Вад Капустин

Полковнику нигде…

Кишиневскому клубу любителей фантастики (ныне покойному) посвящается

Сокровенный источник юмора — не — радость, а горе. На небесах юмора нет.

Марк Твен

(роман-эпопея в трех частях)

Часть первая

Сведение счетов

Пролог

Распад

«Одни достойны похвал и прославления за то, что хорошо пишут, другие за то, что не пишут вовсе».

Лабрюйер «Характеры»

Несколько десятков внимательных глаз с тревогой и надеждой уставились на вошедшего. Мастер слов покровительственно кивнул, торопливо просмотрел толстую пачку исписанных мелким почерком мятых листов, временами морщась, как от головной боли, затем, вернувшись к первой странице, начал медленно читать вслух, с трудом удерживаясь от озвучивания мысленных комментариев.

«… Бросок! Барьер… Падение… Удар… (На днях ударился — неделю лечился, а этому хоть бы хны, резиновый он, что ли?…)… Рывок!..Яркая вспышка…(Почему у них все время что-то вспыхивает, электричество бесплатное?)…Барьер!..(Понаставили барьеров, не проедешь. Вроде, не галактика, а скачки с препятствиями)… Еще бросок… Удар… Бездна…. Получилось… (Ну, наконец-то у него хоть что-то получилось, даже не ожидал)…

Один из последних адептов Животворящего пути звездных отцов, Пресветлый Грезаурыл Бромаву — ссерсан, склонившись перед металлическим ликом Верховного жреца Единого Сеятеля, каялся в страшных грехах:

— Разрушение пространственных барьеров, генетическое программирование безграничного познания и бесконечной эволюции, открытие тайн Пути примитивным существам многочисленных планет, дарение Разума.

Пресветлому вменялись в вину тягчайшие преступления в правовом и моральном кодексе Сеятеля.

— Высшая мера, — холодно произнес выразитель воли Единого.

Преступник безропотно принял приговор. Его оправданий некому было слушать.

В ожидании казни Бромаву вспоминал недавнее озарение. Прийти на смену бессмертной, но почти истаявшей расе Отцов должен был один из посеянных ими новых народов. Следовало лишь открыть перед потомками путь Разума. И Грезаурыл обратился к Верховному за разрешением выполнить взятый на себя высший долг Сеятеля.

(Дурак дураком, а туда же — сеять! И нет бы разумное, доброе, вечное! Понасеяли такого, не знаешь, как назвать. А пожинать потом это все кому? Мне?)

Но Верховный медлил с ответом, и Бромаву согрешил. Был ли он прав? Ссерсан не знал. Задуматься заставили яростные нападки давнего врага, старшего адепта Пути полного Отрицания, и, прежде всего, его вечный вопрос: «Зачем? Зачем это все?»

(И правильно спрашивает. Хоть один нормальный мужик нашелся, сообразил: чем меньше этой макулатуры, тем лучше).

«Жизнь — это не красиво. Галактику нужно очистить от грязи и плесени жизни. Меньше разума — меньше грязи» — с этими утверждениями Отрицающего Грезаурыл не мог согласиться, и, ужаснувшись возможному приходу Тьмы и Пустоты, не дожидаясь решения Верховного, решился на преступление.

И вот сейчас Пресветлый стоял перед разверзшимся жерлом Деструктора, ожидая наказания — лишения телесной оболочки и реинкарнации духовной сущности в иное, несравненно более низшее существо.

Бромаву слушал Вселенную в поисках грядущего воплощения, вглядывался в открывшееся перед ним прошлое, настоящее и будущее так далеко, как только мог дотянуться, улавливая голоса звезд и шорох чуждых мыслей. Порой разумные радовали свежими идеями, порой беспокоили, порой раздражали.

Особенно досаждал ехидными комментариями один гнусный ничтожный субъект. Жалкое существо, которому еще суждено (было, будет?) родиться, явный Отрицатель, какой-то жалкий редакторишка.

(Это что, он про меня, что ли, так пишет? Ну погоди, писателишка!)

Внезапный гнев охватил Звездного Сеятеля.

— Ну, попадись ты мне раньше, ты бы не ушел, — Великий попытался достать помеху телепатическим ударом, но безуспешно. — Нет, не дотянуться… Поздно…

Этот слой грядущего был ему уже недоступен. Деструктор!

… Мгновение боли…Тьма…Распад. Небытие… В это мгновение преступнику должно было открыться новое воплощение. Но где же оно?

Бромаву увидел в тумане будущего мелькающие незнакомые лица… Разинутая пасть клыкастого ящера…Не может быть — он воплотится в рептилию? Но почему рядом виден кто-то еще? К ноге ящера небрежно прислонился темноволосый гуманоид в серебристо-сером легком костюме и красном галстуке — надо же, какие детали! Почему их двое? А вот еще Кибер, механизм. И это тоже он, Бромаву? А как же единая душа? А вот еще рыжее пушистое существо, какой-то зверек…. Кажется, девочка… Почему? Вечно везде мешаются эти бабы… Или он теперь тоже?…

Бромаву впервые в своей почти бесконечной жизни ощутил страх. Чьи это мысли? Не его, это точно, он-то вообще трехполый… Тогда откуда? Зачем? Кто эти трое? Четверо? Неужели….

Яркий свет ослепил уходящего. Ссерсан понял, что по-прежнему находится перед ликом Верховного, но ликом, потерявшим обычное бесстрастие, искаженным ужасом… Великий испытал мгновение ликования — Деструктор не сработал!

Увы, он поспешил радоваться: Бромаву осознал непоправимое — прибор сработал, но в процесс деструкции вмешалась посторонняя сила. Преступник находился в Зале Последнего Света отнюдь не в прежней материальной форме. Успешному перевоплощению помешала запятнанная карма и воздействие Отрицателей, замедлившее разрушение личности преступника, но не прекратившее его.

Перед окончательным развоплощением ссерсан успел заметить, как медленно тает случайно попавший под удар престарелый жрец. За ним должен был последовать и сам Грызаву. Ментальная аура Сеятеля, в результате стороннего вмешательства не своевременно поглощенная Очагом Преображения Кармы, раздробилась, распадаясь на три неравные части. А вот еще одно крохотное облачко, четвертая!

Развоплощение, потеря единой личности — вот что произошло с когда-то великим Сеятелем. Теперь его ждали новые частичные воплощения, — те, что он увидел в прозрении.

Грезаурыл Бромаву не сразу понял масштабы катастрофы. Могучий бессмертный дух Сеятеля, воплощаясь в нескольких существах различных миров, терял всякую надежду на полную реинкарнацию даже в весьма отдаленном будущем.

Лишь в последнее мгновение мучительным усилием гаснущей воли Звездному сеятелю с помощью приемов изощренной психотехники удалось поместить полный отпечаток своей личностной сущности в яркий шарик мнемонического кристалла. Может быть, кто-нибудь когда-нибудь сумеет вызвать Ушедшего из небытия…»

— Всем все ясно? — редактор, проводивший мастер-класс, внезапно прекратил читать и оглядел собравшихся в приемной молодых писателей. Начинающий автор, робко прикорнувший в углу, испуганно встрепенулся: в голосе читавшего явственно слышалась ирония.

— Вот! — продолжал тот, — прекрасный пример того, как не следует начинать фантастические романы. Самое отвратительное, банальное, заурядное, истрепанное начало! — хладнокровно вынес редактор окончательный вердикт.

Глава первая

Крах

«Если не хочешь быть зависимым от мнения людей, не позволяй ни похвалам, ни осуждению тревожить твое сердце»

(Искусство искусства)

Грыз-А — Ву жалобно всхлипнул, вспомнив минуты публичного позора. Жестокие слова, обращенные к себе самому, звучали погребальным набатом:

«Графоман! Бездарный писака! Бесплодный мечтатель! Вечный неудачник».

Немолодой, но все еще начинающий писатель-фантаст, выскочив из зала, где проходил мастер-класс, бездумно брел по скалистой улице, судорожно сжимая в когтистых лапах тонкие листы хрупкого металлопластика и мысленно осыпая насмешками былые надежды и мечты.

Глубокая комфортабельная пещера, где располагалась редакция журнала «Новый Фан», проводившая мастер-классы для начинающих авторов: чтобы избавиться от бесконечного потока графомании, захлестнувшего издательства, — находилась в уютной долине, защищенной от радиации слабой дымкой испарений действующих вулканов.

Похоже, сезон извержений подходил к концу — Грыз-А-Ву не слишком интересовался сельским хозяйством, потому что писал только фантастику. Сборщики ценных вулканических пород с протяжными песнями покидали остывающие лавовые поля, унося с собой наполненные драгоценным грузом титановые корзинки.

Идиллические картины безмятежной крестьянской жизни напомнили Грызу детство, когда он, юный дракоша, как и все, в бронированном спецкостюме, вот так же сопровождал родителей на сбор урожая. В воздухе витали аппетитные ароматы свежего пепла и горячей магмы. Грыз-А-Ву судорожно сглотнул. Утром, суматошно собираясь в редакцию, терзаемый надеждами и мрачными предчувствиями, дракон не успел позавтракать. Мечтал о признании и славе. И вот все рухнуло.

И, главное, кто смешал его с грязью? Старый школьный друг, бывший брачный партнер, Кор-И-Андр, сделавший стремительную редакторскую карьеру, безжалостно осмеял литературное творчество неудачливого приятеля. И если бы наедине! Нет. Кор намеренно сделал это в приемной, полной писательского молодняка, желая унизить начинающего фантаста, больнее задеть!

— Грыз-А! Постой! Куда ты? — дракона догнал Бор-И-Мур, молодой приятель, один из немногочисленных поклонников его писательского таланта.

— Ну что? — Бор-И-Мур кивнул в сторону выхода из редакции, где все еще толпились свидетели недавнего позора.

— Полный провал, — мрачно отозвался Грыз-А — Ву.

— Я же тебе говорил! — Бор мог бы и не напоминать. Грыз отлично помнил отвергнутые утром советы молодого дракона, гордого дружбой с настоящим писателем, но намного более практичного реалиста. Перед визитом в редакцию малыш недвусмысленно намекал, что крупная глыба базальта и цистерна освежающей азотной кислоты, вовремя предложенные редактору, поспособствовали писательской карьере немалого числа начинающих авторов. Но Грызу и в голову не могло прийти, что Кор-И-Андр окажется так вульгарно корыстолюбив.

— Не горюй, — попытался утешить товарища Бор. — Просто ты вечно витаешь в облаках. Фантазер. А сегодня ты, наконец, ощутил на собственной шкуре радиационные ожоги реальной жизни. Посмотри, что другие пишут. Чернуху! И печатаются!

Грыз не слушал утешений. Все надежды были растоптаны в прах. Обида душила, заставляя конвульсивно съеживаться дыхательные и пищеварительные тракты, выбрасывать в кипящую атмосферу тонкие струйки отработанного метана, и мешая бурно изливать душу благодарному слушателю. Неужели же он совсем безнадежен и бездарен?

— Кстати, поздравляю, — Бор протянул писателю яркую друзу.

— С чем? Ах, да, — Грыз бросил рассеянный взгляд на ножные часы правой передней лапы, показывавшие местное время: тридцать третье число десятого месяца Лун, первый день четвертой триады. Ну, разумеется! Самое несчастливое сочетание. Его день рождения. Чему удивляться? И как тут не стать суеверным?

— Рожденный под несчастливой звездой, счастливым быть не может! — пафосно пробормотал Грыз. — Жалкое ничтожество! Урод!

— Ничего подобного. Просто сейчас ты плохо выглядишь. Переутомился. Работать надо поменьше, — Бор-И-Мур, верный друг, ему всегда безудержно льстил.

Отражение в лужице блестящей ртути заставило писателя болезненно поморщиться. В последнее время Грыз-А-Ву не следил за собой, посвящая все свободное время работе над новым романом. Зеленая морщинистая шкура потускнела и покрылась глубокими трещинами, глазные щитки затянулись блеклой слизью, когти затупились и некрасиво погнулись.

Грыз-А-Ву горестно вздохнул. Неудивительно, что Кор с презрением отверг претензии на старую дружбу со стороны опустившегося облезлого неряхи! Самобичевание не утешало.

— Надо было сделать педикюр! — в отчаянии подумал неоцененный писатель. — Но разве в этом счастье?

— Скажи, Бор, вот ты мне друг, да? — он дождался утвердительного кивка. — Ты же меня читал. Скажи, мой роман, неужели он так плох? Совсем безнадежен? — Даже если друг сейчас солжет, все равно это поможет взбодриться. Должно же в жизни быть хоть что-то светлое.

— Ну, как тебе сказать…, - Бор задумчиво поскреб когтями задней ноги основание спинного гребня. — Сыроват немного… Надо бы еще подработать… Хотя сейчас и не такое печатают… А эти упреки… Не обращай внимания.

Легко сказать. Слова Бора не слишком порадовали. «И не такое печатают» — слабое утешение. Пусть бы лучше малыш обманул, но сказал, что роман — бессмертный шедевр. Если уж и друг не сумел похвалить, значит, хорошего сказать нечего! Зато Кор-И-Андр не пожалел попреков и насмешек.

Бор-И-Мур, не понимая, какой эффект производят его слова, постепенно воодушевляясь, продолжал:

— И вообще не понимаю, чего ты зациклился на этой фантастике? Детектив напиши или еще лучше, любовный роман! Женский, для самочек! Чтобы герой там был идеальный, какой — нибудь суперкрасавец! Вот мне недавно одна знакомая дала кое-что почитать, послушай. — Бор вытащил обожженную глиняную табличку с микротекстом и начал читать:

«У него была изящная вытянутая вперед голова, зубчатый гребень, сбегающий от лба по шее и спине. Могучая грудь. Продолговатое туловище с полусложенными крыльями, красиво изогнутые передние лапы с алмазными когтями… И каждая сияющая чешуйка была зеркальцем, отражающим пучки бронзовых, золотых, оранжевых и голубых лучей»!

— Каково, а? Супер! И все девчонки в отпаде. Они не понимают, что такого в жизни не бывает, — Бор возмущенно напыжился и сразу же сник. — Начитаются ерунды, а потом на таких ребят, как мы, и смотреть не хотят. Зачем им простой скромный дракон?

— Уж на таких красавцев, как я, точно ни одна не посмотрит! — в личной жизни, как и в литературе, Грызу не хватало смелости. Еще давно, в школе, надо было сказать Кору правду в глаза, но он струсил тогда, растерялся и сейчас. Потом, задним числом, в голову приходили блестящие отповеди и остроумные ответы, но, как обычно, слишком поздно. Писатель вспомнил свою робость и шок там, в редакции и яростно махнул хвостом, разбивая в крошку небольшую скалу. А тут еще Бор-И-Мур со своими цитатами!

Но нет! Он не поддастся отчаянию. Сейчас вмешательство друга с его непрошеными советами только раздражало.

— Извини, спешу. Завтра увидимся, дома. — Грыз невежливо распрощался с расстроенным Бор-И-Муром, даже не поблагодарив за поздравление. Подаренную друзу он равнодушно сунул в защечный мешок. Писатель был несправедлив, но справедливость сейчас волновала меньше всего. Хотелось, оставшись в одиночестве, оплакать растоптанные мечты.

Впрочем, оставалась еще одна последняя надежда — читатели!

Несколько временных циклов назад Грыз-А-Ву раздал подарочные экземпляры своего бессмертного творения членам клуба любителей фантастики родного лежбища. Обсуждение романа было назначено на сегодняшнее заседание.

Писатель потребовал конструктивной критики, втайне мечтая о водопаде восторженных отзывов.

— Да, — убеждал он себя, — Читатели меня оценят!

Немного успокоившись, Грыз-А-Ву бережно расправил смятые металлопластиковые листки и, в очередной раз, увлеченно погрузился в чтение собственного детища, заботливо исправляя не замеченные прежде орфографические ошибки. У него возникло несколько совершенно новых, оригинальных идей. Кое-что в тексте действительно можно было изменить и улучшить.

Грыз решил превратить свой гениальный турбореалистический роман в вульгарный фантастический детектив на потребу вкусам читающей публики. Может быть, даже с элементами женского романа, эротики, и с красавцем супер-героем.

Читателей ждал стандартный набор штампов: инопланетные шпионы, галактические мафиози, загадочные красавицы, убийства и похищения. Дракон даже сам мог поучаствовать в действии. Почему бы нет? После пережитого унижения он был готов на все.

Глава вторая

Преображение

«Иначе расставленные слова обретают другой смысл. Иначе расставленные мысли производят другое впечатление»

Блэз Паскаль

— Почему был выбран именно чужак? Неужели никого лучше разведка не поймать не смогла? До чего все-таки отвратительны эти гуманоидные тела! А потом ведь мне нести за него ответственность! Мы же не просто биоробота создаем, а конструктора миров!

— Напрасно жалуешься, профессор, прекрасный экземпляр! Творец, знаешь ли. Такие на дороге не валяются, пришлось поискать. А пока отловили! С самой Земли доставили, а ведь он еще и связан с объектом.

— Согласен, это конечно плюс. Идеальная основа для психоматрицы, просто тип очень уж безобразен. Впрочем, для компьютерной обработки материальная форма не имеет значения. Скопируем матрицу, и еще не раз можно будет использовать.

— А как же с лояльностью, профессор? Этот вопрос уже изучался? Знаешь, какие у этого существа будут возможности?

— Как раз проблема лояльности уже решена, дорогой Майдо! Фирма берет на себя техническую часть, управление — психологическую. Обработку проводим вместе с биотрансформацией: на психоматрицу ненадежного Творца накладывается псикопия доминирующей личности лояльного хозяина, образцового гражданина Регула.

— Уже принято решение о том, кто им станет, идеальным образцом?

— Есть кое-какие мысли…

— Выбор необходимо сделать немедленно. Только тогда конструктор миров не останется без контроля.

— Хорошо. И кто же, по-твоему должен…?

— Пусть это будет мой младший клан-брат. Цвирк. Его корабль, ему и решать.

— О! Сам выдающийся…? — голос профессора почтительно дрогнул.

— Да, он. Психокопия уже есть в запаснике, — Майдо ненадолго задумался и почти неслышно пробормотал. — Вот только где гарантии, что он сможет доминировать? Я бы точно не смог поручиться.

— Гарантии в самой личности великого Цвирка, досточтимый Майдо! — профессор отличался хорошим слухом. — Неужели есть какие-то сомнения в его превосходстве над недоразвитым гуманоидом?

— Не забывай, что речь идет о Творце! Они недоразвитыми не бывают! — разведчику явно не хотелось выражать сомнения в том, что обсуждаемая личность вообще способна доминировать над кем бы то ни было, но нотки раздражения невольно прозвучали в его голосе. — Достаточно болтовни. Приступим! Я хочу присутствовать при операции и обработке.

— Как угодно! — голос оскорбленного недоверием собеседника прозвучал холоднее. — Будем препарировать мозг или просто создадим копию для матрицы? А сам объект сохраним в анабиозе или…?

— Безразлично! — равнодушно ответил Майдо. — Делай то, что проще. Да и зачем загромождать склады лишним белком? С синтезаторами проблем нет. Материальный носитель в деструктор, психокопию в запасник. Пусть хранится в каталоге у шефа, и у вас, в фирме «Врата». В случае удачи, используем без изменений для массового производства.

Эти простые слова почему-то вызвали панику у очнувшегося пациента. Он находился в операционной, распятый и зафиксированный на огромном операционном столе. Над столом нависал грязно-зеленого цвета потолок, с вызывающими резь в глазах рядами ярких ламп.

Над медицинским оборудованием склонялось двое огромных двенадцатилапых фиолетовых тарантулов. На приборной доске аппаратуры, похожей на панель управления космического корабля, тревожным желтым цветом мигала какая-то лампочка. Похищенный землянин невольно вновь зажмурился от бьющего в глаза яркого синего света направленных на стол светильников.

Пробуждение пациента не осталось незамеченным. Один из многоногих уродов протянул огромное щупальце к сверкающей желтой кнопке. Второй вооружился скальпелем, и к лежащему на операционном столе человеку потянулись блестящие механические захваты. Вид острых металлических ножей не успел вызвать нового приступа паники. Впрыснутое в кровь наркотическое вещество милосердно вернуло беспомощную жертву в спасительное состояние бессознательности.

Океан жизни планеты Са-Ра-Фан 6, на берегу которого располагались лаборатории фирмы «Врата», поглотил ускользающую крупинку человеческого сознания, присоединив еще одну крохотную искорку жизни к пламени великого сверхразума.

Немного времени спустя в секретной военной лаборатории республики Регул в результате эксперимента по созданию сверхсложного разведывательного оборудования обрело сознание юное, жизнерадостное, еще не сознающее своих почти безграничных возможностей существо. Создание ничем, ни внутренне, ни внешне, не напоминало своих прототипов, и не сохранило почти никаких воспоминаний о прошлом. Все, что было изначально известно новорожденному, отвечало целям и задачам, поставленным перед учеными и инженерами фирмы «Врата» главой диверсионного отдела центрального разведывательного управления Регула Дирком Майдо. Кибермозг ККМ-1 — Киберкорабль Конструктор Миров, номер первый, — создавался идеальным супершпионом.

Психокопия творца, послужившая основой сознания сверхразумного механизма, была дополнена подавляющим исходную матрицу слепком лучших сторон сложной души знаменитого агента регуллианской разведки Цвирк Дирка, младшего брата главы регуллианского космического управления. Вот только с лояльностью выдающегося представителя могучей цивилизации дело обстояло совсем не так просто, как мнилось использовавшим его психокопию хозяевам. Впрочем, об этом, возможно, пока не знал и сам Цвирк.

Но, вопреки всему у кибера почему-то сохранилась способность видеть странные сны о прошлом, вспоминать то, что произошло перед самым моментом преображения. И недоверие к властным голосам. Нелюбовь к повиновению и власти вообще.

Кибер-Конструктор миров совсем не так стремился приступить к выполнению первого шпионского задания, как о том мечталось его неосторожным создателям. Неудивительно, что он с заданием и не справился.

Глава третья

Невыполнимый приказ

«Платон — твой друг, а я — твой начальник»

Правда жизни

Миллионы и миллиарды лет высокоразвитые существа ищут во Вселенной братьев по разуму. Поиски эти ведутся с разными целями.

Кто-то стремится к вожделенному Контакту, чтобы компенсировать недостаток общения, другие жаждут обнаружить и устранить конкурентов в борьбе за дефицитные планеты и рынки сбыта, третьим просто хочется упасть на широкую головогрудь преждевременно утраченного в прошлом, неудачном воплощении дорогого и любимого, вновь вернувшегося к жизни в другом уголке галактики.

Так или иначе, найти во Вселенной дружбу и взаимопонимание совсем не просто. Ведь различия между разумными расами огромны. Их разделяют не только бездны пространства и времени, но и разная форм тел, количество ног, рук, крыльев, щупалец и псевдоподий. Они могут существовать в различных средах и нуждаться для жизни в разных планетах или не нуждаться в них совсем.

Написано огромное количество книг — романов и научных исследований — о трагедиях и конфликтах, которые может повлечь за собой фатальная психологическая несовместимость возможных форм разумной жизни в обычаях и традициях, религиях и верованиях, любви и дружбе, отношениях между соседями и родственниками.

И тем более приятно отметить, что есть все-таки одна сфера отношений, где никаких различий между звездными расами практически не существует. По крайней мере, до сих пор таковых обнаружено не было. Будь вы амебой с Кворра или шестикрылым инсектоидом с Иксуса, плазменной огневкой с потухшей звезды Карир или двеннадцатилапым фиолетовым тарантулом с Регула, разумным океаном Са-Ра-Фан-6 или гуманоидным аристократом с планеты Баль, представителем естественного разума или искусственного интеллекта, отношения между начальником и подчиненным у ваших разумных рас имеют достаточно много общего. И оставляют желать очень много лучшего. Их сходство в том, что руководитель отдает распоряжения, а подчиненному приходится их выполнять, что бы он об этом ни думал. И с начальством не поспоришь!

Вышеописанными псевдофилософскими размышлениями пытался утешиться уникальный, искусственно созданный супершпион регуллианской галактической разведки ККМ-1.

Кибермозг звездного корабля экстракласса типа Конструктор миров, получившего неблагозвучное имя ККМ-1, уже несколько дней по приказу руководства болтался на орбите вокруг Земли, саботируя данное центром задание.

Приятное одиночество саботажника прервал скрипучий голос главы диверсионного отдела Дирка Майдо.

Первые же слова непосредственного начальника дали агенту возможность испытать справедливость абстрактных рассуждений на личном опыте.

— Какая все-таки гнусная рожа! — глядя на появившееся на экране галактической связи изображение далекого собеседника, Кибер постарался подавить крамольную мысль, справедливо опасаясь мысле-дешифратора, о котором в управлении давно ходили настойчивые слухи. Пока не стоило так явно демонстрировать хозяевам дефекты психоматрицы — ведь, по начальному замыслу, конструктору миров внешность регуллианских многоногих тарантулов должна была казаться привлекательной, можно сказать, идеальной.

— Доброе утро, дорогой шеф! — ККМ-1 изобразил дружественный интерфейс.

— Ты мне не фамильярничай! — Майдо очень хотелось прямо сказать — «саботажник»- но он сдержался. — Ты получил какой приказ? Уничтожить гуманоидную планету и замести следы. Так чем ты тут занимаешься уже декаду? Развлекаешься? Синих креветок считаешь? Хозяина забыл?

— Ну почему же развлекаюсь? Наблюдение веду, — обиженно пробубнил кибер. Собственный шеф внушал кораблю куда большее отвращение, чем поднадзорные гуманоиды. К счастью, на таком расстоянии даже с помощью дешифратора мыслей распознать интеллектуальные импульсы биоробота было намного сложнее, чем при непосредственном контакте. Несовершенному прибору не всегда удавалось проникнуть и в мысли обычного регуллианина.

Не скрывая отвращения к невыполнимому заданию, киберу поддерживал диалог с притворным энтузиазмом, которого вовсе не испытывал, тщетно пытаясь воззвать к отсутствующей совести начальника:

— Между прочим, кроме приказов хозяина, во Вселенной еще и общегалактические законы роботехники есть. Не слышал? «Пятый закон: «Уничтожать большие количества разумных кибер может только для того, чтобы предотвратить уничтожение намного большего количества разумных».

— Так разве не для того мы тебя и послали, чтобы спасти большее число разумных! Вот посмотри! — выведя на экран изображение будущей жертвы, Майдо, славившийся в разведке редким бесстрастием и хладнокровием, в который раз объясняя совершенно несложное задание, старался говорить спокойно и убедительно. Раздражение главы диверсантов выдавала лишь дрожь в четвертой правой ноге. Охота многих поколений регуллиан близилась к концу. Начальник попытался донести важность задачи до упрямого исполнителя.

В течение двух тысяч лет после получения Великого пророчества регуллианские корабли бороздили космос, пытаясь отыскать предсказанного мессией Погубителя, миллионы парсеков исследовались с этой целью учеными, сложнейшими приборами, простыми экстрасенсами и замечательными разведчиками, и вот, наконец, теперь он, Майдо Дирк, как никогда, был близок к победе. Все совпадало. Искомый объект был обнаружен и подлежал немедленной ликвидации. Проблема заключалась в ином.

Хорошо осведомленное о цели поисков руководство галактического содружества установило строгий контроль над деятельностью регуллианских спецслужб. Устранить объект следовало тайно и, лучше всего, чужими руками. Проще всего было уничтожить планету вместе со всеми жителями, в том числе и Погубителем, а в случае необходимости, и вместе со всеми, своими и чужими, агентами и списать «несчастье» на ошибку неисправного кибермозга. Самому киберу о его роли во всем виноватого стрелочника не сообщили, но, похоже, каким-то образом сверхразумный паршивец обо всем догадался.

— Посмотри! Это он, Погубитель! Вот от этого типа и надо избавиться. Уничтожить вместе со всей планетой.

— Кто, этот? — ККМ-1, изображая не свойственную ему наивность, уставился на внешний экран. — О!? Тот самый? О котором в пророчестве сказано: он придет, и всем на Регуле конец и все такое? Здорово!

Вот бы и в самом деле сбылось. Заодно и от начальства бы отделался, — в последние дни, терзаемый мучительными подозрениями и предчувствиями, кибер-корабль жаждал неизведанной до сих пор свободы.

— Он. Не понимаю, чему ты радуешься! — угрожающее дрожание правой ноги стало сильнее.

— А если я откажусь, что он мне сделает? — кибер все чаще задавал себе этот вопрос, балансируя на грани прямого предательства. Но сразу обострять отношения не стоило. Можно было еще потянуть время, поразмыслить, поспрашивать, повозражать.

— Да просто так спросил. И зачем же, из-за одного объекта целую планету губить? Шесть миллиардов разумных? Цивилизацию? — ККМ спрашивал просто так, заранее зная ответ. Чужие цивилизации не волновали главу регуллианской разведки. Майдо Дирк не пожалел бы и пару миллиардов регуллиан ради успешной политической карьеры.

— А о своей цивилизации ты подумал, болван металлический? — грязная ложь, звездный корабль — супершпион регуллианской галактической разведки, а тем более его первый и единственный кибермозг класса «Конструктор миров» был совсем не металлическим. Да и регуллианскую цивилизацию он почему-то не считал своей.

Хамство собеседника задело ККМ-1, но он постарался никак не выдать обиды. Майдо, между тем, продолжал:

— Посчитай. Их шесть миллиардов, а нас двадцать шесть. Вот тебе и пятый закон роботехники. У них цивилизация, а у нас Сверхцивилизация!

— И еще не известно, что хуже, — эту крамольную мысль кибер тоже озвучивать не стал. Ему хотелось кое-что уточнить:

— А почему его одного нельзя, того…?

— Сразу догадаются, что это мы. О знаменитом пророчестве забыл? Объект под галконтролем. За ним присматривает и наш агент. И не один, — наконец-то обратив внимание на дрожь в конечностях, шеф регуллианской разведки постарался сдержать справедливый гнев.

Наглость обычного агента Майдо бы долго терпеть не стал. В тот же день беднягу ждал бы заслуженный отпуск на подземных рудниках. А вот от строптивого кибера так просто избавиться не получалось. И не только потому, что тот еще не окупил затраченных на его создание денег, но и потому, что речь шла о собственном проекте Майдо Дирка. Уничтожить корабль сейчас означало бы расписаться в поражении и напрасной растрате государственных средств, а значит, дать лишний повод к обвинениям политических конкурентов. Да и легкой задачей избавление от убыточного биомеханизма не назовешь: возможности кибершпиона очень велики. Не имея возможности воздействовать на подчиненного силой, приходилось прибегать к убеждениям, искать новые доводы.

Но и новые доводы Майдо не показались киберу убедительными. ККМ-1 постарался выразиться не слишком определенно:

— Ну да, конечно, надо подумать, но все-таки… — он сделал вид, что колеблется. На самом деле задание казалось Киберу абсолютно невыполнимым. Уничтожить целую планету из-за какого-то глупого предсказания Конструктор Миров не мог. Не настолько он еще очеловечился!

Собеседник открыто возмутился, почувствовав настойчивое сопротивление:

— Никаких «все-таки»! И без всяких мне этих твоих обычных фокусов с мирами! Чтобы через неделю ни одной живой былинки на этой «Земле» не осталось! И никаких подозрений, что мы здесь как-то замешаны! — Майдо Дирк резко отключил связь, не испытывая ни малейшей уверенности в том, что его категоричный приказ будет выполнен.

Пожалуй, стоило попробовать убрать Погубителя руками обычных агентов, которые уже давно бездельничали на Земле. А от наглого саботажника можно будет избавиться и позднее.

Полностью проигнорировав последние слова хозяина, Кибер экстра-класса с любопытством уставился на появившегося на всех обзорных экранах ничем не примечательного гуманоида, из-за которого пришлось разругаться с главой центрального регуллианского разведывательного управления. Две руки, две ноги — не красавец, конечно, по регуллианским меркам. Но дело было совсем не во внешности объекта — брать на себя груз невыносимой этической ответственности шпион не собирался: с законами роботехники не шутят.

Создание сверхразумных механизмов позволило киберпсихологам сделать парадоксальный, но безусловный вывод: чем более сложно организованным разумом обладает механизм, тем проще ему этого разума лишиться. Стоило лишь нарушить любой из законов роботехники, и могущественный кибермозг превращался в лепечущего безумца. Впрочем, кибершпиона останавливал не столько страх перед безумием, сколько необъяснимая симпатия к поднадзорному объекту.

Крупный немолодой гуманоид, с коротким ежиком темных с проседью волос, тяжелым решительным подбородком и спокойным взглядом светлых глаз, не казался особенно угрожающим. Серебристо-серый удобный костюм, темно — красный галстук. Странное сочетание. Судя по донесениям наблюдателей, объект был тоже работником какого-то разведуправления на своей захудалой планетке, коллегой.

Как его зовут? Аурел Бром? Имя ни о чем не говорило, хотя казалось смутно знакомым. Ах, да, конечно, пророчество. В школе учили. Не сам ККМ-1, конечно, но одна из породивших его личностей.

У кибера Бром вызывал незнакомое теплое чувство — какое вызвало бы любое существо, способное досадить ненавистному начальнику, — но определиться с планом действий ему пока не удавалось. Кроме того, в неведомых глубинах стертой памяти возникло мучительное ощущение узнавания: словно когда-то где-то этот человек сыграл в его, кибера (?) жизни немалую роль.

Бесплодные раздумья и компьютерный перебор вариантов развития сюжетов не давали ответа на главный вопрос всех времен и народов: «Что делать?». ККМ-1 задумчиво смотрел на экран, наблюдая, как предполагаемая жертва выходит на открытое пространство из малокомфортабельного каменного жилища (пещеры?), отправляясь в путь по каким-то своим таинственным гуманоидным делам (в поисках пищи, самки или работы?), и пытался принять разумное решение.

И вдруг наблюдателя осенило: — Если в пророчестве сказано: «Всем конец», — тогда, как ни крути, оно обязательно сбудется. А от исполнителей ничего не зависит, и, значит, можно не надрываться. Да и кто сказал, что он, кибер, обязан выполнять приказы главы галразведки? У него, в конце концов, и собственный хозяин есть, знаменитый агент Цвирк Дирк, с которым ему пока не довелось познакомиться.

Хозяин прикажет, тогда он, ККМ-1 и подумает. Что-то подсказывало — ставший причиной сегодняшнего скандала загадочный субъект обязательно станет его лучшим другом и соратником, — или уже когда-то был?

Испытывая странное щемящее предчувствие, Кибер-Конструктор задумался о реальности очередного, существующего только в его сознании мира. Он знал, что сам был создан недавно, не более двух месяцев назад, но все время сознательного существования разведчика терзало острое желание познакомиться с собственным творцом, имя которого от него тщательно скрывали.

Кто бы это мог быть? Такой же, как и он, Конструктор миров, только более высокого порядка? Шестое чувство подсказывало, что решение загадки как-то связано с невыполнимым заданием.

И, продолжая с интересом следить за опасным гуманоидом, ККМ-1, на всякий случай, отключил все доступы к внешнему управлению.

Глава четвертая

Покушение

«Пришел октябрь, жди ноября»

Народная примета

Тринадцатого октября, в понедельник, все гороскопы галактики предсказывали полковнику МУГУ Аурелу Брому (знак зодиака Дева) долгий день, полный больших и малых событий, трагических происшествий и важных перемен в карьере и в личной жизни. Впрочем, сам Аурел Бром ничего не подозревал, поскольку гороскопами никогда не интересовался.

Предсказание начало сбываться с раннего утра. В семь часов Аурела разбудил звонок секретарши генерала Василиу, сообщившей о срочном совещании, назначенном ровно в восемь. Именно в этот день полковник как раз вернулся домой поздно (или рано — как посмотреть), и пропустил выпуски новостей, в которых все теле- и радиостанции Земли сообщили о появлении инопланетного пришельца и его ультиматуме.

Чужак обещал взорвать солнце, если в течение ближайших суток земляне не явятся к нему на корабль с меморандумом о полной капитуляции. Из текста ультиматума совершенно невозможно было понять, чего же, собственно, кроме полной капитуляции, добивается пришелец, и Аурел, посчитавший сообщение обычной «уткой», обратился к более насущному — царившему в квартире бедламу.

Накануне, уступив уговорам Мирчи, скрывавшегося от бдительного материнского ока, полковник позволил сыну повеселиться с друзьями в собственной квартире.

Теперь в квартире, разгромленной дружками непутевого сынка, шумно отметившего девятнадцатый день рождения, царил непривычный бардак.

С трудом выставив разгулявшихся гостей, Бром еще с полчаса доругивался с именинником.

— Погром устроил! Потише нельзя было? Всех соседей распугал! — негодовал Аурел, понимая, что брюзжит как старик, но не в силах сдерживаться.

— Подумаешь, нежные какие! Ну, и попрыгали немножко с девчонками! Ничего им не сделалось, твоим соседям! — с кислой миной на опухшем после бессонной ночи лице, вяло цедил сквозь зубы сын. — Вечно вы придираетесь. Ну ладно, мать, но ты…! А ведь сегодня, между прочим, мой день рождения!

Ростом почти с отца, но тощий и взъерошенный, Мирча унаследовал от Киприаны яркую внешность и вздорный характер. Сейчас ярко-синие глаза и давно не стриженные густые черные волосы на фоне испитой зеленой физиономии придавали парню вид заблудившегося в реальном мире фантастического существа. Какого-нибудь пьяного сильфа или эльфа.

— Митек! Ты че там застрял? — услышав голоса, помятая тощая девица с недопитым стаканом водки в руке вернулась с лестничной площадки в прихожую и, по-хозяйски привалившись к плечу парня, уставилась на Аурела. — Это еще кто тут пришкандыбал?

— Отец… — лениво приобняв девушку и вызывающе глядя на полковника, ответил младший Бром. Вызов. Демонстрация силы и самостоятельности удалась. Аурел понял и смолчал, не желая продолжать ссору в присутствии посторонних.

— Папаня? — удивилась пьянчужка. Бром не смог сдержать брезгливую гримасу.

— А папаня у тебя так ниче! — переводя взгляд с сына на отца, девица сделала собственные выводы. Обычные. Попытавшись выпрямиться, подружка уцепилась за Мирчу, потом, не удержавшись, склонилась всем корпусом и потянулась к полковнику. — Старик, зак!.. — она громко икнула, — зак…курить не найдется?

— Не курит он! Вали давай отсюда! — больше не сдерживаясь, Мирча выставил девушку на лестничную площадку, с грохотом захлопнув за ней дверь. На лице парня появилась обида и разочарование. Аурел пожал плечами. А чего он собственно ожидал? Не видел, с кем связался?

— Митек? — Аурел картинно заломил бровь — он считал, что этот педагогический прием ему удается. Но не в этот раз.

— Ну и что? Как хочу, так и зовусь! — назло матери, учительнице румынского языка, Мирча говорил с родителями только по-русски, стараясь выбирать выражения погрубее. Он так и не простил им слишком оригинального имени и проставленной в графе национальности — «румын». Парень долго экспериментировал с именем Михаил, но, недовольный результатом, перешел к чему-то другому. Недавно был Мишель. Теперь, значит, Митек.

Когда-то давно Аурел вынужденно уступил после развода воспитание мальчика бывшей жене, о чем уже долгие годы горько сожалел. Тогда мать сумела настоять на своем. Сейчас, почуяв неладное, Киприана наконец перестала противиться сближению парня с отцом, но полковник никак не мог найти с сыном общего языка. Порой они казались друг другу пришельцами из разных миров. Испытывая некоторое чувство досады, — по-своему мальчишка был прав — Аурел предпочел поговорить о другом.

— А чучело это ты на какой помойке подобрал? Эту…эту… — полковнику не хватало слов, чтобы точнее охарактеризовать потасканную девицу, в обнимку с которой он застал сына.

— Ленку? А что? Классная телка! — искренне удивился Мирча.

— Телка? Где ты видел такую телку? Глиста в скафандре! — Аурел содрогнулся, вспомнив серокожее бритоголовое страшилище в объятиях собственного отпрыска. — Инопланетный монстр!

— Нормальная девчонка. Из нацболов, — иногда Мирча был неоправданно лаконичен.

— ? Нацболы? Эти самые?… Некропатриоты?… Шаг вправо — «нац», шаг влево — «бол»? — шутка оказалась неудачной. Лучше бы Аурел смолчал. Мирча сразу вспылил:

— Имеет право! И рисует здорово. На стенках, — возмутившись, добавил сын, как будто это что-то объясняло.

Бром почувствовал близость инфаркта.

— Надеюсь, здесь на стенках она ничего не изобразила?

— Такая, как все, не хуже! Нам с нею не детей делить! — оскорбленно ответил виновник торжества.

— О чем ты? — в ужасе переспросил Аурел. — Какие дети?

Сын не стал развивать конфликт, поспешно ретируясь. Он выскочил из квартиры, не прощаясь, и громко захлопнул за собой бронированную дверь. Хлопок болезненно ударил по взвинченным нервам. Несмотря на усталость, издерганному Аурелу с трудом удалось ненадолго уснуть.

Разбуженный телефонным звонком после двухчасового сна, полковник тихо выругался, услышав об инопланетных пришельцах. Тут с собственным сыном контакт найти не можешь. Куда там зеленым человечкам!

Аурел невольно скривился, вспомнив пьяную тощую девицу в стоптанных ботинках, которая, забыв о Мирче, попыталась кокетливо состроить ему глазки. Вот они где, Чужие!

Только такой невестки ему не хватало. Впрочем, вряд ли дело зашло так далеко. Непростые взаимоотношения родителей с детства внушили сыну здоровое отвращение к законному браку. Но окружающие его странные существа! Где он их находит?

День начинался невесело. То ли еще будет!

Знай Бром, что его ждет в этот бесконечный, безнадежный день он не стал бы так огорчаться из-за мелочей. Хотя, конечно, как посмотреть. В открытом холодильнике валялись пустые бутылки. В туалете — использованные презервативы и какие-то шприцы. Еда в доме была сметена подчистую. Не осталось ни куска хлеба.

Где-то в походном рюкзаке должен был оставаться полевой НЗ, но Аурел решил ограничиться кофе, чтобы лишний раз не смотреть по сторонам. Соседка тетя Дуся до вечера приберет.

В мерзейшем настроении Бром вышел в промозглое октябрьское утро и невольно поежился: последние несколько дней ему все время казалось, что за ним следят. Спину буквально холодил враждебный взгляд. Никакие попытки, резко обернувшись, поймать преследователя врасплох ни к чему не вели. Мания преследования? Влияние полоумного начальства? С кем поведешься…

Он машинально глянул на часы. — Понедельник, тринадцатое.

Единственный сын полковника, Мирча, родился тринадцатого октября. Весы. И в понедельник. После вчерашнего Аурел с большим удовольствием накостылял бы ему по шее. Но любые попытки вмешаться в воспитание сына ему были строго воспрещены уже давно. Хотелось немного прогуляться. Ему было о чем подумать.

Уютная холостяцкая квартирка полковника находилась в двух кварталах от управления, и он не видел смысла возиться с машиной. На дворе стоял обычный теплый молдавский октябрь, когда даже рано утром ртутные столбики термометров показывают не меньше десяти градусов тепла, а днем поднимаются до плюс пятнадцати. Символически повесив на руку серый плащ, Бром пошел пешком вверх по улице Берзарина, не обращая внимания на мелкие лужицы, живописно расцвеченные желто-зеленой листвой и примелькавшийся маршрут: поликлиника, за ней — вторая школа, ныне лицей Пушкина, где до сих пор работала бывшая жена, напротив — типографкомбинат и книжный магазин «Эврика».

Услышав пронзительный визг тормозов, Бром метнулся в сторону — стремительно выскочив на тротуар, его пыталась вдавить в массивную серую стену лицея блестящая черная иномарка.

Рванувшись к воротам школы в поисках укрытия, Аурел проскочил в приоткрытую калитку, а еще мгновение спустя машина врезалась в металлическую решетку массивных школьных ворот.

Послышался жалобный звон разбитых фар, на землю брызнули осколки стекла, машина сделала ход назад — и искореженный ударом автомобиль рванул вверх по улице Берзарина.

Прочнейшая решетка, призванная оградить цветы жизни от любителей походить по газонам, почти не пострадала. Пострадал Аурел. Споткнувшись об оставленную сторожем у входа табуретку, он в падении довольно сильно ушиб колено. Светлый плащ был густо забрызган грязью.

Поднявшись на ноги, полковник вновь, споткнувшись, шарахнулся в сторону. В нескольких сантиметрах от его головы пролетел огромный кирпич, вылетевший из школьных ворот. Запущенный умелой рукой, снаряд долетел до противоположной стороны и, врезавшись в колонну рядом с витринным стеклом книжного магазина, разлетелся на куски.

Аурел, прижавшись спиной к стене, осторожно заглянул за угол и с облегчением перевел дух, столкнувшись нос к носу с темноволосым мальчишкой лет четырнадцати в помятой школьной форме. Метатель кирпича был немедленно схвачен за ворот.

— Ты чего творишь, придурок? — возмущенно спросил полковник.

— Я в него попасть хотел, в этого, из машины! — оправдываясь, заявил подросток. — Она просто слишком быстро смылась, а то я бы успел.

— Точно, успел бы — возмутился Аурел. — Голову мне размозжить. Тебя как зовут?

— Ромка. Ромка Жуков.

— Ты хоть заметил, кто там сидел?

— Не-а, — помотал головой мальчишка, рывком высвобождаясь из ослабевшей хватки полковника. — Никто там не сидел, точно. За рулем никого не было. Она сама. Маги. Или Чужие. А чего они вас?

Полковник отмахнулся, отпуская помятый воротник школьной формы, и Ромка, сунув руки в карманы, демонстративно медленно побрел к дверям школы.

— Пижон! Светлый плащ нацепил! — будоражили душу недобрые мысли. — Не оценил. Так ему и надо. Даже спасибо не сказал. А ведь он, Ромка, помочь хотел. Может, это и правда маги были или пришельцы? Люди в черном! Так никогда и не узнаешь. И вот так всю жизнь!

Аурел невольно усмехнулся, несмотря на безуспешные попытки оттереть грязь с запачканного костюма. Он легко угадывал Ромкины мысли. Мальчишке он сразу поверил — тот действительно хотел помочь. Сам таким был. Когда-то давным давно.

А вот цель покушения не вызывала сомнений — Брома собирались убить. Спасла случайность — словно что-то подтолкнуло в последнюю минуту. И, самое главное, Аурел тоже успел заглянуть в загадочную машину. Мальчишка не ошибся. Машина была пустой. Ошибка? Убийца — невидимика?

Своими наблюдениями Аурел не стал делиться со стариком — сторожем и с подошедшими учителями, свидетелями наезда. Они сочувствовали, бурно обмениваясь впечатлениями и возмущаясь нравами современной богатенькой молодежи.

Пообещав сторожу зайти попозже, на случай если будут какие-то осложнения с полицией или со школьной администрацией из-за погнутой решетки, Аурел поспешил прочь. Участвовать в досужих разговорах не хотелось. Никаких осмысленных догадок у него не было, только вопросы и подозрения: — Кому я мог перейти дорогу? Кто мог это сделать? Зачем? И как именно? Спрятался? Замаскировался? Использовал какой-то механизм? Просто пригнулся в машине, чтобы остаться незамеченным? Значит, я его знаю и знаю хорошо. Это кто-то из коллег, сотрудник МУГУ.

Неудавшийся убийца не знал, что, бездельничая на орбите и полностью игнорируя настойчивые вызовы Майдо и своего непосредственного хозяина, за его маневрами с жадным любопытством следит Кибер-конструктор миров, внезапно почувствовавший необъяснимую потребность защитить и поддержать будущего галактического противника. Или союзника. Аурела Брома.

Сорвав попытку покушения, кибер из пустого любопытства просчитал реальные шансы полковника на спасение: двенадцать процентов. Немного. Покушение было подготовлено неплохо. Просто убийца кое-чего не учел — Брома спасла совсем не случайность.

Глава пятая

МУГУ

«Кто рано встает, тому весь день хочется спать»

Народная примета

С трудом оттерев самые крупные пятна с запачканного плаща, мрачный и невыспавшийся, Аурел побрел на работу, мысленно проклиная окончательно свихнувшегося начальника, назначившего планерку в такую рань:

— Совсем крыша поехала!..Не спится! Старческий маразм!..Чтоб его унесли инопланетяне!

После вчерашнего погрома вместо привычной, почти ритуальной, «чайной церемонии», вынужденно ограничившись глотком бразильского растворимого кофе, Бром до сих пор ощущал во рту его мерзкий вкус. Сильно болело ушибленное колено. Хорошо, что брюки не порвал, иначе пришлось бы возвращаться. И дело было даже не в плохих приметах — Бром не любил опаздывать.

Слегка прихрамывая, полковник дошел до корпуса Политеха, свернул на улицу Штефана чел Маре, центральный проспект города (бывшая улица Ленина) и оказался перед массивным серым трехэтажным зданием бывшего комитета госбезопасности, на третьем этаже которого размещалось МУГУ.

МУГУ — Молдавское управление по борьбе с галактической угрозой, занималось виртуальными проблемами межпланетных связей Республики Молдова. Сформированное в подражание крупнейшим сверхдержавам галактическое подразделение крохотной европейской страны изначально вызвало поток неприличных шуточек и возмущенные протесты общественности.

Во избежание нетактичных вопросов о судьбе денег налогоплательщиков МУГУ было строго засекречено и подчинено лично президенту республики.

Проигнорировав парадный подъезд, слегка замаскированный обступившими здание невысокими елками, Бром по едва заметной тропинке прошел к боковому входу, надеясь встретить кого-то из коллег и расспросить о деталях сегодняшнего обсуждения. Его надежды оправдались.

Вот только при звуке шагов за спиной, Бром невольно вздрогнул и едва сдержал порыв резко обернуться, опасаясь нового покушения. Аурел поморщился — так и правда можно было стать законченным параноиком. Для того чтобы узнать подошедшего, ему не понадобилось даже оборачиваться. Полковника чуть не снесло гремучей смесью перегара и дорогого одеколона. Мустяца!

Аурел заранее скривился в приветливой улыбке.

— Буна зиуа, домнул Аурел! Всегда в первых рядах! — обернувшись, Бром ожидаемо увидел испитую багровую физиономию бессменного главы отдела инопланетной психологии, майора Джона Мустяцы.

— Джон, май диа! Хау ду — ю ду? — полковник старательно уродовал свой довольно приличный английский, не очень убедительно изображая фальшивую радость. Майор прекрасно говорил по-молдавски, но попытки Аурела общнуться по-английски всегда льстили ему, напоминая о безмятежной молодости, прошедшей на берегах Темзы под сенью Интелледженс Сервис.

— Что слышно? Не знаешь, зачем собирают? — по-свойски поинтересовался Аурел.

Невысокий и коренастый, с венчиком взъерошенных седых кудрявых волос над опухшим лицом (по рекомендации личного стилиста, Джон регулярно делал перманент), майор, на первый взгляд, производил комическое впечатление — на тех, кто его плохо знал. Бром не любил Мустяцу, считая подонком и провокатором, хотя, вероятно, был в чем-то не прав. Возможно, все свои аналитические тесты и эксперименты по проверке лояльности сотрудников МУГУ — кому? чему? — майор проводил по зову сердца и из страсти к науке, а вовсе не по распоряжению начальства и указке ЦРУ. Может быть. Верилось с трудом. Свою неприязнь Аурел тщательно скрывал, но подозревал, что она не осталась незамеченной и безответной. Но не убивать же за это?

Поднявшись на цыпочки, майор попытался снисходительно похлопать Аурела по плечу. На ногах он держался не слишком уверенно и, пошатнувшись, восстановил равновесие, ухватив полковника за рукав запачканного плаща. Аурел резко отстранился. Джон вновь покачнулся, но устоял. С высоты своих полутора метров Мустяца ухитрялся смотреть на почти двухметрового коллегу сверху вниз.

— По-прежнему на высоте? — Джон щеголял английским чувством юмора. — С утра первым делом к чужаку на контакт!

— Кто, если не я? — с ироническим пафосом, совершенно недоступным собеседнику, подражая ораторской манере генерала Василиу, отозвался Аурел, беззастенчиво разглядывая немыслимое одеяние психолога. Его составляли нелепый твидовый костюм в мелкую клетку, остроносые лакированные туфли и тросточка, так сказать, стек: доктор психологических наук, майор Джон Мустяца, профессор Гарвардского, Кембриджского, Московского, Независимого и прочих университетов, никому не позволял забыть, что родился на берегах туманного Альбиона. Об этом свидетельствовал легкий английский акцент и манера одеваться под «истинного джентльмена». В МУГУ странных личностей обреталось немало. Инопланетным гостем порой казался Брому и сам Мустяца.

Джон явился сегодня непривычно рано и казался необычно взъерошенным. Обычно тщательно замаскированная длинной прядью, на макушке психолога виднелась явственная плешь. «Ну ладно бы алкаш, так он еще и лысый! — язвила ненавидевшая майора Родика, генеральская секретарша. — Холостяк, других достоинств нету!»

— Не вас, кабинетных психологов, на встречи с пришельцами посылать? — продолжал Бром, в надежде разузнать хоть что-то: Джон всегда был в курсе самых свежих новостей. — Все мы, опера! Так что, все-таки, у нас тут новенького?

— Все! Пришельцы уже в Бобуечах! — повторил заезженную шутку психолог. Бобуечи, родное село полковника, почему-то представлялись коллегам лучшей мишенью для инопланетной агрессии. Эту подколку принес в МУГУ именно Джон. К личной жизни Брома он проявлял совершенно непонятный интерес, то изводя ехидными расспросами, то пытаясь навязаться в приятели.

Майор вытер большим клетчатым платком выступивший на лбу пот. Руки его слегка дрожали. С утра уже принял?

У Аурела мелькнуло нелепое подозрение — не мог ли Мустяца организовать покушение? Но нет, он бы не успел так быстро вернуться на работу. Да и с чего бы? Вроде, делить им было нечего?

— В Бобуечах, говоришь? А не в Распопень? Говорят, ультиматум предъявили: отдайте нам Мустяцу, не то выпьем все вино из криковских подвалов? — с намеком уточнил Аурел.

Джон скорчил угрюмую гримасу. Село Распопень, земля забытых предков, сыграло роковую роль в судьбе психолога.

Аурел знал, что лет двадцать назад зов крови и приказ британской секьюрити призвали Джона в Молдову на свадьбу троюродного племянника. В Распопень заморского родича приняли со всем гостеприимством широкой молдавской души.

Затянувшаяся дегустация увлекла «нового англичанина», заставив забыть о служебном долге. Турбурел — знаменитое молдавское молодое вино, которое легко пьется, но имеет загадочное свойство полностью обездвиживать поклонников, лишая их способности встать из-за стола и заставляя принимать все новые и новые дозы, — пришелся майору по вкусу.

Джон окончательно протрезвел только в подвалах КГБ, где его привели в чувство в бочке с водой бдительные молдавские контрразведчики: кто-то из руководства, уже тогда работавший на англичан, получил секретное указание ускорить перевербовку ценного агента.

Джон был завербован и занял свое законное место главы отдела инопланетной психологии. Неудивительно — после двух месяцев непрерывной дегустации Джон был похож на чудовище из самых разнузданных кинематографических кошмаров, воплощенное в патриотической — красно-желто-синей — цветовой гамме, с соответствующим ароматом.

Чужой — а сейчас как будто тоже своей — осталась у майора только тяга к иностранной валюте. Об этой слабости знали и, при необходимости, беззастенчиво пользовались.

— Инопланетный гость, — с апломбом заявил психолог, поднимая к невидимому из подвалов управления небу указательный палец, — летит издалека!

— Откуда? — Аурел встрепенулся. Жизненно важный вопрос. Неужели…?

В ответ майор только многозначительно улыбнулся. Мустяца всегда был в курсе всех последних событий. Его снабжала информацией родная «Интеллидженс сервис» с помощью датчика, вживленного непосредственно в мозг.

— Запад! Не нам чета! — ревниво завидовали осведомленные сотрудники.

Полковник ждал. Задумчиво разглядывая верхнюю пуговицу на пижаке Аурела, Мустяца суетливо потер ручки, оттягивая объяснение. Бледно-голубыми, водянистыми, слишком глубоко посаженными глазками, он, казалось, пытался просверлить в Броме дыру.

Доходы у шефа научников едва ли были меньше, чем собственные заработки Брома — поговаривали о вилле на Адриатике и особняке во Флориде. Некоторое преуменьшение — Аурел не поленился проверить. И, тем не менее, бесплатно делиться сведениями Джон не любил, недвусмысленно намекая на непредвиденные путевые расходы.

Каких транспортных затрат требовала телепатическая передача информации из Лондона в мозг пропитанного алкоголем профессора, никто не знал, но Бром понимающе потянулся за бумажником. Это обычно способствовало преодолению внезапного склероза. Однако неожиданно психолог лишь сожалеюще покачал головой.

— Нет. Не получится. Сейчас сам все узнаешь. Ребятки на подходе, — пробормотал Джон, устремляясь к генеральскому кабинету.

За разговором они успели подняться по застеленной ковровой дорожкой лестнице на третий этаж и подойти к приемной.

Слева от приоткрытой двери красовался огромный фикус — любимец престарелого генерала, — рядом стояли два больших красных кресла. В одном из них и расположился полковник.

Укрывшись в тени развесистого растения, Аурел наблюдал за появлением остальных представителей руководящей пятерки. Начальник научного отдела Агустин Руссу, Мадам Крецу, глава четвертого, информационного отдела и личный помощник генерала Еуджен Маня…

— Ага! И Маня здесь! — неприязненно отметил Бром. — Может быть, это он — убийца? Да нет. Скорее это я должен был бы его…

Навстречу майору, слащаво улыбаясь, как лучшему другу, метнулся моложавый, холеный, приторно смазливый брюнет, любимец женщин — из тех, кому далеко за тридцать. Однако психолог ловко уклонился, устремляясь к генеральскому кабинету.

Аурел удивленно поднял брови — обычно Мустяца не брезговал общением с влиятельными сослуживцами.

Еужен Маня был новоиспеченным третьим супругом пятидесятилетней, мучительно долго прощавшейся с бальзаковским возрастом единственной обожаемой дочери генерала Василиу домны Франчески. Сегодня, как обычно, мимо Брома генеральский зять прошел не здороваясь.

Беспринципный карьерист, Маня считал себя особо доверенным лицом высокого начальства и нетерпеливо ждал освобождения кресла кого-то из начальников отделов, пользуясь любой возможностью подставить зазевавшегося коллегу. Однако на место Аурела лощеный альфонс не претендовал — оперативная работа требовала не только умения занять чужое кресло. Взаимная неприязнь имела старые корни.

Когда-то Аурел искренне ненавидел Маню. Бездумно завязав в свое время любовную интрижку с — теперь уже бывшей — женой Аурела, Еуджен немало способствовал его теперешнему счастливому цинизму. С годами ненависть притихла, перейдя в холодную неприязнь, но все же… Пожалуй, Бром ждал только случая отыграться, но не спешил. Чувства их были вполне взаимны. Ну и что? Что, Маня — загадочный противник, напавший на него, Аурела? Кабинетный герой, опереточный красавчик решился на убийство? Смешно. Скорее в свое время, двадцать лет назад могло бы случиться наоборот: если бы Аурел тогда не поленился марать руки. Эту версию смело можно было отбросить.

А может быть, это мадам, наконец, решила расправиться с шефом полевиков?

Мадам Крецу, начальница четвертого, информационного отдела, высокая энергичная брюнетка средних лет была, по должности, поверенной многих тайн руководителей управления и многое могла себе позволить.

— Анишоара! — с фальшивой радостью пробормотал Бром. — Слона-то я и не заметил!

Мадам одарила Аурела тяжелым взглядом, но смолчала, не желая связываться. Себе дороже. Многолетняя взаимная неприязнь начальников третьего и четвертого отделов вызывала у коллег смешки и набившие оскомину игривые шуточки.

Завотдела «интимной разведки», получив, с легкой руки Брома, прилипчивую кличку «Мадам», не простила полковника. Словечко вошло в обиход. Аналогии напрашивались и были на слуху.

Что касается Брома, он просто недолюбливал слишком информированных женщин с усами.

Недовольство Анишоары вызывала несправедливость. Ей не дано было понять, почему регулярно и упорно строчимые в течение двадцати лет доносы не мешают блестящей карьере шефа полевиков.

Ларчик открывался просто. Начальство любило Брома: он был полезен и приятен, дружелюбен и щедр.

Мадам тоже была не без греха. Натура пылкая и страстная, она питала непреодолимую слабость к молодым сотрудникам дорожной полиции. Собрав на гаишников компромат, Анишоара вызывала красавчиков на сексуальную пытку в свой кабинет.

— Пытки! — Аурел содрогнулся. Интимное общение с мадам Крецу он и сам иначе бы не назвал. Хотя…

— Не скажи, брат, когда-то она была очень даже ничего, — удивил его однажды за бутылкой красненького заместитель генерала Виорел Кац, поведав о пылкой юношеской любви к нежной и романтической Аннушке Зельц. Холодная неприязнь между ними возникла уже после ответного брака Виорела с ее бывшей лучшей подругой.

Виорел Кац, белобрысый невысокий крепыш, урожденный Володя Котов, не имел в своих жилах ни капли еврейской и молдавской крови. Сын русского офицера, прибывшего с семьей по распределению на службу в Молдавию после окончания рязанского военного училища, после безвременной кончины отца от честно заработанного беспробудной пьянкой цирроза печени, он оказался на распутье. Своевременный совет умудренной опытом мамаши заставил Володю обратить страстные взоры на Ближний Восток.

Удачная женитьба на прекрасной Софе, фамилию которой муж незамедлительно и без колебаний принял, снабдила бывшего Котова не только огромной толпой небесполезных родственников, но и немалым состоянием в различных валютах.

Легко сменив одиозное «Владимир» на благозвучное «Виорел», Кац, в честь рождения первенца, подарил начальнику МУГУ новый мерседес и, с помощью несложных манипуляций, заменил в графе национальность «рус» на «рум». С этого момента карьера его была обеспечена. Став заместителем генерала, Кац заслуженно возглавил отдел пропаганды. К Брому он относился по-приятельски и нередко, вовремя брошенным намеком, выручал в щекотливых ситуациях. Аурел готов был исключить Каца из списка подозреваемых, однако решил не спешить.

Генерал заставлял себя ждать, и начальники отделов толпились в приемной, не решаясь сесть в обтянутые красным бархатом кресла.

О вмонтированном в них оборудовании в управлении ходили мрачные слухи. Полученная недавно из ЦРУ в порядке гуманитарной помощи, снабженная так до конца и не расшифрованной инструкцией, аппаратура неоднократно использовалась безжалостными «ребятками» Мустяцы для аналитического тестирования лояльности сотрудников. «Несовместимость с инопланетной психологией» оставалась удобнейшим критерием отсева для сокращения кадров. Так сказать, отправки на покой.

Аурелу это не грозило. Его блестящая карьера вызывала дружную черную зависть коллег.

Совсем недавно Бром получил звание полковника, с присущей ему практической сметкой и ловкостью выручив генерала из неприятной истории со взятками, в которую тот влез по собственной глупости. Впрочем, старому хрычу все сходило с рук — у него были могущественные покровители.

Дверь, наконец, распахнулась, впустив озабоченное руководство. Первым важно шествовал Василиу, любезно кивая сотрудникам убеленной благородными сединами головой. За ним деловито семенил незаменимый заместитель, начальник отдела пропаганды Виорел Кац в сопровождении двух молодых телохранителей в модных кевларовых жилетах и с автоматами в руках.

— Все в сборе? — внимательно оглядев собравшихся, генерал проследовал в кабинет, приглашающе махнув синей папкой, зажатой в руке, дрожащей от болезни Паркинсона На обложке красивыми золотыми буквами была выбита надпись «МУГУ».

Сотрудники молча последовали за ним.

У огорченного недавней неудачей писателя прочитанная глава оставила чувство некоторой неудовлетворенности, незавершенности. В жизни главного героя не хватало чего-то важного. Главного. Того, чего всегда не хватает. Роковой женщины! Это еще не поздно было исправить…

Глава шестая

Женщины в его жизни

«Любимых и родных не выбирают»

Ольга Арефьева

— Эй, Винилин, ты еще жива? — убийца говорил хриплым шепотом. У него оставалось всего несколько минут, чтобы сообщить напарнице о неудаче. — Давай, отвечай быстрее, сейчас совещание начнется.

— Что случилось, говори! — будь в кабинете генерала свидетели, они немало удивились бы общению коллеги с висящей на стене картиной.

— Все пропало… — регуллианский агент не постеснялся выругаться при даме. — Объекту удалось смыться. И, кажется, он что-то подозревает.

— Не суетись, я приму меры, — голос красавицы оказался не глубоким сопрано, а змеиным шипением.

— Хорошо, а мне казалось… — убийца не договорил. — Впрочем, не мое дело, — панические нотки сменились обычным высокомерием. Однако, немного помедлив, агент неожиданно добавил: — Спасибо.

Времена безудержных романтиков ушли в прошлое вместе с далеким девятнадцатым веком. В унылую эпоху безверия и безопасного секса, становящегося с каждым днем все более опасным, порывы байронических страстей, таинственные красавицы, прекрасные призраки, портреты загадочных незнакомок и ожившие Галатеи могут вызвать скорее удивление и насмешку, чем понимание и сочувствие.

Тем не менее, романтики, наивно и страстно верящие в любовь, по-прежнему существуют. Особенно много их среди одиноких мужчин — представителей южных народов, в жилах которых кипит бурная, хотя и изрядно разбавленная вином кровь древних римских завоевателей.

Тщательно скрывая истинные чувства под маской разочарования и холодного цинизма, отчаявшись встретить воплощение мечты в реале, романтики до преклонных лет хранят верность недостижимым идеалам юности. И не боятся в поисках его обращаться к мистике и фантастике.

Такие люди пылкой страстью оживляют статуи, будят красавиц, спящих в зачарованных замках, и превращают лягушек в прекрасных принцесс, — в своих безудержных мечтах и фантазиях. В повседневной жизни наивные романтики обычно быстро становятся ярыми женоненавистниками. Так что, с каждым годом несостоявшихся принцев становится все меньше, но они по-прежнему есть. И каким бы странным не показалось это утверждение большинству хорошо знавших его людей, к безнадежным мечтателям относился и полковник МУГУ Аурел Бром.

Генеральский кабинет отталкивал и манил Аурела. Так было с самого первого раза, когда Аурела, двадцатидвухлетнего выпускника московского юрфака, вызвал на собеседование бывший генерал Васильев — старик был очень внимателен к национальным кадрам. Затем, с поспешным отбытием прежнего начальника в Магадан после небезызвестных событий, Аурел по-прежнему замирал на пороге, являясь к напыщенному и сентиментальному генералу Василиу.

Каждый раз, входя в приемную, Бром испытывал сладкое, щемящее чувство смятения, и совсем не потому, что мечтал о генеральской карьере. Портрет загадочной незнакомки, висевший на стене кабинета, имел странную власть над сердцем Аурела Брома.

Ледяной взгляд прекрасных голубых глаз, блеск длинных серебристых волос, гордая линия точеного носа и надменно вздернутые брови вызывали в холодной циничной душе полковника порывы безудержной страсти.

Прекрасная Мариоара — так Бром мысленно называл красавицу, которую обожал и видел в страстных снах. Мариоаре он посвящал внутренние монологи, с ней вел мысленные диалоги во время скучных совещаний. Девушка с портрета не отвечала, но порой Аурелу казалось, что еще чуть-чуть, и он услышит ее глубокий, низкий, хрипловатый голос.

— «Оставь надежду, всяк сюда входящий!»- буркнул полковник, наконец, вслед за сослуживцами переступив опасный порог.

Не то, чтобы он знал, откуда взялась известная цитата — Бром читал только детективы и фантастику. Просто этими словами любил щеголять его московский университетский преподаватель. Старик приветствовал так каждого студента, приходившего на экзамены и зачеты по философии права. Особой надежды профессор никому не оставлял. Обычно за приветствием следовал «простенький» вопрос, затем зачетка вылетала в коридор, а за ней следовал безутешный владелец. Философа дружно ненавидел каждый выпускной курс, но никакие жалобы не помогали. На младших курсах профессор читал истмат и диамат. Первокурсникам тоже доставалось. Всем учившимся у него студентам дед запомнился надолго. А его любимое выражение прочно вошло в факультетский лексикон.

— «Оставь надежду — так порой приветствовали друг друга при случайных встречах выпускники юрфака вместо вопросов о семье и делах, и с удовольствием слышали знакомый отзыв: — Всяк сюда входящий!»

Но и на старика можно было найти управу. Ни у самого Брома, ни у группы, где он был старостой, не возникало с философом никаких проблем. В течение всех пяти лет учебы к каждому празднику от имени товарищей запасливый Аурел дарил строгому, но не избалованному любовью и заботой профессору подарочную бутылочку молдавского коньяка с трогательной надписью на цветной открытке: «Любимому преподавателю».

— Вы меня совсем алкоголиком решили сделать! — шутил старик, принимая презенты со слезами на глазах. Все зачеты группа сдавала автоматом, а на экзаменах у них всегда были лучшие оценки. Бром умел заботиться о тех, за кого отвечал.

Аурелу казалось, что уже давно, после возращения в Кишинев, он прочно позабыл те славные времена. Да и фамилию преподавателя уже не мог припомнить. Однако сегодняшнее беспокойное утро почему-то вынесло из подсознания полузабытую фразу. И не напрасно.

Сегодня полковника ожидал неожиданный шок. Портрет прекрасной Мариоары исчез. Это казалось невозможным. Невероятным!

Поговаривали, что в портрете поселился призрак замученной в подвалах КГБ ревнивцем-мужем благородной дворянки. Обиженный фантом развлекался наблюдениями за работой сигуранцы и даже, как утверждали злые языки, в случае государственной необходимости, не только докладывал по инстанциям, но и расправлялся с неугодными.

— Не трожьте святое! — возмущался Бром, услышав нелепые сплетни.

Однако нельзя отрицать — на некоторых сотрудников МУГУ взгляд красавицы оказывал явное гипнотическое воздействие. Больше того, порой реакция колебалась от сыворотки правды до сильнейшего наркотического «прихода».

Подверженность «художественному эффекту» скрыть было невозможно. От слабаков старались избавиться. Реакция руководства была понятна — кому нужен сотрудник, который при высоком начальстве вдруг ни с того ни с сего начинает нести чистую правду? Восприимчивых к взгляду портрета контрразведчиков рано или поздно под различными предлогами переводили в другие службы и ведомства.

На проходимца Маню портрет не действовал, очевидно, по причине полной бездушности.

Аурел же был просто безнадежно влюблен. Это казалось неимоверной глупостью в молодости, и было просто нелепо сейчас — в его теперешнем солидном возрасте. Но порой Брому казалось, что бессмертная красавица ему благоволит, тронутая непреходящим чувством поклонника: ее чаще боялись. Что ж, если старая легенда о ревнивом муже не лгала, Мариоаре здорово не хватало мужского обожания.

При первом взгляде красавица напомнила ему один из самых счастливых дней далекого детства, когда Аурел вместе с неугомонным одноклассником Витькой Косничану, поругавшись в десятом классе с биологичкой, решили прогулять уроки и на весь день впервые в жизни махнули в Одессу. Блестящая идея, как обычно, принадлежала другу, реализация — и все последовавшие за ней «шишки», — как всегда, пришлись на долю Аурела.

Успев на шестичасовой дизель, друзья через три часа уже были на месте. Город поначалу совсем не понравился — по сравнению с зеленым, светлым Кишиневом, Одесса показалась серой и пыльной. Но потом, после недолгой прогулки, мальчишки вышли к морю. Их околдовал порт. Несколько часов они провели, глядя на огромные корабли, звавшие в неведомые края. Потом попробовали рыбные расстегаи.

— Гадость, но необычная! — образно выразился Витька. Потом кишиневцы познакомились с компанией разбитных одесских девчонок и, конечно, опоздали на вечернюю электричку. С трудом купив билеты на последний автобус, в ожидании рейса друзья болтались по привозу с последней — ауреловой — пятеркой в кармане.

Переполненный впечатлениями, сонный, усталый Аурел не обращал внимания на окружающее: перед глазами его плыли огромные белые корабли. Прекрасные белые птицы — такими они ему казались, — лебеди, плывущие по небу, как по воде.

Неугомонный друг нес какую-то чушь о девчонках, но Бром не прислушивался: девчонки в его жизни уже появились, и он не сомневался, что и в будущем их тоже будет предостаточно. А вот море, это да! Задумавшись, Аурел неожиданно почувствовал, как его потянули за рукав, и удивился, увидев старую цыганку, просившую «позолотить ручку».

Морщинистая и темнокожая, старуха была похожа на состарившуюся дочь Монтесумы. Ей не хватало только головного убора из орлиных перьев, чтобы быть точной копией ацтекского жреца из какого-нибудь исторического фильма. Орлиный профиль и явственные усы придавали некоторую суровую мужественность старушечьему лицу.

Вопреки Витькиным ожиданиям, гадалка равнодушно взглянула на протянутую руку.

— Пропащий ты! Пропадешь! И не один раз. А с другом тебе повезло! — коротко бросила она разочарованному мальчишке.

Зато в Аурела старая цыганка вцепилась, как коршун, долго всматривалась в линии на ладони, потом внимательно изучала лицо, зачем-то поднимала глаза к небу. Предсказание прозвучало таинственно:

— В этом мире тебе ничего не грозит! — убежденно сказала старуха. — Дальняя дорога тебя ждет! Очень дальняя… Большим человеком станешь, спаситель! — добавила она с уважением. И, бросив последний взгляд на раскрытую ладонь, покачала головой: — Погубит тебя красавица, берегись! — и пошла прочь, даже не посмотрев на протянутую Бромом пятирублевую бумажку.

— Какая красавица? — только и успел спросить пораженный Бром.

— Живая и неживая, — непонятно ответила старуха, не обернувшись.

— Везет же некоторым! — с чувством сказал обиженный приятель. В первый раз в жизни Аурел услышал в его голосе настоящую зависть.

Витьку смело можно было назвать неунывающим вечным мечтателем, но и он позавидовал обещанию большого будущего. — Здорово! — Косничану долго не мог успокоиться, но, после возвращения, никогда о гадалке не вспоминал.

В отличие от вечно увлекавшегося всякой астрологической ерундой друга, Аурел, скептик и циник, ни во что сверхъестественное не верил, но лестное предсказание запомнил. Оно определило всю его дальнейшую жизнь, хотя многое так и осталось непонятным. Дальняя дорога? Насколько дальняя? Большим человеком? Насколько большим? Спаситель? Кого и от чего? А красавица, живая и неживая, как это может быть? Можно ли было так назвать безжизненный портрет?

Но только Мариоару Аурел мог безоговорочно назвать красавицей.

Брому всегда нравились холодные, властные и, главное, молчаливые блондинки. Может быть потому, что страстные навязчивые темноволосые подружки слишком уж рьяно охотились на него в молодости.

И бывшая супруга, Киприана покорила Брома мифическим сходством с обожаемым портретом. При первой встрече Аурелу понравилось, как она, учительница румынского языка, властно окрикивала старшеклассников, выведенных на экскурсию в этнографический музей. И Киприана была действительно красивой, высокой, яркой, с огромными зелено — голубыми глазами, нежной кожей и крупным чувственным ртом.

Счастье было недолгим: блондинкой жена оказалась крашеной, а ее бесконечные окрики надоели Аурелу спустя несколько недель. Зато Киприана родила ему сына.

И Бром терпел ее бесконечную болтовню и упреки — ради ребенка. Затем последовал вульгарный адюльтер. После череды скандалов и поспешного развода, пожертвовав квартирой и щедрыми алиментами сыну, плоду злосчастного союза, Бром вернулся к привычному образу жизни: легкие недолгие и необременительные интрижки и поклонение недоступному идеалу.

Полковник был абсолютно уверен, что своей более чем успешной карьерой, несмотря на происки влиятельных недоброжелателей, он, в значительной мере, обязан расположению польщенной его влюбленностью красавицы, которая, как ни странно, внезапно стала героиней ночных кошмаров.

Во сне белокурая богиня, трепетавшая в объятиях полковника, страстно отвечая на поцелуи, внезапно превращалась в огромную самку богомола. Аурел замирал от ужаса, а чудовище, заморозив партнера взглядом ледяных глаз, откусывало ему голову и жадно пожирало остывающее тело. Реальность ощущений зашкаливала — Бром даже слышал, как хрустят его шейные позвонки и чувствовал боль в основании шеи, не исчезавшую порой и после пробуждения.

В последнее время подобные сны посещали Брома все чаще: с земной орбиты, войдя с объектом в телепатический резонанс, ККМ -1 настойчиво продолжал посылать Аурелу кошмары в виде предупреждения.

Однако, несмотря ни на что, в Мариоаре полковник не сомневался — сны казались ему воплем возмущенного подсознания. Женщины всегда его предавали. А потом являлись в ночных кошмарах, прикидываясь невинными жертвами, устраивали истерики и предъявляли необоснованные претензии. От дамы с портрета Аурел такого не ожидал.

Мариоара казалась бесстрастной и неуязвимой. Любые попытки убрать картину со стены генеральского кабинета и заменить морским пейзажем обычно заканчивались неудачей. Через несколько секунд портрет просто вновь возникал на прежнем месте.

Но вот сегодня картина исчезла. Бром растерянно огляделся и заметил аккуратно обернутый темной бумагой пакет, тщательно обмотанный бечевой, с нелепой табличкой «На реставрации», спрятанный в угол под кресло секретарши справа от генеральского стола. Неужели Мариоара уступила сопернице? Как это могло произойти, по чьей вине? Но Бром, кажется, знал виновника, виновницу. Полковник в деталях вспомнил вчерашний сон.

Глава седьмая

Страшные сны

«Расскажи мне свои сны, и я скажу, кто ты»

Грамота судьбы

Сны под воскресенье сбываются до обеда, а сны на двенадцатое число — фантастичны и сбываются нескоро. Сюжеты эротических кошмаров полковника обычно не отличались разнообразием и появились сразу после первой встречи с загадочной незнакомкой, однако в последнее время они принимали все более и более фантастический характер. В воскресенье, двенадцатого октября Аурелу приснилось, что леди с портрета — инопланетная шпионка — агент регуллианской разведки.

Сначала, после первых галактических снов, Аурел не поленился сходить в научный отдел, к астрономам, и внимательно изучить звездную карту. Его заинтересовал Регул. Полковник не мог понять, откуда в подсознании возникло незнакомое название. Он был абсолютно уверен, что в реальности до сих пор никогда ничего такого не слышал, даже в школе, на уроках астрономии. Карта ничего не прояснила: выяснилось, что Регул — звезда альфа созвездия Льва. Где-то там, довольно далеко.

— Где он вообще, этот Лев? Откуда во сне взялся Регул? Что им всем от меня надо? — спрашивал себя Бром, пытаясь понять, откуда появляются бредовые видения. Что это — вещие сны или первые признаки мании преследования? Может, их надо толковать по Фрейду, о котором Аурел имел самое смутное представление? Посоветоваться было не с кем — работа в МУГУ требовала осторожности в высказываниях.

— А зачем тебе, собственно, это нужно — знать про Регул? — неожиданно поинтересовался глава астрономической группы.

— Да есть там кое-какие знакомые! — совершенно честно брякнул Бром, заработав незаслуженную репутацию остроумного и находчивого.

От Брома отстали. Смех астрономов немного удивил полковника, но не особенно задел. Он был даже доволен: смеются, значит, ничего не подозревают. В последние годы необыкновенные сны стали такой же неотъемлемой частью существования, как и повседневная реальность, но об этом не следовало знать посторонним. Списав красочные сны на былую юношескую увлеченность фантастикой, Аурел примирился с кошмарами, однако вчерашний сон отличался четким запоминающимся сюжетом.

Во сне сначала кто-то звонким мальчишеским голосом объяснял, что Мариоара работает на регуллиан — звездных врагов ни о чем не подозревающего человечества. Она — опасная преступница, разыскиваемая властями на родной планете — шестой планете звезды Веги, которая охотно — за огромные деньги — воплотилась в портрет для выполнения шпионской миссии, позволившей ей найти надежное убежище.

— Не верю, — не просыпаясь, пробормотал Бром, и рассказчик умолк, но сон продолжался.

Веганка соскользнула с портрета и обрела живые ощутимые женские формы — чтобы убить его, Аурела. Во сне полковник знал точно — она сама ему об этом сказала.

— Милый! — шептала женщина хрипловатым контральто. — Я — регуллианская шпионка! Опасная преступница! Я убью тебя. Очень скоро. Когда наступит подходящий момент.

Аурел не сводил с красавицы страстного взгляда, слушал, но не слышал. Они были вдвоем в отдельном кабинете элитного ресторана, куда полковник не так давно водил одну из дорогостоящих любовниц. Но во сне Бром пришел сюда с Мариоарой.

Длинные въющиеся серебристые волосы были уложены на затылке в замысловатую прическу, подчеркивающую безупречный овал лица, и лишь несколько непослушных локонов струились по щекам. Воздушное, и одновременно каким-то таинственным образом плотно облегающее тело открытое вечернее платье, полуобнажавшее грудь и оставлявшее полностью оголенными плечи, держалось лишь на тончайших блестящих плетеных лямках, сверкавших в интимном полумраке зала. Платье казалось сотканным из призрачной ткани облаков. По белизне с ним могла соперничать только бархатистая кожа хозяйки. Полковник склонился над обнаженным плечом, вдыхая дурманящий аромат.

Это были не французские духи, так любимые Киприаной, от которых, по мнению Аурела, невыносимо разило огуречным лосьоном. Запах казался сладковатым, приторным, с горчинкой, дразнящим. Что-то восточное, фальшивое и, одновременно, непреодолимо манящее.

— Феромоны! — вспомнилось полузнакомое слово. Бром больше не мог сдерживаться, и ему было абсолютно безразлично то, что Мариоара продолжала говорить.

Какое значение сейчас имело то, что разумные существа ее расы считались, по космическим меркам, долгожителями, и ее совсем не смущали несколько десятков потерянных лет. На Земле веганка развлекалась, как могла. Больше всего забавляла искренняя влюбленность в нее будущей жертвы:

— Это просто смешно, слышишь! Я тебя убью! — женщина могла кричать во весь голос, Бром вдыхал феромоны и ничего не слышал.

Конец многолетних наблюдений шпионки был близок, и печальная судьба глуповатого поклонника не вызывала никаких сомнений.

— Убью! Ты понимаешь, что я говорю? — с некоторым сомнением переспросила Мариора, слегка поведя плечом и склонившись к одурманенному ее близостью полковнику. Одно упругое полушарие, почти полностью обнажившись, едва не выскользнуло из глубокого декольте.

Аурел завороженно кивнул, и рука его рванулась к белоснежному плечу. Не рассчитанная на буйство страстей тончайшая лямка не выдержала и, жалобно хрустнув, порвалась.

— Ты порвал мое платье! — в одно мгновение Мариоара преобразилась. В глазах ее заблистали молнии. Грудь гневно вздымалась.

— Ничего, купим новое! — успокаивающе пробормотал не осознававший масштабов катастрофы Аурел.

— Идиот! Ты не представляешь, во сколько оно мне обошлось, в галкредитах! Вся твоя планета столько не стоит! — божественная красавица начала преображаться. Тело ее удлинилось, ноги словно втянулись внутрь и сплелись образуя длинный мощный хвост. Белоснежную кожу сменила черно-зеленая чешуя, покрытая сложным геометрическим узором. И лишь лицо осталось бесконечно прекрасным. Через несколько секунд перед ошеломленным Аурелом возникло жуткое чудовище — таков был истинный облик красавицы с портрета, веганской змеи.

Регуллианские хозяева настрого приказали веганке держать полковника под контролем, убирая опасные преграды с его жизненного пути до момента «икс». Но сейчас Мариоара поняла, что этот момент уже наступил. Преждевременно! Никто не мог безнаказанно порвать ее лучшее платье, стоившее больше миллиона галкредитов на распродаже последней, посмертной (мэтра задушили в объятиях восторженные поклонницы) весенней коллекции знаменитого модельера Вив! Сен-Хлорана! И это с семидесятипятипроцентной скидкой! Мариоара не могла простить такого даже во сне.

Двойной агентше страстно хотелось задушить полковника самой, но веганка не собиралась утруждаться грязной работой. Проще было натравить на Брома глуповатого гуманоидного напарника. Змея полагала, что шеф регуллианской разведки не найдет против подобной инициативы особых возражений.

Бром так и не догадался, что кошмар был послан ему в знак предупреждения о грядущем покушении. Хорошо начавшийся сон закончился просто отвратительно. Яростно зашипев, красотка исчезла. А Аурел увидел огромный зал, где какой-то незнакомый трехногий зеленый тип нес с трибуны заумную чушь о том, что администрация галактической безопасности созвездия Ориона, по недосмотру и халатности подкупленных регуллианскими шпионами управленцев, опрометчиво направила в Молдову со специальной гуманитарной миссией веганскую преступницу Винилин Го. Руководитель звездного сообщества Квам-Ням-Даль должен был понести персональную ответственность в случае возможных отрицательных последствий трагического недосмотра. Зеленый человечек требовал принятия немедленных мер по пресечению преступной деятельности злодейки… В общем, по пресечению.

— Мы должны остановить Регул, — завершил затянувшееся выступление докладчик.

Ссора с Мариоарой, ее превращение в злобное чудовище, а затем еще и скучная галактическая политинформация, — и все привиделось Аурелу в течение короткого двухчасового сна. Даже во сне Бром недоумевал:

— Прекрасная змея! Невероятно. Так не бывает.

— Биотрансформация! Простенький такой прибор! — шепнул в ответ невидимый комментатор. — И можно придать ей любой облик. Хотя бы твой. Или твоего лучшего друга. Или мой…

Проснувшись, Аурел вспомнил финал злосчастного сна. Выступление зеленого человечка сопровождалось странно знакомым женским хихиканьем в соседнем кабинете, за стенкой, откуда доносился голос генеральского заместителя Виорела Каца. Родика? Здесь? Откуда? С Кацем, имевшим репутацию примерного семьянина?

Визгливый смех плавно перешел в дребезжание телефона, оставив множество вопросов без ответов. Кое-что Бром немедленно собирался выяснить. А вот теперь и Мариоара исчезла. Ах, женщины, женщины!

Предупреждения кибера оказались напрасны. В реальность снов полковник так и не поверил.

Читая трогательный пассаж о необычной сексуальной страсти несчастных гуманоидов, Грыз-А-Ву растроганно прослезился. Эротические сцены он считал самой большой удачей нового произведения. Они всегда вызывали у писателя поток неконтролируемых эмоций, вновь напоминая о собственной, так толком и не сложившейся половой жизни.

На мгновение у дракона мелькнуло подозрение, что именно эта, психологическая, глава не отличается особым правдоподобием, но он сразу отбросил крамольную мысль. Что, в конце концов, его читателям могло быть известно о любовных проблемах фантастических инопланетных существ?

В памяти возник собственный фантастический сон, который, по мнению знакомого психоаналитика, объяснялся избытком острой пищи в дневном рационе питания. Во сне тоже присутствовали существа женского пола.

Пообещав внимательному медику глотать только тупые закругленные предметы, Грыз с радостью отбросил сомнения в своей психической устойчивости и выбросил из головы неприятные воспоминания. Но сейчас они вернулись во всей отвратительной реалистичности.

Итак, в ту ночь Грыз-А-Ву приснился страшный сон. Ему казалось, что на самом деле он не скромный житель планеты Аргх, а бледнокожий немолодой гуманоид, сутулый и лысоватый. Зовут его Саша Чернов, и по воскресеньям он торгует книгами в театре Чехова, а в будние дни работает старшим научным сотрудником в Молдавской академии наук, выращивая новые сорта необходимой народному хозяйству кукурузы. (Что такое кукуруза, писатель так и не понял, но это явно было что-то неприятное. У его героя она не вызывала никаких положительных эмоций). Самое обидное, что по ночам персонаж ночного кошмара, подобно самому Грызу, писал пока еще никем не оцененные положительно фантастические романы.

Более того, беднягу преследовали маниакальные видения. Так, ему снилось, что за ним по кукурузным полям гоняются ужасные низкорослые женщины с криками: «Саша — фанат Стругацких!». Паническое бегство приводило его в кишиневский клуб любителей фантастики, где как раз в этот момент проходило шумное обсуждение его последнего шедевра.

Больше всего Грыза ранило то, что и в отвратительном сне, также как и в грустной реальности, он услышал нелицеприятную критику в адрес продуктов своего писательского труда. Дракон даже почувствовал какую-то близость и сочувствие к порожденному воспаленным воображением товарищу по несчастью.

Именно на этой трагической ноте писатель проснулся и долго мотал огромной головой, пытаясь вытряхнуть из нее остатки давешнего кошмара. Грыз-А-Ву поразила убедительность видения. Может быть, ему приснился какой-то параллельный мир, где ему не повезло родиться человеком? И мир этот просочился в наше прозаическое измерение через творческое подсознание? Догадка наводила на интересные размышления…

Прохладный поток свежей радиации вернул Грыза к реальности. За чтением время пролетело незаметно. Теперь, чтобы успеть на встречу с читателями, ему нужно было лететь и очень быстро.

В полете дракон думал о параллельных мирах. Эти слова вызывали в памяти яркие картинки, никак не связанные с отвратительным сном, и романтические образы из прочитанных в юности книжек. Конечно, это должно быть продвинутое средневековье, а не лаборатория по выращиванию кукурузы!

Прекрасные принцессы, могучие владыки, ученые маги, любовные интриги, вероломное коварство, предательство и измены — вот то, чего ждут читатели от параллельных миров.

Множественность миров! Идея казалась очень любопытной. Она позволила бы немного разнообразить сюжет. Пожалуй, этому можно было посвятить и следующую главу, фэнтэзийную. Идея привлечь новых читателей была очень соблазнительной, и Грыз с радостью ухватился за свежую мысль — фэнтэзи не помешает ему развить детективный сюжет, и, вероятно, понравится любителям.

Глава восьмая

Параллельный мир

«Есть бесчисленные вселенные за пределами этой, и, несмотря на то, что они бесконечно велики, они вращаются в Тебе, подобно атомам»

Пхагавата-Пурана 6.16

— Параллельный мир — это существующая одновременно с нашей, но независимая от нее реальность, — самозабвенно вещал зиртанский преподаватель. — Существование цепочки параллельных миров обнаружил Великий магистр, президент Академии высоких знаний Эсте-Ван Блэк Ноу, исследовавший многочисленные аномальные зоны с помощью серии кривых зеркал. Но только его знаменитый племянник, старший магистр Ай-Ван Блэк Ноу, сумел доказать, что объективное существование может обрести любой мысленно воображаемый мир, если его структура не противоречит законам формальной логики. Наблюдаемый нами мир потому и стал действительным, что он оказался наилучшим из логически возможных миров! — торжествующе заявил зиртанский магистр.

С прогрессивной идеей множественности миров владыка Хиджистана, великий сиртан Фуримель Нусирах Восьмой познакомился на уроке географии. Встревоженный доносами многочисленных добровольных соглядатаев, сообщавших о недостойном поведении наследницы, Фуримель самолично явился в классную комнату, где проходили занятия Азарис, чтобы убедиться в том опасном неконтролируемом обороте, который принимали события.

Семнадцатилетняя красавица сиртанна, единственное и обожаемое детище владыки, уютно устроившись в кожаном кресле, покрытом мягкой шкурой белого арса, с неподдельным вниманием слушала объяснения профессора, время от времени самозабвенно испещрявшего формулами укрепленную на стене черную доску. Доска сменила на стене комнаты живописную картину, посвященную великому историческому событию: покорению Фуримелем Нусирахом Первым прежних обитателей знаменитых хиджистанских болот.

Принцесса уже немного выросла из школьного возраста. Брак Азарис со старшим сыном Кримхаля, владыки второго по значимости из четырех великих владений Земли Ард — считался решенным делом, и обручение должно было состояться на ближайшем весеннем балу. Однако Азарис недавно попыталась взбунтоваться против нежеланного жениха, заведя поклонника, и в наказание была заперта в учебных апартаментах. В отместку своенравная сиртанна играючи соблазняла ученых наставников, безрассудно играя с огнем.

— Безмозглая идиотка! Чего ты добиваешься! — думал Фуримель, глядя, как красавица дочь строит глазки млеющему от неожиданного внимания моложавому ак-профессору, выписанному за огромные деньги из самого Зиртана не более чем две недели назад. Профессора было скорее жаль. Беспомощная игрушка в руках хладнокровной жестокой девчонки, он рисковал карьерой и репутацией без всякой надежды на взаимность. За последние полгода владыке пришлось избавиться от пяти достойных преподавателей, не устоявших перед чарами взбалмошной упрямицы. Сейчас владыка кипел от переполнявшей его ярости, слушая нелепый разговор.

— Ах, неужели, тан Гасир! Как интересно! — певуче тянула Азарис в эту самую минуту, завлекающе глядя огромными фиалковыми глазами на потерявшего голову педагога. — Неужели наш мир и правда самый лучший? Ну, а параллельный мир, какой же он? Совсем-совсем плохой? Как бы я хотела на него посмотреть, хоть одним глазком! — в голосе девушки прозвучала неподдельная страсть.

— О! Это не так легко, — польщенный интересом прекрасной воспитанницы преподаватель, захлебываясь от восторга, вновь понес какую-то чушь:

— Видите ли, сиртанна, множественность возможных миров предполагает существование не только принципиально наблюдаемых, но и ненаблюдаемых миров. Наукой допускается объективное существование мира или даже нескольких миров, в которых не соблюдаются не только законы природы, но и законы логики: например, объективно возможен даже мир без магии! В этом случае мы имеем дело с таким ненаблюдаемым, которое непостижимо с помощью какого угодно логического мышления.

— Как жаль, — Азарис, в отчаянии всплеснув руками, уронила кружевной носовый платочек и потянулась за ним, обнажая белоснежное плечо. Преподаватель рухнул на колени и, схватив, платок, протянул его девушке. Сиртанна благодарно улыбнулась, метнув торжествующий взгляд в сторону отца, и невинно спросила: — Тогда как же его постичь?

Преподаватель, покряхтывая от боли в коленях, поднялся и, слегка отдышавшись, ответил:

— Только с помощью особого мистического чувства или же находясь в состоянии транса, которое вызывается избыточным потреблением алкоголя. Старший магистр Ай-Ван избрал второй путь. Поговаривают, ему удалось обнаружить в Чернолесье тоннель, ведущий в параллельный мир, так называемую кротовую нору, откуда доносились леденящие душу крики. Ай-Ван даже попытался вступить в контакт с чужаком, но тому удалось ускользнуть обратно. Однако теоретически пришельцы могут появиться здесь в любую минуту.

— Пришельцы! Прямо здесь! В любую минуту! Какой кошмар! Представьте, явились незнакомые мужчины, а я в неглиже и не причесана! — принцесса медленно поправила плечико, одновременно слегка сдвигая шарфик, прикрывавший глубокое декольте. Преподаватель невольно проводил ее движение жадным взглядом.

Владыка погрузился в мрачные размышления. Профессора придется-таки отправить обратно в Зиртанскую академию высоких знаний, разумеется, щедро наградив. Ссориться с академией было опасно. Но свадьбу следовало назначить как можно скорее!

Фуримеля вновь заставили поморщиться путаные уверения одураченного ученого о том, что прекрасная принцесса несомненно потрясет воображение любого пришельца и в обычном наряде без всякой косметики.

Беда в том, что Азарис отнюдь не являлась наивной кокетливой дурочкой. Все происходящее было продуманной и преднамеренной провокацией. Пытаясь отомстить отцу, в последнюю минуту обнаружившему готовившийся ею побег с блестящим лейтенантом королевской гвардии и заставившему усесться за ненавистные учебники, дочурка пустилась во все тяжкие, не брезгуя самыми низкими уловками.

Впрочем, принцесса не выходила за рамки дозволенного. Умудренный жизнью папаша не стал жестоко расправляться с жертвой ее девичьих грез. Убедившись, что болваном руководила не фаристардская разведка, а обычная юношеская влюбленность, сиртан после недолгих пыток бросил несчастного лейтенанта в темницу. В обмен на примерное поведение Фуримель обещал дочери сохранить жизнь ее романтическому воздыхателю и, более того, позволил раз в семь дней спускаться в подземелье на пять минут.

Надежды на скорое примирение с дочерью пока не сбывались. Принцесса уже трижды спускалась в подземелье и задумчиво глядела в щелочку на грязного опустившегося субъекта, бывшего ранее одним из самых перспективных благородных молодых офицеров. По мнению отца, Азарис держалась из чистого упрямства, пытаясь подкупить преданных сиртану охранников и вступив в бесполезную переписку с высокородной семьей погубленного юноши.

Владыка не отчаивался. В обмен на сохранение жизни Лагнира Труассаха дочь отказалась от открытого неповиновения, дав согласие выполнять все требования отца, вплоть до приемлемого брака. Азарис отыгрывалась на мелочах.

— Был бы у меня другой наследник! — печально размышлял сиртан, подбирая формулировку для вежливого увольнения преподавателя. — Пусть бы и бежала со своим лейтенантишкой! Хоть вздохнул бы спокойно в первый раз за семнадцать лет!

Молодчик был из прекрасной семьи, а сиртан, в сущности, обожал дочку, похожую на покойную мать. Второй брак не принес владыке детей, а третий раз он рисковать не захотел. Не имея наследника мужского пола, Фуримель вынужден был считаться с обстоятельствами. Союз Азарис с одним из соседних владык диктовался политическими соображениями — в последнее время на западе активизировались владыки Фаристарда, давно мечтавшие о захвате Хиджистана. На востоке на хиджистанские земли жадно поглядывал Совиньоль Маклуф.

Принцесса была обречена на династический брак.

Но Азарис имела на этот счет свое мнение, и, как она полагала, вполне обоснованное. Ее интерес к параллельным мирам был не случайным — после неудавшегося побега с лейтенантом девушка не устояла перед искушением заглянуть в будущее.

Несколько дней назад, прихватив четыре золотых, выданных отцом «на булавки», Азарис отправилась к старому придворному магу. Старик обслуживал домочадцев сиртана бесплатно, но в этот раз принцесса собиралась заплатить ему не за пророчестао, а за молчание. Девушке хотелось иметь хоть какие-то секреты от отца.

Полуразрушенная башня мага высилась неподалеку от дворца. По древним стенам настойчиво карабкались вверх яркие розоватые вьюнки, вокруг валялись осколки камней. Траву перед входом вытоптали назойливые посетители, а стены нижнего яруса деревенские мальчишки, которых маг учил грамоте по приказу Фуримеля, покрыли неприличными картинками и глупыми надписями. Некоторым «живописцам» удалось забраться на удивление высоко.

— Варвары! Стоило ради этого учить! — возмущался старик, показывая надписи сиртану.

— Ничего, пусть пишут, — пожимал плечами Фуримель, убежденный сторонник всеобщего образования, от которого пострадала и Азарис. — С годами окупится. Заклятье чистоты наложи, я заплачу.

Несмотря на постоянную борьбу с хулиганами, некоторое время спустя после наложения очищающих заклятий малохудожественные творения появлялись вновь. Менялась форма, но не содержание. Тихо подкравшись к тощему мальчишке, который, согнувшись, выскребал что-то на последнем нижнем, оставшемся нерасписанным камне, сиртанна с возмущением прочитала: «Принцесса — дура!».

Оглядевшись, чтобы убедиться в отсутствии свидетелей, Азарис безжалостно пнула хулигана остроносым туфлем в самую выдающуюся часть тела. Сорванец взвыл и рванулся прочь.

— Сам — дурак! — крикнула вслед девушка, но, несмотря на сильное искушение, ничего писать на стене не стала. Презрительно фыркнув, она потянула на себя скрипучую дверь и ступила на узкую винтовую лестницу. Легко взбежав на четвертый этаж, Азарис вошла в захламленную, пропахшую магическими снадобьями комнату.

Навстречу посетительнице, сбивая почти в полной темноте стопки книг и натыкаясь на углы огромных сундуков, вышел недовольный предсказатель.

Старый маг упорно противился предложениям владыки, давно предлагавшего привести древнюю руину в порядок: отремонтировать, обустроить удобствами, модернизировать, выписав из Академии новое оборудование. Сиртан очень ценил не слишком искусного в магии, но преданного Хиджистану старого чудака, поддержавшего его после гибели родителей и посвятившего лучшие годы воспитанию молодого наследника, рано оставшегося сиротой.

— Денег мне не жаль! — настаивал Фуримель, но астролог отнекивался. Старик принадлежал к классической школе и свято следовал традициям. После разговоров о возможных переменах, маг переставал возражать даже против чересчур грамотных мальчишек.

— Погадай мне на стеклянном шаре, академик, — потребовала Азарис, протягивая старику деньги. — Я хочу увидеть суженого! И чтобы отцу ни слова! А то пожалеешь — ты меня знаешь.

Недолюбливавший взбалмошную сиртанну маг неохотно взял деньги. Он был хорошо знаком с нравом избалованной, с малолетства изводившей и вышучивавшей его «барышни», во главе толпы крестьянских отпрысков носившейся по окрестным болотам, распугивая селян, и безжалостно дразнившей его, не добившегося высоких степеней недоучку, «академиком». Детство сиртанны, предоставленной самой себе, пока отец рассчитывал на появление наследника мужского пола во втором браке, было счастливым и вольным. Фуримелю суждено было об этом пожалеть. Он раскаивался в своей беспечности уже сейчас.

Решившись прибегнуть к магии, Азарис надеялась получить подтверждение своих чувств к возлюбленному лейтенанту, но была разочарована.

Усевшись на пыльный сундук, который она бесцеремонно протерла полой лежавшей перед ней на табурете мантии, девушка уставилась на астролога. Тот снял с полки стеклянный шар, похожий на круглый аквариум, и водрузил его на освободившийся табурет.

— Смотри и думай о суженом, — велел он.

Азарис уставилась в мутное стекло, и в глубине шара возник неяркий огонек. Как девушка ни старалась, больше ничего ей разглядеть не удалось. Маг долго бормотал какие-то заклятья, среди которых Азарис явственно различила несколько ругательств, потом постучал по шару кулаком, и волшебный свет расслоился, образуя картинку. Удивленная девушка, наконец, увидела лицо предполагаемого суженого. Это был вовсе не Лагнир.

В глубине шара появился незнакомый мужчина, высокий, широкоплечий, но уже немолодой, коротко стриженый, в странной одежде, с мужественным и чем-то необыкновенно привлекательным лицом.

— Интересный, — неохотно признала Азарис. — Лицо воина. Кто он и почему так необычно одет?

— Это параллельный мир, — ответил помрачневший старик.

— Параллельный мир? — переспросила девушка, не очень успешно пытаясь скрыть удивление. — И это мой суженый? Он приедет за мной на красном коне и увезет с собой в дальние края??

Маг отнесся к ее словам неожиданно серьезно. Он вновь провел над шаром руками, отчего изображение затряслось, затуманилось, и по стеклу пробежали какие-то тени, затем неуверенно сказал:

— Похоже, что нет. Вокруг него слишком много женщин. Тебе придется его поискать самой, — еще раз вглядевшись в угасающую глубину картинки, старик ехидно добавил: — Немало придется побегать! Это пришелец из другого мира, большой человек. Намучаешься ты с ним! — несмотря на все настояния Азарис, объяснить эти слова подробнее маг наотрез отказался.

Так ничего и не выяснив про параллельный мир, принцесса, фыркнув, удалилась. Но предсказание задело за живое. Звучало уж очень интригующе. Большой человек! Конечно, кем же еще мог быть будущий возлюбленный хиджистанской сиртанны! А эти странные слова: «из другого мира»? Покойник? Бог? Маг сказал — пришелец, но из каких земель? И Азарис пообещала себе подробно расспросить преподавателя о параллельных мирах при первом удобном случае.

Впрочем, гоняться за кем-то, выбирать самой, искать, — было вполне в характере юной хиджистанской сиртанны. Порой она чувствовала себя хищницей, охотницей, таким же опасным лесным зверьком, каким стал бы в лесу Нафс, ее маленький домашний любимец, полуразумный симах. Ей даже иногда казалось, что тягу к авантюрам вызывают не ее собственные, а звериные мысли и чувства.

Сиртанну не пугал брак с иноземцем. Мать Азарис тоже была чужестранкой, хотя отец отказывался говорить, откуда она появилась. Дочь знала только, что Фуримель похитил невесту и привез из неведомых земель. Все в один голос утверждали, что владыка очень любил первую жену, хотя при дочери он никогда не выказывал своих чувств, отказываясь отвечать на вопросы о матери.

Сегодняшние слова преподавателя о множественности миров разбередили душу Азарис. И ей удалось узнать самое главное: единственный человек, способный найти дорогу в параллельный мир, жил в Зиртане. Это был старший магистр черной магии, известный пьянчуга и сквернослов, племянник президента зиртанской академии высоких знаний, Ай-Ван Блэк-Ноу. Кажется, Азарис пора было отправляться на поиски суженого. Мысли девушки, вероятно, каким-то образом отразились на лице, укрепив владыку в его подозрениях.

— В следующий раз найму даму-наставницу! И построже! — нашел он, казалось бы, идеальное решение. Подозвав почтенного ак-профессора, сиртан объявил о прекращении занятий в связи с экономическим кризисом. Он вручил преподавателю увесистый мешочек с золотыми монетами, отметая уверения, что с прекрасной Азарис тот готов заниматься и бесплатно.

— Нет, нет, почтенный тан Гасир! Мы не можем пользоваться вашим великодушием! Я думаю, вам лучше отправиться в дорогу уже завтра, — уверял сиртан расстроенного преподавателя под насмешливым взглядом торжествующей красавицы.

Предлог был, действительно, чрезвычайно нелепым, учитывая неустойку, которую приходилось выплачивать Академии за нарушенный контракт, а также совершенно справедливую репутацию Фуримеля Восьмого как одного из богатейших владык земли Ард.

Сиртану было все равно. Он устал от глупых объяснений и жаждал избавиться от лишних проблем, передав дочь под присмотр суровейшей наставницы. Зарвавшуюся нахалку следовало поставить на место. Ей придется ограничиться уже полученным образованием.

— И срочно улажу дело со свадебным договором! — решил сиртан. Он уже сделал окончательный выбор.

В претендентах на руку Азарис недостатка не было.

Сосед, хозяин одного из крупнейших владений Запада, очарованный красотой Азарис и давно просчитавший все выгоды от союза с хиджистанским владыкой, не раз намекал, что готов дать согласие на брак младшего сына с прекрасной сиртанной. Два соседних с Хиджистаном мелких владения, Гарбан и Соверн, недавно уступили давлению Фаристарда. Объявив себя сюзереном всех остальных западных земель, уже признавших свой вассалитет, Кримхаль рассчитывал с помощью брачного союза преодолеть сопротивление единственного, оставшегося независимым ближнего владения — Хиджистана.

Надеялся западный владыка напрасно — у Фуримеля имелись собственные далеко идущие планы, и намерение стать чьим бы то ни было вассалом в них вовсе не входило. Но брак дочери с мальчишкой Кримхаля мог оказаться весьма полезным. Несклонный к поспешным действиям, хиджистанский владыка до сих пор медлил, выбирал, просчитывал варианты, обдумывая возможности объединиться с кем-нибудь из других соседей, чтобы предпринять совместные действия против Фаристарда. Однако выгодное замужество Азарис могло стать идеальным решением проблемы.

Восточный сосед Хиджистана Совиньоль, сиртан Маклуфа, вдовец, тоже интересовался девчонкой, и, хотя он годился принцессе в отцы, а то и в деды, возможность объединения двух земель сулила немалые выгоды. Восточный союз позволил бы владыке дольше противостоять давлению Фаристарда и Зиртана. Но Совиньоль был тоже слишком опасен.

Фуримель долго колебался между Востоком и Западом, однако сегодняшняя выходка Азарис стала последней каплей. Вероятно, он размышлял слишком долго. Сиртан твердо решил в ближайшее время подписать договор с Кримхалем.

— Надо же! Множественность миров! — покидая классную комнату, с возмущением подумал он.

Глава девятая

Попытка предать

«А человек взывает ко злу так же, как он взывает к добру; ведь человек тороплив»

Коран. Сура 17

— Вы разрешите мне подойти к тану Гасиру, танна Суассон? Мне нужно лишь несколько мгновений — было бы недостойно не попрощаться с преподавателем, — робко спросила Азарис, обращаясь к старшей фрейлине и, по совместительству, главной шпионке великого сиртана.

— Ну, разве что на минутку, — самодовольно ответила надзирательница, наслаждаясь неожиданной властью.

— Глупая гусыня, ты еще пожалеешь, — озлобленно подумала принцесса, подбегая к уходящему профессору и незаметно передавая ему шифрованное послание для владыки Маклуфа, Совиньоля.

— Вы не передумали, бесконечно прекрасная? — задумчиво глядя на Азарис, в последний раз спросил ученый. — Может быть, ваши чувства изменились?

Накануне перед отъездом профессор признался сиртанне в вечной любви, и был готов решиться на похищение и побег. Тан Гасир не знал, что шпионы владыки не спускали с него глаз и уже заранее подготовили доносы хозяину: преподавателем и принцессой разыгрывался стандартный сценарий, причем уже в пятый раз. Впрочем, как и прежние претенденты, ак-профессор был отвергнут.

Азарис отчаянно помотала головой. Гасир ее не интересовал, но чтобы отомстить отцу и освободить загубленного поклонника, девушка решилась на предательство. Принцессой руководила не страсть. Высокородный, но слишком скромный и сдержанный в амбициях лейтенант Лагнир Труассах не мог стать подходящим возлюбленным для честолюбивой красавицы. Но легкое увлечение, веселая авантюра, внезапно обернулись трагедией. В том, что случилось с лейтенантом, Азарис видела свою вину.

Последним ударом стал неожиданный отказ раздраженного своеволием дочери Фуримеля отпустить Лагнира на свободу в случае замужества с выбранным им владыкой. Девушка сочла решение отца бессмысленной неоправданной жестокостью.

А кроме того, Азарис готовилась к скорому бегству в Зиртан на поиски магистра Ай-Вана. И чтобы избежать внимания отцовских доносчиков, следовало отвлечь их внимание другими, намного более серьезными проблемами.

И вот сейчас девушка передавала с Гасиром записку сиртану соседнего владения Совиньолю Маклуфу Второму, в которой обещала содействие в захвате Хиджистана.

Владение защищали нешуточные заклятия, но коды и пароли их активации были принцессе отлично известны, и она их безрассудно выдавала худшему врагу отца. В случае согласия, восточному владыке надлежало привести войско в беззащитную страну, с тем, чтобы, легко подавив сопротивление крестьян, беспрепятственно получить престол. В обмен на освобождение всех заключенных Азарис обещала сиртану раздел власти путем законного брака.

Принцесса отлично знала Совиньоля. Мерзкий сладострастный старикашка, всю жизнь мечтавший бросить вызов грозному хиджистанскому сиртану, неоднократно намекал отцу на возможный политический альянс. Азарис не сомневалась, что союзник, безусловно, попытается разыграть собственные карты. Что ж, в таком случае его тоже ожидал отличный сюрприз. Ядовитые коготки хиджистанских принцесс отправили в лучший мир немало обидчиков, прельстившихся мнимой беззащитностью хрупких эфирных созданий. Самоуверенной, но неопытной принцессе даже в голову не пришло, что Совиньоль, возможно, вообще не пожелает на ней жениться.

Девушка подставила профессору щечку для нежного поцелуя и величественно удалилась, утирая несуществующие слезы.

Через десять минут владыку вызвал в магическую башню старый астролог.

— Твое воспитание! Допрыгалась! Доучилась! — маг, с помощью простого заклятия считавший на расстоянии содержание записки, негодовал. — Вот, посмотри, — протянул он владыке стеклянный шар.

Фуримель Нусирах вздохнул. Неприязнь старика к лелеемым владыкой планам ликвидации безграмотности населения не раз становилась предметом ожесточенных споров со старым другом, боявшимся молодых соперников. Однако маг напрасно опасался конкурентов. Выучившись и сбежав из Хиджистана в веселый студенческий Зиртан, никто из юных гениев обратно не спешил. Зато, время от времени ученые мальчишки отправляли домой заработанные деньги и пару-тройку ценных изобретений.

Увидев в шаре содержание переданной Азарис записки, сиртан поморщился. Учеба не пошла девчонке впрок. И исправить уже ничего было нельзя — прочитав записку, ак-профессор мгновенно передал мысленный посыл магу Совиньоля.

— Вот зараза! Вся в меня! — восхищенно подумал Фуримель сначала, решив, что принцесса, наконец, взялась за ум и начала борьбу за власть. Но, узнав причину предательства, испытал жестокое разочарование. — Освобождение заключенных? Опять эта любовная чушь. Еще и связалась с болваном Совиньолем.

Девчонке нельзя было отказать в последовательности, но в этот раз она зашла слишком далеко.

— И было бы ради чего! Не за предательство накажу, за глупость, — решил разочарованный отец. В этот раз у него имелись серьезные причины для гнева.

В борьбе против козней зиртанской Академии, подсылавшей в неугодные владения черные туманы и фантомов-зомби, немалым козырем Фуримеля были технические и магические новинки. Здесь он опережал соседей.

Границы Хиджистана охраняли недавно приобретенные за огромные деньги у доверенных людей в Зиртане защитные барьеры из серебряных струн, не пропускавшие туманы и волшебным огненным смерчем напрочь выжигавшие ходячих покойников. Полученные без разрешения университетского руководства, защитные сооружения управлялись системой сложнейших сигналов. Полагаясь на их надежность, Фуримель не затруднял себя подготовкой сильной армии. Отключить управление охранными заклятиями возможно было только зная пароли секретного доступа, известные ему и дочери.

И вот его единственная наследница в одно мгновение собственными руками разрушила плоды многолетних трудов, поставив страну на грань гибели. Глупая девчонка! В отличие от Азарис владыка всегда просчитывал все возможные варианты, в том числе и самые худшие. Любовь никогда не казалась владыке достаточным основанием для политических ошибок.

— Учителя выпроводить. Пусть идет. Лишние неприятности с Академией нам не нужны. Девчонку бросить в подземелье на хлеб и воду под надзором танны Суассон! — приказал Фуримель. — Кормить и наблюдать до прибытия наставницы! Ничего не говорить и не объяснять!

Не прошло и часа, как рыдающая сопротивляющаяся Азарис была водворена в ужасное новое обиталище, где ей предстояло ожидать окончательного решения своей судьбы.

Девушка едва успела подхватить на руки Нафса — пушистого маленького любимца, отважно бросившегося навстречу ворвавшимся в ее апартаменты стражам. Верный зверек, детеныш легендарного симаха, страшного ночного полуразумного хищника, водившегося только в лесах Хиджистана, отчаянно, но безуспешно пытался вступиться за любимую хозяйку.

Именно Лагнир, убивший мать звереныша во время королевской охоты, преподнес малыша принцессе, впервые обратив тогда на себя ее внимание.

Азарис вспомнила старинное предание о том, что воин, убивший симаха, обречен на жестокие испытания во искупление греха. Легенды гласили, что таинственные звери необыкновенно разумны и обладают сверхестественными способностями, а иногда, при особых обстоятельствах, способны стать вместилищем человеческих душ. Сиртанну забавляла мысль о том, что ее очаровательный милый Нафс вполне мог со временем унаследовать не только свирепость лесного убийцы, но и душу какого-нибудь древнего философа или воина.

— Вряд ли из него выйдет домашний зверек, — в один голос убеждали Фуримеля одуматься испуганные придворные. Но Азарис была упряма, и владыка уступил дочери. До сих пор принцессе не случалось пожалеть о своем решении. Она чувствовала с малышом какое-то странное духовное родство. Ей казалось, что он ее понимает, поддерживает. Друзей детства у принцессы не осталось — низкородные, но неглупые мальчишки, все, кто с ней учился и играл когда-то, давно сбежали на учебу в Зиртан. А с дурачками и глупыми дочками владетельных соседей и богатых танов невозможно было дружить.

Прижимаясь щекой к мягкой шкурке симаха, девушка с ужасом смотрела на сырые каменные стены. Котенок недовольно сопротивлялся. Когда-нибудь в будущем Нафс, действительно, смог бы стать настоящим защитником, но сейчас он был еще очень мал. Попав в темницу вместе с хозяйкой, зверек пока мог ее только развлечь. Впрочем, малыш не грустил. Вырвавшись из рук принцессы, симах весело забегал по отвратительному узилищу, с интересом принюхиваясь к заманчивым новым запахам.

Вернувшись в сопровождении председателя дворянской коллегии во дворцовую оранжерею, где обычно проводил редкие минуты досуга, разгневанный сиртан нервно плюнул в бассейн с золотыми пираньями, но не попал.

Пострадавшая в результате промаха великолепная красная тигровая кувшинка-нимфея, нежившаяся в бассейне с подогревом, раздраженно сжала лепестки и погрузилась на дно. В обычном состоянии владыка никогда не позволил бы себе такого кощунства.

— Извини, дорогая! — с искренним сожалением сказал Фуримель водной красавице. — Лучше бы я в Совиньоля плюнул. И надо было это сделать еще много лет назад!

Владетельные соседи стояли на шкале условных ценностей великого Фуримеля неизмеримо ниже несправедливо обиженной оранжерейной любимицы.

Декоративный пруд украшал застекленную оранжерею, сначала пристроенную к левому крылу, а теперь окружавшую почти всю территорию дворца. Папоротники, лианы и орхидеи превращали искусственный мирок в подобие тропических джунглей. В сыром, прохладном климате Хиджистана экзотические южные растения и водные животные нуждались в специальном уходе и постоянной заботе многочисленных слуг, а также магической поддержке. Горячие камни для обогрева, обеспечивавшие сад и зверинец теплом, подпитывались неярким дневным светом и были новейшим изобретением зиртанской технической магии.

Под ее воздействием живые организмы изменялись. Старый астролог путанно объяснил хозяину, что «постоянное пребывание в мощнейшем магическом поле вызывает у животных и растений самые различные мутации» — похоже, он сам не слишком хорошо понимал, что говорит. Но Фуримель понимал. Кое-что замечал и владыка — магия вызывала резкое повышение эмоциональной чувствительности и зарождение начатков разума у его любимцев. Наиболее хитроумные растения даже пытались сбежать.

В теплые летние месяцы, продираясь мощными корнями и щупальцами сквозь слои камня и глины, беглецы проникали на свободу, выбираясь из оранжереи, и скрещивались с представителями местной болотной флоры. Фуримель наблюдал за этими попытками с одобрительным интересом.

Экзотическая рощица, возникшая, в результате успешных побегов неподалеку от дворца, прекрасно выживала зимой и пугала способностями и возможностями не только суеверных крестьян, но даже дворцового мага. Растительных беглецов старались обходить стороной, особенно в ночное время. Поговаривали о звучащих в роще в полночь прекрасных бестелесных голосах и деревьях-вампирах.

На их счет относили и исчезновение нескольких неосторожных местных бандитов, избравших хищный лесок для проведения крутых разборок. Разбойников никто не пожалел.

На Фуримеля, в любое время дня и ночи спокойно гулявшего в напоенной экзотическими ароматами роще, мурлыкавшей при его появлении, как ласковый кот, придворные поглядывали с опасливым неодобрением, которое не смели высказать вслух: Фуримель не имел склонностей к демократии, и возражать ему безнаказанно могли только Азарис и старый астролог. Однако сиртан ничем не рисковал. Развившаяся у мутантов сверхчувствительность обеспечивала полную безопасность хозяина: на его горячую любовь и заботу роща отвечала вниманием и преданностью.

В отличие от наивных крестьян и покойных разбойников, владыка прекрасно знал, что никаких вампиров в роще нет — растения не терпели нежити. Удушая жертвы лианами или отравляя ядовитыми испарениями, растительные хищники погружали добычу в пищеварительную жидкость огромных ночных цветков и утилизировали полностью, без отходов. Сам Фуримель потерял таким образом несколько элитных, но плохо выдрессированных молодых звероящеров, сбежавших из дворцовой псарни.

Дорогостоящее увлечение владыки обходилось казне в немалые суммы, но Фуримель мог себе позволить и большие расходы. Его вдохновляли восхищение и зависть в глазах посещавших дворец соседей. Яркая зелень вырвавшихся на свободу оранжерейных любимцев, резко контрастирующая с безрадостными болотистыми просторами любимой родины, напоминала о путешествиях и приключениях в годы беззаботной юности. Украшением внутреннего сада сиртан считал многочисленные плотоядные растения, терпеливо подстерегавшие неосторожных насекомых, запускавшихся из зверинца в специальные часы кормления.

Азарис, несмотря на отцовские увещевания, зеленый уголок дворца не любила, а к растительным хищникам относилась с плохо скрываемым отвращением, но не боялась. Принцессе деревья тоже никакого вреда не причиняли, чувствуя ее кровное родство с любимым хозяином.

Владыка нервно расхаживал вокруг живого пруда. После извинений хозяина яркая нимфея вновь благосклонно поднялась на поверхность, расправляя красные листья и белоснежные лепестки роскошного цветка. Несколько дней подряд цветение редкой кувшинки наполняло сердце хозяина безграничной радостью. Сегодня даже она не смогла утешить Фуримеля. Издержки свободного воспитания сделали девчонку слишком романтичной. Дочери не хватало разумной жестокости какой-нибудь хищной росянки. Его истинная преемница давно должна была бы выбросить из головы детское увлечение и пойти вперед по пути к власти, легко перешагивая через трупы поклонников.

Мягкосердечный правитель не сможет удержать Хиджистан. Сиртан скривился, припомнив вероломных соседей. Да тот же Совиньоль, владетель богатейших земель Востока — ему бы силу и ум, давно бы извел кочевников, досаждавших Маклуфу бесконечными набегами, и двинулся на юг, а не строил планы покорения хиджистанских болот. А временные союзники — Васир и Кримхаль — только и ждали подходящего момента, чтобы воткнуть нож в спину или налить яду в бокал. Да и сам Фуримель, чего скрывать, вел себя совсем не как беззубый болотный мелкоящер — соседи могли предъявить ему немало претензий..

Фуримель был не так уж и молод. Принцессу следовало немедленно выдать замуж и дождаться внуков. Сиртан намеревался лично заняться их воспитанием и устроить их судьбу безо всяких там влюбленных профессоров и лейтенантов. Владыка с досадой вспомнил об истинной причине сегодняшнего скандала — собственной излишней доброте к дочкиному поклоннику. Давно надо было бросить лейтенанта в пруд или скормить обитателям зверинца.

— Молодчика придется все же казнить! — с ожесточением подумал владыка и с удовольствием плюнул на тщательно начищенный башмак председателя дворянской коллегии.

Как все-таки жесток этот параллельный мир! — подумал опечаленный писатель, с облегчением возвращаясь к нелюбимым, но куда более гуманным персонажам.

Пропустив несколько маловажных эпизодов, к которым собирался вернуться позднее, Грыз-А — Ву задумался над сложной проблемой:

— Интересно, а как он сам-то выглядит в глазах описываемых в романе гуманоидов? Захотелось взглянуть на себя со стороны. Дать слово персонажам. Картинка получилась не очень лестной, даже немного обидной…

Глава десятая

Образ врага

«Нормальность в этом мире неуместна»

Ольга Арефьева

В кабинете зашумели, обсуждая инопланетное вторжение, и, отвлекшись от размышлений, Бром прислушался к словам начальника. Тот как раз начал нести обычную чушь о долгожданных марсианах. Генерал, похоже, был счастлив, что сможет, наконец, предъявить одного из них подчиненным, как будто неожиданное появление инопланетянина было его личной заслугой.

— Сейчас! Дорогие коллеги! Вы…своими глазами! Героя! — задыхаясь от избытка эмоций, хриплым баритоном вещал генерал в свойственной ему неудобопонятной манере. Генеральский спич требовал сложных умственных усилий для перевода на понятный простым смертным язык. Речь шла, судя по всему, о самоотверженном подвиге и героической гибели отчаянного агента НАСА, решившего отхватить пару сотен тысяч баксов за фотографии космического агрессора.

— Почтим… минутой молчания… память… отважного, — с неуместным пафосом продолжал генерал, поднося к глазам клетчатый платочек. — Ценой… собственной жизни!

— Туда ему и дорога, несчастному идиоту! — мысленно прокомментировали сотрудники, склоняя головы в знак уважения к беспримерному героизму покойного. Фотограф был убит случайным метеоритом, пытаясь найти лучший ракурс для очередного кадра. Сейчас заработанные им денежки несомненно уже делили осчастливленные наследники.

Снимки пришельца были разосланы по всем заинтересованным управлениям. По ряду причин, одним из первых фотографии получило МУГУ.

Для демонстрации полученных видеороликов в кабинет внесли новейший импортный видеомагнитофон. Несмотря на все усилия, прибор не заработал. Возникла нездоровая суматоха. Каждому хотелось на что-нибудь нажать или дать цеу. Техника, как обычно, подвела.

Аурел вспомнил, что за управлением числилось три подобных аппарата.

Один, использовавшийся лично генералом для ночных просмотров порнофильмов во время разнузданных пирушек с девочками Мадам, был утоплен в бассейне во время пьяной оргии и с тех пор демонстрировал только веселый красный огонек.

Второй бесследно исчез из кабинета начальника отдела пропаганды при весьма подозрительных обстоятельствах, вызвавших разговоры о потусторонних силах в виде летающих тарелок, барабашек и прочей опасной нечисти.

Последний, стоявший сейчас на столе, давно лишившись жизненно важных деталей, работать просто не мог. Хорошо осведомленный об этом Бром хранил олимпийское спокойствие.

