на Луне. А потом нашелся.

— Ну и, — раздраженно отозвался Седов. — Если ты сейчас скажешь, что, облазив с экспедициями Селенограда всю освоенную зону Луны, мальчишка ухитрился потеряться, и что его двое суток искали спасатели, а потом долго извлекали из заброшенного провала, значит, он — не мой сын.

— Он твой сын! — запальчиво возразила Анна.

— Чем докажешь? — усталость последних дней, занятых подготовкой к суду, и неудачные попытки связаться с Легатой давали себя знать. Валерий безотчетно нарывался на ссору, чтобы разрядиться и на ком-то сорвать злость. Ничего не вышло. Анка коротко рассмеялась:

— Можешь мне поверить. Лесь не только нашелся сам, но и вывел из пустыни группу заблудившихся практикантов — селенологов. И еще вытащил из провала на транспортном флаере отставшую студентку — девушку, сломавшую ногу, — объяснила Анна. — А когда бедняжка пообещала из благодарности выйти за него замуж лет через десять, знаешь, что он ответил?

— Что? — Седов не удержался от улыбки, представив себе диалог семилетнего ребенка с благодарной студенткой.

— Что найдет себе кого-нибудь помоложе, и вообще, ему больше нравятся брюнетки! Наглый, весь в тебя!

— Весь в меня, но я не наглый, — немного оживился Седов. — Давно говорю, что мальчишке нужен брат.

— Я уже об этом подумала, — сообщила Анна и, перебравшись к мужу поближе, положила руку ему на плечо: — Ну, не убивайся ты так! Вернется твой Денисов. Он ведь не мальчишка, как Лесик, а взрослый человек, герой! — она покачала головой. — Парень сам так страшно пострадал.

— В том-то и дело. Легата не любит счастливых и здоровых. Страдающий изувеченный герой — лучшая добыча для планеты-целительницы.

— Он вернется, — упрямо повторила Анка.

— Очень надеюсь, очень, потому что иначе… — Валерий не стал договаривать. Всё было ясно. Иначе — Седова ждала Легата. Ждала, несмотря на весь риск, которым она грозила здоровому разумному существу.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — Анна поднялась из-за стола и отошла к окну, присела на широкий подоконник и сложила руки на коленях.

— О чём?

— Это очень серьезно, — предупредила Анна. — И я говорю сейчас не как офицер Одинцова, а просто… ну просто как человек, как землянка!

— Ну и, — поощрительно сказал Седов. Он уже догадывался, о чем пойдет речь.

— Через несколько дней ты будешь выступать на Ассамблее, на суде. И я знаю, что ты собираешься обвинить Землю в нарушении Договора! Не хочу защищать Богомолова, и поверь, я никогда не прощу Иоанну того, что он тебя так подставил на Раване, но, Валера, речь идет о Земле.

— Вот именно, — с горечью подтвердил Седов.

— Вот именно! — неизвестно чему обрадовалась Анна. — Ты знаешь, что у нас есть все шансы в ближайшее время подняться в категорию «F»? И в первую очередь, благодаря тому, что на Земле появилось первое альтаирское посольство! И все эти важные галактические шишки, которым вдруг срочно понадобилось наладить отношения с Альтаиром, будут вынуждены действовать через нас, прилетать на Землю! Уж я-то знаю. Всё это время, пока тебя где-то носило, обязанности посла выполняла я.

— Почему ты? — удивился Валерий. — Разве в штате посольства не предусмотрены должности заместителей? На всякий случай? И Рик должен был об этом позаботиться.

— В том-то и дело! — торжествующе усмехнулась «офицер Одинцова». — По альтаирским законам, первым заместителем высокопоставленного должностного лица всегда становится его брачный партнер. Как самое близкое существо! А на территории альтаирского посольства, сам понимаешь, другие законы не действуют.

— И что же? — поторопил Седов. Валерий вовсе не собирался подвергать Землю опасности изоляции, и сумел найти в отчете обтекаемые формулировки, чтобы избежать дополнительного расследования. Однако ему хотелось узнать, какие еще аргументы припасло СБ, чтобы заставить галактического посредника нарушить свой долг. И аргумент оказался сильнейшим, можно сказать, сокрушительным.

— Так вот. Скоро, возможно на ближайшем заседании Совета Содружества Земля получит категорию «F», а значит, и право на протекторат. И, Валерка, я жду ребенка. У нас будет еще один сын, мальчик, Костик. И я надеюсь, что ты не сделаешь ничего, что повредит его будущему на новой Земле.

— Не сделаю, конечно, — согласился ошеломленный Седов. — Хорошая новость. Но как же, так быстро?

— Ну да, я ведь опять позабыла, ну… — Анна махнула рукой. — С тобой вечно одно и то же. Ты бы и сам хоть раз об этом подумал! — с упреком сказала она.

— Чего вдруг? — удивился Седов. — И не собирался, со своей-то родной женой! Я, может, еще и третьего хочу. Третью, девочку.

— Хватит пока двух. Так что? — нетерпеливо спросила Анна.

— Хорошо, шантажистка, — уступил Валерий. — Будем считать, что на этот раз Землю спасла ты!

От воспоминаний отвлек оклик председательствующего

— Мы выслушали аргументы защиты. Что может сказать представитель Координационного Совета как свидетель обвинения?

Свои аргументы суду уже представила Цоулистин. В сущности, доводы адвоката меххри были логичны и предсказуемы: защитница настаивала на том, что за давностью колонизации, пауков нельзя обвинять в нарушении договоренностей Содружества. А кроме того, каковы бы ни были доводы обвинения, никто не смог бы доказать, что отношения меххри с гуманоидными расами складывались на основе принуждения, а не добровольного сотрудничества — по словам Цоулистин, вполне вписывавшегося в рамки феодальных отношений, царивших на планете.

Защитница не только договорилась до утверждения, что некоторое, незначительное кровопускание могло бы оказаться полезным для здоровья гуманоидов, но и подтвердила это мнение свидетельством авторитетных экспертов. Свою блестящую речь юристка закончила заявлением о том, что меххри, без всякого сомнения, сыграли в биосфере Раваны оздоравливающую, стимулирующую роль, а потому заслуживают не осуждения, а поощрения.

Публика одобрительно загудела. Убежденность молодой защитницы арахноидов вызвала общую симпатию.

Теперь Валерию, от имени КС, предстояло обосновать доводы обвинения. Факты частично подтверждали правоту флуски — ведь даже после категорического отказа нового владыки андхаров платить дань, пауки не прибегли к прямому насилию. А доказать, что аррьяу-ахья была похищена по их наущению, Седов не мог. Во всяком случае, не подставляя под удар Землю.

Валерий многое мог бы сказать по поводу добровольного сотрудничества жертвы с палачом, но перед ним стояла другая задача. Кратко объяснив, что прибыл на Равану, преследуя бежавшего преступника (скажи спасибо Анке, Земля), он изложил откорректированную версию событий.

— Об исчезновении ценного артефакта мне сообщил свободный торговец Сквистр, с которым мы встретились на орбите и договорились о сотрудничестве, — Седов не стал уточнять национальность торговца, при желании суду не сложно было уточнить факты. — С его помощью аррьяу-ахья удалось обнаружить и вернуть в Храм. Аборигены были спасены. Тем не менее, хочу обратить внимание суда на полную зависимость биосферы планеты, в частности, обеих гуманоидных рас, от неизвестного излучения артефакта: будущим протекторам придется принять какие-то меры для компенсации негативного влияния, чтобы вывести раванцев в космос. Однако это дело будущего. В ходе же расследования вскрылись факты, свидетельствующие против народа меххри.

Затем Валерий объяснил, что вмешался в ход событий, сочтя сложившуюся ситуацию нетерпимой, зачитал обвинительный отчет Координационного Совета и попросил разрешения задать адвокату несколько вопросов.

Председательствующий тлалок, удивительно похожий на огромную оранжевую тыкву с многочисленными тонкими отростками, благосклонно взмахнул веточкой, давая согласие.

— Прежде всего, хотелось бы узнать, о какой собственно давности колонизации говорит уважаемый защитник?

Цоулистин, довольная эффектом своего выступления, снисходительно выслушала вопрос и начала пространно объяснять, блистая эрудицией и знанием истории планеты:

— Все данные свидетельствуют о том, что народы Раваны обрели разум одновременно и образовали первые примитивные цивилизованные сообщества приблизительно двадцать тысяч лет назад. В это же время на планете под именем «рейси» появились колонисты меххри, которые многие века жили рядом с гуманоидами, как добрые соседи, какие бы зловещие намерения им не приписывал Координационный совет с подачи предвзятых посредников.

— Я бы попросил без намеков! — председатель суда резко взмахнул верхним отростком и вновь обратился к землянину: — У вас есть еще вопросы?

— Еще один, — подтвердил Валерий и вновь обратился к флуске:

— И как же, уважаемый защитник, вы объясняете то, что поведение этих добрых соседей так резко изменилось двести лет назад? Ведь данные службы Спасения и, если уж на то пошло, само бегство меххри с Раваны подтверждают тот факт, что имело место нарушение законов?

Цоулистин несколько мгновений поколебалась, потом уверенно ответила, отметая возможные сомнения:

— Тому может быть множество причин. И бегство колонистов могло быть вызвано обычным страхом — ведь в Содружестве есть слишком много желающих обвинять арахноидные расы во всех грехах!

Седов вновь поднял руку, требуя слова для выступления, и оранжевые веточки затрепетали, а затем сникли, допуская свидетеля за кафедру — небольшой круглый вырост в передней части судебного сектора, где находился акустический усилитель.

— Но, пожалуйста, поконкретнее! — предупредил тлалок. — Не забудьте, что вы только свидетель.

— Я пришел сюда, — заявил Седов, глядя на зашумевшую левую трибуну, до отказа набитую любопытствующими, — не для того, чтобы изобличать арахноидную расу, а для того, чтобы ее спасти! И хочу объяснить суть своих рассуждений. У меня есть веские основания утверждать, что первыми арахноидными колонистами, расой, долгие годы мирно сосуществовавшей с гуманоидами Раваны, были вовсе не меххри, а разумные пауки, которые и в самом деле называли себя «рейси». А вот меххри появились на планете всего двести лет назад и, воспользовавшись адаптерами, в корыстных целях выдали себя за другой арахноидный народ, от которого каким-то образом избавились. И я сейчас требую выяснить судьбу народа рейси, потому что боюсь! Уже немного зная меххри, боюсь, как бы не было уже слишком поздно начинать поиски! И у меня есть веские доводы в пользу этого мнения. А если у суда есть сомнения в моей объективности, я готов согласиться на сканирование памяти в видеоряде, — Седов подумал и, решив, что прослушанные разговоры никак нельзя будет использовать против Земли, добавил: — Ну и в акустике. Но не в мыслефоне. — Судьям совсем ни к чему копаться в его мыслях и воспоминаниях.

Высказавшись, Валерий сошел с возвышения и вернулся на свое место — скамью свидетеля справа от председателя.

Седов сознательно не стал останавливаться на обвинении меххри в нападении на галактического посредника — на него самого. Именно в этом преступлении пауки вполне могли быть замешаны только косвенно. А вот судьба рейси нуждалась в немедленном расследовании.

Слова землянина аудитория встретила оглушительной тишиной, как будто судьи и публика не могли сразу осознать смысл выступления. Потом в зале раздался шум, споры, выкрики.

— Нешуточное обвинение! Чем ты можешь подтвердить свои глупые выдумки, человек? — не дожидаясь разрешения судьи, выкрикнула флуска. — Это не может быть правдой!

— Может, — Валерий вновь поднялся с места, и зал сразу затих — публике хотелось услышать доводы известного посредника. Не часто можно услышать полемику представителя Координационного Совета, но при этом гуманоида цивилизации невысокого класса, с дипломированной защитницей расы суперуровня «L».

— Всё очень просто, — объяснил Седов. — Я опытный переводчик, и в первую очередь обращаю внимание на языки. — Он отчетливо вспомнил сцену в Храме и шепот старого жреца.

— Прибыв на Равану, я впервые услышал язык меххри, но думаю, даже сейчас мог бы воспроизвести несколько фраз — язык этот достаточно известен в содружестве. — Валерий прикрыл глаза и напел мелодичную фразу, потом взглянул на адвоката.

— Да, — подтвердила флуска. — Это приветствие на языке меххри. Наши народы близки, и я понимаю их речь. И что же?

— В Храме народов Раваны, — продолжал Валерий. — Я услышал, как жрец молился трем богам: каждому на языке его древнего народа. Но эти языки в достаточной степени были похожи на современные. Кроме одного, — он сделал многозначительную паузу.

— Кроме языка рейси? — подсказали из зала.

— Да, — подтвердил Седов. — И я не могу воспроизвести этот язык даже в памяти, даже в мыслефоне, он слишком для меня сложен. Однако думаю, среди экспертов межгалактического суда найдутся представители телепатических рас, которые сумеют считать и транслировать на экран воспоминания из моего сознания, начиная со встречи со Сквистром и заканчивая отлетом с Раваны. В моей памяти найдется и сцена в Храме для лингвоанализатора. Я уже сказал, что готов пойти на не слишком приятную процедуру ментосканирования, если, конечно, защита и судьи не возражают.

Публика взволнованно загудела, предвкушая интересное зрелище. В согласии суда можно было не сомневаться. Оойри объявил перерыв для совещания с экспертами, и взволнованная Цоулистин подошла к землянину.

— Неужели это правда? — подавленно спросила она. Мысль об уничтожении разумной арахноидной расы своими же собратьями привела флуску в невыразимое смятение. — Этого не может быть!

— Может, — вновь повторил Седов, с сочувствием глядя на защитницу меххри, в одночасье лишившуюся расовых иллюзий. — Потому-то я и согласился на ментосканирование. Я хочу спасти народ рейси. У моих андхарских друзей с Раваны остались о них неплохие воспоминания. Будем надеяться, что их просто переселили на какую-нибудь, не очень благоприятную для арахноидов планету.

— Нет, не может быть, — упрямо повторила расстроенная паучиха и отошла к боковой трибуне.

Процедура ментального сканирования, которую провел, по просьбе председателя, эксперт — фелиноид с Илирны, — дала другой, совершенно однозначный ответ. Рассказ царя андхаров и языковой анализ подтверждали — речь идет о двух разных народая, а значит, да, меххри виновны.

Когда Валерий очнулся от транса после процедуры, на него с уважением глядел многоцветными глазками председатель Оойри:

— Ты отдал воду живой планеты за артефакт для аборигенов безо всяких условий?! Весьма достойный поступок, весьма. И влияние артефакта, без сомнения, требует компенсации, полностью согласен, — одобрительно сказал тлалок. — Теперь я понимаю, почему о тебе снимают все эти малохудожественные визуалы, которые так любит недозрелая поросль.

— Было даже интереснее, чем в фильме! — выкрикнули с галерки на универсальном. Очевидно, та самая недозрелая поросль. — А можно повторить последний кусок — там, где второй отдает дикарю чашу, и они все воскресают, встают и смотрят в огонь? Класс! И там, где самка бросается к нему, а он ее отвергает?

— Ты что, он ведь женат! Последнюю серию не видел? — запальчиво возразил второй юношеский голосок на низком теджике. — Дома еще посмотрим. Я всё записал!

Валерий с трудом приподнялся и с ужасом увидел в зале вспышки записывающей аппаратуры. Двое нескладных птицеклювых юнцов на заднем ряду, восторженно вздергивая еще розоватые, по молодости, хохолки, громко щебетали, не сводя восхищенных глаз с него, Седова.

— Племянники. Пришлось с собой взять, — извиняющимся тоном прошептал денебианский секретарь судебной коллегии. — Не смог отказать, уж очень просились! На вас посмотреть хотели.

Валерий, наконец, понял, почему на скучное судебное заседание набилось столько молодежи и приезжих. Поклонники альфа-искусства решили увидеть наяву своего кумира. Он мог себе представить, как смотрелись в видеоряде его раванские похождения, да если еще и без звукового сопровождения! Что ж, публика не была разочарована. Да и председатель, кажется, тоже.

— Весьма, весьма достойно, — повторил Оойри. — Я готов лично представить твою родную планету, Землю, на возвышение на ближайшей Ассамблее. Задержись после заседания, поговорим.

— Буду польщен, — почтительно ответил Седов. Анка и ее соратники, похоже, без труда добились желаемого.

По знаку председателя, сцену молитвы воспроизвели еще раз.

Публика и судьи вновь увидели внутреннее помещение Храма, услышали молитву верховного жреца, обращенную к богу — пауку. Валерий без удивления выслушал оглашение окончательных данных лингвоанализатора:

— Безусловно, язык цивилизованной арахноидной расы. Но ничего общего с речью меххри!

— Итак, — подвел итог председатель после короткого совещания с судьями и экспертами. — Обвинения Координационного совета против народа меххри подтверждены и к ним добавлены новые, еще более серьезные. Меххри признаются виновными в незаконной колонизации, преступлении против двух докосмических гуманоидных рас планеты Равана и приговариваются к изоляции на шестнадцать полных галактических циклов, к выплате репараций пострадавшим и оплате судебных издержек. Вопрос о сумме возмещения и о протекторате над Раваной будет решаться в Координационном Совете Содружества, а дело об исчезновении народа рейси направляется на доследование.

Тлалок объявил о закрытии заседания. Валерий вместе с членами судейской коллегии покинул зал через боковой выход, чтобы избежать встреч с возбужденной публикой. Он вовсе не стремился испытать на своей шкуре все прелести славы кинозвезды.

По пути Оойри засыпал землянина вопросами о Раване, о подозрениях в отношении меххри, и о свойствах храмового артефакта. Председатель тщательно зафиксировал в хранителе памяти все данные планеты Земля для будущего представления на Ассамблее и еще раз заверил нового знакомого в своей полной поддержке.

— Кстати, а чем закончились ваши поиски преступника? — припомнил тлалок, когда все участники заседания переместились из зала в бар Дворца Закона.

Бар с киберобслугой, светлый и опрятный, смотрелся вполне прилично, выгодно отличаясь от обычных герлейских забегаловок, полутемных, с липкими столиками и сомнительного качества едой и напитками. Впрочем, напитки здесь тоже были не ахти.

— Вы же сами видели, никаких следов. Да и не до него как-то сразу стало, — Валерий развел руками. В суматохе поисков артефакта, спасения аборигенов и разоблачения меххри, выяснение судьбы Панфилова и поиски убийц бывшего посла отошли на второй план. Седов даже не успел задать Алисе Климовой вопрос о пропавшем землянине. А теперь Валерию впору было начинать поиски собственных убийц. Хотя… что-то подсказывало, что на Равану ему еще придется вернуться и не раз. Валерий пообещал себе при первом же удобном случае расспросить жрецов.

— Очевидно, задачу поиска рейси возьмет на себя Координационный Совет? — Оойри с уважением посмотрел на Валерия десятью передними глазками, похожими на арбузные семечки. Однако землянин не успел ответить. В беседу вмешалась Цоулистин:

— Не думаю, что двум арахноидным расам понадобятся гуманоидные посредники, чтобы договориться друг с другом, — резко заявила она. Флуска уже немного оправилась от потрясения и была твердо намерена добиться правды и справедливости. — Я немедленно отправлюсь на планету Суфр и выясню у правительства меххри, что же на самом деле произошло с нашими собратьями. Может быть, они просто вымерли естественным путем.

— Например, погибли от недоедания. На зеленой кислородной планете, полной птиц и мелких зверей, — иронически заметил Валерий. Он не мог понять, откуда у образованной девицы, юриста высокоразвитой расы, такая наивность. Впрочем, флуски, в отличие от меххри, также как и орионцы, давно отказались от естественной пищи и перешли на синтезированную питательную плазму. Может быть, в этом все и дело? Воспоминание о м'раугах напомнило Валерию об опасном «подарке» Т'хака и о намерении при случае разобраться с орионским шутником.

Паучиха бросила на землянина негодующий взгляд, но не удостоила его ответом. Она гордо направилась к выходу, еще больше, чем прежде, похожая на плюшевую игрушку. Обиженную плюшевую игрушку.

— Расовые предрассудки, — печально вздохнул тлалок. — Мы тоже в свое время с этим столкнулись. Ничего не поделаешь!

— Что-то сделать можно, — возразил Седов. — Для этого и существует Содружество.

ГЛАВА 7

Дом

На дверях своей хижины он повесил табличку, на которой было написано: «Удовлетворение».

Удовлетворение (Дзен)

М'рауг связался с Валерием сам. Комм засигналил сразу же, как только Седов распрощался со словоохотливым тлалоком в баре, где должен был дожидаться Егора. Друзья заранее договорились о встрече после заседания. Им многое следовало обсудить.

— Кажется, я забыл предупредить тебя о некоторых свойствах переместителя, — виновато сказал Т'хак, когда землянин откликнулся на вызов. — Ты не сильно пострадал?

Валерий, давно занесший историю с плазменным преобразователем в разряд знаменитых орионских изуверских шуток, типа Туннеля на Сафхат, готов был поклясться, что друг испытывает искреннюю неловкость и сожаление.

— Переместителя? Это ты о чем? Угробить меня решил, чучело орионское? — возмутился Седов. — Не пострадал! Если сгореть в плазменной вспышке и очнуться в чужом теле значит не пострадать, тогда конечно! О каком перемещении ты говоришь?

— Ну, преобразователь — он и есть переместитель. Срабатывает и при этом перемещает хозяина, — смущенно объяснил вампир. — Я просто забыл сказать, думал, ты сам догадаешься.

— Аспирантуру не кончал, — огрызнулся землянин. — Не догадался. Я думал, он корабли уберёт и всё.

— Уберёт и всё? А ты что, рассчитывал пережить плазменный взрыв в белковом теле? Тебя в школе физике учили? — насмешка была отчетливо слышна в мыслеречи вампира.

— Мало ли какая у вас там физика! — Валерий не пытался оправдаться, хотя в словах м'рауга была, конечно, своя логика. — Как-то не подумал. Когда я им воспользовался, мне две минуты до конца оставалось. Кстати, тут наши эксперты в земной СБ пытались переброс по-своему объяснить: теорию о Сверхсуществе Вселенной придумали. Но звучало не очень убедительно.

— Нет, — поняв, что прощен, повеселел м'рауг. — Ерунда. Сверхсуществ не бывает, давно проверенная и отвергнутая теория. А вот то, что тебя занесло в чужое тело, не порядок. Ты должен был восстановиться в собственном теле, так сказать, в полном комплекте, и с переместителем в руках. Это, наверное, артефакт сайнов сработал.

— Верно, болтался там какой-то артефакт, — припомнил Седов. — Ну да ладно, забудем. Раз уж ты сам появился, у меня к тебе просьба. Нужно выручить кое-кого. Друг мой пропал на Легате. Ушел в Туннель с Проводником, а назад его не выпустили. Не сможешь вытащить?

— С Проводником не выпустили? — уточнил озадаченный вампир.

— Да, — хмуро подтвердил Седов. Удивление м'рауга означало, что дело и впрямь серьезное. — Планета дала понять Егору, что Денисов ей зачем-то нужен. Мы с Поспеловым так толком и не поговорили, но, кажется, ему добавить больше нечего. Егора, Проводника, Легата вытолкнула, а Андрея оставила и спрятала. Егор еще несколько раз пытался, ходил в Туннель, кучу всяких чудиков вывел, а Денисова как будто и вовсе там нет.

— Странная история, — сказал Т'хак. — Ну да, у тебя все истории такие. Чтобы Легате кто-то был настолько нужен, впервые слышу. Что ж, попытаюсь узнать, поспрашиваю, — он привычно махнул на прощанье клочком сумрака и, уже исчезая с экрана, пообещал: — А насчет преобразователя не беспокойся, я тебе еще один подарю. С подробной инструкцией!

— Вот ведь судьба послала дружка, — сердито сказал Седов отключившемуся коммуникатору. — И как ему объяснишь, что второй раз воспользоваться его подарком я точно не решусь. Не поймет и не поверит!

Валерий успел выпить две чашки кисловатого напитка, похожего на вишневый компот с приятной горчинкой, который в баре Дворца выдавали за настоящий земной кофе, пока, наконец, спустя полчаса в дверях не появился Егор.

— И мне закажи, — потребовал детектив. — Достал уже этот Туннель!

— Ты снова попытался, и снова бестолку, — констатировал Седов, подвигая другу третью, не начатую чашку напитка, которую заказал на всякий случай. — Возьми. Остыл только немного.

— Ничего, я не хочу горячего, и так внутри все кипит! К… эту Легату с ее заскоками! — Егор ругнулся и одним глотком выхлебал полчашки напитка. — Неплохой морс. Что будем делать?

— Не знаю, — Валерий пожал плечами. — Думал купить живой воды на Альгамбре и таким путем самому до Легаты добраться.

— Бесполезно, — покачал головой детектив. — До Легаты и я тебя могу проводить. Бесплатно. Но нет его там, я уже все испробовал, сегодня даже на поверхность выходил. И там не нашел.

— А что она говорит? — поинтересовался Валерий.

— Говорит, Андрей нужен ей для дела. Отослала куда-то. Как выполнит, вернется, — устало сказал Егор, откидываясь на спинку стула и прикрывая глаза. — Подождем?

— Придется подождать, — согласился Седов. — Т'хак обещал разузнать по своим умным знакомым, но надежды мало.

— То-то и оно, — Поспелов приоткрыл глаза и угрюмо уставился на изящную чашку, сделанную в форме альдебаранской гвоздики.

— Кстати, а как ты тогда перед Еленой оправдался? Ну, насчет фильма, — припомнил Валерий.

Детектив криво усмехнулся:

— Так вышел же фильм! «Две женщины Проводника Гора» называется. По всем визуалам прошел. Только ты, наверное, и не видел!

— В последнее время как-то не до того было, — улыбнулся в ответ Седов. — И что, довольна жена?

— Еще бы! — Поспелов мученически поднял глаза к потолку. — Роли Елены и Легаты исполняет суперзвезда альфа-искусства знаменитая секс-бомба с Окса Лльиира Льюти! Теперь Ленка требует, чтобы я её с этой дамой познакомил. Представляешь?

— Ага! — глубокомысленно сказал Седов. — Это значит, Лена и Легата, выходит, твои две женщины? Здорово! А про меня там, надеюсь, ничего нет? Никаких женщин?

— Почти ничего, только про свадьбу, — ответил детектив. — И сделал этот фильм какой-то дельг, твой дружок, так он сам утверждает, в анонсе. Не помню точно, как зовут, Свистр, кажется. Так что Ленка даже не усомнилась.

— Сквистр, — поправил Валерий. — Вон оно как! Значит, скоро еще одной серии можно ждать.

— А то, — Поспелов махнул рукой киберофицианту и заказал еще две чашки напитка. — Устал я, — пожаловался он. — Достал этот Туннель и безнадега. И зачем мы только Андрюху туда затащили?

— Нельзя было иначе. Что это за жизнь, в теле киборга? Исстрадался парень. Вытащим, — уверенно пообещал Седов, хотя на деле никакой уверенности не испытывал. — Но на отдых не рассчитывай. Есть для тебя заказ на небольшое расследование. Нужно найти паучий народ, так, пару миллионов существ, который переместила с Раваны, — он пододвинул к детективу распечатку с координатами и кратким изложением событий, — раса класса «Н», лет, эдак, двести назад. Они должны быть на не слишком богатой, но, в целом, пригодной для жизни планете.

— Умеешь ты находить нужный момент, — вздохнул Егор. — Но задачка и впрямь несложная. Два миллиона разумных бесследно не спрячешь. Просмотрю регистры порталов и через пару дней сам с тобой свяжусь. А больше ты ничего разузнать не хочешь, для себя? Есть у меня кое-какие намеки по поводу покушений.

— Хочу, но попозже, — отказался Седов. — Сейчас для меня рейси важнее.

— Ну, как знаешь, — Поспелов поднялся из-за стола и, заметив пристальные взгляды двух денебианских подростков, устроившихся за соседним столиком и беззастенчиво подслушивавших разговор, сердито махнул рукой и исчез в Туннеле. Просто пропал.

— Мне бы так, — с завистью подумал Седов, уже понимая, что ему удрать не удастся и придется раздавать автографы.

Про альтаирского родственничка Валерию напомнила Анка.

— Может быть, Леху спросить, брата, ну, насчет Легаты, — неуверенно предложила она, видя, как мечется, не находя себе места, муж, вместо того, чтобы разбирать горы документации, которыми забросал альтаирское посольство дипкорпус за время его отсутствия. В отличие от галактических властей, земные чиновники требовали, при утверждении бюджета, личной подписи посла, не признавая никаких заместителей.

— И в самом деле, — обрадовался Седов. — Как же я сам сразу не сообразил! Жаль только, комм прежний сгорел вместе с номером, — он едва удержался, чтобы не сказать «вместе с телом»: Анка болезненно воспринимала такие реплики. — И никого из альтаирцев рядом нет, чтобы считать из сознания.

— Номер у меня есть, на бумажке записан, — Анка принесла из кабинета коричневую папку с завязками. Седов поморщился, невольно вспомнив Богомолова, когда она вытащила оттуда листок настоящей бумаги с номерами комм-связи.

— Вижу, тебе пригодился мой совет, — Леха откликнулся сразу, приветственно вскинув стебельчатые глазки при виде землянина. Однако на вопрос о Легате он ответил неожиданно резко, к удивлению Валерия, привыкшего к обычной альтаирской беспечности:

— Не думаю, что тебе стоит вмешиваться, — сказал борн. — У планеты-целительницы не бывает пустых прихотей. И если Она сказала, что твой друг ей нужен, значит, это действительно так, и дело очень серьезное. Легата не разменивается на мелочи. Слышал, ты ищешь пропавший паучий народ? — Леха резко сменил тему.

— А что, хочешь помочь? — поинтересовался слегка задетый Седов. — Сами справимся.

— Не сомневаюсь, — борн подмигнул центральным глазком. — Но если тебе вдруг срочно понадобится сквозной прямой портал для пары миллионов разумных до Раваны, можешь на меня рассчитывать, — сказал он, и связь прервалась.

— Непременно, — ответил Валерий пустому экрану.

Егор появился в комм-связи на следующий день, но начал не с отчета, а с жалоб на домашние неурядицы.

— Никогда не думал, что Ленка такая ревнивая, — сердито сказал он. — Истерзала попреками, расспросами донимает. Втемяшилось ей узнать — что же делала знаменитая секс-бомба на фестивале самопального альфа-фильма в Ялте! И что я должен ей сказать?

— Скажи ей правду, — посоветовал Седов, заметив на экране Леночку, которая тихо вошла в кабинет и замерла за спиной мужа, прислушиваясь. Лицо ее было бледным и встревоженным.

— Правду? Это какую же? — сардонически переспросил «Проводник Гор».

— Всю, — сказал Валерий, с трудом сохраняя серьезное выражение лица. — Скажи, что Лльиира специально приехала в Ялту, чтобы познакомиться со мной. И её мечта сбылась. Думаю, Анна меня поймет!

Лицо Леночки посветлело.

— Я так и думала, — она решительно вмешалась в разговор. — Но на месте Ани я бы никогда не позволила…, - она запнулась, заметив подошедшую Анку.

— Ничего, я притерпелась, — наградив мужчин уничтожающим взглядом, та положила конец развлечению. — Егор, что у тебя по делу?

— Нашел, — сразу же посерьезнел Поспелов. — Частный портал от Раздольной зарегистрировал переброс искомого объема живой биомассы чуть больше шестидесяти галактических циклов назад. В целевом секторе четыре планеты соответствуют необходимым параметрам — отсутствие разума, растительная и животная жизнь самого примитивного уровня. Валере придется самому слетать проверить, но вряд ли на одной из этих планет могли выжить два миллиона арахноидов. Извини, но дальше я тебе помогать не смогу — хрейбы загрузили работой. Ищем сведения об одной могучей энергетической поделке Предтеч. Придется покопаться в архивах.

— Зачем она им? — удивился Седов.

— Вроде как энергии там достаточно, чтобы вернуть хрейбам разум и подвижность, и еще и останется. Хотят вернуться домой, — объяснил Егор. — Очередная легенда. Сказка.

— В последнее время сказки регулярно становятся былью, — нахмурился Валерий, вспомнив о Легате. — Спасибо. Думаю, дальше я и сам справлюсь. Если что, звони.

Только, когда детектив уже отключился, Седов сообразил, что так и не сказал ему о предупреждении альтаирца. Однако сам он, немного успокоенный, решил пока никаких поспешных действий против воли планеты-целительницы не предпринимать.

Перед самым вылетом на поиски раванских пауков с Валерием связалась Цоулистин.

— Я побывала на планете меххри, — не здороваясь, сообщила флуска. — На Суфре.

— Узнали что-то новое? — вежливо поинтересовался Седов.

— Меххри утверждают, что никакого другого народа рейси на Раване не было, и я склонна им верить, — плюшевая паучиха с вызовом посмотрела на землянина.

— У меня другие данные, — сказал Валерий. — И в ближайшее время я намерен доказать свою правоту.

— Вот как, — даже на экране было заметно, как занервничала молодая юристка. — Может быть, поделитесь информацией?

— Думаю, мне следует сначала проверить полученные сведения, чтобы снова не оказаться в роли обвиняемого и обманщика, — Седов довольно бесцеремонно отмел надежды флуски на сотрудничество. — «Еще защитников прав арахноидов мне там не хватало», — подумал он.

— И все же, — паучиха попыталась возразить, но землянин не стал слушать.

— Прошу прощения, очень спешу, — сказал он, прерывая контакт.

Егор оказался прав. Ни на одной из обследованных планет Седов пауков не нашел. Вооружившись детектором биомассы и биолокатором разума, он напрасно спускался вниз на поверхность и бродил по холодным, безжизненным каменным пустыням, наводящим глубокую тоску.

Одну из планет, покрытую редкой порослью погибающих лишайников, Валерий отверг сразу. Две другие, замерзающие, расположенные слишком далеко от красного солнца, немного напоминали Марс, но на них, почти полностью лишенных влаги, пожалуй, не смогли бы выжить и марсианские аборигены.

Четвертая планета, где на суше водились редкие насекомые и ползали какие-то черви, а в океане уже вовсю шла борьба за следующие ступени эволюции, внушала больше надежд. Но крохотные островки обнаруженной биомассы никак не соответствовали запрашиваемым параметрам. И биолокатор уныло молчал.

Седов вернулся на орбиту и вновь просмотрел в информсети сброшенные Поспеловым адреса. Никакой ошибки. Единственным местом, куда меххри — при доступных им технологиях — могли отправить конкурентов, был обыскиваемый им сектор. Или же земляне жестоко ошиблись, и в расправу с рейси вмешалась другая, более развитая раса. Та, например, которая предоставила паукам высококлассные адаптеры.

Валерий устало посмотрел на экран, где темнела, удаляясь, последняя планета. В сильном увеличении оптических приборов тени, отбрасываемые острыми серыми скалами, казались огромными провалами, пещерами, ведущими вглубь материкового разлома. А что если и в самом деле?

Седов схватил биолокатор, настроенный на поверхностное исследование, и изменил настройку на глубинное сканирование. И сразу же стрелка прибора вздрогнула, затем забилась, зашкалила, показывая присутствие разума. В условиях пустынной планеты пауки-рейси, скорее всего, ушли под землю!

Вместо радости Седов испытывал немалую досаду. Конечно, ему следовало бы вновь спуститься на планету, обследовать пещеры и попытаться вступить в контакт с арахноидами, но для этого необходимо было сначала разжиться нормальным оборудованием.

После взрыва у Раваны, Валерий, непривычный к денежным проблемам, оказался в сложном и неприятном положении. Все деньги, которые он перевел и взял с собой на Землю, были истрачены на свадьбу и обустройство посольства, а внушительные суммы вкладов, оставшиеся в галактических банках, в том числе и выделенные альтаирцами на содержание персонала и жалование посла, автоматически заблокировались после гибели его человеческого тела.

Чтобы снова открыть счета, требовалось пройти процедуру биоидентификации, на которую в суматохе дел катастрофически не хватало времени. А кроме того, несмотря на все уверения рождественского Океана, Седов испытывал сильное сомнение в том, что чувствительные веганские приборы согласятся признать землянина в теле метаморфа. А значит, реально деньги могли получить только наследники.

Официально единственной наследницей Валерия оставалась мать — он ничего не успел перевести на сына и Анку. Сейчас предстояло уговорить Евгению Борисовну оставить дела и слетать на Вегу-6, или хотя бы на Альгамбру, чтобы взять деньги и приобрести самое необходимое. В первую очередь, купить нормальный корабль. В который раз Седов пожалел о погибшей у Раваны яхте и о бедняге Приске. Чтобы он еще когда-нибудь дал компьютеру человеческое имя!

Отсутствие нормального корабля с компьютерным мозгом невероятно осложняло путешествия и работу. После возвращения с Вердеса Седов летал на старой гоночной яхте Лома, которую тот презентовал ему по дружбе, узнав о случившемся несчастье. Когда-то семнадцатилетнему студенту Лерке Седову яхта друга казалась совершенством, роскошной красавицей. Но после многочисленных гонок, в которых отчаянный шахси побеждал, терпел поражения, попадал в аварии, и бесчисленных ремонтов, «старушка» сохранила одно достоинство — скорость. Сейчас уже тридцатилетнему посреднику было ясно: если исключить отличные скоростные характеристики, кораблик обладал множеством недостатков. Это было отсутствие высококлассного Иска, автоматической связи, устаревшее управление, требующее почти постоянного контроля пилота, слабенький пищевой синтезатор, отсутствие посадочного флаера, вообще не предусмотренного конструкцией. Не был предусмотрен даже запас силовых скафандров.

Во время поисков рейси, Валерию приходилось каждый раз садиться на очередную пустынную планету на космическом корабле. В случае поспешного бегства из пещер — например, если изголодавшиеся пауки захотят сожрать незваного спасителя, (а такую возможность тоже нельзя было исключить), — отсутствие флаера могло сильно осложнить бегство.

Так что, более близкое знакомство с найденышами пришлось отложить. Проклиная неудачное стечение обстоятельств, Валерий направил яхту к порталу.

Очередного преследователя он заметил сразу же при отлете с паучьей планеты, которая на веганской звездной карте значилась как Лазора. Седов попытался выжать из корабля максимальную скорость, надеясь оторваться, но никаких шансов сбежать у него не оставалось — охотник, кем бы он ни был, летел на яхте суперкласса, примерно такой же, какую сам Валерий потерял у Раваны.

Седов в отчаянии притормозил корабль. Не уйти! Окажись у убийцы в запасе какие-нибудь утеранские слизни или просто любое современное вооружение, и конец! У Валерия — практически никакого оружия. Ручной бластер и слабенький дезинтегратор против корабля со сверхзащитой? Смешно. Да и в любом случае прямая атака Седова стала бы просто самоубийством.

— Сейчас бы мне преобразователь плазмы, — пробормотал Валерий. — Я бы себя спалил, но и тебя достал бы! — на мгновение он пожалел, что не успел получить новый опасный подарок Т'хака, однако корабль преследователя неожиданно притормозил и начал отчаянно сигналить световыми вспышками. Тут только Валерий, к своему стыду сообразил, что он, привыкший к автоматической обработке коннектов Искином, забыл врубить звуковую связь.

— Уф! Наконец-то! Хей! Со старым знакомством, — в кабине зазвучала альгамбрская мешанина торгового сленга. — Я думал, ты уже никогда не сконнектишься! Третий полуцикл за тобой гоняюсь! Где ты раздобыл этот песчаный ствустер?

— «Бросовый металлолом», — автоматически перевел Седов и облегченно вздохнул, когда на включившемся экране появилась жизнерадостная физиономия кузнечика. Что бы ни потребовалось от него альгамбрскому торговцу, вряд ли того можно было счесть наемным убийцей. — Привет, Сквистр! И зачем я тебе так срочно понадобился?

— Спасибо хотел сказать, — иронически скрипнул дельг, переходя на универсальный. — За вселенскую славу.

«Неужели все же решил отомстить, — мелькнуло у Седова неприятное подозрение. — За то, что я его на суде сдал»?

Однако следующие слова дельга внесли в дело полную ясность:

— Как насчет того, чтобы отдать мне эксклюзивные права на пользование судебной записью? С картинками Раваны? — стараясь не выдать заинтересованности, спросил дельг. — Хорошо заплачу. Тебе, наверное, лишние пять тысяч кредитов не помешают?

— Пять тысяч кредитов?! — возмутился Седов. — А вот хрен тебе! — совершенно не по-дипломатически ответил он. Не имея опыта финансовых переговоров, обозленный денежными неурядицами Валерий руководствовался только обуревавшими его сейчас раздражением и злостью. Злостью за пережитое только что отчаяние, за неудачу с яхтой, за собственную беспечность и растяпистость.

— Воду Легаты ты получил, она, точно знаю, тысяч пятьдесят тянет, сам столько платил, фильм про Егора сделал без всякого разрешения, — перечислил землянин. — Еще и права тебе? Обойдешься, — Седов демонстративно отвернулся от экрана и уставился в тусклый иллюминатор. Система очистки тоже не работала. Вот уж и правда кораблик достался! Еще придется и стекла вручную протирать.

— А что? — удивился Сквистр. — Я должен допустить, чтобы кто-то другой фильмы про тебя гнал, когда мы на Раване, можно сказать, крылом к крылу сражались? Ну, нет. И, главное, роскошные кадры получились. Я в герлейском Дворце сам снимал. Еще и от себя картинок добавлю, шедевр киноискусства выйдет. Думаешь, кино — это прибыльное занятие? Знал бы ты, чего только мне эта Лльиира Льюти стоила! — дельг не дождался сочувственной реплики и, в ответ на сердитый взгляд землянина, добавил: — Ладно, уступлю: плачу десять тысяч кредитов и возвращаю флягу с водой Легаты. Договорились?

— Настоящая вода? Моя? — удивился Валерий. — Не сдал?

— Не успел, — объяснил авантюрист. — Для себя хотел придержать, на Легате-то я как раз не бывал.

— Я бывал, — пожал плечами Седов. — Обойдусь.

— Нет, ну с тобой трудно, — пожаловался дельг. — При первой встрече, мне показалось, мы быстрее договорились. Тогда давай так: десять тысяч кредитов, фляга с водой и обмен — за все права на раванский фильм и на следующий. Больше тебе никто не предложит.

— Обмен? — не понял Седов.

— Ну да, обмен, — терпеливо сказал торговец. — Обмен кораблями. Я забираю твой песочный самокат, а тебе отдаю свою супер-яхту, со всем оборудованием, флаером, Иском, универсальным синтезатором пищи, последней моделью автолингвиста и защитой. Плюс вооружение — не чета твоему прежнему: никакой веганский крейсер не страшен. Жаль, что я не задержался тогда у Раваны, — он досадливо прищелкнул челюстями. — Но кто мог предположить? А с этой яхтой тебе и на новую тратиться не придется. Но в этом случае и следующий фильм мой — ну, об этих пауках, которых ты ищешь.

— Уже нашел, — машинально ответил Валерий. Последний вариант казался очень привлекательным — именно потому, что снималась проблема возвращения. На современной яхте можно было немедленно лететь обратно на Лазору и вступать в контакт с рейси. — И все твои приборы слежения, значит, будут этот фильм снимать?

— Только видеоряд, великими Отцами клянусь! — серьезная клятва для дельга. — Акустику сам придумаю! А хочешь, можешь включить свой комм на постоянную запись, а потом мне сбросишь самое интересное?

— Согласен, — уступил Седов. Постоянная запись не требовала дополнительных затрат и действовала независимо от основных функций коммуникатора — обязанности посредника часто требовали подтверждения спорных моментов в отчетности документальными кадрами.

После перенастройки систем яхты дельга на нового хозяина — на корабле Валерия перенастраивать было нечего — они обменялись кораблями. Деньги, все десять тысяч, альгамбрец сбросил землянину прямо на комм прямым коннектом, минуя банковский счет, и с неохотой вернул советнику флягу с водой планеты-целительницы. Взамен Седов подписал заранее оформленный дельгом контракт, предоставляющий Сквистру все права на два следующих фильма с использованием ментоскана и видеозаписей. Во всяком случае, так Валерий надеялся, потому что времени и желания изучать подписываемые документы у него не было.

— Удачи! — пожелал на прощанье торговец. — Я бы и сам с тобой полетел, да на этом корабле стану для тебя только лишним грузом.

— Как-нибудь обойдусь, — буркнул на прощанье Валерий, потом, сообразив, что не слишком вежливо обошелся со здорово выручившим его дельгом, бросил вслед: — Спасибо!

В ответ раздалось только неразборчивое стрекотание альгамбрца, ругавшего безруких и безмозглых древних производителей доставшейся ему в обмен развалюхи…

Возвращаясь к Лазоре, Седов обдумывал план дальнейших действий. В первую очередь, следовало обеспечить рейси питанием — не тащить же на Равану два миллиона голодных пауков. Тут должен был пригодиться пищевой синтезатор.

Валерий перебрал все настройки, но все-таки подобрал универсальную питательную плазму, пригодную для всех арахноидов. Он не успокоился, пока из трех показателей шкалы: «Съедобно», «Питательно», «Вкусно», стрелка прибора не достигла последней.

— Вкусно, для арахноидов, — подтвердил корабельный Иск.

— Качество есть, теперь дело за количеством, — согласился посредник.

За шесть часов под контролем компьютерного мозга были подготовлены и доставлены флаером на поверхность Лазоры контейнеры, полные тюбиков с «вкусной» паучьей пищей, которых, по прикидкам Седова, могло хватить для двух миллионов рейси. Объемы наполнения Валерий специально проверил по информсети, взяв за образец нормы, рассчитанные флусками для арахноидного диетического питания. Судя по показателям локатора, число переселенцев за прошедшие с исхода шестьдесят циклов сильно уменьшилось, но Валерий предпочитал рассчитывать по максимуму. В крайнем случае, можно будет прихватить пищу с собой на Равану. Не пропадет.

Теперь оставалось самое сложное — спуститься в подземелья Лазоры, вступить в контакт с рейси и уговорить их подняться из уютных освоенных пещер на неприветливую опасную поверхность планеты — для переброса на Родину. Если они, конечно, этого захотят. Нужно было убедить пауков, что пришел друг. Валерий пока не знал, как поступить, что сказать, чтобы ему поверили.

И самое главное — язык. Как Седов не бился с автолингвистом, шипение и посвисты рейси ему освоить не удалось — слишком сложно. Возможность воспользоваться языком меххри Валерий исключил сразу. Универсальной лингвой рейси владеть не могли.

Идея пришла неожиданно и сначала показалась не очень удачной, но, поразмыслив, землянин понял, что, похоже, выбрал неплохой вариант. Он будет говорить с пауками по-андхарски! И тогда никто из них не усомнится, что пришелец — посланник с далекой потерянной родины. Арахноиды живут долго. Не может быть, чтобы все старики-рейси, знающие языки планеты трех миров, вымерли. Оставалось надеяться на удачу.

Флаер опустился на краю глубокого разлома и выбросил внутрь длинную кристаллитовую лестницу. Седов натянул защитный комбинезон, включил силовое прикрытие, и быстро пополз вниз.