По иронии судьбы, новенький генеральский ноутбук, над которым склонилась сконфуженная секретарша, тоже отказывался включаться и требовал перезагрузки, ссылаясь на мифическую опасность вирусов.

Как всегда в экстренных случаях, пришлось ограничиться демонстрацией слайдов, воспользовавшись диапроектором, позаимствованным у младшего внука вахтерши бабы Нюры.

На белой скатерти экрана появилось первое изображение инопланетного гостя.

— Ну и ну! — восторженно выдохнул кто-то. Перед ними предстал самый настоящий дракон из детской сказки.

При внимательном рассмотрении, впрочем, обнаружились существенные отличия. Огромный чудовищный ящер оказался чрезвычайно похожим на легендарного зеленого змия, с которым самоотверженно боролись еще далекие предки современных молдован.

Прообраз враждебной гигантской рептилии, навеянный первыми неудачными контактами с инопланетными чужаками, прочно обосновался в молдавском фольклоре под именем Лаура Балаура. Однако, по понятным причинам, историю Контакта восстановить было невозможно, так как ее полностью проигнорировали авторы учебников по древней истории румын: друзья и враги зеленого змия редко входили в состав авторских коллективов.

Аурел не без интереса уставился на экран, скептически изучая инопланетного гостя. Беднягу — на язык невольно просилось именно это слово — трудно было счесть опасным. Скорее он представлялся воплощенным несчастьем, чем-то вроде библейского Иова.

Змей на экране был довольно крупным, одноглавым. Потертая серо-зеленая чешуйчатая шкура обвисала неаккуратными шершавыми складками. Величиной со средний двухэтажный коттедж нового молдованина, инопланетянин производил впечатление хронического неврастеника. Выражение страдальческой вытянутой морды, полной безысходного уныния, наполняло душу вселенской тоской. Разумность пришельца не вызывала сомнений. И вообще, Чужак здорово напоминал Аурелу кого-то знакомого.

— Гля! Вылитый Штефырца из патологички! — пришел к тому же выводу кто-то из техников, застрявших в кабинете после внесения дефектного видеомагнитофона.

Точно! На патологоанатома Андрея Штефырцу, робкого хромого заику, но прекрасного молодого специалиста, змей был похож как родной брат.

На язык невольно тянулись слова: «Андриеш! Что ты там делаешь?». Впрочем, дракон вряд ли понимал по-молдавски. Он и по-английски-то скорее всего не шурупал.

Вопрос о языковом барьере возник сразу у многих.

— Э…э… — выразил общее недоумение Кац. — На каком языке предъявлен ультиматум?

— На всех! На всех языках Земли! У него универсальный лингвист… Так он сказал! — как всегда, не очень понятно объяснил генерал.

— Переводчик, значит, — многозначительно кивнул зам, глядя на экран, и озабоченно поскреб лысину на затылке. — Понятно.

— Непонятно, — неожиданно высказался Мустяца. — Я, в конце концов, неплохой психолог! — он оглядел собравшихся мутным взглядом и, не дождавшись возражений, продолжил. — Откуда угроза, непонятно? Псих! Депрессивный! Точно!..У пациента явный стресс. Но не планеты ж жечь!

— Звезды, — услужливо пискнул неизвестный доброжелатель.

— Заткнись, эрудит! — огрызнулся профессор. — Про звезды я ничего не знаю. — Там! — Джон ткнул пальцем в наглухо зашторенное окно и сделал драматическую паузу, вызывая у коллег по МУГУ мрачные мысли о белой горячке.

— Допился, подлец, — злорадно прошептала забившаяся в угол оскорбленная Родика. У нее были с Мустяцей собственные счеты. Девушка не могла забыть, как при первой встрече с ней, признанной красавицей и первой леди МУГУ, Джон, без всяких на то оснований, недвусмысленно заявил, что домна Стратан — «вообще не леди». И всё только потому, что при виде нового холостого сотрудника генеральская секретарша, не дожидаясь официального представления, кокетливо улыбнулась и мелодично хихикнула.

— Но… что-то тут не так! — закончил, наконец, запутанную мысль Мустяца. Все вздохнули с облегчением.

— В конце концов, — миролюбиво начал генерал. — Вы у нас…э-э, светило. э-э межпланетной психологии, э-э…ваши прогнозы?

— От такого можно ждать всего! Я и со Штефырцей не стал бы связываться, — в припадке откровенности признался майор. — С другой стороны, Бром с ним отлично ладит. Ему и карты в руки. Может, в этом все и дело?

— Смелая гипотеза, — негодующе отозвался полковник. Его явно пытались подставить, но жизнь давно уже научила Аурела не давать себя в обиду. Закончить мысль не удалось.

— Может, наверх доложить? Насчет Штефырцы, — уверенным баском предложила мадам.

— Насчет чего? Совсем сбрендила, — огрызнулся Аурел, сочувствуя не в чем не повинному бедняге патологоанатому.

— Не беспокойтесь. Без вас доложат! — подвел итоги нелепому спору Кац. — Я лично согласен с профессором. Так и сообщим наверх: «Инопланетный гость — безумец». Вины нашего управления в возникновении галактической угрозы нет. Отдел пропаганды берет эту версию на себя, — и зам деловито застрочил что-то в блокнотике.

— Только инопланетных психов нам и не хватало! Мало своих, — печально высказал общее мнение расстроенный генерал.

У Брома мелькнула новая идея, достаточно безумная, чтобы быть верной.

— Может, они во всем и виноваты? Убийцы — инопланетные психи? — возникла у Аурела неожиданная догадка. Он и сам не подозревал, насколько приблизился к разгадке покушения, но здравый смысл заставил от нее скептически отмахнуться.

Бессмысленность происходящего вызвала неожиданную резкую душевную боль. Выслушивать звучавшую в кабинете белиберду стало еще невыносимее. Бром внезапно осознал, что глупая вера в предсказание старой гадалки была единственным, что связывало его с беспечной, полной надежд юностью. И вот сейчас он потерял и ее. Полковника охватило чувство безграничного одиночества и пустоты. Он вдруг осознал, что незаметно преодолел тончайший, отделявший его от полного отчаяния барьер.

Грыз-А-Ву печально вздохнул, преисполненный жалости к герою и к самому себе. И как он дошел до жизни такой? О цепочке трагических событий, закончившихся полетом на Землю, тоже следовало рассказать подробнее.

Глава одиннадцатая

Отчаянное решение

«Культура, если она развивается стихийно, а не направляется сознательно, оставляет после себя пустыню»

С.Лем «Сумма технологий»

Подлетев к вершине холма, на склоне которого ютилось обветшалое здание музея великого древнего поэта, Грыз — А — Ву снизился, и, опустившись на уютную каменистую полянку, продолжил путь ползком. Музей, не избалованный вниманием посетителей, служил прибежищем клубу любителей фантастики, раз в две декады проводившему там бурные заседания.

Сползая по склону, Грыз-А-Ву опасливо огляделся — полет на собственных крыльях не в брачный период считался постыдным атавизмом, пагубно воздействующим на нежные души неоперившегося молодняка. Фантасту, страдавшему многочисленными комплексами, не хотелось отступать от имиджа солидного, уверенного в себе писателя, к которому он так страстно стремился: Грыз был чужд богемных устремлений.

Наблюдая, как над холмами представители золотой молодежи, надышавшись угарным газом, беззастенчиво выписывают в розовом закатном небе фигуры высшего пилотажа, время от времени поливая друг друга струями огня, дракон не смог удержаться от зависти и невольно выпустил струйку дыма, привлекшую внимание стайки молодых самочек, заигрывавших с летунами.

Степенно проползая мимо хихикающих девиц, фантаст демонстративно отвернулся. Сейчас, в отсутствие сексуального партнера, к красоткам не стоило даже приближаться. Да и легкомысленные девчонки, вызывающе кокетничавшие с воздушными хулиганами, не долго провожали оценивающими взглядами ползущего мимо немолодого дракона. Возраст!

Ах! Как они летали когда-то втроем, в школе: он, Кор и та веселая упитанная самочка из восьмого Б. Как же ее звали?

Потом катастрофа! В воспоминаниях сейчас уже все смешалось: предательство Кора, вмешательство учителей и родителей, противников раннего гнездования… Долгая разлука…Затянувшееся одиночество… И несчастная встреча в редакции.

Очевидно, Кор-И — Андр считал его виновником школьного скандала. Тогда Грыз искренне хотел взять вину на себя, но ничего не вышло. Слишком многие знали, что его отчаянный приятель был альфой и заводилой. Да и сейчас, похоже, Кор не испытывал недостатка в партнерах и брачных связях. Не то, что он…

Тогда школьная подружка обвинила их обоих, а потом исчезла. Грыз так и остался один. Начал писать, тоже неудачно. И вот сейчас приближался его звездный час.

Писатель подполз к обветшалому входу полуразрушенного, несмотря на отчаянный энтузиазм сотрудников, гнездовища культуры. Музей давно уже не финансировался из государственных источников.

— Издержки демократии! — упорствовал наивный фантаст, веривший в идеалы свободы и справедливости. Постоянное пребывание в мире фантастических иллюзий до сегодняшнего дня помогало ему закрывать глаза на суровые реалии жизни.

Грыз заторопился. Он стремительно приближался к залу заседаний, влекомый зовом радужных надежд.

Сейчас! Сейчас прозвучат одобрительные слова братьев по разуму, сейчас его произведение поймут и достойно оценят. Дракон даже готов был спокойно и снисходительно выслушать два-три критических комментария, заранее подготовив остроумные ответы на все, казалось бы, возможные замечания.

— Главное — держаться достойно, без суеты, — внушал он себе, торжественно протискиваясь под темные узкие своды. Сейчас все окончательно решится!

Оказалось, что к самому страшному Грыз все же готов не был. Преодолев невысокий порожек, фантаст протиснулся внутрь, заранее приоткрыв пасть в приветливой улыбке, и замер в оцепенении. Зал заседаний был абсолютно пуст. Лишь на задней лежанке в проеме ниши две старушки, работницы музея, оживленно обсуждали преимущества традиционных вязаных вручную крючком ушных салфеточек для защиты от избыточной радиации перед современными плетеными фабричными изделиями.

— И здесь двойной столбик надежней будет! — донеслось до потрясенного писателя. — А потом еще и каемочку можно сделать.

На встречу никто не пришел!? — последняя капля кипящей магмы надломила хрупкую психику творческой личности.

(Чтобы избежать возможных недоразумений и упреков в адрес неблагодарных любителей фантастики, надо отметить, что в порыве страстей Грыз просто перепутал дату очередного заседания, которое должно было состояться ровно через неделю).

Сломленный ударом судьбы, писатель рухнул на заботливо отполированные острые сталагмиты актового зала, чувствительно повредив несколько брюшных пластинок. Он был раздавлен, уничтожен. Даже физическая боль не смогла отвлечь несчастного от душевных мук. Хрупкое душевное равновесие пошатнулось, и жизнь показалась невыносимой. Выход Грыз видел только один — самоубийство!

Мания величия и комплекс неполноценности боролись в безумном сознании, словно иллюстрируя диалектический тезис о единстве и борьбе противоположностей. Комплекс неполноценности настаивал на скромном прощании с докучливым бытием, мания величия требовала обставить уход поэффектнее.

Грыз-А-Ву обдумывал сценарий ритуального самоубийства.

Прыжок в жерло вулкана — стандартный вариант прощания непонятого гения с жестоким миром — это могло надолго запомниться читающей публике и значительно увеличить посмертные тиражи произведений покойного, однако казалось избитым и шаблонным. Биографии великих поэтов, которые Грызу пришлось изучать в школе, обычно заканчивались словами: «Покончил с жизнью, бросившись в источник раскаленной лавы». Оскорбленному дракону совсем не хотелось покидать мир скромно и незаметно.

Комплекс отчаявшегося неудачника постепенно отступал перед мегаломанией. Грыз понял — Вселенная должна запомнить его уход. Это будет не жалкое падение в кипящую грязь, а космический апокалипсис! Взрыв звезды — вот что станет достойной местью жестокой галактике.

Писатель задумался о деталях, твердо решив унести в небытие целый мир, но не свой, полный потенциальных читателей, а чужой, пусть и ни в чем не повинный!

Грыз-А-Ву вовсе не был жесток, но сейчас пара-другая обитаемых планет, сгорающих в ослепительной вспышке сверхновой, совсем не казалась такой уж огромной потерей по сравнению с бессмертной славой. В сущности, во вселенной так много бесполезных унылых миров.

Бурный поток захлестнувших писателя эмоций был так силен, что его легко зарегистрировал пролетавший мимо слаборазвитого галактического захолустья регуллианский телепатический гиперсканер-индуктор.

Результаты расшифровки мыслеречи были немедленно доставлены Майдо Дирку, главе диверсионной службы регуллианской разведки, который увидел в апокалиптическом решении безумца реальный шанс спасти проваленную ККМ-1 операцию.

Майдо немедленно ухватился за подвернувшуюся счастливую возможность. Это был редкий случай, из тех, что грешно упустить.

— Найден доброволец! — радостно воскликнул Дирк, пожимая щупальце агенту, принесшему распечатки телепатора. — Редкостная удача!

Регуллианам действительно невероятно повезло: им попался настоящий камикадзе, готовый безвозмездно уничтожить любую звезду, одновременно покончив с собой. Нужно было лишь снабдить его кораблем, устройством по взрыву сверхновых и отправить на Землю!

— Взрывное устройство сейчас принесут со склада! — преданно приседая на задних шести лапах, поддержал идею начальника агент.

— Молодцы, — одобрил Майдо. — А с кораблем еще проще. На земной орбите как раз бестолку болтается ККМ-1. Отзовем на Аргх и отдадим добровольцу. Пусть взорвутся вместе. Ничего не поделаешь, кораблем и исполнителем придется пожертвовать, — сказал он с фальшивым сожалением. — Пусть клан-брат этим и займется.

Разработчикам не пришлось долго переделывать новый план по уничтожению Врага. В его подготовке участвовали лучшие агенты, разработавшие сценарий набега на Землю и наскоро набросавшие текст ультиматума о полной капитуляции, предусмотрев возможность переговоров вплоть до уничтожения искомого объекта. И, разумеется, исполнителем должен был стать лучший из лучших — клан-брат великого Майдо Цвирк Дирк.

Безумному дракону в операции отводилась чисто техническая роль — оправдать случайную гибель Земли в глазах галактического содружества. Телепатическим индуктором несчастному был направлен мощный импульс внушения, чтобы подтолкнуть его к выбору подходящей цели возмездия — взрыву Солнца и, разумеется, последующей гибели планеты Земля. Кибер-Конструктору миров предстояло погибнуть вместе с самоубийцей.

Грыз-А-Ву пытался продумать детали грядущего катаклизма, но тщетно. Раздираемое противоречиями сознание никак не могло сосредоточиться на сложных мыслительных операциях. Однако жертва была выбрана легко. Объектом необъяснимой ненависти писателя стало ничем не примечательное скромное светило на краю Галактики, согревавшее несколько мелких планет. Одна из них называлась Земля. Под воздействием регуллианского индуктора дракон испытывал особую ненависть к небольшому участку земной поверхности, где находилась мало кому в галактике известная страна под названием Молдова.

Оправдывало бедного безумца только одно — именно на Земле происходило действие его последнего творения. Уничтожение далекого солнца должно было навсегда стереть с лица Вселенной память о трагедии писателя.

Приняв эпохальное решение, Грыз-А-Ву, от волнения не успевший утром позавтракать, внезапно ощутил свирепый голод и направился домой.

С трудом протиснувшись сквозь узкий лаз ведомственного жилища, писатель узрел привычный беспорядок. Знакомая обстановка немного прояснила сознание, вернув к безрадостной реальности.

В холостяцкой пещере «на троих» царил форменный бедлам: недоеденные куски низкосортного базальта соседствовали с использованными заточками для ногтей. Покрытые дурнопахнущими лужицами чего-то горячительного отвратительные белесые пятна живучей плесени украшали плохо отстиранные предметы мужского туалета, развешанные на обломках старого кухонного комбайна для получения гранитной крошки, подобранного хозяйственным соседом на ближайшей помойке. Приют «Три бомжа», — язвили злоязычные обитатели соседних лабораторий.

Все это, обычно казавшееся таким естественным, сейчас неожиданно резануло глаза.

Соседей дома не было. Грыз делил пещеру с двумя такими же неудачниками. Юный Бор-И-Мур, младший помощник лаборанта в химической лаборатории Института генетики, страстный любитель фантастики, всегда поддерживавший писателя восторженными отзывами о прочитанных литературных шедеврах, сегодня ночевал на работе. Опустившийся пьянчуга Стар-О-Дуб работал там же старшим вахтером. Сам Грыз — А — Ву занимал пост ночного сторожа, оправдывая собственное падение творческой целесообразностью, позволявшей долгими (сорок восемь земных суток) ночами обдумывать лирические пассажи будущих произведений.

— Как я оказался в таком жалком состоянии? Почему? — спрашивал себя Грыз-А-Ву.

Подающий надежды молодой ученый Института защиты белковых форм жизни, талантливый писатель, получивший первую премию за несколько дебютных рассказов, он пал невероятно низко. А сколько радужных перспектив сулило будущее!

Но деньги были растрачены на дружеских пирушках. После закрытия института из-за новой концепции белковых существ как основных конкурентов аргхиан в процессе космической экспансии, бывшие лаборатории превратились в ночлежку, а невостребованные сотрудники остались без средств к существованию.

Среди них оказался и Грыз. Нон-конформист, он отверг несколько блестящих предложений, не желая предавать своих убеждений. А затем, забытый всеми, опустился на самое дно.

Впрочем, оставалась еще и литература. Увы! Жизнерадостный оптимизм, питавший вдохновением его юношеские творения, сменился унылым пессимизмом, приведшим к провалу последних работ. А злосчастный роман-эпопея довел неоцененного писателя до отчаяния!

И теперь Грыз, страстный борец за дружбу и сотрудничество всех форм разума, горячий поклонник и певец мыслящего белка, готовился к бесславной гибели, мечтая унести с собой в небытие несколько миллиардов ни в чем не повинных разумных гуманоидов!

Грыз-А-Ву испытал привычное ощущение неполноты существа. Чувство несовершенства преследовало его с детства. С того самого момента, когда он, хлипкий малек, барахтавшийся в вулканическом пепле, осознал себя как личность, имеющую бессмертную душу.

Душа! Бесконечные споры о ее существовании с бывшими друзьями по институту, а в последнее время и с Бор-И-Муром, ничего не проясняли.

Обычно Грыз был скептичен. Биолог, он не верил в реальное бытие чего-то настолько нематериального, невидимого и неизмеримого, что могло бы определять духовную жизнь мыслящего существа. Но в последнее время его все чаще посещали сомнения.

Под давлением жизненных невзгод предубеждения ослабли, и дракон все охотнее уступал страстным доводам восторженного соседа. Бор-И-Мур яркими красками живописал свое видение душевной гармонии материального и идеального мира.

Гармония! Но именно ее-то Грыз-А-Ву всю жизнь и не хватало. Причин он не знал. Но преследовавшее его ощущение принадлежности к чему-то большему, целостному, включавшему его несовершенную душу как составную частицу, а теперь навсегда утраченному, губило все лучшие порывы и начинания.

— Что ж! Лишь в смерти мысль объемлет полноту! — высокопарным натужным поэтическим стилем успокоил себя потенциальный самоубийца и, попытавшись встряхнуться, наскоро доел остатки вчерашнего меланита и взялся за уборку.

Мрачные раздумья и безнадежные попытки навести подобие порядка прервало появление необыкновенного субъекта. Чужак имел легкое сходство с Бор-И-Муром, но подобие скорее карикатурное, нежели реальное.

Во-первых, кокетливый сосед, неоднократно намекавший на возможное сексуальное партнерство в будущем, когда Грыз-А-Ву, наконец, станет великим, разбогатеет и сумеет привлечь симпатичную самочку, никогда не напялил бы на себя такую смехотворную антирадиационную ушную салфетку, и тем более только одну — на ухо и темечко. Второе ухо оставалось абсолютно открытым!

Во-вторых, юный красавчик тем более не довел бы свою блестящую зеленую шкурку до подобного состояния — покровные чешуйки незваного гостя посинели и взъерошились, делая его похожим на потрепанную детскую игрушку, пострадавшую от плохого обращения детей.

— Впрочем, нет, — поправил себя хозяин. — Скорее, на игрушку, выбракованную уже на фабрике. Чешуйки казались вставленными вручную поштучно косолапым кибером.

В-третьих, голос пришельца был невыносимо неприятным, визгливым и скрипучим. И доносился не из пасти, а из ушной салфетки. А то, что он говорил, поразило Грыза больше всего. Урод предлагал помощь в уничтожении целой звездной системы!

Сначала предложение чужака показалось невероятным и безумным. Подозрительным. Затем, после краткого объяснения, Грыз понял — Вселенная дала положительный ответ на его недавние мечты.

Искушение показалось немыслимым, возмутительным, и, одновременно, необыкновенно притягательным. Судьба послала Грызу возможность осуществить желаемое, отыграться, прославиться и погибнуть!

Глава двенадцатая

Выбор

«Лучше всего ничего не делать и ко всему относиться небрежно»

Юнь Мэнь

Убийца тоже заметил исчезновение портрета. Правда, в отличие от Брома, он знал истинную причину отсутствия Мариоары — ей нужно было ненадолго исчезнуть, чтобы выполнить обещание. Но даже веганка не могла убить Брома при таком количестве свидетелей.

— Недолго тебе осталось, — шпион искренне ненавидел непотопляемого полковника и не сомневался в возможностях Винилин.

— Прошу прощения, господа! — Родика Стратан, секретарша Василиу, которой, наконец, удалось заставить работать генеральский ноутбук, где появился текст инопланетного ультиматума, одарила начальственную пятерку приветливой улыбкой. Аурелу досталась ехидная усмешка — для Родики не было тайной мистическое увлечение Брома, и она откровенно наслаждалась отмщением.

— Отыгралась! — Аурел горько сожалел о своей откровенности, недоумевая, что же совсем недавно его так привлекало в этой безмозглой мстительной кукле. Родика, несостоявшаяся Мисс Молдова -98, все еще бурно переживала их недавний разрыв.

Аурел ничуть не сомневался, что именно секретарша убрала Мариоару со стены.

Постоянно сталкиваясь с прекрасными предательницами, Бром продолжал верить, что не все женщины одинаковы.

— Мариоара совсем не такая, — с горечью подумал Аурел, вспоминая утренний сладостный кошмар. Сцена была такой яркой, такой откровенной, что Бром зажмурился и сглотнул слюну. Эмоциональный телепатический посыл полковника не пропал зря — его приняла веганская шпионка и, в очередной раз, решила не торопиться с расправой — Винилин было невероятно жаль терять влюбленного обожателя.

Очнуться Аурела заставил пронзительный визг. Бром резко открыл глаза и остолбенел: Родика вскочила с кресла, за ее спиной громко зашуршала оберточная бумага, упали развязавшиеся веревки, и портрет вновь возник на стене во всей первозданной красе. Мариоара насмешливо улыбнулась своему верному поклоннику.

— Я бы попросил! — пытаясь замять мистический инцидент, сказал генерал, возмущенно глядя на провинившуюся сотрудницу. — Что происходит?

В кабинете зашумели.

— Итак, дорогие друзья! — настойчиво пытался воззвать к собравшимся генерал, тыкая пальцем в экран компьютера, где инопланетное чудовище, уныло разевая пасть, угрожало Земле неотвратимой гибелью. Вотще! Обстановка в кабинете отнюдь не напоминала атмосферу паники, боли и ужаса, которая, по общему мнению, должна сопровождать апокалиптические события. Деловой ее тоже, впрочем, трудно было назвать. Сцена напоминала дешевый балаган.

На крики к приемной сбежались незваные любопытствующие из научного и технического отделов, расспрашивая техников и обмениваясь впечатлениями о «самореставрации» загадочного портрета и о странной внешности звездного пришельца. Народ весело общался, не обращая внимания на суровые взгляды Виорела Каца и негодующее покашливание генерала.

Аурел, вернувшись в коридор, вновь уселся в кресло под фикусом, загипнотизированно уставившись на чьи-то торчавшие из-под стола остроносые лакированные ботинки. Ему не хотелось поднимать глаза. Во всем происходившем было что-то истерически неправильное.

Звездные пришельцы! Ведь как когда-то верили с друзьями, мечтали! Как все мальчишки, они с Витькой хотели стать космонавтами. А как стремились попасть на долгожданные экскурсии в планетарий — посмотреть в загадочное небо! Сейчас на месте планетария прямо рядом с МУГУ возвели очередной храм. Храмы Аурела не интересовали.

И вот, казалось бы, земляне дождались инопланетных пришельцев. И что? Больше всего поведение чужака было похоже на глупый розыгрыш. Вселенная внезапно показалась Аурелу бездарной головоломкой, чьей-то жестокой насмешкой над человеческим разумом. И друга больше рядом нет.

Полковник впервые задумался об отставке. Забежавший «на огонек» помощник Мустяцы, достойный представитель молдавской науки, предложил сбегать за коньяком. Бром устало кивнул.

Поняв, что всех не перекричишь, генерал разрешающе махнул рукой заместителю. Роль рупора администрации подразумевала наведение порядка во время массовых волнений. Кац, задумчивый и мрачный, кивнул телохранителям, не отводившим взглядов от длинных ног прекрасной Родики.

Крик — «Руки вверх!» — и автоматная очередь в потолок мгновенно восстановили порядок. В кабинете установилось нервное молчание, прерываемое судорожными всхлипываниями секретарши. Посторонние отхлынули прочь, потихоньку пятясь от опасного кабинета. Ненадолго отвлекшись от депрессивных мыслей, Бром с любопытством наблюдал нвообразимую сценку взглядом стороннего наблюдателя. Она вполне вписывалась в его новую хаотическую концепцию мироздания.

— Наконец-то! — вытирая пот со лба рукавом дорогого костюма, презентованного в виде взятки фирмой Ла-Виктор, у которой на днях возникли проблемы с безопасностью, с легким упреком продолжил начальник МУГУ. — Наконец-то к нашему дорогому и любимому светилу прибыл неопознанный летающий объект!.. Можно сказать, инопланетянин… Но — надо же…. Не выдержал… Психология, если можно так выразиться… Ну и вот… угроза Земле! Прошу всех сесть!

Опомнившиеся сотрудники, стоявшие до сих пор с поднятыми руками в надежде на государственный переворот, медленно рассаживались по местам, недовольно бормоча нелестные слова как в адрес любимого шефа, так и долгожданного душевнобольного инопланетянина. Любопытствующие вновь подтянулись к приемной, прислушиваясь — в МУГУ уже давно не происходило ничего настолько интересного.

— Мы должны быть всегда готовы. Нас ждет встреча с братом по разуму! Так сказать, с летающим по космосу братом! — заливался соловьем генерал, упиваясь звуками собственного голоса и не особенно вслушиваясь в слова.

— Кое-кого точно ждет! С братом, — метнув короткий взгляд на Брома, хмуро подтвердил психолог.

— Мужику пора в клинику, кодироваться, — с некоторым запоздалым сочувствием к Мустяце подумал Аурел. — А то он теперь в каждом будет инопланетных психов видеть. Хорошо, чертей зеленых пока под столами не ищет.

Разговор в кабинете принял другой, более деловой оборот.

— А почему она — встреча эта, с, так сказать, братом, — ждет именно нас? — в очередной раз откликнулся на генеральскую реплику трезвомыслящий Кац.

Привыкнув к непростой работе с Василиу и постоянным косвенным намекам и попрекам, зам сразу же уловил содержавшееся в бессвязных речах горчичное зернышко информации. Любое упоминание о космических братьях Виорел воспринимал как камешек в собственный адрес. — Мы что, Генеральная Ассамблея ООН или, упаси боже, филиал НАСА?

Генерал объяснился:

— Это решение пришельца. Он сам выбрал МУГУ.

Все потрясенно притихли.

— И как именно чужак сообщил нам об этом? — недоверчиво поинтересовался зам.

— Через медиумов, — решительно ответил генерал. — Попрошу посторонних покинуть помещение, а остальных вернуться и вообще…

Техники неохотно вышли, продолжая шепотом обсуждать случившиеся. Бром, повинуясь повелительному кивку начальника, лениво поднялся с насиженного кресла и, вернувшись в кабинет, громко захлопнул дверь. Устроившись у зашторенного окна, он вновь погрузился в мрачные размышления, не прислушиваясь к бессмысленным спорам.

Его о чем-то спросили, но Аурел пожал плечами и отмолчался. Наконец-то ему было абсолютно на все наплевать. Бром вновь и вновь задавал себе единственный вопрос — зачем?

Зачем все это? Зачем жить? Напрашивающийся обычный ответ — «Ради денег» — уже не удовлетворял. Давнишнее предсказание? Суеверная нелепица! Да, в конце концов, базарной цыганке и должность полковника МУГУ могла показаться завидной. Может, это и заставило ее когда-то увидеть в нем «большого человека»?

Аурелу было стыдно признаться себе, что когда-то и ему, возможно, казалось то же самое. Все обычные жизненные блага выглядели сейчас жалкими и ничтожными. Не для кого-то, для него самого. Все дело в контрасте. В сравнении с фантастическими юношескими иллюзиями его успехи казались не победами, а поражениями.

Квартира у Аурела была — там его никто не ждал. Машина тоже — и не одна. Старость? Денег, заработанных на поприще шпионских страстей, хватило бы на пару сотен лет даже при самых безудержных тратах.

Бездумное накопительство? — это возвращало к первому вопросу — зачем? Ради чего?

Что у него есть? Любовь, мечта далекой юности? Бесплодная страсть к бездушному портрету и страшные сны.

Семья, оплот уюта и покоя? Безразличная бывшая жена и сын, безвольный, избалованный недоросль, с трудом устроенный на юрфак в госуниверситет и, похоже, пристрастившийся к наркотикам.

Женщины? Хищные корыстолюбивые пиявки, увиденные без иллюзий, возмущали и отталкивали.

Где близкий человек? Где душевное тепло? Где друзья, которых совсем недавно было так много?

Маска жизнерадостного корыстолюбивого циника, которую Аурел носил так долго, и которая, казалось бы, срослась с его истинным лицом, сейчас, под ударом жестокого разочарования, слезала клочьями, как сожженая кожа, оставляя кровоточащие раны.

Аурелу чудилось, что у него была отнята часть души. Причем, отнята давно, еще до рождения. Как будто он родился уже ущербным. Это была часть, в которой хранилось самое главное, тайна бытия. Но отнята кем? За что? Бром не знал. Одно было ясно: жить по-прежнему нельзя.

Бутылка дорогого французского коньяка, извлеченная расторопным помощником Мустяцы из личного сейфа шефа и встреченная радостными возгласами оставшегося в кабинете начальства, пришлась кстати. Пить решили за долгожданный Контакт.

Бром, поморщившись от неприятного привкуса горьких мыслей, плеснул в хрустальную рюмку и выпил янтарную жидкость, не прислушиваясь к бурной дискуссии перешедших на крик космобезопасников. Он искал ответ на главные вопросы: кто виноват и что делать? И не находил. Ответа он не знал.

Ответ знал инопланетный шпион, завербованный регуллианами в МУГУ. Предатель мучительно завидовал Брому — его оптимизму, удачливости, уверенности в себе, и, самое главное, неизвестной, но необыкновенно важной галактической миссии. Ведь не зря же ради этого, ничем не примечательного здоровяка регуллиане долгие годы держали на Земле целую группу высококлассных агентов.

Шпион ненавидяще взглянул на портрет. Он, землянин, считался всего лишь дублером несравненной Мариоары и находился в полном ее подчинении. Предателя самого немного пугала эта жуткая трехметровая гадюка с прекрасным человеческим лицом. И расправляться с полковником Винилин Го не спешила. В этот раз она опять передумала.

Шпион давно подозревал гадюку в непростительной слабости и снисходительности к Брому и испытывал ничем не объяснимую ревность. И дело было совсем не в красоте вегажительницы. Хотя лицо на портрете принадлежало самой Винилин, а фигура ее была точно скопирована с Мисс Вселенная 10 в 56-ой, в глазах молдавского агента регуллиан это не делало веганку более привлекательной. Просто шпион негодовал, понимая, что и тут ему предпочли полковника. Брома опять спасла необыкновенная удачливость.

Предать Землю убийцу заставили не деньги, а убеждения — по его мнению, вряд ли кто-то смог бы устоять перед посулами бессмертия и сладкой галактической жизни. И сейчас главным было опередить конкурентов, показать хозяевам, чего он на самом деле стоит! Тогда он сумеет спастись! Выжить, когда Землю постигнет заслуженный конец — шпион догадывался о планах хозяев. И поскольку веганка пока обещания не выполнила, предатель решил предпринять еще одну попытку самостоятельной ликвидации полковника. Момент казался необыкновенно благоприятным… Брома было совсем не жаль. Он и так слишком зажился.

Обозначив преступников, Грыз-А-Ву задумался. Пожалуй, пора было сказать пару слов и о невинных жертвах, о самом себе. Так сказать, объясниться — он вдруг почувствовал, что на его собственный стиль немного повлияла речь генерала Василиу.

Глава тринадцатая

Подстава

«Не следует делать посредством большего то, чего можно достичь посредством меньшего».

Бритва Оккама

— Поштенный! Ты моя узналь? — прогнусавил шелудивый урод со странным акцентом. — Мой есть твоя друг Вор-И-Маарь!

Наглости пришельцу было не занимать. От немедленной гибели его спасло лишь отсутствие красавчика-соседа.

— Какого ты тут есть? Если ты Бор-И-Мур, то я белковый гуманоид! — буркнул в ответ ошеломленный таким нахальством Грыз-А-Ву, считая бред чужака порождением собственного больного рассудка — моментами до писателя доходило, что с ним явно не все в порядке.

— Твоя — гуманоид? Пардон! Ошибочка вышлась! — пришелец засуетился, пятясь к выходу и настойчиво подергивая левый уголок ушной салфетки, где находился неисправный автоматический лингвист.

— Нет, ну неужели похож? — бывший генетик невольно взъерошил чешую, пытаясь представить себе, как сильно нужно съехать с катушек, чтобы счесть аргхианского дракона гуманоидным существом.

— Естя немного! — рассеянный чудак, похоже, совсем растерялся, но все же вернулся обратно и начал внимательно разглядывать собеседника. — Ноги, четыре…

— Четыре? У гуманоида? Здорово! — Грыз просто не мог поверить своим ушам. — А у тебя, по-твоему, сколько? — недоуменно уточнил он.

— Двенадцать, — уверенно ответил пришелец, на всякий случай пересчитывая что-то, потихоньку поджимая когти правой передней лапы. Правый глаз у него нервно дергался, выдавая глубокие внутренние переживания. Тик.

Грыз всё понимал: он тоже иногда так сильно нервничал, но сейчас его не покидало ощущение, что собеседник все время легкомысленно подмигивает.

— Ну, ты даешь! Тяжелый случай! — мрачно констатировал очевидное сбрендивший писатель. — А я-то думал, что псих здесь я!

Больное сознание выдавало простую альтернативу: странный чужак или пришел с неба, или упал с дуба. Поразмыслив, писатель решительно остановился на первом: удобнее считать собеседника нормальным, но нездешним. У фантаста мелькнула гениальная догадка — его посетил инопланетный шпион. Но почему он тогда такой болван?

Хотя… Грыз был уверен, что не ошибся. Дракон внимательно посмотрел на незнакомца, который ответил ему невинным доверчивым детским взглядом. И подмигнул.

— И где они? — поинтересовался писатель.

— Что где? — переспросил пришелец.

— Твои двенадцать ног где? — решив держаться до конца, не поддаваясь безумию, продолжил бессмысленный допрос Грыз-А-Ву.

Синюшный придурок судорожно разжал сомкнутые когти и резко выдохнул неприкрытой пастью непереработанный метан. Грыз отшатнулся. Чужак смутился, несколько раз нерешительно открыл и закрыл пасть, вновь что-то подкрутил за ухом и, наконец, ответил вопросом на вопрос.

— Эта… Ты, Грыз-А-Ву, будете? — его произношение немного улучшилось.

— Ну, я, — не стал скрывать писатель. — А тебе-то это зачем?

— Буду помочь убивать! — странный тип снова мигнул. Грыз ужаснулся. Ответ его совсем не обрадовал.

Знаменитый Цвирк-Дирк, лучший агент регуллианской службы космической безопасности, о чем свидетельствовал присвоенный ему навечно порядковый номер 1:0, решился на отчаянный шаг. Он считался мастером нетривиальных решений — и сейчас об этом горько сожалел.

Два часа назад Цвирка бесцеремонно выдернули со знаменитого галактического курорта на райской планете Са-Ра-Фан 6, где он блаженствовал на популярнейшем вулканическом пляже дивного пылевого океана. Агент 1:0 проводил честно заслуженный отпуск в компании гарема прелестных фиолетовоклювых жен и наложниц, чья нежная окраска, лишенная всяких оттенков отвратительного розового цвета, свидетельствовала о трепетной юности.

И вдруг — аврал. Новое задание в кратчайшие сроки, и череда катастроф. Неудачная психомаска, дефектная биотрансформация, вызвавшая подозрение разрабатываемого объекта, глупая легенда — изначально обреченная на неудачу попытка выдать себя за лучшего друга аборигена.

Плюс — Цвирку всучили на базе отвратительно настроенный лингвист, вместо нормальной аргхианской речи выдававший косноязычный пиджин. К счастью, аппарат был способен на автонастройку в процессе общения. Хотя, конечно, необходимость для настройки дергать себя за ухо, как блохастая пылеморская собачка, отнюдь не способствовала самоуважению известного разведчика. От переживаний у трансформа задергался правый глаз — нервный тик. Для нормальной работы требовалось время, а его-то как раз и не было.

Отношения с лихорадочно приобретаемым техническим оборудованием всегда складывались у супершпиона непросто. Недавно созданный по указанию старшего клан-брата и непосредственного начальника кибер-корабль типа Конструктор миров вместо безупречного функционирования и неоценимой помощи, которые обещали ученые, привел к неожиданным осложнениям. Корабль не выполнял прямых приказов, несмотря на индивидуальную настройку с помощью записи в киберматрицу лучших сторон личности хозяина, его, Цвирка Дирка.

— Кибер твой совсем обнаглел! Вызовы игнорирует! Отключил управление! — с возмущением заявил клан-брат, давая новое внеочередное задание. Упреки вызвали у супершпиона невольный смешок — шеф обжегся на собственном любимом детище.

Идея Майдо влетела управлению в копеечку: психоматрицу похищенного разумного Творца обрабатывали лучшие специалисты фирмы «Врата» и их не смел упрекнуть в ошибке даже глава диверсионного отдела. А значит, кто оказался во всем виноват? Разумеется, крайним стал Цвирк. Ему пришлось и отдуваться.

Цвирку ужасно не хотелось признаваться клан-брату в том, что и работая с ним самим, в двух случаях из трех мятежный кибермозг корабля делает совсем не то, что приказано, а то, что ему заблагорассудится, то и дело вступая в бесконечные дискуссии с хозяином о нравственных проблемах. Отвечая на вопрос, где же мог нахвататься моральных принципов обычный кибермозг, Цвирк предполагал, что дело в психоматрице Творца. Все остальные прямо намекали на ответственность хозяина, так как ККМ переданы лучшие стороны его личности. Цвирку оставалось только молча негодовать. Вот и теперь никакой технической помощи от корабля он не получил. А неприятностей — сколько угодно.

.-Избавлюсь от гада при первой же возможности! — пообещал себе суперагент, отправляясь на задание. — Неисправного оборудования и без него хватает.

Сегодня как раз и должен был представиться удобный случай. Слишком умный кибер вполне мог сгореть в готовящейся вспышке Сверхновой. Хотя нет, вряд ли этого можно было ожидать.

— Создаст небось себе какой-нибудь новый удобный мир и сбежит. Ну и пусть. Лишь бы подальше отсюда. Мне бы так! — возможности кибера вызывали легкую зависть. Цвирк Дирк тоже с огромным удовольствием сбежал бы куда-нибудь из этого, изрядно опостылевшего своей неустроенностью мира, где всегда все получалось наперекосяк.

Из-за спешки задание казалось безнадежно проваленным. А ведь оно было необыкновенно важным.

Земля — отвратительный гуманоидный мирок — давно стала объектом справедливой ненависти регуллиан. Ее искали с того самого печального дня, когда великий провидец грядущего Гвирк Гирк предсказал гибель регуллианской цивилизации от руки одного из белковых порождений далекой планеты по имени Аурел Бром. Уничтожение прародины Погубителя могло принести Цвирку бессмертную славу.

И вот сейчас погрешности психомаски, исказившей основную личность, но не вытеснившей ее, заставили агента почувствовать себя безнадежным идиотом, неспособным пересчитать собственные ноги. Цвирк был на грани отчаяния.

Он недолго колебался, решая, рассказать ли безумному самоубийце правду или заставить его действовать без лишних объяснений. В конце концов суперагент выбрал самое простое. Абориген казался скорее глуповатым растяпой, чем отчаявшимся самоубийцей, но действовать следовало в соответствии с полученной информацией.

Регуллианин подавил нехорошие предчувствия — ему следовало поспешить. В любую минуту могли войти посторонние. Цвирк был краток:

— Я помогу убивать. Тебе бомбу — корабль хошь? — прямо спросил он.

Грыз-А-Ву, отчаявшийся найти какую-то логику в словах и действиях иномирянина, успокаивающе кивнул.

— Идти быстро, корабль, — ничуть не более грамотно, но более понятно продолжал чужак, недвусмысленным жестом приказывая следовать за собой.

Фантаст струхнул, но, вовремя вспомнив, что дни его все равно сочтены, решился уступить любопытству, рассудив, что другого такого удачного случая больше не представится. Недолгая пробежка за чужаком по пересеченной местности привела писателя в небольшое ущелье. Они остановились, и аргхианин огляделся в поисках обещанного корабля. Урод вытащил из-под правой передней лапы небольшую черную коробку с цветными кнопочками. Щелчок клешни супершпиона активировал системы управления замаскированного ККМ-1.

Элегантная двухместная космическая яхта экстра-класса была припрятана в уютной пещере — хитрый кибермозг, легко манипулировавший временем и пространством, постарался придать кораблю-разведчику привлекательную форму. Получив сигнал, киберкорабль, не дожидаясь следующего приказа, выскользнул из укрытия и открыл люки.

— Красота! — ахнул Грыз — А-Ву, пожирая взглядом прекрасное творение чуждого разума.

— Нрависся? Твой! — лаконично ответил Цвирк-Дирк, без лишних церемоний подталкивая собеседника к открытому люку. Дракон неуверенно пополз за ним. Взобравшись в корабль, регуллианин показал Грызу панель управления и кнопку автопилота. С помощью несложной схемы пояснил, как вызвать взрыв сверхновой, и дал команду на «старт».

Корабль легко взлетел. Блаженное, почти забытое, ощущение высокого полета напомнило Грыз-А-Ву далекую юность, когда внимательные учителя объясняли ему, бестолковому рассеянному несмышленышу, основные правила космических путешествий.

Погрузившись в приятные воспоминания, дракон упустил момент, когда яхта вышла в космическое пространство, а вероломный агент регуллиан, воспользовавшись аварийной капсулой, покинул аппарат, на прощание наглухо заварив люки. Путь назад был отрезан.

Агент 1:0 ликовал. Дело было сделано. Заодно он избавился и от наглого Кибера. Брату нечего будет возразить — ради благородной цели Цвирк пожертвовал ценным кибер-мозгом! Можно сказать, лучшими сторонами собственной личности!

Обреченный корабль неотвратимо нес несчастного самобийцу к последней цели.

Цвирк-Дирк не посрамил своих шефов, в очередной раз безукоризненно выполнив порученное задание. Во всяком случае, так он сейчас полагал…

Запертый в тесной скорлупке космического корабля, несущегося сквозь просторы вселенной к неведомой далекой цели, писатель обдумывал очередной сюжетный ход. Может быть, еще удастся немного улучшить роман, приблизив миг своего триумфа? До взрыва сверхновой еще оставалось довольно много времене! Грызу хотелось как-то разнообразить действие, найти неожиданный поворот сюжета. Уйти подальше от постылого реализма.

Писателя вновь потянуло в параллельный мир, который казался таким загадочным и прекрасным. И там была такая симпатичная героиня, всегда готовая на решительные поступки. Как жаль, что ему в молодости не встретилась такая девушка! Впрочем — дракон был объективен — вряд ли она обратила бы на него внимание. Такие женщины всегда проходили (проползали и пролетали) мимо Грыза, не замечая и не оглядываясь. Своим сумасбродством принцесса Азарис порой удивляла даже автора. Ее энергию надо было укротить и направить в нужное русло. Кое-что писателю удалось придумать.

Глава четырнадцатая

Весенний бал

«Брюки протираются даже на троне»

Ежи Лец

В темнице было холодно и темно. Азарис проснулась, дрожа от озноба, и громко чихнула. Все тело ныло от тяжелого сна на каменном ложе, покрытом тонкой подстилкой.

— Теперь, наверное, вся в синяках! — мрачно подумала принцесса, доставая из висевшего на шее плетеного из кожи граха мешочка именной оберег — камень огня. В камере царила кромешная тьма, но заговоренный яркий рубин, сердце амулета, засверкал как маленькая звезда, постепенно разгоняя мрак и наполняя помещение магическим теплом.

Недавнее изобретение Зиртанской академии наук, огненные камни до сих пор стоили баснословно дорого.

Азарис амулет достался в наследство от матери. Девятнадцать лет назад сам Эсте-Ван Блэк-Ноу, Великий магистр Зиртанской академии, подарил его к свадьбе прекрасной Нелиньоль, в которую, как до сих пор твердили злые языки, был безнадежно влюблен.

Став женой хиджистанского владыки, Нелиньоль родила Фуримелю дочь, а затем медленно угасла от таинственной хвори, оставив двухлетнюю малютку сиротой. Слишком нежная и добрая для жестокого мира, сиртанна покинула его очень рано. Так гласило семейное предание. Кое-кто даже отваживался обвинять в безвременной гибели сиртанны ревнивого академика. Доставалось от сплетников и самому Фуримелю.

Однако Азарис точно знала, что в рассказах о смерти матери было немного правды. Несколько лет назад деревенские друзья, пронырливые всезнающие мальчишки, открыли юной сиртанне страшную тайну: гробница прекрасной Нелиньоль была пуста.

Осторожные расспросы стариков позволили принцессе докопаться до правды. Свидетели в один голос утверждали, что ее мать на самом деле не умерла, она даже не болела — просто в один прекрасный день Нелиньоль внезапно исчезла.

Азарис не простила матери предательства и прекрасно понимала отца, поспешившего объявить о болезни жены, а потом, после безуспешного обращения к магам и неудачных розысков во всех соседних владениях, устроившего пышные похороны.

Для самоуверенного Фуримеля бегство супруги должно было стать сильным ударом. И без вмешательства Эсте-Вана дело явно не обошлось — раз уж пропажу не сумели найти маги. Но ни один из владетельных сиртанов не осмелился бы бросить вызов Великому зиртанскому магистру, и Фуримелю пришлось смириться.

После загадочного исчезновения матери амулет достался Азарис. Она унаследовала от Нелиньоль и дивную красоту лица, и прекрасную фигуру. Вот только не очень высокий рост оставался предметом горьких сожалений. Однако девушка очень надеялась еще подрасти. К счастью, характер хиджистанской сиртанне достался отцовский, боевой. И сейчас она не собиралась сдаваться без борьбы.

— Ужас! — Азарис внимательно оглядела темницу при ярком свете магического огня. Вопреки ее словам, дело обстояло не так плохо, как показалось сначала.

Кроме лежанки в узкой холодной клетушке возле стены находилась высокая ширма, установленная вчера лично танной Суассон — для соблюдения приличий. За ширмой скрывалась деревянная табуретка с медным тазиком для умывания и изящным, инкрустированным каменьями, кувшином со свежей водой. Под табуреткой стоял фарфоровый ночной горшок, расписанный бело-синим растительным орнаментом. Горшок располагался прямо над сливным отверстием — еще одна дань приличиям, показавшаяся забавной юной пленнице.

Быстро приведя себя в порядок — обстановка не располагала к долгому утреннему туалету — принцесса огляделась в поисках завтрака, который уже доставили из кухни. Черствая краюха хлеба и кувшин с чистой питьевой водой стояли на роскошном золоченом подносе на полу возле зарешеченного внутреннего окошка.

— Спасибо, дорогой папуля! — пробормотала сиртанна. — Я тебе припомню!

Покрутив в руках и понюхав — сама не зная зачем — несвежий хлеб, Азарис положила краюху обратно на поднос, и, вновь усевшись на постель, серьезно задумалась. Есть пока не хотелось — в общем-то, пару дней она могла бы и поголодать. Но из темницы нужно было бежать как можно скорее. Азарис не терпелось, наконец, оказаться в Зиртане и заняться поисками старшего магистра Ай-Вана. Интересно все-таки, как матери удалось исчезнуть бесследно? — сейчас этот вопрос вдруг приобрел практическое значение.

— А ведь сегодня день весеннего бала! — мелькнула незваная мысль. Этот день должен был стать для Азарис самым важным событием нынешней весны.

Ежегодно, на весеннем балу в Фаристарде — самом крупном владении земли Ард — встречались все великие сиртаны Северо-Запада, а также многочисленные высокопоставленные гости из отдаленных владений. На балу улаживались дипломатические конфликты, заключались политические союзы и торговые соглашения, подписывались свадебные договоры. Породниться с владыками Фаристарда страстно желал отец. Небезвыгодный и вполне реальный союз: великий сиртан Фаристарда Кримхаль пользовался на Северо — Западе большим влиянием, но Фуримель был богаче и независимее. И Хиджистан имел надежную защиту от происков Академии, ставших для Кримхаля предметом неусыпных забот.

Азарис выбор отца ничем не прельщал. Из двух сыновей Кримхаля ей не нравился ни один. Мальчишки не унаследовали ни ума, ни внушительной внешности отца. Владыка Фаристарда, высокий, обходительный мужчина, на каждом балу окружавший принцессу навязчивым вниманием и осыпавший избитыми комплиментами, был по-старомодному галантен. Однако, симпатия, которую у Азарис вызывал сиртан, не распространялась на его отпрысков.

К счастью, старший из них, Марис, недавно взял в жены Бларимель, дочь сиртана Васира, владыки крупного владения Юго-Запада. Толстуха была глупа, высокомерна, и обожала затягивать пышные телеса в полупрозрачные тряпки и обвешиваться драгоценностями. Что ж, ей по праву достался Марис, имевший привычку громко и визгливо хохотать над собственными глупыми шутками.

— Достойная парочка! — Азарис с отвращением вспоминала наглого назойливого щенка, едва не испортившего ей прошлый весенний бал навязчивыми приставаниями. Тогда она кликнула Нафса, который чувствительно цапнул гаденыша. С тех пор Марис предпочитал более уступчивых красавиц.

Что же касается младшего принца, на котором и остановил свой выбор Фуримель, он был почти в два раза моложе Азарис. Мальчишке еще не исполнилось десяти лет.

— В случае чего, всегда можно будет дать подзатыльник! — при этой мысли принцесса громко фыркнула, несомненно весьма удивив следивших за обитательницей камеры охранников. Внимательно прислушиваясь, они пытались понять причины ее неожиданного веселья.

Девушка ничуть не сомневалась, что к наступлению зрелости фаристардский принц будет ее бояться как огня.

— А может, ему и вовсе не суждено повзрослеть? — философски предположила будущая счастливая невеста, — в крайнем случае, просто отравлю! — и она самодовольно залюбовалась длинными, холеными ногтями.

Секрет длительного хранения смертельных ядов считался одним из самых оберегаемых в семье хиджистанских владык. Азарис была достойным отпрыском сиртана Фуримеля. Ничто не мешало ее превращению в безжалостную властолюбивую стерву. Вот только тяжелым грузом на совести оставался несчастный Лагнир…

— Об этом не думать! — отчаянно приказала себе девушка. — Зато меня не ждет весенний бал!

Обычно любимый, в этот раз долгожданный праздник не обещал Азарис ничего хорошего, поскольку отец настаивал на немедленном браке. В темнице девушка могла только порадоваться, что здорово насолила жестокому папаше. В отсутствие дочери Фуримелю сложнее будет заключить так тщательно готовившийся и такой желанный брачный союз.

А черствый хлеб вполне можно было предложить симаху. Азарис впервые вспомнила о маленьком любимце.

— Нафс! — тихонько позвала она. Зверек не появился. Тщательно обшарив все углы, принцесса уверилась: малыша нигде нет.

— Наверное, унесли, когда я спала! Зачем? Что с ним будет? — еще не веря нежданному горю, принцесса вновь огляделась. — Но как? Скорее всего, поймали сетью!

Потеряв единственного друга, расстроенная девушка уселась прямо на каменный пол возле двери и отчаянно зарыдала.

Горькие рыдания над судьбой похищенного любимца были прерваны появлением самого Нафса. Малыш возник из ниоткуда, гордо держа в зубах похищенный с королевской кухни поднос с любимыми булочками принцессы и чашкой ароматного чая.

— Умница моя! Хороший мальчик! — нежно ворковала принцесса, с аппетитом вгрызаясь в хрустящую хлебную корочку и совсем не подозревая, что любимый зверек вовсе не мальчик, а самая настоящая девочка. Ее ошибка не удивительна: за исключением глупой романтической истории с Лагниром Азарис не имела никакого опыта в половых вопросах. Но для будущего сиртанны пол симаха имел решающее значение — ведь именно самки лесных охотников славились необычными сверхъестественными способностями.

Азарис попыталась поделиться булочкой с торжествующим малышом, но симах решительно отказался, попытавшись затеять обычную утреннюю веселую возню: зверька ничуть не смущала суровая тюремная обстановка, и он явно уже успел где-то позавтракать плотнее.

Но почему и как исчезал зверек? Принцесса припомнила старые легенды о симахах, и, наконец, сообразила — Нафс умел перемещаться сквозь стены! Она это видела своими глазами. А значит, зверек мог сбежать! Передать записку! Вот только кому? Во всем мире у сиртанны, кроме симаха, не было ни единого близкого существа. А вот интересно сумеет ли зверек перенести вместе с собой кого-нибудь еще?

— Красавец! Умница! Ты перенесешь меня? — спросила Азарис разнежившегося от щедрых похвал зверька. Малыш мурлыкнул и, ничего не ответив, потерся рыжим ухом о ее тонкую руку. Симах был готов исполнить любой приказ обожаемой хозяйки, но приказа пока не поступило. Принцесса поняла свою ошибку и решила рискнуть — бежать в домашнем платье и тапочках было невозможно.

— Сначала ко мне в апартаменты!

Мгновение пустоты, легкое головокружение, и темную каморку сменил светлый девичий будуар. К счастью, комната была пуста. Азарис рванулась к платяному шкафу и вытащила из старого рундука просторные серые полотняные штаны и рубаху, в которых в детстве бегала, скрываясь от придворных дам, по окрестным болотам, и припрятала когда-то, пожалев выбросить. Даже и сейчас мальчишеское одеяние висело на принцессе свободно, полностью маскируя фигуру. Поспешно переодевшись и натянув на голову огромный картуз — времени возиться с волосами не оставалось, — ситанна ласково погладила симаха.

— Была ни была! — решилась девушка. — Давай! Хочу к Лагниру!

Через мгновение Азарис оказалась в камере, по сравнению с которой ее собственная темница казалась просто роскошной. Но грязь, вонь и снующие повсюду наглые крысы пугали не так, как внешний вид пленника.

Истерзанный пытками и душевными страданиями, бедняга потерял рассудок. Лагнир бессмысленно улыбался, глядя на сидевшую на потолке муху, и что-то уныло мычал. На появление сиртанны несчастный лейтенант никак не отреагировал. Попытка заговорить заставила его отшатнуться. Безумец казался безнадежным, но несмотря ни на что Азарис просто не могла бросить его в тюрьме.

Девушке предстояло сделать окончательный выбор. Схватив Лагнира за шиворот, она несколько мгновений поколебалась. Конечно, Зиртан, страна магии, вольный университетский город, был самой желанной целью. Вот только хватит ли у малыша-симаха сил на такой далекий перенос?

— Ну же, Нафс! Ты сможешь! Перенеси нас двоих, нас всех! — запустив вторую руку в рыжий мех спасительницы, жалобно попросила девушка. — В Зиртан! К Ай-Вану Блэк-Ноу!

На весеннем балу сиртану Фуримелю Нусираху Восьмому очень не повезло. Раздраженный отсутствием будущей невестки, Кримхаль, обожавший всегда безбожно кокетничавшую с ним Азарис, говорил с хиджистанским владыкой сквозь зубы, надменно и холодно.

При появлении хиджистанца остальные гости таинственно переглядывались и перешептывались. Попытки расспросить о новостях кое-кого из добрых знакомых наталкивались на уклончивые взгляды и задумчивое хмыканье: гости боялись магического подслушивания.

Затеянные с Зиртанской Академией официальные переговоры о закупке нескольких перспективных изобретений сорвались из-за разорванного контракта с преподавателем. И никакие щедрые посулы и доказательства недостойного поведения профессора, замешанного в предательстве, сиртану не помогли.

— Это ваши проблемы! Академия вне политики. Нас волнует только контракт, — равнодушно отозвался зиртанский секретарь, возвращая недоумевающему сиртану так и не подписанные бумаги. Со своими зиртанскими агентами владыке не только встретиться, но даже и связаться не удалось — за всеми строго следили шпионы президента Эсте-Вана. Несчастливое стечение обстоятельств здорово смахивало на затеянный против Фуримеля заговор.

По возвращении домой владыку ждал последний сюрприз, исчерпывающе объяснивший происходящее. Совиньоль, воспользовавшись весенним балом, заключил наивыгоднейший брачный договор с младшей дочерью богатого юго-западного соседа хиджистанского владыки — сиртана Васира, которому, наконец, удалось пристроить обеих, не слишком красивых и умных, но зато послушных и бессловесных дочек.

Объединившись с Васиром, хитроумный Совиньоль предложил могучему тестю военный союз. И сейчас объединенные войска двух владык, с полученными от предательницы кодами для открытия внешних магических заслонов, устремились к границам Хиджистана с двух сторон. С дальнего юга, через Зиртан, шли основные силы Васира, и с Востока, где Хиджистан до сих пор надежно защищали от вылазок Совиньоля болота, непроходимые до начала летней засухи, подходило некрупное, но хорошо вооруженное войско счастливого новобрачного.

Отправленное Кримхалю в порыве отчаяния послание с предложением о немедленном браке и дружественном союзе получило незамедлительный отказ. Сиртан Фаристарда в очередной раз поставил на Фуримеле большой крест. Соседи нередко недооценивали Фуримеля, но каждый раз им приходилось горько раскаиваться. Однако теперь судьба явно играла не на стороне хиджистанского владыки.

Сиртан свирепел. Простуженный астролог потерял дар ясновидения и только недоуменно разводил руками в ответ на просьбы о помощи. Дворянское собрание трусливо отмалчивалось. Фуримелю предстояло выкручиваться одному.

Владыка почувствовал, что впервые за долгие годы действительно оказался на грани, и поклялся себе, что всем отомстит — конечно, когда выберется из передряги, в которую его втравила любвеобильная, и чересчур романтичная наследница. Фуримель чувствовал, что его первоначальное намерение подержать принцессу подольше под стражей обрело новый смысл. У него появилось огромное, страстное, почти непреодолимое желание задушить строптивую дочурку своими собственными руками.

Похоже, Хиджистан ожидала горячая весна…

Глава пятнадцатая

Слава героям!

«Тогда я верил, что работа — это лучшее лекарство от всех бед, как верю в это и сейчас»

Э.Хемингуэй

— Обезумевший космический убийца угрожает родной планете! — услышав эпохальное заявление генерала, начальники отделов попытались устроиться на стульях поудобнее. Космические пришельцы были любимой темой параноидальных кошмаров Василиу. Но сегодня, наконец, инопланетяне оправдали ожидания старика. Речь могла затянуться надолго.

— Опять завелся старый маразматик! — эта мысль была крупными буквами написана на унылых физиономиях безопасников. Однако генерал, на удивление, был краток.

— В эту трудную минуту никто не может оставаться в стороне! Тем более сотрудники нашего управления, по своей…э-э… должности… призванные… э-э, принять… Ну, в общем, принять, — закончил он неожиданную преамбулу к важному сообщению.

— Принять бы не помешало. Жаль только, нечего уже. Коньяк кончился. Опять пустая болтовня. Руки кто-то хочет нагреть на космических аферах, — равнодушно думал Аурел, уставившись на остатки недопитого коньяка в почти опустевшей рюмке.

Полковник на секунду не поверил в реальность инопланетного ультиматума. Он и в инопланетян-то даже по долгу службы совершенно не верил. Ну, разве что в книжках — законным местом инопланетян была фантастика и фэнтези, а не обыденная реальность с пьяным Мустяцей и нудным генералом.

Аурел Бром не был суеверен. Эпоха засилья домовых, леших, инопланетян, ясновидящих и пророков, не оставив равнодушными руководителей великих держав и обывателей, породила не только откровенных жуликов, но и ученых, изобретающих высокопарные наукообразные объяснения сверхъестественных явлений. Объяснения полковник принимал к сведению, объясняемое считал проделками мошенников. Именно поэтому абсолютно точное сообщение СМИ о космическом пришельце он без колебаний посчитал наглой смехотворной подтасовкой.

— И что же именно мы должны принять? — Виорел Кац, привыкший к начальственному стилю работы, продолжал добиваться точных ответов.

Василиу многозначительно улыбнулся секретарше, и Родика, уже успевшая утереть слезы и подправить косметику, протянула заму аккуратно сложенную конвертиком распечатку. Кац быстро пробежал глазами по строчкам, неверяще помотал головой и рухнул на подставленный бодигардом стул. Листок, упавший на пол, подхватила мадам Крецу, просмотрела, недовольно хмыкнула сквозь зубы и передала дальше. Распечатка пошла по рукам, и, наконец, добралась и до Аурела.

Шифровка, пришедшая генералу из «центра» (ЦРУ), гласила: получив от астрономов НАСА информацию о загадочном ультиматуме пришельца, руководители большой семерки разделились в поисках способов спасения. Часть обратилась к известным гадалкам и медиумам, остальные — к компьютерным умельцам. Результаты были идентичны: Молдова, МУГУ — и — точка на карте. Хакеры дали координаты. Провидцы ткнули пальцем.

Сам факт, что до появления чужака, ни те, ни другие не имели ни малейшего представления не только о месте Молдовы в известной вселенной, но и о самом ее существовании, говорил о многом.

— Итак, все ответы совпали, и к нам поступило распоряжение совбеза ООН, — закончил сбивчивый пересказ запредельных событий шеф безопасников. Фальшивая улыбка на лице генерала немного поблекла. — Именно здесь, в Молдове, нужно отыскать героического спасителя Солнечной системы. Осталось только решить, кто же он, этот наш… э-э… будущий…э-э…

Все взгляды обратились к Брому. Обычно роль спасителя в МУГУ доставалась главе оперативного отдела. Однако сейчас его «право на смерть» вызвало немалые возражения.

— Почему всегда Бром! Где справедливость? Карьерист! Любимчик! — подхватившись с места, истерически завизжал генеральский зять, майор Еуджен Маня, оспаривая право полковника положить, так сказать, свой живот на алтарь отчества. — А ведь есть и другие! Более достойные!

При этих словах Маня, высокий и холеный любимец женщин, обожаемый супруг несравненной домны Франчески, картинно взмахнул руками.

— Альфонс! — Брома он бесконечно раздражал. — И туда же. В космос! Что ж, пусть попробует…

Бросаясь необоснованными обвинениями, Еуджен считал, что ничем не рискует. Сегодняшний демарш объяснялся твердой уверенностью Мани в том, что Бром, обычно хватающийся за любую возможность выдвинуться, не позволит оттеснить себя на второй план. Ошибка эта могла дорого ему обойтись. А пока разгорался нешуточный скандал.

— Ну зачем же сразу другие…? Все-таки надо посмотреть…Учесть прошлые заслуги, — оказавшийся между двух огней Василиу переводил взгляд с полковника на зятя, не понимая, чего же тот в действительности добивается. Не желает же он, в самом деле…?

Аурел не спешил ввязываться в дискуссию. Его былые заслуги не нуждались в комментариях. Не прошло и полугода с тех пор, как Бром играючи спас родное ведомство от хитро спланированной и виртуозно проведенной совместной акции налоговой инспекции и финансовой гвардии по проверке запутанной бухгалтерии контрразведчиков.

Примером полковнику послужил Василиу, удачно списавший немалые расходы по обучению в Оксфорде многочисленных племянников на подкуп и перевербовку японских якудзи в Кишиневе. Кто такие якудзи, никто в управлении точно не знал, но слово понравилось: показалось современным. Крупные суммы легко объяснялись высоким уровнем жизни на Родине перебежчиков.

В качестве якудзи были задействованы не говорящие по-румынски солисты китайского ансамбля песни и танца, прибывшие на неделю на традиционный молдавский ежегодный фестиваль фольклорного искусства «Мэрцишор». О своей новой роли артисты так и не узнали. Для целей генерала их сходство с японцами оказалось вполне достаточным.

Блестящая работа срочно найденного в частной коммерческой фирме переводчика, всего за двадцать долларов создавшего подлинные шедевры на канжи, не оставила у комиссии сомнений в подлинности предъявленных расписок. Правда, попытайся истинный японец разобраться в этих гениальных творениях, его ожидало бы нешуточное потрясение. Однако настоящих японцев среди членов комиссии не нашлось. Цель была достигнута.

Не мудрствуя лукаво, Аурел списал огромную сумму в отчетности на подкуп генерального секретаря ООН, справедливо полагая, что ни у кого из финансовых служб не хватит наглости потребовать у главы мирового сообщества подтверждения этих конфиденциальных сведений. На самом же деле, без вести пропавший (а в действительности безвременно угодивший в Костюженский дурдом) председатель ревизионной комиссии еще долго писал из сумасшедшего дома приватные письма лично генсеку с просьбой подтвердить работу на молдавскую контрразведку. Ответа он так и не дождался.

Каково же было всеобщее удивление, когда всего лишь пару месяцев спустя именно этот генеральный секретарь был внезапно снят с поста и отправлен в отставку за взятки и вымогательство.

— Как в воду глядел! — восторгались сотрудники МУГУ, намекая на тайные источники информации полковника. Бром отнекивался, ссылаясь на знание жизни и знакомство с международной обстановкой.

Завистливый Маня уже тогда твердил о карьеризме и коррупции. Чья бы корова! Постельный герой!

Не верившие в безошибочность интуиции и точность прогнозов коллеги подозревали худшее: пронырливый полковник имел руку в совете безопасности. И сегодняшнее письмо выглядело подтверждением самых смелых догадок — депеша из космоса потребовала вмешательства МУГУ неспроста.

Однако Маня не смирился. Он намеревался основательно попортить полковнику кровь перед тем как уступить.

— В космосе нужны люди с чистыми руками! — майор протянул к Брому правую руку в обвиняющем жесте, эффектно демонстрируя холеные наманикюренные пальцы, украшенные подаренными супругой золотыми перстнями — С горячей душой! — он запнулся, пытаясь вспомнить конец знаменитой цитаты. С остекленевшим взглядом слушавший нелепую риторику генерал механически кивал головой, как заведенная игрушка, словно поддерживая каждый страстный пассаж полемиста.

— И с больной головой! — мрачно пошутив, добавил Аурел. Ему было просто противно. Веселенькая компания, собравшаяся в кабинете, показалась сборищем законченных идиотов.

Как бы подтверждая его слова, генерал машинально кивнул. Возмущенный предательством тестя, Маня наконец замолчал, наградил Василиу негодующим взглядом и уселся на место.

— Как можно допустить морально неустойчивого отщепенца к первому контакту? — Маню поддержала мадам Крецу, упорно и безнадежно в течение двадцати лет собиравшая на Брома компромат. Неожиданно свои пять копеек внесла в обсуждение и Родика:

— Не дадим опозорить родную Землю! Что о нас подумает инопланетянин? А ЦРУ и ФБР?

Возмущенные вопли представительниц лучшей половины человечества были полны намеков на холостяцкую независимость полковника от таких особ женского пола, как Любовь и Верность, Истина и Справедливость. Оскорбленные и покинутые спешили свести счеты.

— Кому-то здесь интересно, что инопланетяне подумают о Мане? — вопрос полковника остался безответным и напрасно. Контакт Еуджена Мани с ФБР или ЦРУ Бром вполне мог себе представить. И не один — майор выглядел и вел себя как типичный предатель. Но встреча Мани с инопланетным пришельцем?! Такого не мог вообразить не только Аурел Бром.

Бром перестал прислушиваться и напрасно напрягать воображение, потому что внезапно понял очень простую вещь: по сути, роль спасителя человечества его не прельщала. Он не собирался принимать участие в дурацкой космической авантюре, разыгрывая из себя идиота на потеху натовским мистификаторам с их хакерами, гадалками и медиумами. Гадалка уже обманула его когда-то.

— Хм! Возможно, медиумы и были правы, но не на его, Брома, счет, — Аурел решил, наконец, высказать накипевшее.

Спокойно выслушав все, что он о себе и так прекрасно знал, а заодно узнав и много нового и поучительного, полковник с достоинством обратился к коллегам с коротким ироническим спичем, стараясь подражать прочувствованному, но неудобопонятному стилю генерала:

— Господа, думаю, что Маня прав. Ошибки свои я осознал и не далее как полчаса назад сделал выводы. Пора уступать дорогу молодым! Спорить с майором Маней не намерен и кандидатуру свою снимаю, — Бром сделал многозначительную паузу, и лучшие сотрудники МУГУ замерли, подозревая подвох.

Полковник вытащил большой клетчатый носовой платок и демонстративно утер несуществующие слезы.

— Правда, Землю, конечно, жаль! Природу там, деревья, животных, — печально продолжал Аурел. — Однако, есть ведь и высшая справедливость. По-моему, кто-то там наверху просто устал… от некоторых людей…

Не повышая голоса и не переходя на личности, Бром недвусмысленно объяснил, что он думает о Вселенной и о наиболее типичных ее представителях, исключая, разумеется, присутствующих:

— Зачем в космосе лишний мусор? Меньше жизни, меньше грязи! (Аурел не знал, чей лозунг повторяет, хотя вел себя как типичный Отрицатель). А если кому-то охота лезть в космический корабль и спасать родное светило от обещанного чужаком взрыва, то он, Бром, пожелает ему всяческих успехов. По его, Брома, скромному мнению, и сегодняшнее совещание лишь укрепило его в этой мысли, нашей планете давно пора получить то, чего она безусловно заслуживает. Не ради кого тут рисковать.

— Умирать, так с музыкой! А на остальное пусть будет Божья воля! — удачным риторическим оборотом закончил полковник, демонстративно перекрестившись, как истинно убежденный атеист.

Его выслушали внимательно — у каждого из присутствовавших были с галактикой свои счеты. Напряженно о чем-то размышлявший Кац внезапно звучно шлепнул себя ладонью по лбу, вырвал из блокнота листок и начал что-то писать. Закончив, он попытался передать записку Брому. На него даже не обернулись. Все честно пытались осмыслить сказанное полковником. Но это было еще не все.

Сделав еще одну эффектную паузу, полковник честно признался, что в инопланетян никогда не верил и потому не считает себя достойным продолжать… Ну, в общем, продолжать. Он тут кое-что набросал и, пока остальные будут бороться с инопланетным пришельцем, спокойно подождет соответствующего решения.

Бром скромно положил в спешке написанное заявление об отставке на стол генерала и без лишних слов направился к выходу из кабинета, чтобы удалиться по-английски, не хлопая дверью. Взяв протянутую Кацем бумажку, он, не читая, сжал ее в кулаке и вышел в приемную, где вновь устроился под фикусом в ожидании результатов обсуждения. Особенно спешить было некуда.

В кабинете генерала воцарилось тяжелое молчание. Казалось, все пытаются переварить полученную информацию, но не могут, так как здорово перегрузились. Что и говорить — денек выдался насыщенный!

Недавние крикуны напряженно уставились друг на друга, внезапно осознав, что хитрое самоустранение полковника поставило под удар всех остальных.

— Ну, что ж! Утверждаем молдавским представителем ООН домнула Маню, — ребром поставил вопрос председательствующий. — Поскольку кандидатура, кроме полковника, была только одна, тем более добровольца…

Итак, молдавским представителем в космическую делегацию Земли стал не ожидавший такого поворота событий Еуджен Маня. Радость и облегчение на физиономиях коллег, которых благополучно миновала чаша сия, не оставили майору никакой надежды на отступление. Сам подставился! Оставалось только «сохранить лицо»…

Поблагодарив за высокое доверие, будущий герой обвел взглядом коллег, стараясь запомнить тех, кто радовался особенно бурно. По возвращении он собирался жестоко отомстить.

— Достойнейший!..Не посрамит…Любимую Родину!.. — лучезарно улыбаясь, захлебывался в дифирамбах генерал, вытирая слезы умиления. Он тоже внимательно смотрел на замов, обдумывая кандидатуру на роль очередного любимого зятя. Маня был уже списан со счетов.

Бром подошел бы — сегодня он проявил неожиданное здравомыслие. Но в этом вопросе Аурел, несмотря на многочисленные намеки, оставался тверд. Одного «счастливого брака» с него было вполне достаточно. Да и отставка… И взгляд генерала упал на Мустяцу. Почему бы нет? Василиу ласково улыбнулся холостому психологу. Тот, как будто угадав мысли начальника, побледнел и, поперхнувшись невысказанным ответом, выскочил в коридор.

Увидев там нервно курившего под фикусом полковника, психолог сообщил ему результаты голосования.

— Скатертью дорога! — раздраженно буркнул погруженный в самоанализ Аурел, до сих пор пытавшийся объяснить себе причины недавней вспышки. — Ни чуточки не жаль, — добавил он, не уточняя, правда, о ком или о чем идет речь. В сжатом кулаке Бром до сих пор держал генеральскую рюмку с остатками коньяка. Не успел допить. Много чего он не успел сделать.

— Выпей таблеточку! Сразу полегчает! Полная ясность! — Мустяца воровато огляделся по сторонам и, вытащив из кармана большой блестящий розовый шарик, протянул его коллеге.

И тут Бром совершил непростительную оплошность. Не раздумывая, он проглотил предложенную психологом таблетку, запив ее оставшимся коньяком.

Аурел мгновенно почувствовал страшную слабость. Ладонь его самопроизвольно разжалась, взгляд упал на смятый листок бумаги, и он прочитал написанные Виорелом слова:

«Думаю, сегодня утром, в машине, был Джон».

Поздно — Аурел даже не успел удивиться тому, что Кац знает об утреннем покушении. Увидев торжествующую улыбку Мустяцы, полковник понял свою ошибку.

— Это ты — убийца! — с трудом прохрипел Бром. — Ты во всем виноват, — ответом ему был только равнодушный взгляд холодных глаз Мариоары, как будто внезапно сошедшей с портрета, чтобы попрощаться с поклонником.

Как Бром добрался до дома и рухнул на диван в собственной квартире, он так никогда потом не смог вспомнить.

Избавившись от главного героя, Грыз-А-Ву вздохнул с облегчением: возможный спаситель человечества был устранен. Немного смущало, что главным отрицательным персонажем внезапно оказался он сам, Грыз. Но у писателя было отличное оправдание: он действовал во имя Литературы!

С детективом покончено. Убийца обнаружен. Его еще предстояло наказать, но с этим не следовало спешить. Месть должна быть хорошо продуманной, медленной и жестокой. Тогда она особенно сладка.

А во второй части можно будет вернуться к фэнтэзи. Если, конечно, удастся выжить.

Оставалось только уничтожить надоевшую планету. Грыз даже не собирался тратить на Землю дефицитные печатные знаки — с заданием вполне мог справиться подброшенный ему инопланетным шпионом кибер-конструктор.

Он задумался. Полковника, конечно, немного жаль, но некоторое время без него вполне можно было обойтись.

В романе же срочно требовалось развить женскую линию. Добавить лирики. Усилить интригу.

— Может быть, Бор-И-Мур был прав, и вообще нужно было писать дамский роман? — мелькнула крамольная мысль. — И спроса больше!

Но нет. Фантастикой Грыз пожертвовать не мог. Ему нужна была женщина-герой. Вернее, анти-герой. Учительница!

Глава шестнадцатая

В школе

«В жизни по правилам нет благородства. И радости тоже нет»

К. Саймак «Заповедник гоблинов»

— Боже мой, какой балбес! — подумала Капитолина Николаевна, заканчивая проверку четвертного сочинения Ромки Жукова, последнего на сегодняшний день. А ведь это был ее любимый ученик! Обычно Лина читала Ромкины опусы с неменьшим удовольствием, чем рубрику «Рога и копыта» в Литературной газете. Сочинения о любовной лирике Пушкина Жуков писал от лица разгневанного мужа Анны Петровны Керн, а анализ стихотворения «Анчар» — от имени обобранного и оболганного человечеством представителя растительного мира. Что ж, в таланте и воображении мальчику не откажешь.

— Будущий Белинский! — восторженно умилялась Лина, спасая любимчика от угрозы на педсоветах, когда заходила речь об исключении Жукова из школы. Вряд ли из Ромки получился бы Белинский, но учительница просто не находила другого, достаточно убедительного имени. Талантливый мальчишка не отличался особым прилежанием и не имел никакого представления об орфографии и грамматике: Жуков просто не знал, что это такое. Сегодня Ромка достал и ее, умудрившись сделать сорок восемь ошибок на трех страничках!

Учительница сложила тетради стопкой на краю стола, вытерла доску и подошла к окну. Взгляд на часы — полседьмого.

Домой идти не хотелось. Она машинально поискала, чем бы еще украсить до блеска вылизанный класс. Но ничего не нашла.

Опять засиделась на работе. Ничего удивительного. Образ одинокой учительницы русского языка, проливающей слезы над тонкими тетрадками гениальных деревенских детишек, был одним из самых ненавидимых Линой в родной литературе.

Впрочем, Капитолина Машкова работала далеко не в сельской школе. Кишиневский лицей имени Пушкина — бывшая школа номер два для детей партноменклатуры — и по сей день, несмотря на многочисленные социальные потрясения, оставался лучшей русской школой города. Девятые валы глобальных перемен разбивались о его высокие стены, как океанские волны о надежный волнолом. В трудные минуты жизни школа напоминала Лине знаменитый разинский утес, на котором она, добросовестная молодая учительница, нашла когда-то в жизни надежное пристанище. А сейчас перегружала себя работой, чтобы не думать о не сложившейся личной жизни.

Капитолина вернулась к тетрадям — все проверено. Вытерла пыль со столов, бросила взгляд в окно. Еще раз помыла абсолютно чистую доску. Полвосьмого. Еще раз перелистала Ромкину тетрадку, перечитав малограмотное творение будущего гения, заставившее задуматься о безвозвратно уходящем времени.

Ромка разбирал «Руслана и Людмилу» с точки зрения золотой цепи, висящей на замшелом дубе, которую долгие века топчут все подряд. Цепь устала, но прекратить это безобразие не может, да и не пытается, так как незаметно пристрастилась к рассказываемым ей интересным историям и уже не может без них обойтись. Как это похоже на учительскую жизнь! «Усталость металла» — всплыл из подсознания полузнакомый термин, услышанный на недавно посещенном уроке коллеги — физика.

Лина вдруг почувствовала себя одним из усталых звеньев золотой цепи, которому, наконец, захотелось взбунтоваться. Ей надоело слушать чужие истории. Им, в конце концов, пора было начать происходить и с ней самой.

Она обругала себя безнадежной дурой и решительно засобиралась домой. Бросила последний взгляд в зеркало над умывальником, и зеркало вернуло ей отражение. Казалось бы все, как обычно: тонкое усталое лицо, прекрасные серо-голубые, «прозрачные» — так говорил когда-то Сергей, — глаза, светлые, тяжелые, чуть вьющиеся волосы. Тогда почему же ей вдруг стало так тоскливо?

Хватит, завтра ей нужно успеть к первому уроку! Лина в отчаянии схватила сумочку и, прижав ее к груди, снова зачем-то подошла к окну.

После раннего брака и трех лет безрадостной семейной жизни и мучительного развода, Капитолина посвятила себя работе и обожаемому сыну Кольке. Общительный и озорной мальчишка в школе чувствовал себя, как рыба в воде. Дом же, всегда холодный и пустой, искренне ненавидел.

Огорчало одно: душа класса, звезда школьной самодеятельности, любимец девчонок и вратарь школьной футбольной команды, сын учился из рук вон плохо. Учителя, из сочувствия к симпатичной коллеге, с трудом «натягивали» положительные оценки, а при встречах укоризненно вздыхали.

— Ребенок растет без любви и тепла! Учится еле-еле! Негодная мать! — кричал в телефонную трубку из далекой Москвы разъяренный бывший муж. — Ты забыла, чем мне обязана!

В его словах было много правды. Жизнь Капитолины до встречи с будущим мужем была покрыта густой пеленой забвения. Она ничего не помнила о своем прошлом. Спас ее, пострадавшую от удара, лишенную памяти незнакомку из-под колес едва не задавившей ее машины, Сергей. Он сумел оформить ей и поддельные документы.

Буквально через несколько недель их заменили новые, настоящие, полученные после их вступления в законный брак. Даже собственное имя долго казалось Лине чужим. Ничего не помнившая, на вопрос об имени она пробормотала что-то вроде:…Капита… лин.

Позже она поняла, почему: она просто повторила первые услышанные ею слова: «Капитан! Капитан Косничану!» — так все обращались к человеку, лицо которого она увидела после аварии. Молодой полицейский показался Лине очень симпатичным и некоторое время заходил к ним, пытаясь выяснить ее прошлое. После свадьбы Сергей резко отвадил его от дома:

— Нечего этой ищейке здесь ловить, — грубовато объяснил он. — Зачем нам лишние неприятности?

После развода Сергей повел себя безупречно, оставив отсуженную квартиру жене и сыну — он не собирался оставаться в Кишиневе, но ребенком очень дорожил.

Не выдержав психологического давления, после девятого класса Лина отправила Коленьку в Москву, к надежному и обеспеченному отцу. В отличие от нее, Сергей не остался одиноким, но во втором браке детей не имел. Тамара, его новая жена, искренне привязалась к пасынку.

Разлука оказалась тяжелым испытанием для Лины. Сын регулярно звонил — он преданно любил «милую мамочку», — но голос его был веселым и счастливым. В престижной московской школе Колька освоился мгновенно, сразу став своим, бесспорным лидером и заводилой. И теперь у ребенка появился дом. У него была своя жизнь. Капитолина почувствовала себя одинокой и ненужной. Она осталась совсем одна.

Впрочем, в жизни милой незаметной русистки был еще один секрет. Засиживаясь часами в школе, она рассеянно глядела в окно, наблюдая за яркими огоньками прохожих. Талант экстрасенса Лина обнаружила у себя случайно, не подозревая о его необычности. Сначала она даже не понимала, что другим этого не дано. В дни, когда счастье казалось безмерным и бесконечным, она неосторожно поделилась своей тайной с бывшим супругом. Что ж, и это было использовано против нее.

Успешно делавший чиновничью карьеру Сергей, уходя, назвал ее безумной ясновидицей.

— Считаешь меня безнадежно серым? Твое право! — оскорбившись ее робкими предупреждениями, бросил он бывшей жене последний упрек. Теперь она научилась молчать.

Облако разноцветных аур, в котором Лина видела людей, оказывало на нее мощное энергетическое воздействие. Яркие цветовые поля питали душу, наполняя бодростью и вдохновением. Тусклые мрачные тени высасывали душевное тепло, опустошая и обессиливая. «Темных» она научилась избегать.

Вот этот человек — хмурое облако серого тумана, скользящее по блестящей от недавнего дождя улице (окно выходило на улицу Петру Мовилэ, бывшую Берзарина) — Темный. Лина поспешила отвести взгляд. А вот, одной из последних, уходит домой директриса, Лидия Порфирьевна, ярко-коричневый, четко организованный, искрящийся электрическими разрядами силуэт, — школа была ей обязана многим, может быть, самим своим существованием. Директриса очень ценила аккуратную ответственную учительницу, но Капитолина ее побаивалась, страшась грозных необычных цветов.

И, конечно, дети. Почти всегда Светлые, теплые огоньки, наполняющие существование радостью и загадочным глубоким смыслом.

Ее Колька, яркое оранжевое солнышко. Сергей, сначала — светлый беж, потом — тяжелая грозовая туча. Да, глядя в окно на прохожих, Лина видела больше, чем многие другие.

Последний взгляд в окно перед выходом заставил замереть на пороге. Внимание привлек высокий немолодой мужчина, спешивший вниз по улице Берзарина, очевидно, возвращаясь с работы домой. Лина узнала его по ауре. Это был Аурел Бром, бывший супруг Киприаны Дмитриевны, учительницы румынского. Киприане можно было только посочувствовать — у той тоже были неприятности с сыном. Она часто плакала в перерывах в учительской, стараясь скрыть слезы от всевидящих и всезнающих старшеклассников.

Сегодня Лину поразил не только пылающий оранжевый ореол, окружавший полковника, но и странный хаотичный характер его движений, напоминавший не пьяного, а скорее человека, сбиваемого с ног встречным штормовым ветром.

Капитолина знала, что Бром работает в безопасности: однажды утром она увидела его в форме, входящим в мрачное серое здание через дом от лицея, сразу за корпусом Политеха.

Тогда, после отъезда сына, Лина уже оставалась в школе подолгу, часами вглядываясь во тьму после тщательной уборки кабинета. И вдруг — шок! Яркий оранжевый шар, аура ее Кольки. Среди тусклых размытых цветов будней яркий солнечный оранж смотрелся грозным пылающим костром. Это был эмоциональный двойник ее сына, более близкий, чем ее собственные мягкие серебристые тона, намного более близкий, чем прежний шелковистый блеск Сергея, но и более яркий и сильный!

Лина отшатнулась от окна и потом долго не могла взять себя в руки. Ей показалось, что там внизу в чужой безличной толпе идет неведомо как вернувшийся домой ее дорогой любимый малыш. Хотя какой же он малыш! В этом году Николаю исполнялось пятнадцать. Да и сама она уже давно не девчонка.

Капитолину и раньше беспокоило затянувшееся на долгие годы одиночество, но работа в школе тем и отличается от других, что заполняет всю жизнь целиком. Дети, их рассказы, проблемы, капризы, мероприятия, экскурсии, проверка тетрадей, руководство школьным музеем Пушкина, частные уроки — все это не оставляло ни минуты для бесплодных раздумий об ушедшей молодости и упущенных возможностях.

Лина была на хорошем счету. Ее ценила администрация, обожали дети, обхаживали родители, к ней бросались на улицах бывшие выпускники. Но сейчас, напряженно вглядываясь в яркую ауру абсолютно чужого человека, она понимала, что в свои почти тридцать пять упустила в жизни очень многое.

— Наверное, тоже в школе был заводилой и шалопаем, — со странной нежностью подумала она, провожая взглядом сияющий оранжевый ореол.

И имя у него было соответствующее. Капитолина не знала точно, что означает по-молдавски имя «Аурел», но для себя она переводила его как «золотистый, солнечный, сверкающий».

И ведь Бром совсем не привлекал ее как мужчина. Ей, серой мышке, никогда не нравились высоченные жизнерадостные верзилы, окруженные толпами друзей и крикливых дам, каким он представлялся ей издалека. Лина предпочитала других — таких, как бывший муж: интеллигентных, спокойных, немного занудных. Таких, например, как новый школьный математик, Алексей Петрович.

Математика все хвалили, ее классу он очень нравился. Но, во-первых, Алексей Петрович был давно женат, а во-вторых, он был каким-то уж слишком занудным. Да и, честно говоря, он ее абсолютно не интересовал — в отличие от Аурела Брома.

Однако сегодня что-то в полковнике изменилось: золотистая светлая ткань знакомой ауры, раздираемая страшными неровными черными пятнами, рвалась и дробилась на расплывчатые неровные куски. Случилось несчастье, это было очевидно.

В душе проходившего сегодня мимо лицея человека боролись две ауры, два биополя, соединявшие двух абсолютно различных существ.

Она должна была вмешаться, узнать, спасти! Капитолина Николаевна набросила на плечи куртку и выскочила в тревожную октябрьскую ночь.

Домучив нудную женскую главу, Грыз спохватился. Галактика! Что-то там сейчас происходит? Это как раз и предстояло выяснить. Заодно и главным героем заняться. А то, как бы и впрямь не помер.

Глава семнадцатая

Замечательное открытие

«Схизма — это изменение аксиоматического ядра постулированной трансценденции»

С. Лем «Сумма технологий»

Аурел Бром едва не стал жертвой трагических обстоятельств, но и тут удача ему не изменила. Вместо таблетки с ядом кураре, полагавшейся полковнику по плану регуллианских убийц, вечно пьяный психолог, с подачи не перестававшего следить за ходом событий кибера, по ошибке сунул «приятелю» прихваченное в химической лаборатории новое экспериментальное средство для усиления экстрасенсорных способностей.

Лекарство, предназначенное для запуска в массовое производство, после неудачного опытного исследования было забраковано медицинской комиссией как сильный яд и использовалось эпидемстанцией для травли мышей. Лабораторные грызуны, на которых испытывались опытные образцы, мгновенно издыхали в жесточайших муках. Крысы, долгое время лютовавшие в глубоких подвалах управления, после гибели нескольких соплеменников в ужасе бежали прочь. Дело в том, что препарат повышал на несколько порядков интеллект несчастных животных, которые, поумнев, осознавали несовершенство и бессмысленность бытия и погибали от депрессивного психоза.

Поскольку причины падежа мышей были неизвестны, Мустяца, некоторое время спустя обнаруживший ошибку, посчитал, что, так или иначе, с Бромом теперь покончено навсегда.

Проводив пошатывающегося Аурела до выхода из МУГУ, Джон спустил предназначавшийся полковнику яд в унитаз, и направил регуллианскому командованию рапорт о блестящем успехе операции. Угрызения совести шпиона не терзали, но на карму его, и так весьма запятнанную в колесе перерождений, легло новое большое темное пятно.

Не будем судить психолога слишком строго. Этот бесчестный человек еще получит своё.

Выставленный за порог МУГУ полковник в полубессознательном состоянии отправился домой. Поскольку Аурелу Брому суждено было осознать несовершенство Вселенной намного раньше, чем подопытным грызунам, усиление экстрасенсорных способностей гибелью ему не грозило, однако резкое обострение восприятия не могло остаться без последствий. На действие лекарства наложился и выпитый давеча коньяк.

После приема парапсихологической таблетки Аурел погрузился в тяжелый провидческий транс. Границы восприятия невообразимо расширились, чувства обострились, энергетический потенциал зашкаливало. Полковника терзали гнев, стремление распутать оставшуюся неясной историю исчезновения друга и жажда мести. В первую очередь, следовало рассчитаться с Мустяцей. Сумеречное сознание не позволило додумать планы мести. Их вытеснило яркое пророческое видение, внушенное ККМ-1 — кибермозгу хотелось ввести подопечного в курс галактических событий.

Аурел наяву погрузился в фантастический сон, осложненный сильным эффектом присутствия. Сначала во сне прокручивалась научная фантастика.

— Чушь какая-то псевдонаучная! — раздраженно подумал полковник, всмотревшись в появившийся перед глазами текст.

Название текста звучало так:

«Фацилитация экспектаций небелковых босорлогов в процессе постизоляционистской социализации этнокультурного сообщества Апсал в ООМ».

Профессор Ка-Пус-Тин Вад еще раз перечитал заголовок почти готовой монографии и удовлетворенно кивнул. Название звучало солидно, и полностью отражало плоды многолетних трудов. Может быть, еще в начало стоило добавить — «позитивных экспектаций»?

Да уж! По глубоко скрываемому личному мнению профессора, ничего позитивного несчастные босорлоги ждать от мирового сообщества не могли. В обмен на море сомнительных достижений научно-технического прогресса бедняг ожидала потеря богатейшей культуры, кратковременный скачок инопланетного туризма, влекущий развал национальной экономики, и моральное разложение молодежи под влиянием свободных галактических нравов.

Учитывая господствующие в современной этносоциологии концепции вселенского неоглобализма, нечего было и думать высказывать подобные взгляды в предназначенных к печати сочинениях, если, конечно, ученый хотел опубликоваться. Профессор не собирался рисковать, защищая никому не нужную истину.

Впрочем, именно сейчас долгожданная публикация отошла на второй план. Важнейшее открытие, сделанное недавно в ходе изучения своеобразной национальной культуры недавно вступивших в организацию объединенных миров (ООМ) небелковых существ, привело профессора на Альтаир, и заставило добиваться личного приема главой Всемирового сообщества Квам-Ням-Далем.

— Да, зазнался, земляк, зазнался! — обиженно, но с легкой завистью подумал Ка-Пус-Тин, получая очередной вежливый отказ. После неоднократных отсрочек и проволочек аудиенция вновь откладывалась на неопределенный срок. И самочувствие ученого от бесконечного ожидания резко ухудшилось — ему наяву чудилось нечто весьма странное. У профессора даже зачесались подкрылья — верная примета новых знакомств.

Отравленному инопланетным шпионом Аурелу снилось, что он превратился в гигантскую ученую божью коровку со странно знакомым и понятным именем Ка-Пус-Тин Вад. В бредовом видении полковнику никак не удавалось отделить собственные переживания от чувств персонажа, и это было очень неприятно, даже мучительно. Так, например, ему все время хотелось почесать задней лапкой под левым подкрыльем.

Понимая все неприличие подобного поведения в приемной галактического президента, огромном зале с прозрачными стенами и модными струящимися гейзерами дымовых колонн, символически поддерживающих гравипластовый потолок и делившими помещение на несколько секторов приема, профессор не мог отделаться от ощущения, что кто-то чужой, чуждый, вселился в его подсознание и критически наблюдает за его действиями. После недавнего важного открытия вмешательство чужих не удивляло. Профессор догадывался, кто это может быть — или, по крайней мере, предполагал, что догадывается. Ка-Пус-Тин Ваду казалось, что он даже точно знает расовую принадлежность пришельца, но ученый ошибался — полковник Бром не имел прямого отношения к Звездным Сеятелям.

Аурелу же ничего подобного не казалось. Воспринимая все происходящее как предсмертный бред, Бром отчаянно пытался бороться против вытесняющего его из собственного сознания существа, но безуспешно.

— Бредятина все-таки! И как же я мог попасть на Альтаир, ведь я уснул-то в Молдове! — мелькнула в сознании отчетливая мысль, но ее сразу же захлестнули новые картинки.

— Аудиенция перенесена из-за внезапного прибытия объединенной делегации малоразвитых иномирян, требующих скорейшего принятия новых миров в экономическую и политическую систему 3336 объединенных планет, — вежливо сообщила профессору идеально вышколенная секретарша президента ООМ, приветливо глядя на Вада огромными фасеточными глазами. Псевдобелковые мягкие носители информации судорожно свивались и трепетали в ее изящных щупальцах.

В отличие от профессора, Аурел знал, что объяснение секретарши просто банальная отговорка. Дух полковника внезапно раздвоился, вселившись в новое существо, еще более необычное, больше всего походившее на гигантскую амебу с быстро отращивавшимися и втягивавшимися обратно псевдоподиями — ручками и ножками.

В данный момент президент Квам-Ням-Даль с напряженным вниманием вчитывался в последнее донесение земного агента, вернее, агентши — резидента галактического надзора на Земле.

Покрытая негустой пушистой коричневой шерсткой, очаровательная (с точки зрения президента), трехметровая земноводная пиявка с Тау Кита-12 по имени Кре-Цу пожертвовала лучшими годами жизни, выполняя задание галактического сообщества. Внедрившись в МУГУ под именем мадам Крецу, пиявка долгое время изображала худшего врага наблюдаемого гуманоида, стараясь уберечь полковника от внеземной угрозы и сохранить для выполнения важнейшей галактической миссии: Квам-Ням-Даля очень беспокоили активизировавшиеся в солнечной системе регуллиане.

Но, в конечном счете, задача оказалась резиденту не по силам. Донесение гласило: «С заданием не справилась. Объект устранен земным агентом регуллианской разведки. Доказать преступные намерения невозможно — предположительно, убийство произошло вследствие помрачения рассудка и обострения алкогольного психоза. Готова понести суровое наказание, вплоть до отзыва с Земли и отправки на родину».

Президент вновь всмотрелся в экран. По настоянию влиятельных представителей Ориона, на Землю, по заданию ООМ, была также, независимо от тайного резидента, направлена веганская наблюдательница, некая Винилин Го. От орионской ставленницы пока никаких сведений не поступало. Очевидно, веганка с заданием тоже не справилась, но оказалась более скрытной, чем таукитянка, а может быть, и более нерасторопной или недобросовестной. С орионцами президенту ссориться не хотелось, тем более из-за таких мелочей, как жизнь безвестного гуманоида, но запрос Винилин Го о судьбе поднадзорного следовало отправить.

— И ведь формально ни к чему не придерешься. За безумного земного агента регуллиане нести ответственности не могут, — с сожалением констатировал председатель.

Информация пиявки во сне показалась полковнику немного запутанной. Да он и не чувствовал себя покойником — мадам Крецу немного поспешила.

В отличие от него, Квам — Ням — Далю, безоговорочно доверявшему таукитянке, было все совершенно ясно: миссия на Земле полностью провалилась. Аурел Бром, последняя надежда метагалактики, стал жертвой несанкционированного акта агрессии со стороны одного из регуллианских шпионов, по всей видимости, психически неустойчивого субъекта, действовавшего в припадке белой горячки. Хуже всего было то, что убийца оказался землянином, а значит, призвать Регул к ответственности не представлялось возможным.

Неожиданное известие о том, что алкаш Мустяца — не просто мстительный маньяк, а инопланетный шпион, действовавший по указке регуллиан, — немало повеселило Брома. И в космосе, оказывается, немало пьют! Аурелу неожиданно пришло в голову, что переданная Джоном записка принадлежала вовсе не перу Виорела Каца. Это мадам, пытаясь выполнить шпионский долг, хотела предупредить его о предательстве психолога, но нре успела.

Квам-Ням-Даль еще раз перечитал сообщение. В конце послания добросовестная, исполнительная тау-китянка выражала сожаление и готовность подвергнуться любому, самому жестокому наказанию.

— Надо же! Это я-то, выходит, устранен, а для мадам такое горе! Лицемерка чертова! — возмущение Аурела прорвалось даже сквозь предсмертный бред. Представив себе довольную физиономию мадам при известии о его гибели, полковник даже ненадолго почувствовал себя лучше — из чувства противоречия. — Действительно, настоящая пиявка! Что этот Квам-Ням-Даль (Кто его так обозвал! Ну и имечко!) в ней нашел? Хорошее она выбрала наказание — отправку на родину!

Аурел ошибался. Он просто не мог представить, насколько гадким местом была для коричневых пиявок тау-китянская родина. Вторая, презираемая и угнетаемая, разумная раса в собственном мире, обреченная на рабство и унижения, пиявки находили спасение только в галактической эмиграции и охотно брались за грязную работу на любой отдаленной планете.

Кре-Цу искренне ненавидела Брома — она прекрасно вжилась в образ, но сейчас, проморгав безумный, ничем не оправданный поступок Мустяцы, наблюдательница готова была понести заслуженное наказание, покинув Землю, где отлично прижилась и даже могла удовлетворить свою противоестественную сексуальную страсть к молодым инспекторам ГАИ.

Впрочем, Квам-Ням-Даль не собирался жестоко наказывать симпатичную шпионку. Для нее могли еще найтись дела и на Земле. Резидентуру на этой планете пока сворачивать не стоило: очень уж большую активность там до сих пор проявляли регуллиане.

— Но регуллиане! Опять этот Регул! — хором подумали полковник Бром и галактический президент.

— Регуллианам следовало бы заявить официальный протест. Или предпринять более жесткие шаги? — размышления Квам-Ням-Даля прервал неожиданный шум в приемной. Президент встрепенулся — такого промаха от своей верной секретарши он не ожидал.

Однако девушка была не так уж и виновата. Она просто проявила неуместную любезность.

— Не мог бы уважаемый профессор сообщить точную тему предполагаемой наиважнейшей беседы и цель своего несомненно наизначительнейшего визита? — в очередной раз предложила Ка-Пус-Тину буссианка.

— Разумеется, нет, — профессор изобразил жест категорического отрицания. Ка-Пус-Тин Вад, выдающийся специалист по знаковым системам многочисленных входящих в ООМ миров, не упустил случая блеснуть эрудицией, воспользовавшись национальной системой жестов родной планеты фиолетовой красавицы. Отрицающий буссианский знак «опс» был гордостью ученого. «Опс» требовал сложнейших движений шестой левой клешни, имитирующих скольжение красной креветки в полужидкой атмосфере планеты Бусс. Ка-Пус-Тин кокетливо дернул задней ножкой, изящно завершая маневр, и самодовольно пошевелил подкрыльями, не сомневаясь, что высказался блестяще, как всегда. Он аккуратно сложил головные усики и поднял глаза на девушку.

Реакция ее была неадекватной. Мягкие диски скользнули на пол. Щупальца секретарши конвульсивно дернулись, ярко-фиолетовая окраска побледнела, и, судорожно взвизгнув, буссианка рухнула в обморок!

— Тьфу! Опять перепутал! (Прецеденты уже были), — сконфуженно пробормотал растеряный ученый.

Близкий по конфигурации жесту отрицания знак: «Привет от покойного отца живому потомству!» — имел в ритуальных религиозных действах планеты Бусс откровенный эротический подтекст и строго воспрещался в светском общении как грубый и непристойный. Не удивительно, что буссианка не выдержала наплыва эмоций!

Профессор не был виноват — помехи исходили от подселившегося к нему в подсознание малограмотного пришельца, но объяснить причину своей ошибки ученый не мог.

Ка-Пус-Тин нервно заозирался, ища путей к отступлению. С одной стороны, целью его было привлечение внимания, и этого он достиг. Однако со всех сторон к профессору устремились охранники, а из кабинета, удивленный неожиданным шумом, выглянул сам президент Квам-Ням-Даль. Он сразу же узнал земляка и единомышленника. Неприятный инцидент был благополучно улажен. Буссианку охранники заботливо проводили в медпункт, а осчастливленный профессор неторопливо вошел в роскошный кабинет вселенского президента.

Два выдающихся представителя современности вовсе не были в узком понимании земляками. Их планеты всего лишь вращались вокруг одной и той же звезды, но в масштабах современной галактики и этого было немало.

Профессор, четырехкрылый инсектоид с планеты Кворр, в студенческие счастливые годы неоднократно участвовал в фольклорных экспедициях на родину президента, холодный Иксус, населенный высокоразумными земноводными амебами. Тогда, спаивая высокотоксичной коричневой брагой приветливых пожилых соотечественников будущего генерального председателя в надежде пробудить в генетической памяти унаследованные от их далеких подводных предков легенды, кворрские филологи собирали на соседней планете сказания и частушки, посвященные Звездным Сеятелям. Славные были времена.

Там Вад и познакомился с многообещающим молодым политиком, сразу же поддержав новую тогда унионистскую идею объединения всех мыслящих организмов Метагалактики в союзе миров. Объединение открывало обширные горизонты перспективных научных исследований.

В то время, так же как и сейчас, противниками предполагавшейся глобализации открыто выступали только регуллиане, не верившие ни в единое происхождение разума и ни в само существование звездных отцов. Гнусные еретики!

Великие предки! Звездные сеятели — именно с ними было связано сделанное Ка-Пус-Тином открытие, которое потребовало строгой конфиденциальности и серьезного анализа последствий со стороны опытных политиков.

Вад вспомнил сюрреалистические конструкции, представшие его взглядам во время раскопок апсальского Лабиринта. Там были таинственные механизмы, пространственные и временные ловушки, приведшие ученого, в конечном итоге, в загадочный информаторий Сеятелей. Перед профессором открылась холодная янтарная пещера с нишами для хранения информкристаллов. Пол пещеры был усыпан металлическими обломками, но ячейки мыслехранилища не были пустыми. Конечно, сейчас, по прошествии невероятного количества лет, в большинстве из них оставалась только пыль. Однако научное счастье не изменило профессору. Именно в информатории были обнаружены сохранившиеся шарики мнемонических кристаллов.

Профессор продемонстрировал завороженно слушавшему соратнику свою находку: пять небольших кристаллов, четыре из которых были мертвенно темными, а один светился мягким живым огоньком, обещавшим невиданные откровения

. — Инструкция по активации прилагается! — торжествующе добавил профессор, демонстрируя выбитую на графитовом стержне короткую надпись. — Не далее как три временных цикла назад мне удалось расшифровать ее содержание. Но, конечно, активировать кристалл без консультации с властными структурами ООМ я не пытался, — скромно закончил ученый, которого, в действительности, удержала элементарная трусость.

Тем не менее, подозрительный взгляд многоопытного собеседника Вад встретил бестрепетно.

— Ответственность, знаешь ли, очень большая, — почему-то шепотом, оглядываясь по сторонам, добавил профессор. — Сеятели, не шутка!

Один из главных религиозных догматов Пути Звездных сеятелей — официальной религии Объединенных миров — недвусмысленно гласил: — Ничто, связанное со Звездными сеятелями, не может быть найдено случайно!

А значит, открытие профессора являлось гласом судьбы. Любая находка этого рода предвещала страшную опасность, грозящую обитаемой вселенной!

— Фиолетовое смещение? — неуверенно предположил профессор.

— Взрыв метагалактики? — задумчиво продолжил председатель. — Гибель Вселенной?

При существующем уровне развития галактических технологий трудно было предположить катастрофу, достаточно опасную для всех существующих миров, что-то достойное репутации Звездных сеятелей. Но угроза казалась нешуточной. И первыми под удар без сомнения попадут те, кто отважится активировать находку.

— Знаю! — внезапно одновременно воскликнули оба.

— Регуллиане! — с некоторым тревожным предчувствием, предвидя грядущие неприятности, первым озвучил догадку профессор.

— Да, регуллиане, — удовлетворенно подтвердил Квам-Ням-Даль. Президент мог торжествовать.

Это был отличный повод отыграться.

— Политика — грязное дело! — сделал мрачный вывод профессор Ка-Пус-Тин.

— Ничего себе, замечательное открытие сделал! — насмешливо отозвался ему из глубины подсознания Аурел Бром перед тем, как отключиться и снова впасть в беспамятство.

— Да, политика — это всегда интриги! — Грыз-А-Ву, разочарованный неожиданно подлым поведением положительных, в общем-то, персонажей, предпочел сменить тему.

Ему самому очень интересно было узнать, что происходит сейчас на Земле и как готовятся к встрече с космическим агрессором — с ним самим? — ответственные за судьбы этой, немного странной планеты лица. Но и там, конечно, тоже не обошлось без политики.

Глава восемнадцатая

Товарищи по оружию

«Люди, угодные богу, сын мой, узнаются по тому, что они лишены разума»

А.Франс

Еуджена Маню доставил на мыс Канаверал личный самолет президента США. Легкая эйфория, вызванная небывалым почетом, быстро прошла, уступив место непреходящей панике.

Майора ожидали три остальных участника предстоящего шоу: достойнейшие представители Земли, тщательно отобранные для вручения изрыгающему угрозы пришельцу слезной петиции об отмене ультиматума.

В петиции выдвигались альтернативные предложения: о принятии в вечное пользование — для поселения — всей территории ядерного полигона в Неваде и пустыни Калахари (на выбор), еженедельное публичное жертвоприношение красивейших женщин планеты, включая голливудских кинозвезд, и сорок процентов золотого запаса США с доставкой непосредственно на орбиту. Очевидно, что подобные предложения, навеянные суровыми реалиями средневекового фольклора, вряд ли могли прельстить звездного агрессора.

— Надо было предложить пятьдесят процентов, — мрачно размышлял Джек Смитсон, вошедший в комиссию как представитель ФБР. — Вместо кинозвезд. Самое дорогое отдаем. Опять Америке отдуваться за все человечество!

Неприметная внешность, небольшой рост и высокий Айкью выгодно отличали Джека от остальных двух членов делегации — тоже, впрочем, американцев. Для демонстрации многообразия человеческих типов пиарщиками были отобраны Кей Остин и Рип Винклтон.

Кея, здоровенного белозубого негра, одного из боссов гарлемской наркомафии, — отличный типаж, как выразились допущенные киношники, — федералы отловили в какой-то из бандитских разборок. Остина поставили перед несложным выбором — электрический стул или недолгий визит на орбиту к инопланетному маньяку, а затем место в Сенате США и свобода от налогов на всю (не слишком долгую, по планам Смитсона) оставшуюся жизнь.

Остин лучился бодростью и оптимизмом, считая пришельца пропагандистской выдумкой ЦРУ, и веселил непритязательными пошлыми анекдотами всех, кроме, разумеется, представителя Молдовы, не только не понимавшего ни слова по-английски, но и никогда не видевшего до сегодняшнего дня таких огромных жизнерадостных чернокожих. В Кишиневе они выглядели намного мельче и печальнее.

При каждом обращении негра к собратьям-парламентерам, Маня, сидевший в уголке со льстивой улыбкой на устах и застывшим экзистенциальным ужасом в глазах, подскакивал на стуле и угодливо кивал.

— Восточноевропейская мартышка! — мысленно обозвал майора Джек, у которого этот абсолютно неуместный здесь человеческий экземпляр вызывал непреходящее раздражение. Создавалось впечатление, что Остин пугает молдованина больше, чем инопланетный гость. Впрочем, был тут кое-кто и похлеще.

— Паноптикум! Что дальше-то будет? — спрашивал себя федеральный агент, с отвращением наблюдая за поведением соратников.

Последний член делегации — Рип Винклтон, чудом сохранившийся чистокровный индеец сиу, — символизировал великое прошлое американского континента. Лицо его, с темной, как будто выдубленной ветрами прерий кожей (на самом деле обработанной кварцевой лампой в солярии ФБР) и чеканным профилем, казалось сошедшим с экранов Голливуда.

Индейца, считавшегося одним из самых высококлассных компьютерщиков калифорнийского вычислительного центра, поймали за руку на хакерских проделках. Из праздного любопытства проникнув в секретную базу данных ЦРУ, Рип узнал слишком многое о далекоидущих планах разведуправления. Сейчас, вынужденный участвовать в «увлекательной космической прогулке», хакер горько сожалел о проявленной неосторожности, чувствуя себя законченным идиотом. Для создания национального колорита его обрядили в костюм из оленьей кожи, заставили напялить мокасины и потрясающий головной убор из пестро раскрашенных попугайских перьев.

— Козлы! Наверное, чужак хоть что-то смыслит в индейцах! — Винклтон прекрасно понимал, что работа идет на видеопублику, а вовсе не на инопланетчика, но все равно злобствовал, как и всякий, терзаемый жестокой ломкой из-за отлучения от компьютера хакер. — Как только они эскимоса с пингвином добавить забыли! Еще бы на бизона посадили! — Рип и не подозревал, насколько близко подошел к истине.

Американское правительство уже несколько дней вело переговоры о закупке зубра из Беловежской пущи (связываться с зелеными, жертвуя американским животным, никто и не предлагал). Консультации окончательно прервались только тогда, когда и Сенат и Конгресс осознали: мстительные белорусы, желая отыграться за прежние политические ущемления, не остановятся, пока не выжмут из финансового ведомства США за своего зубра оставшиеся шестьдесят процентов золотого запаса. И никакие гуманистические увещевания о судьбе человечества здесь бы ничего не изменили.

— Прав, чужак, прав, — вспомнив об этом печальном инциденте, свирепо скрипнул зубами Джек. — Хорошая бомба, вот что может кое-кому помочь!

Впрочем, никакого выбора сейчас у США не оставалось. Все страны Земли находились сейчас в одной хрупкой корзинке, которую собирался уронить жестокий чужак. И никакой белорусский зубр ничего не мог изменить. Белорусы, правда, предложили вместо зубра бесплатно отправить в космос своего представителя, но эту идею в ФБР вежливо отклонили.

— Для затравки змею хватит и молдованина! — решили соответствующие компетентные органы.

Сам Джек вызвался, разумеется, добровольцем. В ожидании старта, намеченного через полчаса, он просматривал на экране опробованного заранее скафандра заголовки свежайших газет. Они пестрели кричащими заголовками и рекламой, но упоминаний о миссии к пришельцу нигде не было. Вчерашнее сообщение об ультиматуме сошло за дешевую сенсацию, выдуманную на безрыбье газетчиками, и не привлекло ни малейшего внимания публики. Секретность удалось сохранить. Смитсон с ужасом представил себе перевозбужденные толпы, вооружающиеся и громящие магазины в ожидании неизбежного космического катаклизма.

Несмотря на кажущееся нарушение гласности и демократии, в этом случае решение о секретности казалось совершенно верным. Спасение человечества и так полностью легло на плечи правительства США. Джек задумался — перед личной встречей с пришельцем его волновали очень многие вечные вопросы:

— Что делать? Как чужак связан с ЦРУ? Что будет с курсом доллара? Почему для контакта собрали тех, кого не жалко? К чему здесь этот нелепый молдованин? Где русские? И где, наконец, мафия? — все еще продолжал спрашивать себя достойный сын американского народа, когда космический челнок в конце концов стартовал в космическое пространство.

— Эх, вдоль по Пите-е-рской! — неслась из репродуктора залихватская народная песня. По странному совпадению, в момент старта американского корабля глава и крестный отец русской космической мафии под звуки стереозаписи концерта знаменитого Свешниковского хора парившийся в финской бане, задавал себе те же самые вопросы, которые терзали отважного мистера Смитсона, и примерно в том же порядке.

Иван Владимирович Днепропетров, черный барон, побочный троюродный брат предыдущего российского премьер-министра, ожесточенно хлестал себя березовым веником по заплывшим жиром волосатым бокам, обдумывая последнее краткое донесение, полученное из Молдовы.

При первом взгляде на эту незаурядную личность, обрюзгшая багровая физиономия, крохотные ярко-голубые свинячьи глазки и жалкие остатки темно-рыжей шевелюры, вероятно, густой и кудрявой когда-то в молодости, вызывали у непосвященных обманчивое впечатление добродушия и недалекости. Все, способные так глубоко заблуждаться, давно поплатились за свою наивность. Днепропетров был далеко не глуп и отнюдь не добр. Доставшийся ему от природы и развитый постоянными упражнениями жестокий ум хищника, подобно сложнейшему компьютеру, мгновенно просчитывал и отбрасывал огромное количество вариантов для того, чтобы поставить на службу «семье» любую сомнительную ситуацию. Последние события, казалось, открывали для мафии безграничные, космические возможности. Но какие? Ясности не было.

— И надо же было пришельцу зациклиться на Молдове! — мысленно возмущался криминальный босс, для которого не остались тайной откровения медиумов. — И принесла его нелегкая как раз в тот момент, когда у нас нет толковых людей в МУГУ.

Отсутствие опытных агентов в Молдове как раз удивления не вызывало — обычно молдавской косморазведке абсолютно не за что было платить. Имевшийся на сегодняшний день в управлении единственный агент, жалкая разменная пешка, лишенная доступа к серьезной информации, абсолютно не соответствовал требованиям момента. Но в критическую минуту мафии мог пригодиться любой подручный.

Выгнав из помещения десяток услужливых длинноногих красоток, делавших всемогущему боссу эротический массаж и умащавших его уродливую тушу редкими восточными омолаживающими гелями, Днепропетров небрежно отодвинул в сторону старый автомат Калашникова, который повсюду носил с собой как амулет, и вытащил из-под банного тазика непромокаемый мобильник.

Связавшись с заместителями и казахскими партнерами с Байконура, босс жестко потребовал оперативной информации. Кое-какие объяснения ему предоставили. Услышав об отлете международной космической экспедиции, крестный отец не стал затруднять себя долгими раздумьями. Мафия не может плестись в хвосте событий, она должна их опережать и формировать!

План действий созрел быстро. Черный барон вновь связался с наблюдателем, взявшим под контроль администрацию космодрома Байконур, и распорядился поддерживать постоянный контакт, чтобы лично руководить операцией и отдавать распоряжения доверенным лицам. Принимать участие в космических акциях босс не собирался — для этого существовали надежные исполнители, но делегация Земли по связи с пришельцем не могла больше оставаться без контроля русских мафиозных структур.

Не прошло и нескольких часов, как с Байконура стартовал частный космический челнок. В нем находились двое: доверенное лицо Крестного отца — первый заместитель и личный помощник Днепропетрова, Адольф Матвеевич Гаврюхин — и безработный казахский космонавт, нанятый мафией в качестве пилота. Имя пилота осталось Гаврюхину неизвестным. По окончанию операции казах подлежал ликвидации. Выданная пилоту авансом крупная сумма в российской валюте должна была скоро вернуться в мафиозный бюджет.

Гаврюхин получил от босса четкие указания и короткую записку с несложной инструкцией: «Наладить контакт. Подкупить пришельца. Взять ситуацию под контроль мафии».

В случае неудачи Чужого предписывалось уничтожить, предупредив передачу новейших технологий взрыва сверхновых объединенным силам американско-молдавских федералов.

К записке прилагалось подробное досье на работника МУГУ майора Еуджена Маня.

Русская мафия, как всегда, была начеку и не собиралась упускать своего и, тем более, чужого.

Глава девятнадцатая

Лучшая ловушка Земли

«Тела воздействуют друг на друга материально, энергетически, а также информационно»

Аксиома

Обезумевший от горя, отвергнутый редакторами и недооцененный читателями писатель-неудачник готовился проститься с жизнью в космическом апокалипсисе. Вспышка сверхновой, которой предстояло превратить планеты солнечной системы в облачка раскаленной плазмы, сулила мученику славу Герострата. Но добряк Грыз — А — Ву, волею судьбы превратившийся в космического террориста, считал, что лучше уж такая слава, чем никакой.

После внезапного исчезновения двенадцатилапого провокатора, оставшись один в космическом корабле, Грыз предавался мучительным раздумьям. Он едва обратил внимание на появившуюся на экранах желтую звезду и приближение к вожделенной планете — регуллиане предпочли перестраховаться, запланировав взрыв сверхновой с орбиты Земли. Послание к землянам было также подготовлено и записано шпионом заранее. Стоило кораблю оказаться в пределах Солнечной системы, как текст ультиматума начал транслироваться автоматически.

Терзаемый сомнениями, Грыз-А-Ву его не слышал и не замечал ничего вокруг. Мечты его, наедине со Вселенной, приняли совершенно неожиданный оборот, и даже самому писателю казались странными и трудно объяснимыми.

— В сущности, — громко размышлял дракон вслух. — Мне всегда хотелось быть гуманоидом. Жить на тихой зеленой планете, в скромной гранитной пещерке у прозрачного ручейка не из метилового спирта, а из неочищенной Н_2О.

Грыз, осознав собственные слова, внутренне содрогнулся. Он понимал, что несет редкую чушь, но остановиться не мог, озвучивая совершенно сумасбродные фантазии:

— Как мне хотелось бы ловить лапой в окиси водорода какие-нибудь белковые организмы и отпускать их на свободу!

Разумеется, Грызу пришлось бы отпускать на свободу белковых пленников, поскольку есть их он при всем желании не смог бы. Да и желания погибнуть от отравления, напившись ядовитой Н2О, дракон не испытывал — было бы странно, если бы он вообще решился добровольно сунуть лапу в подобную жидкость.

Фантаст почувствовал, что немного запутался. Он отлично понимал, что рассуждения его были абсолютно противоестественными, невероятными, как будто навязанными подсознанию откуда-то со стороны под воздействием чуждого разума. Зелень! Вода! Съедобный белок! Гуманоиды! Брр! — надо же такое придумать!

Дракон переходил к более приятным, но не более реалистическим утопиям. Ему действительно хотелось бы жить на уютной пустынной планете и писать фантастические романы не на скоропортящихся искусственных материалах, а на чем-нибудь долговечном, например, выжигать тексты на титановых скалах, дыша собственным огнем! И конечно же, Грыз-А-Ву так хотелось видеть с собою рядом Его — того понимающего, идеального, благодарного читателя, корректора и редактора, друга и помощника в издании своих гениальных творений, о котором тщетно мечтает каждый начинающий писатель-фантаст, но которого, увы, не существует в природе.

Грыз- А — Ву снова поймал себя на совершенно диких выдумках, и на этот раз серьезно разозлился — тема была уж очень болезненной, и навязчивый бред пора было прекращать.

Решительно взявшись за поиски, аргхианин через несколько минут обнаружил под креслом пилота активированный кибермозгом яхты псевдогуманоидный гипноиндуктор, рядом с которым валялась скомканная, брошенная в спешке регуллианским обманщиком бракованная ушная салфетка с автолингвистом.

Не ведая о возможностях и планах собственного корабля, пытавшегося с помощью индуктора спасти от гибели ни о чем не подозревающее человечество, писатель не усомнился в том, что стал жертвой происков хитрого шпиона.

— Вот только зачем ему это было нужно, мне любовь к гуманоидам внушать? — недоумевал дракон. — Чтобы подтолкнуть к самоубийству и не тратить силы на уничтожение свидетеля? — объяснение казалось притянутым за уши. Да и чем бы Грыз мог помешать могущественным регуллианам? Кто бы ему поверил? Кто бы его послушал? Он ведь и так должен был сгореть во вспышке сверхновой.

Но Кибер старался не зря. К Грызу не то чтобы вернулся здравый рассудок, однако он неимоверным усилием воли заставил себя собраться, и, натянув на ухо лингвистическую салфетку, решил еще раз обыскать корабль..

Обнаружив под приборной панелью устройство по взрыву сверхновых, писатель замер в нерешительности. Положив когтистый палец на заветную кнопку, дракон решал Гамлетовский вопрос: — Взрывать или не взрывать?

Срок ультиматума еще не истек, но Грыз не видел никакого смысла играть в благородство — он ведь в любом случае собирался взорвать солнце, разве нет?

— Надо что-то придумать! — всполошился гуманистически настроенный кибермозг космической яхты. — А то и правда ведь взорвет! Надо как-то его отвлечь, Землю показать, людей. Когда убиваешь знакомых, кнопку нажать намного труднее! — сверхразумный кибермозг из-за отсутствия опыта общения с человечеством отличался некоторой наивностью. Однако в итоге ККМ пришел к правильному решению: нужно было с кем-нибудь посоветоваться, а во Вселенной довериться кибер мог только одному разумному существу.

Аурел по-прежнему плыл в гипнотическом трансе. Внезапно в его провидческий сон ворвался знакомый голос — голос друга, Витьки!

В полубредовом видении Бром воспринял мистическое явление совершенно естественно, но обрадоваться не успел. Друг нуждался в помощи, просил совета:

— Что делать? Взорвет ведь Землю! Жаль! Как остановить? — настойчиво повторял голос. — Убивать жаль. Ведь это же свой! Брат! Фантаст! Творец! Писатель!

— Писатель? Фантаст? Ну, тогда дело проще простого! — не задумываясь, ответил потустороннему голосу Аурел. Спорить, тем более, с наконец-то нашедшимся другом, о том, насколько стоит жалеть взрываемую Землю, не хотелось. — Если писатель, пускай обращается в АСТ.

— А что! АСТ — это идея! — обрадованно согласился голос, удаляясь. Аурел спохватился. Главного-то он так и не узнал!

— А ты-то! Как ты там? Жив? Ты сейчас где? — друг не отозвался.

— Очередной бред, — печально констатировал полковник, вновь отдаваясь фантасмагорическим видениям чужих миров. Незаметно для себя самого, ему, кажется, все-таки удалось спасти неблагодарную Землю.

Натолкнуть фантаста на нужную идею оказалось несложно. Перед унылой чешуйчатой мордой дракона внезапно зажглись обзорные экраны, показывая виды населенной гуманоидами планеты.

Подергав надетый на ухо автолингвист и отключив психозомбирующую аппаратуру, Грыз устроился на месте командира и, связавшись с корабельным кибермозгом летающей тарелки, решительно потребовал прямой трансляции образовательных и развлекательных телевизионных программ планет солнечной системы. Кибер мудро решил ограничиться только Землей, которую уже успел узнать получше, — кто знает, что они там транслируют, эти марсиане!

Грубый психологический просчет регуллиан привел к непредсказуемым последствиям. Спустя почти сутки после запуска в эфир текста ультиматума: «Просим разумных обитателей ближайших населенных планет в кратчайшие сроки покинуть опасную зону!», когда на корабле уже грозно засчитали оставшиеся минуты невидимые часы, Грыз-А-Ву наткнулся на сброшенный кибером в глобальную сеть рекламный каталог агентства АСТ.

Безумный пришелец был потрясен до глубины своей гипотетически существующей души.

— «Классика! Детективы! Фантастика! Фэнтэзи!» — бестрепетно переводил брошенный шпионом автолингвист, давно утративший контакт с эмоциональной сферой потребителя. Впрочем, все равно он не смог бы охватить всю бурю эмоций, овладевших Грыз-А-Ву при этом слове — фантастика!

Аргх — родная планета Грыз-А-Ву, уютный, скалистый, милый, кишащий гейзерами и вулканами, но низкотехнологичный и бедный полезными ископаемыми мирок, так же как и Земля, еще не стал членом галактического содружества. Мало того, его обитатели имели самые смутные представления о существовании объединенного союза миров (ООМ). Полное неведение компенсировалось буйством фантазии, стимулировавшей создание огромного потока научно-фантастической литературы.

Феномену «фантастической компенсации эффектов повседневной бытовой фрустации» даже было посвящено интереснейшее исследование профессора Ка-Пус-Тин Вада под простым, но исчерпывающим названием: «Подсознательная сублимация субгалактических фрустраций путем откровенной диффамации интеграционных инсталляций». Статья вошла в восемьдесят шестой том Ученых записок Универсального Лингвоэтнологического Института Межгалактических отношений (УЛИМО), ставший в настоящее время подлинной библиографической редкостью даже на самой планете Спех, где в свое время располагался Институт.

Дело в том, что ходе дезинтеграционных процессов, последовавших за описываемыми здесь трагическими событиями, все публикации на универсальной космолингве были выброшены из библиотечных фондов и публично сожжены на центральной площади спехианской столицы на радость ликующим аборигенам. Тем не менее, разумные существа, желающие ознакомиться с содержанием этой замечательной работы, смогут, в случае необходимости, найти ее в переводе на один или два из существующих в современной галактике 7668 универсальных языков и бесчисленное множество диалектов, в галактической компьютерной сети.

— Фантастика, — растроганно повторил Грыз. Аборигены читали фантастику! Это были читатели! Братья! Друзья! Любимые!

Затея со вспышкой сверхновой приближалась к бесславному концу. Писатель не допускал и мысли о том, чтобы взорвать планету, населенную любителями фантастики, но у него возникла новая проблема: с регуллианской техникой дракон обращаться не умел. После нескольких безуспешных попыток самостоятельно отключить устройство по взрыву сверхновых, Грыз-А-Ву наконец сообразил отдать корабельному мозгу приказ прекратить подготовку к взрыву. Раздражающее тиканье немедленно стихло. Хитроумный план регуллианского шпиона провалился.

Теперь аргхианин мог посвятить досуг знакомству с шедеврами земной литературы. Он на мгновение задумался, а потом обратился к кибермозгу корабля:

— Найди что-нибудь про таких, как я! Фантастику!

Кибер не подвел. Появившийся на экранах земной фантастический роман завершил психологическую метаморфозу неудавшегося подрывника. С первых строчек Грыз-А-Ву понял, что читает шедевр. Более того, роман написали сразу двое землян! Идея соавторства в литературе, не чуждая аргхианской сексуальной психологии, показалась дракону очень привлекательной. А сам текст! Едва сдерживаясь, чтобы не зарыдать от умиления, Грыз-А-Ву начал читать его вслух:

— «Здесь садились драконы. Крылья их обнимали воздух, горло выдыхало пламя, кипела у берегов вода, стонал под ними камень!» — Как пишут, как пишут!

Умилившись, Грыз все-таки не удержался от слез. Только название романа немного настораживало: «Не время для драконов!».

— Ну почему же не время? — растроганно всхлипнул потрясенный писатель. На это очень многое можно было возразить.

К аргхианину, казалось, возвращался здравый рассудок и всепоглощающее вдохновение. Он, забыв обо всем, приготовился писать прямо здесь и сейчас продолжение своего непонятого великого произведения.

«Часть вторая»- вывел Грыз-А-Ву на экране монитора, неловко постучав по непослушным клавишам, рассчитанным на другого пользователя, огромным изогнутым когтем. Печатать было неудобно, и фантаст с сожалением вспомнил, что педикюр он так и не сделал.

Вторая часть. Как же ее назвать? Что-то романтическое… Может быть, «Любовь дракона»? Или, может быть, лучше — «Семья четырех»?

Идиллия продолжалась недолго. В очередной раз нарушив хрупкий душевный покой несостоявшегося агрессора, к космическому кораблю причалили незваные и сейчас уже, в сущности, никому не нужные парламентеры. Контакту предшествовала душераздирающая сцена.

В американском челноке мистер Смитсон неверяще глядел на вскрытый пакет с зашифрованными инструкциями. Категоричный приказ руководства требовал от него передачи текста заявления молдавскому представителю и обеспечения тому встречи один на один с высоким гостем. Не знавший молдавского языка Смитсон машинально зачитал расшифрованную инструкцию по-русски, но майор понял. Ноги избранного спасителя человечества невольно подкосились, Маня опустился на колени, и Смитсон взбунтовался.

— Да чтобы я доверил этому, этому… — Джек задохнулся от возмущения, не находя достаточно уничижительных слов. Его мрачный взгляд был готов испепелить Еуджена Маня, и без того находившегося в полуобморочном состоянии.

Молдавского представителя осторожно подняли, поддерживая под руки и подталкивая в спину, двое остальных участников дипломатической авантюры, испытывавшие немалое облегчение. Под суровым взглядом агента ФБР они невольно отступили назад, и Маня вновь слегка пошатнулся. Джек вздохнул — Контакт был под угрозой. Не ведая о высоких парапсихологических материях, агент решился на прямое нарушение инструкций.

— Друг! — с фальшивой улыбкой заявил он осчастливленному неожиданной поддержкой молдаванину, — Мы пойдем туда вместе!

Всучив Мане дипломатические документы, Джек схватил его за рукав скафандра и решительно поволок за собой в приветливо открывшийся им навстречу люк инопланетного космического корабля.

Двое официальных представителей Земли торжественно проследовали вовнутрь, не заметив, как подлетевший с другой стороны мафиози, легко вскрыв аварийный люк автогеном, тайно прокрался за ними, внимательно прислушиваясь к начавшимся переговорам.

Близился час «икс».

Глава двадцатая

Ответный ход

«Глядя на мир, нельзя не удивляться»

Козьма Прутков

Тяжелые косматые тучи громоздились в свинцовом небе, как огромные хищные птицы, затмевая черными крыльями тусклое свечение далекой бело-голубой звезды. Острые вытянутые клювы тянулись на восток, к желанной добыче. Громовые раскаты и яркие вспышки молний сопровождались шквалистыми порывами ветра, гнавшего по пустынной равнине круговороты пыли и вырванных с корнем деревьев. Девятибалльный шторм свирепствовал, обрушивая одну за другой неустанные атаки на приземистый железобетонный бункер, застывший среди ненастья надежным оплотом, безупречным символом чистоты идеалов и непоколебимости убеждений сторонников регуллианской народно-националистической партии.

— Напрасно бушует галактический ураган. Нас не сломить! — звучало с высокой трибуны.

— Ах, как символично! — высокопарно думал Цвирк-Дирк, мучительно пытаясь не заснуть под звуки затянувшейся речи увлекшегося оратора. В ожидании проверки результатов недавно проведенной диверсионной операции супершпион старался держаться скромнее и исправно посещал все политические мероприятия, проходившие с участием руководства разведуправления.

Жалобный вой ветра и яростный шум дождя служили достойным фоном для предвыборного выступления великолепного Майдо-Дирка, восходящей звезды Народного фронта республики Регул, старшего клан-брата известного звездного агента 1:0.

— Пора положить конец грязным проискам продажных неоглобалистов! Скажем нет загребущим щупальцам объединенных миров! Дадим слово Звездным Сеятелям! — закончил Майдо свою пламенную речь и сошел с трибуны под громкие щелчки клешней и аплодисменты многочисленных лап верных сторонников, явившихся на митинг, несмотря на капризы погоды и инопланетных туристов.

Громкая антирегуллианская компания, развязанная центральным руководством ООМ под предлогом научного открытия профессора Ка-Пус-Тин Вада, придала новый импульс избирательной компании на должность первого вице-мэра шестой планеты регуллианской системы, где располагался материнский океан Са-Ра-Фан шесть и центральная столица регуллианской Республики, город Гвирк-Сити.

Должность первого вице-мэра, дававшая фактическое право на неограниченную власть, была высшей руководящей должностью Регула. Пост самого мэра традиционно оставался свободным, навечно отданный основателю Республики — самому великому Гвирку — посмертно.

Борьба за власть — любимое зрелище регуллианских болельщиков — после провокационного заявления Квам-Ням-Даля о появлении кристалла Сеятелей приняла неожиданный оборот. В открытом обращении к народам галактики по всеобщей сети председатель ООМ прямо намекнул, что возможная галактическая угроза несомненно исходит от самых ярых противников объединения. Намек был совершенно прозрачен — яснее можно было только просто ткнуть в сторону Регула псевдоподием.

Моря помоев, выливавшиеся прежде регуллианскими претендентами на высокий пост на репутации друг друга с эффектом, слегка утратившим прежнюю остроту, теперь обрушились на главу вселенской администрации, на известного ученого, на ООМ и на самих Звездных Отцов.

Обвиненные в потенциальной угрозе всем существующим народам обитаемой Вселенной регуллианские вожди наперебой громогласно требовали активации обнаруженного в Лабиринте мнемонического кристалла, настаивая на предоставлении слова самому представителю легендарных Предтеч. Каждый из пятидесяти восьми кандидатов старался перекричать остальных, прекрасно понимая, что успех на выборах ждет того, кто добьется от ООМ наибольших уступок.

Руководство объединенных миров вяло отнекивалось, пугая обывателей регуллианской угрозой, непредсказуемыми последствиями активации кристалла и специфической малоприятной репутацией великих созидателей.

Вселенские последствия волновали регуллианских политиков меньше всего. Они никогда не заглядывали так далеко. Пост вице-мэра — сосредоточие всех планов и амбиций — был центром духовных устремлений сегодняшнего дня. По общему мнению, Майдо-Дирк и его основной соперник Уро-Гвирк, потомок знаменитого предсказателя, вождь Народного фронта и вернейший политический соратник (на нынешних выборах они разыгрывали партийную карту, что вовсе не уменьшало накала страстей), далеко оторвались от остальных кандидатов.

Не следовало, конечно, забывать о происках лидеров остальных ведущих партий: национально-демократической, либерально — националистической и совершенно неожиданно вырвавшейся вперед на последних выборах партии Единства — глобалистской и социал-галактической.

Галактические социалисты, не отказываясь от воинствующего национализма, делали ставку на политический триумф регуллианской политики на общегалактической арене.

Сегодняшнее выступление, значительно повышавшее и без того немалые шансы на успех, никак не гарантировало Майдо окончательной победы. Следовало подыскать что-то посущественнее. И хитроумный политик его нашел. Авантюристическое, нетривиальное решение, найденное Майдо, предполагало незначительный риск, но не оставило бы никаких надежд слишком осторожным соперникам. Для подобных диверсионных операций у лидера народных националистов был клан-брат. После завершения митинга Цвирка попросили задержаться.

— Слушай меня внимательно, — терпеливо втолковывал Цвирку Майдо. Объяснения с братом раздражали шефа диверсантов, удивительно напоминая беседы с наглым, сверхразумным, но ничего не желающим понимать ККМ-1, пусть ему будет вселенная пылеморским океаном!

— Нет, не стоило использовать его сознание для психоматрицы. Теперь вот до обоих не достучишься! — мысленно сетовал партийный босс, начиная очередной раунд объяснений.

Никаких сигналов о выполнении спецзадания от Кибер-Конструктора не поступало, да и ожидаемой вспышки сверхновой в заданном секторе галактики не произошло. Ученые и аналитики разведуправления ломали головы, пытаясь сообразить, что помешало уничтожению Земли, но все их догадки имели низкий уровень вероятности. Сообщение земного агента о физическом устранении Аурела Брома, не подтвержденное свидетельством внезапно замолчавшей Винилин Го, тоже вызывало серьезные сомнения. Анализы показывали обычную вероятность — не более двенадцати процентов.

— Похищаешь профессора и кристалл, привозишь его вместе с профессором сюда. Запомни — профессор мне нужен живым. Без него мы не сможем активировать кристалл! И попробуй мне только провалить все дело, как обычно! Почему Земля до сих пор не уничтожена? Где Аурел Бром? Где подробный отчет? А корабль где, ККМ? Вернешься с Альтаира, я с тебя взыщу! Вычту из зарплаты! — Майдо, раздраженный бесчисленными непонятками и провалами тщательно спланированных операций, перешел от объяснений к угрозам.

— Да понял я, понял! Не знаю я, куда они все подевались! А корабль я отдал ему, придурку этому, по инструкции! Самоубийце! Все было как ты сказал, на автомате, и бомба, и ультиматум! По твоему, между прочим, приказу! Не знаю я, почему она не взорвалась, — устало отбивался от назойливого братца понурый Цвирк-Дирк. Новое задание не слишком обрадовало суперагента. Он даже отважился на прямые возражения:

— Ты с этими выборами совсем свихнулся. Да меня и на Альтаир-то никто не пустят! Там во всех наших теперь видят шпионов. Ничего себе простая задачка! Кристалл Звездного Сеятеля привезти!

— Замаскируешься. И не волнуйся, на тебя на Альтаире никто и внимания не обратит! Мы там организуем отвлекающий момент! — обнадежил младшего брата самоуверенный политикан.

Продолжая ворчать и огрызаться, проклиная пережитые за последние дни стрессы, агент 1:0, прихватив тщательно подобранное шпионское снаряжение, отправился в далекий путь на враждебный Альтаир.

Перед мысленным взором Цвирка таяли в сиреневом тумане трогательные грациозные фигурки стремительно розовеющих от старости красавиц покинутого им на Са-Ра-Фан 6 нового гарема.

Самки регуллианской расы резко отличаются от особей мужского пола высоким метаболизмом и краткостью жизненного цикла. Стремительно преодолев все положенные возрастные этапы жизненного пути, они обычно погибают после произведения потомства, пожираемые радостно устремляющимися в голодный океан любящими чадами. Именно поэтому высокопоставленные регуллианские чиновники имеют привычку каждый сезон обзаводиться новым юным гаремом. Цвирк Дирк тоже имел подобную привилегию.

Ранняя гибель женских особей — вопиющая биологическая несправедливость, вызывающая яростное негодование популярных в галактике феминистских организаций, — была унаследована от далеких предков и казалась эволюции идеальным решением проблемы обеспечения высококалорийной пищей юных представителей нового поколения в суровых условиях пылеморских океанов древнего Регула. Поэтому женские судьбы мало волновали регуллианских политиков — самки не имели права голоса. За свой короткий век они не доживали до совершеннолетия — возраста, необходимого для участия в выборах. Соответственно, разыгрывать женскую карту дураков не находилось. Хочешь хорошо жить на Регуле — голосуй!

Регуллиане с комфортом устроились на многочисленных колонизированных богатых планетах, самой роскошной из которых считалась курортная Са-Ра-Фан 6, но женская судьба повсюду оставалась прежней и весьма печальной.

Сама материнская планета Регул — колыбель этой своеобразной цивилизации — не имела никакого отношения к одноименной звезде, которую порой можно увидеть с Земли в ясные безлунные ночи. Название Регул было получено планетой в честь любимой пылеморской собачки последнего великого императора, которую тот съел, в рассеянности, однажды на завтрак. Терзаемый угрызениями совести — несчастное животное составляло единственную любовь и радость всей его жизни — монарх отрекся от престола с единственным условием: сохранить для потомков память о безвинно погибшем любимце, осчастливив его именем не только родную планету, но и все захваченные ею впоследствии миры. Историческое завещание было выполнено. Так началась республиканская демократическая эпоха в истории регуллианских народов.

Надо сказать, что воинствующие сепаратисты, регуллианцы, чувствовали себя в объединенной галактике совсем неплохо. Разработки высоких технологий, вызывавшие немалый интерес у других, не столь развитых миров, необыкновенный накал политических страстей, привлекающий толпы веселящихся туристов, экзотика пустынных горизонтов и великолепный гостиничный сервис — да и сама репутация высокоразвитых отщепенцев — стоили многого. Вот и сегодня в аплодировавшей Майдо-Дирку толпе, как минимум, две трети были иномирянами.

Майдо Дирк обдумывал отвлекающий маневр. Разумеется, террористический акт, но что будет лучше: захват заложников или взрыв звездолета?

Лидер народного фронта перед выборами старался избегать лишних неприятностей, поскольку его уже не раз предупреждали о возможной ответной карательной акции ООМ. Пока все сходило Майдо с рук (с ног, со всех двенадцати). В конце концов, что такое захват корабля или убийство заложников в современной галактике, где каждый имеет мыслекопию, с которой поддерживается постоянная пси-связь, и которая, по желанию заказчика, может быть перезаписана на любое — белковое или небелковое — тело?

Крупные неприятности могли грозить с другой стороны — соперники в предстоящих выборах использовали против сильного конкурента любую оплошность. Впрочем, в качестве оплошности на Регуле мог рассматриваться скорее избыток гуманизма.

— Да и Цвирку не помешает размяться! Совсем расслабился малек! — с суровой нежностью подумал прославленный политик. — Пусть еще поживет!

Единственные выжившие самцы из своего помета — остальных им удалось благополучно поймать и сожрать — братья рассматривались как старший и младший просто потому, что Майдо удалось поживиться большим количеством сородичей в течение первых двух, доразумных, недель после рождения. Дело в том, что никакой излишней жестокости в борьбе за выживание нет, это всего лишь суровая необходимость, поскольку соответственно потребленной в детстве биомассе молодой регуллианин вырастает больше, крупнее, талантливее.

После появления первых признаков разумности свирепая борьба детенышей за существование обычно резко прекращается, и выживших молодых самцов разных пометов, выбравшихся на берег, объединяют теплые чувства, достаточно, впрочем, умеренные.

Выживание двух братьев — случай исключительно редкий. В битве за разум уцелеть удается вообще очень немногим: большинство самцов слабых пометов погибает полностью, так и не став разумными. Детенышам никто не помогает. Каждый за себя — таков биологический закон регуллианской цивилизации: не сожрешь, не обретешь самосознание.

Майдо до сих пор немало гордился тем, что в свое время сумел удержаться, и, первым обретя разум, не разорвал напрашивавшегося на неприятности свирепого, но более слабого звереныша. Такие случаи чрезвычайно редки — обычно в ожесточенных схватках юных братьев выживает только один. Или ни один.

Необыкновенная сдержанность и предусмотрительность открыла Майдо путь к высоким должностям и в большую политику.

Старшему клан-брату на Регуле всегда гарантирован удачный политический старт. Считается, что в силу необыкновенного гуманизма такой политик лучше поймет нужды трудящихся. Младшего, более слабого, обычно ожидает не столь престижное будущее. Братья Дирк и здесь стали исключением. Они преуспели оба.

Регуллианских же самочек послеродовые баталии никак не касаются — в детстве они практически несъедобны, так как покрыты жестким фиолетовым хитиновым панцирем, который с возрастом размягчается и приобретает неприятный розовый цвет. Разумностью дамы сильно уступают даже пылеморским собачкам, но в океане почти все они выживают. Именно этот аргумент чаще всего используется регуллианскими политиканами в набивших оскомину спорах с воинствующими галактянками:

— Самкам не приходится бороться за жизнь. Они все выживают. Только справедливо, что женщины уходят из жизни раньше. Это же так прекрасно, гибель матери ради детей, во имя цивилизации! — фальшивый лозунг политиков не слишком убеждал феминисток, но с эволюцией не поспоришь.

Да, выжить на Регуле далеко непросто. Многих отсеивает и замечательная национальная система школьного образования.

— Ах, наша система образования! — восторженно заливался перед инопланетной публикой настойчивый претендент на пост вице-мэра. — Как она способствует процветанию Регула!

И в самом деле, регуллианская система не оставляет неудачникам никаких шансов. Неспособных усвоить программу начальной школы немедленно отправляют на огромные подземные заводы, где они, подсобные чернорабочие, конкуренцию с биороботами выдерживают недолго. Это отбросы общества, случайно выжившие в младенчестве — брак!

Отбракованные в неполной средней школе тупицы следуют туда же, пристраиваясь рабочими или младшими техниками в зависимости от оценок. Неудачники, закончившие курс школьного обучения, но неспособные получить аттестат зрелости, имеют возможность стать старшими мастерами и инженерами и когда-нибудь, поднявшись на поверхность, получить шанс на размножение.

И только бакалавры, способные стать дипломированными специалистами высокой квалификации, сразу же остаются на поверхности, получая право на выбор престижного вуза, открывающего дорогу к политике и приличной карьере. Высшее же образование дает регуллианину право на смену планеты и путешествия по галактике.

Успешная карьера позволяет счастливчикам устроиться на элитной планете Са-Ра-Фан 6, о которой мечтают многие. Идеальные условия для выращивания молодняка здесь позволяют выжить здоровому и сильному потомству. Наряду с планетой Са-Ра-Фан-6, центром политической борьбы остается и метрополия, Регул — не отличающаяся природной щедростью шестая планета звезды Упс.

Секрет регуллианских высоких технологий удивительно прост: каждое востребованное изобретение повышает шансы разработчика в буквальном смысле подняться на ступень по социальной лестнице — из подземелий к вершине, с поверхности планеты к космосу, к другим планетам, и, главное, заняться политикой, приблизившись к тем, кто определяет судьбы великой родины.

— Да, наша система великолепна! — отправив брата готовиться к диверсионной акции, Майдо отправился на встречу с соратником, и продолжал самозабвенно вещать, обращаясь к председателю партии националистов. — Я все продумал. А мой отвлекающий маневр — это просто роскошная идея! Мы отправим на Альтаир официальную делегацию протеста. А в качестве моральной компенсации потребуем принять Регул в ООМ! Это будет настоящий политический шок!

— Да уж! — нахмурился председатель народного фронта. — Такое заявление здорово отвлечет внимание. Но как поймут это избиратели? Не собираешься же ты им объяснять, что вступаешь в ООМ, чтобы отвлечь…

— Не беспокойся, дорогой вождь! — харизматическая уверенность политикана имела солидное обоснование. — У нас будет отличное объяснение причин присоединения к сообществу.

— Хм. Какое?

— Мы взорвем ООМ изнутри!

Объединенную Вселенную ждали тяжелые времена.

Глава двадцать первая

Маленькая трагедия

«Иван Грозный делает контрольный выстрел»

Картина маслом

Жители Земли несли инопланетному дракону петицию с просьбой о дружбе и мире. Об этом говорилось в сообщении, полученном кибермозгом ККМ-1 от Организации Объединенных Наций. Посланники Земли стремительно приближались к регуллианскому кораблю. Окрыленный, Грыз-А-Ву ждал и трепетал.

Дракону хотелось броситься к новым друзьям, обнять, сказать что-нибудь доброе, приветливое, нежное, расспросить о фантастике, о любимых книгах. Возможно, он сможет как-нибудь, ненавязчиво, даже предложить для чтения что-то свое.

Именно ради успешного первого контакта кибермозг летающей тарелки напряженно трудился над авторизованным переводом романа на два основных языка Земли: русский и молдавский — после непродолжительных наблюдений за жизнью полконика Брома кибер считал себя в некотором роде молдованином. Английский он почему-то совершенно упустил из виду. Причем за перевод ККМ-1 взялся по собственной инициативе и совершенно добровольно. Закончить самоотверженный труд кибер не успел. Шаттл приблизился к яхте, произошла автоматическая стыковка, люк открылся, и земляне ступили на борт чужого корабля.

Писатель понимал, что следовало сделать первый шаг, хотя бы поздороваться, но был чересчур робок и стеснителен. Поэтому он молча ждал, глядя, как два полномочных представителя замечательной цивилизации читателей медленно, как будто нехотя, бредут навстречу и, наконец, останавливаются метрах в пяти от него: небольшой регуллианский корабль, легко вмещавший аргхианского дракона, по земным. меркам, казался просто огромным.

Грыз пристально вглядывался в маленькие жалкие фигурки, не зная, что предпринять, и, наконец, решившись заговорить первым, негромко прокашлялся. Гостей размазало по стенам.

Сконфуженный аргхианин вновь растерялся, не зная, как попросить прощения.

— Ну, давай же! Ты! — Смитсон, придя в себя, подергал за руку замершего спутника, судорожно сжимавшего листок с петицией в мокрой ладони. Еуджен Маня никак не отреагировал. Последовал еще один тычок, более чувствительный. Молдованин вздрогнул и приоткрыл глаза, затем сразу же вновь зажмурился.

— Нам конец, — обреченно прошептал зять генерала Василиу, не открывая глаз. От ужаса несчастный заговорил по-русски без всякого акцента. — Эта тварь нас сожрет. Я так и знал. С самого начала. Это он, он виноват.

— Кто? — недоуменно спросил американец.

— Бром! — лаконично ответил Маня. В его словах было много правды, но агент ФБР об этом не подозревал.

— Спятил! От страха, — сделал совершенно неверный вывод Джек и льстиво улыбнулся инопланетному дракону, демонстрируя белоснежные зубы, изготовленные лучшими дантистами ФБР.

К несчастью, Грыз-А-Ву не оценил его добрых намерений: заметив, что человечек угрожающе оскалился, он слегка попятился.

Агент осторожно высвободил текст дипломатического послания из одеревеневшей руки молдавского представителя, застывшего, как брошенная кукловодом марионетка, и двинулся вперед. Маня открыл глаза и молча проводил его благодарным взглядом. До самого конца несчастный больше не произнес ни одного внятного слова.

Джек осторожно, как укротитель к дикому зверю, сидящему в плохо запертой клетке, приближался к инопланетному монстру.

— Суну петицию в лапы и бегом обратно! — решил он, делая шаг вперед.

Грыз — А- Ву обрадованно бросился навстречу землянину.

Резкое ответное движение чудовища вновь заставило американца отшатнуться назад. Все участники действия вновь замерли. И только за спиной дракона медленно прокрался вдоль стены к приборной панели никем не замеченный русский мафиози.

Писатель, наконец, одернул себя:

— Что это я? Это же друзья! Любители научной фантастики! Будущие читатели! — и с распростертыми объятиями рванулся к парламентерам.

В ответ на неожиданную атаку инопланетного убийцы Еуджен Маня, не трогаясь с места, пронзительно завизжал.

Непереведенный лингвистом звуковой сигнал смутил застенчивого писателя.

— Может, это у них приветствие такое? Ритуальная песнь? — боясь показаться навязчивым, Грыз, тем не менее, вежливо протянул к громко самовыражающемуся землянину один огромный коготь, для пожатия, надеясь, что он правильно понял этот общепринятый жест приветствия людей.

Маня побледнел, обмяк и начал валиться на пол.

— Стой на месте, ты, урод! — изо всех сил пытаясь придать себе грозный вид, бросился наперерез чудовищу Джек, вытаскивая из кармана именной бластер. Несмотря на презрение к навязанной руководством обузе, фэбээровец чувствовал некоторую ответственность за беспомощного спутника.

При виде незнакомого предмета, предположительно оружия, Грыз испуганно отшатнулся, рванувшись в сторону.

И надо же было Адольфу Гаврюхину именно в этот момент оказаться на точке прицела!

Неожиданно увидев перед собой незнакомого вооруженного человека, Джек непроизвольно нажал на спуск. Сраженный лучом бластера в упор, гангстер рухнул на пол безжизненной тушей.

Став свидетелем хладнокровного, ничем не спровоцированного убийства разумного существа, Грыз, не задумываясь, чисто инстинктивно сделал то, чего не позволял себе с далекого детства: резко выдохнул длинный язык смертоносного синего пламени. А потом долго неверяще смотрел на обугленные тела неудачливых дипломатов.

Оставшиеся в живых члены земной делегации, замерев от ужаса, наблюдали на экранах шаттла трансляцию жуткой сцены убийства. Затем два земных космических корабля резко отчалили от инопланетного летательного аппарата. Американский челнок и частная лоханка мафиози рванулись в противоположные стороны, унося уцелевших пассажиров. В опаленных космическим холодом душах медленно возникало ощущение страшной трагедии недопонимания. В наушниках еще долго звучал синхронный перевод слов невольного убийцы — автолингвист заработал, хоть и слишком поздно:

— Как? Почему? За что? — страдая от осознания содеянного, потерянно бормотал чужак. — Я же не хотел! Я же совсем не собирался…

И рыдающий Грыз-А-Ву, заливаясь слезами, упал на сожженное тело Еуджена Маня.

Для двух уцелевших американских парламентеров трагедия не прошла бесследно. Вернувшись на Землю, они не смогли вернуться к прежней жизни. Кей Остин отрекся от грязного бизнеса и уехал на юг США в Луизиану, где стал известным жрецом вуду. О совершенных им чудесах в тех далеких — от Молдовы — краях до сих пор ходят восторженные легенды.

Рип Винклтон также сменил род занятий. Он забросил хакерство и посвятил себя созданию компьютерных мультфильмов «анимэ» на фэнтэзийные темы. Произведения талантливого автора имели огромный успех, однако критика не раз ставила ему в упрек однообразие сюжетов. В самом деле, созданные Рипом великолепные сказочные эпопеи, посвященные попыткам рыцаря убить свирепого дракона, всегда заканчиваются в его фильмах братанием главного героя и страшного чудовища, которые бросаются друг другу в объятия — порой даже излишне страстные — наполняя детские души неиссякающим зарядом добра и гуманизма.

— Это — из пережитого! — всегда со слезами на глазах объясняет Рип недоброжелательным критикам. Им нечего сказать сказочнику в ответ: немногим на Земле удалось пережить нечто подобное.

Что же касается безымянного казахского космонавта, то дальнейшая судьба этого наемника долго оставалась никому не известной. Похищенный им космический корабль, несмотря на напряженные поиски, мафии тоже не удалось отыскать.

В галактике ходят упорные слухи, что пару временных циклов спустя пилота видели в небольшом баре на Альтаире в компании известного брокера по имени Бор-Ман, которому казах настойчиво пытался сбыть большую сумму в российских рублях.

Еуджену Маня был поставлен памятник в бронзе в городе Кишиневе — на родине покойного — прямо перед зданием МУГУ, среди невысоких голубых елок. Героя изобразили не в скафандре, а в форменной шинели, стоящим с текстом петиции в руках и высоко поднятой головой. Невидящие каменные глаза с упреком глядели в плотно зашторенное окно приемной генерала Василиу.

Прекрасная вдова, домна Франческа, в течение целой недели приходившая к памятнику и возлагавшая к нему цветы, нашла утешение в новом браке. Она вышла замуж за паталогоанатома Штефырцу, которому, в обмен на беспримерное самопожертвование — невеста была этак лет на двадцать пять старше жениха, — генерал обещал забыть о подозрительном сходстве с инопланетным пришельцем и спешно присвоил внеочередное звание старшего лейтенанта.

Смерть Джека тоже не была напрасной. Его жена и пятеро детей получили прекрасную пенсию и полную страховку, которая утешила их в несчастье.

Гибель Адольфа Гаврюхина осталась неотмщенной. В тот трагический день корабль инопланетянина отбыл в неизвестном направлении, растворившись в безбрежном космосе. Взрыв сверхновой не состоялся. Земля так и не узнала имени своего спасителя.

Все попытки русской мафии, в течение нескольких дней прочесывавшей все орбиты Земли, обнаружить следы пришельца или хотя бы свою дорогостоящую яхту и казахского пилота, ни к чему не привели.

Разъяренный Днепропетров, вспомнив о бесполезных молдавских агентах, решил отыграться на МУГУ, захватив ценного заложника. Сразу же после прекращения бесплодных космических поисков прямо из собственной лаборатории был похищен известный молдавский психолог, профессор Джон Мустяца. Об этой несусветной глупости мафии пришлось немало пожалеть. Требования о выкупе, направленные одновременно в МУГУ и в Интеллидженс сервис, остались безответными.

Так закончилась эпопея с инопланетным вторжением. Львиная доля славы, как обычно, досталась самому льву. Мировая пресса запестрела кричащими заголовками: «Руки прочь от полигона в Неваде», «США дают отпор космической агрессии», «Америка опять спасает мир» и даже «Доллар мастдай!».

Прогрессивная общественность, как обычно, приняла красноречивые рассказы очевидцев и кадры кинохроники за беспардонную подделку, призванную отвлечь внимание человечества от моральной нечистоплотности политиканов и финансовых махинаций высокопоставленных чиновников.

Можно сказать, что космические события некоторым образом изменили судьбы Земли, но, впрочем, совсем ненадолго.

Глава двадцать вторая

Пробуждение

«Высказывания естественного языка — это программы, полные пробелов, которые порождают интерпретационный произвол».

С.Лем «Сумма технологий»

Блистающий Альтаир кипел и бурлил. Официальная делегация Регула взяла в осаду здание Совета Организации объединенных миров, организовав бессрочный митинг протеста. Вокруг резиденции председателя Квам-Ням-Даля по периметру были расставлены огромные щиты с наружной рекламой и видеоэкранами вокруг которых бродили группы фиолетовых тарантулов и обитателей альтаирской столицы. Во всю мощь гигантских репродукторов транслировались призывы и обращения с оскорбительными лозунгами в адрес ООМ. Тексты плакатов и транспарантов громогласно озвучивались членами делегации и многочисленными сочувствующими.

— Великому народу — достойное место в галактике! Регуллианским представителям — решающий голос! Регулу — законное членство и право вето в ООМ! Наш язык — самый первый и самый международный! ООМ — на слом!

Далекие от мысли об униженных просьбах о подобающем им скромном месте в объединенной Вселенной, регуллиане нагло добивались немедленного принятия в ООМ и требовали решающего голоса, объявляя себя прямыми потомками Предтеч.

Нельзя сказать, что их претензии были полностью лишены оснований: именно Регул когда-то объединил галактические народы в огромную Империю, положив начало союзу объединенных миров. Регуллианские императоры пользовались в галактике абсолютной властью, и отречение последнего монарха — того самого, с собачкой, — положило начало не только основанию Республики Регул, но и созданию ООМ. С некоторыми оговорками, можно даже было согласиться с утверждением, что Квам-Ням-Даль стал законно избранным преемником регуллианских владык.

Однако, отстаивая законные права, митингующие не ведали чувства меры. В их громогласных декларациях легко обнаруживались совершенно несовместимые требования. Особенно это касалось отношения к звездным сеятелям.

Так, лозунги — «Дадим слово Звездным создателям!» и «На помойку — обломки древних мошенников!» — находились в кажущемся противоречии друг с другом.

— Одно вовсе не исключает другого! — охотно объяснял любопытствующим вездесущий Майдо. Он, разумеется, успел прибыть на Альтаир заблаговременно, чтобы возглавить акцию протеста. — Сначала мы дадим Сеятелям высказаться, а потом выбросим их на помойку!

Отвлекающий маневр прекрасно удался.

Заблокированный в здании Совета безопасности ООМ Квам-Ням-Даль упорствовал в заблуждениях. Он по-прежнему осмеливался считать, что глупые правила устава о приеме в состав межгалактической организации, написанные для жителей 3336 миров, должны касаться и регуллиан. Замученный председатель уже сорок восемь часов подряд вел непрерывные переговоры с захватчиками, время от времени судорожно хватаясь посеревшими псевдоподями за сморщенные мембраны. У него жутко ныло то место, где у существ других галактических видов находилась больная голова.

Утомленный скандальными событиями профессор Ка-Пус-Тин нашел прибежище в секретной лаборатории, где в строжайшей тайне хранились мнемонические кристаллы, обнаруженные в загадочном апсальском информатории. Огромная, погруженная в полумрак пещера и одиночество располагали к философским размышлениям. Зажав в руке единственный светящийся кристалл, профессор пытался угадать, какую страшную угрозу несет он благодушному галактическому миру. Быть или не быть объединенной галактике? О чем предупреждают великие предки?

Можно было бы сказать, что мудрый ученый не видел того, что происходило прямо у него перед носом — если бы у него на самом деле был нос.

За этим занятием профессора и застал Цвирк-Дирк, с помощью шпионского оборудования пробуривший широкий проход прямо в подземную лабораторию. Увидев перед собой обрушившегося с потолка фиолетового тарантула, профессор вздрогнул и крепче сжал в руке драгоценную реликвию.

— Отдай кристалл, старик! А то хуже будет! — нагло потребовал шпион. Цвирк отлично помнил, что Ка-Пус-Тин Вада тоже надо доставить на Регул, причем живым, но сначала не сообразил, что для этого ученого вовсе не надо было отделять от мнемонического кристалла.

— Ни за что! — гордо ответил профессор.

— Убью! — пригрозил агент 1:0, с ужасом вспоминая, что так необходимый сейчас для нейтрализации неожиданной помехи баллончик со снотворным газом и ловчая сеть остались при подготовке к операции в карманах парадного костюма, в котором он ходил на партийный митинг, а потом сразу отправился на склад за снаряжением. Проклятая рассеянность снова привела Цвирка на грань провала.

— Опять! — горестно подумал шпион.

Блестящая репутация Цвирк-Дирка, сильно преувеличенная и раздутая, не соответствовала его реальным возможностям. Созданию имиджа супершпиона немало способствовал знаменитый детективный сериал «Агент 1:0», написанный его старшим братом и непосредственным начальником. Глава разведки прославился в детективной литературе под псевдонимом Лов-Катч. Таланты Майдо были многочисленны и разнообразны.

Персонаж сериала, Цвирк Дирк, агент 1:0, играючи расправлялся с глуповатыми и неуклюжими галактическими врагами Регула, вызывая искреннее восхищение читателей: детей и взрослых. В ближайшее время по сценарию шефа регуллианских диверсантов предполагалось снять многосерийный дельта-боевик, передающий не только эмоции и запахи, но и тактильные ощущения. Киношников останавливало только отсутствие подходящей кандидатуры на роль главного героя. Сам Цвирк скромно отказался от актерской карьеры, опасаясь очередного позорного провала. По этому случаю Майдо не преминул закатить младшему брату грандиозный скандал.

— Главное, имидж! — настойчиво твердил выдающийся политик и писатель в ответ на все возражения незадачливого агента.

— Я тебе бессмертную славу создаю, болван! — вдохновлял он Цвирка. — И мне принесешь хоть какаю-то пользу.

Польза для политической карьеры в глазах Майдо оправдывала все. Даже абсолютно бессмысленную жизнь младшего брата.

— Это закон эволюции: пока полезен, живешь! — добавлял политикан. — Вот сбудется моя мечта, тогда отдохнешь.

Майдо Дирк мечтал о славе, о власти, о кресле вице-мэра.

Цвирк Дирк, конечно, тоже о многом мечтал. Его мечты не включали в себя деньги, власть, славу и женщин. Чаяния регуллианского героя были намного проще, примитивнее и практичнее: он мечтал просто-напросто спасти свою хитиновую шкуру. Цвирк Дирк боролся за выживание. Отчаянно стремясь к успеху и известности, супершпион жаждал избавиться от постоянного неистребимого детского страха перед могучим старшим братом, Это была Великая мечта регуллианского младшего брата.

Конечно, непомерными амбициями представителей этого великого галактического народа удивить трудно, но даже на Регуле такими, как братья Майдо и Цвирк Дирки, были не все! Дело в том, что в каплях сине-зеленой жидкости, текущей в телах братьев Дирк, кишели гены древних регуллианских императоров. И каждая из этих капель вопияла: «Силы! Власти! Славы! Успеха!».

Цвирк и Майдо были прямыми наследниками Великих владык Метагалактики. Впрочем, не все было так просто — конечно, истинным наследником императоров считал себя только старший брат. Рано или поздно политикан собирался разыграть на галактической арене имперскую карту.

Цвирк, в глазах Майдо, самой природой предназначался к роли потенциальной жертвы, которую глава разведуправления готовился, при первом удобном случае, торжественно принести на алтарь своей политической карьеры. Агент 1:0 прекрасно осознавал отведенное ему место и цену ошибки. Сегодняшнее поражение могло стать последней каплей, переполнившей чашу терпения клан-брата.

Размышления отвлекли разведчика, и он не заметил, как помещение заполнил сиреневый туман. Словно сквозь сон Цвирк услышал, как профессор, прижав к хитиновому панцирю драгоценный кристалл, твердит раз за разом одну и ту же бессмысленную фразу. В пещере звучала кодовая формула активизации, запускавшая в действие процесс считывания с кристалла драгоценной записи — псикопии древнего Сеятеля — и ее материализации.

— Что это? — едва успел спросить регуллианин, как внезапно, заполняя собой все вокруг, на них обрушилась мгла. И в ее глубине, клубясь и волнуясь туманными лохмотьями, начала формироваться, становясь все четче, живее, пронзительнее, огромная призрачная фигура. Бесформенная, слабо светящаяся бледным розоватым светом, она подавляла величественностью, несмотря на неопределенность очертаний.

— Звездный, хм? — предположил Цвирк. — Чего только не бывает!

Он с интересом наблюдал за трансформациями призрака. Возможное появление Сеятеля не испугало регуллианина — на самом деле Цвирк не был трусом, он боялся только гнева Майдо.

На Звездного сеятеля регуллианину было глубоко наплевать. Он придерживался канонического лозунга: «Звездных… — на помойку!».

Мотивом всех поступков, преступлений и подвигов галактического агента был непреодолимый, непреходящий, животный страх перед огромными могучими клешнями старшего брата. И он ничего не мог с этим поделать — все происходило на уровне инстинктов. Шпион боялся не напрасно. По негласным, хотя и не отраженным в уголовном кодексе, регуллианским традициям, старший брат имел неоспоримое право на жизнь младшего сородича — так сказать, недоеденного в детстве. Убей Майдо непутевого братца, и по закону, ему грозило бы «общественное порицание условно» сроком на два года — разумеется, если он сумеет доказать, что убийство послужило интересам Регула. При нынешнем же раскладе, будущему вождю народно-националистической партии, покончившему с неудачником, провалившим важнейшую миссию, и вовсе бы просто поаплодировали бы.

Шпион внезапно сообразил, что активация кристалла и в самом деле означает полный провал операции.

— Ну вот! Допрыгался! Мне конец. Разорвет! Сожрет! Ни куска не оставит! — полошились в возбужденном мозгу панические мысли. — И ничего ему за это не будет! Бежать! Некуда! Все кончено! — охваченный паникой Цвирк-Дирк в отчаянии упал на пол, закрыв головогрудь всеми двенадцатью конечностями в жесте полного подчинения, поэтому так и не увидел, что процесс восстановления внезапно прекратился, и тень застыла, так и не воплотившись в реальное, осязаемое существо.

Тем временем профессор Ка-Пус-Тин пытался объясниться с ожившей легендой.

— О, Великий! — возопил он, пытаясь совершить все церемонии приветствия, полагающиеся Предтечам по древнему универсальному кодексу жрецов Пути, тщательно разученные заранее на всякий случай. Двести двадцать четыре грубые ошибки, допущенные при этом рассеянным профессором, так и остались никем не замеченными, в том числе и самим Звездным Сеятелем. Дело в том, что Предтечи полностью исчезли из нашей галактики за 50695 лет до появления первого жреца универсального теологического направления. Соответствующий же приветственный ритуал кодекса религиозными деятелями был придуман намного позже — что называется, от балды, совершенно произвольно. Ни одному из них и в голову прийти не могло, что церемонию приветствия Сеятеля кому-то предстоит опробовать на практике.

Итак, не подозревающий о своих ошибках Ка-Пус-Тин Вад прямо и бесхитростно задал тени Ушедшего волнующий вопрос:

— Что? Скажи, Великий, что угрожает Вселенной?

На что он незамедлительно получил такой же простой бесхитростный ответ:

— Не знаю, — ответила тень Сеятеля.

— К-как же так? Как не з-знаю! З-звездный сс…! Вселенская к-катастрофа! Г-гарантия сто процентов! — забывшись, от возмущения профессор даже начал заикаться. — С-страшная оп-пасность!

Опомнившись, ученый растерянно замолк. Яркие пятнышки на его жестких подкрыльях от огорчения побледнели и словно выцвели. Щетинистые антенны усиков беспомощно поникли.

— Ты ошибаешься, многомудрый! — снизошел до светской беседы возрожденный предтеча. Его мыслеобразы проникали прямо в подсознание, не нуждаясь в переводе. Услышав лестное обращение, профессор встрепенулся и немного взбодрился, хотя его задело замечание об ошибке. Призрак, между тем, продолжал:

— Я — не Сеятель! Я — только его тень, часть души Великого Отца. Твой долг — собрать раздробленное сознание Пресветлого, рассеянное в разных мирах. И тогда — Он ответит на твой вопрос. И Вселенная спасется.

— Но как же я…мы…? — Ка-Пус-Тин не привык так быстро сдаваться. Как истинный ученый, он стремился немедленно внести ясность в животрепещущий вопрос. Вад жаждал первооткрывательства, славы, надеясь поразить коллег и, как знать, может быть, даже самого Квам-ням-Даля откровениями Звездного Сеятеля, и вдруг такое разочарование!

— Вы оба можете последовать за мной, если хотите помочь! — Тень призывно заколыхалась, указывая куда-то внутрь породившей ее мглы.

— Куда? — резонный вопрос возник не только у профессора, но и у регуллианского шпиона, наконец прислушавшегося к разговору.

— В параллельный мир! — призрак разделился на две бледные тени, пытаясь изобразить нечто параллельное.

— В параллельный мир! Ну, конечно! Вот оно, спасительное решение, — радостно встрепенулся Цвирк. В параллельном мире Майдо его не найдет. Неожиданное предложение Сеятеля заставило его очнуться от транса и обрести новую надежду. — Конечно! Я с тобой! Куда угодно! Только подальше!

— Дальше не бывает! — успокоил его воскресенный, концентрируясь в небольшой сгусток красноватой эктоплазмы. — Только заглянем еще в одно место. Кое-кого с собой нужно прихватить.

— Ну, если и этот пойдет с тобой, то и я, конечно, тоже согласен, — решился профессор, прежде подвергавший сомнению само существование параллельных миров. Недавно, в нашумевшей журнальной статье, он откровенно высказал свое мнение и был поддержан большинством лучших представителей мирового научного сообщества. Однако, оставлять без присмотра вызывавшего все большие опасения призрака сеятеля в компании регуллианского шпиона не хотелось. — Но как? Как мы туда попадем?

— Элементарно! Психокинез ментальных структур! — снисходительно ответил Грезаурыл Бромаву.

В голове профессора забрезжила великолепная идея. Ее стоило бы развить и оформить в статью, может быть, даже монографию: «Трансцедентальная трансгрессия ментальных структур», но начавшийся переход и последовавшие за ним бурные события полностью вытеснили из сознания ученого плодотворную мысль. А жаль. Впрочем, как и многое во вселенной, она не пропала зря.

Разумеется, не пропала! Должна же между мирами существовать какая-то связь! — невольно согласился с профессором вдохновленный свежей идеей писатель. — В конце концов, творческие личности есть в каждой вселенной!

За стенами бункера раздались громкие торжествующие крики. Квам-Ням-Даль сдался. Регуллиане были приняты в союз объединенных миров на своих условиях.

Глава двадцать третья

Хмурое воскресение

«Люблю людей, но только в малых дозах»

Ольга Арефьева

Единственным, кто долго и искренне скорбел о погибших парламентерах, был Грыз-А-Ву. Направив корабль в бесконечность космоса, дракон равнодушно смотрел в потускневшие от космической пыли иллюминаторы, не замечая, как ловкие кибердворники вытирают следы его горючих слез с приборной панели.

Страдал дракон совершенно напрасно. Сожженные по несчастной случайности земляне вовсе не были настоящими читателями фантастики. Начитанностью среди погибших отличался только мафиози — русская нация славится своей беззаветной любовью к печатному слову.

В свободное от основной работы время Адольф Гаврюхин с удовольствием листал порнографические журналы и, разумеется, просматривал профессиональную литературу. Больше всего восторга у него вызывал «Уголовный кодекс Российской федерации».

— Обхохочешься, — жизнерадостно комментировал заместитель Днепропетрова самые интересные статьи, в который раз перечитывая любимую книгу. — И никаких анекдотов не надо!

Учитывая глубокий интерес Адольфа Матвеевича к фантастическим аспектам этого замечательного произведения, мафиози можно с натяжкой считать не совсем потерянным для мировой литературы.

Джек Смитсон чтению предпочитал кино. Он обожал голливудские боевики, тщательно избегая тех, где имелась хоть какая-нибудь фантастика. Этот человек заслужил свою судьбу.

Что касается Еуджена Маня, то в детстве он очень любил стихи молдавских поэтов, потому что за их заучивание наизусть в школе ставили хорошие отметки, за каждую из которых папа платил ему десять лей.

Повзрослев и лишившись материального поощрения, Еуджен утратил интерес к поэтическому жанру художественной литературы, да и ко всем остальным тоже. Его волновали только карьера, деньги и женщины.

Так что, с гибелью незадачливых посланцев Земли, Грыз ничего не потерял.

Не подозревая об этом, дракон предавался неуместной скорби, созерцая лежавшие посреди корабельного салона обугленные трупы. Так долго продолжаться не могло. Перед фантастом встал непростой вопрос — что делать с телами?

Грыз видел только два варианта решения проблемы: тела можно было сложить в холодильник — гибернатор, с тем, чтобы потом, когда-нибудь, в необозримом будущем, вернуть их скорбящим родственникам для совершения похоронных обрядов, или — немедленно спустить в утилизатор и, раздробив на молекулы, таким образом, полностью избавить себя от дальнейших хлопот.

Оба варианта имели свои плюсы, и, не зная, что делать, аргхианин обратился за помощью к кибермозгу космического корабля. Кибермозг оказался хладнокровным прагматиком.

— Сбрось в утилизатор! — хладнокровно посоветовал он. — Зачем нам лишний мусор в салоне?

— Мусор? Негодяй! — возмущенно отреагировал на ценный совет невольный убийца. — Как ты можешь так говорить о разумных существах?

— Кто, спрашивается, тут негодяй? Это я, что ли, их спалил? — резонно возразил кибермозг. — И потом, если тебе их так жаль, то землян ведь можно и оживить! Хотя я лично на твоем месте не стал бы.

— Воскресить? Вернуть к жизни? Это как? А что, можно? — робко переспросил дракон, не имевший ни малейшего представления о возможностях случайно попавшей в его лапы регуллианской кибертехники.

— Аск! Да запросто! — ответил пораженный таким вопиющим невежеством пассажира корабль. На Земле кибер нахватался молодежного сленга и иногда забывал, с кем говорит. Впрочем, на его сверхвозможности вульгарный лексикон никак не влиял, да и на добродушный характер тоже. Кибер снисходительно объяснил:

— Пси-копии со всех троих сняты при входе на борт корабля. Автоматика гарантирует считывание сознания, полное сохранение памяти, здравый рассудок — если это можно так назвать — и пси-контакт до последнего мгновенья: земляне даже вспомнят собственную смерть. Тела слепим за пару минут — в синтезаторе полно свободного белка.

— Погоди! Это первое слово, которое ты тогда сказал, что оно значит? — не понял фантаст.

— А! Это по-английски, тебе не понять! — самодовольно объяснился компьютер. — На Земле нахватался. Английский мне, правда, не мешало бы еще подучить — разговорный, выражения там всякие. Тогда я твой роман смогу еще и на третий язык перевести. Но работы, конечно, много. По объему, слышь, это, брат, перебор — полторы тысячи страниц только первая часть! Я считаю, роман надо ужать!

— А ты что, весь роман прочитал? — с возродившейся надеждой уточнил, не веря своему счастью, Грыз-А-Ву. Все три его сердца радостно затрепетали в груди. Тонкие огненные струйки вырвались из огромных ноздрей, выдавая глубокое волнение. В рубке вновь запахло паленым. — И как тебе?

— По-моему, неплохо! Глубокий психологический анализ! Свежая самоирония, оригинальный сюжет, — уверенно сказал хитрый кибермозг, между делом легко справляясь с начинающимся пожаром. — Но я так думаю, диалоги надо основательно подработать. И это, стилистических фигур маловато. Метафор, там, анафор. И этих самых… антитез! И длинноты убрать! И лишние слова неплохо бы выбросить.

— Ну насчет диалогов я б еще поспорил! — Грыз-А-Ву, наконец-то, нашел заинтересованного читателя. Спор грозил затянуться надолго.

— Так с трупами что будем делать? — спросил десять часов спустя утомленный литературными дискуссиями компьютер. — Просто выбросим или будем воскрешать?

— Воскреси, — согласился Грыз, яростно черкая текст: замечания натолкнули его на несколько удачных мыслей.

— И куда их потом? — поинтересовался Кибер, запуская синтезатор.

— Сбрось по последнему месту жительства. Примерно через месяц! — равнодушно ответил фантаст. — И не отвлекайся! Что ты думаешь насчет этой сцены? — интеллектуальное общение возобновилось.

Возвращение Еуджена Маня на Землю было встречено с радостью. Утомленная семейной жизнью со Штефырцей, не удовлетворявшим ее высоким духовным запросам, домна Франческа охотно бросилась в объятия блудного мужа. Патологоанатома вернули в прозекторскую, сохранив, впрочем, звание старшего лейтенанта — он его честно заслужил.

В МУГУ майора обратно не взяли, но по протекции сердобольного тестя Маня был принят на работу в министерство культуры, куратором телевидения по космическим программам. С тех пор мультфильмы Рипа Винклтона молдавским детям больше не демонстрировались.

Памятник герою перенесли на ВДНХ, в павильон космонавтики. Больше всех этому обрадовался генерал, которого очень утомлял его вечно укоризненный взгляд.

Джеку Смитсону повезло меньше. Боясь потерять солидную пенсию и страховку, жена и дети его не признали. После долгих мытарств несчастному удалось устроиться на работу коммивояжером, и он до сих пор ходит по квартирам с чемоданчиком, рекламируя продукцию фирмы «Avon». Джек все также смотрит боевики, полностью игнорируя фантастику. Туда ему и дорога.

Возвращение Адольфа Гаврюхина также не прошло незамеченным. После недолгой проверки на лояльность, он был принят русской мафией на прежнее место с понижением в доходах: с тем, чтобы возместить понесенные в ходе проваленной операции убытки.

Впрочем, несколько удачных сделок по продаже оружия на Ближний Восток позволили Адольфу легко рассчитаться с долгами и вернуть прежнее расположение шефа.

— Так держать, мой мальчик! — похлопав его по плечу, сказал довольный Днепропетров. — Космос — это еще не все!

— Действительно, не все! — согласился дракон, заканчивая очередную главу. Ему вдруг захотелось написать что-то личное. Заветное. Интимное. В конце концов, следовало подумать и о себе. Но пока не получалось…

Глава двадцать четвертая

Что в имени тебе?

«Всюду будут только пустые имена»

Юнь-Мэнь

— Слушай, а ты сам-то из каких будешь? Звать-то тебя как? — поинтересовался дракон. — Не могу же я называть тебя попросту «Кибермозг»!

Общение с читающим фантастику кибером легло вьетнамским бальзамом на душевные раны писателя, и сделало Грыза почти бесконечно счастливым. Казалось, неведомые боги наконец-то откликнулись на его самые сокровенные молитвы. Немного смущало то, что, что космический корабль не имел никакого отношения к литературному бизнесу, но дракон утешал себя тем, что кроме гениальных критиков и издателей, есть еще и гениальные читатели. Каким же еще читателем мог быть сверхразумный кибермозг?

После обсуждения первой тысячи страниц Грыз-А-Ву готов был признать кибера лучшим другом, однако он пока не знал даже, как обращаться к замечательному собеседнику.

Развлекаясь компьютерной анимацией, Кибер изображал себя на экранах в виде вертлявого зверька, забавно перебиравшего многочисленными ножками. Зверек — похожая на игрушечную осьминожку сарафанская пылеморская собачка — пользовался большой популярностью на Регуле, но Грыз-А-Ву, не знавший истории падения последней империи, не знал и признать собачку достойным читателем не мог. Общение ККМ-1 предпочитал голосовое, и, как выразился бы профессор Ка-Пус-Тин, проблема идентификации, и даже самоидентификации личности корабля уже давно назрела.

Однако вопрос Грыза, похоже, поставил кибера в тупик.

— Из каких? — задумчиво повторил кибер. Осьминожка на экране присела, кокетливо поджав под себя лапки.

— Ну да, — повторил дракон. — Ты ведь не просто машина, а читатель! Кто ты такой?

— А! — сообразил Кибер. — Ну, это просто. Я — психокопия хозяина, но только улучшенная. Во мне воплотились лучшие стороны личности разумного существа!

— Разумного существа? Какого именно? — недоумевающе спросил писатель.

— Хозяина космической яхты, разумеется, знаменитого регуллианского агента 1:0. Бест оф зе бест! — в голосе сверхразумного кибера прозвучало некоторое сомнение. Наблюдения за действиями Цвирк Дирка пока не подтверждали блестящей репутации прототипа, и выслушивая критику в адрес регуллинина, ККМ-1 чувствовал себя немного задетым.

— Так это был он! Значит, и в самом деле шпион, — вспомнив свою встречу с подмигивающим косноязычным пришельцем, сообразил Грыз.

— Ты, конечно, извини, но мне показалось, что твой хозяин — полный придурок, — честно признался дракон. — И Землю он уничтожить хотел.

— Не такой уж и придурок, — обиделся компьютер. — И не только он виноват. Ты сам собирался Солнце взорвать!

— Ну ладно, забудем! — не желая портить отношения с единственным преданным читателем, отмахнулся Грыз, чувствовавший за собой немалую долю вины.

По мнению дракона, Кибер напрасно хранил верность регуллианскому хозяину, но, в конце концов, он, наверное, так был запрограммирован — аргхианин не имел опыта общения со сверхразумной техникой. Однажды, в какой-то старой книге Грызу попалась выспренная фраза о том, что раба надо выдавливать из себя по капле. То есть, постепенно. А значит, с освобождением и перевоспитанием кибера можно было и не спешить. У них были более насущные темы для обсуждения. — Может, твой хозяин не так уж плох. Я ведь его толком и не знаю. Как он хоть выглядит на самом деле?

После некоторого колебания, кибер вывел на экраны изображение Цвирк Дирка — ему самому облик хозяина тоже вовсе не казался идеальным. Кое-что в нем можно было бы и подправить.

Грыз-А-В у увидел невысокого, по драконьим меркам, — раза в три меньше среднего аргхианина — двенадцатилапого субъекта яркого ядовито-фиолетового цвета.

Цвет Грызу понравился, ног показалось многовато, на любителя, размер вызвал большие сомнения, хотя изменить тут ничего было нельзя. Однако дракон все-таки не смог удержаться от придирки, задетый преданностью кибермозга существу, способному на подлые подставы и явно далекому от литературы.

— Мелковат немного, — тактичный, несмотря на человекоубийственные намерения, писатель с трудом подобрал подходящее определение. — И не подумаешь, что знаменитость!

При любой другой внешности Цвирк все равно был бы ему неприятен, хотя, вероятно, регуллианские красавицы с Грызом не согласились бы. Каждая из них сочла бы этого крупного сильного самца образцом мужской привлекательности и обаяния. Впрочем, ничего удивительного — регуллианских самок трудно назвать разумными.

Кибер воспринял критику неожиданно конструктивно.

— Считаешь, покрупнее сделать не помешает? Вот так? — Изображение на экране увеличилось.

В вопросах внешности КК отличался неожиданной для биоробота чувствительностью и практичностью. Недовольный обликом корабля, кибер — конструктор с интересом примерял к себе различные обличья. Какой смысл быть создателем миров, если не можешь изменить самого себя?

— Может, еще что-то поменять, чтобы было лучше?

Да, так, пожалуй, получше, — согласился Грыз-А-Ву, хотя увеличенный фиолетовый тарантул вовсе не показался ему привлекательнее. — И конечностей можно поменьше. Двенадцать ног все-таки многовато, — дракон судил по себе. — Четырех вполне хватит. Вот так будет в самый раз.

Появившееся на экране уродливое существо вполне удовлетворяло его мечту о жестокой мести. Жаль, что в реале с провокатором нельзя было расправиться так легко.

— И каково оно? Быть лучшей копией? — фантаст с любопытством уставился на экран, где забавно вырисовывалось, то появляясь, то исчезая, условное изображение забавного регуллианского зверька, у которого теперь вместо восьми ножек осталось только четыре: корабль легко считывал из подсознания нового знакомого симпатии и антипатии.

— Лучшей? — переспросил комп, — да, вроде, неплохо. Но все-таки, знаешь, что-то не то. Чего-то не хватает…Изюминки…Ты случайно не знаешь, в чем дело?

Разговор принял опасный оборот — у самого Грыз-А-Ву всю сознательную жизнь было ощущение, что в его жизни чего-то не хватает. Какой-то изюминки. А ведь дракон был не копией, а оригиналом — так, во всяком случае, он до сих пор полагал.

— Не знаю. Так что насчет имени? Как мне тебя называть? — вернулся к первому вопросу фантаст.

— Может быть, просто Дирк? — предложил неполноценный психологический слепок с агента 1:0. — Это фамилия хозяина.

— Неловко это, невежливо даже, все же чужое имя, — засомневался Грыз, — Да и можно перепутать. Лучше что-то новое придумать. А сам-то ты хочешь, чтоб как тебя звали?

— Ну… — засмущался бескорыстный ценитель литературы. — Мне всегда хотелось взять себе что-то героическое, космическое…

— Давай, говори! — подбодрил его писатель. — Имеешь право.

— Мне хотелось бы, чтобы меня звали Звездный Орел! Или Звездный Барс! — застенчиво пробормотал комп.

— Пересмотрел земных кинофильмов! — мысленно поставил диагноз писатель, уже успевший посмотреть несколько фантастических боевиков и ковбойских вестернов. — Зовите меня Индеец Джо.

Дракон уже заметил, что порой могущественный кибер-корабль ведет себя совершенно по-детски. Невозможно было поверить, что это копия, пусть и улучшенная, того существа, которое вручило безумному самоубийце оружие возмездия — сейчас Грыз-А-Ву и себя оценивал объективнее.

— Неплохо, — вежливо одобрил он вслух. — Но слишком длинно. Давай назовем тебя просто Барс: коротко и впечатляет.

— Ага! Зовите меня просто Барс! — с громким рычанием отозвался осчастливленный кибер.

— Зря я так, не поразмыслив! Все-таки имя! Надо было выбрать Орла — они, кажется, не рычат, — с запоздалым сожалением спохватился аргхианин. Но было уже поздно. В этот момент их грубо прервали.

Кибермозг первым почувствовал постороннее вторжение, но не стал принимать экстренные меры — чужое присутствие не казалось враждебным. Затем неладное заметил и дракон: воздух в командирской рубке сгустился, посещение заполнилось фиолетовым туманом, и перед Грыз-А- Ву «прямо из ничего» возникли три необычных субъекта. Впрочем, один из них был ему отлично знаком. И не только ему.

— Ты! — одновременно, но с совершенно различными чувствами, произнесли аргхианский писатель и компьютерный Барс, увидев перед собой еще полупрозрачного, но уже вполне опознаваемого регуллианского агента 1:0 Цвирк-Дирка.

— Ну, я! — не стал отказываться тот, затравленно оглядываясь по сторонам, — Вам-то от меня чего надо?

— Речь идет не о тебе, — невежливо прервал интересный разговор Звездный Сеятель. Стоявший рядом с ним полупрозрачный профессор Ка-Пус-Тин Вад, последний из готовившихся к переходу в параллельный мир героев, с интересом разглядывал рубку космического корабля, дружелюбно пошевеливая передними сяжками.

— Мне нужен ты! — туманная рука ожившей тени потянулась к Грыз-А-Ву.

Если бы в этот момент каким-то чудом в рубке космического корабля оказалась учительница второй школы Капитолина Машкова, она увидела бы, как два одинаковых пылающих костра биополей заколебались, потянулись друг к другу, пытаясь соприкоснуться, воссоединиться. Отделенные невидимой преградой, прорехой, которую еще предстояло заполнить, золотистые ауры отчаянно затрепетали, преодолевая тяготение, но потом вновь отпрянули назад.

Впервые в жизни на несколько мгновений фантаст ощутил себя цельным. Ему показалось, что ощущение это было связано с туманным призраком. Однако его сверхъестественное присутствие, наполнявшее дракона силой, энергией и вдохновением, одновременно слегка отпугивало и подавляло. Грыз смутно чувствовал, что даже энергичный и вдохновенный, но поглощенный тенью, это будет уже не он.

— Кто ты такой? — пробормотал Грыз. — Чего ты хочешь?

— Я — Предтеча, Звездный Сеятель, а ты — часть меня! — продолжал высокопарно вещать пришелец, не вслушиваясь в его бормотание.

— Я сам по себе, — упрямо возразил фантаст. Легенда о Звездных Сеятелях была хорошо известна и на планете Аргх, однако, по мнению драконов, Предтечи были совсем не такими душками, какими их хотели изобразить поколения восторженных сказочников.

— Следуй за мной! — приказал призрак.

— С чего это вдруг! Куда? — инстинктивно воспротивился Грыз.

— В параллельный мир! Спасать галактику! — вмешался уже материализовавшийся к этому моменту Ка-Пус-Тин.

Инсектоидная внешность профессора почему-то не внушила писателю особого доверия.

— Какую-такую галактику? От кого? — потребовал он подробных объяснений.

— От безвременной… — импульсивно продолжил профессор, которого немедленно прервали.

— Это-то мы и пытаемся узнать! — и регуллианский агент, неожиданно для себя, в двух словах просто и доступно объяснил собеседникам смысл предпринимаемого ими путешествия:

— Призраки Звездных Сеятелей появляются не к добру, это знак судьбы. А чтобы узнать, в чем дело и предотвратить зло, этот вот должен воссоединиться. Ну, а сделать это можно только в параллельном мире: как я понял, у него там кусок души затерялся. Вот мы туда все и идем. И тебе придется — раз ты тоже его часть.

— Понятно, — одобрил кибер. — Хорошо объясняешь.

— Слышал бы меня сейчас Майдо! — с некоторой обидой подумал суперагент, чувствуя, что его незамысловатые объяснения находят намного больший отклик публики, чем заумное вещание Предтечи. — Точно бы ни кусочка не оставил! — сообразил Цвирк, и, содрогнувшись, притих и отступил к стене.

— Значит, параллельный мир, — протянул Грыз-А-Ву. Кое-что ему тоже стало ясно. Призрак явно был той недостающей частью его существа, которую он так долго и страстно пытался обрести. Его в этом убеждали собственные ощущения. От воссоединения невозможно было отказаться.

Но — параллельный мир? Поиски утраченной части души? Впрочем, ведь он фантаст, а это — чем не фантастика?

— Ну, хорошо. Фантастика не должна отрываться от жизни! — решительно сказал себе Грыз-А-Ву. — Я согласен! Но с одним условием!

— Смотри, условия он нам тут еще ставит! — недовольно пробормотал профессор Ка-Пус-Тин, расстроенный тем, что не он оказался частью звездосеятельской души, а какой-то ничем не примечательный догалактический аргхианин.

— С каким условием? — спросил Предтеча. Пока он был готов соглашаться на любые требования дракона, который оказался одним из его важнейших воплощений.

— Без кибера я никуда не пойду! — на этом пункте договора дракон готовился упорно настаивать до конца, не желая терять единственного преданного читателя и ценнейшего литературного критика.

— А как мы его туда потащим? Нам в параллельном мире только космического корабля не хватало! — опять вмешался профессор.

— Не суетись, старик! Я ведь не только в корабли воплощаться могу! — сказал тронутый неожиданной преданностью нового друга компьютерный мозг. Его манила возможность поучаствовать в необыкновенных приключениях. — Сейчас быстренько психокопию на другой носитель перезапишу. Запросто! Использую тело регуллианина, улучшенное. Стану немного покрупнее, и количество ног изменю. Мне тут посоветовали. Будет четыре, как у настоящего Барса.

— Отлично! — сказал Грезаурыл Бромаву. — Собрали почти всех. Остался еще только один. И одна. Вы пока осмотритесь. Я тут ненадолго вас покину, — и он исчез. Все исчезло. А потом появилось вновь. Но совсем другое.

Спутники Звездного Сеятеля оказались в очень странном месте… Но там были не они одни… В зиртанском Чернолесье собралась довольно большая компания. Их уже ждали…

Глава двадцать пятая

Схватка

«Хватит откладывать, пора высиживать»

Афоризм

… я! — сказал Ай-Ван-Блэк-Ноу, старший магистр черной магии, действительный член Зиртанской академии наук, с грохотом обрушиваясь на пол лаборатории после очередной попытки межпространственной трансгрессии.

Замечательная идея профессора Ка-Пус-Тина, в момент межпространственного телекинетического переброса оказавшегося с академиком в магическом резонансе, рикошетом ударила в голову зиртанского мага и произвела там должный эффект и некоторые разрушения стереотипов. Правда, никаких радикальных изменений в поведении мага гениальная мысль не вызвала.

Воспитанный в зиртанском Чернолесье похитившим его — малолетнего племянника президента академии — старым чернокнижником, молодой ученый, несмотря на успешную академическую карьеру, так и не приобрел светских манер, а речь его пестрела непечатными выражениями, в которых, при печатании, часть букв обычно заменяется точками.

— …ь, твою…ь! — завопил пострадавший. — … красному коню! Трансцедентальная трансгрессия ментальных структур! Е…! А я-то, п… тут этой…й занимаюсь! П…ю материальное тело в воображаемый мир! А надо-то….ё, ментальные структуры! И ведь контакт-то был! Ну, погоди, гад, будет у меня еще один пробой, я тебя достану! — И старший магистр опрометью рванулся к колбам и пробиркам, чтобы окунуться в очередной опасный эксперимент.

На коврике за дверью, внимательно вслушивался в слова хозяина, стараясь запомнить незнакомые выражения, хрупкий невысокий юноша, новый ученик известного магистра. Лохматый и оборванный, с чумазым лицом, покрытым тщательно втертыми пятнами грязи, он был похож на переодетую девушку.

Подросток держал на руках крупного пушистого зверька, в котором внимательный взгляд сразу же опознал бы редкого в этих краях хиджистанского симаха — Азарис, беглая хиджистанская принцесса, нашла у мага надежное укрытие.

Сиртанне невероятно повезло. Нафс сумел вытащить из темницы всех троих, и, угадав желание хозяйки, доставил ее как можно ближе к ученому магу. При переносе хиджистанцы очень удачно приземлились в огромную лужу — размазанная по лицу и одежде грязь не оставляла возможности опознать путешественников. Стянув картуз — климат в Зиртане, на юге, был намного теплее хиджистанского — девушка обрывком веревки стянула копну кудрей в длинный хвост и чуть прикрыла капюшоном плаща. Студенты академии редко носили короткие стрижки — волосы считались средоточием магической силы.

В Зиртане тоже было всего лишь раннее утро, но как же отличалось оно от привычного ленивого пробуждения ее родного города! С первого взгляда Зиртан поразил девушку шумом, светом, живостью красок и кипением городской жизни. По сравнению с сытым, но полусонным Хиджистаном, краем лесов и болот, академгородок казался живущим по законам собственного, ускоренного в несколько раз времени.

Веселая студенческая сутолока и бурная торговля на узких улочках университетского города не прекращались ни днем, ни ночью. Громкая болтовня, споры и потасовки пестрых группок молодежи в разноцветных мантиях, толчея на улицах, толпы спешащих подмастерьев, бакалавров и магистров, шпиль главного здания Академии и разноцветные башни корпусов университета на левом берегу речки Леи, делившей город на две части: богатую: обывательскую, торговую — и учебную, студенческую — придавали городу неповторимое очарование.

Азарис, единственная наследница хиджистанского престола, с детства не раз сопровождала отца в дипломатических и деловых поездках и побывала не только в соседнем с родным владением Гарбане. Она видела немало далеких земель, но в Зиртан попала впервые. Сейчас девушка хорошо понимала друзей, не вернувшихся домой после окончания учебы. Но даже в Зиртане Азарис не собиралась задерживаться надолго — ей нужно было как можно скорее найти своего суженого.

Трое беглецов, озираясь по стронам, стояли на пустынной улице.

— И где же…? — девушка не успела закончить обращенный к Нафс вопрос, услышав шум голосов.

Последние гуляки возвращались из кабаков домой. Группа горланящих студиозусов, поддерживая под руки, провожала преподавателя. Визгливым женским голосом кто-то, невидимый Азарис, доругивался с упившимся магистром:

— Да кому ты такой сдался? Полжизни прожил, а ничего, кроме магии и кучи бутылок, не нажил. Ни жены, ни слуги, даже ученика не завел!

— Да ты, да я…, - заплетающимся языком пробормотал магистр, от возмущения остановившись и даже попытавшись выпрямиться. — Да я сам никогда не хотел, да я ученика в любой момент… Эй ты, сопляк, — палец Ай-Вана волею судьбы ткнул в сторону стоявшей у дороги сиртанны. — Хочешь быть учеником мага?

— Да, — не задумываясь, брякнула принцесса.

В протянутой руке мага появился клочок пергамента. Ай-ван приложил к листку ладонь, потом протянул девушке.

— Магический контракт. Большой палец приложи, — заметив недоумение подростка, объяснил он. — Можешь считать себя принятым.

Утром, проспавшись, старший магистр долго матерился, но разрывать магический контракт не стал. Ай-Ван даже позволил услужливому мальчишке поселить в полуразвалившемся сарае полоумного брата. Не отказался маг приютить и зверька, отличного охотника, сильно уменьшившего поголовье обнаглевших крыс.

— Эй, ты, ленивый п…к! Кончай б…! — грубо окликнул зазевавшегося юнца спешно готовивший новый опыт Ай-Ван. — Помой пробирки и марш в подвал за серой и смолой!

Девушка немедленно бросилась выполнять приказ. Место ученика сталго для нее большой удачей.

Сейчас Азарис с нетерпением ждала, чем же закончатся поиски учителя, пытавшегося вычислить место, где произойдет очередной пробой в параллельный мир, и добраться до наглого пришельца, взявшего обыкновение являться старшему магистру после принятия больших доз чернолесской косорыловки.

Теперь Аурелу снилось махровое средневековье, а может быть, даже и фэнтэзи.

Уставленная колбами и пробирками невероятно захламленная комнатушка чем-то напоминала лабораторию управленческих научников, но отличалась от нее присутствием огромного количества пустых бутылок, похоже из-под спиртного, в беспорядке разбросанных на полу среди кучек другого бытового мусора. В мусоре лениво копошилась парочка непуганых крыс, разыскивавших остатки съестного. Почти такое же количество бутылок стояло на полках, столах и стульях впермешку с колбами, пробирками и каким-то тряпьем.

— Крепко пьет мужик, — констатировал Аурел, с неприязнью вспоминая Мустяцу. Хозяин берлоги явно нашел бы в Джоне брата по разуму.

Для бомжатника в комнате было слишком много не сданной посуды. «Лаборатория» скорее напоминала жилище мага.

— По всей вероятности, Черного, — решил Бром. Жилье Белого мага просто не могло так выглядеть, иначе десятки прочитанных полковником книг были бы не фэнтези, а откровенной ложью.

В камине у правой стены горел огонь. Над ним висел большой котел, в котором кипела и булькала какая-то густая жижа. Напротив, под большим пыльным зеркалом, высилась скособоченная стопка тяжелых фолиантов, истертых и мятых, с торчащими в разные стороны рваными страницами. Рядом с книгами, упершись взглядом в зеркало, стоял, спиной к Аурелу, коренастый мужик, чуть выше среднего роста, в грязной, испещренной сальными пятнами и прожженой химическими реактивами короткой мантии неопределенного цвета. Засаленные, иссиня черные, как у индейца, длинные волосы, по вполне современной моде были небрежно связаны в растрепанный длинный «конский хвост» обрывком чего-то очень похожего на бельевую веревку. Мужик, как будто почувствовав чужой взгляд, обернулся. Оказалось, что мантия была натянута на длинную бесформенную рубаху. Тоже грязно-черную. Однако!

— Хламида! — это не очень понятное слово казалось подходящим определнием незнакомого одеяния. Из-под хламиды неожиданно выглядывали едва прикрывавшие колени обтягивающие бриджи, с оборванными, грязными до черноты кружевными завязочками, удивительно не подходившими ко всему грубоватому облику хозяина комнаты.

Аурел, не удержавшись, громко хмыкнул. Маг, как будто и в самом деле услышав смешок, повернулся и устремил на полковника свирепый раздраженный взгляд сверкающих в темноте, как у кошки, черных глаз. Распухшую, с большого бодуна физиономию расцвечивал желто-зелеными красками поставленный кем-то под левым глазом здоровенный фингал. Колдун был довольно молод или просто казался таковым — Бром не дал бы ему больше тридцати, хотя отлично знал — из книжек — что маги редко выглядят на свой возраст. Однако испитая рожа и синяк, по мнению Брома, скорее свидетельствовали об относительной молодости — магу явно не хватало солидности.

Глядя Аурелу прямо в глаза, пьянчуга довольно долго молчал.

— Ничего интересного, зачем показывают, не понятно, — побывавший в пророческом галактическом сне полковник испытывал теперь некоторое разочарование, как зритель скучного немого кино. Хотелось попросить, чтобы дали звук. Его просьбу как будто кто-то услышал. Маг шевельнулся, словно почувствовав направленный на него взгляд Аурела. Лицо его исказилось злобой.

— Подглядываешь? Опять ты…! — с ненавистью произнес он. — Чего ты ко мне привязался? Что тебе надо? Оставь меня, наконец, в покое. А не то…. - маг грубо выругался, — …, пожалеешь!

— Здорово загнул! — услышав отборный мат, с уважением покачал головой Аурел. — Ты там полегче! — предупредил он разбушевавшегося магистра, — не то сам по морде схлопочешь!

Бром чувствовал, что стоит ему сделать во сне небольшое усилие, и он сможет выйти из зеркала прямо в грязную комнатушку и начистить грубияну рыло.

Однако слова мага удивили. Опять? Ничего подобного он не припоминал. Вроде бы, они с черным магом встретились в первый раз. Как во всяком хорошем сне, понятным казалось каждое слово, но ускользал общий смысл событий.

Ничего не знавший о замыслах Сеятеля, имевшего на Ай-Вана собственные виды и посылавшего ему пророческие прозрения, Бром списал слова магистра на алкогольные глюки.

Однако Аурела чужак действительно видел. То есть, полковник сейчас выступал в роли глюка, но совершенно реально существующего. У полковника мелькнуло подозрение, что может быть, и пару раз встречавшиеся ему самому в пьяных кошмарах зеленые черти тоже были совершенно реальными? Вдруг его обостренному алкоголем восприятию стали доступны какие-нибудь попавшие в параллельный мир ни в чем не повинные инопланетяне? Только очень уже маленькие. Хотя некоторым, говорят, являются большие. Интересно, почему…

Бром почувствовал, что немного запутался и отчаянно помотал головой — в реале это вызвало резкую боль в затылке и невольный стон. Но медикаментозный сон снова затянул его назад, в фэнтези.

Глубокомысленные размышления полковника прервала дикая выходка разгневанного волшебника.

Резким размашистым жестом маг схватил дрожащей рукой висевший над камином котел и плеснул кипевшую в нем жижу в лицо Аурелу, но не попал. По крайней мере, в полковника он не попал точно. Задетая брызгами крыса просто исчезла, а большая часть жидкости выплеснулась на пол. Возникшая перед магом дымящаяся лужа быстро разъедала деревянную поверхность, с шипением испаряясь.

— За что? — Бром был готов возмутиться. Но пол мгновенно восстанавливался, доказывая, что в котелке находилась не кислота — дело не обошлось без магии. Все-таки ему приснился колдовской мир.

Аурел терпеть не мог использования в литературе магических приемов и парапсихологических трюков — всяких там экстрасенсорных способностей, которые доставались персонажам без всяких усилий, задаром. Магия всегда казалась ему нечестным приемом в борьбе героев за существование, сказочным подарком для ленивых и глупых Емель. Другое дело, фантастика — там крутизна героев объяснялась честно, без подвохов. Так, например, боевые искусства существовали для всех — хочешь стать сильным и ловким, тренируйся, учись, работай! Это доступно любому, у кого, конечно, хватит силы воли. Ну ее, эту фэнтэзи. Фанбоевики казались Аурелу намного интереснее.

Маг казался не слишком умелым, и полковник съязвил:

— Может, тебе подучиться сначала? Фокусы новые разузнать попробовать? А то ведь самому хуже будет!

К удивлению, чужак его услышал и понял. Прозвучавшая в словах полковника издевка оказалась большей, чем Ай-Ван мог вынести.

— Заткнись! Ну, погоди, я тебя сейчас… Ну не хотел я, правда, не хотел, но ты сам напросился, — Ай-Ван не выдержал. Потусторонний тип, преследовавший его который день, и неизвестно как явившийся ему сегодня на почти трезвую голову, посмел усомниться в магических возможностях лучшего боевого мага великого Зиртана!

Не сводя с чужака пристального взгляда, Ай-Ван Блэк-Ноу вытянул вперед кисти рук, плавными движениями выписывавшие сложную геометрическую фигуру, и медленно, нараспев, произнес заклинание полного подчинения, а затем, без всякого перерыва, формулу мгновенного переноса. Ловушка трансцедентальной трансгрессии сработала безупречно, но совсем не так, как ожидал маг. Пришелец исчез — полковника просто выбросило дальше.

Бром на мгновение отключился, и фантастическая картинка исчезла, смнилась черной пустотой Вселенной, слегка расцвеченной неяркими цветными пятнами.

Потом полковника затянуло в неглубокий аналитический сон. Подсознание заметалось по реалу в поисках ответов. Мелькнули обиженные лица Мирчи, Витьки, бабки — самые близкие, единственные, за кого он считал себя в ответе…

Поглощенный анализом открывшихся ему глубин подсознания, Бром чуть было не пропустил новую психокинетическую атаку черного мага: ловушкой его снова затянуло во враждебный контакт.

Мутные щупальца чужой ядовитой ауры потянулись к полковнику.

Казалось, еще чуть-чуть и Бром сдастся, уступит, позволит вытеснить себя в небытие, стереть…

Аурелу почудилось, что он слышит голос неведомого противника, ловца душ, торжествующе восклицающего на незнакомом, но почему-то понятном языке: — Ага! Достал…ц! Будешь знать зиртанских магов! Вот и я, Ай-Ван-Блэк-Ноу, лучший медиум Зиртана!

— Где это, Зиртан? Медиум! — полковника захлестнула волна возмущения. После сегодняшней планерки это слово при Ауреле произносить не стоило.

— Не сдаться! Собраться! Сконцентрироваться! Найти! — полковнику было трудно сосредоточиться. Мешало все усиливающееся воздействие принятого препарата.

Разобщенное, разорванное сознание жадно растекалось по окружающему миру, легко считывая многочисленные информационные сигналы.

Вот, автоответчик — слезное послание Киприаны. — Так. Сын допрыгался. Попал в КПЗ. Хранение наркотиков: клей «Момент». Пусть посидит. Ребята в уголовке меня знают, сильно бить не станут. Себе дороже. А то, глядишь и они к нам: ты мне, я тебе… Бабуля… в порядке, ага, в курсе, внука выкупит… Витька? По-прежнему не отвечает…

Еще сигнал — улица Берзарина, короткий гиперпереход. (Капитолина Николаевна Машкова добровольно покинула наш прекрасный, но несколько однообразный мир. Это важно. Но Бром об этом еще не знает).

Нашел! Черное чужое сознание! Маг! Удар! Ответный взрыв! Вспышка! Это я! Неожиданно придя к Брому на помощь, в сражение вмешалась чужая Сила, огромная, безудержная, сметающая жалкие плетения колдуна! Откуда, почему? Потом…

Импульс энергии, внезапно полученной Аурелом, позволил отбросить, раздавить противника, почти уничтожить — ну, еще немножко! Дожать… Бром торжествовал.

— Знай наших! — мысленно кричал он. — Сейчас я тебя достану, медиум твою…! Ты у меня получишь Зиртан, алкаш, Ай-Ван как тебя там! Но нет, ускользнул…

Аурел разочарованно открыл глаза. Все-таки битва с магом, наверное, шла только в его воображении. Но вот источник энергии, вспышки, спасшей его, давшей ему столько силы, по-прежнему был здесь, рядом.

Бром чувствовал себя обновленным, живым, цельным как никогда прежде, даже до приема мустяцыной отравы. Энергия весело струилась по жилам. В комнате было темно, лишь слабый свет уличного фонаря позволял увидеть неясные тени на стенах, которые совершали какие-то таинственные движения. Полковник отвел взгляд — почудилось, отражения!

Внезапно в комнате стало светлее. Медленно выплыв из котельцовой стены, недавно окленной новыми моющимися финскими обоями, перед Аурелом возник мерцающий призрак, похожий на огромное рваное полотенце. Сначала фантом напоминал бесформенный клочок утреннего тумана, сотканного из разреженного полупрозрачного флюоресцирующего вещества, затем начал наливаться светом, густеть. Плазма? Какое-то поле?

Бром не испугался — во сне ощущения уже не раз обманывали его, свидетельствуя о полной реальности происходящего. Казалось странным только то, что чудеса начали твориться в его собственной квартире.

Фантом отсвечивал розовым, мучительно стремясь принять какую-то более материальную форму, но его безуспешные попытки оказались не слишком удачными: в туманной мешанине «полотенца» мелькнули какие-то когти, зубы, щупальца, сияющие круги. Какую бы форму призрак ни имел при жизни, теперь в этом существе не чувствовалось совершенно ничего гуманоидного. Кроме владения молдавским языком.

— Меня зовут Грезаурыл Бромаву, — сказал фантом, принявший, наконец, форму слегка колышущегося розового облака.

— Ну и имечко, язык сломаешь, — подумал полковник. Несмотря на сложное произношение, имя казалось удивительно знакомым, как будто уже не раз встречалось, по-видимому, во сне.

Между тем, фантом продолжал мягко колыхаться, явно телепатически копаясь в мыслях собеседника и отвечая на не заданные вопросы:

— Я — Предтеча! — бесцеремонно заявил призрак. — Ты — часть меня! Большая часть, лучшая, но этого мало, нужны еще и другие. Я должен воссоединиться.

— Думаешь, часть? — переспросил полковник, с сомнением глядя на колышащее розовое нечто. — Вроде, мы не очень-то похожи.

Заявление фантома звучало очень подозрительно. Воссоединиться? С кем? Где? А что будет при этом со мной? — мысленно поинтересовался Бром.

На провокационную мысль призрак не ответил. Он упрямо гнул свое:

— Нам срочно нужны еще двое.

— Мне они точно не нужны, разве что тебе, — немедленно отозвался Аурел, из вежливости полюбопытствовав: — Интересно, кто эти счастливцы?

В ответ на невысказанный вопрос перед мысленным взором Аурела вырисовалась жуткая драконья морда давешнего пришельца.

— Это второй, — объяснил Предтеча.

— Наглядная демонстрация! — понял полковник. — Здравствуй, братик!

— Но этого тоже мало! — продолжал настаивать фантом. — Нужен третий. Он не здесь. В другом мире. Его нужно найти.

— Вот так и будем подходить к каждому с вопросом: третьим будешь? — забавная картинка, возникшая в воображении, невольно напомнила о схватке с черным магом и вызвала острое желание выпить чего-нибудь покрепче, чтобы вернуться к реальности.

— Тебе поможет Видящая, — обещание прозвучало не очень уверенно.

— Это еще что за зверь такой? — все существа женского пола, за исключением Мариоары, вызывали у Брома законные опасения, но Предтеча ответил на неудобный вопрос весьма абстрактно:

— Видящая — это Видящая, тебе поможет она, ну и… — призрак заколебался, видимо, не находя подходящих слов, — …и другие! Они ждут. Мы отправляемся к ним.

— Куда?

— В параллельный мир. Там ты встретишь друга и врага.

Это был солидный аргумент. Аурел вспомнил весь сегодняшний безумный день: утренний разговор с сыном, покушение, ультиматум звездного пришельца, обрыдших коллег, подонка Мустяцу, наглого колдуна, — и у него зачесались кулаки. Он понял простую вещь — в этом мире ему нечего было терять. Уж лучше неизвестность, которую сулил призрак. В его существование полковник так и не сумел поверить, но продолжал действовать, как во сне. Хотелось задать еще кое-какие вопросы, но спешивший предтеча не позволил полковнику долго рассиживаться.

— Мы отправляемся немедленно. Сначала в Зиртан!

— В Зиртан? Отлично! — поднимаясь с постели, ответил полковник вслух.

Бром бросил взгляд на наручные часы. Безумные сны не заняли и четырех часов. Обидно было другое — он выпал из сна прямо в деловом костюме, теперь очень измятом. Однако Аурел привык мыслить позитивно: — В Зиртан мне как раз и надо. И с другом ты мне поможешь, — он имел в виду пропавшего Виктора.

Призрак радостно заколыхался. Похоже, предложение его устраивало.

— Согласен, — голос в сознании Аурела потеплел.

— По рукам! — подтвердил соглашение Аурел, напрасно пытаясь высмотреть у призрака руку. — В Зиртан так в Зиртан. Да и кое с кем там можно будет поквитаться! — Бром увлекся деталями предстоящего приключения. — Сейчас вот только переоденусь попрактичнее и вперед!

Он сбросил загубленный костюм, натянул спортивный «Адидас» и аккуратно уложил в сумку старые джинсы, несколько футболок, рубашку и любимые серые брюки, на всякий случай: может, в параллельном мире удастся сходить в ресторан или на какой-нибудь народный праздник.

Сложив все самое необходимое в рюкзак с консервами и концентратами, всегда лежавший наготове в прихожей на случай неожиданной командировки, Бром решительно кивнул необычному спутнику. Вроде бы он предусмотрел все. Вот только кипятильник не взял. Да он бы Аурелу и не пригодился.

Призрак засветился розовым, погружаясь в стену. Он потянул полковника за собой, и Аурела резко выбросило в новый мир.

В этот раз после неудачного эксперимента черный маг запил надолго. Сеть сработала, но… Пойманная в ловушку муха оказалась слишком крупной для незадачливого паука. Ай-Вана терзали неведомые прежде дурные предчувствия. Он даже попробовал погадать. По звездам. Но, как всегда спьяну, звезды ничего не предсказывали. Хотя, может быть, пьяны были не только они.

Явившись в темницу с магическим электрошоковым кнутом, Фуримель собирался обездвижить дочь и отправить к Кримхалю в Фаристард, здраво рассудив, что любая судьба лучше той, которая ожидает Азарис в захваченном врагом Хиджистане. Однако великий сиртан обнаружил камеру абсолютно пустой. В порыве несправедливого гнева владыка наказал ни в чем не повинную танну Суассон и нерадивых охранников, отправив их за внешний заслон навстречу приближающимся агрессорам — которые, впрочем, все еще были вне пределов видимости.

Решив отвести душу публичной казнью Лагнира Труассаха, Фуримель испытал неменьшее разочарование: лейтенанта тоже на месте не оказалось. Впрочем, сиртан утешился казнью начальника тюрьмы. Жестокий негодяй, вполне достойный подобной участи, был отправлен в волшебную рощу под радостные крики собравшейся возле дворца толпы, которые казались совершенно искренними. Позднее выяснилось, что негодяй готовил государственный переворот и буквально через несколько дней собирался отнять у Фуримеля корону и положить начало новой династии. Если, конечно, Хиджистан уцелеет. Так народу и объявили. В виде исключения пропагандистская выдумка на этот раз совпала с истинным положением дел.

Впрочем, о торжестве справедливости сиртан так и не узнал. У него появилось много других хлопот. Опустевшие казематы недолго оставались таковыми. Их заполнили членами дворянской коллегии, которые, во главе с председателем, были перехвачены у городских ворот при попытке бежать к неприятелю, чтобы вручить победителям приветственные грамоты и ключи от города.

Фуримель подумывал организовать поиски беглецов, но, по здравом размышлении, решил, что с исчезновением дочери с поклонником у него просто останется двумя проблемами меньше. Все силы и средства направлялись на оборону Родины. Сиртан хотел попытаться срочно сменить охранные коды, но для этого была необходима помощь зиртанских магов, на которую хиджистанский владыка теперь рассчитывать не мог.

Придворному астрологу, обвиненному в безграмотности и саботаже, а также в пособничестве таинственному исчезновению пленников, был вынесен строгий выговор с лишением привилегий. На три недели старик лишился права питаться на дворцовой кухне. На несправедливые обвинения маг ответил бойкотом, запершись в башне и игнорируя приказы хозяина.

Фуримель начал собирать народное ополчение. Он позаботился о строительстве укреплений, и теперь по утрам развлекался, с удовольствием наблюдая, как крепкие крестьянские мужики, громко матерясь, пытаются вырыть глубокий ров вокруг дворца и испуганно крестятся, натыкаясь на толстый мясистый корень какой-нибудь беглой росянки.

Все равно у него ничего не выйдет! — злорадно подумал писатель, которого именно этот персонаж ужасно раздражал: как и зиртанский академик Эсте-Ван, Грыз откровенно завидовал сиртану. Всю жизнь ему не хватало так свойственной Фуримелю настойчивости, наглости и решительности.

Другое дело, старший магистр! Вспомнив про Ай-Вана, дракон умиленно помотал головой.

— Еще один нормальный мужик получился! — удачный персонаж порадовал сердце автора. — Вот если бы с бабами так! Они, как назло, пока все получались какими-то совершенно ненормальными!

Глава двадцать шестая

Зов теней

«Вопрос о том, где сейчас находится сверхъестественный мир, равносилен вопросу, где находилась швейная машина до появления человечества»

С.Лем «Сумма технологий»

Капитолина Николаевна выскочила за порог школы, надеясь догнать полковника Брома, узнать, что произошло, и, если возможно, помочь. Пройдя через двор, она подошла к открытой калитке металлической ограды, возле которой сегодня вечером почему-то не было сторожа.

Один шаг вперед, за калитку, и Лину закружило в хороводе теней. Только что, за порогом школы, ее ожидал обычный осенний сумрак, темная, едва освещенная парой тусклых — из-за постоянного энергетического кризиса — фонарей, знакомая улица с редкими прохожими, спешащими домой, чтобы скорее укрыться от октябрьского ненастья. Все погрузилось во мглу.

Учительница остановилась, внезапно ослепленная темнотой. Противный моросящий дождь, неяркий свет нескольких последних оставшихся освещенными окон и ускользающее разноцветье биополей исчезли, уступив место всепоглощающему мраку. Потом появились тени… Огромные, белесые, страшные, невообразимо чуждые и даже величественные, как будто чьи-то души, оставшиеся без тел, тени заполнили непроглядье, внушая женщине первобытный ужас.

Лина замерла, пытаясь взять себя в руки. Она словно попала в кошмарный сон. Страх парализовал тело, лишая возможности бежать. Да и бежать-то было некуда — призраки окружали ее со всех сторон.

Неожиданно волной нахлынули чужие мысли и чувства. Тени заговорили, обращаясь к Лине, пытаясь объясниться. Высшая мудрость, бесконечное спокойствие чужаков проникли в сознание женщины, успокаивая, возвращая способность здраво рассуждать, общаться. И Капитолина Николаевна вслушалась в шелест теней. Бесчисленными шелестящими рядами, они скользили в бесконечном фантасмагорическом танце, пока Лина, наконец, не поняла, чего от нее хотят. Тени пришли сюда ради нее. Нуждались в ее помощи, звали.

Призраки древних и ушедших говорили с Капитолиной на неведомом языке, но она, завороженная танцем, постепенно начинала понимать таинственные звуки. Символы, казалось, проникали прямо в мозг и становились все яснее и требовательнее. Они увлекали куда-то, облекаясь смыслом и воплощаясь в простые русские слова и — все еще непостижимые — яркие образы.

Призраки показались Лине невообразимо древними и могущественными. Внезапно пришло знание: когда-то они были сверхразумными, мудрыми существами, великими созидателями, снисходительными к низшим и беспощадными к врагам-отрицателям — адептами животворящего пути, Звездными Сеятелями. Сейчас расы творцов жизни во Вселенной не осталось. Выжил только один из них, неполный, несовершенный, раздробленный преступник. Но его воссоединение и воскрешение было последним шансом на спасение Галактики. Призраки заботились не о себе.

— Ты нас видишь? — бормотали тени. — Видящая! Как? Откуда? Великий дар. В тебе осталась кровь Ушедших! Иди! Ты нужна. Найди частицы Последнего Сеятеля и соедини! Верни и воскреси ушедших! Он сможет! Помоги ему! Скорее! Мы уходим!

Хоровод Теней нарушился, призраки расступились, вновь сливаясь в единую беспросветную черную мглу, открывая проход. Перед Линой простерлась узкая дорожка, освещенная слабым светом невидимой луны. Клочок мрака, оторвавшись от океана темноты, волшебным клубком медленно покатился по тропе, потом замер, словно ожидая решения спасительницы.

Влекомая странным властным призывом, Капитолина забыла о своей первоначальной цели, о школе, о сыне, о доме, о загадочном преображении Аурела Брома, забыла обо всем, что составляло до сих пор смысл ее существования.

Учительница нерешительно ступила на тропу, и, ощутив под ногами твердую поверхность, покорно последовала за волшебным клубком. Словно зачарованная, загипнотизированная приказом теней, Лина почти бессознательно шла по тропинке, не в силах противиться настойчивому зову. Он как будто рождался в ее крови и тянул к темному водовороту, клубившемуся в конце коридора мглы, образовавшегося из живых — или неживых — но бесконечно могучих призраков.

В глубине мрака пугающим сгустком вселенской пустоты зияли Врата. За ними стоял Он.

Кто это был, Лина не ведала. Похожий на остальные тени бесконечного хоровода, Он казался чем-то большим. Более живым, более древним, более страшным, более значительным — для нее. И неодолимо притягательным.

— Наверное, это и есть Последний Сеятель — наконец, догадалась учительница.

С ужасом глядя на Врата, Капитолина готова была отступить, вернуться назад, но тут Он заговорил:

— Не бойся, Видящая! — прозвучал в ее сознании бесконечно прекрасный голос. — Ты в безопасности! Ты мне нужна! Сделай это! Войди! И ты получишь все!

— Все? Что? И я смогу вернуться домой? — робко спросила учительница.

— Конечно! Ты вернешься в свой мир. Домой! Если, конечно, захочешь. Только сейчас входи скорее, даже я не смогу долго удержать Врата!

— Войти? Куда они ведут? А потом что? — робко прошептала учительница, сама не понимая, как у нее достало сил и решимости сказать хоть слово.

— Тебя ждет параллельный мир! — все так же непонятно ответил пришелец, — Ты слышала тени Ушедших? Ты видела братьев Сеятелей?

У Лины перехватило дыхание, и она молча кивнула, не зная, видит ли ее призрак.

— Войди! Войди в другой мир! — ей показалось, что длань говорящего устремилась в сторону страшной воронки Врат. — Там тебя ждут остальные. Найди утраченную часть меня. И ты спасешь нас! Ты спасешь всех! И найдешь себя.

Голос постепенно затих. Тьма сгустилась. И Лина решительно устремилась вперед, к неведомому, страшному и манящему будущему.

— Надо было позвонить завучу, предупредить, что завтра на работу не выйду! — мелькнула в сознании последняя мысль.

— Ничего! Как-нибудь обойдутся! — ответил запредельный голос, тихий и усталый.

Лину затянуло в опасный водоворот. Больно не было. Ее тоже не было. Она просто исчезла. Исчезла из этого мира, чтобы вдруг очутиться совершенно в другом.

Учительница открыла глаза. Вокруг царил зеленый полумрак теплого — весеннего или летнего — густого хвойного леса, пугающего суровой непривычной красотой. Лежа на пахнущем новогодней елкой ковре из пушистых мягких иголок, она видела только верхушки могучих деревьев.

Огромные, покрытые темной, почти черной хвоей ветви сплетались наверху, образуя непроницаемый полог, за которым скрывалось небо. Стволы деревьев, совсем не стройные, еловые, а скорее дубовые, кряжистые, дуплистые, странно изогнутые, словно изломанные — как будто безжалостно придавленные к земле тяжелой пятой наступившего на них когда-то чудовищного великана — казались прибежищем неведомых зверей из пушкинской сказки. Лес был… — Лина не сразу подобрала подходящее слово… — тревожным! Но страха не было. Почему-то возникало ощущение, что все здесь привычно и знакомо, как будто она вернулась домой, и что где-то в глубине леса кто-то родной и близкий ждет ее, зовет и манит к себе. Лина постаралась преодолеть опасное чувство, отторгнуть зов, вернуться к реальности.

Она опустила взгляд. Справа, за деревьями и невысокими красноватыми колючими кустарниками, ощетинившимися мелкими плотными листочками, неожиданно блеснуло прозрачной слезинкой крохотное озерцо. Темная от угрожающе нависших «елей» вода казалась чистой и, несмотря на летний зной, очень холодной. К озеру вела узкая тропинка.

— Здесь должны жить водяной с русалками! — почему-то решила Капитолина Николаевна. — Хотя какие русалки? Это же параллельный мир.

Обсуждение любимых современных книг с талантливыми старшеклассниками подготовило Машкову к восприятию фантастических идей: каждый второй из них рвался в параллельные миры. На робкие намеки учительницы о том, что вместо этого можно просто-напросто на пару недель съездить в ближайшую деревню, избалованные городские дети снисходительно пожимали плечами.

— Вы не понимаете, Капитолина Николаевна! — глубокомысленно заявляли безвинные жертвы Гарри Поттера. — Там же магия!

Лина прекрасно понимала: магия — дар для очень немногих. А остальные? Избранные неплохо устраиваются и в этом мире. Но ей не хотелось мешать детям мечтать. Сама она в параллельные миры не верила, но вот — надо же! — кажется, попалась. Впрочем, в жизни сплошь и рядом так и бывает. Каждый получает совсем не то, о чем просил. Но лес был хорош.

— Чаща! — пришедшее на ум слово некстати напомнило о русской орфографии, о любимом бестолковом ученике и больно отозвалось в душе мыслью о школе. — Как они там без меня? Хорошо, что хоть контрольные успела проверить!

Учительница неохотно оторвала голову от мягкой хвойной подстилки и огляделась. На поляне она была не одна. Ее окружала компания самых странных существ, которые только могли пригрезиться в кошмарном сне. Лина испытывала твердую уверенность, что это не аборигены: необыкновенные создания казались тут совершенно неуместными.

Справа на поляне сидел, опершись на длинный хвост, огромный, в три человеческих роста, серо-зеленый дракон. В нем не было ничего угрожающего. Знакомый по сказкам перонаж, с тусклой чешуйчатой шкурой, не слишком большими, полусложенными крыльями — как только он на них летает? — немного потертый, из всей компании дракон казался самым обычным и понятным. Выражение страшной морды было задумчивым, соредоточенным, невольно подумалось даже — интеллектуальным.

Ящер явно размышлял о чем-то своем. Бросив на учительницу равнодушный взгляд, он уставился на зажатые в одной из лап светло-зеленые листы похожего на пластмассу материала и начал что-то выскребать острым изогнутым когтем.

— Надеюсь, не сочинение! — Лина была готова ко всему. А вдруг она попала в ад для сумашедших учителей и теперь до конца времен обречена проверять контрольные работы жителей преисподней? Может быть, это наказание за какие-нибудь особые грехи? Но никаких страшных грехов Машкова за собой не числила. Да и обстановка не соответствовала расхожим представлениям о геенне огненной. В лесу было хорошо и уютно. Вот только общество немного смущало.

Рядом с драконом располагался высокий рыже-бурый холмик на четырех длинных суставчатых ножках, поросших густой короткой шерстью. Никаких органов чувств Лина не заметила, хотя ей показалось, что среди шерстинок, на корпусе, сверкнули зелеными огоньками глаза. Холмик казался не очень устойчивым и жался к дракону. Ног ему явно не хватало.

Зато у следующего обитателя полянки конечностей было более чем достаточно. Лина еще раз для уверенности пересчитала. Двеннадцать. Напротив дракона сидел чудовищный двеннадцатилапый фиолетовый тарантул!

Машкова всегда побаивалась пауков. Ей не хотелось, чтобы ее считали расисткой, но она почувствовала огромное желание отойти подальше. Впрочем, огромный фиолетовый двенадцатиног никакого интереса к учительнице не проявил. Его трясло крупной дрожью, как будто от холода или от страха.

— Надеюсь, он боится не меня. Это было бы как-то уж слишком! — шутка была не очень остроумной и так и осталась не высказанной. Машкова перевела взгляд на последнего обитателя сказочной полянки. Насекомое! Похожее на большого, ярко раскрашенного жука размером с автомобиль, существо, желтое в черную крапинку, казалось бы довольно безобидным, не будь оно таким массивным. Несмотря на страшные жвалы, залитые липким растительным соком, больше всего жук напоминал БТР, украшенный рекламными плакатами с призывами покупать ситцевые ткани для весеннего сезона. Легкомысленная жучья, раскраска напомнила Лине, что ей давно не помешало бы обновить свой гардероб, например, пошить что-нибудь светленькое на лето.

На дереве в ужасе заверещала какая-то пичуга, очевидно только сейчас заметившая, кого ей судьба послала в соседство.

— У нее здесь гнездо, наверное. Не может сбежать! — посочувствовала Лина, догадываясь о терзавших несчастное пернатое чувствах. — Как ее сразу инфаркт не хватил!

В компании наметилось оживление. Услышав незнакомый звук, рыжий холмик радостно засучил лапками. Медленно развернулся на подозрительное стрекотание и огромный жук. Нужно было срочно отвлечь на себя внимание — птица вызвала у Лины невольную симпатию.

Лина еще раз оглядела полянку, выбирая, к кому бы обратиться. Странные существа, наверняка, были разумными, и ауры у всех были на удивление светлыми и привлекательными. А уж дракон! Его золотое, такое знакомое биополе заставило Лину на секунду зажмуриться от душевной боли, напомнив о сыне.

Лине показалось, что незнакомцы смотрели на нее с некоторой неприязнью, хотя прочитать выражение морды фиолетового паука вряд ли сумела бы даже проницательная Лидия Порфирьевна.

— Инопланетяне! Наверное, я им кажусь такой же кошмарной! — несмотря на отсутствие опыта галактического общения, сообразила учительница. Давно следовало вспомнить хорошие манеры и вступить в первый контакт. По крайней мере, предпринять попытку стоило.

Учительница слегка прокашлялась, натужно улыбнулась и отчетливо сказала:

— Здравствуйте! Меня зовут Капитолина Николаевна Машкова!

Никто не ответил. Выразительное молчание внезапно напомнило Лине самый первый урок в школе. Тогда ей тоже пришлось нелегко.

— Здравствуйте! — хорошо поставленным голосом чуть громче повторила она. Никакого эффекта. Лина вдруг сообразила, что ее, возможно, просто никто не понял, и немного смутилась.

Впрочем, сейчас на учительницу никто больше уже не смотрел. Таинственные явления продолжались.

Плотную тяжелую зелень леса вдруг пронзило яркое светлое пятно. Воздух загустел, заколыхался и на поляне, соткавшись из ниоткуда, появился уже знакомый Лине по мистическому откровению тенеподобный призрак. Его сопровождал болезненно морщившийся, словно от головной боли, высокий гуманоидный мужчина в дорогом синем спортивном костюме Адидас.

— Вы! — возмущенно воскликнула Капитолина Николаевна. — Это все из-за вас!

— Учительница! — безошибочно определил полковник Аурел Бром, увидев суровую тетку в длинном коричневом плаще, плотном твидовом костюме, в осенних растоптанных — безобразных, но очень удобных — туфлях на низком каблуке, и с хозяйственной сумкой в руках.

Разумеется, все было из-за него. Его жена тоже всегда так говорила. И тоже работала во второй школе. Как и эта. У него была профессиональная память.

— Я вас знаю! — невежливо сказал он, не здороваясь и не отвечая на обвинение. — Вы — Капитолина Николаевна Машкова.

Всплеснув руками, Лина села на траву и тихо засмеялась. Теперь она поняла, что испытывала Алиса в стране чудес. Ей всегда очень нравилась эта очаровательная сказка.

— Знала бы, что попаду в лес, надела бы джинсы! — крамольная мысль заставила снова рассмеяться. — Прийти на работу в джинсах! В школу номер два! Да директриса сразу бы ее уволила. Поймав себя на этой мысли, Лина вновь зашлась в приступе тихого смеха.

— Истерика. Стресс, — понял полковник. — Пусть отсмеется, успокоится.

Бром осмотрелся. Увидев собравшихся на полянке существ, Аурел хорошо понял поведение учительницы. Ему тоже с трудом удалось удержаться от смеха.

Появление призрака удачно дополняло фантасмагорическую картинку.

— Вас ждет Великий Зиртан! — торжественно указывая нужное направление, сказал Грезаурыл Бромаву. — Это недалеко.

Глава двадцать седьмая

Смелая гипотеза

«Истинность и ложность любого понятия зависит от точки зрения»

Паскаль «Мысли»

— Безответственность! Безнравственность! Безобразие! Беспредел! Позор родной школы! — Людмила Александровна Андреева, завуч лицея имени Пушкина, известная ученикам и родителям под кличкой «Гидра» — она была прекрасным преподавателем биологии — громогласно изливала праведный гнев на неведомую жертву педагогики, стоя в коридоре возле открытой двери учительской.

Высокая, импозантная, с искусно уложенным в консервативную башню гнездом волос на голове, завуч казалась богиней правосудия, символом высшей справедливости, которую и была призвана олицетворять. Строгого покроя, яркий не по сезону, ядовитого канареечного цвета плотный костюм двойка подчеркивал высокий рост и усиливал впечатление, вселяя священный трепет в души учеников, родителей и не в меру пугливых учителей. В могильной тишине школьных коридоров голос Людмилы Александровны звучал страстным обвинением проштрафившемуся преступнику.

Директриса, Лидия Порфирьевна, совершавшая утренний обход в тщетной надежде найти в доблеска отполированной школе хоть одну случайную пылинку, — с тем, чтобы устроить внеочередной грандиозный «разгон» в преддверии гороновской проверки, — невольно заслушалась. Хорошо говорит человек. Душевно. Сразу ясно, что школа в надежных руках.

— Чего это Гидра разоряется! Опять, наверное, бабку в школу вызовут, — мрачно думал в соседнем классе Ромка Жуков, получая честно заслуженную, но все равно обидную двойку по геометрии. Раздражало и угодливое хихиканье девчонок, усердствующих зубрил, выслуживавшихся перед математиком, Алексеем Петровичем. Девчонки понимали в геометрии еще меньше, чем сам Ромка, но двоек не получали — Алексею Петровичу льстило навязчивое внимание старшеклассниц.

Мальчишка мстительно пхнул локтем соседку по парте — просто так, чтобы отвлечься. Уроки Алексея Петровича казались невыносимо скучными. Ромка предпочитал математике литературу. На литературе Капитолина Николаевна никому не позволяла смеяться над Жуковым, а иногда, читая его сочинения, прямо называла Ромку гением. У каждого была, как всегда, собственная точка зрения. Но вот только точка зрения таких изгоев, как Жуков, в лицее Пушкина никогда не считалась заслуживающей внимания.

Вникнув в содержание страстного монолога суровой заместительницы, Лидия Порфирьевна подошла поближе, чтобы разобраться. Похоже, школе грозило внеочередное ЧП.

— В чем дело? Что случилось? — осведомилась обеспокоенная директриса.

— Машкова на первый урок не пришла! В седьмой «В». И никого не предупредила! Вот уж от кого не ожидала! — увидев директрису, на два тона ниже откликнулась завуч.

— Домой звонили? — в лицее Пушкина доброжелательная администрация всегда проявляла повышенное внимание к хорошим учителям, практически бесплатно работавшим по двадцать часов в сутки, как каторжники на галерах.

— Звонили. Не отвечает! — голос Людмилы Александровны предательски дрогнул, выдавая волнение: в лицее Пушкина организация учебного процесса всегда должна была быть на высоте. И не дай бог, директор усомнится в способности завучей поддержать безупречную репутацию школы!

— Обеспечьте замену! Забыли, что двадцать пятого — проверка гороно? Осталось меньше двух недель. И пошлите к Машковой домой попозже кого-то из старшеклассников. Мало ли что? Человек один живет. Да и никогда за ней такого прежде не замечалось. Может быть, надо помочь, — на склоне лет увлекшись богоискательством, Лидия Порфирьевна порой позволяла себе избыточную склонность к гуманизму.

— Вот и я говорю! — теперь, когда начальство взяло на себя ответственность, можно было проявить и человечность. Завуч, облегченно вздохнув, взялась за дело. Добрейшую и добросовестную Капитолину Николаевну в школе любили.

Однако, ни напрасные визиты коллег и старшеклассников, ни вызванная на следующий день, по приказу директрисы, полиция никакой определенности в ситуацию не внесли. Квартира оказалась пустой. Никаких чужих следов, ни записки с объяснениями не обнаружилось.

Удалось только установить, что накануне исчезновения Капитолина Николаевна, как обычно, засиделась в школе допоздна. Контрольные четвертные проверила, тетрадки оставила на столе, ведомости подписала. Затем вышла из школы — и пропала. По словам соседей, учительница домой не возвращалась. Тела так и не нашли.

Родственникам в Москву решили пока не сообщать — мало ли? Вдруг еще найдется?

Несколько дней спустя администрации удалось уговорить вернуться на постоянную замену одну из вышедших на скудную пенсию опытных русисток, взявшую на себя седьмые и десятые классы. Школа была спасена.

Проверку гороно лицей прошел, как всегда, блестяще. Комиссия поставила лицею высший балл. Особенно проверяющие хвалили урок учительницы румынского языка Киприаны Дмитриевны Бром, на котором использовалось много наглядности, а также стихи и песни. Члены комиссии не могли удержаться от восторженных отзывов:

— Замечательно! Превосходно! И дисциплина железная!

— Самоотверженные у нас учителя. Школа для них прежде всего! — соглашалась завуч, знавшая, что Киприана Бром тоже переживала большую трагедию. У «румынки» были нелады с сыном, да еще недавно куда-то исчез бывший муж, на помощь которого она так рассчитывала.

— Может, они сбежали вместе? — немного помявшись, смущенно предложил Андреевой оригинальную следственную гипотезу молодой полицейский, пришедший в школу для проведения дознания.

Смуглый, хлипкий и сутуловатый, рядом с монументальной фигурой Людмилы Александровны следователь производил впечатление недокормленного деревенского подростка. Слегка подпрыгнув, ему, возможно, удалось бы достать завучу до плеча. Острый красноватый нос, бегающие глазки и болтающаяся, как на пугале, слишком большая форма не внушали особого доверия к способности молодого человека распутать повешенные на него коллегами два безнадежных дела о бесследных исчезновениях.

В школе появление полиции никого не обрадовало, но по указанию Лидии Порфирьевны следователю оказывалось все возможное содействие. Основную нагрузку взяла на себя завуч, которой пришлось тщательно скрывать свое нерасположение к представителю властей.

Сказать, что внешность Людмилы Александровны оставила следователя равнодушным, тоже было бы совершенно неверно. Эта замечательная женщина наполнила сердце представителя молдавской Фемиды глубоким ужасом, напомнив кошмары далекого детства, в которых фигурировали образы огромных страшных людоедок из молдавских народных сказок. Полицейский готов был предположить, что, возможно, исчезнувшая учительница сбежала просто от страха. Однако, сумев преодолеть себя, он остановился на самом банальном и напрашивающемся варианте — побеге с чужим мужем.

Смелая гипотеза следователя, бесцеремонно высказанная вслух в школьном коридоре, глубоко ранила неокрепшее детское сознание болтавшегося рядом безо всяких видимых причин десятиклассника Ромки Жукова, беззастенчиво подслушивавшего разговор.

Выгнанный с урока, Жуков прятался от взгляда завуча в фойе за раскидистой пальмой. Всем своим видом Ромка позорил родную школу: волосы не уложены феном, серый костюм не отутюжен, галстук — не в тон костюму — зеленый.

Мысли нерадивого ученика сейчас тоже не соответствовали лицейскому стандарту. Жуков был сражен на месте неосторожной гипотезой следователя. Сразу, без всяких сомнений, Ромка поверил в справедливость слов полицейского. Только сейчас он понял простую, очевидную истину: за всю свою сознательную жизнь, за все пятнадцать лет бытия, он по-настоящему любил только одну женщину, Капитолину Николаевну Машкову! Любил страстно, преданно и беззаветно! И, как внезапно выяснилось, безответно.

И вот теперь она была для него потеряна навсегда. Капитолина Николаевна бежала с другим, недостойным! Неведомо куда!

Жуков был покинут, брошен, оставлен на произвол судьбы. На подкашивающихся ногах, едва сдерживая рыдания, Ромка вышел из школы и побрел прочь. Никто не обратил на это ни малейшего внимания. Только Людмила Александровна, заметившая зеленый галстук, сделала пометку в блокноте о том, что необходимо снова вызвать в школу бабушку и провести с ней серьезную беседу о внешнем виде мальчика.

Любовная трагедия определила всю дальнейшую творческую судьбу самобытного таланта. Став впоследствии — через пару месяцев — знаменитым фантастом интернетовского самиздата, Жуков всегда с ненавистью писал в своих произведениях об учительницах русского языка, прикрываясь, разумеется, непритязательным псевдонимом. В знаменитом исповедальном фантастическом романе «Весенние триффиты» Ромка в аллегорической форме обнажил раненую душу, живописуя школьные истоки Мирового Зла и личной трагедии непонятого гения. Впрочем, он быстро понял, что напрасно надрывался. Все равно в лицее Пушкина его опусов никто не читал.

— Сбежали? Вместе? С кем? Кто, Бром с Машковой? — Людмила Александровна, в отличие от Ромки, оказалась не столь доверчива. Да и внешность следователя, которого, будь он учеником, в лицей Пушкина не пустили бы и на порог, по-прежнему не производила благоприятного впечатления. На суровом лице завуча выразилось глубокое сомнение. Она нахмурилась и отрицательно покачала головой.

— Вы ее не знаете. Это святая! Вся жизнь отдана школе, — и тяжелая, натруженная указкой рука смахнула с глаз набежавшую слезу. — Жаль!

Ее искреннее сочувствие пропало напрасно. Именно в этот момент Капитолина Машкова меньше всего нуждалась в жалости школьной администрации.

И смелая гипотеза была отметена напрочь! А зря. Ведь в ней имелось и немалое рациональное зерно.

Глава двадцать восьмая

Неожиданные постэффекты

«От несоблюдения техники безопасности можно не только умереть, но и родиться»

Народная мудрость

— SOS! Спасите! Помогите! — В опасности разумное существо! — сигналы азбуки морзе неслись сквозь равнодушный космос, складываясь в отчаянный призыв.

Майор Джон Мустяца, невыносимо страдавший от недостатка алкоголя в крови, томясь в казематах российской мафии, взывал о помощи к своим регуллианским хозяевам.

Джона доставили в бандитское гнездо, расположенное в окрестностях известного космодрома в Байконуре, куда вскоре должен был прибыть с инспекционной проверкой сам Крестный отец. Однако, недалекие русские бандиты Днепропетрова, не знавшие о возможностях галактической контрразведки, не удосужились толком обыскать психолога, позволив ему пронести в камеру передатчик, вживленный в металлокерамический зуб.

Уверенный в смерти Аурела Брома, Джон не сомневался, что помощь придет. Регуллианские разведчики никогда не бросали своих, пока те, разумеется, оставались им полезными. Практичность была краеугольным камнем регуллианской социальной системы.

Отчаянный зов не пропал втуне. Получив сообщения наблюдателей, Майдо поручил акцию спасения ближайшему агенту. Портрет прекрасной Мариоары незаметно исчез со стены генеральского кабинета. Шпионка Винилин Го отправилась на выручку к своему незадачливому напарнику.

Портрет был аккуратно вложен в посылку с наркотиками и знаменитой молдавской черешней, которую собирался передать на Байконур дипломатической почтой мафиозный связной.

Молдавским агентом Ивана Днепропетрова был старший лейтенант Андрей Штефырца. Штефырца значился в штатном расписании МУГУ ксенопаталогоанатомом или, как пошучивали сослуживцы, «некроксенологом». В обязанности молодому сотруднику вменялось расчленение и изучение хладных тел инопланетных пришельцев, которых предположительно забросит в Молдову безжалостная судьба.

Несмотря на устрашающее название, работа Штефырцы была непыльной. По причине необыкновенной везучести инопланетян и их нежелания превращаться в подопытные трупы, старший лейтенант оставался в научном отделе скорее бесполезным грузом, чем ценным сотрудником. Отсутствие материалов для исследований не смущало Андрея. Его больше беспокоила зарплата, которая, как и у большинства научных работников управления, настойчиво стремилась к абсолютному нулю.

Безделье и безденежье способствовали поиску подработок на стороне. Несмотря на неоднократные предупреждения начальства, Штефырцу угораздило связаться с русской мафией — в отличие от бухгалтерии МУГУ, мафия время от времени подбрасывала молдавскому агенту кое-какие деньги, хотя и на шпионском поприще паталогоанатом чаще всего бездельничал.

Мафиози завербовали Андрея еще в студенческие годы во время международной научной конференции в городе Велико Тырново, в Болгарии. Тогда молодой человек еще мечтал о знакомстве с обитателями звездных миров, не успевшими стать объектами исследования патологоанатомов, и охотно пошел на контакт с аспирантом из далекого Казахстана, предложившим непыльную работенку в обмен на приличную прибавку к стипендии. Работа в МУГУ, полученная не без протекции мафии, сделала Андрея достаточно ценным агентом, но все еще глубоко «законсервированным».

Бездействие не могло продолжаться вечно, и старший лейтенант с беспокойством ожидал, какая же из двух его должностей окажется востребованной в первую очередь. Постоянное тревожное ожидание сделало Штефырцу депрессивным неврастеником, усугубив его сходство с инопланетным драконом.

Необыкновенное сходство некроксенолога со звездным пришельцем, привлекшее внимание руководства МУГУ, объяснялось не только разделенной неврастенией. В основе их сходства лежали фундаментальные генетические законы, о которых Штефырце еще предстояло узнать.

После долгожданного развода с домной Франческой, Андрея вызвали в кабинет Виорела Каца на суровый допрос, во время которого паталогоанатом едва не признался в работе на российскую мафию. К счастью, об этом никто его не спросил — молдавскую контрразведку интересовали только связи Андрея Штефырцы с галактическим пришельцем.

Андрей все отрицал, однако, встревоженный и растерянный, решил поговорить с матерью начистоту. Вернувшись домой, лейтенант застал Виорику Степановну в слезах. Она сидела за компьютером, жадно вглядываясь в кадры хроники об ультиматуме инопланетянина. Молодой патологоанатом, прихрамывая, подошел к компьютерному столику и встал рядом с экраном:

— Мама, я хочу знать правду. Скажи, кто мой настоящий отец?

Несколько минут несчастная женщина медленно переводила взгляд с экрана на свое единственное дитя, потом, решившись, призналась сыну в ошибке молодости.

— Ты — не молдованин, — сказала она, утирая слезы белоснежным носовым платком, и нажала на «Enter», включая звук. — Ты — незаконнорожденный сын космического пришельца! Вот он, — женщина указала дрожащей рукой в сторону экрана с видеозаписью ультиматума. — Он — твой отец!

Андрей Штефырца был внебрачным сыном злосчастного Грыз-А-Ву. А его матерью была та самая милая самочка из восьмого Б, которую Грыз когда-то покинул, но не позабыл.

Чужая любовь! Как мало она интересует и как мало радости приносит, когда не любишь сам. Счастье любви заключается в том, чтобы любить. Поэтому хладнокровные философы утверждают, что разумные существа намного счастливее, когда сами испытывают страсть, чем когда внушают ее безразличным для себя объектам. Может быть, это и так. Зато как же несчастливы разумные существа, когда их пылкая страсть не встречает ответа!

Ви-А-Рикс, юная жительница планеты Аргх, поссорившись с родителями после школьного скандала, покинула родную пещеру и осталась в интересном положении, совсем одна. Отчаявшись, дракоша решилась на отчаянный шаг, выйдя на утлой летательной шлюпке в открытый космос, чтобы покончить счеты с жизнью.

Холодные сверкающие звезды внушали девушке страх, и она немного помедлила, перед тем как открыть входные люки. В тот момент, когда, ругая себя за трусость и слабость, аргхианка, наконец, медленно поползла к выходу, обзорные экраны закрыла огромная тень, раздался громкий щелчок, и шлюпка очутилась в чреве огромного космического корабля.

Очнувшись от глубокого обморока, в который ее ввергло неожиданное появление спасителей, Ви-А-Рикс увидела окруживших ее трехметровых змей с добрыми человеческими лицами. Несостоявшаяся самоубийца была спасена пролетавшим мимо вегианским космическим кораблем, весь экипаж которого состоял из активисток всегалактического феминистского движения, можно сказать, ярых фанатичек женской идеи, которые обычно пиратствовали в альтаирском секторе галактики.

Огромной дракоше трехметровые веганские змеи показались мелковатыми червячками, при этом довольно уродливыми.

Помимо вполне гуманоидных женских головок, мощные тела гадюк были снабжены двумя мускулистыми руками, от предплечья до кисти покрытыми змеиными чешуйками. Изящные женские кисти заканчивались острыми когтями, от рождения украшенными перламутровым лаком, обычно черного, зеленого или темно-фиолетового цвета. Лак секретировался особыми железами в основании когтей и имел приспособительное значение. Когти, покрытые перламутровым секретом, превосходили твердостью алмаз и легко резали не только стекло, но и обшивку космических кораблей, разумеется, экономкласса. Ноги веганкам заменял плетеный хвост, который имел особенность в случае необходимости расплетаться на два или три отдельных отростка почти метровой длины, которыми необыкновенно удобно было держать второй бластер.

Ви-А-Рикс не сумела оценить красоту гуманоидных лиц, но утешения и искреннее сочувствие вегажительниц вернули аргхианке волю к жизни. Знакомство с веганскими пиратками здорово расширило кругозор Ви-А-Рикс, так как феминистки охотно поделились с бедняжкой подробностями собственной нелегкой доли.

Проблема феминизма на Веге непосредственно связана с особенностями размножения вегианских змей. В сезон охоты созревшие самки отлавливают и заглатывают мелких самцов, скрывающихся в камышовых зарослях у берегов теплых неглубоких озер. Спаривание и оплодотворение происходят в специальной желудочной сумке змеи во время переваривания проглоченного неудачника. Таким образом, одновременно со спариванием самка получает и высококалорийный обед, испытывая двойное удовольствие. Что при переваривании испытывает самец, веганским исследовательницам точно выяснить не удалось, однако, похоже, что объекты женской страсти не слишком стремятся осчастливить своих преследовательниц, предпочитая прозябание в уютных камышах радостям любви.