Спуск занял больше двух часов. Трижды пришлось останавливаться и отдыхать. Включить антигравитатор Валерий не решался — чувствительные к вибрациям пауки могли обнаружить его слишком рано и, хуже того, принять за врага. По той же причине, спускаться пришлось в полной темноте — чтобы не спугнуть светом хозяев. Именно поэтому о завершении спуска Седов узнал заранее — в глубине пещеры, метрах в пятистах от лестницы появился свет, похоже, искусственного происхождения. По контрасту со слабым свечением лишайников на стенах подземелья свет казался неожиданно ярким, и Валерий прищурился. До сих пор он был уверен, что пауки предпочитают полумрак. Осторожно ступив на твердую поверхность, землянин отпустил лестницу, присел, чтобы несколько минут передохнуть, а потом медленно пошел по направлению к огню.

Валерий уже готов был поверить, что ему невероятно повезло, и удалось добраться до скопища рейси незамеченным, как вдруг властная сила зацепила землянина за ноги, скрутила, опутала и взметнула вверх. Сначала Седов почувствовал резкую боль — от давления сетей не защитил даже силовой комбинезон, потом забился и заорал по-андхарски:

— Я — друг! Я пришел вам помочь!

Он попытался выдать фразу на языке рейси. Бесполезно — автолингвист выпал из кармана при нападении, и все равно туго спеленутыми руками до него было бы не дотянуться.

Так глупо попался! Имея дело с арахноидами с каменистых планет, Седов как-то совершенно упустил из виду, что пауки, живущие в лесу, даже самые разумные, имеют обыкновение плести паутину, и именно с ее помощью охотятся на добычу. А ведь на Раване, — слишком поздно вспомнил он. — В джунглях остались целые города с множеством домов, плетеных рейси.

— Я друг, — повторил Валерий, глядя на окруживших его некрупных рыжих паучишек, отчаянно свистевших и шипевших в ответ.

— И ни черта непонятно, — вот что больше всего угнетало. Хорошо еще, что в свое время он потрудился загрузить в память курс андхарского, а не понадеялся на автопереводчик.

Шестиногие охотники с восторгом суетились вокруг пленника, наверняка, радуясь крупной добыче.

— И все равно вам меня не съесть, — объяснил Седов. — Силовое поле не одолеете. И так я буду висеть тут на стенке годами, пока не кончится энергия. И никто вас больше не спасет.

Ужасная мысль придала ему сил, и Валерий снова забился в паутине, еще больше запутываясь, но вновь и вновь громко повторяя по-андхарски:

— Авао суу! (Я друг!).

— «Я — друг»! — Седов одновременно пытался докричаться до рейси в эмофоне, надеясь, что пауки почувствуют, уловят хотя бы эмоции.

Но связанный сетью, подвешенный на тонкой нити паутины вниз головой на стене, Валерий не мог сосредоточиться. И эмофон охотников уловить не получалось — мешало защитное силовое поле.

— Я друг, — еще раз в отчаянии повторил он по-русски.

— Ми йаундао («Не понимаю»), — вдруг пропищал по-андхарски маленький паучок, напряженно уставившись пленнику в глаза.

— И йаундаи! («Ты понимаешь»)! — с восторгом взвыл Седов. — Йамайа — воу! («Позови старших»!).

— Воу хама! («Старшие идут»)! — звонко прощебетал малыш, счастливый от сознания, что сумел объясниться с загадочной добычей. Он что-то просвистел остальным, и нить, паутины, удерживавшая Седова в подвешенном состоянии, резко удлинилась. Кокон с пленником рухнул на каменный пол подземелья.

— Вот спасибо, ребята, удружили, — прохрипел по-русски посредник. — Хорошо, что головой со всего маху не приложился — силовое поле спасло. А то я бы с вами сейчас поговорил…

Паучки не ответили, хотя было заметно, что к словам пленника напряженно прислушиваются. Освобождать добычу тоже пока не стали: очевидно, дожидаясь пресловутых старших. Но, главное, начало положено! — утешил себя Валерий. — И кто-то из рейси знает андхарский. Да и лежать на полу все-таки лучше, чем висеть в паутине вниз головой.

— Авао суу, — зачем-то повторил Седов.

— Меххри говорили, что гуманоиды быстро размножаются, а потом всегда притесняют и преследуют пауков. Что трем расам сложно ужиться вместе. Сказали, что мы — самый развитый из трех народов, и нам пора выйти на галактическую арену. Обещали нам отдельную планету и добились нашего согласия. Добровольного, с подписанием контракта. А потом заманили сюда, на Голодную планету, и бросили. Вот так нас и обманули, — закончил печальный рассказ старый крупный рейси, которого привела ребятня.

Наверняка, старик был еще свидетелем и участником исхода с Раваны, — невольно подумал Седов, которого, наконец, освободили от сети и усадили на почетное место у искусственного светильника рядом с паучьим патриархом. Имя старика, поначалу показавшееся совершенно непроизносимым, с трудом удалось озвучить как Хсфоуг-ирсин.

Рыжая шерсть на головогруди рейси побелела от старости. Валерий даже не предполагал никогда, что паук тоже может поседеть. К счастью, Хсфоуг-ирсин прекрасно говорил по-андхарски и охотно делился с пришельцем воспоминаниями:

— Сначала очень многие погибли от голода и холода, потом мы спустились в подземелья и научились охотиться и довольствоваться малым. Но от двухмиллионного народа осталось едва ли четыреста тысяч.

— И все вы живете здесь? В этом подземелье? — спросил Валерий, которому больше всего хотелось как можно быстрее вывести выживших рейси на поверхность и вернуть на Равану.

— Да, — подтвердил старик. — Мы организовались, создали общину, избрали правительство, трех старших, триумвират, который решает все важные вопросы, учит молодежь, распределяет добычу. Я глава триумвирата и имею право решать.

— Отлично. Ты понял, зачем я пришел? — прямо спросил посредник.

— Дети сказали, что ты — друг и пришел помочь, — рейси с надеждой посмотрел на Валерия. — Голодная планета не слишком хороша для жизни, и мы будем рады переменам. Ты сможешь вернуть нас домой?

— Смогу, — пообещал Седов. — Но для этого нужно вывести рейси на поверхность. Всех, все четыреста тысяч. Там, на поверхности, пища, которую я привез. Перед перебросом вы сможете поесть. Сколько времени займет выход?

— Мы хорошо организовались, — повторил старик. — И наши дети послушны. Думаю, одного оборота планеты будет достаточно. Наверное, пауку я ни за что не доверился бы. Но ты похож на наших братьев-андхаров и говоришь на их языке. Тебе я поверю.

Подъем действительно прошел быстро и организованно. Рейси давно обнаружили какие-то пологие выходы из пещер, и колонны рыжих паучков, непрерывным потоком выползая на поверхность планеты, с любопытством осматривались, пытались ловить крупных бабочек, и с интересом исследовали контейнеры.

— Не суетитесь, ребята. Вам уже повезло. Я пришел вам помочь, — Седов щелкнул коммом, распечатывая контейнеры с тюбиками синтезированной питательной плазмы, содержащими строго рассчитанные флусками нормы суточного рациона.

— Не торопитесь с едой, — предупредил дипломат, заметив, как поспешно хватают молодые пауки огромные упаковки с тюбиками. Он вновь вспомнил, что насекомые, даже самые разумные, могут легко наесться до смерти, не имея внутренних ограничителей аппетита.

— Не беспокойся, — сказал незнакомый, побледневший почти до желтизны от бесконечных лишений, взрослый паук. Он стоял рядом с главой рейси и, по всей видимости, был вторым членом триумвирата. Третьей оказалась огромная самка, командовавшая целым выводком юных паучат. Имена остальных двоих стариков Валерий даже не стал пытаться запомнить, решив обозначать их порядковыми номерами. Хватит с него Хсфоуг-ирсина. Пусть будут Второй и Третья.

— За шестьдесят циклов мы научились сдерживаться. А это, — Второй указал лапой на суетливый молодняк, — просто распределители. Дети отбирают корм не для себя, а для раздачи.

— Это лишнее, — сказал Валерий. — Такие контейнеры разбросаны по всему периметру выхода, и сейчас они уже открыты для того, чтобы все рейси могли получить питание перед тем, как я переправлю вас домой, на Равану. Одного тюбика вполне достаточно, чтобы наесться. В каждом суточная норма рациона.

— Ты многое обещаешь, и, кажется, готов выполнить обещания. Кто ты? — спросил глава триумвирата Голодной планеты.

— Кто я? — вопрос оказался неожиданно сложным.

Кто он? Землянин? Альтаирский посол? Все это будет для рейси непонятно. Советник? Но галактической должностью хвастаться не хотелось, да и смысл работы посредника Координационного Совета Содружества пришлось бы объяснять паукам слишком долго, и Седов выбрал самое понятное из своих многочисленных званий:

— Я — Валерий Седов, Великий бог андхаров.

Прозвучало не слишком скромно, и землянин добавил: — В каком-то смысле. — Но этого уже не услышали.

— Значит, тебя и в самом деле прислали наши братья. Мы благодарны. Что ты потребуешь за помощь в возвращении, Великий? Какой службы? Мы должны будем подчиниться андхарам? — в голосе старого рейси прозвучала серьезная озабоченность.

— Вот уж нет! — Седов вспомнил вспыльчивого наглого типа с косичкой. Такому нельзя давать зарываться. Пусть тоже знает страх божий. — Вы должны будете просто жить с остальными расами в мире и помогать друг другу.

— Мы клянемся, — дружно прошипел триумвират рейси.

— Что ж, отлично, — одобрительно кивнул Седов, и вытащил комм.

— Ну а теперь, Леха, твой выход! — Валерий отправил флаер на орбиту к яхте, врубил прямой контакт дальсвязи с Альтаиром — 5, и, увидев молодого борна, резко махнул рукой, заказывая обещанный сквозной портал. «Брат» не подвел.

Мир на мгновение померк, а затем вдруг вспыхнул и стал прозрачно-зеленым. Седов растерянно огляделся. Путешествие, не успев начаться, завершилось: весь народ оранжевых пауков, сам Валерий, и даже пищевые контейнеры переместились в самое сердце третьего материка Раваны.

Седов лихорадочно нажал на кнопку связи с Иском. Тот бодро отрапортовал, что яхта уже находится на орбите планеты, и может немедленно выслать за хозяином флаер. Умница Леха предусмотрел и перенос кораблей.

— Не спеши! Вызову снова через несколько минут, — Валерию хотелось понаблюдать за возвращением паучьего народа.

Древний город рейси по-прежнему находился в густых джунглях.

— Дом! — тихо прошипел Хсфоуг-ирсин. — Как он прекрасен!

Остальные старики потрясенно молчали, еще не оправившись от перемещения.

Зато молодежь, рыжие забавные паучки, восторженно подпрыгивая на гибких лапках, уже разбегались по сторонам, хватая с веток плоды, гоняясь за неосторожными птицами, потихоньку разбредаясь и занимая уютные плетеные домики причудливой формы. Один из малышей, кажется, тот самый, что первым заговорил с Валерием по-андхарски, схватил на лету крупную разноцветную птицу, похожую на павлина. Седов подавил в себе желание вмешаться. Эта планета принадлежала рейси, и «павлину» была уготована роль добычи. Однако паучок неожиданно отпустил птицу, вытащил из-под лапки заначенную упаковку с плазмой и, высосав содержимое, швырнул тюбик в беглянку. Та возмущенно каркнула в ответ и, сорвавшись с ветки, полетела прочь. Попал! От восторга паучишка подпрыгнул на всех шести лапах, потом, заметив, что за ним наблюдают взрослые, деловито скользнул куда-то вверх по серебристой нити.

— Мальчишки во всех мирах одинаковы, — Хсфоуг-ирсин проводил озабоченным взглядом упавший тюбик.

— Экологически безопасно, — успокоил Седов. — После потребления посуда саморастворяется. В течение двух часов разлагается на воздух и солнечный свет.

— Ну, солнечный свет нам здесь ни к чему, — рассудительно сказал рейси.

Валерий понимающе улыбнулся. В джунглях царил полумрак. К счастью, густой полог деревьев надежно защищал привыкших к подземельям переселенцев от дневного света.

Опомнившиеся старики, спохватившись, вернулись к своим обязанностям организаторов, руководителей и наставников.

Валерий с удовольствием наблюдал за хлопотами новоселов, испытывая приятное удовлетворение создателя чужого счастья и чувствуя себя немного лишним на этом празднике возвращения. Конечно, Цоулистин ему не простит самодеятельности. Но и пусть завидует — флуска сама виновата, что на суде отказалась от сотрудничества!

— Мне пора, — сказал он седому рейси, единственному, кто до сих пор оставался рядом с чужаком. — Прощай!

— Прощай, спаситель. Знаю, что ты для нас не чужой, — как будто в унисон его мыслям, возразил глава триумвирата. — Я разгадал твою загадку, Великий. Прости, что не признал тебя сразу, аватар Трехликого. Мы исполним твою волю и будем всегда хранить мир с братьями трех миров!

— Да будет так, — уступчиво согласился Седов, примеряя на себя новый титул. — И вы никогда больше не станете испытывать нужду в пище. — «Потому что я вытрясу для вас из Координационного совета все пищевые синтезаторы, которые только смогу оплатить на репарации меххри», — мысленно поклялся он, вызывая флаер с яхты.

Посадочный катер ухитрился найти для посадки удобную полянку неподалеку от паучьего города, и Валерий, наконец, покинул запретную планету.

— Домой, — скомандовал безличному Иску Седов. — На Землю.

Как странно это прозвучало! Родная планета все-таки стала для него домом.

ГЛАВА 8

Праздник в аду

«В глубине созвездия Зайца скрывается малиновая звезда Гинда. Она похожа на каплю крови, брошенную в темную глубь неба…»

(Ориентирование по небу)

(Первый сон Андрея Денисова)

Андрей Денисов заблудился между явью и сном. Во сне он шел по мертвой планете. Наверное, когда-то тут находился огромный мегаполис — высотные дома, виадуки, посадочные площадки, парки. Опознать их сейчас не смог бы никто. Денисову формы и расцветки зданий казались совершенно невероятными, а густые коричневые и фиолетовые тени вызывали неприятие и гадливость, хотя, возможно, во всем виновато было малиновое солнце.

Свет красной звезды придавал разрушенному городу готическую усталость, превращая руины домов в вампирские замки, а усеянные страшными статуями площади в неухоженные кладбища. И Андрей понимал, почему.

Уродливые изваяния не были скульптурами. Денисов отводил глаза, чтобы не встречаться взглядом с окаменевшими, застывшими в пароксизме боли жителями планеты. Огромные головы на гибких кошачьих телах вызывали в памяти полузнакомое слово «сфинкс». Раздавленные неизвестным грузом, изувеченные каменные туши мало напоминали картинку из учебника. В каком-то смысле парализованные сфинксы были до сих пор живы, многие сотни лет жаждали смерти, но оставались бессмертными. Окаменевшая боль.

Денисов видел неподвижные изуродованные тела и открытый Туннель, который ждал их и в который никто из них не мог войти.

— Проклятые не двигаются, но видят, не плачут, но чувствуют боль, нестерпимую боль, и все еще страдают и слышат, — так сказала черная женщина. Она приснилась Андрею в прошлом сне или в самом начале этого, выйдя из разверзстой пасти Туннеля.

Женщина была ненастоящей, напоминая скорее графическую картинку из недорисованного мультика, обманчивое порождение сна. Картинка все время изменялась в лучах красного солнца: то исчезала, истаивая по краям, то становилась четче и выглядела совсем как живая. Прекрасная и отталкивающая, величественная и непостижимая, Андрею незнакомка внушала необъяснимый ужас

— Ты должен спасти проклятых, — сказала Хозяйка Туннеля. — Открой вход и проведи их в Туннель. Ты знаешь путь, Проводник из мира Смерти. Ты справишься и здесь. Их нужно увести из мира боли в мир забвения. Один раз ты уже смог. Попытайся еще раз.

— Но как? Почему я? — Денисов растерялся. Во сне он ничего не помнил о прошлом, не представлял, что может сделать для несчастных, пораженных неведомой напастью сотни, а, может, и тысячи лет назад. — Кто их погубил? Для чего? За что?

— Я тоже не знаю, — тихо ответила женщина-картинка, снова бледнея и истончаясь. Наверное, пребывание в чужом сне стоило ей больших усилий. — Но зато я чувствую, ежеминутно, ежесекундно чувствую их боль. И тоже страдаю. Я могу помочь всем — излечить или усыпить, но для этого жертвы должны попасть в Туннель. Их можно оживить словом, только нужно в него поверить. В прошлый раз ты сумел. Попробуй еще раз — может быть, ты найдешь другой способ? Ты получил от меня дар Проводника — тебя поймет любой разумный, на любом языке, и ты поймешь каждого. Помоги мне, и не пожалеешь — я сумею выполнить твое главное желание.

Желание? Денисов не помнил своих желаний, но обещание показалось важным. Задать вопрос он не успел. Незнакомка исчезла, оставив Андрея на мертвой планете у входа в зияющий темный провал в окружении безмолвно рыдающих изваяний. В аду.

Весь день Денисов бродил по городу, пытаясь отыскать нужные слова. Какие слова могут победить многовековую боль? Что значит для страдающих тысячелетних сфинксов любовь, жизнь, мать, смерть? Слова не приходили, они не годились, сразу же обесценивались все, стоило только вглядеться в жуткие лица. И некому было в них поверить.

Андрей никогда не отличался особой чувствительностью к эмофону, но мысль о глядящих вслед полумертвых глазах заставляла держаться подальше от площадей, все чаще заходить в опустевшие здания, рискуя погибнуть под завалами. Впрочем, Денисов твердо знал, что во сне ему ничего не грозит.

Внутренние помещения сохранившихся домов представляли собой просторные светлые залы без окон и почти без мебели, если эти загадочные, непонятного назначения предметы вообще можно было назвать мебелью. Светло-кремовые плиты стен излучали теплое сияние, заставляя забыть о гнетущем свете красного солнца, а упругие полы из пористого, почти белого материала полностью поглощали звуки. Денисов не слышал даже собственных шагов.

Устав от бессмысленных блужданий, Андрей уже готов был сдаться и попытаться войти в Туннель, но наткнулся на непроницаемую завесу. Силовое поле. Одного его обратно не принимали. Неужели придется бродить по планете Мертвых, пока не найдется решение?

Мелькнула нелепая мысль попробовать подтащить к Туннелю каменные тела по одному, но после первой же попытки от нее пришлось отказаться: сфинксы были огромны и слишком тяжелы — Андрею не удалось сдвинуть с места ни одного, даже когда он выбрал самого маленького, очевидно, детеныша. «Свинсеныш» — так он мысленно обозвал двухметрового в холке «малыша» — весил, по меньшей мере, полтонны. Этот способ тоже не годился.

Следовало искать иначе, в истоках, первопричинах. Что могло произойти с Мертвым миром, когда он еще не был мертвым? Космическая катастрофа? Неведомое излучение? Воздействие артефакта? Болезнь? Андрей не знал таких болезней. Биологическое оружие?

Хотя нет, не похоже. Окаменевшие тела сфинксов казались раздавленными ударом сверху, словно бы изломанными гигантским прессом, павшим с красных небес. Денисов увидел здесь какой-то жуткий символизм, но к разгадке не приблизился.

Андрей продолжал бродить по развалинам, размышляя, переходя из дома в дом, когда вдруг услышал за стеной резкий звук, похожий на хлопанье крыльев. Птица? Насекомое? Какие-то летучие мыши, гнездящиеся в покинутых домах? До сих пор Андрей не встречал на планете ничего живого, кроме, конечно, «мертвых» сфинксов.

Почему-то мысль о том, что на планете он был не единственным живым, внушила Денисову не радость, а страх. Он резко вздохнул, когда в проеме появилось крылатое существо. Не птица, а скорее птицеящерица, размером почти со взрослого человека, с темно-зеленой блестящей кожей земноводного и черными перепончатыми крыльями летучей мыши.

Некрупное тело, обтянутое кожаным комбинезоном, казалось карикатурно гуманоидным, но не выглядело смешным, скорее опасным. Даже не слишком высокому Денисову чужак едва был бы по плечо, но острые изогнутые когти хищника на верхних лапах явно предназначались для охоты на крупную дичь. Наверное, таким стал бы человек, произойди он от птеродактиля. Чужак казался смутно знакомым, как будто его сородича Андрей встречал прежде, возможно, видел не наяву, а в фильме или в книге. И видение это вызывало ощущение чего-то страшного и болезненного. Незнакомец был похож на демона. Кого еще можно встретить в аду? Однако разумный взгляд красноватых глаз убеждал, что когти — отнюдь не самое опасное оружие пришельца.

Красноглазый щелкнул пастью, и зазвучала вполне понятная речь. Все слова чужого языка казались знакомыми, от осознания ускользал только общий смысл

— Киборг? Здесь? Откуда? Что ты здесь делаешь?

— Киборг? — повторил Андрей, озираясь, и лишь потом сообразил, что речь идет о нем самом. Память милосердно выплеснула горсть воспоминаний: да, он, Андрей Денисов, киборг — бывший солдат, потерявший человеческий облик после удара вражеских деструкторов, уничтоживших тысячи ему подобных, и зачем-то спасенный врачами, давшими выжившему герою искусственное тело. Что он, киборг, делает на планете мертвых сфинксов?

— Что ты делаешь на планете Кахты? — настойчиво повторил чужак, словно прочитав его мысли. Голос «птеродактиля» был уверенным, властным. Похоже, в отличие от Андрея «демон» твердо знал, что видит не сон. И Денисов понимал каждое его слово. Да, конечно, таков дар Проводника, — вспомнил он обещание черной женщины.

— В мире Кахты? — снова переспросил Андрей.

— Ну да, — немного раздраженно повторил крылатый незнакомец. — Планета проклятых. Они хотели силы и власти и сумели отыскать Кахту, но не смогли его обуздать! Ты же видел.

— И сейчас? — Денисов отважился на робкий вопрос.

— И сейчас его ищу я, — с вызовом сказал красноглазый. — Тебе, слабому гуманоиду, даже в теле киборга здесь нечего делать!

Чужак развернулся, и, взмахнув крыльями, исчез в проеме.

— Все равно я не могу отсюда уйти, — глядя вслед новому знакомому, тихо сказал Андрей. Он не знал, был ли услышан его голос.

Тем временем, наступили сумерки. Физической усталости Денисов не чувствовал, есть тоже не хотелось, но перегруженный впечатлениями мозг требовал отдыха. Андрей вновь попытался попасть в Туннель, и вновь безуспешно. Отчаявшись, он вошел в ближайшее здание и устроился прямо на полу у порога. Он не знал, можно ли уснуть во сне, но оказалось, что можно. Андрей закрыл глаза и исчез.

Следующие два дня почти ничем не отличались от первого. Денисов шел к центру города, по-прежнему обходя площади и заглядывая в опустевшие дома. Крылатого демона Андрей больше не встречал, хотя время от времени появлялось ощущение, что он слышит шелест кожистых крыльев. На четвертый день Андрей вышел к центральной площади. Все те же, внушающие ужас, живые изваяния, и чуть лучше, чем на окраине, сохранившиеся дома.

Иррациональное чувство, что-то сродни интуиции неожиданно властно позвало в одно из зданий. Зов? Приказ? Андрей послушно последовал подсказке сна.

Светлый передний зал ничем не отличался от череды уже исследованных за эти дни помещений, и Денисов прошел через высокую арку во вторую комнату. На первый взгляд она показалась пустой, но стоило Андрею пересечь проем, как на полу у левой стены вдруг заиграла бликами какая-то…елочная игрушка? Денисов затруднился бы иначе определить находку. Сверкающее веретено, усеянное мягкими серебристыми иглами, больше всего походило на новогоднее украшение. Новый год, праздник — как давно это было! Память вернула несколько счастливых картинок детства. Праздник. Но какой может быть праздник в этом аду?

Киборг поднял игрушку, и в его руках она засияла еще ярче. На стене возникли и сразу исчезли обрывки какой-то надписи на чужом, но сейчас абсолютно понятном языке. «Ключ… двери… в Пустоту» — успел прочитать Андрей. Где-то рядом захлопали крылья, но Денисов не мог оторвать взгляда от веретена. Дверь в Пустоту — может быть, именно она здесь и сейчас нужнее всего? И, кажется, новогодним пожеланиям свойственно сбываться?

Денисов не видел приближающегося зева Туннеля и черных вихрей сворачивающегося пространства, не слышал истошных воплей демона:

— Не смей! Мы все погибнем! Это моё!

Андрей задумчиво смотрел на сказочное веретено. Он, кажется, нашел нужные слова.

— Я хочу, — сказал Денисов, обращаясь к сверкающей елочной игрушке и к застывшим в безмолвном страдании сфинксам, — чтобы в этом аду наступил настоящий праздник! Чтобы все мы, вы и я, наконец, перестали страдать!

Игрушка ответила обжигающей вспышкой, и распахнутая пасть Туннеля наползла, разъедая реальность, поглощая дома, площади, город, всю планету красной звезды с ее несчастными обитателями. И Андрей, пленник пустоты, исчез, проснулся, вновь превратившись в Тень без имени.

ГЛАВА 9

Шантаж

«Неужели же тот, кто творит, таков же, как тот, кто не творит?»

Коран. Сура 16, «Пчёлы»

— Седов, я, конечно, знаю, что ты на мели, но…, - Анка немного помялась — она была в курсе финансовых проблем мужа, — ты не подбросишь мне пару кредитов, очень нужно!

— Угу….? — Валерий с трудом оторвался от захватывающего зрелища: Лльиира Льюти, изображая Легату, как раз собиралась соблазнить Проводника Гора, приняв облик его жены.

Они вместе с Лесиком, удобно устроившись на диване, созерцали новый шедевр альфа-искусства под названием «Две женщины Проводника Гора». Немаловажную роль в успехе фильма играли выдающиеся формы красотки супер-звезды, но и эмофон ее был хорош — яркий и сильный, может быть, даже слишком сильный для восприятия эмпата.

— Тебе нравится? — с сомнением спросил Валерий у сына.

— Так себе, — уклончиво ответил мальчишка. — Фильм ничего, с приключениями, а вот эта, — он пренебрежительно ткнул пальцем в знаменитую актрису. — Блондинка!

— Рано ты, я смотрю, начал о женщинах судить строго, — удивился Седов. — У нашей бабушки, между прочим, волосы тоже довольно светлые.

— Наша бабушка, — убежденно ответил Лесик, — настоящая брюнетка! — Он немного подумал и для видимой объективности добавил: — В душе.

— Интересный подход, — возразил отец, но его рассуждения прервала Анна. В голосе жены звучали нетерпеливые нотки:

— Ты что, не слышал, о чем я спрашиваю?

— Почему же, отлично слышал. Пара кредитов, это сколько? — спросил Седов, вытягивая в ее сторону руку с коммуникатором. — Коннекться, сброшу.

— Хотя бы сотню! — обрадованно сказала Анка, и Валерий, наконец, поднял на нее удивленный взгляд. Жена уже успела переодеться в офицерскую форму, и мундир удивительно подчеркивал достоинства ее стройной фигуры. В ответ на жадный взгляд мужа она отрицательно покачала головой:

— Улетаю на неделю на Ашру с Леоном Форестье и генералом Вервицким. Ашшуры предлагают обсудить проект совместной колонизации сектора. Все расходы по поездке берет на себя Департамент, но не хотелось бы оказаться в дороге совсем без денег. Мало ли что!

— На Ашру? С Вервицким? Это в качестве кого же? Опять телохранителем?

Валерий ничего не имел против Леона Форестье. Глава Департамента галактических связей, неглупый и остроумный француз, всегда казался ему идеалом дипломата. По успешному сотрудничеству в передаче межзвездных альтаирских порталов, Седов хорошо знал и его двоюродного брата, Жана Форестье из Департамента науки. Талантливая семья. Но вот Эдуард Вервицкий, нынешний руководитель СБ, холеный и властный, вызывал у Валерия безотчетную неприязнь, возможно потому, что чем-то напоминал покойного Панфилова.

— Телохранителя? Забудь! Эти времена давно прошли, — высокомерно усмехнулась Анна. — Меня пригласили для солидности как первого заместителя альтаирского посла!

— А почему же тогда пригласили тебя, а не меня? Или нас обоих? — Валерий окончательно отвлекся от фильма и приподнялся, чтобы подтвердить коннект и перевод денег.

— Тебя они трогать побаиваются, — объяснила Анка. — Слишком большая шишка, да и последствия непредсказуемы. Богомолов после Раваны до сих пор по всем инстанциям отчеты пишет, оправдывается. А когда ты на Герлей поехал, на суд, Иоанн три дня таблетки глотал, боялся, хотя я ему сказала, что всё в порядке будет. Ну, а мне, — она пожала плечами, — в случае чего можно и приказать. Ого! — она взглянула на экран своего комма, где высветилась цифра в две тысячи кредитов. — Откуда у тебя такие деньги? Не жаль? И кстати, та чудная яхта, которую ты загнал в ангар посольства, она ведь тоже безумно дорого стоит?

— Для тебя ничего не жаль, — глядя на жену преданным собачьим взглядом, сказал Седов. — А деньги я получил за два следующих фильма. И яхта оттуда же. Так что, если увидишь опус под названием «Две женщины посредника Седова», не верь! Женщина у меня только одна — ты!

— Ага! И я это очень хорошо чувствую, — Анка задержалась на пороге, посылая обоим любимым мужчинам воздушный поцелуй.

— Хочешь, чтобы я завел себе кого-то еще? — понимающе спросил Седов. — Потому и на Ашру решила съездить?

— Попробуй только, — пригрозила жена. — Но и не все ж только тебе улетать. Надо и мне хоть раз оставить тебя на хозяйстве. И обязательно посольскими делами займись, — напомнила она. — В секретариат сходи! У них там масса дел скопилось — открылась эмиграция на Альтаир, да и туристы туда толпами ломятся. И везде нужна твоя виза — Брангир даже обсуждать со мной ничего не стал, сказал, пусть посол такие вопросы единолично решает.

— Договорились, — печально вздохнул Валерий. — Так и быть, в этот раз на хозяйстве останусь я.

В приемной посольства работники встретили начальство просветлевшими взглядами. Прочитав несколько заявлений, Валерий отлично понял их радость. Среди претендующих на альтаирское гражданство землян попадались личности, по меньшей мере, странные. Да и вопрос с туристами требовал принципиального решения: в первую очередь, ответа «да» или «нет».

На личный вызов посла знакомый борн-куратор отозвался без промедления. Вопрос с туристическими поездками решился легко: Брангир охотно согласился пускать на Альтаир-5 всех землян, способных оплатить поездку. С визами для переселенцев оказалось сложнее.

— Мы готовы принять двадцать тысяч иммигрантов, — сказал альтаирский куратор Земли. — С одним-единственным условием. У них должен быть хоть какой-нибудь, пусть даже не слишком сильный, дар созидателя, Творца. Добросовестные трудолюбивые исполнители нам не нужны. Ни один. Но зато таланты могут быть самыми разными. Вот ты, например, настоящий творец, хотя сразу и не скажешь.

— Я? — удивился Седов, не знавший за собой никаких особых талантов.

— Конечно, — с уважением ответил борн. — Ведь ты еще в детстве создал мыслекод для общения с квантами, а кроме этого, чуть позже — целый язык мыслесимволов для разумных звезд, которым теперь часто пользуемся даже мы, альтаирцы.

— Понятно. А если, — Валерий еще не успел задать вопрос про заведомых психов, как борн уже ответил, словно уловив его мысль:

— И пусть даже эти творцы будут не совсем нормальными. Совсем ненормальными, — поправился он. — Мы их примем и попытаемся адаптировать. У нас предусмотрен и такой вариант иммиграции. Некоторые люди и нас, альтаирцев, считают не совсем обычными. Так что, творцов мы возьмем!

— Понятно, — Валерий вздохнул. Перед ним стояла нелегкая задача — отобрать из множества изгоев, зачем-то рвавшихся с Земли на Альтаир, тех, в ком тлели задатки созидателей. Интересовало только одно: можно ли творческий дар определить по документам или придется проводить личные собеседования с каждым претендентом?

Знакомство с бумагами ничего не прояснило, и пришлось объявить прием заявителей, претендующих на альтаирское гражданство.

Леон Форестье связался с Валерием на следующий день. За долгое утро перед послом прошла череда милых, приятных, абсолютно нормальных людей, которым пришлось наотрез отказать в визе, и он как раз сделал перерыв, чтобы выпить чашечку кофе после собеседования с очередным психом, которого Седов твердо решил немедленно отправить на Альтаир просто для того, чтобы от него избавиться. Желательно навсегда и без права возвращения на Землю.

Обычно ухоженное, лицо известного дипломата сегодня было изможденным и серым, как будто после бессонной ночи. Форестье несколько раз порывался начать разговор, но сразу вновь умолкал, как будто не находил слов. Однако, в конце концов, он решился.

— Анну и Вервицкого захватили ашшуры, — дрогнувшим голосом сказал глава Департамента галактических связей. — Они оба остались на Ашре-2 как заложники. А я, меня отпустили, я…, - он умолк, словно захлебнулся горькими словами, затем снова заговорил: — Я уполномочен передать, что вашу жену освободят только при условии передачи ящерам энергатора, который, по их сведениям, находится у вас. И вот, где же она, — Форестье суетливо поводил руками по столу, в поисках информпластинки, и, наконец, отыскав, показал ее Седову. — Вот номер, по которому вам надлежит связаться с руководством ашшурского министерства разведки. Прошу меня простить, — растерянно сказал он.

Экран комма медленно погас, и Валерий еще успел увидеть, как Леон застывает над столом, закрыв руками усталое лицо.

Номер дальсвязи на пластинке Седов узнал сразу — это был номер К'мера.

Шока Валерий не испытал. Его охватило мрачное ожесточение, заставившее собраться и начать действовать.

Общение со старым недругом Седов решил пока отложить. В первую очередь, следовало обратиться к альтаирцам. До последнего мгновения посредник собирался связаться с Брангиром, но внезапно обнаружил, что набрал номер Лехи. На экране появился именно он.

— Мы знаем, что произошло с Анной, — почему-то во множественном числе сказал «старший брат». Точка обзора комма сдвинулась, и Валерий увидел рядом с Лехой Брангира и Тикитака.

Кажется, номер был все-таки набран правильно, но что-то, какое-то важное дело, заставило альтаирских знакомцев собраться вместе. У Валерия возникло неожиданно теплое чувство. Неужели борнов так обеспокоило похищение Анки?

— Мы можем освободить твою жену, — в разговор вмешался Брангир, и говорил он непривычно извиняющимся и даже просительным тоном. — И будем держать всё под контролем. Но дело в том, что для нас тоже очень важен артефакт Предтеч, о котором говорят ашшуры.

— У меня его нет, — попытался объяснить Седов. Он уже успел перебрать в уме все творения Древних, с которыми ему когда-либо приходилось иметь дело. Может быть, ящеры имели в виду раванскую аррьяу-ахья? Это предположение он озвучил, но альтаирец ответил жестом категорического отрицания:

— Раванский артефакт — всего лишь слабенький жизнестимулятор, а нам и ашшурам нужен настоящий энергатор.

— Но я даже не знаю, что это такое, их энергатор! У меня его нет, — в отчаяньи повторил Седов.

— Нам это известно, — согласился Брангир. — Ничуть не сомневаюсь, что известно это и ашшурам. И именно поэтому хотелось бы узнать, почему они совершили несусветную глупость, отважившись на захват заложников, даже пошли на открытый конфликт с нами, альтаирцами. Ведь они отлично знают, что ты — наш официальный посол. Возможно, у них есть неизвестные нам сведения…

— Я был против, но Брангир хочет попросить тебя рискнуть, — объяснил Леха. — Потому что энергатор сможет помочь Альтаиру подняться на уровень выше. Ты знаешь, что сейчас борны находятся на уровне «О», самом высоком в Метагалактике, где никто не способен сравниться с Альтаиром. Однако у нас свои критерии, и мы многое бы отдали за более высокий уровень разумности. Просто потому, что это интересно.

— Значит, просто интересно? — с чувством легкой горечи спросил Седов. То, что казалось ему трагедией, крушением мира: захват Анки, опасность для будущего ребенка, — для борнов стало очередной игрой. — И вам настолько нужен этот артефакт сайнов?

— Сайны не имеют к энергатору ни малейшего отношения. Сайны — не Предтечи, — возразил Брангир. — Это просто несчастные существа, которым не хватило чувства юмора, чтобы справиться с собственным могуществом. Впрочем, — поразмыслив, добавил он. — Нам трудно судить объективно, потому что сайны — чужаки, существа из другой Вселенной, и они все же на несколько уровней выше нас. Возможно, совсем немного, но выше: их уровень — «R» или «S».

— А Предтечи, значит намного, — продолжал бессмысленные расспросы Седов, оттягивая момент принятия решений.

— А Предтечи находятся в конце списка, а значит, на порядок выше, их уровень X или Z, — объяснил борн. — И поэтому, мы просим, учти, просим тебя связаться с ашшурами и попытаться разузнать что-то об энергаторе. В общем, предпринять что-то своими силами. Но мы постоянно будем за тобой следить и подстраховывать. И сумеем тебя отблагодарить.

— Интересно, как? — удивился Седов.

— Ты ведь, кажется, хотел вернуть из Туннеля своего друга? — в разговор вступил третий собеседник, до тех пор молчавший Тикитак. — Я думаю, что сумею уговорить Легату.

— И Андрей вернется на Землю в человеческом теле? — уточнил Валерий.

— Да, и для него будет сделано все, что в силах живой планеты и в наших возможностях. Ты знаешь, они немаленькие, — подтвердил Брангир.

— Хорошо, я согласен, — сдался Седов.

Разговор с К'мером поначалу очень напоминал две предыдущие беседы. Он даже велся на том же самом языке. Ящер сам заговорил с землянином по-русски, медленно и тщательно подбирая слова:

— Я хочу сразу сказать тебе, что я был против захвата заложников. Думаю, что совершена ошибка, и кто-то за нее жестоко заплатит. Твоей самке никто не причинит вреда.

Жесткий окрик, очевидно, приказ говорить по-ашшурски, заставил К'мера перейти к делу: — Сейчас меня уполномочили сообщить, что мы освободим землян в обмен на энергатор. Или же, если ты готов решиться на подобный поступок, можешь явиться на Ашру-2 и предложить вместо них в заложники себя. Мы согласны на такой обмен.

— И скажи ему, чтобы явился без оружия, его тщательно проверят! — подсказал кто-то по-ашшурски. Валерий кивнул, показывая, что все понял.

— Скоро буду, ждите! — сказал он, отключая связь.

Седов торопливо поднялся из-за стола и обратился к сотрудникам посольства:

— Какое-то время меня не будет. Возможно, довольно долго, — объяснил он. — Придется вам управляться самим.

— Мы всё слышали, — ответил начальник консульского отдела, потомок марсианских колонистов, с необычным для землянина именем Чжао Цю Е. Его морщинистая кожа выдавала представителя желтой расы, когда-то доминировавшей на Земле, а узкие темные глаза смотрели на Валерия с уважением и сочувствием.

— Рад, что могу на вас положиться, — Седов торопливо направился домой в нижний ярус, чтобы сменить серый деловой костюм на защитный комбинезон.

— Пап, подожди! — окликнул отца Лесик, и Валерий, в суматохе совсем выпустивший из виду неожиданное осложнение, досадливо поморщился.

В этот раз сын неожиданно надолго задержался на Земле с родителями, хотя посольские транспортники несколько раз предлагали подбросить его порталом в Селеноград к бабушке. Весь день мальчишка тихо сидел в углу приемной, с любопытством наблюдая за работой Валерия, а после звонка Форестье жадно прислушивался к переговорам, дожидаясь окончательного решения отца.

— Пап, пожалуйста, возьми меня с собой, — взмолился Лесик. — Я тоже хочу на Ашру, я уже большой!

— Нет, для таких приключений ты еще недостаточно большой, — серьезно ответил Валерий, поднимая сына на руки и усаживая на подоконник. — Послушай, Алексей, я тебе обещаю, нет, я тебе клянусь, что в следующий раз, когда дело будет не таким опасным, и речь не будет идти о жизни мамы, я обязательно возьму тебя с собой. Но сейчас ты пойдешь в транспортный отдел и немедленно отправишься на Луну к бабушке. Передай ей, чтобы она приняла все возможные меры безопасности — для тебя и для себя. Эти шантажисты очень опасны и не перед чем не остановятся. Договорились?

— Хорошо, — послушно согласился Лесик. — Но в следующий раз обязательно. Ты, правда, клянешься?

— Даю честное слово, — улыбнулся Седов и ласково взъерошил волосы сыну, уже успевшему самостоятельно спрыгнуть на пол. Мальчишка помчался в транспортный отдел посольства, а, Валерий, торопливо переодевшись, отправил краткое сообщение в Координационный Совет и оформил вызов Службы Спасения в здание министерства разведки империи ашшуров. Затем, включив защиту, он снова связался с Альтаиром:

— Сможешь сделать прямой портал на Ашру-2? — спросил он Леху.

— В космопорт или к министерству космической разведки? — поинтересовался тот.

— Чего мелочиться? Давай прямо в министерство, — ответил Седов. Через мгновение он уже стоял у входа в кабинет К'мера.

Еще через минуту, опутанный силовой сетью, землянин уже валялся на полу соседнего кабинета, а на него с ненавистью и откровенным ликованием смотрел смутно знакомый ашшур в мундире старшего офицера военной разведки.

— Наконец-то я до тебя добрался! — торжествующе заявил ящер, склоняясь к пленнику. При разговоре он широко разевал пасть, клацая челюстями, и обдавал землянина сложной смесью запахов тины и гнилой рыбы. — Ты помнишь Пандору? Меня зовут Н'горр. Когда-то я был избран Паломником от Ашры.

— «Вот он, еще один мститель Пандоры, — сообразил Седов, с отвращением оглядывая сковывающий движения силовой кокон. — В последнее время форма приветствия во Вселенной становится слишком однообразной — все норовят тебя связать и скрутить. Сначала пауки, теперь ящеры».

— Никак не можешь забыть прошлое? — устало ответил дипломат. — Ты столько лет мечтал отомстить?

— И ты бы такое не забыл, если бы проиграл, — с ненавистью прорычал ашшур. Ему явно хотелось сказать очень многое, и он с трудом сдерживался. — Долго я не мог тебя достать, ты очень хитер! И все эти дурачки, которых я использовал, все уловки, всё оказалось напрасным. На Гуэрге, на Альгамбре, на Кунмпфе, на Земле — везде тебе удавалось перехитрить убийц и вывернуться. Но я всё же тебя поймал! Мне удалось убедить императора, что у тебя есть энергатор, и получить официальное разрешение на захват. А мой человек, — он презрительно мотнул головой куда-то в сторону, — доставил мне твою самку прямо в лапы!

Ящер слегка ослабил путы, и Валерий с трудом приподнялся на локтях. Кабинет представлял собой обычное для ашшуров полутемное помещение с нависающим низким потолком и стенами из шершавого камня, с обязательным небольшим бассейном в углу. Рядом с бассейном Седов увидел сидящую на полу Анку со связанными руками и кляпом во рту, а рядом с ней вполне свободного Вервицкого, который с пришибленным видом выслушивал откровения ашшурского вояки.

— Вы должны меня понять, — тихо пробормотал генерал, избегая смотреть в глаза Седову. — Нам угрожали новым рейдом ашшурского флота по колониям! Я сделал это для блага Земли!

Для блага Земли? Вот как! Кажется, Седов поторопился назвать эту планету домом.

— Ах, вот как, для блага Земли! — слова предателя вызвали в душе Валерия тяжелое темное чувство, которое заставило ногти непроизвольно удлиниться и вытянуться, превращаясь в когти, кости — утяжелиться, и обостриться — зрение. Седов не понимал, что с ним происходит, но подсознательно ощущал, что всё в порядке, что так оно и должно быть. Он молча смотрел на довольного ящера, а тот не мог удержаться от новых издевок:

— Что же ты не трепещешь, человечек? Сейчас твою самку будут пытать у тебя на глазах, пока ты не отдашь мне энергатор, которого у тебя нет, ха-ха! Ты можешь начинать плакать и просить снисхождения! Не хочешь? Рассчитываешь на своих друзей — альтаирцев? Напрасно! Я прекрасно знал, с кем имею дело. Защиту этого кабинета не пробить даже борнам, она может быть вскрыта только изнутри, — он помахал блоком управления, зажатым в правой лапе. — А у тебя даже нет оружия! Да ты и не сумел бы им здесь воспользоваться.

— Мне не нужно оружие, — медленно прохрипел Валерий, с трудом двигая потяжелевшими челюстями — ему очень мешали отрастающие клыки. Он внезапно вспомнил объяснения старого рождественского метаморфа и понял, что с ним случилось. И понимание это очень легко сформулировалось в знакомые слова: — Я сам по себе — оружие.

Кажется, Н'горр всё же сообразил, что происходит что-то неладное, но все равно безнадежно опоздал. Седов-человек уже ничего не видел и не слышал. Не слышал, как тонким голосом, по-бабьи, завизжал, забившись в угол, Вервицкий. Не видел, как побледнела и опустилась на пол, теряя сознание, Анка.

Ненависть к убийце стремительно превращала землянина в рогангского ульфера — самого страшного зверя, которого Седов встречал в своей жизни и смог припомнить. Тело само выбрало нужную трансформацию. Валерий не знал всех возможностей ульфера, но зверь этот обладал примечательными и редкими свойствами — неуязвимостью от лучевых видов оружия и способностью играючи преодолевать силовую защиту.

А когда преображенный Валерий одним рывком когтей разделался с ашшурским капканом и бросился на отступающего, испуганного Н`горра, разрывая зубами горло и тело беспомощного врага, уже поздно было вспоминать, что разумность в достоинства рогангских ульферов не входила.

К счастью, в упоении терзая тело поверженного ящера, бестолковый зверь случайно раздавил тяжелой лапой металлическую коробку — блок управления силовым барьером, защищавшим кабинет для допросов от проникновения альтаирцев. Сработало аварийное отключение защиты. Расправиться с Вервицким ульфер не успел. Барьер исчез, и три прямых портала немедленно взорвали пространство.

В себя Седов пришел уже на Земле, в альтаирском посольстве, в собственной квартире, но запертым в металлической клетке. Возле клетки, прислонившись к решетке, прямо на полу устроилась заплаканная Анна. У компьютера возле окна сидел альтаирец Леха и показывал заинтересованному Лесику какую-то новую галактическую игру.

— Очнулся! — всхлипнула Анка. — Родной! Прежний!

— А каким я был? — поинтересовался Валерий. Почему-то болели все мышцы, и очень хотелось есть.

— Каким ты был! — поежилась Анка. — Хорошо, что я сразу в обморок упала. Первый раз в жизни. Мерзкое ощущение. Но потом и кабинет, и остатки этого, зеленого, видела. Ужас! А Вервицкому, наверное, до конца дней в психушке лечиться придется. Ты его чуть не достал.

— Туда ему и дорога, — память вернулась, и Валерий зарычал от ненависти. — Все равно иначе на марсианских копях будет соли колоть. Так значит, ящера я порвал? — Седов не испытывал никаких угрызений совести из-за убийства разумного существа. И вовсе не покушения на его собственную жизнь были тому причиной. Одна только мысль о том, что ящер собирался пытать беременную Анку, вновь вызывала в душе холодное бешенство зверя.

— Порвал. В клочки, — Леха приветливо склонил стебельчатые глазки в сторону собеседника. — Честно говоря, не ожидал от тебя. Но пока злость не пройдет, постарайся сдерживаться, а то так и будешь в клетке сидеть. Тогда тебе уже альтаирским послом не бывать.