Желудочно-кишечное спаривание — жестокий биологический пережиток, который вызывает гнев и возмущение наиболее достойных и гуманных представительниц древнейшей веганской цивилизации, вынуждая их навсегда покидать родную планету: чтобы случайно не уступить искушению. Беглянкам приходится скитаться в глубинах космоса в поисках забвения, поэтому их часто называют звездожительницами, а иногда и змеежительницами. Страдая ностальгией по вине неблагодарных и неразумных самцов, веганки недолюбливают представителей противоположного пола и быстро превращаются в оголтелых феминисток.

Посвящая себя борьбе за восстановление сексуальной справедливости на просторах галактики, некоторые экипажи не брезгуют и пиратством, поскольку надо же им как-то зарабатывать на жизнь. Тяжеловооруженные веганские крейсеры порой нанимаются также для проведения активных боевых действий террористами и правительствами различных планет. Вот почему появление в пределах какой-либо звездной системы веганского корабля обычно считается нехорошей приметой. Нездоровый образ жизни часто вызывает у членов экипажей самые различные психологические проблемы, однако к страдающим женщинам веганки всегда относятся с пониманием и охотно приходят на помощь.

Ви-А-Рикс тоже рассказала гадюкам о себе. Узнав о несчастье женского угнетенного существа, звездожительницы прониклись к дракоше горячим сочувствием и предложили все возможное содействие — деньгами, оружием и снаряжением. Однако наивная аргхианка отвергла планы жестокой мести и кровавого убийства бывших одноклассников.

— Хочу стать кем-нибудь другим, — жалобно рыдала Ви-А-Рикс. — Хочу скрыться! Родить малыша подальше отсюда, в тихом пустынном месте.

Ее желания встретили полное понимание, и вегианский корабль понесся среди звезд в поисках места, достаточно тихого и безлюдного. По воле случая, змеями была выбрана Земля. По сравнению с перенаселенной Вегой, планета показалась им достаточно пустынной.

С помощью несложной биотрансформации аргхианской самке и еще не родившемуся детенышу была придана форма белковых гуманоидов, а с помощью сверхсовременных адаптеров и автолингвистов незаконные поселенцы получили возможность выжить на зеленой планете.

Обитатели молдавской глубинки, провожавшие недоуменными взглядами летающую тарелку, и не подозревали о том, что она высадила на окраине Кишинева ничем не примечательную толстенькую девушку с пятью миллионами молдавских лей во внутреннем кармане потрепанного пиджака. Эти мелкие деньги здорово пригодились драконше вначале.

Приняв популярное молдавское имя Виорика, аргхианка купила необходимые документы и квартиру в Кишиневе. Затем на ней охотно женился деревенский парень, давно мечтавший обосноваться в столице.

В браке у них не было детей — сказалась биологическая несовместимость, — но ее сына Григоре Штефырца принял как своего и без возражений дал малышу свою фамилию.

Выйдя замуж, Виорика решила заняться бизнесом и открыла преуспевающую фирму по продаже солнечных очков — драконше хотелось сделать что-нибудь полезное для приютившего ее человечества. Ее собственным глазам солнечное излучение было чрезвычайно вредно.

Полученные от фирмы доходы позволили дать сыну приличное медицинское образование, когда Виорика Степановна Штефырца осталась счастливой вдовой после непродолжительного брака.

Ее соседи и по сей день продолжают считать, что Григоре Штефырца погиб от неосторожного обращения с газовой плитой. Что ж! Это можно было назвать и так. Первая же попытка мужа поднять на супругу руку после многодневной пьянки с дружками, вызвала у аргхианки непроизвольную реакцию. Позже, из Интернета, она узнала, что это явление называется «спонтанная стрессовая обратная биотрансформация». К ее счастью, спонтанная биотрансформация оказалась кратковременной.

Струя испепеляющего пламени, уничтожив грубияна, вызвала сильный пожар на кухне, где и происходил семейный скандал. В очередной раз убедившись в правоте мудрых веганских феминисток, предупреждавших об опасностях семейной жизни, Ви-А-Рикс оплакивала супруга недолго, сделала в квартире евроремонт и зажила в свое удовольствие.

И вот ее безмятежный покой был нарушен. Увидев на экране проектора вынесенный любимым сыном за пределы родного учреждения слайд с изображением Грыз-А-Ву — для отсылки мафиози, — Ви-А-Рикс заметалась по сразу опостылевшей квартирке, терзаемая жестокими сомнениями:

— Как? Как он узнал? Как нашел? Почему? Почему прилетел? Неужели за мной? Значит, он действительно любит? Ищет? Вспоминает?

И когда сын задал ей прямой вопрос, Виорика Степановна, наконец, решилась открыть ему правду.

— Он твой отец, — повторила несчастная мать.

— Надо же, папуля! Эти мои дефекты…, - пробормотал внебрачный сын Грыз-А-Ву, потрясенный незаурядной внешностью родителя, с неподдельным ужасом глядя на изображение своего биологического отца. — Это от него перешло, значит…

Ви-А-Рикс задохнулась от негодования.

— Дефекты? Да он прекрасен! — в порыве чувств она немного преувеличивала. — Ни у него, ни у тебя нет никаких дефектов! Твои дефекты! — возмущалась оскорбленная мать. — Это несовпадение биологической формы с истинным психическим существом! Все твои дефекты, — не могла успокоиться она, — выдумала эта гадюка!

Виорика Степановна вовсе не имела в виду Винилин Го — они даже не были знакомы. И, разумеется, она ничего не имела против настоящих гадюк. Наоборот, они приятно напоминали драконше добросердечных вегианских звездожительниц, спасших ее жизнь и достоинство в трудную минуту. Речь шла о недолговременной бывшей супруге любимого сына, дочери генерала Василиу, несравненной домне Франческе, оставившей по себе долгую недобрую память в душе несчастной свекрови.

— Я полукровка? — сделал неправильный вывод Андрей, пытаясь смириться с неожиданным известием.

— Ничего подобного! — сказала Ви-А-Рикс. — По природе, ты — чистокровный дракон! Это твой отец! Я должна его найти, вернуть в семью!

Сказать, что Андрея не обрадовал материнский порыв, значит, ничего не сказать.

— А я ведь только получил старшего лейтенанта! Развелся! Собрался начать новую жизнь! — в отчаянии застонал он. — И в мафии на хорошем счету! — от матери у него не было секретов.

— Ну, ты как хочешь. Не маленький! — решительно ответила мать. — А я пойду за любимым на край света. Для меня чувства — важнее всего!

Мудрые советы вегианских феминисток не ожесточили доброе сердце бедняжки Ви-А-Рикс. Не напрасно долгие годы ее романтические чувства активно подогревали многочисленные латиноамериканские телесериалы. Даже в своем солидном возрасте драконша готова была на все ради любви.

— Квартиру и фирму я оставляю тебе! — великодушно добавила она. Прощание с сыном было тягостным, но недолгим. Каждый терзался собственной тоской.

Ви-А-Рикс, очень кстати, нужно было на Байконур, откуда она рассчитывала найти попутный транспорт на ближайшую космическую орбиту, и она охотно взялась передать приятелям сына срочную посылку с черешней. Портрет прекрасной Мариоары отправился по назначению.

— Не беспокойся, мамуля! Тебя встретят и проводят! — нежно целуя мать на прощанье, сказал заботливый сын.

Глава двадцать девятая

Реквием

«Готовь сани летом, а катафалк смолоду»

Народная мудрость

— Немедленно отпустите меня!

— Еще чего! А ну, тетка, стой!

— Хулиганы! Вы еще пожалеете!

— Га — га- га! Все так говорят!

Российская мафия на Байконуре встретила Виорику Степановну неласково. Ничего похожего на уважение и благодарность, обещанные ей за передачу ценной посылки лицемерным сынулей, драконша от бандитов не дождалась. Отобрав посылку, посланницу потащили в темный бункер, чтобы подвергнуть грубому обыску. Бандиты не очень спешили: ждали припозднившегося Днепропетрова.

Никто из них не заметил, как из пакета с черешней выскользнула небольшая змейка и быстро поползла в сторону тюремного блока. После очередной биотрансформации у Винилин не возникло никаких проблем с поисками Мустяцы. Еще и сейчас майора легко было обнаружить по запаху перегара. Правда, немного сбивало с толку присутствие других любителей горячительного, но змея без проблем шла по пеленгу на излучение передатчика. Обездвижив охрану парализующими укусами ядовитых зубов, веганка вызволила напарника из камеры и подала сигнал тревоги дежурившему на земной орбите регуллианскому кораблю-разведчику.

Ви-А-Рикс кипела от негодования. В общем-то, грубости гуманоидных хулиганов не очень волновали Виорику Степановну. Просто сейчас, в преддверии встречи с Ним, любимым, любящим, Единственным, каждая задержка казалась вечностью и резко била по перевозбужденным нервам. Когда скучающие мафиози, развлекаясь, потянулись к ней грязными лапами, драконша не выдержала: Они пожалеют! Прямо сейчас!

Аргхианка глубоко ошибалась. Мафиози не пожалели. Они даже не успели понять, что произошло.

В порыве чувств, Виорика Степановна, не раздумывая, совершила жестокий неосторожный поступок, в котором потом долго раскаивалась. Она долго задавала себе один и тот же вопрос: может быть, эти несчастные были еще не совсем потеряны для общества? Может быть, бандиты еще поддавались перевоспитанию? Так или иначе, ничего изменить уже было нельзя.

В правую ладонь Ви-А-Рикс была вживлена галактическая пищалка: растроганные историей наивной простушки, вегажительницы в свое время снабдили ее — на всякий случай — устройством для аварийной тревоги, настроив регулятор на сигнал максимальной опасности.

— Если что, только нажми! — ласково сказала ей на прощанье капитан Маделин Мо, которая, несмотря на нездоровые сексуальные наклонности, — она сохранила некоторое влечение к мужчинам своей расы — была, в сущности, простой доброй вегианской змеей. — Мы будем на месте в ту же минуту!

Так и произошло. Увидев одинокую аргхианку, со всех сторон окруженную вооруженными мужчинами, веганки, получившие сигнал боевой тревоги, не стали медлить. Они мгновенно накрыли драконшу индивидуальным силовым колпаком и полностью выжгли окрестности на площади в сто квадратных километров. Впрочем, за пределами этой территории тоже мало кто уцелел. Русская мафия понесла чувствительный урон.

Едва спасся и корабль регуллианских наемников, чудом успевший принять на борт Винилин Го, окончательно расставшуюся с мистическим обликом прекрасного портрета — он себя исчерпал — а также спасенного ею в последнюю минуту Джона Мустяцу.

Вступать в конфликт с веганками наемники не решились. Из-за специфики национального размножения Регул был объектом особой ненависти галактических феминисток. Регуллиане утешились тем, что сэкономили боеприпасы на расправе с наглыми мафиози — это было тоже немаловажно. В последнее время в галактике появились некоторые экономические проблемы, причем не только у Регула.

Впрочем, регуллианским агентам предстояли новые испытания — они пока не подозревали, что веганки успели засечь появление Винилин и теперь собирались свести старые счеты.

Надо сказать, что при разгроме бандитского гнезда на Байконуре Адольф Гаврюхин уцелел. Его, как обычно, спасла любовь к чтению. Во время веганского налета Адольф как раз был в Москве, в знаменитой Ленинской библиотеке. Он специально сделал себе читательский билет, чтобы почитать первый номер Плейбоя на русском языке с сурдопереводом. Это делало жесты и позы намного более выразительными и впечатляющими.

— Печально! — сказал Адольф, услышав трагическую весть о гибели не вовремя прибывшего в эпицентр событий Днепропетрова и обдумывая открывшиеся вакансии: мафия была полностью обезглавлена.

— Печально, что ты, отец, — склонив голову над братской могилой, обратился Гаврюхин к огромному куску спекшейся лавы, предположительно содержавшему пепел погибшего Крестного Отца и многих других безвинно ушедших тоже, и почтительно снимая перед ними шляпу. — Ты так и не понял главного: с Галактикой шутки плохи!

Конец первой части

Часть вторая

Параллельные миры

«Созвездия не являются свободными ассоциациями звезд»

(Выдержка из устава ООМ)

Глава первая

Ожидание

«Я к вам пишу, чего же боле?»

Татьяна

— Рассчитаемся с подлой предательницей! Догоним и уничтожим! — веганские феминистки засекли сканером ускользнувшую с регуллианским кораблем Винилин, и капитан собрала экипаж в кают — компании, чтобы обсудить дальнейшие планы. Большинство высказалось за преследование шпионки.

— На Земле нашлась бывшая боевая подруга! Сменила великую идею на грязные регуллианские галкредиты! — объяснила ничего не понимающей Ви-А-Рикс капитан Маделин Мо. — Экипаж требует поймать и отомстить.

— А как же я? — горестно вопросила бывшая молдованка. Ви-А-Рикс покинула Землю на боевом корабле «Спасите женщину!» в надежде отыскать в галактике одумавшегося возлюбленного, но пока все поиски оставались тщетными. — А он, мой любимый? Он ищет! Ждет! Любит! Вдруг с ним что-то случится? Сейчас! Когда он понял! Я поняла!

— Конечно, конечно! — успокаивающе подтвердила умудренная житейскими страстями вегажительница, давно оценившая надежность мужской любви. — Само собой разумеется. Сначала ты и он. А потом она. Винилин Го от нас не убежит!

— А как же вы сможете его найти? Ведь я даже не знаю, где он теперь? — Ви-А-Рикс утерла горькую слезу белоснежным носовым платком.

— Нет ничего проще, — капитан давно привыкла к работе с женским коллективом и в любой ситуации сохраняла олимпийское спокойствие, легко справляясь с припадками и истериками. — На корабле установлено дистанционное генетическое сканирование. Сканер действует на расстоянии пяти парсеков. Сегодня же врач возьмет у тебя образцы аргхианских тканей. Если твой сородич находится в пределах галактики, мы тебе его обеспечим без проблем.

Отлов скрывающихся от женской любви мужчин является для вегажительниц естественным процессом, поэтому неудивительно, что все они — азартные охотницы. Поимка приятеля молдавской драконши стала для веганок делом принципа. Так что, после недолгих споров, уступив настойчивым просьбам Ви-А-Рикс и убеждениям Маделин, экипаж согласился отложить погоню за Винилин и заняться поисками беглого возлюбленного своей подопечной.

Пираткам понадобилось три напряженных недели сканирования ближайших звездных систем, чтобы осознать неприятный факт: в этой галактике искомого субъекта не было.

— Но как так? Где же он? — растерянно лепетала Виорика Степановна, — так она привыкла себя называть — подходя к каждому члену экипажа по очереди и доверчиво заглядывая в бесконечно прекрасное лицо. Веганки смущались и неловко отводили глаза.

— Есть один вариант, — наконец, не выдержав нервного напряжения, нехотя признала Маделин, игнорируя недовольные взгляды соратниц.

— Какой? — с возродившейся надеждой бросилась к ней Виорика Степановна. За эти тяжелые дни бедняжка совсем извелась, так как ни разу не сомкнула глаз, беспрерывно метаясь по кораблю туда-сюда: от кубрика до рубки. Она всем здорово поднадоела.

— Он мог сбежать в параллельный мир. Трансцедентальная трансгрессия, — сквозь зубы (пятьдесят два и все очень ядовитые) процедила сострадательная галактянка. — Но, видишь ли, с переносом в параллельный мир дело обстоит совсем не просто. Необходимо специальное оборудование, очень дорогое. Регуллианское. И понадобится время, чтобы уточнить координаты. Ну и, конечно, средства нужны немалые.

— Деньги у меня есть! — радостно вскрикнула Ви-А-Рикс, измученная резкими перепадами отчаяния и надежд. Она имела в виду заработанные продажей солнечных очков молдавские леи, которые удачно поменяла на доллары и теперь хранила в поясном кошельке. Драконша вытащила кошелька пачку денег и протянула подруге.

— Этого не хватит, — не глядя, ответила капитан. — Не волнуйся! Средства мы добудем! Но понадобится время. Придется потерпеть. Заодно и обратной биотрансформацией займемся. Ты же не захочешь, чтобы твой дружок тебя такой увидел?

— Разумеется! — привыкнув к гуманоидному облику за почти тридцать лет земного существования, рассеянная драконша совсем не подумала о возможной реакции на него Дорогого и Любимого. — Он может меня не узнать!

— Почти наверняка! Приведешь себя в порядок, сядешь на диету. А мы тем временем разберемся с Винилин! — чуть громче закончила мудрая командирша, подбадривая оживившийся экипаж. Веганки, настороженно прислушивавшиеся к разговору, обрадовано зашипели, предвкушая хорошую охоту.

Что делать? Виорике оставалось только ждать. Пройдя обратную биотрансформацию (она все-таки слишком поторопилась), драконша стала занимать намного больше места. Теперь ей приходилось поменьше двигаться, чтобы никого не задавить. Она ужасно боялась набрать лишний вес.

Страдая от одиночества и бездействия и не зная, чем занять свои мятущиеся мысли, Виорика Степановна обратилась к литературной деятельности. Так появились ее знаменитые «Письма к любимому», те самые, что навсегда вошли в золотой фонд сентиментальной женской литературы.

Для тех, кто не является поклонниками слезливого эпистолярного жанра и любовных романов, достаточно будет ограничиться одним примером, чтобы получить о них исчерпывающее представление. Есть в этих документах эпохи и кое-какая полезная информация. Итак,

«Письмо первое:

Здравствуй, мой дорогой, любимый Грыз-А-Ву!

Сейчас, через двадцать восемь лет после нашей разлуки, я, наконец, поняла, что всегда любила только тебя. Когда-то давно, в школе, я думала, что Кор-И-Андр мне нравится больше. Теперь я осознала свою ошибку. Уже в детстве это был беспринципный жестокосердный негодяй! В тайне от всех он вырывал листки из твоих сочинений, которые так хвалила учительница, и, читая их вслух при мне, осыпал грубыми и ядовитыми насмешками, воображая себя литературным критиком. Я так и не нашла в себе силы сказать тебе правду в то время. Судьба жестоко наказала меня. (Здесь в рукописи прожжена дыра потоком горючих слез).

Без тебя, дорогой, жизнь моя сложилась непросто. У нас родился сын. Имя его, боюсь, тебе ничего не скажет. Малыш очень похож на тебя. Внешне. Внутренне, к сожалению, Андрюша больше похож на него…»

Во избежание разночтений, к этому пассажу требуются этнографические комментарии. Дело в том, что обычная моногамная аргхианская семья состоит из самки и двух самцов. После нежных ухаживаний и бурных брачных полетов, самка откладывает яйцо в еще теплый вулканический пепел — на Аргхе, где тектоническая активность очень высока, это обычное явление. Затем оба самца, по очереди, оплодотворяют зародыш, без чего не начинается развитие эмбрионов. Поэтому иногда характеры малышей получаются очень противоречивыми. После вылупления детеныша заботу о нем берет на себя мать и истинный отец.

Один из самцов обычно является постоянным партнером самки, другой же, так называемый дубль-партнер, часто заключает долговременные брачные контракты с несколькими устойчивыми парными семьями. Дубль — самцы обычно отличаются более эффектной внешностью. Молодая самка должна быть очень осторожной, выбирая себе постоянного друга: всегда есть опасность наткнуться на двух дублей. Или, как это случилось с Виорикой, перепутать дубля с партнером, способным создать надежную семью и позаботиться о детях. Обычно юные дракончики называют его отцом.

Так что терзания Ви-А-Рикс были вполне объяснимы. Преданная Кор-И-Андром и покинутая Грыз — А-Ву, аргхианка утешала себя только тем, что дорого заплатила за ошибку молодости. Счастье ей было суждено еще не скоро.

Перечитав письмо, Виорика Степановна вновь прослезилась и решила, что на первый раз полученной информации Грыз-А-Ву будет достаточно. Ей еще о многом хотелось поведать любимому, но она решила приберечь подробный рассказ для следующего послания.

Поскольку адреса возлюбленного драконша не знала, она аккуратно сложила густо исписанный и залитый слезами листок вдвое и спрятала в титановую коробочку, с тем, чтобы при случае передать с кем-то из общих знакомых. Это хорошая идея помогла сохранить замечательное послание для метагалактической литературы.

Больно признаться, но за все это время Ви-А-Рикс практически ни разу не вспомнила о брошенном на Земле сыне, который, между прочим, в этот момент как раз отчаянно нуждался в материнской помощи.

Писатель внезапно сообразил, что роман должна разнообразить предыстория главного героя. Нужно было срочно добавить какие-нибудь трогательные воспоминания о детстве и юности полковника, чтобы, так сказать, углубить образ. На этом настаивал и Кибер: «Все так поступают — обычный литературный прием!» И это нужно было сделать срочно, раз уж он не успел заняться психологическим портретом Брома в первой части!

Глава вторая

Первое впечатление

«Увидеть Неаполь и умереть!»

Пословица

— Какая дыра! Какая убогая захолустная дыра! — с отвращением глядя на окраину великого Зиртана, подумал Аурел, ностальгически вспоминая очень похожую на созерцаемое селение далекую молдавскую деревню Бобуечи, где он, избалованный кишиневский школьник, каждый год проводил пару «счастливых» недель в гостях у любимой бабушки.

Нет, пожалуй, в деревне было получше. Туда его не сопровождала разношерстная компания невообразимых чудищ во главе с озабоченным призраком древнего Сеятеля.

Всякий раз деревенские каникулы заканчивались для Аурела мордобоем. Изнеженный городской малыш, с пятилетнего возраста ходивший на тренировки по карате, он легко обращал в бегство местных неформальных лидеров, немало превосходивших его и ростом и весом. Отец, всю жизнь проработавший в безопасности, часто сам дополнительно тренировал ребенка дома, готовя себе замену. Полученные навыки мальчик с удовольствием применял в деревне на практике. Иногда Аурел дрался просто от скуки, так как просто не мог найти в Бобуечах другого достойного времяпровождения.

И никогда никакая восточная философия никого из его соперников не спасала. Для не склонного к самоуглублению Аурела знакомство с древней азиатской культурой и ее запутанными духовными учениями навсегда ограничилось серьезным юношеским увлечением восточными единоборствами. Запомнились лишь случайные обрывки из невнятных речей намного дальше зашедшего по стезе просветления приятеля, охотно делившегося с Бромом дзен-буддистской мудростью.

— Прости меня, о великодушный сэнсэй, — каждый раз мысленно кланялся Аурел воображаемому учителю, разбивая нос очередному сельскому самородку. — Он просто сам очень хотел получить по морде! Я даже не пытался одолеть этого несчастного придурка. Единственное, к чему я стремился, — не проиграть. А значит, это была победа без стремления к победе.

Бром надеялся, что ссылка на выученный наизусть, благодаря Витьке, знаменитый дзен-буддистский коан, пусть и с некоторыми коррективами, послужит ему оправданием в глазах высших вселенских сил. Коан прочно впечатался в мальчишескую душу. Принцип — «Главное — не проиграть!» — стал жизненным девизом Аурела Брома.

Деревенские каникулы продолжались недолго. Обычно через несколько дней утомленная бесконечным потоком соседских жалоб бабушка Иляна отправляла любимого внука обратно к родителям, домой, «ла Кишинэу».

— Хороший мальчик! — ласково говорила она срочно вызванному по телефону отцу. — Только пользы от него никакой. Работать не любит. Телевизор не смотрит. Книжки читает какие-то странные, по-русски. Дерется. Все время неприятности с соседями.

Впрочем, несколько лет спустя все изменилось. Аурел, рано решивший посвятить себя юридической карьере, глубоко проникся идеями справедливого воздаяния. Теперь он дрался только на спор. Проигравшему неудачнику предстояло в течение двух-трех недель пропалывать многочисленные грядки ауреловой бабушки.

Испытывая патологическую ненависть к возвышающему и облагораживающему сельскохозяйственному труду, юный правдолюб считал копание на грядках достаточным наказанием за наглость соперника. Победившему Бром обещал продемонстрировать важнейшие приемы карате. Таковых не нашлось.

Когда Аурел, утомленный деревенским бездельем и бесконечными телевизионными сериалами, которые с бразильской страстью начинала смотреть внезапно освободившаяся от повседневного тяжелого труда счастливая старушка, покидал негостеприимные Бобуечи, огороды бабы Ляны были обеспечены рабским трудом до конца октября. («Приеду, проверю, если что — еще получишь!»). Вслед ему неслись облегченные вздохи незадачливых соперников.

Еще через пару лет к ним добавились страстные рыдания «соблазнивших и покинутых». Сельские красавицы горько оплакивали утраченные иллюзии. Тактика Аурела в отношении представительниц прекрасного пола была проста: он держался до последнего, а потом уступал самой настойчивой. Так ей и надо.

В Броме девушек привлекала совсем не красота. Просто он, высокий, темноволосый, светлоглазый, мужественный, был воплощением женской мечты — о сильном, добром, уверенном и, главное, очень надежном мужчине.

Да, Аурел был очень надежен. Как скала. Но не для них. Девушки надеялись на него напрасно. Его надежность была другого порядка. Это была надежность комбата, никогда не бросающего своих солдат, надежность начальника, никогда не подставляющего своих подчиненных, отца, никогда не оставляющего без поддержки своих детей, капитана, которому никогда не приходится сходить с корабля последним.

Короче говоря, Бром обладал надежностью человека, который никогда не позволяет обстоятельствам доводить себя до крайностей. Поэтому батальоны, которые возглавляют Аурелы Бромы, несут нелегкую, но спокойную службу на просторах Сибири, их корабли равнодушно следуют мимо привлекательных сверкающих айсбергов, а оставленные ими дети благополучно заканчивают престижные вузы и получают дипломы, несмотря на полное отсутствие мозгов — что, например, имело место в нашем случае. Конечно, безумству этих героев не поют песен. Но зато доверенные их заботам галактики существуют намного дольше.

Поражения Аурела, так же как и победы, украшали деревенский быт любимой бабули: в доме появлялись новые, вышитые вручную полотенца и красиво расписанная глиняная посуда. Полы сияли чистотой. Ах, молодость, молодость!

Да, здесь, в Зиртане, все было очень похоже на родные Бобуечи.

— Опять, наверное, кое-кому придется бить морды! И, может быть, даже больше! — немного повеселел Аурел, отвлекшись от организационных хлопот, рухнувших на его надежные плечи после знакомства с призраком Звездного Сеятеля и последовавшего за ним переноса в «лучший мир». — Тоже развлечение.

Жизнь больше не казалась такой ужасной.

Перед утомленными путниками лежал Великий Зиртан. Отсутствие убираемого с помощью магии резкого аромата отхожих мест лишь незначительно компенсировало средневековый вид маленьких кособоких домишек, узкие кривые улочки и полное отсутствие рабочих мест. Конечно, Аурел судил слишком поспешно — знакомство с окраинами не давало полного представления о достоинствах университетского города-государства, но Брому и оставшегося запаха оказалось вполне достаточно. С этим городом хотелось расстаться как можно скорее. Однако полковник был глубоко не прав — в параллельном мире имелись места и похуже.

— Куда мы сейчас? — все взгляды обратились к призраку.

— Нам нужно чуть дальше, на левый берег, в Академию, — уверенно прошелестел Грезаурыл Бромаву. — Там вас ждет помощь. Друг и враг. Нужна карта.

— Ты, — он указал на Капитолину, — покажешь, куда идти.

Она встрепенулась, но возразить не успела. Звездный сеятель продолжал:

— Ищите мага! Рядом с ним третий. И карту! А я…я должен уйти! В мир теней! Мне трудно среди живых! Но, — тут он обратился непосредственно к Аурелу, — я буду часто являться к тебе. Во сне.

Бром поморщился, хотя еще не знал тогда, насколько ночные визиты призрака будут неудобны и неприятны.

— Там, в Зиртане, мой друг? — на всякий случай еще раз уточнил он.

— Да, там ты встретишь друга! — успокоил лицемерный призрак. — А сейчас идите в Зиртан! Скорее! Спеши! Беги! — никак не мог успокоиться фантом. — Тебя ждут великие дела!

— Ну нет! — твердо сказал Аурел. — Сначала привал! И обед!

— Нет, ну какое нахальство! Чего это он тут раскомандовался! — возмутился писатель. Некоторые герои совершенно обнаглели и вышли из-под контроля. Творили невесть что.

— Ну и пусть делают что хотят! Вообще не буду вмешиваться! — зарекся дракон. — Потом сами будут выкручиваться! Они еще пожалеют!

Глава третья

Брошенные дети

«Человек — это побочный продукт любви»

Брошенные дети 1

На Земле осиротевшая российская мафия медленно поднимала голову. Она, если можно так выразиться, вставала из байконурского пепла.

Ценой неустанного кропотливого труда и многих бессонных ночей Адольфу Гаврюхину удалось возродить любимую организацию. Сначала бывший зам покойного Днепропетрова восстановил низовые структуры, затем — в ходе некрупной боевой операции (двести шестьдесят девять убитых, тридцать тысяч раненых) — захватил руководство.

Теперь у нового мафиозного вожака появилось время разобраться в причинах катастрофы. Он жаждал найти и наказать виновных.

— Ты не уйдешь неотмщенным, Иван Владимирович! — поклялся новый крестный отец на могиле покойного Днепропетрова.

— И никто не уйдет! — думал Адольф, которому нужно было позаботиться о своей безопасности. Мало ли что придет в голову непредсказуемым космическим убийцам?

Следы преступления неожиданно привели мафиози в Молдову. Читая уцелевшие файлы об исчезновении ценного молдавского заложника, Гаврюхин заподозрил неладное. Слишком уж часто маленькая центрально-европейская страна всплывала в истории с космическими пришельцами. Адольф вспомнил молдавского федерального агента, которого увидел перед смертью на корабле чужака. Что он там делал? Визжал? — Нет, не то.

Новые поиски не дали точных ответов, но, наконец, в копиях приемо-сдаточных документов, обнаруженных в секретных файлах, Гаврюхину встретилось упоминание о посылке с наркотиками и молдавской черешней, прибывшей на Байконур накануне катастрофы.

Вот оно! — сразу же нутром почуял Адольф, сразу же увязывая аналитическим умом эти два, как будто бы очень разных события. Гибель прежнего Черного барона последовала за появлением молдавской связной. А отправил подозрительную посылку с наркотиками на космодром, совершенно непонятно зачем, глубоко законспирированный агент «семьи» в Кишиневе. И значит, срочно нужно было лететь в Кишинев и провести расследование на месте лично. Вожак российских мафиози пока не мог доверить молдавский след никому другому.

В документах речь шла о каком-то Андрее Штефырце, внештатном агенте Днепропетрова в МУГУ.

— Чего только люди не придумают! — с трудом разобравшись в деятельности этого необыкновенного государственного учреждения, воскликнул новоявленный крестный отец. — А потом еще некоторые говорят, что во всем виновата мафия!

Адольф никак не мог понять, что заставляло Днепропетрова упорно выплачивать гонорары бесполезному молдавскому агенту. Что и говорить, Гаврюхину не хватало прозорливости покойного начальника — то был великий человек. Зато Адольф лучше знал галактику. Правда, и космический опыт ему не помог.

Перед вылетом в Молдову Адольф, по гороскопу Телец, посмотрел астрологический прогноз на мейл. ру. Предсказание гласило: «Вас ждет довольно неприятный месяц. Поступают тревожные известия. Планы на будущее приходится срочно менять. Возникают разногласия с недавними союзниками, вы лишаетесь поддержки. Возможны финансовые потери. Близкие люди настроены критически. Жизненный потенциал снижен. Подумайте о своем здоровье».

Прогноз был неблагоприятным, и Гаврюхин совершил огромную ошибку, взяв с собой большой отряд вооруженной охраны.

Если бы он этого не сделал, мафия сохранила бы немало ценных кадров. Впрочем, желающие поступить на работу в мафию на Земле не переводились никогда. И хотя, несмотря ни на что, на планете по-прежнему оставалось слишком много людей, но можно было бы сэкономить деньги, потраченные на образование и переподготовку покойников.

«К нам едет ревизор»! — кого не испугает избитая фраза из классической комедии, когда дело происходит в реальной жизни? Андрей Штефырца неожиданно получил известие об инспекционной поездке грозного крестного отца.

Лишенный материнской поддержки и впавший в немилость у начальства патологоанатом, поняв суть обвинения, решился на отчаянный шаг. Он попытался разбудить в себе зверя. В ушах Андрея до сих пор звучали слова матери: — По натуре, ты самый настоящий дракон!

— Ах, мама, мама! Почему я тебя не послушал! Почему я не спросил, как мне отсюда выбраться! — горевал безутешный неудачник. Что-то от Грыз-А-Ву сыну безусловно передалось.

Андрей мечтал о воссоединении семьи. Ему ужасно хотелось убраться куда-нибудь подальше от МУГУ и от мафии, в галактику. Молодой дракон даже фантастику начал читать — чтобы изучить галактические перспективы спасения и будущего трудоустройства.

Штефырце повезло — в одном из первых прочитанных романов он нашел подробную инструкцию по превращению человека в дракона. Волею судьбы, это оказался тот самый роман, который когда-то доставил столько радости его пока еще не найденному отцу. Правда, в отличие от Грыз-А-Ву, с названием книги Штефырца был полностью согласен.

— Ох, не время сейчас для драконов, не время! — нервно бормотал он, вышагивая километры по уютной материнской квартирке. — Нигде нет покоя!

Хотя пользы от книги было не очень много, Андрею удалось понять главное — нужны упорные тренировки. Начинающий дракон начал учиться. Он пытался выдыхать пламя, стоя возле газовой горелки и часами имитируя процесс ее зажигания. На третий день, после пятичасовой тренировки Штефырце, наконец, удалось выдохнуть тонкую струйку дыма. На первый раз этого ему вполне хватило. На следующий день безобидный дымок сменили язычки пламени, и молодой дракон почувствовал себя чуть более защищенным. И все равно, больше времени на подготовку не оставалось.

Придя совершенно безоружным в городской парк на конфиденциальную встречу с Гаврюхиным, сопровождаемым вооруженной до зубов охраной, Андрей, обвиненный в организации заговора с целью уничтожения лучших кадров российской мафии, впервые с пользой применил свое новое умение на практике. В тихом скверике на окраине молдавской столицы надолго осталось большое выжженное пятно.

Остатки недогоревшего оружия подобрали вездесущие ребятишки. Кое-что им даже удалось выгодно продать. Российская мафия опять осиротела.

Не успокоенный, затравленный, Андрей опять начал лихорадочно обдумывать способы бегства с Земли. Наконец-то в нем полностью проявились отцовские гены. Теперь ксенопатолог тратил очень много денег на покупку фантастической литературы, пытаясь отыскать новые ценные практические рекомендации. Книги оказались дорогими — зарплаты Андрею не хватало. Его очень выручала материнская фирма, однако ее доходов тоже не могло хватить надолго.

Если бы сейчас Андрея увидела Капитолина Николаевна, она заметила бы, что в ауре молодого дракона появляются так хорошо знакомые ей отчетливые оранжевые тона.

Брошенные дети 2

Сына полковника Мирчу Брома освободила из КПЗ заботливая прабабушка.

Бабе Ляне в панике позвонила из Кишинева рыдающая Киприана.

Иляна Бром была далеко не молода. Благодаря неустанной поддержке Аурела — с детства забота о деревенской бабке вошла у внука в привычку — старушке удалось дожить до преклонного возраста в сто двадцать восемь лет. Сейчас она была самой древней долгожительницей Молдовы, но по-прежнему вела активный образ жизни. Хорошему самочувствию способствовало и материальное благополучие — заботливый внук переводил на счет бабули проценты со своих вкладов в швейцарских банках с обязательным условием: чтобы деньги вручались ей обычным сельским почтальоном в виде ежемесячной пенсии.

— Что-то вам много платят! — порой замечали завистливые соседи.

— Заработала! — гордо отвечала самоуверенная бабуля, вспоминая бесчисленные заботы по воспитанию неугомонного мальчишки. Конечно, неплохих внуков растили и соседские семьи, но не ее вина, что им не удавалось вырастить полковников Бромов.

Потребности у бабы Ляны были небольшие: они все так же ограничивались овощами с собственного огорода и бразильскими и мексиканскими телесериалами. Правда, теперь она купила видеомагнитофон — чтобы просматривать любимые сцены по несколько раз.

А денег из Швейцарии приходило действительно много. Сначала баба Ляна закапывала их в огороде в трехлитровых банках. Но огород постоянно обворовывали соседские мальчишки, которые уносили и банки с деньгами (швейцарские банки все же не в пример надежнее), и бабуля начала заниматься благотворительностью на добровольной основе.

На полученные от дорогого внука средства содержались районная детская больница, школа, Бобуечский консервный завод, роддом, детский сад и небольшой санаторий для престарелых инвалидов в курортной местности на берегу Днестра. Пожертвования вносились анонимно, не афишируя дарительницу: в отличие от покойного Гаврюхина, бабе Ляне было жаль выбрасывать деньги на вооруженную охрану.

На часть оставшихся излишков благодетельница выкупила единственного правнука у осчастливленных кишиневских полицейских. Парень им ужасно надоел: бить его было опасно — полицейские побаивались мести полковника Брома, — а отпускать просто так было жаль.

— Поедешь со мной в Бобуечи! — потребовала бабушка.

— Что я там забыл? — огрызнулся освобожденный правнук.

— Ну не бросать же тебя одного! С этой вертихвосткой, — Киприану баба Ляна ни во что не ставила и за человека не считала. Внучатую невестку мудрая старушка возненавидела с первого взгляда, но не сумела отговорить Аурела от неудачного брака.

— Ты еще пожалеешь! — предсказывала бабушка. Она была права. Унаследованный от предков незаурядный дар предвидения ее не подвел. Сбывшееся пророчество научило Аурела прислушиваться к советам бабули, но не следовать им.

— А отец где? — продолжал возмущенный отпрыск. — Чего он меня столько в ментовке промурыжил?

Мирче казалось, что все его забыли, предали и бросили. Подружке Ленке можно было даже не звонить. Небось, уже десятерых мужиков за это время сменила. Мать ничем помочь не могла — в школе шла проверка гороно. Но отец! Ребенка мучили несправедливые обиды и подозрения.

В ответ на незаслуженный упрек баба Иляна заплакала. Мирча растерялся. В отличие от крикливых материнских родственников, эта бабуля ему нравилась. В Бобуечи, правда, его приглашали нечасто: как и Аурел, парень тоже привносил в сельскую жизнь много нового, но это были не приемы карате. Зато баба Ляна поддерживала Мирчу материально.

— Ну что ты, бабуль, перестань. Что случилось-то? — растерянно забормотал правнук.

— Пропал! — бабка открыла мальчику горькую правду.

— Кто пропал? Где пропал? — сначала не понял младший Бром: в этой неполной семье традиционно пропащим считался именно он.

— Отец! Аурел! С неделю как пропал! — горестно зарыдала бабушка. — Полиция повсюду ищет. Нигде найти не могут.

Мирча Бром ощутил неожиданный шок, впервые почувствовав себя безотцовщиной. Почти не зная отца, Мирча всю жизнь ощущал за спиной его безмолвную, ненавязчивую, надежную поддержку.

— Что же теперь будет? — сокрушался новоиспеченный сирота, как мог, успокаивая безутешную бабу Ляну. Жизненные планы парня, вернее их полное отсутствие, стремительно вытеснялись четкой осмысленной целью: найти отца и серьезно с ним поговорить.

— Никуда я не поеду. Останусь в Кишиневе. Буду искать отца! — решился Мирча.

Парень активно взялся за дело, начав розыски с обыска квартиры отца и расспросов в МУГУ. Первые попытки детективных расследований ничего не дали. В квартире не нашлось ничего подозрительного. Расспросы соседей тоже оказались безрезультатными — в тот роковой день тетя Дуся видела, что полковник вернулся домой, вроде бы слегка подшафе, но из квартиры он больше не выходил и пропал, по всей вероятности, именно оттуда. Из прихожей исчез походный рюкзак и кое-какие вещи — что именно, точно установить не удалось. Пропажа вещей свидетельствовала скорее о преднамеренном побеге, чем о похищении. В полицию Мирча с этими сведениями обращаться не стал — на молдавскую полицию никто и никогда серьезно не рассчитывал.

Расследование затягивалось. Учебу в университете пришлось забросить. Это не имело особого значения — все, вплоть до диплома, было сполна оплачено вперед.

Младший Бром решил обратиться в МУГУ, где впервые узнал о внезапном решении полковника уйти в отставку. С помощью Каца — дяди Виорела, — с которым отец поддерживал приятельские отношения, Мирче удалось пробраться в управление и даже провести там несколько важных бесед. Исследование хроники «дня борьбы с инопланетным вторжением» привело парня к близкому, можно сказать, интимному, знакомству с прекрасной Родикой, но ясности в поисках отца не принесло. Да и роман с генеральской секретаршей изначально был обречен на быстротечность и печальный финал: Мирча унаследовал от родителей приятную внешность, но не способность зарабатывать деньги. Первые же намеки дамы на недостаток заботы и внимания несколько охладили пыл нового поклонника. В управлении доморощенный сыщик впервые случайно увидел Андрея Штефырцу, но особого внимания на него не обратил.

Запутавшись в загадочных обстоятельствах и почти отчаявшись, Мирча начал покупать книги о таинственных мистических исчезновениях: фэнтэзи, фантастику, ужасы. С деньгами его по-прежнему выручала бабушка. На мать парень просто махнул рукой, внезапно ощутив духовное сродство с отцом: он тоже больше не мог выносить ее криков.

Логика событий привела молодого Брома к романам Стивена Кинга, ярым фанатом которого он немедленно стал. Однажды возле уличного лотка с фантастикой Мирча снова встретился с Андреем Штефырцей.

Увидев смутно знакомое лицо, паталогоанатом сам подошел к парню — поговорить.

— Понимаешь, я — дракон! — откровенно признался Мирче сын Грыз-А-Ву. Услышав необычное признание, студент заозирался по сторонам: Мирча не то, чтобы не поверил, но ему не хотелось, чтобы слова нового знакомого услышал кто-то другой.

За время недолгого увлечения фантастикой Мирче уже довелось встретить немало необычных существ. В основном это были гномы и эльфы. Гномы отталкивали грубоватой внешностью и неприятным запахом, от эльфов парень сам старался держаться подальше: пока ему вполне хватало Родики. Правда, в последнее время Мирча перестал считать ее феей. Секретарша генерала Василиу перешла в другую категорию. Ведьма! — начал прозревать младший Бром, и тут невольно следуя по стопам отца. Хотя ведьма тоже была вполне фантастическим существом. Однако дракона нерадивый студент видел впервые.

— Серьезно? Что, в самом деле дракон? И что же тебя таким сделало? — с жадным любопытством поинтересовался Мирча.

Андрей вспомнил МУГУ, пришельца-отца, прощание с матерью, сожженных мафиози, затем, затмевая собой все, перед его мысленным взором встало пугающее лицо незабвенной домны Франчески.

— Самое страшное, что было в моей жизни, это брак! — честно признался Штефырца. — Но драконом я просто родился. И тут уже ничего не поделаешь.

Ясно, что в семейных несчастьях Андрея была виновата его драконья натура, требовавшая присутствия самца-дубля. Он чувствовал, что жены для него одного было слишком много. Ему все время хотелось поделиться ей с кем-нибудь еще.

— А в МУГУ ты что делаешь? — продолжал импровизированный допрос недостойный сын своего отца, наконец сообразивший, где видел Андрея раньше.

— Трупы режу, — неохотно признался паталогоанатом. — В морге. Есть такая профессия — ксенопатолог.

— Подходящее занятие, для дракона, — не мог не признать молодой Бром.

Замелькавшие сначала в его сознании образы хищных рептилий, терзающих острыми когтями окровавленные куски мяса, сменились картинками стерильно белых столов и замороженных коровьих туш.

— Призвание. Зов души, — объяснил польщенный пониманием собеседника Андрей. Инстинктивно возникшая между ними симпатия стремительно росла. Новый друг, несмотря на разницу в возрасте и отсутствующий, потусторонний взгляд, показался Штефырце отличным парнем. Ребят все сильнее притягивали друг к другу схожие биополя.

— А ты кто такой? И что ты делал в МУГУ? — чувствуя в новом знакомом тоже что-то необычное, с интересом спросил Штефырца.

Тот долго искал какую-нибудь приемлемую выдумку, но потом, решившись, сказал чистую правду:

— Я — сын полковника Аурела Брома и ищу своего отца.

Звучало достаточно фантастично — полковника Брома Андрей тоже знал неплохо, но не мог даже представить себе, что у него такой сын. Встреча с Мирчей показалась Штефырце знаком судьбы. Их объединяло не только родство душ, но и сходство целей.

— Я тебе помогу, — без колебаний заявил дракон. — Я тоже ищу своего отца.

Поделившись горестями, два брошенных сына почувствовали себя счастливее и решили искать отцов вместе. Это было логично. Их отцы и вправду сейчас находились рядом.

Брошенные дети 3

На продаже десяти почти неповрежденных автоматов АКМ, найденных на пожарище в окраинном парке города, Ромка Жуков очень удачно заработал пятьдесят долларов. Ромка наблюдал за сценой сожжения мафиози из подворотни, где — во время уже наступивших осенних каникул — имел обыкновение проводить свободное от компьютерных игр время в компании таких же отпетых отморозков, как и он сам.

Оружие удалось спихнуть частникам — так во второй школе называли учеников частного лицея имени Петра Великого, которому директриса Лидия Порфирьевна сдавала несколько классов в аренду: чтобы спасти от голодной смерти высококлассных преподавателей. Учителям бывшей второй школы также приходилось давать частникам уроки, ежедневно рискуя жизнью и здоровьем.

Купившие оружие семиклассники с началом занятий собирались попугать автоматами своего директора Бориса Андреевича в отместку за то, что тот отобрал у них мобильники. Это произошло после третьего звонка в полицию с сообщением о подложенной в школьную столовую бомбе. По мнению юных мстителей, старик совершенно не понимал шуток. На самом деле объявление общей тревоги, эвакуация школы и повальный обыск учительских кабинетов, нарушив привычную скуку уроков, очень всех развлекли.

Ромку проблемы семиклассников не волновали. На вырученные деньги Жуков приобрел себе полную коллекцию старого армадовского фанбоевика, о которой безнадежно мечтал целых три года. Коллекцию ему загнал с огромной скидкой какой-то отъезжающий в загран на постоянное поселение чудак.

После покупки книг у Ромки осталось пять долларов. Поразмыслив, Жуков отнес деньги в построенный недалеко от лицея храм и пожертвовал их на отпевание душ усопших мафиози: его очень впечатлила увиденная из подворотни сцена сожжения бандитов скромным, плохо одетым, хромым безоружным пареньком.

Ромка не то чтобы был фанатично верующим, однако некоторые начатки теологических воззрений имел — Лидия Порфирьевна в постперестроечное время решительно взялась за религиозное воспитание молодежи. Директриса как-то даже пригласила пожилого священника освятить родную школу. Это нуднейшее, совершенно напрасное мероприятие, из-за которого Ромке пришлось проторчать в школе на два часа дольше положенного, дало свои плоды, — убедив Жукова в возможности переселения душ, о которой он прочитал в тот день в припрятанной под столом книжке Головачева.

Труды директрисы и Ромкины пять баксов не пропали даром. Препровожденная должным образом беспорочная душа Адольфа Гаврюхина: — Святой! Вся жизнь отдана любимой работе! И он еще и читает! — восторгались небескорыстные подчиненные, — вознеслась в галактические эмпиреи для нового, лучшего перерождения.

Брошенные дети 4

О Кольке Машкове много говорить не стоит: он совсем не брошенный ребенок. Благополучно наслаждаясь жизнью в Москве под крылышком заботливого папаши и любящей мачехи, ничего не зная о внезапном исчезновении матери, Колька мечтал только об одном: лично познакомиться с замечательным писателем, сбрасывающим в самиздат фантастические произведения под непритязательным псевдонимом «Ромка Жуков». В героине последнего романа Колька без труда опознал учительницу Капитолину Николаевну Машкову и почувствовал себя задетым, испытывая некоторую, вполне объяснимую ревность.

Иногда у Машкова возникало подозрение, что гениальный писатель — это тот самый Ромка Жуков, с которым они пару лет назад сидели за одной партой в восьмом «Д» классе — коррекционном, для самых отпетых. Безоблачная дружба продолжалась два долгих месяца, пока Кольку не перевели, по знакомству, обратно в восьмой «Б» — на восьмой «А» у Капитолины Николаевны не хватило силы убеждения. Счастливые времена давно прошли, но Колька часто вспоминал прошлое. Отличный был друг и великий человек. И орфография в романах Жукова казалась очень похожей на то, что он наблюдал в тетрадках соседа по парте: читать произведения друга и тогда было необыкновенно интересно. Неужели он?

Но нет, не может быть! Ведь не стал бы Ромка писать такие вещи под своей собственной фамилией!

Глава четвертая

Сладкая месть

«Да, женщин много, но соперниц больше!»

Женская мудрость

Экипаж космического корабля «Спасите женщину» бросился в погоню за регуллианской шпионкой Винилин Го.

Молодой змее, замешанной в нелегальной торговле наркотиками, в свое время пришлось покинуть Вегу-6 из-за преследования властей. Спасенная капитаном Маделин от грозивших ей на родной планете неприятностей, Винилин получила у пираток материальную поддержку и отличную военную подготовку. Однако мошенница отплатила за бескорыстную помощь черной неблагодарностью.

На самом деле Винилин не собиралась метаться по космосу в поисках торжества феминистских идей — она вообще не имела склонности жертвовать удовольствиями ради абстрактной справедливости. Корыстолюбие и жажда приключений были для нее важнее чужих идеалов. Попав на пиратский корабль, Винилин дала волю своим худшим инстинктам. Интриги, азартные игры, шпионаж и контрабандные операции, в которые молодая авантюристка вовлекла экипаж, вызвали неожиданные неприятности с космическим патрулем. Арестованная за очередную аферу галактической службой безопасности, Винилин, не колеблясь, выдала альтаирским полицейским координаты секретной базы веганских подруг в обмен на снисхождение суда. Затем, польстившись на щедрые посулы регуллиан, изменница подрядилась выполнить опасную миссию на отдаленной планетке и, неузнаваемо биотрансформировавшись, ускользнула от заслуженной мести.

При инспекции альтаирцами военной базы у вегажительниц, подрабатывавших пиратскими вылазками, возникли серьезные разногласия со служителями правосудия, а перестрелка, завязавшаяся при попытке ареста нескольких членов экипажа, вызвала непредусмотренный перерасход боеприпасов и проблемы с бухгалтерской отчетностью.

Третий раз переделывая годовой баланс, капитан Маделин громко шипела от негодования. Впрочем, альтаирской звездной полиции, потерявшей половину патрульных кораблей, тоже пришлось пожалеть о собственной излишней бдительности.

Жажда возмездия и неутоленный охотничий инстинкт погнали веганских мстительниц по следам предательницы. Генетические отпечатки Винилин Го были извлечены из полицейских архивов, где она — в прошлом малолетняя преступница — значилась как наркодилерша, фальшивомонетчица и скупщица краденого. Попытки преследовательниц добраться до секретных материалов через компьютерную сеть ни к чему не привели. Разбогатев, шпионка выкупила доркументы и уничтожила записи: она хорошо заметала следы. Одна из соратниц Маделин согласилась пожертвовать собой. Добровольно вернувшись на родную планету и проникнув в бывшее жилище любительницы красивой жизни, героиня сканировала генетические следы добычи и переслала в корабельный компьютер. Обратно на корабль бывшая звездожительница не вернулась. Ждали ее недолго. В конце концов, каждый сам кузнец своего счастья.

Найти Винилин в космосе оказалось нелегко. Отчаявшись, экипаж совсем было оставил идею мести. И вдруг веганский след случайно обнаружился на Земле во время выполнения гуманитарной миссии по спасению пострадавшего от мужчин женского существа. Поистине, добродетель вознаграждается!

Расставшись с обликом живого портрета, на регуллианском корабле Винилин занялась косметическими процедурами, отмокая в роскошной — по регуллианским меркам — пылеморской ванне и принимая ионные души. Каждая чешуйка великолепной змеекожи была подвергнута тщательному осмотру, восстановлению и омолаживанию. Массажи и питательные маски оздоровили волосы и лицо.

Но кто мог оценить ее усилия? Фиолетовые тарантулы и коричневые мохнатые пауки-наемники с колониальных миров брезгливо избегали любого контакта с земными пассажирами. Майор Мустяца, обнаружив в трюме корабля неисчерпаемые запасы жидкости для чистки паучьих когтей, имевшей вкус французского коньяка марки Реми Мартэн, как раз сейчас чувствовал себя беспредельно счастливым и совершенно не нуждался в обществе бывшей напарницы. Винилин не раз с сожалением вспоминала о беззаветном обожании полковника Брома. Конечно, по веганским меркам, почти двухметрового полковника трудно было назвать красавцем, но многолетнее пребывание на Земле не прошло для змеи даром, заметно повлияв на ее вкусы и оценки. У веганки даже не раз мелькала мысль, что с устранением Аурела хозяева слишком поторопились — преданные поклонники на дороге не валяются.

Что ж, как и всякой одинокой женщине, Винилин оставалось заботиться о своей наружности только для собственного удовлетворения. Всем косметическим изыскам веганка сейчас предпочла бы теплое болотце или хотя бы неглубокое озерцо, с поросшими камышом берегами, полными беззаботных непуганых самцов. Винилин, наверное, слишком расслабилась, и смертельная угроза застала ее врасплох.

Ведомые чувствительным генсканером, феминистки в конце концов обнаружили и догнали регуллианский крейсер.

На гуманное предложение немедленно сдаться или выдать злодейку на суд и расправу регуллиане ответили отказом. Их действиями руководила неуместная гордость. «Регуллиане умирают, но не сдаются!» — заявил веганкам капитан наемников. Высокие принципы не помешали ему чуть позже выбросить превратившихся в обузу Винилин и Мустяцу в открытый космос. Но, к сожалению, разумное решение было принято слишком поздно и прошло незаметно для увлекшихся боевыми разборками вегажительниц.

Страдавшая от неразделенной любви Ви-А-Рикс наблюдала за военными действиями со слезами на глазах. Ее доброму любящему сердцу претило насилие, но вмешиваться в дела своих спасительниц она не посмела.

За отказом последовала короткая жестокая расправа. Регуллианский корабль был расстрелян в упор. Его обитатели обратились в космическую пыль. Впрочем, психокопии каждого из них надежно хранились в фирме Врата на планете Са-Ра-Фан-6.

По иронии судьбы, веганская шпионка и молдавский психолог, защищенные лишь тонкими скафандрами, остались в живых.

Майора Джона Мустяцу, в конце концов, заметили и подобрали победительницы. Его охотно приняли на работу на борту веганского корабля.

— С одной стороны, конечно, мужчина! — конфиденциально делилась с Виорикой Степановной довольная Маделин. — С другой, экипажу давно уже нужен хороший психолог!

— Вы уверены, что справитесь? — недоверчиво спросила Джона капитанша, оформляя его зачисление в состав экипажа штатным работником с половинным окладом на испытательный срок.

— Обижаете! — высокомерно ответил профессор. — Я специалист по психологии трудовых коллективов! Две диссертации написал!

— Так. Секундочку. Диссертации — еще одна графа, — вздохнула Маделин, ненавидевшая бюрократическую писанину. — Диктуйте! Я впишу тему в анкету.

— Вот. Пишите! Кандидатская диссертация — «Психология женского коллектива и частотность предынфарктных состояний у административных работников среднего звена».

— Приняты! — твердо сказала капитан, у которой в последнее время стало частенько пошаливать второе сердце.

Так Джон Мустяца стал штатным психологом на полставки в экипаже космического корабля «Спасите женщину!»

Майор не учел, что знакомые ему женские коллективы состояли все-таки не из веганских змей. Психолога ожидало много новых открытий.

В первый же вечер, выйдя прогуляться по кораблю, Мустяца услышал за спиной тихое шипение. Джон оглянулся. Две огромные гадюки в военной форме, не сводя с землянина горящих глаз, судорожно сглатывали слюну.

— К-к… — неразборчиво пробормотала одна. Та, что покрупнее. Блестящие чешуйки кожи на ее горле вздрагивали от импульсивных сокращений, мелодично постукивая одна о другую. Майор попятился к дверям собственной каюты. Но каюта вдруг оказалась невероятно далеко. Руки землянина задрожали, а ноги подогнулись.

— К-красавчик! М-маленький! — псевдогуманоидная пасть змеи, непроизвольно расширяясь, раскрылась до неимоверных размеров, обнажив два длинных ряда огромных острых зубов. Контраст между прекрасным лицом и страшной пастью гадюки заставил Мустяцу страстно прильнуть к холодной металлической стене и издать пронзительный вопль.

— Немедленно прекратить! — вмешательство Маделин, вовремя выползшей из командирской рубки, не позволило майору на собственном опыте познать все радости веганского способа размножения. Джону еще повезло, что навстречу ему попались не простые десантницы, а офицеры, хоть как-то способные к подавлению собственных инстинктов и страстей.

Нарушительницы дисциплины получили от Маделин строгий выговор в приказе, а Джон — устное предупреждение.

— Как ученый, вы должны их понять! Одинокие женщины, интересный, доступный и беззащитный мужчина, — объясняла трясущемуся психологу капитан, вежливо провожая его к каюте. Джон вздрагивал и оглядывался. Ему казалось, что со всех сторон доносится громкое постукивание горловых чешуек. — Конечно, офицеры будут наказаны. Трое суток гауптвахты. Но и вы, пожалуйста, будьте осторожнее, не провоцируйте экипаж. Мужчины, знаете ли, всегда сами виноваты!

И глядя, как землянин пытается дрожащими руками вставить ключ в замочную скважину, Маделин непроизвольно облизнула губы длинным раздвоенным языком. Влетев в каюту, Джон громко захлопнул за собой дверь. Сон его был беспокойным.

Винилин Го тоже уцелела. Шпионка попала в жесточайшие ретикуляционные аберрации нестабильной космической психоматрицы, вызванные неосторожными суперпространственными экспериментами старшего магистра Ай-Ван-Блэк-Ноу. В результате произошла спонтанная трансцедентальная трансгрессия ментальных и материальных структур веганской змеежительницы из реально существующей Вселенной.

Логическим следствием этого процесса оказалось мгновенное втягивание объекта в виртуальный квази-параллельный мир, существующий только в сознании сверхразумного робота ККМ-1, известного под именем Кибербарс.

Трансгрессировавшись в параллельный мир, Винилин упала невредимой в глубокое болото, расположенное неподалеку от границы Хиджистана.

Глава пятая

Правильный подход

«Принимаясь за дело, соберись с духом»

Козьма Прутков

Перед исчезновением дух Сеятеля обратился к спутникам с прочувствованной речью:

— Вас ждет Великий Зиртан. Там — недостающее звено, четвертая частица моей раздробленной души. А в Академии есть карта этого мира, которая подскажет, где дух Предтечи сможет обрести единство!

Речь Звездного Сеятеля напомнила Аурелу выступления незабвенного генерала Василиу. По намекам и экивокам, слушателям кое-как удалось понять, что какая-то исходная часть кибермозга как раз и была третьей частицей души Предтечи, необходимой для воссоединения. Таким образом, сейчас в наличии присутствовали трое: он, Бром, дракон и кибер. Однако неожиданно выяснилось, что призраку необходимо отыскать не только четвертую часть души, обретающуюся в настоящее время в Зиртане в каком-то незавершенном виде, но и то особое место в параллельном мире, где, собственно, только и могло произойти воссоединение. Для этого Грезаурылу понадобилась карта параллельного мира и межмировых пробоев, которую можно было найти только у одного из магистров зиртанской академии.

— Этот твой четвертый кусок, как мы его найдем? — поинтересовался Аурел. — На что он примерно похож? — Не то, чтобы Бром надеялся опознать зиртанскую недостачу по описаниям Сеятеля, но ему хотелось иметь хоть какие-то ориентиры.

— Карта и четвертый рядом, — невнятно объяснил призрак. — Не беспокойся. Чеивертого к вам обязательно приведет Видящая. Она его сразу узнает. Поспешите! Галактика в опасности!

Дальнейшие вопросы задавать расхотелось. После ядовитой таблетки Брома терзала неотвязная мигрень, но рассеянный Предтеча, пополнив его запасы биоэнергии, почему-то не избавил организм от последствий отравления. Головная боль мешала полковнику сосредоточиться и задать себе наконец важнейший вопрос: что он делает в этом захолустном мире в компании невиданных зверей и малосимпатичной учительницы. Хотя, если судить по ее самоуглубленному виду, учительница сейчас задавалась примерно тем же вопросом.

У Аурела мелькнула мысль, что все окружающее — бред, порожденный действием парапсихологической отравы, — но при этом он отчетливо помнил, как давал согласие на перенос в параллельный мир. Чутье подсказывало, что хитроумный Сеятель сознательно подпитал его энергией, чтобы ввести в состояние эйфории и заставить принять опрометчивое решение. К сожалению, сверхъестественные способности, внушенные препаратом, полностью исчезли, и проверить реальность бреда не представлялось возможным. Даже если все то, что произошло после появления призрака из финских обоев, было просто продолжением предсмертного сна, другой реальности в своем распоряжении полковник не имел. Ему предстояло играть по чужим правилам, а для победы необходимо было завоевать себе союзников. И начать следовало с учительницы.

— Полный комплект! Кунсткамера! — Аурел Бром оглядел своих спутников и покачал головой, напрасно надеясь очнуться еще раз, но в другой компании и в другом месте.

Группа поддержки Звездного Сеятеля осталась в параллельном мире без потустороннего вожака. Специально остановившись недалеко от города, чтобы никого не напугать, во время короткого привала Аурел со спутниками пытались решить самые насущные проблемы: знакомство, выживание, общение, питание, безопасность, маскировка.

Хотя первоначальное представление, благодаря призраку, уже состоялось, нужны были некоторые уточнения. Бром вытащил из рюкзака толстый блокнот. В первую очередь, следовало составить список:

— Так, профессор — один, учительница — здесь, два, фиолетовый тарантул — на месте, три. Где кибер — барс, ага, это одно и то же, вон тот рыжий холмик на ножках, четыре. И дракон — писатель тоже здесь, пять. Кажется, никого не забыл!

Глубоко въевшееся чувство ответственности грозило Аурелу неведомыми муками, вопия: — Ты с ними еще намучаешься!

Однако деваться было некуда. Следующей на очереди стояла проблема камуфляжа.

После исчезновения призрака, хоть как-то маскировавшего густым туманом присутствие пришельцев, редкие прохожие, заметив на опушке леса компанию жутких существ, в ужасе бросались прочь.

— И неудивительно! — отметил полковник, добровольно возложивший на свои широкие плечи нелегкое бремя лидерства, на которое, впрочем, никто другой и не претендовал. Собранные призраком страшилища могли бы напугать многих, и не только отсталых туземцев.

Аурел Бром был чужд национальных и расовых предрассудков. Он даже своих российских преподавателей всегда вспоминал с глубоким уважением, благодарностью и некоторым сожалением — ну подумаешь, не повезло людям с национальностью! Ну и что? Бывает ведь и хуже! Некоторые рождаются и вовсе евреями. И ничего, живут. И даже неплохо.

Так что, ни похожий на огромную беременную божью коровку профессор Ка-Пус-Тин, ни драконообразный, уже хорошо знакомый по генеральской планерке, «братишка» Грыз, ни, тем более, дрожащий от страха и все время оглядывающийся по сторонам в поисках преследующего его кошмара, гигантский двенадцатиногий тарантул, ничуть не смутили Брома. Изо всей навязанной ему разномастной компании самые большие опасения у полковника вызывала Капитолина Николаевна. И дело было совсем не в… Ну, сами понимаете!

Закончив элитную — для детей национальной творческой интеллигенции — первую молдавскую школу (ныне французско-румынский лицей имени Георге Асаки), — Аурел являлся опасным носителем некоторых живучих предрассудков. Так, линейкой классной руководительницы в его упрямую голову было навсегда вбито глубокое уважение к тяжелому учительскому труду.

С радостью вырвавшись из стен родного лицея, — где тоже многие вздохнули с облегчением, — Бром навсегда сохранил некоторую разумную осторожность в отношении представительниц благородной учительской профессии. Он пренебрег ею только один раз — женившись. За этой ошибкой последовала жестокая расплата. Соответственно, его намерения в отношении Капитолины Николаевны были просты: держаться от учительницы как можно дальше.

Однако сейчас, когда им предстояло вместе выполнять задание призрака, благие намерения могли стать только дорогой в ад. Капитолине Николаевне принадлежала в экспедиции немаловажная роль. Видящая, по слова Сеятеля, должна была привести спутников к Четвертому, а потом указать путь к месту воссоединения душ. Поэтому, разобравшись с вопросами безопасности, следовало немедленно наладить с учительницей тесный контакт.

Проблему маскировки следовало тоже решить немедленно, но на этом этапе в пестрой компании возникли проблемы межрасового общения. Призрака понимали все: он общался телепатически. Брома не понимал никто: он говорил по-молдавски. Впрочем, только сначала. Сейчас, из уважения к учительнице, Аурел говорил по-русски, но все равно никто, кроме Кибера, его не понимал. У полковника создалось впечатление, что не понимает и учительница. Видок у нее был еще тот!

Машкова упорно отмалчивалась, хотя Аурел прекрасно говорил по-русски — первые шесть лет своей жизни он провел в Москве, где его отец работал вторым заместителем начальника отдела кадров министерства юстиции по безопасности, — да и вуз закончил престижный, московский.

Дома родители говорили только по-румынски, чтобы приобщить ребенка к родной культуре и не утратить связи с родиной. Именно поэтому молдавская речь Аурела была красива и правильна, но русская — которая была намного богаче и эмоциональнее, — позволяла в трудные минуты жизни отвести душу, используя некоторые выражения, способные пополнить даже словарь старшего магистра Ай-Вана Блэк-Ноу.

Разумеется, изнаночный слой богатого русскоязычного лексикона Бром не стал бы демонстрировать учительнице, даже для того, чтобы заставить ее сотрудничать. К сожалению, русский мат вряд ли помог бы Аурелу добиться понимания чужаков.

На выручку полковнику пришел неожиданный помощник. Рыже-бурый холмик на четырех ножках, скромно числившийся в списке кибером, неторопливо подкатился к Брому и протянул ему переднюю лапку, при этом опасно покачнувшись:

— Зови меня просто Барс, — приветливо сказал он. — Какие проблемы? Что нужно сделать?

Барс оказался биотрансформированным сверхразумным компьютером, сложнейшим кибермозгом, избравшим почему-то неординарную внешность огромного полу-паука полу-собаки и популярную собачью кличку. Несмотря на пугающий вид, Барс отличался дружелюбием, жизнерадостностью и необыкновенной практичностью.

Аурел и не подозревал, что кибер считает его старым знакомым. Лидерство полковника, хорошо известного ККМ-1 по многодневным наблюдениям с земной орбиты, кибер признал сразу и безоговорочно, посчитав его вполне приемлемой заменой шефу регуллианской разведки. Саботажнические склонности Кибера пока удачно маскировались благоприобретенным в космических передрягах конформизмом.

— Как насчет перевода? И маскировки? — озвучил свои проблемы полковник.

— Щас сделаем! — бодро ответил добровольный помощник, извлекая прямо из воздуха блестящую металлическую коробочку с черного цвета содержимым.

Языковые проблемы разрешились на удивление легко. Оборотистый кибер, перетащивший с собой все оборудование космической тарелки, быстро обеспечил путешественников автопереводчиками. Приложенный, по инструкции кибера, к косточке за правым ухом, универсальный лингвист, похожий на клочок черного лейкопластыря, почти мгновенно всосался в кожу.

— Все меня понимают? — Аурел обратился к соратникам, чтобы убедиться в действии «жучка», пока не внушавшего особого доверия. Ответом ему было дружное «Да».

Полковник снова оглядел навязанную Сеятелем компанию.

Профессор уже был немного знаком по научному сну — он сделал на Альтаире какое-то важное открытие. Зачем и для чего гигантский жук оказался в параллельном мире, оставалось только догадываться.

Что касается дракона, тот вообще теперь казался Аурелу чуть ли не ближайшим роственником. Объяснения по поводу ультиматума Бром отложил на потом.

Последним участником экспедиции был крупный фиолетовый тарантул, которого, по секрету, Кибер представил Аурелу как регуллианского шпиона. Пока шпион упорно держался в стороне от остальных, испуганно вздрагивая при каждом шорохе, и шарахался в сторону при приближении мелких зверушек.

Пока Бром размышлял, Барс активно занимался проблемами маскировки. С помощью небольшой коррекции собственной внешности Кибер окончательно принял вид большой безобразной собаки.

С драконом, на удивление, тоже особых проблем не возникло: путешественники уже успели заметить, что в параллельном мире роль ездового и гужевого транспорта выполняли крупные ящеры ярко-красного цвета. Приобретя новую маскировочную окраску, Грыз-А-Ву не должен был привлекать особого внимания аборигенов.

Несмотря на все усилия кибера, двенадцатилапого тарантула и массивного профессора под местных жителей закамуфлировать не удалось. На время пребывания в Зиртане, им предстояло прятаться в лесу.

— Как насчет адаптации? — поинтересовался Аурел, довольный тем, что часть насущных проблем решилась относительно легко. — Думаю, о нас с Капитолиной Николаевной не стоит беспокоиться. Мы, наверное, и здешнюю пищу сможем есть. Как насчет остальных?

Собственные ощущения подсказывали полковнику, что в этом параллельном мире земляне чувствуют себя как дома. Никаких проблем с дыханием и передвижением у них не возникало.

— У меня все в порядке, — отозвался Ка-Пус-Тин Вад. Профессору, как и каждому жителю объединенных миров, в эмбриональный период в качестве дородовой прививки был вживлен регуллианский (!) универсальный адаптер, который полностью решал проблемы выживания и питания в любом из известных в галактике миров. Да и, пожалуй, в любом из неизвестных тоже.

В ноги Аурела ткнулось что-то мохнатое и теплое. Полковник подскочил от неожиданности — к нему незаметно подкрался и устроился рядом, поджав под себя лапы, регуллианский фиолетовый паук. Даже сидя, Цвирк доставал Аурелу почти до плеча. Четыре из шести его обзорных, расположенных по окружности глаз, смотрели на полковника с преданностью и обожанием. Во взгляде шпиона не было раболепия, однако в значении его Аурел ошибиться не мог — именно так смотрел на него в детстве бабулин Полкан, предвкушавший безопасные захватывающие приключения в компании молодого хозяина.

Покоренный властными манерами Аурела, регуллианин с надеждой поглядывал на него, стараясь придвинуться поближе.

Ты! — Бром осторожно отпихнул регуллианина ногой. — Как ты себя чувствуешь? Не перегрелся? — спросил полковник, озадаченный неожиданной реакцией чужака. Он беспокоился напрасно. Тарантул просто почему-то решил, что полковник сумеет защитить его от всего на свете, в том числе и от самого страшного.

— Что касается адаптации, то о нем можешь не беспокоиться, — снисходительно поглядывая на бывшего хозяина, объяснил Брому Кибербарс. Имплантированного в шпиона для самозащиты оборудования, закупленного за баснословные шпионские гонорары, хватило бы для защиты от любой возможной во вселенной опасности. Кроме, разумеется, щупалец незабвенного Майдо.

Сложности в адаптации были у Грыза-А-Ву. Влажный климат Зиртана ему абсолютно не подходил. Впрочем, с этой задачей — по дружбе — справился всемогущий Кибер, приспособив для писателя простенький регуллианский адаптер.

Самого Грыза, казалось, ничто посюстороннее не волновало. Он сразу удобно устроился на травке и что-то упорно строчил на поставляемых кибером листах плотного зеленого материала.

— Интересно, что это он там пишет? — задумался Аурел. На этот вопрос ему еще предстояло ответить. А пока жизнь требовала принятия ответственных решений.

Важнейшей проблемой оставалась пища — объявив обед перед выходом в Зиртан, Аурел рассчитывал только на собственный НЗ. Прихваченными им консервами вполне можно было поделиться с учительницей, но вряд ли они годились для остальных.

— Как насчет еды? — полковник снова обратился к Барсу.

— Без проблем, — легкомысленно отозвался кибер, нажимая какие-то кнопки на собственном пузе. Оттуда посыпались свертки и пакеты со съестным.

— Синтезатор, — Аурел, опасавшийся, что искать подходящую еду придется методом проб и ошибок, и с неизбежными жертвами, облегченно вздохнул. Он вспомнил прочитанный в детстве роман, где похожий синтезатор снабжал землян — прогрессоров ведрами золотых монет. Картина эта произвела на его юное сознание неизгладимое впечатление и навсегда запечатлелась в памяти.

Ознакомившись поближе с бледно-розовыми белковыми брикетами, которые Барс предлагал в качестве человеческой еды, полковник порадовался тому, что прихватил с собой бутерброды. Он не стал интересоваться у остальных, насколько им подошла синтезированная пища. Оставалось надеяться, что в Зиртане удастся раздобыть что-нибудь более съедобное — если, конечно, у них появятся необходимые средства.

— А деньги ты тоже можешь? — осторожно поднося розовый пакет к носу, поинтересовался полковник. От брикета не пахло абсолютно ничем.

— Само собой, — подтвердил Барс. — Нужен только образец.

— Молодчина! Прямо-таки универсальный снабженец! — порадовался Бром. Пока кибер оказался единственным из пестрой компании, кто приносил существенную пользу. Вообще, по манере общения и некоторым замечаниям, новый знакомый до странности напоминал Аурелу кого-то родного и близкого, он только никак не мог припомнить, кого.

Бром порылся в карманах в надежде, что предусмотрительный призрак подбросил туда образец местной валюты. Но, по всей вероятности, Сеятелю понятие наличных денег было чуждо. Аурел попытался представить себе товарно-денежные отношения в мире теней, но, отчаявшись, перестал напрягать воображение. В карманах, правда, обнаружилось две купюры по сто баксов и пять тысячных бумажек молдавских лей, а в рюкзаке — примерно лей пятьсот мелочью — в банях: перед отбытием в лучший мир, Аурел высыпал в пакет монеты из хрустальной салатницы, забытой при дележе имущества бывшей женой. В салатницу он обычно сбрасывал сдачу для вечно безденежного сынули. В трудные времена Мирча охотно принимал материальную помощь и копейками. Но в параллельном мире даже бумажные доллары для образца не годились. Полковник хотел было выбросить мелочь, но потом все же решил придержать — на случай, если все же сумеет вернуться домой и встретиться с сыном.

— Так, — Бром вернулся к руководству событиями. — Разбираем еду, кого — что, на ваш риск, смотрите внимательно, чтоб не перепутать!

Выслуживаясь, шпион суматошно бросился первым выполнять указание, привнося в общую неразбериху легкий истерический оттенок.

— Энтузязист! Что по силам больному горячкой, то не по плечу здоровому человеку, — поведение тарантула настораживало, но тут Бром ничего не мог поделать. Здесь мог помочь только хороший психотерапевт. Проблему шпионской паранойи еще предстояло решать.

Просто отмахнуться от проблем Цвирк Дирка Аурел не мог — вид трясущегося регуллианина, с опасным оружием в дрожащих щупальцах, вздрагивающего от звука хрустнувшей ветки и прячущегося за спиной Аурела при малейшем шорохе, здорово нервировал коллектив.

Подумав о поисках психотерапевта в этом диком нецивилизованном краю, Бром мысленно застонал.

— Может, маг какой-нибудь попадется, посветлее, поможет? Сумеет подлечить парня внушением? — с надеждой подумал он.

Однако зиртанские маги были далеки от намерений решать проблемы Аурела Брома. Скорее наоборот.

В лаборатории Ай-Вана Блэк-Ноу взорвался, не выдержав мощности воздействия, настроенный на поиск чуждой ауры хрустальный шар-детектор. Объединенной силы биополей Брома, кибера и Грыз-А-Ву не выдержал бы и более совершенный прибор.

Дождь разноцветных искр осыпал не подозревающего о вторжении старшего магистра, как обычно пьяного в стельку. После встречи с пришельцем трезвость ему давалась нелегко и, чтобы поддержать подорванные силы, Ай-Ван время от времени позволял себе расслабиться. Важную новость ему предстояло узнать очень скоро и без всякого детектора.

Взъерошив короткую рыжую шерсть, раздраженно фырча и опасливо принюхиваясь, к осколкам шара подкрался Нафс, разбудив хозяйку. Увидев осколки, девушка со стоном поднялась и взялась за веник, бросив негодующий взгляд на спящего учителя. Ай-Ван щедро отвешивал ученику подзатыльники, а Азарис сейчас не могла позволить себе протестовать — осколки лучше было убрать, пока учитель не заметил. О вселенском значении неприятного происшествия никто, кроме симаха, пока не догадывался.

В Красной башне зиртанского университета боевой магии разом мигнули, зашкаливая, приборы, настроенные на поиск чужомирных пришельцев. Разбуженный резким сигналом, президент Академии Эсте-Ван Ред-Ноу поразился силе врага.

Холодок дурных предчувствий заставил старика поежиться. Оставив лежанку, он накинул теплый халат и засунул ноги в войлочные тапочки. Почувствовав резкую боль в спине, Эсте-Ван снял с полки колбу и смешал травы, чтобы чуть позже обновить лечебные заклятья.

Высокий худой старик с изможденным лицом, крючковатым носом и остатками седых волос на покрытом старческими пятнами черепе, академик производил впечатление скорее пугающее, чем величественное, но считался величайшим магом эпохи. Истинную правду знал только сам Эсте-Ван — его, постаревшего и истерзанного болезнями, давно обогнал в силе беспутный, вечно пьяный племянник, которому помешало сделать академическую карьеру только равнодушие к жизненным благам.

Хрустальный шар пылал свирепым оранжевым костром, к нему примешивались более слабые огоньки других цветов. Академик внимательно вглядывался в пугающую ауру долгожданного пришельца.

— Наверное, сильный маг! — мелькнула опасливая мысль. Но больше, чем аура могущественного чужака, академика напугало другое. Рядом с магом светилась неяркая сиреневая дымка биополя, такая знакомая и нежданная. Неужели!?

Громко шаркая ногами, старый маг подошел к хрустальному шару, легким прикосновением ладоней погасил отражение биополей и настроил на прямую трансляцию изображения. Оранжевое сияние сменили зеленые тени. Огромные деревья, опушка леса, окраина Зиртана. Вот и он. В легкой дымке астральных цветов показалось самое обычное человеческое лицо. На демона пришелец не похож не был. Но рядом, рядом! У Эсте-Вана перехватило дыхание, он хрипло закашлялся и, схватившись рукой за тощую грудь, оборвал контакт. Все необходимое он уже увидел.

Великий магистр вытащил из шкатулки небольшой, но тяжелый ключ из желтого металла, прошаркал к встроенному в каменную стену хранилищу редких фолиантов и с трудом открыл замок подагрическими пальцами, потом хриплым шепотом произнес кодовый наговор. Дверь распахнулась, и академик вытащил из шкафа огромный том в темно-красном переплете с полустершимися золотыми буквами заглавия. Книга Пророчеств, давно ставшая редчайшей библиографической ценностью, была гордостью университетской библиотеки. Опасаясь похитителей, Эсте-Ван хранил ее у себя.

Закладка из шкурки балустанского снурка по-прежнему оставалась на нужной странице. Впрочем, Верховный прекрасно помнил ее номер — триста пятьдесят шестая. Он распахнул книгу и перечитал знакомые строки: «Вернувшаяся приведет с собой армию чудовищ. Во главе их будет Погубитель. Имя ему Аурел Бром».

Академик задумался. Он сразу узнал Вернувшуюся, а значит, вместе с ней пришел Погубитель, демон. У Эсте-Вана не оставалось выбора — чужаков следовало немедленно уничтожить. Для этого верховный маг собирался задействовать все возможные средства. Пусть пешки не сумеют справиться с врагом, но зато хоть немного задержат. А он немедленно свяжется с Фаристардом и предложит выгодное сотрудничество. Ему скоро понадобятся союзники.

Несмотря на давнее противостояние, пророчеством можно было запугать Кримхаля и потом, щедрыми посулами, уговорить бросить несколько отрядов на борьбу с демонами.

Академик настроил Око, чтобы следить за передвижениями Врага и медленно прочитал заклинание, материализуя и натравливая на чужаков самое страшное существо обитаемой Вселенной.

Далеко, в глубине Хиджистанских болот, внезавно возник и засуетился в ожидании добычи смертоносный йамутский смайлс. Зверь громко взревел, почуяв врага. На телепортацию ему понадобилось одно мгновение.

Ступив на тропинку, Капитолина Николаевна, собиравшаяся после обеда помыть в озере посуду, увидела выходящее из чащи огромное, размером со слона, покрытое иглами и шипами чудовище. Залитая сочащейся черно-зеленой слизью шкура казалась ядовитой. Шершавые наросты, шипы, неровные пятна вызывали грустные мысли о неизлечимых кожных болезнях. Темная мутная аура зверя казалась неестественно тусклой, как будто обычные цвета были подернуты полиэтиленовой пленкой. Морда монстра, похоже, состояла из одних челюстей, разинутая пасть внушала ужас. На горле висела огромная жабья складка, по краям которой виднелись глубокие щели. На тропинке стоял хищный ящер из древних эпох. Динозавр, тираннозавр? Капитолина Николаевна отшатнулась в сторону, инстинктивно метнулась к деревьям, но зверь целеустремленно промчался мимо, к основной группе, как будто искал совершенно определенную жертву.

Испустив протяжный вопль, он замотал головой, принюхиваясь. Морда ящера обратилась в сторону Аурела Брома.

Прятавшийся за спиной полковника Цвирк, погруженный в бездны параноидальных кошмаров, оказался первым препятствием на пути страшилища, отделявшим его от желанной добычи. Вооруженный до когтей и постоянно державшийся настороже в ожидании нападения дорогого братца Цвирк среагировал на появление смайлса чисто автоматически.

Увидев прямо перед собой почти неуязвимое инопланетное чудовище, знакомое по учебным фильмам, регуллианин, ни на мгновение не задумываясь, жахнул из боевого бластера по полуоткрытым на суше легочным щелям монстра. Смайлса спасла только мгновенная телепортация.

Заколдованный зверь перенесся на минимальное расстояние — скованный заклятием, он не смог бы, даже если бы захотел, удалиться от намеченной жертвы.

Не доверяя неожиданной удаче, агент 1:0 выбрался из кустов и снова бросился в поисках убежища в самое надежное, как ему теперь представлялось, место — под защиту широкой спины Аурел Брома. Сметенный его лихорадочным порывом, полковник едва успел откатиться в сторону. Ему так и не удалось подняться с земли, так как в эту минуту неудачно телепортировавшийся монстр начал новую атаку.

Смайлс снова ошибся с выбором цели: оказавшись перед преградившим ему путь, писателем, зверь случайно наступил на лежащие перед драконом на земле наброски ко второй части романа!

Несколько хрупких листов хрустнули, распадаясь на мелкие, невосстановимые кусочки! Страдальческий рев несчастного Грыз-А-Ву нарушил лесную тишину. Потрясенный писатель выдохнул струю смертоносного огня. Синее пламя охватило закоодованное животное.

Пытаясь спастись, горящее существо суматошно заметалось по полянке, натыкаясь на стволы деревьев и снося вековые ели. Наконец-то осознавшая происходящее Капитолина Николаевна пронзительно завизжала и упала в обморок.

Полковник, перестав сдерживаться, наконец, дал волю словам.

— …. Да уберите его кто-нибудь отсюда к…матери!

Послушный Кибер, до сих пор считавший происходящее чем-то вроде веселой гуманоидной игры, каким-то вариантом охоты на Снарка, о которой он прочел, болтаясь на земной орбите, интереснейшую книжку, — отреагировал на крик как на приказ. Загасив пламя, Барс насильственно телепортировал потерявшего ориентацию смайлса обратно, в хиджистанские болота. Опушка опустела.

— Мне показалось, я слышал шум. У вас что-то случилось? — выбравшись из кустов, где он знакомился с любопытнейшими образцами местной растительности, вежливо поинтересовался профессор, оглядев царивший вокруг беспорядок. — Кому-то нужно помочь?

— Наверное, мне! Нет, ну разве так можно?! — негодующе отозвался, потрясая полураздавленными страницами романа, разгневанный Грыз-А-Ву. — Здесь совершенно невозможно работать!

Профессор охотно бросился на помощь к единственному пострадавшему, в спешке наступив на один из пропущенных чудовищем листов. Его постигла судьба предыдущих. Лес вновь огласился жалобным ревом дракона.

— Простите, не хотел! — смущенный профессор протянул Грызу подобранные обломки рукописи. — Понимаете, лишний вес!

— Пусть! — Дракон швырнул наземь ошметки манускрипта. — Пусть все гибнет! Вот так у нас относятся к представителям творческого труда! Ну, ладно бы они! Невежды! Но вы, как вы могли так поступить, вы же ученый!

Писатель отполз в кусты и улегся там, угрюмо положив голову на сломанную чудовищем вековую ель, из ствола которой тек аппетитно пахнувший керосином прозрачный сок. Профессор, многословно извиняясь, последовал за ним. Сок показался привлекательным и ему. Выпив на брудершафт, они с энтузиазмом погрузились в страстный спор о значимости для общества науки и литературы.

— Вылезай, старик, чего ты боишься? Это был не твой брат. Случайно пробежало местное животное! Совершенно безвредный зверек. Ошибся адресом. Чего-то испугался. А нам уже пора идти, — нейтральным «психотерапевтическим» тоном говорил Аурел, пытаясь выманить из кустов забившегося туда Цвирка. Учительницу он полностью передоверил Кибербарсу.

— Не местное, — упирался Цвирк. — Самый настоящий йамутский смайлс. И как он сюда попал?

— Что это было? — слабо переспросила с трудом приведенная Кибербарсом в чувство учительница. Она громко чихнула — голова ее была совершенно мокрой: Кибер, собиравшийся испробовать на ней пару средств из регуллианской аптечки, по совету Брома, ограничился ведерком озерной воды.

Никакого страха при виде чудовища сам Аурел не испытал. Не способный сейчас воспринимать происходящее как реальность, он все время ощущал себя персонажем сказочного мультфильма. Облик и поведение спутников как нельзя лучше вписывались в его новое мироощущение. А что плохого может случиться с главным героем в мультфильме? Ничего. И Бром в третий раз повторил, обращаясь к шпиону:

— Померещилось тебе. Здешний зверек какой-то!

Цвирк, держа в каждом из двеннадцати щупалец взведенное оружие, в ответ только шумно дрожал.

— Да помогите же мне, — обратился полковник к Капитолине Николаевне. — Вы видите, что он меня не слушает!

Капитолина Николаевна, опомнившись и вытерев воду с лица рукавом пиджака, охотно взяла на себя привычную роль утешительницы.

— Цвирк, милый! — сказала она тоном опытного педагога. — Мы тебе так благодарны! Ты просто всех нас спас! — В голосе ее дрожали слезы.

— Я? — изумленно переспросил агент, выбираясь из кустов, чтобы лучше слышать.

— Ну, конечно. Кто же еще? — убежденно ответила учительница. Испытанный метод сработал безукоризненно. И потом, это же было правдой? Цвирк действительно первым поразил страшного зверя. — Ты настоящий герой!

Скромный Кибер, прекрасно понимая, какая доля заслуженной похвалы содержится в словах Капитолины Николаевны, не стал объяснять, что случилось на самом деле. Он не мог не признать, что, несмотря на терзавший его страх перед братом, Цвирк — его бывший хозяин — повел себя в трудной ситуации достойно. Хотя ему и было ужасно обидно, что симпатичная учительница хвалит кого-то другого.

— Так что, — наконец, не выдержал Барс. — Мы сегодня все-таки пойдем в Зиртан или нет?

— Сначала надо еще кое-что решить, — задумчиво ответил полковник Бром.

В глубине хиджистанских болот, погрузившись в прохладную жижу, обожженный ударом бластера и драконьим огонем полуразумный зверь, кипя от боли и оскорбления, поспешно регенерировал. Смайлса гнала обратно магическая одержимость, но на этот раз не следовало спешить.

Создатель неудачливого убийцы совершил грубую ошибку: создав инопланетного монстра, он не сумел передать ему умения и боевой опыт настоящего йамутского смайлса. Зверь пока не стал опытным бойцом, и это едва не погубило его. Борьба с Аурелом Бромом вовсе не была так проста, как показалось академику сначала.

Смайлс огляделся, и, заметив ползущего по болоту ящера, впился ему в горло. Добыча оказалась вкусной и доступной. Довольный, зверь углубился в лес в поисках пристанища.

С досадой глядя на неутешительную картинку, Верховный маг Зиртана с хрустом щелкнул ревматическими пальцами, снимая заклятие и отключая хрустальный шар.

Глава шестая

Обвинение

«Если все идет по плану, значит, ты чего-то не заметил»

Закон Мерфи

— Удрал! Сбежал! Обманул! Подставил! — горевал безутешный Майдо, проклиная вероломного младшего брата.

Цвирк бесследно пропал с Альтаира в самый критический момент, в разгар психологической атаки регуллианских террористов на руководство ООМ.

Неуничтожимые жучки и маячки, не только вмонтированные в спецоборудование, но и вживленные во внутренние органы агента и позволявшие наблюдателям отследить каждое его движение, резко прекратили передавать сигналы. Произошедшее казалось невозможным — регуллианские приборы слежения обычно оставались невредимыми даже при взрывах сверхновых, однако Цвирку каким-то невероятным образом удалось избавиться от зорких глаз наблюдателей и исчезнуть бесследно.

После побега агента у подручных Майдо возникли неожиданные осложнения с нападками на руководство ООМ. Исчезновению Цвирка сопутствовали отягчающие обстоятельства — всё свидетельствовало о том, что именно регуллианский беглец прихватил с собой кристалл звездного Сеятеля и его бессменного хранителя, профессора Ка-Пус-Тин Вада.

Пресс-служба председателя Квам-Ням-Даля сообщила, что в секретном хранилище обнаружился тайный ход, а генетические сканеры зафиксировали следы пребывания там некоего регуллианина. Правда, при сканировании произошла некоторая неразбериха — приборы почему-то внезапно начали сбиваться и врать, но свидетельств преступления было вполне достаточно.

В ответ Майдо самоуверенно заявил, что способен дать исчерпывающее объяснение происшествия, если только ему предоставят галактическую трибуну. Не то, чтобы у него имелись достойные аргументы, но политикан кипел праведным гневом и не сомневался, что нужные слова придут вовремя. Злость на бестолкового брата всегда подстегивала воображение Майдо, и даже вдохновляла литературное творчество главы регуллианской разведки.

Исчез. И это в тот самый момент, когда все уже было ясно! Просто! Подготовлено. Продумано им, Майдо! Когда он уже все детально расписал: как активизирует мнемонический кристалл Сеятеля, как заставит звездного мошенника сказать правду о проделках Квам-Ням-Даля и его бесчестной клики! А затем, свалив руководство ООМ, получит пост вице-мэра и собственноручно казнит любимого братца за дискредитацию Родины под радостные вопли толпы. Перевозбужденный плебс всегда успокаивается при расправе с главным виновником — его надо только вовремя указать. А потом Майдо ждала безграничная императорская власть! Мечты, мечты! Все рухнуло! Из-за этого…! Ну попадись! Пожалеешь, что жив! Если, конечно, жив…

В глубине души Майдо Дирк ни секунды не сомневался в живучести братца. Известие об исчезновении кристалла звездного предтечи вместе с профессором Ка-Пус-Тин Вадом в сопровождении неясной тени (эффект маскирующего шпионского оборудования, хорошо известный Майдо), не оставляло сомнений в том, что Цвирк нагло скрылся с драгоценной добычей, воспользовавшись технологиями звездных сеятелей. Гипер-переход был зафиксирован следящими приборами альтаирского хранилища.

Глава диверсионного отдела с наслаждением представлял, как хрустнет в его сомнутых клешнях бронированный панцирь изменника. Так же, как и Цвирк, Майдо ничуть не сомневался, что легко расправился бы с братишкой. Это знание было на уровне врожденных инстинктов. Но сначала нужно было заполучить беглеца обратно.

— Но нет! Теперь не поймать! — горько сокрушался обманутый политикан. Успешный побег брата нарушил все тщательно разработанные далеко идущие планы Майдо, но сейчас, по большому счету, было не до него.

Квам-Ням-Даль, глава объединенной галактики, наконец, не выдержал регуллианской осады и пошел на уступки. Лидеру национального фронта предоставили возможность высказать объяснения и претензии Регула на заседании ООМ.

Майдо, заполучивший вожделенную галактическую аудиторию, лихорадочно искал приемлемое объяснение загадочному исчезновению суперагента 1:0 с профессором и мнемокристаллом.

— Но я тебя найду! Ты у меня…! — Майдо, наконец, прекратил рассыпать безадресные тщетные угрозы. Незачем травить себе душу. Пора было выходить на трибуну.

У регуллианского политика внезапно мелькнула отличная идея. Сейчас, когда брат бесследно исчез, его карту можно было попробовать разыграть, сыграв на имперских предрассудках галактической публики. Кто знает, может быть, когда-нибудь и самому пригодится…

Майдо Дирк вышел на трибуну Дворца собраний и оглядел огромный зал, откуда шла трансляция на весь обитаемый космос. Регуллиане наконец-то вступали в объединенную галактику. Регулу предстояло отыграться за прошлые унижения. И сегодня орудием мести должен был стать Майдо.

Трибуна находилась в центре зала, на небольшом возвышении, где, в отдельных нишах, расположились члены президиума Совета безопасности. В самом центре находились председатель Квам-Ням-Даль со своей буссианской секретаршей, представитель принимающей планеты — толстый зеленый бочонок с Альтаира-5, и небольшая группа посланников наиболее влиятельных миров ООМ.

В огромном зале Дворца на гостевых трибунах, расположенных по окружности вокруг председательского возвышения, сидели, стояли, летали, висели в силовых коконах представители многочисленных рас — членов Содружества. Верхнего освещения в зале не было — лишь стены, синтезированные из голубоватого полупрозрачного кристалла, испускали неяркий приятный свет. Майдо знал, что раньше места для зрителей четко делились на изолированные блоки, в зависимости от необходимых для каждой расы условий. Сейчас, с распространением универсальных регуллианских адаптеров, такая необходимость исчезла, и на трибунах в одном и том же секторе соседствовали самые неожиданные существа. В зале заседаний ООМ собрались представители всех трех тысяч трехсот тридцати шести миров галактического сообщества.

Большой сектор правой трибуны, выделенный для обычной публики, был забит до отказа на всех ярусах. Повсюду — в креслах, над креслами, под потолком, на приставных лежаках, в коконах и на выдвижных антигравитационных платформах — располагались любопытствующие зрители и представители СМИ. Больше всего, конечно, присутствовало альтаирцев, главным образом, молодежи.

Процедура представления новичка была предельно краткой. Президент Квам — Ням — Даль объявил о начале заседания и предоставил слово представителю Регула, ехидно намекнув на то, что перед вступлением в галактическое объединение, достопочтенному выступающему неплохо было бы объяснить роль его брата в организации похищения кристалла Звездного Сеятеля.

Раздраженный Майдо, задетый наглым намеком председателя, сразу заговорил о главном, не жалея ярких красок:

— Похищение? Ну, нет. Это была зверская расправа! Мой бедный брат! Мученик! Трагически ушел (святая правда)! Жертва жестоких интриг! — истерически возвестил диверсант перед настороженно слушавшей аудиторией.

— Я вам открою причину убийства несчастного Цвирка! Это страшная тайна, скрываемая от народов вселенной! — Майдо сделал драматическую паузу и окинул аудиторию обзорным взглядом всех шести глаз. Внимание слушателей он уже завоевал. Публика была подготовлена к великому откровению. Зал встревоженно замер.

— Так вот, знайте все! Несчастный Цвирк был носителем крови Великих императоров! — признание было сделано скрепя сердце. На самом деле Майдо считал носителем крови древних владык только себя самого, но чего не скажешь в запале полемики. Идею нужно было развивать, и Майдо продолжал. — Да, мой благородный брат — потомок и наследник древних императоров галактики, законный глава объединенных миров! И его право на власть должен был подтвердить своим словом звездный Сеятель! Но Предтече так и не дали высказаться, — оратор сделал новую долгую паузу. Ему даже не нужно было смотреть в зал. Казалось, публика затаила дыхание, замолкла даже беспокойная альтаирская молодежь.

В поток пафоса срочно нужно было добавить ложку разъедающего яда, способного разрушить сытое благополучие галактян:

— Мой бедный любимый брат. Его больше нет с нами! Он ушед из этого мира. И я сейчас назову вам убийцу! Он перед вами, — регуллианин неопределенно махнул передним щупальцем в сторону трибуны.

Зрители ахнули, некоторые даже привстали, взлетели, подпрыгнули и тому подобное. Майдо нанес главный удар и выдержал новую паузу.

С мест поднялись уже все и напряженно оглядывались по сторонам в поисках преступника. Кое-кто уже начал прозревать ужасную истину.

Оратор вдохновенно продолжал:

— Каждый из вас может дать ответ на главный вопрос, необходимый для разоблачения преступника: кому это выгодно? Кто он, негодяй и убийца, занимающий чужое место и не желающий делиться властью? Кому принадлежит высший пост галактики, отнятый у законного наследника?

Конечно, смелое утверждение Майдо было некоторым преувеличением — бедняга Цвирк никогда не претендовал на пост генерального председателя ООМ. Однако сейчас это уже было не важно. Оратора понесло:

— Посмотрите на него! — Майдо вновь ткнул несколькими щупальцами в сторону трибуны. Зрители, осознавшие суть обвинения, дружно посмотрели на Квам-Ням — Даля. Тот вздрогнул, не понимая, что происходит.

— Видите! — Майдо торжествовал. — Преступник выдал себя сам! Конечно, он боится меня, боится разоблачения! Думаю, я сказал достаточно! Вдумайтесь! Можно ли терпеть дальше наглое надругательство над идеалами справедливости и правопорядка? Убийца потомка императоров — вот кто руководит объединенной галактикой! — сделав еще одну небольшую паузу, регуллианин тихо закончил:

— Прощай, брат! До последней минуты мы будем помнить тебя! Твой беспримерный подвиг! Верность идеалам империи… Героическую смерть…

В этот раз блестящий оратор ушел с трибуны без аплодисментов. Зал оглушенно молчал. Многие плакали.

Майдо пока ни о чем не жалел. Это была бомба. Члены регуллианской делегации вынесли его из зала на клешнях. Плакавшие были и среди них. В тот момент странное поведение соратников политика не насторожило. И напрасно. Последствия для него оказались катастрофическими, почти такими же, как и для предидента объединенной галактики, теперь уже, правда, бывшего.

Квам-Ням-Далю высказаться не дали. При попытке прорваться к микрофону под рев возмущенной толпы, несчастный был немедленно схвачен собственными охранниками и вынесен из зала. Преданные бодигарды спасли ему жизнь, доставив в надежную тюрьму — возмущенные галактяне готовы были разорвать недавнего кумира собственными руками, щупальцами, клешнями и псевдоподиями.

Председателю — в настоящее время, политическому преступнику — с трудом удалось бежать с Альтаира, с помощью преданной буссианской секретарши, с помощью нехитрой уловки освободившей босса из-под стражи.

Красавица проникла в темницу два галактических цикла спустя после ареста. Она стоически вынесла сексуальные домогательства пятнадцати охранников разных галактических рас и получила доступ в камеру Квам-Ням-Даля.

— Шеф, — призналась буссианка бесполому амебовидному председателю, запуская в действие процесс временной взаимной биотрансформации с помощью принесенного в камеру регуллианского адаптера. — Всю свою сознательную жизнь я любила только вас. Умоляю, примите мою жертву.

Квам — Ням-Даль не стал спорить. Он покинул тюрьму, приняв облик буссианской девицы, а секретарша осталась в камере, сменив обычный вид на обличье бесполой иксусианской амебы.

К счастью, председателю удалось в тот же день покинуть Альтаир.

Красавица тоже оставалась в темнице недолго. Когда остаточные следы биотрансформации полностью исчезли, ее выкрал во время вечернего обхода один из соблазненных охранников и увез на роскошный галактический курорт на С-Ра-Фан 6. Возбужденная толпа, ворвавшаяся в темницу следующим утром, нашла камеру совершенно пустой. Квам-Ням Даль бежал очень вовремя. Его уже собирались линчевать.

Майдо мог торжествовать. Он осуществил свой дьявольский план. ООМ была взорвана изнутри. Делегаты последнего конгресса понесли страшную весть по родным мирам. С объединенной галактикой, казалось, было покончено навсегда.

Знаменитый писатель Лов-Катч выпустил новый бестселлер: «Смерть и бессмертие агента 1:0».

Несколько дней спустя исчезнувший незадачливый шпион стал самым популярным литературным героем теперь уже разобщенной галактики.

Однако вождь народного фронта торжествовал недолго. На Регуле зашевелились недобитые монархисты. Заговорили о крови великих императоров и о возрождении династии. При этом самого Майдо никто в расчет не принимал — республиканские лидеры регуллианских монархистов не интересовали. На щит имперцы, не раздумывая, подняли будущих наследников Цвирка.

Речь шла о еще незрелых детенышах погибшего героя, уже плескавшихся где-то в пылевых океанах прекрасной планеты Са-Ра-Фан 6. Наследников императорской крови легко можно было выявить путем генетического сканирования. Никто не сомневался, что они окажутся среди Выживших — наследники императорской крови не могли позволить себя сожрать потомкам обычных плебеев. И одного из малышей, вероятно, ждала корона возрожденной империи, а может быть, и всей галактики.

Майдо свирепел. Он не смог воспользоваться плодами своей великой победы. Политикана подвело плохое знание древней истории. Он совершенно упустил из виду достоверный исторический факт, хорошо известный каждому регуллианскому монархисту. Последний император Регула, наследник владык Метагалактики, — тот самый, с собачкой, давшей имя целой империи, — был выжившим младшим братом, которому каким-то невероятным образом (на Регуле период его восхождения к власти до сих пор вспоминают с ужасом, называя эпохой великой смуты) удалось-таки избавиться от старшего сородича, так и не получившего корону.

С трибуны ООМ лидер народно-националистической партии, сам того не подозревая, сказал чистую правду. Наследником императоров галактики был именно Цвирк Дирк. И теперь, среди потомков пропавшего, по всей видимости, погубленного председателем Квам-Ням-Далем наследника, все ожидали появления следующего выжившего младшего брата, чтобы провозгласить его императором Регула, а затем и всей галактики.

— Это должен быть перст судьбы! — восклицали экзальтированные монархисты, впадая в провидческий транс. Многие из них сразу после исторического заседания вылетели на Са-Ра-Фан 6, чтобы именно там, на месте, дождаться знаменательного события — выхода из океана будущего галактического владыки.

— Ну, нет, — гневу разочарованного Майдо не было предела. — Из них не выживет никто!

Он тоже решил отправиться на знаменитую курортную планету, но с совершенно противоположными, детоубийственными намерениями. Не желая выдавать себя, старший брат несостоявшегося императора не воспользовался ведомственной яхтой, а приобрел билет на пассажирскую летающую тарелку, идущую в нужном направлении.

Из-за ошибки компьютера и по недосмотру кассира, главе диверсионного отдела продали билет первого класса на не предназначенный для перевозки пассажиров и направляющийся в совершенно противоположную сторону веганский космический корабль «Спасите женщину!», где работал штатным психологом бывший регуллианский агент Джон Мустяца.

Глава седьмая

Опрометчивый брак

«Никто на ней не женится. Самоубийство нынче не в моде»

Журнал мод

Безвинно попавший в опалу у хозяина Нирван, придворный волшебник владыки Хиджистана, заперся в магической башне. Поскучав несколько дней над хрустальным шаром, сильно барахлившим из-за неожиданных пространственных аберраций, старик бросил в рот щепотку смеси сушеных дурманных трав и коричневых грибов, и, медленно разжевав крошево, устроился на неудобной деревянной лежанке, прислушиваясь к собственным ощущениям. Дойдя до нужной кондиции, он хлебнул остатков чернолесской косорыловки и вышел в астрал.

Астральный слой атмосферы, окружающий магические планеты, основной своей функцией имеет удержание и концентрацию информационно — энергетических эманаций раскаленного ядра небесных тел, служащих для образования суперментального поля. Поле это также называют астральным. Планета Ард — по межгалактической классификации, HD 9826 c упсилона Андромеды — вляется одной из наиболее активных астральных зон метагалактики.

Наличие астрального поля позволяет наиболее сильным магам докосмических миров свободно общаться с себе подобными во всей обитаемой Мультивселенной. Разумеется, в данном случае речь идет о паранормах исключительной силы.

Способностью же к общению в астральном поле родной планеты обладают все ее обитатели, имеющие природный дар, независимо от полученного ими академического образования.

Магистры Зиртанской академии утверждают, что астрал есть первый метафизический план после физического, но он намного плотнее, чем ментальный, и потому намного доступнее. Астральный план также иногда называется миром желаний или миром иллюзий.

Все эти научные измышления не мешают магам в астрале активно общаться, узнавать последние новости, размещать прогнозы и предсказания и даже заключать пари и делать ставки на лидеров. Именно в поисках последних новостей о хиджистанской войне заглянул в тот день на форум старый Нирван.

В астрале было непривычно людно, но мелкие стычки Северо-Западных владык не привлекали особого внимания: все обсуждали недавний невероятной силы пробой и «кротовую нору» из соседнего параллельного мира, выбросившую в реал большую группу пришельцев неподалеку от Зиртана. Кое-кто уже выложил изображения чужаков, не вызвавшие доверия даже у старого астролога. Его привлекло лишь одно, смутно знакомое лицо — неужели она?

Старик пообещал себе, по возвращении из астрала, еще раз поглядеть в хрустальный шар.

На игровом форуме тоже обсуждали прибытие команды Аурела Брома и брошенные Эсте-Ваном на его преследование невиданные силы: Верховному магу удалось уговорить фаристардского владыку Кримхаля отправить на борьбу с чужаками несколько боевых отрядов. В астрале уже давались вероятностные оценки, принимались ставки, заключались пари на то, сколько пришельцам удастся продержаться. На то, что они смогут победить или хотя бы ускользнуть от Великого магистра, никто не ставил.

На этом фоне сообщение еще об одном небольшом пробое в районе хиджистанских болот никого не заинтересовало. Однако, поинтересовавшись у коллег шансами на победу Фуримеля в войне с соседями, старик Нирван поразился необыкновенно высокому уровню вероятности успеха — она достигала чуть больше пятидесяти процентов. Совсем недавно шансы хиджистанского сиртана расценивались как равные нулю. Все свидетельствовало о том, что решающую роль в войне сыграет заброшенное пробоем в Землю Ард иномирное существо.

Нирван вступил в игру и рискнул — он поставил всю свою магическую силу на победу пришельцев и пару дорогих амулетов — на победу Хиджистана. Неожиданный поступок известного в определенных кругах астролога вызвал шок и новую волну сплетен. Маги заподозрили личную заинтересованность и возможное вмешательство извне. Астрал вновь залихорадило…

По иронии судьбы, о прибытии пришельцев не было известно самому заинтересованному лицу — главному специалисту по параллельным мирам, старшему магистру Ай-Вану Блэк — Ноу: во время многодневного запоя черный маг ни разу не заглядывал в астрал.

Заброшенная трансцедентальной трансгрессией в параллельный мир Винилин Го за несколько часов доползла до главного штаба армии сиртана Васира, направлявшейся на завоевание Хиджистана. Без технических приспособлений веганка передвигалась по хиджистанским топям довольно медленно, но она и не спешила, наслаждаясь долгожданным отдыхом. Окружающая обстановка порадовала бы душу любой змеежительницы. Отсюда и до горизонта тянулись чудесные серые болота, мучительно напоминавшие пейзажи любимой родины. Торопиться было некуда.

Увы, но блаженство не могло продолжаться вечно. Впереди показались походные армейские палатки, установленные на небольшом пятачке суши вдоль природной тропы, устланной деревянными мостками.

Вегажительница наткнулась на ставку сиртана Васира, остановившегося на недолгую передышку на пути к Хиджистану вместе с несколькими частями союзнической армии Совиньоля.

Несмотря на отчаянное сопротивление охраны, Винилин подползла к самому большому шатру и проникла внутрь. В палатке было слишком сухо и тепло, но пусто, и змея свернулась на ковре в ожидании хозяина. Поняв, по угрозам охранников, что оказалась в центре военных действий, веганка решила предложить свои услуги главнокомандующему. Несмотря на угрозы и посулы стражей, покидать шатер она отказалась: переговоры стоило вести только с главным военачальником, и его нужно было непременно дождаться. Попытки солдат применить примитивное огнестрельное оружие против захватчицы, защищенной адаптером и регуллианским силовым экраном, не вызвали у уставшей Винилин даже слабой улыбки.

Самого Васира на переднем крае не было: владыка собирал начальников штабов, чтобы обсудить планы предстоящих хиджистанских операций. Совещание затянулось надолго, хотя особых препятствий никто из вояк не видел — просто каждому хотелось высказаться, блеснув перед сиртаном новыми идеями. Довольный Васир закрыл военный совет, предвкушая скорую и легкую победу, и отправился в болотный лагерь.

Увидев подходящего владыку, охранники обступили шатер, сделав вид, что задерживали там веганку до прибытия сиртана. Винилин не возражала, хотя могла бы сказать очень многое.

— Мой господин! Там… Это…! — бессвязно доложил сиртану начальник охраны, махнув дрожащей рукой в сторону палатки, где скрывалась гигантская гадюка с человеческим лицом.

— Иду! — Васир, отмахнувшись, устало кивнул и вошел в шатер. Винилин поднялась навстречу. Так они увидели друг друга. Это была любовь с первого взгляда.

Сиртан Васир беззаветно влюбился в веганскую змею. Винилин даже не пришлось особо активно задействовать феромоны. Владыка Юго-Запада всегда мечтал о такой роскошной женщине. Тело гадюки не смущало Васира: учитывая давно ставшие хроническими проблемы с потенцией, с него было вполне достаточно прекрасного лица.

Винилин владыка тоже понравился. Он напоминал веганского самца: почти такой же мелкий, юркий и скользкий. У нее непроизвольно началось слюноотделение — в силу особенностей размножения, для вегажительниц сексуальное наслаждение неотделимо от гастрономического.

— К-красавчик, м-маленький, — слегка шипелявя сквозь ядовитые зубы, нежно пробормотала змеежительница. — Иди ко мне, хо — рр-роший!

Потрясенный неожиданным признанием в любви, да еще и таким откровенным, Васир рухнул на колени и предложил веганке законный брак.

Романтическая любовная история сильно затормозила продвижение союзнической армии: в течение нескольких дней Винилин никак не могла решиться принять неожиданное предложение руки и сердца. Из-за давних неполадок с официальными властями, она избегала узаконенных отношений с любыми партнерами. С другой стороны, законный брак с сиртаном давал ей право на власть. Два войска в ужасе ждали ее согласия.

— В конце концов, он сам этого хочет! — наконец, решилась вегажительница, отбросив устаревшие феминистские предрассудки. — Его никто не принуждает!

Идея добровольного самопожертвования мужчин в форме законного брака, уже знакомая шпионке по Земле, была абсолютно чужда вегианским змеям. Ведь для этого самцов не надо было даже ловить! Для родовой и послеродовой судьбы малышей присутствие отцов никакой роли не играло. Обычно после родов в озерце или болотце многочисленные мелкие детеныши мужского пола разбегались по камышам, а долгожданная и драгоценная единственная дочь отправлялась в воспитательные учреждения, где получала прекрасное образование под руководством опытных педагогов, а также охотничью и боевую подготовку. Однако сейчас Винилин не волновало потомство. Она жаждала удовлетворить так долго подавляемые охотничьи инстинкты, но ведь это можно было сделать и после свадьбы: судя по охранникам владыки, большинство мужчин Васиртана отличалось небольшим ростом и хрупким телосложением.

Змея страстно вздохнула. Предав феминистское движение, она не понимала, почему ей нельзя получить удовольствие по полной программе. Ведь столько лет она удовлетворялась лишь платоническими воздыханиями полковника Брома. И все равно полковника никак нельзя было проглотить: он был слишком крупным.

Винилин, наконец, решилась и дала согласие на законный брак. Свадьба была непышной — помешали боевые условия. Утром после первой брачной ночи сиртана Васира нигде не нашли. Он исчез. Бесследно.

— Вышел и пропал! — объясняла молодая супруга.

Владыка исчез, оставив бедняжку безутешной соломенной вдовой. Бездетной. Объяснения предлагались самые разные, к поискам подключились разведотряды и маги, но все оказалось безуспешно.

— В общем-то, его было не так уж и много! — смущенно оправдывалась Винилин.

Армия вторжения осталась без опытного руководителя. Впрочем, оставался еще и Совиньоль. Ужаснувшись участи любимого тестя, сиртан не стал долго сопротивляться владычеству прекрасной вдовы. Во главе объединенных армий встала веганская змея, которой очень хотелось захватить Хиджистан. Винилин непреодолимо влекли к себе его уютные теплые болота.

— И климат тут подходящий! — рассуждала змея. — Можно будет завезти самцов с Веги-5. Пригласить подруг. — Даже у гадюк бывают подруги. Порой их даже больше, чем у людей.

— Мы сможем размножиться! — мечтала она. — Избавиться от гуманоидов!

Гуманоиды надоели веганке еще на Земле.

Винилин Го строила планы галактической экспансии веганской расы. Таким образом она думала оправдать себя в глазах бывших боевых товарищей. Авантюристку по-прежнему волновало мнение капитана Маделин, в экипаже которой она начинала пиратскую карьеру, впервые покинув родную планету. Незаурядная натура, Маделин вызывала уважение друзей и врагов своей отчаянной храбростью и верностью идеалам.

Но Винилин Го глубоко ошибалась. Принципиальная феминистка Маделин никогда не одобрила бы ее планов. Знаменитой пиратке была глубоко чужда идея веганского размножения. Именно против него Маделин боролась всю сознательную жизнь. И пожертвовала ради этого очень многим. Винилин напрасно надеялась добиться прощения.

Впрочем, экспансионистским планам веганской гадюки не суждено было осуществиться. Судьба готовила ей очередные жестокие удары: в Зиртане уже появилась команда полковника Брома, а в глубинах космоса, бороздя просторы вселенной, настойчиво искал путь в параллельный мир веганский корабль «Спасите женщину!», на котором Ви-А-Рикс трепетно готовилась к долгожданной встрече с любимым.

Глава восьмая

Близкое знакомство

«Обычно счастье приходит к счастливому, а несчастье к несчастному»

Паскаль «Мысли»

Поход в Зиртан опять пришлось отложить. Путешественники отошли поглубже в лес и устроили импровизированный военный совет. Неожиданное нападение зверя так близко от города настораживало. Цвирк, Барс и профессор Ка-Пус-Тин в один голос утверждали, что йамутский смайлс никак не может быть уроженцем захолустного параллельного мира. Налицо было постороннее вмешательство.

— Похоже, мы кому-то тут сильно не нравимся, — сделал Аурел логический вывод. Первое, что приходило в голову — происки черного мага, мелькнувшего в провидческом сне. Как его там звали? Ай-Ван Блэк что-то. Но тогда почему на них напал инопланетный зверь? Полковник подозревал, что и у остальных найдется, что сказать по поводу возможных организаторов покушения. — Какие будут идеи?

— Это может быть и случайность, — предположил профессор. — Наше перемещение спровоцировало межпространственные колебания, на Йамуте произошел спонтанный пробой, который и занес смайлса в параллельный мир. Потому-то он оказался рядом с нами.

— И сразу же напал? — усомнился полковник.

— Смайлсы довольно агрессивны, — объяснил ученый. — А тут еще и стресс.

— Не вижу смысла паниковать, — вмешался Кибер, не веривший в спонтанные перебросы, но не сомневавшийся в своих собственных возможностях. — В конце концов, мы не так уж беззащитны.

— Ладно, посмотрим, что будет дальше. Нужно просто держаться настороже, — Аурела беспокоила судьба экспедиции, но даже если зверя действительно кто-то натравил, с первым испытанием они справились неплохо.

Пока шло обсуждение, наступили сумерки, и экскурсию в Зиртан решили перенести на утро — никому не хотелось бродить в темноте по незнакомому городу, под угрозой нового нападения. Ночевка в лесу казалась более безопасной, тем более, что кибер посулил обеспечить нуждающихся всем необходимым комфортом: палатками, лежаками, защитным куполом.

Усталые путешественники медленно побрели к озеру. Из камней у самого берега бил родничок. Склонившись к ручью, Капитолина Николаевна наконец кое-как умылась и напилась ледяной воды.

— Останемся здесь, на поляне. Место для ночлега подходящее, возле озера, — Бром поежился от вечернего холодка.

Инопланетяне посмотрели на него непонимающе. Грыз, лениво поведя над водой хвостом, отстранился: отрава, Н2О — и отполз в сторону, погрузившись в размышления. После потери драгоценных страниц фантаст решил сделать перерыв, чтобы еще раз обдумать написанное. Пытаясь немного отдохнуть от литературной критики, кибер упорно твердил ему, что материал должен отлежаться, а то глаз замыливается. Сейчас дракону казалось, что в словах товарища есть доля истины.

Стемнело, и от озера явственно потянуло сыростью. В глубине замерцали таинственные огоньки, над водой вздымались разноцветные фонтанчики, в камышах громко плескалось что-то очень крупное.

— Что за звери, интересно, тут водятся? — полковнику послышалось явственное хихиканье. Девичье.

— Русалки, — предположила Капитолина Николаевна, прислушиваясь. — Может быть, вам, Аурел, лучше отойти подальше?

Бром понял намек и самодовольно хмыкнул. Мысль о русалках ему даже польстила — полковника всегда тянуло к опасным женщинам, — но смущали рыбьи хвосты. А кроме того, ему хватало неприятностей и на суше.

— Русалки? — упоминание о водяных жительницах очень заинтересовало кибера.

— Бабы такие голые, с хвостом, живут в озерах. Заманивают одиноких мужиков и топят. Ну, как бы развлекаются, — как умел, объяснил полковник.

Услышав об одиноких мужиках, к компании присоединился Цвирк, вспомнивший об оставленном на пылеморском курорте гареме.

Из воды показалась мокрая светловолосая головка. Особой красотой зиртанская Лорелея не отличалась. Кожа ее была по-жабьи сероватой, а широкогубый, гротескно огромный рот на пол-лица напомнил полковнику знаменитую российскую певицу Машу Распутину. Каждый раз, слушая песню «Отпустите меня в Гималаи», Бром думал, что он бы такую женщину удерживать не стал. Расстояние до Гималаев казалось ему вполне приемлемым.

— Сирена. Сейчас запоет, — несмотря на страстную любовь к фантастике, Бром не жаловал фэнтэзи и не разбирался в мифологических существах. Он не мог отличить сирену от русалки и фавна от сатира. Сирены, кажется, должны петь, а русалки, наоборот, танцевать? При луне… на поляне. А как же хвосты? Он окончательно запутался.

В земноводной девице привлекали лишь ярко-зеленые глаза и небольшие острые груди с темными сосками. Она демонстративно выставила их из воды.

— Красавчик, а ты поближе подойди, поближе! — игриво повертела она костлявым плечиком, заметив неосторожный взгляд Брома.

Полковник отвернулся, но зато девицей заинтересовался стоявший рядом Цвирк.

— Я? — заинтересованно переспросил шпион. Польщенный вниманием девушки, регуллианин подошел поближе. Не разглядев собеседника в темноте, русалка приблизилась но, обнаружив перед собой многолапого фиолетового тарантула, судорожно всплеснула руками с хорошо заметными перепонками между пальцами, и, всхлипнув, камнем пошла ко дну.

— Культурный шок. Когнитивный диссонанс! — блеснул эрудицией Кибербарс, после личного знакомства с хозяином активно заинтересовавшийся синдромами психических заболеваний. — Она привыкла здесь быть самой опасной.

— Может, ей чем-то помочь, вытащить на берег? — склонившись над темной водой, Цвирк из лучших побуждений попытался разглядеть земноводную красавицу. Русалка всплыла глотнуть кислорода и вновь очутилась с ним лицом к лицу. Истерический визг нарушил вечернюю тишину:

— Что? Ой! Спасите… Убивают!

Цвирк бросился было на помощь, но за очередным взвизгом последовал громкий всплеск, и озерную гладь нарушили стремительно расходящиеся от пловчихи струи воды.

Если бы в компании пришельцев в этот момент случайно оказался маг, он бы легко заметил колебания астрала, вызванные излучаемыми волшебным существом эманациями ужаса.

Услышав визг русалки, Капитолина Николаевна невольно подумала, что озерная нечисть оказалась куда более слабонервной, чем она, простая школьная учительница. Ей самой Цвирк, с его светлой розоватой аурой, уже казался совсем не страшным, милым, немного трусоватым добряком.

— Эта уже не скоро вернется, — отметил Аурел с удовлетворением настоящего женоненавистника. — Одной проблемой безопасности меньше.

Полковник даже не знал, насколько он оказался прав. Полученного из астрала предупреждения всей местной нечисти вполне хватило, чтобы держаться от пришельцев подальше. За все время пребывания в параллельном мире Аурелу со товарищи больше ни разу не пришлось столкнуться с представителями богатой опасными существами магической фауны Чернолесья.

— Чего она так? Я же только помочь хотел, — обиделся задетый реакцией русалки шпион.

— Не обращай внимания. Жители докосмических миров не имеют опыта галактического общения, — объяснил профессор. — Глухая провинция. Темнота. Деревня.

— Кстати, о деревне, — вспомнил полковник Бром. — Кто-нибудь понимает, что представляет собой этот самый Зиртан? Куда нам собственно нужно идти?

— Ну, э-э, Сеятель говорил, дорогу покажет Видящая? — подсказал профессор. — Госпожа Машкова?

Все взгляды обратились к Капитолине Николаевне.

— Капитолина Николаевна! Вы нам нужны! — выразил общие чувства полковник Бром. — Каждый должен нести свой крест!

— Крест? Что вы хотите этим сказать? — нервно спросила учительница. Аурел вызывал у нее противоречивые чувства: от раздражения до сочувствия.

С одной стороны, Лину возмущал его командирский тон — в конце концов, Бром даже не был директором школы. Горячее же сочувствие вызывала взятая Бромом на себя неподъемная ноша: руководить сброшенной Сеятелем в параллельный мир суматошной командой было нелегким делом. Лина уже не раз пожалела о том, что поддалась глупым чувствам, и выскочила за ним в тот вечер — неужели это было только вчера? — позволив вовлечь себя в безумную авантюру, но надежное присутствие полковника немного успокаивало.

— Ну, вы же у нас, как это называется, Видящая? Предтеча сказал, что вы должны указать путь к Четвертому, — настойчиво продолжал полковник.

— Ну, подумайте сами, — Капитолина Николаевна в отчаяньи посмотрела на Брома. — Ну как я могу что-то вам подсказать в чужом мире? Я совершенно не представляю, куда идти!

— Но что же делать? — никто с предложениями не спешил.

— Думаю, я узнаю Четвертого, когда увижу, — честно призналась учительница. Она не сомневалась, что яркая золотая аура потомка Предтечи будет заметна издалека. — Но мы ведь не можем неделями бродить по городу в надежде его встретить!

— Верно, — согласился Бром, пытаясь сообразить, что же такое важное он упустил в речах призрака. На помощь ему пришел Барс.

— Звездный еще говорил, что нужна карта этого мира. Ее можно найти у магов из Академии, — напомнил кибер. — И там будет четвертый.

— Но все равно, мы не знаем, — начала было Капитолина Николаевна, но Бром, наконец, нашедший ориентир, неожиданно хлопнул себя ладонью по лбу и воскликнул: — Вот оно! Есть! Знаю!

— Я знаю, куда идти, — объяснил он удивленным спутникам. — Есть здесь один маг знакомый, старший магистр Ай-Ван Блэк — Ноу. Он мне кое-что должен.

Полковнику представился не только удобный случай поквитаться с наглым пьянчугой, но и выяснить, не было ли нападение смайлса местью Ай-Вана за прошлый раз. А кроме того, у старшего магистра вполне могла быть и карта здешних мест.

— Но я все равно, не смогу найти, где он живет, — упрямо продолжала Капитолина Николаевна. — Что я вам спаниель какой-нибудь или ищейка!

— Не волнуйтесь, — успокоил повеселевший полковник. — Мы сможем просто спросить дорогу к Академгородку, а там узнать у прохожих, где он живет. Не сомневаюсь, в Зиртане этого типа знают многие.

Ночь прошла на удивление спокойно. С утра полковник начал раздавать цеу.

— Так, — вы пойдете со мной! — сказал он учительнице. — Я не могу оставить вас на хозяйстве, мне нужна страховка — на тот случай, если возле мага найдется четвертый.

— А как же здесь? Кто останется главным? — озабоченно спросила Капитолина, в которой тоже проснулось запоздалое чувство ответственности.

— Кибера оставлю. Присмотрит. Он здесь самый разумный. Регуллианская школа! — как всякий хороший оперативник, полковник быстро ориентировался в обстановке. — А если ребята и прогуляются немного, ничего страшного. В крайнем случае, собак в округе распугают!

— Нет здесь никаких собак!

— И слава богу! Без них тут страшилищ хватает!

— Это вы о ком? — Лина почувствовала себя оскорбленной, хотя Бром имел в виду совсем не ее.

— Не важно! Пойдемте. Только плащ снимите. И пиджак. — Бром бросил беглый взгляд на неуместный и неудобный наряд учительницы, скрывавший все, что могло бы заинтересовать мужчину.