— В самом деле, — Седов усмехнулся. — Пожалуй, ульферу с такой работой не сладить. Одни только творцы — эмигранты чего стоят! Ужасно хочу есть.

— Думаю, можно выпускать, чувство юмора вернулось, — констатировал Леха и, открыв каким-то хитрым приспособлением клетку, объяснил: — После трансформации всегда испытываешь голод. Энергии очень много уходит.

— А ты откуда знаешь? — спросил Валерий.

— Так, приходилось, — неопределенно ответил борн. Он снова вернулся к компу, где его с нетерпением поджидал «племянник».

Анка протянула мужу бутерброды с сыром на пластиковой тарелке и тюбик с фруктовой питательной смесью.

— А что, мясного ничего нет? — сейчас Седов предпочел бы жареное мясо, желательно с кровью или вообще сырое.

— От мяса тебе пока лучше воздержаться, — объяснила Анка. — Доктор так сказал.

— Доктор? Интересно, какой доктор может давать консультации рогангскому ульферу?

— Альтаирский. Здесь был Тикитак, — Леха вновь отвлекся от игры.

— Ну, если доктор сказал, ладно, потерплю. Так чем же все закончилось, там, на Ашре? — поинтересовался Валерий, вгрызаясь в бутерброд и стараясь чавкать не слишком громко.

— Культурный. Силён, — с уважением сказал Леха, оценив прилагаемые дипломатом усилия. — А каким ты на Ашре был, страшно вспомнить. Быстро вернулся в себя. Обычно звериные инстинкты так легко не уходят. А закончилось все ничем — покойный Н'горр просто расставил на тебя ловушку. Ничего об энергаторе он не знал, всё придумал, и обман сразу же раскрылся, когда ты уничтожил барьер. Сейчас с делами на Ашре разбирается комиссия Координационного Совета, Служба спасения и ваш земной дипломат, Форестье. Ашшуры, понятно, свалили вину на покойника, принесли Земле официальные извинения и всё такое. К тебе, однако, никаких претензий — ящер успел наговорить достаточно, а записывающая аппаратура при штурме уцелела. А особенно этот, твой друг детства, извинялся.

— Друг? А, К'мер, — догадался Седов. — Тот еще дружок. Хотя, он, может, и вправду не хотел. Зато остальные еще пожалеют.

— Уже, — жизнерадостно сказала Анка. — Пожалели. Ящеры так перетрусили, что были готовы на всё. Смотри, что мне удалось получить в компенсацию! — Она продемонстрировала мужу знакомую черную коробочку. — Блок активации защитного барьера. Ашшурская технология. Все наше посольство прикрыть можно, и даже борны не пройдут.

— Зачем это тебе? — удивился Валерий. Разговоры об ашшурах вызывали в душе остаточную волну звериного бешенства.

— Пригодится! Мы с СБ еще и материальное возмещение стребуем с гадов зеленых.

— Мы с СБ? Материальное что? После всего, что я…! — от возмущения Седов чуть не подавился куском бутерброда. С трудом прожевав, он обратился к борну:

— У тебя случайно никаких срочных дел в Москве нет? Нам тут нужно выяснить отношения. В узком кругу семьи.

— Ну, разумеется, — альтаирец понимающе кивнул центральным глазком. — Как раз собирался сходить на Красную площадь. Хотел сделать несколько фоток на память. Когда еще попаду на Землю!

— Да в любое время, — вскинулась было Анна, но Валерий, быстро выставив родственничка, заговорил холодно и серьезно:

— Не знаю, понимаешь ли ты, что я пережил за несколько часов после звонка Леона. И что я почувствовал, когда выяснилось, что тебя и меня в очередной раз подставили твои дорогие соратники из СБ. Во имя Земли! — с издевкой повторил он, едва сдерживаясь, чтобы не зарычать. — Но ты также хорошо видела, во что это всё меня превратило.

Анна подняла глаза, пытаясь что-то возразить, увидела искаженное гневом лицо мужа и вновь опустила голову, признавая его правоту.

— Так вот, — заметив смятение в ее глазах, Валерий смягчился, присел рядом и, погладив жену по пушистым волосам, объяснил: — Я тебя очень люблю. Тебя и Лесика, и Костика, хоть он даже еще не родился. Ты это понимаешь, и все мои враги, к сожалению, тоже отлично понимают, что ты, дети и мать — наилучшие жертвы, объекты, подходящие для шантажа, чтобы заманить меня в ловушку. Поэтому с сегодняшнего дня и до рождения ребенка, вернее до момента, когда ты сможешь сама себя защитить, больше не будет никаких тренировок, никаких поездок, никакой службы в СБ. Твои начальники уже отдали тебе свой последний приказ.

— Но почему?

Валерий вновь не дал ей договорить:

— Потому что с сегодняшнего дня никаких игр в телохранителей не будет. С этого момента Малютин, Зеленский, Богомолов и кто у вас там еще остался, приставят лучших телохранителей к тебе, и будут платить им высокое жалование за почетную службу в альтаирском посольстве. И пусть только, во имя Земли, их люди попробуют не справиться со своей работой. Если с кем-нибудь из вас еще что-то случится по вине СБ, эта планета, клянусь…

— Не надо, я всё поняла, — остановила его жена. — Ты просто самый настоящий тиран! — заявила она, и, усевшись рядом с сыном на диване, притянула мальчишку к себе.

— И зачем он нам сдался, этот папа, — пожаловалась она. — Наверное, тебе вполне хватило бы бабушки!

Валерий насторожился, а Лесик ответил матери неожиданным вопросом:

— Мам, а ты представляешь себе, как это бывает: сначала не иметь совсем никакого папы, а потом вдруг получить настоящего отца, и еще такого, что все тебе завидуют? Даже Сашка Биленкин!

Анна обиженно отстранилась, а Седов нахмурился.

— Кто этот Сашка Биленкин? — ревниво спросил он.

— Сашка — это Сашка, — рассудительно ответил Лесик. — А вот его папа, дядя Дима — начальник Центра технического обслуживания всего Селенограда. Он классный, но в зверя превращаться не может, и в кино его не снимают, — торжествующе закончил мальчишка. — Мы даже подрались с Сашкой недавно.

— Угу, — буркнул Седов. Это как раз было понятно. Выясняли, чей отец круче. — Мне не надо спрашивать, кто победил?

— Драка закончилась вничью, — признал Лесик. — Но Сашке досталось больше. Дядя Дима даже обещал нас отлупить обоих, если это повторится. Ну, несмотря на то, что ты мой отец и…

— Пусть только попробует, — вскинулся Седов. Еще не ушедшие инстинкты ульфера требовали вскочить, броситься на врага, защитить свое гнездо, самку, детеныша.

— Я не боюсь, — уверенно сказал сын. — Дядя Дима все-таки немного трус.

— Думаешь, он меня испугается? — самодовольно спросил Валерий, укладываясь на диван рядом с женой.

— Не думаю, — честно ответил мальчишка. — Но он очень боится бабушки. Она его начальник.

Бабушка. Мама. Строгая преподавательница, склонившаяся над тетрадками в университетской аудитории. Рассеянная улыбка: «Ты что-то хотел, малыш?». Звериные инстинкты таяли, уходили, вытесняясь яркими картинками и воспоминаниями.

— Начальник? — слова Леся о начальнике вызвали в памяти светлый образ первого советника господина Херха.

А ведь пора уже возвращаться на Альгамбру — отпуск скоро заканчивается. Эта мысль окончательно привела Валерия в себя.

Лесик, тем временем, снова подергал Анну за рукав: — Нет, мам, ты представляешь?

— Представляю, — жена и мать героев с упреком взглянула на сына, а потом на мужа. — Ну, если уж вы оба такие классные, значит, придется терпеть… Ладно, — сказала она, обращаясь к Валерию. — Ты прав. Я согласна.

— Согласна? — обрадовался Седов и схватил жену и сына в охапку. — Теперь я верю, что в душе ты тоже настоящая брюнетка! — вспомнив глупый разговор у визора, торжественно заявил он.

— Зато ты у меня самый натуральный блондин! — рассмеялась Анка, целуя мужа. — В такое чудище превратиться! Я так и не успела поблагодарить тебя за спасение.

— У тебя еще будет такая возможность, чуть позже, — пообещал Валерий. — А для мужчин цвет волос вообще не имеет значения. Зато я настоящий Творец, даже альтаирцы признали. Кстати, я готов передоверить тебе все дела в альтаирском посольстве — мне нужно будет наведаться в Координационный Совет. Можешь прямо с завтрашнего дня начинать прием психов, которые жаждут немедленно покинуть Землю. Если хочешь, можешь даже проводить собеседование в эсбэшной форме, — великодушно разрешил он.

— Ага, и с двумя вооруженными телохранителями за спиной, — ехидно сказала Анка.

— Поверь, они тебе не помешают, — уверил Седов, вспомнив последнего посетителя, с которым пришлось иметь дело.

— Пап, ты не забыл, что обещал мне приключение? — напомнил Лесик.

— Забудешь такое, как же, — кляня себя в душе за опрометчиво данное обещание, ответил Валерий. — Но я очень надеюсь, что приключения немного подождут. Хотя бы до рождения Костика. И до возвращения Денисова, — добавил он. — И давайте, наконец, уберем отсюда куда-нибудь эту клетку!

ГЛАВА 10

Кот в мешке

«Тот, кто никогда не совершал безрассудств, совсем не так мудр, как ему кажется»

Ларошфуко «Максимы»

— Это самоуправство! Протекционизм в пользу Земли. Я буду жаловаться в Ассамблею Содружества! — Цоулистин, по-прежнему похожая на игрушечного мохнатого паучка-переростка, нервно металась по кабинету советника Херха, в благородном негодовании не замечая, что перебегает с пола на стены и даже на потолок.

Землянин и тедж едва успевали следить за ее суматошными перемещениями.

— Позвольте, но это просто смешно, — наконец, не выдержал денебианец. — Обвинять советника Седова в пособничестве Земле — все равно, что утверждать, что я защищаю в Координационном совете интересы Теджа!

— И, тем не менее, это так, — в праведном гневе флуска даже не заметила огромной дыры, зияющей в логике собеседника. Поскольку, и Валерий ничуть в этом не сомневался, именно интересы Денеба Херх лоббировал на межгалактической арене. Тем не менее, теджу все прощалось — уж очень ловким и опытным дипломатом тот стал за долгие годы безупречной службы.

На карьерном росте Херха не сказалась даже авантюра Денеба с альтаирской войной: подразумевалось, что работники центральных служб — существа без родины и не имеют к местным конфликтам никакого отношения. Даже в том случае, если речь идет о конфликтах галактического масштаба.

Разбирательство происходило в центральном офисе Координационного Совета на Альгамбре. Седов заглянул на службу по просьбе бывшего начальника после удачного разрешения финансовых вопросов. Устав от безденежья, Валерий специально прибыл в Галактический центр, чтобы пройти биоидентификацию и, наконец, точно выяснить, сможет ли он получить доступ к своим счетам.

Служащий веганского банка, молодой любезный дельг, предложил клиенту зайти в кабинку идентификатора, где Седов несколько минут просидел в полной темноте, дожидаясь решения приборов. Деловитый кузнечик быстро что-то простучал по клавишам, фиксируя информацию в ячейках центрального Иска, а затем прямым коннектом вввел в коммуникатор землянина новые номера для контроля и для получения наличных.

— Уже все? Идентификация подтвердила, что я — это я? — удивился Валерий и смущенно объяснил: — Дело в том, что некоторое время назад мое тело… ну… претерпело несколько трансформаций, и я не был уверен, что смогу…

— Причем здесь тело? — удивился клерк. — Идентификаторы подтверждают только соответствие личности. Из-за неприятностей с вашим телом мы и закрыли счета. Ну а сейчас приборы подтвердили, что вы, без сомнения, и есть Валерий Седов. Как личность. Впрочем, — он бросил быстрый взгляд на экран, — с вашим телом тоже все оказалось в порядке. Идентификация тел дело вообще ненадежное, — словоохотливо объяснил дельг. — А с нашими клиентами всякое бывает. Для некоторых рас смена нескольких физических оболочек в ходе жизненного цикла — вполне рядовое явление.

— Не знал, — Седов мысленно обругал себя за нерешительность. Ну что ему стоило сразу же навести в информсети справки о процедуре проверки! И не сидел бы так долго без средств. — И что же, все деньги теперь в моем распоряжении?

— В любое время, — кузнечик даже подпрыгнул от усердия. — Приятно иметь дело с таким солидным клиентом. Обращайтесь.

Посмотрев на открытую выписку со счета, Валерий понял энтузиазм дельга: после перевода альтаирских гонораров на счет посольства суммы получались просто чудовищные. Не смущало даже то, что после оплаты скопившихся долгов по зарплате сотрудникам им предстояло сильно поуменьшиться. Сейчас, когда деньги стали доступны, они вновь не имели значения.

Седов перевел сумму задолженности в центральный банк Земли, пополнив счета персонала, внес нужные изменения в список наследников, включив туда, кроме матери, на равных долях жену и сына, оформил на коннекты обоих банковские карточки и с чувством выполненного долга отправился к Херху.

Испортить ему настроение не удалось даже возмущенной флуске.

— Не понимаю, чем вы недовольны, — примирительно сказал Седов. — Весь риск я взял на себя. Ваши арахноидные собратья спасены, вернулись домой и прекрасно устроились. Чего еще вы для них хотели бы?

— Я хотела сотрудничества, взаимопонимания и дружбы, — немного успокоившись, обиженно объяснила Цоулистин. — А знаете, что они мне заявили? Что считают своими братьями не пауков, а гуманоидов! Потому что их спас Великий бог андхаров, Валерий Седов! И этот, как его, Трехликий! Вы сыграли на примитивных религиозных чувствах спасенных рейси!

— Тем более не понимаю, при чем здесь Земля, — теряя терпение, попытался прекратить спор господин Херх. — Ведь советник Седов даже не представился землянином. Какое отношение он имеет к андхарам?

— При том, уважаемый первый советник, что сейчас решается вопрос о протекторате над Раваной, — флуска, наконец, заговорила прямо, без обиняков. — А для арахноидов, после прошлого скандала с меххри пятьдесят циклов назад, на кураторство были введены строгие ограничения. И теперь, когда мы, наконец, нашли арахноидную расу, которую могли бы довести до выхода в космос, подтвердив свой высокий уровень, ее правители открыто требуют в протекторы гуманоидов. А значит, протекторат получит Земля — как новичок класса «F», который имеет приоритетное право ближайшего выбора! При условии, если не возражают подопечные! И скажите мне после этого, что ваш Седов не воспользовался своим положением советника!

— В конце концов, дело легко решить компромиссным путем, — вникнув в суть проблемы, Херх мыслил очень конструктивно. — Координационный Совет может предложить Содружеству установить над планетой совместный протекторат, поскольку на Раване живут три разумные расы.

— Совместное кураторство? — удивился Седов. — Никогда не слышал, что такое бывает.

— Редко, но бывает, — подтвердила задумавшаяся Цоулистин, очевидно перебиравшая в памяти различные юридические казусы. — Ну что же, это действительно может стать приемлемым решением. Надеюсь, нам удастся прийти к соглашению!

После ухода флуски Валерий с интересом выслушал последние новости, но не спешил распрощаться. Тедж с удовольствием общался с коллегой на универсальном, утратив обычную сдержанность. Осложнение, грозившее серьезными неприятностями с высокоразвитой паучьей расой, разрешилось удивительно легко, а спасение рейси первый секретарь собирался засчитать в заслугу Координационному Совету: как выполнение постановления последней судебной Ассамблеи. Седов молча слушал галактические сплетни, удивляясь тому, как незаметно и бесследно исчезла холодная неприязнь, с которой когда-то встречал его, молодого землянина, высокопоставленный чиновник.

— Кстати, — напомнил тедж. — Пора вам возвращаться к своим непосредственным обязанностям. Конечно, вы кое-что сделали за это время, и даже можно сказать, немало. Похвально. Особенно удачно для Координационного совета обернулось это дело меххри на Раване. Однако вы ведь уже не простой посредник, чтобы брать на себя выполнение миссий. А советник, пусть даже и третий, — назидательно добавил Херх, — это, в первую очередь, организатор, администратор и координатор. Третьего советника Седова ожидают длинные списки заданий, проверок и отчетов.

Валерий кивнул. Большой цикл отпуска, который он получил после Берзегрума, уже заканчивался. Вот только все, что произошло с ним за это время, трудно было назвать отдыхом. И Седов, наконец, решился задать вопрос, ради которого, собственно, и зашел сегодня к первому советнику:

— Когда-то, отправляя меня в отпуск после Кунмпфа, — осторожно начал Валерий, намеренно переходя на высокий теджик, — вы намекнули, что этого требуют особые обстоятельства. Тогда я оставил ваши слова без внимания. И вот совсем недавно, как вам должно быть уже известно, мне пришлось прибегнуть к помощи Совета и Службы Спасения, чтобы выбраться из неприятностей на Ашре. Вы в курсе?

Херх, сразу утратив беспечную расслабленность, встрепенулся, высоко вскинув птичий хохолок, затем кивнул, подтверждая свою осведомленность.

— Так вот, ящер, который пытался меня шантажировать, заявил, что принимал в берзегрумской истории самое непосредственное участие, будучи организатором и вдохновителем попытки убийства.

— И что же? — не выдержал тедж.

— Я хочу только спросить, — успокаивающе поднял руку Седов. — Это важно, потому что речь идет о безопасности моей семьи. Я хочу знать, насколько могу быть сейчас за нее спокоен — после гибели моего врага. Ответьте мне или просто кивните, — он взглянул на Херха, но тот молча дожидался вопроса.

— Так вот, мой вопрос очень прост: тот, кто добивался моей отправки на Кунмпф, был ашшуром?

— Нет, — не раздумывая, ответил помрачневший Херх. — И скажу больше: он был не один! Я даже готов дать вам непрошенный совет: не ищите причины в прошлом, все они кроются в настоящем. И в будущем. А сейчас, прошу простить, у меня дела.

— И мне пора идти, — сказал Валерий поднимаясь. И уходя, обернулся: — Благодарю.

Сегодня вечером Валерию предстояла еще одна дружеская встреча и, выйдя из офиса, он долго бродил по улицам, обдумывая признание советника, когда в толпе вдруг мелькнуло знакомое лицо. Наверное, можно было назвать так серую физиономию Сквистра, который целеустремленно двигался навстречу землянину.

— И не говори, что ты здесь случайно, не поверю, — сразу предупредил посредник. — Давно следишь?

— Как обычно, — отрапортовал торговец. — Гоняюсь за тобой по всей галактике. Давай зайдем в питальню, поговорим.

Они сели за один из столиков открытого уличного ресторанчика, расставленных, по альгамбрской традиции, с двух сторон вдоль тротуара. Валерий, не успевший позавтракать, заказал себе кофе. В отличие от Герлея, напитки на Альгамбре всегда были высшего качества, в полном соответствии со вкусами любой космической расы. И кофе оказался великолепным — крепким и ароматным.

Дельг издалека начал деловой разговор:

— Слышал, опять у тебя что-то новенькое наклевывается?

— Ты про что? — насторожился Седов.

— Мне случайно досталась связка отличных видюшек с Ашры, — радостно щелкнул дельг. — Узнал, что ты, дип, оказывается, страшен в гневе!

— Да, я такой, — поддержал шутку Валерий, сообразив, что функция записи в комме, по всей вероятности, выключилась, когда прибор погиб в момент трансформации метаморфа в ульфера, а может быть и раньше. Вполне возможно, что он забыл ее отключить после возвращения с рейси на Равану. Как же, в таком случае, Сквистр ухитрился заполучить записи? Сейчас торговец с намеком поглядывал на новый коммуникатор.

— Не скажешь, как такому научиться? — продолжал допытываться дельг.

— Не думаю, что тебе бы понравилось, — честно ответил Седов. Воспоминания о собственной гибели были не из самых приятных.

— Тогда, может, продлим договор? Плачу вдвое за кадры ментоскана с разгромом ашшурской разведки, ну и за следующий фильм столько же. Хочу сделать постоянный сериал в визуале без всякого эмофона.

— Сейчас не до тебя, — отмахнулся Валерий и, сжалившись, объяснил: — Я сегодня просмотрел свои финансы и обнаружил, что скоро смогу записаться в клуб миллионеров. Так что деньги мне, пожалуй, и не нужны.

— Подумаешь, клуб миллионеров, — пренебрежительно отозвался альгамбрец. — Да я за один фильм, — он резко осекся.

— Ну, что же ты замолчал, продолжай, — с усмешкой поощрил Седов. — Я же сказал, деньги пока не нужны.

— Короче, — Сквистр заговорил серьезно. — Если тебе не нужны деньги, чего же ты хочешь? В обмен?

Валерий несколько минут обдумывал ответ, потом решительно сказал:

— Услугу.

— Какую? — удивился дельг. — Что может сделать скромный торговец для всемогущего дипа?

— Пока не знаю, — признался Седов. — Но, получается, кое-что может. Ты меня здорово выручил уже дважды. Кстати, — повинуясь какому-то неожиданному наитию, спросил он, вызывая в меню комма набор изображений. — Тебе не попадался на Раване вот этот тип? — Валерий ткнул пальцем в объемное фото Панфилова.

— Отлично помню, — уверенно подтвердил дельг. — Да ты и сам его видел.

— Я? — изумился Валерий. Он лихорадочно перебирал в памяти раванские встречи. Может быть, какое-то лицо в толпе болельщиков во время драки с андхаром? Нет. — Ничего подобного не помню.

— Это потому, что ты не можешь выделить главное, — снисходительно объяснил дельг. — Конечно, человек выглядел не так, как на картинке, но это был он: один из рабов у алтаря.

Седов не мог припомнить лица храмовых рабов, но не усомнился в словах альгамбрца. Дельги всегда славились зрительной памятью.

Так, значит, Панфилов жив и все еще находится на Раване! Еще один повод навестить старых знакомых. Давно уже пришла пора расставить все точки в деле о похищении чаши. Но вот только именно сейчас у Валерия не было ни малейшей возможности посетить запретную планету — пока не решен вопрос с протекторатом, любое его вмешательство могло вызвать лишние осложнения.

— Так что? Зачтем за услугу? — спросил Сквистр.

За половину, — согласился Валерий. — Пусть будет за первый фильм с Ашры: раз уж кадры все равно у тебя готовы.

— Отлично. Кстати, в счет первой услуги могу вернуть твою песочную развалюху. Я туда поставил нормальный автопилот, блок для флаера и дополнительную защиту, — великодушно предложил он, протягивая жетон для входа на стоянку космопорта. — Мне такая все равно не нужна. Найдешь в ангаре в порту.

— Спасибо, — пожал плечами Седов, пряча жетон в нагрудный карман, и демонстративно включая запись на комме. — Мне, собственно, такая яхта тоже не нужна, но кто знает, что может пригодиться. Да и все-таки подарок друга.

— А какую услугу ты попросишь за остальное? — уточнил дельг

— Не могу сказать точно. Сейчас, когда я беспокоюсь о семье, будем считать, что речь пойдет о безопасности. Я даже не буду обговаривать условий. Просто, когда мне понадобится, поможешь.

— Не слишком хорошее предложение, — поколебался торговец, потом, прищелкнув жвалами, хитро спросил: — Не боишься, что обману?

— Нет, — Валерий и правда не испытывал никаких сомнений. — Пока я тебе нужен больше, чем ты мне.

— Договорились, — Сквистр резко поднялся и ушел, не прощаясь. Валерий удивленно посмотрел ему вслед. Дельгу, похоже, не слишком понравилось откровенное объяснение посредника. В эмофоне торговца четко прочитались сожаление и досада. Неужели он думал, что я рассчитываю на его дружбу? — с опозданием сообразил землянин.

Валерий заказал еще кофе, хотя пора уже было отправляться на Дизерту на встречу с Пухом. Хотелось просто немного отдохнуть и подумать. Передвинув стул так, чтобы сидеть в тени невысоких деревьев, Седов обнаружил, что с высоты холма отлично виден хрустальный мост. Но он не поддался магии воспоминаний, и даже на мгновение пожалел, что с прошлым удалось справиться так легко. Сейчас у него было настоящее, и Валерий был готов бороться до конца, чтобы это настоящее сохранить.

Пух появился вчера в дальсвязи совершенно неожиданно, сходу заявив, что собирается сделать Валерию долгожданный подарок к свадьбе. Но для этого Седов обязательно должен прибыть на следующий день на Невтвих, к разлому, оставленному безумным сайном, и поближе к вечеру, поскольку именно тогда где-то там обещал появиться Квант, без которого, якобы, вручить подарок нельзя.

— Понимаешь, он как бы совместный, — объяснил серк. — Приходи. Ждем!

— Опять хотят всучить мне кота в мешке, — проворчал Валерий, которому совершенно не понравилась таинственность, с которой обставлялось приглашение, и намеки, прозвучавшие в речи Пуха.

— Думаешь, это и вправду будет кот? — огорошил отца неожиданным вопросом Лесь.

— Разумеется, нет. Это просто выражение такое, ну, можно сказать, шутливое, — объяснил Седов. — Да и как настоящий кот поместился бы в мешке?

Слово вызывало ассоциации с фелиноидами с Илирны, темпераментными разумными кошками, довольно привлекательными даже на вкус гуманоида. У Валерия была когда-то пара таких подружек, но его быстро утомил бешеный кошачий темперамент. Мысли приняли неожиданный оборот, и он, смутившись, обернулся, но Анки, к счастью, в комнате не обнаружилось.

— Некоторые кошки бывают довольно маленькими, — продолжал рассуждать Лесик. Заметно было, что тема мальчишку увлекла всерьез.

— Маленьких не видел. А ты откуда знаешь? — подозрительно спросил отец.

— Так, слышал, — уклончиво ответил сын и заторопился по своим делам.

Наверняка что-то задумал, — Седов с улыбкой вспомнил рассуждения мальчишки, и нехотя поднялся из-за столика. Пора было отправляться за подарком — получать своего «кота в мешке».

Вопреки надеждам, Пух не встречал гостя возле разлома и появился только десять минут спустя после того, как Валерий, устав от ожидания, вызвал его по комму. Серк не прилетел на флаере, а примчался огромными прыжками, взметая тучи серой пыли, как когда-то в детстве.

— Не думал, что ты еще и сейчас так можешь, — с ностальгической улыбкой сказал Седов, вспомнив шумные погони всей группы за Пухом на Детском мирке.

— Могу, — серк выразительно махнул длинным хвостом. — Но обычно так не делаю. По должности не положено. А сейчас спешил очень, — он поколебался и тихо добавил: — и Квант просил, чтобы поменьше свидетелей было.

Валерий подумал, что ему, похоже, хотят предложить не «кота в мешке», а самую настоящую «свинью», что бы это слово не значило. Так оно и оказалось.

— Артефакт Предтеч, — объяснил Квантик, мелькнувший яркий белым шариком где-то в подсознании, когда Пух протянул Валерию пакет с подарком. — Очень сильный источник энергии. Мы с Пухом его на дне ямы нашли, которую твой жук вырыл. Я почуял, а он достал. Очень сложная конструкция. Не для этого мира. Хорошо, что больше никто не заметил.

— Это был не мой жук, — возразил Валерий. — А больной сайн из Туннеля Легаты.

— Не важно, — отмел возражения серк. — Открой и посмотри.

Кажется, ашшуры ошиблись совсем не намного, они просто чуть-чуть поторопились, — понял Седов, открывая пакет из сверхпрочного кристаллита и разглядывая сверкающее веретено, покрытое мягкими серебристыми иглами и очень похожее на детскую игрушку. Вот только потоки энергии от подарка фонили не игрушечные.

— А сейчас тебе лучше всего лечь на траву и закрыть глаза, — просигналил Квант. — Я должен настроить артефакт на тебя. Иначе ты не сумеешь им воспользоваться: для себя или для кого-то другого. Даже не сможешь взять в руки, — объяснил он. — Ну, так, чтобы при этом остаться в живых и не утратить разум. Для взимодействия вам с ним нужно синхронизировать силовые линии. Закрой глаза и попробуй представить себе энергетическую решетку.

Валерий устало повалился на колючую траву. Расслабившись, он подложил руки под голову, прикрыл глаза и представил себе сверкающие прутья металлической решетки от клетки, в которой его держали после превращения в рогангского ульфера.

— Просто отлично, — одобрил Квант в мыслефоне. — А сейчас будет немного странно…

Стало немного странно. Прутья сверкающей решетки сомкнулись, стали белыми, затем, казалось, вонзились в тело, но не больно, а как-то очень горячо, и прошли его насквозь острыми стрелами. Потом, развернувшись, сияющие стрелки вытянулись вдоль тела, от головы до ног и, растекшись, заполнили его целиком.

— Все в порядке. Глаза уже можно открыть, — сказал Квантик. — Попробуй взять подарок в руки.

Седов осмотрелся, но никаких изменений в себе не заметил: все та же любимая голубая рубашка из мягкой ткани, серые бриджи в стиле «андхарский владыка», к которым пристало несколько травинок, и светлые кроссовки. С некоторой опаской он приоткрыл мешок и коснулся энергатора. Ничего. Взяв игрушку в руки, Седов ощутил приятное тепло, исходившее не снаружи, а изнутри, как будто в ответ на прикосновение.

— Вы уверены, что эта штука имеет отношение к Предтечам? — с сомнением спросил он у друзей. — Может быть, проверить?

— Вот только здесь, пожалуйста, не нужно устраивать больше никаких испытаний, — сразу же предупредил серк, со страхом глядя на серебристую вертушку, весело засверкавшую у Седова в руках. — Мы и так уже натерпелись!

— Не сомневайся, — ответил Квант, удаляясь и исчезая откуда-то отсюда куда-то туда.

— Я и не сомневаюсь, — сказал Седов. — Только не уверен, что мне понадобится в хозяйстве такой опасный подарок.

— А я абсолютно не сомневаюсь, что ты отлично знаешь тех, кому он обязательно понадобится, и не покажется опасным, — уверенно сказал сёрк. — И чем дальше он после этого окажется от Дизерты, тем больше я буду рад, — откровенно признался он.

— Опять подставили, — вздохнул Валерий, но мысленно согласился с Пухом. Тот был прав абсолютно во всём. Седов точно знал, кому может понадобиться артефакт, и с Дизерты его следовало убрать как можно скорее. Такие игрушки лучше держать подальше от мирных, не слишком хорошо вооруженных планетных систем. И уж тем более, энергатору не место было на беззащитной Земле. Но вежливость для дипломата прежде всего: — Спасибо за подарок.

Вернувшись в старую альгамбрскую квартиру, которую продолжал аккуратно оплачивать Координационный Совет, Седов оставил пакет на столе и включил линию доставки. За всеми сегодняшними приключениями он так и не успел поесть. Заказав полный стандартный обед для гуманоидов, Валерий преодолел искушение добавить к нему рюмку коньяка — выбор, который ему предстояло сделать, требовал размышлений на трезвую голову.

Итак, энегатор уже напряженно искали три расы. Ашшуров из списка можно было исключить сразу. Воспоминание о знакомстве с Н'горром по-прежнему вызывало в душе холодное бешенство, способное запустить биотрансформацию. И никакие выгоды Земли от сотрудничества с ашшурами не заставили бы Валерия отдать им драгоценную игрушку.

Второй вариант. Альтаирцы? За сведения об энергаторе ему уверенно обещали немедленное возвращение Денисова. Он уже рискнул, но пока не получил ничего.

Работая посредником, Валерий побывал во многих переделках, но самая опасная из них случилась на Весне, во время охоты на жучков. Смирись Седов тогда, пожелай уснуть навсегда, и его не вернуло бы к жизни никакое новое тело. Как правильно сказал сегодня любезный дельг в банке: самое главное — личность. По долгу службы и по велению души, Валерий за прошедшие годы спасал очень многих. Но на Весне его самого спас Андрей. Вспоминая приторно-сладкий сон забвения, Седов до сих пор испытывал к киборгу искреннюю благодарность.

За возвращение друга Валерий готов был отдать борнам энергатор, однако со дня разгрома ашшурской разведки прошло уже больше трех недель, а никто из альтаирцев с радостной вестью не появился. Возможно, пришел момент побеспокоить их самому.

На вызов по дальсвязи откликнулся незнакомый борн, и Валерий попросил позвать Тикитака. Не дожидаясь расспросов, тот коротко бросил:

— Придется подождать. Пока Легата не хочет отпускать твоего друга.

— Так значит, ты ничего сейчас сделать не можешь, — больше для себя самого подытожил Седов. Хвастливые обещания борнов оказались обманом.

— Могу, но не сейчас, — ответил альтаирец и повторил. — Придется подождать.

— Значит, не сейчас, — повторил Валерий, когда экран погас. У него еще оставался единственный, последний вариант.

Он знал, что сильно рискует, не сообщая об артефакте альтаирцам, но борны и так устроились в этой Вселенной весьма неплохо. А энергатор был позарез нужен существам, которые устроились здесь совсем неважно, и перед которыми Валерий тоже почему-то чувствовал себя должником. И он набрал номер комма Поспелова.

Вызов застал Егора в информатории. Вокруг громоздились стеллажи с записывающими кристаллами. А сам детектив сидел, уставившись на монитор информсети, внимательно изучая сложную разноцветную схему, испещренную цифровыми пометками.

Увидев Валерия, Поспелов отрицательно помотал головой:

— На Легату больше не ходил, нет времени. Работаю для хрейбов в архивах, ищу следы артефакта.

— И как твои успехи? — поинтересовался Седов. — Что-то нашел?

— Пока никак, — Егор оторвался от экрана и вопросительно посмотрел на друга, никогда не страдавшего праздным любопытством.

— Просто расспросить хотел, — объяснил Седов. — Что они собираются с этой штукой делать? Если найдут?

— Хотят вернуться домой, в свою Вселенную, — сказал детектив. — Артефакт позволит хрейбам дать энергию разума всем своим неподвижным сородичам, и тогда, объединенными усилиями, они смогут вызвать пространственный сдвиг, чтобы переместиться отсюда вместе с освоенными планетами.

— Система звезды Шеат? — Валерий очень смутно помнил ориентиры далекого созвездия.

— Нет, им принадлежат три планеты Дейдры. Это зеленая звездочка такая неподалеку от Шеат, в составе гаммы Андромеды — Аламака. Хрейбы в свое время захватили еще несколько планет соседней голубой звезды, но излучение оказалось для них совсем не подходящим — там все пришельцы погибли. Поблизости нет обитаемых планет, которые могли бы пострадать, случись что-то непредвиденное.

— Интересно, — задумчиво спросил Седов. — Сможет ли этот артефакт дать разум тем, кто его утратил?

— Тем, кто выпил кейфах, ничто вернуть разум не сможет, — уверенно сказал Егор. — Я специально узнавал. Да и если бы мог, ты этого хотел бы? Сейчас, когда у тебя есть семья?

— Семью я никогда не оставлю, ты знаешь, я их люблю, — сказал Валерий. — Но ведь у некоторых разумных бывает по две жены, и даже по несколько жен, так? Это вполне нормально. Особенно, если жены живут на разных планетах.

— Лучше в разных Вселенных, — усмехнулся детектив. — Как ты не можешь понять, что на самом деле никакой Денизы никогда не существовало. Это была просто маска оборотня — хрейба!

— Да всё я понимаю, — ответил Седов. — Но эта маска любила меня так сильно, что навсегда отказалась от разума, чтобы спасти мне жизнь. Пожертвовала самим дорогим, что есть у хрейба. И я думаю, что пришло время расплачиваться по счетам. Скажи своим хозяевам, что я могу дать им то, что они ищут.

— Больше ничего не говори. Ни слова. Я так и думал, что ты заглянул неспроста, — прошептал детектив, лихорадочно нажимая кнопки вызова на коммуникаторе. — Увидимся через полчаса в центральном офисе хрейбов в старом городе.

— Знакомьтесь, Вйерд, Валерий, — представил Егор.

— Эти имена звучат немного похоже, — заметил могучий хрейб, даже в человеческом облике напоминающий большое дерево. — Наш друг сказал, что ты можешь нам предложить…?

— Могу, — без долгих рассуждений Седов приоткрыл дипломатический кейс, куда спрятал кристаллитовый пакет, и Вйерд невольно отшатнулся, увидев серебристое сияние.

— Это он?

— Не уверен, но проверить энергатор можно только в деле. Пока у меня не было такой возможности, — откровенно признался Валерий. Он с интересом наблюдал за непроизвольными трансформациями оборотня, который от волнения совершенно позеленел и теперь больше напоминал не человека, а какого-нибудь одеревеневшего болотного упыря. — Если ты готов, лучше сразу отправиться на планеты Дейдры, где есть условия для эксперимента.

— Зачем же эксперимент, зачем эксперимент, — бормотал хрейб, не сводя жадного взгляда с драгоценной игрушки. — Мы могли бы прямо сейчас, сразу… Мы столько этого ждали, подготовились… Что ты за него хочешь? — опомнившись, спросил он.

— Считай, что это подарок: от нашей Вселенной вашей Вселенной, — великодушно предложил Седов. — Я только хотел кое-что уточнить. Один вопрос.

— Что именно? — Вйерд смотрел на него с искренним благоговением. — Я на все отвечу.

— Тем, кто выпил кейфах, действительно нельзя вернуть разум?

— К сожалению, — хрейб развел древовидными руками. — Им не поможет даже энергатор. Нельзя вернуть то, чего нет.

— Что ж, — эту страничку жизни давно пора было перевернуть. — Как мы полетим?

— Придется взять твою яхту, — предупредил Егор. — Я надеюсь, что мы сможем выбраться обратно через Туннель, но не известно, как поведет себя пространство после перемещения. Исчезнет целая планетная система, не шутка. Это будет очень громкий хлопок дверью.

— А почему мою яхту, а не твою? — поинтересовался удивленный Седов.

— У меня уже нет яхты, — мрачно ответил Поспелов. — Лучше бы Ленка не надеялась на свои курсы, а сдала экзамен по вождению!

— Надеюсь, с Леной ничего серьезного?

— И она, и Ксюха в полном порядке, — объяснил Егор. — Жена проигнорировала предупреждение Иска и попыталась пройти через портал, не заметив на карте знак «Только для живых организмов!». Это оказался специальный портал для крупных разумных, типа огневиков, и для белкового транспорта. Яхта, понятно, превратилась в ничто, но мои дамы не пострадали. Их доставили служащие портала на служебном транспорте. И как можно быть такой бестолковой!

— Ну что ты хочешь, — Седов улыбнулся, вспомнив забавные рассуждения Лесика. — Блондинка!

Они стояли на зеленой планете под светом зеленого солнца, свирепо пылающего в черном небе. Седов почувствовал, как резко активизировался защитный слой силового комбинезона, слегка сдавливая мышцы, и на пределе заработал адаптер. Время от времени раздавались предупреждающие щелчки комма, фиксирующего перегрузки и враждебную агрессивную среду. Небольшие «рощицы» неподвижных хрейбов, замерших в момент превращения, похожих на уродливые деревья самых причудливых форм, придавали окружающему пейзажу невероятный сюрреалистический вид.

— Интересно, испытывают ли они боль, когда теряют подвижность? — не в силах оторвать взгляда от изогнувшихся в почти бесконечной судороге деревьев-оборотней, Валерий не заметил, как произнес вопрос вслух.

— Нет, боли при этом нет, — отозвался Вйерд. — Но ничего приятного хрейбы не испытывают, поверь. Особенно тяжелы последние несколько мгновений перед…, - он замолчал, не умея объяснить необъяснимое.

— Мы будем ждать кого-то еще? — поинтересовался Седов.

— Нет, все знающие уже предупреждены и ждут пробуждения, — хрейб требовательно посмотрел на посредника. — Когда начнем?

— Прямо сейчас, но нам с Егором понадобится укрытие, ну для этого можно использовать флаер, и… Есть на этой планете какая-нибудь глубокая пропасть или пещера? Желательно, чтобы после перемещения ее засыпало полностью. Я хочу бросить туда энергатор, если всё закончится благополучно. Пусть будет подальше от Земли. Возможно, вам он позже пригодится, но даже разряженный, он небезопасен, — объяснил Валерий.

Через полчаса, кое-как устроившись под флаером на зараженной радиацией чужого солнца зеленой земле, лишенной травы, Валерий взял в руки сверкающую игрушку, прикрыл глаза и представил себе прутья решетки.

— Представь себе, что ты их раздвигаешь, — вдруг подсказал где-то в сознании Квантик. — Так, чтобы энергия могла высвободиться. И цвет, цвет должен измениться! — И белый шарик испуганно сжался в глубине сознания, как будто испугавшись собственного вмешательства в надвигающуюся катастрофу.

Валерий начал мысленно раздвигать прутья решетки. Световые стрелки поддавались туго, а цвет все время колебался, мерцал, изменяясь от серебристо-белого до ярко-красного. Еще одна попытка. Еще чуть-чуть. Но непослушное воображение сыграло с Седовым злую шутку. В придуманной клетке вдруг возникла огромная дыра, проём, через который потоки красного света хлынули наружу, окрашиваясь в зеленое, затопляя окружающий мир потоками смертоносного для белковых тел излучения.

Уже теряя сознание, Валерий нашел силы приоткрыть глаза и увидеть оживающих хрейбов и содрогнувшуюся Вселенную. Он отшвырнул бледнеющий энергатор в сторону провала и схватил Егора за протянутую руку. Туннель. Переход.

— Теперь и я остался без яхты. Опять, — печально констатировал Валерий, придя в себя в альгамбрской квартире. — Она исчезла вместе с тремя планетами хрейбов. И с флаером.

— Угу, — Поспелов уже разливал по рюмкам коньяк, разглядывая на экране информсети безобразие, творящееся вокруг осиротевшей Дейдры, в максимальном приближении. Ограбленное пространство корчилось, бесновалось в истерике, не в силах примириться с утратой.

— А ты остался без работы, потерял из-за меня лучших клиентов, — Седов продолжал составлять список потерь. — Дороговато же обошелся нам подарочек Пуха!

— Ничего страшного, — бодро откликнулся Егор. — У меня есть квартира на Альгамбре, да и офис хрейбы сняли на мое имя. Открою здесь частное детективное агенство. Что касается клиентов, то после выхода фильма у меня в них недостатка не было. Проживу и без оборотней. Держи! — он протянул Валерию рюмку. — Давай выпьем за отбытие хрейбов! Счастливого им пути!

Они выпили за хрейбов, потом, по традиции, за разум, за Содружество, за любовь, за Вселенную, потом опять за любовь. Под вторую бутылку Седов выложил другу историю с появлением энергатора и выбором для него подходящих хозяев.

И что же ты собираешься делать? — Егор с искренним сочувствием посмотрел на друга. — Я ослышался, или ты и в самом деле обмолвился, что энергатор хотели получить альтаирцы? А ты просто так взял и отдал его хрейбам! Тебя ожидают большие неприятности!

— Ты не ослышался, — подтвердил Седов. И, увидев, как без подтверждения коннекта загорелся огонек экрана визора, и на нем появилась две зеленые бочкообразные туши борнов, добавил:

— Думаю, тебе лучше уйти! Неприятности не заставили меня долго ждать!

— Ничего, я тут лучше в уголке тихонько посижу, — сказал детектив, сдвигая стул поближе к окну. — Мне еще тебя Туннелем на Землю доставлять. Ты ведь без яхты остался, не забыл?

Впервые альтаирцы вышли на Седова сами.

— Мы прекратили возмущения метрики в районе Дейдры. Как я понимаю, у тебя был энергатор? — непривычно холодным тоном сказал Брангир.

— Мне обещали, что за сведения об энергаторе борны помогут вызволить с Легаты Денисова, — так же холодно ответил Седов.

— Тикитак пока не смог договориться с живой планетой, — объяснил Леха.

— Он так мне и сказал, — подтвердил Валерий. — И я его очень хорошо понял.

— Ты понимаешь хотя бы, чем рискуешь? — осведомился Брангир.

— Рабочим местом? — предположил посредник.

— Мы можем стереть тебя и твою планету в пыль! — борн заговорил с откровенной враждебностью.

— Разумеется, — согласился Седов, привставая. Он готов был отвечать с обычной рассудительностью, уверенный в собственной правоте и поддерживаемый солидной дозой выпитого алкоголя, но что-то помешало, взрывая, подталкивая его изнутри. Спокойный и сдержанный посредник куда-то исчез, а его место занял Лерка Седов с Детского мирка. Руки сами поднялись и сжались в кулаки, тело приняло боевую стойку, а по затылку иголочками пробежали искры, запуская неведомую прежде трансформацию. В глазах запылали белые прутья придуманной клетки. Мучительно хотелось завыть, но Седов продолжал говорить, выдавливая человеческие слова. — Что я, землянин, могу противопоставить существам, способным уничтожать планеты, перемещать звезды и создавать новые цивилизации? Вы можете стереть в пыль Землю, весь наш сектор галактики, уничтожить Содружество. И что же? Вы это сделаете? Прямо сейчас? — с вызовом спросил он.

Масштабность возможных катастроф преуменьшала значимость одной маленькой трагедии, судьбы нескольких пылинок в глазах альтаирцев — самого Валерия и близких ему людей.

Борны молча смотрели на него, и то, что они видели, им не нравилось.

— Нет, он этого не сделает, — в разговор вмешался Тикитак, внезапно возникший в кабинете за спиной Брангира. — И все же ты мог хотя бы связаться с нами, сообщить. Нас интересует даже использованный энергатор, в его нынешнем виде, — объяснил он. — Мы могли бы попробовать сделать по его образцу свой.

— Думаю, у вас все равно бы ничего не вышло, — покачал головой Седов, вспомнив объяснения Кванта. Слова Тикитака не успокоили, а из горла вырвалось тихое рычание. — Да и все равно вам его не получить — он слишком далеко. Где-то в другой Вселенной.

— Он прав, я ничего тебе не сделаю, — Брангир как-то очень по-человечески махнул мгновенно отрощенным псевдоподием. — Ты даже не останешься без работы. Наглый ты, Седов, но очень везучий! Давай договоримся, — предложил борн.

— Договоримся о чем? — подозрительно спросил Валерий. Вовремя брошенное слово «Договоримся!» сработало, воскресив въевшиеся в кровь инстинкты контактера, профессионального посредника. Трансформация приостановилась, и Седов вновь обрел контроль над собой. Кулаки медленно разжались.

— Когда тебе в руки попадет следующий энергатор, ты передашь его нам безо всяких условий, в подарок, — сказал Брангир. — Нам известно, что их было создано несколько штук, и дар предвидения подсказывает мне, что уж еще один-то из них тебя точно не минует.

— Ну, уж если у тебя появился дар предвидения, — Валерий усмехнулся, испытывая невероятное чувство облегчения, и подмигнул Лехе. — Тогда договорились.

— А я-то до сих пор думал, что ты спокойный, рассудительный парень, ну, все же дипломат, — качая головой, сказал из угла притихший Егор, когда борны исчезли. — Надо же было так ошибаться!

— Ты прав, не стоило столько пить, — согласился Седов. — Самое страшное начнется, если Анка заметит.

— Это все-таки оказался не настоящий кот, — с непонятным удовлетворением сказал Лесик, увидев отца, входящего в комнату с пустыми руками, и оглянулся на мать.

— Нет, — улыбнулся Валерий. — Не настоящий.

— А вообще, пап, ты любишь кошек?

— Нет, я к ним совершенно равнодушен, — открестился Седов и, бросив опасливый взгляд на Анку, беззастенчиво соврал: — Вообще кошек терпеть не могу. Мне нравятся только обычные, нормальные гуманоидные женщины!

— Причем здесь женщины? — удивился мальчишка, и, не дожидаясь ответа, задал следующий вопрос: — Ну, хорошо, а коты? Тебе нравятся коты?

— А причем здесь коты? — в свою очередь, удивился Валерий.

— Вот, это кот, — Лесик открыл лежавший рядом на диване серый мешок для доставки дипломатической почты, которую, по древней традиции, полагалось передавать только курьерами, и вытащил оттуда мелкого рыжего полосатого зверька, и впрямь немного похожего на фелиноида с Илирны. Зверек внимательно посмотрел на Седова круглыми желтыми глазами. Неразумный. — Мне его подарили на день рождения. Его зовут Кисс. Тетя Вера привезла его с Марса, сказала, у них там таких целая куча. Котята даже бегают по улицам. Под куполом, конечно. Так тебе нравятся коты?

— Подарили на день рождения? — растерянно повторил Валерий. Он смутился при мысли о том, что даже не знает дня рождения сына.

— Лесик родился девятнадцатого октября, ровно восемь лет назад, — подсказала Анка, с интересом наблюдавшая за его мучениями. — Ты помнишь, мы с тобой расстались весной, перед дипломной практикой? Я тогда уже два месяца знала… А Костик появится в начале февраля.

— Девятнадцатого? Вчера, — сообразил Валерий. — Что-нибудь придумаем. Хотя, — он вспомнил о старой яхте, оставленной в ангаре на Альгамбре, — у меня уже есть для тебя неплохой подарок. А как относятся к котам альтаирцы?

— К разумным — нормально, — ответила Анка с усмешкой. — А к таким, как этот, так же как и ты. Совершенно равнодушно.

— Так можно его оставить здесь? — настойчиво продолжал развивать свою мысль Лесик. — Бабуля сказала, что на Луне кошки совершенно недопустимы.

— Ну, хорошо, — уступил Седов. — Сходи на кухню и поговори с Франсуа. Если он не возражает и пообещает присматривать за зверем, пусть кот остается в посольстве. Кажется, на кухне осталась и клетка.

— Но папа, — возразил обрадованный Лесик, который не сомневался, что сумеет уговорить посольского шеф-повара, добродушного усатого Франсуа. — Эта клетка для тебя. Для кота она слишком большая. Он должен жить на свободе и выходить погулять во двор и в сад. Я буду за ним присматривать сам.

— Если ради кота ты станешь чаще к нам забегать, я согласен. Пусть у нас в альтаирском посольстве живет собственный марсианский кот, — согласился Валерий.

В самой мысли о том, что в уголке бесконечной Вселенной, откуда совсем недавно навсегда исчезли хищные хрейбы и где с нетерпением ожидают даров всемогущие альтаирские боги, по дому на крохотной Земле станет свободно бродить совершенно неразумный рыжий полосатый зверь, было что-то невероятно успокаивающее.

ГЛАВА 11

Армия смерти

А если ты станешь судить, то суди их по справедливости.

(Коран, Сура 2)

(Второй сон Андрея Денисова)

Андрей Денисов стоял на холме и смотрел на огромную, совершенно плоскую равнину. Холм был ненастоящим, придуманным — на такой равнине просто не могло быть настоящего холма. И сам Денисов был ненастоящим. В отличие от первого сна, сейчас он это понимал.

Новый сон начался после повторного разговора с черной женщиной. Легата — Андрею с трудом удалось припомнить ее имя. Собеседница жадно смотрела на сверкающую елочную игрушку в руке Денисова.

— Ты вернулся с хорошей добычей, Проводник, — завистливо сказала Хозяйка снов. — Не хочешь отдать ее мне?

— Нет, — отказался Андрей, сам не зная, почему. Наверное, ему еще мог понадобиться Ключ от двери в пустоту.

— Что ж, может, ты и прав. Теперь тебе будет легче справиться со следующим заданием. Все очень просто — тебе ничего не придется делать. Нужно будет только принять справедливое решение, — согласилась женщина. — Ты имеешь право судить и умеешь находить верные слова.

Итак, Денисов очнулся на холме. У подножья холма темнел провал Туннеля. Андрей не мог видеть его, но постоянно ощущал его присутствие как часть сна, как часть себя. Внизу, по равнине маршировала бесконечная армия. Армия смерти. Необычность солдат Андрей заметил сразу. Это была армия ему подобных, армия киборгов. Но не таких случайных жертв войны, как Денисов, а ее гончих псов, сознательно созданных машин-убийц, чьей-то жестокой волей наделённых разумом и сознанием.

Андрей откуда-то знал, что живые хозяева разделенных душ всегда оставались в блаженной безопасности. Конструкторы и генералы просто скопировали свои личности, поместив матрицы в неуязвимые тела, отдав полуживым солдатам умения живых и силу мертвых, и обрекли несчастные гибриды на победу в бесконечной войне.

В марширующих по равнине колоннах Денисов видел механические тела, наделенные разумом и личностью гуманоидов и фелиноидов, ящеров и птиц и множества других, неизвестных ему существ. Впереди каждой колонны следовали одушевленные механизмы: вместилищем страдающих душ стали и сложные наземные машины, и летательные аппараты.

Сытым и спокойным хозяевам судьба киборгов была безразлична. Страдания заключенного в металлические коробки разума не интересовали создателей звездных империй. Им была нужна только победа, только власть, война и новые планеты, колонии, живые рабы.

Когда-то Легионы Смерти шли вперед, сражались, запрограммированные на победу, жаждущие освобождения, избавления, но не способные сдаться и умереть. Смерть им была не суждена. Живые противники были слишком слабы, и киборги убивали и побеждали, оставаясь триумфаторами среди кровавого месива мертвых, по-настоящему мертвых тел побежденных врагов.

А потом, когда время звездных империй и планетарных войн прошло, киберсолдат, почти бессмертных и бесполезных, умеющих только убивать, списали, сбросили сюда, на плоскую равнину Йарди, Планеты-Свалки, запертой в отдаленном уголке Метагалактики. Никто не видел смысла в том, чтобы тратить деньги и энергию на переделку или уничтожение одушевленных полумашин. И их бросили на долгие века — до момента, когда они понадобятся вновь, а то и до бесконечности — оставили мерить унылые пространства Йарди бессмысленным маршем, как заводные солдатики, пока не догорит осколок питающего их энергией белого солнца, а может быть, и после.

Солдаты Смерти не заслуживали жалости. Их прообразы и создатели охотно пожертвовали слепками сознаний, открестившись от исполнителей, сбросив с себя клеймо изуверов и убийц. Однако оригиналы и копии не были идентичными. Души праздных и беспечных, перемещенные в нечеловеческие тела и обреченные на вечный бой, такие, какими они стали сейчас, имели оправдание — они творили зло не по своей воле.

А сам Андрей? Разве кто-то спросил о его желаниях перед тем, как послать на войну и дать в руки страшное оружие?

Конечно, враги Земли были преступниками и убийцами, мерзкими негуманоидными тварями. Возможно, и в самом деле, человечину они считали редким деликатесом, как утверждали пропагандисты. Но ведь корсы не напали на родную планету Денисова, недавно отделившуюся колонию с немного смешным названием Федора. Нет! Война велась далеко от его родины, за голый обломок тверди, безжизненную планету Металлику, богатую, однако, ценными элементами, которую корсы не пожелали уступить обнаглевшим земным колонистам. Именно за ценные металлы тысячи, десятки тысяч солдат, товарищей Андрея, отдали свои жизни. И сам он отдал то, что делает жизнь бесценной — человеческое тело.

Денисов так и не увидел врагов воочию, но сколько их он убил, не видя, оружием, данным ему потомками Земли? Были ли захваченные корсами металлы более ценными, чем отданные за них души и тела вражеских солдат? Имел ли он, Андрей, оправдание?

И Денисов принял решение. Он поднял потяжелевшую руку с Кахтой, чтобы привлечь к себе внимание, и легионеры застыли, не в силах оторвать взгляда от пылающего факела, в который превратилась сверкающее веретено.

Нужные слова пришли сами:

— Я — Проводник отсюда, и я такой же, как вы, солдат, — сказал Андрей. — И я не могу обещать вам счастье и прощение — его для вас нет. Но я могу подарить вам большее, чем прощение, то, о чем мечтает каждый из нас, все мы.

На Денисова смотрели горящие безумием и ненавистью глаза, в которых не было надежды.

«Что ты можешь нам обещать?» — казалось, вопрошала захлестывающая их боль.

— Я могу дать вам забвение и покой, — сказал Денисов, и, высоко подняв пылающий факел, спустился к подножью холма и направился к зияющей черной пасти Туннеля.

Андрей первым пересек барьер, ограждающий вход в провал, уводя за собой Легионы смерти. Он слышал за спиной их мерные шаги. Больше всего пугала мысль о том, что Туннель Хозяйки Снов не бесконечен, что долгий марш вот-вот остановится в случайном тупике, и последние отряды сбившихся с пути железных воинов так и будут кружить по равнине, не находя упокоения.

Но Туннель оказался бесконечным. И только когда факел погас, вновь обратившись в елочную игрушку, а сознание начало медленно таять, Андрей обернулся. Позади никого не было. Марш Легионов Смерти закончился навсегда.

Армии Смерти не стало. Через мгновение не стало и Денисова.

ГЛАВА 12

Не смотри вниз!

«Чтобы стать великим, нужно уметь пользоваться всем, что предлагает судьба»

Ларошфуко «Максимы»

— Молодежь на Раване стала совершенно неуправляемой! Не слушают стариков, самовольничают. Все-таки верно говорят, что сытая благополучная жизнь действует на разумные существа разлагающе. Прежде наши дети были такими послушными!

Яркое желтое солнышко Раваны напрасно пыталось пробиться сквозь густую листву, и в джунглях третьего континента царила приятная прохлада. Собеседники удобно расположились у ручья, и разговор вполне мог затянуться еще надолго. Старый Хсфоуг-ирсин способен был рассуждать на подобные темы часами, и Валерий изобразил на лице глубокое сочувствие.

— Ага, — сказал он. — Я понимаю. Ты хочешь, чтобы я перенес вас назад, на Голодную планету?

На несколько минут старый рейси застыл в растерянности, не зная, что ответить, затем, слабо пошевелив передними лапами, неуверенно переспросил:

— Это ты так шутишь, да? У вас, людей, это называется юмор. Великий царь Дахгар-а тоже иногда так говорит.

— Ну, конечно же, я говорил несерьезно, — Седов испытывал самое настоящее раскаяние. Как он мог забыть, что арахноиды совершенно лишены чувства юмора, и всё понимают буквально. А бедняги рейси и так здорово натерпелись!

И все-таки неплохо, когда несколько рас живут по соседству — хоть какое-то понятие о юморе оранжевые пауки позаимствовали у андхаров. А вот ляпни он что-то в этом роде при Цоулистин, флуска никогда бы его не поняла и не простила. На всякий случай Валерий зарекся в дальнейшем шутить на работе.

— Великий царь? — кажется, Дахгар-а добился неплохого карьерного роста. — Как он там?

— Весьма достойный владыка и уже объединил многие земли, — почтительно сказал старый паук. — Мы принесли ему дары и дали клятву мира и братства. Сначала он не хотел нас слушать, но когда я рассказал ему о злодеяниях меххри и напомнил о твоем завете, Дахгар-а согласился на союз с рейси. Царь сказал мне, что хорошо тебя знает, и ты ему тоже помог. Он вплел в волосы зеленую ленту и именует себя «Говоривший с богами», — рейси вопросительно посмотрел на Седова.

— Встречались и говорили, — подтвердил тот.

— Что ж, я очень рад, что выполнил твою волю, Великий, — паук приподнялся на шести лапах и недовольно добавил: — А с молодежью все-таки надо что-то делать!

— Может быть, стоит их просто учить чему-то новому? — предложил Валерий. — Эту задачу могли бы взять на себя флуски. Они неплохие учителя, и очень многое знают. Ты уже познакомился с Цоулистин?

— Странная особа, очень навязчивая, — будь Хсфоуг-ирсин человеком, он бы сейчас недовольно поморщился. Седов явно ощутил в эмофоне паука недоверие и неприязнь. — Но если ты полагаешь, что она может оказаться полезной, мы попробуем.

— Ничуть не сомневаюсь, что флуски могут рассказать детям много интересного и важного, — уверил посредник. — И молодежь будет занята делом.

— И Цоулистин тоже, — мысленно добавил он.

Валерий прибыл на Равану по официальному приказанию постоянного секретариата Содружества, поскольку и рейси и андхары отказывались сотрудничать с будущими протекторами без «благословения Великого».

В первую очередь, следовало разобраться с рейси, чтобы не портить отношений с флусками. Глава триумвирата выслушал «посланца Трехликого» с должным вниманием и засыпал жалобами на самоуправство младшего поколения. Теперь можно было сказать, что благословение на сотрудничество дано. Оставалось уточнить один, уже не очень значительный, но принципиальный вопрос.

— Кстати, давно хотел спросить, как вам удалось выжить вдали от аррьяу-ахья? Ведь все остальные народы Раваны не могут с ней расставаться надолго.

— На нас, рейси, фонтесхаа-ра действует не так сильно, как на остальных. У нашего народа достаточно собственных внутренних сил, чтобы выжить вдали от чаши. Предания говорят, что когда-то наш народ прибыл сюда издалека. Наверное, дело в этом, — объяснил старик.

Разумеется, все-таки колонисты. Но, как сказала бы учёная флуска, за давностью колонизации вопрос можно было считать исчерпанным. В отличие от другого, более сложного. После соглашения о совместном протекторате, высокоразвитые пауки активно взялись за решение проблемы компенсации влияния артефакта, однако, поняв, что их подопечные лишь в небольшой степени зависят от воздействия чаши, практически прекратили исследования, демонстративно самоустранившись — гуманоиды флусков не интересовали. Теперь эту задачу предстояло взять на себя землянам.

Попрощавшись со стариком, Валерий связался по комму с Лесем, оставленным в яхте на орбите Раваны.

— Ну что? — спросил он сына. — Отправимся в путешествие в мир андхаров?

Лесик получил в подарок яхту Лома с двумя условиями — закончить второй класс на «хорошо» и «отлично» и учиться летать только при включенном автопилоте и в присутствии взрослых. Выполнив оба условия, мальчишка настоял на обещанном приключении.

Анна отпустила сына не без колебаний, но Евгения Борисовна поездку одобрила, и она тоже не стала возражать. С посадочным флаером Лесь научился управляться давно, еще совсем крохой, а высококлассный Иск, которым, благодаря предприимчивому дельгу, была теперь снабжена гоночная яхта, предусматривал защиту «от дурака» и никакой опасной самодеятельности несовершеннолетнему ребенку в космосе не позволил бы. А поскольку оставить сына одного на борту отец все же не решился, они полетели вместе на яхте Лесика.

Валерий, которого дела настойчиво призывали на Равану, наконец-то перешедшую под совместный протекторат землян и флусков, счел путешествие достаточно безопасным. С андхарами Седов рассчитывал договориться легко. Дэйны же, которых амбициозный Дахгар-а склонил к добровольному вассалитету, готовы были принять любых протекторов, которых одобрят могущественные соседи.

После коротких переговоров с рейси, Седов вернулся на яхту за сыном, который тем временем загрузил в память гипнокурс андхарского языка и, по совету отца, подобрал себе «царский» наряд: белую рубашку и короткие темные брюки. Доверив Лесику управление флаером, Седов велел взять курс на Храм артефакта.

Мальчишка виртуозно посадил машину на небольшом, свободном от деревьев пятачке возле Храма и хвастливо спросил:

— Ну, как?

— Здорово! — одобрил Валерий. У сына прорезались явные способности к летной технике, перешедшие, по всей вероятности, от деда.

— Нечего делать, — высокомерно заявил Лесик. — Всего-то пару клавиш научиться нажимать, да и то, если нет автопилота.

Дахгар-а ждал приземления летательного аппарата у Храма. Он был по-прежнему одет в стиле московского итера: в светлую безрукавку и серые бриджи, — вот только черная коса украсилась новыми блестящими лентами. Молодой андхар казался спокойным и уверенным и встретил появление флаера без всякого удивления. К экстравагантным выходкам пришельцев на Раване уже привыкли. Однако Валерий заметил, как вытянулось лицо владыки, когда тот, подойдя ближе, увидел, что флаером управляет ребенок. Кажется, Дахгар-а успел расслышать и последние слова Лесика.

— Говоришь, легко? — с интересом спросил царь.

— А то! — последовало в ответ.

Никакого удивления изменения во внешности Седова у андхара не вызвали. Дахгар-а узнал землянина сразу и принял в качестве божественного заместителя без всяких колебаний. Он только попросил Валерия заплести волосы, чтобы избежать намеков на вызов. А когда тот попытался подхватить отросшие пряди лентой в не слишком аккуратный хвостик, царь еще чуть резче объяснил, что богу не пристала прическа слуги, поэтому нужно заплести косу. Не желая с самого начала портить отношения с подопечными из-за мелочей, Седов не стал возражать.

Мальчишка, умеющий водить летательный аппарат, заинтересовал царя намного больше. Валерий сообразил, что забыл воспользоваться адаптером, только услышав вопрос владыки:

— Скажи мне, Великий! Это твой сын от андхарской женщины? Он очень похож на нас.

— Нет, — честно ответил Седов, неумело заплетая светлые волосы в короткую косичку. — Мой сын — чистокровный землянин.

— Я могу и тебя научить водить, если не боишься, — великодушно предложил Лесик, сразу понявший истинные причины проявленного царем интереса. — Хочешь полетать?

Слова «Если не боишься» для самолюбивого владыки были настоящей подначкой, которая исключала возможность ответить «нет», и Седов еще не успел сообразить, чем грозит андхару удаление от поверхности планеты, как тот поднялся во флаер и, устроившись в кресле второго пилота, коротко приказал мальчишке: — Давай!

— Погляди, красотища какая! — Лесик великодушно, как будто делясь самым дорогим, обвел широким жестом панораму расстилающихся внизу джунглей. Маленькому землянину, выросшему в мегаполисе и на безжизненной Луне, Равана с ее буйством жизни казалась волшебной сказкой.

— Нет, — решительно вмешался Седов. — Не смотри вниз! Вперед смотри! На экраны! На приборы!

Разумеется, предупреждение запоздало. Одного взгляда на колышущиеся далеко внизу верхушки деревьев владыке вполне хватило. Дахгар-а, с изжелта зеленым лицом, успел лишь прикрыть глаза и резко махнуть рукой вниз.

Валерий перехватил управление, недвусмысленно показав сыну кулак, и мягко посадил флаер. Похоже, только гордость помешала царю сблевать прямо в машине. Дахгар-а выскочил наружу и ломанулся в кусты. Легко отделался.

Впрочем, Седов уже заметил, что правитель андхаров переносит удаление от артефакта намного легче, чем его подданные: в прошлый раз, после похищения чаши дельгом, когда все остальные лежали при последнем издыхании, царь еще пытался говорить и спорить. Было ли это особенностью высокопоставленной семьи или просто следствием силы характера, предстояло выяснить в ближайшем будущем.

Валерий спустился из флаера и прогулялся вокруг Храма, где его без всякого полагающегося богу-спасителю почтения встретила неприязненными взглядами знакомая тройка телохранителей.

Владыка вернулся к машине минут через десять, по-прежнему бледный, но уже взяв себя в руки.

— Я не боюсь, — гордо заявил он обиженному Лесику. — Но только пусть лучше мой сын потом научится летать. А я больше не хочу.

— Твой сын? — с интересом переспросил Седов.

— Да, — царь помрачнел. — Если он когда-нибудь у меня будет.

— Опять проблемы с аррьяу — ахья? — забеспокоился посредник.

— Нет, не с ней, — хмуро ответил владыка. — Просто я пока еще не женился.

— А где же? — Валерий кивнул на ворота Храма.

— Она исчезла, — ответил молодой андхар, очевидно решивший, что откровенность в беседе с богом не повредит. — А ведь нам так хорошо было вместе! Сказала, что она совершила ошибку, и так нельзя! Я искал ее повсюду, но не нашел.

Ну, Богомолов, погоди! — мысленно ругнулся Валерий, а вслух пообещал, хотя никто не тянул его за язык:

— Возможно, я смогу тебе помочь

— Ты сумеешь ее найти? — великий царь обрадовался, как мальчишка. — Скажи ей, что я согласен сделать ее первой женой и буду выполнять всё, что она посоветует. Я даже согласен вернуть обратно дань этим трусливым северянам, земли которых я недавно присоединил к Найодхе.

— Кое-что попробую сделать, но для этого мне нужно побыть одному, — ответил Валерий, вытаскивая коммуникатор и набирая номер Богомолова. — А ты пока сходи к флаеру, пообщайся с Лесем.

— Это ты отозвал Алису Климову? — спросил Седов, когда на экране высветилась физиономия толстяка. После возвращения с Вердеса, Валерий перешел с безопасником на «ты». Услышав имя девушки, Иоанн презрительно скривился:

— Даже не думал. Глупая девчонка связалась с аборигеном, а потом сама решила вернуться на Землю. У нее будет ребенок от раванца.

Седов немного удивился неожиданному бескорыстию службистов, но благоразумно решил не уточнять, что «раванец» этот — почти полновластный правитель третьей части планеты. А вдруг Богомолов и вправду не в курсе?

— Если ты вернешь ее обратно, я найду тебе Панфилова, — предложил он. — Помнишь, ты хотел отыскать его следы?

— Панфилова? — Иоанн сразу же подобрался и утратил обычную невозмутимость. — Ты хочешь сказать, что он жив?

— Да. И находится на Раване. — подтвердил Седов.

— Но как же это может быть, — недоверчиво пробормотал Богомолов. — Ведь его коммуникатор прислал сигнал об исчезновении личности. И знак…

— Я знаю точно, — уверенно сказал Валерий. — И если дня через два ты пришлешь сюда Климову и благословишь ее брак с андхаром от имени СБ, комитета или кто у вас там есть еще, я верну тебе живого Панфилова.

— Что ж, справедливый обмен, — согласился безопасник. — А какая тебе в том корысть?

— Ты не забыл, что я Великий бог андхаров? — с усмешкой спросил Седов. — Заботиться об их счастье — моя прямая обязанность.

— Шутник, — буркнул Богомолов. — Ладно, будет тебе через два дня Климова. И благословение СБ.

Отключив комм, довольный Седов прислушался к разговору. Его очень заинтересовало распределение ролей общающихся.

Владыка явно колебался, не зная, какой регистр выбрать: с одной стороны, его собеседник — всего лишь маленький мальчишка, с другой, что тоже весьма немаловажно, — сын бога. Лесик, привыкший к общению с бабушкиными студентами, инстинктивно сразу же нашел верный тон: он, разумеется, говорил с царем как со взрослым, однако и сам был непосредственным представителем более авторитетного лица.

— У нас есть такая пословица, — назидательно вещал Дахгар-а. — «Если ты создан, чтобы ходить по земле, значит, ты должен твердо держаться на ногах».

— У нас тоже есть что-то в этом роде, — припомнил Лесик. — Как это? «Рожденный ползать летать не может». Но это не пословица, а так, ну, вроде, обзывательство.

— Это почему же? — нахмурился задетый владыка. — В каком смысле?

Мальчишка задумался, подыскивая слова, потом почесал в затылке левой рукой, не отрывая правую от пульта. — Ну, в том смысле, что если уж ты родился слабаком, то всё равно ничего в жизни не добьёшься, — как сумел, объяснил он.

Валерий удивился неожиданному толкованию знакомой фразы, но на Дахгар-а слова Леся явно произвели впечатление.

— Ладно, попробую еще раз, — неохотно согласился он и уселся в соседнее рядом с пилотским кресло, бормоча себе под нос: — Рожденный ползать! Боги придумывают глупости, а ты летай!

В этот раз флаер взлетел совсем невысоко, и Седов неожиданно услышал сакраментальное:

— Да не смотри ты вниз! Вперед смотри!

На этот раз владыка перенес полет намного лучше, и когда возмущенный самоуправством Леся Валерий подбежал к вернувшемуся флаеру, то услышал, как мальчишка объясняет новому другу основные принципы вождения:

— Потом нажмешь на эту кнопку — и вниз. Давай, попробуй еще раз сам.

Седов не успел вмешаться, как летательный аппарат снова взмыл в воздух. Валерий отошел к святилищу, и, задрав голову, с беспокойством наблюдал, как флаер, ведомый неопытным пилотом, неуверенно пролетев над ближайшим участком джунглей, завис, а затем, с трудом развернувшись, вернулся к Храму и неуклюже плюхнулся на стартовую площадку. Дежурившие возле входа телохранители с ужасом смотрели на машину, ожидая возвращения повелителя, однако в глазах одного — того, что помоложе — к страху примешивался откровенный восторг. Еще один кандидат в будущие летчики, — с симпатией подумал Седов. — Вот только бы влияние чаши компенсировать.

Сияющий владыка уверенно выскочил из кабины.

— Для первого раза неплохо, — снисходительно одобрил мальчишка, когда экспериментаторы подошли к Валерию, сидевшему у стены Храма в тени большого дерева, листьями напоминающего пальму, но с толстыми ветками по всему стволу от самых корней. Седов смерил путешественников возмущенным взглядом.

— Ты знаешь, чем карается передача управления флаером лицу без летных прав? — угрожающе спросил он сына, переходя на русский. — Лишением права полетов на шесть месяцев под надзором бабушки и с реквизицией яхты. Ты мог спровоцировать воздушно-транспортное происшествие!

— А вот и нет, — самоуверенно заявил мальчишка. — Хочешь, докажу?

— Попробуй, — согласился Валерий. — Сумеешь меня убедить, прощу.

— Так вот, — темноволосый зеленоглазый эльф с вызовом посмотрел на отца. — Ты сам мне сказал, что Дахгар-а — царь на Раване, так?

— Так, и что?

— А то, что у царя здесь есть все права, и, значит, в том числе, и право вождения флаера, — торжествующе сказал сын. — Это во-первых!

— А есть еще и во-вторых? — пробормотал сраженный неожиданным доводом отец.

— Во-вторых, — продолжал Лесик. — Какое может быть воздушное происшествие, если тут в воздухе больше нет никакого транспорта, а всего-навсего один флаер? А кроме того, — он заговорил чуть тише, как будто Дахгар-а мог его понять и обидеться. — Кроме того, я попросил Иска с яхты подстраховывать нас силовым полем — ты же знаешь, он меня слушается. Так что мы вообще не рисковали!

Аргументов против Валерий не нашел. Задумавшись, он ухватился за толстую ветку и одним движением поднялся на ноги. Какой-то зверек с пушистым хвостом и перепонками на лапах, перелетая с дерева на дерево над его головой, сбосил вниз колючий плод, похожий на шишку. Седов машинально перехватил «шишку» налету и с размаху, не глядя, зашвырнул обратно. Зверек пронзительно заверещал.

— Попал! — услышав возглас сына, Седов смутился, но, встретив одобрительные взгляды горе-пилотов, махнул рукой: — Ладно, но чтобы больше так не делать!

— Он и, правда, молодец, — сказал Лесь шепотом отцу. Отважный раванский владыка вызвал у него искреннюю симпатию.

— У тебя достойный сын, — также уважительно сказал андхар. Дахгар-а, похоже, был совершенно счастлив. Лесик сумел завоевать его дружбу. Однако царь не забывал и о деле: — Ты, наверное, хочешь войти в Храм и поклониться аррьяу-ахья, чтобы подтвердить наш договор, о котором так много говорили чужие люди?

— Конечно, я хочу войти в святилище и увидеть чашу, — подтвердил Седов. — Но для начала у меня есть к тебе несколько вопросов.

— Зайдем внутрь, спросишь там, — согласился молодой царь.

Внутреннее помещение Храма показалось Валерию непривычно пустынным. Кроме них, в будний день там не было ни одного паломника, никого из верующих. Возле алтаря не видно было даже верховного жреца, только на полу копошились, оттирая грязь, двое служителей. Лесик, из любопытства на минуту заглянувший внутрь, сразу же вернулся назад разглядывать покорившие его роскошные джунгли и завязал дружеский разговор с одним из охранников, которого, разумеется, интересовал флаер.

Посетители приблизились к алтарю, и Валерий внимательно вгляделся в тупые обрюзгшие лица рабов. Дельг не ошибся — в одном из них Седов с удивлением и ужасом опознал Панфилова. Но в каком он был виде! Больше всего смущали вовсе не выбритая налысо голова и пестрая набедренная повязка, а полное отсутствие мысли в глазах бывшего земного посла.

— Что его таким сделало? Почему он такой? — Валерий задал вопросы вслух и получил ответ удивленного Дахгар-а:

— Это жалкий раб, который не стоит твоего внимания, Великий.

— И почему же он такой жалкий? — Седов настойчиво пытался разобраться не потому, что испытывал особый интерес к судьбе предателя. Но ему еще предстояло сдать перступника Богомолову, а тот наверняка потребует исчерпывающих объяснений.

— Этот человек объявил себя богом, взошел на алтарь и воззвал к аррьяу — ахья, — со скукой в голосе, как самую очевидную вещь, объяснил владыка. — А поскольку он был обманщиком, Равана отняла у него разум. Понятно?

— Нет, — честно признался Валерий. — Попытайся еще раз, с самого начала.

Андхар честно попытался:

— Ну, вот я — царь, владыка, и я имею право брать чашу из огня и возвращать в огонь, и не обжигаюсь, как простые селяне, но не могу вступать на алтарь, как жрец. Я могу обращаться с просьбами к богам, иногда они отвечают, но не всегда. Обычно Равана меня слышит. А вот ты — бог, и ты можешь всё, — он говорил без намеков и насмешки, с полной уверенностью в справедливости своих слов. — И если ты взойдешь на алтарь и обратишься к аррьяу-ахья, Равана примет тебя и выполнит все твои желания, понимаешь?

— Вполне, — кивнул Валерий. Кое-что и впрямь стало ясно. Что-то в этом роде ему говорили альтаирцы. На Раване, сказал Брангир, находится не энегатор, а слабенький жизнестимулятор. Слабенький для Предтеч и альтаирцев, разумеется. Но, тем не менее, и им можно управлять, только если он на тебя настроен. Значит, артефакт по-разному настраивается на определенных людей. — И дальше?

— И всё, — с упреком сказал Дахгар-а. — А если царем или богом объявит себя тот, кто им на деле не является, Равана его накажет. Обычно чаша отнимает разум, но иногда и просто убивает.

Верно, Квант так и говорил перед настройкой: синхронизация обязательно нужна для взаимодействия, чтобы не погибнуть и не лишиться разума.

— Вот этот жалкий раб захотел обмануть аррьяу-ахья, и был наказан, — закончил владыка. — У тебя еще есть вопросы? Если нет, то я хотел бы еще немного полетать с твоим сыном. А ты можешь остаться в Храме. Никто тебе не помешает.

— Так и поступим, — Седов не стал оспаривать право царя на полеты, теперь уже отлично понимая подтекст приглашения к алтарю. Ему только что недвусмысленно предложили пройти своеобразный раванский тест на божественность.

Валерий не спешил. Сначала он попытался поговорить с жалким обломком человека, в которого превратился некогда самоуверенный и высокомерный Аполлон Панфилов. Все оказалось бесполезным. Ничего не дали попытки поговорить с бывшим послом по-русски, показать картинки и фотографии знакомых с комма, докричаться до несчастного в эмофоне и в мыслеречи. В эмофоне Панфилова был животный страх, в мыслефоне — пустота. Раб только смотрел сквозь собеседника, испуганно моргая безмысленными глазами, и упрямо тёр тряпкой совершенно чистый пол.

Прекратив бесплодные усилия, Валерий подошел к барьеру, окружавшему алтарь, и остановился перед фигурой Великого.

— Так вот, значит, во что ты превращаешь тех, кто пытается бросить тебе вызов, — безмолвно упрекнул он бессловесную фигуру бога-андхара.

Не дождавшись ответа, Седов перешагнул барьер и приблизился к металлическому идолу, вызывающе смерил его взглядом сверху вниз, а потом, подняв руки к некрасивой короткой косичке, быстро расплел ее и мотнул головой, освобождая волосы. Если уж ему суждено обращаться к богам, он сделает это на равных.

— Никогда в жизни я не отказывался от вызова, — сказал Валерий вслух по-андхарски. Он закрыл глаза и представил сверкающие прутья клетки, вбирая в себя энергетические ленты, потом протянул руки к пылающему огню алтаря и опустил их на священную чашу.

Против ожидания огонь не обжигал. Землянин даже не почувствовал тепла артефакта. Наоборот, его как будто охватил легкий озноб, когда он услышал скрежещущий звук металла. Статуя открылась, — догадался Валерий.

Открыв глаза, Седов пораженно уставился на распахнувшуюся перед ним внутреннюю часть алтаря: Равана приглашала его войти и примерить на себя божественную оболочку. И статуя, открывшаяся перед ним, была вовсе не изображением Великого бога андхаров. Валерию предлагалось попробовать себя в роли Единого Трехликого.

Землянин еще раз тряхнул распущенными волосами и с чашей в руках взошел на алтарь главного святилища планеты. Он вошел внутрь огромной шестирукой фигуры, и створки вновь сомкнулись.

Пылающие прутья энергетической клетки перед внутренним взором истончились, побледнели, сменив яркий белый цвет на яично-желтый, затем, как и в прошлый раз, сжались, вонзились в тело сияющими стрелками. Но вместо тепла Седов почувствовал прохладное дуновение ветра, запах цветов, густую тень деревьев, испытал ощущения, проникавшие в сознание, минуя органы чувств, осязание, слух, закрытые глаза. К нему обращалась сама хозяйка Раваны. Обращалась так, как умела, образами, картинками, всплесками эмофона.

Валерий видел бесконечные зеленые леса и крохотных шестилапых мурашек, скользивших по гигантским стволам деревьев, черную воронку смерча над океаном и алый закат над далекой страной рейси, глупых пушистых зверьков на ветках и хищных морских чудовищ на дне глубоких впадин.

— Красиво, всё здесь красиво, — он замер в восхищении и едва не пропустил, не прослушал вопрос. Его заставила прислушаться к мыслефону резко потеплевшая чаша.

И Седов понял, воспринял сложный мыслеобраз: всё, что он увидел, даже ураган, даже океанские хищники — не было угрозой, не несло смертельной опасности биосфере Раваны. Аррьяу-ахья — заботливая прародительница, хранительница, оставленная Предтечами, — заботилась о безопасности своих детей. И ради этого готова была их убивать.

Валерий вспомнил паломников, погибавших в Храме от недостатка энергии при удалении чаши. Безличный артефакт, который запрограммировали на биостимулирующее воздействие, оказался не способен принять правильное решение и соизмерить последствия угрозы.

— Что же еще? Чего ты хочешь от меня? — спрашивала аррьяу-ахья. А может, это только ему казалось? Валерий не удивился тому, что принят и признан, и не поддался иллюзии божественности. Судя по всему, артефакт предназначался для управления Предтечами. Почувствовав настройку Седова на энергатор, чаша приняла землянина за одного из вернувшихся хозяев, а значит, этим можно было воспользоваться, чтобы помочь андхарам и остальным раванцам. И Валерий привычно начал отвечать в мыслеречи:

— Твои люди! Они должны быть умными, счастливыми и сильными. Ты скажешь, что всё так и есть, но это неправда. Они слишком привязаны к тебе, — Валерий вспомнил объяснение строго рейси, сильнее сжал в ладонях почти горячую аррьяу — ахья и попросил: — Не будь ревнивой матерью, сердце Раваны. Дай им всем, каждому из них, достаточно внутренних сил, чтобы жить вдалеке от тебя. Им пора научиться летать.

— Ты прав, они выросли, — эмофон ответил печалью, почти отчаяньем и, одновременно, отчетливым мыслетекстом: — Им пора учиться. Я не сумею их защитить от таких, как ты.

— От таких, как я? — удивился Седов, но картинка в его сознании вдруг резко изменилась, как будто он стремительно взлетал на космическом корабле, покидая атмосферу планеты, срываясь с орбиты, проникая дальше, еще дальше в космос, затем выходя за пределы звездной системы.

Валерий увидел защитный периметр, который в порыве благотворительности начали сооружать флуски, но так и не закончили и не успели активировать, самоуверенно считая, что времени вполне достаточно, что на доверенную им планету никто не посмеет покуситься. Однако они ошиблись — от межгалактического портала со стороны Раздольной к Раване приближались враги. Наверное, это были они, те, о ком предупреждала планета. Эскадра тяжеловооруженных веганских крейсеров. Как минимум, двадцать пять кораблей! Родные братья тех двоих, которые не так давно Седов унес с собой в небытие. И шли на них, наверняка, не веганцы.

Возможно, на крейсерах были пираты, решившие ограбить богатейший зеленый мир, или безумцы, пришедшие убивать и мучить. Но это были очень хорошо вооруженные пираты и безумцы. А у него, Седова, в распоряжении лишь одна старая яхта, прекрасный мир, полный беззащитных существ, семилетний сын на флаере и медная чаша в руках.

Чаша в руках, да, но отнюдь не медная! — Валерий коротко рассмеялся, вспомнив конвульсии пространства у Дейдры, взорванного серебристой игрушкой по воле хрейбов. Конечно, чаша — не энергатор, а «слабенький» жизнестимулятор Предтеч. Но вот пиратам его энергии, пожалуй, вполне хватит. Ведь Седову всего-то надо достроить и активировать периметр флусков.

Валерий сосредоточился, восстанавливая в сознании белый цвет линий энергатора, почувствовал резкий протест артефакта, замер, прислушиваясь к биению чаши. Цвет воображаемой решетки снова стал желтым, но более ярким, почти оранжевым. Контакт. Синхронизация! Линии вытянулись и стрелами устремились вверх, к защитному барьеру флусков, заполнили энергией батареи спейсеров, восстановили структуру периметра, превращая его в карикатурное подобие Большой Медведицы. Медведицы, которая уже изготовилась встретить врага, осмелившегося напасть на ее детей.

Силуэты крейсеров еще немного приблизились, и вдруг из-за барьера, с противоположной от планеты стороны, к Раване рванулся небольшой кораблик. Валерий узнал его: земной СК, соколок, которыми обычно пользовались пилоты-разведчики. Пространство обожгло ударами крейсеров, стрелявших по смельчаку. Седов восхитился мастерством пилота, ловко ускользавшего от врагов, но и оно не смогло его спасти. Кажется, попали. Однако подбитый соколок был уже совсем рядом, под защитой спутника, близко, еще рывок, и он войдет в атмосферу планеты. Вспышка. Не успел.

— Псих! Кто он? Зачем? — похоже, разведчик пытался опередить эскадру, предупредить. Но кого? Кто на примитивной доконтактной планете мог противостоять эскадре веганских крейсеров? Просто жест отчаяния. Красивая смерть.

Ненависть, казалось, добавила энергии в восстановленную силовую решетку, и периметр красиво вспыхнул.

— Ну же! — сказал Валерий вслух и нетерпеливо встряхнул чашу, открывая глаза. Но даже с открытыми глазами он видел, как всколыхнулось пространство, сминаемое спейсерами флусков, выворачивая, изламывая в металлическую труху крейсеры врагов, как прошли по обломкам невидимые лучи деструкторов, обращая в ничто искореженные останки кораблей. Пустота.

— Экологически чисто, — нервно хмыкнул Седов. — Вакуум и солнечный свет.

— Спасибо! Ты победил, и я тебе уступлю. Мои дети получат достаточно сил, чтобы летать, молодой бог, — ответила хозяйка Раваны. — Но и ты поспеши!

Поспешить? Зачем? Фигура Трехликого открылась, и Седов чуть не вывалился прямо в огонь. Он установил на место чашу, не обращая внимания на восторженные крики и взгляды набежавших откуда-то андхаров-паломников, сгрудившихся у алтаря, толпами окруживших Храм, и выскочил наружу.

Высоко над лесом медленно летел флаер, а прямо ему наперерез сверху падал искореженный блок почерневшего металла. Аварийная спасательная капсула с корабля разведчика, в просторечии колонистов-первопроходцев — «десантник». Значит, пилот все-таки успел спастись!

Впервые в жизни Седов взмолился о помощи к богам:

— Только бы Лесь не успел отменить приказ Иску! Только бы сработало силовое поле!

Потом, внезапно вспомнив, что и сам входит теперь в сомнительную категорию сверхъестественных существ, Валерий попытался позвать чашу. Опоздал!

Летательные аппараты едва не пришли в соприкосновение. Но страшной вспышки не последовало: в последнюю минуту над флаером с характерным треском раскрылся силовик, а разведчику на спасательной капсуле все-таки удалось изменить тректорию падения. «Десантник» рухнул в джунгли, а флаер, окутанный надежной пеленой силового поля, направился к Храму.

Машина опустилась на площадку, едва не задавив нескольких паломников, с ужасом рванувшихся в стороны, затем из открытого люка выпрыгнул Дахгар-а, упал на четвереньки, вскочил и бросился в лес к месту падения аварийной капсулы. Несколько минут спустя на площадку медленно и осторожно спустился по трапу Лесик, подошел к отцу и, виновато опустив голову, сказал:

— Ты оказался прав, папа! Это было самое настоящее воздушно-транспортное происшествие, — он печально помолчал, а потом сердито добавил. — И теперь я узнал очень важную вещь: даже если у тебя один-единственный флаер на целой планете, всё равно обязательно найдется какая-нибудь дура, которая в тебя врежется!

— Дура? — удивился Седов. — Ты о ком?

— Нас страховал Иск, — объяснил Лесик. — Ты же знаешь, какие они! Перед тем, как включить силовое поле, он показал нам пилота «десантника», и спросил, не желаем ли мы, чтобы она в нас врезалась. Дахгар-а, когда ее увидел, чуть с ума не сошел, не на ту кнопку нажал! Не знаю, как мы сели! — мальчишка шмыгнул носом и тихо сказал: — Я больше не буду! Я больше никогда не буду с тобой спорить. Из-за воздушных правил, — предусмотрительно добавил он.

— Ничего, теперь уже можно, — Валерий погладил сына по темным волосам, заплетенным в аккуратную косичку, украшенную двумя блестящими ленточками со сложным переплетением узоров — явно работа Дахгар-а, когда только успели. — А что означают твои ленточки?

— «Сын Неба» и «Научивший летать», — с гордостью ответил Лесик. — Это новые, царь только сейчас придумал! Он и себе похожие вплел, тоже что-то в этом роде: «Научившийся летать» и «Друг сына бога».

Друг? Валерий почувствовал легкий укол сожаления: его великий монарх Найодхи в друзьях не числил. Наверное, это было правильно и справедливо: ведь царь не может быть другом божества. Но главная причина крылась в другом — Седов с досадой признал, что, если бы не Лесик, ему бы и в голову не пришло учить андхара летать.

Со стороны Храма раздались приветственные крики. Из джунглей появился андхарский владыка, несущий на руках вяло сопротивлявшуюся Алису Климову. Увидев Седова, она резко вырвалась, подбежала к посреднику и закричала по-русски, показывая рукой в ясное голубое небо:

— Там! Они! Сейчас будут здесь! Я заметила поздно, спешила, хотела предупредить! Я не знаю, вы должны что-нибудь сде…

Заметив, что Лесик внимательно прислушивается, Валерий перехватил поднятую руку Алисы за запястье и закрыл девушке рот ее собственной ладонью:

— Всё хорошо. Всё уже закончилось. Здесь больше никого не будет, — выразительно сказал он, отнимая руку и надеясь, что шпионка Богомолова поймет намек. Еще не хватало, чтобы его жена или мать узнали, какой опасности он подвергал ребенка. Алиса, кажется, что-то сообразила:

— Так вы, вы, значит, уже…? — она секунду поколебалась, не зная, кому броситься на шею от восторга, а потом, с опозданием обидевшись на Седова за бесцеремонность, все-таки выбрала андхарского царя и оросила его белую жилетку счастливыми слезами.

— Ты меня любишь? Ты вернулась, — бедняга просто слишком поздно констатировал очевидное. — Благослови, Великий, и тогда, — он широко улыбнулся, обнимая девушку, — у меня тоже скоро родится сын, которого я научу летать.

— Сын? Я жду от тебя ребенка, но у меня будет дочь, — Алиса высвободилась и, сердито нахмурившись, направилась к Храму. Молодой андхар растерянно посмотрел ей вслед.

— Не огорчайся. Второй ребенок обязательно будет мальчиком, — утешил Валерий. — Я лично обращусь с просьбой к аррьяу — ахья!

— Тогда ладно. И наша свадьба будет сегодня же, сейчас же! — Дахгар-а тряхнул черной косой и побежал к Храму вслед за девушкой.

— Такой классный парень, и что он нашел в этой девчонке? — осуждающе сказал Лесик. — Пилота из нее не выйдет.

Валерий вспомнил виртуозные маневры разведчика, удиравшего от вражеских крейсеров под ударами деструкторов, но комментировать не стал.

— Она же брюнетка! — ехидно поддразнил он сына. — Самая натуральная!

— Только по цвету волос, — категорично отрезал тот.

Оставшись, наконец, один, Валерий вызвал Богомолова и сообщил о появлении пиратов.

— Как-то удалось справиться, — сказал он. — Но тебе придется связаться с флусками и попросить срочно стабилизировать периметр. И учти, это были веганские крейсеры!

— Конечно, свяжусь, — признательно закивал Богомолов, нажимая кнопки вызова. — Как же мы-то прошляпили! Считали, что нельзя вмешиваться до подписания договора! Ну ладно, флуски, беспечные эти пауки слишком. Привыкли к безопасности. Но мы! Сейчас и свои меры примем, давно пора было послать к планете сторожевики и наблюдателей! Не думаю, чтобы это были веганцы.

— И я так не думаю, — пожал плечами Седов. — Но можно же как-то отследить, кто закупал у Веги крупные партии оружия и кораблей.

— Бесполезно, — сказал толстяк. — Ты просто ничего в этом не смыслишь. Сейчас в основном покупают не корабли, а технологии. Да и те чаще всего воруют.

— Тебе лучше знать, — согласился посредник. — Кстати, спасибо, Алиса уже прибыла.

— Как? — искренне удивился безопасник. — Я с ее отцом даже еще и не связывался.

— С ее отцом? — кое-что становилось ясно. — И у кого же ты позаимствовал дорогое чадо?

— Золотая молодежь, — пренебрежительно сморщился Иоанн. — Избалованная девчонка. Единственная и горячо любимая дочь генерала Зеленского. Оставила фамилию первого мужа, — пояснил он. — Уже дважды побывала замужем, летала в разведке с пионерами и там со всеми переругалась, а потом ей втемяшилось у нас в агентов СБ поиграть. Я с самого начала был против, но Сергей Владимирович настоял, под его ответственность.

— Будем надеяться, что ее третий брак окажется удачным, — вздохнул Седов.

О Панфилове никто из них даже не вспомнил. До него опять не дошла очередь.

Флуски связались с Валерием сами.

— Это вы активировали периметр? — неприветливо осведомилась Цоулистин. — Зачем? Что произошло?

Седов в нескольких словах рассказал о нападении пиратов, неразборчиво промямлив, что «кое-как удалось отбиться», и попросил принять меры, объяснив, что Земля предупреждена и немедленно пришлет наблюдателей.

— Разумеется, — паучиха несколько смягчилась. — Мы очень вам благодарны. Сделаем то же самое. Кстати, слышала, что вы обучаете андхаров летать?