Капитолина Николаевна удивилась тому, что сама не сообразила избавиться от верхней одежды, но отнесла это на счет стресса. Переодеться было не во что. Она попала в параллельный мир в плотном осеннем костюме, который обычно носила в школе, но в Зиртане было лето, и стояла почти молдавская жара. Сняв плащ и пиджак, Лина осталась в слишком плотной для нынешнего сезона юбке и тонкой кружевной белой блузке.

Аурел отвернулся. Без пиджака Машкова выглядела терпимо, даже довольно привлекательно, но для кого-нибудь другого, не для него. Для полковника внешность учительницы не имела никакого значения. Сильные представительницы слабого пола его не интересовали. Он давно не стремился к серьезным отношениям с женщинами, по крайней мере, живыми. В его выжженой законным браком душе властвовал образ прекрасной Мариоары. Что ж, хотя Бром этого и не ведал, но его выбор идеала в очередной раз оставлял желать много лучшего — как раз в этот момент Винилин раздумывала над предложением сиртана Васира.

Впрочем, сейчас полковника больше волновали более важные дела. Им срочно надо было найти Ай-Вана. При мысли о черном маге у Аурела невольно зачесались кулаки.

— Остаешься на хозяйстве. И чтобы все было тихо! — сказал полковник Барсу.

Тот успокаивающе махнул лапкой вслед уходящим.

Капитолина Николаевна, оглянувшись, обеспокоенно покачала головой, хотя представшая ее глазам картина была необыкновенно мирной. Цвирк дежурил у озера, вглядываясь в воду в надежде на возвращение русалки — хотел извиниться за вчерашнее и объяснить, что его не надо бояться. Профессор копошился в кустах, собирая образцы местной растительности. А кибер с драконом опять завели какой-то литературный спор.

Выйдя из леса, полковник и учительница направились к городу. Дорога до ближайших домиков заняла минут пятнадцать. Никаких укреплений и крепостных стен, вопреки расхожему мнению о средневековой архитектуре, вокруг Зиртана не было — его надежно защищали магические заклятия.

Пришельцами никто не заинтересовался — в город сплошным потоком следовали телеги с продовольствием, влекомые гужевыми ящерами, вливались группы молодежи, въезжали всадники — тоже на ящерах, но на других, казавшихся более хищными, — входили одинокие путники, искавшие в Академии магической помощи.

Часто встречались и повозки с красноватым камнем из большого карьера, расположенного неподалеку, который поразил Капитолину Николаевну оригинальным решением проблемы использования квалифицированной рабочей силы. Необычное зрелище заставило притормозить даже спешившего Аурела.

Расположившись по периметру карьера, молодые люди в разноцветных мантиях, с отсутствующими самоуглубленными взглядами, делали руками плавные повелительные жесты. Повинуясь этим движениям, глыбы камня аккуратно расслаивались, дробились на более мелкие части, в конечном итоге образуя одинаковые параллелепипеды, которые поднимались к поверхности, поддерживаемые неведомой силой, и самостоятельно укладывались в повозки. Как объяснил учительнице словоохотливый зевака, камень в Зиртане по очереди добывали студенты магической Академии, пойманные на особо хулиганских выходках, или просто задолжники, провалившие переводные экзамены.

Оставив позади трущобы окраин, путешественники направились к реке, делившей Зиртан на две части. Языковых проблем у них не возникло — автолингвисты кибера работали прекрасно. По большому каменному мосту гости столицы перешли на левый берег и уже издалека увидели разноцветные корпуса Академии из желтого, красного и серого камня, среди которых высились башни магов.

Узкая улочка, бегущая наверх по холму, привела к окружавшему учебный городок кампусу, где Бром начал расспрашивать прохожих. Капитолина Николаевна молча оглядывалась по сторонам, скромно держась за его спиной. Горожане понимающе кивали, видя разъяренного здоровяка в компании приятной хрупкой дамы в странной одежде, и охотно показывали дорогу. Ай-Вана в этом городе знали многие. Дом мага нашелся легко. Вопреки ожиданиям Аурела жилище старшего магистра оказалось не деревянной халупой, а солидным одноэтажным особняком с тремя небольшими хозяйственными пристройками, впрочем, довольно запущенными. Чувствовалось, что дом, построенный когда-то давно заботливыми хозяевами, попал в не слишком надежные руки.

Пройдя через открытую калитку, незваные гости оказались во дворе, и Аурел пинком распахнул незапертую входную дверь — черный маг явно пренебрегал безопасностью.

— Я ему покажу переселение душ! — накручивал себя Аурел, вспоминая отчаянную схватку с хамоватым магом. — Он у меня встанет на колени!

Его мечта сбылась. Вломившись в пустую прихожую, они услышали доносившийся из комнаты мат и пошли на звук. Незваные гости предстали перед знакомым Аурелу по ночному бреду волшебником. Увидев мрачную физиономию зиртанского магистра, Бром сжал кулаки и принял боевую стойку. Но лишних движений делать не понадобилось.

Черный маг опустился на пол сам, прямо-таки рухнул на колени, как подкошенный. Правда, не перед Бромом. Его буквально подкосило появление в лаборатории скромно державшейся в тени полковника Капитолины Николаевны.

— Прекрасная Нелиньоль! — совершенно проигнорировав Брома, восторженно ахнул, подавившись невольным непечатным словом Ай-Ван. И, целуя пыль под ногами учительницы, начал отбивать поклоны.

Глава девятая

Страдания безвинных

«Люди рождаются, страдают и умирают»

Анатоль Франс

Объединенная галактика трещала по всем швам. Регуллиане могли больше не беспокоиться о планах возмездия. Удар был нанесен. Вступление Регула в ООМ стало ее концом.

Потрясенные глубинами открывшегося перед ними злодейства и раскрытием истинной сущности президента Квам-Ням-Даля, можно сказать, лица объединенной галактики — если бы у него на самом деле было лицо, — планеты и звездные системы дружно покидали ООМ. Организация как бы в одночасье просто-напросто перестала существовать.

Распад ООМ привёл к независимости созвездий и появлению их на галактической арене как самостоятельных миров. Рушились союзы, разрывались договоры, нарушались сложившиеся экономические связи, останавливались предприятия, деградировали технологии, закрывались гиперпереходы, исчезали транспортные порталы. В кратчайшие сроки произошел фактический коллапс сферы влияния, сложившейся по итогам объединения 3336 миров.

Кризис способствовал резкому усилению политической активности отдельных планет и их колоний, попытавшихся обрести независимость и отделиться от собственных звездных систем. В борьбе с противодействием метрополий сформировались массовые, в том числе радикальные и националистические, движения и организации. Окраинные миры тоже потребовали полной независимости, не задумываясь о том, как смогут существовать после полного прекращения поставок из высокотехнологических миров. После закрытия порталов многие молодые цивилизации вернулись в состояние полной дикости.

Распад происходил на фоне общего экономического, внешнеполитического и демографического кризиса. На самых высокоразвитых мирах: Альтаире-4, Веге-5, Ригеле-7 и Бетельгейзе-10 — впервые было объявлено о начале экономической депрессии. Рост экономики сменился падением. Из свободной продажи исчезли практически все основные ресурсы, кроме астероидной каменной крошки. Также впервые в центре галактики был зафиксирован демографический кризис (превышение смертности над рождаемостью).

Повсюду заговорили о национальной идее, поскольку надо же было чем-то заменить идею интернациональную. Превозносились и восхвалялись национальные языки, а из библиотек выбрасывались и публично безжалостно уничтожались книги и журналы на универсальной космолингве.

На галактической арене политический кризис выразился как противостояние звезд и созвездий. В Метагалактике разгорелся и ряд межзвездных конфликтов, самым пагубным из которых оказалось столкновение Альтаира и Ригеля в борьбе за ресурсы гаммы Ориона. В войне приняли активное участие и наемные веганские крейсеры, которые активно сражались друг против друга, защищая интересы обеих сторон.

В ходе военных действий использовались кварковые аннигляторы и звездные деструкторы, что привело к полному исчезновению с карты Вселенной целого ряда мелких планет и второстепенных звезд. После ряда серьезных поражений, обвинив Альтаир-4 в пособничестве преступлениям бывшего председателя ООМ, Ригель-7 и Бетельгейзе-10 призвали к полной блокаде союзных Альтаиру миров. В ответ альтаирцы заявили о приверженности объединительским идеям, очищенным от тлетворного влияния культа личности недостойного руководителя, и провозгласили себя последним оплотом интернационализма. Таким образом, альтаирский альянс оказался еще в большей изоляции.

Вспышку национализма тоже поставили в вину бывшему председателю ООМ. Квам-Ням-Даль оказался виноват во всем. Очень легко было обвинять того, кто не имеет возможности оправдаться. Немногочисленные публичные выступления сторонников объединения зашикивались и освистывались. Передаваемые по частным галактическим каналам оправдательные речи консерваторов не находили слушателей: большинство миров было теперь отрезано от центральных программ галактической сети.

Торжествовали только регуллиане. Привыкнув к роли отщепенцев, они не страдали от особых неудобств после распада ООМ, не вмешивались в конфликты, не испытывали никаких экономических затруднений и навязывали другим мирам собственные монархо-демократические идеи и ценности. «Регуллиане — носители свободы и демократии! Свобода для всех одна: хочешь — ешь, не хочешь — будь съеденным!» — провозглашали они.

Всеми презираемый и покинутый, Квам-Ням-Даль страдал, греясь под неярким солнышком на побережье пылеморского океана курортной планеты Са-Ра-Фан-6. Президенту удалось сохранить свои анонимные банковские счета, которые обеспечили ему полный комфорт и защиту на территории регуллианской республики. По иронии судьбы, для бывшего председателя ООМ, обвиненного в убийстве Цвирк Дирка, Регул оказался самым безопасным прибежищем. Опальный президент часто думал о старом друге и соратнике, профессоре Ка-Пус-Тин Ваде, пытаясь угадать, что же все-таки произошло с ученым в тот роковой день. Политику очень хотелось, чтобы сейчас рассудительный и мудрый профессор был с ним рядом. Лишившись высокого поста, председатель галактики понял, что несправедливо обошелся с одним из самых близких друзей. Во всяком случае, теперь профессор казался Кваму намного ближе.

От полного одиночества Квам-Ням-Даль страдал недолго — покинув обманутого любовника, к обожаемому боссу скоро присоединилась энергичная буссианская красавица.

Впрочем, пассивное ожидание и безропотное страдание были не в характере председателя. Борец по натуре, он активно взялся за организацию партизанской войны в галактическом масштабе, вербуя сторонников и единомышленников с помощью всемирной сети и верной секретарши.

В звездную герилью активно включились массы. Свой посильный вклад внесли и представители молодежных организаций, среди которых, к вящему удивлению бывшего президента, основным ядром стали его собственные амебообразные соотечественники, часто навещавшие Квам-Ням-Даля на Са-Ра-Фан-6.

Члены молодежного движения называли себя «интергалнацболы» или «интергалболы». Слово «бол», вошедшее в космолингву благодаря переводам Кибербарса из земного английского, обозначает «круглый, шарообразный», указывая таким образом на форму, которую принимают амебы Иксуса в перевозбужденном агрессивном состоянии. Благодаря самоназванию иксусианских интергрупп, все представители молодежного движения за единую галактику получили прозвище «интергалнацболисты».

Интергалнацболисты стихийно организовывали партизанские ячейки и выдвигали вожаков. Первый, Объединительный, конгресс состоялся на Альтаире — 4, в глубоком подполье, а именно в подвале, где когда-то хранился злосчастный мнемокристалл звездного Сеятеля.

Сначала на съезде возникли незначительные организационные недоразумения: некоторые возражения вызывала представительская квота. При допуске «один делегат — от одной звездной системы» народу в подвале набилось слишком много, но, после недолгой дискуссии, все согласились потесниться и разместиться в несколько ярусов. Были приглашены и ветераны.

После вступительных приветствий зал пришлось спешно расширять: организаторы быстро снесли внутренние перегородки, прокопали боковые пещеры и поставили временные силовые опоры, рухнувшие после окончания бурного пленарного собрания. После решения организационных вопросов перешли непосредственно к заседанию.

Начало было торжественным. Сначала участники съезда дружно исполнили гимн ООМ — каждый на своем языке, поскольку автолингвисты стали большим дефицитом, а изучение универсальной лингвы во многих мирах было под запретом. Из-за больших временных расхождений кое-где после распада ООМ уже успело подрасти новое, безграмотное поколение.

Первым, с приветственным словом, к участникам съезда обратился сам Квам-Ням-Даль. Бывший президент рассказал о предыстории создания организации, предложил состав комиссии по выработке программы и устава. Интергалболисты выслушали старика вежливо, но не очень внимательно и, не вдумываясь, проголосовали единогласно.

Затем слово предоставили ветерану. Это был каменноугольный тираннозавр с планеты Рекс, участник самой первой звездной войны, сражавшийся с врагами галактики еще во времена Звездных сеятелей — 50697 лет назад. Дед, правда, уже не помнил, против кого и за что воевал, но дату знал точно: все числа автоматически записывались в специальный боевой блокнот его киберординарцем.

Продемонстрировав публике фотографии старых боевых друзей, ветеран предался воспоминаниям. Он говорил прочувствованно и велеречиво, обильно уснащая речь цитатами из всеми забытых песен и стихов эпохи первой звездной войны. Многие, не выдержав, уснули.

После краткого трехчасового выступления, почувствовав нетерпение аудитории, ветеран перешел к наболевшему:

— Да здравствует объединенная галактика! Долой Регул! Долой регуллианкие гаремы! Это узаконенная проституция! — загремел железом голос старого солдата.

— О чем это он? — в недоумении подумал Квам-Ням-Даль, давно оставивший надежду когда-нибудь разделиться надвое и обзавестись братом (или сестрой?). Между тем, ветеран не собирался останавливаться на провозглашении лозунгов, а перешел к деталям:

— Конечно, молодежь скажет: проституция всегда была, есть и будет! И это правильно! Женщина должна сама зарабатывать на жизнь! Но сто сорок девять самок на одного самца (именно таково, по известным причинам, соотношение женского и мужского населения на Регуле) — это уже слишком! Это перебор!

Тут не выдержали нервы у представителей молодежного движения. Слово взял — можно сказать, вырвал — у ветерана признанный вожак интергалнацболистов Ко-Хи-Мур. Он был из тех самых небелковых босорлогов, о судьбе которых так пекся заботливый профессор. Не дождавшись вожделенного приобщения к богатой соблазнами галактической культуре, молодежные лидеры босорлогов почувствовали себя ущемленными. Это их сильно озлобило. В интергалнацболистской организации Ко-Хи-Мур со товарищи возглавляли ультралевое террористическое крыло.

— Совершенно согласен! Число самок нужно сократить, как минимум, вдвое! — поддержал старшее поколение молодежный вожак. — Думаю, проблему женской морали и регуллианских гаремов мы доверим решать ветеранам! На себя интергалнацболы возьмут вооруженную борьбу! Да здравствует фронт Освобождения!

Идею боморлога дружно поддержали старики и, разумеется, молодежь. Так возник Галактический фронт полного и окончательного освобождения. Название фронта поддавалось разным толкованиям. Боевая молодь трактовала его по своему разумению — ей было все равно, кого громить и кого освобождать.

— Покончим со всеми сразу, потом будет меньше проблем! — откровенно высказывались наиболее последовательные интергалнацболисты.

Квам-Ням-Даль стал председателем фронта. Ко-Хи-Мур был избран генеральным секретарем молодежной организации.

Организовавшись, партизаны огляделись по сторонам в поисках врага. Такового не обнаружилось. Вернее, враг скоро нашелся, но совсем не там, где ожидалось. Регуллиане, полностью поглощенные неожиданно возникшими проблемами смены общественно-экономической формации: возврата к монархии и счастливому просвещенному феодализму, — перестали интересоваться общегалактическими вопросами.

На смену прежним противникам пришли алчные многочисленные вожди новых разнообразных партий и движений разъединенных миров, которые, размахивая национальной идеей, рвались к власти. Против них можно было бороться, их можно было выбивать по одному. Но честолюбцев оказалось слишком много! Они были легко заменимы. Перед фронтом предстала многоглавая гидра, у которой вместо одной отрубленной головы немедленно вырастали три, намного более активные и ядовитые. Интернацболисты предложили тотальный террор. Квам-Ням-Даль настаивал на массовых галактических пропагандистских мероприятиях и превентивных угрозах единичными террористическими актами.

В движении наметился серьезный раскол, который с трудом удалось преодолеть. Обе стороны пошли на уступки: президент разрешил максималистам отстреливать в течение каждого галактического цикла по пять-шесть десятков наиболее наглых вождей сепаратистов. Боевики согласились на семь-восемь пропагандистских компаний.

Терроризм ничего не решал. Это понимали все, кроме руководителей боевого молодежного движения. Движению не хватало истинного харизматического лидера, боевого вождя, который бы точно знал, что делать и как. Его предстояло еще найти.

Между тем неожиданную помощь транспортом и боеприпасами оказали боевикам веганские феминистки, уставшие от участия в мелких военных конфликтах и принявшие пакт о взаимном ненападении. Экипажи были недовольны большими потерями живой силы. Конечно, психокопии всех бойцов по-прежнему хранились в надежных банках, однако в последнее время у веганок возникли проблемы с синтезаторами белка, да и процесс воскрешения стал стоить намного дороже.

Звездожительницам неожиданно оказалась близка интергалболистская доктрина. Любое упоминание о национальной идее приводило веганок в бешенство, напоминая о недопойманных и недоеденных в бесплодной галактической юности самцах.

«Не доели — добьем!» — выдвинули звездожительницы смелый лозунг.

Средства на революционную борьбу феминистки добывали пиратством. После закрытия порталов путешествия по открытому космосу стали намного продолжительнее и опаснее. Одним из первых, показывая путь остальным, встал на путь революционной борьбы, экипаж знаменитого капитана Маделин Мо, главы военно-транспортного корабля «Спасите женщину!».

— Ты должна понять! Галактика в опасности! Я тоже страдаю! — со слезами на глазах утешала отважная Маделин рыдающую Виорику, осознавшую, что из-за боевых действий долгожданная встреча с любимым опять откладывается.

Маделин тоже страдала. Виорика понимала причину страданий отважного капитана, как, впрочем, и все остальные члены экипажа. Все знали страшную, доверенную каждой из них по секрету тайну: Маделин Мо была безумно влюблена в штатного психолога майора Мустяцу, так же как и весь ее экипаж. Единственный мужчина на борту, Джон вызывал у прекрасных вегажительниц непроизвольные глотательные движения. Но капитану завидовали — по рангу, она имела неоспоримое преимущество перед остальными членами экипажа.

У майора Мустяцы, нервно вздрагивавшего от многочисленных направленных на него голодных взглядов, появились немалые психологические проблемы. Джон продолжал крепко запирать на ночь дверь своей каюты, но это его проблем решить не могло.

Расстроенной Ви-А-Рикс оставалось утешаться только одним: страдает не она одна. И страдает безвинно. Ведь она-то, в отличие от очень многих других, действительно, ни в чем не была виновата.

Глава десятая

Долгожданная встреча

Без беды друга не узнаешь

Пословица

— Меня зовут Капитолина Николаевна, — смущенно сказала учительница, пытаясь осторожно высвободить из хватки мага старую, разношенную, а сейчас еще и покрытую дорожной пылью туфельку тридцать седьмого размера. Малопривлекательную, но надежную и удобную обувку известной молдавской фирмы «Флоаре» пытался облобызать, бормоча какие-то жуткие вирши, невысокий — по сравнению с полковником — широкоплечий крепыш лет тридцати, одетый в грязную, живописно украшенную многочисленными жировыми пятнами и дырами, черную накидку, из-под которой виднелись мятые темные брюки.

Маг явно не тянул на роль лирического героя, но Машкова чувствовала себя ужасно неловко. Мужчины никогда не ползали перед ней на коленях — им это просто не приходило в голову. Однако сейчас Капитолина Николаевна не могла не признать, что в поведении зиртанца есть что-то необыкновенно приятное, даже романтическое.

— Можете звать меня просто Лина, — со вздохом сказала учительница, понимая, что ситуация не располагает к лишним формальностям. — Да отпустите же наконец мою ногу! Я — не она. Вы меня с кем-то перепутали!

— Нет, ошибиться я не мог, — старший магистр наконец поднял голову и, по-прежнему стоя перед женщиной на коленях, с жадностью вгляделся в знакомые черты. Перед ним стояла прекрасная Нелиньоль — детская сказка, мечта, волшебная легенда. Погибшая юная супруга хиджистанского сиртана считалась культовым существом в семье магистра Блэк-Ноу.

Двоюродный племянник президента Зиртанской академии, чувствительно обогатившего национальную литературу поэтической хроникой своей беззаветной и безответной любви к безвременно ушедшей сиртанне Хиджистана, Ай-Ван унаследовал от дядюшки преклонение перед этой прекрасной женщиной. У него даже портрет ее где-то валялся — кажется, в подвале, под грудой пробирок. Но на самом деле живьем сиртанна выглядела даже лучше, чем на портрете.

Маг, наконец, сообразил, что его насторожило — он не мог ожидать, что встретит когда-нибудь свое божество живым и здоровым. Ведь все знали, что хиджистанская сиртанна давно погибла, а дядюшка Эсте-Ван даже посвятил этому печальному событию знаменитую трагическую поэму «Прощание с Нелиньоль».

В поэме утверждалось, что боги похитили сиртанну, взяв на небеса, чтобы самим наслаждаться ее дивной красотой. Исполнение поэмы в Хиджистане было строго запрещено: в ней содержались строки, косвенно намекавшие на вину Фуримеля в смерти жены.

— Лин! Именно так ее все и звали! — внезапно выдвинулась вперед из темного угла грязная тощая девчонка, одетая в лохмотья, с большим картузом на голове, глубоко надвинутым на лицо.

Так. Хватит! — в разговор вмешался полковник. События развивались по непредусмотренному сценарию. — Что здесь происходит?

Он огляделся. Лаборатория была знакома по пророческому сну. На полу еще виднелось черное пятно от кислоты. Рядом валялись какие-то склянки и пробирки.

Окружающая обстановка навевала воспоминания, заставляя вновь почувствовать себя молодым следователем, проходящим уголовную практику в колонии строгого режима. Запачканные деревянные нары, грязный стол, кучи мусора и пустых бутылок по углам — примерно так выглядела комната стажеров в конце срока. Бром выдвинулся вперед и мрачно уставился на оборванную замухрышку.

Внимание Азарис тоже переключилось на новый объект. Она сразу же узнала появившееся когда-то в хрустальном шаре выразительное лицо мужчины.

— Это он! Он! Единственный! Неповторимый! Тот, кого я напрасно ждала! Нет, не напрасно! Всю сознательную жизнь! Наконец, дождалась! — понеслись по опасному кругу мысли девушки.

В жизни суженый был еще лучше, чем в волшебном шаре: мужественный, сильный, притягательно опасный. Светлые глаза манили тревожной глубиной, скрывающей неведомые загадки. Ее избранник был человеком из другого мира, отчужденным, враждебным, но это сейчас представлялось сиртанне неважным. Он должен был узнать ее, понять, полюбить!

К сожалению, девушка совершенно забыла предупреждение старого астролога. За счастьем ей еще предстояло немало побегать.

— Мой суженый — это ты! Меня зовут Азарис! — принцесса решительно двинулась к полковнику.

— Еще одна мерзкая соплячка! — Аурел предупреждающе вскинул руку в защитном жесте:

— Эй, ты! Стой, где стоишь!

Предупреждение вырвалось машинально: оборванная девчонка здорово напоминала многочисленных беспутных подружек дорогого сынули, мгновенно сменявших объект своей страсти, стоило только полковнику войти в комнату. Бром с отвращением вспомнил последнюю встречу с бритоголовой Ленкой. Впрочем, так было почти всегда. Поведение девиц сильно осложняло конфликт поколений и здорово портило отношения с Мирчей.

— Знаешь, ты лучше не подходи, — отводя глаза в сторону, смущенно бормотал любящий сын, когда полковник иногда встречал его в ресторане или баре с подружкой. — У нас своя тусовка. Старперы тут не нужны.

— Конечно, конечно! Я что, я ничего, просто мимо проходил! — всепонимающе кивал Аурел, напрасно пытавшийся, по настоятельным просьбам Киприаны, наладить какие-то иные контакты — кроме односторонних, финансовых — с незадачливым сыном.

Девицы были очень навязчивы. От них всегда потом было очень трудно избавиться. Они бегали за Бромом, звонили, непонятно откуда узнавая номера телефонов. Правда, Аурела очень выручал автоответчик. И работа: Бром редко бывал дома.

Несмотря на многочисленные недостатки, полковник не относился к любителям малолетних лолиток. Ему нравились властные, надменные, зрелые женщины, предпочтительно блондинки, и очень высокие. Стоявшая сейчас перед Бромом девчонка не имела никаких шансов. Она была бесконечно далека от его идеала. И роста в ней было от силы сантиметров сто шестьдесят — вместе с кепкой.

Азарис предстояла долгая нелегкая борьба. Знай она об этом, ее бы это не остановило. Принцесса никогда не пасовала перед препятствиями. В отличие от матери, она была прирожденным борцом.

— Девочка! — доверительным тоном опытного юриста продолжал полковник. — Что ты здесь делаешь?

— Девочка? — недоуменно переспросил Ай-Ван, глядя на своего единственного ученика.

— Как ты догадался? — ахнула Азарис, подхватывая с пола и прижимая к груди любимого симаха. Ее сердце пело.

Он догадался! Понял! Полюбил! — мелькнула глупая мысль.

— Догадался? О чем? И не смей хамить! Старшим не тыкай! — полковник пытался сохранить назидательный тон. Беспокоил и незнакомый зверек, казавшийся опасным.

Увидев зверька, рядом ахнула Машкова, которую тут почему-то приняли за кого-то другого. С этим еще тоже предстояло разобраться. Сейчас, пытаясь привлечь внимание Аурела, учительница нетерпеливо дергала его за рукав: она увидела вокруг незнакомки золотой ободок знакомой ауры. Сначала ей показалось, что искомый Четвертый — девушка, но нет, аура замарашки отчетливо искрилась опасным ярко-алым. А золотой ореол сиял рядом, окружая существо, сидевшее у нее на руках.

— Зверек, кажется, это он, — тихо шепнула Лина полковнику. — Четвертый.

— Кто он? — нетерпеливо переспросил Аурел, не расслышав, но его отвлекли.

— С чего ты взял, что он — девчонка? — уточнил черный маг.

— Потому что это не мальчишка! — вмешавшись, исчерпывающе объяснила Капитолина Николаевна. Она решила поговорить с полковником позже — возможно, недостающую часть Сеятеля они уже нашли. Вот только почему Четвертым оказался зверек, животное? Лина терялась в догадках, но, наверное, действительно, не стоило обсуждать проблемы Сеятеля при незнакомом маге.

— Они отличаются не только по одежде! — добавила Лина.

Наивный вопрос мага, взрослого серьезного мужчины, хоть и сильно пьющего — это читалось по его физиономии — заставил учительницу улыбнуться. Ей, как и Аурелу, привыкшей к облику продвинутой молодежи, казалось странным недоумение старшего магистра.

— Вас бы в школу! — мстительно подумала она. — Быстро бы разобрались, что к чему.

— Что она здесь делает? — обратился к магу Аурел.

— Живет…Со мной… — растерянно переводя взгляд с Капитолины на ученицу и начиная прозревать что-то свое, рассеянно ответил Ай-Ван.

— Понятненько! — полковнику действительно все казалось ясным. Несовершеннолетняя девчонка живет с магом. Побирается — вон пятна на морде, грязь налеплена. Выпивает с ним, наверное, может, даже колется. — В молодости, за недолгую милицейскую карьеру Бром насмотрелся всякого. Он внимательно оглядел руки девушки. — Точно! Длинные рукава! В такую жару!

— Родители твои где? — Аурел решил поинтересоваться социальным происхождением неожиданной помехи. — Ты из рабочих? Крестьян? Служащих?

— Мама умерла. Отец… — сиртанна замялась, не желая себя выдавать. — Отец сейчас в Хиджистане.

— Ага, мать умерла, значит, сирота. Хиджистан. Звучит знакомо. Гастарбайтер, надо понимать. Значит, бомжует чурка, — проницательность многоопытного гебиста не знала границ. — А глазки-то светленькие! Мамаша, наверное, русская была!

Однако что-то в девчонке настораживало, казалось смутно знакомым. Полковник обратил внимание на мага. Ай-Ван молча переводил завороженный взгляд с лица Машковой на девчонку и обратно. Аурел повторил движение его глаз — ему тоже внезапно показалось, что инопланетная (параллельная? параллелемирская? — так далеко можно было бы зайти!) девчонка здорово смахивала на русскую учительницу. Особенно теперь, когда, осторожно приблизившись, встала с ней рядом.

— Ну, нет, не может быть. — Ага! Брому пришла в голову еще одна неувязка.

— Слушай! Объясни ты толком! Ты ж даже не знал, что это девчонка! — прямо обратился Бром к магистру. — Как это она с тобой тут живет?

— Очень просто! — вышел из транса погрузившийся в глубокую задумчивость магистр. Он как раз соображал, как бы извлечь хоть какую-то пользу из сходства двух женщин, которое пока никак не мог объяснить. — Это мой, х…й, ученик! Тьфу!..ь! Ученица! — поправился он. — Учится, значит…. на мага. Тьфу ты! — Он уточнил еще раз. — В смысле, училась. Теперь, конечно, с этим покончено. Только девчонки мне здесь не хватало.

Азарис не обратила на его слова никакого внимания — сейчас ее интересовал только Аурел. Она жадно прислушивалась к словам суженого, время от времени бросая ревнивые взгляды в сторону учительницы.

— Так, признавайся, зверя на нас ты натравил? — поинтересовался Бром, уже почти уверившийся, что черный маг даже не подозревал об их появлении в этом мире: слишком уж сильной была его реакция на неожиданное появление учительницы, вернее этой самой, как ее, Нелиньоль.

— Зверя? — Ай-Ван недоуменно посмотрел на симаха, сидевшего на руках у девушки.

— Не этого. Другого. В общем, понятно. Девчонка, значит, твоя ученица! А ты маг-учитель! Ну, раз это не ты был, значит, это меняет дело. Короче, нам нужна карта вашего мира, — Аурел в нескольких словах объяснил цель визита. — Поможешь нам по-быстрому, и мы в расчете! — закончил он.

— Что, карта? Щас сделаем! — маг покопался в сваленном в углу мусоре и вытащил оттуда замусоленный лист пергамента. Через несколько минут Лина стояла над расстеленной на столе помятой картой земли Ард, абсолютно не зная, что делать и чувствуя себя ужасно неуютно и глупо.

— Руками над ней поводите! Как медиум! — подсказал полковник, в который раз за последние, до предела насыщенные чертовщиной дни произнося это обычно редкое в его лексиконе слово. — Кто бы мне сказал пару дней назад, что я буду спиритическим сеансом руководить в другом мире, ни за что не поверил бы!

Лина провела рукой над картой, потом еще раз, и вдруг почувствовала странное тепло, идущее от какой-то точки. — Здесь! — ткнула она пальцем в густо заштрихованный зеленым участок карты.

— Чернолесье? А, нет, скорее, болота, — бросив взгляд на карту, покачал головой Ай-Ван.

— Почему у меня предчувствие, что я знаю, где это? — вопросительно глядя на мага и обдумывая самый худший возможный вариант, наконец-то проявил недюжинные экстрасенсорные способности Аурел. — Сейчас он скажет, что это место в каком-нибудь Хиджистане, за шестьсот километров отсюда.

— Это Хиджистан! — угадал его мысли старший магистр. — Отсюда довольно далеко.

Азарис настойчиво подергала учительницу за рукав.

— Кто он? Откуда? Скажи! Ты его любишь? — сиртанне хотелось сразу же поставить все точки над «и».

— Нет! — мгновенно ответила на главный вопрос Капитолина Николаевна, с горечью понимая, что говорит чистую правду, — Терпеть не могу!

И она попыталась ласково погладить по голове несчастную заблудшую девочку, не поверившую, разумеется, ни единому ее слову. За неосторожность Машкова чуть было не поплатилась. В руках девчонки появился нож, а у самых пальцев Лины щелкнули зубы рыжего зверька.

— Вот так всегда! — учительница отдернула руку и отодвинулась. — Дети!

Несмотря на располагающе яркое биополе, ученица мага была настроена враждебно. Лина легко поняла причину враждебности новой знакомой, немного даже позавидовав девушке.

— Ревность! Ко мне. Смешно! — учительницу охватила тоска по простым, сильным, давно не испытываемым чувствам.

Зверек Машкову очень заинтересовал. В отличие от горевшей ярко-алым, пылающей ауры девушки, его окружало неяркое оранжевое свечение. Неужели он все-таки тот самый четвертый, которого ищет призрак? Он до смешного быстро нашелся, и наша миссия здесь выполнена? А что же дальше? — Лина немного побаивалась перспективы далекого путешествия по болотам. Ей очень понравился Зиртан: жизнь в академгородке казалась интересной и насыщенной.

— Интересно, он вообще разумный? Нет, не вижу, — учительница прислушалась к своим ощущениям. — Возможно, это не тот, кто нужен, — ее терзали мучительные сомнения. — Но очень, очень похож!

И она пообещала себе поговорить о зверьке с полковником позже, но, разумеется, сразу об этом забыла. Впрочем, спешка не имела большого значения: им предстоял еще долгий путь.

Лина внезапно обратила внимание на мужчин. Они на удивление дружелюбно беседовали.

Стоя возле грязного, залитого химическими реактивами пятнистого стола над расстеленной картой планеты Ард полковник и Ай-Ван-Блэк-Ноу обсуждали дорогу в Хиджистан. Каждый чувствовал, что, наконец, обрел долгожданного друга и товарища.

— Слушай! Зачем тебе… этот д…й Хиджистан? — в свойственной ему непринужденной манере выспрашивал старший магистр. — Куда ты спешишь? Что ты забыл в этом…м болоте? В Зиртане тоже можно прекрасно развлечься! Отличные б…и. И выпивка нормальная. Сходим в кабак вечерком! Отвлечемся! — он бросил опасливый взгляд на Капитолину Николаевну.

— Что, правда? — тоже воровато оглянувшись на представительниц прекрасного пола, тихо беседовавших о чем-то своем, спросил Аурел. — Ладно! Сходим. Вечерком. Но завтра с утра мы — в Хиджистан!

— Заметано! Может, и я с вами рвану! Развеюсь! Засиделся я тут, в…, с этой трансцедентальной трансгрессией! Пора окунуться в реальный мир!

Скрепляя договор, новоявленные приятели крепко пожали друг другу руки. Их объединила чистая мужская дружба. Ей предстояло выдержать немало испытаний.

Главные герои регуллианского пророчества, наконец, встретились. Это был решающий момент в истории Галактики. Но Вселенная об этом еще не подозревала.

Да и сами друзья тоже. Для них пока это было просто приятное знакомство.

Глава одиннадцатая

Хорошие новости

«Короткий путь всегда заминирован»

Бывалый сапер

Несмотря на многочисленные попытки, с зиртанскими соотечественниками Фуримелю связаться не удалось — на его призывы о помощи никто не отозвался: приборы кто-то упорно глушил, а выходить в астрал сиртан, полностью лишенный магического дара, не умел — в хиджистанской династии слабые магические способности порой проявлялись лишь по женской линии. Ожидая прихода армии захватчиков, владыка готовился подороже продать свою жизнь, одновременно пытаясь понять, когда же он оступился и совершил роковую ошибку, загнав себя в тупик.

Мученическая смерть от рук счастливых победителей считалась естественной и даже традиционной в семье хиджистанских владык. Сиртана утешала мысль о том, что неведомо куда исчезнувшая дочь вернется и отомстит за отца сторицей. Фуримель нисколько не сомневался в желании и способности дочки расквитаться с захватчиками. Кровавая месть тоже входила в семейные традиции. Несмотря на все педагогические ошибки, допущенные отцом, принцесса получила классическое аристократическое воспитание, а бойцовская хватка передалась ей от многочисленных поколений воинственных предков. К воспитанию сейчас должен был добавиться нелегкий жизненный опыт. Сиртан знал, что Азарис обязательно вернется на родину и захватит власть, не брезгуя никакими уловками и интригами. Вопрос был только в том, сколько времени займет у нее борьба за трон и восстановление династии.

Окопавшись в защищенной охранными заклятиями хиджистанской столице, сиртан Фуримель бестрепетно ждал пришествия врага, на всякий случай подготовив убежище в магической роще. Он надеялся после прихода Васира отсидеться какое-то время среди растительных хищников и организовать их на партизанскую войну против армии захватчиков. На крестьянское восстание рассчитывать не приходилось — флегматичные по натуре, разумные обитатели хиджистанских болот легко приспосабливались к любым властям.

Однако владыка захватчиков так и не дождался. Напрасно проскучав в дозорах у свежевозведенной крепостной стены целую неделю, Фуримель забеспокоился — по всем расчетам, путь до Хиджистана, даже учитывая болотистый характер местности, не мог занять у сиртана Васира больше трех дней.

Форпосты и пикеты дворянской гвардии, объезжавшие ближайшие окрестности на красных конях, все еще никаких признаков появления противника не обнаруживали. Отправленные навстречу наступающему войску врага по болотной тропе, танна Суассон и недобросовестные тюремные охранники, тоже ничего не дождавшись, вернулись обратно. Проявив несвойственное ему милосердие, сиртан простил преступников за хорошие вести. В его жизни наступил момент, когда отсутствие новостей стало самым хорошим известием. Хотя на самом деле любая развединформация сейчас была бы не лишней.

Фуримель терялся в догадках. Что случилось? Где враги? Почему задерживается Васир? Отчего нет никаких сообщений о приближении армии Совиньоля? И чем, в конце концов, в настоящий момент так занят Кримхаль, так ничего и не ответивший на последние слезные мольбы хиджистанского владыки.

Пытаясь разузнать хоть какие-то новости, владыка лично явился в башню к престарелому дворцовому астрологу — мириться.

— Мне нужно узнать, что происходит! — угрожающе заявил Фуримель, демонстративно держа в одной руке кнут, а в другой пряник — вышитый кошелек с серебряной мелочью и двумя золотыми монетами.

Хорошо знавший сиртана с детских лет старый маг для проформы немного поторговался:

— Добавь еще два золотых, и по рукам!

— Один! — не задумываясь, отреагировал Фуримель: ритуал был традиционным и не сулил неожиданностей.

Но в этот раз старик не стал упрямился.

— Ладно! Сам добавишь. Новостей очень много. И все важные, — объяснил он. — Мне только нужно ненадолго выйти в астрал за свежими сплетнями. Кое-что уточнить! — деликатно выразился Нирван. Ему хотелось не только выполнить задание хозяина, но и заодно узнать, как изменились за время его отсутствия ставки на игровом форуме. — Подождешь?

— Идет. Деваться некуда, подожду, — неохотно согласился владыка.

Старый маг торопливо пожевал дурманное крошево, удобно устроился на лежанке и на полчаса погрузился в транс.

Сиртан, жаждавший немедленного выяснения причин неожиданной отсрочки, вынужденно терпел, испытывая все большее раздражение. В тот момент, когда он уже готов был силой вывести старика из астрала, облив холодной водой, тот, наконец, завозился на лежанке, и, приподнявшись, выхватил из рук владыки кувшин с водой и жадно отпил несколько глотков. Потом астролог долго качал седой головой и чесал в затылке левой пятерней, не обращая никакого внимания на негодование Фуримеля. Казалось, маг просто не может поверить услышанным известиям.

— Ну! — не выдержал владыка.

— Ты не поверишь! — ответил астролог, объясняя хозяину, что случилось. И оказался абсолютно прав. Сначала Фуримель не поверил. Он не мог поверить такому счастью.

— Васир внезапно женился и пропал. Исчез бесследно. В астрале говорят, среди живых владыки нет! — сказал Нирван. — Армия Совиньоля направилась в сторону Васиртана.

Васир умер, а Совиньоль свернул на юг! Радостная сама по себе, новость прямо-таки напрашивалась на простенькую, незатейливую, но беспроигрышную интригу. Не дослушав мага, владыка составил короткое послание и велел старику немедленно отправить его астралом в Фаристард, сиртану Кримхалю.

В письме Фуримель намекал, что после смерти Васира Совиньоль, недавно ставший мужем младшей дочери покойного, намерен захватить оставшееся без хозяина великое владение как ближайший родственник. Тогда как сын Кримхаля, женатый на старшей наследнице, Бларимель, останется ни с чем.

Это был хороший ход. И, как почти сразу же выяснилось, абсолютно излишний. Передав продиктованную ему информацию, маг уточнил:

— Совиньоль вообще не при чем! Говорят о какой-то гадюке. Вдове Васира. Она сейчас ведет объединенное войско на юг.

Гадюке? Перед мысленным взором Фуримеля прошли образы двух покойных жен и многих других замечательных женщин, которые бескорыстно дарили ему недолгое горькое счастье. Что ж, любую из них смело можно было назвать и так.

— Вдове? — задумчиво повторил сиртан. — Что-то она быстро!

— Мало того, — продолжал делиться сведениями вдохновленный перспективой щедрого вознаграждения астролог. — Вдова Васира встала во главе армии! Повела их сама к Васиртану по болотам, — старик захохотал. Фуримель сначала не понял, затем присоединился. — Через южный Хиджистан! Через топи! Половину войска уже утопила!

Владыке многое стало ясно. Впервые за последние несколько дней он мог уснуть спокойно.

К столице Хиджистана, расположенной на невысоком плато в единственном, почти незаболоченном северном районе страны, из Чернолесья вели не только потайные и не слишком надежные тропы, но и несколько прекрасных, мощеных, проложенных еще в незапамятные времена дорог, по которым легко могли пройти, разминувшись, две небольшие армии. Подступы к дорогам были надежно защищены от захватчиков сетью заклинаний и надежных укреплений. Зато вокруг дорог и ближе к югу на многие километры тянулись ничем не защищенные лесистые болота, заболоченные леса и просто-напросто болота. На их защиту не стоило тратить дорогостоящие заклятия. Там неосторожного путника и без того ожидало немало неприятных сюрпризов.

Ах, эти знаменитые хиджистанские болота! Черные и серые топи, занимавшие семьдесят процентов территории великой страны, никогда не упускали своих жертв. Без сомнения, будущим хиджистанским геологоразведчикам через пару тысяч лет предстояло обнаружить на осушенных землях немалые запасы угля, нефти и газа.

Единственным надежным средством передвижения по болотам были «красные кони» — огромные ярко-красные ящеры, спокойные, но тупые и почти не поддающиеся дрессировке. Кони передвигались очень медленно, ползая зигзагами в поисках сочных стеблей болотных растений, но не тонули, благодаря особой конструкции конечностей и наполненному воздухом легкому панцирю, похожему на черепаший. В запеченом или копченом виде мясо ящеров считается необыкновенно вкусным, но в больших количествах быстро приедается. Размножаются кони довольно медленно, и обеспечить ими рядовой состав крупного войскового соединения — задача невыполнимая. Фуримель мог действительно больше не волноваться.

— Но и это еще не все! Зиртанцы тоже обожглись, — никак не мог остановиться буквально брызжущий информацией старый маг. — Я тебе сейчас еще кое-что покажу! — Нирван схватился за хрустальный шар, лежавший в чаше на треножнике посреди комнаты.

— Смотри! — астролог на что-то нажал. По шару побежали звезды и полосы, а затем, после сильного удара кулаком, появилось изображение. По экрану метались какие-то фигурки, но сиртан сразу увидел самое главное — бесконечно прекрасное, когда-то очень дорогое и любимое лицо. Лин! Его первая сбежавшая супруга! Откуда? Как? Похорошела! Почти не постарела! И что-то в ней появилось новое, какая-то уверенность в себе. Что с ней случилось? Беглянка вернулась из страны теней или просто перестала скрываться от мужа? И, наверняка, собирается явиться в Хиджистан и предъявить ему претензии.

— Отлично! Пусть только появится! Пожалуй, пару недель потерплю, потом добьюсь официального развода, как у зомби! — подумал Фуримель со смешанным чувством удовлетворения и досады.

У сиртана не возникло особых иллюзий по поводу возможностей счастливой семейной жизни с воскресшей беглянкой.

Самым неприятным было другое. Возле неожиданно воскресшей Лин почему-то замаячила унылая тупая физиономия беглого Лагнира Труассаха.

— Этот-то что здесь делает? И где, в таком случае, моя драгоценная дочь и наследница? — Выяснить местонахождение Азарис владыка не успел. Шар помутнел, и изображение исчезло.

Довольный Нирван — он уже выиграл на хиджистанской войне несколько неплохих защитных амулетов, а благодаря компании Аурела Брома существенно пополнил запасы магической силы, — пояснил:

— Хозяйка вернулась не одна, а в компании армии чудовищ. Распугали лесную нечисть. Пошли в Зиртан. Поговаривают, — волшебник понизил голос и многозначительно подмигнул владыке, — что сам Эсте-Ван Блэк-Ноу объявил им войну и добился участия Кримхаля. Вероятность спасения Нелиньоль не больше двенадцати процентов, — он что-то мысленно подсчитал и добавил:

— На победу Хиджистана ставки сейчас пять к одному. Но вряд мы скоро дождемся врага.

Владыка одобрительно кивнул, испытывая некоторое неясное сожаление — похоже, скорого появления в Хиджистане беглой жены можно было не опасаться. Но зато не стоило беспокоиться и о внезапном прибытии армии Совиньоля. Однако оставались еще кое-какие неясности. Владыка не понимал, почему Эсте-Ван, так боготворивший Лин в молодости, вдруг начал на нее охоту. Фуримель бросил вопросительный взгляд на мага. Тот, угадав мысль хозяина, пояснил:

— Верховный утверждает, что это не она, а подделка.

И, словно сговорившись, оба хиджистанца, в один голос дружно откомментировали:

— Врет!

Правда, в отличие от старого Нирвана, побаивавшегося магической прослушки, владыка не побоялся добавить вслух: — Старый лицемер!

Отношения Фуримеля с президентом Зиртанской академии были так давно и прочно испорчены, что повредить им ничто уже не могло, но чувства владыки к бывшей жене потеплели на добрых пол-градуса.

Вместо обещанных трех золотых, сиртан по собственной воле дал магу четыре. Новости того стоили.

Глава двенадцатая

Двоедушие

«Это какую же надо иметь нездоровую психику, чтобы пережить все поражающие факторы ядерного взрыва!»

Диагноз психиатра

Предъявив дежурной змее купленный по ошибке билет, Майдо легко попал на пиратский крейсер. Регуллианский политик, терзавшийся запоздалыми сомнениями и сожалениями, действовал машинально и едва обращал внимание на окружающее.

Дежурившая в роковой день молодая вегажительница испытала легкий шок, узнав цену пассажирского билета бизнес-класса, деньги за который уже поступили на счет экипажа. Девушка даже почувствовала легкую зависть к перевозчикам, занимавшимся вполне узаконенным грабежом, однако вовремя вспомнила, что космос ее привело не желание заработать, а великая женская идея.

Тем не менее, дневальная не только неосмотрительно пустила чужака на корабль, но и проводила его в пустовавшую после недавнего боевого рейда каюту: ее обитательница все еще дожидалась своей очереди на воскрешение.

В каюте, к счастью, оказался выход в галактическую сеть, и Майдо незамедлительно подключил к нету личный коммуникатор, чтобы узнать последние новости. Известия оказались безрадостными.

Оставив после рокового съезда родную народно-националистическую партию в относительном благополучии, Майдо не ожидал такого быстрого развития событий. Экран запестрел сообщениями с Регула — избиратели десятками и сотнями покидали партию республиканцев и присоединялись к монархистам, которые быстро пополняли ряды сторонников, и в свою очередь, подразделялись на новые партии и движения. На Регуле уже появились монархо-синдикалисты, галакто-монархисты, монархо-социалисты, и даже анархо-монархисты. Все партии, не принадлежавшие к сторонникам монархии, быстро деградировали, не имея ни малейших шансов победить на ближайших выборах. Обезглавленная народно-националистическая партия быстро теряла влияние под мощным напором модных монархических веяний.

Попытки Майдо связаться с членами политбюро и наиболее активными сторонниками ни к чему не привели: его код был заблокирован. Крысы бежали с тонущего корабля. Впрочем, глава космической разведки на их месте поступил так же. Сейчас Майдо мог упрекать только себя — в происходящем была львиная доля его вины.

— Разрушил! Собственными руками! Самое дорогое, партию! И все из-за кого? — с горечью вопрошал себя разочарованный политик. — А что теперь? Добровольно отдать власть, да еще и чужому ребенку? Ни за что!

Тяжелые сомнения сменялись планами жестокого детоубийства. Майдо не мучили угрызения совести, его волновали только организационные детали: как под взглядами десятков тысяч бдительных монархистов избавиться от наследников исчезнувшего брата.

Поглощенный в разработку детоубийственных планов, Майдо не выходил из каюты. Едой регуллианина исправно снабжал синтезатор доставки, плохие новости и безумные прожекты занимали все его мысли. Уверенный в том, что корабль следует на Са-Ра-Фан 6, он не очень интересовался и маршрутом.

Большая часть пиратского экипажа, на тот момент активно участвовавшая в галактических разборках, вообще не подозревала о присутствии на борту пассажира. Молодая дежурная, пустившая регуллианина на корабль, вступила в интергалнацболдвижение и, захваченная бурными политическими событиями, забыла сообщить о чужаке капитану.

Однако несколько галактических циклов спустя, Майдо заподозрил неладное. По всем подсчетам, кораблю уже давно следовало прибыть на Са-Ра-Фан -6.

Тарантул выбрался из каюты и случайно услышал разговор звездожительниц про параллельные миры, который заставил его ненадолго забыть о партийных проблемах, но не вызвал большого беспокойства. Напротив, Майдо временно успокоился, решив, что задержка рейса произошла из-за воздействия трансцедентальной трансгрессии.

Регуллианин пребывал бы в блаженном неведении и дальше, однако появление его на борту не осталось незамеченным. Под покровом искусственной корабельной ночи, в пассажирскую каюту тайком пробрался бывший работник МУГУ, психолог, майор Джон Мустяца.

В отличие от регуллианина, не опознавшего собственного земного агента, — все гуманоиды были для Майдо на одно лицо, — Джон сразу узнал бывшего начальника.

— Спасите! Помогите! — сразу же попросил он. Джон уже не мечтал о заслуженном бессмертии, а жаждал только политического убежища. Майор был готов на все. Пугающее соседство с влюбленными вегажительницами сделало психолога хроническим параноиком. Джону было страшно ходить по кораблю: за каждым углом ему мерещилась страшная разверстая пасть и ядовитые зубы любящей поклонницы.

— Мы летим на Землю! Надо бежать! Все равно куда! Хоть в мафию, хоть назад в МУГУ!

Сам Мустяца покинуть корабль не мог. Надежды на добровольное расторжение контракта веганками у несчастного тоже не было. При подписании договора майор по недосмотру пропустил пункт, позволяющий капитану, при отсутствии возражений экипажа, автоматическое продление контракта на срок до ста пятидесяти лет. Экипаж не возражал. Возражения психолога в расчет не принимались.

Джон, сразу опознавший главу регуллианской разведки, очень рассчитывал хотя бы на помощь оружием и шпионским снаряжением. Майдо, озабоченного собственными проблемами, в словах неудачника заинтересовало только одно — то, что корабль летит на Землю.

— Какая Земля? Зачем? Почему? — гневу Майдо не было предела.

Тарантул внезапно прозрел: они летели вовсе не на Са-Ра-Фан 6, а на какую-то захолустную Землю, в противоположную сторону от цели. Пораженный неведением бывшего начальника психолог объяснил ему положение дел.

На Землю космический корабль летел по просьбе Виорики Степановны. Утомленная сложностью недоступных ей галактических проблем и жестокостью пиратских вылазок, отчаявшаяся в своих надеждах найти возлюбленного, написав объемистую стопку из восьмидесяти шести писем, драконша внезапно вспомнила о брошенном без присмотра ребенке. У нее внезапно возникло ощущение, что малыш попал в беду. Она поделилась своими чувствами с новыми подругами. Материнскими заботами прониклись не все, хотя за долгие годы работы в торговом бизнесе Виорика Степановна накопила немалую силу убеждения, позволявшую ее фирме продавать солнечные очки даже дождливой молдавской зимой.

— Мы не надолго! — жалобно умоляла аргхианка. — Только сядем на Землю, заберем оттуда мальчика и вернемся обратно.

При слове «мальчик» прекрасные лица галактических феминисток вытягивались и суровели, но они все же пошли на уступки. Решающую роль сыграла беззаветная любовь экипажа к корабельному психологу. Это прекрасное чувство сделало вегажительниц, в каком-то смысле, патриотками Земли и Молдовы. Узнав, что сын Ви-А-Рикс, молодой дракон, совсем не похож на дорогого Джона, кое-кто даже разочарованно вздохнул.

Когда корабль направился к Земле, Мустяца воспрянул духом. Это был шанс сбежать, начать новую жизнь! Но вегажительницы перед вылетом предприняли экстренные меры безопасности, и появление на борту фиолетового тарантула показалось отчаявшемуся психологу перстом судьбы.

— Мне надо бежать. Срочно. Иначе эти бабы меня сожрут! А кроме того, они же без конца воюют, — объяснял он Майдо. — Моя жизнь мне еще дорога!

Осыпая экипаж проклятиями, упомянул Джон и о поисках портала в параллельный мир.

— А это просто! — равнодушно отреагировал бывший шеф. — Порталами занимается фирма «Врата» на Са-Ра-Фан 6.

Вспомнив о Са-Ра-Фан-6, регуллианин вознегодовал. Корабль летел не в ту сторону! На Землю. Эту ошибку надо было исправить и немедленно. Земной психолог и его жалкие проблемы регуллианина не интересовали. Майдо волновали судьбы родины и собственная карьера. Поэтому он неосмотрительно решил отправиться к Маделин и устроить скандал прямо среди ночи.

Регуллианин попал к капитану очень не вовремя. Терзаемая муками запретной любви и обвиненная экипажем в попытке присвоить в единоличное владение милого Джона, Маделин была сильно не в духе. Появление разъяренного, кипевшего гневом фиолетового тарантула оказалось весьма кстати: на пассажире можно было отвести душу. К оружию капитан прибегать не стала, ей хватило естественных способностей — ведь не зря же веганские звездожительницы считаются одними из самых опасных существ в населенной галактике.

Резким броском гигантская змея рванулась к Майдо, и, обвив трехметровым телом огромную тушу регуллианского политика, судорожно сжала смертельные объятия, а затем позволила бездыханному телу рухнуть на пол.

— Убила! — опомнившись, не на шутку расстроилась Маделин. Убийство скандального пассажира не входило в ее намерения.

Однако веганка ошибалась. Майдо Дирк вовсе не был мертв. Он просто временно лишился сознания, войдя в состояние комы.

Но, по недосмотру кармического инспектора, заблудшая душа Адольфа Гаврюхина, направлявшаяся на планету Ахвам для воплощения в будущего обезьяньего царька, влетела во все еще занятое тело шефа регуллианской разведки и, слившись с основными психическими структурами, воплотилась к новой жизни в странном симбиозе с прежней личностью. Бывший мафиози, призванный открыть новой перспективной расе новые горизонты, по фатальной ошибке, сбился с пути и очутился в теле Майдо.

Регуллианин очнулся совсем другим существом. Вернувшись к жизни, Майдо Дирк понял, что ему очень нужно на Землю. Срочно. Как можно скорее. Потому что он оставил там нечто дорогое и очень ценное — дело своей жизни. Об этом тарантул и сообщил пораженному капитану. Обрадованная воскрешением пассажира, Маделин пообещала доставить его по назначению в ближайшие сроки. Инцидент был исчерпан.

— Надо же, как переменился! — удивлялась Маделин, смущенная своей импульсивностью: все-таки, душить в объятиях пассажиров — не лучшее поведение для капитана транспортного корабля, пусть даже и пиратского. — Кто бы мог подумать? Правильно говорят о мужчинах: чуть только обняла покрепче, и они сразу становятся шелковыми!

Дух Адольфа Гаврюхина захватил власть над телом Майдо на удивление легко, так как попал туда в благоприятный момент. Ослабленная сомнениями, подорванная неудачами и чувством вины, личность регуллианского националиста уступила бандиту почти без борьбы, временно отойдя на второй план. Вождя же российских мафиози поддерживал мощнейший стимул: его ждала на Земле брошенная без присмотра любимая организация. Подчиняясь этому всеобъемлющему стремлению, вживленные в тело регуллианина супермощные адаптеры запустили необходимые механизмы биотрансформации. Майдо Дирк медленно, но верно терял вид регуллианского тарантула, превращаясь в белкового гуманоида. Его облик принимал черты конкретной личности, главы российской мафии Адольфа Гаврюхина.

Обратную биотрансформацию в этот переломный момент переживала и Виорика Степановна: она поняла, что с драконьей ипостасью сильно поторопилась. Ей предстояло вернуться в ставший привычным за долгие годы гуманоидный облик.

Причин было несколько.

Во-первых, Ви-А-Рикс не могла явиться на землю в виде дракона, а кроме того, сын ее просто не узнал бы!

— А может, и узнал бы? Сердцем? — порой с надеждой задумывалась благородная мать, но проверять интуицию Андрея экспериментально не решилась. Наличие у сына драконьего чутья так и осталось досужим предположением.

Во-вторых, будучи натурой пылкой и восторженной, в естественном облике, метаясь по кораблю, драконша сносила переборки и травмировала членов экипажа. Некоторые серьезно пострадали. Нечего и говорить, как порадовали веганок происходившие с ней перемены.

Однако аргхианку насторожила реакция странного пассажира. Фиолетовый тарантул предпринял биотрансформацию сразу же следом за ней. И он тоже превращался в гуманоида, в самого настоящего землянина!

— Неужели он в меня влюбился!? — первое предположение, казавшееся самым логичным, немного встревожило добросердечную даму. — Надо было сразу дать ему понять, что у него нет никакой надежды!

Ви-А-Рикс была твердо намерена хранить верность наконец-то прозревшему Грыз-А-Ву. И, разумеется, его брачному партнеру. Горький опыт загубленной молодости научил ее многому. Тем не менее, мысль о внезапной влюбленности пассажира драконше польстила.

— Правильно говорят, — романтически рассуждала довольная Ви-А-Рикс, — Когда к женщине приходит любовь, ею сразу же начинают интересоваться и другие мужчины! — и она ласково, но не поощряющее, улыбалась абсолютно не замечавшему ее симпатии Адольфу Гаврюхину.

Женщины интересовали Адольфа только на картинках в Плейбое. Он не зря стремился на Землю. У него была только одна возлюбленная, Мафия. И с прибытием обновленного вождя ее ждали большие перемены.

Всеми временно забытый майор Джон Мустяца тоже тайно готовился к бегству на Землю.

Глава тринадцатая

Вперед и с песней

«Нам любые дороги дороги-и-и!»

Бременские музыканты

— Перебор, — подумал Бром, с трудом продирая глаза. Вечеринка удалась. Гуляли они с Ай-Ваном вчера в таверне «Красный конь».

Уютный кабачок находился на восточной окраине Зиртана. Расположенный на первом этаже трехэтажного кирпичного здания с видом на набережную и большой каменный мост с фонарями и скульптурами крылатых зверей, он напомнил Аурелу о прошлогодней поездке в Питер.

В остальном особого сходства с северной российской столицей не обнаружилось. Вечером Зиртан показался Брому типичным южным курортным городком. Улицы освещались многочисленными фонарями, как объяснил Ай-Ван, снабженными магическими кристаллами. Кристаллы снабжали силой проштрафившиеся студенты института высоких энергий. Фонарные столбы были густо увиты какими-то вьюнками и лианами с яркими цветами: о растительности в Академгородке заботились задолжники с факультета флоры и фауны. Днем растения в глаза не бросались, так как их крупные цветы распускались только в сумерках, наполняя вечернюю прохладу резким пряным ароматом.

На вывеске у входа висело изображение огромного красного чудовища, везущего крохотного человечка. Больше всего страшилище напоминало давно вымершего на Земле бронтозавра редкой волосатой породы. Увидев картину, Аурел поразился своеобразию творческой манеры неизвестного художника. На поверку оказалось, что тот был, похоже, сугубым реалистом.

— Ошибка автопереводчика. Какое-то другое животное, — понял Аурел, узнав, что хороший конь доползает отсюда до Хиджистана за шесть месяцев — это, если движется непрерывно. А ведь сюда еще нужно было добавить перерывы на сон и еду. Хороший конь не спешит — объяснил старший магистр — и спешить его не заставишь.

Полковник с тоской вспомнил было об оставшемся в далеком молдавском гараже стального цвета рено логане. Потом, рассудив объективно, решил, что предаваться сожалениям не стоит. Не имело никакого смысла топить хорошую машину в хиджистанских болотах.

Деньги на пирушку Бром с трудом выбил у Кибербарса, разжившись образцом золотой монеты у нового приятеля. Синтезатор мог печатать золотые прямо из воздуха, но Барс громко протестовал против безжалостной эксплуатации, громко сетуя на то, что нарушается энергетический баланс атмосферы. Вспомнив давешний роман о трудной жизни прогрессоров, полковник сразу потребовал у саботажника полведра местной валюты.

— Мне надо расслабиться, наладить контакты с местным населением! Ты должен меня понять. Я говорю с тобой как мужчина с мужчиной! — заявил киберу Аурел.

Уловка подействовала.

— Ну, если как с мужчиной, тогда, конечно, — перед сексистским подходом кибер не устоять не смог. До сих пор ККМ как-то не задумывался о собственной половой принадлежности. Он был польщен: голливудские вестерны вызывали у наивного зрителя непреодолимое желание стать настоящим мачо. Но денег все равно было жаль. Тем более, что и на пирушку его с собой не взяли.

— Молодой еще! — решительно отмел тонкий намек Аурел, рассовав по карманам золотые, — в бумажник тяжелые монеты не влезали, а тащить с собой синтезированное ведро было бы глупо.

Барс представлялся полковнику юным, хоть и умным существом, чем-то вроде гениального вундеркинда.

— Зря я ему сказал, что мне только два месяца, — обиженно думал кибер, когда Аурел вечером ушел, бросив его на хозяйстве. — Как за всех отвечать, так я достаточно взрослый!

Кибера опять оставили за главного, бессовестно взвалив на него все бремя ответственности. Он справедливо подозревал, что нужда в заместителе и стала истинной причиной категорического полковничьего отказа.

Небольшой вестибюль с зеркалами и голубыми диванчиками и уютный полутемный зал, пропахший дымом травы, которую курили студенты факультета черной магии, не слишком отвечали представлениям полковника о средневековых кабаках, напоминая скорее ресторанчик курортной южной страны. Необычной была и публика, состоявшая главным образом из крепких парней в черных мантиях, бурно приветствовавших Ай-Вана, экзотически одетых вояк в кожаных шортах и меховых накидках, и веселых девиц в голубых юбочках и топлесс.

Впрочем, девицам в тот вечер не повезло. Друзья только успели устроиться на скамьях за небольшим, но массивным деревянным столиком, выпить за дружбу, за магию и трансцедентальную трансгрессию, и заказать жаркое из красного коня, как возле дверей раздался шум — выкрики, вопли, треск мебели.

Приподнявшись, Аурел увидел, как группка меховых накидок атакует высокую мускулистую девицу в костюме наемницы. Мощный бюст не мешал даме расшвыривать врагов, пользуясь в качестве оружия предметами мебели. Но атакующих было слишком много — на девушку набросились с двух сторон, решив задавить числом. Двое схватили ее за руки, еще несколько набросились, подкравшись сзади. Под грузом нападавших наемница рухнула на пол.

Джентльменская душа подвыпившего полковника не выдержала. Рванувшись к свалке, Бром краем глаза заметил, как в левой руке Ай-Вана опасно задрожал комок холодного голубого пламени. Однако вмешательства мага не понадобилось. Когда Аурел раскидал незадачливых вояк, наемница вскочила на ноги, и, заметив Ай-Вана, приветливо помахала ему рукой, а потом, подбежав, заключила мага в медвежьи объятия.

— Ай-Ван, старина, как жизнь? — растроганно пробормотала девица, не обращая внимания на непрошенного спасителя. — Помнишь, как мы с тобой на войне? В вундерландских окопах?

Она предалась было нудным боевым воспоминаниям, но приобняв подругу за плечи, Ай-Ван ненавязчиво поинтересовался, кивнув на расползающихся по углам мужичонок:

— А ты, Фэтмах, никак с дикарями связалась?

— А эти, — наемница неопределенно мотнула головой. — Гуляли как-то вместе. Должна им немного осталась, мелочь. Так нет, чтобы простить даме, привязались.

— Мелочь, — Ай-Ван понимающе покивал.

Обиженный черной неблагодарностью Аурел, вытащив из кармана горсть золотых монет, вернулся за стол и заказал еще вина. Разговор за спиной сразу притих, и растолкав шлюшек, привлеченных золотыми монетами в карманах полковника, на место рядом с Бромом плюхнулась боевая подруга Ай-Вана времен второй магической войны. Прекрасная (!) Фэтмах отличалась широкоскулым невыразительным лицом, мощными бицепсами и страшными боевыми шрамами. К счастью, Аурел уже достаточно выпил.

Девицей Фэтмах оказалась жизнерадостной и свойской, а чернолесская косорыловка — крепчайшая водка, настоянная на горьковатых лесных травах, — придала наемнице в глазах полковника особый шарм. Ночь, проведенная в объятиях «фронтовой подруги», немного примирила полковника с параллельной реальностью: ему давно надо было расслабиться.

Утром, проснувшись в незнакомой комнатушке и убедившись, что красотка исчезла — вместе с оставшимися золотыми — Аурел почувствовал себя почти счастливым. За счастье не жаль было и доплатить. Но счастье не заставило полковника забыть о долге.

Полковника ждали друзья. Его ждал Хиджистан. Его ждал призрак, наконец. О деньгах полковник не сожалел — легко пришли, легко ушли. Хотя воздуха, конечно, было жаль. Аурел принюхался. Воздуха оказалось вполне достаточно, даже, учитывая концентрацию запахов, можно сказать, и с избытком.

— Хорошо, что хоть призрак ночью не приперся. Только его здесь и не хватало, — Аурел был не прав: Сеятель приходил во сне, пытаясь внедриться в отключившееся сознание своей лучшей половины, но никого не застал дома.

Поднявшись, Бром обнаружил, что комната не так уж и незнакома — это была все та же лаборатория мага, — хотя и не помнил, как им удалось добраться до жилища Ай-Вана: косорыловка очень способствовала возникновению провалов в памяти. Бром сильно подозревал, что их обоих доволокла домой боевая подруга.

Широко распахнув дверь, чтобы проветрить помещение, полковник вышел во двор. Стоял погожий летний денек — солнечный, но не слишком жаркий — прекрасная погода для начала долгого похода.

Обнаружив во дворе дощатый сортир, Бром, не подозревавший о тайной слежке Азарис, почувствовал себя еще лучше.

— Ванька, давай вставай! — вернувшись в лабораторию, полковник несильно пнул носком ботинка валявшегося на полу в беспамятстве мага. — Нам пора в Хиджистан!

— Иди ты к….! Со своим…..м Хиджистаном!

Бром понял, что планы приятеля изменились, но не отказался от борьбы — в ситуации: «иди туда, не знаю куда, и найди то, не знаю что» — маг им очень пригодился бы. Да и Цвирку нужен был квалифицированный психопатолог.

— А как же обещание твое? — напомнил Бром, но маг буркнул себе под нос что-то совсем непечатное про…е обещания и опять задрых.

— Ну, как знаешь! — полковник задумался, потом снова осторожно пнул мага ногой. — Ты не сбегаешь, тут недалеко? На минутку. Помочь надо! Человеку плохо! — он имел в виду Цвирка.

— Если плохо, поможем! — поняв, что выспаться все равно не дадут, Ай-Ван кое-как продрал глаза и, мучительно кривясь от избытка ощущений, медленно приподнялся, мутным взглядом оглядывая комнату. — Кувшин дай — вон тот, под столом который.

Хлебнув жидкости из кувшина, старший магистр с мучительным стоном встал, тихо матерясь, и начал бродить по лаборатории, собирая какой-то хлам в большую холщовую сумку с бечевочной ручкой.

— Так и быть, Поможем, и в Хиджистан!

Аурел терпеливо ждал. Через полчаса сборы были закончены, и друзья отправились в путь.

Про Азарис никто из них и не вспомнил. Экспедиция рисковала отправиться в путь без драгоценного Четвертого.

Капитолина Николаевна, которая по возвращении в лагерь вместе с профессором и кибером занялась картой, пытаясь как можно точнее определить местонахождение нужной точки и выяснить безопасный маршрут, в рассеянности забыла сообщить полковнику об ауре симаха.

К счастью, принцесса подумала о себе сама. Узнав из подслушанных разговоров о скором отъезде хозяина и, главное, полковника, девушка поняла, что нужно брать судьбу в свои руки.

Быстро скрутив и взвалив на безропотного Нафса яростно сопротивляющегося Лагнира, сиртанна, не особо прячась, последовала за своим суженым. Занятые разговором, мужчины преследовательницы не заметили.

Соратники, бессовестно брошенные в лесу, встретили Аурела неприветливо. Найти безопасный маршрут им не удалось, да и мысль о шестимесячных блужданиях по болотам в компании красных коней никого не радовала. Быстрее было бы дойти пешком, но вот только преодолеть без ящеров хиджистанские топи считалось невозможным, да и тропы Чернолесья не слишком располагали к пешеходным экскурсиям.

Словам мага, сообщившего, что в Хиджистана ведет прекрасный обходной путь, тоже никто особенно не обрадовался: — этот вопрос уже обсуждался, а кружный путь был примерно в два раза длиннее прямого.

Появление новичка не вызвало в лагере особого восторга. Вспомнив вчерашнюю встречу, Капитолина при виде Ай-Вана опасливо отодвинулась, побаиваясь бурных сцен. Заметив реакцию учительницы, Барс бросил на Аурела укоризненный взгляд.

У регуллианина Ай-Ван тоже вызвал сильное беспокойство: Цвирк сразу заподозрил в старшем магистре агента Майдо. Идея полковника о лечебном воздействии магии оказалась изначально обречена на провал. Тем не менее, по предложению полковника, «врач» и «больной» отошли к озеру и устроились на берегу.

— Ну, давай выкладывай! Что там у тебя с головой? — непринужденно начал Ай-Ван-Блэк-Ноу свой импровизированный психотерапевтический сеанс. Внешность чужака немного удивила мага, но не напугала.

— Видали и не такое! — старшего магистра давно не пугали алкогольные кошмары. — Ну, паук! Ну, ноги волосатые, ну многовато их! Подумаешь! Ногой больше, ногой меньше!

Внешность остальных пришельцев тоже показалась магу не совсем обычной, но он давно привык судить о людях не по внешности.

— На что жалуешься? — не дождавшись ответа, еще раз спросил маг, надеясь, что беседует все-таки не с порождением белой горячки. Иногда ему было очень сложно отделить иллюзии от реальности, а ног у чужака оказалось при ближайшем рассмотрении все же чересчур много.

Цвирка внешность целителя тоже не впечатлила. И запах от аборигена доносился неприятный.

— Чего хочет от меня этот убогий гуманоид? — подумал несчастный, выбираясь из бездонных пучин параноидальных кошмаров.

Новичок больше не казался ему агентом Майдо. Вряд ли брат стал бы прибегать к услугам гуманоида для поимки Цвирка. Маг был немного похож на Брома, но Аурел был повыше, солиднее. К Брому Цвирк уже привык, можно сказать, привязался. С Бромом были связаны все надежды беглого шпиона на выживание. Цвирку почему-то казалось, что когда-нибудь полковник Бром его обязательно спасет. Было в этом землянине что-то такое, трудноопределимое…

— Надежность! — подобрал подходящее слово бывший шпион. Бром казался ему очень надежным. Как скала. В отличие от многочисленных влюбленных девиц, Цвирк надеялся на полковника не напрасно. Дружба относилась к вещам, которыми Бром не жертвовал никогда.

— Немного потерплю! — решил регуллианин, которому ужасно досаждала вонь перегара. Маг не произвел на него благоприятного впечатления. Но раз уж его привел полковник…

— Чего не сделаешь ради друга! — и Цвирк бросил в сторону вождя преданный собачий взгляд.

— Отойди, вонючий урод! — не отвечая на вопрос, коротко бросил он оторопевшему старшему магистру.

— Это кто это тут урод? — последовал негодующий ответ. — На себя посмотри!

Сеанс можно было считать законченным. Начало нелегкой дружбе было положено. Напрасно проматерившись еще полчаса, магистр растерянно развел руками, вернувшись к полковнику.

— Я, ты понимаешь, боевой маг, а как ученый, я больше по транспортировке… Ну там трансцедентальная трансгрессия… Свертывание пространства, то да се… — надеясь, что никто в его слова особенно не вслушивается, смущенно оправдывался маг. — А другу твоему психолог нужен, психиатр. Магия бессильна! — честно признался он.

— Ладно. Не очень и надеялись! — несмотря на утешительные слова, полковник был разочарован неудачей. Его представления о всемогуществе магии потерпели сокрушительный крах. Не похоже было, чтобы маг справился и с транспортной проблемой.

Аурел уже собирался спросить, сумеет ли Ай-Ван ускорить движение красных коней, когда в кустах кто-то подозрительно зашуршал.

— Пошла вон! — размахнувшись, Бром швырнул на звук оказавшийся под рукой камень, но не попал. В его оправдание скажем: он вовсе не знал, что оттуда вылезет разъяренная Азарис с Нафсом и с Лагниром. Иначе он бы не промахнулся.

— Мы идем с вами! — сходу заявила сиртанна. Грязные пятна с лица девушке кое-как удалось смыть водой из ручья, но картуз и свисающие серыми тряпками лохмотья не добавляли ей привлекательности.

— Что, и эти тоже идут? — сдерживая справедливое негодование, вежливо поинтересовался полковник. Единственным, кто нормально выглядел из тройки новоприбывших, был милый рыжий зверек, которого так и хотелось погладить по чистой пушистой шкурке. — А этот парень! Он что, тоже с тобой? — У полковника не хватало слов. Он показал.

— Это…так, — принцесса заколебалась. — …Старый приятель, приболел немного…

— Дружок. Обкололся!.. — обреченно разглядывая пускающего слюни Лагнира, понял Бром. — Надо же, не бросила! Не совсем совесть потеряла! — угадал он. Его отношение к нахальной девчонке потеплело на полградуса. — И он, значит, с нами? Мало мне своих!

— Да. И у меня есть симах! — торжествующе заявила девушка, показывая зверька. — Его зовут Нафс.

Симаха все увидели, но никто сначала не понял, о чем идет речь. Принцесса гордо пояснила:

— Он может нас перенести! Всех! Далеко!

— Это…в смысле…трансгрессировать? — первым сообразил Ай-Ван-Блэк-Ноу. Знание подобных вещей входило в сферу его профессиональных интересов. — Конечно. Это же знаменитый хиджистанский симах!

Магу разом вспомнились когда-то слышанные загадочные легенды.

— Откуда он у тебя? — вопросом пренебрегли. Перестав быть прикрытием, старший магистр сразу потерял право на внимание принцессы.

— Он что может нас перенести в Хиджистан? Сразу? Всех? — вмешался недоверчивый полковник.

Азарис помолчала, словно вслушиваясь в чужие мысли: Нафс понемногу училась общаться с хозяйкой телепатически.

— Он думает, что сможет перенести всех. Но не сразу в Хиджистан: это очень далеко. Придется сделать несколько скачков. Может быть, пять-шесть. Один скачок, два дня отдыха — можно будет немного пройти пешком — потом следующий. И это не он, а она, — наконец, дошло и до принцессы.

— Все лучше, чем на конях за полгода! Хорошо. Пойдете с нами, — скрепя сердце, уступил полковник.

Присматривать за слабоумным довеском доверили Лине. Она безропотно согласилась. В конце концов, она занималась своей обычной работой, и на этот раз даже более легкой: ее заботам был вверен только один придурок, а не целых сорок.

Сборы затянулись до вечера. Когда все было подготовлено, Нафс за мгновение перенесла группу пришельцев на безопасную полянку поближе к Хиджистану. Изменилось немногое: город исчез, лес вокруг как будто стал гуще.

Путешественники решили организовать дежурство и поставить вокруг лагеря охрану, хотя вряд ли что-то могло им здесь угрожать. При появлении галактических монстров все живое в окрестностях в ужасе разбегалось.

— Пожалуй, и какой-нибудь защитный полог поставить не помешало бы? — полковник решил посоветоваться с кибером.

— Энергии много уходит, — смущенно объяснил тот. — Я лучше посторожу. Если что-то появится, тогда сразу и поставлю.

Из темноты к таинственному разговору напряженно прислушивалось еще одно инопланетное чудовище. Йамутский смайлс прятался в густых кустах справа, подальше от кибера и Цвирка, решив дождаться, когда путники устанут и потеряют бдительность. На планете Йамут зверь этот не зря считается полуразумным, а его странное название объясняется сардонической гримасой, появляющейся на морде смайлса перед поглощением добычи, и вызванной угрызениями совести.

Слева, в укрытии огромного валуна, затаилась в засаде группа наемных воинов, телепортированных Эсте-Ваном по астральному следу преследуемых. При виде устроившихся на поляне монстров наемники, прошедшие всю вторую магическую войну с Вундерландом, содрогнулись. Солдаты затруднились бы даже сказать, какое из чудовищ самое страшное. Впрочем, при инструктаже, наемникам сообщили, что главное для них — избавиться от полковника Брома. Все остальные не имели большого значения.

— Кто из них Аурел Бром? — спросил новичок у бывалого сержанта. Узнав, что это не страшный дракон и не фиолетовый паук, а ничем не примечательный, похожий на воина немолодой человек, солдат поразился странному выбору магов.

— Да я его простой стрелой сниму! — предложил он. Самоуверенность солдата объяснялась глубоким невежеством.

— Ладно. С другой стороны только подползи, от нас подальше, — опыт научил сержанта не отвергать инициатив отчаянных добровольцев. Конечно, бесполезный груз, все равно долго не протянут, а риск — благородное дело, да заодно и обстановку проверят.

Тихо свистнувшая в прохладном сыром воздухе стрела была автоматически сожжена силовым полем, окружавшим державшегося рядом с полковником Цвирка. Насторожившийся шпион на всякий случай испепелил лучом бластера подозрительные кусты вместе с пославшим стрелу идиотом.

Смайлс, внимательно следивший за неожиданными конкурентами, вжался в землю всей огромной безобразной тушей. После драки в лесу регуллианин казался ему самым опасным противником.

Оставшиеся немники опасливо переглянулись. Им предстояло сделать нелегкий выбор между расправой Верховного мага и гибелью от когтей чужеземных монстров. С приходом темноты отряд потихоньку начал таять: маги были далеко, а чудовища рядом. Бойцы, на свой страх и риск, расползлись по окрестным болотам на радость голодным упырям, которые начали собственную ночную охоту.

Когда совсем стемнело, путешественники решили развести костер. Не всем эта идея понравилась. Большинством в один голос — в поддержку костра высказался Аурел Бром — она была принята.

— Ну не понимаю я тяги землян к открытому огню! — тихо жаловался Лине профессор. — Это же опасно!

Услышав донесшийся справа хруст веток — смайлс неудачно заворочался в кустах, остатки зиртанского боевого отряда рванулись прочь к пущей радости осчастливленных вурдалаков. В засаде остался только старый сержант, который считал своим долгом защитить честь мундира — вручая ему деньги, Эсте-ван предупредил о страшной мести в случае измены.

— Еще немного прослежу, будет что доложить, в случае чего, — нашелся, казалось бы, приемлемый вариант.

Друзья сидели у костра. И вдруг Бром запел. Очень красиво, но не очень понятно, по-молдавски — обнаглевший кибер настроил лингвисты только на три языка, ссылаясь на нехватку мощностей.

Это были, так сказать, языки межнационального общения: единый планеты Ард, универсальная космолингва и, к вящему негодованию Цвирка и Аурела, почему-то русский.

— Ты не патриот! — громогласно обвинял кибера Цвирк, вспоминая о далеком Регуле.

— Да, я космополит! — охотно соглашалась его улучшенная копия.

— Но почему русский? Что это вообще такое? — не мог успокоиться шпион.

— Потому! — декларировал право на собственное мнение диссидент, питавший тайную слабость к Капитолине Николаевне. Она, единственная, держалась с ним вежливо, всегда обращалась только на «Вы». И даже иногда говорила «Милый».

— Милый Кибербарс, вы мне не поможете с Лагниром? — говорила учительница. И конечно, он охотно помогал, всегда.

Что касается профессора Ка-Пус-Тин Вада, его языковой вопрос вообще не волновал: все необходимые ему для общения языки он знал в совершенстве. Только иногда путал. Зиртанский и молдавский ученый выучил за два дня.

— Говорю, конечно, не очень бегло и правильно, но почти все понимаю, — скромничал профессор. С ним Аурел отводил душу.

У мага никаких проблем в общении тоже не возникало. Так что песню никто не переводил. Да хорошие песни обычно и не нуждаются в переводе.

Итак, Аурел пел. Простая грустная мелодия завораживала. Глубокий бархатный голос, певший старую любовную песню на незнакомом Азарис языке, повторял:

— Де че ну-мь вий? Де че ну-мь вий?

— Какая прелесть! — Лина, полузакрыв глаза, с удовольствием слушала. Она очень любила этот прекрасный романс. — И поет неплохо.

— О чем он спрашивает? — не сводя с лица полковника восторженных блестящих глаз, Азарис невежливо толкнула соседку в бок острым локтем. — Что это означает? Эти слова?

Отодвинувшись подальше, учительница перевела:

— Он спрашивает, где ты любимая? Почему ты ко мне не приходишь?

— Но я пришла! Я здесь! — Азарис повысила голос, не отрывая жадного взгляда от губ поющего.

— Он поет не о тебе.

— О ком? Я убъю ее! — в руках девушки вновь появился кинжал.

— Хочу обратно в школу! — утомленно подумала Капитолина Николаевна.

Обнаружив вдруг, что остался совсем один, без отряда, старый фаристардский сержант решительно потер выданное Эсте-Ваном кольцо магической связи и мгновенно перенесся в Зиртан. Он предпочел верной смерти объяснение с владыкой и магом.

Вслушиваясь в волшебные звуки, в растерянности замер затаившийся в кустах смайлс. Полуразумные животные планеты Йамут необычайно чувствительны к музыке и никогда не позволят себе убить хорошего певца.

Однако магическое заклятие требовало активных действий. Раздираемый противоречивыми устремлениями, смайлс замер на поляне, тупо мотая уродливой головой, как сломанная заводная игрушка. Огромное тело содрогалось. Смайлс видел один выход — телепортироваться. Немедленно. В Хиджистан. Произошел спонтанный перенос, и терзаемый наложенным заклятием зверь погрузился в глубокое болото, пытаясь изгнать из памяти прекрасную мелодию.

Песню Аурела услышали и дозорные. Музыкальные вкусы слушателей как всегда не совпали.

— Тоскливо он как-то воет. К чему бы это? Может, к дождю? — спросил напарника стоявший на страже Грыз.

— Ты не прав! Это грозный боевой клич! — резко возразил напряженно вслушивавшийся в пение Брома Цвирк. В их отношениях все еще чувствовался некоторый холодок.

— Ничего вы не понимаете в музыке, болваны! — подвел итог бессмысленному спору подошедший на смену Ай-Ван-Блэк-Ноу. — Хорошо поет мужик!

Глава четырнадцатая

И вечный бой

«Покой нам только снится»

А. Блок

Разбуженный шумом, после ночного дежурства Аурел с трудом продрал глаза и, потягиваясь, вышел на опушку. Его заставил подняться не столько неясный гул, похожий на гудение огромного роя разъяренных пчел, сколько обостренное чувство ответственности за доверившихся ему недотеп, которое сплошь и рядом оказывалось надежнее любого будильника. Правда, несмотря ни на что, проснулся Бром самым последним.

— Пробежки надо по утрам делать, разминаться. Нервы совсем ни к черту! — напомнил себе Аурел.

На самом деле он мог бы и не утруждаться — пробежка им всем сегодня предстояла нехилая.

— Привет! — сказал полковник одиноко сидевшему у костра киберу. Тот демонстративно присматривал за кипевшей в котелке гречневой кашей, по всей вероятности, оставленной учительницей. — Что там у нас опять стряслось?

— Сам посмотри! Очень интересно. Все уже пошли! — предложил Кибер. — А я пока тут подежурю. Мне отсюда неплохо видно, — Барс пользовался корабельными приборами дальновидения.

Увидев за деревьями могучие силуэты Грыза и Ка-Пус-Тин Вада, полковник поспешил присоединиться к товарищам. Представшее перед ним зрелище с лихвой оправдывало раннюю побудку. Действительно, Брому сразу же стало интересно.

Перед группкой его любопытствующих спутников, волнуясь и колыхаясь подобно приливной волне, застыло, словно околдованное на мгновение, туземное войско — выслушав доклад беглого сержанта, Эсте-Ван не стал мелочиться и отправил в погоню за чужаками сразу все выделенные Кримхалем отряды. Огромная площадь леса была скошена начисто невероятной магической силой — армию отделяло от лагеря пришельцев метров пятьсот. В отличие от Ай-Вана, Великий магистр не только был мастером боевой и транспортной магии, но и владел разрушительной силы волшебными амулетами.

«Дистанция огромного размера», — всплыла в памяти полковника цитата из какого-то школьного уголка. Казалось, еще чуть-чуть, и, рванувшись вперед, огромный человеческий вал растечется волной, сметет группку противников и понесется дальше по Чернолесью, не обратив особого внимания на незначительную помеху. Но нет. Осмелевший Цвирк, защищенный силовым полем, прогуливался перед разделительной линией, время от времени приседая на передние лапы, а вояки, одетые в кожаные доспехи из шкур звероящеров, уже знакомые по гулянке в «Красном коне», внимательно наблюдали за его маневрами. Потрясая примитивными орудиями убийства (копья, пращи, луки, арбалеты, огромные ножи, топоры), они громко вопили, но не трогались с места.

Прислушавшись, Аурел различил некоторые слова:

— Чудовища! Монстры! Создания Тьмы! Демоны! Маги! Где маги? — исторгали пронзительные крики луженые глотки аборигенского воинства.

— Чего это они? — лениво поинтересовался Аурел у старшего магистра, жадно выглядывавшего кого-то в рядах туземцев. — Травки обкурились?

— Сам не пойму! — равнодушно ответил Ай-Ван. — Цвирка с профом увидели и расшумелись.

— Чего же меня сразу не разбудили? — с некоторым чувством досады и вины спросил полковник.

— Мы с профом вообще никого не хотели будить, дали поспать. Кибер установил купол, сказал, что никто из местных не пробьет. Да только разве тут поспишь? Только уснул — обязательно явится какой-нибудь д…й козел и начнет орать! Ну, ничего, сейчас подойдут маги, и повеселимся, — старший магистр довольно облизнулся в предвкушении хорошей разминки и радостно потер руки, демонстративно закатывая рукава. Услышав громкие крики на правом фланге, где перед строем носился на мелкоящере какой-то важный предводитель в блестящих латах, внимательно разглядывавший демонов в длинную трубу, Ай-Ван, подняв руку, показал ему кукиш.

Герой увидел. Оскорбленный пренебрежительным жестом, он отдал приказ солдатам, и один из воинов метнул из пращи в обидчика камень. Подлетев к силовому барьеру, тот загорелся и, отлетев в сторону, случайно пришиб крупного длинноухого зверька, похожего на зайца. Старший магистр громко заржал.

— И чего ты его раздразнил? — упрекнул полковник хохочущего Ай-Вана. — А зайца надо будет подобрать, на обед приготовить. Жаркое сделаем или так запечь, целиком? — Аурел, устав от каш и консервов, мечтал о настоящей еде. Да и мяса было жаль, чего зря пропадать.

— Брось! — пренебрежительно отозвался старший магистр. — У фейка невкусное мясо, жесткое, почти несъедобное. Поохотимся на ялура, я тебе покажу, это да! Здоровый такой ящер, жирный. Трудно только в ловушку загнать, зверь осторожный. Но мясо белое, сочное. А на костре запечь, пальчики оближешь!

Мечты эти так и остались несбыточными, так как не только позавтракать, но и пообедать друзьям сегодня пришлось только поздно вечером и опять фастфудом.

Вокруг начали посвистывать стрелы. Подгоняемые приказами обозленного командира лучники пытались издалека поразить стрелами противника. Защищенные силовым барьером, установленным предусмотрительным кибером, приятели спокойно продолжали стоять на опушке, не обращая на смельчаков особого внимания.

— Ну, действительно, с чего бы им нервничать? — настойчиво подталкивая Лагнира к ближайшим кустам, чтобы избавить беднягу от лишних стрессов, иронически заметила Капитолина Николаевна. — Они же всего-навсего нас, таких красивых и скромных увидели!

Бром был склонен согласиться. Кто-то из их компании произвел на аборигенов сильнейшее впечатление. А может быть, еще и Цвирк специально здорово раздразнил дикарей, как вот сейчас Ай-Ван. Но, в первую очередь, было непонятно, что же вообще привело в Чернолесье враждебно настроенную армию. Не знакомый с законами преобразования магических сил, Бром плохо представлял себе количество затраченной на переброску энергии, но даже по самым дилетантским прикидкам, силы были затрачены немалые.

Полковник строго оглядел отряд. Дракон, полностью отрешившись от действительности, снова начал писать. Цвирк, взяв на себя роль защитника, подтянулся поближе к кустам, в которых скрылась Капитолина Николаевна с Лагниром — еще один поклонник нашелся: угодничество кибера и шпиона перед русской учительницей казалось Аурелу смехотворным.

Профессор — просто душка — выйдя за пределы защитного купола, приветливо махал вражеским солдатам правой передней лапкой. Видимо, и он их раздразнил. Замечательный галактический гуманист не замечал, что приветливость его никто по достоинству не оценил. Ученый был занят делом: ловил стрелы на лету, для исследования. Бром сначала забеспокоился, но потом решил, что не стоит вмешиваться — профессор уже далеко не ребенок, должен знать, что творит. Да и то сказать: чем могла повредить бронированному телу Ка-Пус-Тина лишняя стрела? Тем более что вокруг ученого, посверкивая редкими искорками, тихо гудел, автоматически включившись, индивидуальный силовой экран.

Кибер так и не появился — он даже не уходил с поляны. Сам полковник считал, что никак не мог вызвать появления армии — он не видел в себе ничего особенного.

Аурел подозрительно посмотрел вслед уходящей учительнице. Пока все встреченные отрядом неприятности прямо или косвенно были связаны с Капитолиной Николаевной. Шерше ля фам! Впрочем, ля фам у них теперь уже не одна. Вторая была еще почище этой. Бром озабоченно огляделся в поисках Азарис.

— Это фаристардцы, армия сиртана Кримхаля! — Аурела дернули сзади за рукав спортивной куртки.

Принцесса, отправившая с утра Нафс на разведку, решила поделиться с полковником сведениями. Уверенная, что видит армию Фаристарда, идущую в Хиджистан на помощь Совиньолю, чтобы ухватить свой кусок пирога, девушка терзалась одновременно воспоминаниями, любовными страданиями, феодальными предрассудками и угрызениями совести. Перед ее мысленным взором поочередно вставали счастливое детство, жестокий отец, предательство, глупая попытка договориться с подлым соседом, тюремная камера. Она сама, одна она была во всем виновата! Азарис не могла позволить врагу ступить на зеленые луга и болота родной земли, где она играла в детстве с друзьями. Это все принадлежало ей и только ей! Она была наследницей, хозяйкой! Только она… и ее избранник.

— Это Кримхаль. Его армию надо остановить! — умоляюще глядя в глаза Аурелу, настойчиво продолжала девушка, продолжая нервно дергать полковника за рукав. Ответом ей был только недоуменный взгляд. Полковник осторожно отстранил ее руку и обернулся. — Он хочет захватить Хиджистан!

— Хиджистан? Этого мы допустить не можем! — впервые с момента знакомства полковник согласился с нахальной девчонкой, не догадываясь о причинах ее беспокойства. В Хиджистане находилась цель их похода, точка икс, зачем-то необходимая Сеятелю. Иноземная армия была бы там совершенно некстати. — Сейчас мы его остановим. С ребятами я договорюсь. Что-нибудь придумают!

Рядом с ними раздался сильный взрыв. Успешно отраженный силовым барьером, он не остался без последствий. В воздух взлетела земля, комья грязи, пошатнулись и загорелись несколько больших деревьев. Огромный ствол вековой «ели», стоявшей неподалеку, раскололся и рухнул, медленно выворачивая из земли коричневые корни. Почему-то Аурела болезненно задела судьба несчастного растения. Пора было вмешаться. Так они весь лес загубят.

— Ракетные войска? Установки земля-воздух? — Бром вопросительно заломил бровь, обращаясь к Ай-Вану. Тот, не оборачиваясь, кивнул.

— Маги! Прибыли! — прошептал старший магистр, по-прежнему настойчиво высматривая что-то на поле боя. — Лучшие! Не могу понять, чего им здесь надо? Глянь, и дядька, кажется, здесь. Как его угораздило? И… Ага. Да, точно это он! Сам явился! — В голосе мага зазвучало торжество. — Ну, старик, держись!

— Ты мне тут это брось, самодеятельность! Неуловимый мститель! — сурово одернул зарвавшегося приятеля полковник. — Успеешь еще семейные разборки устроить. С народом надо сперва посоветоваться!

Предложив киберу усилить защитные барьеры, Аурел собрал соратников на поляне и объявил военный совет открытым.

— Уничтожить их ничего не стоит! Дикари! — пренебрежительно заявил Цвирк, поигрывая зажатым в руке черным шариком. — Одна такая штучка, — шпион продемонстрировал зажатую в руке кварковую бомбу, — и на планете еще лет двести ничего не будет расти!

— А что? Здорово! — обрадованно поддержала его воинственная Азарис, и, жадно глядя на зажатую в руке шпиона страшную игрушку, протянула руку. — Давай!

— Не ожидала от вас такого! — Капитолина Николаевна демонстративно поднялась и, схватив Лагнира за руку, ушла с поляны. Цвирк непонимающе посмотрел ей вслед.

— Ты хочешь взять на себя ответственность за гибель миллионов разумных существ? На чужой планете? Не повинных ни в чем, кроме как в собственной глупости? — голос профессора задрожал. — Я этого не допущу! Это геноцид! Даже от регуллианина я такого не ожидал!

Бром перевел взгляд на дракона. Грыз, прекрасно помнивший собственные апокалиптические планы, скромно отмолчался.

— Это же просто дикари! — попытался возразить растерянный шпион. — Я же хотел как лучше, просто попугать.

— Ну, это ты, брат, перегнул! — примирительно вмешался кибер, отлично помнивший невыполненный приказ начальника об уничтожении Земли. Что регуллианам лишние шесть миллиардов гуманоидов? — Однако что-то надо делать. Мы должны спасти Хиджистан, а не выжечь все вокруг.

— Верно! — поддержал Ай-Ван. — Давайте только магов взорвем. Я и сам это сделать могу, а остальные просто разбегутся.

— Не разбегутся они. Это солдаты. Войско. У них командиры. Некуда им бежать: они без магов отсюда не выберутся. А надо, чтобы было куда, — вмешался полковник, назидательно обратившись к регуллианину. — Вот ты, старик, милитарист, сразу убивать рвешься. А у людей жены, дети. Опять же, много их, галактика не поймет. Не убивать надо, а сбить с пути. Заставить бежать в нужном направлении. Дать простому солдату возможность по пути одуматься, принять правильное решение. А значит что?

— Что? — все с недоумением посмотрели на Брома. Он снисходительно кивнул: — Правильно. Придется бежать самим. Нейтрализовать магов, и бежать.

— Как это бежать? — с негодованием начал старший магистр. Его поддержали возмущенные взгляды Цвирка и Азарис. Полковник объяснил очевидное:

— Болота тут кругом. Раздразнить их хорошенько, они за нами, не задумываясь, побегут. Дороги толком не знают. А мы?

— Я здесь все знаю. В Чернолесье вырос! Совсем недалеко Зеленая топь. А чуть дальше в сторонку, за Гиблой пустошью — еще одна, Серая. В ней все это войско утопить можно. — откликнулся понявший хитрый замысел полковника довольный Ай-Ван. — Но бежать надо очень быстро. И хорошо завести магов. Пусть только Барс на себя силовую дорожку возьмет, чтобы мы сами не утопли. Мы им устроим утреннюю пробежку! — магистра сильно раздражали попреки полковника в нездоровом образе жизни.

— Не понимаю, чем бегство лучше бомбы? — тихо спросил у кибера обиженный Цвирк. — Все равно солдаты в болотах погибнут. Еще и помучиться придется.

— Темнота, деревня! — тоже шепотом ответил Барс. Он уже хорошо усвоил логику организованной в сообщество высокоразвитой материи. — Это лучше тем, что начальство само предложило. Так всегда бывает.

— Ничего подобного! — вмешался невольно подслушавший их разговор профессор: кворрианские инсектоиды отличаются очень острым слухом. — Этот вариант намного гуманнее. Полезут в болото не все. Выбраться не удастся только первым, командирам. Зато остальные, хоть и задержатся, но имеют шанс спастись. Пока они из топей выберутся, мы в Хиджистане все, что нужно, уже найдем. А там пусть сами разбираются.

Метнув на него враждебный взгляд, к Цвирку, льстиво улыбаясь, приблизилась хиджистанская принцесса.

— А можно мне посмотреть? Бомбочку эту? — небрежным тоном спросила она. Рука ее потянулась к лапе Цвирка, где по-прежнему был зажат черный шарик страшного оружия.

— Пожалуйста! — польщенный вниманием девушки, доверчивый шпион, не задумываясь, уступил ее просьбе.

— Не смей! — крик полковника, слишком поздно заметившего трогательную сценку, совпал со взмахом изящной кисти Азарис, легко зашвырнувшей бомбу в первые ряды армии Васира. Аурел инстинктивно упал на землю и зажал уши. Ничего не случилось. Все посмотрели на него с удивлением. Лишь только хитрая звериная рожица Барса отразила понимание, а на перепачканном в грязи лице девушки вырисовалась горькая обида.

— Почему? — с негодованием обратилась она к виновнику неудачи. — Почему она не…?

Цвирк вежливо помахал перед носом неудавшейся террористки задней лапой и ответил с некоторым пренебрежением:

— Дезактивирована! Передавать в руки докосмических аборигенов кварковое оружие в рабочем состоянии запрещено галактической конвенцией под угрозой полной и окончательной деструкции. Статья пять, параграф двадцать тысяч сорок четвертый. Хорош бы я был сейчас! При свидетелях!

— Вот именно! Указ номер десять в 846-ой, — уточнил профессор. — Нарушителя ждет ментальный деструктор, а его родная планета идет под эдикт с неограниченным сроком действия. Последствия будут хуже, чем просто самому населенный мир взорвать. Немногие решатся так рисковать!

— Молодец! — поспешно подымаясь с земли и отряхиваясь, одобрительно сказал полковник. — Так держать! А этой…,- он сдержал несколько непроизносимых слов, с возмущением глядя на мерзкую девчонку, — шмакодявке вообще никакого оружия больше не давать. Остальным приготовиться к пробежке.

— Можно, — вежливо обратился к полковнику Грыз, — я не буду бегать? Лучше полечу. А то я в лесу все время на деревья натыкаюсь, они ломаются. Жаль. Мне в полете и думается легче. И никто не увидит.

Ладно. Согласен, — охотно уступил Аурел. Его тоже беспокоили некоторые детали — пока неясно было, как удастся избавиться от главного препятствия, магов. — Еще возьмешь на себя учительницу и больного парнишку. Им за нами не угнаться.

— Устраивайтесь поудобнее! — дракон вежливо вытянул заднюю лапу, по которой Капитолина Николаевна вскарабкалась на драконью спину сама и с трудом втянула на хребет сопротивляющегося Лагнира. Кое-как разместив беднягу перед собой, она устроилась в неглубокой выемке у шеи Грыз-А-Ву и отчаянно вцепилась в кожную складку.

— А мы, — полковник обратился к киберу и магу, — переходим к следующему этапу операции. Сначала надо раздразнить врагов.

— Мы тоже поможем! Отвлечем противника! — предложил повеселевший от мысли об участии в увлекательном приключении писатель. — Я сейчас над ними полетаю.

И, не дожидаясь разрешения, Грыз-А-Ву развернул огромные крылья и легко поднялся в воздух. Почувствовав движение его гибкого тела, Капитолина Николаевна зажмурилась и сильнее вцепилась руками в морщинистую шкуру. Ее сильно тряхнуло. Громко завопил Лагнир.

Открыв глаза, Лина увидела, как где-то далеко внизу, под ними, крохотные человечки бегут, суетятся, падают, грозят кому-то оружием, стреляют. Небольшая группа людей в черно-красных мантиях оставалась неподвижной.

— Маги, — догадалась она. Над магами поднялся белый дымок, и раздался взрыв. Грыз поднялся чуть выше. Еще один хлопок. Огромное тело покачнулось, судорожно забилось. Попали! Ранили! Западая на левый бок, дракон, часто махая крыльями, начал планировать в сторону леса, опускаясь все ниже. Учительнице показалось, что она слышит, как маги торжествующе закричали, засуетились.

— Радуются. Нам конец, — обреченно подумала она. Внезапно черно-красную группу окутал густой дым. Вспыхнуло пламя, и крики радости мгновенно сменились воплями ужаса.

Друзья, вмешались, наверное, Ай-Ван. Поздно! Все пропало. Лину охватило чувство обреченности. Сейчас они упадут, разобьются. Прощай сын, Земля.

Ничего не понимающий Лагнир вел себя спокойно. Он даже болтал ногами, как мальчишка, радуясь полету. Внезапно характер движения изменился. Дракона словно поддержала невидимая сильная рука. Страшная рана на боку самопроизвольно начала затягиваться буквально на глазах. Через несколько минут от нее не осталось даже шрама. На глаза учительницы вновь навернулись слезы.

Друзья! К Лине вновь пришло теплое ощущение родства, душевной близости. Не бросили, позаботились. Наверное, Барсик, милый.

Учительница снова бросила опасливый взгляд назад. Картина резко изменилась. Лишившись большинства магов, южане рассвирепели. Не обращая внимания на предупреждения командиров, огромная армия преследовала улепетывающую горстку неуязвимых для стрел и копий противников, целеустремленно бегущих в сторону топей, время от времени оборачиваясь, чтобы нанести ответный удар.

Все были на месте. Впереди бежал бодрой рысью полковник. Сняв футболку, он повязал ее вокруг головы, а спортивную куртку небрежно завязал рукавами вокруг пояса. Лина даже не представляла себе, что Аурел такой отличный бегун. И фигура у него была великолепная, настоящий атлет. Даже на расстоянии выделялась мощная шея, блестящие от пота рельефные мышцы груди и рук. За Бромом, стараясь не отстать, держалась прилипчивая девчонка, жадно пожирая его глазами. Ее можно было понять. Капитолина Николаевна понимала. Она отвела глаза в некотором смятении.

За принцессой весело мчался рыжий зверек, временами делая крюки в сторону — поохотиться. Он даже, кажется, что-то жевал на ходу.

Чуть позади держались Кибер с Цвирком. Их окружало сверкание молний. Время от времени, некоторые из блистающих разрядов, удлиняясь, вытягивались назад и вонзались в бегущие следом нестройной толпой ряды дикарей. Слыша испуганные вопли, два незаурядных представителя регуллианской цивилизации весело подпрыгивали на бегу. Последним, приотстав, грузно, и тяжело дыша, бежал Ай-Ван.

— Не в форме, а ведь молодой еще парень! — осуждающе подумала учительница.

Но тут, проследив за выровнявшимся полетом дракона, маг весело помахал ей рукой, затем, обернувшись к преследователям, метнул под ноги впереди бегущих огромный огненный шар.

— Притворяется! Подманивает! — догадалась Лина. Ей стало немного стыдно за поспешные выводы. — Это ведь он и дракона, наверное, поддержал. Какой молодец!

Молодой маг вызывал у нее невольную симпатию. Какой женщине неприятно, когда перед ней ползают на коленях? Вот только ей всегда нравились мужчины постарше, серьезнее, надежнее. Она вздохнула, вспомнив чьи-то полузабытые темные глаза, ласковый взгляд, приятное внимательное лицо. Кто же это был? О чем она вообще думает в такой опасный момент? Устроив подопечного поудобнее, Капитолина Николаевна прижалась к прохладной шкуре дракона и задремала.

Проснулась она уже на земле. Грыз громко жаловался киберу на боль в боку, на ломоту в крыльях, и на отсутствие коммуникаторов и самописцев.

— Столько отличных идей пропало навсегда! Какие сюжетные ходы приходили мне в голову во время полета и позабылись, ты не представляешь! И ведь не запишешь. Болваны эти все время бежали следом со своими копьями. Лапу боялся вытянуть.

— Ну и зря! Когда в тебя первый раз попали, я барьер поставил. Не было никакого риска, — объяснял кибер.

Остальные, устроившись у костра, громко смеясь, делились впечатлениями. Никаких признаков преследовавшей их армии не наблюдалось.

— А где эти? — немного смущенно спросила Лина. — Войска?

— Все в порядке, — ответил печальный профессор, терзавшийся запоздалыми угрызениями совести. — Выбираются из топей. И из лесной чащобы. Им долго придется блуждать — магов у них практически не осталось. Несколько негуманно это все-таки, как Вы полагаете?

— Ну…, - Капитолина Николаевна попыталась вступиться за нарушенную справедливость, когда в разговор вмешался маг.

— Брось! Они свое получили. Теперь не скоро полезут, — Ай-Ван казался очень довольным. Во время схватки ему удалось чувствительно приложить боевым файерболом дядюшку-академика. — Я старику мантию прожег. Запомнит. Жаль, сбежать успел.

— Хорошо выспались? — подмигнув, спросил он Лину.

— Отстань от человека! — одернул его довольный полковник.

Он, отфыркиваясь, смывал следы долгой пробежки ледяной водой чистого ключа, бившего из-под огромного валуна. Рельефные мускулы красиво выступали на широких плечах. — Каждый делает то, что может. Нет, ну отлично пробежались, скажи? Все-таки надо вставать по утрам пораньше.

Привалившись к дереву недалеко от костра, за взглядом учительницы ревниво следила усталая Азарис. Неутомимый кибер громко спорил с Цвирком, хвастливо обсуждая, кто больше всех отличился в сегодняшней схватке.

— Вот видишь, — нравоучительно обратился к насупившемуся регуллианину Бром. — Размялись. Повеселились. Есть о чем поговорить. А то ты, блин, заладил своё: бомба, бомба!

Глава пятнадцатая

Все-таки имя…

«Без имени овца баран»

Русская пословица

Ромку Жукова очень заинтересовал парень, выдыхающий пламя. Такого лицеист не видел даже в цирке, хотя в какой-то книжке читал, что дышать огнем способны некоторые фокусники. Но пламя фокусников было просто обманом, иллюзией, а Ромка не имел никаких оснований считать ненастоящим огненный вал, превративший группу вооруженных бандитов в горстку светло-серого пепла. А кроме того…

В момент убийства Ромка, внимательно наблюдавший за мафиозной разборкой, заметил еще кое-что необычное. Ему показалось, что в какой-то момент за языками пламени облик убийцы странным образом изменился, расплываясь, и над деревьями парка взметнулась призрачная фигура огромного ящера. И если человеческий аватар огнедышащего гуманоида казался совершенно неприметным: хоть и высокий, парень был худощав, бледен и сутул, а при ходьбе немного прихрамывал, — то звериная его ипостась поражала воображение.

«У него была изящная вытянутая вперед голова, зубчатый гребень, сбегающий от лба по шее и спине. Могучая грудь. Продолговатое туловище с полусложенными крыльями, красиво изогнутые передние лапы с алмазными когтями. И каждая сияющая чешуйка была зеркальцем, отражающим пучки бронзовых, золотых, оранжевых и голубых лучей»! — невольно вспомнилась Жукову знаменитая цитата из горячо любимого саймаковского «Заповедника гоблинов». Ящер был великолепен. Однако призрачная картинка исчезла с последними языками пламени, и Ромка долго сомневался, не было ли чудесное видение результатом пережитого стресса.

Одни фантастические догадки сменялись другими, еще более дикими. Мысль о драконе, прибывшем из параллельной фэнтезийной реальности, уступила место предположению о выжившем с доисторических времен динозавре, мутировавшем от радиации и занявшем подходящую нишу в человеческом сообществе. Такой вариант, предполагавший существование в Молдове целой группы человеко-ящеров, пришлось отбросить. Сценка в парке у «Ворот города» — так называют в Кишиневе окраинный, но престижный район неподалеку от аэропорта, где скошенные пирамиды высотных домов образуют над въездной трассой красивые полуарки, — слишком хорошо запечатлелась в Ромкиной памяти. Мутировавшие огнедышащие динозавры вряд ли сумели бы долго прожить рядом с людьми, ничем себя не выдав.

Наконец, Жуков остановился на самой правдоподобной версии: бандитов уничтожил звездный пришелец. То, что с мафией расправился инопланетянин, Ромке казалось вполне естественным и давало немалую пищу воображению. Сразу возникали новые версии: это был частный детектив-одиночка, галактический борец против мировой преступности, или пришелец-дракон, отомстивший за случайное убийство собрата, а может быть, и звездный агент, очищающий Землю от мафии в преддверии будущего нашествия Чужих.

В том, что инопланетянин — настоящий дракон, Ромка уже не сомневался: кто еще смог бы так здорово дышать огнем? А кроме того, писателю — фантасту Жукову Чужак был также интересен как типаж — он и сам был не тем, кем представлялся окружающим. Скромный псевдоним, под которым появлялись в самиздате романы молодого автора, не отражал его истинной сущности.

На самом деле, Жукова звали Ромуальд. Этого имени он так никогда родителям простить не смог. Уехав на заработки в далекие края, папа с мамой доверили воспитание единственного сына деду с бабкой и, устраивая собственную жизнь, искупали вину перед ребенком денежными переводами. Ромка считал такое поведение подлым. Но имя было еще хуже. Когда Гидра — завуч Людмила Александровна — хотела сделать Жукову гадость, она, вызывая ученика к доске, говорила:

— Ромуальд, выходи!

Класс смеялся. Гидре Ромка этого тоже не простить не мог. Учительница русской литературы не называла его полным именем никогда. Но Капитолины Николаевны рядом больше не было. Жизнь внезапно опустела, и Жуков маялся дурью в ожидании новых смыслов бытия.

Сейчас Ромка мечтал познакомиться с чудесным инопланетным существом. Ему казалось, что случайная встреча с драконом — путь к другой, лучшей жизни, где нет жестоких завучей, пропадающих неизвестно куда учительниц и родителей, дающих детям непроизносимые, смехотворные имена. Может быть, и в его безрадостное существование войдет настоящая фантастика? Больше всего мальчишке хотелось сбежать с Земли куда-нибудь подальше, в космос, на другую планету, в иную галактику, в крайнем случае, в параллельный мир.

Заметив инопланетянина входящим в здание МУГУ, расположенное рядом с лицеем, Жуков нашел новое подтверждение своим подозрениям. Место работы пришельца показалось ему совершенно естественным. Где еще работать инопланетному дракону, как не в молдавском управлении галактической угрозы?

Разузнав имя и фамилию поднадзорного, молодой любитель фантастики начал следить за Андреем Штефырцей. Ромка обратил внимание и на необычного драконьего друга. Тот, высокий красивый парень, тоже казался немного странным: он все время читал Стивена Кинга! Извращенец!

— Надо же! Читать такую дрянь! — возмущенно думал молодой, но знаменитый — в своих кругах — амбициозный писатель, искренне считавший, что Кинг ему и в подметки не годится.

Ромку не смущало то, что в Самиздате его считают нескромным: ни разу в жизни он не видел, чтобы скромность хоть кого-то украсила. Зато очень многих серость и незаметность безнадежно изуродовала. К числу жертв избыточной скромности он не без оснований относил и бывшую учительницу литературы. Впрочем, странности инопланетных лазутчиков Жукова не удивляли. Его куда больше шокировала бы их обыкновенность.

— Интересно, а этот второй на самом деле кто? Тоже дракон? Вроде, не похож, не такой страшный. Больше похож на эльфа, — размышлял любимый ученик Капитолины Николаевны, наблюдая, как друзья направляются на спиритический сеанс к известной в городе гадалке и ясновидице, тете Марусе Белоручкиной. Отчаявшись отыскать родителей другими путями, звездные сироты решили прибегнуть к помощи компетентного профессионала.

Ожидания парней оправдались, и, на удивление, целиком и полностью. Получив от Андрея оставшуюся от продажи материнской фирмы немалую сумму молдавских лей, провидица, пышная пожилая дама в черной мантилье, взяв в белые руки огромный хрустальный шар, некоторое время советовалась с духами. Духи оказались доброжелательными и охотно поделились информацией с медиумом. Не сообщая парням ненужных астральных подробностей, гадалка дала потерянным детям ценный совет:

— Послезавтра в шесть двадцать пять утра будьте у центрального входа в парк «Долина Роз». Вас ожидает интересная встреча и дальняя дорога.

Ребятам гадание не показалось особо впечатляющим — за такие-то деньги! — но спорить они не стали. И правильно сделали. Предсказание оказалось вполне достоверным, а молдавские леи им больше не понадобились.

Если бы Ромка Жуков мог слышать этот совет, он никогда не упустил бы величайший шанс в своей жизни. Но слова гадалки не были предназначены для его ушей.

Зато провидицу хорошо расслышали российские мафиози, установившие за Андреем Штефырцей круглосуточную слежку и прицепившие на брюки паталогоанатома надежного «жучка» в смутной надежде, что он, в конце концов, приведет их к неведомо куда пропавшему вожаку. После неожиданного бесследного исчезновения в Молдове большой группы боевиков во главе с крестным отцом, на их розыски была направлена новая, хорошо технически оснащенная группа. Бандиты почему-то не сомневались, что Гаврюхин обязательно найдется.

— Не мог Адольф Матвеич пропасть. Наш «Отец» — не из таких. Он нас не бросит! — говорили старые работники, хорошо знающие преданность Гаврюхина делу мафии. — С того света вернется!

Никто даже не подозревал, насколько они оказались правы.

Поисковую группу возглавил новый временный глава российской преступности, заместитель пропавшего Крестного отца. Заместителя звали Иван Иванович Иванов. Это то же самое, как если бы молдованина звали Ион Ионеску или Георге Попеску.

По-своему, Иванов был таким же глубоко несчастным человеком, как и Ромка Жуков. Иван Иванович тоже страдал из-за своего имени, а также отчества и фамилии. Заместителю почему-то казалось, что имя делает его серым, незаметным и вечным вторым. Ну, действительно, разве может человек с фамилией Иванов быть Крестным отцом солидной организации? Да это было бы просто смешно! — порой погружался в горькие размышления несчастный зам. Иван Иванович даже завидовал иногда начальнику в каком-то высшем смысле. Ведь до чего же здорово звучит: Адольф Матвеевич Гаврюхин! Гордо! Чеканно. Оригинально. Такого ни с кем не перепутаешь.

Заместитель великого человека даже иногда подумывал сменить фамилию на более звучную — например, Петров или Сидоров, — но потом отбрасывал эту мысль, боясь вызвать насмешки коллег. Да и фамилии эти тоже казались ему недостаточно выразительными. Конечно, умение всегда оставаться незаметным, так свойственное Иванову, считалось в мафии весьма ценным качеством и помогало быстрому карьерному росту, но не способствовало завоеванию любви и уважения окружающих.

Впрочем, порой и Иван Иванович склонен был согласиться с самыми радикальными сторонниками серости. В день «икс», спрятавшись среди ветвей могучего орешника и наблюдая сквозь оптический прицел снайперской винтовки за двумя подозрительными бродягами, по всей вероятности, виновными в похищении и убийстве многоопытного вождя, пропавшего вместе с отрядом до зубов вооруженных охранников, Иванов совсем не желал оказаться преждевременно замеченным.

Из-за уверенного предсказания гадалки Иванову со товарищи пришлось проснуться в пять часов утра и тащиться пешком через весь город к пустынному парку в центре Ботаники. Заму с телохранителями так не повезло совсем не потому, что у мафии не было собственных машин или денег на такси — они были. Денег не оставалось у молодых подозреваемых.

Иванову даже хотелось подойти и занять парням небольшую сумму, чтобы помочь им быстрее добраться до места и сэкономить силы: после визита к гадалке подозреваемые голодали второй день. Однако сделать этого мафиози не мог. Стороннее вмешательство нарушило бы чистоту эксперимента.

За свои страдания Иванов был полностью вознагражден. Не успели парни приблизиться к давно уже обезвоженному бассейну у центрального входа в Долину Роз, как мафиози увидели быстро снижающуюся и садящуюся прямо перед остановкой первого троллейбуса летающую тарелку.

Каково же было изумление наблюдателя, когда выглянувшая из космического челнока приятная полная дама бальзаковского возраста радостно приняла в объятия одного из ожидавших парней и пригласила обоих молодых людей подняться в корабль. Юноши быстро взбежали по трапу, а затем из летательного аппарата было выброшено чье-то бесчувственное тело. Космический корабль взлетел, и через несколько секунд черная точка исчезла в утреннем безоблачном небе.

Потеряв основного подозреваемого, Иванов был настолько выбит из колеи, что впервые в жизни, выстрелив в неподвижное тело, промахнулся. К счастью. Присмотревшись к незнакомцу, выброшенному из тарелки, мафиози понял, что это был пропавший Адольф Гаврюхин собственной персоной, живой и здоровый.

Быстро просчитав варианты развития событий в случае удачного выстрела, временный глава российских мафиози пришел в ужас. Вверив новообретенного вождя заботам телохранителей, Иванов бросил оружие и помчался в кишиневский аэропорт, где купил билет на ближайший частный авиарейс в Латинскую Америку. Обосновавшись в Колумбии и приняв скромное, неприметное в тех краях имя Карлос Хуан Родриго Гамоэнс Кастельяно, бывший Иванов на долгие годы возглавил местную наркомафию. Новое имя коренным образом изменило его судьбу.

Ромке Жукову, прибывшему на место событий с большим опозданием, сильно не повезло. Ему досталась только брошенная бывшим Ивановым винтовка с оптическим прицелом, повторившая судьбу предыдущей партии оружия. Винтовка перешла в руки семиклассников частного лицея, решивших перейти к новым, прогрессивным методам подглядывания за старшеклассницами в женской спортивной раздевалке. В винтовку был очень удачно встроен и фотоаппарат.

Ромку деньги не сделали счастливым: он упустил свой единственный шанс расстаться с этим, оказавшимся для него не слишком гостеприимным, материальным миром. Жукову оставалось только покупать фантастику и мечтать.

Достигнув шестнадцатилетного возраста, фантаст сменил претенциозное имя «Ромуальд» на более скромное «Роман». К фамилии Жуков он через дефис добавил литературный псевдоним Молодчий, неизвестно почему решив, что это древнерусский вариант слова «младший». Ромке хотелось подчеркнуть свое отличие от Жукова-старшего, бывшего известным русским писателем в давние пушкинские времена. Лишившись доступа в свободную галактику, великий писатель и литературный критик Роман Молодчий в дальнейшем прославился также и тем, что организовал в Кишиневе клуб любителей фантастики и стал его первым председателем.

Космический корабль «Спасите женщину!», с двумя новыми пассажирами на борту, отправился в долгий обратный путь к местам основных галактических событий. Майору Мустяце не повезло. После прибытия на Землю, перехваченный преданными поклонницами при попытке к бегству, Джон был временно помещен в корабельный карцер.

Несправедливо заподозренный в пособничестве бегству всеобщего любимца бесполезный пассажир, Адольф Майдо Гаврюхин — теперь у него было не только две души, но и два имени, — в бесчувственном состоянии был выброшен экипажем на клумбу кишиневского парка.

Там его сразу подобрали счастливые телохранители, посчитавшие драгоценную находку достаточной компенсацией за внезапное исчезновение никому теперь уже не нужного незаметного Иванова. В этот, последний, раз, скромное незапоминающееся имя сыграло беглецу на руку.

Глава шестнадцатая

Скандал

«Трудно в учении, легко в очаге поражения»

Памятка по гражданской обороне

— Растление малолетних! Межрасовое и межвидовое скрещивание! Эксплуатация детского труда! Жестокое обращение с животными! — всплывали в фотографической памяти профессора Ка-Пус-Тин Вада статьи уголовного кодекса объединенной галактики. Он не мог поверить услышанному.

— Невероятно! Не может быть! Преступники! Такие, казалось бы, милейшие, добрейшие, интеллигентнейшие разумные существа! — не мог успокоиться ученый, пытаясь изложить полковнику утренний разговор с Нафс.

В перерывах между пространственными перебросами спутники отдыхали. Каждый занимался любимым делом. Профессор Ка-Пус-Тин обшаривал соседние луга, собирая материал для очередного научного труда. Он уже обдумывал название монографии. Возможно: «Флора и фауна планеты Ард и галактическое коллективное бессознательное». Или, может быть, добавить в начало «эндемичная»?

— Как ты думаешь, стоит ли написать «Эндемичная фауна и флора…»? — посоветовался ученый, на свою голову, с Ай-Ваном. — Чтобы было понятнее?

— И так понятно! — грубовато ответил старший магистр, который немного комплексовал, так как, не повидав галактику, мало что понимал в общих разговорах. — Ты мне скажи лучше, что такое коллективное бессознательное? — попытался выяснить он.

— Это трудно объяснить, — уклончиво, но честно сказал профессор, уже осознавший свою ошибку.

— Так чего было спрашивать? — снова обиделся маг.

Профессор Ка-Пус-Тин долго извинялся. Обещал объяснить попозже, когда у них обоих будет больше времени.

Выдающийся лингвист, профессор легко освоил и телепатическое общение. Желая попрактиковаться, а заодно и разузнать что-нибудь новенькое о фауне и флоре загадочного Хиджистана, Вад завязал дружеский разговор с очаровательной пушистой малышкой. В первую очередь, ученый спросил Нафс о ее возрасте.

— Три года! И все это время я живу с Азарис! — охотно поделилась симах. Польщенная неожиданным вниманием взрослого почтенного собеседника, рыжая болтушка дала волю воображению. Большая часть восторженной телепатической речи была посвящена любимой хозяйке. Как она ее обожает! Холит! Ласкает! Даже разрешает спать с собой вдвоем! В постели!

На самом деле, постоянное место симаха было на коврике в прихожей, но в этом Нафс признаваться не собиралась.

Профессор в ужасе ждал продолжения. Оно последовало.

— Только ради любимой хозяйки Нафс тут и надрывается! Всё терпит! Терпит грубость полковника. Эти ужасные пространственные перебросы. Усталость. Истощение. А ведь ей пришлось еще и охотиться, потому что некачественная киберова еда — это же пытка!

— Пытки! — добавил профессор в криминальный список еще одну статью.

— У нее даже хвост облысел! А боевые ранения? — маленькая нахалка продемонстрировала доверчивому слушателю царапинки, полученные во время веселых прогулок с Азарис по колючим кустарникам. Профессор был потрясен и разгневан.

— Так больше продолжаться не может! — твердо заявил Ка-Пус-Тин полковнику Брому, завершая список обвинений. — А хвост! — неожиданно вспомнил ученый.

— Что хвост? — Аурел посмотрел на рыжий коротенький хвостик, которым жизнерадостно виляла в эту минуту веселая Нафс, самозабвенно гоняясь по поляне за крупной яркой бабочкой. Вид у малышки был самый обычный. И хвост выглядел неплохо. Он похож был на рысий или, скорее, на хвост купированного спаниеля, если внимательно приглядеться.

— Хорошенький! — приняли неожиданно игривое направление мысли полковника. Бром смутился. Даже закашлялся.

— Межрасовое скрещивание! — с ужасом вспомнил Аурел профессорский список. Ему повезло — профессор его мыслей не услышал. А то вдруг он бы добавил в список еще одну статью — «Растление животных»?

Зато его услышала Нафс. Быстро проглотив наконец-то пойманную бабочку, нахалка радостно подбежала к полковнику и, потершись боком о его бедро, вновь помчалась прочь в погоне за какой-то болотной зверушкой.

— Кокетка! — осуждающе подумал полковник. Нет, не всегда виноват только мужчина! Обилие уголовных статей настораживало: в списке явно имелись неувязки и преувеличения. И по главному вопросу Аурел никак согласиться с ученым не мог.

— Ничего не поделаешь! Нам надо спешить! Никто, кроме симаха, нас перебросить не может. Осталось совсем немного, — не желая портить отношения с профессором, замялся Бром.

— То есть как это немного? — возмутился общественный обвинитель. — Целых три броска! Как это никто не может! А ваш друг? — профессор недовольно сморщился, как будто проглотив горькую пыльцу. — Я имею в виду так называемого мага, этого, этого… — Вад замялся, не найдя в своем богатейшем лексиконе подходящего определения.

— А что с ним не в порядке? — не понял Аурел. — При чем здесь Ай-Ван?

— Ну вы же слышали! — обладая цепкой памятью и тренированным вниманием, профессор даже представить себе не мог, что кто-то пропустит мимо ушей настолько важную, ценнейшую информацию. — Он же сам сказал, что он специалист по транспортировке, свертыванию пространства, трансцедентальная трансгрессия то да се… А то, что нам нужно для переноса — это именно трансцедентальная трансгрессия. Правда, не только ментальных структур, но я не считаю такие детали принципиальными!