— Пока только одного, — честно признался Седов.

— Не вижу смысла, учитывая, в какой степени они зависят от влияния чаши, — злорадно сказала флуска. — Все равно рейси выйдут в космос первыми!

— Ну, это мы еще посмотрим! — ответил Валерий, предусмотрительно дождавшись, когда прервется контакт.

После этого, вспомнив про несчастного Аполлона Георгиевича, Седов послал Богомолову короткое сообщение о том, что его агента, лишенного разума, наблюдатели всегда смогут найти в Храме артефакта. Потом, отключив обратную связь, он предусмотрительно заблокировал коммуникатор. Пусть эсбэшники сами разбираются со своими предателями. Каков привет, таков и ответ!

Вечером во дворе храмового дома владыки — самого высокого, двухъярусного здания, сложенного из тяжелых бревен — бурно чествовали не только молодых, но и «живое воплощение Трехликого бога» и торжественное подписание Договора с Землей.

Столы были вынесены прямо на улицу, под навесы. Яркие костры давали достаточно света, несмотря на то, что были тщательно обложены со всех сторон плитами полупрозрачного камня. Молодожены, сидевшие на усыпанном цветами возвышении во главе стола, ворковали, как голубки, не обращая ни на кого внимания. Троица тощих музыкантов негромко наигрывала приятные, на удивление быстрые и зажигательные мелодии, андхарские жрецы произносили долгие речи, а слуги обходили столы с подносами, все время подкладывая на тарелки обжигающе острые мясные блюда и овощные салаты с пряным вкусом, тоже слишком перченые, по мнению Валерия, и беспрерывно подливали в кубки сладковатый хмельной напиток, типа «пальмовое» вино.

Несмотря на твердое намерение вернуться ночевать на яхту, после шумной свадьбы пришлось остаться на ночь в уютном домике из красного камня, выделенном для дорогих гостей неподалеку от Храма. Остальные дома лесного поселения, сплетенные из стеблей растений, по стилю напоминали жилища города рейси. Спали отец и сын на душистых циновках, устилавших пол, укрывшись несколькими отрезами тонкой легкой ткани.

На следующий день Седов, беззастенчиво пользуясь своими правами куратора, протектора, Великого и Трехликого, бездельничал, загорая вместе с сыном на солнечной полянке, которую удалось-таки отыскать в густом лесу. Валерий с Лесем валялись на траве без защитных экранов и адаптеров и счастливо жмурились, подставляя голые тела лучам желтой звезды, по спектру удивительно похожим на солнечные.

Услышав отчаянный птичий писк, Валерий приоткрыл глаза, уставившись тяжелым сонным взглядом на крылатое насекомое, усевшееся прямо ему на грудь. Стрекоза, похожая на древний флаер, ответила землянину равнодушным блеском выпученных колесообразных глаз. На верхушке дерева протестующе орал птенец, которого заботливые родители настойчиво выпихивали из гнезда, чтобы научить держаться на собственных крыльях. Лесик, уже полчаса пресекавший попытки толстого черного жука вскарабкаться на длинную травинку, поднял голову.

— Трус! — презрительно отозвался он о робком птенце. — Рожденный ползать летать не может.

— Ну, он-то как раз родился, чтобы летать, — сказал Валерий, потягиваясь и сладко зевая. Последствия бурной ночи все еще давали себя знать.

— В том-то все и дело, — без всякой видимой логики ответил сын и, оставив жука в покое, обратился к отцу:

— Пап, раз ты подарил мне яхту, значит, флаер тоже мой?

— Разумеется, — подтвердил Седов, уже догадываясь, о чем пойдет речь.

— Тогда я отдам его Дасю. Он говорит, что флаер на Раване очень пригодится — как основа воздушного флота. У них еще и «десантник» есть, его тоже можно отремонтировать, наверное. Ведь большие дороги здесь строить нельзя: для этого придется вырубать джунгли, а там живут дэйны, а кроме того, леса очень нужны и для рейси. А вот если андхары начнут летать, ничего не придется рубить. Да и мне было бы жаль.

— Воздушный флот? Неплохо придумано, — согласился Валерий. Претворись она в жизнь, идея владыки могла бы стать решением многих проблем. Похоже было, что раванцы начнут летать прежде, чем ездить на автомобилях. Да и выйти в космос, имея опытных летчиков, станет намного проще. А уж если андхары освоят космическое пространство раньше, чем рейси, и сразу перейдут в категорию «С» или «Д», самоуверенным флускам придется серьезно задуматься о сотрудничестве с гуманоидами.

— А они смогут делать свои флаеры? — озабоченно спросил мальчишка. — Ты говорил, что на Раване мало металлов.

— Ничего страшного, — успокоил отец. — Думаю, что президент Солнечной не пожалеет флаеров и космических кораблей для наших первых подопечных. На Земле технику старых моделей сейчас просто отправляют в утилизаторы. Да и зачем портить такую планету заводами? Вот выйдут в космос, тогда и начнут развивать промышленность на спутнике и на соседних планетах. Там и металлов достаточно.

— Ты прав. Здесь очень красиво, — согласился Лесик. Он улыбнулся, увидев, что жук, которому, наконец, перестали мешать, забрался на травинку и изготовился к полету. Из-под черных хитиновых скорлупок выпластались великолепные радужные крылья. — Я буду прилетать сюда на каникулы, Дась уже приглашал.

— Дась? Ты уверен, что его можно так называть? — с сомнением спросил Седов.

— Алиска его так зовет, — к экс-агенту Климовой (на текущий момент андхарская царица номер один) мальчишка по-прежнему относился без всякого пиетета. — А мы друзья, он и мне позволил. Дахгар-а — это очень длинно.

— Ну, если позволил, тогда, конечно, зови, — согласился Седов.

Равану отец и сын собирались покинуть следующим утром, вызвав яхту с орбиты. Когда они вышли из дома, яркий солнечный свет уже пробивался сквозь густую листву деревьев, а на лётном поле, под которое выделили небольшой безлесый участок на окраине поселка, царила деловая суматоха.

— Зачем вызывать корабль? — удивился Дахгар-а, когда Валерий осведомился о площадке, подходящей для посадки яхты. — Я вас сам на флаере подброшу, если, конечно, этот неумёха его прежде не угробит, — досадливо сказал он, глядя, как младший из телохранителей, будущая гордость раванского воздушного флота, с трудом посадив машину, с побледневшим лицом вываливается наружу.

— Я же тебе говорил, — возмущенно рявкнул на парня владыка. — Не смотри вниз, вперед смотри!

Часть третья

Халтурка бога

ГЛАВА 13

Дипломница

«Если ученики проявляли колебания или любовь к спорам, он прогонял их, размахивая мечом»

(Суровые методы) Дзен

Седов долго разглядывал содержимое тарелки, потом осторожно подцепил вилкой обгоревший кусок какого-то овоща и пристально уставился на добычу. В последнее время у жены появилось новое хобби: вместо обычного питания в посольском ресторане заказывать по доставке синтезированные полуфабрикаты и обрабатывать их с помощью термических аппаратов. «Древнее искусство кулинарии», — гордо заявляла она.

Лесик экспериментировать отказался наотрез, заявив матери, что есть такое ему не позволяет бабушка. Авторитет Евгении Борисовны в семье был неоспорим. У Валерия подходящего оправдания не нашлось. Анна внимательно наблюдала за маневрами мужа.

— Жареная картошка, очень вкусно! — угрожающе сказала она. Подразумевалось — и попробуй что-то сказать против!

Седов даже не пытался возражать. День появления на свет долгожданного Костика неуклонно приближался. По мере того, как фигура жены расплывалась, принимая все более мягкие, женственные очертания, ее характер становился жестче и нетерпимее. Анка вспыхивала при малейшем намеке на противоречие — ее очень угнетало вынужденное бездействие и отсутствие привычных тренировок. Виновник находился сразу.

Приходилось утешать себя тем, что ждать радостного события оставалось совсем немного — истекали последние дни января. Валерий уже вернулся к работе в Координационном Совете, но, не желая сейчас покидать Землю надолго, брал основную работу с документацией на дом, посещая Альгамбру лишь изредка, для решения с агентами и посредниками вопросов, требующих его личного присутствия.

Седов с завистью посмотрел на сонного сытого Кисса, растянувшегося во всю длину посреди комнаты. Рыжий кот, усилиями повара, канадца Франсуа, раскормленный до невероятной толщины, ответил хозяину равнодушным взглядом. Счастливец! Его-то никто не мог заставить есть испорченные овощи. Франсуа обслуживал кота лично, отбирая для него из ресторанного меню любимые блюда. А как здорово канадец готовил для посольского ресторана знаменитые клецки по-вартолански с острой начинкой и с мясным соусом, которые не могли воспроизвести ни доставка, ни синтезатор!

С выражением откровенного ужаса на лице Валерий понюхал загубленный овощ, куснул и тут же попытался незаметно выплюнуть. Не вышло. Пришлось прожевать.

— Ну что? — торжествующе спросила новоявленная кулинарка.

— Всё ясно, — кивнул Седов, с трудом разжевывая горелую картошку. — СБ все-таки решила меня отравить. Так бы сразу и сказала.

— Ты ничего не понимаешь! — вспылила Анка.

Разгорающийся скандал прервал сигнал вызова. Анка раздраженно шлепнула по кнопке контакта, готовая отшатнуться при виде очередной оскалившейся зубастой рожи. Даже ее, давно привыкшую к контактам с чужаками, некоторые приятели мужа приводили в смятение. Однако на экране появилась хорошая знакомая, вполне человеческая физиономия Рика Диксона.

— Вы завтракаете? Приятного аппетита! — не совсем уместно пожелал он. Супруги обменялись сердитыми взглядами, однако Рик дипломатично проигнорировал неожиданную реакцию и сразу перешел к делу.

— Меня попросили пригласить тебя прочитать несколько лекций в Дипломатической Академии, пятикурсникам, — с привычной любезной улыбкой сообщил он Валерию. — Прямо сейчас, во втором семестре, до практики.

— Я не педагог, — попытался отказаться Седов. — Никого другого не нашли?

— Очень просили, — всё с той же вежливой улыбкой настаивал Рик. — И в этом нет ничего страшного. Тебе же не придется читать целый курс. Всего три или четыре лекции о работе посредника — по одной в месяц. Нашими общими усилиями, и твоими в том числе, Земля, наконец, вышла на новый уровень, и сегодняшним выпускникам сразу после окончания академии предстоит вступить в контакты с высшими звездными расами. Можно сказать, ребятам повезло. И кто из нас расскажет им о работе во Внеземелье лучше тебя?

— И о чем я должен с ними говорить? — поняв, что отбиться не удастся, спросил Валерий.

— Расскажешь о своих посреднических миссиях, — посоветовал секретарь дипкорпуса. — Проще всего поступить так: объясняешь ребятам полученное тобой задание, а потом зачитываешь свой отчет, подтверждаешь документацией и предлагаешь найти другое решение. Тот, кто предложит лучший вариант, чем твой, получит «отлично». Не думаю, что таких окажется много.

— Ладно, — уступил Валерий. — Пожалуй, материала на три или четыре занятия в моей практике хватит.

— Хватит и на больше, — сказал Диксон. — Но у меня есть еще одна просьба.

— Что ещё? — подозрительно спросил Седов.

— Я очень и очень тебя прошу взять одну дипломницу, — в голосе секретаря послышалось беспокойство. — В порядке личного одолжения мне! И Земле. Очень сложный случай!

— Дипломницу? Исключено, — возразил Валерий. — Анка мне не позволит, она жутко ревнивая. Вот, можешь сам поговорить.

Диксон сразу сменил регистр с ровного дружеского на почтительно просительный:

— Надеюсь, вы не будете против? Анна Алексеевна! — интонации Рика стали умоляющими. — Вам совершенно не о чем беспокоиться. Вы только на нее взгляните.

Анна обожгла мужа сердитым взглядом и приблизилась к экрану, в верхнем углу которого появилось изображение — очевидно, голография студентки.

— Пожалуй, я не буду возражать, — с удивлением услышал Седов. — Я считаю, что Валере давно пора попробовать себя на преподавательской работе. Хватит мотаться по ближнему и дальнему космосу, рискуя жизнью.

Валерий встал рядом с женой и с интересом уставился на картинку. Пожалуй, такой дипломницы Анке, и в самом деле, не стоило опасаться — в определенном, сугубо личном смысле, разумеется.

— Это представительница одной… э-э… скажем так, не слишком дружественной нам цивилизации, класса «I», — виновато промямлил Рик. — Ее зачем-то прислали стажироваться на Землю, писать диплом. И… э-э… ты понимаешь, как важно произвести на стажерку хорошее впечатление. Сам президент Солнечной нас вызывал. К кому еще я мог бы обратиться с такой просьбой? — и он тихо добавил: — Это может быть просто опасно.

— Класса «I»? И что я должен с ней делать? — спросил Седов. Одного взгляда на экран ему хватило, чтобы понять, с кем придется иметь дело.

— Только руководить, — сказал повеселевший Диксон, поняв, что принципиальное согласие получено, и можно уже обсуждать условия. — Она что-нибудь напишет, а ты время от времени будешь читать и говорить, что хорошо, а что плохо. По твоему мнению, конечно. Ей все равно твою оценку зачтут. Ну и оплата соответствующая, не пожалеешь!

— Хорошо, — Седовы переглянулись, и Валерий кивнул, прерывая контакт.

— Всё ясно, и отказаться ты не можешь, — печально констатировала Анка, положив руку на плечо мужа и прижимаясь к нему щекой. — А я-то, дура, обрадовалась, что у нас, наконец, начнется спокойная жизнь, как у всех людей.

— И мы будем каждый день ругаться из-за жареной картошки, — добавил Седов.

Анка лишь невесело усмехнулась в ответ:

— Не буду я с тобой больше ругаться. На своей страхолюдине отведешь душу!

— Ничего, справлюсь, — успокоил Валерий. — Это всего лишь дипломница. Хотя, конечно, страшненькая. Раз так, может, всё же пойдем в ресторан и поедим клецки?

— Пойдем. Наверное, у меня нет кулинарных талантов, — согласилась погрустневшая Анка и выбросила тарелку с горелой картошкой в домашний утилизатор.

— Карьера домохозяйки — не твоя стезя, — согласился Валерий. — Зато ты неплохой офицер СБ и идеальный заместитель альтаирского посла. На заседании Департамента Форестье тебя очень хвалил.

— Какой из меня офицер? Ни один мундир теперь не налезет.

— Зато для альтаирки ты по-прежнему очень стройная! — утешил Седов.

К первой лекции Валерий готовился целую неделю, но все прошло на удивление гладко. В знакомую еще по собственной учебе поточную аудиторию Седова привел заместитель ректора и представил студентам. Зал был почти полон: или с других курсов набежали, или прием в Академию сильно увеличился. Оказалось, первое.

Вице-ректор передал преподавателю списки учащихся и безжалостно выставил из класса всех «зайцев». Седов вывалил на кафедру огромный том Договора — вариант для гуманоидных рас, кипу папок со справками и протоколами соглашений и начал рассказывать, иллюстрируя выдержки из документов практическими примерами.

Среди пятикурсников обнаружилось довольно много инопланетян, и кое-что пришлось на ходу корректировать, выбрасывая критические замечания и слишком прямолинейные рекомендации. Теорию студенты выслушали с вежливым терпением, а когда дело дошло до практических примеров, Валерия даже несколько раз попросили рассказать подробнее. Пятикурсники сразу заметили, что он не любит повторяться и каждый раз добавляет, быть может, не очень существенные с академической точки зрения, но очень красочные детали. Студенты слушали с неослабевающим интересом, несмотря на то, что у всех имелась записывающая аппаратура, а кое-кто включил даже запись на визуал: самые интересные кадры Седов сбрасывал с комма на экран.

После лекции, когда Валерий, наконец, отделался от обступивших его с вопросами студентов, в коридоре к нему подошла долгожданная дипломница.

— Эйоу Валерий Седов? — вежливо спросила она на универсальном.

— Это я, — признался он, внимательно разглядывая корсианку или вернее корсини — так называли себя самки корсов, заклятых врагов человечества, да и, пожалуй, большей части Содружества. «Не самки, женщины», — мысленно одернул себя Валерий. — «Девушки», — уточнил он, заметив желтоватые пятна в уголках зубастого клюва.

— Меня зовут Зарроу, — сказала корсини.

И ничего в ней не было страшного. По вкусам корсов, наверное, красотка. Не птица, а скорее птицеящерица, размером почти со взрослого человека, с темно-зеленой блестящей кожей земноводного и черными перепончатыми крыльями, аккуратно сложенными на спине. Некрупное сильное тело, обтянутое кожаным комбинезоном, острые изогнутые когти хищника на мощных верхних лапах (нижние скрывала мягкая кожаная обувь), и умный взгляд красноватых глаз почему-то вызвали у Валерия другой, сказочный образ — «драконша».

Ну и разве важно, что корсини могла разорвать его пополам одним резким движением когтей? Большинство существ, с которыми Седову приходилось иметь дело чуть ли не ежедневно, могло расправиться с землянином также легко, и некоторых из них он не без оснований считал своими лучшими друзьями. Так, например, о дружбе посредника с орионским вампиром в космофлоте ходили совершенно дикие легенды — стараниями Стаса Пересветова, которому Т'хак, по просьбе Седова, помог вытащить с поверхности Легаты загулявший экипаж — миссия, от выполнения которой Егор категорически отказался.

Да и стоило ли бояться чьих-то когтей в теле метаморфа? Вот если бы у корсини был дезинтегратор! Но на Земле инопланетянам запрещалось иметь при себе такое оружие.

А значит, страшным для Валерия оставалось только одно: единственным дипломом, с которым он имел дело, был его собственный, причем случилось это мероприятие лет десять назад и прошло без особого успеха. И правда, что ли, с м'раугом посоветоваться? Все-таки диссертацию дописывает, должен быть в курсе.

Уж я ей наруковожу, — Седов подавил тяжелый вздох и заинтересованно спросил, невольно подражая манере Федора Петлицына:

— И какая же у вас тема дипломной работы?

«Девушка» искренне удивилась:

— Я думала, тему мне предложите вы. Мне сказали, что на Земле такие вопросы решают преподаватели.

— В самом деле? — для Седова это оказалось неприятной новостью. — А в чем вы, собственно, специализируетесь?

— Звездное право войны и обеспечение планетарной безопасности, — нехотя сообщила корсини.

«Какая интересная формулировка, — Седову никогда не пришло бы в голову совместить друг с другом две части корсианской специализации. Он просто не мог увязать их в единое целое. — Самая подходящая тема для обсуждения с землянином. Ей бы к Богомолову!».

Он смущенно развел руками:

— Не совсем мой профиль. Мне нужно будет немного подумать. Давайте встретимся через пару недель.

— Боюсь, что я не смогу столько ждать, — дипломница блеснула красными глазами. — Мой срок пребывания на Земле строго ограничен, и я хочу успеть написать работу до конца семестра.

— Ну, хорошо, тогда свяжитесь со мной завтра, — согласился Седов. Интересно, что ей на самом деле от него надо, и к чему такая спешка?

На следующий день, услышав сигнал вызова комма и увидев незнакомый номер, Валерий заранее заготовил извиняющуюся улыбку: у него совершенно не нашлось времени, чтобы подумать о проблемах планетарной безопасности и права на ведение звездных войн.

Однако на экране появилась не страшноватая пасть корсини, а расплывшаяся в кисло-сладкой гримасе морда нового шахсийского посла.

— Чему обязан? — холодно осведомился Валерий, стирая с лица заготовленную улыбку. До сих пор бывший «посол Понс», ныне называвший себя Нуурсом, тщательно избегал близких контактов со старым знакомым и старался держаться от Седова подальше.

Узнав об истории с Аквой, Лом когда-то объяснил другу, что метрополия и колонии Шахса, по традиции, делятся на владения нескольких кланов, и, несмотря на сохранение Федерации, отношения между ними весьма прохладные, а порой и враждебные. После появления Нуурса в роли посла на Земле рассказать подробнее о соотечественнике, относящемся к другой ветви расы, Лом не успел. Седов не очень и интересовался, занятый более насущными делами. И вдруг Нуурс сам вышел на контакт. Совпадение настораживало, и Валерий даже подумал, нет ли здесь какой-то связи с появлением необычной дипломницы, но тут же отбросил нелепую мысль, прислушавшись к словам собеседника.

— Да вот, решил познакомиться поближе. Думаю, нам пора позабыть о прошлом, — безобидная болтовня шахси явно имела одну-единственную цель: скрыть истинную цель вызова. Однако слащавая гримаса на физиономии грубоватого вояки скорее отпугивала, чем успокаивала. — Хотел пригласить вас к нам в посольство. Пообщаться, так сказать, коготь к когтю!

— «С глазу на глаз», — машинально перевел Валерий. Однако он сильно подозревал, что шахсийский вариант может оказаться намного ближе к реальности, чем его собственный, и это заставило решительно отклонить приглашение:

— Нет, уж лучше вы к нам! Альтаирское посольство всегда открыто для гостей. И если вы хотите просто поговорить, мы будем рады, — Валерий сделал приглашающий жест рукой, однако Нуурса его вариант тоже не устроил.

— Может быть, на нейтральной территории, без свидетелей? — продолжал настаивать шахси. — У меня есть для вас очень выгодное деловое предложение.

— Тогда давайте завтра вечером, в кафе. На северо-востоке мегаполиса, «Конец света», — Седов был заинтригован навязчивостью собеседника и, припомнив популярный ресторанчик, где когда-то встречался с Егором, счел его достаточно безопасным. — Кажется, там даже можно заказать отдельную секцию зала для важных гостей, где нас никто не потревожит. Давайте встретимся в шесть часов.

— Договорились, — многобещающе сверкнул огромными зубами шахси.

Валерий едва успел прервать коннект, как зазвучал новый вызов. Появившаяся на экране Зарроу без всякого энтузиазма выслушала сообщение о том, что руководитель, к сожалению, пока не готов осчастливить ее темой.

— Сегодня никак, — наотрез отказался Валерий. Его еще ожидала гора отчетов, которые нужно было просмотреть и обобщить к ближайшему заседанию Координационного Совета для подготовки заключительного постановления. Советник Херх потребовал результатов немедленно.

— Тогда давайте завтра, — настаивала корсини. — Вечером.

— Почему бы нет? — Седов нашел, как ему показалось, идеальное решение. За полчаса он успеет отделаться от шахси, а потом в спокойной обстановке обсудит тему со студенткой. Заодно и нормально поест, не обижая жену, у которой все еще время от времени случались рецидивы кулинарных экспериментов. — Завтра вечером, в кафе «Конец света», в шесть тридцать.

В «Конец света» он, разумеется, опоздал. В пять часов его вызвал Херх, нашедший в проекте постановления несколько помарок, и долго нудил, объясняя важность правильного оформления документации. Потом Анка пожаловалась на плохое самочувствие. Не желая задерживать мужа, она сказала, что с недомоганием справится сама, и отправилась в медотсек. Валерий на всякий случай пригласил на консультацию посольского врача и, успокоенный, помчался на флаере на северо-восток.

Когда Седов появился на пороге кафе, его встретили два враждебных взгляда с двух противоположных сторон. И шахси и корсини уже были на месте, и оба заметно нервничали. Настолько заметно, что всплески тревожного эмофона Валерий отчетливо воспринял даже на расстоянии. Он отнес это на счет собственного опоздания, и почувствовал себя немного неловко. Оставалось решить, что теперь делать.

В сущности, только деловое предложение шахси требовало конфиденциальности. Тему дипломной работы никак нельзя было счесть секретной. А значит, сначала — беседа с дипломницей, а потом, когда она уйдет, можно будет выслушать и шахси. Беда только в том, что тему для Зарроу он так и не подобрал. Может быть, еще удастся что-то придумать вместе.

Последний раз Седов заглядывал в «Конец света» с полгода назад, с женой, и сейчас с удовольствием отметил, что дела в ресторанчике идут неплохо. Центральный зал в столь ранний для ночного заведения час пока еще был полупустым, но по-прежнему между столиками сновали живые официанты, а электрооркестрик наигрывал тихую музыку. В глубине зала виднелась мерцающая завеса силового поля, окружающая столы посетителей, жаждущих уединения.

Насколько было известно Валерию, никаких острых конфликтов между расами его сегодняшних сотрапезников не было, поэтому он, не видя другого выхода, попросил официанта пригласить обоих гостей в небольшой сектор кафе из трех столиков, отделив его от центрального зала непрозрачным силовым экраном, и предложить им заказать ужин, за его счет.

— И мне, пожалуйста, дежурное блюдо для гуманоидов, чуть позже, — бросил он и направился в заказанный сектор, не обратив внимания на удивленный взгляд официанта. Наверное, парень просто не привык к общепринятой в дипломатических кругах традиции — заказывать для каждого из участников встречи отдельный стол, чтобы не смущать собеседников экзотическим видом и запахом необычных блюд.

Позже Седов неоднократно спрашивал себя, не совершил ли он в тот вечер грубую ошибку, спровоцировав стремительное развитие событий, но каждый раз приходил к выводу, что в любом другом случае последствия могли оказаться куда более разрушительными.

Не успел Валерий устроиться за своим столом, как шахси и корсини вошли в сектор, и непрозрачный силовой полог упал, защищая пространство вокруг них от любопытных взглядов.

Заметив барьер, корсини резко развернулась, глаза ее хищно блеснули, и она склонилась над столиком землянина:

— А сейчас ты мне быстро ответишь на несколько вопросов и, возможно, останешься жив. Где Кахта? Где Фернхр? — прошипела Зарроу.

Ее немедленно оттеснила от столика огромная туша жабо-медведя.

— Попался земляшка! — торжествующе заявил Нуурс. — Сегодня ты мне за все заплатишь. Но сначала скажи, что случилось на Йарди? Куда, отх их возьми, исчезли легионеры? Где эти проклятые киборги? Где армия?

Седов растерянно переводил взгляд с одного на другого. Мысль о предварительном сговоре можно было отбросить сразу. Да и кто мог предположить, что они окажутся в такой удобной для допроса ситуации. Пока его собеседники только мешали друг другу, и спрашивали явно о разном, хоть и в одинаком стиле — с позиции силы. Седову невольно вспомнилась идиотская сказка о визите гуманоидной девочки в логово гигантских жабо-медведей, которую они с Лесиком читали на днях, вдвоем долго пытались понять и истолковать, но так и не нашли в ней никакого смысла

— Кто брал мою ложку? Кто сидел на моем стуле? Кто спал на моей кровати и всю ее…? — пробормотал Валерий.

— Что за чушь ты несешь? — возмутилась корсини.

— Это не чушь, — возразил Валерий. — В ней столько же смысла, что и в твоих вопросах. Я просто не понимаю, о чем идет речь! Может быть, стоит начать с объяснений? Кахта, Фернхр — что или кто это? Что с ними случилось, и причем здесь я?

— Нет, ты сначала ответишь мне! — шахси грубо оттеснил в сторону соперницу и навис над столом, ухватив Седова за рукав рубашки когтистой лапой. А вот против такого обращения у Лерки Седова был давно отработанный прием:

— Бей в центр носовой пластинки, Хиляк, — объяснял когда-то Лом. — Самая чувствительная болевая точка у нашего народа.

Удар. Рывок к силовому барьеру и боевая стойка. Глухой вой отскочившего назад шахси, облизывающего узким длинным языком пораженное место. На носу посла выступили капли зеленой крови.

— Может быть, все же поговорим спокойно? — предложил Седов, пытаясь сдержать знакомый холодок трансформации метаморфа. — Как дипломаты?

— А вот теперь я точно тебя убью, — с холодной ненавистью заявил Нуурс. — И ты больше не встанешь на пути Корпорации! А я еще считал Н'горра помешанным на мести дурачком. Вижу, что он был прав. Ты сорвал нам налаженный бизнес на Акве, вмешался в почти решенное дело на Кунмпфе, куда тебя послал бестолковый тедж-советник, и где тебя упустила эта дура! Потом тебя зачем-то занесло на Равану, которую мы собирались поделить с меххри, но и тут тебе удалось ускользнуть и всё испортить. И, наконец, Йарди! Но теперь тебе не уйти! Я тебя убью, — повторил он, выдвигаясь вперед.

— Сначала он ответит на мои вопросы, — между противниками ловко вклинилась компактная фигурка корсини.

— Не лезь, — грубо ответил шахсийский посол, мощным ударом отшвыривая девушку в сторону барьера.

— Не лезь? — Всё произошло слишком быстро. Валерий не успел уследить за тем, как распахнулись короткие крылья, черная тень, взлетев, стремительно метнулась к обидчику, на вытянутой лапе блеснули выпущенные страшные когти-резцы, полоснувшие по горлу посла.

Поток зеленой жабьей крови хлынул фонтаном, заливая пол, столы, одежду, отталкиваясь струйками от силового барьера. Тело Нуурса, по инерции продолжая начатый рывок, рухнуло к ногам землянина, раздавив стол и несколько стульев.

— А вот теперь мы сможем спокойно поговорить! — заявила корсини, перешагнув через еще дергающийся в агонии труп. Она уселась за соседний столик, и вытащила из-под правого крыла дезинтегратор, направив его на Валерия.

— Да, — согласился Седов, бросив усталый взгляд на огромную безжизненную тушу шахси, и сел на стул напротив «дипломницы», брезгливо отряхивая с рубашки капли едкой жидкости. Подкашивающиеся ноги уже не держали. — Сейчас мы, наконец, сможем поговорить спокойно.

— Где Фернхр? — повторила «дипломница».

— Кто был этот Фернхр? Твой муж? Брат? Друг? Коллега?

— Ферхнр был моим конкурентом, — презрительно отозвалась корсини. — Но это не значит, что я могу оставить его смерть безнаказанной. И он искал Кахту на планете Проклятых. И, кажется, нашел. А затем встретил там твоего друга и исчез. Мы успели получить его последнее сообщение. После этого звезда перешла в зону нестабильности, а планета опустела.

— У меня много друзей, — объяснил Седов. — И каждого из них можно встретить в очень разных местах. Ты можешь назвать мне имя, расу, особые приметы?

— Он был киборгом, — сказала Зарроу, и тут резко запишал вызов седовского комма.

Валерий машинально нажал коннект, не обратив внимания на угрожающий жест птицеящерицы. На экране появилось усталое, но вполне счастливое лицо Анки. Она лежала на кушетке медотсека, держа в руках пищащее красное тельце.

— Поздравляю! — сказала жена. — Ты теперь дважды отец. Это Костик.

— Поцелуй его от моего имени, — ответил Седов без улыбки. — Я позвоню попозже.

— Твоя самка и детеныш, — констатировала Зарроу, заметившая изображение на гаснущем экране. В ее голосе Валерию послышалось разочарование.

— Да, — коротко ответил Валерий и перешел к объяснению: — Так вот, если это был А…., - он сдержал рвущееся с губ имя. — Тот, о ком я думаю, то тебе нужен не я, а Проводник. Проводник с Легаты. Этот парень некоторое время назад исчез в Туннеле.

— Легата — это миф, — недоверчиво сказала корсини. — И у тебя недавно был Кахта, артефакт Предтеч, мне известно точно.

— Таких артефактов несколько. Мой артефакт не имеет никакого отношения к тому, который искал твой друг. Мой энергатор нашли на одной из планет Дизерты, и теперь его больше нет в этой Вселенной. Кстати, там же, на Невтвихе ты сможешь узнать о Туннеле и убедиться, что живая планета вовсе не сказка.

— Я не…, - начала дипломница, но тут их неожиданно вновь прервали. Силовой барьер исчез, отключенный снаружи, и к столику почти одновременно подскочили давешний официант и Сквистр, сжимающий в руках кварковый деструктор.

— Вы не сказали, блюдо для каких гуманоидов вам нужно пр…., - начал официант, потом, осмыслив открывшуюся перед ним картину, побледнел и, закатив глаза, тяжело осел на пол.

— Хорошо, что я переключил приборы с записи на прямую трансляцию, — не обращая внимания на упавшего в обморок парня, жизнерадостно заявил Сквистр. — Хотя вряд ли это можно зачесть за услугу. Я опоздал? — он окинул взглядом мирно сидящих за столиком врагов, сломанные стулья и валяющееся на полу тело шахси.

— Почему же, пожалуй, зачту, — возразил Валерий. — Ты как раз вовремя. Я бы даже сказал, удивительно вовремя. Хочешь присоединиться? — он обвел жестом царивший вокруг хаос, но тут Зарроу медленно поднялась с места и, сжимая в лапе блок дальсвязи с портальным ключом, с прежним презрительным видом заявила:

— Тебе повезло, что я женщина, землянин. Ни одна корсини никогда не оставит самку с новорожденным детенышем без защитника и кормильца. Даже если речь идет о неразумных тварях.

Она нажала на кнопку, и за ее спиной заклубился вызванный портал.

— Я тебе верю, — сказала корсини перед тем, как переместиться.

— Еще неизвестно, кому повезло, — буркнул Валерий, когда несостоявшаяся дипломница, наконец, исчезла. Он постучал по клавишам, направляя срочные сообщения в Координационный совет, в СБ, в Департамент галактических связей и в посольство шахси, потом, не желая вдаваться в долгие объяснения, отключил прием звуковых сигналов.

К месту трагедии уже направлялись любопытствующие. От стойки к потерявшему сознание официанту бежал администратор. В зале зашумели, вызывая полицию и медиков, самые ответственные посетители. Самые трусливые, торопливо расплачиваясь, покидали кафе. Таких оказалось большинство.

— Ты очень вовремя, — повторил Валерий, обращаясь к Сквистру. — Надеюсь, твои приборы работают не только на трансляцию, но и на запись? И ты немедленно, сейчас же сбросишь мне на комм коннектом копию этой записи, и потом сразу же отправишь оригинал в Координационный совет, пока ее еще нельзя объявить подделкой! Иначе мне очень долго придется объяснять обстоятельства гибели шахсийского посла.

— Разумеется, — Сквистр защелкал по-дельгски, отдавая приказы Иску, а потом, указав на место, откуда только что исчезла Зарроу, почему-то шепотом, на лингве, спросил:

— Кто это был?

— Это была моя дипломница, — объяснил Валерий. — Хотя мы так и не успели обсудить с ней тему работы. Может быть, поэтому всё так печально закончилось.

— Эй! — он похлопал по плечу официанта, уже открывшего глаза и бессмысленно уставившегося в потолок. — Я передумал. Пожалуй, я поужинаю сегодня дома с женой и сыном. Надеюсь, оплата и чаевые помогут вам восстановить помещение и нервы, — виновато улыбнулся он подбежавшему администратору. — Не стесняйтесь, называйте любую сумму. Сколько я должен?

Земля оправдала Седова сразу. Анка простила Валерия на следующий день, увидев в выпуске утренних новостей кадры из разгромленного кафе. Корсы от комментариев отказались. Судебное разбирательство в Ассамблее, по требованию представителя Шахса, назначили через большой галактический полуцикл — по земному календарю, в августе — оставив расследователям время для сбора и анализа данных.

Немного поразмыслив, Валерий связался с Т'хаком и рассказал о скандале в кафе, странных вопросах и откровениях шахсийского посла и обнаружившихся следах Андрея Денисова.

— Я все понял, — заявил сгусток серого мрака. — Видишь ли, Легата — целительница и устроена так, чтобы воспринимать все болевые точки Метагалактики и устранять их. И если она не способна исцелить страдальцев, то сама испытывает боль. А теперь живая планета использует твоего друга, чтобы избавиться от застарелых язв. Неплохо парень показал себя, — в эмофоне мрауга появились одобрительные нотки. — Проводник из мира боли. Давно здесь таких не было. Я его вытащу. Осталось только вычислить самые больные точки нашей Вселенной. И я, кажется, даже знаю, где он появится в следующий раз. Надо подождать. — Стандартный ответ.

— Опять ждать, — ожидание казалось бесконечным, и Валерий уже начал терять надежду на возвращение Денисова. Однако очень скоро ему вновь пришлось столкнуться с корсами.

ГЛАВА 14

Три звезды

— Орбиты звезд начинают изгибаться. И Реста, смотрите, тоже…!

— Да, ускоряется. Потом коллапс, и базе привет. Реста затянет астероид к черной дыре в ближайшие пятнадцать дней.

— Значит, осталось еще пятнадцать дней, уже немало, — Филин с надеждой посмотрел на дипломата, не решаясь обратиться прямо к Борисову, которого даже после эвакуации разведгруппы продолжал считать начальником. — Мы ведь успеем сбежать? Две ближайших звезды — на расстоянии десяти световых дней, но они облетят яму по орбите и не упадут. С запасом в десять дней оторвемся.

— Сбежать? Если бежать, то надо это делать прямо сейчас. А через пять дней нас просто спалит излучением, — вместо Седова ответил все тот же Борисов. Заместитель коменданта базы до корской войны считался известным астрофизиком, и что его заставило уйти в Космофлот, Валерий не знал.

Седов промолчал: даже ему было известно, что поглощаемое вещество — твердые тела, пыль и газ — начинает излучать со все большей энергией по мере того, как погружается в черную дыру, а звезды разогреваются до горения кремния и взрыва ядра.

На базу космофлота у Ресты Валерия Седова упросили приехать для переговоров, когда корсы, после серии тяжелых потерь, сделали попытку вступить в контакт с землянами.

В свое время птицеящеры нанесли первый удар, уничтожив земную колонию на Тьеррасе. Причиной войны стала Металлика — планета, кишевшая редкими металлами. Земля претендовала на свою долю, птицеящеры не хотели делиться — в конце концов, планета находилась в спорной зоне, а корсы эти металлы просто ели, и без них не могли размножаться. И заменить их в рационе чужан не могли никакие искусственные продукты.

Внезапный коллапс ближайшей к району конфликта звезды в черную дыру нарушил планы военных и дипломатов обеих сторон, заставив и тех и других покинуть опасную зону. Однако Седов остался.

— Самое страшное, — добавил Борисов. — Что масса Ресты ниже предела Чандрасекара. Если она тоже начнет сжиматься, последует вспышка сверхновой. Это может случиться в любой момент. Я — фаталист, потому и остаюсь, — жестко сказал он. — Если хотите, можете улетать немедленно.

— А как же Иван? — Филин задал вопрос, который никто из троих, оставшихся у Ресты землян, до сих пор не решался произнести вслух. — Без антиграва на разведчике ему не уйти.

Четыре дня назад у Металлики корсы затеяли подозрительные маневры, и корабль Ивана Васютина отправился к планете на разведку. Спустя два часа после первого сообщения связь прервалась, а потом что-то странное начало твориться со звездами — Ресту потянуло в черную дыру. Было принято решение об эвакуации. Техотдел, остатки эскадрильи и разведгруппа покинули базу.

Остались только трое добровольцев. Женя Филин был для Васютина не только механиком, но и лучшим другом. Борисов тяжело переживал свою долю ответственности, хотя его никто не стал бы обвинять в произошедшем. Подспудно ему просто не хотелось покидать базу, на долгое время ставшую убежищем от личных проблем.

Седов же, наверное, и сам не смог бы объяснить, что заставило его отказаться от немедленной эвакуации. Уж, конечно, не судьба совершенно не известного ему пилота — Валерий едва смог припомнить молчаливого невысокого парня с простоватым лицом. Наверное, дипломата удержало профессиональное предчувствие…

— Даже если Иван вернется, можно не успеть, — ни к кому особо не обращаясь, мрачно сказал Борисов. — Ведь не известно, что запустило гравитационный коллапс. А если все будет нормально, я могу дождаться его один, и мы вместе уйдем на антиграве.

Военная база была оборудована мощным антигравитатором, способным вывести корабль даже из зоны притяжения черной дыры. До определенного предела, конечно.

— Немного еще подождем, — отозвался Филин. — Думаете, виноваты бочки?

— С чего бы борнам возиться с черными дырами? — раздраженно переспросил Борисов. Альтаирские борны, действительно, походили на зеленые бочонки на трех ножках, и военные часто непочтительно называли их бочками. Однако борны не вмешивались в военные стычки примитивных рас и больше всего старались не навредить. Приписать внезапное появление черной дыры альтаирцам было все равно, что списать его на необъяснимые явления природы.

— Не их стиль, — вмешался Седов. — Больше похоже на м'раугов. Может, энергии не хватило или еще что-то затеяли?

Всем было известно, что м'рауги — высшая галактическая раса, обитавшая в районах белых звезд Ориона — питались преобразованной в экто- и биоплазму энергией собственных солнц. Попытаться добыть даровую энергию, вызвав внутренний взрыв звезды — имплозию — вполне вписывалось в концепцию мироздания высших рас. А уж орионцев никогда не волновала судьба разумных букашек, случайно попавших под удар их неудобоваримых экспериментов. Репутация энергетических вампиров в галактическом сообществе не добавляла им популярности. Это подтвердили и слова Борисова.

— Да, — согласился астрофизик. — Спалить для забавы три звезды и пару триллионов разумных — вполне в их стиле.

Седов вздохнул, вспомнив Т`хака и обещанную вампиром помощь. Он имел о м'раугах особое мнение, но счел момент неподходящим для ксенологических споров и возражать не стал.

Васютин медленно приходил в сознание. Пилот барахтался в темноте, пытаясь выбраться на поверхность сна, терял ненайденную опору и вновь тонул. Хуже всего были картинки и голоса — они назойливо проникали в мозг, минуя органы чувств. Вырываясь из глубин подсознания, Иван вспоминал, как его разведчик на полной скорости невероятным образом остановили, стянув сетью, невидимые нити, ослепившие приборы и погасившее сердце корабля, энергатор. Пилот не успел даже поддаться панике, затянутый чернотой, не отпускающей и не дающей ни умереть, ни проснуться, ни уснуть, ни вспомнить.

Не сразу, но Васютин узнал в голосах мешанину неразделимых красок и звуков — образы мыслеречи. Кто-то пытался докричаться до его, тонущего в небытии сознания.

Когда-то, когда Иван был на третьем курсе, чуть ли не перед выпускными, в пилотском училище ввели новый факультатив. Из десятка заинтересовавшихся преподаватель мыслеречи отобрал четверых. Сейчас Васютин радовался тому, что попал в четверку избранных. Особых способностей к языкам Иван никогда не имел, но зато очень ярко чувствовал эмоции. Вот и сейчас мыслеобразы были громоздки и непонятны, а эмофон воспринимался отчетливо до болезненности. Темнота начала дробиться, рассеиваясь. Неведомый собеседник, нет, несколько собеседников заходились в неслышимом крике, таинственным образом окрашенном в разные цвета. Их было трое:

— Мы не хотим умирать! Спаси! — излучал первый, ослепительно-белый.

— Жарко, больно, страшно, плохо, — этот страдал самый слабый и тихий, апельсиново-желтый. И Иван пожалел малыша, пытаясь передать в мыслеобразе сочувствие.

— Скорей! Быстрей! Поспеши, — тяжеловато воплощались в картинки терракотово-красные мыслеобразы третьего.

Васютин решил было, что слышит разумных с погибающих в звездном коллапсе планет. Иван только не понял, почему невидимки обращались к нему, неподвижному и беспомощному. Однако ни одна из звезд в районе черной дыры планет вообще не имела. Не говоря уже о жизни, тем более разумной. Тогда кто же? Он не знал. При этом, постепенно выкарабкиваясь из черного сна, Васютин совершенно отчетливо понимал — спасения ждут именно от него.

— Кто вы? — невероятным усилием концентрируясь в мыслеречи, выдал сигнальный образ Иван. И был потрясен, сумев расшифровать ответ. Перед закрытыми глазами замерцали звезды. Одна из них, старшая, Омега — «сильная, могучая», — пояснил «красный» — вдруг вспыхнула сверхновой и сразу же свернулась в бездонную дыру в пространстве, потянув к себе остальные три.

С ним в самом деле говорили звезды, — осознал Васютин. Он, конечно, слышал о солнечниках, разумных солнцах — их приходились единицы на тысячи и десятки тысяч обычных звезд, но даже не мог представить, что когда-нибудь столкнется сразу с тремя из них, и, больше того, что именно у него солнечники попросят помощи.

Красный гигант Альфа объяснил, что, в порыве отчаяния, решил обратиться к мелькавшим вокруг по своим таинственным делам разумным, чтобы спасти желтую малышку Ресту. По странной прихоти судьбы, в гравитационную ловушку попал разведчик Земли.

— Желтая. Уходит плохо, — прокомментировал «красный». — Это Пожиратели! Здесь они, недалеко. Уже съели старшую, а сейчас за ней уходит малыш. Помоги, спаси! Ведь вы, мелкие, разумны и можете разговаривать с пожирающими звезды. А нас они не слышат, не хотят слышать.

— Я… конечно, но кто…? — мысленно забормотал Васютин, путаясь в мыслеобразах. В сознании замелькали картинки, но Иван не обращал внимания, пытаясь вспомнить, кто же такие Пожиратели звезд, что-то в этом названии было ужасно знакомое.

— Ага, точно! — пилота осенило. Пожирателями звезд или призраками в Сообществе называли м'раугов. Васютин вспомнил, как ребята из группы разведки несколько раз упоминали, что видели призраков в районе неподалеку от Ресты. Но как же он, обычный военный пилот-разведчик, представитель, прямо скажем, не слишком развитой расы, сумеет договориться с высшими? Его даже не станут слушать.

Однако… На базе остался залетный дипломат! Столичный хлыщ разведчику не понравился сразу, но начальство говорило о Седове восторженным шепотом, да и сам факт, что парня прислали на переговоры с корсами, тоже означал многое. Но, самое главное, дипломат высшего ранга должен был суметь договориться с м'раугами. Вот только оставался ли он еще на базе сейчас, когда из-за гравитационных возмущений переговоры, скорее всего, сорвались?

— Хорошо, согласен, — решился Васютин. Он был уверен, что солнечники в курсе его мысленных метаний. — Я вас спасу, во всяком случае, попробую. Отпустите меня, и как можно скорее.

Исчезновение гравитационного кокона оставило корабль-разведчик в двух часах лета от базы. На сигнал Ивана немедленно отозвался восторженный Филин, зачастив что-то о срочной эвакуации, и был очень удивлен, услышав вопрос о посреднике — дипломате.

— Ну да, он еще здесь, остался зачем-то, — растерянно ответил Евгений.

— Давай-ка его на связь, быстрее, — неожиданно властно потребовал пилот. Механик, пожав плечами, умоляющим взглядом пригласил к гиперсвязи Седова и отошел, прислушиваясь к разговору. Впрочем, он мог слышать только одну сторону.

— Солнечники?! — при первой же реплике пилота, Валерий собрался, утратив кажущуюся расслабленность. — Гибнут? М'рауги? Да-да. Конечно, я жду.

— Значит, все-таки м'рауги, — задумчиво сказал Борисов. Но отвечать ему было некому. Филин тщетно старался вспомнить, что он знает о солнечниках. А Седов, поспешно связавшись с диспетчером дипслужбы Координационного совета Сообщества, получил данные о точном местонахождении станции м'раугов, и, активизировав силовой скафандр, бросился в сектор перехода, где уже дожидался подошедший к базе разведчик Васютина.

Сначала полет проходил в молчании. Иван ввел автопилоту полученные дипломатом координаты и невидяще уставился на экран. Валерий лихорадочно перелистывал странички ноутбука с текстами межгалактических соглашений и договоров.

Задумавшись об уходящем в черную дыру желтом солнышке, Иван попытался представить себе, каково это — быть разумной живой звездой и знать, что скоро умрешь. Как он ни старался, ничего не получалось. Он встрепенулся от внезапной мысли и обратился к Седову, почему-то сразу перейдя на «ты»:

— Слышь, дип, а ты хоть знаешь, о чем призраков надо просить?

— Конечно, не беспокойся, — усмехнулся инспектор. Отчаянный пилот, легко вступивший в контакт с невероятно чуждым разумом, и, рискуя жизнью, рванувшийся на помощь, вызывал теперь невольную симпатию. Немногие из знакомых Валерию контактников так же естественно воспринимали идею о разуме звезд. — Я ни о чем их не собираюсь просить. Доверишь мне сделать мою работу?

— Ладно, — недовольно буркнул встревоженный пилот.

Переговоры с м'раугами прошли на удивление быстро. В приветственном обмене репликами Васютин уловил только мыслеобразы представительских рангов:

— Инспектор Координационного Совета и пилот, — сообщил чужакам Седов.

Пожалуй, посредник владел мыслеречью намного лучше, чем преподаватель пилотского училища, — понял Васютин. Ни обвинений, ни оправданий Ивану опознать не удалось. Успокаивало лишь то, что эмофон переговоров читался как сугубо деловой. Из общего потока образов Васютину удалось уловить лишь символы гравитационного коллапса, цифровые обозначения каких-то законов и очень четко выделенные дипломатом требования. Картинки были настолько отчетливые, что Иван сам легко мог бы сформулировать их словами:

— Прекратить возмущения метрики и индукцию нейтрино, дать уйти солнечникам, задействовать сверхмощные антигравитаторы, чтобы изменить орбиту Ресты и вывести ее из зоны воздействия черной дыры. Немедленно.

Больше всего Васютина обрадовало последнее — он все еще тревожился, вспоминая жалобы Ресты: страшно, плохо, больно.

Воспоминание заставило бросить вопросительный взгляд на дипломата, сосредоточенно внимавшего ответу м'раугов. Ивану показалось, что он уловил в потоке мыслеречи знаки согласия, но лицо Седова, невозмутимое и неподвижное, не позволяло прочитать чувства, а эмофон дипломат профессионально блокировал, защищая себя от сканирования собеседников.

Однако спустя несколько минут, терпение пилота было вознаграждено: мрауги серыми тенями покинули переходник станции, где проходили переговоры, а Седов развернулся к выходу, чтобы отправиться на корабль.

— Ну что? — с нетерпением поинтересовался Васютин, когда разведчик, отстыковавшись, направился к покинутой землянами базе. Валерий устало улыбнулся, потянулся в кресле и сказал:

— Сейчас сам увидишь на экранах. А может быть, даже и услышишь.

Но Иван уже увидел — зону черной дыры блокировала невидимая глазу граница, резко затормозившая падение Ресты, затем, прямо на глазах восторженных наблюдателей, движение звезды изменилось, и желтое солнце рванулось в пространство, удаляясь от казавшейся неминуемой смерти.

— Значит, призраки на все согласились? — как ни старался, Иван не мог согнать с лица счастливую улыбку.

— Не на все, но на уступки пошли, — пожал плечами Валерий. — Обвинений они не приняли вообще и пригрозили обратиться к Координационному Совету. Пусть. Мы свое дело сделали, и в этом мире останется на одну разумную звездочку больше.

— Да, спасибо! — Ивана вновь закружили образы мыслеречи, и он узнал желтое сияние Ресты. И поразился той картинке, которой обозначила его звезда. В ее мыслеобразе Васютин выглядел огромным, ярким, сильным и добрым солнцем — спасителем. Смущенный, пилот почувствовал себя польщенным.

— Спасибо, — повторила Реста, уловив ответное чувство. — Ты, и правда, разумный, сильный и очень добрый.

Две другие звезды, красная и белая, медленно восстанавливали нарушенные гравитационным коллапсом орбиты. И они тоже не хотели остаться неблагодарными.

— А вы? Чем вы тут занимались? — спросил счастливый Альфа. — Что мы можем сделать для вас?

— Даже не знаю. У нас тут вроде как война, — усмехнулся Седов. — Люди, как обычно, бьются за металл, и иногда даже насмерть.

— Металл? И вы за него убиваете друг друга? — удивился «красный».

Валерий попытался объяснить:

— Для наших врагов металлы — еда, ну, вроде как звезды для м'раугов. А людям они нужны для развития.

— Вам нужны металлы? Мы можем помочь, — сказал Альфа. — Легко.

Огромное красное солнце полыхнуло протуберанцем, извергая сгусток вещества. Порождение звезды закружилось в пространстве, медленно остывая и превращаясь в раскаленное подобие металлической планеты. — Если понадобится еще металл, можно договориться. И вам больше не придется воевать.

— Да, — согласился Седов. У него неожиданно появился веский довод для переговоров с корсами. — Надеюсь, что воевать больше не будет нужно.

— Значит, мы все-таки победили, — рассеянно сказал Васютин, не отводя взгляда от медленно удаляющейся от опасной зоны маленькой желтой звезды.

Когда закончились переговоры, приведшие к неустойчивому перемирию — до решения вопроса со второй металлической планетой, на которую, разумеется, претендовали и земляне и корсы, — Валерий подумывал обратиться к красному солнцу за новым источником ценных металлов. Однако, поразмыслив, отказался от этой идеи, опасаясь появления трех яблок раздора вместо двух — жизнь показала, что разумные всегда найдут повод для новой войны, — и вернулся к преподаванию.

В конце апреля, после возвращения к занятиям в дипакадемии, Седова уговорили прочитать одну лекцию курсантам космического училища — о правилах поведения капитанов при встречах с кораблями высоких рас.

В посольство за дипломатом заехал директор училища, в котором, к своему огромному удивлению, Валерий узнал Сашку Веретенникова — одного из парней, с которыми когда-то бежал с Вердеса. Тот приветствовал старого знакомого очень тепло:

— У тебя двое мальчишек? Захочешь устроить к нам, обращайся в любое время. Для тебя все сделаем. Может быть, еще прочтешь моим ребятам пару лекций осенью? В первом семестре?

— Посмотрим по обстоятельствам, — неопределенно ответил Валерий. До осени предстояло пережить еще очень многое.

Выйдя из класса после занятия, Седов увидел капитана Пересветова, нервно расхаживающего вдоль коридора.

— Слышал, у тебя сын недавно родился, поздравляю, — Станислав Степанович крепко пожал посреднику руку.

— А ты здесь какими судьбами? — спросил Валерий.

— Да вот хочу мальчишку пристроить в училище, на бесплатное обучение. Сам понимаешь, на мою зарплату всех не прокормишь и многому не научишь, — смущенно сказал Пересветов.

— Я думал, у тебя оба сына здесь бесплатно учатся, на астронавигации, — удивился Седов. — Как у героя Легаты.

— Это третий, — объяснил капитан.

— Так ты тоже еще одного решил завести? — Валерий подсчитал цифры в уме. Ничего разумного не выходило. — Тогда ему, вроде бы, рано.

— Самое время, — вздохнул Стас. — Это, понимаешь, сложная такая история…

— Тогда давай зайдем в аудиторию, и ты ее расскажешь, — предложил Седов, вспомнив прошлую увлекательную байку капитана. — Если мне понравится, помогу. Я здесь имею кое-какие связи.

— Ладно, слушай, — согласился Станислав Степанович.

ГЛАВА 15

Цель

Где-то гитара плачет.

Плачет она о далеком:

Пески горячего юга,

Что просят камелий белых,

Стрела, не нашедшая цели,

Вечер, не встретивший утро…

(Федерико Гарсия Лорка)

Сережка Черкасов мечтал попасть в Эрмитаж, в город на Неве. Он хотел увидеть маму, которую почти не помнил.

Музей Эрмитаж! В жизни колонистов не встречалось ничего подобного. Слово «музей» вызывало воспоминания о длинных подземных катакомбах планеты Тьеррас, откуда бежали случайные жертвы корской войны — последние уцелевшие переселенцы.

Тьеррас значило «земли» по-испански: новый мир назвали в честь далекой родной планеты. Мама Сережки была испанкой. Но не похожей, совсем не похожей ни на кого. Так говорил отец.

— Какая она была? Как тетя Лена? Как тетя Кармен? Как тетя Эстер?

Тетя Эстер, Терри, мама семилетнего Саньки была очень красивой. Мальчишку звали Алехандро Льянос, неплохое имя, но Санька короче. Он выжил — увязался за Сережкой в боевой отсек.

Добрая красивая тетя Терри и Санька нравились Сережке и отцу. Тетя Терри во время взрыва была в медицинском блоке. Она погибла вместе с остальными.

— Нет. Не такая. В Эрмитаже увидишь! — мечтательная улыбка отца.

В одном из огромных помещений знаменитого музея, в рубенсовском зале отец когда-то познакомился с мамой, пораженный ее сходством с давно исчезнувшей девушкой с картины великого мастера. Картина называлась «Портрет камеристки». Сережка должен был увидеть ее. Так сказал отец.

— Ты должен попасть в Эрмитаж! Обязательно! Слышишь, должен! — повторил он, уходя в последний путь.

Вместе с остальными взрослыми капитан покинул обломок бежавшего с обреченной планеты транспортника. После попадания случайного снаряда корабль был уничтожен. Уцелевший отсек, лишенный управления, летел в никуда. Почти все беглецы погибли. Выжившие позавидовали ушедшим — им не о чем больше было беспокоиться.

Пищи в отсеке осталось совсем немного, воды — на пару недель, зато был солидный запас кислорода, аптечка и, по иронии судьбы, страшное оружие — боевой плазменный деструктор, «плазмоган». Пятеро взрослых и трое детей.

Взрослые выбрали открытый космос, взвалив ответственность за детей на него, Сережку. Иногда Черкасов начинал завидовать ушедшим, иногда злился на них. Поддерживали только слова отца. И Цель.

— Позаботься о малышах! — стараясь сдержать слезы, попросила, в последний раз обернувшись, тетя Нюся, Анна Петровна, мама пятилетней Лельки.

Глупая просьба! О ком же еще ему было заботиться? Сережке было почти тринадцать. Он был старшим… уже почти месяц…

Санька и Лелька могли ненадолго позабыть о еде, выдумывая невеселые игры. Дети еще двигались, хотя бегать уже не пытались. Сережка не мог. Когда кончились галеты, и стало ясно, что сухарей надолго не хватит, он перестал есть вообще. Держался всю последнюю неделю только на воде, честно деля сухие корки на две части под жадными взглядами детей: один сухарь в день.

Скафандров не снимали, только шлемы — системы жизнеобеспечения пока держались. Сначала терзал голод, мучительный, невыносимый. Видения ненавистных когда-то пищевых брикетов, тюбики, сухари… В поисках съестного Сережка порылся в аптечке. Нашел коробочку просроченных поливитаминов. Это — детям. По две таблетки в день.

Неожиданно аптечка выручила и его. Большие белые таблетки отупляли, одурманивали. Это было опасно — можно привыкнуть. На Тьеррасе Черкасов видел много таких — молодые ребята, жалкие, с опустевшими глазами, дрожащими руками, вечно ищущим взглядом. «Стрела, не нашедшая цели» — говорил о них отец. Сережка знал — ему это не грозит — привыкнуть он не успеет. И у него была Цель.

От таблеток чувство голода отступило, почти ушло. На смену пришли глюки. Воспоминания. Бесконечные черные коридоры. На стенах светящиеся картины — музей? Нет, этого не было, привиделось. Было другое. Грохот взрывов где-то далеко, на поверхности. Мечущиеся с разным хламом фигуры. Связки. Тюки. Пакеты. Папки.

— Все, что имели! Как потом жить? — незнакомый голос.

— Ни грамма лишнего груза. Все оставляем. Только самое необходимое, — жесткий ответ капитана. Отца. Рыдания:

— Записи. Десять лет каторжного труда. Ценнейшие результаты… — дядя Петя, ксенобиолог. Отец отрицательно качает головой.

— Фотографии, все, что от них осталось! — тетя Терри, Санькина мама вырывает из семейного альбома какие-то листки. Капитан пожимает плечами — у них с Сережкой ничего нет.

Еще один взрыв. Ближе. Сильнее. С потолка сыплются мелкие острые камешки.

— Быстрее! Вперед! На корабль, — резкий, подхлестывающий крик. Бег к кораблю. Взлет. Прощай, Тьеррас! Родина. Другой Сережка не знал. Провал. Таблетка. Следующая картинка…

Краткое мгновение передышки. Вопросы, которые так давно хотелось задать.

— А почему мы не….? Почему у нас….? — он не знал, как спросить, но отец понял.

— Зачем это нам? У нас все есть! Все, что нужно… Сила духа и сила воли, — повторил он строчку из любимой песни. — А фотографии….-отец немного помолчал. — Зачем они? Мы с тобой всегда сможем пойти в Эрмитаж.

Тогда мальчишке стало обидно и захотелось плакать. Когда кончилось действие таблетки, Сережка вспомнил и нехотя признал — отец был прав. Им это оказалось совсем не нужно. Всё: вещи, документы и фотографии — погибли, исчезли… И люди… И отец…. Что-то осталось…Сила духа и сила воли… Цель…Эрмитаж.

И пища не нужна… Только еще одна белая таблетка…. Новые картинки… Слова отца:

— Учись, сынок… Плазмоган… Кнопка… Нет, другая, вот эта. Надо…Пригодится… Смотри…Цель….Наводка… Жми…Неплохо….Запомни… Главное — не выжить, главное попасть… Еще раз…Цель…

Дни и ночи Сережка проводил у экрана деструктора. Таблетки кончились. Вовремя. Когда осколок корабля занесло в астероидный пояс, и все проблемы чуть было не решились сами собой, засевшие в памяти слова отца заставили встряхнуться. Вокруг закружились каменные глыбы: Цель…Наводка….Жми… Попасть… Еще раз…Цель… Эрмитаж.

Сережке удалось расчистить путь. Они вырвались. Почти. Чудовище появилось в последнее мгновение. Перед экраном визора, закрывая обзор, возникло невообразимое плазменное месиво…

— Голодный глюк! — понял Сережка. — Это всё. — И вновь потянулся к оружию…. Цель…

Биопласта Пересветов гнал вдоль трассы вторую неделю. Страшная, опасная гадина, квазиживой продукт боевой биоинженерии, одно из наследий минувшей войны, хитро ускользала из-под удара. Зверь опустошил целый сектор. Маленькая сверхновая. Маленькая? Выжженные планеты, исчезнувшие корабли, разорванное пространство, ужас разведчиков и транспортников.

— Всё бери. Новейшее вооружение. Парализаторы. Деструкторы. Охотничий отряд дам, курсантов, группу захвата. Уничтожь любым путем. И чтоб больше я про него не слышал, — Орлов передал капитану приказ начальника управления. И повторил обычное: — Только на тебя надеюсь.

Стаса Пересветова Орлов считал палочкой-выручалочкой, срывая с обычных заданий в минуты кризисов, когда все остальные средства казались исчерпанными.

И вот теперь, после долгой погони, капитан был готов отказаться от борьбы: парализаторы обнаружили полную бесполезность. «Они ему вроде щекотки», — мрачно пошутил руководитель группы захвата. Плазменных деструкторов увертливая скотина научилась избегать, имея немалый опыт в многочисленных схватках с преследователями. Да и энергии оставалось на один хороший залп.

Пару раз охотники и добыча едва не поменялись местами: зверь загнал крохотный кораблик в астероидный пояс, и лишь пилотское мастерство капитана позволило выкарабкаться. Только стыд перед бесславным возвращением мешал прекратить затянувшуюся погоню. Впрочем, экипаж и охотники пока были далеки от отчаяния. Да и взятые сдуру курсанты вовсю развлекались, свято веря в удачливость знаменитого капитана.

— Так. Гони его! Астероиды, там, видишь! Еще разок парализатором шарахнем напоследок! — кричал загонщику азартный штурман, подбадривая стрелка.

Пересветов равнодушно глянул на экран. Картинка не радовала, хотя, объективно, биопласт был необыкновенно красив: море заливающего звезды огня, огня, несущего смерть еще очень и очень многим. Красота, которой любоваться не хотелось.

И вдруг все изменилось. Биопласт содрогнулся. Сотканное из звездной материи огромное тело заискрилось разноцветными пятнами. Знаменитое предсмертное звездное сияние. Немногим довелось такое увидеть! Неужели ребята попали? Да нет, куда им! Но зверь умирал.

Кто-то, затерявшийся среди астероидов впереди, прямо по курсу, ударил по биопласту из боевого деструктора с невероятно близкого расстояния, виртуозно поразив управляющий центр гадины. Полная мощность. Выбросы плазмы. Отсверкав, тело монстра распалось. Красивая смерть.

Осторожно приблизившись к астероидному крошеву, потрясенные космонавты обнаружили изуродованный обломок колониального транспортника, а в нем троих, истощенных, но — живых! — детей. К найденышам сразу бросился корабельный медик.

— Но кто это сделал? — растерянно спросил Пересветов, осматриваясь в поисках героя, уничтожившего чудовище. — Как? Почему?

Ответ не понадобился — старшего, похожего на скелет мальчишку врач с трудом оторвал от плазмотрона.

— Я… — тихо сказал Сережка Черкасов. — Я должен попасть в Эрмитаж. Цель…

Никто не засмеялся. Глядя в лихорадочно блестящие черные глаза, бывалые космонавты гадали, какая загадочная внутренняя сила заставила мальчишку фанатично держаться до конца.

— Это просто, — объяснил Черкасов, считая, что его не понимают. — Я должен…

— Обязательно, — пообещал Пересветов. — Как только вернемся на Землю. Поднимешься на ноги, и сразу в Эрмитаж!

— Сразу в Эрмитаж, — повторил Сережка и только тогда позволил себе потерять сознание.

— Вот так я обзавелся третьим сыном, и теперь после каждого полета таскаюсь с мальчишками по музеям, — закончил рассказ Станислав Пересветов и с надеждой посмотрел на Валерия. — Поможешь?

— Тьеррас — это корсы? — уточнил посредник. Больной вопрос.

— Они проклятые, — подтвердил капитан.

— У меня недавно были неприятности с одной корсини, — воспоминание о дипломнице заставило зябко поежиться.

— Корсини? Странно. У корсов воюют только мужчины, — объяснил Станислав Степанович. — Самкам воевать не позволяют традиции и какие-то древние религиозные предрассудки.

— Знаю. Корсини имеют право убивать только одиноких бездетных мужчин. А как Сережку приняла Даша? — спросил Седов.

— А что Даша? — удивился Пересветов. — Ей-то чего возражать? Парень ее боготворит, ходит следом, ловит каждое слово как откровение, называет мамой. Она с ним сидела ночами сначала, когда он спать не мог, просыпался, вскакивал, искал плазмоган. Мои, — он запнулся, потом поправился, — остальные двое даже приревновали немножко.

— А как он называет тебя? — Валерий услышал, как скрипнула дверь аудитории, и оглянулся.

— Сейчас услышишь, — ответил Пересветов и со вздохом обернулся к худому мальчишке, одетому в мешковатый, не по размеру костюм.

— Ну что, брат, полетаем? — с фальшивой бодростью спросил капитан.

— Ты знаешь, Стас, мама сказала, что я должен стать бухгалтером, — с твердой убежденностью в непререкаемости высшего авторитета сказал мальчишка.

Валерий едва сдержал смешок, настолько внешность паренька не соответствовала представлениям о мирной профессии счетовода. У Сережки было точеное лицо испанского гранда и темные глаза фанатика. Такому бы в древности прямая дорога в инквизиторы. Хотя и среди них, наверное, тоже были бухгалтеры.

— Ну, мы тут тебя вроде как в космическое училище устраиваем, — растерянно промямлил Станислав Степанович, оглядываясь на друга. Валерий охотно пришел на помощь:

— Думаю, и здесь есть какой-нибудь факультет управления и статистики, — сказал он. — Это вполне можно уладить.

— Управления и статистики?! — аристократическая бровь на тонком лице возмущенно взметнулась вверх. — Только на капитанский!

Кажется, Дашиным мечтам в очередной раз не суждено было сбыться. Седов не стал говорить, что с дипломом капитанского Сережке вряд ли удастся стать хорошим бухгалтером. Он просто кивнул Пересветову и на несколько минут вышел.

— Ну как? — нервно спросил капитан, когда друг вернулся.

— Принят на капитанский на полное гособеспечение на весь курс обучения, — Валерий протянул Сережке документы, подписанные ректором. — Прочитаю им в обмен в следующем семестре еще четыре лекции. Удачи тебе, парень! И слушай маму!

ГЛАВА 16

Проходящий сквозь пламя

«Когда небо раскололось,

И когда звезды осыпались,

И когда моря перелились,

И когда могилы перевернулись,

Узнала тогда душа, что уготовано»

(Коран, Сура 82. «Раскалывание»)

(Третий сон Андрея Денисова, незаконченный)

— Мама! — раздался отчаянный детский крик. Разумеется, в акустике слово звучало иначе. Андрей услышал что-то вроде «Нье-нье!», но он, Проводник, уже давно воспринимал не только звуки, но и смысл. И смысл, который услышал Денисов, был страшен. Огонь, ужас и боль.

В огненный сон Андрей пришел по собственной воле. На этот раз Хозяйка говорила с ним прямо в Туннеле. Она была необычайно многословна.

— Ты волен выбирать, — сказала черная женщина. — Я не могу даже просить о такой услуге. Тебя ждет очень больное место, опасное и очень плохое. Туда нет пути даже мне, потому что до Химеры не доходит Туннель. Но, может быть, тебе удастся пройти. Решай сам. Ты уже заработал живое тело, сполна рассчитался за него и заслужил свой Дар. А на Химере ты можешь потерять всё — и тело, и душу, и память, и даже оболочку киборга. Но… там очень много боли, и этому миру нужен настоящий Спаситель. А у тебя есть хороший помощник, — новый жадный взгляд в сторону Кахты. — Выбирай! Если хочешь, я немного расскажу о химерах.

— Расскажи, — согласился Денисов.

— Их жжет огонь, который они создали сами, чтобы спастись, — объяснила Хозяйка Туннеля. — Несчастные дети переменной звезды, которая надолго затаилась и успокоилась. Она стабилизировалась на время, достаточное для того, чтобы на ее планетах могла появиться жизнь и возникнуть цивилизация. Звезды живут по другому времени, иначе, чем люди. А потом переменная вошла в зону нестабильности, и разумные, высокая раса, вынуждены были бежать. Порталы в нестабильности перестали работать, возвращая обратно изувеченные трупы добровольцев, пытавшихся открыть путь. Всех, кого возможно, вывезли корабли, которых хватило для немногих. И оставшиеся начали трансформацию, чтобы перевести обреченную планету в эфемерное состояние, укрыв защитным экраном. Они не успели совсем немного: когда вспыхнула переменная, планету, охваченную пламенем, вынесло прямо в нестабильность. Потом пошел дождь из тысячи огней.

Последние слова женщины прозвучали так, что Андрей невольно вздрогнул. Хозяйка Туннеля продолжала:

— Сначала Химера оказалась в узкой полосе, где постоянных звезд вообще не было. Потом из горизонтальной ветви шарового созвездия переместилась в участок ветви сверхгигантов, которую у вас на Земле почему-то назвали NGC 1866. Потом сюда, к Дельте. И теперь, каждый раз при новой вспышке пульсаций в районе Дельты Цефея на несколько мгновений появляется планета-призрак. Химера. С момента катастрофы прошли миллионы лет, но в индивидуальном времени планеты, ее людей — совсем немного, несколько секунд. Их еще можно спасти. Можно убить. Можно отдать Туннелю, подарив освобождение от страданий. Если удастся. Возможно, за их смерть тебе придется пожертвовать своей жизнью.

— Как я смогу туда попасть? — Денисов почти решился: он уже сжился с мыслью о том, что освобождение других от страданий — его предназначение и призвание. А его жизнь… Все равно он не знал, что с ней делать дальше, после Туннеля.

— Я доставлю тебя Туннелем как можно ближе к зоне пульсаций, а потом, — женщина бросила еще один завистливый взгляд на серебристую игрушку. — Тебе нужно будет попросить о помощи артефакт. Твоя добыча — хороший исполнитель желаний и сможет перенести тебя на планету-призрак. Но на этот раз тебе не придется выбирать слова или принимать решения. Ты должен будешь бороться только за то, чтобы спасти Химеру или помочь ей умереть. Или умереть самому, — на черном нарисованном лице мелькнула пугающая мимолетная улыбка. — Ты попадешь туда, если ты действительно этого захочешь, — сказала женщина и исчезла.

И Андрей решился. Он выбрал боль.

Туннель вынес Денисова на порог нестабильности, а яркая новогодняя игрушка, вняв его просьбе, бросила Проводника в огонь.

Химера, действительно, оказалась призраком. И сам Андрей стал призраком.

Он оказался на поверхности планеты, в пылающем городе, где ощущал себя призрачным великаном. Гигант, в три или четыре человеческих роста, шел по объятой огнем планете сквозь дома, деревья, пламя, не способный почувствовать обжигающий жар звездных костров, не способный прикоснуться к вещам и людям, не имеющий власти спасти. Хуже всего было не то, что Денисов мог видеть факелы тел и слышать крики обреченных. Хуже всего было то, что, в отличие от окаменевших сфинксов с планеты Проклятых, горящие люди Химеры видели Андрея, и это зрелище почему-то воскрешало в них утраченную надежду.

— «Проходящий сквозь пламя», — взывали они. — Спаситель! Ты пришел! Помоги, спаси! — несчастные корчились в испепеляющем звездном пламени, протягивая к нему детей, а Андрей все понимал, смотрел, бросался к ним, пытаясь вмешаться, погасить огонь, вырвать у него беспомощные жертвы, и каждый содрогался от отчаяния, от того, что его призрачные руки бессильно проходили сквозь пылающие костры. Денисов не задумывался над тем, что сможет сделать, если ему удастся дотянуться до горящих химер. Он просто больше не мог оставаться сторонним зрителем: смотреть, слушать и быть не в силах вмешаться и помочь.

Принять решение заставил детский крик.

— Мама! — кричал мальчишка лет пяти, такой похожий на человеческого, земного детеныша, несмотря на золотистые чешуйки, покрывающие тело, несмотря на ветикальные зрачки огромных глаз, в которых стояли слезы. И Денисов рванулся на помощь, но снова прошел сквозь пламя.

Андрей, наконец, понял тщетность своих попыток и позвал Кахту, потребовав у артефакта живого тела, реального воплощения здесь, на Химере. Он попытался представить себя прежним, в солдатской форме, таким, каким был на последней фотографии, еще человеком, еще до войны и подсказал: — Ну же!

И впервые ощутил сопротивление. Елочная игрушка резко изменила цвет, вспыхнула алым и погасла, приняв прежний вид серебристого веретена. И тогда Андрей заговорил вслух, обращаясь к артефакту так, как будто тот мог его услышать, понять.

— Я этого действительно хочу, — просительно сказал он. — Я должен! И будь, что будет! — Денисов в нетерпении встряхнул серебристое веретено и взмолился уже про себя: — Давай же!

На этот раз артефакт отозвался, заиграл белыми всполохами, испуская зловещее сияние, а потом сияющие стрелы вонзились в призрачное тело Проводника, и тот выпал в реальность Химеры.

Вокруг вспыхнуло обжигающее пламя, но Андрей даже не успел ощутить ожога, как все вокруг окутала серая тень и, сильным рывком выхватив отчаянно сопротивляющегося Денисова из огненного ада, зашвырнула его во мрак незнакомого туннеля, открывая портал.

ГЛАВА 17

Возвращение

«Счастье — побудительный мотив любых поступков любого человека, даже того, кто собирается повеситься»

Блэз Паскаль «Мысли»

Валерий оторвался от изучения бумаг. В спокойное ясное июльское утро ворвалась едва ощутимая тревожная нотка чуждого эмофона, словно по комнате вдруг пронесся холодный ветерок. В рабочем кабинете сгустилось напряжение, стена напротив вздулась бугром, на мгновение стала полупрозрачной, и прямо в воздухе над дверью нарисовался неровный черный квадрат. Пробойный портал.

Кто-то из альтаирцев или других высших с портальным ключом. «К» или? — Валерий включил силовую защиту комбинезона и, выскочив из-за столика, где разбирал посольскую документацию, метнулся в противоположный от портала угол, изготовившись к обороне. После пресловутой истории с дипломницей приходилось все время быть настороже.

Черный квадрат дрогнул и слабо шевельнулся, сползая в сторону, вниз. Потом от него отделился, выскользнув в комнату откуда-то из надпространства, извивающийся в мелких конвульсиях сгусток серого мрака, транслирующий чуждый и, одновременно, знакомый эмофон. М'рауг!?

— Т'хак, ты? Что случилось? — обеспокоенный Седов сразу перешел на мыслеречь.

— Интервью пришел взять, — передразнил м'рауг, темным облаком оседая на пол и пытаясь сдержать дрожь.

Валерий улыбнулся, вспомнив первую встречу с орионским вампиром. Но сейчас м'раугу, похоже, было не до шуток.

— А если серьезно? Ты же весь трусишься! — никогда еще орионец не являлся на встречи в таком «разболтанном» виде.

— Подарочек принес, заказанный, — объяснил Тхак. — Ты же просил! Еле вытащил! Обоим досталось!

— Переместитель? Да ради него и не стоило…, - Седов не успел договорить, как м'рауг протянул к жерлу портала щупальце сумрака, и вырвал оттуда спрессованный блок темноты. Кокон мрака распался, и массивное тело рухнуло на пол. Уютную комнату посольских апартаментов заполнили непривычные и такие неуместные здесь запахи горелого мяса, крови, мочи, крепкого мужского пота. Валерий с удивлением и недоверием уставился на орионский «подарочек»

— «Бойся данайцев и дары приносящих», — пробормотал он неведомо откуда пришедшую в память фразу. — И что бы это значило?

На полу у дверей санитарного блока лежал человек, землянин. До невозможности грязный и вонючий. Темноволосый мужчина, по всей видимости, молодой, невысокий, но крепкий и плечистый, в незнакомой серой военной форме, изорванной и обгоревшей, уткнулся лицом в керамические плиты пола и глухо застонал, завыл что-то вроде: — Нет! Не успел! Зачем?

Левой рукой он упирался в пол, а правой прижимал к груди какой-то предмет, похожий на серебристую елочную игрушку. Очень знакомую Валерию игрушку. Неужели?

— Это? — все еще не веря, спросил вслух Седов, потом, спохватившись, повторил вопрос в мыслеречи. Судя по запахам и звукам, тело, лежащее перед ним, было вполне человеческим, и ничем не напоминало знакомый массивный силуэт киборга.

— Твой заказ выполнен, — подтвердил вампир. — Еле вытащил. Угораздило же чудика забраться в нестабильность!

Валерий склонился над парнем, но тот, оттолкнув его руку, вновь глухо застонал.

— Не трогай его пока, — посоветовал орионец, — пусть немного опомнится. Я его силой выковырял, он еще и сопротивлялся. А ведь из самого пекла!

— А где раздобыл портальчик? — отвлекшись, Седов кивнул на черный квадрат. — Похоже на альтаирский.

— Ребята помогли из университета, с Береники, — объяснил м'рауг. — Такой, пожалуй, не потянули бы и альтаирцы.

— Пробойный межгал?

— Бери выше. Индивидуальный заказ. Специально для зоны нестабильности зубрилки арт сделали, когда узнали, для чего мне нужно. Им тоже интересно было, — Т'хак вытащил из складок серого сумрака портальный ключ и с гордостью продемонстрировал другу. — Многоразовый!

— И дорого сейчас такое стоит? — Седов по-прежнему мечтал о современных портальных технологиях для Земли.

— Шутишь? — удивился орионец. — Кто такие вещи за деньги делает? По дружбе слепили, для дела, но придется вернуть, — с сожалением сказал он.

— А сам?

— Куда мне! Я — гуманитарий, в Альфе учился, на философском. Умел бы я такие вещички делать, не застрял бы на Самарите на пол-жизни! — он излучил острую волну тоски, вспомнив о прошлом. — Но и сейчас досталось. Задачку ты задал не из простых.

— Потому тебя так и трусит? — понимающе сказал Седов.

— Нет, просто обожрался, — объяснил мрауг. — Давно так вкусно не ел. Теперь циклов сто можно на диете посидеть.

— Ты хочешь сказать, — угрожающе начал Валерий. — Что отожрал у этого несчастного парня половину мозгов…?

— Мозгов? — вампир ответил насмешливым всплеском эмофона. — Да у него их отродясь не было! Полезть в человеческом теле в зону звездной нестабильности, пусть и под защитой артефакта, какие тут могут быть мозги! А вот душа, да, есть. Личность. Сила духа и сила воли, — в эмофоне орионца прозвучало искреннее восхищение. — Настоящий Проводник! Интересные у тебя друзья. Знаешь, я, кажется, скоро начну гордиться тем, что тоже принадлежу к этой пестрой компании.

«Сила духа и сила воли». Где-то я недавно это слышал, — Седов не позволил лирическим воспоминаниям отвлечь себя от допроса:

— Так от какого деликатеса ты так корчишься?

— Ты что, не видишь? У него энергатор! Почти разряженный, конечно, парень этой штукой хорошо попользовался, — но мне хватило! Вкуснотища! И нашему народу хватило бы еще надолго, всему. Очень бы нам такой приборчик пригодился! — в эмофоне м'рауга явственно прозвучал вопрос.

— Нет, — отрезал Седов. — Эта вещь принадлежит Денисову, ему и решать.

— Как легко ты отказываешь другу! И, между прочим, другу расы уровня «М», — похвастался Тхак. — До твоих альтаирцев нам осталось совсем немного. Веганцы, между прочим, тоже на «эмку» претендовали, но им пока до этого далеко. Повысили нас

— Еще недавно у вас был «К», — удивился Валерий. — Неужели через уровень можно перескочить?

— Просто мы давно не проходили классификацию, — объяснил вампир. — М'раугов это не интересовало. А сейчас наш народ решил активно включиться в работу Содружества. А, кстати, — в щупальце сумрака появилась знакомая дудка-фонарик, — второй подарок я тебе тоже принес. И научись им пользоваться. Запомни, не нужно направлять раструб на устраняемый предмет. Достаточно иметь переместитель при себе, а когда пускаешь в ход, четко представить себе, что хочешь убрать, и отдать приказ о перемещении. Понятно, о перемещении себя! Ну, будь! — орионский вампир скользнул в черный квадрат портала, и комната приняла свой прежний вид. Почти.

Все произошло слишком стремительно. Если бы не стонущий на полу парень, в котором он пока не готов был признать долгожданного Денисова, и не переместитель в руках, Валерий мог бы подумать, что все произошедшее — только сложный, наведенный кем-то глюк.

Седов с привычной досадой позавидовал создателям мгновенных порталов. Имея в посольстве доступ к стационарному альтаирскому переходнику, сам он не чувствовал так остро отставания родной планеты, но это не меняло дела. Как долго еще Земле придется ждать межгалактических порталов! А сколько пришлось добиваться межпланетных, а потом межзвездных! А если бы не альтаирцы, то не было бы и их.

— Мне показалось, я слышала шум, — в комнату вошла Анка со спящим Костиком на руках.

— Это Андрей, — смущенно объяснил Седов, показывая на корчащееся тело. — Его притащил Т'хак, но я пока не знаю, как….

Анка посмотрела на лежащего на полу стонущего парня и передала растерянному Седову ребенка: — Подержи!

Она вышла из комнаты и через несколько минут вернулась с бутылкой водки, краюхой пахучего черного хлеба с толстым ломтем розоватого сала и чашкой. Положила все на стол, потом отодвинула чашку и вытащила из стенного шкафа одежду, а из выдвижного буфета — побитую металлическую кружку.

— Может быть, лучше кофе? — спросил Валерий, глядя, как она умело открывает бутылку. Он осторожно устроил малыша на мягком диване и, подойдя к Денисову, присел на корточки рядом.

— Водка ему сейчас подойдет больше, — ответила Анка и, сжалившись над мужем, объяснила:

— Валер, я ведь тоже солдат, офицер. Мне приходилось бывать на войне и вытаскивать оттуда таких, как он. Ему бы потом еще кое-что не помешало, как бы это выразиться, ну, сексотерапия. Но, сейчас вряд ли, — она бросила взгляд на Костика. — Хотя, — черные глаза насмешливо блеснули: — Если ты не ревнив?

Она приблизилась к Андрею, с трудом поднявшему голову и глядящему сквозь нее мутными глазами и протянула ему комплект чистой одежды:

— Тебе помочь помыться или сам?

— Сам справится, — сказал задетый ее уверенным тоном Валерий. Он подхватил парня за шкирку, небрежно отодвинув ногой энергатор, приподнял тело и, открыв дверь санитарного блока, зашвырнул внутрь так, что Денисов соскользнул прямо в воду бассейна. — Обойдется без сексотерапии. И, кстати, я ревнив. Как выяснилось, — он прикрыл дверь, снова открыл, бросил возле порога одежду и крикнул:

— Бассейн под тобой, душ справа — желтая кнопка сверху, туалет — зеленая. Сушилка слева — белая кнопка снизу.

Валерий машинально сунул артефакт в кристаллитовый пакет, не обратив внимания на болезненный укол настройки, бросил пакет на журнальный столик и сердито уставился на Анку, снова взявшую на руки малыша. Не стоило спрашивать, приходилось ли ей вытаскивать товарищей и таким способом — Седов боялся, что ответ ему не понравится.

По негласному соглашению, об Анкином прошлом они почти не говорили. Валерий не хотел знать, какая пропасть разделяет беспечную подружку-шпионку его студенческих лет и капитана Анну Одинцову, с такой неожиданной готовностью погрузившуюся в семейную жизнь, разбор проблем альтаирского посольства и домашние хлопоты. И в материнство. Седов не желал чувствовать себя виноватым, а потому принимал без объяснений, как должное, и альтаирца брата Леху, и службу в СБ, и странную дружбу Анки с Малютиным и Богомоловым, и солдатское прошлое.

— Ну и, — не выдержав характера, спросил он. — Тебе что, приходилось кого-то и так вытаскивать?

Анка в ответ пожала плечами и, расстегнув блузку, поднесла к груди Костика, который сразу же сладко зачмокал. Она улыбнулась малышу и подняла лицо к мужу:

— Ну, я же не спрашиваю тебя, что у тебя было с твоими хищными деревьями, или, например, почему на меня, на всех дипломатических приемах, с такой ненавистью смотрит Кэт, жена Джима Стюарта, первого заместителя Форестье. Я уже не говорю обо всех остальных, не штучных.

— Жена Стюарта? — удивился Седов. — Причем здесь я?

— Ну да, Кэт Стюарт, бывшая Клочкова, — пояснила Анка, с любопытством глядя на мужа.

— Ты что-то перепутала, — возразил Валерий. — Клочкову зовут Ниной.

— У нее двойное имя Нина-Екатерина. Ты не знал? — удивилась Анка. — По-английски она называет себя Кэт. «Катья», — передразнила она.

— Пусть зовется, как хочет, — равнодушно сказал Валерий. — Сама виновата. Я предлагал ей выйти за меня замуж.

— Ты ее настолько любил? — насторожилась Анка.

— Любил? — Седов поразился странной женской логике. — Как такую можно любить? Она мне никогда даже не нравилась.

— Тогда почему? — кажется, жена не понимала самых простых вещей.

— Ее муж погиб на Кумпфе, ну и я чувствовал обязанным, ну и мы и…, - он попытался восстановить связь событий и умолк.

— Хорошо, а Алиска Климова? — список обвинений пополнился еще одним именем. — Я видела в фильме, как она тебе на шею вешалась. Наглая девчонка! Ее первый муж, Сашка Климов был моим…., - она запнулась.

— Бой-френдом? — подсказал помрачневший Седов. — Боевым товарищем?

— Ну, можно и так сказать, — согласилась жена. — И тут появилась эта маленькая стерва и окрутила его в два счета.

— Уже после тебя? — с удовлетворением отметил Валерий. — Я чувствовал, что у меня есть личные причины испытывать благодарность к этой женщине. Я-то думал, что пекусь о благе Земли, но оказалось, что дело совсем в другом. Намного глубже. И что же, после развода он опять прибежал плакаться к тебе?

— Шутишь? Он сразу женился снова, на какой-то крестьянке с фермерской планеты.

— Понятно, бедняга натерпелся горя с вами обеими. Две такие женщины!

— Может быть, тебе тоже больше подошла бы фермерша? — вспылила Анна.

— Подошла для чего? — удивился Седов. — Зачем бы она мне тут понадобилась, в альтаирском посольстве? Жарить картошку? Так в посольстве есть линия доставки, синтезатор, ресторан и повар Франсуа. Офицер СБ здесь смотрится уместнее.

— Давай оставим шутки об СБ и этот глупый спор, — Анка покачала головой. — Пойми, все эти годы, пока ты метался по метагалактике, спасая Вселенную, Содружество, своих дорогих друзей, я была на войне и не на одной… Уж не знаю, за что Вервицкий меня так ненавидел, но мне досталось…

Не зная, что сказать, Седов выдавил общую фразу:

— Война — не место для женщин.

— Война не место ни для кого, — коротко ответила Анка, склонившись к ребенку.

Денисов выполз из ванной через полчаса. Седовская рубаха подошла ему идеально, а вот брюки были явно длинноваты. На ногах красовались оставленные Валерием в душевой огромные тапки. Лицо парня со слабыми следами ожогов казалось неожиданно молодым, и узнать в нем прежнего киборга можно было с большим трудом. Лишь только глаза остались прежними, темными, глубокими, и в них плескалась новая боль. Андрей молча запрокинул протянутую Седовым кружку с водкой и хлебнул, не почувствовав вкуса, как будто по-прежнему оставался получеловеком. Так же равнодушно, с окаменевшим лицом, он начал медленно жевать краюху с салом, сосредоточенно глядя перед собой, как будто выполняя какую-то обязательную повинность. Пожалуй, сейчас и к сексотерапии он отнесся бы примерно также, — понял Седов. Он налил себе водки в чашку, отвергнутую Анкой, сел напротив друга, долив его кружку, и спросил:

— Андрей, что происходит? Что с тобой?

Денисов хлебнул еще водки и продолжал медленно жевать. Заговорил он минут через десять, когда Валерий, уставший молчать, решил, что ответа уже не дождется.

Андрей начал рассказывать о черной женщине — Хозяйке снов и Хозяйке Туннеля, о планете проклятых сфинксов, о демоне, об артефакте, об Армии Смерти, о Йарди, о Химере. И тут он вдруг сорвался на крик:

— Я не сумел, не успел! Зачем он вмешался? Там остались дети! Лучше бы я погиб! Я должен вернуться, спасти их. Иначе я не смогу жить. Я никогда не смогу больше жить, как прежде!

— Но ведь так тоже нельзя, это бессмысленное самоубийство. Ты ничего не смог бы для них сделать, — возразил Валерий.

— И, кстати, это тебе — он вытащил из ящика стола широкий браслет коммуникатора, поднес к запястью, скачивая информацию с собственного комма, а потом надел на левую руку Андрея. Прибор тихо загудел, регистрируя личность хозяина, считывая характеристики, связываясь с сервисными службами.

— Здесь всё, — объяснил Седов. — Документы, справочные, нужные номера: мой, Анки, Егора, посольства. Деньги я тебе перебросил — для Земли достаточно, наличка здесь не понадобится.

Денисов равнодушно кивнул:

— К чему мне всё это?

— А как же твои мечты: любимая девушка, семья, запах цветов, вкус хлеба? — попытался напомнить Валерий.

— Это были глупые мечты. Я не сумел, не смог их спасти, — повторил Денисов, закрыв лицо руками и раскачиваясь из стороны в сторону. — Проклятый мир!

— Андрей, Легата тебя просто использовала. А жизнь — это не только бездны Преисподней. В ней есть и многое другое. И не надо изображать из себя усталого бога-спасителя, — Седов говорил правильные слова, но чувствовал, что они звучат фальшиво, что их недостаточно. — Т'хак прав, ты не можешь заткнуть своим человеческим телом все черные дыры Вселенной!

— Телом не могу! — согласился Андрей — А вот…

— Давайте прекратим такие разговоры, — попросила Анка, укачивавшая на коленях сладко сопящего Костика, и поднялась, чтобы уйти. — У меня от них молоко пропадает!

Денисов сразу умолк и уставился ей вслед потеплевшими глазами. Мужчины молча допили водку, и Седов налил обоим еще по одной, потом еще.

Во второй половине дня, узнав о возвращении пропащего, появился довольный Егор, которому друзья послали сообщение. Детектив выставил на стол бутылку коньяка.

— Настоящий французский, — с гордостью заявил он. И добавил, с чувством, но не совсем уместно: — Зараза эта Легата!

— Настоящий французский? — усомнился Валерий. — Не может быть.

— Ну да, вот смотри! — Поспелов показал надпись на яркой этикетке. — «Сделано на Альгамбре». Это тебе не какой-нибудь Герлей! Так выпьем же за возвращение героев!

В разгар попойки в комнату вошла Анка, уже без Костика, напевая себе под нос рефрен какой-то унылой песни. Валерий прислушался:

— «Убе-эй меня-а-а за то, что я-а-а давно к тебе осты-ыл», — протянула Анка и вопросительно посмотрела на повеселевшего от выпивки мужа. — Может быть, и ты ко мне остыл, а Седов? Теперь, когда я стала толстая и расплывшаяся?

— Не понимаю, какое это имеет значение: остыл, согрелся? Кто здесь со мной считается? Ты ведь у нас настоящая амазонка, женщина-солдат, — сильно захмелевший Валерий рассуждал, развалившись в кресле и внимательно разглядывая огрызок большого яблока, которым закусывал коньяк. Он откусил еще раз, последний, и бросил мусор в окошко утилизатора, но промахнулся, и хмуро посмотрел, как с огрызком управляется коврик-поглотитель. Раздосадованный, Седов выплеснул на жену утреннюю обиду, неся откровенную чушь: — Офицер! Да с первых дней нашего знакомства секс с тобой — просто-напросто насилие над моим беззащитным телом. Чего вдруг теперь ты решила поинтересоваться моими чувствами?

Несколько секунд Анка не находила слов — у нее перехватило дыхание от такой наглости.

— Насилие? Врун и пошляк! Хоть бы при посторонних постеснялся! — возмутилась она, снова обретя дар речи.

— Это кто тут посторонний? — удивленно спросил Седов, поднимая голову и разглядывая друзей. Поспелов уже подремывал прямо в кресле, а Денисов с каменным застывшим лицом по-прежнему невидяще смотрел куда-то внутрь себя. Их силуэты расплывались, слегка мерцали и раздваивались. Интересный оптический эффект, одобрил Валерий. — Посторонние? Егорка вообще подкаблучник, Стаса Пересветова на него нет! А Андрюха, — Седов смерил бывшего киборга изучающим взглядом, — больше всего на свете мечтал бы оказаться на моем месте. Ну, кроме как на Химере, понятно. Со всеми этими своими передрягами парень вообще не догадывается, что можно делать с женщиной, если она, конечно, не какая-нибудь Исцеляющая взором или Испепеляющая взглядом.

— В самом деле? — Анка с сочувствием посмотрела на Денисова.

— Ага, — подтвердил Андрей без улыбки. — И если ты решишь, что Седов тебе надоел, мое тело в твоем полном распоряжении. В любое время.