Неосторожные слова Ай-Вана запали профессору в душу. Вад не мог понять, почему, при откровенном саботаже взрослого специалиста, старшего магистра, мужчины, наконец, Аурел позволяет себе безжалостно эксплуатировать юную, беспомощную, полуразумную самочку. Хорошенькую. Профессор тоже не остался равнодушен к кошачьему очарованию. Инициативу принцессы, предложившей услуги симаха в обмен на присоединение к группе, обвинитель отнес к статье «эксплуатация несовершеннолетних».

В таком ракурсе, события, действительно, выглядели зловеще. Слова ученого упали на благодатую почву. Аурел обещал разобраться. Злой и невыспавшийся из-за ночных визитов призрака, полковник искал выход переполнявшему его раздражению. Он отправился на поиски Ай-Вана.

Нечего не подозревавший магистр, как обычно, в нетрезвом виде — ему удалось уговорить кибера в порядке эксперимента синтезировать большую бутыль косорыловки — бездельничал и развлекался за чужой счет.

— Опять строчишь свои глупые выдумки? — Ай-Ван-Блэк-Ноу на этот раз прицепился к Грызу. Магистр нарывался. Обычно за дракона энергично вступался кибер, но сейчас Барса поблизости не было: он активно досаждал дилетантскими сеансами психотерапии пытавшемуся найти хоть какое-то уединение Цвирку.

— Ничего подобного! — решительно возразил аргхианин. — Сейчас я пишу только чистую правду! Хроники реальных событий! Фантастику, как всегда, опередила жизнь!

— Какие еще хроники? О чем? Как называются? — втайне надеясь услышать собственное имя, продолжал допытываться магистр. Он был немедленно разочарован.

— Летописи нашего похода! — гордо ответил вдохновенный писатель. — Они будут называться «Хроники Аурела Брома»!

Магистр не успел возразить. В этот момент «хронический» герой как раз появился на поляне, и Ай-Ван очень пожалел, что не успел смыться раньше.

На самом деле присутствие черного мага очень объединяло коллектив. Мучаясь от безделья, Ай-Ван так достал спутников хамскими манерами, вечным матом, глупыми вопросами и бесцеремонными замечаниями, что остальные члены отряда невольно сплотились против него.

Обычно от общего гнева мага спасало только покровительство Аурела. Сейчас Бром был очень далек от теплых чувств. Профессор его здорово накрутил.

Полковник сразу заговорил на понятном магу языке:

— Ты! Ленивый….к! Оставь писателя в покое!

— Да я ничего! Спросить только хотел! — начал оправдываться удивленный неожиданными нападками Ай-Ван. Вотще. Вождь продолжал разбрасываться фонтанами гнева:

— Бездельничаем! Скучаем! Развлекаемся! Шутки! Девочки! — справедливого здесь было мало, но Аурела это не останавливало. — Ребенок, значит, надрывается, а он тут лясы точит! Щас как получишь!

— Чей ребенок? За что? Я здесь ни при чем! Это кто еще получит!? — взвился задетый неожиданными нападками магистр.

— А вот тот! Специалист!..!..!.По транспортировке! Свертывание пространства! Трансгрессия. Тунеядец! Бездельник!

— Да я…! Да мне! — захлебывался негодованием Ай-Ван, до которого, наконец, дошла суть неожиданного обвинения. — Свернуть пространство — это раз плюнуть! Ща вот как сверну! Еще пожалеешь!

— Вот и сверни! — ответил ничуть не испугавшийся Аурел. Накопившейся в нем энергии хватило бы еще не на одну дюжину таких вот магов. — Потренируйся только сначала. И чтоб в два дня всех нас доставил отсюда прямо в Хиджистан, — Бром показал магу немаленький кулак и ушел.

Ай-Вану полковник не поверил и объявил длительный выходной, так как Нафс надо было отдохнуть.

— Нужна передышка, иначе малышка долго не протянет! А маг наш пока потренируется, и ей поможет. Заодно и узнает новости, — объяснил он.

Аурел уже понял, что астрал — это типа интернет для магов. Новости в параллельном мире до всех доходили медленно, и на привале Ай-Ван вышел в астрал.

На форуме было, по обыкновению, шумно. Обсуждали победу армии чудовищ над армией Кримхаля, новое пророчество Верховного магистра и положение в Хиджистане. Среди прочего, упоминалось в новостях и о пропавшей сиртанне-наследнице. Внимательно присмотревшись к явно фотошопным портретам пропажи, вывешенным старым Нирваном, старший магистр забеспокоился.

В отличие от хиджистанского мага-недоучки, Ай-Ван не нуждался в настойках, чтобы общаться в астрале, и, получая новости, легко записывал самое важное на магический кристалл. Вот и сейчас он быстро скачал самое необходимое, чтобы просмотреть вместе с полковником, и вернулся в реал.

Потерев кристалл подолом мантии, маг вызвал промотку изображения, которое зависло прямо в воздухе над походным костром — на болотах даже летом было сыро и прохладно, и по просьбе Капитолины Николаевны огонь поддерживался постоянно, несмотря на установленный кибером обогреваемый купол.

— Девчонка наша — наследная принцесса Хиджистана, сиртанна Азарис! Высший класс. Задавит и не заметит! — шепотом объяснил Брому старший магистр, когда перед ними появилось изображение драгоценной пропажи.

— Уже заметил, — мрачно отозвался полковник, более озабоченный насущными проблемами.

Даже в фантомном ночном состоянии Сеятель щедро подпитывал путешественников энергией. Не сразу, но все они заметили в себе перемены. Энергии было даже слишком много. Аурел от подпитки двигался энергичнее, так как просто не мог усидеть на месте. Но психологически он не отдыхал, чувствуя себя, как после приема допингов.

— Старик думает, дело пойдет быстрее, если я с размаху врежусь лбом в какой-нибудь дуб! — время от времени жаловался Бром всепонимающему профессору Ка-Пус-Тину. После выяснения отношений они сдружились.

— Ничего! Это пошло тебе только на пользу! — сочувственно утешал ученый.

Действительно, Аурел посвежел. Казалось, он сбросил груз прожитых лет и вернулся во времена счастливой молодости. Они с Ай-Ваном сейчас казались сверстниками.

Грыз-А-Ву энергетическое воздействие призрака вернуло творческое вдохновение. Он взялся за второй роман и беспрерывно писал, отрываясь только на еду и кратковременный сон.

Капитолина Николаевна тоже чувствовала, что в параллельном мире сильно изменилась. Мощнейшая энергетическая подпитка, беспрерывным потоком поступающая через ауры Грыза и полковника, омолодила учительницу, как минимум, лет на десять. У Лины разгладились морщинки на лице, подтянулась кожа, уменьшился размер бюста.

— Это до чего ж он может дойти! — с опасением думала Капитолина Николаевна, стараясь держаться подальше от Аурела.

Перемены в Машковой Брома тоже не радовали, сделав еще более заметным явное сходство с Азарис, которая как будто тоже стала чуть выше ростом.

— Мало мне было одной! — мысленно негодовал полковник, но был не прав. Лина на него не претендовала.

— Поговаривают о какой-то гадюке! — принес новую астральную сплетню Ай-Ван.

— Это где поговаривают? — равнодушно спросил полковник.

— Где-то там, в Хиджистане. Какая-то война. Какая-то гадюка. Говорят, очень красивая, — охотно поделился полученной информацией магистр.

— Все бабы гадюки! Особенно красивые! — у Брома были основания для подобных утверждений. Азарис начала его здорово доставать.

Отмывшись и отстиравшись, юная сиртанна обрела былую красоту. Стала почти терпимой, неохотно признавал Аурел, переставший брезгливо морщиться при ее появлении. Но характер у принцессы лучше не стал. Целыми днями девчонка шныряла по кустам, подглядывая за полковником и подговаривая преданную Нафс начать бессрочную транспортную забастовку. Этим же самым принцесса угрожала Аурелу. Если что…

— Если что? — честно пытался выяснить полковник. Девчонка начинала рыдать.

— Устроила мне истерику! — жаловался Аурел во сне пришедшему на очередной инструктаж Грезаурылу. — Требует, чтобы я показал ей приемы каратэ!

— Ну и покажи! Что тебе жалко? Терпи! Разомнешься. И девчонка нам еще пригодится! В галактике, — провидчески советовал Грезаурыл Бромаву.

Помраченное неполное сознание призрака одновременно существовало в настоящем, прошлом и будущем. Только Сеятель их иногда путал.

Аурел сдался и занялся с сиртанной уроками японской борьбы. В конце концов, делать на привале было нечего, а ему и самому не мешало размяться.

Страдая вынужденной бессонницей из-за посещений призрака, полковник назначил занятия на пять часов утра, не желая развлекать непрошенных зрителей и назло принцессе, не любившей рано вставать. Азарис, скрипнув зубами, согласилась. Роль будильника досталась верному симаху. Утром, разбудив хозяйку, малышка нырнула в заросли, отправляясь на охоту.

Прохладный свежий воздух, яркое летнее солнышко и отчаянное щебетание какой-то пичуги, вспугнутой Нафс, располагали к благодушию.

— Прав оказался старик! И разминка, и разрядка. И оправдание какое-то есть! Попробовал бы я ей просто так врезать! Хоть душу отведу, — думал Аурел, с удовольствием наблюдая, как после демонстрации очередного приема, Азарис упрямо поднимается с земли, вытирая рукавом с ожесточившегося лица плодородную хиджистанскую грязь.

Вся в синяках после первого урока и с ноющей болью в мышцах, на следующий день юная сиртанна упрямо явилась на вторую тренировку, потом — на третью. После четвертой полковник почувствовал к упрямице невольное уважение.

Принцесса никогда не сдавалась. Училась девчонка быстро, и ни одного приема ей не приходилось показывать дважды — сказывалась суровое папашино воспитание. От отца же была унаследована склонность к грязной игре. Один раз, уже в полете, Азарис даже ухитрилась чувствительно укусить Брома за руку. Потом она долго извинялась, но неискренне. Глаза у девчонки счастливо блестели.

Бывшая ученица, оказавшаяся беглой сиртанной, повадилась запугивать Ай-Вана. Маг старался держаться подальше и делился страхами с полковником. Он был решительно настроен против уроков борьбы, считая девчонку и так чересчур опасной.

— Ногтем ядовитым царапнет — никакая магия не спасет! А ты ее еще и каратэ учишь, самоубийца! Поосторожнее надо быть.

Аурел только пожимал плечами. Предупреждение мага оставило его равнодушным.

— Своими делами займись, — сурово напомнил Бром.

Транспортную магию в Академии изучали на первом курсе: кое-как, худо-бедно. Ай-Ван, сильнейший боевой маг, на самом деле транспортировкой армейских соединений не занимался, а теорию давно позабыл. Переброс же материальных тел, вопреки антинаучному мнению полковника, отличался от трансгрессии ментальных структур радикальным образом. Но спорить с начальником не хотелось. Напрасно промучавшись пару дней, черный маг снова полез в астрал и скачал заброшенные, казалось, навсегда после окончания Академии конспекты по нуль-транспортировке и свертыванию пространства. Предстояла упорная зубрежка и тайная практика.

— Чего я…, блин, столько возился с этой трансгрессией? — вспоминая бесконечные разбитые колбы и набитые шишки, бормотал маг, просматривая студенческие записи. — Нуль-транспортировка, и нет проблем!

До гипер-переходов Ай-Ван так и не дошел, остановившись на нуль-транспортировке и свертывании пространства. Оставалось только заучить формулы и провести эксперимент. Это должно было занять еще несколько дней. А потом все увидят! Оценят! Скажут спасибо! — эта мысль очень подбодрила Ай-Вана. В глубине души маг немного завидовал Кибербарсу и даже Лагниру, которым доставалось больше внимания прекрасной Нелиньоль.

В отпущенный срок Ай-Ван не уложился. Его спутники смирились и терпеливо ждали результатов. Профессор Ка-Пус-Тин наотрез отказался путешествовать прежним способом.

Глава семнадцатая

Что день грядущий нам?

«Истинный пророк выполняет свои предсказания»

Заповедь пророка

В изгнании бывший президент галактики увлекся чтением. На Са-Ра-Фан-6 он устроился в комфортабельном коттедже, автоматически воссоздававшем идеальные условия родной планеты клиента. Чувствительные адаптеры, полученные в дар от многочисленных просителей в бытность на высоком посту, позволяли беглецу приспособиться к любой окружающей среде, однако приятная домашняя обстановка помогала расслабиться.

Расположившись в закрытом бассейне с высоким поверхностным натяжением жидкости, превращавшим ее в подобие удобного матраса, не позволяющего соприкасаться с телом отдыхающего, Квам-Ням-Даль внимательно читал школьный учебник регуллианской истории для восьмого класса. Каждый день, приложив информкристалл к левой верхней митохондрии, он поглощал крупицы текста, пытаясь понять замысловатую логику народа, приведшего к крушению объединенной галактики. Несмотря на прекрасную работу переводчика, даже на универсальной лингве чтение продвигалось медленно. Слова и образы были понятны, смысл ускользал.

Больше всего вопросов у бывшего президента вызывала регуллианская система школьного образования. Не удивительно — на Иксусе такого понятия не существовало вовсе.

Дело в том, что иксусианские амебы, как и некоторые другие народы, размножаются делением. В результате деления появляются две самостоятельные особи, обладающие знаниями все предшествующих поколений. Не нуждаясь в специальном обучении, один из новорожденных сразу же приступает к выполнению обязанностей прародителя, а второй направляется на работу в соответствии с насущными общественными потребностями. Распределение обязанностей обычно решается жребием — иксусианцы верят в судьбу. Хотя, конечно, всегда находятся хитрецы, выбирающие для деления самый благоприятный момент — когда, по каким-либо причинам, сразу освобождается большое количество высоких должностей. Однако обычно неудачник становится надзирателем ассенизационных систем или наблюдателем над пищевыми установками, так называемым фермером.

На любой работе амебы обычно преуспевают, а усвоенный ими опыт, в свою очередь, также передается следующему поколению. Знания, скопившиеся в течение миллионов лет, позволяют иксусианцам поддерживать на родной планете высокоразвитую биотехнологическую цивилизацию. Амебы часто занимают важные посты и в галактике: они всегда принимают взвешенные и продуманные решения.

Квам-Ням-Даль немало гордился тем, что начинал с самых низов, и, поднявшись от должности фермера до высшего поста объединенной галактики, обогнал свою более успешную половину, так и оставшуюся офицером таможни. Однако неожиданное падение подкосило его уверенность в себе.

Вот почему идея регуллианской борьбы за выживание показалась Квам-Ням-Далю абсолютно чуждой, но многое объяснила. Только безумцы, из принципа заставляющие высокоразумных аутсайдеров работать на подземных заводах — при наличии невероятного количества сложнейшей кибертехники — способны были обречь на гибель тысячи обитаемых миров только ради того, чтобы дать кому-то возможность занять пост вице-мэра небольшой курортной планетки.

Дошел Квам-Ням-Даль и до текста знаменитого пророчества. Оно принадлежало древнему предсказателю Гвирку, предвещавшему падение регуллианской цивилизации. Пророчество о гибели Регула собственно и являлось основной целью ученых штудий председателя. После развала объединенной галактики иксусианцу невероятно захотелось эту гибель хоть как-то приблизить. Чтение учебника только усилило его желание. Обладавший абсолютной генетической памятью президент с ужасом узнал, что регуллианских школьников заставляли заучивать пророчество наизусть. С амебами такой номер не прошел бы, но бедных регуллианских детенышей все равно было невероятно жаль.

Впрочем, текст оказался небольшим и вновь поставил президента в тупик — просто потому, что никакого упоминания ни о регуллианской цивилизации, ни о ее скорой погибели в пророчестве не обнаружилось — разумеется, с точки зрения иксусианской амебы, не способной считать себя пупом Вселенной. В отличие от более скромных народов регуллиане всегда принимали апокалиптические предсказания на свой счет. Президент не поверил своим глазам и счел пророчество зашифрованным. Текст еще предстояло истолковать.

Однако Квам-Ням-Даля очень заинтересовало упоминание о мифическом герое, который должен был с лихвой рассчитаться с регуллианами.

— Разрушенное, конечно, не исправишь. Но можно будет устроить мерзавцам хоть какую-то гадость! — таков был ход мыслей председателя.

Хотелось также надеяться, что легендарный персонаж древнего пророчества все-таки выжил. Председатель отлично помнил о полученном от таукитянской шпионки сообщении, но продолжал надеяться. Как и все иксусианские амебы, Квам-Ням-Даль верил в судьбу: кому суждено решать судьбы галактики, тот не погибнет на родной планете от ядовитой пилюли.

Президенту хотелось верить и в то, что Бром окажется тем самым бесспорным, харизматическим лидером, в котором так нуждается галактика. Пророчество подсказывало, что землянин может быть не только Погубителем, но и вождем, в которого поверят и за которым пойдут массы. А потом, когда полковник разберется с Регулом, наведет порядок и исправит ошибки, то скромно уйдет куда-нибудь в сторонку, оставив его, Квам-Ням-Даля, на прежнем высоком посту.

В последнее время, несмотря на высококлассный сервис в семизвездочном, а по сравнению с некоторыми окраинными мирами и вполне десятизвездочном пансионате, председатель чувствовал себя на Са-Ра-Фан 6 все более и более неуютно. На планету каждый день прибывали новые группы воинствующих монархистов, толпами бродившие по берегу пылеморского океана в ожидании выхода драгоценного потомка императорской семьи. Патрулирование не прекращалось ни днем, ни ночью, а в каждом инопланетнике фанатики подозревали шпиона и убийцу. Не помогали и адаптеры, позволявшие президенту маскироваться под жителя Регула. Их действие нейтрализовалось сильнейшими детекторами, которыми обзавелись монархисты. Несколько раз председателя чувствительно побили и даже доставили в полицейский участок. Ему с трудом удалось вырваться на свободу, выдав себя за полуразумную кворрианскую гидру. К счастью, фанатики не слишком интересовались классификациями обитателей галактики, а полицейские не стремились раскрывать инкогнито обеспеченного туриста.

Пора было срываться с места и возвращаться в резиденцию на Альтаир-4, который после объявления блокады стал флагманом интергалнацболистского движения. Ради возвращения власти сожно было пожертвовать и комфортом, тем более, что в последнее время активизировались все новые враги. Ригель-7 и Бетельгейзе-10 возглавили ряды противников объединения.

Беда была в том, что отношения председателя с интергалнацболами день ото дня осложнялись все больше. Подчинялись боевики только Ко-Хи-Муру, да и то, не все: босорлогский лидер не мог удержать самых активных террористов.

Всеобщее дробление поразило и всегалактическую революционную организацию. Постоянно возникающие новые, все более ультра-крайние группировки обзаводились собственными вождями, каждый из которых видел иные выходы из кризиса. На практике все они сводились к прежнему террору. Но — с разными целями.

Разногласия только добавляли неразберихи во всеобщую сумятицу. Осуществление регуллианского пророчества стало бы весомым аргументом президента в борьбу за власть.

Квам-Ням-даль отправился на Альтаир-4. В своем истинном виде глава освободительного движения (он оставался им, по крайней мере, формально) предпринять подобное путешествие не мог. Во-первых, его слишком хорошо все знали лично. Во-вторых, просто потому, что с начала террористических акций образ любого амебовидного выходца с холодного Иксуса ассоциировался в общественном сознании с терроризмом и со сценами кровавого насилия. Амеба стала символом Фронта освобождения.

Все интергалнацболисты, направляясь на силовые акции, биотрансформировались под шаровидных иксусианских амеб, чтобы оправдать название организации. Попытайся Квам-Ням-Даль что-то изменить, его бы не поняли: для боевиков форма тела была знаком уважения председателю, считавшимся очень почетным.

Кроме того, беглецу хотелось прихватить с собой и учебник истории — текст пророчества президент намеревался включить в устав революционного движения. В конце концов, бывший президент решился на большую личную жертву, избрав сложную маскировку и призвав на помощь преданную секретаршу. Кровавых жертв не понадобилось: путешествие прошло благополучно.

На приятную молодую даму со школьным учебником в тонких изящных щупальцах и футбольным мячом в спортивной сумке никто в космопорту не обратил особого внимания — всем было не до того. По личной просьбе председателя — наконец-то! — интергалнацболисты охотно осуществили отвлекающую акцию, взорвав парочку малонаселенных астероидов. Вмешательство не повлекло никаких последствий — астероиды регуллиане давно собирались убрать сами, а их погибшие в катастрофе немногочисленные обитатели были немедленно восстановлены по пси-копиям: регуллиане по-прежнему быстрыми темпами совершенствовали технологии. И пусть немногим в галактике регуллианские новинки теперь были по карману, зато сами обитатели Регула никаких затруднений не испытывали.

А Квам-Ням-Даль успешно вывез на Альтаир-4 долгожданный исторический текст и поделился находкой с лучшими умами революционного движения, поручив найти секретный код и отыскать в пророчестве зерно истины. Полученный результат расшифровки не слишком отличался от исходного. Пророчество было на удивление кратким и гласило следующее:

«Придут страшные времена. Наступят Глад, Мор и Сор».

— Насчет сора, святая правда, — согласился председатель, которого ужасно раздражало откровенное безделье альтаирских кибердворников, оставшихся, с началом дезинтеграционных процессов, совершенно бесконтрольными. Результатом саботажа стали огромные кучи мусора в общественных местах. Интергалнацболам, разумеется, было не до уборки. Порядок навести было некому.

Квам продолжил чтение:

«Огромное тело останется обезглавленным. Потом появится Он. Полковник Аурел Бром, гуманоид с планеты Земля. Он придет из параллельного мира. Бром будет зол и страшен. С ним придет Черный маг. Это будет конец всего».

— И все? — потрясенно воскликнул Квам-Ням-Даль. Кроме упоминания о соре, подтверждавшего его уверенность в наступлении критического момента, важным показалось только одно: параллельный мир. Бром должен был прийти из параллельного мира. И его следовало поторопить.

Помощь пришла с неожиданной стороны — на Альтаир прибыл космический корабль Маделин Мо с Ви-А-Рикс и двумя молодыми землянами.

Попав на летающую тарелку, Мирча Бром и Андрей Штефырца начали искать занятие по душе. Звезды их не заинтересовали.

— Еще насмотримся. Здесь этого много! — объяснил удивленным вегажительницам незадачливый студент, срочно скачивая из интернета новые романы Стивена Кинга, чтобы почитать, в далекой галактике. Наивный! Мирча не знал, что Кинг легко доступен даже в космосе, в отличие от других авторов. К любимому писателю он здорово пристрастился. Кинг теперь успешно заменил Мирче наркотики.

Андрей же решил приступить к сложной биотрансформации, постепенно превращаясь в аргхианского дракона — чтобы заранее освоиться. По прибытии на корабль, друзьям немедленно вживили общегалактические адаптеры — без этого они не смогли бы выжить.

— Он еще совсем молоденький, не займет много места. Аргхиане взрослеют медленно и достигают крупных размеров в довольно солидном возрасте! — убеждала счастливая Виорика Степановна звездожительниц, обеспокоенных появлением еще одной внутренней угрозы. Сама драконша так и осталась в непритязательном гуманоидном облике, чтобы не создавать тесноты и сопутствующих проблем. Перемены, происходящие с сыном, бесконечно радовали материнское сердце.

— Красавец! — умилялась гордая мать. — Умница!

Что и говорить, превращение в дракона, пусть и не очень крупного, несомненно пошло внешности Андрея только на пользу. С этим не мог не согласиться и его молдавский друг. В естественном виде приятель Мирчи выглядел намного симпатичнее.

Сейчас Андрей почувствовал себя увереннее. Став, наконец, могучим и защищенным, он, в отличие от импульсивной матери, вел себя спокойно и уравновешенно и целыми днями лежал, положив огромную голову на страшные когтистые лапы и размышляя о нерадужных перспективах будущей галактической жизни.

— Что я там буду делать? — задавал себе вечный вопрос бывший паталогоанатом. — Ни специальности приличной, ни образования достойного!

Не находя удовлетворительных ответов, дракон обратился за советом к младшему товарищу, с трудом оторвав его от чтения Томминокеров.

— Нет, ну ты все-таки странный! — пожимая плачами, привел себя в пример сын полковника Брома. — Видишь, я ни о чем таком не думаю!

Пример был неубедительным. Ни о чем не думать являлось для Мирчи обычным состоянием. Однако затем, заставив Андрея призадуматься, друг сказал кое-что более дельное.

— Слушай, Андриеш, чего ты зря себя мучаешь? — продолжил развивать несложную мысль Мирча Бром. — Ты ведь своего отца найти хочешь?

— Ну да! — не понимая, о чем собственно идет речь, согласился выросший под одиноким материнским крылышком сирота.

— Ну вот, когда найдешь, отец тебе и скажет, что ты должен теперь делать! — в голосе приятеля прозвучала непривычная железная убежденность в своей правоте.

Привыкший к тому, что решения всегда принимаются родителями за его спиной и без всякого интереса к его собственному мнению, Мирча нисколько не сомневался в справедливости высказанного тезиса.

Свежая идея о том, что теперь решения за него будет принимать кто-то другой, немало позабавила и немного успокоила Андрея.

— А что, и правда, пусть попробует! Почему бы нет!? — согласился бывший агент русской мафии. До сих пор его собственные решения ни разу ни к чему хорошему не привели. Похоже, ни о чем не подозревавшего Грыз-А-Ву ждал неведомый ему пока тяжелый груз отцовской ответственности.

— Возьми лучше Кинга почитай! — готов был поделиться с Андреем единственной радостью довольный успехом верный товарищ. Сейчас только чтение книг любимого писателя немного отвлекало бывшего студента.

Мирчу ужасно мучила совесть. Как ни странно, она у него все же была! Парню вдруг пришло в голову, что перед спешным отбытием на галактические просторы, он забыл предупредить об отъезде бабушку Иляну!

— Старуха с ума сойдет! И отца как назло на месте нет! — с ужасом предвидел студент. Чувства матери его ничуть не беспокоили. Мать не пропадет: в трудные минуты ее всегда поддержит школа.

Второй совет оказался не таким удачным: тяги к ужастикам у Штефырцы не было. Андрей и сам сейчас вполне тянул на героя какого-нибудь из Кинговских произведений: если посмотреть с определенной стороны! С другой стороны, почему бы не почитать? Что-нибудь веселенькое! И дракон скачал из пока еще доступного интернета очередное произведение любимого писателя — Ромки Жукова.

Отношение Мирчи к старшему товарищу после биотрансформации слегка изменилось. Парень невольно начал воспринимать аргхианина, как кого-то вроде бабушкиного Полкана, только большого и разумного. Впрочем, в разумности Полкана Мирча тоже никогда не сомневался. Сейчас беглецы жили в большом пустом корабельном отсеке, выделенном Андрею, и Мирча привык читать, привалившись к чешуйчатому боку дракона.

На корабле, тем временем, назревал бунт. На аргхианина никто из экипажа не претендовал — дракон был в три раза крупнее любой веганской гадюки, да и материнские чувства Виорики Степановны вызывали сочувствие феминисток. А вот молодой молдаванин, хоть и довольно крупный, казался звездожительницам желанной добычей, причем совершенно беззащитной.

Трое охотниц столкнулись с Маделин неподалеку от каюты парней.

— К-красавчик т-такой, п-похож на д-девочку, — вызывающе глядя на капитана, прошипела Радолин Кво, глава абордажной бригады. — Н-наш-ш!

Тело Радолин, покрытое шрамами, трудно было назвать прекрасным, но зато ее боевая подготовка не оставляла желать лучшего.

— Но ведь он гость. Ты не можешь его просто так съесть, — Маделин понимала, что ее слова звучат не слишком убедительно.

Лицо молодого землянина действительно напоминало идеал вегажительницы, а боевики всегда отличались склонностью к извращениям.

— К-кто бы говорил! Не все же только тебе! — пренебрежительно отозвалась Кво. — И кто тут мне помешает? — Она приподнялась на мощном хвосте, огляделась, и, гремя чешуйками, поползла к гостевому отсеку. За старшей подругой последовали еще двое бойцов.

Маделин, сраженная прямым намеком на дорогого Джона, могла лишь беспомощно глядеть им вслед. Радовало только то, что для разборок бунтарки выбрали ночное время, когда большая часть экипажа отдыхала, и Ви-А-Рикс тоже сладко спала.

В гостевом отсеке горел свет. Мирча не мог оторваться от книги, а Андрей беспокойно подремывал, томимый мрачными предчувствиями. У аргхианских драконов не бывает экстрасенсорных способностей, но работа на мафию выработала у паталогоанатома что-то вроде интуитивного чутья. Входная дверь бесшумно распахнулась. Приближающийся стук змеиных чешуек и тихое шипение не заставили студента оторваться от книги, зато разбудили Штефырцу, заставив нервно взмахнуть хвостом.

— Уйди, придурок, не до тебя, — пренебрежительно процедила Радолин, угрожающе поднимая бластер.

Тело змеи взметнулось вверх мощным рывком. Яркая чешуя переливалась сине-зелеными тонами в свете неярких экономных ламп, подчеркивая заметные даже под змеиной кожей мышцы могучих рук. Покрытые черным лаком когти сладострастно потянулись вперед. С точки зрения беспристрастного эстета, веганка была прекрасна, даже несмотря на полное отсутствие бюста, но в данный момент красоту ее некому было оценить.

Андрей испуганно отшатнулся — он и на Земле не отличался особой смелостью в отношениях с женщинами, а несчастный брак сделал его еще пугливее. Движение дракона заставило Мирчу оторваться от книжки, и, увидев направленное на него оружие, машинально сказать:

— Фас!

Позже друзья долго спорили о том, какие подавленные инстинкты вызвала собачья команда в драконьей душе, но факт оставался фактом: услышав приказ, Штефырца невольно выдохнул пламя. Три лучших боевых единицы пиратского экипажа сгорели вместе с частью переборок.

Маделин, примчавшись в гостевой отсек по сигналу пожарной тревоги, застала там только двух друзей, обсуждающих моральное право разумных существ на отдачу самоубийственных приказов другим разумным же существам. Капитан угомонила спорщиков, вызвав киберремонтников, и объяснив, что отдает такие приказы по несколько раз в день. Подсчитав убытки, она пришла к выводу, что еще легко отделалась.

— Несчастный случай, — объяснила экипажу Маделин. — Неосторожное обращение с огнем.

Бунт на корабле был подавлен. Поразмыслив, капитан решила с воскрешением не торопиться, объяснив свое решение проблемами с синтезатором. Маделин не знала, какие выводы сделал экипаж, но больше Мирчу Брома никто любовными признаниями не беспокоил.

Майору Мустяце повезло меньше. Джон, томившийся в корабельном карцере в страшнейших муках — без капли спиртного! — услышав от Маделин о ночной стычке, потребовал от капитана немедленного освобождения.

Покаявшись в грехах и клятвенно пообещав не предпринимать больше попыток к бегству, Джон решил купить себе свободу очередным предательством. Под страшным секретом капитану была доверена выданная Майдо тайна: индивидуальный портал в параллельные миры можно было легко приобрести через фирму «Врата». Поиски в галактической сети подтвердили слова психолога. Сейчас, в преддверии появления долгожданного монарха, компания как раз объявила весьма значительные весенние скидки. После краткого визита на Альтаир-4, получив подробные инструкции председателя Квам-Ням-Даля о розысках героя пророчества, корабль «Спасите женщину» отправился на Са-Ра-Фан-6.

Психолог получил желанную свободу, правда, весьма относительную. Теперь, по прибытии на обитаемую планету, капитан выводила Джона с корабля на поверхность лично: в строгом ошейнике и на коротком поводке.

Путь к параллельным мирам был открыт. Осталось совершить краткий визит на курортную планету, хорошо известную веганкам, и вполне законно приобрести врата — благодаря пиратским вылазкам средства у экипажа имелись немалые. А в параллельном мире ничто не помешает им сдержать слово, данное Ви-А-Рикс, и найти Грыз-А-Ву, прибегнув к обычному генетическому поиску. Ну и, конечно, попробовать отыскать Аурела Брома.

Глава восемнадцатая

Встреча в кустах

«И ты любви покорен? Это возраст…»

Ольга Арефьева

— В-ж-ж-ик! В-ж-ж-ик! — плетка с визгливым звуком взлетала и опускалась на распростертое на пушистом ковре костлявое тело, оставляя на морщинистой, покрытой веснушками и старческими пятнами спине глубокие красные полосы, кое-где обрамленные мелкими каплями крови. Жилистая тощая тушка судорожно подергивалась. Костлявые пальцы связанных рук в экстазе скребли ворс ковра.

— О-о! А-а! Да быстрее же, дура, сильнее! — вторили свисту трехвостки страстные вопли мужчины. — Она мне еще попадется, чертова девка! Это она, она во всем виновата!

Размазывая по лицу слезы, и утирая свободной рукой текущие из носа сопли, невысокая пухленькая девушка, судорожно сжимавшая рукоять, обтянутую красной кожей, зажмурившись, вслепую наносила плеткой удары, с ужасом прислушиваясь к отвратительным звукам.

Девчонку можно было бы даже назвать хорошенькой, если бы не слишком характерная внешность, типичная для жительницы Юго-Запада, лишний вес и испуганное выражение лица. Черные волосы были заплетены в пять торчащих косичек, изящный вздернутый носик покраснел от слез, а яркие алые губы шептали проклятия в адрес престарелого мужа и безжалостного отца.

Владыка Васиртана не только выдал пятнадцатилетнюю Майоль замуж за восьмидесятитрехлетнего соседа, но и позволил себе сдохнуть, исчезнуть, оставив дочь во власти старого извращенца.

— Как ты мог! Будь ты проклят! — бормотала девушка, не замечая, что удары плети становятся все сильнее, а бичуемый Совиньоль уже перестал стонать.

Потом, обратив внимание на внезапно наступившую тишину, нарушаемую только звуками шлепков, девушка распахнула глаза и, выронив плеть, коротко взвизгнула, увидев, как туловище мужчины, судорожно дернувшись в последний раз, застыло в опасной неподвижности. Майоль зажала рот ладонью и, метнувшись к старику, подергала его за руку, потом перевернула на спину. Все было кончено — Совиньоль уже не дышал.

Мстительная радость, заставившая алые губы расплыться в счастливой улыбке, сменилась паникой. Девушка прислушалась к звукам, доносившимся снаружи. Обычно, укрывшись с женой от посторонних глаз, Совиньоль запрещал охране приближаться к шатру, скрывая свои экзотические пристрастия. Однако, после недавнего загадочного исчезновения Васира, телохранители владыки постоянно были настороже.

У Майоль оставалось немного времени, чтобы принять решение. Все в шатре свидетельствовало против невольной убийцы: связанные руки жертвы, окровавленная спина, плетка. Оправданий преступницы никто не стал бы слушать. Девушку ожидала скорая мучительная казнь. Несчастная в растерянности заметалась по шатру. Потом, наткнувшись на бездыханное тело мужа, раздраженно пнула его ногой и замерла, терзаясь противоречивыми мыслями.

Ее отца, сиртана Васира, не очень любили солдаты и подданные, но после смерти о нем пожалели многие. Старый и мудрый владыка сглупил только один раз — женившись на прекрасной змее. До тех пор Васир всегда точно знал, что делать и безошибочно выбирал сторону победителя, обеспечивая жителям сиртаната пусть и не слишком богатое, но сытое и бестревожное существование. С искренней ненавистью о нем сейчас вспоминал только один человек — младшая дочь.

Безропотная пешка, пожертвованная в угоду политическим интригам в борьбе за власть, Майоль невыносимо страдала в неравном браке. По вечерам Совиньоль терзал супругу бесплодными сексуальными домогательствами: писал ей записки, потому что разговаривать с ним так поздно она отказывалась. По утрам, из мести, заставлял избивать его усеянной шипами тяжелой длинной плеткой — старикашка имел склонность к мазохизму.

Юная сиртанна пнула труп еще раз и содрогнулась от отвращения: муж был на девять лет старше ее покойного — наконец-то! — папаши.

От плетки у Майоль ужасно болело левое плечо: она была левшой. Прежде отец оставался единственной защитой — днем, когда сиртанна наконец-то могла спокойно отдохнуть. И вот теперь, так не вовремя, Васира не стало. Он позволил себя сожрать какой-то гадюке, оставив дочь одну, беспомощной игрушкой в руках жестокого негодяя, который теперь тоже сдох — от оргазма, — предоставив несчастной вдове нелегкий выбор между мучительной смертью или паническим бегством.

Бегство. Девушка — ее смело можно было назвать этим словом — хорошо понимала, что надо бежать. Но как и куда? Майоль машинально подняла плетку. Треххвостками часто пользовались погонщики красных коней — единственного средства передвижения по хиджистанским болотам. Управлять послушным ящером мог даже слабоумный младенец: опасность «упасть с коня» даже теоретически была невелика. И как раз сейчас, привязанный к одному из столбов за шатром, стоял ее личный конь, подаренный мужем в день свадьбы. Выскользнуть из-под полога и пробраться к зверю не составляло труда. Вот только передвигались кони чересчур медленно. Но самое страшное — бедняжка не знала, куда бежать.

У Майоль не было близкой подруги: у дочерей великих сиртанов их обычно не бывает. Бларимель, нынешнюю супругу наследника Фаристарда, она ненавидела почти так же сильно, как отца. В детстве бедняжке пришлось перенести немало побоев и унижений по вине старшей сестрицы. А значит, бегство в Фаристард полностью исключалось.

Возлюбленный? У выданной замуж в пятнадцатилетнем возрасте невзрачной застенчивой толстушки, не избалованной вниманием поклонников, не было шанса завести преданного воздыхателя и друга. Во всяком случае, Майоль не смогла припомнить ни одного, кто предоставил бы ей хоть какую-то защиту.

Вспомнив последние слова мужа, Майоль, в отчаянии, схватилась за подсказку судьбы. Азарис! Она должна найти Азарис! Именно ее проклинал каждый день — утром и вечером во время сеансов эротической порки — покойный Совиньоль.

— Чертова негодяйка! Втравила меня в эту войну! — забывая, что на нем тоже лежала некоторая ответственность, постоянно твердил владыка Макуфа.

Хиджистанская сиртанна давно стала для Майоль кумиром. Разглядывая портреты прекрасной девушки, хрупкой, светловолосой и сероглазой, так сильно отличавшейся от других женщин Юго-Запада, юная васиртанка мечтала стать хоть немного похожей на свой идеал. Романтические сплетни о попытках Азарис скрыться с низкородным поклонником, а затем о таинственном похищении его из тюрьмы и бегстве от жестокосердного отца, активно распространялись придворными магами. Слухи, о которых много судачили на последнем, злосчастном для Майоль весеннем балу, только добавляли образу беглянки сияющий ореол.

Азарис была символом женской свободы! Борьбы! Надежды! Совершенно непонятно почему, Майоль решила, что Азарис поможет и ей.

Непродуманное опрометчивое решение — бежать в Хиджистан по болотам на поиски Азарис — как ни странно, оказалось необыкновенно удачным. Спасение Майоль можно было объяснить только тем, что иногда насмешница-судьба благоволит отчаявшимся.

Абсолютно непрактичная, девушка не взяла с собой ни запасной теплой одежды, ни еды, ни питья: о ней всегда раньше заботились многочисленные слуги, — а паника, после невольного убийства мужа, помешала ей задуматься о проблемах выживания. Она сунула в мешок только несколько любимых, вышитых шелком тонких тупик и пару полупрозрачных шаровар, ставших последним писком моды в Васиртане в прошлом сезоне. После трехдневных скитаний по бесконечным болотам, потеряв всякое представление о месте своего нахождения, замерзшая, голодная, Майоль с трудом сползла с ящера по суровому зову природы и, выбравшись из кустов, вдруг увидела среди ветвей прекрасного юношу. Взгляд его был смутен. На губах мелькала слабая нежная улыбка. В руке незнакомец держал надкусанный кусок черствого хлеба, который он немедленно и с радостью протянул изголодавшейся беглянке. Это было спасение. Более того, это была судьба. И любовь.

Вот так беглая вдова сиртана Совиньоля Макуфа Второго познакомилась с Лагниром Труассахом, который, крепко схватив добычу за нежную белую ручку, гордо повел ее в лагерь спасителей галактики, ожидавших результатов очередных магических тренировок Ай-Вана. Майоль повезло наткнуться на лагерь пришельцев, устроивших привал перед последним броском в Хиджистан.

Лагнир жаждал как можно скорее продемонстрировать драгоценную находку учительнице, но первым им встретился полковник.

— Где ты это взял? Верни обратно! — увидев еще одну оборванную девчонку, в ужасе воскликнул Бром, у которого возникло большое искушение утопить новую обузу в ближайшем болоте. Полковнику с трудом удалось подавить в себе недостойный порыв.

На выкрики никто и не отозвался. Окружив находку тесным кружком, участники экспедиции с сочувствием выслушали запутанную историю, которую, захлебываясь слезами и соплями, поведала им несчастная девушка. К счастью для себя, Майоль, у которой не хватило сообразительности даже на то, чтобы придумать убедительную ложь, рассказала новым друзьям чистую правду. Семейная драма бедняжки растрогала даже бесчувственного Ай-Вана. Остальные члены отряда тоже решительно встали на сторону найдены.

В каком-то смысле, Майоль очень повезло. Смерив некрасивую толстушку презрительным взглядом, Азарис сразу исключила ее из числа возможных соперниц и взяла под свое покровительство. Конфисковав у беглянки одну васиртанскую тунику и модные шаровары, Азарис наконец смогла сбросить с себя опостылевшие лохмотья, с удивлением обнаружив, что новые одежки для нее оказались немного коротковаты. Девушка и не подозревала, что постоянно исходившая от полковника энергия Сеятеля подействовала и на нее, запустив таинственные механизмы организма, отвечающие за рост и умственное развитие. За время похода она незаметно для себя подросла на целых два сантиметра, но, правда, пока не очень поумнела. Впрочем, не подозревая о переменах, Азарис просто с досадой мысленно обозвала беглянку коротышкой.

Зато хиджистанскую сиртанну потряс рассказ о необычных сексуальных пристрастиях покойного Совиньоля. Представив себя с плеткой в руках, хлестающей полковника Брома, девушка даже зажмурилась от удовольствия, и потом долго мотала головой, отгоняя соблазнительную картинку.

Беглянку усадили к костру и вручили миску с едой — необыкновенно вкусную похлебку из мяса ялура с болотными травами.

Поев и согревшись, Майоль расспросила новых подруг о Лагнире. Отмытый и откормленный усилиями учительницы, юноша немного успокоился и перестал вздрагивать от громких звуков. Здравый рассудок к бывшему лейтенанту по-прежнему не вернулся, но он обрел прежнюю выправку и приятную внешность. Несчастной беглянке Лагнир показался неотразимым.

— Я его уже люблю! — застенчиво призналась девушка доброжелательным слушательницам. Обе ей искренне посочувствовали. После некоторого колебания Капитолина Николаевна поведала беглянке о слабоумии несчастного юноши.

— Не важно! — решительно заявила младшая дочь сиртана Васира, которой показалось вполне достаточно одного чересчур хитроумного мужа. Сейчас Майоль искала в мужчинах совсем другого.

— Так даже лучше! Такой мне и нужен! — откровенно призналась она и страстно поцеловала стоявшего рядом бессмысленно улыбавшегося возлюбленного. В щечку. Новые подруги поняли и одобрили ее выбор. Капитолина Николаевна даже с легкой завистью вздохнула: Майоль встретила свое счастье. Девочке только нужно было помочь обустроиться в жизни.

— Знаю! Я знаю, что нужно делать! — воскликнула Азарис. — Владения Труассахов совсем недалеко отсюда!

Обрадованная возможностью навсегда отделаться от бывшего поклонника, мелькавшего перед глазами вечным укором, хиджистанская принцесса мгновенно предложила идеальный выход. Она даже взяла на себя переговоры с полковником. Брома, которого, по мере приближения к цели, все больше раздражала любая задержка, однако, не будучи в силах долго выдерживать общество Азарис, он в конце концов всегда сдавался перед ее напором.

Спустя несколько дней, практически не отклонившись от основного маршрута, друзья освободили захваченные корыстными родственниками болотистые земельные владения Труассахов.

Распугав неподготовленное к встрече с лучшими представителями галактики местное население и восстановив в законных правах безразличного ко всему Лагнира, команда Аурела Брома скромно похоронила незадачливого двоюродного дядюшку — узурпатора.

Злодея даже не пришлось казнить. Увидев профессора Ка-Пус-Тин Вада, случайно, из праздного любопытства, зашедшего в хозяйскую спальню, чтобы познакомиться со средневековым интерьером, дядька Лагнира скончался от внезапного инфаркта. Невежливая смерть аборигена очень оскорбила добрейшего ученого.

— Почему он так поступил? Что я ему сделал? — негодовал профессор.

— Не бери в голову! — посоветовал ему довольный Ай-Ван, у которого, наконец, начали материализовываться живыми (только почему-то сильно похудевшими) отправляемые нуль-транспортировкой — туда и обратно в Хиджистан — лягушки. — Ты не можешь отвечать за каждый встреченный труп. Наверное, покойник чувствовал за собой какую-то вину!

Управление хозяйством Труассахов взяла на себя ничем не выдававшая своего сомнительного семейного положения Майоль. Сиртанна объявила себя нареченной невестой внезапно поглупевшего от счастья нового хозяина.

— Хоть от одного избавился, можно сказать, пристроил! Самого безнадежного! — ликовал подобревший от счастья Бром. — Все-таки, добродетель вознаграждается!

У Аурела были причины для беспокойства — он не случайно потребовал от Ай-Вана максимальной точности. Отряду оставалось сделать только один, последний бросок. Горячая точка была где-то совсем рядом. Ее прекрасно чувствовала Капитолина Николаевна, уже с большей уверенностью показывавшая на карте место встречи с неведомым. Все попытки разузнать подробности у призрака заканчивались неудачей.

— Инструкции получите на месте, — уклончиво твердил Сеятель.

Полковнику оставалось только ждать встречи с Большим Неизвестным.

Сообщение о смерти владыки Макуфа, связанного и забитого насмерть пятнадцатилетней женой, вызвало в астрале легкую панику. Еще одно крупное владение осталось без хозяина. О мотивах убийства делались самые дикие предположения — самой близкой к действительности была идея о бегстве Майоль с молодым любовником. Нельзя сказать, чтобы ее судьба кого-то очень волновала. Любопытствующих намного больше интересовала судьба завидного владения и запутанный ход хиджистанской войны: со смертью Совиньоля исчезла единственная угроза защищенным охранными заклятиями землям Фуримеля, зато целых два сиртаната потеряли признанных законных хозяев.

Заглянув в астрал, старый Нирван поставил несколько амулетов на скорое вступление в войну далекого Фаристарда. Он не рассчитывал выиграть многое — вероятность события была очень высокой. Но кое-кто считал вполне возможным и вмешательство хиджистанского владыки в борьбу за передел соседних земель. Составив для сиртана астрологический прогноз, Нирван делать ставку на вмешательство своего хозяина не стал — в ближайшее время звезды обещали Фуримелю сильное душевное потрясение и большое счастье в личной жизни. Правда, не очень долгое.

Винилин вовсе не утопила армию Васира. Во всяком случае, специально она к этому не стремилась. Гадюка просто бездумно ползла по болотам, стараясь расслабиться и получить удовольствие. Это ей пока удавалось. Проведя долгое время в абсолютно неприемлемых экологических условиях, веганская змея, попав в практически идеальную среду, блаженствовала. Это мешало сосредоточиться. Винилин даже опустилась до абсолютно не свойственной ей рассеянности и лени.

— И жизнь хороша! И жить хорошо! — равнодушно глядя на быстро тающие войска, благодушествовала предательница, повторяя настойчиво лезшие в голову откуда-то знакомые строчки. Большая часть захватнических войск просто разбежалась по домам. В предчувствии великих перемен многие, в поисках безопасности, устремились в дальние края. В Фаристарде и в Хиджистане резко увеличилась численность населения.

Тревожные новости и стремительный рост числа новых подданных насторожили сиртана Кримхаля. Отброшенное с пренебрежением послание хиджистанского владыки обернулось неожиданной стороной. Упорные слухи о смерти Васира и Совиньоля, и таинственные передислокации двух армий, за которыми внимательно следили придворные маги, требовали немедленного вмешательства.

Несмотря на значительные потери, понесенные после неудачной стычки с чудовищными пришельцами, рассказы перебежчиков, в ужасе твердивших на допросах о расползшихся по Хиджистану прекрасных ядовитых змеях, заставили Кримхаля мобилизовать армию. Поведение военачальников союзнических войск выглядело безумием, ответные действия хиджистанского властителя — страшной загадкой.

— Заказное убийство противников! Ядовитые гадюки? Нежели Фуримель прибег к черной магии? Как он добился вмешательства Академии? Сколько заплатил? — строил самые невероятные предположения Кримхаль. Немедленный поход на Хиджистан сейчас тоже трудно было назвать разумным.

Связываться с Фуримелем сиртану не хотелось — себе дороже! С другой стороны, владение Совиньоля — какая все же странная смерть! — казалось желанной и законной добычей. Захват освободившейся земли мог помочь разрешить назревший семейный кризис.

Кримхаль давно мечтал спровадить подальше старшего сына, который начинал опасно дышать отцу в затылок: владыка всерьез обеспокоился за собственную жизнь.

— В кого только пошел, мерзкий гаденыш! — мысли сиртана о нетерпеливом наследнике удивительно совпадали с мнением Азарис. Борьба за Макуф позволяла отсрочить назревший кризис.

— Это высокое доверие! — торжественно объявил дорогому сынуле владыка Фаристарда, отдавая под его командование огромную армию, идущую в далекий поход. — Ты завоюешь себе земли и славу! — и он с облегчением вздохнул, глядя вслед удаляющимся походным маршем семейным неурядицам.

Новость немедленно попала в астрал, где с ней сразу же ознакомились все заинтересованные пользователи.

Еще одно захватническое войско направилось к границам Хиджистана. Скоро в тех краях должно было скопиться довольно много народу. Основные события разворачивались именно там.

Глава девятнадцатая

Выход на арену

«Зачем пробивать стену тюрьмы? Что ты будешь делать в соседней камере?»

Скрижали замка Иф

В МУГУ почти одновременное необъяснимое исчезновение полковника Аурела Брома, профессора Джона Мустяцы и патологоанатома Андрея Штефырцы вызвало всплеск интереса к проблемам ротации кадров и переподготовки квалифицированных специалистов.

Полковника Брома, ушедшего по собственному желанию, заменили резидентом молдавской разведывательной сети в США, срочно отозванным из Вашингтона. В свое время тот был направлен в Штаты для сбора информации о влиянии НЛО на уровень доходов средней американской семьи, поскольку генерал Василиу заподозрил в нем конкурента, метившего на руководящее кресло. После эффектного ухода Брома генерал почувствовал, что наступил момент готовить себе достойную смену.

Похищение психолога списали на звездных пришельцев. Заместитель Мустяцы был срочно направлен в Бухарест для повышения квалификации и защиты докторской диссертации, которую он совершенно бесплатно скачал из Интернета и перевел с английского языка на молдавский. Прибегнув к помощи управленческого переводчика и немного изменив название, психолог уверенно защитил работу, которую многие назвали новаторской, и успешно заменил исчезнувшего профессора.

Штефырце припомнили сходство с инопланетным драконом. Андрея уволили по статье за шпионаж в пользу Альфы Ориона-10, сиречь десятой планеты красной звезды Бетельгейзе, объявив в международный розыск. Обвинение составила лично мадам Крецу, отлично знавшая, что никакого отношения к орионцам, так называемым жукерам, Штефырца не имеет, но, как и все сторонники Альтаира, испытывавшая к Бетельгейзе-10 личную неприязнь. Должность ксенопатолога решили сократить за ненадобностью и за отсутствием квалифицированных кадров.

Будучи в курсе розыскных мероприятий младшего Брома, с помощью неугомонной Родики мадам Крецу в свое время установила за Мирчей постоянное наблюдение. Обратила она внимание и на странную дружбу молодого Брома с неблагонадежным Андреем Штефырцей. Мадам даже собиралась провести по этому поводу дополнительное расследование, но ее планам помешало внезапное охлаждение отношений Мирчи со знойной генеральской секретаршей.

В результате, утром решающего дня, когда оба подозрительных «объекта» бежали на галактические хлеба, они случайно оказались без присмотра МУГУ. В тот день не оплошала только мафия. Впрочем, «семья» всегда была на высоте, благодаря правильному руководству и своевременной ротации кадров.

О прибытии на Землю регуллианского шпиона узнала только мадам Крецу. Появление Майдо засекли ее альтаирские детекторы.

Тщательное расследование сопутствующих обстоятельств навело опытную контрразведчицу на след. Начальству было доложено, что исчезновение Штефырцы не обошлось без русского вмешательства — через космос.

Мадам была в курсе галактических потрясений: Квам-Ням-Даль давно уже перестал отзываться на ее шифровки, но у нее еще оставался доступ к мегасети. Несмотря на утраченную связь со ставкой ООМ, таукитянка продолжала добросовестно выполнять возложенные на нее обязанности по борьбе с регуллианскими конкурентами. Некоторые обязательства Кре-Цу имела и перед руководством МУГУ — по разработке молдавской линии противодействия Регулу. Однако ее доверие к генералу Василиу после приснопамятных событий было сильно подорвано. Поэтому начальница четвертого отдела предприняла некоторые важные шаги без консультации с руководством.

Родике Стратан было поручено новое ответственное задание. Секретарша генерала Василиу устроилась еще на полставки в четвертый отдел — по совместительству — и отправилась в долгосрочную заграничную командировку — в Москву, в Национальную библиотеку.

В бывшей Ленинке, скромно подойдя к Майдо Гаврюхину, перелистывавшему для освежения в памяти российский уголовный кодекс, Родика представилась студенткой юридического факультета Кишиневского независимого университета и робко попросила разъяснить ей некоторые запутанные статьи главного российского свода законов.

Равнодушный к прелестям материальных женщин Гаврюхин, осложненный личностью Майдо, испытывавшего глубочайшее отвращение ко всем гуманоидным формам жизни, узнав, что девушка приехала из Молдовы, вдруг, по совершенно невероятной ассоциации идей, почувствовал, что ему давно уже позарез необходима толковая секретарша.

Молдованка была принята на работу. Услышав, какое ей, по штату, полагается жалование, бедняжка чуть не бросилась на шею новому начальнику. Очень хорошо, что Родика сдержалась: в противном случае, ее радость (да и сама жизнь) была бы намного менее продолжительной.

Высокая зарплата секретарши объяснялась тем, что Майдо так и не научился толком считать земные деньги — он все время пытался перевести баксы в галактические кредиты. Итоговое число получалось настолько близким к нулю, что между сотнями и тысячами американских долларов регуллианин не замечал никакой разницы.

— Все-таки, в этой мафии что-то есть! — растроганно подумала домна Стратан, получая аванс и вспоминая долгие безрадостные годы, напрасно прожитые в МУГУ.

Помимо найма секретарши, Гаврюхин ввел в родной организации и другие новшества. В первую очередь, он порадел о чистоте.

— Все должно быть чисто! После вас не должно оставаться даже пепла! — постоянно твердил он неаккуратным подчиненным. Обиженные бесконечными придирками, мафиози между собой начали звать начальника Мойдодыром. Тот воспринял кличку как нечто должное: прозвище напоминало что-то давнишнее, приятное и очень знакомое, просто временно утраченное и ушедшее в глубины подсознания.

Главной задачей новый вождь считал выход в глубокий космос: его раздражали упоминания о нанимаемых мафией российских космических аппаратах и казахских пилотах. Он считал их смехотворными.

Гаврюхин начал закупать и ставить под свой контроль крупнейшие предприятия космической промышленности по всей планете. Благодаря вживленным в сознание Майдо новейшим технологиям, он смог предложить инженерным и конструкторским отделам предприятий интересные образцы для разработки и внедрения. Была также введена оригинальная система наказаний и поощрений, на удивление напоминавшая регуллианскую систему школьного образования.

Через несколько месяцев все новое и важное в области космической техники Земли принадлежало главе российского криминала. Российская мафия активно готовилась к выходу на галактическую арену.

В Гаврюхине медленно начал просыпаться настоящий Майдо — он долго ждал своего часа. В памяти всплывало, высвобождаясь из глубин подавленного сознания Майдо Дирка, таинственное слово «Регул». Посмотрев в звездном атласе на соответствующую звезду, глава мафиози был разочарован. Он не испытал ничего особенного. Это было не то. Его внимание притянула крохотная точка на противоположном краю галактики. Она вызвала в памяти странное слово — «сарафан». На вид в звездочке не было ничего похожего на предмет женской одежды, но Адольф интуитивно понял — лететь надо туда. С этой минуты Гаврюхин утроил усилия по продвижению передовых космических технологий.

Получая от Родики регулярные, строго зашифрованные конфиденциальные донесения, мадам Крецу приходила в ужас. Ее пугал размах предполагаемых преступных операций мафиози. Не будучи в силах правильно понять действия русских, Мадам могла заподозрить только одно: их целью был захват и узурпация власти на всей планете и в ближнем космосе.

С генералом Анишоара откровенничать не стала, считая старика бесполезным грузом. Связь с галактическим центром была утрачена. Единственным, с кем Мадам решилась поделиться информацией, был Виорел Кац.

— Володя, — внезапно вспомнив о юношеской близости, по-свойски обратилась она к бывшему приятелю. — Ты здесь самый разумный! Скажи, что нам делать? — Кре-Цу передала Виорелу полученные расшифровки секретных материалов.

— Бежать! И подальше! — внимательно изучив предъявленные документы, коротко ответил Кац и немедленно начал оформлять документы на выезд в США вместе с семьей — для повышения квалификации.

Бывшая возлюбленная не прислушалась к его компетентной рекомендации. Она решила подождать еще немного.

Еще через три месяца эскадра из пяти суперсовременных космических кораблей вышла на галактические просторы. Майдо отобрал с собой пятьсот лучших. Лучших из лучших мафиози. В очередной раз Гаврюхин оставил организацию обескровленной. Впрочем, как обычно, опустевшие места вскоре заняли лучшие из худших: на Земле все еще оставалось очень много людей. Отбывшего на галактические просторы Крестного Отца заменил новый незаметный зам по фамилии Смирнов.

И лучшие из лучших летели слишком медленно. Земные корабли сейчас казались Гаврюхину убогими и примитивными: в полете регуллианин все больше вытеснял в их общей душе русского мафиози. Приспосабливаясь к смене доминирующей личности, снова заработали адаптеры. Майдо Гаврюхин постепенно терял форму гуманоида, превращаясь в огромного двенадцатиногого тарантула. Подчиненные пугались, но терпели — в мафии видали и не такое.

Предчувствие Майдо оправдалось: на Са-Ра-Фан 6 он очень сильно опоздал.

— Бросили! — безутешно рыдала оставленная на Земле Родика: босс решил, что в космосе молдавская секретарша ему больше не понадобится. Девушку не смогло успокоить даже выходное пособие в пятьдесят тысяч долларов, которое позволило ей осуществить свою давнюю мечту и съездить в Париж: посмотреть Булонский лес.

— Убрались! — облегченно вздохнула мадам Крецу и написала генералу внеочередной донос на Виорела Каца, который за счет валютных ресурсов молдавской госбезопасности вывез семью на курорт во Флориду. Василиу не обратил на донос никакого внимания. Это была обычная самореклама.

— Хочет показать, что много работает! — сделал правильный вывод генерал.

В уютном баре в далекой Флориде вздрогнул, услышав по русскому радио новость о таинственной космической экспедиции, скромный колумбийский бизнесмен Карлос Хуан Родриго Гамоэнс Кастельяно, который как раз в этот момент вел с Виорелом Кацем переговоры об открытии молдавского филиала мафиозного казино в Лас-Вегасе.

— Молодец, — подумал Виорел Кац, заметив реакцию колумбийца. — Здорово он все-таки понимает по-русски! Одно слово — мафия!

Глава двадцатая

Шантаж

«Душу индейца, верящего в метампсихоз, смело уподоблю червячку в коконе»

Козьма Прутков

— Хватит! Иначе мы отсюда никогда не уберемся! Перенос назначим на завтра, и будь что будет! — бесконечные магические тренировки Ай-Вана полковник прекратил волевым решением. Отправиться решили с утра по холодку. По этому случаю Аурел даже отменил тренировку.

— Полчаса на сборы! — сказал он.

— Ты бы спел что-нибудь! На прощание! — не очень удачно пошутил Ай-Ван, заметно нервничавший перед последним броском.

— Не до песен! Как только найдем комп, послушаешь диски! — в рюкзаке с самым необходимым полковник обнаружил несколько старых компакт-дисков с русским роком, забытых забегавшим за деньгами сыном. Записи очень заинтересовали мага, но слушать их было не на чем. Кибербарс помощи не предложил, мудро рассудив, что литературных консультаций с него вполне достаточно.

— И ты, Лина, соберись! Сконцентрируйся! — после неожиданного омоложения учительницы, Бром время от времени обращался к ней на «ты». Фамильярность очень задевала Капитолину Николаевну, но сделать Аурелу замечание прилюдно она не решалась, не желая подрывать авторитет полковника. Наедине же им оставаться не удавалось, даже после исчезновения Лагнира. С Брома не спускала глаз бдительная Азарис.

Машкова сконцентрировалась. Вот. Есть! Ее рука сама потянулась к пылающей точке на карте и сразу же отдернулась: притяжение было настолько сильным, что пальцы ощутили легкий ожог.

— Здесь, — решительно сказала Лина. — Очень горячо!

— Быстро профессора кто-нибудь позовите. А то отстанет! — приказал Бром.

Истерзанный ночными визитами призрака и, как следствие, недостатком сна, он нервно метался по поляне от избытка энергии. Единственное, чего Аурел сейчас по-настоящему хотел, это выспаться. Упасть — и проспать двое суток без перерыва на еду и питье.

Услышав приказ, Кибер ткнулся в ближайшие кусты, но оттуда уже показался довольный ученый с мелким голубым цветочком в руках. Профессор хотел что-то сказать, но, заметив угрожающий взгляд полковника, благоразумно смолчал, быстро присоединившись к группе.

— Ну, все готовы? Поехали! — Бром решительно махнул рукой непривычно сосредоточенному Ай-Вану.

Переброс…

Друзья внезапно очутились на тенистой, окруженной непроходимыми зарослями большой поляне. Маг сумел-таки их перенести невероятно точно.

— Источник ауры где-то здесь! Очень сильный! Совсем рядом, там! — показала направление Капитолина Николаевна.

— Подожди! Я вижу, это, наверное, он! — указывая на что-то впереди, сказал Бром.

Путешественники подошли поближе, и тесной группой встали посреди поляны, где лежала грубая каменная глыба с глубокой темной выбоиной в середине. Учительница вышла вперед и невольно вздрогнула.

— Похоже на алтарь для жертвоприношений, — почему-то пришло в голову неприятное сравнение.

Рядом с камнем лежал огромный симах, совсем не похожий на малышку Нафс.

Зверь был старым, могучим и очень опасным. В рыжей шерсти поблескивали седые волоски. Огромные желтые глаза, казалось, хранили мудрость веков. Пришельцы осторожно приблизились к алтарю.

— То, что вы ищете, находится у меня! — спокойно сказал загадочный незнакомец. Его горло издавало лишь низкое рычание, но автолингвист без колебаний преобразовывал звуки в человеческую речь. Старый симах, без сомнения, был разумным.

— Мы уже догадались, — ответил полковник, решительно выдвинувшись вперед. В параллельном мире, чувствуя себя персонажем сказочного мультфильма, он примирился с разумностью самых необычных существ и привык к общению на трансцедентальном уровне. Брому очень хотелось спросить симаха, о чем собственно идет речь, но он мужественно сдержался, дожидаясь объяснений. Но не дождался.

— Вы верите в метемпсихоз? — ответил вопросом вожак хиджистанских симахов. Негласный хозяин здешних мест, старик был старшим жрецом расы разумных кошачьих и страдал некоторой излишней прямолинейностью.

Всем стало неловко. Ай-Ван Блэк-Ноу отвернулся, отошел в сторону и что-то засвистел. Магистр злился. За удачный перенос ему никто не сказал доброго слова, а теперь еще стали задавать глупые вопросы. Кибер начал лихорадочно шарить в базах данных. Бесполезно. Базы были пусты: Барс совсем оторвался от жизни в средневековой глуши. Цвирк, как обычно, отмалчивался — у него опять возникли претензии к автопереводчику.

Симаху надо было что-то ответить. Аурел почувствовал себя обязанным поддержать честь мундира.

— Ну, как вам осказать, в каком-то смысле…, - осторожно начал полковник, надеясь, что подсказка придет. Она не заставила себя ждать.

— Вы хотите сказать, в переселение душ? — рассеянно переспросил профессор Ка-Пус-Тин, с трудом отрываясь от созерцания голубой травинки. — Наукой еще вовсе не доказано…

Капитолина Николаевна взгрустнула. Ей невольно вспомнилась школа и заумные речи нового математика.

— Работа в лицее Пушкина — это коррекция кармы! Каждый год, проведенный в школе, в два раза повышает ваши шансы на лучшее перерождение! — пророчески вещал новоявленный гуру. — Дожившего до пенсии ожидает нирвана!

К математику многие подходили посоветоваться. Лине тоже очень хотелось подойти: ее волновала посмертная судьба работающих пенсионеров. Но она так и не решилась, боясь, что ответ ей совершенно не понравится. Может быть, с пенсии начинается обратный кармический отсчет?

Машкову бескорыстно проконсультировала зашедшая намного дальше по пути просветления завуч Людмила Александровна, с которой она как-то поделилась своими сомнениями.

— Работающие пенсионеры — это бодхисаттвы! Добрые духи! — безапелляционно заявила Гидра. — Они указывают другим путь к нирване!

— Я так и думала! — не совсем искренне согласилась Лина. У нее все еще оставались кое-какие сомнения.

На поляне, между тем, продолжался спор. Жрец тяжело переживал нанесенное профессором оскорбление. Шерсть симаха встала дыбом. Огромные лапы потянулись вперед, втягивая и вновь выпуская из мягких подушечек страшные когти. Пасть распахнулась, обнажая здоровенные белоснежные клыки.

— Все давно доказано! — горячился старый симах. — Я бы попросил! Не оскорблять присутствующих! Как можно! При детях!

Жрец возмущенно посмотрел на беззастенчиво подслушивавшую Нафс. Желтые глаза малышки возбужденно блестели. Насторожившиеся короткие ушки выдавали напряженное внимание. Виновато взмахнув коротким хвостом, кошечка отошла в сторонку. Недалеко. В пределах слышимости. Манеры Азарис постепенно начали передаваться и ее любимице.

— Простите, я не хотел, — рассыпался в извинениях сконфуженный профессор. — Не знал, что это для вас так болезненно!

— Вы, ребята, не слишком далеко зашли? — вмешался практичный полковник, которому надоело слушать непонятный спор. — Нельзя ли поближе к делу?

— Это закон жизни нашей расы! — наконец снизошел до внятных объяснений залетным невеждам жрец, смягчившись. — Взрослые самки симахов еще при жизни передают дочерям слепок со своего сознания, полную проекцию души. Когда юным самкам исполняется пять лет, наследие предков накладывается на полученный за это время жизненный опыт, дитя обретает истинный разум и совершенствуется дальше. Так развивается цивилизация нашего народа. Если самка погибает раньше, чем успевает воспроизвести свой дух в ребенке, наследие погибшей содержится до совершеннолетия дочери в кристаллах — хранителях. Кристаллы находятся у меня в храме. Наследие передается детям с помощью специальных обрядов. Мы все — потомки Предтеч, но сознание, которое вам нужно — дух матери вашего симаха, та часть души, которая окончательно сделает девочку взрослой и даст ей разум, способный к воссоединению в едином сознании Предтечи.

— В пять лет, — лихорадочно засчитал полковник. — Сейчас малышке три. Значит, осталось еще два года.

— Мы не можем ждать так долго! — в прошлый визит Сеятель бормотал что-то о днях и секундах. Призрак, конечно, преувеличивал, но сидеть в этой параллельной тьмутаракани еще два года было немыслимо. — Нельзя ли побыстрее?

— Можно, — неожиданно легко уступил жрец. — В случае необходимости делаются и исключения. Дочь может позвать ушедшую раньше, в любой момент, если захочет. Материнская часть души придет, если это действительно нужно.

— А давай позовем маму прямо сейчас? — приветливо глядя на милого зверька, с надеждой спросил полковник, все время ожидавший какого-то подвоха.

Нафс смущенно отвела взгляд. Опасения Брома были не напрасны. Полковник подозрительно посмотрел на хиджистанскую принцессу. В последние дни мерзкая девчонка держалась удивительно тихо, явно замышляя какую-нибудь гадость.

Азарис торжествующе улыбнулась. Настал час ее триумфа.

— Нафс позовет мать, но только при одном условии! — бесцеремонно вмешалась она в торг.

— Это как? Ты-то здесь при чем? — огрызнулся полковник.

— Зря он так резко. Не стоило. Сейчас пожалеет, — подумала Капитолина Николаевна.

— При том. Симах мой. Я ее лучший друг. Нафс без меня ничего делать не станет! Все будет так, как я скажу! — победная улыбка стала еще шире.

Аурел вопросительно посмотрел на старого симаха. Тот неохотно кивнул. Женщины!

— И какое же такое условие? — уже догадываясь, что сейчас услышит, обреченно спросил Бром.

— Ты должен на мне жениться! Сегодня же! Обещай! — беззастенчиво потребовала сиртанна.

Деваться было некуда. Бром оглядел друзей. Те сочувственно смолчали. Что они могли сказать? Каждый умирает в одиночку.

Аурел бросил взгляд на Нафс. Смущенно вильнув хорошеньким хвостиком, кошечка отвернулась: симпатия симпатией, а старая дружба дороже.

— Чертова шантажистка! — подумал Бром. Его не радовала перспектива вынужденного брака с наглой соплюшкой. Прекрасная Азарис вызывала у Аурела только отцовские чувства: ему все время хотелось накостылять девчонке по шее. Как ни странно, у своего собственного отца принцесса вызывала точно такое же желание. Но Фуримель не мог винить других: его дочь была естественным продуктом влияния нездоровой социальной среды и порочной системы образования, — а вот за что страдал Бром, не мог бы объяснить никто.

— Может быть, не сегодня? А потом, попозже? После полной победы? — сделал последнюю попытку сопротивления полковник.

Он знал, что отказаться не сможет — если Сеятель не сумеет восстановиться, из параллельного мира им не выбраться никогда. Да и профессор все время твердил о неисчислимых бедах, грозящих галактике.

Обманули. Зомбировали! Прижали к стенке, — мрачно думал Бром, ожидая ответа юной шантажистки.

— Договорились! Сразу после победы. И будет достаточно, если ты просто поклянешься! — Азарис пошла на уступки и счастливо улыбнулась. Дело было беспроигрышным. Все с любопытством уставились на Аурела.

— Согласен…Клянусь… — деваться Брому было действительно некуда. Полковник слишком далеко зашел, чтобы возвращаться. Да и возвращаться ему было некуда.

— И у меня есть просьба! Маленькая, — вмешался старый симах. Видно было, что в отличие от Азарис, ему немного неловко. — Вы должны спасти Хиджистан. Это наша Родина. Симахи живут только здесь. Сюда идут враги…

Телепатически жрец воспринял захватнические планы Винилин. Для этого ему даже не понадобилось лезть в астрал. Веганская змея показалась ему намного более опасной, чем две армии соседей.

— Хорошо! Тоже отсрочка, — тоскливо подумал полковник, чувствуя, что под все увеличивающимся бременем забот он скоро начнет сутулиться:

— Сначала восстановим сознание симаха и воскресим Сеятеля. После этого вмешаемся в битву за Хиджистан. Потом победа. Потом свадьба.

— Свадьба во дворце, — подтвердила сияющая невеста. — Нам — вон туда.

— Сначала пойдемте в храм! Вы должны получить Дар! — торжественно пригласил участников спасательной экспедиции старый жрец.

Они задержались на несколько минут: дожидались Грыз-А-Ву. Дракон лихорадочно зачеркивал что-то в уже написанной хронике. Ему срочно надо было подправить финал, чтобы заменить счастливый конец другим, более неопределенным.

Глава двадцать первая

Неудачный маневр

«Не ошибается только тот, кто делает все по инструкции»

Альтаирская народная мудрость

Прекрасная планета Са-Ра-Фан 6 понравилась бы далеко не каждому землянину. Для регуллиан это был райский уголок. Похожая на суровую родину Са-Ра-Фан-3, но с намного более мягким климатом, планета, большую часть которой занимал огромный пылеморской океан, была идеальным местом для размножения двенадцатилапых тарантулов. Особую прелесть шестой планете придавало изумительно приятное жесткое гамма-излучение и легкие штормовые ветра, не идущие ни в какое сравнение с буйными ураганами метрополии, пережидать которые нужно было, вкопавшись всеми двенадцатью щупальцами в пылеобразный грунт. Са-Ра-Фан-6 был дорогостоящим курортом, доступным немногочисленной элите и привлекавшим огромные толпы богатых высокопоставленных регуллианских чиновников с прекрасными гаремами.

Для жителей других миров шестая планета представляла интерес только как место самого экстремального туризма, в любителях которого обычно тоже недостатка не было. Относительная отдаленность планеты от собственной звезды и прекрасный сервис также считались преимуществом в галактике, где, как ни странно, несмотря на демографический кризис, народу уже скопилось немало. Великолепно оборудованные отели и пансионаты соседствовали с немногочисленными предприятиями, трудившимися на благо туристического сервиса и гостиничного бизнеса. Под одно из них успешно маскировалась и процветающая фирма «Врата», формально принадлежавшая центральному разведывательному управлению Регула. Двадцать процентов контрольного пакета акций находились в лапах Дирка Майдо, еще сорок значились на счету главы народно-националистической партии Гвирка.

Фирма размещалась на берегу пылеморского океана неподалеку от нескольких воспитательных учреждений. В учебных пансионах и коттеджах проживали и получали образование отпрыски богатых отпускников, выползавшие на негостеприимный скалистый берег после обретения разума. Оплата за воспитание подрастающего поколения на Са-Ра-Фан 6 входила в счета за туристический сервис.

Семьи как таковой в обычном регуллианском понимании не существует. Тем не менее, регуллианская элита обеспечивает своему потомству шансы на приличное образование и воспитание. А некоторые, наиболее обеспеченные и высокопоставленные родители даже время от времени интересуются судьбами собственных детей, которых можно легко отыскать благодаря генетическому сканированию.

На менее престижных планетах образование оплачивается государством за счет налогов и оставляет выпускникам намного меньше шансов добиться успеха. Надо ли говорить, что школьная система на Са-Ра-Фан -6 отнюдь не мягче, а скорее суровее, чем на других мирах и даже в колониях. За высокое место на Регуле борьба ведется намного жестче. Скоро этому правилу предстояло пополниться одним-единственным исключением, поскольку дело касалось долгожданного наследника императорской семьи.

В этом году наплыв туристов был велик как никогда прежде. Отели и пансионаты украсились яркими надписями на разных языках: «Свободных мест нет». Редкие, пустынные прежде, участки диких пляжей были уставлены лежаками и палатками. В ожидании невероятного радостного события — явления наследника, будущего императора, планету заполонили толпы восторженных монархистов, вложивших в дорогостоящую поездку все сделанные за долгие годы сбережения. На одинокие, время от времени выползающие на берег фигурки не обращали внимания, не утруждаясь даже генетическим сканированием. Одиночки никого не интересовали. Все ждали появления двух братьев. Старшего и младшего. Главным образом, конечно, Младшего, наследника.

Несмотря на враждебное отношение монархистов, на берег устремились и некоторые любопытствующие инопланетяне. За любителей экстремального туризма надеялись выдать себя и Мирча с Андреем, которых капитан Маделин отправила на Са-Ра-Фан-6 для приобретения вожделенных врат, или похищения — в том случае, если дело обернется неудачно.

Причуда Ви-А-Рикс, стремившейся в параллельный мир в поисках возлюбленного, неожиданно нашла подкрепление в недвусмысленном приказе революционного вождя. Веганкам нужно было отыскать в параллельном мире полковника Аурела Брома и доставить на Альтаир для спасения галактики или, по меньшей мере, для уничтожения Регула.

Если бы Мирча Бром хоть ненадолго оторвался от чтения «Темной башни» и прислушался к ведущимся на корабле разговорам, он бы конечно услышал имя своего отца. Но он не прислушивался. Разговоры дошли только до Андрея, но тот, привыкнув к тому, что на работе все время судачат о полковнике Броме, не обратил на них особого внимания.

Приблизившись к системе Са-Ра-Фан, Маделин столкнулась с непредвиденными трудностями. Капитану не только не удалось законным путем — пусть и за огромную сумму — приобрести желанное оборудование, она даже не обнаружила в сетевых данных шестой планеты упоминания о фирме «Врата». Возникли осложнения и с поисками вожделенных врат на самой планете — в связи с чрезвычайными обстоятельствами кораблям военного класса доступ к Са-Ра-Фан-6 был временно закрыт.

Веганки устроили Джону повторный допрос, но Мустяца стоял на своем — полученная в критический момент информация прочно закрепилась в подпорченной алкоголем памяти психолога. Очевидно, предприятие, производившее сверхсекретное шпионское оборудование, не было доступно для инопланетных потребителей.

Несколько разведывательных облетов планеты под прикрытием поля невидимости позволили обнаружить точку, где время от времени происходили межпространственные возмущения.

— Похоже на испытание врат, — сказали Маделин сотрудницы научной лаборатории. — Мы засекли пробой, нуль-транспортировку и гиперпреход. Это именно то, что нужно. Многоразовые и многофункциональные врата — классная вещь, еще не раз нам пригодится, если, конечно, удастся заполучить!

Научницы говорили с восхищением и нескрываемым вожделением, и Маделин их хорошо понимала, но от этого задача не становилась проще.

На СА-Ра-Фан -6 без сомнения производились врата в параллельные миры. Их оставалось только купить или, в крайнем случае, выкрасть. Следовало спуститься на планету и добыть ключи к гипер-переходнику.

Вегажительницам легальный путь был заказан: их слишком хорошо знали. Репутация пираток и революционерок, в преддверии явления будущего императора, могла им только помешать. Приземлись сейчас веганки на планету даже на торговой посудине, монархисты растерзали бы их за несколько минут: даже самая лучшая боевая подготовка не помогла бы змеежительницам спастись от толпы разъяренных тарантулов. А значит, на планету должен был спуститься кто-то другой.

Мирче Брому пришлось оторваться от Стивена Кинга, чтобы вместе с Андреем выслушать подробные инструкции Гвендолин, начальницы научного отдела.

— Врата похожи на книгу в хрустальной прозрачной обложке. На обложке сверху номера и картинки страниц. Номерами обозначается способ перехода, страница — выход в определенный мир. Выбираешь номер, нажимаешь, потом открываешь нужную страницу, и сразу происходит переход, — объяснила змея. — Обязательно проверьте список — наши врата должны иметь не меньше пятидесяти страниц. В крайнем случае, хватайте просто самую толстую книжку. У нас есть небольшой рабочий переходник, мы сразу забросим вас прямо на склад. Обратный выход мы откроем прямо на корабль. Возьмете книгу, спокойно просмотрите список, не открывая, проверите номера страниц. Всё без паники. Потом нажмете пищалку — врата отправятся сюда. Потом перейдете вы сами. И никаких проблем!

— А почему не сразу? — рассеянно спросил Мирча. — Нельзя разве перенести нас вместе с вратами?

— Нельзя, — ответила научница. — Мы не знаем, как настроен регуллианский прибор. При переносе он может сработать, и тогда ни вас, ни врат мы можем никогда больше не найти. Так что, лучше инструкцию запомни!

Маделин, одобрительно покивав, заставила парней еще пять раз подряд повторить заученную инструкцию. Стоявшая рядом с подругой Ви-А-Рикс едва сдерживала слезы. В отличие от капитана, драконша была на сто процентов уверена, что все обязательно пойдет не так, и закончится совершенно непредвиденными проблемами. В ее жизни всегда так получалось. И сын полностью унаследовал материнскую невезучесть. Такие вещи передаются по наследству почти всегда.

— Не хнычь ты так! — не выдержав тихих всхлипываний аргхианки, сдалась добросердечная змея. — Если ты хочешь перестраховаться, мы проведем отвлекающий маневр. Если что-то случится, сядем на боте на берег и захватим парочку заложников — сымитируем пиратское нападение. Потом сразу отпустим, когда ребята вернутся.

Отвлекающий маневр оказался грубой ошибкой. И все остальное тоже пошло наперекосяк с самого начала.

Заброшенные на склад готовой продукции фирмы «Врата», похитители оказались в загроможденном тюками и коробками огромном помещении. Ничего похожего на описанные капитаном прозрачные книги в коробках не нашлось. Было очень страшно и темно. В соседнем помещении слышались невнятные звуки. Провозившись полчаса, грабители перешли в следующий зал. Там, наконец, обнаружилось искомое.

— Гля! Нашел! — радостно прошептал Мирча, подзывая Андрея.

Склонившись над обнаруженным ящиком с хрустальными книгами, друзья заметили позади него неподвижного тарантула.

— Дохлый! — ахнул Мирча, по глупости коснувшийся волосатой шкуры. Щупальца регуллианина еще слегка подергивались, но тело быстро холодело, и ярко-фиолетовый цвет стремительно сменялся неприятным бледно-розовым.

Регуллианин, по всей вероятности, погибший совсем недавно, напоминал огромного вареного осьминога.

— Убит. Похоже, только что! — Андрей сунул руку в карман, пытаясь найти пищалку и вызвать подмогу, но там было пусто.

Услышав шум в соседнем зале, друзья лихорадочно бросились на поиски переходника. Обнаружив пропажу прямо у себя под ногами, Мирча, без всякой проверки, не задумываясь, отправил на корабль весь ящик хрустальных книг. Посылка исчезла, вызвав пронзительный вой сирены — видимо, включился сигнал тревоги. Мирча вновь начал жать на клавишу, но безуспешно: гиперпереход оказался заблокированным, по всей вероятности, из-за перегрузки.

Друзья бросились в соседний зал, потом в следующий, пытаясь найти выход, но, запутавшись в переходах, наткнулись на охрану.

Они неслись сломя голову по огромным полутемным ангарам, то и дело натыкаясь на какие-то ящики и коробки. Приближение беглецов вызывало синеватое свечение стен, которое, как казалось Мирче, следовало за ними, сгущаясь и выдавая преследователям чужое присутствие. Парень бежал, задыхаясь от непривычной нагрузки и стараясь не потерять из виду хвост бегущего впереди дракона. Стены внезапно засветились сильнее, и шум погони приблизился. Мирча впервые в жизни ощутил себя персонажем одного из романов Кинга. Липкий ужас, сменивший его обычную отстраненность, сопровождался каким-то радостным возбуждением. «Выброс адреналина», — вспомнилась фраза из какой-то лекции, которую он, как обычно, почти всю проспал, но смутно помнил, что преподаватель рассказывал о необычном поведении жертвы серийного убийцы. Землянин ощутил резкий толчок в грудь и, подняв глаза, увидел волосатое щупальце огромного тарантула. Он понял, что это конец, но не успел по-настоящему испугаться. Сверху на него упало что-то липкое, тело пронзила короткая острая боль, и сознание милосердно удалилось на временную передышку.

Группа вооруженных бластерами тарантулов, окружив грабителей, накинула на них парализующую ловчую сеть. Обездвиженные пленники были доставлены в сарафанское отделение полиции. Полицейским пришлось ждать целых два галактических цикла, прежде чем похитители пришли в себя и смогли ответить на многочисленные вопросы.

Несчастье усугубила отвлекающая операция. Опустившись на разведботе на самую кромку роскошного пляжа неподалеку от толпы отдыхающих регуллиан, пиратки захватили самую легкую добычу: двух выбирающихся из моря малышей, — и взмыли в звездное небо. Вслед им понесся вой разочарованных монархистов.

Ни о каких немедленных переговорах не могло быть и речи. Веганкам с трудом удалось уйти от погони. Лишившись так долго ожидавшегося наследника императорской семьи, регуллианские монархисты мгновенно заблокировали гиперпереходы и отправили в погоню за преступницами эскадру боевых кораблей.

Маделин спас только богатейший пиратский опыт и маневренность испытанного в боях корабля. Но и скорость не спасла бы похитительниц, если бы их не выручили добытые парнями врата. Получив в свое распоряжение вожделенный прибор, вегажительницы воспользовались им для немедленного перехода в ближайший параллельный мир, так и не успев услышать передаваемый по всем сетям и каналам ультиматум. В случае невозвращения похищенного императорского наследника, Регул грозил объявить войну всей обитаемой галактике. Крайний срок ультиматума — два месяца — давал возможность мстителям подготовить по-настоящему страшное оружие.

Первый параллельный мир сначала показался вегажительницам безжизненной пустыней. Однако биолокаторы зафиксировали редкое биение жизни. Высадка на поверхность планеты подтвердила данные приборов: это был холодный каменный шар, покрытый небольшими пятнами мхов и лишайников. Детекторы разума упорно демонстрировали нули. Никаких разумных причин для включения пустынного мира в каталог врат не обнаружилось. Оставалось только предположить, что необитаемая планета была просто кратчайшим путем к другим, более приветливым мирам. Вернуться за каталогом в свою Вселенную, учитывая обстоятельства бегства, сейчас казалось не самым разумным решением. Проще было продолжить наугад броски по параллельным реальностям в надежде случайно наткнуться на следы возлюбленного дракона Ви-А-Рикс или хотя бы будущего спасителя галактики.

Вспоминая паническое бегство, веганский экипаж терялся в догадках. Случившееся было непостижимо. Вылетов регуллианской боевой эскадры галактика не удостаивалась ни разу за последние пару тысяч световых лет. Свирепость преследователей удивила даже повидавших виды веганок.

Радовало только случайно свалившееся на экипаж богатство в виде целого блока хрустальных врат. Даже оставив несколько переходников себе и продавая оставшиеся по минимальной цене в два миллиона галкредитов, Маделин с экипажем могли бы вступить в ряды богатейших жителей Метагалактики. Подсчитав возможную прибыль, капитан предположила, что именно исчезновение врат вызвало бурную реакцию сарафанцев, но потом, по здравом размышлении, отбросила эту мысль. При всех своих недостатках тарантулы никогда не отличались мелочностью. А учитывая большое количество дешевой рабочей силы и низкую себестоимость всей регуллианской продукции, даже потеря целого ящика дорогостоящих переходников не могла вызвать такой отчаянный гнев преследователей. Так ни до чего не додумавшись, веганки отправились в следующий параллельный мир.

Заботу о похищенных малышах — вернуть детей на Са-Ра-Фан 6 теперь не было никакой возможности — взяла на себя безутешная Виорика Степановна. Оба регуллианина оказались мальчиками. О судьбе оставшихся на курортной планете ребят аргхианка старалась не задумываться — ей было слишком больно. В честь сына и его верного друга детей она назвала Мир-Чаб и Ан-Дрейг — по аргхиианской традиции добавив к именам первые буквы отцовских фамилий. Мир-Чаб был крупнее и умнее. Ан- Дрейг был добрее и привязчивее. Оба малыша охотно ели любую органику. Росли они очень быстро.

Пойманных на месте преступления инопланетных туристов, обвиненных в грабеже и убийстве Гвирка, главы фирмы «Врата», спасло только одно: регуллианам было не до них. Проведенное в спешке расследование заинтересовало немногих. Нелепая гипотеза одного из следователей о связи между тщательно спланированным и виртуозно проведенным галактическими спецслужбами царепохищением (или даже цареубийством, как, ужасаясь, предполагали некоторые) и действиями специально заброшенных для отвлекающего маневра недотеп, не удостоилась серьезного рассмотрения: не стоило смешивать большую политику и вульгарный криминал.

Уголовники были приговорены к пожизненному заключению и отправлены для отбытия наказания на регуллианский военный завод. К счастью, на один и тот же. В преддверии полномасштабной войны, на оружейных заводах ожидалось много работы.

В небе над Са-Ра-Фан-6 кружились летающие тарелки. Убитые горем, раздавленные страшной вестью монархисты покидали злосчастную планету. Они собирались начать в галактике собственную войну еще до истечения срока ультиматума и безжалостно наказать тех, кого считали виновными.

В отличие от разобщенных, сильных когда-то только в единстве пангалактических миров, не способных на серьезное сопротивление, регуллиане всегда умели ударить по болевым точкам. Несколько крупных ультра-крайних террористических ячеек интергалнацболов было полностью уничтожено. Чудом избежал гибели сам Ко-Хи-Мур.

Пострадали и несколько кораблей вегажительниц. Революционному движению был нанесен значительный урон. И, главное, никто не понимал, что же произошло на самом деле и кто виноват. Ответить на вопросы было некому.

Ослабленные интернацболистские организации потянулись к умеренному Квам-Ням-Далю, на Альтаир. С регуллианами были начаты переговоры о продлении срока действия ультиматума. Переговоры ни к чему не привели: единственное условие — возвращение похищенного наследника — оказалось невыполнимым. Никаких отговорок регуллиане слушать не пожелали.

Прибывший к шапочному разбору Майдо, к счастью, ничего не упустил: обстоятельства складывались в его пользу. Наследники брата бесследно исчезли. Монархисты были деморализованы.

Срочно переименовав народно-националистическую партию в монархическую военно-националистическую, Гаврюхин-Дирк легко захватил власть в движении мстителей и начал улаживать собственные дела силами российской мафии. Вживив верным соратникам суперсовременные адаптеры, Майдо быстро сделал русских бандитов похожими на регуллиан. Внешне. Внутренне они и так друг от друга не очень отличались.

И ранее бывший одним из самых богатых обитателей Регула, Майдо Дирк получил неожиданное наследство: все свое состояние покойный лидер националистов завещал ближайшему соратнику. С одной единственной просьбой — найти убийцу и отомстить. От великого предка, знаменитого прорицателя, Гвирк унаследовал слабый, но довольно надежный дар предвидения и предчувствовал собственную смерть.

Дирк хорошо знал своего соратника. Он ни на миг не поверил, что старый опытный политик мог позволить себе погибнуть от рук инопланетных бродяг. Версия случайной ошибки никого не устраивала. Майдо начал свое собственное расследование. Полученные в наследство деньги пригодились ему для полного перевооружения и переподготовки российских мафиози.

Глава двадцать вторая

Реализация головных уборов

«Результатом действия в конечном итоге является изменение состояния»

Учебник физики

— Вот он, Хранитель души! — старый симах передал Аурелу небольшой кристалл, похожий на драгоценный камень. Хранитель сиял неярким внутренним светом, от него исходило слабое тепло. Камень как будто излучал покой и умиротворение, и, сжав его в ладони, впервые за последние суматошные дни Аурел ощутил, как немного спадает, отпуская, нервное напряжение.

— Мнемонический кристалл, — подсказал из глубин подсознания Грезаурыл Бромаву. В такой ответственный момент Предтеча, конечно же, не упустил возможности поприсутствовать за кадром.

Команда полковника находилась в священном храме, куда привел их кошачий жрец. Прибежищем Хранителей душ служила глубокая подземная пещера, изрезанная многочисленными ходами. Стены ее были испещрены небольшими углублениями, где в нишах слегка поблескивали внутренним светом мнемонические кристаллы. В центре на постаменте возвышалась драгоценная статуя огромного симаха. Самки. У ног ее лежали цветы и туша какого-то зверя.

— Символ перерождения. Родина-Мать! — пояснил жрец. Долго осматриваться гостям не позволили. — Возьмите кристалл и удалитесь. Ваше присутствие тревожит Ушедших. Обряд проведем подальше отсюда.

— Обряд… Какой? — вздрогнул полковник. Слова симаха встревожили, вернув прежние опасения: как ни пытался Бром представить себе последствия соединения душ, ничего хорошего в голову не приходило. Беспокойство вызывала и данная хиджистанской шантажистке клятва.

— Вот объединимся, и пусть потом выходит замуж за Звездного Сеятеля, — успокаивал себя полковник, но мысль не приносила особого удовлетворения.

— Обряд называется зов симаха! — успокоил его предтеча, как обычно бесцеремонно шаривший в чужих мыслях. — А свадьба состоится вечером, в семь часов. Сегодня. Или это уже завтра?

— Опять взялся за старое! Достал со своими прогнозами! — мысленно огрызнулся Бром, не жаждавший подобной определенности. Его по-прежнему раздражала манера призрака путать временные планы. С одной стороны, предсказание означало, что воссоединение пройдет благополучно, с другой — надежды избежать свадьбы практически не оставалось: когда предтеча не путал прошлое и будущее, его пророчества сбывались с удручающей точностью.

— Нам пора в путь. Я отправлюсь с вами к алтарю, — продолжал симах. — Он находится недалеко от столицы. Там и произойдет воссоединение. Я помогу новообращенной.

— Пешком мы не пойдем, — решительно заявил Бром, которому надоели бесконечные блуждания по болотам, и любое промедление казалось нестерпимым, особенно теперь, когда цель была так близка. Он вытащил карту и протянул учительнице. — Ну-ка, Лина, показывай!

Капитолина Николаевна, с трудом удержавшись от резкого ответа, не глядя, ткнула в точку на карте — с каждым разом ориентирование давалось ей все легче. Сейчас она хорошо ощущала, что привлекательное тепло сместилось чуть дальше, правее.

— Ладно. Сейчас. Ай-Ван, давай! — снова не считаясь с чужими чувствами, властно скомандовал полковник.

Черный маг скрипнул зубами, но сдержался. Переброс… Ай-Ван снова удачно справился с нуль-транспортировкой, и его опять никто не поблагодарил.

В этот раз после переноса путешественники очутились у черного алтарного камня, лежавшего на светлой опушке. Оттуда уже открывался вид на веселые разноцветные домики хиджистанской столицы. Здесь явно жили не хуже, чем в далеком Зиртане, но, похоже, намного скучнее. Кругом было тихо и спокойно. Никаких признаков войны Аурел не заметил. Он привычно пересчитал своих: все были на месте, и даже лишние никуда не исчезли. В центре поляны, под пристальными взглядами собравшипейся публики, расположился старый симах. Над ним, расплывшимся облаком зависла грязная тень — фантом Грезаурыла Бромаву. Призрак, наконец, материализовался, — в той мере, в какой это было ему сейчас доступно. Сеятель сильно побледнел и явно держался из последних сил. Аурел хотел выразить старику сочувствие, но не успел.

— Я к себе! Жду тебя там, — махнув жениху ручкой, бросила довольная Азарис. При первом взгляде на родные пенаты принцессу потянуло домой. Девушка умчалась во дворец — переодеваться и срочно шить новые наряды к свадьбе. Она побежала к цветным домикам, легко перепрыгивая с кочки на кочку — похоже, болото подходило к самой окраине городка. Аурел бросил ей вслед обреченный взгляд. Но и это было еще не все. В группе назревал очередной кризис, на этот раз транспортный.

— И все-таки вы свиньи! — вызверился, не выдержав обиды, старший магистр, оскорбленный человеческой неблагодарностью.

— А что такое? — спешно перебирая прошлые грехи, поинтересовался полковник. Никакой вины перед магом он не чувствовал.

— Да как ты…! — выяснить отношения им не дали. В ход разговора вмешались другие. Старшие.

— Одна проблема, похоже, уже решилась, — прислушавшись к астральным отзвукам далеких событий, задумчиво пробормотал жрец.

— Ты о чем? — отвлекся Бром.

— О войне. Пожалуй, там все обошлось и без вас. Но спасибо за добрые намерения.

— Так, может быть, и свадьба без нас? — сделал очередную попытку увильнуть несчастный обрученный.

— Ты поклялся в храме! — сочувствующе напомнил симах, который уже достаточно близко познакомился с характером прекрасной принцессы: телепатически.

— Оставим это! Пора материализовываться! — в центре поляны вновь заколыхалась потускневшая тень Грезаурыла Бромаву. Видно было, что он устал ждать. — Галактика в опасности! Я спешу!

— Иди к камню и зови! — жрец кивнул Нафс.

Маленькая кошка подошла к алтарному камню и недоверчиво принюхалась. Потом одним прыжком оказалась сверху, грациозно потянулась и, улегшись на центральное углубление, опасливо зажмурилась.

— Хранитель надо положить рядом, — подсказал жрец.

Аурел протянул руку и положил кристалл рядом с хвостиком кошки, стараясь не слишком приближаться — казалось, что атмосфера вокруг алтаря изменилась, и в воздухе появилось нечто потустороннее, тревожное.

— Сконцентрируйся и позови мать, — вновь приказал симах, и Нафс послушно позвала. Сначала раздался встревоженный мявк, потом тоскливый вой.

— Мысленно позови, дура, — не выдержав, опять вмешался жрец, и вой умолк. Воцарилось молчание, затянувшееся на несколько минут.

— Ну же! — заторопил призрак.

— Погоди! Дай разобраться! — полковник вспомнил о главной проблеме. — Вот ты сейчас восстановишься, а с нами всеми что тогда будет?

— А ничего и не будет! — словоохотливо объяснил Звездный сеятель, разоткровенничавшийся на почве близкого объединения. — Вас, в общем-то, и нету на самом деле. Так! Ментальные структуры!

— Вот и я говорю, что вы вовсе даже не люди! — вмешался продолжавший оскорбляться Ай-Ван. — Совести у вас нет. Одно слово, ментальные структуры! — в его устах это звучало как новое изощренное ругательство. Может и в самом деле?

— Слышь, Лин! А что это вообще такое? Структуры эти самые? — тихо спросил у учительницы Аурел, стеснявшийся своей неосведомленности.

— Что-то связанное с головой? — неуверенно предположила Капитолина Николаевна, давно забывшая университетский курс психологии.

— Типа головных уборов? — неудачную шутку оборвал угрожающий взгляд учительницы.

— Я имела в виду не снаружи, а изнутри! — сказала она.

Бром не стал напрягать воображение и обратился к специалисту:

— Ай-Ван!?

— Иди ты!..! К…!

— Не хами! Объясни лучше толком!

— Ну, в общих чертах, ясно! То, что в мозгах. Типа бессмертные души! — недовольно буркнул черный маг.

— Души? А не тела? Так что, можно и не жениться? — со слабой надеждой найти в запутанной ситуации хоть что-то хорошее, спросил Бром.

— Ничего не выйдет, старик! — просветил его Кибербарс. — Не отвертишься! Думаешь, я здесь зачем?

— В смысле?

— Материализатор в меня изначально встроен. Дело-то проще простого. В синтезаторе полно свободного белка. Если при воссоединении Сеятеля пострадают биополя и материальные носители душ, я скопирую ментальные структуры и восстановлю ваши тела в лучшем виде. И вот ты снова здесь и почти женат.

— Надо же! — язвительно отозвался полковник. — Как воссоединяться, так ментальные структуры. А как жениться, так сразу материальные носители!

— А разница какая? — удивился сверхразумный компьютер. — Для программера работа одна и та же — моделирование.

— Вот! Заманили! Обманули! — внезапно запаниковал Грыз-А-Ву. Он испугался, что в редакции ему опять откажут под предлогом того, что не печатают произведения ментальных структур, не имеющих законных имен и фамилий.

— Никто тебя не обманывал! — обиделся Кибербарс. — Сразу всем было сказано: перенос ментальных структур. Трансцедентальная трансгрессия.

— Ну, а объединяться-то как будем? — продолжал допытываться писатель, беспокоившийся за свои авторские права. Он подозревал, что пересаженная в душу Сеятеля копия тоже будет претендовать на соавторство и долю в гонорарах.

— Так и будем, — повторил Барс, отлично понимавший проблемы, которые может повлечь за собой удвоение писательской души. — Скопируем сознания, и Звездный материализуется в лучшем виде! Как огурчик — полное поглощение! Бывшие носители тоже восстанавливаются и выбрасываются в реальное пространство. И ты остаешься только один, без всяких дублей и соавторов.

Похоже, комп знал, о чем говорит, и дракон немного успокоился. Предтеча терпеливо ждал.

Наконец, Нафс нетерпеливо мяукнула, и нематериальные носители осколков личности Грезаурыла Бромаву вновь потянулись друг к другу.

Все, затаив дыхание, следили за метаморфозами кошки. Тело ее сначала расслабленно вытянулось, потом затрепетало, сотрясаемое легкими конвульсиями, потом замерло неподвижно. Изменения сопровождались яркими вспышками кристалла, который, в конце концов, в последний раз налился багровым светом, потемнел и погас. Сейчас рядом с кошкой лежал просто осколок темного камня.

Капитолина Николаевна увидела, как аура симаха густеет, знакомые тона становятся ярче, сильнее, расплываются, образуя над алтарем оранжевое облако. Рядом, наливаясь силой, вспыхнули ответной волной биополя Грыза, Кибера и Аурела. Учительница зачарованно наблюдала, как они тянутся друг к другу и снова отталкиваются, потом, осторожно сплетаясь и расплетаясь, направляются к алтарю, ведомые грязно-серым пятном призрака, и все вместе поглощаются окружающим камень ореолом оранжевого сияния. Четыре золотые ауры слились в единое целое. Фантомная тень предтечи вдруг потемнела, окрасилась, налилась цветом, материализовалась, порозовела.

Кибербарс оказался прав — они не заметили изменений. То, что произошло дальше, как всегда, видела только Лина. Четыре золотые ауры вновь отделились от клубка розового тумана, сгустились, обретая формы, и всех четырех носителей снова выбросило в реальное пространство, вполне материальными.

С алтаря, потягиваясь, спрыгнула повзрослевшая Нафс. Обновленные Грыз, полковник и Кибербарс по-прежнему стояли на поляне.

— Что, ничего не вышло? — обеспокоенный, Бром заозирался в поисках Звездного Сеятеля. Тот был рядом. Только теперь, вместо прежнего бесформенного призрака, в ясном небе между деревьями клубилось, взрываясь всполохами, принимая форму то гигантского цветка, то колокола, огромное густое киселеобразное облако, довольно-таки противного, по мнению Аурела, ядовито-розового цвета.

— Так вот ты какой, Звездный сеятель! — глубокомысленно заключил полковник просто для того, чтобы что-то сказать. Ему хотелось добавить еще что-нибудь умное, торжественное, соответствующее духу момента, но ничего больше не приходило в голову. Розовый цвет облака очень раздражал.

— Цикламен! — выразила общие чувства Капитолина Николаевна.

— Надо же! Какое-то лекарство. Или напиток? — подумал полковник, но не высказал своего недоумения вслух. Оно, вероятно, отразилось на его лице.

— Цвет цикламеновый! — пояснила учительница.

— Ты уверена, что он именно такой? — вежливо усомнился Бром, пытаясь сообразить, кого можно заставить пить такую гадость. Довести мысль до конца опять не получилось.

Заговорил материализованный предтеча. Сейчас его голос звучал мощными музыкальными аккордами, по-прежнему понятными всем без перевода.

— Спасибо за помощь, дорогие друзья! — вежливость старику не изменила. — Сейчас я должен вас ненадолго покинуть.

Знакомая фраза вызвала у путешественников неодинаковую реакцию.

— Скатертью дорога, — мысленно напутствовал полковник, радуясь избавлению от лишнего источника неприятностей.

— Ты отправляешься спасать галактику? — наконец оторвался от научных записей профессор Ка-Пус-Тин, который тщательно фиксировал все происходящее в специальном блокноте. Бывший призрак заколебался.

— Не хочет врать прямо! — догадались все, кроме наивного доверчивого профессора. — Увиливает!

— Не совсем! — наконец, честно признался Предтеча. — Сначала мне нужно уладить некоторые личные дела. Так сказать, решить проблемы возрождения великой расы.

— А как же галактика!? — гневно возопил Ка-Пус-Тин Вад.

— Галактика подождет, — нагло ответил материализованный Предтеча. — В конце концов, спасение галактики — дело рук самой галактики. Ну и вы немного поможете! Ты! — он снисходительно махнул розовым лепестком Аурелу Брому: Сеятель по-прежнему отчетливо видел будущее.

— До встречи на Альтаире! — сказал Предтеча, и розовое облако, слабо колыхнувшись в полуденном небе, исчезло.

— И мне, пожалуй, пора! — обратился к киберу старый жрец, беспокоившийся за оставленный без присмотра храм. — Как насчет доставки?

Барс снисходительно махнул лапкой, и симах тоже исчез.

— Это что же! — ревниво косясь на Кибербарса, поинтересовался задетый черный маг. — Это получается, теперь каждый так может?

Теперь обиделся Цвирк.

— Каждый? Да в него вмонтировано лучшее сверхсекретное оборудование для переброски в параллельные миры! ККМ-1 — экспериментальный образец, единственный в своем роде. Других таких нет!

— Ну уж так и нет! — польщенный кибер растаял от приятных слов.

— Смотри, не перехвали! — предупредил предусмотрительный полковник.

Маг снова надулся. Ему доброго слова так никто и не сказал. Кроме того, Ай-Вану стало ясно еще кое-что. Тоже неприятное.

— Так, значит, ты так мог сделать так и раньше? С самого начала? Воспользоваться нуль-транспортировкой? — стараясь не взорваться, спросил он у кибера.

— Занят был! — откровенно нахамил Барс. — Психотерапией! Да и тебе практика в свертывании пространства не помешала.

— А вот я за это…свертывание…пространства тебе не…! — на два тона выше начал разъяренный Ай-Ван, уже не стесняясь в выражениях.

Устроить драку им не позволил Аурел, отправивший кибера собирать веточки для костра. Чтобы не зазнавался. Полковник объявил привал. Почему-то всем очень хотелось есть.

К счастью, принцесса сообразила прислать жениху из дворца запеченный бок красного коня, гарнир и закуски. С десяток здоровых мужиков, пригнанных Азарис с подарком друзьям и в ужасе смотревшие на невиданных чудищ, сбросив тяжелую ношу, удалились обратно галопом.

Дегустацию доверили Ай-Вану, как самому морально ущемленному. Мясо оказалось нежным и необыкновенно вкусным. К нему отлично подошли похожие на картошку клубни гарнира. Их вполне можно было потреблять в сыром и в печеном виде. Коня ели все, кроме Кибербарса, якобы, питавшегося чистой информацией, и профессора Ка-Пус-Тина, сказавшегося вегетарианцем. Ученый вообще почти ничего не ел, потрясенный предательством Звездного сеятеля.

Нашлись и другие недовольные. Немного поворчал Цвирк, благодаря адаптеру способный есть все, но имевший другие предпочтения. Долго фыркала Нафс, обиженная на сбежавшую от нее в критический момент хозяйку. Симах предпочла бы все сырое.

Реальная жизнь вступала в свои права. А ведь день только начинался. С момента утреннего похода к священному храму симаха прошло чуть больше двух часов. Время в параллельном мире вело себя очень странно: порой тянулось очень медленно, а иногда бежало слишком быстро.

Глава двадцать третья

Ложка к обеду

«Тот, кто платит вовремя, платит в два раза меньше»

Рекламная акция альтаирской кварково-аннигляционной компании

Бесконечно прекрасной казалась планета Са-Ра-Фан 6 разумному пылеморскому океану — единственному аборигену здешних мест. Почти бессмертный, океан обретал смысл бытия на нелегких путях поиска совершенного Идеала прекрасного. Звали сарафанского аборигена просто Цы-А-Нид.

Имя это пришло из древних времен. По мнению хозяина, оно несло в себе идею быстротечности бытия и бесконечности мироздания, в какой-то степени, как сказал бы профессор Ка-Пус-Тин, имплицитно. Имя океан когда-то дал себе сам: в то время назвать его больше было некому.

— Красота спасет Вселенную! — этот непродуманный и глубоко ошибочный тезис неопровержимо свидетельствует о том, как близки философские заблуждения различных, по материальной основе, форм разумной жизни. На самом деле, Вселенную уже ничто не спасет, — кроме, разумеется, полковника Брома.

Океан был натурой чуткой, нервной и мнительной. Его очень интересовало древнее искусство постижения сверхчувственного и раскрытия новых каналов восприятия прекрасного. Наблюдение за далекими звездами, мерцание пульсаров, вспышки сверхновых, зияние черных дыр, волны излучений — все это приводило Цы — А — Нида в экстатический восторг.

Сам себе пылеморской океан тоже казался довольно близким к совершенству. Вряд ли многие бы с ним согласились, ну, может быть, разве что населявшие Са-Ра-Фан 6 регуллиане.

Регуллианские многоножки появились на Са-Ра-Фане 6 намного позже, чем океан. Разумными Цы-А-Нид их не считал. Тарантулы отвечали ему взаимностью. Они называли сарафанского аборигена просто Океан и не только не подозревали в нем носителя сверхразума, но даже не догадывались, что имеют дело с живым разумным существом.

К регуллианам Цы-А-Нид постепенно привык. Наблюдая в течение многих тысячелетий бесконечные циклы их рождений и смертей, он присматривал за копошившимися в пылеводах мелкими двенадцатиногими зверенышами и начал находить в них некоторую гармонию.

— Нет, все-таки, жизнь — это не красиво! — пришел Цы к очередному, слишком категоричному выводу, наблюдая, как мечущаяся по берегу толпа вооруженных многоножек преследует двух совсем уже несуразных уродливых существ.

Как всегда равнодушно проследив за тем, как заводские охранники гоняются за сбежавшими Мирчей Бромом и Андреем Штефырцей, океан вернулся к созерцанию безукоризненных звезд. Их безупречная красота вернула ему душевное равновесие.

Заключенным удалось ненадолго бежать. Конечно, будь Мирча на военном заводе один, он бы никогда не сумел оттуда вырваться. Убедившись в полной непригодности пленника к любому общественно полезному труду, надсмотрщики, решив его хоть чем-то занять, поставили парня сортировать бракованные детали по размеру с тем, чтобы потом выбросить все без разбора. Надо ли говорить, что и с этой задачей он справлялся с трудом? Мирча был оставлен в живых только как любопытный курьез природы: наблюдая за ним, охранники делали ставки на количество допущенных ошибок. Это было не очень интересно — обычно выигрывал тот, кто называл максимальное число.

Андрей же сумел воспользоваться полным отсутствием у приставленных к нему регуллиан какой бы то ни было информации об аргхианских драконах. Очень многого он не подозревал о себе сам, но узнавал в процессе приобретения опыта. Дорогу на поверхность Штефырца просто проел. Бурно растущий организм требовал потребления огромных количеств твердых пород: гранита, базальта, щебня и других ценных стройматериалов. Когда попадался невкусный слой, дракон его просто выжигал. Не прошло и двух месяцев, как образовался извилистый ход, позволивший беглецам выбраться из самых нижних тюремных ярусов на почти такую же неприветливую поверхность. После побега они были почти сразу же схвачены охраной.

Беглецов ожидала бы самая печальная участь: сброс в пылевой океан для пропитания прожорливой доразумной молоди, если бы в этот момент из безуспешных скитаний по параллельным мирам в материальную вселенную не вернулся космический корабль «Спасите женщину!» Возвращение произошло за два дня до истечения срока монархистского ультиматума.

Причины возвращения были достаточно вескими. Обследовав около десяти параллельных миров и нигде не обнаружив никаких следов ни пропавшего Грыза, ни мифического Аурела Брома, звездожительницы решили ненадолго вернуться на Альтаир за каталогом врат и учебниками для похищенных регуллианских малышей. К детям экипаж очень привязался. Очаровательные, любознательные, умненькие многоножки покорили сердца суровых феминисток.

Вплотную воспитанием мальчишек занималась Виорика Степановна. Ласковая и любящая, она была неспособна на строгость и прощала детям любую шалость. К сожалению, незавершенное, по известным причинам, обучение в средней драконьей школе мешало ей дать ученикам должное образование: знания маленькие регуллиане поглощали так же жадно, как и любую другую пищу. А поскольку в параллельных мирах компьютеры почему-то работать отказывались, давно позабытые азы школьных знаний Ви-А-Рикс были явно недостаточными.

Основы звездоплавания, конструкции, эксплуатации и ремонта космических кораблей взялась преподавать сама Маделин, знаний которой тоже хватило ненадолго. Гуманитарные науки изучались по единственному источнику — школьному учебнику истории Регула для восьмого класса, копию которого передал вегажительницам Квам-Ням-Даль, успевший выучить великое пророчество наизусть. Президент разумно рассудил, что для поисков Аурела Брома веганкам текст пригодится обязательно и даст им возможность сличать описание с оригиналом.

Боевые искусства братьям отдельно не преподавались — после нечаянной гибели начальницы абордажной команды в экипаже не было подходящего специалиста. Однако веселые игры расшалившихся малюток со смертельно опасными трехметровыми веганскими змеями превратили мальчишек в настоящих борцов.

Майор Мустяца от участия в воспитании двенадцатиногих фиолетовых тарантулов самоустранился. Каждый из них был размером со среднего пони — пока дети еще росли — а весом уже превосходил землянина вдвое. Правда, Джон давал воспитательницам ценные психологические советы.

— Избаловали вы их вконец! Таких детей надо держать в клетках! — раздраженно вопил он из-за плотно закрытой двери каюты, слыша, как юный Мир-Чаб властно отдает приказы веселящимся воспитательницам. Старший мальчишка особенно полюбился экипажу. Сейчас для краткости мальчишек называли просто Чеб и Дрейк.

— Хочу стать звездным капитаном. Как мама Маделин! — уверенно заявлял Чеб. Женское сердце отчаянной феминистки таяло.

— Если хочешь, обязательно будешь! — отвечала капитан, одобрительно наблюдая за небезуспешными попытками двухмесячного малыша освоить управление космическим транспортником. Ее, как и Ви-А-Рикс, немного пугала скорость взросления регуллианской молоди: в отличие от замедленных веганских детишек, мальчишки развивались стремительно, хватая все на лету. А их интеллектуальные возможности превосходили все ожидания!

— Если все дети на Регуле таковы, — порой задумывалась веганка, — не удивительно, что, по развитию технологий, они обогнали всю галактику.

Маделин ошибалась. Основные причины технологического преимущества регуллианской расы крылись в ее замечательной системе школьного образования. А веганский экипаж сейчас имел дело совсем не со средними регуллианскими детишками, а с лучшими из лучших. Мир-Чаб и Ан-Дрейг были потомками императоров — теми, кто всегда был сильнее, выше, быстрее, хитрее, жестче, теми, кто всегда успевал первым. И Ви-А-Рикс давала им совершенно неправильное воспитание — доброта и заботливость не предусматривались регуллианской школой выживания.

Слушая разговоры старшего брата с капитаном, маленький Дрейк, не имевший технических склонностей, вредничал. Ребенок зачитал до дыр учебник регуллианской истории и рос фантазером.

— Не хочу кашу! Не хочу быть капитаном! — капризно жаловался малыш искренне сочувствующей Виорике Степановне. — Хочу пылеморскую собачку! Хочу стать императором!

— Конечно, конечно! Если хочешь, обязательно станешь! — утешающе отвечала аргхианка, вспоминая, как ее маленький Андрюша, начитавшись страшных сказок, в детстве твердил:

«Мама, я хочу стать драконом!» И ведь в конечном итоге стал им.

Поглощенная своими мыслями, Виорика Степановна не заметила, когда корабль завершил переход и вышел в родную Вселенную. Неожиданно наступившая тишина заставила Виорику Степановну отвлечься от приятных воспоминаний о детстве дорогого сынули и обратить внимание на необычное поведение боевых подруг. Веганки не отрывали застывших взглядов от заголубевших экранов, где, после перехода из параллельных миров, наконец-то появилась галактическая информпрограмма.

В полном оцепенении феминистки прослушали новости о поимке при попытке к бегству на Са-Ра-Фан-6 двух инопланетных уголовников, грабителей и убийц, и увидели изображения Мирчи Брома и Андрея Штефырцы. За этим последовал повтор ультиматума регуллианских монархистов, предъявленного разобщенной галактике, который уже в течение месяца транслировался ежечасно по всем центральным каналам. Ультиматум тоже выслушали в полном молчании. До начала звездной войны оставалось сорок четыре часа. Веганки наконец-то поняли, что натворили.

В первую очередь, следовало спасти Мирчу и Андрея. Даже не поинтересовавшись мнением альтаирского начальства, капитан Маделин немедленно связалась с регуллианскими властями.

Руководитель временного военного правительства получил сигнал вызова прямо в зале совета на расширенном совещании, где решался вопрос об упреждающем ударе. Предлагалось атаковать Альтаир-4, не дожидаясь срока истечения ультиматума: по мнению Майдо, ожидание становилось бессмысленным и нестерпимым.

Маделин не узнала своего бывшего пассажира. Да и Майдо не особенно заинтересовался появлением на экране зала заседаний взволнованной звездожительницы. За последние несколько суток военный совет перестал обращать внимание на десятки и сотни тысяч умоляющих, униженных просьб и обращений испуганных галактян. Их слезные мольбы равнодушно выслушивали и также безразлично отклоняли.

Знай Майдо, какой удар ему готовит судьба, он никогда не позволил бы транслировать веганский вызов на всю огромную политическую аудиторию. Глава временного правительства сделал бы все, чтобы его скрыть. Стереть! Не допустить! Однако, уверенный, что Регулу предстоит лишь насладиться очередным унижением когда-то гордых звездных врагов, опрометчивый политик позволил Маделин в прямой трансляции произнести такие страшные — для него — слова:

— Отзовите ультиматум, — сказала веганка. — Вот они, ваши дети!

Потрясенные монархисты всего Регула, напряженно следившие за политическими дебатами, увидели рядом с ней две замершие от волнения фигурки абсолютно невредимых, веселых и здоровых регуллианких детенышей. Их происхождение не оставляло никаких сомнений, а младший представлял собой точную копию последнего регуллианского императора. В детстве. И теперь наследника галактического престола уже невозможно было скрыть.

На всех регуллианских планетах миллиарды счастливцев рухнули ниц перед визорами, сложив конечности в жесте полного подчинения. Стоять остался только Майдо. Впрочем, он тоже рухнул — в душе! От отчаяния.

Угроза галактического ультиматума исчезла: теперь освободительное движение могло диктовать любые условия. Регуллиане остановились бы только перед очень немногим!

— Что вы за них хотите? — с ненавистью просил Майдо у вестницы несчастья в тщетной надежде услышать что-то уж вовсе несусветное и невыполнимое. Он надеялся зря.

— Нам нужно только освобождение заложников! — спокойно объяснила веганка, демонстрируя на экране кадр из записи утренних новостей о предотвращенном побеге с военного завода. — Это было просто недоразумение.

Счастливые монархисты с радостью согласились обменять двух ничтожных уголовников на самое дорогое сокровище. Гибель галактики откладывалась до лучших времен. Звездная война была предотвращена.

Срочно связавшись с Маделин, Квам-Ням-Даль обвинил веганок в саботаже. Он потребовал немедленно доставить похищенных детей на Альтаир, чтобы революционный фронт мог использовать их как довод в переговорах. Президент громогласно выражал негодование действиями вегажительниц. Поставив галактику под удар непродуманными действиями, феминистки столько времени скрывали ценнейших заложников! И не обнаружили никаких следов Аурела Брома. А ведь борцы за свободу могли бы использовать детенышей для спасения галактики!

Капитан заколебалась, но решение пришло с неожиданной стороны:

— Пусть только попробуют! Я детей не отдам никому, кроме самых ближайших родственников, — заявила президенту Виорика Степановна, придвигаясь к переговорному экрану и прижимая драгоценных малышей к пышной драконьей груди. — Только через мой труп!

Не отличавшиеся большим чинопочитанием феминистки встали на сторону Ви-А-Рикс. В конце концов, Квам-Ням-Даль даже не был женщиной. Не был он, правда, и мужчиной: вопрос о половой принадлежности амеб до сих пор тщательно замалчивается школьными учителями биологии. А вот Виорика была Женщиной и Матерью! И ее единственный, горячо, хоть может и незаслуженно, любимый сын томился в жестоком плену на неприветливой планете Са-Ра-Фан 6. И единственным средством его спасения был обмен на маленьких любимцев экипажа.

Однако регуллиане попросили в обмен только одного мальчишку. К удивлению и радости экипажа и к огромному огорчению Виорики Степановны, они согласились обменять обоих заложников на младшего из братьев, Ан-Дрейга Дирка.

— Своих мы хотим получить двух! — уточнила капитан, обращаясь к ликующему монархисту.

— Пожалуйста. За него и пары миллиардов таких не жаль! — откровенно признался ведший переговоры генерал Тарантелл Орк, глава объединенного монархического фронта. С получением новости о драгоценной находке, немедленно отстранив военную партию Майдо, к власти вновь рванулись фанатичные сторонники возвращения императора.

Обмен заложниками, по взаимной договоренности, производился на нейтральной территории. Пассажиры, скопившиеся в центральном зале ожидания планеты Раздольной, главного транспортного узла галактического значения, стали свидетелями волнующей сцены. Группа регуллианских боевиков вытолкнула из запасного выхода к космовокзалу двух оборванных истощенных бродяг, которых радостно приняли в надежные объятия веганские феминистки со стороны перехода на летное поле. Затем от экипажа звездожительниц отделилась приятная псевдогуманоидная дама, которая бесстрашно направилась к отряду до зубов вооруженных фиолетовых громил, ведя за правую лапку маленького регуллианского детеныша, и немедленно начала объяснять им, как следует воспитывать чувствительного ребенка.

Руководители монархистов сразу же нашли общий язык с Ви-А-Рикс, которой, однако, пришлось отклонить предложение временно остаться при малыше в должности няньки.

— Его зовут Ан-Дрейг Дирк! — со слезами на глазах сообщила преданная воспитательница. — Обращайтесь с ним хорошо!

Печальный мальчишка не хотел расставаться с приемной мамой. Его удалось уговорить, только пообещав исполнить самые заветные желания.

— Там ты получишь собачку! — пообещала Дрейку расстроенная аргхианка. — И станешь императором! Если будешь хорошо себя вести!

Советы драконши были излишни. Регуллиане вовсе не собирались создавать будущему монарху тепличные условия. Тарантелл, глава монархической партии, стал официальным регентом, а Ан-Дрейг был направлен на учебу в элитную школу на планету Са-Ра-Фан 6. Наследный император Регула вернулся на родную планету.

По условиям договоренности о заложниках, Мирча Бром и Андрей Штефырца были доставлены на Альтаир, где разъяренный своеволием веганских саботажниц Квам-Ням-Даль немедленно велел снова посадить обоих парней под стражу.

На этот раз ребятам было немного полегче. Во-первых, Мирчу не заставляли работать, во-вторых, нормально кормили. И книги давали: те, которые сканировали и сбросили в сеть перед отлетом в очередной параллельный мир сострадательные веганки. Мирча получил доступ к любимому Кингу и чувствовал себя вполне счастливым. Ему больше ничего не требовалось.

Андрей погрузился в глубокую депрессию — книги других писателей, кроме Кинга, стали для него недоступны, а долгая жизнь в заключении заставляла стремиться к внутренней свободе. Надо было что-то срочно предпринимать. Может быть, стоило попробовать что-то написать самому? В молдавском драконе начали медленно просыпаться отцовские гены.

Глава двадцать четвертая

Коротко о самом главном

«Рукописи не горят»

М. Булгаков

«Рукописи, которые набираются на компьютере и отправляются в издательство по электронной почте, не горят»

Грыз-А-Ву

Хорошо начавшийся денек продолжался так же весело. После ужина дракон объявил друзьям о скором завершении «Хроник». Грыз-А-Ву уже дописывал последние строчки великого произведения, сулившего всем персонажам бессмертную вселенскую славу. Оставалось только добавить альтернативную концовку и определиться с жанром. Зачитывать вслух написанное фантаст категорически отказался.

— Опубликую, почитаете! — заявил он.

После неудачи с клубом любителей фантастики дракона пугали возможные критические замечания. Пока в качестве читателя ему хватало льстивого кибера. Тем более, что беспардонная лесть Барса действовала на писателя очень вдохновляюще.

Услышав эпохальное заявление, заботливые друзья наперебой полезли к дракону с бессмысленными советами, бурно обсуждая фантастико-литературные направления. Молчала только задумчивая Нафс, которая не совсем оправилась после обряда, а кроме того, ничего пока не знала об издательском бизнесе. Зато остальные себя ничем не стесняли.

— Брось ты эту… фэнтэзи! Твердую фантастику лучше пиши, — советовал полковник, которого чужие проблемы отвлекали от собственных несчастий.

Он недолюбливал фэнтэзи, особенно новомодную, с ворами и братками. Гебист старой школы, Бром считал, что уголовникам место в соответствующих исправительных учреждениях, а вовсе не в музыке и в литературе, тем более, фантастической: как будто их кому-то в жизни не достаточно. Далекий от криминальной романтики, полковник отвергал даже мафию и якудзу, по крайней мере, как положительных героев.

— Боевую пиши! Фанбоевик! Как Бушков: — «Сварог, размахнувшись, ударил врага по морде острым клинком!». Или это: — «Девушка страстно бросилась майору на грудь. Он пошатнулся и рухнул на колени», — Бром любил крутой экшен. Больше всего полковнику нравился майор Сварог: Аурелу льстило, что он выше по званию.

— Не суйся с глупыми советами, ценитель! — вступился за фэнтэзи сверхразумный кибермозг. — Ты у нас кто? Командир! Вот иди и командуй! Не лезь грязными лапами в хрупкий творческий процесс!

— Ну, ты обнаглел! — немного растерялся ошарашенный таким хамством полковник.

— Он ведь хотел как лучше! — вставил свои три копейки подобревший после еды старший магистр, который один сожрал половину присланного из дворца печеного коня. — Фэнтэзи, говорят, и раскупается быстрее! Можно ведь и так сделать: фэнтэзи с элементами боевой!

— Еще один советчик пожаловал! Много вы тут насоветуете! — взорвался Кибербарс. — Элементов им не хватает! И так уже пять частей! Полторы тысячи страниц каждая! Еще и элементы! А я потом печатай! Обсуждай! Сокращай! — истерические вопли кибера перешли в сдавленные рыдания. Все замолчали. Друзьям стало стыдно. Где-то Барс был по-своему прав.

— Ну что вы в самом деле? Человека довели! — вступила в разговор Капитолина Николаевна. — Все равно ведь поздно, роман уже написан.

— Хватит! Ничего я больше переделывать не буду! Меня волнует другое, — решительно подвел итог увлекательной дискуссии Грыз-А-Ву, наконец оторвавшийся от заметок.

Ему казалось, что финал как раз получился неплохо. В качестве альтернативного варианта дракон очень удачно вставил в текст научные записи из блокнота профессора. Ка-Пус-Тин Вад давал событиям совершенно неожиданную трактовку: по его подсказке, в финале, потрясенные бессовестным обманом Предтечи, главные герои торжественно клялись отомстить звездным сеятелям за поруганные надежды.

— Куда посылать? Где публиковать? — практическая проблема приобрела неожиданную актуальность.

Вопрос заинтересовал всех. Грыз настаивал на АСТ — он до сих пор не мог забыть момент, когда читал на экране шпионского корабля каталог с дорогими его сердцу рубриками: «фантастика» и «фэнтэзи».

— Только АСТ спасет Вселенную! — уверял дракон. — Ну, и меня тоже, наверное.

— Ага, дождесся! — разбил его иллюзии трезвый реалист Бром. — Возьмут они тебя в АСТ. Неизвестного автора. Без связей. Без имени. А если и возьмут, то переврут текст, фамилию, родную планету и год издания. А у тебя пять частей, и в каждой части полторы тысячи страниц! В фанбоевик иди, в Армаду. Там проще!

— Проще! В Армаде? Ха-ха! Брось! Ерунда! Не понимаю, чего вы так зациклились на этой Земле? Глушь! Глубинка. И платят копейки, то же АСТ, — загорячился Кибербарс. — При пересчете на галкредиты, если округлить, то получается просто ноль. Да и Звездный лабиринт у них в последнее время застрял. Будут твои Хроники пылиться на складах, останешься на всю жизнь с ярлыком «непродаваемого автора».

Страшная угроза возымела действие.

— А как же так, где же тогда? — растерянно переводя взгляд с одного спорщика на другого, спросил писатель.

— Печататься надо в центре! На Альтаире! Вот где цивилизация! И читателей не в пример больше! Только нужно текст на универсальный перевести! За пять минут сделаю! Вместе слетаем, — высказался тосковавший по неизведанной столичной жизни кибер.

Барса ужасно тянуло на Альтаир. Не имея связи с центром, кибермозг отстал от последних событий, а отставший от времени компьютер всегда подстерегает множество неприятных перемен.

— Но как посылать? К кому идти? — потерянно вопрошал несчастный писатель, уже обжегшийся с публикацией на родной планете. Попытка наладить контакт с читателями на Земле тоже закончилась для него печально. Как-то его встретит загадочная галактическая столица?

— На Альтаире тоже по знакомству надо! Лучше всего обратиться в Апрельс: Альтаирский Паблишинг Хаус Рельса. Они инопланетную фантастику всегда берут, экзотику. И платят неплохо, — неожиданно вмешался в разговор до сих пор скромно помалкивавший Цвирк.

— А кто он такой, этот Рельс? — недоверчиво поинтересовался Кибер, задетый тем, что недотепа-шпион лучше знает изнанку галактической литературной жизни.

— Чистокровный альтаирец, — объяснил шпион, — армянского происхождения. Он и сам неплохо пишет. Что-то из истории Метагалактики.

Это был голос здравого смысла. Агент 1:0 неожиданно проникся дружескими чувствами к дракону-писателю. У Цвирка, привыкшего к трудной роли литературного героя, возникло смутное ощущение, что действовать нужно как-то иначе. У братца Майдо, всемогущего лидера народно-националистической партии, почему-то никогда не возникало проблем с публикациями, даже под псевдонимом. Что-то подсказывало регуллианину, что дело тут вовсе не в качестве произведений.

— Есть у меня там один знакомый. Как раз на Альтаире, в Апрельсе. Зовут его Аль-Сан Бор-О-Да. Всех знает, но пользы, правда, пока было немного.

— Так что ж ты его… — возмущенно перебил было Ай-Ван, но опытный регуллианский шпион невозмутимо продолжал. — А для меня он сделает всё. Точно.

— Это почему ж это?

— За ним должок! — Цвирк немного смутился. — Жизнь я ему спас!

— Это как?

Агент 1:0 невольно привлек к себе общее внимание.

— Да ладно! — окончательно сконфузился регуллианин. В его жестоком мире рассказы о добрых делах никогда не поощрялись. — Потом как-нибудь расскажу!

— Сейчас что делать-то будем? — поставил вопрос ребром Аурел.

— Может, и в самом деле в Апрельсе попытаться? — Грыз-А-Ву неловко помялся и с надеждой посмотрел на Цвирка. — Ну, если ты уверен?

— Ясное дело, стопроцентной гарантии тебе никто не даст, но шанс есть! — шпион с тоской подумал о том, что на Альтаире станет намного ближе к клешням старшего брата. Но дружба была дороже всего. И Цвирк пожал тем, что заменяло ему плечи. — Раз уж это единственная возможность, я помогу.

— Тогда, Барсик, перебрось нас на Альтаир! Меня с Цвирком! Сможешь? — писатель обратился к Кибербарсу.

Под умоляющими взглядами кибер уступил.

— Да запросто! В один момент! А может, и меня с собой возьмете?

— И не надейся, — вмешался полковник. — Ты нам еще тут нужен.

Друзья извинились перед Бромом:

— Не обидишься, если мы на свадьбе не будем? Сам видишь, нам нужно спешить!

— Ясное дело! — Аурел не собирался спорить. — Сам бы с удовольствием смылся! Счастливого пути! Удачи!

Других препятствий не было. Кибер прощально взмахнул лапкой, и еще двое спутников исчезли. Группа путешественников медленно, но неуклонно таяла. Почему-то в этот раз Аурел не испытал никакого облегчения. Во-первых, было жаль расставаться с хорошими друзьями. Во-вторых, полковник нутром чувствовал, что конец драконьих злоключений еще далек. С литературой все было не так просто. Это вам не спасение галактики!

Потеряв двух лучших собеседников, кибер тоже приуныл. Он переживал, как они там справятся, без него. И Барсу очень хотелось попасть в галактическую столицу.

Остаткам команды Аурела пора было отправляться в Хиджистан. Однако их задержали неожиданные обстоятельства. На лесную опушку медленно опустился веганский космический корабль. В капитанской каюте Маделин Мо с досадой следила за показаниями приборов, где на экранах медленно таял, исчезая, генетический след аргхианского дракона. Они, похоже, опять опоздали.

Глава двадцать пятая

Битва за Хиджистан 1

«Прежде чем стрелять, проверь заряд плазмотрона»

Веганская народная мудрость

Когда врата снова сработали, веганки замерли в ожидании сигнала, а потом, услышав пронзительный писк сканера, радостно переглянулись. Наконец-то они попали туда, куда надо. В новом параллельном мире находился аргхианский беглец, и, что самое интересное, кроме долгожданных следов Грыз-А-Ву, приборы зафиксировали присутствие в этом мире существа с веганским генотипом. Гвендолин пощелкала кнопками, уточняя параметры, и, увидев результат, кивнула капитану.

— Это она, — показания прибора не оставляли никаких сомнений: где-то неподалеку находилась предательница Винилин, живая и здоровая. — Нужно разобраться.

— Не сомневайся! Вот потеха-то будет, — сказала подругам капитан Маделин. — Если здесь еще и Аурел Бром где-то поблизости найдется!

Она угадала удивительно точно, хотя на самом деле Аурел Бром сейчас феминисток не интересовал. После скандала, устроенного Квам-Ням-Далем, и ареста альтаирскими властями ребят, спасенных из сарафанского плена, выполнять просьбу председателя экипаж не собирался.

— Ему надо, пусть сам и ищет! — постановило общее собрание. Зато погоня за Винилин внезапно приобрела высший приоритет. Наказание предательницы стало вопросом принципа. Все недоумевали, не понимая, как шпионке вообще удалось ускользнуть прошлый раз. Зато теперь пиратки были твердо намерены довести дело до конца.

— Такие змеи в галактике жить не должны! — заявила Маделин.

Несмотря на слезные мольбы Виорики Степановны, подавляющим большинством голосов было принято решение покончить сначала с изменницей. Все, даже маленький Мир-Чаб, которому давно хотелось кого-нибудь убить, высказались за погоню за соотечественницей.

— Грыз-А-Ву подождет! — успокоили подругу звездожительницы, гонимые охотничьими инстинктами. Их уверенность в том, что в этой заштатной параллельной дыре нет никакого другого галактического транспорта, оказалась напрасной. Веганки просто ничего не знали об освоенной Ай-Ваном нуль-транспортировке и о шпионском оборудовании Кибербарса. Виорику Степановну вновь обманула судьба.

В командирском шатре союзнических армий было душно и очень шумно. По настоянию шаманов и зиртанских наблюдателей, генерал Атклан Харф, главный военачальник покойного владыки Совиньоля Макуфа Второго, проводил совещание генштаба, на которое пригласили Винилин и командира фаристардцев. Всех поражало безумное поведение прекрасной гадюки, вдовы Васира, казалось, поставившей себе целью уничтожение собственной армии, и молчание Фуримеля, который давно уже должен был бы забросать руководство захватнических войск униженными петициями и прошениями. Так, во всяком случае, поступил бы на его месте сам генерал. Астральные переговоры ситуацию не прояснили — старый Нирван, маг Фуримеля, на угрозы шаманов спокойно ответил, что Хиджистан к войне полностью готов, и связь прервал.

Вмешательство Фаристарда добавило генералу головной боли. Представители фаристардской ставки явились на совещание победителями в полной уверенности, что речь пойдет об условиях почетной сдачи союзников. Старший сын Кримхаля даже был готов сделать васиртанцам некоторые уступки. Армия Фаристарда сейчас в три раза превышала объединенные силы двух армий, да и, пожалуй, плюс армию самого Фуримеля в придачу.

Доведенный от отчаяния, Атклан был готов поручить переговоры прекрасной вдове, но Винилин Го немного опоздала: направляясь к генеральному штабу союзных войск, как всегда, прямо по болотам, веганка наткнулась на большое гнездо болотных гадюк, которые показались ей необыкновенно питательными и приятными на вкус. Вдову Васира терпеливо дожидались полчаса. Сиртан Хиджистана, которого также пригласили на совещание, на переговоры предусмотрительно не прибыл. Получив приглашение явиться в ставку врага, Фуримель просто посмеялся: на такие глупые уловки он перестал попадаться с трехлетнего возраста.

В отличие от Винилин владыку особо и не ждали. Судьба Хиджистана должна была решиться за его спиной.

В ожидании астральных новостей Фуримель развлекался оборонными работами. Владыка укреплял подступы к столице бетонными надолбами и противотанковыми — заболоченными — рвами, отрывая недовольных подданных от тяжелого крестьянского труда.

Обычно сельское население сиртаната занималось отловом на болотах крупных хиджистанских лягушек, считавшихся особым деликатесом во многих странах континента. Лучшие лягушки шли на экспорт. Именно с этим были связаны проблемы во время экспериментов старшего магистра Ай-Вана Блэк Ноу. Увидев появляющихся из ниоткуда прекрасных жирных лягушек — магистр отбирал на болотах самых крупных — крестьяне сразу же убивали их для заготовки. Однако, поскольку желанная добыча немедленно исчезала, охотники наловчились быстро подменять земноводных другими, намного более худыми и мелкими.

Хиджистанские лягушки показались деликатесом и прекрасной вдове, задержав ее еще ненадолго на подходе к ставке, однако все же недостаточно для того, чтобы спасти руководство союзнических армий.

Местонахождение Винилин бывшие соратницы обнаружили без всяких затруднений. Вокруг была отмечена подозрительная концентрация местных жителей, похоже, разумных гуманоидов.

— Умоляю! Обойдитесь без лишних жертв! — заламывая руки, стенала уставшая от кровавых драм Виорика Степановна. Веганки отнеслись к ее просьбе с пониманием. Было решено нанести по изменнице точечный удар. Удар очень точно попал прямо по ставке захватчиков, где как раз в этот момент шло совещание, удачно уничтожив командующих трех армий, шаманов, весь генералитет союзников и старшего наследника фаристардского престола.

Уцелевшие войска восприняли гибель начальства как знамение небес — перед катастрофой все успели заметить только сверкнувшую из ниоткуда яркую молнию. Обойдя несколько раз вокруг выжженного пятна, оставшегося на месте генеральского шатра, первыми поспешили удалиться с места событий старшие офицеры. За ними, опасливо поглядывая в ярко-голубое безоблачное небо, ушли младшие командиры. Оставшись без командиров, простые солдаты, вздохнув с облегчением, быстро разбежались по домам.

Как раз в этот момент на далекой лесной опушке у священного алтаря об окончании хиджистанской войны возвестил новым знакомым старый жрец.

Покойникам еще предстояло быть оплаканными. Бларимель — старшая дочь сиртана Васира и сестра Майоль — пока еще не знала, что тоже овдовела.

Астрал вновь залихорадило: новости пошли сплошным потоком. Битва за Хиджистан была явно кем-то выиграна. Вот только непонятно, кем?

Удовлетворенные мстительницы, собравшиеся отправиться на поиски неуловимого Грыз-А-Ву, не успели расслабиться, как вдруг генетический сканер дал повторный сигнал — Винилин осталась жива! Страшный лазерный удар не уничтожил изменницу. Это задержало их еще на несколько минут.

— Как хорошо, что я приобрела этот новый адаптер для огненных морей Сиртуфа! — напрасно радовалась в эту минуту предательница, уползая из эпицентра событий в заранее примеченное глубокое болото, чтобы переждать неведомую бурю галактического масштаба.

Болото казалось очень надежным, но вегажительницам пришлось выжечь и его. Винилин так толком и не успела понять, что произошло. Сигнал сканера умолк. Феминистки торжествовали. Никакие адаптеры не смогли спасти подлую предательницу! С Винилин, казалось, было покончено навсегда.

Звездожительницы и не подозревали, что отпечатки ментальных структур Винилин — что бы это ни было — так и остались храниться в надежных, никогда не стирающихся запасниках Кибербарса. А синтезировать тело, в случае необходимости, как сказал бы сам неунывающий комп, можно было запросто. За пару минут! По желанию заказчика! Или самого Кибербарса, если оно у него вдруг появится. Зная о слабости полковника к прекрасной шпионке, Кибер заботливо хранил ценнейшую запись.

Ничего не ведавший о запасниках Кибера экипаж Маделин готов был приступить к выполнению следующей задачи. На очереди стоял поиск возлюбленного несчастной Ви-А-Рикс.

И тут случилось самое страшное — веганки заметили, что с экранов сканера пропал не только один сигнал. Пропали оба.

Неуловимый Грыз-А-Ву без всякого сомнения тоже покинул — хотелось надеяться иначе, чем Винилин, — опостылевший параллельный мир.

— Этот парень меня достал! Чует он нас, что ли? — возмущенно воскликнула разочарованная Маделин. Капитанше ужасно хотелось увидеть мужчину, который стоил стольких слез ее добрейшей подруге. Звездожительницы давно оценили по достоинству прекрасную душу и огромное сердце Виорики Степановны и считали ее полноправным членом экипажа, признавая за драконшей право на некоторые слабости.

— Нет, ну прямо призрак какой-то! — Маделин хотелось добавить к этому очень многое. Например, что гоняться столько за существом мужского пола стоит только для того, чтобы свернуть ему шею, и что пора бы уже прекратить бесплодную погоню, ведь во Вселенной, наверняка, есть много других драконов, ничем не худших. Однако горькие рыдания подруги остановили ее пламенную речь, напомнив, что в несчастье драконши есть и некоторая доля ее вины. Экипаж опоздал из-за охоты на Винилин.

— Мама Маделин! — с сочувствием глядя на безутешную Виорику Степановну, спросил капитана любопытный малолетний регуллианин. — За мной тоже скоро будут так гоняться женщины?

— Надеюсь, что нет! — ужаснулась старая пиратка, представив себе стаю хищных дракониц, устремившихся в погоню за дорогим корабельным приемышем.

— А мне бы хотелось! Я думаю, что это очень приятно, — задумчиво признался Чеб. У мальчика появилась новая светлая мечта.

Не подозревавший о свой популярности, Грыз-А-Ву неожиданно превратился для регуллианского малыша в заветный мужской идеал. Как удивился бы такой насмешке судьбы вечно одинокий несчастный писатель! Он был прекрасным примером того, как порой во вселенной возникают бессмертные образы Ловеласов и Дон Жуанов, прекрасные, притягательные, и совершенно не соответствующие действительности.

Но Маделин не стала разубеждать ребенка — она свято верила в то, что детям необходимы мечты и светлые идеалы.

Подлетев к месту, куда привел генетический след аргхианина, экипаж решил спуститься и разузнать о судьбе дракона у местного населения. Летающая тарелка тихо опустилась на поляну, где ее встретили готовившиеся к последнему походу на Хиджистан Аурел Бром и компания.

Известие о том, что война в Хиджистане благополучно завершена, а значит, никаких препятствий к свадьбе больше не осталось, было не новым. Оно так же мало обрадовало полковника Брома, как и Виорику Степановну — сообщение о том, что она опоздала ровно на десять минут. Вот если бы корабль прилетел чуть-чуть пораньше!

— Надо же! Везет ведь некоторым! — с завистью подумал полковник. — Вовремя смылся писатель! И ведь без всякой задней мысли. Даже угрызения совести его мучить не будут!

Без особого сочувствия выслушав душераздирающую историю приключений Ви-А-Рикс, полковник, услышав знакомые имена и фамилии, внезапно понял, что встретил землячку. Это смягчило его сердце. Виорика Степановна тоже обрадовалась. Она поделилась с соотечественником последними молдавскими новостями, в том числе и об увольнении сына из МУГУ, и о знаменательной встрече дракона с Еудженом Маня, которую почему-то утаил Грыз-А-Ву. Молдавские новости немало позабавили Аурела.

Зато вести о галактических беспорядках, принесенные вегажительницами, очень заинтересовали профессора Ка-Пус-Тина. Ученый, правда, и отдаленно не представлял, насколько далеко все зашло на самом деле.

Пришелицы неожиданно быстро сблизились с новыми друзьями. Брому очень понравилась капитан Маделин, которая смутно напоминала портрет Мариоары. Винилин Го приходилась ей троюродной сестрой, по матери. Но об этом Аурел так никогда и не узнал.

Веганка тоже почувствовала внезапную симпатию к полковнику. Может быть, потому, что он показался ей похожим на обожаемого майора Мустяцу, хотя ни одному гуманоиду сходства между ними заметить бы не удалось. Поэтому капитан с радостью приняла приглашение на свадьбу.

— Прилетайте в Хиджистан сегодня вечером. В семь часов. Будем ждать, — Аурел по-прежнему не сомневался в прогнозах Сеятеля. Пока тот еще ни разу не подводил.

Глава двадцать шестаая

Первые шаги

«Учит не школа, а ячейка интергалнацбола»

Девиз интергалнацболистского движения

Пылеморскую собачку Ан-Дрейг Дирк получил сразу. Ее торжественно вручил юному императору лично генерал Тарантелл на торжественной церемонии вступления в права владения. Церемония состоялась в первый же день после прибытия мальчика в суперэлитную школу на Са-Ра-Фан 6. Собачку назвали Регул: в лучших традициях империи.

Несмотря на недополученное в параллельных мирах образование, учился Ан-Дрейг прекрасно, с жадностью поглощая знания. В учебных боевых поединках мальчишка участвовал неохотно, но поражений не терпел. Но и не стремился всегда побеждать. Привыкнув во время детских игр избегать опасных объятий вегианских змей, способных одним неосторожным движением превратить взрослого регуллианина в неоднородную массу раздавленной плоти и осколков костей, он научился ловко уклоняться от ударов и избегать опасных приемов. Он вел себя неправильно — так утверждали новые преподаватели. Ан-Дрейг, будущий император, должен был научиться убивать.

Убийства в регуллианских школах не поощрялись, но и не были однозначно запрещены. Однако происходили смертельные схватки не часто. Каждый старший ученик, прельстившийся легкостью расправы с младшим и более слабым соперником, по неписанным общеизвестным правилам, становился желанной добычей всех, стремящихся к самоутверждению старшеклассников. С момента первого убийства виновника ничто не защищало — ему предстояло ежедневно и ежечасно доказывать свое право отнимать чужую жизнь.

Обычно жизнь неосторожного убийцы была недолгой, а гибель жестокой. Позволить себе безнаказанную расправу с малышами могли только сильнейшие из сильных, которым, по определению, уже нечего было доказывать. Порой с самыми отъявленными нарушителями могли разобраться только преподаватели. И только в том случае, если на них поступал заказ: бывало и такое. Вступить в открытый конфликт с учителями мог только самоубийца.

— Ты должен научиться убивать! — говорили Дрейку учителя.

— Никто не должен никого убивать, — твердила в свое время юным воспитанникам Виорика Степановна. — Это нехорошо. И каждый должен слушать учителей!

Дрейк слушал учителей, однако старался поступать так, как говорила Ви-А-Рикс. В школе каждый мальчишка стремился доказать свое превосходство, но Ан-Дрейгу, будущему владыке галактики, не требовалось ничего доказывать. В своем превосходстве над остальными он не сомневался, так как давно уже внимательно прочитал учебник истории для восьмого класса. Но и прямо возражать учителям было неудобно: ведь их велела слушаться любимая воспитательница.

— Я должен убивать? Но кого? — с любопытством спросил, наконец, будущий император, который не видел причин обижать маленьких и слабых — они не были ни соперниками, ни достойными противниками. А кроме того, Виорика Степановна всегда говорила, что маленьких обижать нехорошо.

Учителя, имевшие в виду любую доступную жертву, растерялись. Они не могли прямо сказать, что наследнику трона дозволено все, и все будет прощено — этого не допускал устав школы. Однако позволить будущему владыке галактического престола расти мягкотелым гуманистом, было не в регуллианских традициях.

— Да хоть бы и меня! — незатейливо пошутил покрытый страшными шрамами учитель боевых искусств, жертвами которого становились порой опъяненные вседозволенностью старшеклассники. Старику очень хорошо удавались грязные трюки. В школе не стихали упорные слухи о заказных «случайных» убийствах выбракованных учеников на уроках физкультуры.

— Хорошо! Если ты сам этого хочешь, тогда можно, — охотно согласился Дрейк, уже наслышанный о репутации физкультурника. Жестокого убийцу было совсем не жаль, и потом, он же сам напросился?

Убивать Ан-Дрейгу не нравилось. Мальчик знал, что это нехорошо: так говорила горячо любимая Виорика Степановна. В отличие от других учителей, обожаемая наставница никогда его не обманывала.

— Только если будет очень нужно! Чтобы защитить себя или слабых или если тебя очень попросят! — обдумав сложный вопрос, неуверенно ответила она когда-то на вопрос любопытного мальчишки. Для другого ответа на такие вопросы Ви-А-Рикс не хватало регуллианского школьного образования. И сейчас послушный воспитанник не рисковал нарушить ее заповеди: учитель физкультуры сам напросился!

Уходя, учителя весело смеялись.

На следующее утро, когда шутник был обнаружен мертвым в собственной спальне, смеялись только счастливые старшеклассники. Воскрешать учителя никто не стал. На Регуле не воскрешают побежденных. Эта процедура предназначена здесь только для жертв несчастных случаев и стихийных катастроф.

Расследование не проводилось — все было и так ясно.

Между тем, к жертве собственного чувства юмора Дрейк даже не прикоснулся. Да и зачем бы он стал марать щупальца? Уже давно, из учебника истории мальчик узнал, что император намного выше, чем капитан космического корабля, а один из первых уроков мамы Маделин был посвящен правам и обязанностям командира.

— Капитан! — неоднократно повторяла она. — Никогда не должен делать грязную работу сам! Работу нужно поручить самым лично заинтересованным членам экипажа. Задача капитана — только указать цель и объяснить средства.

После ухода учителей Дрейк быстро подготовил и осуществил план убийства. Он бесстрашно — хотя кто бы посмел его тронуть? — явился накануне вечером в спальню к замученным старшеклассникам, доведенным безжалостным физкультурником до полного отчаяния. Там, собрав группу жертв регуллианской школьной системы, Дирк поделился с ними хорошей новостью: убийство было разрешено и безнаказанно. Осчастливленные старшекурсники чуть не задушили Дрейка в объятиях. Остальное стало делом техники. Беспечного врага подстерегли ночью и задавили числом.

Больше в присутствии Дрейга никто из учителей не шутил. И разговоры о дозволенных убийствах сразу прекратились.

Между тем, молодой вожак в одночасье обрел толпу преданных сторонников. До сих пор регуллианским школьникам идея объединения была абсолютно чужда: коллективизм не присущ этой прогрессивной расе по законам природы. Предложенный Ан-Дрейгом способ действий, сплотивший разобщенных озлобленных зверенышей в такую же свирепую, но объединенную слепой преданностью лидеру и намного более опасную свору, позволил ему превратить юных регуллиан в опасное, неведомое прежде школе оружие.

Учителей успешное проявление императорской власти совсем не обрадовало: опасное происшествие не пошло им на пользу. В школе неожиданно пропали главные рычаги управления: у детей исчез не только страх наказания, но и радость социального поощрения. Одно слово Ан-Дрейга значило теперь для школьников больше, чем любые похвалы преподавателей. Даже детям было очевидно, что с пришествием к власти долгожданного, так тяжело доставшегося Регулу императора больше всего преуспеют те, кто окажется с ним рядом. Самые близкие, верные, преданные.

К чести маленького Дирка скажем: его сторонников притягивала не только чудовищная харизма мальчишки и жажда грядущих великих благ. У новоявленных юных последователей императора появилась надежда на самое главное в суровом мире Регула — успешное выживание. И ради этого выживания, на каком-то этапе, они могли бы даже пожертвовать собой. Здесь было некоторое противоречие, но до поры до времени его никто не замечал.

Одним из самых близких, верных и бескорыстных сторонников вождя стал крупный, мрачный, молчаливый подросток по имени Гвайдо Гвирк. Единственный потомок в семье знаменитых предсказателей он был сыном, но не наследником недавно убитого главы фирмы Врата. Гвайдо следовал за Дрейком повсюду, так же как и преданная пылеморская собачка, которая, между тем, уже достигла размеров небольшого теленка. Гвайдо все равно был немного крупнее. Их теперь повсюду видели втроем. Самым мелким из них оставался будущий император.

Внешняя причина безграничной преданности старшеклассника была проста. Объект систематической травли ненавидевшего его физкультурника, Гвирк находился на грани выбраковки. По боевым искусствам мальчишку трижды не допускали к экзамену на бакалавра. И это несмотря на то, что он, потомок великого Гвирка, в течение нескольких лет не только считался одним из лучших по всем остальным дисциплинам, но и ухитрился не дать себя убить подкупленному кем-то преподавателю. Парня выручал только унаследованный от предка дар предвидения.

Теперь, избавившись от преследований, Гвайдо готов был поставить все свои способности на службу Ан-Дрейгу. Для «партии» юного Дирка это было ценнейшее приобретение. Друзья очень сблизились после первого покушения на юного императора. Гвирк первым почуял угрозу.

Через несколько дней после гибели никем не оплаканного учителя физкультуры, Гвайдо подошел в перерыве к обожествляемому спасителю.

— Не стоит спать сегодня в общей спальне! — отводя в сторону взгляд, тихо предупредил он. Гвирку не хотелось открывать свои способности, но надежный, рано проснувшийся дар предвидения сулил беду тому, кого он хотел бы видеть другом. Ан-Дрейг молча ждал продолжения.

— Опасность! Чую, — объяснил новоявленный союзник.

Дирк понял. В учебнике регуллианской истории, ставшем для мальчика священной книгой, великий Гвирк древних времен тоже назывался надежным другом нескольких императоров.

— Только для меня? Для остальных нет? — уточнил выросший стихийным коллективистом воспитанник вегианского экипажа.

— Может быть, и для них. Не знаю. Может быть, — неуверенно помялся предсказатель. Судьба остальных младшеклассников его не волновала — в их будущее он не заглядывал. Однако явившийся в пророческих видениях взрыв спального корпуса начальной школы не обещал никому из малышей ничего хорошего.

— Спасибо! Я тебя запомню! — краткой традиционной формулой благодарности императоров ответил Дирк.

Он упросил учителей организовать для школьников ночную экскурсию на пляж пылеморского океана. Отказать наследнику империи никто не посмел — всем его прихотям безропотно потакали. Жизнь показала, что Дрейк, действительно, лучше знает, что делать.

Экскурсия удалась. Небо над пылеморским океаном было расцвечено яркими звездами, а вкусные песчаные моллюски оказались легкой добычей. Прибрежная галька тихо поскрипывала под лапами надзирателей, отлавливавших выползающих на берег детенышей. В специальных загонах за пансионатами возбужденно повизгивали самки, чуявшие близкое присутствие привлекательных молодых самцов — а все ученики элитной сарафанской школы считались достаточно привлекательными даже для самых переборчивых красавиц.

Гармонию тихой сарафанской ночи нарушило только эхо далекого взрыва и зарево, на несколько мгновений охватившее небо, затмив даже самые яркие звезды. Взрыв прогремел в полночь в пустой спальне, чувствительно повредив коттедж общежития, но не причинив ни малейшего ущерба учащимся. Первое покушение Майдо Дирка на жизнь ненавистного племянника окончилось неудачей.

— Случайный метеорит! — объяснили прибывшие на место происшествия следователи. Удобное объяснение не убедило ни преподавателей, ни учеников.

Ан-Дрейг понял, что у него есть могущественные враги. Он стал задумываться над тем, кто и почему стремится его убить. Кому это выгодно? Но юному регуллианину еще не по силам было разобраться в хитросплетениях большой политики. Он долго терялся в догадках, но, ничего не придумав, мобилизовал своих сторонников. Случайно сложившаяся вокруг будущего императора группа верных последователей неожиданно обрела важнейшую роль. Друзья превратились в охранников.

— Завтра в полдень опять угроза, — снова предупредил Гвирк.

На следующий день ученики организованно выехали в соседний город на экскурсию в космопорт. На этот раз случайный метеорит очень походил на кварковую бомбу. Здание школы сгорело дотла. Сильно пострадали и расположенные неподалеку предприятия, в том числе и хорошо защищенная фирма «Врата». Стало ясно, что преступники не остановятся не перед чем.

Ан-Дрейгу хотелось спасти от уничтожения планету Са-Ра-Фан 6. Здесь была его родина, здесь он обрел настоящих друзей. Да и планета не выдержала бы массированной атаки случайных метеоритов и кварковых бомб. Сильно забеспокоился и пылевой океан, и не напрасно. Цы-А-Нид пока этого не знал, но Майдо не остановился бы ни перед чем.

После второго покушения младший Дирк понял, что из школы надо бежать. Улизнув с очередной экскурсии, трое старшеклассников отправились в космопорт искать подходящий транспорт, ведущий к избранной цели.

Самым очевидным выбором казался Альтаир-4. Из-за сложных политических взаимоотношений он был наименее доступен для регуллианских убийц, а кроме того, Ан-Дрейг, собиравшийся стать императором галактики, давно хотел познакомиться со своей будущей столицей, о которой восторженно отзывались веганские воспитательницы.

Рейсовые корабли, идущие на Альтаир, можно было исключить сразу. Беглецов там легко могли опознать и перехватить не только преданные монархисты, но и убийцы. После недолгих поисков школьникам удалось взломать один из ангаров частной стоянки, где обнаружилась комфортабельная космическая яхта в отличном состоянии.

— Берем? — бесстрастно спросил Гвайдо. Принимать решения он предоставлял могущественному другу. Дирк немного поколебался. Не дело начинать правление с грабежа собственных подданных. Но у него было оправдание: он спасал не только собственную жизнь и будущую империю, но и самое главное — своих друзей.

— Берем, — согласился будущий император. — И деньги сэкономим. Иначе довести всю группу до Альтаира обойдется недешево.

На следующий день будущий император с группой самых приближенных сторонников покинул С-Ра-Фан 6 на похищенной космической шлюпке. Пылеморскую собачку Ан-Дрейг взял с собой.

Прибывшие для проведения расследования вожди монархистов, до тех пор слепо доверявшие школе и не предпринимавшие никаких попыток вмешательства в учебно-воспитательный процесс, пришли в ужас, услышав о взрывах и покушениях, и устроили судебное разбирательство. Оставленная Ан-Дрейгом записка: «В моем побеге прошу никого не винить. Скоро вернусь», — дела не проясняла.

Истинных преступников обнаружить не удалось, поэтому, как обычно, крайними оказались учителя. Педагогов обвинили в халатности и отправили на трудовые работы на подземный военный завод, где те, наконец, вздохнули спокойно. Никто из обвиняемых не возражал. Под землей для них было безопаснее, чем на поверхности. Да и работа оказалась полегче, чем та, что выпала на их долю в школе с появлением императора.

Сейчас, когда наследник империи вновь пропал, в рядах монархистов воцарились разброд и уныние. Регента, генерала Тарантелла, сраженного невосполнимой потерей, легко потеснил вновь пришедший к власти военно-монархический фронт Майдо.

Узнав о повторном провале, Майдо испытывал сильное разочарование в мафии. Расправившись с виновниками неудавшихся покушений, которыми были объявлены исполнители, лидер фронтистов колебался между двумя объяснениями истинных причин неудачи: предательство и предвидение. Шестое чувство подсказывало, что неуязвимость младшего племянника каким-то таинственным образом связана с загадочным убийством старого Гвирка. Все упиралось в смерть предсказателя. Теряясь в догадках, Майдо вспомнил о единственных свидетелях и обвиняемых в убийстве — двух глупых воришках, фигурировавших в деле по этому преступлению. Их следовало найти и допросить. Недолгие розыски помогли мафиози выяснить судьбу недотеп, задержанных, по неизвестной причине, властями Альтаира-4.

Бывшие заложники не охранялись никакими соглашениями. Мирчу и Андрея защищали только хрупкие стены Альтаирской тюрьмы, в которую срочно преобразовали бывшее хранилище артефактов Сеятелей. Для русской мафии это была не преграда.

Глава двадцать седьмая

Битва за Хиджистан 2

«Словом и болотного комара не убьешь»

Хиджистанская пословица

Получив официальное приглашение на свадьбу лично от жениха, вегажительницы решили немного расслабиться в ожидании знаменательного события. Экипажу хотелось совершить прогулку по чудесным окрестным болотам, поохотиться, развлечься. Как и покойную (условно) Винилин, их очаровал прекрасный Хиджистан.

В качестве экскурсовода вызвалась поработать Нафс, потрясенная галактической крутостью новых подруг. Малышка жадно впитывала феминистские идеи, и голова ее кружилась от радужных надежд.

Прогулка обещала быть весьма приятной. Перепонки между когтями, выросшие в результате многовековой адаптации симахов к хиджистанским пампасам, позволяли Нафс легко скользить по бесконечным лесистым трясинам. А у гадюк, впервые за долгое время снявших опостылевшие адаптеры и защищенных только силовыми полями, возможность прошвырнуться по болотам вызывала безудержную эйфорию.

Временно распрощавшись с компанией Аурела Брома и договорившись встретиться через пару часов во дворце на торжественной церемонии, веганки отправились в путь, громко рассуждая о том, как здорово было бы поселиться где-нибудь в этих краях навсегда. Когда-нибудь в старости, поближе к пенсии.

Бром разделить восторги вегажительниц не мог, поскольку вовсе не собирался надолго задерживаться в Хиджистане. Но все же ему было немного грустно.

Покинув родной и близкий, но слишком уж материальный мир и попав в сказочную, мультяшную параллельную реальность, Аурел обрел новых друзей, острое ощущение полноты жизни, ответственности, цели. И вот теперь и эта страница была почти перевернута. Пришло время терять. Это было больно. Но Аурел Бром не собирался похоронить себя в хиджистанских болотах. Полковника властно влекла к себе необъятная галактика. Восторженные разглагольствования Кибербарса о блистательном Альтаире сделали свое дело.

На свадьбу Маделин обещала привести с собой майора Мустяцу. Полковника очень заинтересовало известие о спасении психолога — он давно хотел поквитаться со своим несостоявшимся убийцей. С другой стороны, что-то в поведении феминисток подсказывало, что теперь в мести, возможно, и нет насущной необходимости. Джон теперь, судя по словам Маделин, штатный корабельный психолог, всеобщий любимец экипажа, и ссориться с симпатичными змеями вовсе не хотелось. Друзей, которым, в первую очередь, требовалась психологическая помощь: Цвирка и Грыза — уже не было с ними. Да и у тех, спасибо киберу, теперь вроде все было в порядке.

— Как они там, на Альтаире, без нас? — мелькнула тревожная мысль, но полковник успокоил себя обычным «авось». — Авось, не пропадут. Цвирк, хоть и с большим приветом, но давно уже не ребенок.

Расплату с Мустяцей можно было отложить на потом. До следующей встречи.

Виорика Степановна, уставшая от бесконечных метаний по космосу, не прельстилась идеей экскурсии по топким болотам. Она предпочла полюбоваться хиджистанской столицей в приятной компании молдавского соотечественника — за долгие годы драконша привыкла считать себя молдованкой — и отправилась в город вместе с командой Брома.

Городок оказался приятным, светлым, уютным. Небольшие чистые домики, в основном одноэтажные, затейливо украшенные деревянной резьбой и окруженные ухоженными палисадниками, утопали в цветах.

— Неплохо люди живут! Хоть и не маги! — с намеком заметил полковник Ай-Вану. Тот, на минутку отвлекшись от яростного спора с кибером о способах нуль-транспортировки, равнодушно отозвался:

— А ты думал! Богатейший край. Владения Фуримеля восьмого. Экспорт лягушек по всему континенту. Секретные заводы по производству консервов! Все твое будет, — закончил он вдохновляющим пророчеством.

Полковник поперхнулся следующим невысказанным вопросом, а Ай-Ван, не обратив внимания на убойный эффект безобидного замечания, вернулся к прерванному профессиональному разговору:

— В кокон, говоришь, сворачивать при переброске? Пространство? А они там у тебя все не задохнутся?

— Разные они бывают! Коконы! Это тебе не кукольный домик! Да туда целую Вселенную можно свернуть, не то, что паршивую планетенку! — самоуверенно отвечал Кибербарс, которого беспроигрышная дискуссия отвлекала от печальных мыслей о судьбе утраченных друзей.

Бром всей важности ученого разговора не оценил. Уловив всего несколько слов из спора друзей, он почти ничего не понял, погрузившись в раздумья о своем хиджистанском будущем. Мысль о том, что придется провести несколько лет в этом тихом уютном городке, да и еще и в качестве наследника престола, внушала полковнику непреодолимый ужас. Он совсем было собрался попросить политического убежища у веганских змей, но решил, что торопиться некуда. Аурелу еще предстояло выполнить клятву, данную в храме симаха.

Профессор Ка-Пус-Тин внимательно прислушивался к спору и все понимал, но упорно отмалчивался. Вад очень сожалел, что не отправился в галактический центр вместе с друзьями. Ему тоже срочно нужно было решить вопрос с публикациями на Альтаире. Речь шла ни много, ни мало о целой монографии, посвященной эндемичной фауне и флоре Хиджистана. Но профессору неудобно было отказывать Аурелу — друг пригласил его стать свидетелем на свадьбе. Ученый рассчитывал пронаблюдать новые традиции и обычаи и даже поучаствовать в обряде. И потом, после личных наблюдений, ему легче будет написать что-то этнографическое, статью или, например, тезисы на конференцию.

— Сразу после свадьбы и отбуду! — заранее планировал Вад. На самом деле профессор переживал глубочайшее разочарование и депрессию. Все прежние мечты и прожекты ему, ортодоксальному верующему в Предтеч, казались мелкими в свете вопиющего предательства звездного сеятеля. Лишь наука немного отвлекала Ка-Пус-Тина от мрачных раздумий. После некоторых рассказов новоприбывших, он начал серьезно беспокоиться о судьбах галактического содружества.

Группа быстрым маршем приблизилась к окраинам города. Аурел и Ви-А-Рикс, возглавлявшие колонну, с интересом обозревали живописную рощицу экзотических деревьев, усыпанных большими белыми и желтыми цветами, испускавшими приторный аромат. Растения казались чужеродными в холодных болотистых краях, но, судя по пышности листвы и яркости огромных цветов, чувствовали себя неплохо. За рощицей виднелось большое строение с колоннами, густо увитыми толстыми лианами. На окраине городка несколько угрюмых аборигенов безрадостно копали какие-то канавы, стараясь держаться подальше от деревьев.

— Укрепления роют? Тут вроде война? А от чего, интересно, помогают канавы? От красных коней, атакующих здешние огороды? — полковник терялся в догадках. — Может, это просто дренаж? А где же тогда трубы?

Заметив пришельцев, крестьяне побросали лопаты в канавы и с воплями разбежались.

Путешественники, наконец, вошли в столицу. О пересечении городской черты свидетельствовала только позеленевшая от времени металлическая табличка на невысоком деревянном столбе с выбитой неровной надписью: «Добро пожаловать в Хиджистан-град».

На всякий случай обойдя рощу, друзья направились прямо к дому с колоннами, по всей вероятности, жилищу хиджистанских сиртанов.

— Похоже на кишиневский дворец железнодорожников! — заметила довольная привычным обликом строения Виорика Степановна.

Аурел не мог не согласиться. Несколько приземистых трехэтажных красно-белых корпусов, соединенных массивными декоративными галереями по верхнему ярусу, очень напоминали знакомое спортивно-развлекательное учреждение. Не хватало только яркой надписи — «Итальянские кухни Берлони» — с левой стороны. Однако отличие все же было — великолепная оранжерея, защищенная прозрачным стеклянным покрытием, окружала почти всю территорию дворца, радуя глаз пышной тропической зеленью. Еще одна небольшая рощица пахучих хвойных деревьев, увитых хищными лианами, расположенная позади дворцового комплекса навела полковника на мысль об экзотических пристрастиях местных ботаников. Среди деревьев высилась старая полуразрушенная башня.

Во дворе, перед входом во дворец, сосредоточенно размышляя о чем-то, маялся бездельем пёстро одетый мускулистый мужик бандитской наружности, при виде которого у Аурела сразу зачесались кулаки. Хиджистанский качок был похож на стражника. Вот только нормальный стражник, по представлениям Брома, никогда не напялил бы на себя светло-розовые шелковые шаровары и ярко-синюю, вышитую блестящей нитью полупрозрачную безрукавку на голое тело. Довершением безвкусицы казались серебряные серьги в ушах, браслеты на руках и тяжелые золотые цепи на заросшей волосами груди.

— Попугай! Новый хиджистан! — мысленно обозвал стражника Аурел. Никто из встреченных до сих пор обитателей параллельного мира так в одежках не изгалялся.

Мужик не уделил инопланетянам особого внимания. Это вызывало невольное уважение: появление одного только профессора Ка-Пус-Тина заставило разбежаться по окрестным кустам всех остальных обитателей двора. Однако наглый абориген спокойно наблюдал за прибытием незнакомцев. Впрочем, кое-кого он явно отметил сразу. Задумчивый взгляд темнокарих глаз остановился на Капитолине Николаевне.

— Он! — сердце беглой учительницы забилось сильнее. Колени ее слегка подкосились, и, чтобы удержаться на ногах, она невольно схватилась за плечо стоявшего рядом Аурела Брома. Взгляд карих глаз проследил, похолодел, и брюнет сделал шаг вперед, с вызовом глядя на полковника.

Перед Капитолиной Николаевной стоял мужчина ее мечты, да что там, идеал любой женщины — настоящий мачо. Он был похож одновременно на сказочного принца и романтического пирата. Правда, Лина никогда не предполагала, что мужчину могут так украшать серьги и браслеты. Дорогие побрякушки выглядели на незнакомце совершенно естественно и отнюдь не женственно, напоминая скорее изысканное восточное оружие или боевую раскраску индейских вождей.

Нельзя сказать, чтобы Капитолина Николаевна действительно мечтала о принцах и пиратах. Она даже и не подозревала, что такие мужчины вообще бывают в жизни, а не только в кино и на телеэкране. Хиджистанец был неопределенно похож на какого-то голливудского актера, американское воплощение мужественности. Фамилию актера Капитолина Николаевна так и не смогла вспомнить. Образ был скорее собирательным, обобщенным.

Высокий, чуть ниже Аурела, но выше коренастого Ай-Вана, загорелый, может быть, немного слишком смуглый, незнакомец был не молод — постарше Лины, которая, впрочем, после воздействия энергии Сеятеля, сейчас казалась сверстницей Азарис. Мужчине очень шли коротко остриженные, чуть вьющиеся темные волосы, которых так хотелось коснуться рукой. Картину довершали тяжеловатый подбородок, дивный точеный профиль, крупный «сексуальный» рот и выразительные карие глаза. Было в мужчине что-то неуловимо восточное. Жесткое. Жестокое. И необъяснимо знакомое.

О прибытии полчища демонов Фуримелю доложили выставленные у границы города наблюдатели. Решив, что в ход войны вмешалась зиртанская Академия, сиртан облачился в церемониальный костюм для ритуального самоубийства, обвешался амулетами и спустился во двор. Он не собирался сдаваться без борьбы, предпочитая умереть в неравном бою с магическими чудовищами.

Скрестив на груди руки в вызывающем жесте неповиновения, владыка ожидал захватчиков перед входом во дворец. Однако полчища монстров так и не появились. Появилась беглянка Нелиньоль в сопровождении незнакомого здоровенного мужлана.

Темные глаза смотрели на учительницу сурово и обвиняюще. Остальных пришельцев киношный красавец просто проигнорировал. Капитолина Николаевна немного струхнула. Взгляд хиджистанца вызывал у нее неприятное ощущение собственной вины и неотвратимости наказания. Делать уступки подобным чувствам ее давно отучила вторая школа. Научившись, не моргая, смотреть в глаза завуча Людмилы Александровны, Капитолина Николаевна могла теперь, не дрогнув, выдержать парализующий взгляд веганской гадюки.

До завуча незнакомец не дотягивал. Пусть только попробует на нее давить — он горько пожалеет. Подумаешь, красавец!

— Лин! — строго спросил сиртан Фуримель. — Что ты тут делаешь? С этим? — Он небрежно кивнул в сторону полковника.

— Я не она! — с отчаянной храбростью поставила нахала на место Капитолина Николаевна, невольно отдергивая руку от плеча полковника и выпрямляясь. — Мы с вами вообще не знакомы! Вы что-то перепутали.

Ответив, она почувствовала себя почти в безопасности, но на всякий случай отступила назад под защиту широкой спины полковника Брома.

— И зовите меня Капитолина Николаевна! — пискнула она из-за надежной преграды.

— Гадюка! Предательница, — с некоторым уважением подумал великий владыка. — Изменилась!

На миг у сиртана возникло сомнение в том, что перед ним его бывшая, давно почившая и неведомо как воскресшая первая супруга. Пришелица казалась слишком молодой. Может быть, созданный Академией двойник? Нет, не может быть. Слишком велико сходство с Азарис, слишком хорошо знакомы движения, голос, вундерландские манеры.

— Она или не она, но в этой женщине что-то есть! — решил Фуримель, пытаясь лучше разглядеть Лин сквозь массивный силуэт полковника. Напрасно. Бром не отличался большой прозрачностью.

Да, вместе с чудовищами в Хиджистан пришла не прежняя слабохарактерная, слабонервная Нелиньоль, сбежавшая от молодого мужа. А как он, Фуримель, тогда убивался и плакал! Но времена наивной юности давно остались в прошлом.

В нынешнем появлении мнимой покойницы ничего удивительного не было — о возвращении Нелиньоль давно предупреждал хрустальный шар старого Нирвана. Но оставалось много вопросов. Где она пряталась все это время? Почему осталась молодой? Зачем явилась сейчас и притащила с собой команду демонов?

Ответ был Фуримелю предельно ясен. По всей вероятности, бывшая жена стремилась захватить страну и узурпировать власть. Но и хиджистанский владыка не привык легко отступаться.

— Ты любишь эту женщину? — смерив соперника презрительным взглядом, прямо спросил сиртан полковника Брома.

Аурел не понимал странного поведения учительницы и ее нелепого диалога с попугайским незнакомцем, но не хотел упускать возможность хорошей драки. Дело явно к тому шло. Но и обманывать ему было не с руки: разговор могла услышать Азарис и устроить скандал. Бром коротко огляделся, но девушки поблизости не увидел.

— Эта женщина находится под моим покровительством! — дипломатично и совершенно честно ответил Бром.

Дело казалось абсолютно ясным. Фуримель мгновенно просчитал последствия. Сначала владыка собирался играть по общепринятым правилам. При появлении Нелиньоль он как раз решал, хватит ли имеющихся во дворце пятидесяти охранников, чтобы скрутить наглых пришельцев и бросить в темницу, где когда-то томился несчастный Лагнир. Но самого интересного сиртан тогда еще не увидел.

Группа медленно подтягивалась. Во двор медленно вполз профессор Ка-Пус-Тин, поддерживаемый под передние подкрылья по-прежнему ожесточенно спорившими кибером и Ай-Ваном. От тяжких потрясений и глубоких переживаний ученому стало плохо. Сиртан быстро переоценил расстановку сил.

— Так. Чудовище! (Это он об известном профессоре так!). Гигантский мохнатый паук. (Маскировочный полог, скрывавший нынешний облик Кибербарса, не был препятствием для дорогостоящих магических амулетов). И зиртанский боевой маг.

На слуг можно было не рассчитывать. Из троих чудовищ для охранников хватило бы и одного. Любого против всех пятидесяти. Слуги просто сразу разбегутся.

Хиджистан был обречен, но он, Фуримель, не должен сдаваться без боя, — решил владыка. — Придется драться самому.

— Я вызываю тебя на смертный бой, — сиртан бросил в Аурела пропитанную ядом перчатку, но полковник легко уклонился, брезгливо отбросив тряпку ногой, обутой в удобную кроссовку Адидас, не пропускавшую иноземных ядов.

Услышав вызов, Бром довольно кивнул. Наконец-то, намечалась настоящая мужская драка!

Фуримелю давно уже не приходилось вступать в борьбу лично, но он поддерживал спортивную форму и готовился дорого продать свою жизнь. Сиртан намерен был выстоять против Аурела пару раундов, если не вмешаются демоны. А если удастся провернуть пару-тройку грязных трюков, то и подольше!

Аурел дрался лучше. Фуримель был хитрее. Как и его дочь, сиртан не знал, что такое честная игра. Такого понятия не существовало в моральном кодексе хиджистанских владык: там значились только победа или поражение. Сейчас шансов было немного. Сиртан перебирал в памяти подручные средства. Отравленный ноготь? Магическая пыль? В глаза?

Бром не оставил противнику времени на раздумья, нанеся ему решающий удар. Под дых. Лина вскрикнула, но она испугалась напрасно. Сиртан легко увернулся. Бром вновь бросил в атаку.

Фуримелю пришлось побегать. Аурел догонял и бил. Но не попадал. Почти. Несколько чувствительных ударов все же достигли цели. Рассеченная бровь и синяки подпортили мужественное лицо хиджистанца.

Капитолина Николаевна была потрясена — из-за нее развязалась вульгарная драка. С другой стороны, ей было немного лестно — раньше из-за нее никто не дрался. С другой — она даже не знала, за кого болеть. Это был явно шаг вперед, вот только по пути куда?

За этими приятными мыслями Лина пропустила переломный момент боя. Полковнику удалось догнать сиртана.

— Нокдаун! — объявил выступавший в роли арбитра Ай-Ван. — Можно считать до десяти.

Все мысленно засчитали. Аурел, расслабившись, снисходительно смотрел на упавшего противника. Мужик оказался не прост, но, похоже, получил достаточно. Полковник ошибался. Сиртан применил обычную военную хитрость. Фуримель был готов вернуться в бой в любой момент, ему просто понадобилось время просчитать новые варианты. Какая уловка сработает вернее: серебряный стилет, спрятанный в сапоге, или яд из браслета? Яд казался предпочтительнее. Сиртан медленно поднялся на ноги и бросился в отчаянную атаку.

Аурел замахнулся, но в этот момент во двор выбежала сияющая Азарис.

— Папа! Аурел! Я так рада, что вы подружились! — радостно заявила она. — Познакомься, отец! Это мой жених!

— Отец? — с ужасом глядя на противника, переспросил Аурел.

— Жених?! — не веря своему счастью, уточнил Фуримель. Незаметно сдвинув ядовитую иглу назад в браслет, сиртан протянул бывшему сопернику руку. — Можешь звать меня просто «папа»!

Это был сильный удар. Аурел рухнул прямо на руки заботливо подставившего полотенце старшего магистра Ай-Вана Блэк-Ноу. Битва за Хиджистан была опять кем-то выиграна. И опять непонятно кем.

Глава двадцать восьмая

Разные свадьбы

«Одному и топиться тошно»

Хиджистанская пословица

— Так что там с этим Хиджистаном? — без особого интереса спросил Фуримеля полковник. — В смысле, как там война?

— Как-нибудь без вас обойдемся, — так же равнодушно ответил будущий тесть. — Пока не жалуемся.

— Так что с этой свадьбой? — в свою очередь, поинтересовался сиртан.

— Как-нибудь, — скрипнув зубами, стереотипно буркнул Аурел.

— На идиота ты вроде не похож, — издалека абстрактно начал владыка. Без намеков, но с сочувствием. В качестве мужа Азарис полковник его вполне устраивал. Серьезный мужик, не какой-нибудь лейтенантишка.

— Поклялся в храме симаха, — Бром отлично понял будущего тестя. Ему тоже не хотелось вдаваться в лишние объяснения.

— Ясненько! Что ж! Дело твое, — Фуримелю этого было достаточно. Аурел казался ему подходящим женихом. Надежным.

— Э. э, насчет приданого… — задумчиво начал сиртан.

— Можешь оставить себе! — Брома тянуло добавить — Вместе с Хиджистаном! — но он сдержался. Не стоило задевать чужие национально-патриотические чувства.

— Как угодно! — больше этот вопрос не поднимался.

— Ну, раз все улажено, может, сразу и свадьбу сыграем? Прямо сегодня? — неуверенно предложил владыка, мечтая быстрее избавиться от докучной обузы и заняться своими личными делами. Краем уха сиртан слышал, как весело смеется, болтая с кем-то отсюда невидимым, прошедшая во внутренний двор Нелиньоль. Не имея возможности подойти и проверить, он молча негодовал.

— Сегодня. В семь часов! — обреченно подтвердил полковник. Прогнозы Сеятеля, как обычно, сбывались точно.

Торжественную церемонию назначили на шесть. В храме молодым предстояло дать брачные клятвы у священного огня.

Против приглашения трехметровых гадюк Фуримель не возражал. Так было даже веселее, а чувства подданных его не волновали.

— Все равно, по молдавским законам, эта церемония недействительна! — утешал себя несчастный жених. Это было слабое утешение — на самом деле, в галактике действительными считаются все браки, заключенные по общепринятым обрядам соответствующей планеты.

В первый раз за много дней полковник пожалел об отсутствии рядом с собой бестолкового сынули.

— Может, принцесса на него бы польстилась! — стыдно сказать, но Бром был готов пожертвовать личным счастьем единственного ребенка, лишь бы отвертеться от свадьбы самому. Это была тщетная надежда. Принцесса на Мирчу не польстилась бы никогда. Азарис не интересовалась этой категорией разумных существ, поскольку вовсе не рвалась в няньки. Ей нужен был завоеватель.

Наблюдая за задушевным разговором будущих родичей, утирала слезы счастья — за молодых — сентиментальная Виорика Степановна. Ее развлекал наивными расспросами малыш Чеб. Мальчишка зациклился на отношениях полов. Ему ужасно хотелось узнать, каким должен быть мужчина, чтобы его так сильно любили женщины, как Ви-А-Рикс любит Грыза, или как принцесса — полковника.

Вопрос поставил Ви-А-Рикс в тупик. Драконша как-то раньше не задумывалась над истоками и причинами настоящей любви. Традиционные советы, типа: «Надо быть добрым, хорошим, честным и трудолюбивым» — тут не годились.

Собственный жизненный опыт Ви-А-Рикс был невелик, но ее многочисленные молдавские подруги страстно и преданно любили мужчин, которые не подходили ни под одно из этих определений. Их возлюбленные не были ни добрыми, ни хорошими, ни честными, ни трудолюбивыми. В других мирах, похоже, дело обстояло ничуть не лучше. Да и она сама когда-то так больно ошиблась! Так в чем же притягательность любимых? Ум? Красота? Душа? Тот же печальный опыт подсказывал отрицательный ответ — ничего подобного.

Впервые задумавшись над сложнейшей загадкой человеческих чувств, Ви-А-Рикс решила вновь вернуться к эпистолярному жанру, посвятив этому вопросу следующее, последнее письмо. Отчаявшись найти недостижимого Грыз-А-Ву, она собиралась передать пачку готовых писем полковнику Брому, полагая, что они с Грызом наверняка встретятся раньше. Мысль эта была печальной, но логичной и совершенно правильной. Однако, при перечитывании готовых любовных посланий, вдруг обнаружилось, что их ровно девяносто девять. Логично было бы написать сотое. Тем более, что теперь у Ви — А — Рикс появилась интересная тема.

В последнем письме аргхианка собиралась тщательно исследовать безграничную способность женщины постоянно обманываться, принимая несовершенное грубое подобие за недостижимый идеал — с тем, чтобы оправдать непреодолимую биологическую потребность в счастливом, теплом гнездовании на вулканическом пепле.

Найдя укромный уголок, Ви-А-Рикс взялась за письмо, чтобы скоротать оставшиеся до бракосочетания несколько часов.

Во дворце, между тем, происходили важные политические события. Устремившись во внутренний дворик, чтобы посмотреть, над чем так раздражающе радостно смеются внезапно воскресшая супруга и ее странные спутники, Фуримель, за которым последовал и Аурел, обнаружил прибывшую с официальным визитом делегацию. Это была хорошо знакомая всем Майоль.

Фуримель, разумеется, прекрасно знал младшую дочь покойного сиртана Васира, хотя она его никогда не интересовала ни в каком отношении.

Причина появления соседки была проста. Обдумав свое счастливое вдовство, девушка заметалась в поисках помощи в борьбе за законное наследство. С собой Майоль, разумеется, привезла и дорогого слабоумного возлюбленного, которого боялась оставлять без присмотра: вдруг кто-то уведет. Появление Труассаха немного разозлило владыку, но, в сущности, не имело большого значения — Азарис лейтенантом уже не интересовалась, а помогать соседке в борьбе за власть Фуримель не собирался.

Майоль и не рассчитывала всерьез на поддержку хиджистанского сиртана. Ее привела слабая надежда встретить при его дворе недавних благодетелей: прекрасную Азарис со товарищи. Надежда сбылась.

Просительница обратилась к компании полковника, объяснив свою небольшую проблему. После безвременной гибели отца и мужа счастливая вдова считала себя единственной законной наследницей двух немалых владений. Ей безусловно принадлежали земли Совиньоля, у которого, правда, оставалось еще три или четыре сына от предыдущих браков, имевших наглость претендовать на долю в наследстве. Она рассчитывала получить также земли отца, которые почему-то считала своими старшая сестра Бларимель. Но сестра находилась далеко, а Майоль была здесь, рядом. Она собиралась бороться и срочно искала сильных союзников.

Обратившись к новым знакомым со скромной просьбой — разогнать пару небольших армий — Майоль поняла, что ошиблась: они совершенно не желали ввязываться в чужую войну. Больше того, кое-кто даже — от неожиданности — рассмеялся, и именно этот смех услышал обеспокоенный Фуримель.

Аурелу отказываться было неловко: он считал себя обязанным девушке за избавление от Лагнира. Полковник как раз пытался помягче сформулировать принципы невмешательства, когда помощь пришла, как обычно, с самой неожиданной стороны.

— Конечно, конечно! — оторвавшись от письма, уверенно вмешалась в разговор Виорика Степановна. — Девочки будут очень рады! Они сейчас подойдут. Надо же, какое совпадение!

— Какое именно? — насторожился не уловивший ее мысли полковник.

— Мои подруги как раз мечтали поселиться здесь навсегда, на старости лет. Конечно, если будет такая возможность. В твоей стране, детка, — обратилась драконша к Майоль, — есть большие теплые болота?

— Сколько угодно! — честно ответила сиртанна. Владения покойного Совиньоля граничили с Хиджистаном с юга. Граница проходила по трем огромным непролазным болотам с прекрасными гиблыми топями, которые плавно перетекали одно в другое. Большой потребности в них у будущей хозяйки не было.

— Вот и чудненько! Пообещай сдать их в аренду капитану Маделин с экипажем, — посоветовала драконша. — И завтра все наследство будет твоим. И пусть только кто-то попробует возразить. Веганки всегда рады помочь женщине. Для них тут работы немного. И до пенсии им еще далеко. Да и на болотах они никого не стеснят!

Вопрос почти решился. Счастливая Майоль, в ожидании вегажительниц, была также приглашена на свадьбу. У нее возникла отличная мысль.

— Ну, раз уж я вдова, и все так удачно сложилось, так может, и мы с Лагниром поженимся? Сыграем сразу две свадьбы? — Майоль умоляюще взглянула на Фуримеля. Тот задумчиво почесал затылок и пожал плечами. Азарис нахмурилась: она ни с кем не желала делить свое торжество.

Однако остальным мужчинам идея понравилась. Особенно настаивал жених: он утверждал, что в компании жениться ему будет веселее — не так одиноко. На том и порешили. Ни о чем не подозревающего беднягу Лагнира спешно обрядили во что-то подходящее.

Точно к началу торжества явились довольные прогулкой вегажительницы. С собой они прихватили майора Мустяцу. На поводке и в ошейнике.

Вопрос с захватом земель для Майоль был быстро улажен. На самом деле, любое количество тяжеловооруженных аборигенских армий не составляло проблемы для опытных боевиков. При необходимости веганский корабль за несколько секунд мог выжечь пару-тройку примитивных планет целиком и полностью. Проблема состояла скорее в том, чтобы хоть кого-то оставить в живых. На развод.

Врагов решили сначала слегка попугать. Демонстрацию силы отложили на утро. Пиратки бурно радовались, предвкушая потеху.

— Если что, и мы поможем! — переглянувшись, предложили кибер с Ай-Ваном, которых опять потянуло на научный эксперимент. Им захотелось еще что-нибудь свернуть.

— Без вас обойдемся! — грубовато отвергла вмешательство глупых мужчин прямолинейная Маделин. Исход дела был заранее предрешен. С Майоль веганки сразу подружились.

Полковник Бром подошел к Мустяце — объясниться. По отношению к бывшему коллеге, Мустяца был настроен враждебно, даже агрессивно.

— Ну! — с вызовом спросил Джон. — Хочешь меня убить? Убей. Я скажу только спасибо.

Одного взгляда на поводок — Маделин сидела тут же, рядом, оживленно болтая с новой работодательницей и время от времени машинально подергивая майора за шею, — Аурелу оказалось вполне достаточно. Его зацепило за душу. Любая месть тут была бы излишней.

Аурел внезапно обнаружил в себе неисчерпаемые запасы христианского всепрощения и горячей мужской солидарности. Он испытал что-то вроде озарения, можно сказать «сатори». Пришедшее к нему откровение можно было бы сформулировать так: «существует некоторая особая разновидность страданий разумного существа мужского пола, которую другое существо того же пола не может наблюдать, не испытывая сострадания, как бы они ни ненавидели друг друга прежде».

— Могу посодействовать! — необдуманно предложил Бром.

— В чем? — сардонически осведомился психолог, демонстративно слегка натягивая поводок. Капитан сразу одернула любимца. Голова Джона резко мотнулась в сторону.

— Ну, там, — задумчиво начал полковник. — Удлинить поводок, ослабить ошейник.

— И что? — все так же враждебно допрашивал психолог. — Что я должен буду за это сделать?

Джон не верил в человеческое бескорыстие. Да Бром и не был никогда бескорыстен. Тем более неуместным великодушие показалось бы теперь, после ничем не спровоцированной попытки убийства.

— Услуга за услугу! — предупредил так и не придумавший подходящего возмещения полковник. Взгляд его внезапно упал на бессмысленно улыбавшегося Лагнира. Бедняга не понимал, что его ожидает, и продолжал радоваться жизни. Брому в голову пришла отличная идея.

— Ты же у нас психолог, мировая знаменитость, так? А вот вылечить этого придурка, слабо?

— Запросто! — высокомерно — в ошейнике это было очень трудно, но Мустяца сумел — ответил майор. — Это ведь у него не врожденное, сразу видно. Нужно только растормозить подсознание и провести сеанс гипноза. Результат внушения будет заметен практически мгновенно.

— Идет. А что ты вообще просишь взамен? — уточнил Бром.

— Поводок до трех метров (сейчас явно не было и одного). Ошейник ослабить на пять сантиметров.

— На три! — быстро сказал полковник, не желавший сдаваться без торга.

— Ну, пусть будет три, — уступил Джон. — Но прямо сейчас.

— Слышь, подруга! — по-свойски обратился к Маделин Бром. — Ты это уж слишком! Пожалей мужика! Ради свадьбы! — он изложил ей свою просьбу, особо упирая на то, что излечение Лагнира в интересах ее будущей соседки. Майоль его просьбу поддержала. Капитан уступила неожиданно легко.

— Пусть! Так и быть, ослаблю. Ради свадьбы, — Маделин немного мучила совесть за жестокое обращение с любимым. В душе, попытку к бегству она ему уже простила.

Получив желанное послабление, майор приступил к лечению.

— Любовь ему к жене заодно внуши! — тихо советовал Бром. — Так ему полегче будет!

— Нет уж! — так же тихо, но жестко отвечал психолог. — Мое дело лечить, а не облегчать психам жизнь! Я ему верну рассудок, а там пусть сам выкручивается!

Дело и впрямь оказалось проще простого. Все становится просто, когда за дело берутся профессионалы. Засмотревшись на пассы психолога, Лагнир застыл с остановившимся взглядом, потом глаза его закрылись, а лицо просветлело. Шепча что-то сквозь зубы, Джон возложил руки на голову больного. Бром с интересом наблюдал.

Майор едва успел завершить сеанс гипноза и разбудить пациента, когда старый Нирван пригласил молодых в храм к алтарю. Две пары встали перед священным огнем: Аурел, Азарис, Лагнир и Майоль.

Внезапно обретший рассудок лейтенант Лагнир Труассах огляделся. Он присутствовал на чьей-то свадьбе. Рядом с ним стояла Азарис. Слева. Несчастного охватил ужас. Рассудок чуть вновь не покинул беднягу, но не надолго задержался обдумать положение: жестокосердная принцесса смотрела не на него — ее взгляд был направлен в другую сторону! В эту минуту кто-то справа робко подергал юношу за рукав. Лагнир обернулся и оцепенел. Это была Она, девушка, о которой он мечтал долгими мучительными ночами в страшной глубокой темнице, пока окончательно не потерял рассудок: юная, скромная, не очень красивая, но нежная и милая, застенчивая и робкая. Он немного ошибался — характер Майоль не так давно резко изменился, но это не имело никакого значения, до Азарис ей все равно было очень далеко. Невестой Лагнира была прекрасная незнакомка!

Азарис в это время бросилась на шею стоящему справа от нее высокому незнакомому мужчине. Тот пошатнулся от избытка эмоций.

Лагнир его понимал и горячо сочувствовал. Сам он заключил в страстные объятия желанную незнакомку и впился в ее детские губы пылким поцелуем. Не ожидавшая ничего подобного, Майоль сладко затрепетала. Ноги ее подкосились. Подхватив девушку на руки, Лагнир прижал ее к груди. Лобзание было долгим. Публика заволновалась. Некоторые зааплодировали.

— Итак, — прервал их придворный астролог, который очень спешил в астрал. Ему хотелось поделиться последними новостями и забрать отыгранные кварки магической силы. Сегодня магу было что рассказать. Вообще-то астральные сплетни о Хиджистане были строго запрещены владыкой, но как же иначе самому узнавать ответные новости и делать ставки, если не в обмен?

— Прошу повторить за мной священные клятвы! — поторопил Нирван, вспомнив о выигрыше, и затараторил скороговоркой ритуальные обеты.

Если бы гости все время громким хором не подсказывали слова, никому из новобрачных повторить ничего бы не удалось.

Выходя из святилища, Лагнир не отрывал влюбенного взгляда от смущенно потупившейся невесты. Он даже неосторожно наступил на лапку незамеченному им в любовном угаре профессору Ка-Пус-Тину.

Тот, будучи свидетелем, торопливо фиксировал детали происходящего в журнале научных наблюдений: Вад полагал, что роль свидетеля на свадьбе заключается именно в этом. Огромного разноцветного кворрианина трудно было не заметить, но Лагниру это удалось. Впрочем, профессор не обиделся. Он даже не обратил внимания на мелкую травму правой передней ноги.

Азарис не спускала жадных блестящих глаз с лица полковника. Аурел страдал молча, сохраняя бесстрастное выражение лица. Неожиданно его больно толкнул в бок довольный майор Мустяца, по-прежнему державшийся рядом.

— Похоже, тебя тоже ждет короткий поводок! — злорадно хихикнув, предсказал Джон. Ехидная реплика в комментариях не нуждалась. Бром несколько раз непроизвольно почесал шею и мотнул головой.

Свадьба прошла весело. Подвыпившие звездожительницы, раскачиваясь на длинных хвостах, буйно исполнили веганский народный охотничий свадебный танец. При этом веганки хриплыми голосами пели какую-то грубоватую песню, которую, к счастью, никто не понял — песня была довольно пошлая. Что-то там о вкусной еде.

Завороженный Лагнир нежно сжимал дрожащие белоснежные ручки Майоль, время от времени покрывая их страстными поцелуями. Девушка судорожно вздыхала, еще больше открывая и без того достаточно обнажавшее грудь глубокое декольте. Захватывающее зрелище приводило жениха в еще больший экстаз. С застолья они удалились прямо в кусты. Аурел проводил их туманным взглядом.

— Вот дурачье! — завистливо пробормотала Азарис, следившая за каждым взглядом полковника. — Наверху четыре пустые спальни!

— Значит, так и надо. Судьба их свела в кустах! — ответил неразговорчивый и не завидовавший чужому счастью Бром.

На богато сервированных столах лежали огромные запеченные конские туши и затейливые блюда из болотных клубней и деликатесных лягушек, добрую половину которых составляли несчастные жертвы транспортных экспериментов старшего магистра Ай-Вана Блэк-Ноу. Хорошему настроению гостей весьма способствовали разнообразные горячительные напитки.

Аурелу есть не хотелось. Предусмотрительный Фуримель приказал подать жениху какое-то довольно крепкое пойло, в которое было подмешано что-то возбуждающее. Пойло пришлось очень кстати: без него Бром просто уснул бы за столом. Ему так и не удалось выспаться.

А Азарис была хороша. В туфлях на высоком — 5 сантиметров — модном каблуке невесте почти удавалось дотянуться макушкой до плеча полковника — встав на цыпочки. Принцесса была стройна, но миниатюрна и отлично смотрелась в обтягивающем, длинном платье, с разрезами: боковые снизу, глубокие, спереди и сзади — сверху. Платье, черного, традиционного для хиджистанской невесты цвета, учитывая высокую женскую смертность, оказалось для нее слегка коротковатым, но сиртанна все еще не обращала внимания на неожиданно ускорившийся рост. Хрупкая, со свободно ниспадающей гривой светлых волос, девушка выглядела очень привлекательно — для тех, кто ее плохо знал.

Аурел самоотверженно пил. К нему подошел попрощаться отбывающий на Альтаир профессор — он уже договорился с кибером о переброске.

— До встречи на Альтаире, дорогой друг! — печально сказал Вад: его перспективы тоже были отнюдь не радужны. — Большого личного счастья. За все спасибо!

Растроганный, Аурел молча пожал другу переднюю лапку. Полковник попытался было заключить в объятия расплывающуюся — он все же немного захмелел — огромную тушу соратника, но это ему не удалось, профессор уже отбыл.

Подошла с огромной пачкой аккуратно связанных розовым бантиком писем Виорика Степановна — для передачи дорогому Грыз-А-Ву. Письма Бром немедленно доверил сверхразумному компьютеру, который бережно спрятал их в запасник, чтобы не потерять.

Под свадебным столом, задумчиво догрызая пятикилограммовый кусок конского окорока, размышляла о защите попранных женских прав на свободу и полное самоопределение наслушавшаяся веганской пропаганды Нафс.

Негромко хихикала, не вслушиваясь, над грубоватыми шутками развлекавших ее Ай-Вана и кибера, тоже выпившая немного лишнего Капитолина Николаевна, пытавшаяся не обращать внимания на страстные взгляды преследовавшего ее весь вечер хиджистанского сиртана.

В Красной башне, в тайном кабинете президента зиртанской Академии, предназначенном лишь для смертельно опасных экспериментов по нуль-транспортировке, прозвучал тревожный сигнал. Старый академик взглянул на магический экран и разгневанно сжал кулаки. Прекрасная Нелиньоль, вернувшаяся после того, как он сам, лично, погрузив в магический сон, из ревности отправил ее в запредельные миры, сидела за свадебным столом. Она почти не изменилась и была все также хороша и молода. А ведь сам академик сильно постарел.

— Наверное, в других мирах время течет как-то иначе! — осенила президента гениальная научная догадка. Он ненадолго отвлекся: эту свежую мысль надо было записать, чтобы не пропала для потомства.

Еще сюрприз: возле прекрасной сиртанны, в почти неприличной близости, полуобняв спинку ее стула и яростно что-то доказывая, сидел изменник — дражайший племянник Эсте-Вана. Целый и невредимый. И рядом — какое-то чудовище. И, самое главное, там был сиртан Фуримель. Президент его по-прежнему немного опасался и отчаянно ревновал, несмотря на все свое теперешнее могущество. Из горла академика вырвался злобный хрип. Костлявые руки непроизвольно начали плести в воздухе сложный узор. Заклятие не получалось, пальцы слишком сильно дрожали. Маг потянулся к экрану.

— Ну, нет! — злобно пробормотал старый академик, хватаясь за магические приборы. — Ничего не выйдет!

Ничего не вышло. В этот момент с экранов лаборатории изображение исчезло, а звук сменился тихим попискиванием астрала. Как маг ни колдовал, как ни ругался, добраться до Хиджистана не получилось. Даже через астрал. Как будто этот болотистый край в одночасье исчез с лица планеты Ард.

Чтобы развлечь недоверчивую Капитолину Николаевну, кибер и Ай-Ван все же свернули пространство. Ненадолго. Только до утра, чтобы молодых никто не побеспокоил. Эксперимент прошел удачно. Старый маг так и не сумел до них добраться Больше никто ничего и не заметил. Было очень весело и шумно.

Через пару часов Аурел понял, что выпил уже достаточно. Пора было и в кусты.

— Нет! В спальню! — капризно потребовала неромантичная Азарис.

— В спальню, так в спальню! — охотно согласился уступчивый после большой дозы выпивки Бром.

Глава двадцать девятая

Бегство втроем

«Дружба — это тоже немножко любовь»

Слова одного случайного знакомого

На следующее утро после свадьбы полковник сидел на дворцовой кухне, держа на коленях здоровенную миску с фаршированными мучными изделиями, выпрошенную у кухарки, не устоявшей перед его мужским обаянием.

С выражением тупого отчаяния на красивом мужественном лице Бром один за другим поглощал пирожки с какой-то гадостью, очень похожей на земную капусту. Морскую. Или земную морскую?

— Суши! — так после долгого сопротивления перевел автолингвист сказанное кухаркой слово. Полковника терзала безысходная тоска. День начинался невесело.

Окрыленная внезапно открывшимися перспективами неземного блаженства, Азарис в спальне болтала без умолку. Счастливая новобрачная несла околесицу о том, что он, Бром, должен посвятить всю оставшуюся (недолгую при таком раскладе) единственную жизнь неустанной борьбе за экономическое процветание и социальное благополучие неблагодарных жителей родного Хиджистана. Принцесса была патриоткой, но патриоткой агрессивной. Полковник пытался заткнуть ей рот, всеми доступными способами. Это помогало, но ненадолго. Потом Азарис вновь принималась за свое.

— Сначала мы захватим Фаристард! — самозабвенно возглашала она. — Затем разберемся с Зиртаном. А потом, — принцесса даже зажмурилась от предвкушения, — потом мы доберемся и до… — До кого она собиралась добраться на этот раз, Бром слушать не стал.

— Щаз! — малограмотно подумал он. — Доберемся! По топким болотам на красном коне!

— Извини, дорогая! — сказал полковник вслух. — Я тут выскочу ненадолго. Кое-куда…

И вот теперь Аурел сидел на кухне, невидяще глядя в горящий камин. Там его и застали Ай-Ван с кибером, гордые тем, что их очередной эксперимент блестяще удался — после свадьбы пространственный кокон удалось благополучно развернуть.

— Ну и как оно? — с любопытством осведомился никогда не бывавший женатым маг, выхватывая у из-под руки Аурела последний пирожок с суши.

— Это ты о чем? — подозрительно спросил полковник, провожая утрату потерянным взглядом.

— Ну там, семейная жизнь, то да се, — не стал уточнять при несовершеннолетнем кибере старший магистр, внезапно проявивший недюжинный такт.

— А это…Так… рутина… — Аурел вновь угрюмо уставился на горящий в камине огонь. Потом, не сдержавшись, решительно обратился к другу:

— Ай-Ван! Я должен тебе это сказать. Открыться! — он сглотнул слюну и громко высморкался в клетчатый носовой платок. — Я знаю, ты поймешь меня правильно! Кто, если не ты?

— Ну-ну! — поощрительно подвинулся поближе заинтригованный маг. — Ясное дело. Кто, если не я? — Начало звучало очень привлекательно.

— Только ты поймешь мои чувства! — продолжал перевозбужденный полковник, бросая пустую миску на пол и начиная метаться по кухне.

— Я больше так не могу! — объяснил Аурел другу, внезапно останавливаясь и встряхивая его за плечи. — Я больше не выдержу, Ай-Ван! — Бром захлебывался эмоциями. — Она меня за…ла со своим Хиджистаном! Она меня бесит! Если она не заткнется, я ее просто задушу. Сегодня же. Сейчас! Мне надо бежать! Скорее! Куда-нибудь! Куда угодно!

— Вот и я говорю, бежать надо на Альтаир! — вмешался Кибербарс, зациклившийся на прелестях столичной жизни и наивно мечтающий о неформальном общении с продвинутыми киберматрицами. — В столице место для всех найдется. И друзья наши там! Грыз и Цвирк, и профессор. За пять минут доставлю! А тем более вдвоем — свернем пространство, и мы на месте.

— А что? Неплохо, — черному магу идея пришлась по душе. Ай-Ван давно хотел повидать галактику, чтобы не выглядеть дураком при разговорах с друзьями. — Когда сваливаем?

— Немедленно! — ответил воспрянувший духом полковник.

Кибер с магом переглянулись и ловко ненадолго свернули пространство. Никто ничего не заметил, кроме невыспавшегося злого академика, разбуженного звоном колокольтчика в далеком Зиртане. Но и он помешать беглецам не сумел бы, даже если бы захотел. Трое друзей благополучно покинули чересчур гостеприимный Хиджистан.

Через полчаса после этого знаменательного события с умиротворительной акции в Макуфе и Васиртане, вернулись счастливые веганские змеи. Будущее Майоль было обеспечено. В гостях у нее осталась внезапно проникшаяся к юной сиртанне материнскими чувствами Виорика Степановна. Она решила поддержать девушку на первых порах материально и на всякий случай, начала боевую трансформацию в аргхианскую драконшу.

Отчаявшись найти дорогого и любимого, Ви-А-Рикс не видела никакого смысла в бесцельных блужданиях по бесконечному космосу и созерцании жестоких кровавых сцен. Ей хотелось немного пожить в тихом мирном уголке, наблюдая и защищая чужое безбрежное счастье. Она сделала удачный выбор.

Еще через пару часов принцесса Азарис спустилась из спальни на кухню и обнаружила там только опустевшую миску без пирожков и растерянную кухарку, ставшую невольной свидетельницей таинственного исчезновения гостей.

Напрасно пометавшись по дворцу в поисках недавно обретенного супруга и поняв, что осталась соломенной вдовой, разъяренная Азарис вызвалась вступить добровольцем в экипаж веганского космического корабля. К ее счастью, новые знакомые еще не успели отбыть.

Принцессу охотно приняли на недавно освободившееся место менеджера по маркетингу. Ее предшественница, занимавшая этот пост, списалась в отставку по моральным соображениям, не выдержав угрызений совести. На ее хрупких плечах лежала ответственная задача обеспечения сбыта награбленной продукции. Осчастливленным аборигенам различных планет под угрозой жестокой расправы навязывалось приобретение их же собственных товаров, захваченных веганками во время пиратских налетов.

У Азарис моральных проблем не возникло. Ее гибкая совесть могла выдержать и не такое. Отцовским воспитанием принцесса была хорошо подготовлена к крупной, полномасштабной экономической войне. Она сразу же поставила дело на широкую ногу, внеся много интересных предложений по расширению сбыта и размаха пиратских операций. Равнодушная к страданиям объединенной галактики, Азарис, напротив, глубоко прониклась феминистскими идеями. По зову души, сиртанну больше привлекала по-прежнему вакантная должность главы абордажной команды — она мечтала убивать мужчин собственными руками.

Заинтересовала девушку и идея локальных террористических акций. Азарис даже вызвалась поработать добровольцем-подрывником — настолько нестерпимо ей хотелось кого-нибудь убить: все равно кого, но лучше мужского пола. Эту идею руководство — в лице Маделин — сразу же отмело. Галактянки почувствовали, что обзавелись ценным управленческим кадром. Жизнью принцессы не собирались рисковать.

Азарис проводила долгие часы у компьютера, разрабатывая долгосрочные планы дальнейших экономических и тактических действий. Обманутая в своих девичьих мечтах и женских надеждах — «позитивных экспектациях», как выразился бы профессор Ка-Пус-Тин, — сиртанна хотела отыграться на Галактике. В сущности, ей было безразлично на ком. Унионистам просто здорово повезло, что Азарис оказалась на их стороне. Кто как не сочувствующие звездному объединению вегажительницы подобрали и обогрели беглянку в переломный жизненный момент?

После нескольких блестящих операций слава о новой героине Сопротивления пронеслась по всей Вселенной. Разделенные народы с надеждой поднимали голову, услышав имя «Аза» — так себя теперь называла Азарис. Юная хиджистанская сиртанна стала живой легендой галактического фронта Полного и окончательного освобождения.

Ее начали бояться враги. Регуллианские, орионские и эриданские промышленники, шпионы и солдаты при имени Азы бледнели, вздрагивали и начинали испуганно оглядываться по сторонам, ожидая услышать грохот взрывов и шипение сметаемых сверхмощными бомбами силовых полей.

В родном экипаже Азарис тоже завоевала немалый авторитет. Она пользовалась большим уважением и любовью феминисток. Принцессе помог сразу вписаться в коллектив незначительный инцидент: в первый же рабочий день она зверски избила майора Мустяцу.

Окруженный пугающе прекрасными женскими лицами веганских змей, Джон тосковал по женскому телу, мечтал увидеть, почувствовать его. И он почувствовал. Очень болезненно. В самых деликатных местах.

Попытавшись коснуться вожделенного тела, психолог сделал ложный шаг, но ему крупно повезло: Азарис легко могла убить беднягу — к этому она была подготовлена не хуже звездожительниц — но сдержалась из уважения к чувствам товарищей.

Майор долго лежал в корабельном лазарете, окруженный заботой и вниманием экипажа. Все старались навестить и чем-то порадовать любимца.

— Не переживай! — наперебой сочувствовали ему влюбленные вегажительницы. — Все равно все это тебе понадобится очень не скоро!

От этих утешений майор менялся в лице и тихо стонал. По его изможденному лицу текли непрошенные слезы.

Однако, жалея своего штатного психолога, пиратки не скрывали восхищения перед виновницей его нынешнего печального состояния.

— Какая женщина! — восторженно восклицали веганки. — Такого красавчика не пожалела!

Если бы они знали, как страдает гордая красавица! Каждую ночь Азарис снились сны о том, как она поймает полковника Брома и сделает с ним то же, что с несчастным Мустяцей. Впрочем, нет. С полковником такой номер не прошел бы. Просыпаясь, Азарис объективно оценивала свои возможности. В конце концов, Бром был ее инструктором по карате.

— Придется приковать его цепями! — представляя себе сцены жестокой расправы, бедняжка немного успокаивалась и, наконец, под утро засыпала в слезах, но со счастливой нежной улыбкой на губах.

Азарис не знала, что в этот момент Аурел — с друзьями — тоже борется за спасение объединенной галактики и тоже под псевдонимом. Благодаря злосчастному пророчеству в галактике слишком хорошо знали настоящее имя Аурела Брома.

Глава тридцатая

Точка «С»

«Предают всегда свои»

Кто-то из великих и мудрых

На Альтаире-4 группа Ан-Дрейга обосновалась в одном из павильонов заброшенной выставки достижений галактического содружества, расположенном в окраинном районе столицы неподалеку от знаменитого бара «На Альтаир!». Когда-то давно в павильоне демонстрировались достижения в области космических технологий, а сейчас, заброшенный, он служил прибежищем бездомным бродягам и жителям сельскохозяйственных планет, торговавшим там по выходным дням остатками нереализованной дома продукции. Появление большой группы юных тарантулов заставило незадачливых захватчиков быстро удалиться.

Подростки тщательно замаскировали яхту, давно избавленную ловкими щупальцами несостоявшихся выпускников элитной сарафанской школы от всех приспособлений, способных выдать ее местонахождение бывшим владельцам, и начали обустраиваться в новом жилище. По углам были развешаны спальные гамаки, сплетенные из собственной паутины, для императорской собачки наполнили песком подобранную на ближайшей помойке большую металлическую ванну, для занятий и тренировок выделили специальные блоки, занавесив их плотной, плетеной ширмой. Голод беглецам не грозил. Правда, Ан-Дрейг, боясь выдать местонахождение отряда, не решился воспользоваться золотой карточкой альтаирского банка, презентованной генералом Тарантеллом., но у него еще оставался доступ к счетам веганского корабля «Спасите женщину!», открытый для воспитанника лично капитаном Маделин и весьма пополнившийся после продажи экипажем похищенных на Са-Ра-Фан-6 врат.

Обустроившись и осмотревшись в поисках возможных союзников, беглецы решили для маскировки влиться в ряды молодежного революционного движения. Они пополнили ряды интернацболистов, основав собственный Регуллианский Фронт Национального Возрождения. Что собирались возрождать молодые регуллиане, не уточнялось, да это никого и не интересовало. Главное — название звучало красиво.

Эмблемой фронта регуллианского Возрождения стало восходящее солнце над пылевым океаном, в котором барахталась утопающая пылеморская собачка. Так это выглядело для непосвящённых. На самом деле, сарафанский океан — естественная среда обитания собачек, и чувствуют они себя там прекрасно. Примерно так же дело обстояло и с нынешним Регулом. Он вовсе не нуждался в возрождении, поскольку ожесточенная борьба за власть и выживание была его естественным состоянием, а регуллиане обычно чувствовали себя в политических дрязгах так же уютно, как пылеморская собачка в океане планеты Са-Ра-Фан-6. Но об этом в галактике догадывались не многие.

Молодой вождь сразу же отказался от собственного имени в пользу детского псевдонима «Дрейк» и занял удобный пост теневого заместителя при Гвайдо, который был провозглашен формальным лидером отряда.

Наследник императорской крови, как никто другой, был заинтересован в объединении галактики. Уже сейчас. Немедленно. В своих детских мечтах Ан-Дрейг Дирк видел себя вовсе не императором Регула, его планы были намного более амбициозными.

В конце концов, что такое Регул? Всего лишь несколько высокотехнологичных некрупных звездных систем. Разве можно было сравнить их со всей безграничной обитаемой вселенной? Ан-Дрейг мечтал стать императором объединенной галактики.

Сразу по прибытии, юный Дирк попытался наладить контакты с руководством других революционных структур. В первую очередь, он хотел познакомиться с Квам-Ням-Далем и Ко-Хи-Муром. Ан-Дрейг не считал себя соперником президента объединенной галактики. В случае победы, их будущие посты, права и обязанности казались вполне совместимыми. Появление императора вселенной просто несколько ограничило бы прежнюю председательскую власть.

Некоторые наметки по составу всегалактического правительства Ан-Дрейг уже предусмотрел. Министром образования должна была стать Виорика Степановна. Дела космического транспорта предполагалось поручить капитану Маделин. А пост советника по делам будущего был заранее отдан верному Гвайдо. Однако имперские планы были очень далеки от осуществления. И вообще слишком далеки. На просьбы предсказать желанный успех Гвайдо упорно твердил, что так далеко он ничего не видит.

Ан-Дрейг не настаивал. У них все еще было впереди. Будущий император ничего не знал ни о возрождении звездных сеятелей, ни о происках орионцев, ни о том, что, ведомый великим древним пророчеством, к центру галактики неотвратимо приближается легендарный молдавский герой.

Налаживание контактов с интердвижением оказалось делом непростым. Глубоко законспирированный бывший председатель ООМ не прельстился предложением о встрече с главарем одной из многочисленных мелких группировок, немало оскорбив юного претендента на галактический престол. Однако группой Гвайдо очень заинтересовался Ко-Хи-Мур, который пригласил вожаков на встречу в альтаирский штаб интергалбригад, расположенный в заброшенном ангаре бывшей галактической таможни. Тягу молодых регуллиан к партизанскому движению босорлог счел знамением времени. Были у него и скрытые личные мотивы.

После развала ООМ жители высокоразвитых благополучных миров, мало зависевшие от прежних межгалактических связей, почти ничего не потеряли из былого благополучия. А некоторые, наоборот, даже кое-что приобрели, наживаясь на продаже оружия и наркотиков для нужд разочарованной молодежи. В то время как Альтаир-4 постепенно возвращался к прежним настроениям, превращаясь в оплот объединения, и даже предоставил приют бывшем председателю ООМ, занявшему прежнюю резиденцию содружества, основу противостоящей ему Всегалактичесой ассоциации промышленников составили орионские жукеры.

Далекая от регуллианских проблем с выживанием, а также от их бодрящих, увлекательных для всей галактики политических баталий, четко организованная по кастовой системе цивилизация обитателей альфы и беты Ориона зиждется на борьбе за благосклонность королевы-матки. Орионские самки производят ежедневно множество детенышей, вдвоем обеспечивая жукерским населением восемь обитаемых планет двух звездных систем и колонии. Основные категории населения — это рабочие и боевые самцы, однако, в отличие от далеких древних времен, современные рабочие жукеры занимаются галактическим бизнесом, а боевики захватывают для них новые миры. Лишенные стремления к личному размножению — жукерские матки размножаются партеногенезом — орионцы испытывают истинную страсть только к галактическим кредитам. Положение жукера в обществе определяется величиной его счета в центральных банках Ригеля и Бетельгейзе.

Орионцы изначально прохладно относились к членству в ООМ, не простив Квам-Ням-Даля, отдавшего при выборе галактической столицы предпочтение веселому праздничному Альтаиру-4 в ущерб благоустроенному, деловому, благонамеренному Бетельгейзе-10. После развала галактического сообщества орионцы сумели извлечь выгоду и из воцарившейся после развала неразберихи и разгула политических страстей. Они нашли старое как мир, но верное решение террористической проблемы: Коррупция, Растление, Подкуп.

Глава шпионской сети Всегалактической ассоциации промышленников, некто Вакеров, был направлен на Альтаир-4 со специальной целью — отыскать в руководстве интернацболисткой организации слабое звено и подкупить изменника. Глава террористического движения Ко-Хи-Мур получил выгоднейшее предложение, от которого не сумел отказаться. Ему посулили десять миллионов галкредитов сразу же после уничтожения Квам-Ням Даля и пост главы объединенной галактики после захвата всей полноты власти и подчинения Альтаира жукерам.

Убрать бывшего президента галактики следовало руками интергалнацболов. По сведениям Вакерова, Квам-Ням-Даль собирался в ближайшее время посетить заключенных альтаирской тюрьмы. Не желая подставлять старых боевых товарищей и соратников, Ко-Хи-Мур решил воспользоваться наивностью новичков. Тем более, что речь шла о регуллианах, которыми не жаль было и пожертвовать. Благодаря этому босорлог чувствовал себя более честным.

Новой группе было поручено ответственное задание: выкрасть из подвалов Альтаирской тюрьмы двух преданных революционеров, гуманоидных борцов за дело всеобщего объединения, которых намеревался предать казни предатель народного дела Квам-Ням-Далем. Предателя следовало уничтожить, заключенных доставить лично Ко-Хи-Муру.

— Дожидаетесь появления предателя, взрываете тюрьму и освобождаете заключенных — если, конечно, им повезет выжить, — объясняя задание, босорлог, больше всего похожий на некрупного дикобраза, в возбуждении бегал по полутемному ангару, обнюхивая углы и топорща длинные острые иглы.

— А я думал, Квам — это наш вожак… — растерянно начал юный предсказатель, выступавший на переговорах в качестве лидера. Гвайдо очень удивился. Удивился и Ан-Дрейг, который, опасаясь неведомых убийц, скромно держался рядом с вожаком, изображая телохранителя. После высокомерного ответа Квам-Ням-Даля, никаких теплых чувств к бывшему президенту он не испытывал, но и ни внешность, ни поведение босорлога к большому доверию не располагали.

— Нет, нет! — поспешно отозвался Ко-Хи-Мур. Он был патетичен. — Настали другие времена! К власти в галактике пришли новые люди! — имелась в виду всегалактическая ассоциация промышленников. — Деньги — вот что спасет и объединит галактику! — продолжал разглагольствовать продажный ренегат. — Время диктует новые лозунги. «Не нужно ждать, чтобы нас купили задешево! Продать себя подороже — вот наша задача!»- четко, но не очень революционно сформулировал он.

Слова интерлидера неожиданно вызывали в сознании прорицателя картины страшных взрывов, позорного бегства и множества мертвых тел. Гвайдо не удивили услышанные лозунги. Слова Ко-Хи-Мура настолько не соответствовали нормам регуллианской морали, что показались молодому пророку глупыми и необдуманными. Любому регуллианскому подростку известно, что для успешного выживания нужны вовсе не деньги, а отчаянная борьба, упорный труд и незаурядные умственные способности. А деньги всего лишь показатель успеха, причем далеко не самый главный: намного важнее близость к космосу, вселенская слава и, в первую очередь, разумеется, власть. Поэтому регуллианских чиновников подкупить невозможно — ни один регуллианин не променяет высокую должность на деньги. Впрочем, никто из них и не бедствуют.

Задание Ко-Хи-Мура было с готовностью принято — отказываться Гвирка не уполномочили, — однако после встречи с босорлогом два регуллианских вожака устроили короткое совещание.

— Понимаешь, — горячился обычно спокойный Гвайдо. — Я видел не просто метеориты и кварковые бомбы. Это было по-настоящему страшно. Вмешиваться никак нельзя. Нужно подождать.

Дрейк охотно согласился. Поведение воинственного дикобраза насторожило и его. Но и полностью самоустраняться не стоило — важное задание могли поручить кому-нибудь другому. Чутье подсказывало юному честолюбцу, что для Фронта Национального возрождения первая боевая акция будет иметь важнейшее значение. Поэтому, вместо обещанного отряда боевиков, на место операции для постоянного дежурства была направлена небольшая группа хорошо вооруженных наблюдателей, которые получили четкую инструкцию — ни в коем случае не вмешиваться в ход событий.

Двое регуллианских подростков, приняв традиционную для интергалнацболов форму иксусианских амеб, свернулись в серые клубки и устроились за комплексом декоративных скульптур, отделявшим резиденцию галактического правительства от бывшего музейного хранилища. Камеры наблюдения позволяли следить за развитием событий не только самим дежурным бойцам, но и транслировать их товарищам с основной базы.

Бывший президент галактики очень сожалел о своей опрометчивой ссоре с отважными звездожительницами. Это испортило его отношения и с остальными пиратскими экипажами. В звездном флоте многие знали и уважали капитана Маделин.

Дело осложнялось тем, что веганки составляли основу умеренного крыла объединительного движения. В отличие от Ко-Хи-Мура, бывшего президента затруднительно было считать мужчиной. Бесполая амеба вызывала большее сочувствие и поддержку феминисток, поскольку, будучи способной к делению, могла рассматриваться как потенциальная женщина.

Получив ультиматум феминистского движения с требованием освободить двух членов экипажа корабля «Спасите женщину» — а именно таковыми числились Мирча и Андрей — Квам-Ням-Даль решил пойти на уступки. Однако сразу отпустить пленников Квам-Ням-Далю не позволяло чувство собственного достоинства. Он решил сначала посетить альтаирскую тюрьму и пообщаться с заключенными. В сопровождении отряда вооруженной охраны председатель покинул галактическую резиденцию.

К стенам Альтаирской тюрьмы — хорошо укрепленному музейному хранилищу, где томились невинные страдальцы Мирча Бром и Андрей Штефырца, — одновременно направились и русские мафиози Майдо Дирка.

Движение их очень напоминало знаменитую школьную задачу о поездах, вышедших друг другу навстречу из точек «А» и «В», которые ожидала неизбежная печальная встреча в точке «С».

Объекты столь многочисленных забот и усилий тоже не сидели, сложа руки.

— Чего мы тут собственно киснем? — не выдержав утомительной скуки, спросил друга Андрей Штефырца.

Мирча, по третьему разу перечитавший весь имевшийся книжный запас, заинтересованно прислушался. Никаких других особых действий от него и не требовалось — он не был на них способен. Инициативу всегда проявлял Андрей.

— Предлагаешь сбежать? Как? — любителя Кинга смущала многометровая толщина стен.

— Как на Сарафане! — стараясь сдержать раздражение, ответил приятель. Иногда заторможенность друга доставала и его. — Проедим!

— Давай! Ешь! — охотно согласился младший Бром, который рассчитывал на воле найти что-то новенькое почитать.

Наблюдатели скучали недолго. События не заставили себя ждать. Сначала из стены коралловой пирамиды надземного здания тюрьмы посыпались мелкие камешки, потом в нижней части ограждения образовалось большое отверстие. Казалось, что стена разъедается изнутри. Дыра еще немного увеличилась, и из нее высунулась драконья голова. Дракон внимательно оглядел пустынную в ранний утренний час улицу и неразборчиво произнес несколько слов, обращаясь к невидимому собеседнику. Автолингвисты с переводом не справились — язык беглеца в их памяти отсутствовал. Затем из огромной пасти вырвалась небольшая струя пламени, слегка оплавившая края резко увеличившегося отверстия, и дракон выбрался наружу, устремившись прямо к укрытию, где прятались наблюдатели Дрейка. За первым беглецом последовал второй. На фоне драконьей туши гуманоид казался совсем не крупным. Не обратив никакого внимания на серые шары интергалнацболов, он, вслед за товарищем, укрылся за памятником веганским патриоткам, погибшим в борьбе за идеалы феминизма.

Не успели беглецы исчезнуть, как в пределах видимости наблюдателей появился кортеж флайеров, плавно спикировавших к входу в тюремную пирамиду, защищенному искрящимся силовым полем. Оттуда выскочило несколько телохранителей, за которыми последовал сам высокий гость. Силовая защита тюрьмы на несколько мгновений погасла. Почти одновременно, с противоположной стороны к зданию подбежали неизвестные, в которых наблюдатели с удивлением опознали соотечественников. Раздался оглушительный взрыв, и тюремная стена рухнула, придавив обломками Квам-Ням-Даля с охранниками. Нападающие, не обратив на них никакого внимания, бросились в подземелье.

— К нему, на помощь, — скомандовал наблюдателям Дрейк, не отводивший взгляд от экрана. — Мы сейчас тоже подъедем.

Два серых шара развернулись, быстро трансформируясь в молодых регуллиан, и подбежали к руинам. Вытащив из-под развалин раненого председателя, старший наблюдатель приложил к сморщенной серой шкуре амебы коробочку автомеда скорой помощи.

— Спасибо, — очнувшись, поблагодарил председатель. — Кто вы такие?

— Регуллианский фронт национального возрождения, — отрапортовал наблюдатель.

— Я вас запомню, — сам того не подозревая, Кввм-Ням-Даль польстил подросткам императорским ответом. Довольный регуллианин поинтересовался:

— Куда вас проводить, в резиденцию?

— Не надо, сейчас вам лучше уйти, — к хозяину уже подбегали уцелевшие телохранители, выбравшиеся из-под обломков, и наблюдатели, свернувшись в клубки, быстро вернулись на прежний пост, чтобы там дождаться друзей. Так, совершенно непреднамеренно, молодые регуллиане снискали расположение руководителя унионистского движения.

Квам-Ням-Даль, напуганный покушением, решил покинуть Альтаир. Надо было бежать, но и довериться он мог очень не многим. Не смотря ни на что, он решил рискнуть, приказав охране доставить его в космопорт, на любой веганский корабль.

Первое задание орионцев Ко-Хи-Мур полностью провалил.

Взорвав хорошо укрепленные стены хранилища, мафиози поняли, что опоздали: в темнице никого не было. Да и другие верные приметы побега: вырытый неизвестным способом глубокий лаз и взорванная стена — отнюдь не свидетельствовали о неусыпной бдительности охраны. Мирча Бром и Андрей Штефырца бесследно исчезли.

Дрейк с товарищами еще бродили по окрестностям тюрьмы, когда из подворотни выскользнули двое незнакомых парней потерянного вида.

— Вы, ребята, кто и откуда? — ненавязчиво поинтересовался Дрейк.

Один из незнакомцев, тот, что покрупнее, четырехлапый, что-то ответил, потом, заметив, что его не понимают, перешел на другой язык, который, на удивление, оказался знаком автопереводчику.

— Я — Андрей, он — Мирча. Мы, можно сказать, упали с неба, — объяснил по-русски Андрей Штефырца. — Космическая катастрофа, понимаешь…

Его поняли, но не поверили — побег из тюрьмы регуллиане наблюдали собственными глазами. Но и бросать беглецов на произвол судьбы Дрейку показалось неправильным.

— Хотите к нам присоединиться? — поинтересовался будущий император.

— Это к кому именно? — особого выбора у друзей не было, но Андрею показалось неосторожным соглашаться сразу.

Внимательно выслушав непродолжительную речь о целях и задачах Регуллианского фронта возрождения, беглецы прониклись революционными идеями и выразили желание вступить в ряды бойцов. Хорошей приметой показалось боевикам удивительное сходство имени Андрея с именем вождя.

Штефырца проявил незаурядные литературные способности, очень ярко живописуя боевикам произошедшую с землянами космическую катастрофу, в результате которой их с Мирчей забросило с альтаирской орбиты именно в эту подворотню.

Мирче Брому очень понравилась тонущая на эмблеме пылеморская собачка. Ее живой прототип тоже вызывал симпатию. Правда, студент не понял, почему шестилапое, покрытое зеленоватой извивающейся порослью существо называют именно собачкой — так перевел это слово автолингвист — однако утопающая зверушка, напомнившая собственное беспомощное барахтанье в житейском море, внушила Мирче самые добрые чувства. За ее спасение парень готов был бороться до победного конца.

Неожиданное появление двух чужаков в регуллианском отряде вызвало некоторое недоумение бойцов, но далеко не такое, какое вызвало бы на Земле появление в толпе подростков двух регуллиан: все-таки столичная жизнь на Альтаире помогает молодежи быстро привыкать к необычному.

Мирче Брому доверили расклеивание листовок. Допускать его к террористическим акциям отсоветовал Андрей — вооруженный Мирча представлял слишком большую опасность для соратников.

Распространение листовок считалось занятием не из самых захватывающих, но зато студенту теперь всегда было что почитать. Знакомство с нацбольской Ленкой подготовило его к восприятию авангардных идей.

Революционные настроения мало-помалу проникли в подорванное Кингом, незрелое сознание бывшего студента. Мирчу даже потянуло к творчеству. Свежие впечатления легко складывались в поэтические строчки:

Солнце над пыльным простором встает,

К счастью собачка морская плывет!

Стихи понравились новым товарищам. Группа даже сделала их своим слоганом и хором повторяла, отправляясь на самые опасные, ответственные задания.

Так, могучий поэтический дар Мирчи Брома был поставлен на службу светлому делу регуллианского возрождения.

Дракон был принят в группу отрядным летописцем. Друзья, наконец, нашли свое место в галактической жизни. В молодежном освободительном движении галактики появились новые имена.

Глава тридцать первая

Бегство вдвоем

«Несчастной любви не бывает»

Орионская народная мудрость

На свадьбе дорогой любимой дочери сиртан Фуримель был безгранично счастлив.

— Избавился! Сбагрил! Спихнул! Отделался! — ликовала и пела его душа. — Можно спокойно вздохнуть! Заняться, наконец, личной жизнью!

Владыка пожирал взглядом беззаботно болтавшую с соседями по столу Капитолину Николаевну, которая была посаженной матерью невесты. Бессознательно, он страстно поглаживал густо покрытую жесткими щетинками вторую левую лапку сидевшего рядом Кибербарса. Не выдержав исходящего от Фуримеля жара, Кибер пересел подальше. Сиртан не обратил на это ни малейшего внимания. Ему было все равно, и он также самозабвенно продолжал ласкать жадными пальцами опустевшую табуретку.

На следующий день, узнав о многочисленных таинственных исчезновениях (не важно, кто с кем, главное — убрались!), сиртан начал осуществлять тщательно разработанный план обольщения.

Подойдя к бывшей супруге, Фуримель вежливо, но прямо предложил:

— Капитолина Николаевна! Вы не хотите провести со мной ночь любви?

Лина смутилась. Вспомнить прошлое ей так и не удалось: когда-то давно ее память о Хиджистане была очень качественно стерта начисто и заменена полной программой курса филологического факультета Кмшиневского госуниверситета по специальности «Русский язык и литература». Лина почти примирилась с мыслью о своем инопланетном происхождении и о первом браке, тем более, что на этом факте упорно настаивал как будто вовсе лично не заинтересованный и не особо расположенный к сиртану Ай-Ван Блэк Ноу. Единственное, чего Капитолина Николаевна не могла принять, это того, что Азарис, по всей видимости, ее родная дочь.

Учительница уже смирилась с мыслью, что хиджистанский красавец — ее бывший муж. В его присутствии ее дыхание учащалось, а сердце начинало биться так часто, как будто одного аппарата для перегонки крови организму оказалось совершенно недостаточно. Страстные взгляды сиртана не оставляли сомнений в его намерениях. Тщетно пытаясь разобраться в собственных чувствах, Капитолина Николаевна была готова получить нескромное предложение, однако слова Фуримеля мало походили на признание в любви. Она замялась, терзаясь сомнениями. Владыка с нетерпением ждал ответа, поигрывая зажатой в правой руке плеткой с красной рукояткой. Капитолина Николаевна поняла намек и содрогнулась. Она трезво оценила свои шансы и возможности:

— Одна! Тринадцать лет одна! Вся жизнь отдана школе! И сейчас одна! Никто не защитит! Все бросили! Мужчина моей мечты! Кажется, даже муж. Бежать некуда!

— Хорошо. Я согласна, — спокойно согласилась она. — Ужин в ресторане, при свечах, розы, шампанское и ночь любви.

Ожидавший более ожесточенного сопротивления Фуримель несколько растерялся, но позиций не сдал:

— Ужин в моих покоях, при свете магических кристаллов, болотные орхидеи, хиджистанская шипучка и…, - он хотел добавить «секс», но, после секундного тайм-аута, подтвердил. — И ночь любви.

— Согласна! — пошла на уступки Капитолина Николаевна, у которой все равно не оставалось никакого выбора.

Сиртан звал ее Нелиньоль. За ужином они говорили мало. Не успевали. Были заняты другим. Но Фуримель не забывал время от времени шептать, что очень скучал и любит, так что все происходящее казалось нормальным, хотя и слишком поспешным.

На следующее утро Лина проснулась поздно. Она прекрасно выспалась. Фуримеля рядом уже не было. На мгновение она почувствовала себя одиноко, но сожалела об этом недолго. Ей надо было очень серьезно подумать. Одной. О жизни. Обо всем.

— Да, это не Сергей! — наконец поняв, чего она была лишена все эти долгие бесцветные годы, сделала Лина очевидный вывод, с отвращением вспоминая первого (или второго?) недолгого мужа. Однако переполнявшее ее тупое биологическое блаженство не позволяло сосредоточиться на главном — на будущем.

— Осторожно, Лина, — сказала себе учительница. — Один неверный шаг, и до конца своих дней ты будешь бродить по этой помпезной средневековой рухляди с тряпочкой в руках, вытирая пыль с мебели, чтобы хоть чем-то себя занять. Днем. Ночью, по всей видимости, ей недостаток в занятиях не грозил.

— О чем это я? Мне и тряпку в руки взять не дадут. И в сельской школе работать не позволят! — ночью, в пылу страстных признаний, великий владыка однозначно негативно высказался по отношению к бескорыстному женскому труду собственной супруги.

— С тебя пылинки будут сдувать! Носить на руках. Все, что ты пожелаешь, будет твоим, — пообещал сиртан. — Ты сможешь целый день сидеть в спальне на втором этаже, в полной безопасности, и смотреть на бассейн с кувшинками и золотыми рыбами.

Капитолина Николаевна представила себе эту картину и содрогнулась. Надо было бежать, пока не стало поздно — она сильно опасалась привыкания.

— Лин! Вставай! (Ночью они перешли на «ты»). Я хочу тебе кое-что показать. Приведи себя в порядок и идем со мной! — в комнате, наконец, появился Фуримель. Бодрый и помолодевший, он кипел энергией. Его темные волнистые волосы были еще мокрыми после холодного душа. Глаза лихорадочно блестели.

— Уже раскомандовался! Интересно, что там? Какой-то подарок? — поспешно завершая утренний туалет, пыталась угадать Лина. Она ошибалась. Ее ждал не подарок.

Супруги спустились во двор. Ласково обняв жену за плечи и слегка поддерживая — на всякий случай, чтобы голова не закружилась от счастья — сиртан подвел ее к бетонным надолбам, на которые была плотно намотана колючая проволока. За столбами — с внешней стороны — стояли вооруженные охранники. Сверху, на фоне чистого голубого неба, была явственно видна густая мелкоячеистая сеть, негромко гудевшая под сильным магическим напряжением.

Пролетавшие мимо по своим делам, ни в чем не повинные мелкие пичужки, случайно задевая крылом тонкие серебристые нити, ярко вспыхивали синим электрическим пламенем, и пушистый серый пепел красивыми крупными хлопьями, кружась в посмертном вальсе, медленно оседал на сырую заболоченную землю.

— На Хиджистан снова напали враги? — не веря своим глазам и боясь предположить самое худшее, робко поинтересовалась Лина.

На это Фуримель ничего не ответил. Собственнически приобняв хрупкие плечи жены, он, наконец, сказал ей главные слова:

— Я люблю тебя! — не выпуская любимую из кольца своих рук, сиртан хозяйским взглядом обвел надежные укрепления. — И тебе никогда больше не удастся никуда отсюда сбежать!

— Влипла! — поняла Капитолина Николаевна и упала в обморок. Но не от счастья. Назад, в спальню, Фуримель отнес ее на руках. За надолбами растроганно рыдали охранники. Возможно, они предчувствовали свою печальную судьбу.

Еще спустя несколько счастливых дней Лина поняла: промедление больше недопустимо. Еще немного и будет поздно. Она может влюбиться и отказаться от борьбы. Этого допустить было нельзя. Страстная любовь продлится недолго, а потом наступит жестокое отрезвление и душевная боль.

Заразительный мальчишеский смех: сейчас сиртан часто смеялся — Лина его забавляла своими наивными рассуждениями о жизни, — жадные губы, умелые руки и карие, выразительные, как у хорошей немецкой овчарки, нежные глаза не могли заставить ее забыть, с кем она имеет дело. Ответные рассуждения сиртана учительницу просто пугали. Патологический садист, кровожадный убийца, безжалостный эксплуататор, беспощадный тиран, Фуримель был лучшим из лучших.

Капитолина Николаевна имела моральные принципы, а значит, ей следовало исчезнуть из жизни любимого. Это было мучительно больно, но Лина решилась на побег и знала, кто ей поможет, кого не остановят ни трогательно бесполезные надолбы, ни колючая проволока.

Учительница знала, что по коридорам и залам дворца игнорируемая владыкой, не имевшим представления о ее способностях, бродит безжалостно брошенная Азарис в предотъездной спешке, несчастная Нафс. Симах терзалась обидой, сомнениями и угрызениями совести.

— Как же так? За что? Я же хотела как лучше! Кто же знал, что он такой! Бром казался таким надежным! — роняя горькие слезы на пушистый рыжий мех печальной морды, беспрестанно мучила себя бесполезным раскаянием маленькая кошка. Боясь быть отвергнутой, Нафс не отважилась последовать за любимой хозяйкой, которую своей уступчивостью — как она полагала — обрекла на несчастный брак.

Бедняжка глубоко ошибалась, взваливая на себя груз непомерной ответственности. Остановить упрямую Азарис, каким бы то ни было способом, смогла бы, наверное, только танковая дивизия.

Тем не менее, возможности у Нафс были — ого-го! И Капитолина Николаевна о них прекрасно знала.

— Нам нужно срочно отсюда перенестись! — кратко обрисовав ситуацию, предложила учительница. — Вдвоем.

— Вдвоем? Куда? — уточнила симах, в тайной надежде, что ей сейчас прикажут. — Туда! К Азарис! — и она сможет увидеть хозяйку, все ей рассказать. Оправдаться! Объяснить!

Не подозревая о страданиях и муках преданной зверюшки, Капитолина вспомнила взбалмошного кибера с его мечтами о столичной жизни и назвала единственное, известное ей в необъятной галактике, приличное место.

— На Альтаир! Сейчас же! Немедленно! — сказала Лина.

И они вдвоем тоже исчезли из этого параллельного мира.

Через несколько часов, собственноручно — голыми руками — перебив вооруженную охрану и в десятый раз обшарив дворец в поисках вновь исчезнувшей возлюбленной, великий сиртан Фуримель Нусирах 8-ой предался отчаянию.

— Ну почему? Почему? — обращаясь к безмолвному небу, горько и безнадежно вопрошал он. — Почему мне так не везет с женщинами?

Часть третья

Спасение галактики

Но в нас горит еще желанье,

К нему уходят поезда,

И мчится бабочка сознанья

Из ниоткуда в никуда.

Петр Пустота

Глава первая

Основной вопрос

«Средняя продолжительность жизни человека, страдающего ожирением, на семь лет короче, чем у человека с нормальным весом»

Беседы о питании

Яркий, белый, сверкающий Альтаир — звезда альфа созвездия Орла. Вокруг нее, никому не видимые с Земли, вращаются семь густонаселенных планет. Центр высокоразвитой древней галактической цивилизации, Альтаир сплотил и объединил немало соседних миров в единое звездное сообщество.

Пятую планету Альтаира, Гуляку, населяет сверхцивилизация высокомерных зеленых бочонков, так называемых борнов. Занятые собственными непостижимыми проблемами, они мало интересуются делами слаборазвитых народов галактики.

А вот четвертая планета системы, которую чужаки называют Альтаир-4, а местные в обиходе фамильярно зовут Бродягой, долгие годы заслуженно считалась столицей галактического содружества. Разные, как по внешнему виду, так и по склонностям и потребностям, представители самых различных рас и народностей стремятся попасть в галактическую столицу в поисках лучшей жизни, высоких заработков и невиданных развлечений.

Очень многим разумным существам, безусловно, показалась бы заманчивой перспектива стать альтаирцами. Прибывшие на Альтаир-4 полковник Аурел Бром, черный маг Ай-Ван и Кибербарс в число незаконных иммигрантов попасть не стремились, хотя, по сути, и являлись таковыми. Несмотря на мельтешение всевозможных диковинных механизмов и шумную суету разношерстной толпы, как место постоянного жительства столица их не прельщала, да и проблемы трудоустройства пока не волновали. Друзьям хотелось скорее найти в этом мире пропавших спутников, да и поесть, конечно, тоже очень не помешало бы.

Поначалу Альтаир-4 новичкам совсем не понравился. Хмурый такой, шумный, дымный. За громадами высотных зданий время от времени слышался грохот недалеких взрывов, и вспыхивало зарево. Потом на разноцветную плитку тротуаров темными хлопьями опускался жирный пепел, который некому было убирать.

Киберу кто-то хвалил столичную архитектуру, но пока пришельцам было не до архитектурных красот. В первую очередь, предстояло решить основной вопрос — финансовый. Альтаирских денег ни у кого не было. Кибер галкредиты печатать наотрез отказался. Себе дороже.

— Ты что! — возмущенно шипел он предложившему криминальный вариант быстрого обогащения Аурелу, нервно оглядываясь по сторонам. — Посадят! Без права подключения. И что я тогда делать буду? С тобой разговаривать из соседней камеры? По мобильнику?

— Да ну брось! — убеждал настойчивый Ай-Ван. — Откуда ты только таких идей набрался, параноик? В таком бардаке никто и не заметит!

— Не скажи! Еще как заметят! — героически отбивался лояльный кибер. — Это тебе не Молдова! И не Хиджистан! Валютные структуры в галактике не зависят от политических перемен. Финансовая гвардия бессмертна!

На Кибербарса решили больше не давить — сломается, потом опять замучаешься искать психотерапевта. Хотелось определенности. Да и есть хотелось все сильнее — Аурел, с утра не евший ничего, кроме пирожков с морской капустой, к вечеру вдруг резко ощутил себя материальным.

— То ли дело в ментальных структурах! — с некоторой ностальгией припомнил полковник. Нужно было изыскать резервы.

В общем-то, деньги относились к вещам, которыми Аурел Бром мог пожертвовать легко. Он никогда не ставил финансы на первое место и ни о чем не жалел. Аурелу порой казалось, что когда-то, в давнишние молодые годы в каком-то странном полузабытом сне судьба предложила ему своеобразное джентльменское соглашение.

— Старик! Не жадничай и не жалей! — дружелюбно сказала она. — А будет нужно, я подброшу!

И действительно, щедрости полковника всегда сопутствовала благосклонность фортуны: она не забывала своих обещаний. И даров ее Бром никогда не упускал: деловая хватка как бы тоже входила в договоренность.

— Упустишь, больше не получишь, — подразумевала судьба.

Всех его немалых долларовых накоплений, оставшихся, впрочем, в швейцарских банках, при жесткой экономии, на Земле достало бы на вечную жизнь (если бы она была ему суждена). Поэтому, узнав, что, на Альтаире — в пересчете на галкредиты — этой суммы не хватит и на один обед в приличном ресторане, Бром отнесся к печальной новости философски. С пониманием и без паники. Это даже смутно напомнило времена далекой юности, и первые поездки в Европу, а потом в Штаты, где он пытался обменять на доллары молдавские леи. Полковник просто надеялся, что эти времена для него навсегда прошли.

Знаковой подсказки судьбы следовало ждать и сейчас. Чтобы найти удачу, просто надо было куда-то пойти. Оставалось только правильно выбрать направление. Эта проблема решилась легко.

— Пошли в кабак! — предложил практичный Ай-Ван.

— В кабак? Без денег? — усомнился законопослушный (в общем-то) полковник. — И что мы там делать будем?

— Не пожрем, так…, подеремся! С народом познакомимся! Контакты…ь, наладим! Друзей заведем! — почуяв привычные удовольствия, словоохотливо объяснил маг, хорошо освоивший извилистые пути нелегкой мужской доли. В отсутствие Капитолины Николаевны, он не стеснялся в выражениях. К тому же, в отличие от кибера с Аурелом, к безденежью Ай-Вану было не привыкать: для пьющего черного мага отсутствие денег — совершенно нормальное дело. И до сих пор всегда находился выход из положения.

Друзья направились в ближайший, по счастью, все еще открытый в этот ранний утренний или, если посмотреть с другой стороны, очень поздний ночной час, подозрительный притон.

Благосклонная судьба привела их в нужное время в нужное место. В баре «Вперед, на Альтаир!» за треугольным столиком сидели последние посетители. Их было двое: высокая черная пирамидка и коренастый смуглый гуманоид характерной восточной наружности, здорово смахивавший на казаха. Несколько минут дружеской беседы прояснили дело. Как раз в эту минуту в баре пропивали доходы от крупной спекулятивной сделки беглый казахский космонавт и его новый друг, галактический посредник Бор-Ман. Увидев родные гуманоидные лица, доброжелательный казах поставил новичкам выпивку.

— Москва? — с интересом взглянув на Брома, чья самоуверенная наглая манера держаться смутно напоминала что-то знакомое, поинтересовался пилот.

— Молдова! — коротко ответил полковник, не желавший лишних расспросов и дешевой популярности.

— Никогда не слышал, — честно признался простодушный космонавт.

— Звезда или планета? — попытался уточнить его бывалый приятель.

— Подмосковье! — снизошел до более подробных объяснений Бром: сейчас, в галактических масштабах, дело представлялось именно так.

— Тогда понятно! — тяжело вздохнул, вытаскивая из кармана толстую пачку галкредитов, несчастный бывший пилот. — Мафия!

Космонавт знал, что рано или поздно мафия его найдет, и был счастлив, что это случилось как раз в тот момент, когда было чем рассчитаться и откупиться. Так сказать, отстегнуть.

— Откуда это? — не особенно рассчитывая на исчерпывающий ответ, полюбопытствовал Бром, почуявший возможность крупных заработков. Удачливые компаньоны охотно (в качестве отступного) объяснили.

Не имеющая хождения в качестве звездной валюты огромная сумма в российских рублях, полученная пилотом от Гаврюхина за опасный рейс авансом, пригодилась. С помощью Бор-Мана она была распродана галактическим нумизматам для коллекций по баснословным ценам.

— Не пил бы, быть бы мне сейчас миллионером! — хвастливо утверждал новый знакомый. Больше всего казаха возмущало то, что любая купюра шла в галактике по одинаковой цене: пятерка и тысяча ценились в одну и ту же сумму кредитов. Еще досаднее было то, что тяжелые русские металлические монетки, такие бесполезные на Земле, расхватывались коллекционерами мгновенно, оплачиваясь почему-то намного дороже, чем бумажные деньги.

— Кто бы знал! Нет, чтобы заранее наменять! — сокрушался новоявленный казахский бизнесмен.

— Не горюй! Всего не заработаешь! Мало тебе, что ли? — утешал его подобревший от даровой выпивки полковник. У него начали появляться кое-какие интересные мыслишки о возможности заработать.

Бром внезапно вспомнил о случайно прихваченном с собой в лучший мир бумажнике. Кроме двухсот долларов, которые полковник решил придержать на случай возвращения на Землю, и правильно, потому что американскими долларами нумизматический рынок на Альтаире насыщен до отказа, там у него были еще и две тысячи лей мелочью. Специально наменял деньги в молдавской валюте: пятерками, чтобы подбрасывать по чуть-чуть бедствующему сынуле, когда забежит поклянчить. Мало того, в рюкзаке, вместе с кассетами, все еще оставался собранный для все того же настойчивого отпрыска большой бумажный пакет с молдавскими копейками — банями.

Копейки Аурел давно собирался выбросить, не желая таскать лишний груз, но так и не собрался: дела отвлекли, да и жаль было — память о родине. Сейчас бани, похоже, могли их здорово выручить.

— Это и на Земле большая редкость! — орал Бром через полчаса на пытавшегося сбить завышенные цены Бор-Мана.

— Никогда не видел! — охотно подтвердил казах, обрадованный возможностью сэкономить отложенную на подкуп подмосковной мафии сумму. Отведя его предварительно в сторонку, Аурел прозрачно намекнул, что, в случае успеха сделки, скидка само собой подразумевается.

Финансовые проблемы, похоже, надолго были улажены, голодные накормлены. Сделку обмыли там же, с большим размахом, вместе с новыми приятелями. Гуляли до следующего утра. Сблизились.

Брокер оказался на самом деле не коренным альтаирцем, а иммигрантом с Доротеи, спутника Альтаира-4. Звали его на самом деле Бор-Ман Григ, вернее даже Ман Григ — частица «Бор», обычно использующаяся перед альтаирскими именами, означает просто «почтенный гражданин, достойный всяческого доверия». Понятно, что в определенном возрасте ее присутствие в имени считается обязательным. Невысокий и чернявый, Бор-Ман походил на казаха настолько, насколько это вообще возможно для инопланетного существа. На одной из боковых граней пирамидки непрерывно сновал домашний любимец вурк — юркий хищный зверек, напоминающий крысу, — который быстро нашел общие интересы с новыми знакомыми, выклянчивая у них кусочки еды.

Но больше всего путешественники сдружились с добродушным земным пилотом. Звали его необычным для казаха именем: Робиндранат Тагор. Аурел сначала подумал, что парень взял псевдоним — для маскировки от российской мафии. Но нет. Оказалось, родители пилота в молодости сильно увлекались богатой индийской культурой. Недолго, но сыну хватило.

Имя и привело казаха на Альтаир. В космосе имя «Робиндранат Тагор» ни у кого не вызывало вопросов. Фамилию называть пилот наотрез отказался.

— Хватит и имени! — объяснил космонавт.

— Действительно, — не нашел возражений полковник. — Даже и этого многовато. Я буду звать тебя просто Тагор.

Приятно напоминавшее название сладкого красного вина, слово вызывало молдавские ассоциации и прямо-таки просилось на язык. К концу попойки имя само собой превратилось просто в «Кагор». Космонавт не возражал. Похоже, прозвище ему тоже понравилось, хотя сам он пил только водку.