— Надо же, пошутил! Наконец-то! — обрадовался Валерий и, заметив движение жены навстречу Андрею, приподнялся с кресла и преградил ей путь. — Вот только не надо тут, пожалуйста, сеансов сексотерапии! Сегодня мы с Андреем пойдем в илирнийское представительство, и уверяю тебя, он не уйдет оттуда без симпатичной кошечки, а может быть, и двух! Мне как раз прислали приглашения на банкет, для сотрудников посольства! — он помахал в воздухе разноцветными бумажками. — Андрея оформим курьером.

Какая-то жилка на лице Денисова дернулась, но он смолчал.

— И ты, значит, тоже туда пойдешь? — угрожающе спросила Анка, вручая мужу чашку крепчайшего кофе. — К симпатичным кошкам?

— Я пойду туда с тобой, — объяснил Седов, с удовольствием прихлебывая ароматный напиток. В голове слегка прояснело. — И никто на меня лишний раз даже взглянуть не посмеет.

— Я не шутил. И я не люблю кошек, — неожиданно высказался Андрей, на которого алкоголь, похоже, почти не подействовал. — У нас на Федоре их не было. Только собаки.

— Уж извини, — сердито отозвался Седов. — Собаки для тебя я найти не могу. Этрейское посольство на Земле еще не открылось.

Они недовольно уставились друг на друга, потом лицо Денисова дрогнуло, он пошевелил губами, растерянно начал: — Не понял, причем здесь этрейское пос….-потом, что-то сообразив, замолчал, слегка покраснел, а затем вдруг громко и заливисто, по-мальчишески расхохотался.

— Ты чего? — опасливо осведомился Валерий. — Совсем, что ли того, крыша съехала? Если не хочешь, можем и не ходить.

— Просто так, — Андрей вытер выступившие от смеха слезы рукавом чистой рубашки, не обращая внимания на осуждающий взгляд Анны. — Ладно, согласен. Пойдем к твоим кошкам.

Поздно вечером семья альтаирского посла вернулась с илирнийского приема, где они оставили Андрея, окруженного компанией темпераментных фелиноидок. Седов напевал какую-то привязчивую мелодию, когда в комнату вошла Анка, проведывавшая Костика, спавшего с кибернянькой. Бросив на мужа печальный взгляд, она присела на кровать, и прижалась к его плечу:

— Рано радуешься!

— Ты о чем? — удивился Валерий, с удовольствием уткнувшись носом в пушистые волосы.

— Не хочу тебя огорчать, но я, и правда, таких навидалась. Не обманывайся, Седов, всё это благополучие — мнимое. Этого парня тебе не вытащить!

— Почему же? — Валерию не хотелось спорить, но слова жены показались неожиданными и нелепыми. — Вечером он вел себя нормально, смеялся даже.

— Слишком многое он пережил. У парня типичный комплекс героя-спасителя. И твой Денисов не успокоится, пока не свернет себе шею в борьбе за счастье какой-нибудь Химеры.

— Я тоже Спаситель, — отрезал Седов. — И сделаю все, что смогу.

— И что ты ему предложишь взамен?

— Цель, — Валерий вспомнил черные фанатичные глаза мальчишки, искавшего мать. И двух малышей, которых он при этом спасал. Возможно, именно те, кого он вытаскивал, дали тогда Сережке силы добраться до Земли. — Ему нужна цель. И Химера — это тоже цель, если только она заставит его жить!

— Опять что-то придумал? Очередная спасательная операция?

— Все, что угодно, — заявил Седов. — Лишь бы отправить его подальше от тебя.

На следующий день Андрей появился в альтаирском посольстве около полудня. Седов увидел его в оранжерее: бывший киборг сидел на выщербленной каменной ступеньке у декоративного пруда с цветущими красными нимфеями, опустив босые ноги в холодную воду, и с тоской смотрел в темное никуда.

Поверх рубахи на парне была пестрая, вывязанная гобеленовым узором черно-желтая жилетка с бахромой в стиле вартоланского орехудо, длинные брюки сменились на короткие, до щиколоток джинсы, а в темных волосах, свисая на правое ухо, висел, прихватив несколько прядей, легкомысленный красный бантик. В сочетании с ожогами и мрачным выражением лица наряд Денисова производил неописуемое впечатление, но не комическое, а скорее гротескное.

— Кто это тебя так? — спросил Валерий, невежливо ткнув пальцем в неуместное украшение.

— Это? — удивился Андрей, содрал с головы бант и, не глядя, отшвырнул в сторону. — Девчонки, наверное. — В голосе его прозвучало полное равнодушие, и Седов не стал уточнять, что и как, ожидая продолжения. Кажется, Анка не ошиблась — ему предстоял тяжелый разговор.

— Не знаю, зачем я остался жив, — Денисов сразу перешел к главному. — Но я выжил. И сейчас не знаю, что делать с этой жизнью. У меня есть верные слова, но мне некому их говорить. Я имею право выбора, но мне не из чего выбирать. Я хотел спасти обреченных, но не сумел. А ты называешь себя моим другом, и ты — советник, а значит, берешь на себя право решать. Так посоветуй мне, что делать? — он, наконец, оторвал взгляд от воды и посмотрел на Седова. — Опять идти в пилоты? Это мне уже не интересно, после всего, что я видел, после Туннеля. Остаться здесь, на Земле, растрачивая жизнь на водку и девчонок, без смысла и цели? И работать курьером в альтаирском посольстве? Пока у меня окончательно не съехала крыша? — с вызовом добавил он.

Запомнил брошенные в шутку слова, обиделся и не простил, — понял Седов. — Задето больное место. Наверняка, во время блужданий по Туннелю Андрей не раз сомневался в своем здравом рассудке.

Сейчас ситуация для их отношений сложилась совершенно нетипичная. После спасения на Весне Денисов, солдат и герой в теле киборга, несший тяжелый груз страданий, смотрел на Валерия, как на неопытного мальчишку, сверху вниз. Теперь, после возвращения, все изменилось. Вопреки его желанию, Андрея вырвали из омута боли, но она почему-то не уходила, накатывала волнами, заставляя обвинять тех, кто хотел только помочь. К тому же Денисов вынужден был обращаться за советом, и потому чувствовал себя уязвленным. Но Валерий и в самом деле мог дать другу совет, пусть, на первый взгляд, и совершенно нелепый.

— Зачем же работать? У нас и без тебя достаточно курьеров, — возразил Седов, несмотря ни на что, довольный — тем, что нужное слово — «цель» — уже прозвучало. — Думаю, тебе нужно учиться.

— Учиться? — изумился Андрей. — Чему? В дипломатическую академию меня хочешь пристроить, по знакомству? — предположил он, глядя на Валерия со странной враждебностью. В глазах его появился нехороший блеск. — Чтобы по кошкам было удобнее бегать?

— Дипломат из тебя никакой, — «успокоил» Седов. — Ты слишком привык считать себя всесильным богом. Не сомневаюсь, что такому парню, как ты, на Земле нечего делать. А что до учебы, то будем рассуждать логически. Ты ведь не знаешь, чего хочешь, так? Кроме возвращения на Химеру?

— Ну, так, — настороженно ответил Денисов.

— Значит, будем идти от противного: искать не то, что хочешь, а то, что нужно, — продолжал Валерий. — Такой человек, как ты, всегда стремится туда, где он больше всего небходим. А что человечеству сейчас нужнее всего? Да и тебе лично? — он вопросительно посмотрел на друга. На лице того было написано полнейшее непонимание.

— Портальные технологии! — с триумфом закончил Седов, с привычной завистью вспомнив эффектное появление Т'хака. — А значит, тебе прямая дорога в технический университет У-Гамма на Беренику-5!

— В университет? Портальные технологии? Это не я сошел с ума, а ты! — убежденно ответил удивленный Андрей. — Я и среднюю-то школу с трудом закончил — скучно мне было учителей слушать. Да и где закончил! В поселке, на Федоре, много лет назад. Какие технологии, я школьную математику не помню!

— Какое это имеет значение, — отмахнулся Валерий. — Зато у тебя появится реальный шанс достичь цели. Ты ведь хочешь вернуться на Химеру, пройти сквозь пламя? А никто, поверь, никто и ни за какие деньги прокладывать портал в этот сектор пространства для тебя просто так не станет. Слишком уж там всё нестабильно. А вот если ты сам…

— Хорошо, — прервал Андрей. По мере того, как Седов приводил убедительные аргументы, лицо парня светлело и становилось все более сосредоточенным и заинтересованным. В глазах появился огонек азарта. — Ты меня убедил, это было бы неплохо. Но все-таки, как я смогу? Я ведь не какой-нибудь марсианский профессор.

Валерий снисходительно посмотрел на друга:

— Ты просто не представляешь, о чем идет речь. Университет Гамма — место, где с тобой вместе будет учиться множество высших разумных, а если речь идет о факультете портальных технологий, то твои сокурсники будут принадлежать к уровням «I» «J» «H» и «К». Там даже уровень «G» практически не встретишь, не говоря уже об уровне «F», который совсем недавно получила Земля.

И ты полагаешь, что для студентов высших рас, а уж тем более для преподавателей, всех, между прочим, не ниже уровня «К», есть какая-то разница между твоими знаниями и знаниями профессора марсианского университета? Да ты для них намного лучше, потому что не имеешь навыков, привычек и предрассудков, которые помешают тебе воспринимать новое. Понял?

— Ну, а… — Андрей попытался возразить, но Валерий не стал слушать:

— Ну, а если преподавателям покажется, что ты недостаточно знаешь поселковую школьную программу или что-нибудь другое, необходимое для получения выбранной специальности, тебе просто загрузят все знания в память и снабдят нужными умениями. И для этого даже не понадобятся никакие гипноуроки — тебя просто просканируют и погрузят в транс на несколько минут на первом же занятии по каждому предмету. Это тебе не Федора! В университеты на Беренике-5 едут не для того, чтобы слушать преподавателей, а для того, чтобы задавать вопросы и получать ответы. Вопросов у тебя больше, чем достаточно. А знания тебе понадобятся для того, чтобы понять ответы и применить их на практике. И их тебе дадут.

— Неплохо звучит, — согласился Андрей. — Так ты считаешь, у меня получится?

— Еще бы! Готовые знания в современной Метагалактике — расхожий товар. Ребята, которые учатся в У-Гамме, не получают знания, а создают их, открывают новые законы Вселенной и творят их. И кроме того, учеба на Беренике — идеальный способ завести полезных друзей, — ностальгически вздохнул Седов. — Любых. Дивное местечко! Как я жалею, что мне не повезло там учиться!

— Говоришь, сплошные гении? — нахмурился Андрей.

— Каждый из тех, кто учится на Беренике, по сравнению с любым землянином, сверхгений. Но тебе нужны не гении, а психи. Творцы!

Лицо Андрея вновь выразило недоумение:

— Психи и творцы? Думаешь, это одно и то же?

— Не думаю, а знаю по личному опыту: навидался в альтаирском посольстве, — объяснил Седов. — В У-Гамме ты найдешь достаточно гениев и психов, которые захотят присоединиться к тебе в твоем крестовом походе. Ведь ты уже понял, что одному тебе с нестабильностью не справиться? А с технической командой у тебя появится реальный шанс. А вот если ты сгинешь на Химере со своей компанией, тогда я соберу следующую, свою собственную, и отправлюсь тебе на выручку, идет? — он протянул Денисову руку. — Если что-то понадобится, в любое время свяжешься по комму. И я для тебя не советник, а друг!

— Идет, — ответил Андрей, с недоумением глядя на протянутую руку товарища. — Я должен что-то с этим делать?

— Ты — ничего, — усмехнулся Валерий и опустил руку, вспомнив, что из-за риска передачи инфекций рукопожатие в колониях давно уже не является общепринятым жестом. — А вот мне осталось сделать самое главное: добиться, чтобы тебя в этот университет приняли. Что, знаешь ли, не так уж легко, и доступно очень немногим.

— А на Земле не доступно вообще никому, если всё, что ты тут наговорил про уровни, правда, — воодушевившийся было Денисов сник и снова отвернулся, уставившись в темную воду пруда.

— Верно. Но у нас есть очень хороший аргумент, просто отличный, — сказал Седов. — Тебе еще нужна эта штука, которую ты приволок из запредельных миров? — он вытащил из захваченного с собой кристаллитового пакета энергатор и повертел в руках, ощущая привычное тепло синхронизации.

— Теперь, наверное, нет, — равнодушно ответил Андрей, не оглядываясь. Кахту он давно уже чувствовал на любом расстоянии. — На Химере он мне не слишком помог.

— Тогда мы его сейчас быстренько обменяем, — сказал Седов, набирая на пульте дальсвязи номер Брангира, — на технический университет У-Гамма на Беренике-5. Будем надеяться, что университет тебе поможет больше.

— Я слышал, — сказал Седов, увидев на экране знакомую бочкообразную тушу. — Что Альтаир спонсирует университеты на Беренике? Мой друг готов предложить неплохую оплату за изучение портальных технологий.

— В У-Гамме? На любой срок и бесплатно, — согласился Брангир, стремительно меняя цвет шкуры на более темный при виде желанного артефакта. Все семь его стебельчатых глаз взметнулись вверх и сложились над головным выростом в сложную геометрическую фигуру.

— И немедленно, — потребовал Седов.

— Разумеется, — стена распахнулась, превратившись в огромный портал, и Денисов увидел сверкающее здание с прозрачными стенами, внутри которого стремительно двигались эскалаторы и воздушные лифты, скользили незнакомые механизмы, перемещая вверх, вниз, по диагонали толпы самых невероятных, но шумных и веселых существ. Гуманоидов среди них почти не было. Андрей заметил несколько ящеров, знакомые гибкие фигурки фелиноидов, тяжелые туши фроггсов, серые тени м'раугов, лохматых коричневых пауков и еще каких-то инсектоидов, похожих на огромных муравьев. В толпе выделялись сверкающие тела вегажительниц, вокруг которых вились группки самцов-гамма. Интеллектуалы. Большинство рас были Денисову неизвестны. Портал приблизился к стеклянной клетке с сидящим у информвизора теджем, и Андрей обнаружил, что уже переместился внутрь и стоит прямо перед преподавателем. Или, может быть секретарем?

— Ваш новый студент, позаботьтесь, — сказал борн, щелкнув псевдоподием, и экран испещрили значки сопроводительной информации. — Тебе, наверное, понадобится автолингвист? — спросил он Андрея.

— Не понадобится, — уверенно ответил Денисов.

Когда портал в альтаирском посольстве на Земле закрылся, Валерий обнаружил, что вместе с Андреем исчез и энергатор. Прямо у него из рук.

Обстоятельно поразмышлять над загадкой ему не удалось. В оранжерею вбежала Анка, снова стройная и подтянутая, как прежде, и почему-то в эсбэшной форме. Вся ее «расплывчатость» куда-то исчезла. Валерий не успел выразить свое одобрение переменам, как жена огорошила его вопросом:

— Где Андрей?

— Нету! — злорадно ответил Седов. — Сбежал на Беренику-5.

— Избавился? Отправил подальше от меня? — понимающе протянула Анка, а потом благодарно чмокнула мужа в щеку. — Вовремя. Какой ты все-таки молодчина! Мне только что звонил Богомолов, — объяснила она. — С утра с Департаментом уже связались шахси, корсы, ашшуры, федорцы и еще какие-то типы, которые высокопарно именуют себя Корпорацией Дельта. И все они потребовали немедленной выдачи Денисова, угрожая Земле страшными карами. И вместе с этим, — она встряхнула кристаллитовый пакет, заглянула внутрь и с облегчением обнаружила, что он пуст.

— Вот им всем, — Седов изобразил неприличный жест. — Пусть обращаются на Беренику. Посмотрим, чего они добьются. В У — Гамме есть масса любителей создавать навязчивым посетителям порталы в никуда! Оттуда его никто не достанет. Говоришь, все звонили? Только с Химеры еще никого не было, — пошутил он.

— А знаешь, как полностью называется корпорация, членом директората которой был покойный Нуурс? «Корпорация Дельта Цефея»! — с усмешкой сказала Анна. — И, по словам Богомолова, именно там, у дельты Цефея, в зоне нестабильности, с не помню какой периодичностью, появляется и исчезает планета-призрак, которую иногда называют Химерой!

— А Андрей еще собирался у нас в посольстве курьером работать, — Седов вспомнил начало разговора с другом. — Как будто нам своих проблем мало! Кстати, отлично выглядишь, — одобрил он. — Давно надо было собой заняться.

— Зашла на пять минут в медотсек, отформатировалась, — грустно сказала Анка. — Раньше из-за Костика не хотела, от этого молоко пропадает. Придется ему теперь перейти на синтезированное питание.

— И правильно, — одобрил Валерий. — Пусть этот проглот питается из синтезатора как все цивилизованные люди. И флуски. И м'рауги.

Образ жизни флегматичного толстяка и обжоры Костика вызывал у мужской части семьи дружное порицание. При обсуждении вопроса, на кого же похож долгожданный братик, Лесь прямо заявил, что пока тот больше всего напоминает кота Кисса, и по внешности, и по характеру.

— Дело не только в нем, — ответила Анна без улыбки. — Ты говоришь, что это атавизм, но кормление меня успокаивало. Я, конечно, не настоящая альтаирка, но в последнее время, после истории с твоей дипломницей, меня мучили плохие предчувствия.

— И все они сбылись, — кивнул Седов. — С утра просмотрел сообщения по информсети. Неизвестные, судя по всему, Корпорация, высадили десант на Металлику-два, и корсы объявили мобилизацию. Ашшуры заявили, что направляют к планете военный флот. Сейчас ход событий можно предсказать без всяких предчувствий: снова корский конфликт вокруг Металлики, вмешательство шахси, ашшуров, корпорации. Может быть, дело коснется и Земли, если Федора обратится к нам за помощью, поскольку находится в зоне основных военных действий. Да, а почему Департамент связался с тобой и Богомоловым, а не со мной?

Анка покачала головой: — Сам догадаешься или мне напомнить?

— Тьфу, черт! — ругнулся Седов. — Опять забыл включить комм!

В последнее время, избегая бессмысленных разговоров о проблемах, которые все равно требовали личных встреч, Валерий иногда отключал коммуникатор, чтобы его не отрывали от важных дел. При этом сотрудникам посольства отдавалось распоряжение — ни в коем случае не беспокоить посла. Связь он вырубил еще вчера во время дружеской попойки.

— Сколько же народу пыталось за это время до меня докричаться, — ахнул Седов, увидев на табло «скромную» цифру в тридцать пять непринятых вызовов. Как только он врубил коммуникатор, сигнал замерцал сразу. Первым до него добрался советник Херх:

— Послезавтра в пятом малом полуцикле явитесь в офис на Альгамбре, — приказал тедж, вопреки обыкновению, даже не сделав замечания по поводу отключенной связи. — Вас будут ожидать два молодых стажера-посредника. Возьмете их с собой на Федору сопровождающими. Ее территория выбрана для переговоров с представителем ашшуров по поводу корского конфликта. Ашшура зовут К `мер. Он специально настаивал на вашей кандидатуре. Стажерам после переговоров выставите оценки. Жду.

— Значит, послезавтра, — кивнул Седов. — Придется лететь. А ты? Почему ты в форме? — спохватился он, обращаясь к жене, и тут только заметил новые погоны. — Подполковник?!

— Ты был прав. Предчувствия сбываются, — Анка одернула форму и собрала волосы в тугой тяжелый узел на затылке. — Сейчас отвезу Костика на Луну к бабушке — Евгения Борисовна согласилась, что малышу там будет безопаснее. И снова на службу.

— СБ не может без тебя обойтись? — Валерию не хотелось возобновлять старый спор, да и поводов теперь для этого не было, но он не удержался от замечания.

— Земля не может без меня обойтись, — безрадостно ответила Анка. — Я тоже завтра вечером улетаю. Перед тобой подполковник Анна Седова — руководитель Службы безопасности временного представительства Земли в галактическом Содружестве. Мою кандидатуру предложил Департамент как компромиссный вариант: хорошо себя зарекомендовала по службе в альтаирском посольстве. И поддержали все. От таких предложений не отказываются. Я лечу на Альгамбру с Форестье.

— Недавно я уже слышал что-то похожее. И если учесть, чем все закончилось прошлый раз…, - Валерий уселся на ступеньку, где совсем недавно сидел Денисов, и уставился на распустившийся яркий цветок кувшинки. Отчего он решил, что сможет удержать Анку у домащнего очага? Может быть, стоило все-таки смириться с горелой картошкой? Вряд ли бы это помогло. — Но, конечно, ты не могла отказаться.

— Не сердись и подвинься, — жена устроилась на ступеньке рядом с ним и потерлась щекой о плечо Валерия. — Это временно, всего лишь на полгода, пока не назначат постоянных представителей, на больше я бы не согласилась. А потом, — она заглянула мужу в глаза, — я вернусь на Землю, и, если захочешь, мы сможем даже завести третьего ребенка!

— Только девочку, — сказал повеселевший Седов. — И только блондинку, что бы там не говорил Лесик! Я буду ее воспитывать сам.

— Хорошо, пусть девочку, — согласилась Анна. — И назовем ее Денизой. Все равно чудовищем вырастет, при твоем воспитании, — не удержавшись, съязвила она.

ГЛАВА 18

Переговоры

«Тот, кто знает, молчит»

Дао

Изящная рыжая кошечка в обтягивающем комбинезоне и с красным бантиком над левым ухом появилась в приемной альтаирского посольства рано утром, когда Валерий только начал составлять для Чжао Цю Е список распоряжений на период отсутствия посла и его первого заместителя. Он уже решил оставить надежного марсианина временным руководителем.

— М-м-м — Лаура, — приветливо мурлыкнула илирнийка, представляясь. Она окинула быстрым взглядом зал. — А где м-м-м-мальчик?

— Что, так понравился? — с легкой завистью поинтересовался Валерий.

— М-м-м-милый, — подтвердила кошка. — Интер-р-ресно рассказывает.

— Рассказывает? — молчаливый Денисов разговорился? — Мне он не показался хорошим рассказчиком. А…! — Седова осенило. Так вот почему Андрей вернулся вчера таким озлобленным! Вместе с сеансом сексотерапии любопытные кошки устроили ему сеанс ментоскана. Они что, думали, что Проводник может такое не заметить? Скорее всего, просто не знали, с кем имеют дело.

— Считали? И как, много вычитали? — на этот раз с откровенной враждебностью спросил Седов.

— М-м-мало! — смутилась Лаура. — Хор-р-рошая защита.

— А сейчас, значит, решили еще…, - резко начал он, но его перебила Анка, коротко бросив:

— Андрей в университете на Беренике-5.

— Альфа, Бета, Гамма, Дельта? — деловито подобралась рыжая красотка.

— У-Гамма, — также сухо ответила Анна.

— Кр-р-руто, — одобрила кошка. — У меня там учится двоюр-р-родная сестра, — и торопливо распрощалась: — Чао!

— Думаешь, Андрей ей и вправду понравился? — Анна вопросительно посмотрела на мужа.

— Еще бы! Не так часто в лапы телепатке уровня «Н» попадает Проводник из мира Смерти!

— А я думала, любовь! — вздохнула женщина.

— Любовь? И это говорит офицер СБ? — поразился Седов. — В любом илирнийском представительстве все работники без исключения — стихийные телепаты со спецподготовкой по ментосканированию. Они работают на все службы безопасности в пределах Метагалактики, которые могут оплатить их услуги.

— Знаю, — ответила Анна. — Я даже знаю, что эта рыжая Лаура — глава спецслужбы представительства. Но ведь службисты тоже любят!

— Лирика, — усмехнулся Валерий. — Альфа-фильмов насмотрелась. Ты чего? — спросил он, почувствовав в эмофоне жены непонятную обиду.

— Просто так, — буркнула она.

— А ты заметила, как она мгновенно просканировала посольство, чтобы убедиться, что Андрея здесь действительно нет? По крайней мере, Земле больше ничего не будет грозить. Интересно, на кого она работает сейчас?

— Может быть, на ашшуров или шахси. Но, скорее всего, на корпорацию, — перебрав варианты, сказала Анка. — А может, и на всех вместе. И если у нее в самом деле двоюродная сестра или кто-то еще из родственников учится в У-Гамме, значит, Денисов и там не будет в безопасности.

— Университет защищает своих студентов, — пожал плечами Валерий. — Мы сделали для него все, что могли. Андрей сам способен о себе позаботиться. И не только о себе.

Анна отбыла на иАльгамбру первой — через центаврианский портал с официальной делегацией в сопровождении эскорта военных кораблей. Валерий не спешил, собираясь воспользоваться служебным переходником альтаирского посольства. Перед самым выходом, заглянув в комм в надежде на весточку от Анки, он наткнулся на сообщение от Денисова, вызвавшее невольную улыбку: «Психов уже нашел. Спасибо за совет». Быстро Андрей успел сориентироваться.

Жена тоже дала о себе знать. «Прибыли на Альгамбру. Идем на вечернее заседание Ассамблеи с Форестье и Стюартами». Стюартами? Почему-то упоминание о спутниках Анки заставило Валерия встревожиться. Сердце кольнуло острое беспокойство, ощущение опасности. Не для себя, для жены. Но почему? Что его встревожило?

Седов лихорадочно перебирал в памяти события последних дней, недель. Так. Департамент галактических связей предложил кандидатуру Анки в представительство на Альгамбре. И в состав делегации вошли Стюарты.

Равана, история с дипломницей, Нуурс. Что-то такое тревожащее, связанное со Стюартами, говорил посол шахси о Кунмпфе. Вот! «Эта дура тебя упустила»? Единственной женщиной в Берзегрумской истории была Нина Клочкова. Нина — Екатерина. Катя. Бывшую жену берзегрумского посла звали Катя! Это имя прозвучало и в истории с похищенным раванским артефактом. Уже не оставалось времени раздумывать — на Альгамбре его ждали посредники, и Валерий поспешно связался с Богомоловым:

— Ты не знаешь, Панфилов был знаком с Клочковой?

— Да. Аполлон у них числился старым другом семьи. Еще когда был жив Анатолий, — не слишком приветливо ответил толстяк, отрываясь от кипы бумаг. — А в чем дело?

— А тебе известно, что второе имя Нины Клочковой — Катя? И что сейчас госпожа Стюарт находится на Альгамбре в составе официальной делегации Земли?

— Да, ее муж настоял на том, чтобы оформить ее личным секретарем, — начал Иоанн, потом замолчал. После недолгой паузы, он кивнул: — Я понимаю, что ты хочешь сказать. Думаешь, это она тогда подтолкнула Панфилова к краже?

— Не сомневаюсь. И не только это. Вспомни слова Нуурса о планах Корпорации: в Берзегруме и на Раване, — копию записи разговора в «Конце Света» Валерий переслал Богомолову сразу после гибели посла и без всяких купюр. Сейчас в глазах толстяка он увидел полное понимание — все ниточки, наконец, сложились в общую картину.

— Разберемся, — пообещал безопасник.

— Поспеши, — сказал Валерий. — Я должен срочно уехать, но у меня почему-то очень плохие предчувствия. Нужно выяснить, что Корпорации понадобилось на Альгамбре.

На переговоры посланники полетели на корабле Координационного Совета, потратив на перелет трое суток. Валерий давно уже не путешествовал так медленно, однако официальный характер его первой серьезной миссии в роли советника и присутствие стажеров-посредников обязывали. Пришлось пожертвовать скоростью во имя соблюдения протокола. На второй день поездки отключились ситемы дальсвязи, потом, по непонятным причинам, заблокировалась информсеть. Валерий слегка встревожился, однако в ашшурском секторе перебои со связью из-за вспышек далеких пульсаров случались довольно часто, и, занятый подготовкой документации к переговорам, он не стал предпринимать усилий для восстановления контактов с Альгамброй.

На космодроме Федоры Седова с посредниками встречала официальная делегация правительства планеты во главе с новым президентом. Игната Сбруева Валерий среди встречающих не увидел.

— Не оправдал доверия народа, — пренебрежительно отозвался о своем предшественнике новый избранник народа Федоры. — Не сумел организовать оборону Родины.

Президент Исидор Берендеев, в отличие от Сбруева, был невысок и богатырскими статями не отличался. Коренастый крепкий мужичок, с жидкими темно-русыми волосами и аккуратной холеной бородкой, щеголял в уже знакомой Седову серой военной форме. На груди слева, у самого сердца народного избранника, красовалась эмблема Земли: изображение Солнца с планетами. На правом рукаве располагался символ империи Ашра: огромный ящер, держащий в открытой пасти яркую звезду — Регул. Эмблему на левом рукаве Валерий определить не сумел, не смог даже понять, кого она изображает. Больше всего, существо с картинки напоминало черную крылатую свинью: упитанную, почти квадратную тушку с распахнутыми орлиными крыльями.

— Что это? — с любопытством спросил Седов, невежливо ткнув пальцем в эмблему на левом рукаве федорца. Тот принял его интерес как должное.

— Символ республики Корс, — гордо объяснил Берендеев. — Это мы придумали, искусники наши местные.

Потрясенный Седов только покачал головой, поражаясь фантазии федорских дизайнеров. Было бы интересно узнать, как восприняли такой символ сами корсы, но уточнять он не стал.

Дорогих гостей доставили в столицу Федоры, Монику, на правительственном флаере. Аппарат летел невысоко, давая дипломатам возможность полюбоваться видами планеты.

Валерий, впервые попавший в мятежную колонию, не мог скрыть восхищения. Кому бы федорцы ни продавали право на покровительство, полученными деньгами они распорядились с толком и умело. Здесь не осталось ничего общего с когда-то отсталой сельскохозяйственной планетой, которую ожидал увидеть Седов.

Федора выглядела благополучной и ухоженной. Радовали взгляд великолепные автомагистрали для наземного транспорта, по которым мчались непривычные, на вкус землянина, причудливые повозки и автомобили. Внизу проплывали многоцветные поля, разделенные лесопосадками, уютные, небольшие, но вполне современные города.

Невысокие пяти- и шестиэтажные жилые строения Моники были сложены из котельца, которым славились окрестности столицы. По каким-то прихотям химического состава камни залегали многоцветными слоями, и разноцветные, в светлых розовых, красных, желтых и зеленых геометрических узорах дома с плоскими крышами выглядели необыкновенно нарядно, празднично. На крышах располагались посадочные места для флаеров, парки, клумбы, детские площадки, открытые кафе. Первые этажи зданий занимали магазины и офисы.

В центре города, куда доставил гостей правительственный флаер, рядом с площадью был разбит огромный парк с фонтанами и каменными статуями, расположенными вдоль тенистых аллей и изображающими представителей многочисленных галактических народов, почему-то только женского пола.

До встречи с К'мером еще оставался почти час, и Берендеев предложил гостям погулять и ознакомиться с шедеврами федорской парковой скульптуры.

Седов никогда не отличался особым интересом к устаревшему искусству скульптуры, но статуя пышнотелой гуманоидной женщины показалась ему столь же малоправдоподобной и утрированной, как и изображения остальных самок знакомых рас. Он услышал, как за спиной громко фыркнул герлеец Трис, один из сопровождавших его стажеров — посредников КС. Второй, шедший рядом с Валерием молодой фроггс, по имени Уйурах, изобразил на ритуальной маске холодное недоумение.

Пройдя по аллее парка, группа дипломатов вышла на центральную улицу города. Навстречу двигалась шумная жизнерадостная гуманоидная толпа, группки молодежи, счастливые влюбленные парочки — всё как везде на цивилизованных планетах. Поражало только обилие огромных рекламных щитов.

Два самых распространенных типа плакатов отличались весьма специфическим содержанием. «Кроты больше не страшны! Отпугиватель грызунов! Защитите себя!» — гласили одни. «Спешите! Наращивание когтей, волос, крыльев, зубов и хвостов!» — зазывали другие.

На щите с отпугивателем кротов был изображен федорский солдат в каске и с дезинтегратором в руках, направленным почти вертикально вниз, в землю.

Картинки с рекламы парикмахерских услуг, отличаясь завидным разнообразием, сходились в одном: изображаемые на них страшилища вряд ли могли привлечь в салоны красоты большое число рядовых, психически нормальных посетителей.

— Неужели кроты — такая серьезная угроза для жителей Федоры? — с недоумением спросил Седов, ожидая рассказа о многотысячном ущербе от грызунов для сельскохозяйственных районов.

— А, это, — нервно хихикнул секретарь и пресс-атташе президента, оглянувшись на Берендеева, который, увлекшись разговором с герлейским посредником, объяснял тому замысел гениального федорского скульптора, любителя пышных форм. Валерий невольно прислушался.

— Эта вот — мать Земля, — вещал президент, довольный вниманием слушателя. — А это мать Ашра. А вон там, видите, мать Корса.

— Но Корс — мужского рода, — усомнился герлеец. — Значит, это должен быть отец.

— Не важно, — отмел возражения Берендеев. — Есть же у них там хоть какая-нибудь мать!

Седов покачал головой: — Так вы говорите, кроты? — он вопросительно посмотрел на федорца.

— Кротами у нас называют корских шпионов, — объяснил секретарь. — В последнее время корсы завели привычку перебрасываться в подземные коммуникации и оттуда проникать в дома граждан, ну и в официальные учреждения.

— Они наносят большой ущерб? Есть жертвы? — поинтересовался Валерий.

— Ну что вы! Какой ущерб! — возмутился секретарь. — Просто следят и подслушивают, боятся провокаций Ашры. С корсами у нас подписан мирный договор. На очень выгодных условиях. Сам господин президент вел переговоры, — подобострастно добавил он, заметив, что Берендеев отвлекся от скульптур и прислушивается к разговору.

— Корсы — отличные ребята. А плакаты вывешивают сторонники ашшуров, — объяснил Исидор. — Имеют право. У нас свобода слова!

— Хорошо, а что означает вот это? — Валерий указал на очередной плакат, призывающий наращивать когти и хвосты.

— Обычная политическая реклама, — снисходительно сказал президент. — Возможность выразить расовые предпочтения с помощью внешних признаков. Сторонники корсов, например, наращивают крылья и когти.

— А сторонники ашшуров, значит, зубы и хвосты, — кажется, Седову удалось понять своеобразную логику федорцев. — А волосы зачем?

— А волосы наращивают для красоты! — пожал плечами Берендеев, пригладил редкие волосенки и, понизив голос, добавил: — Поймите, я патриот. Да, я не боюсь заявлять, что я — патриот Земли. Но, — он выдержал паузу. — Земля далеко. А ашшуры и корсы — рядом. У тех и у других есть на Федоре сторонники. Ну и у Земли, конечно, есть, немного. Но наращивать волосы, чтобы выразить предпочтение Земле, вряд ли сейчас кто-то здесь захочет! Президент должен учитывать чаяния народа. У нас демократия.

Валерия начал забавлять и, одновременно, раздражать знакомый беспринципный коллаборационизм федорских колонистов. «Корсы — отличные ребята»? Маленький беженец с Тьерраса Сережка Черкасов вряд ли согласился бы с федорским президентом. Потому что истинность и ложность любых понятий зависит от точки зрения. В отличие от Федоры, Тьеррас находился слишком близко к Корсу и мог стать плацдармом для любого захватчика. И колонистов предупреждали не единожды, но…. Если федорцам после конфликта удалось отделаться сравнительно легко, то колония на Тьеррасе погибла практически вся. Да и самому Седову было что припомнить разумным птеродактилям — биологическое оружие на Весне, пресловутую «охоту на жучков». И неизвестно, чем бы все тогда закончилось для населения трех земных колоний, если бы не Андрей.

— И как же в процентном отношении распределяются на Федоре сторонники корсов и ашшуров? — поинтересовался Валерий.

— Считается, что пятьдесят на пятьдесят, — хитро улыбнулся Исидор. — Но, разумеется, у ящеров сторонников больше: Ашра ближе, и она сильнее. И мы подписали с ними договор о протекторате. Потому-то Федора и была выбрана для переговоров. Но можете не опасаться кротов — вы встретитесь с господином…э-э… представителем в самом высоком здании Моники, во дворце Свободы, в приемном зале на крыше. Господин посол хотел провести переговоры в самом узком кругу, однако вы можете взять с собой одного сопровождающего. Вас уже ждут.

Группа направилась к центральной площади, где высилось восьмиэтажное здание, верх которого был оформлен в виде ступенчатой пирамиды, скошенной влево. Дворец окружала круговая аллейка аккуратно подстриженных, небольших, но очень ветвистых деревьев с крупными резными листьями. Прямо перед входом высилась арка из красного камня с лаконичной надписью: «В память о прошлой войне»

— Послушайте, — вдруг сообразил Валерий. — Но если у вас договор и с корсами и с ашшурами, то кого же вы так боитесь, что побеспокоились о протекторате?

— Ясно, кого, — хмуро ответил Берендеев, снова понижая голос до шепота. — Корпорации. Слишком у них загребущие лапы, хотят получить все. Слышали о Корском конфликте?

— В общих чертах, — Седов знал лишь, что тогда спор шел меж Федорой и Корсом из-за богатой металлами планеты соседней системы, которая теперь срочно понадобилась кому-то еще.

— Думаете, нам была нужна эта Металлика? — еще тише спросил президент. — Нет, нас принудили воевать! А когда корсы победили, нам пришлось прибегнуть к помощи Ашры, чтобы нас оставили в покое. Потому что Земля отмолчалась. Да и что бы она смогла сделать? В наше время никто не может чувствовать себя в безопасности, — с неожиданной горечью закончил он.

— Ну, не будем преувеличивать, — Валерий почувствовал неожиданную симпатию к федорцам, десятилетиями успешно лавировавшим среди многочисленных врагов.

— Да? — с легким торжеством в голосе перепросил Берендеев. — А вы слышали, какие неприятности сейчас у веганцев? Они чуть ли не потеряли две колонии у Беты Лиры! Туда брошена вся Служба Спасения. Говорят, на помощь пришли даже альтаирцы и м'рауги.

— А что случилось? — встревожился Седов. В последние дни на корабле, оставшись без связи, он не мог следить за галактическими известиями.

— Какое-то газовое облако, — бесцеремонно вмешался в разговор Трис. Валерий уже отметил, что герлейский посредник, на удивление уверенный и раскованный, ведет себя в официальной обстановке весьма свободно. Слишком свободно, что наводило на некоторые подозрения, возможно и необоснованные. И стажер был слишком хорошо осведомлен — откуда бы он мог узнать о событиях на Веге? А вот молодой фроггс, кажется, еще студент, демонстрировал явную скованность, церемонность и избыточную рефлексию. По-человечески, Седов симпатизировал Трису, однако, с точки зрения дипломатии, поведениеУйураха представлялось предпочтительнее. И на переговоры Валерий твердо вознамерился взять с собой фроггса.

— Газовое облако? Увидите, во всем окажется виновата Корпорация, — пожал плечами федорец. — Однако мы уже пришли.

Скоростной лифт доставил Седова и фроггского стажера на последние этажи Дворца — они попали даже не на восьмой, но урезанный девятый или десятый, один из образующих вершину пирамиды.

Входя в лифт, Валерий успел заметить недовольную гримасу на физиономии герлейца и властный жест президента, подзывающего охранников, чтобы отдать последние распоряжения.

Из лифта переговорщики перешли в небольшую приемную, где их ожидали двое охранников, не по-федорски суровых и подтянутых, а затем в кабинет.

Зал для конфиденицальных переговоров был оформлен строго в ашшурском стиле: полутемный, с нишами и гротами, покрытыми искусственным мхом. Валерий даже заметил в углу непременный бассейн. Оттуда медленно выбирался его сегодняшний собеседник. К'мер начал беседу с запоздалых извинений.

— Мне очень жаль, что я не смог защитить твою жену от своего соотечественника, — объяснил он, располагаясь на деревянном лежаке у воды. — Но негодяй сумел втереться в доверие к императорской семье, а у нас все важные вопросы решает монарх.

— Я понимаю, — дипломатично ответил Седов, устраиваясь в кресле напротив. Он взял бокал со столика, на котором стояли высокие кувшины с разноцветными напитками, и с удовольствием отпил глоток холодного сока. На терраформированной Федоре автоматически отключился универсальный адаптер, а в зале было нестерпимо душно. — Ты ничего не мог сделать.

Монархическая форма правления казалась Валерию доисторической дикостью, а историю с шантажом он давно уже считал исчерпанной. Учитывая вмешательство межгалактических служб, самоуправство Н'горра обошлось ашшурам недешево. О трансформации в метаморфа лишний раз вспоминать не хотелось. Но, конечно, пострадай тогда Анка, сейчас Валерий рассуждал бы совсем иначе.

— Итак, — К'мер перешел к делу. — Несмотря на мое отношение к выходке Н'горра, развитие событий частично подтвердило его правоту. Разведке Ашры стало достоверно известно, что действующий энергатор в Метагалактике все-таки появился, и не один. Мне сообщили даже, — ящер насмешливо приоткрыл пасть, показывая, что ничуть не верит в подобную глупость, — что присутствие артефакта недавно зафиксировали на твоей родной планете.

— А я думал, что мы будем обсуждать корский конфликт, — Валерий был совершенно не готов к подобному повороту переговоров и предпочел обойти молчанием слишком прямолинейный выпад собеседника.

— Именно его мы и обсуждаем, — мрачно ответил ашшур. — Ты просто пока не в курсе.

— В таком случае, буду с тобой совершенно откровенен, — Седов на мгновение прикрыл глаза, настраиваясь на усиленное восприятие эмофона, и остро пожалел, что собеседник не владеет мыслеречью. — Эти слухи имели под собой основание. Однако сейчас ни одного энергатора на Земле нет. Один из них уже исчез из нашей Вселенной, второй — находится на Альтаире-5, у Брангира.

— Да? Ты не будешь возражать, если я снова перемещусь в воду, так мне будет удобнее сосредоточиться, — ящер бросил внимательный взгляд на молодого фроггса.

— Разумеется, — Валерий понял намек, и, передав Уйураху усилитель эмофона, попросил посредника выйти в приемную и тщательно проследить за поведением охраны.

— Если что-то случится, подашь сигнал, — объяснил Седов. Фроггс повиновался, ничем не выказав недовольства.

— И какое же отношение имеет энергатор к корскому конфликту?

— Самое прямое, — недовольно булькнул ящер, высунув из бассейна зубастую пасть. — Ты знаешь, что во главе Корпорации стоят борны?

— Альтаир? Чушь, — отмахнулся землянин. — Зачем борнам нужна Корпорация? Власть над Метагалактикой? Она у них есть, или будет в любое время, стоит им только захотеть.

— Причем здесь Альтаир? Ты меня неправильно понял, — ответил К'мер. — Послушай внимательно. Я говорю не об Альтаире, и не о твоих гениальных дружках — созидателях. Альтаирцы тоже бывают разными. Ты, наверняка, слышал, что для борнов красота определяется уровнем таланта, дара? Брата твоей жены, например, альтаирцы называют Красавчиком.

— Да? Это Леху, что ли? — искренне удивился Седов. — Ну, я бы не сказал…

— Это так. Но, полагаю, ты никогда не задумывался над тем, как себя чувствует себя борн, дар которого не слишком высок. Так вот, это все равно, что безобразный, уродливый человек у вас на Земле. Но если землянин может возместить дефекты внешности умом, талантом, силой характера, то борн не может заменить недостаток таланта ничем, и соотечественники будут реагировать на него соответственно. А учитывая исключительную чувствительность альтаирцев к эмофону, такой ребенок обречен стать изгоем.

— Никогда не предполагал…, - растерянно начал Валерий, уже начиная догадываться, о чем пойдет речь.

— А ты предположи! — ящер разинул пасть в горькой усмешке. — Тебе это будет легче сделать, чем мне, ведь самки ашшуров практически неразумны и не имеют права выбора. А вот представь, как себя чувствует существо, лишенное всякой привлекательности для представителей своей расы и при этом каждое мгновение получающее подтверждение собственному уродству? Конечно, такие дети на Альтаире редкость, но они есть. И дать несчастному ребенку дар гения, развить у него способности творца не могут даже альтаирцы. Ты знаешь, что делают борны с собственными детьми при полном отсутствии у них таланта? Отдают их планете — целительнице! Превращают в безобразных драконов или в тени Туннеля. И Легата их принимает, потому что для альтаирца отсутствие таланта — тяжелая болезнь. Но даже драконы, даже тени Туннеля счастливее тех молодых борнов, которые лишены таланта не полностью. Ужасна доля тех, кто обречен жить изгоем среди гениальных прекрасных творцов, без всякой надежды обрести брачного партнера, добиться счастья, в ожидании, что положение когда-нибудь изменится!

— Откуда ты все это знаешь? — спросил Валерий. Уже долгое время имея дело с альтаирцами, он почти ничего не знал о повседневной жизни и обычаях борнов.

— Я не дипломат, — насмешливо булькнул К'мер. — А глава военной разведки расы уровня «К». Для нас проблемы альтаирских изгоев намного важнее, чем для Земли.

— Но, может быть, эти бедняги интересны друг для друга? — пока проблемы бездарных борнов казались Валерию надуманными, и он по-прежнему не мог понять причины конфликта.

— Друг для друга они также безобразны, как и для остальных, ведь речь идет не о внешности, — отрезал ящер, глубже погружаясь в воду. — И потому бесталантные и несчастные борны могут рассчитывать только на одно: найти могущественный артефакт Предтеч, и попросить у него великий дар! И вот что происходит в результате: группка таких изгоев объединяет вокруг себя преступников и авантюристов всех рас и мастей, и они начинают обшаривать Вселенную в поисках драгоценных исполнителей желаний. При этом стараются провернуть дело тайно, потому что управа на них все-таки есть — их гениальные соотечественники. Корпорация собиралась использовать на Металлике армию киборгов с Йарди, однако кто-то вмешался и устранил ее, — ашшур многозначительно посмотрел на собеседника. — И сейчас борны прибегли к помощи наемников, чтобы раздобыть артефакты.

— Я понимаю, почему для изгоев были так важны Пандора, энергатор серков, Кахта, даже аррьяу-ахья на Раване, — сказал Валерий. — Но остальное? Аква, Кунмпф, Металлика, корский конфликт? Причем здесь войны, спровоцированные Корпорацией?

— И остальное поэтому же, — объяснил К'мер. — Не забывай, речь идет о борнах. Самые бездарные из них гениальнее даже нас, ашшуров, на несколько порядков, я уже не говорю о землянах. А значит, хозяева Корпорации, не надеясь на артефакты Предтеч, могли бы попытаться воссоздать артефакт сами. Но для этого нужны особые металлы. Редкие вешества, которых во Вселенной катастрофически мало, но зато, как ни странно, они есть на Акве, их довольно много на Кунмпфе, практически лишенном других, более ценных для повседневных нужд элементов, и, кроме того, они прямо-таки кишат на второй Металлике, которая так необходима нашим недругам корсам.

— А корсам она зачем? — полюбопытствовал Валерий. Трагедия бездарных борнов, готовых на преступление для того, чтобы стать любимыми и счастливыми, что-то затронула в его душе.

— А корсам она нужна позарез, потому что эти же самые металлы — для них ценнейший компонент питания: еда, витамины. Пища, необходимая для развития крыльев и когтей. На своей планете корсы уже уничтожили практически все запасы питательных веществ, а если сейчас они потеряют две перспективные планеты, то сначала перестанут летать, а потом просто вымрут. Беда в том, что нужные им редкие металлы невозможно синтезировать. С этой задачей с трудом справляется даже мать-природа, потому-то их так мало.

«Мать-Корса», — не к месту всплыло в памяти Седова объяснение Берендеева. Кажется, шедевры федорской скульптуры еще надолго останутся для него сюжетом кошмарных снов.

— И что же? Ашра на стороне корсов? — Валерий попытался вернуться к теме переговоров. — Корсы — наши враги, — буркнул К'мер. — Совершенно неуправляемые дикие бабы и маньяки, одержимые жаждой убийства. Не понимаю, как им вообще удалось дойти до уровня «I». Однако сейчас мы вынуждены предложить им сотрудничество, и хотели бы попросить тебя выступить посредником.

— Собираетесь поделить с ними Металлику? — поинтересовался Седов.

Он не удивился замечанию ящера о «диких бабах» и безумных убийцах. Потерпев неудачу в роли научного руководителя, Валерий не поленился просмотреть справочники и уже знал, что на Корсе воюют мужчины, а принимают решения женщины. Да, корсы — одержимые страстями маньяки, но они еще и великолепные инженеры и техники, особенно преуспевшие в изобретении новых видов оружия. При этом самки корсов, не менее свирепые, чем самцы, тоже испытывают почти непреодолимую тягу к убийству, но вынуждены сдерживаться. Ограниченные строгими табу, они не могут лишать жизни не только матерей и детенышей разумных, но и их кормильцев. И запрет этот вызывается вовсе не религиозными предрассудками, а глубинными психологическими и физиологическими расовыми особенностями. Корсини, нарушившая табу на запретное убийство, по неясным пока причинам, навсегда лишается способности к производству потомства.

— Ашре совершенно не нужна Металлика. И хотя нам для возвышения вовсе не помешал бы энергетический артефакт, сейчас, учитывая обстоятельства, я даже рад, что у нас его нет. Ашра хочет предотвратить начало галактической войны, которая может смести империю с карты Вселенной. Ашшурам не нужны проблемы с борнами, и мы не намерены позволять Корпорации хозяйничать в зоне своего влияния, но прямо выступить против нее не можем. Боимся! — ящер мотнул головой, словно отряхивая капли, хотя над серой пупырчатой шкурой отчетливо проступало свечение адаптера. — Да, боимся! А корсы — единственные, кто способен бросить вызов кому угодно, в том числе и борнам: они достаточно безумны, и у них есть для войны веские основания. Начнись сейчас заварушка, и последствия будут непредсказуемыми, особенно учитывая то, что сейчас творится в Содружестве. Ты знаешь, что случилось у веганцев на Шелиаке?

— Нет, еще не знаю — у нас на корабле были проблемы со связью. Пожалуй, я готов принять твое предложение. Конечно, мне нужно немного подумать, изучить обстановку…., - начал Валерий, и сразу же подскочил с кресла, уловив резкий всплеск эмофона и отчаянный сигнал тревоги, пришедший с усилителя, переданного фроггскому посреднику.

К'мер, очевидно, услышав какой-то собственный сигнал, немедленно выскользнул из бассейна. Он стремительно направился к противоположной стене, которая распахнулась, открывая запасной выход на крышу, где ящера ожидал запасной флаер.

— Боюсь, на раздумья у тебя не осталось времени, — бросил он и, уже заползая в машину, добавил. — И хочу, по старому знакомству, предупредить, чтобы ты знал — любой оператор энергатора для борнов еще ценнее, чем сам артефакт.

Валерий не успел ничего спросить, ни изготовиться к обороне — в переговорный зал, взломав дверь, ворвалась группа вооруженных федорцев, без формы, но почему-то в касках, с устаревшими колониальными бластерами в руках. Увидев, что Валерий в кабинете один, «солдаты» остановились, не добежав несколько шагов до столика с напитками, и растерянно огляделись.

— А где господин К'мер? — дрожащим голосом спросил один из них, в котором, к своему изумлению, Седов опознал пресс-атташе президента.

— Улетел, — Валерий махнул рукой в сторону закрывшейся стены, однако его прекрасно поняли.

— Слава богу, — с облегчением сказал секретарь, снимая каску, и вытер лоб клетчатым носовым платком. Потом схватил со стола кувшин с ярко — красным напитком, одним махом осушил его наполовину и пожаловался. — Ума не приложу, что теперь делать.

— Что случилось? — спросил Валерий, пытаясь сохранить остатки спокойствия. После откровений К'мера, события начали развиваться слишком стремительно. Происходящее было очень похоже на провокацию. — Где господин президент?

— Пропал, — объяснил федорец без особого беспокойства. — Здесь были кроты. Похитили Исидора и ваших помощников, обоих, взяли в заложники. И заявили, что согласятся на переговоры только в случае немедленного контакта эйоу Седова с корсами. Сегодня же, — он с надеждой посмотрел на Валерия.

— Разумеется, — вздохнул Седов. Времени на раздумья ему, действительно, не оставили. — У вас есть портал на Корс или…? — он запнулся, поняв, что сказал глупость. Откуда мог взяться межзвездный портал на заштатной колониальной планетке, какой бы цивилизованной она не выглядела на первый взгляд. Однако секретарь, несколько мгновений поколебавшись, отвел Валерия в сторону и, понизив голос, сказал:

— Конечно, у нас порталов нет. Но на Федоре, — он прокашлялся, скрывая смущение, и повторил: — на Федоре один портал есть. Это портал корсов. И находится он, сами понимаете, где, — секретарь показал вертикально вниз и замолчал, не договорив.

— Нет, не понимаю, — сердито ответил Валерий, уже уставший на сегодня от разгадывания загадок.

— Борис хочет сказать, что портал находится в подземных коммуникациях, куда перебрасываются кротовые шпионы, чтобы потом шастать по всему городу и пугать народ, — громогласно заявил красномордый здоровяк в каске, подойдя к собеседникам, и сказал, обращаясь к землянину. — И если вы все же решите отправиться выручать заложников и Исидора, я могу туда проводить. Думаю, корсы вас уже ждут!

Подземелье, куда советника КС завел федорский Сусанин, оказалось еще хуже, чем пещеры рейси на Голодной планете. Валерию никогда раньше не приходилось задумываться о том, как фукционируют городские системы коммуникации и очистки. Да он и сейчас был уверен, что на Земле все должно происходить как-то иначе — ведь там были утилизаторы, ковры-поглотители и тому подобные удобства. Однако на Федоре канализация работала по старинке.

Сопровождавший Седова федорец, доставив его на флаере к входному люку и показав направление к корскому порталу, счел свой долг выполненным.

Защитный комбинезон и автоматически включившийся адаптер едва спасали от вони и грязи. И теперь, хотя путь к порталу был отделен от сливных потоков высоким барьером, Седов медленно брел в указанном направлении при слабом свете экрана комма, размышляя о том, что вряд ли когда-нибудь прежде дипломатам Земли приходилось вести галактические переговоры в подобных условиях.

Дойдя до развилки, откуда уходили вдоль расходящихся стен две совершенно одинаковые трубы, Седов недолго поколебался и пошел направо. Минут десять спустя его заставили остановиться звуки голосов и шум за стеной с противоположной стороны. Валерий прислушался, бросил взгляд на экран коммуникатора. Прибор показывал близкое присутствие усилителя эмофона. Фроггский посредник или его похитители находились неподалеку.

Седов развернулся и, уже не обращая внимания на вонючую грязь, побежал назад. Добежать до развилки он не успел. Толчок в спину, смягченный силовой защитой, заставил его упасть на колени на мокрую землю. Выстрел? Удар?

Подземелье залил яркий свет фар, и Валерий, оглянувшись, увидел за спиной похожий на кристаллитовую гусеницу небольшой флаер-вездеход из тех, которыми обычно пользовались колонисты на заболоченных планетах.

— Вот ты и попался, дип, — констатировал знакомый голос с характерными дельгскими щелчками. — Шутки кончились. Вставай!

Седов поднялся. Рядом с вездеходом стоял Сквистр в полном защитном скафандре для экстремальных условий, с полуоткрытым шлемом. В суставчатых лапах он держал боевой деструктор, и деструктор этот был направлен на Валерия.

— Работаешь на Корпорацию? — спросил землянин, стараясь не выказывать страха, и напряженно прислушиваясь к происходящему за каменной перегородкой. Но шума больше не было слышно.

— Надо же, наконец, догадался! — насмешливо прищелкнул торговец.

— Слишком уж вовремя ты везде успевал, — объяснил Седов. — Таких совпадений не бывает.

— В прошлый раз я как раз опоздал, медведя ты успел завалить, — помрачнел дельг. — Огреб дерьма по самые подкрылья. И заработал на этом деле мелочевку, только на фильме.

— Я? Завалить? — удивился Валерий. Он не стал объясняться и повторять очевидное для них обоих. Интересовало другое, и Седов спросил прямо: — А почему именно сейчас? Что тебе мешало раньше?

— Странный вопрос. Знаешь, сколько я заработал на твоих альфа-фильмах? В десять раз больше, чем заплатили эти скупердяи за твою смерть.

— Так ты предпочел деньги службе корпорации, это понятно, — кивнул Седов.

— У нас на Альгамбре говорят, что никто не должен мешать торговцу заработать, — окрысился Сквистр.

— Пословица? — с недавних пор Валерий начал с большим уважением относиться к перлам народной мудрости. — А что же теперь тебя заставило решиться? Хочешь сделать последний фильм и остаться без доходов?

— Зависть! — огрызнулся дельг. — И я не шучу! Слишком уж ты везучий. Хотя, конечно, в чем-то ты прав, — в его голосе прозвучало явственное сожаление. — Но теперь фильмам все равно конец, Корпорация взялась за тебя всерьез. А так, хоть что-то заплатят!

— А если нет? — Валерий тянул время, стараясь отвлечь собеседника, и прислушивался к слабым звукам за стеной. Страха он почему-то не испытывал, да и тело метаморфа не реагировало, не чувствуя опасности. Наверное, подсознание просто отказывалось воспринимать альгамбрца как угрозу. Слишком многое связывало Седова с дельгами. И ни одно из воспоминаний, даже самое печальное, не свидетельствовало против них. — А если я и на этот раз выкручусь и пообещаю тебе контракт на исключительное право использования записей для следующих десяти фильмов? — он специально назвал самую малоправдоподобную цифру, чтобы увидеть реакцию кузнечика, и, сам не зная почему, добавил. — И мы снова друзья?

— Друзья? — в эмотоне дельга что-то изменилось. Фасетчатые глаза сфокусировались на лице Валерия, как будто пытаясь прочитать на нем что-то непонятное для самого Сквистра. — И десять фильмов?

— Даю слово. У меня уже, наверное, в комме, на пять наберется. А ты знаешь, я партнер надежный, — деловито сказал Валерий, вспомнив встречу у Раваны. — Поверишь или будешь проверять?

— Пожалуй, рискну и поверю, — щелкнул кузнечик.

Он едва успел захлопнуть щиток скафандра и легким прыжком вскочить на подножку вездехода, когда луч бластера прошел по тяжелому своду, обрушивая каменную россыпь на пол и стены подземелья. Один из камней, самый крупный, рухнул на голову дельга, сбив его с подножки машины в жирную грязь. Крылатая черная тень взметнулась сверху из неразличимого для Седова вентиляционного отверстия и спикировала на тело торговца. В свете фар блеснули знакомые когти-резцы, вспарывая защитный слой космического скафандра. И даже сейчас, зная источник силы корсов, трудно было не испытать потрясения, глядя, как легко расправляется чужак с практически неуязвимой боевой броней. Дельг яростно сопротивлялся. От падения он ничуть не пострадал, защищенный скафандром, однако, стоило корсу разделаться с защитой, и Сквистр был бы обречен.

Валерий бросился к клубку отчаянно барахтающихся в грязи тел, и, схватив выпавший из лап дельга в момент атаки дезинтегратор, обрушил приклад на ничем не прикрытую голову корса. Удар заставил птицеящера зашипеть, вскочить, расправив крылья, и обернуться. На Седова с ненавистью взглянули знакомые красные глаза. Зарроу. Вжав нижней лапой в грязь слабо сопротивляющееся тело дельга, корсини враждебно прошипела:

— Я хотела помочь. Ты посредник! Он напал! Почему ты ударил меня?

Валерий отшвырнул оружие, поднял руки и сказал:

— Отпусти его, это друг. Где мои ребята и Исидор?

— Друг? — бывшая «дипломница» брезгливо отстранилась от поверженного тела. — Тогда пусть убирается брочь. Ему здесь нечего делать.

— Друг, да-а, — Сквистр, слегка приподнявшись на суставчатых лапах и уставившись на Валерия, залился стрекотом, у альгамбрцев сходившим за истерический хохот.

— Что с тобой? — раздраженно спросил Валерий. Сейчас ему было не до дельгских истерик. — Головой приложился? Тебе сейчас лучше улететь отсюда. Тебе помочь?

— Сам справлюсь, — дельг с трудом поднялся, неверяще пощупал пальцевыми выростами изорванный в лохмотья скафандр и полез в машину.

— Что ты можешь нам обещать в обмен на заложников? — нетерпеливо вмешалась Зарроу. — Мы привели их. — Она махнула лапой, на которой уже не видно было страшных когтей.

Валерий оглянулся: к ним направлялся небольшой отряд корсов, конвоирующий трех гуманоидных пленников. Впереди в сопровождении охранников браво вышагивал Исидор, ничуть не утративший привычного оптимизма — его даже не связали, и он приветливо помахал рукой, приветствуя дипломата.

За президентом шел фроггс, окутанный ловчей сетью, с выражением полной покорности судьбе на ритуальной маске.

Последним, избитого и связанного, тащили Триса: по-видимому, герлеец попытался сопротивляться и сбежать — именно тогда, судя по всему, Валерий и услышал шум драки. Все-таки, подозрения оправдывались — парень вел себя не как дипломат, а скорее, как агент спецслужбы. Вот только интересно, чьей?

— Я могу твердо обещать, — сказал Валерий, — что Ашра поддержит ваши права на металлическую планету и выступит на вашей стороне в борьбе против корпорации.

— Хорошо, но этого недостаточно, — отрезала корсини. — Можешь ли ты обещать нам помощь Альтаира?

— Давай поставим вопрос иначе, — предложил Седов.

Валерий вновь попытался взвесить аргументы «за» и «против». Земля могла многое припомнить разумным птеродактилям. Однако, как представитель Координационного Совета, Седов всегда ставил на первое место интересы Содружества. Сейчас, приняв за истину аргументы К'мера, он готов был согласиться с тем, что хищные корсы остаются последним препятствием на пути к межгалактической бойне. А альтаирские изгои? Что ж, каждый имеет право на любовь и счастье, но не за счет других. Корпорация уже принесла в этот мир достаточно зла. И Валерий взвалил на себя тяжкий груз ответственности:

— Я не могу присвоить себе право говорить от имени всего Альтаира, — сказал он. — Однако я готов дать тебе слово, что положу конец вашей войне с Корпорацией, и никто больше не будет оспаривать у Корса право на Металлику. Клянусь. И я договорюсь с проводником Легаты о поисках Фернхра, — добавил он, вспомнив прошлую встречу с «дипломницей».

Седов пока не знал, как сможет выполнить взятые на себя обязательства, но не сомневался, что добьется цели. В разговор неожиданно вмешался дельг, почему-то не поспешивший покинуть подземелье:

— Можешь ему поверить, — сказал он на универсальном. — Этот парень всегда держит слово.

— Хорошо, — не обращая на альгамбрца никакого внимания, корсини махнула крылом, приказывая солдатам отпустить пленников. — Я тебе верю. — Зарроу брезгливо отряхнула с когтей грязь и, взлетев, исчезла в каком-то туннеле. Солдаты, оставив заложников, последовали за ней. Федорский президент, проводив корсов долгим взглядом, начал неспешно освобождать от уз остальных пленников.

Сквистр тоже проводил Зарроу взглядом.

— Какая йели! — восхищенно сказал он. — Будь она самкой дельга, я доверил бы ей свить для меня гнездо на Альгамбре!

«Мать-Альгамбра», — выдало заторможенное сознание землянина.

— Значит, говоришь, друг, — задумчиво повторил дельг. — Доставить тебя на поверхность?

— Сами выберемся, — Валерию не хотелось никому объяснять появление дельга и его роль в подземной разборке. — Подожди! Твое оружие, — Седов подобрал дезинтегратор, бросив машинальный взгляд на блок управления. Разумеется — на предохранителе и почти полный заряд. — Возьми.

— Когда-то, на Раване ты уже назвал меня другом, — задумчиво сказал дельг. — Но я тогда не поверил. Прости, — он протянул суставчатую лапу, взял дезинтегратор и, зашвырнув в кабину, полез следом. — Не забудь, десять фильмов, — донеслось из удаляющегося вездехода.

Дельг верен себе: «никто не должен мешать торговцу заработать». Валерий покачал головой и направился к освобожденным заложникам. Сейчас больше всего хотелось, наконец, выбраться на поверхность, принять душ, поесть и поспать хотя бы часов шесть. Седов устал от мировых проблем.

Кто-то по-дружески хлопнул его по-плечу, Валерий непроизвольно дернулся, но, обернувшись, увидел, что это Берендеев.

— Мы объявим тебя почетным гражданином Федоры, — пообещал довольный президент.

— Хорошо, — устало согласился Валерий. — Только, пожалуйста, не надо ставить мне памятник в парке.

— Пусть поставят. Тогда вы будете там единственным мужчиной, — заявил Трис, расправляя плечи, и напыжился, напрягая мышцы и по-обезьяньи комически изображая атлетическую мускулистую фигуру. — Отец — Земля!

Седов не сдержал улыбки и развел руками:

— Переговоры закончены. Можно возвращаться на Альгамбру.

— Сначала банкет! — заявил Берендеев. — В честь героев.

— Здорово! — на Седова восхищенными взглядами смотрели двое спасенных стажеров.

— Я слышал, вы берете дипломников? — с надеждой спросил молодой фроггс.

ГЛАВА 19

Герои умирают последними

«Ты бремя всех поднять на плечи вышел,

Освобождать других — что в жизни выше?

Когда же сам под тяжестью падешь,

Плечо, чтоб поддержать тебя найдешь!»

Низами

Отказаться от банкета не удалось. Роскошный стол немного компенсировал посланцам КС вынужденное выслушивание благодарственных речей федорских политиканов. Бесконечных речей. По крайней мере, так казалось уставшему Валерию. Наевшись досыта, он подремывал под аккомпанемент монотонной бубнежки, поскольку поспать толком не успел.

Герлеец восторженно внимал льстивым словам и порывался вскочить и выступить с ответным спичем, а Уйурах, обиженный категорическим отказом советника от тяжкой доли научного руководителя, молча жевал что-то фроггское, тщательное прикрывая дымящуюся миску от взглядов сотрапезников маленькой узорчатой ширмой.

Спросонья Валерий пропустил начало сверхъестественных явлений. Он открыл глаза, только когда федорец, произносивший очередную речь, прервался и растерянно воскликнул:

— Призрак!

Охранники у входа подняли дезинтеграторы, наставив оружие на середину зала, где, прямо в воздухе, не касаясь пола, возникла белая полупрозрачная дымка, похожая на призрачное подобие человеческого тела. В руках федорских хозяев — верхушки руководства планеты, неизвестно откуда, словно сами собой, появились бластеры. Берендеев успокаивающе поднял руку:

— Давайте не будем торопиться!

Однако стрелять никто и не спешил — десятилетия вынужденного конформизма отучили колонистов от непродуманных действий. Все заинтересованно наблюдали за судорожными движениями призрачного тела, которое яростно трепыхалось, как будто пытаясь прорвать белый кокон. Потом в нижней части дымки проступило красное пятно, вырисовались ноги — мужские и довольно волосатые. На ногах красовались домашние тапочки, плетеные из раванской соломки. Валерий узнал экзотические «лапти», которые лично подарил другу на день рождения:

— Егор? Что ты тут…? Что случилось?

Как будто в ответ на его слова, кокон наконец прорвался, и Поспелов, выпав из призрачной оболочки, рухнул на пол, приняв почти обычный человеческий вид. Почти.

Детектив выглядел так, как будто, в панике вскочив с постели, не успел ни умыться, ни толком одеться. Всю его одежду составляли короткие красные шорты и соломенные тапки. Взъерошенные волосы, небритое лицо и угрюмый взгляд дополняли картину.

Напряжение в зале мгновенно исчезло. Федорцы, сообразив, что недавний призрак — знакомец Седова, пусть и путешествующий необычным способом, быстро убрали оружие.

— Наконец-то, — сказал Егор, ни к кому не обращаясь. — Уже думал, что мне никогда оттуда не выбраться.

— Что случилось? — повторил встревоженный Валерий.

Поспелов бросил мрачный взгляд на столы, на внимательные лица колонистов и пожал плечами.

— Здесь есть место, где можно поговорить без свидетелей? — спросил он.

Второй раз за сегодняшний день Валерий оказался в федорском зале для конфиденциальных переговоров. На этот раз они уселись за столик с Егором. Как ни странно, порядок в зале уже полностью восстановили, и даже кувшины с напитками были полны.

— Я принес плохие вести, — сказал Поспелов. — Ты помнишь Вердес? Я до сих пор не мог забыть твой рассказ, а за последний день вспоминал неоднократно. Теперь, похоже, с Альгамброй произошло то же самое. Планета выпала из реального пространства, а, может, и из времени. В небе над Альгамброй исчезли звезды, и появился Диск. И Барьер. Полная изоляция. Нет внешней связи, не работают порталы, ну и космопорт, сам понимаешь… Я с трудом выбрался Туннелем, спасибо Легате, вывела. И то, пару раз думал, что заплутал, и никогда тебя не найду.

— Да, появился ты необычно, эффектно, — согласился Валерий, пытаясь, но безуспешно, осмыслить сказанное другом. Потом, поставив на стол стакан, зажатый в дрожащей руке, спросил о главном: — Анка?

— Я ждал, когда ты поймешь, — кивнул Егор. Он помолчал, потом неохотно объяснил:

— С этим еще сложнее. Сразу после твоего отлета, еще до появления Диска, неизвестные типы попытались атаковать земное представительство. Вмешалась даже дельгские силы безопасности.

— И? — нетерпеливо спросил Седов.

— И ничего, — развел руками Поспелов. — Атака провалилась. Над зданием земного представительства в момент нападения появился защитный купол. Не прошибаемый ни для кого: какая-то новая ашшурская технология. И с того момента связи с землянами в здании нет. Попасть в представительство невозможно, узнать, что произошло внутри, нельзя. И кстати, сразу после нападения, на Альгамбру забегал Денисов, искал зачем-то тебя или Анну. Он обещал помочь и ушел на Беренику, но не успел вернуться. А потом появился Барьер, и больше рассчитывать стало не на кого.

— Защитный купол — это точно Анка, — немного успокоенный, Валерий вспомнил историю с ашшурским шантажом. — Она защиту у К'мера выторговала, как компенсацию, за моральный ущерб. Вряд ли кто-то смог бы у нее отнять блок управления. Разве что выкрасть, — Седов вновь забеспокоился, вспомнив о Стюартах, но одернул себя, пытаясь рассуждать здраво: не так уж легко дипломатам обокрасть офицера СБ. — Вряд ли. А не открывает, потому что боится новых нападений, пережидает.

— Может быть, — согласился Егор. — Но на Альгамбру нам пока пути нет. Я и сам побаиваюсь снова туда лезть, а с тобой вдвоем нам точно не добраться. Да и мои пока в безопасности, относительной, конечно. Советник Херх обещал присмотреть.

— Херх? — удивился Валерий. — Не знал, что вы знакомы.

— Познакомились. Он сам меня нашел, в агентстве, и попросил на тебя выйти, — объяснил Егор. — Еще до Барьера к нему твоя веганская подружка обращалась. Что-то у них там нехорошее, на Бете Лиры. Подробностей не знаю, сам понимаешь, не до новостей было, но старик очень просил, срочно! Надо слетать на Вегу-6.

— Значит, на Тею. Гадюка сейчас в Реалте?

— Не знаю. Отправимся на Тею, там сам разберешься. Ты готов? Уходим? — спросил Егор.

— Только предупрежу стажеров, — обязанностей руководителя практики с Валерия никто не снимал.

Друзья спустились в банкетный зал на третий этаж, где голодный Поспелов жадно набросился на еду, не обращая внимания на любопытные взгляды федорцев. Валерий, отозвав стажеров в сторонку, коротко объяснил ситуацию. Ни один из молодых посредников оставаться на Федоре не захотел.

— Что ж, я вам оставляю корабль. Попробуйте добраться на офиса КС на Раздольной или на Гуэрге. Там вам скажут, что делать. А мне нужно на Вегу.

Подошедший Егор молча положил руку на плечо дипломата, и Вселенная на мгновение исчезла.

На Тее царил траур. Земляне вышли из Туннеля неподалеку от космопорта и направились по проспекту Собраний к гостинице «Вега». Егор, впервые попавший в веганскую столицу, восхищенно оглядывался по сторонам.

Валерий, помнивший город в полном блеске красоты, испытывал давящее чувство потери. Реалта казалась потускневшей и опустевшей. Всё: улицы, дворцы вегажителей, отели, светящиеся деревья столичного парка как будто покрывал серый налет пыли. Вид парка заставил невольно вздрогнуть. Сияние его было едва заметным — почти каждое дерево обвивали горюющие веганцы: самки, гаммы, беты, пытаясь восстановиться и обрести силы. Однако истощенные деревья уже не могли поддерживать хозяев. Слегка светились только самые маленькие деревца, еще не способные подпитывать энергией змеежителей.

— Что здесь случилось? — атмосферу горя и боли почувствовал даже нечувствительный к эмофону Егор.

Ответ друзья получили, выйдя на центральную площадь. Там, как и прежде, по периметру были установлены яркие табло, по которым обычно бежали строчки новостей, картинки рекламы, кадры альфа-фильмов. Сейчас огромные экраны демонстрировали хронику событий на Шелиаке. Земляне застыли, не в силах оторвать глаз от завораживающего зрелища.

Ударная волна пришла к Веге из района планетарной туманности, расположенной между гаммой и бетой Лиры. На экране туманность сначала казалась голубоватым колечком дыма, потом изображение приблизилось, и стала заметна почти прозрачная газовая сферическая оболочка, окружающая горячую белую звезду, испускающую мощные потоки ультрафиолетовых лучей.

Картинка неожиданно изменилась. Под воздействием неведомой силы туманность вспучилась, раздулась, выбрасывая газовые протуберанцы, а потом стремительными лентами мерцающая волна излучения потекла к Шелиаку — бете Лиры, поглощая обе половинки двойной звезды и затопляя планеты.

Самыми страшными оказались кадры, пришедшие с густонаселенных планет обеих систем. Потоки убийственной силы, внезапно хлынувшие с побелевших небес, превратили там все живое в каменные статуи.

Веганские колонисты оказались не готовы к приходу волны, да и будь они готовы, это ничего бы не изменило — спасти население могло только бегство. Однако самоуверенные веганцы и не подумали бежать. Когда началась катастрофа, и кто-то вызвал Службу спасения, впереди шли веганские альфы. Ряды их окаменевших тел ошеломленные земляне наблюдали сейчас на экране — кадр за кадром: аппараты автоматической записи на планетах Шелиака продолжали добросовестно выполнять свою работу, фиксируя происходящее и транслируя на планеты Веги.

Тея оплакивала своих альф, а неожиданно пришедшие на помощь альтаирцы и м'рауги из последних сил сдерживали волну излучения, попрежнему стремительно приближавшуюся к самой альфе Лиры, к Веге.

— Да, дела-а, — протянул Егор. Седов молча кивнул.

Страшные ряды статуй на экране, наконец, исчезли, и новостная лента показала область Альгамбры. Огромный участок космоса, где недавно сияла яркая звезда, окруженная планетами, — средоточие транспортных связей метагалактики — прежде кишевший кораблями, спутниками, искусственными станциями, опустел. На месте Альгамбры, канувшей в загадочную пространственно-временную дыру, клубилось лишь мутное облачко рассеянного межзвездного вещества.

Детектив задумчиво уставился на экран, где вновь замелькали кадры событий у Шелиака: зеленые шаровые корабли борнов и узконосые ракеты м'раугов выстраивались в пространстве в сложную геометрическую фигуру, выбрасывающую навстречу излучению невидимую преграду, лишь ненадолго тормозящую продвижение волны.

Валерий, сначала собиравшийся остановиться в гостинице и немного отдохнуть после Федоры, почувствовал, что после всего увиденного вряд ли сможет заснуть. Окаменевшие фигуры на экране вызывали тяжелое подозрение и чувство вины. Седов догадывался, что могло стать причиной трагедии. И сейчас лучше всего было отправиться прямо к Гадюке и расставить все точки по своим местам.

Во дворце, когда-то радужном, а сейчас поблекшем в пленке траура, как и всё на Тее, землян встретила в холле юная вегажительница, чем-то неуловимым напомнившая Валерию подругу далекого детства.

— Мама вас ждет, — молодая змейка слабо сверкнула огоньками цветоречи, увидев на пороге двух гуманоидов. Она без колебаний обратилась к Валерию: — Вы Седов? Она никого не принимает, но о вас велела сообщить немедленно. Следуйте за мной.

Подругу детства Седов увидел во внутреннем парке дворца. Обвившись вокруг одного из домашних деревьев, Гадюка пыталась впитать крохи энергии, чтобы собраться с силами для серьезного разговора.

— Мой альфа остался на Шелиаке, — тихо прошелестела она, когда дочь ускользнула обратно в холл. — Айс был командиром отряда Службы Спасения. Спасатели верили в свою неуязвимость. Не зная, с чем имеют дело, она понадеялись на скафандры и деструкторы. Наши альфы, наша гордость, всегда и повсюду были первыми. Они высадили десант и бросились под удар излучения, надеясь вынести и эвакуировать пораженных. А теперь у нас их больше нет, нет альфа-самцов. Герои всегда погибают первыми. Почти каждая веганская семья осталась неполной. Конечно, есть малыши-альфы. Каждый из них теперь на особом счету, их нужно беречь и холить, а каким вырастет альфа, не знавший опасностей? Впрочем, это сейчас, наверное, уже не важно. Ведь к Веге от Шелиака идет смертельная волна. Мне кажется, что наша раса обречена. Мы все погибнем.

Веганка говорила спокойно, пытаясь сверкать огоньками, чтобы скрыть боль, но Валерий, как прежде, ощущал каждый всплеск ее эмофона. И ее горе. И воспоминания.

В детстве, болтая с Гадюкой на мыслеречи, он всегда представлял себя в мыслеобразе сверкающим самцом-альфой: ярким, огромным, блистающим разноцветными огоньками. И как забавно тогда сердилась на него веганская подружка: — «Обманщик! Так нечестно. Твой альфа слишком красивый, в жизни таких не бывает»! — «Бывают! — гордо заявлял Лерка Седов. — Я же такой!»

Пришло время нести ответственность за давешние высокопарные рассуждения и родившуюся когда-то в споре простую истину: «Герои должны погибать последними». А если получилось иначе, значит, виноват кто-то другой. Тот, кто не успел или не захотел вовремя вмешаться. Вожди, посредники, дипломаты. Он, Седов.

Гадюка вновь заговорила, от гнева отчаянно вспыхивая в цветоречи, сама не подозревая, что подтверждает его мысли:

— И я знаю, кто виноват! Проклятые альтаирцы!

— Почему ты думаешь, что…… - растерянно начал Седов.

— Знаю, — веганка перешла на мыслеречь, и в сознании Валерия замелькали образы: скопление зеленоватых шаров на фоне голубоватого колечка дыма между сверкающими голубыми гигантами, череда вспышек, взрывающая скопление изнутри и выбрасывающая корабли из газовой сферы, как воздушные шарики, и ударная волна, идущая к бело-голубой двойной звезде.

— Альтаирские шаровые спейсеры, — объяснила Гадюка. — Борны проводили эксперимент в планетарной туманности, но события вышли из-под контроля, и волна пульсаций ушла к Шелиаку. Теджи тоже едва не пострадали — часть излучения дошла до их колоний на Альбирео. Небольшая часть, но им бы хватило. Однако Денеб спасли м'рауги.

— Как это?

— Ну, ты же знаешь, ударная волна — тоже какая-то разновидность энергии. Поток у Альбирео орионцы просто поглотили, съели, а остаток закачали в накопители и преобразователи. Сейчас м'рауги хотят вернуться в сообщество, вот и они и вмешались, решили показать себя. Но и их возможности не безграничны. Веге они помочь уже не смогут.

Ну да, Валерий помнил, что Т'хак говорил об энергаторе, как о вкусной еде. Непонятна была только реакция Альтаира.

— Ты уверена, что виноваты борны? Они ведь тоже пришли на помощь, — осторожно уточнил Седов.

— Уверена. Потому-то альтаирцы и вмешались так быстро — почувствовали за собой вину. Но ведь они даже не предупредили, что ждет тех, кто окажется на пути волны. Мы могли бы успеть, спасти, эвакуировать хоть кого-то!

Валерию не хотелось объяснять, что все равно не успели бы, но змеежительница успела уловить мыслеобраз — воспоминание о рассказе Денисова: окаменевшие сфинксы на красной планете, застывшие под мгновенным ударом артефакта.

— Ты что-то об этом знаешь? — с надеждой спросила Гадюка. Потом, почувствовав его нежелание отвечать, заговорила сама — в мыслеречи:

— Я позвала тебя, Хиляк, сама не знаю, зачем, — сознание уловило знакомый мыслеобраз: человечек, болтающийся на веревочке над окутанными газовой пеленой звездами Шелиака, и — маленькая блестящая змейка, обвившаяся вокруг него в поисках поддержки. — Как друга. Я не представляю, что ты мог бы сейчас сделать, но Пух не раз говорил, что ты умеешь творить чудеса. Сейчас Вегу может спасти только чудо. Я тебя прошу, пообещай мне сделать хоть что-нибудь! Всё, что сумеешь!

— Обещаю, — во Вселенной обитало не так уж много существ, для которых Седов готов был совершить невозможное, но та, что говорила с ним сейчас, занимала в этом ряду свое законное место — одно из первых.

— О чем вы говорили? — спросил Егор, когда друзья вышли на улицу. Во время разговора Поспелов тихо держался в стороне, не пытаясь следить за ходом беседы, и Седов, погруженный в раздумья, совершенно забыл, что детектив не владеет мыслеречью, да и о самом его присутствии, пожалуй, тоже позабыл.

— Я пообещал ей спасти Вегу, — объяснил Валерий. — Но пока не знаю, как. Думаю, тебе стоит вернуться на Альгамбру.

— Так я, наверное, и сделаю. Беспокоюсь о своих. Страшные они тут показывают картинки. Похоже, что-то во Вселенной пошло неладно, — согласился Егор, поднял руку, прощаясь, и исчез, на этот раз практически мгновенно.

Валерий долго бродил по пустынным улицам, заходил в парки, присаживался на скамейки и застывал, уставившись в землю, терзаемый мучительными мыслями. Подозрение, которое вызвали кадры хроники, после слов Гадюки переросло в уверенность. Веганцы стали жертвами Кахты, артефаката, отобранного у Денисова.

Жертвы излучения на Шелиаке слишком походили на окаменевших сфинксов с планеты Проклятых, о которых рассказывал Андрей, чтобы это можно было счесть простым совпадением. Как и сфинксы, альтаирцы попытались использовать артефакт, но не сумели с ним совладать. И, несмотря на то, что для испытаний был выбран безжизненный участок космоса, противодействие энергатора новым хозяевам оказалось так велико, что откат достиг обитаемых планет. Колонии веганцев у Шелиака погибли по вине альтаирцев. А значит, вина частично падала и на него, Валерия. Ведь именно он отдал артефакт борнам.

Самым простым решением было бы обратиться к Денисову. Однако не помогли ни коммуникатор, ни пункты дальсвязи, в которые Валерий заходил во время бесцельных блежданий по улицам Реалты, — комм Андрея не отвечал, как будто его хозяина уже не было в этой Вселенной.

Седов не стал доискиваться сложных объяснений, остановившись на самом очевидном — скорее всего, другу удалось пробиться на Альгамбру, а значит, на него сейчас не стоило рассчитывать. Альтаирцы? На вызовы Валерия никто из борнов тоже не отозвался.

Машинально поправив дыхательные фильтры, которыми на Тее приходилось дополнять адаптеры, Седов медленно поднялся со скамейки и огляделся. Темнело. Он находился в центральном парке Реалты. Вегажители уже покидали угасшие деревья и расползались по домам. Валерий медленно пошел по аллее, сам не понимая, что заставляет его не только оставаться здесь, но и властно подталкивает вперед.

Слева от аллеи сверкнуло небольшое деревце, чуть больше метра в высоту, — слишком маленькое для веганцев, оно подходило разве что для какого-нибудь юного самца-гамма. Но деревце находилось в стороне от центральной аллеи, и сохранило достаточно энергии, чтобы сверкать в синих сумерках подобно новогодней елке. Ноги сами понесли землянина к свету.

Валерий ласково погладил дерево по мягким веткам, почувствовал ответное легкое покалывание, потом устроился рядом, усевшись прямо на землю, усыпанную опавшими иголками. Он оперся спиной на ствол, похожий на покрытое шершавой шкурой тело вегажителя, и какое-то время провел в безмыслии, в полусне, отрешившись от всех вселенских проблем. Потом, отвечая его подсознательному порыву, тело метаморфа само запустило трансформацию.

Не осознавая изменений, не отдавая себе отчета в собственных действиях, Валерий поднялся, вытянулся во весь рост и неторопливо обвился вокруг ствола, осторожно огибая большие ветки и колючки, похожие на терновые. Он добрался до самой верхушки, блаженно потянулся, ощущая идущий от дерева поток живительной силы, и, только окинув взглядом свое гладкое сверкающее тело, понял, какую шутку с ним сыграли инстинкты метафорфа.

Молодой веганский самец-альфа, слишком крупный для сияющего деревца жизни, отчаянно нуждался в энергии. Как и всякий альфа, он был героем, и хотел спасать. Всех. Но далекий враг был слишком силен, и альфа позвал друзей.

С невероятным трудом выделив собственное сознание из потока ощущений молодого веганца, Валерий, захваченный властью нового тела, инстинктивно тоже воззвал к друзьям. Ему катастрофически не хватало энергии, тепла. На помощь! Энергон! Квант!

Квантик появился в мыслеречи сразу, и, пополнив запасы друга потоком корпускул, частично вернул Седову ощущение собственной личности.

— Нужно больше, — просигналил он. — У меня нет. Зови звезды, солнечников, зови свой артефакт и синхронизируйся. Сейчас помогу. Лови контакт!

Мощный поток питательной энергии, казалось, хлынул со звезд. Валерий ощутил дружеский оклик Дружка — маленькое солнышко появилось под висящим человечком, поддерживая его своими лучами, обдавая теплом. Еще несколько солнечников, объединившись, отдали альфе-спасителю жар пылающих тел.

Альфа поглощал звездное тепло, не замечая, как к парку сползаются встревоженные жители Реалты, привлеченные пылающим заревом, и завороженно смотрят на чудо. На то, как, подпитываясь энергией, маленькое сияющее дерево стремительно поднимается ввысь, возносясь над всеми остальными деревьями парка, устремляясь вершиной к небу Теи. На то, как неизвестный юный альфа, насыщаясь, вытягивается и тяжелеет, превращаясь в огромного сверкающего звездного змея. На то, как исходящие от него токи энергии заставляют празднично светиться все остальные деревья центрального парка.

Валерий неожиданно ощутил контакт с далекой аррьяу-ахья: полученное от разумных звезд тепло вызвало в сознании образ энергетической клетки. Он ощутил дрожь настройки и подсказку артефакта: — Враг там. Он сильнее!

— Нет, — одновременно ответили веганский альфа-самец, раванский Трехликий бог и советник КС Валерий Седов. — Не враг. Не сильнее.

Огненный змей открыл пасть, и выдохнул струю оранжевого огня, которая устремилась вверх, в небо, к бело-голубым звездам Шелиака, навстречу потоку убийственного излучения.

На площади Собраний редкие прохожие замерли перед экранами, увидев в трансляциях хроники новую картину:

Хищные ленты силы, рвавшиеся к Веге, столкнувшись с потоками божественного огня с Теи, внезапно заколебались, замерли, потом свернулись в бесформенные комки и отступили, медленно распадаясь, рассасываясь, превращаясь в безобидные облака рассеянного межзвездного вещества.

Огромные шаровые спейсеры альтаирцев и юркие кораблики м'раугов, в одночасье лишившиеся врага, сначала резко отступили, изготавливаясь к новому напору атаки, затем, словно в растерянности, разлетелись в стороны, нарушая строгий порядок защитного периметра, покидая место несостоявшейся битвы. Часть кораблей еще какое-то время преследовала отступающую, исчезающую угрозу, но, в конце концов, и самые бдительные защитники, убедившись в ее окончательном исчезновении, устремились прочь, вырвавшись из поля обзора веганских наблюдателей звездного неба.

И в то же мгновение с трех обитаемых планет Веги к Шелиаку устремились резервные корабли, дожидавшиеся своего часа, чтобы попытаться помочь тем, кого еще можно было спасти. Кто-то из оставшихся на посту альф-командиров отдал спасателям нужный приказ.

Ни огненный змей-альфа, ни Валерий не нуждались в экранах, чтобы наблюдать за изменениями в звездном небе Реалты, но оба они знали, чувствовали, что для них закончено еще не всё. Осталось сделать последний шаг, докричаться, дозваться. И им опять не хватало энергии.

— Еще, — взмолился Валерий. — Еще чуть-чуть!

И неожиданно почувствовал слабый отклик, идущий из далекого ниоткуда. Отданный хрейбам энергатор Предтеч откликнулся на призыв хозяина. Энергетическая решетка сменила цвет. Оранжевые прутья силы превратились в ярко-красные. Огромный альфа снова выдохнул огонь, и тепло энергатора унесло в звездное небо, уже прежнее, почти безопасное, небо Теи, поток мыслеречи.

Седов не знал, о чем кричит огненный змей, но сам он, во всех диапазонах, в мыслеречи, в эмофоне, и громко вслух, так, что слышали звезды, кричал Кахте, сам не зная почему, по-андхарски:

— Я не враг, я — друг. Авао-суу! Друг! — повторил он по — вегански.

И артефакт ответил. Седов ощутил его бесконечную тоску, безграничную ненависть к безумцам, мнящим себя богами, и слабый отклик ответного дружеского тепла. В тело огненного змея вонзились серебристые стрелки, подтверждая синхронизацию.

— Освободи их, пощади, отпусти, — взмолился Седов. В мыслеобразах, кадр за кадром из хроники новостей, вставали статуи окаменевших веганских альфа-самцов, колонистов, раздавленных потоком ударной волны, солдат Службы спасения. В ответе Кахты посланник ощутил непонимание, недоумение. Могущественного исполнителя желаний не волновали судьбы ничтожных живых песчинок, кружащихся в бесконечной Вселенной. Валерий испытывал растерянность, почти отчаяние, не зная, как рассказать, объяснить, как много значит каждая жизнь, но тут вдруг ощутил неожиданную поддержку. Чей-то уверенный голос вмешался в звездный диалог. Голос, который не просил, а приказывал:

— Освободи их!

И Валерий ощутил, почувствовал реакцию артефакта. Увидел не глазами, а внутренним зрением огненного змея.

— Хорошо, понимаю, Друг, — подтвердил Кахта.

Окаменевшие жертвы Шелиака дрогнули. Некоторые из колонистов зашевелились, застонали, обретая жизнь, многие, очень многие так и остались неподвижными, сломленные ударом с небес. Но им еще могли помочь оживающие на глазах спасатели и медики — реаниматоры.

Огненный змей выполнил свое предназначение. Валерий Седов сдержал слово — он сделал для Веги всё, что смог.

Тело метафорфа вошло в обратную трансформацию. Стремительно уменьшаясь, щедро возвращая энергию всем, до кого мог дотянуться, веганский самец альфа соскользнул вниз по ветвям огромного сияющего дерева. Спустившись вниз, змей устало рухнул на осыпавшуюся «хвою», и снова стал Валерием Седовым. Опомнившиеся вегажители, подбежавшие к дереву в поисках спасителя, так и не смогли найти огненного альфа-змея. Им и в голову не пришло опознать его в молодом гуманоиде, торопливо идущем по аллее к выходу из парка.

Валерий не успел еще уйти далеко, как его окликнул знакомый голос, тот самый, властный, позволявший себе командовать всемогущим энергатором:

— Седов, куда ты собрался? Мы с ребятами можем подбросить тебя до Альгамбры, — сказал Андрей Денисов. — Если ты, конечно, не предпочтешь остаться.

— Я с вами, — ответил Валерий. — Здесь я, похоже, уже сделал всё, что мог.

Я сделал для тебя всё, что мог, Гадюка, — подумал он. — Мы с тобой дети разных рас, и мне не суждено было стать для тебя альфой, но я желаю, чтобы твой Айс вернулся невредимым. И пусть герои погибают последними. Потому что я так хочу!

Валерий огляделся в поисках «ребят», но увидел только Андрея, стоящего рядом с мерцающим впереди неровным квадратом портала.

— Нет смысла всем выходить, экономим энергию, — объяснил Денисов. — Давай! Мы попробуем пройти сквозь Барьер и защитный купол прямо в земное представительство на Альгамбре. Мои ребятки кое-что придумали.

И Валерий шагнул за другом в портал, надолго покидая спасенную веганскую столицу.

Невероятные события Ночи Спасения, как ее назвали позже жители Реалты, вызвали на планетах Веги и в колониях бурное возрождение религиозных верований, совершенно нехарактерных для цивилизаций такого высокого уровня.

Спасение Теи огненным змеем-альфой, и мгновенное воскрешение значительной части пострадавших колонистов и веганских солдат заставили новообращенных внести важные изменения в древний культ Звездной Матери. Ритуалы старой церкви были дополнены поклонением образу Огненного Альфа-Отца, Спасителя.

Некоторые змеежители, в основном самцы бета и гамма, указывали на необходимость создать гармоничную божественную семью, включив в пантеон всех трех отцов, однако, несмотря на очевидную разумность доводов, большинство верующих идею не приняло. Ведь когда сталкиваются логика и вера, логика, как правило, отступает. Да и место в пантеоне богов никому даром не дается — его нужно заработать.

Огромное сияющее дерево в центральном парке Реалты на долгие годы стало местом поклонения новоявленному богу-альфе. К нему ежегодно, в ночь Спасения, совершают паломничество не только веганцы, но и жители многочисленных колоний. На Тее его называют Деревом Огненного змея или Деревом Альфы, но довольно часто зовут и просто — «Дерево Друга».

Content

Вад Капустин
Чужие свои

Часть первая Пришествие высшего существа

ГЛАВА 1 Холодный мир

ГЛАВА 2 Попытка

ГЛАВА 3 Страдания демонов

ГЛАВА 4 Вызов

ГЛАВА 5 Чужая шкура

Часть вторая Всевластие артефактов

ГЛАВА 6 Обвинение

ГЛАВА 7 Дом

ГЛАВА 8 Праздник в аду

ГЛАВА 9 Шантаж

ГЛАВА 10 Кот в мешке

ГЛАВА 11 Армия смерти

ГЛАВА 12 Не смотри вниз!

Часть третья Халтурка бога

ГЛАВА 13 Дипломница

ГЛАВА 14 Три звезды

ГЛАВА 15 Цель

ГЛАВА 16 Проходящий сквозь пламя

ГЛАВА 17 Возвращение

ГЛАВА 18 Переговоры

ГЛАВА 19 Герои умирают последними