Бор-Ман был коренным альтаирцем. Мехти, исконные жители Альтаира-4 и его спутника Доротеи, представляют собой высокие трехгранные черные пирамидки, с заменяющими руки-ноги-клешни-щупальца гибкими манипуляторами, и потребляют они пищевую энергию только в жидком виде — в спиртовых растворах. Именно поэтому на четвертой планете так много кабаков, баров и забегаловок. Бессмысленно упрекать альтаирцев в злоупотреблении алкоголем: для них это вовсе не выпивка, а естественное здоровое питание. А если они после этого всегда немного навеселе, так это и понятно: какой же альтаирец не любит хорошей еды?

Всю ночь Аурел с магистром пытались перепить профессионалов. Несмотря на врожденную, благодаря молдавской крови, алкогольную устойчивость полковника и магический иммунитет Ай-Вана, это им не удалось. После трогательного утреннего прощания закаленные завсегдатаи, получив пакет с молдавскими банями в обмен на огромную пачку галкредитов, остались допивать. А полковник Бром — с друзьями — вышли из шумного кабака пошатываясь, и чувствуя необыкновенный трудовой подъем.

— Если что-то понадобится, обращайтесь! Всегда поможем. Без проблем! Мы всегда здесь, на месте, — обнадежил на прощанье Бор-ман.

Выйдя на улицу, Ай-Ван с кибером, который, чтобы не отрываться от коллектива, на всю ночь подсел на слабые токи, ненадежно поддерживая друг друга, попытались исполнить увиденный в кабаке сложный альтаирский народный танец. Аурел с трудом оторвал их от увлекательного занятия, и наконец-то внимательно всмотрелся в кипящую вокруг питейного заведения жизнь галактической столицы. Так сказать, обозрел блистающий Альтаир.

Зрелище было скорее пугающее. Кругом царили грязь и беспорядок, подозрительные группки молодежи расклеивали на стенах и заборах разноцветные листовки и время от времени затевали нешуточные потасовки. Применявшееся юнцами оружие показалось опасным не только непривычным Аурелу и магу, но и бывалому киберу.

Материальное благополучие было достигнуто. Теперь пришло время подумать и о духовном. Царящий вокруг бедлам бросался в глаза и бередил душу.

— Так дальше жить нельзя! — неожиданно для самого себя громко возмутился Аурел.

Кому-то надо было взять дело в свои руки и навести порядок. Он не заметил, как высказал эту мысль вслух.

— И кому же? — удивленно поинтересовался старший магистр.

— Придется мне! — понял утративший бдительность под воздействием избытка алкоголя полковник. К осуществлению героического намерения он приступил немедленно, врубив автопереводчик на полную мощность и обратившись с прочувствованной речью к ближайшей компании тяжеловооруженных юнцов.

Глава вторая

Жертвы конъюнктуры

«Не говори глупостей. Враг подслушивает»

Памятка военного времени

Аль-Сан Бор-О-Да был земноводным устричным брюхоногом с планеты Устр. Несмотря на неисчислимые достоинства родной провинциальной планетки, для постоянного проживания Аль-Сан выбрал Альтаир-4. Редактор и критик по наклонностям и образованию, на литературном поприще Бор-О-Да обзавелся множеством полезных связей, позволивших ему неплохо устроиться в галактической столице.

Брюхоноги — замечательные разумные существа, выдающиеся во многих отношениях: — гуманные, дружелюбные, общительные, хорошо воспитанные и очень начитанные, — но при этом отличающиеся необыкновенной медлительностью. Приятель же Цвирка даже среди своих сородичей считался исключительно неторопливым. При этом рукописи Аль-Сан читал невероятно долго, но после чтения отказывал авторам настолько обоснованно, осыпая их такими лестными комплиментами, что ухитрялся не наживать врагов. За это его прозвали Великий Медленный Аль-Сан. В Апрельсе Бор-О-Да давно примелькался и занял в издательстве уютную нишу ближайшего друга и приятеля всех и каждого. Ползая по кабинетам и жизнерадостно общаясь с сотрудниками, он столько раз на своем долгом пути успевал попасться редакторам на глаза, что его считали как бы частью интерьера.

Рассказывая о своем полезном знакомстве, Цвирк не солгал: Бор-О-Да действительно был обязан шпиону жизнью.

Однажды, когда брюхоног находился на грани голодной смерти из-за фатальной недостижимости пищи и выпивки, необычайно добросердечный для регуллианина агент 1:0 поднял его и поставил прямо перед вожделенным листом политой спиртовым раствором капусты, до которого тому еще оставалось ползти добрую пару недель.

Искренне признательный Аль-Сан обрадовался встрече со старым другом и спасителем. Он был готов оказать регуллианину любую ответную услугу, особенно в области литературы, где у него имелась масса полезных знакомств.

Брюхоног охотно взялся прочитать замечательное произведение начинающего писателя Грыз-А-Ву, помочь советом и даже дать некоторые рекомендации. Разумеется, когда прочитает.

Узнав, что пятьдесят страниц печатного текста новый покровитель читает за четыре года: именно столько времени ему требуется, чтобы доползти до пятидесятой страницы, с минимумом перерывов на сон и еду, писатель почувствовал, что его энтузиазм несколько поутих. Противоречие бросалось в глаза.

— Какой же он начитанный? Если ухитряется читать так медленно? — печально поинтересовался Грыз у регуллианина, отозвав его в сторону. Смущенный болезненной реакцией дракона, Цвирк объяснил:

— Э-э, видишь ли, ему уже немало лет. Кажется, около двух тысяч галактических циклов. Брюхоноги живут очень долго.

— Слишком, — подумал расстроенный очередным крахом надежд писатель.

— Я не могу ждать так долго, — объяснил он устрианцу. — Это расхолаживает. Да и живут аргхианские драконы совсем не так долго, как устричные брюхоноги. А мне хотелось бы увидеть свою книгу изданной еще при жизни.

— Ну, извини! — Аль-Сан почувствовал себя немного задетым. — Сделаю, что смогу. Никто тебе не мешает поискать другие пути. На мне тоже свет клином не сошелся.

Оставив Бор-О-Де подарочный экземпляр бессмертного романа, подготовленный Кибером заранее, еще в Хиджистане, друзья, в ожидании рецензии, начали мучительные и напрасные хождения по редакциям. Никому там не было до них никакого дела. Повсюду писателю отвечали отказом. Фантастика? Неактуально! Сейчас пользовалась спросом только политика и эротика.

— Разоблачения! Самые невероятные! Кого угодно! Не важно в чем! Не важно как. Можно фантастику! Лишь бы пострашнее! — доброжелательно посоветовал очередной альтаирский редактор, вежливо выпроваживая Грыза из своего кабинета. От альтаирца приятно пахло этиловым спиртом.

В одном из редакционных коридоров друзья неожиданно встретили печального профессора Ка-Пус-Тин Вада, ставшего их товарищем по несчастью. У профессора тоже не приняли в научном отделе так долго и тщательно готовившийся труд по эндемичной фауне и флоре далекого Хиджистана, рассматриваемых в контексте коллективного галактического сознания.

— Что, фауна и флора редакцию не заинтересовали? — сочувственно спросил Цвирк, осознавший все тяготы писательского труда. Грыз-А-Ву, полностью поглощенный собственными переживаниями, даже не поздоровался с ученым — ему было не до чужих страданий.

— Наоборот! — мрачно отозвался понурый профессор. — Сказали, что сейчас не проходит «галактическое» и «коллективное». Неактуально!

— Так убери! — легкомысленно посоветовал регуллианин. — О природе больше пиши, цветочках, мелкоящерах, зиртанцах.

— Легко сказать, — безрадостно объяснил Ка-Пус-Тин. — У меня в монографии коллективное бессознательное на каждой странице. Книга как бы об этом!

Разочарованный неожиданным отказом, потрясенный увиденным на Альтаире разгулом анархии, профессор решил отыскать старого доброго соратника Квам-Ням-Даля, чтобы обсудить с ним новые времена и понять, что делать дальше. Вад также чувствовал своим долгом сообщить другу о неожиданном предательстве Звездного Сеятеля: Грезаурыла Бромаву, о котором председателю пока ничего не было известно.

— Не может быть, чтобы опытнейший политик, бывший президент галактического содружества не знал хотя бы приблизительных ответов на терзавшие Вселенную вопросы и беды, — полагал ученый, готовый предложить другу свою посильную помощь. Дело было только за организацией.

Цвирка и, тем более, Грыза политические акции нисколько не интересовали. Попрощавшись с друзьями, вернее, только с Цвирком, поскольку расстроенный писатель, ничего не замечая, уже бездумно побрел куда-то вниз по грязной альтаирской улице, профессор направился к руинам галактической резиденции ООМ в надежде разузнать что-то о пропавшем председателе.

Регуллианин, с трудом догнав старого товарища, услышал, как тот громко что-то обсуждает вслух сам с собой: Грыз-А-Ву боролся с воскресшими призраками больного подсознания. В борьбе с самим собой дракон победил. Если можно считать это победой. Это была Пиррова победа — что бы это ни значило!

— Все равно я гений! — скромно, но уверенно заявил дракон Цвирку, обратив, наконец, внимание на его присутствие. — Осталось только доказать это другим!

Шпион охотно согласился, сочтя, что для психа дракон рассуждает вполне здраво. По дороге в никуда — никакой определенности не было — они решили забежать в книжный магазин и купить путеводитель, чтобы определиться с местонахождением по карте или по звездам.

В отличие от компании Аурела, у них никаких финансовых проблем не возникло. Шпион всегда носил с собой регуллианскую титановую банковскую карточку, используя самый надежный способ хранения и получения денег в современной галактике.

Однако путеводителя — ни по галактике, ни по Альтаиру, — в книжной лавке не нашлось. Прошлые издания раскупили многочисленные туристы, а в последнее время поставки вообще прекратились из- за отсутствия спроса.

Вместо путеводителя писателю, жаждущему определить свое место в жизненном пространстве, настойчивый молодой продавец задешево сбыл пару сотен лет пылившийся на складе, неизвестно кем, как и зачем доставленный на Альтаир земной справочник по звездному ориентированию. В авторизованном переводе неизвестного автора на универсальный. Друзья решили полистать справочник на досуге, чтобы сориентироваться.

Затосковавший по веселой жизни Цвирк предложил сходить куда-нибудь развеяться, выпить и закусить. Однако путь к ближайшей точке общепита друзьям преградила огромная, волнующаяся, революционно настроенная толпа. Кого там только не было! Юнцы всех рас, видов, форм и расцветок встречали душераздирающе громкими акустическими сигналами слова невидимого из-за спин митингующих оратора.

Подойдя поближе, Цвирк легко узнал взывающий к интернацболистскому авангарду голос полковника Брома. Речью его была до предела насыщена гневными призывами.

— Ерундой занимаетесь! Все поразвалили! — самозабвенно, на всю площадь, клеймил молодежь позором самозваный вождь. — Не знаете, что делать!

— А ты, можно подумать, знаешь! — неосторожно огрызнулись из толпы озлобленные бойцы фронта освобождения.

— Ясное дело, знаю! — не смутился Бром, под влиянием огромной дозы принятого алкоголя вспомнивший, что он изучал историю не только румын. — В первую очередь, партию нужно создать! ГИПС — Галактическая Интернацболистская Партия Спасения. Хватит галактику громить, ее спасать пора!

— Вот еще, партия! Зачем? — пренебрежительно бросил выдвинувшийся из общих рядов тощий задиристый птицеобразный подросток с выдранными из крыльев и хвоста в многочисленных драках перьями. Как позже выяснилось — денебианец. — У нас и так фронт есть. Полного и окончательного.

— Да? Фронт? — Аурел саркастически хмыкнул и возвел очи горе. — Фронт! А чем ты докажешь? Какими документами? Вот у тебя какая бумага есть? — по виду ободранного денебианца, всем было ясно, что никакой бумаги у него нет и быть не может. — А вдруг ты вообще этот? Шпион? Врага?

Вокруг денебианца сразу образовалось свободное пространство. Стоявшие рядом с подозреваемым разумные броненосцы с Тёмкина со всей возможной скоростью попытались отползти подальше, чтобы обелить себя в случае чего.

— Докажу! — неожиданно гаркнул, оставшись в одиночестве, явно не привыкший легко сдаваться, птицеклювый. — Идеей! Р-революционной!

— Ну, и какая у тебя идея? — с любопытством спросил зарвавшегося юнца спокойный и уверенный полковник. Ему все было ясно до боли. Дело было выиграно. Денебианец затравленно огляделся. Помощь не пришла.

— Нету у тебя никакой идеи! Анархист! — не давая противнику добить себя собственными руками, прокурорским тоном заявил Бром, который не хотел доводить дело до стрельбы. Затем он торжественно провозгласил:

— Нам нужно другое. Членство! Партбилет! Красная книжка: показал — всем все ясно! Взносы! И газета! Вот революционная газета тебе, товарищ, и расскажет, какая у тебя идея, — отечески обращаясь к скомпроментированному задире, закончил импровизированную агикомпанию полковник.

В заброшенный корабельный ангар штаб-квартиры фронта Брома внесли на руках, крыльях, ложноножках и псевдоподиях. Цвирку и Грызу удалось подойти к полковнику только уже на месте. Для старых друзей сразу нашлась работа.

Партийное строительство поставили на поток. Кибербарс немедленно начал печатать и распределять партбилеты с надписью ГИПС и фотографиями вступающих — одновременно зондируя сознание каждого нового партийца на предмет выявления наличия вредных идей — для картотеки. Киберу пришлось предварительно выяснить у Брома, какие идеи считать вредными, а какие полезными

. — Не забивай голову, — ответил забегавшийся полковник, — Пиши все. Потом разберемся!

Грызу оказали высокое доверие, приказав срочно составить проекты программы и устава новой организации — чтобы чуть позже сверить идеи с картотекой.

Цвирк и действовавший после ночной пьянки на автомате — чистая магия — Ай-Ван были брошены на регистрацию и прием членских взносов.

Ко-Хи-Мура партийцы, к счастью, в штабе не застали: босорлог в очередной раз отправился продавать народное дело орионским жукерам. Когда бывший лидер вернулся в штаб, места для него уже не нашлось: предателю пришлось убраться после короткого скандала на поиски другой резиденции.

Организационная работа заняла несколько дней: желающие вступить в новую партию все прибывали. Когда число гипсовцев достигло нескольких миллионов, Аурел велел поставить в помещение несколько новых столов и привлек к писанине всех первых записавшихся — со своими компьютерами, — в том числе, и оказавшегося в списках первым подозрительного денебианского теджа, которого звали забавным именем Цып-Люс. Как позже выяснилось, это была девочка, очень воинственная курочка, вступившая в ГИПС с целым отрядом соотечественников. Сам Бром взялся за разработку идеи и дальнейшего плана работы — на основе составленных драконом проектов, овеянных легким флером безумия и проникнутых праведным гневом против редакторов и издателей.

Критически переосмыслив творения гения, полковник заменил «… редакторов» на «ригеллианских финансистов», а «… издателей» на «орионских промышленников», и дал добро. Эффект был ошеломительным. Оставшись доволен результатом, Бром поручил писателю создание революционных листовок и, главное, Манифеста партии Спасения, сделав упор на более масштабных целях борьбы.

Дракон проникся. Вспомнив предательство Звездного Сеятеля, он создал шедевр. Манифест начинался со всем известных слов, наполненных глубочайшим смыслом: «Призрак бродит по галактике. Это Призрак Великого Сеятеля…». Внеся необходимые коррективы, Аурел переставил акценты, сделав упор на роли Предтечи как символа неотвратимого возмездия, и текст пошел в печать — партия уже приобрела собственную подпольную типографию.

Несколько боевых групп полковник срочно направил на борьбу с кибердворниками — навести порядок. Кому-то нужно было нажать на рубильник. На улицах столицы появились вооруженные патрули. От кучкующихся в парках каменных скульптур — альтаирский вариант подворотни — панков, бандитов и тусовщиков дежурные отличались едва заметным сиянием активированных силовых полей и эмблемами Партии Спасения на том, что заменяло патрульным голову — народ в интербригадах подобрался разный. Эмблема представляла собой пятиконечную красную звезду и раскрытую книгу на фоне черной дыры. На книге настоял Грыз-А-Ву, полковник не возражал. Уже на следующий день улицы Альтаира вновь заблистали чистотой, взрывы за многоэтажками прекратились, а воздух очистился.

Большой молодежный стройотряд взялся за восстановление общегалактической резиденции ООМ. После реконструкции туда должно было переместиться партийное руководство.

Прослышав о переменах, на Альтаир начали прибывать первые туристы и, как водится, шпионы.

Среди вступивших в ГИПС интернацболов группы Дрейка не было — Ко-Хи-Мур успел отправить отряд на новое опасное задание.

В рядах многочисленных веганских экипажей, присоединившихся к новой организации, отсутствовали также и «девочки» Маделин. Веганки едва не стали невольными жертвами предателя, направившего корабль «Спасите женщину» на охрану председателя Квам-Ням-Даля.

Ответственное поручение звездожительницы выполнить не сумели: несмотря на усиленную охрану, бывший президент ООМ был похищен вместе с прибывшим к нему в недобрый час профессором Ка-Пус-Тин Вадом.

Глава третья

Необоснованные претензии

«Собака — друг…»

Галактическая пословица

Ко-Хи-Мур так и не простил группе Дрейка проваленной операции, из-за которой он недополучил обещанные Вакеровым денежки. Не имея возможности разделаться с дружинниками Гвайдо в открытую, босорлог пытался отыграться на них всеми другими доступными способами.

С легкой руки злоязычного молодежного вождя, члены Фронта Регуллианского Возрождения получили пренебрежительную кличку «собачники». Намек, направленный на тонущую пылеморскую собачку на эмблеме фронта, был абсолютно прозрачен, однако регуллиан кличка не обидела и не задела. Группа приняла новое имя охотно, с готовностью.

— Мы — собачники! — гордо называли они себя. Сейчас, отправляясь на ответственные задания, ребята принимали не форму шара — амебовидного бола, а форму пылеморской собачки.

Сам того не подозревая, орионский ставленник внес в интернациональную борьбу регуллианских беглецов элемент национального самосознания. Национальную идею отразил в своем творчестве и замечательный регуллианский поэт Мирча Бром. Он сформулировал ее так:

Молча страдает забытый народ,

Смело собачник на битву идет!

Мирча так и остался первым и единственным стихотворцем Регула, потому что некоммерческий лирический жанр никак не мог завоевать большой популярности у этой прагматичной цивилизации. Стихи студент писал просто от безделья. На боевые операции Мирчу не брали. Пара попыток приспособить поэта к делу едва не кончилась для группы трагически.

Землянина оставляли на базе под присмотром Регула — пылеморской собачки Дрейка. Регул с Мирчей отлично поладили. По интеллекту они друг от друга почти не отличались: собачка тоже была полуразумной. Поэтому Мирча обычно творил, а Регул охранял. Так, вдвоем, они и создавали великие произведения.

— Наш Баль-Зак! — ласково называли поэта боевики. Был такой знаменитый галактический поэт в древние времена.

Происходил великий гений с планеты Баль, и на самом деле его звали просто Зак. Однако, в знак уважения к незаурядному дарованию и самоотверженному труду стихотворца на благо Галактики, личным указом балеанского императора ему была дарована аристократическая привилегия прибавлять к своему имени название планеты. Зак ею воспользовался. Мирча Бром тоже — хотя подобной привилегии вовсе не имел.

Имя Баль-Зак Мирче, в принципе, понравилось: оно смутно напомнило что-то знакомое. Поэту и в самом деле нужен был псевдоним, но пользоваться чужим прославленным именем ему показалось зазорным. Мирче хватало и собственной известности: на его стихи уже было написано несколько революционных песен, которые громко исполнялись не только на альтаирских улицах, но даже и на близлежащих планетах. Кроме того, поэту хотелось чего-то более звучного. Сначала Мирча думал заменить Баль-Зак на Баль-Зам. Это звучало привычнее, но очень уж специфически и недостаточно поэтично. Затем, поразмыслив, парень выбрал более романтическое имя: Баль-За-Мин.

Слово приятно напоминало яркие цветочки, росшие в горшочке на подоконнике у бабушки. Неосторожно, не задумываясь о последствиях, Мирча присоединил к придуманному имени название планеты Баль. Так в революционном движении появился поэт Бальзамин.

Опрометчивый выбор псевдонима повлек за собой неожиданные последствия: заносчивая аристократическая верхушка горной планеты Баль сурово карала наглецов за подобное самоуправство, и Мирче предстояло еще жестоко поплатиться за свою неосмотрительность: балеанцы славились в галактике изощренной мстительностью.

Не подозревая о грозящей ему опасности, в день орионской операции по похищению галактического председателя, Мирча Бром уговорил, наконец, Гвайдо взять его с собой на Доротею, где базировался корабль капитана Маделин.

— Только на экскурсию, — угрюмо заявил прорицатель. Гвирка мучило тяжелое предчувствие, но никаких картин будущего не открывалось — его ненадежный дар активно проявлял себя только в отношении Дрейка.

Мирча согласился и на экскурсию. Поэту надоело сидеть одному на базе или блуждать по барам и кабакам Альтаира, отбиваясь от настойчивых поклонников и навязчивых гуманоидных самочек, жаждущих одарить его ласками совершенно безвозмездно: денег у него как обычно не было.

Несмотря на помощь мамы Маделин, с которой Дрейк связался сразу же после побега с Регула, группа вела полуголодное существование — все галкредиты уходили на вооружение. Запасы с банковской карты вожака уже давно отошли в область воспоминаний.

Немного выручал будущего императора деньгами и старший брат — во время одной из операций Мир-Чаб уже захватил для себя космический корабль и, отделившись от воспитавшего его экипажа, действовал в галактике самостоятельно.

Отношения братьев оставались на удивление нетипичными для Регула: сказывалось неправильное воспитание Виорики Степановны.

К альтаирским приключениям Дрейка Мир-Чаб, не прошедший испытаний регуллианской системы школьного образования, относился скорее снисходительно. Для него настоящая жизнь и борьба сосредоточились только в космосе.

— Чем бы дитя не тешилось! — посмеиваясь, говорил бравый капитан. Уж он-то своего не упускал. Разбогатев, Мир-Чаб завел себе небольшой временный гарем, и время от времени довольно весело проводил время на прекрасной планете Са-Ра-Фан 6. После бегства Дрейка она вновь стала безопасной и привлекательной — Майдо потерял к ней всякий интерес.

Конечно, ни о каком размножении пока не могло быть и речи: для этого Мир-Чаб был слишком молод, но зато с юными подружками можно было весело плескаться в волнах пылеморского океана и строить песочные замки на берегу. И так грустно было наблюдать за тем, как они, стремительно взрослея, покидают тебя ради более взрослых удовольствий, составляя компанию другим, уже достаточно привлекательным в этом отношении высокопоставленным и хорошо обеспеченным самцам. Выросшего среди вегианских феминисток регуллианинского космополита тоже больно задевала биологическая несправедливость, но пока Мир — Чаб еще не встал на путь бескомпромиссной борьбы с законами природы. Он по-прежнему наивно мечтал о большой и чистой любви.

Совершенно неожиданно на призыв к содействию регуллианскому возрождению откликнулись левые националисты: сам того не зная, Дрейк сыграл им на руку. Привлекла группа собачников и обездоленных монархистов, которые, тем не менее, с инвестициями пока не спешили: Дрейк своего истинного имени открывать не хотел.

Теперь тайному главе собачников часто приходилось выступать перед заинтересованной публикой — разумеется, замаскированным: наследник императорской крови не стремился бравировать своим бесспорно высоким происхождением.

Сейчас регуллианские боевики и вегианские феминистки нередко проводили совместные военные акции: Маделин использовала группу в качестве воздушного десанта. В ближайшее время, по заданию Ко-Хи-Мура, им предстояло вместе выполнять важнейшее задание по охране резиденции бывшего президента галактики.

Баль-За-Мину после возвращения из плена на пиратском корабле бывать еще не доводилось. Парень сразу же узнал корабль, унесший его из Молдовы к галактическим невзгодам, и долго бродил по корабельным отсекам в поисках флага с черепом и скрещенными костями, испытывая некоторое разочарование и одновременно восторг. От избытка впечатлений юношу сразу же одолело поэтическое вдохновение.

Вид капитана Маделин, держащей на поводке майора Мустяцу, почему-то напомнил поэту об оставленной на земле дорогой мамочке. Несмотря на несомненно молдавское происхождение, было в Киприане Дмитриевне что-то веганское. Поэт немало порадовался тому, что мамуля сейчас достаточно далеко. Его сумбурные мироощущения вылились в следующие строки:

Цепи тяжелые с шеи не снять —

Крепко сковала их Родина-Мать!

За отсутствием бумаги, Мирча немедленно записал стихи на рукаве пиджака нового, одетого по случаю турпохода, выходного костюма, подаренного богатыми альтаирскими поклонницами.

За этим занятием его и застала хиджистанская принцесса. Несмотря на высокое положение в революционном движении, Азарис по-прежнему считала своим флагманом корабль «Спасите женщину!».

Девушка поморщилась, увидев расхлябанную фигуру и томный, не от мира сего, взгляд известного поэта.

Принцессе и в голову не приходило, что она стала для кого-то законной мачехой — Аурел не удосужился сообщить молодой жене о своем первом браке и его тяжелых последствиях.

— Не жилец! — Азарис мгновенно определила место Мирчи Брома в эндемичной фауне и флоре далекого Хиджистана. Ни на мгновение у нее не возникла мысль о возможном родстве Баль-За-Мина с полковником Бромом.

Впрочем, Аза изменила свое мнение, заметив, как яростно бросаются свирепые регуллианские боевики на защиту своего бестолкового подопечного. Принцесса недооценила способность к выживанию и необыкновенную, фантастическую, по всей вероятности унаследованную от звездных сеятелей, удачливость беспомощного юнца.

Мирчу принцесса тоже не слишком заинтересовала, поскольку в целях конспирации героиня сопротивления маскировалась под довольно уродливую вегианскую змею. Впрочем, и в истинном виде, перегруженного женским вниманием поэта она тоже вряд ли сумела бы чем-то привлечь.

Так что визит этот так и не способствовал близкому знакомству двух эпических героев. Перед отлетом на опасную операцию, поэта, под охраной собачки, отправили назад на Альтаир-4.

Ссылаясь на полученную по своим каналам секретную информацию о готовящемся похищении председателя, Ко-Хи-Мур предложил десантникам обеспечить транспортировку вождя из тайного убежища на астероидах в более безопасное место.

Андрей Штефырца, обязанный, как летописец, отражать основные события революционной борьбы, принимал в акции непосредственное участие.

Несмотря на полученную в МУГУ боевую подготовку, сравниться с прошедшими регуллианскую школу террористами у молодого дракона не было никакой возможности. Обычно он держался в стороне и фиксировал происходящее в специальной тетради — дневнике. В этот раз все начиналось как обычно. Внезапно, Штефырца обратил внимание на одного из недавно принятых в группу новых бойцов, который вел себя как-то необычно. Странно. По-шпионски. Он все время пытался подобраться поближе к Дрейку. Это показалось дракону подозрительным.

Вообще взаимоотношения в руководстве группы вызывали у Штефырцы много сомнений. Он, например, никак не мог понять статуса всемогущего заместителя. Юный Дрейк почему-то никогда не спрашивал разрешения, приказа или совета у формально руководившего группой Гвайдо. Наоборот: каждый раз, перед началом любой операции, вопросительный взгляд начальника обращался ко «второму лицу».

Важные политические мероприятия и идеология также полностью находились в ведении этого таинственного субъекта. Он решал и определял все, окончательно и «единогласно». И никто не возражал.

Это было ненормально: так, как если бы генерал Василиу дарил Виорелу Кацу на каждый день рождения новый мерседес, а не наоборот. Жизненный опыт подсказывал Андрею, что и в галактике такого не бывает. Члены группы явно знали о положении зама что-то важное, самому Андрею не известное. Любые распоряжения Дрейка выполнялись мгновенно и беспрекословно, с каким-то избыточным энтузиазмом, даже благоговением.

Сначала Штефырца заподозрил альтернативную любовную историю — преданный собачий взгляд Гвайдо, направленный на обожаемого друга, очень напоминал взгляд пылеморской собачки, направленный туда же: собачка тоже принадлежала Дрейку. Но гипотетическая любовь Гвирка никак не объясняла поведения остальных боевиков. Что-то здесь было не то. Сейчас, увидев в щупальцах вражеского агента оружие, направленное на Дрейка, отрядный летописец, утвердившись в своих подозрениях, решил вмешаться. Подозрительный новичок медленно проскользнул между сражающимися, приблизился к молодому собачнику и приподнял правую переднюю лапу. Заметив зажатую в вытянутом щупальце крохотную коробочку излучателя, Андрей бросился на перехват и собственной тушей выбил коробку из когтей заговорщика. Тот, с удивительной легкостью отшвырнув массивного аргхианина, вновь рванулся к оружию. Шансов против хорошо подготовленного убийцы у Штефырцы не было, но стоявшие рядом собачники вовремя вмешались в драку и пришли к нему на выручку. Регуллиана схватили, скрутили, и… спустя мгновение корабль накрыла волна гиперперехода.

Потом, при анализе проваленного задания, многие обвинили группу в безответственности, усмотрев в действиях собачников одну из важнейших причин бесследного исчезновения Квам-Ням-Даля. Но они ошиблись. На самом деле неожиданное нападение на Дрейка собачников просто спасло. Любая попытка выстоять против эскадры орионских крейсеров для одинокого веганского корабля закончилась бы трагически.

К счастью, встревоженная шумом схватки, Маделин успела заметить приближение врага и открыть хрустальные врата, чтобы увести отряд в параллельные миры. Это произошло за секунду до того, как выпущенный орионцами залп деструкторов достиг места, где только что находилась единственная интернацболистская группа, защищавшая тайную явочную квартиру Квам-Ням-Даля, якобы расположенную на уединенном астероиде. Собачники Гвайдо (Дрейка) переместились в параллельную Вселенную.

Корабль выбросило в окрестностях небольшой пасмурной, малонаселенной зеленой планетки, которая совсем не понравилась регуллианам, но вызвала бурное одобрение вегажительниц. Они решили провести там несколько дней. Тем более, что и Азарис нужно было отдохнуть — в последние дни девушка почему-то чувствовала себя неважно.

Палаточный лагерь боевики разбили на берегу небольшой реки. Собачники не были довольны неожиданным отдыхом, а также отсутствием галактической информации. Допрос переместившегося вместе с ними пленника, без раздумий выдавшего всю доступную ему информацию, ничего не объяснил. Даже Штефырца так и не смог понять, что делает на просторах галактики российский мафиози, и почему вдруг он получил задание во что бы то ни стало уничтожить заместителя вождя регуллианских собачников. Шпиона решили оставить на пустынной планетке для просвещения аборигенов, буде таковые найдутся.

Связаться с Ко-Хи-Муром и разузнать о судьбе председателя Квам-Ням-Даля не получилось. Как обычно, сразу же после выброса в параллельный мир, компьютеры отключились, и всякая связь с центром прервалась. Как позже выяснилось, похищению бывшего президента боевики никак помешать не могли, поскольку задание босорлогского лидера было элементарной подставой — нападение орионской эскадры послужило всего лишь отвлекающим маневром. На самом деле резиденцию в поясе астероидов Квам-Ням-Даль покинул уже давно и переместился на Порт-О-Гэл 3, где его и захватили врасплох агенты Всемирной ассоциации Промышленников.

Кроме всего прочего, собачников беспокоило то, что их революционный символ — поэт Баль-За-Мин — остался на Альтаире один, практически без присмотра, под ненадежным надзором бдительного Регула.

Ребятам было неизвестно, что за поэтом теперь постоянно следили: привлеченный сияющей золотой аурой сына полковника Грезаурыл Бромаву, а также воинственная мстительница с планеты Баль. И шпионы Майдо. И кое-кто еще.

С присущим ему сомнительным везением, Баль-За-Мин оказался в центре сразу нескольких запутанных интриг.

Глава четвертая

Конспирация

Все тайное становится явным

Пословица

Достигнув Альтаира, известие о похищении Квам-Ням-Даля способствовало укреплению рядов новой партии. ГИПС превратилась в единственную надежду сторонников единой Галактики. Ко-Хи-Муру теперь доверяли лишь очень немногие.

Трагическую новость принесла в штаб-квартиру ГИПС рыдающая буссианская секретарша, которую похитители случайно упустили. В момент похищения девушка как раз отлучилась: вышла из кабинета, чтобы приготовить дорогому шефу и его долгожданному другу желудевый кофе — напиток из морских желудей, весьма полезный для здоровья осминогообразных рас.

Буссианка оказалась ценным бюрократическим работником с солидным опытом работы в международной организации. Ее автоматически — без заявления — приняли в новую партию и до предела загрузили делами, посадив на секретарское место в восстановленной галактической резиденции.

Секретарше — у нее было многосложное, незапоминающееся имя, но все ее звали просто Кэт — удалось собрать прежних сотрудников аппарата и своими силами воссоздать нужные службы для приема делегаций третьих миров, появившихся после первых же слухов о появлении партии, взявшей на себя задачу восстановления ООМ. Посланники массами прибывали на Альтаир разведать обстановку.

Всему аппарату Бром платил из партийной кассы, а некоторым, в частности, самой Кэт, даже и из собственного кармана. Все равно это была едва ли четверть ее прошлой зарплаты. Впрочем, буссианка не жаловалась, понимая, что в трудные времена каждый должен идти на какие-то жертвы.

Аурел чувствовал, что, несмотря на партийные сборы, партии скоро придется вновь прибегать к помощи Бор-Мана: денежные запасы полковника на такой уровень расходов рассчитаны не были. Проблема нашла неожиданное решение. Его предложила Кэт, организовав финансовые сборы среди претендентов на возвращение в ООМ.

Руководителям новоприбывших делегаций предлагалось писать заявления о вступлении в восстанавливаемую ООМ и оставлять бумаги со взносами в канцелярии на рассмотрение. Претенденты ничем не рисковали, кроме предварительного — небольшого для приличной звездной системы — вступительного взноса. Деньги взимались незамедлительно и шли на канцелярские расходы. Рассмотрение заявлений откладывалось до возвращения похищенного председателя Квам-Ням-Даля. Чужую работу Бром на себя брать не собирался. Форсировать события было незачем.

Заявлений скопилось довольно много, денежные поступления пошли мощным потоком. Незваные претенденты быстро смекнули, что подписавшиеся на вступление в ООМ планеты и миры получают целый ряд важных преимуществ. Им практически не грозил риск стать жертвами террористических акций интергалнацболистов и пиратских операций веганских феминисток. Претенденты не подлежали также и всеобщей экономической блокаде, которую решительно, сразу же после сообщения о похищении Квам-Ням-Даля, объявил полковник. Заявление о вступлении в ООМ служило своеобразной страховкой от галактического терроризма. Финансовая проблема была временно утрясена.

Управа на самостийных террористов также была найдена партийным руководством с помощью разработанной лично полковником сложной многоэтапной финансовой диверсии. В ходе ее проведения несколько пострадали и вегажительницы, с которыми, впрочем, удалось договориться. Как ни странно, это были звенья одной цепи. Тесно взаимосвязанные магически.

Финансовое благополучие позволило партийцам уладить и личные дела. В первую очередь, Ай-Вану купили микрокомп с плейером, а Брому — мобильник с большим радиусом действия, в пределах Метагалактики.

Старший магистр от мобильника отказался — звонить некому: дяде-академику не хотелось, а у незабвенной Фэтмах не имелось мобильного телефона. Да и зачем ему было звонить? В случае необходимости, он легко мог связаться с кем надо магически, через астрал. Да и вообще, не мешайте слушать! Магистра полностью поглотил русский рок.

Аурел сразу же позвонил бабушке: его не на шутку беспокоила судьба брошенного в КПЗ сына.

— Лучше бы он там и остался! — горестно ответила обыскавшаяся правнука баба Ляна. — Пропал! — это печальное слово прочно вошло в ее лексикон.

— Не в первой! — утешил полковник, знавший способности дорогого дитяти влипать в неприятные истории и выпутываться из них. — Вернусь, разыщу!

— Ты-то где? Как? — допытывалась заботливая старушка.

— Все в порядке! Женился! — поспешил успокоить бабку нашедшийся внук. Это у него не получилось. Эффекта Бром добился прямо-таки противоположного.

— Господи помилуй! Опять! На ком? Как? — забросала его вопросами обеспокоенная бабуля, прекрасно знавшая отрицательное отношение Аурела к браку. Иляне хотелось задать очень много вопросов, но, в первую очередь, главный. — Эта женщина, кто она?

— Принцесса! Азарис! Время кончается. Попозже позвоню! — прервал разговор, сославшись на недостаток импульсов, Бром, уже понявший свою оплошность. Однако невольно он добавил к уже сделанной ошибке еще одну: недослышавшая имя новой ауреловой супруги бабушка сделала свои выводы.

— Аза! Принцесса! Цыганку нашел! — всполошилась баба Ляна. Не то, чтобы она имела что-то против цыган, но представить себе лощеного полковника Брома женатым на свободолюбивой дочери бродячего цыганского племени — такое выходило за пределы возможностей человеческого воображения.

— Поймали! Обманули! — благодаря непогрешимой женской логике, на основании абсолютно ложной посылки бабуля сделала совершенно верное заключение.

— Внука надо спасать! — еще одна неверная мысль. Аурел уже давно, с пятилетнего возраста, в бабушкиной помощи для спасения не нуждался. Неверный вывод, тем не менее, тоже привел к единственно верному и нужному решению: баба Ляна срочно собралась ехать в Кишинев к Киприане — разбираться.

Эта поездка ничего не изменила в судьбе полковника Брома, однако спасла саму бабушку и двух ее любимых верных ротвейлеров, Полкана и Нюсика, которых старушка, боясь доверить самое дорогое соседям, очень предусмотрительно взяла с собой. Над всеми тремя как раз в этот момент нависла неожиданная угроза.

Не подозревая о возникшей из-за неосмотрительного звонка цепочке немаловажных событий, полковник Бром с друзьями решал назревшие проблемы конспирации. Чтобы не подвергать опасности друзей, родственников, знакомых и родные планеты, всем им теперь следовало обзавестись псевдонимами.

Труднее всего было убедить в необходимости маскировки Ай-Вана, до сих пор не обращавшего никакого внимания на происходящее — он весь был в мире музыки. Особенно магу понравилась группа «Ленинград».

— Ого-го, я-дикий мужчина! — все время подвывал он себе под нос неудобоваримую, по мнению Брома, мелодию.

— Побойся бога, Вань! Ну какой ты дикий? — пытался усовестить друга уставший от немелодичных непрерывных воплей Аурел. — Ты же Академию закончил. Магистр! Старший! Герой, между прочим, войны.

— Да ну тебя! — возмущенно откликался Ай-Ван. — Такую песню испортил! — замечания его не смущали. — Нет! Ну класс! Здорово! — продолжал неумеренно восхищаться он. — Как, ты говоришь, зовут этого парня?

— Кажется, Сергей. Сергей Шнуров. Шнур.

— Вот с этим человеком я хотел бы познакомиться! — размечтался черный маг. — Как поет! А слова какие! Проникновенные! Особенно вот эти: — «…………ь!».

Старший магистр закатывал глаза от восторга.

— Слушай, давай я возьму себе это имя, а? — прислушавшись к разговорам о конспирации, нерешительно предложил Ай-Ван. — Уменьшительное. Например, Шнурок, как тебе?

— Не пойдет! — поразмыслив, отверг идею полковник. — Несолидно. И вообще, с тобой проблем не будет. Ты у нас кто? Блэк. Черный. Вот и будешь Черный. Иван. Или даже лучше, останешься Блэком. Чтоб никто не догадался.

Сам Аурел предпочитал молдавские народные песни. Он тщетно искал там какой-нибудь подходящий логин.

— Незабудка? Бусуйок? Грация? Лаванда? — все это полковнику явно не подходило. Названия цветочков звучали несерьезно, но любимые песни напомнили о Молдове. Потом мысли невольно обратились к работе, родному МУГУ, бывшим сотрудникам. Выбрав из коллег самого мерзкого, которого, в случае чего, не будет жаль, Бром решился:

— Маня! Теперь меня будут звать Маня!

Вот так на космическую арену вышли два великих героя, известные и поныне звездожителям под партийными кличками «Иван Блэк» и «Маня». Вернее, как это сразу же начали произносить галактяне, неспособные правильно выговорить молдавские фамилии — «Манья». Под именем «Манья» Аурел Бром и вписался в историю революционной борьбы современной галактики.

Грыз-А-Ву идею псевдонима отверг изначально — его собственное имя нуждалось в громкой рекламе и славе, все равно какой. Цвирк тоже избежал переименования, так как, по планам Брома, должен был вступить в дело попозже и со своим собственным именем и обликом — если это можно так назвать. Что же касается Кибербарса, на его робкие попытки обзавестись псевдонимом не обратили никакого внимания.

— Как-нибудь обойдешься! — отмахнулся маг.

— Дискриминация! — оскорбленно подумал сверхразумный компьютер. — Человеческий шовинизм! — Вслух он этого высказывать не стал, но обиду затаил. С обидами он поторопился. Кибербарса ждал еще один тяжелый удар.

Проблемы маскировки внешности теперь не возникало. Биотрансформация позволяла борцам за спасение появляться перед публикой в любом обличьи.

Позаботившись о прикрытии, соратники начали подбирать название партийному печатному органу.

— «Искра», — вслух размышлял полковник. — Уже было это, да для нас и мелковато как-то: слишком долго раздувать придется. «Пламя» — тоже нам явно недостаточно. Масштаб не тот…Вот! Нашлось! — «Пожар!!!».

Все согласились: название звучало достаточно революционно, да и — при обилии восклицательных знаков — смотрелось внушительно.

Вообще-то, в галактике уже была газета «Пожар!». С одним восклицательным знаком. Печатный орган принадлежал всемирной организации пожарных, отвечавших за невозгорание и тушение сверхновых. Но, поскольку пожарные всегда и повсюду опаздывали, газета эта не пользовалась особой популярностью — с ней можно было не считаться. Тем более что добавление двух лишних восклицательных знаков придавало названию центрального органа партийной прессы совершенно новое, политическое звучание.

— А кто у нас будет редактором? — в полной уверенности в справедливом выборе руководства скромно осведомился комп.

— Ну, это понятно. Писатель у нас один, — не задумываясь о последствиях, разрушил его светлые мечты Бром. — Грыз-А-Ву. Вот он и будет. Главным редактором.

— А я как же? — жалобно, с трудом сдерживая подкатывающие к текст-процессору масляные слезы, уточнил ущемленный в самых сокровенных надеждах Кибербарс.

— А ты будешь заместителем. И корректором. По совместительству, — не мудрствуя лукаво, распорядился партийный вожак, которому сейчас было не до тонких чувств.

Это была самая настоящая дискриминация. Расизм! Бром не знал и догадываться не мог, что в эту минуту униженный и оскорбленный кибер поклялся жестоко отомстить им обоим. И самому полковнику, и его аргхианскому ставленнику.

Потом Кибербарс, конечно, немного остыл и простил. Но клятву собирался сдержать и отомстить. Несправедливость должна быть наказана.

Стыдно признаться, но Грыз тоже в этот момент не побеспокоился о переживаниях своего самого верного читателя и друга. Окрыленный возможностью отыграться на обидчиках, дракон и не задумывался о том, что сам в эту минуту перешел по другую сторону стола — на сторону тех, кого совсем недавно обличал и ненавидел. Такова жизнь — человек никогда не видит своих заблуждений, пока ему их не укажут непосредственные начальники.

Все силы писателя Бром бросил на создание революционной идеи. В передовицах.

— Есть у тебя кто-то, кого ты здорово ненавидишь? — спросил полковник.

— Есть! — вспомнив гнусного Кор-И-Андра и еще некоторых знакомых редакторов и издателей, честно ответил дракон. — Целая куча! Но один особенно…!

— Вот его и описывай! Но абстрактно. Без лишних деталей. Без имен. Эмоциями дави. Дескать, есть, мол, такой главный враг, и скоро мы всем вам его назовем! — дал руководящие указания Аурел.

— Кто же это будет? — вмешался обеспокоенный Цвирк, который, услышав сплетни о неожиданном императорстве, уже кое-что начал подозревать. Он вполне обоснованно боялся, что главным врагом назначат именно его.

— Не волнуйся! Придет время, все узнаешь, — успокоил друга Бром, который и в самом деле отводил в своих планах гипотетическому монарху немаловажную роль.

Пока суть да дело, Цвирка, скрытого под непритязательной альтаирской личиной, назначили ответственным за безопасность и контрразведку — как специалиста по шпионской части. Большую часть времени регуллианин откровенно бездельничал и, от нечего делать, изучал астрономический справочник. Попытки сориентироваться по земным звездам шпиона только больше запутали, тем более что с Альтаира звезды выглядели совсем по-другому. Зато он очень заинтересовался легендами и комментариями.

— Ты знал, что Регул означает «царственный»? — расспрашивал Цвирк Аурела. — А еще на каком-то вашем языке наша звезда называется «Аль-Малик» — король! Видно, нам судьбой предназначено быть монархистами. От рождения.

— Ну да, — охотно соглашался не склонный к пережиткам феодализма полковник, в редкие минуты передышек с удовольствием выслушивавший астрономические замечания: они напоминали о дорогих его сердцу школьных экскурсиях в планетарий. Сам Бром все время пытался забыть, что тоже стал теперь чем-то вроде принца. В Хиджистане. Эта мысль полковника ужасно раздражала. — Это как некоторые рождаются сразу полными идиотами. И ничего потом уже не поделаешь.

Цвирк подозрительно косился на друга. Неужто у землянина вдруг чувство юмора проснулось? Прежде за полковником ничего такого не замечалось. Аурел отвечал ясным, честным, товарищеским взглядом. Партийный контрразведчик не стал связываться. Побоялся, чтоб не было хуже. Он продолжал увлекательное чтение.

Узнав, что Денеб, по-земному, означает «куриный хвост», Цвирк ужасно развеселился. Его поразила точность догадки. В бытность шпионом, регуллианину приходилось работать на тамошних планетах, и он терпеть не мог птицеобразных денебианцев, теджей, которые постоянно вели какую-то нелепую войну за возвышение.

— Надо же! — возмущался ответственный за партийную безопасность, слушая порой денебианские новости, — И в курятнике, оказывается, каждый старается занять на насесте местечко повыше!

Так, при отсутствии других занятий Цвирк сильно повысил свой культурный уровень и расширил эрудицию. С помощью которой, пользуясь каждой свободной минутой, он пытался сейчас охмурить недоступную высокомерную Кэт, бывшую буссианскую секретаршу Квам-Ням-Даля.

Буссиане принадлежат к близкой регуллианам, хоть и не такой высокоразвитой расе — общего галактического происхождения, — самки которой, однако, живут намного дольше и обладают недюжинным интеллектом. Буссианки — пуританки, однолюбки и в галактике давно считаются символом супружеской верности. Их замечательная преданность неоднократно воспевалась в стихах и в прозе. Перу знаменитого Баль-Зака принадлежит строчка: «Она была верна, как буссианка». Это прекрасное качество предопределило заслуженный успех буссианок в политике и бизнесе. Лидер, нуждающийся в надежных помощниках, выбирая секретаршу из множества претенденток, всегда отдаст предпочтение буссианке. Мужским представителям расы подобная нравственная устойчивость не свойственна. «Как буссианин, был безмозглым он» — заканчивает великий писатель свое поэтическое сравнение.

Пока у Цвирка особых успехов не было. Прекрасная Кэт демонстративно не обращала на шпиона никакого внимания, считая что партийная контрразведка недостаточно серьезно работает, чтобы освободить ее обожаемого шефа. Но Цвирк не унывал и вовсю расслаблялся. Не потому что Бром не нуждался в охране, просто желающих обеспечить безопасность полковника Брома (Маньи) и без регуллианских шпионов хватало.

Полковника на месте застать было почти невозможно: целыми днями он мотался с планеты на планету, с астероида на астероид, с корабля на корабль, выступая перед партийными ячейками и неприсоединившимися интернацболистскими группами, убеждая, предлагая, агитируя, беспрестанно меняя внешность и произнося зажигательные речи. У него обнаружился недюжинный ораторский талант.

Манью опознавали не по внешности — это было невозможно, а по партбилету. Ему принадлежал билет номер семнадцать. Первых номеров Брому получить не удалось — их расхватали вдохновенные новообращенные. Номер один был у Цып-Люс, которая стала бессменным адъютантом и телохранителем полковника. Свой билет денебианка тоже всегда предъявляла публике — это приводило всех в неистовство.

— Манья! Манья! — почему-то ревели при этом зрелище трибуны: никто не верил, что первый билет принадлежит не вождю. Только когда полковник начинал говорить, всем становилось ясно, кто есть кто.

— Вступайте в ГИПС! Восстановим ООМ! Спасем великого Квам-Ням-Даля из лап проклятых орионцев!

Орион — именно это раздражающе красивое название показалось Аурелу самым подходящим для обозначения злобных галактических врагов. Как выяснилось впоследствии, полковник угадал с первого раза — революционная интуиция его не подвела.

Не то, чтобы Аурел особо радел за бывшего президента. Они даже не не знали друг друга лично. Да и горький жизненный опыт подсказывал, что на таком посту порядочному человеку делать нечего. Однако положительные отзывы добрейшего профессора и преданность буссианской секретарши подтверждали, что председатель заслуживал лучшей доли, чем томиться в тюрьмах гнусных похитителей.

Намного больше волновала Аурела судьба Ка-Пус-Тин Вада, которого он считал личным другом. Узнав, что профессора украли вместе с президентом, Бром поклялся жестоко отомстить. Но пока сделать ничего было нельзя. Полковника утешала мысль, что партийная борьба — пока что единственное средство способствовать освобождению ученого.

Регуллиане, орионцы и эриданцы предлагали за голову Маньи баснословные суммы: для их обличения он зачитывал самые выразительные пассажи из гневных статей Грыз-А-Ву, посвященных моральному облику подлого Кор-И-Андра. Внимая его призывам, слушатели в ужасе замирали и ждали продолжения.

— Продолжение следует! — завершал свои огненные речи Бром. — Читайте газету «Пожар!!!». Имена будут названы в одном из ближайших номеров. Да здравствует мировая революция! Да здравствует единая галактика!

Благодаря его выступлениям газета становилась очень популярной. Ее тиражи далеко превысили миллиардные.

Продажа газеты стала еще одним важным источником партийных доходов. Деньги сейчас должны были очень понадобиться: для перевооружения интеротрядов. События на галактической арене начинали принимать опасный оборот.

Впрочем, Бром был твердо уверен, что до худшего дело не дойдет. Полковник не любил крайностей. Пока что он вытащил из рукава далеко не все припрятанные козыри.

Глава пятая

Noblesse oblige

«Месть — как дурная весть: приходит и не уходит»

Альтаирская пословица

Как только известие о появлении в революционных кругах галактической столицы поэта Баль-За-Мина достигло — вместе с популярными молодежными песнями — обитателей Балеанского королевского двора, представители самых древних и знатных семей предложили свои услуги для совершения справедливого возмездия. Многим хотелось покарать наглеца, самовольно присвоившего гордое аристократическое имя.

Избранник должен был похитить обидчика и доставить для расправы на баленский суд. Его судьбу предстояло решать оскорбленной дерзким поступком аристократии. Обвиняемому предоставлялась символическая возможность оправдаться, которая, правда, существовала лишь теоретически.

Для оправдания самозванцу следовало доказать либо незаурядные достоинства своих творений и их национальной ценности для жителей планеты Баль, либо привести неоспоримые свидетельства знатного происхождения. Неизмеримо низко оценивая литературные качества кошмарных, по их мнению, революционных опусов Баль-За-Мина, высокородные семьи не сомневались в исходе судилища.

Балеанцы, абсолютно человекоподобные гуманоиды, немало гордятся своим прямым происхождением непосредственно от звездных сеятелей, у которых когда-то, в незапамятные времена, на этой захолустной, но необыкновенно богатой полезными ископаемыми планете, имелось крупное поселение. Странное предположение о родстве с Великими предками ничем не обосновано — предтечи, как известно, вовсе не были гуманоидами, однако, в ауре многих аристократов Баль, при парапсихологическом сканировании, действительно, обнаруживаются знаменитые золотистые звездосеятельские тона. Самой яркой считается, разумеется, аура королевской семьи — Баль-Неар.

Для конституционной монархии высокоразвитой и занимавшей прежде — благодаря значительным природным богатствам — солидное место в объединенной галактике, промышленной цивилизации, наследные привилегии являются, скорее, приятным пережитком, чем реальным преимуществом. Тем не менее, знатным происхождением на Баль всегда гордились. Ему завидовали. Его пытались приобрести путем выгодных браков. И это было нелегко, поскольку знать вовсе не стремилась разбавлять густую голубую кровь и золотую ауру Предтеч тусклыми оттенками плебейских красок. Высокое происхождение составляло часть национального достояния и древнейших традиций. И балеанцы не могли позволить попирать их кому попало.

Итак, обидчику следовало отомстить. Претендентов было много, и из их числа специальная комиссия стремилась отобрать самого достойного.

Один за другим пред отборочной комиссией представали молодые аристократы, претендующие на право осуществить священную месть. Наиболее достойным давалось право участвовать в отборочных поединках. Исход их был предрешен заранее.

В королевской боевой зале комиссия по отбору внимательно следила за последним ритуальным боем. Финал. Все остальные уже выбыли из борьбы. Побежденные или нарушившие правила, они были отвергнуты как недостойные. Оставались только двое лучших.

Некрасивый, чуть выше среднего роста юноша, с умным породистым лицом, в парадном дворцовом мундире, несмотря на великолепное владение клинком, с трудом сдерживал виртуозные атаки соперника. Возможно, неудачнику мешали модные туфли на слишком высоких каблуках, которые, впрочем, не помогали ему сравниться в росте с фаворитом. Его высочество наследный принц, Альен Баль-Неар, старший сын императора, законный наследник балеанского престола, лично принял участие в отборочных схватках, и сейчас откровенно проигрывал.

Высокий и стройный военный, в красных форменных бриджах и черном камзоле с форменной розеткой капитана королевской гвардии, противостоявший принцу, казалось, просто развлекался, поддразнивая второе лицо государства перед тем как сделать последний, дисквалифицирующий выпад. Немногие решились бы на такую дерзость.

Наконец, наскучив надоевшей игрой, капитан легко выбил из рук Баль-Неара оружие и, поклонившись судьям, отошел в сторону. Сняв защитный шлем, победитель обернулся к зеркалу, чтобы поправить выбившиеся из-под малинового гвардейского берета пряди светлых волос. Замечательному фехтовальщику не грозила немилость. Принцу противостоял блестящий молодой представитель второго известного семейства Баль, клана Натэль Баль-Монт. Вернее, представительница. Натэль была капитаном женской королевской гвардии, опытной воительницей и великолепной фехтовальщицей, кумиром нового поколения балеанской аристократии.

Кислыми улыбками испросив прощения у побежденного наследника, судьи без колебаний объявили решение: — Претендент отобран! Право на месть предоставляется капитану Баль-Монт.

С трудом поднявшись с судейского кресла, тучный председатель дворянской коллегии передал застывшей в ожидании гвардейке золотой клинок государственного мстителя. Резким кивком подтвердив справедливость принятого решения, принц покинул зал. Удачливая соперница последовала за ним. Судьи многозначительно переглянулись.

Возлюбленная и, возможно, будущая супруга наследного принца, исполнительница ответственной миссии носила достойное имя семьи Баль-Монтана. (Иногда в летописях Андрея Штефырцы и в хрониках Грыз-А-Ву можно встретить и другое написание «Баль-Монт-Ана», однако, оно не является каноническим и на Бале мало кем признается). Не прекращавшееся между молодыми влюбленными странное соперничество давало почву для самых различных слухов. Вот и сейчас высокородные судьи с удовольствием предвкушали возможность вволю посплетничать.

— Ну и что? Что ты хочешь этим доказать? Пытаешься сбежать от меня в галактику? — лицо принца покраснело от гнева. Оскорбленный поражением, Баль-Неар не желал уступать и после того, как сделал все возможное, чтобы воспрепятствовать отъезду невесты.

— Ничего, — голос Баль-Монтаны оставался холодным и невозмутимым. — Мне скучно. Я просто хочу развлечься, понимаешь?

— Скучно со мной? — принцу с трудом удалось не сорваться на визг.

— И с тобой тоже. Я тебе ничего не должна. У меня есть право на месть и долг чести! И я его выполню.

И вызывающе повертев в воздухе золотым клинком, девушка направилась к дверям, холодно кивнув жениху на прощание: — Не стоило портить мне радость победы глупым скандалом.

Забежав на несколько минут в казармы и попрощавшись с боевыми подругами, балеанская аристократка как должное приняла поздравления, собрала необходимое для почетной миссии мести оружие и, не прощаясь с царственным возлюбленным, направилась на Альтаир.

Баль-Монтана предвкушала захватывающие приключения. В последнее время, несмотря на видимое благополучие и завидное положение, жизнь почему-то казалась капитану королевской гвардии удивительно пресной. Да и сам принц ей наскучил.

— Да, Баль-Неар неглуп, образован и искренне предан мне, — охотно подтверждала Баль-Монтана в ответ на упреки матери, требовавшей немедленной свадьбы. — Но бесконечные нравоучения и склонность к традиционной морали просто невыносимы! А разговоры о немедленной свадьбе и рождении наследника давно надоели.

Натэль казалось, что она способна влюбиться только в настоящего героя — человека более сильного, красивого, умного и лучше владеющего шпагой, чем она сама. Правда, девушка не замечала, как при мысли о существовании подобного совершенства брови ее сбегались к переносице, а рука крепче сжимала эфес шпаги. Суровое сердце Баль-Монтаны никогда не было легкой добычей.

Невеста принца не стремилась к династическому браку. Да и как она могла пожертвовать редкой для женщины любой гуманоидной цивилизации и с таким трудом добытой драгоценной свободой ради человека, который даже не способен одолеть ее в поединке? Может быть, когда-нибудь. Только не сейчас. А сейчас ее ожидала увлекательная несложная охота, маскировка, интриги, преследование и триумф победы. Бросив в зеркало последний взгляд, Натэль тщательно замаскировала золотую шпагу мстителя и отправилась на космодром, где ее ожидала уже готовая к полету личная космическая яхта. Во время путешествия, в раздражением вспоминая о высокопоставленном женихе, девушка дала себе зарок — после успешного выполнения задания, если все пройдет быстро и без проблем, бежать с родной планеты на поиски приключений и идеального возлюбленного — сказочного принца, которому не придется носить туфли на высоких каблуках, чтобы сравняться ростом со своей невестой.

Перед высадкой на Альтаир-4 важнейшее внимание капитан уделила вопросам конспирации, не желая дискредитировать любимую родину. Балеанцы воображают, что в галактике кого-то интересуют их мелкие аристократические страстишки. На самом деле десять процентов галактян знают об этой богатой провинциальной планете только то, что там когда-то в незапамятные времена родился великий поэт Баль-Зак, который, воспользовавшись данными ему аристократическими привилегиями, тем не менее провел большую часть жизни на Альтаире. А остальные девяносто процентов не знают о планете Баль даже этого.

На Альтаире-4, чтобы скрыть свои истинные цели, капитан решила принять вульгарное простонародное имя Монт-Ана. Преступника следовало похитить тайно, не привлекая излишнего внимания к планете Баль.

Считаясь на Бале необыкновенной красавицей, Баль Монт-Ана, не желая конфликта с галактическими законами, строго каравшими похищение разумных, предполагала применить для захвата преступника не силу, а хитрость и женские чары.

Разумеется, жалкий честолюбец не мог не влюбиться в высокородную аристократку. Делом нескольких дней, а может и часов, будет уговорить его отправиться с похитительницей в романтическое путешествие на далекую Родину. А там поэта ожидал скорый суд и заслуженный конец.

Глава шестая

Признание

«Во всем случившемся прошу считать виноватым только меня»

Стрелочник

— Они нас нашли! Мафия! Регуллиане! Учителя! Это я во всем виноват! Это все из-за меня. — эхом звучали страшные признания в ушах невольно подслушивавшего чужой разговор Андрея.

Неловкость положения смущала Штефырцу, но, завороженный тайной, он не мог решиться уйти. И не то, чтобы ему не хотелось кое-что для себя прояснить, но, казалось, услышанного для него было слишком много. Чересчур. Наступила, можно сказать, передозировка.

Начиналось все неплохо. Устроившись на курортной параллельной планетке, куда корабль занесли превратности судьбы, бойцы отряда развлекались, устраивая веселые попойки с веганскими змеями и отлавливая неосторожных неразумных местных аборигенов для исследования вкусовых качеств.

Андрей, немного завидовавший неожиданной поэтической славе оставленного на Альтаире приятеля, с энтузиазмом взялся за летописи и самоотверженно творил. Описывая проваленную операцию, молодой дракон пытался приукрасить случившееся фантастическими подробностями, чтобы выставить соратников в выгодном свете.

Эпические творения летописца относились к реальности примерно как три к одному. Зато их с восторгом выслушивали представленные в произведениях действующие лица.

— Надо же! Неужто так все и было? Мы и не подозревали! — громко восторгались собачники.

— Именно так! — уверенно подтверждал летописец. Андрей твердо знал из личного опыта, что голая правда никому не нужна. К любым разумным существам следует относиться лучше, чем они того заслуживают, и видеть в них только хорошее. Тогда им будет к чему стремиться.

Именно о сомнительной сущности правды Штефырца размышлял тихим романтическим вечером, прогуливаясь неподалеку от командирской палатки в надежде получить ответы на некоторые назревшие вопросы. И получил, неожиданно услышав доносившиеся оттуда признания.

Сейчас, пытаясь осмыслить чужой опасный разговор, Андрей готов был признать, что даже его богатому воображению такой поворот событий пригрезиться не мог.

— Великий император! — голос Гвайдо.

— Ну и ну! — подумал ошеломленный Штефырца. — Это кто же у нас тут император? С кем он говорит, с Дрейком? Не может быть. И император чего? А, может, он просто псих? — мелькнула шальная мыслишка.

Признания продолжались.

— Прости меня. Прости, что не открылся сразу! Я не решался! Боялся, что ты осудишь, прогонишь прочь!

— Успокойся! Все в порядке. Объясни, наконец, в чем дело? — раздался внушающий необыкновенное доверие спокойный голос Дрейка.

— Ага, значит, император у нас все-таки он! — догадался Андрей.

— Я — убийца! Это я убил его! Я! — захлебывался переполненный эмоциями командир.

— Убил? Кого?

— Отца! — Андрей от потрясения отшатнулся и громко чихнул. Его услышали. Через мгновение вырвавшиеся из палатки две яркие вспышки бластерных лучей осветили огромную неуклюжую тушу дракона. В растерянности Штефырца разинул пасть, чтобы оправдаться. Но не нашел слов. Слова и не понадобились.

— А, это ты! — с облегчением вздохнул Гвайдо, увидев, с кем имеет дело. Он почему-то испытывал к отрядному летописцу безграничное доверие. Возможно, причиной тому была безобидная внешность Штефырцы — в драконьем виде Андрей не вызывал подозрений у регуллиан, справедливо полагавших, что шпионы и политические враги не станут привлекать к себе излишнего внимания.

— Входи! — приглашая дракона в палатку, Гвирк от избытка чувств даже забыл попросить разрешения у своего таинственного императора. — Двоим мне будет легче открыться.

Почему-то мысль о том, что у его откровенного признания будет два свидетеля, явно вызвала у Гвайдо удовлетворение. Он взахлеб начал излагать детали непреднамеренного преступления.

Поведанная невольным убийцей история началась в школе. В очередной раз провалив зачет по боевым искусствам, Гвайдо начал задумываться о причинах ничем не спровоцированной ненависти физкультурника.

Однажды вечером, ничего не понимающий и встревоженный кошмарными пророческими видениями, подросток тайно пробрался по коридору к комнате преподавателя, чтобы объясниться начистоту. Ученик уже собирался постучать, когда внезапно услышал голоса. Учитель был не один.

— Избавь меня от него! — умолял незнакомец. — Любыми путями! За любые деньги!

— Кто он тебе? Чем тебе мешает щенок? — последовала недоумевающая реплика учителя.

— Это мой сын! Я знаю, что он меня убъет. Мне подсказывает мой дар! Каждую ночь вижу эту сцену во сне, с мельчайшими подробностями, — неохотно признался чужак. Интонации его были визгливыми, истерическими. Говоривший казался не совсем нормальным и смертельно напуганным.

Упоминание о пророческом даре заставило Гвайдо заподозрить худшее: речь шла о нем самом. А заказчиком был его отец, который хотел убить ни в чем не повинного отпрыска.

Услышав кульминационный момент запутанной истории, Андрей содрогнулся: проблемы отцов и детей тоже были для него больным местом. Юный Гвирк, который, напротив, до тех пор вовсе не интересовался своим родителем и даже не стремился увидеть его лично, был потрясен несправедливостью: связи поколений на Регуле никогда не были особенно прочными, не никаких отцеубийственных намерений он не имел.

Из школьных досье Гвайдо узнал, что его старик преуспел в политике, был близок к вершинам власти, богат и имел большую фирму неподалеку, на Са-Ра-Фане 6. Гвайдо был единственным уцелевшим отпрыском родителя из многочисленных пометов, унаследовал многочисленные таланты отца и надеялся, что его собственная судьба сложится не хуже. До недавних пор к этому не было никаких препятствий. Но преследования и обвинения, ничем не объяснимые, разве что безумием, вызвали у Гвирка желание разобраться и оправдаться. Дождавшись конца разговора, он последовал за предполагаемым отцом.

Слежка привела юношу к зданию фирмы «Врата». Подойдя к тайному входу на секретный склад, незнакомец исчез в темноте. Тогда попасть внутрь Гвайдо не сумел.

Однако участившиеся угрозы физкультурника вынудили старшеклассника искать повторной встречи с отцом. Гвирку хотелось просто поговорить, понять. Почти отчаявшись, он жаждал объяснений: — За что? Почему?

Несколько дней слежки у проходной позволили выяснить расписание хозяина, оказавшегося весьма пунктуальным, и проникнуть в складское помещение фирмы с помощью несложной биотрансформации.

Выдав себя за нового киберуборщика, Гвайдо пробрался на склад готовой продукции и спрятался в ящике с вратами, предназначенными к скорой продаже. Рано или поздно хозяин должен был прийти сюда. Встреча произошла раньше, чем ожидалось.

Прождав несколько часов, юноша услышал знакомые медленные шаги. Отец! Старик приближался устало, неторопливо, потом почти неслышно прошелестел входной полог. Наконец, они остались вдвоем. Из соседнего помещения раздавались неясные звуки.

— Так вот, оказывается, из-за кого мы и влипли! — догадался Андрей, вспомнив неудачный налет на регуллианскую фирму и долгие месяцы заключения. Сейчас, впрочем, отрядный летописец готов был простить обидчика. Его захватил драматизм невероятной истории.

— А дальше? — поторопил он приятеля. — Рассказывай дальше!

А дальше Гвайдо приподнялся на задних щупальцах и выбрался из ящика, в котором прятался в ожидании благоприятного момента для разговора. Но разговора не получилось.

— Ты! — увидев сына, сдавленным голосом произнес старик. — Убийца! Свершилось! Я так и знал. Спасите! — слабо прошептал он, опуская на холодный пол хранилища. Его уже никто не услышал. Все его сердца одновременно перестали биться.

Старого Гвирка погубили собственный дар предвидения и слабость коронарных сосудов. При виде предсказанного видениями убийцы, рассудок несчастного окончательно помрачился. Обезумев от ужаса, старик скончался от разрыва сразу всех четырех сердечных мышц.

Редкая для смерть регуллианина объяснялась незаурядным пророческим даром, граничащим с безумием. И восстановлению старик не подлежал не по возрасту, а потому, что больное сознание сделало процесс воскресения невозможным.

Стремительно взрослеющие, благодаря усвоенной на старте чужой жизненной силе, регуллиане ведут размеренное стабильное существование в течение, в среднем, двухсот лет. Именно в этот период все погибшие, не входящие в выбраковываемые категории, подлежат восстановлению. Некоторые богатые и высокопоставленные личности, сумевшие добиться желанных привилегий, живут намного дольше. На этот случай существует частная страховка, разумеется, очень недешевая.

Выбраковке же подлежат социально неадаптированные отбросы с подземных предприятий, профессионально некомпетентные лица, а также психически больные субъекты — с невосстановимо искаженной личностью. В эту последнюю категорию и попал несчастный лидер народно-националистической партии.

Более того, гибель его, хоть и подлежала расследованию, но в привлечении психокопии самого потерпевшего не нуждалась — безумцы на Регуле, как, впрочем, и везде, не считаются полноправными свидетелями в глазах закона.

По той же причине, следователям так и не удалось обнаружить виновника смерти. Психокопия Урк-Гвирка представляла собой кошмарную мешанину пророческих видений, ужасных предчувствий и обрывков реальных ощущений.

После панического бегства с места трагедии, невольный преступник, скрывая терзавшие его угрызения совести, свято хранил тайну. Однако, несмотря на исчезновение заказчика, придирки что-то заподозрившего учителя продолжались. Подросток уже готов был решиться на новое преступление, но тут, к счастью, в его жизни появился Ан-Дрейг.

— Ты ни в чем не виноват! — уверенно подытожил Дрейк. — Это говорю тебе я. Твой император.

— Спасибо! — голос Гвайдо дрогнул.

— Слушай, старик! — несколько фамильярно, от растерянности, обратился к Дрейку дракон. — Ты у нас чего будешь император? — Штефырца не ожидал услышать того, что последовало.

— Всего! — решительно ответил Дрейк. — Я — единственный законный император Вселенной.

— Что, всей Вселенной? — переспросил Андрей.

— Да, — в серьезном голосе Дрейка не прозвучало ни малейшего сомнения.

— Еще один кандидат в психушку! — понял Андрей. Штефырца не знал, что Дрейк, несмотря на стремительное регуллианское взросление, все-таки еще очень юн, и всего — навсего младшеклассник. А молодости свойственен максимализм.

У Штефырцы услышанный разговор вызвал некоторые сомнения и в собственном здравом смысле. Не разбираясь в возрасте друзей и в запутанной регуллианской юридической системе, он задумался о правильности сделанного жизненного выбора. Однако дракон быстро одумался, поскольку никаких других вариантов выбора не видел — он уже прочно связал свою жизнь с собачниками, ну а дальше — будь, что будет.

Так или иначе, для самого Гвайдо оправдательного вердикта Дрейка оказалось достаточно. Он был счастлив. Признание вернуло ему душевный покой. Провожая Андрея к палатке, Гвирк неожиданно сказал:

— Первый раз за это время усну спокойно. Веришь, вот он сказал несколько слов, и неожиданно исчезли пугающие видения казней, которые ждали меня в будущем. Теперь все будет в порядке. Сам император подтвердил, что я не виноват.

Его слова невольно заставили Андрея вспомнить о мучившей его сегодня утром проблеме. Он очень пожалел, что в мединституте не слишком интересовался психологией и психиатрией.

— Какой-то комплекс сильного отца у этих монархистов, — дракон невольно связал откровения Гвайдо с забавным советом, данным ему когда-то Мирчей: дождаться, когда за него, взрослого, почти тридцатилетнего мужчину, отец придумает, что ему дальше делать в жизни.

— Видимо, некоторые люди так никогда и не взрослеют, — решил Андрей. — Им все время хочется свалить на кого-то ответственность. Может быть, и с целыми народами так происходит? — ответить на этот вопрос было некому.

Гвайдо немного опоздал с признанием. Решение детективной загадки на Са-Ра-Фан 6 уже было найдено. Майдо, наконец, связал преступление с разрушенной школой и вышел на след убийцы.

Изучение документов и повторные допросы дисквалифицированных преподавателей, подтвердившие родство бывшего соратника с одним из учащихся, свидетельствовали о правильности взятого следа. В преступлении было слишком много личного. В частности, оставленное ему покойным письмо с просьбой о мести.

Знаменитый писатель Лов-Катч обратился к новому жанру. Он опубликовал душераздирающий детективный трилллер «Кровь отца», немедленно ставший бестселлером. Читатели ломали головы, пытаясь расшифровать разбросанные тут и там в тексте прозрачные намеки на реальные события.

Глава регуллианской мафии — Майдо Гаврюхин — принял и другие меры. В регуллианскую группу на Альтаире, где, по его мнению, скрывались оба подозреваемых, — а ведь Гвайдо даже не удосужился сменить имя, — были немедленно внедрены мафиозные агенты, одного из которых случайно обезвредил Андрей. Номинальный глава собачников не ошибся. В бедах группы в большой степени был виноват именно он.

Веганки, по личной просьбе Дрейка, согласились вернуться домой, на Альтаир. Хрустальные врата выбросили корабль «Спасите женщину» в реальную вселенную. Здесь отставших от хода галактических событий боевиков ждали многочисленные сюрпризы, приятные и неприятные. В первую очередь, собачники узнали о полной смене высших эшелонов власти.

Квам-Ням-Даль, похищенный орионцами, исчез бесследно. Ко-Хи-Мур, подозреваемый в содействии похитителям, потерял большую часть сторонников, и мало кем признавался лидером молодежного движения. Руководство группами интергалнацболистов — теперь они назывались «интербригады» — взяла на себя некая Цып-Люс.

Собачники не сожалели об отставке опального босорлога. Им было, что припомнить лидеру интергалнацбола, хотя прямых доказательств его вины не нашлось. Но со вступлением в ГИПС регуллианские фронтисты решили не спешить. Боевики не торопились и принять новых вождей, не зная, кому можно довериться. Веганки тоже колебались. За всех собачников на общем собрании высказался Гвайдо:

— Ни к кому не присоединимся, пока старик Квам не вернется. Кто он вообще такой, этот Манья? Я лично — против.

Собачники дружно поддержали вождя и постановили никому больше не верить.

Озлобившиеся веганки, считавшие себя косвенно виноватыми в похищении президента ООМ, предложили собачникам начать совместные действия, бросив все силы на поиски Квам-Ням-Даля, но те решили серьезно заняться вопросами безопасности, озабоченные возможным присутствием в группе регуллианских провокаторов.

— Что ж, каждый за себя! — внимательно выслушав друзей, сделала собственный выбор хиджистанская принцесса. — Вы как хотите, а я не останусь в стороне от большой политики. Будущее за ГИПС. Без обид! Надеюсь, я могу на вас рассчитывать? В случае чего?

Феминистки многословно уверили, что в случае возвращения примут ее с радостью. Пути друзей ненадолго разошлись. Принцесса, воспользовавшись индивидуальным гиперпереходником, переместилась в штабквартиру интербригад. Корабль «Спасите Женщину!» направился к поясу Ориона, по пути подбросив собачников на Раздольную, откуда их должен был забрать Мир-Чаб. На Альтаир-4 ребята возвращаться не спешили, опасаясь новых покушений на Дрейка.

Веганки потянулись к свободному пиратству и поискам похищенного председателя, но не добились большого успеха в отличие от Азарис, которая, вступив в ГИПС, сразу же пробилась в руководство интербригадовцев и заняла пост замначальника штаба. С Цып-Люс принцесса легко нашла общий язык. Обе они были весьма воинственными дамами. Именно от денебианки хиджистанская принцесса впервые услышала восторженные отзывы о новом лидере — Манье.

— Интересно, что это за тип? — удивляясь неумеренному энтузиазму обычно хладнокровной начальницы, заинтересовалась сиртанна. Ответ на этот вопрос она узнала очень нескоро.

Азарис ожидала встреча кое с кем из старых друзей. Впрочем, несклонная к кабинетной работе, на Альтаире она задержалась ненадолго и, получив важное партийное задание, вновь присоединилась к боевым подругам.

Глава седьмая

Деликатная проблема

«Приговор дороже денег»

Девиз финансовой гвардии

Капитолину Николаевну и Нафс Альтаир, планета-город-сад, покорил в первого взгляда. Из-за временного сдвига они переместились из параллельного мира с запозданием, когда полковник уже успел навести в галактической столице относительный порядок.

— Сказка! — сказала потрясенная учительница, восторженно озираясь по сторонам, как впервые попавшая в большой город деревенская девчонка.

Вокруг кипела жизнь. Всюду: на поверхности, под землей и в воздухе. И не только потому, что некоторые представители населявших этот мир многочисленных рас летали на собственных крыльях — ажурные белоснежные конструкции из воздушных мостиков и виадуков и кружевные галереи соединяли разноцветные сююреалистические силуэты устремленных в небо огромных сверкающих зданий.

Эффектно оформленные подземные входы, переходы, провалы и туннели свидетельствовали о напряженной внутренней жизни. Движение во всех направлениях: вверх-вниз — в стороны — многочисленных машин, автоматов и механизмов, которые новоприбывшие порой не могли отличить как от разумных существ, так и от украшавших город обширных парков и скверов, напоминало американские горки, ускоренные в десять раз.

А памятники, пылающие, меняющие цвет, взрывающиеся фонтанами искр! Здесь они воздвигались не всеми позабытым, неведомым вождям и героям, а звездам, планетам и кометам, на которые, — увы! — не успели пожарные. Они струились, вспыхивали, гасли и снова самовозгорались.

Толпы, стаи, стада спешащих, шумящих, смеющихся, снующих в самых невероятных направлениях загадочных существ, заставили провинциальных дам, считавших себя продвинутыми космополитками после хиджистанской экскурсии в разномастной компании лучших представителей галактической цивилизации, понять, что ничего толком в этой жизни они еще и не видели. Многих они могли отличить от украшавших радужный фейерверк жизни представителей неразумной флоры, оформлявших в этом суматошном водовороте островки культуры и отдыха, только по местоположению.

— Смотри, какая прелесть! Ох, извините! — Лина покраснела. Она приняла за оригинальный парковый ансамбль с фонтанами группу бездельничавшей на площади молодежи и даже подошла поближе, чтобы получше рассмотреть то, что показалось интересной скульптурой. И пальцем показала. Очень неудобно получилось. Правда, никого, кроме нее, это не смутило.

— Что вы, что вы, пожалуйста! — ребята весело зажурчали и заструились фонтанчиками.

Что уже говорить о Нафс, которую восторг заставил мгновенно позабыть о недавних страданиях! Глаза ее заблестели.

— Да, красотища! А мы-то сидели в этой дыре! — наконец-то справедливо оценила пушистая девчушка место далекой родины во вселенских масштабах. Хорошенькая симах уже отметила несколько брошенных на нее на бегу заинтересованных взглядов молодых представителей каких-то галактических кошачьих. Один нахальный брюнет — у него была густая блестящая черная шерсть в подпалинах и великолепные белые усы, — даже остановился на секунду: поболтать.

— Эй, красотка! — бросил он, снова срываясь в путь к неведомой цели. — Мы тусуемся в баре «Кошкин дом». Каждую ночь! С часу до семи! Приходи! Буду ждать. Спросишь Мяуро!

— Может, и приду… — задумчиво провожая навязчивого поклонника взглядом, мурлыкнула хиджистанская красавица. Энергичный характер и незаурядные способности вполне позволяли умной кошке отлично вписаться в альтаирскую экологическую нишу близкородственных рас и народов.

Своих дамы нашли легко, применив безупречный метод. Они пошли на максимальный уровень шума. Первый же встреченный патруль интергалнацболистов, которым Капитолина Николаевна подробно описала хиджистанских друзей, отвел их в штаб-квартиру новой партии.

Появлению помощниц очень обрадовались:

— Нам как раз срочно нужен приличный оргсектор, — Аурел энергично пожал руку русской учительнице и фамильярно кивнул Нафс. — Будете принимать членские взносы и оформлять документацию. Почерк у вас, надеюсь, хороший? — коротко бросил Капитолине Николаевне на ходу полковник, внезапно опять перешедший на «вы».

От неожиданности Лина даже не нашла подходящего колкого ответа.

— Ну и отлично, — не дожидаясь возражений, продолжал партийный вождь, собираясь умчаться по каким-то другим срочным делам. — Кстати, и в газете придется поработать. Обеим! Корректорами. По совместительству. По всем остальным вопросам — к Кибербарсу. — И Бром бесследно исчез. Лина даже сначала подумала — магия, но нет — оказалось, техника.

Цвирк, как опытный контрразведчик, провел с новенькими инструктаж по технике безопасности, предупредив о конспирации. Идею псевдонима Лина отвергла напрочь- она и так не могла разобраться, кто она такая. С нее вполне хватало двух уже имеющихся имен.

— И вообще, — пожаловалась учительница внимательной юной подруге, вспомнив бесконечные проблемы с самоидентификацией: Капа? Лина? Лин? Нелин? — Я всегда мечтала иметь простое, обыкновенное, ничем не примечательное имя. Например, Маша или Лена.

— А сейчас? — спросила завороженно слушавшая Нафс. — Сейчас не мечтаешь?

Капитолина Николаевна отрицательно покачала головой:

— Нет. С меня хватит того, что есть.

— Тогда я возьму! — решила симах. — Партийную кличку. Теперь зовите меня Лена. Можно, Лен-Нафс. Или просто Лен — На.

Никто не возражал.

Кибер охотно ввел Капитолину в курс дела, хотя и немного сгустил краски, чтобы настроить ее против главных врагов — полковника и Грыза.

— Расисты! — тихо верещал Барс. — Эксплуататоры!

Учительница охотно соглашалась.

— Опять самое противное на меня свалили! — безуспешно пытаясь разобраться в сложной запутанной партийной финансовой отчетности, злилась она. — Хорошо, что хоть в этот раз болвана никакого для меня не нашлось!

Лина ошибалась. Болванов нашлось много. Следующим после кибера прибежал жаловаться, разумеется, Ай-Ван.

Черный маг Ай-Ван Блэк-Ноу был скрытым антисемитом. Может быть, потому, что все знакомые ему маги, занимавшиеся разрешенным волшебством, в мировой литературе числились почему-то евреями. Сионистами. Масонами. А некоторые даже носили череп на рукаве и успешно занимались политикой, как Аурел Бром. Плохо подействовал на старшего магистра и русский рок.

И вот сейчас его терзали беспочвенные подозрения в отношении лучшего друга и начальника.

— Слушай, Аурел! — ненавязчиво пытался выяснить маг. — Твое второе имя, случайно, не Абрам? А фамилия у тебя такая странная откудова, а? А методы такие ты где взял? Кто тебя этому научил, человека за горло хватать? За кошелек? А?

Полковник на такие провокационные вопросы не отвечал. Аурел был выше этого. Не стал бы он, в самом деле, рассказывать, что во времена национальных гонений и притеснений его дедушка — из карьерных соображений — сменил простую скромную фамилию Бромаву, доставшуюся от звездного сеятеля, который был, конечно же, молдованином, на более по-русски звучащую — Бром. И до сих пор никто не жаловался.

— Ну, тебя, Ванька! — укорял зарвавшегося мага Аурел. — Постеснялся бы! Где ты только такого нахватался?

На упреки в международном сионизме полковник отвечал ссылками на 898 миллиардов 656 тысяч других представителей революционного движения, которых в сионизме упрекнуть было нелегко по причине несходства внешности и неподходящего количества рук, ног, когтей, перьев и гребешков. Однако, все они применяли схожие с собственными, полковничьими методы. Такие мелочи магистра не останавливали.

— Маскировка! Биотрансформация, — зловеще заламывая черные брови, понимающе ухмылялся Ай-Ван. — Все масоны. Что сионистам стоит завести себе перья и гребешки?

Поставить мага на место помог только простой вопрос.

— А сам — то ты, Черный, кто? — не выдержав бесконечных попреков, спросил, наконец, полковник. Он уже подумывал о необходимости вмешательства майора Мустяцы. Пара сеансов гипноза и проблема снята с повестки дня.

— Как кто? — уклончиво переспросил магистр. Глазки его трусливо забегали. — Маги мы. Зиртанские.

— Ага! — торжествовал Бром. — Попался! Маг — это и вовсе не национальность. Масон! Сионист! — заклеймил он позором запутавшегося дознавателя.

Неразборчиво бормоча себе под нос какие-то оправдания, Ай-Ван на время угомонился.

У старшего магистра были основания для жалоб. Образ действий руководства вызывал у него большие сомнения. Вопреки жалобам Нелиньоль Николаевны, самая неприятная работа досталось как раз Ай-Вану. Решив ударить террористов по карману, Аурел назначил мага финансовым инспектором и, по совместительству, сборщиком налогов. Это была политическая программа борьбы против индивидуального (группового) неорганизованного галактического терроризма вне партийной линии.

Бром обложил беспартийных террористов подушным налогом: за каждую погибшую в результате операции душу взималась сумма в сто галкредитов.

— За удовольствие надо платить! — утверждал полковник. — Деньги пойдут в пользу вдов и сирот.

На резонный вопрос оскорбленных боевиков, какое им дело до орионских вдов и сирот, Бром так же резонно отвечал, что речь идет о вдовах и детях павших товарищей. Крыть было нечем. Разгул терроризма сильно уменьшился. Многие соглашались платить. Для тех, кто отказывался, существовал маг. Черный.

С помощью магических детекторов засекая незапланированный теракт, Ай-Ван мгновенно переносился на место незаконно проводившейся операции и протягивал руку. За деньгами.

Несколько жалких попыток воспротивиться наглому вымогательству партийного мага для нарушителей закончились трагически. Заклинания по магическому преображению живых существ (во что-нибудь другое) были любимой специализацией зиртанского мага. Превратить, например, царевну в лягушку, ему ничего не стоило.

И это была не вульгарная маскировочная биотрансформация, которую мог выполнить любой технический адаптер, а настоящее превращение — со всеми последствиями. Первый же подобный опыт надолго отбил у бывших ему свидетелями террористов всякое желание спорить. Трех угрожавших сборщику налогов расправой глупцов ждала страшная участь. Издевавшихся над его партийными полномочиями бойцов Ко-Хи-Мура рассвирепевший маг превратил в веганских самцов и отправил на единственный знакомый ему пиратский корабль.

Ай-Ван, естественно, осчастливил вернувшийся из параллельного пространства экипаж Маделин Мо, где неожиданно появившаяся перед неподготовленными звездожительницами добыча была инстинктивно схвачена и немедленно проглочена с соответствующим эффектом в виде сумочного оплодотворения.

Капитан была в гневе — она потеряла четырех лучших бойцов: самые ловкие быстрее всех среагировали на появление приманки. Всех пострадавших требовалось немедленно отправить в надежное место. Выбрали Хиджистан, владение Майоль, где были идеальные условия для размножения. Несмотря на стойкость принципов и твердость убеждений феминисток, магическое искусство Ай-Вана сразу же дало убедительные результаты. По просьбе старых подруг, переговоры взяла на себя Азарис.

Рейд в Хиджистан был кратким и тайным — Азарис вовсе не хотелось встречаться с надоедливым папашей. Да и приобретению в новоявленные мамаши нудной училки (ей ничего не было известно о дальнейшем развитии событий) принцесса была не так уж и рада. Ее отношения с Капитолиной Николаевной всегда оставались на грани вооруженного нейтралитета.

Террористы, наблюдавшие за продемонстированной магом сценой дикой охоты, молча рыдали над печальной участью товарищей, но Ай-Ван быстро собрал с них причитающиеся партии суммы. Повторных демонстраций не понадобилось — новости в галактике распространяются быстро. И все равно маг был недоволен. Старший магистр Иван Черный приобрел в галактике мрачную славу и печальную известность.

— В страшилище меня превратили! В пугало! — беспрестанно жаловался магистр искренне сочувствующей Капитолине Николаевне. С одной стороны, уважение галактики к его магической силе было лестным. С другой — Ай-Ван мечтал о другой славе. Ему хотелось быть вселенским спасителем. Освободителем. Завоевывать сердца! Но делать нечего — нарушения партийной дисциплины Аурелом не поощрялись.

После убедительной демонстрации силы, маг отправился на корабль Маделин с извинениями. Если бы Ай-Ван знал, что наткнется там на разъяренную Азарис, никогда бы он туда не сунулся.

Что ж, ошибаются не только простые смертные. Старшего магистра немедленно опознали и привлекли к ответу. Ему был учинен форменный допрос. Первой за него взялась бывшая «ученица».

— Ну! — свирепо прошипела принцесса, ласково поглаживая мага по широкому плечу длинными ядовитыми ноготками. — И где он? Где этот мерзавец?

Недвусмысленный намек на исчезнувшего, не без помощи Ай-Вана, супруга поставил старшего магистра в затруднительное положение. Ему очень хотелось сбежать. Технически смыться было бы несложно, несмотря на окруживших мага хорошо воооруженных змей. Однако делать этого было нельзя. Любая попытка проследить его след легко вывела бы преследовательниц на штаб-квартиру партии. На Манью. Этого ему никогда бы не простили. Пришлось юлить и выкручиваться.

— Как где? Разве ты не знаешь? — попытка изобразить святую невинность не удалась. Угрожающий взгляд бывшей ученицы заставил Ай-Вана продолжить оправдания и откровенно врать. — Затосковал тут, понимаешь. Домой подался. На родную планету. Земля называется.

— Есть, есть такая, — подтвердили вегажительницы. — Жуткое захолустье. Бывали там, бывали. Неоднократно. Далековато.

Магистр, отвлекая внимание от скользкой темы, продолжал:

— А я тут политикой решил заняться. Партии помочь. ГИПС. Работаю, значит… На Манью…

— Ладно. Живи. Если уж работаешь, — снисходительно разрешила Азарис. Бегство Брома в глухую провинцию наполнило ее сердце невыразимым презрением к беглому супругу. — В трудную годину бедствий слабак решил отсидеться в глубоком тылу! Спрятаться! — она не понимала, как могла так ошибиться в человеке, в мужчине!

— А теперь расскажи, что ты знаешь про этого Манью! — попросила она. На эту тему Ай-Ван мог говорить долго. Стихами. Он выложил почти всю правду, не боясь некоторых преувеличений и избегая лишних деталей. У Азарис появился новый лирический герой.

— Да, это настоящий мужчина. Не то, что некоторые! — смерив Ай-Вана мрачным взглядом, вздохнула она. — Жаль, что негуманоид.

Для конспирации, во время выступлений, партийный вождь чаще всего принимал вид альтаирской пирамидки или кворрианского инсектоида — привычный приятный облик, похожий на пропавшего профессора Ка-Пус-Тин Вада. Некоторые предполагали, что под загадочным псевдонимом скрывается именно Вад. Услышав такой утешительный вывод, старший магистр поспешил откланяться.

О неприятной встрече Аурелу маг ничего не сказал. Хотя ему очень хотелось похвастаться удачной выдумкой. Старший магистр предпочел смолчать. Побоялся, что сболтнет лишнее. Несмотря на свою грозную славу, связываться с Азарис ему не хотелось.

Действительно, черного мага боялись. Блэк стал вторым, самым страшным после Аурела-Маньи разумным существом в обитаемой галактике, которого боялись без всяких видимых причин — просто на всякий случай.

Из-за отсутствия необходимых финансовых средств большинство «диких» интергалнацболистских групп отказались от роскоши терроризма и начали выполнять партийные задания по поддержанию орионской блокады.

Это добавило напряженности в отношения Альтаира с Вселенской промышленной лигой, и, одновременно было совершенно недостаточным для осуществления далеко идуших планов руководителя ГИПС, который стремился вовсе не к войне, а к объединению и наведению порядка.

— В основе успеха любой политической партии должны быть три составляющие: идеология, кадры и воля. При этом, при наличии воли, можно обойтись без первого и без второго, — так писал идеологически безграмотный, абсолютно не разбирающийся в политике Кибербарс в случайно пропущенной Грызом статье в газете «Пожар!!!». Воля у полковника была. Кадры тоже. Он позарез нуждался хоть в какой-нибудь идеологии.

В поисках оптимальных решений, по ночам — другого свободного времени у полковника не было — Бром взялся за чтение классиков. Его увлекло изучение знаменитых боевых мемуаров известного галактического агента Майлза Форкосигана, к которому Бром испытывал глубочайшее уважение. Неприличные намеки на то, что на самом деле дневники победителя писала переодетая женщина, полковник отметал с негодованием.

— Маскировка! Сразу ясно, что наш писал! Безопасник! Жаль, что не молдованин! Хотя, кто знает? — Аурел сам знал несколько похожих молдавских фамилий: Косындзяна, Косничану.

Он внезапно вспомнил старого друга, товарища по лицею Асаки, Витьку Косничану. Давно не виделись. Куда-то он пропал? Может, это он и написал? По характеру они с Майлзом были очень похожи. Внешность не совпадала. Впрочем, сейчас это было неважно.

Самое главное — записки героя помогли Брому составить отличный план и, как он полагал, организация уже созрела для его осуществления. В газете «Пожар!!!» предстояло провести небольшую подготовительную компанию, поместив кое-какие материалы о таинственно исчезнувшем императоре галактики. Что-нибудь фантастическое.

Галактике нужно было дать общего врага. Майлзу Форкосигану повезло с Цетагандой. Полковнику Брому выпала задача потруднее — врага ему пришлось создавать самому. С этой задачей он справился вполне успешно. Выбранных на малоприятную роль орионцев ожидало несколько весьма неприятных сюрпризов. Газета «Пожар!!!» немедленно начала публикацию фальсифицированных глав из якобы готовящегося к печати нового романа из жизни знаменитого галактического шпиона: «Последнее дело агента 1: 0. Цвирк-Дирк против Ориона». Детектив, написанный драконом, был тщательно стилизован под творческую манеру писателя Лов-Катча, безупречно скопированную кибером.

Грыз-А-Ву охотно согласился помочь. Работа в партийной газете вернула ему не только здравый рассудок и самоуважение, но также и вдохновение. Он рад был снова вернуться к фантастике. Вдохновившись, дракон даже вернулся к работе над собственным романом. Ночами, урывая время у сна, писатель продолжал творить. Отчаявшись добиться публикации, он решил, что отныне будет писать только для себя, для собственного удовольствия. На старости лет когда-нибудь прочитает. Он, правда, не оставлял надежды когда-нибудь уговорить почитать и полковника — все-таки о нем книга написана.

Но на первом месте стояли дела сегодняшнего дня. Пока Бром был слишком занят. Потом, после Полного и Окончательного. Может быть, полковник поймет и похвалит? — робко надеялся писатель. Но и работы над текстом оставалось еще много. Появились новые сюжетные линии: еще пару томов вполне можно было сделать. Раз уж все равно никто не печатает.

Особенно беспокоила Грыза судьба неведомо как попавшего на Альтаир сына полковника. Так сказать, собрата по перу, правда, намного более удачливого. Для этого сюжета срочно требовалась новая лирическая героиня.

Глава восьмая

Страсти-мордасти

«Девушке из высшего общества

Трудно избежать одиночества — ля-ля-ля»

Песня

Лен-Нафс окунулась в светскую жизнь Альтаира. Для своего возраста, симах была уже довольно зрелой кошечкой. Сказалось и преждевременное восприятие копии материнского сознания.

Потусовавшись в среде альтаирской кошачьей молодежи, Лен-Нафс, или, как она сама себя теперь называла, Лен-На, была ужасно разочарована.

Конечно, среди разнообразных мужских представителей этой ветви галактических рас нашлись и довольно привлекательные — внешне — экземпляры.

— Симпатяшечки! — как симах их про себя называла. Многие оказались весьма к ней неравнодушны.

Однако, секс сексом — какая кошка может им пренебречь? — но Лен-Ну терзало острое ощущение неудовлетворенности, стремление к большему, к гармоничному совершенству. Лен-Нафс чувствовала, что интеллектуально альтаирские коты до нее не дотягивают. Не тянут. Не интересны. Ее духовная жизнь обеднела.

Не то, чтобы Нафс сейчас часто вспоминала о Хиджистане и сильно тосковала по Азарис: поток новых впечатлений почти стер прошлые обиды из девичьей памяти. Лен-На просто вышла на новый, неизмеримо более высокий уровень женского самосознания. Сказались плоды партийного просвещения и результаты веганской феминистской пропаганды.

Теперь девушке-кошке даже удавалось порой с осуждением думать о прежней хозяйке.

— Ни одно разумное существо не может владеть другим. Это рабовладение и дискриминация, — с негодованием убеждала себя самое симах. У нее появились новые друзья, которые относились к ней с намного большим уважением.

И все-таки когда-то, в детстве, устраивать шумные игры и бегать по кустам с хиджистанской принцессой было ужасно весело. Здорово. Лен-Не хотелось надеяться, что она уже переросла детские заблуждения. Стала совсем другой, более серьезной и возвышенной натурой, которую просто мучила легкая ностальгия, так свойственная современным интеллектуалкам.

Лен-Нафс считала себя весьма начитанной девушкой. А как же? Ведь еще в Хиджистане она телепатически прочитала весь огромнейший десятитомный труд Грыз-А-Ву: по мере написания, а также ознакомилась с замечательной монографией профессора Ка-Пус-Тина, в которой, правда, ничего не поняла. Но сам факт! Да и теперь молодая кошка регулярно читала партийную прессу, газету «Пожар!!!». И даже помогала Капитолине Николаевне ее корректировать.

Большинство ее кошачьих сверстников на Альтаире вообще ничего не читали. В своей среде симах считалась продвинутой интеллектуалкой.

Можно было бы сказать, что Нафс стала синим чулком: если бы кому-то зачем-то удалось натянуть на кошку чулки. Своего интеллекта Лен — На не стыдилась — она им бравировала. Чтобы подчеркнуть превосходство, симах даже начала носить очки. Символически. На хвосте.

Очки, правда, продержались недолго. Но сам факт! Их заметили! На кошачьих мальчиков они произвели неизгладимое впечатление.

Один юный талантливый художник даже написал абстракционистский портрет с многозначительным названием — «Кошечка в очках». Чтобы посмотреть на эту картину, в художественную галерею сбегались толпы любопытствующих.

О конспирации беспокоиться не стоило — узнать Лен-Нафс на этом портрете было совершенно невозможно. Она даже не смогла понять, где там очки. Может быть, вон тот велосипед?

А под велосипедом широко расплывалось раздавленное рыжее пятно. Неужели это она? Так он ее видит! А Нафс еще позировала ему обнаженной: без красной партийной ленточки на шее, которая ее так украшала! Девушке очень хотелось выцарапать автору глаза. Художник благоразумно скрывался, избегая тусовок и посещения общих знакомых.

Слыша громкие восторги публики, Лен-На недоумевала. На выставке, остановив приятную пожилую пару шарокотов с планеты Айталь, бурно восхищавшуюся творением гения, она прямо спросила:

— А что вы, собственно, здесь видите?

— Ну как же? — удивились вдохновенные представители культурной элиты. — Так символично! Очки — велосипед! А под колесами — гибнущее юное женское существо, раздавленное невыносимым грузом собственного интеллекта!

Представившись старичкам корреспондентом газеты «Пожар!!!», Лен-На попросила новых знакомых написать о картине статью для литературного раздела. Шарокоты охотно согласились. Творение было закончено за полчаса и немедленно напечатано в газете. Статья вызвала огромный интерес, некоторое недоумение и бурные дискуссии, спровоцировавшие многочисленные отклики читателей.

Главный редактор вынес Лен-Не благодарность в приказе за самопожертвование и героизм — Грыз почему-то решил, что она позировала под колесами грузовика.

Так или иначе, восхищение было приятно. Нафс стала модной. Ею даже вдохновился кошачий литературный авангард.

— Наша муза! — называли ее. Многие посвящали ей стихи. Это ее не радовало: во-первых, в восторженных виршах поклонников не было никакой рифмы — белый стих кошка ценить так и не научилась. Во-вторых, в стихах была масса орфографических ошибок! Как корректора, это ее очень раздражало.

Приходя в редакцию, Лен-На с возмущением зачитывала творения безграмотных гениев Капитолине Николаевне. Та слегка завистливо вздыхала: она по-прежнему (опять) была одинока, и отлично понимала, что не заслуживает сочувствия. Она сама была виновата, бросила такого мужчину!

Исправив ошибки, Нелиньоль пыталась убедить зазнавшуюся помощницу в том, что поэтические опусы поклонников не так уж и убоги. Многочисленные «пожарные» читатели рубрики «Литературные пародии», куда она их помещала, стихи очень высоко ценили. Интеллектуально. На финансовое обеспечение газеты это никак не влияло.

Никаких материальных проблем работники редакции не испытывали. Конечно, в отличие от бюрократов, засевших в восстанавливаемой резиденции ООМ, газетчики не получали фиксированного денежного вознаграждения. Несмотря на огромные доходы от продажи газеты, распределение средств было свободным. Происходило все просто. Ай-Ван притаскивал в кабинет редакторов остатки раздаваемых по инстанциям многочисленных поборов и вываливал деньги на стол Капитолины Николаевны, которая выдавала работникам необходимые суммы — по потребностям. Каждый брал, сколько хотел.

Особых запросов ни у кого не было. Меньше всего потребностей в зарплате оказалось у Цвирка, который, как контрразведчик, числился в редакции цензором и, пользуясь пресловутой титановой карточкой — на предъявителя, с подтверждением по отпечаткам нейронов мозга, — безвозмездно кормил завтраками, обедами и ужинами весь сплоченный коллектив редколлегии, как в рабочие, так и в выходные дни. Его финансовое положение позволяло и не такие расходы.

Почти ни в чем не нуждались и Грыз-А-Ву с Капитолиной Николаевной, которые, проводя полные альтаирские сутки — сорок восемь земных часов — в редакции и партийной штаб-квартире, почти не замечали смены дня и ночи. Учительнице порой казалось, что она вновь вернулась в школу, только, на этот раз, в круглосуточную.

Больше всего расходов оказалось у Ай-Вана, временами развлекавшегося с новыми дружками — Кагором и Бор-Маном — в многочисленных альтаирских кабаках. Выросли запросы и у Нафс — несмотря на знаменитую непритязательность кошачьих, денег на богемный образ жизни уходило немало.

Сам полковник, экономя последние молдавские леи, пытался обойтись необходимым минимумом. Да и некогда ему было тратить. Зато тягу Лен-Ны к искусству Бром поощрял и щедро финансировал.

— Работа с молодежью и интеллигенцией для революции на первом плане, — одобрял мудрый вожак. — Дети — наше будущее.

Неожиданно для себя Лен-На стала специальным корреспондентом партийной газеты в среде артистической альтаирской молодежи. И это несмотря на то, что духовная жизнь на Альтаире ее решительно не удовлетворяла. В отличие от сексуальной.

В печальном настроении, движимая мрачными, депрессивными мыслями, вышла Лен-Нафс однажды вечером на одинокую прогулку. Друзья пригласили ее послушать кошачий концерт — песни одной из популярных групп, исполнявшей модную музыку в стиле «Ой». Музыка взбаламутила спокойное течение ее жизни.

Сегодня группа «Метеоритный дождь» (было в ее творчестве что-то убойное) исполняла революционные песни на стихи поэта Баль-За-Мина. Первая песня называлась «Ура». Начиналась она так:

Пора собачникам в поход,

Их дело Родины зовет.

Дрожи вселенский живоглот,

Теперь и твой пришел черед!

Упоминания о собаках Лен-Не не понравились. Стихи же Мирчи Брома (она, правда, пока еще не знала его истинного имени) ее просто потрясли. В них была рифма, много одинаковых рифм! Они даже напоминали ей статьи из любимой газеты. Стихи были революционными и идеологически правильными!

У девушки возникло непреодолимое желание познакомиться с великим поэтом. Кто знает, может, он тоже из кошачьих? Тогда почему же он пишет о собаках, а не о кошках? И даже если, как говорят, поэт и в самом деле регуллианин, почему Нафс чувствует с ним такое духовное родство?

Лен-Не хотелось найти по-настоящему близкое существо, с которым можно будет поделиться, посоветоваться самым наболевшим. Конечно, Капитолина Николаевна была ей близка и по-своему дорога. Но разница в возрасте и положении была слишком большой. И потом, учительница слишком много работала. И даже пыталась загрузить работой ее, Нафс. Ясно, что Лен-На не стремилась к частым встречам с ответствепнным редактором. А вот Баль-За Мин был молод и нигде не работал. Кошка почувствовала родственную душу.

Расспросы многочисленных друзей помогли девушке выйти на след. Симах узнала, что Баль-За-Мин входит в знаменитую интергалнацболистскую группу Дрейка, и что чаще всего его можно встретить по вечерам в небольшом литературном кафе «Богема» в облике гуманоида.

К сожалению, в тот вечер Лен-на ненадолго задержалась поболтать с Мяуро — тем самым нахальным брюнетом, который когда-то пригласил ее впервые в «Кошкин дом» и до сих пор оставался самым преданным и настойчивым поклонником хиджистанской симашки. Его не смущало даже ее интеллектуальное превосходство.

— Женский ум — это проблема самой женщины, — равнодушно заявлял, при виде хорошенькой кошечки, темпераментный котяра. Проблемы женского интеллекта его не волновали. Он не стремился так высоко.

Мяуро назначил Лен-Не очередное свидание. Наедине. С собой.

Поэтому к месту основных событий Нафс опоздала. Ее нового кумира там уже не было.

Глава девятая

Голодному — рубаха

«Соловья водкой не накормишь»

Афоризм поэта Баль-За-Мина

В тот вечер Мирча пришел в Богему рано. Голодный, всеми покинутый и одинокий — с ним был только Регул, биотрансформированный в собаковидного обитателя планеты Фокс. Пес тихо подвывал. Он скучал по Дрейку и тоже очень хотел есть.

Поэта терзал вечный вопрос: «Почему?». Почему он всегда страдает? Почему его опять все бросили, как когда-то отец? Это неожиданное воспоминание добавило горечи его переживаниям.

В безмозглую голову Баль-За-Мина не приходила мысль о том, что с друзьями могло что-то случится — как всякий истинный поэт, он думал только о себе. И уж одиночество Мирче точно не грозило: этому мешали толпы восторженных поклонников и навязчивых поклонниц, беспрестанно подходившие к столу с выпивкой.

В кафе играла тихая музыка. Худой и нескладный робот-скрипач, загримированный под альгамбрского кузнечика и обряженный в рваный черный плащ, пиликал на синтесиоле, поскрипывая металлическими сочленениями. Время от времени музыкант подходил к столикам, аккуратно обходя прозрачные осветительные колонны, и жалобно протягивал посетителям четырехпалую клешню с коннектом для кредитных карточек. Мирча, не глядя, сунул в протянутую лапу две бутылки чего-то горячительного.

Несмотря на полное отсутствие денег, Баль-За-Мина в «Богеме» всегда встречали с радостью: его появление резко повышало потребление спиртного. Самому Мирче выпивка была ни к чему — он предпочитал другие способы расслабиться, — но пылеморская собачка время от времени соглашалась питаться дареным алкоголем. Сейчас, когда товарищи отсутствовали уже третий день, а всякая другая еда отсутствовала, Регул забастовал, требуя твердой калорийной горячей пищи. Увы — предложить ему было пока нечего.

Из-за своего столика за поэтом мрачно наблюдала балеанская мстительница. Натэль была в гневе. Разработанный дома отличный план соблазнения и похищения преступника с треском провалился.

Балеанка воображала себе мерзкого Баль-За-Мина низкорослым, упитанным, бледным пожилым уродцем: на ее представлениях сказалось знакомство с портретами знаменитого Баль-Зака, который и впрямь не отличался внешней привлекательностью.

Впервые увидев предполагаемую жертву, девушка испытала настоящее потрясение. Яркий гуманоидный красавец с темными кудрями, задумчивым точеным лицом и томными синими глазами, был на голову выше ее, гвардейского капитана! И Баль-За-Мин появлялся в Богеме своем истинном облике без всяких трансформаций. Баль Монт-Ана специально проверила идентичность объекта дорогостоящим детектором. А ведь и среди балеанских аристократов, которые кичатся немалым ростом, как признаком знатного происхождения, капитан считалась очень высокой. Появляясь в обществе невесты на балах и раутах, принц Баль-Неар всегда надевал туфли на каблуке.

Поразило мстительницу и количество осаждавших поэта наглых девиц. Чтобы его соблазнить, Монт-Ане пришлось бы записываться в очередь за несколько месяцев вперед. Родина не могла ждать так долго.

Все попытки девушки обратить на себя внимание объекта ни к чему не привели. Поэт не просто отличался крайней рассеянностью, кроме всего прочего Натэль была совсем не в его вкусе. Несколько раз, натыкаясь на балеанку в шумных компаниях, Мирча чисто машинально отходил подальше, стараясь не приближаться к неприятной надменной девице, немного смахивающей на породистую лошадь. Поэт не любил слишком умных женщин и лошадей, и, в отличие от отца, не выносил надменных аристократок нордического типа. Ему нравились хорошенькие веселые молдавские простушки. Приглядевшись, поэт мог бы обнаружить в балеанке кое-какие достоинства: великолепную спортивную фигуру, выразительное благородное лицо. Однако приглядываться к незнакомым девушкам ему было ни к чему. Баль-За-Мину вполне хватало тех, что есть.

Баль-Монтана решилась на отчаянный шаг. Призывно улыбнувшись, она послала поэту со своего стола бутылку самого дорогого в богемном кабаке альгамбрского шампанского. Лучше б она этого не делала — бутылок на его собственном столе было больше чем достаточно. Число желающих поставить Мирче выпивку не иссякало. К сожалению, в отличие от коренных альтаирцев, он питался не спиртовыми растворами. Всем этим излишествам парень сейчас предпочел бы тарелку жареной картошки с мититеями.

Голодный и раздраженный, даже не посмотрев в сторону очередного навязчивого дарителя, Мирча швырнул непрошенное подношение в стоявшую рядом сверкающую хрустальную колонну.

Эсцентричная выходка поэта вызвала неприятное недоразумение. Колонна оказалась разумным существом. Это был высокообразованный огневик с планеты Карир, бизнесмен и литературный критик, по имени Ох-хо, прекрасно знавший творчество поэта Баль-За-Мина и испытывавший к нему глубочайшее презрение. Недавно критик даже посвятил этому непреходящему чувству большую статью в мало кем читаемой литературной газетенке.

Сегодняшний поступок «бездарного писаки» — так огневик называл поэта в своей статье — Ох-хо воспринял как личную месть. Он поклонился с подчеркнутым пренебрежением и процедил в адрес обидчика несколько резких презрительных слов на родном языке.

Огневики с Карира переговариваются с помощью цветовых вспышек, а эмоциональные состояния выражаются ими посредством очень приятной, несмотря ни на что, гаммой необыкновенных запахов. В интимном полумраке зала разноцветное сияние карирской брани смотрелось необыкновенно красиво и пахло лавандой. Как во сне.

Необыкновенные цвето-обонятельные соответствия так поразили поэта, что он, не обращая внимания на оскорбительный смысл переведенных автолингвистом выражений, почувствовал острый приступ вдохновения. Схватив со стола салфетку, Мирча записал на ней внезапно пришедшие в голову строки, посвященные новому знакомому, воплотив необыкновенные ощущения в несвойственном его поэтическому стилю символизме. Затем он смело протянул салфетку ожидавшему реакции Баль-За-Мина огневику. Зал замер в ужасе. Прекратил унылое пиликанье даже робот-музыкант. Все замерли в полном дурных предчувствий молчании.

Против ожидания отчаянный поступок не повлек трагических последствий. Предвзятый критик просканировал салфетку и неверяще прочитал следующие строки:

Соответствия

Богема — это храм с колоннами живыми,

Цедящими порой поток бессвязных слов,

Сквозь символов леса и мы скользим меж ними,

Глядящими нам вслед привычным оком снов.

Как долгих звуков тень, сливается далеко

Бездонной глубины таинственный союз,

В бескрайней ночи речи с ясностью жестокой,

Цвет запахов и звуков в неразрывность уз.

— Какая прелесть! — огневик пришел в восторг. — Ваш собственный перевод Бодлера? Изумительно!

Ох-хо изучал старинную земную поэзию и даже посвятил французскому поэтическому гению две монографии. Сейчас критику повсюду мерещился Бодлер.

— А я думал, вы пишете только всякую чушь о регуллианских собаках! — огневик недолюбливал регуллиан, непоэтическую нацию, которая так и не удосужилась предоставить ему объект для критики. Говоря о собаках, Ох-хо, вероятно, имел в виду вовсе не пылеморских собачек.

Считая Баль-За-Мина биотрансформированным регуллианином, огневик был счастлив узнать, что положение с поэтами на Регуле изменилось. Отметим, что малопоэтичных орионцев и эриданцев Ох-хо тоже терпеть не мог, поэтому в межгалактическом конфликте все его симпатии были на стороне Альтаира.

Мирча, считавший написанное собственным творением, лишь холодно кивнул. Он не стал спорить: мало ли какие бывают в жизни совпадения? Может быть, никому неизвестный — в отличие от самого Баль-За-Мина — поэт Бодлер тоже бывал когда-то в «Богеме» и, по ошибке, разбил бутылку о какого-нибудь огневика. А потом тоже написал стихи, с восторгом выслушав неприятные, но так красиво воплощенные в цвет и запах слова.

Реакция поэта не остудила пыл нового знакомого.

— Делайте заказ, я плачу! — Ох-хо был богат и щедр. Подсев к Баль-За-Мину за стол, критик оплатил поэту так необходимую ему и Регулу еду. Будучи очень далеким, по натуре, от белковых организмов, огневик никогда не брался судить о пищевых запросах своих литературных друзей и, единственный, всегда предоставлял им право самостоятельного выбора. У огневика были собственные интересы — восхищенный исследователь хотел попросить у нового знакомого разрешения использовать в научных трудах так понравившийся ему перевод Бодлера.

Они подружились. Мирча, сытый и счастливый, благосклонно кивал, слушая пространные и абсолютно недоступные его пониманию рассуждения карирского критика о символике французского декаданса. Довольный Регул, которому впервые за последние дни наконец удалось наесться до отвала, задремал на полу под столом.

Растроганный внезапно обретенной духовной близостью, огневик предложил поэту с собачкой пожить некоторое время в снятом им на Альтаире-4 особняке, чтобы поработать в библиотеке, и ознакомиться с богатейшей коллекцией французской поэзии. Не видя никаких других способов обеспечить себе пропитание, Баль-За-Мин охотно согласился. Он, наконец, нашел надежного покровителя и очень рассчитывал отыскать у огневика пару новых романов Стивена Кинга — он не мыслил себе приличной библиотеки без произведений великого писателя.

Конечно, Ох-хо не был революционером. Огневики с потухшей звезды Карир — самые богатые существа современной галактики. Эти живые аккумуляторы, способные полностью обеспечить вселенную энергией: за время медленного угасания своей звезды они научились аккумулировать энергетические запасы в совершенно невероятных размерах. С помощью накопленной энергии карирцы самостоятельно согревают и освещают свою естественную среду. Душу огневики согревают поэзией. Потому-то и разобщенность Метагалактики им не нравится — это понижает интерес к критическим статьям по литературе.

Голод теперь поэту не грозил. Да и безопасность Мирчи была обеспечена — связываться с брызжущим энергией огневиком, способным обогреть (или испепелить) целую планету, решились бы очень немногие.

Разъяренная балеанка осталась ни с чем. Девушке тоже очень хотелось бы разбить бутылку — о голову самого Баль-За-Мина, но теперь это стало очень проблематичным. Однако она и не подозревала, что в зале Богемы у нее есть сторонник. Преданный и сочувствующий.

За сияющим огоньком золотой балеанской ауры, ярко вспыхивающим рядом с пылающим костром биополя новоявленного поэта, с симпатией и любовью наблюдал Грезаурыл Бромаву. Сеятеля больно задела неудача девушки.

Разочарованы были и поджидавшие весь вечер возможности нападения на заказанного шефом типа мафиози Майдо Гаврюхина. Теперь их задача — захватить поэта и доставить на Регул — оказалась невыполнимой.

Последовать за новыми друзьями, покинувшими гостеприимную «Богему», решился только неугомонный звездный сеятель. Ему терять было нечего. Своих у Бромаву никого уже не осталось. Кроме собранной полковником Бромом компании (и членов их семей).

Через полчаса в покинутое всеми основными персонажами кафе явилась сильно опоздавшая Лен-На. Она нашла «Богему» чрезвычайно скучной. В тот вечер там больше абсолютно ничего не произошло.

Глава десятая

Безвозмездное возмездие

«Слушай маму, но не рой другому яму»

Припев песни на стихи поэта Баль-За-Мина

День у Кибербарса выдался плохой. Просто отвратительный.

Сначала из редакции сбежали Капитолина Николаевна и Лен-На: орготдел срочно вызвали на окраину галактики улаживать сложную финансовую проблему. Какая-то из новых, недавно сформированных интербригад внесла налоговый сбор не галкредитами, а местной, никому не известной и никому не нужной валютой. А затем — очевидно, чтобы избежать ответственности — горе-террористы дружно подорвались на своей же собственной, неумело изготовленной, самодельной мине.

Теперь орготделу предстояло решить, что же можно приобрести на месте для партийных нужд за уже оприходованные, но не имеющие хождения в галактике деньги. Сделанную покупку предстояло пустить в оборот, чтобы хоть как-то удовлетворить потребности вдов и сирот, буде таковые объявятся и попросят о помощи. Их появления вполне можно было ожидать. Как раз у таких болванов всегда обычно имеются и те и другие.

Громко проклиная халатность недосмотревшего, чересчур расслабившегося фининспектора (Ай-Вана), дамы удалились за покупками, бросив на кибера всю корректорскую работу.

Потом, вместо благодарности за непосильный труд, на беднягу обрушил град упреков и обвинений непосредственный начальник.

Грыз-А-Ву с возмущением заклеймил кибера позором за написанную анонимно статью — ту самую, про идеологию и волю, — которую охарактеризовал как антипартийную, оппортунистическую и клеветническую. В статье заместитель редактора, якобы, утверждал, что партия держится только на его, кибера, собственной воле.

Самое обидное, что и возразить КиберБарсу было нечего: сейчас главному редактору предстояло отправиться на организованную, по просьбам читателей, срочную пресс-конференцию, для того чтобы объяснить случайный конфуз ошибкой корректоров, по недосмотру пропустивших подброшенную идеологическими врагами фальшивку.

— Бдительность, бдительность и еще раз бдительность! — так шеф собирался завершить свое выступление.

— И нечего соваться в политику, если смыслишь в ней, как орионец в поэзии! Мало тебе, что ли, других разделов? Там можешь делать все, что хочешь! — бросил дракон оскорбленному соратнику, уходя на ответственное мероприятие.

Кибера душила обида. Выговор косвенно подтверждал его некомпетентность и непригодность для руководящей работы! Но он же хотел как лучше и просто неудачно использовал где-то подслушанную красивую фразу!

Окончательно добило Барса появление Ай-Вана. Явившись в опустевшую редакцию и небрежно поприветствовав старого приятеля, маг грубо спросил, нет ли на работе кого-нибудь поумнее. Поумнее его, сверхразумного робота! И маг еще уточнил, что имеется в виду полковник, Грыз или хотя бы Капитолина Николаевна!

Старший магистр вовсе не хотел никого обидеть. У него просто возникла отличная идея по возможности использования магического приема по локальному свертыванию пространства в политических целях, в борьбе против обнаглевших орионцев и эриданцев.

Если бы речь шла о науке, никто разумней Кибербарса магистру бы и не понадобился. Но в политике, в отличие от некоторых, Ай-Ван на себя брать ответственность не стремился. Спасибо, хватит. Уже обжегся. На сионизме. Пусть теперь начальство решает.

Но все это знание пришло к киберу намного позже. Сейчас же он вознамерился ответить нахалу в его собственном стиле. И даже начал было говорить: — А не пошел бы ты…?

Закончить Киберьбарсу не удалось. Маг, с громким хлопком, испарился. Ай-Вану было некогда. Барса опять недослушали. Проигнорировали. Недооценили. С ним не посчитались.

Это был самый подходящий момент для осуществления продуманных, долго вынашивавшихся планов мести. Кровавой вендетты. У Барса накипело. И в кои-то веки он остался в редакции один, без контроля. И разрешение на публикацию (от Грыза — в любом отделе, кроме политики) было получено.

В первую очередь, следовало поставить на место бессовестного, забывшего все его благодеяния, зазнавшегося писателя.

— Я его, можно сказать, от психушки спас. В люди вывел. В главные редакторы. И вот она благодарность! Человеческая справедливость!

Месть, разумеется, должна была быть личной. Не стоило вредить общему делу: за время работы в редакции Барс тоже нахватался революционных идей.

Средство скомпрометировать главного редактора, по мнению разборчивого мстителя, у него имелось. И средство это отлично подходило для того, чтобы продемонстрировать полную никчемность, профнепригодность писателя для редакторской работы и необходимость заменить его добросовестным, компетентным заместителем.

С этой целью Кибербарс решил воспользоваться припрятанными в объемистой памяти и совершенно забытыми полковником в суете политической борьбы любовными письмами Виорики Степановны, совершенно не предназначавшимися для публикации.

Компьютер считал себя сверхразумным. С его точки зрения — причем, с точки чистого разума, его мнение оказалось бы совершенно справедливым, — письма драконши были нестерпимо сентиментальными, слезливыми, банальными, занудными и вызывающими непреодолимое отвращение ко всем задействованным в них положительным и отрицательным героям.

Ловкий ход — публикация этого жуткого бреда в разделе «Письма читательниц» — должен был, по мысли хитроумного робота, дискредитировать, смешать начальника с грязью, наглядно продемонстрировав его истинную, низкопробно-вульгарную, недостойную высокого, занимаемого им поста, тайную сущность.

К реализации коварного плана комп приступил незамедлительно, поместив в ближайшем номере газеты сразу несколько первых писем несчастной страдалицы.

Эффект этого опрометчивого поступка оказался для Барса совершенно непредсказуемым. Читатели и литературные обозреватели откликнулись на следующий же день. Последовавший за публикацией «трогательной, глубоко-личной, пронзительно-искренней, подсознательно-философской», по мнению непредвзятой критики, любовной переписки главного редактора суровой партийной газеты «Пожар!!!», шквал читательских писем в четыре раза увеличил объем работы редколлегии и тиражи партийного органа, а также вызвал значительную перегрузку альтаирской электронной почты.

Среди этих восторженных и возмущенных посланий были как предложения руки и сердца в адрес Виорики Степановны, так и аналогичные — в адрес главного редактора. Имелись там и посвященные им обоим и каждому в отдельности лирические произведения, предложения юридических и финансовых услуг, а также многочисленные фотографии преданных поклонников.

Прибывшая в разгар почтового потопа Капитолина Николаевна, похвалив кибера за ценную инициативу, немедленно отправила в печать следующую пачку писем Ви-А-Рикс с обещанием сделать рубрику регулярной. Отобрав из потока романтических отзывов: «за» и «против» — самые вдохновенные, она также поместила их в газете в колонку «Ваш комментарий». Это усилило произведенный эффект.

Ничего не подозревавший Грыз-А-Ву внезапно превратился в романтического героя галактического масштаба, став чем-то средним между несчастным Баль-Ромео и неотразимым лордом Баль-Роном (были такие персонажи в поэтическом творчестве знаменитого Баль-Зака). Над посвященными ему письмами зарыдали в подушки многочисленные представительницы прекрасного пола: от юных девиц до толстых пожилых дам — Ви-А-Рикс не скрывала своего возраста.

Не устояла даже корректировавшая раздел, обычно не сентиментальная Лен-Нафс, также пролившая слезу над страданиями жертвы мужского шовинизма, добрейшей Виорики Степановны. Скептическое отношение к письмам сохранила только полностью разделявшая (в душе) изложенное выше мнение Кибербарса Капитолина Николаевна.

Влюбленные читательницы наделяли несчастного главного редактора самыми невероятными роковыми свойствами: в их воображении Грыз-А-Ву воплощал в себе все возможные любовные ипостаси — от жестокого искусителя до отвергнутого и непонятого влюбленного. Тиражи газеты «Пожар!!» увеличились еще втрое. Все с нетерпением ожидали публикации ответных писем обожаемого возлюбленного.

Об этой сомнительной славе не подозревал только сам Грыз-А-Ву, полностью поглощенный политикой и никогда не читавший рубрику «Письма читателей», передоверенную надежным заместителям. Никто не удосужился ему ничего сообщить. Писатель по-прежнему никак не мог вспомнить имени когда-то покинутой им веселой самочки из 8-го «Б». Да, если говорить честно, давно уже не вспоминал ни о каких самочках, так как был слишком перегружен другими делами. Дракон даже роман свой сейчас почти забросил.

Задуманная кибером месть полностью провалилась. Барс не учел простой вещи: читатели (и, главное, читательницы) партийной газеты были вовсе не сверхразумными роботами. Они были такими же сентиментальными, романтическими, слезливыми и занудными, как и авторша внезапно ставших знаменитыми «Писем к любимому».

Литературная известность Ви-А-Рикс стала еще одним неожиданным эффектом непродуманной киберовой вендетты. В редакцию даже начали позванивать заинтересованные издатели. Причитающиеся ценному автору гонорары Капитолина Николаевна аккуратно переводила на открытый для Ви-А-Рикс счет в альтаирском банке. Она даже оформила на драконшу — через Цвирка — регуллианскую титановую карточку: суммы на счету накопились довольно значительные. У кибера оставалась лишь одна возможность отыграться.

— Ради газеты Грыз пойдет на все. Читатели вынудят его жениться! — злорадно вспоминая непреодолимое отвращение полковника к супружеству, мерил Барс чужой меркой чувства главного редактора.

Комп и не подозревал, что вечно одинокий, не избалованный вниманием и страшно перегруженный работой Грыз-А-Ву многое отдал бы за то, чтобы когда-нибудь обрести тихое семейное счастье. Об этом пока ему даже и не мечталось.

Вторым номером в киберовом списке обидчиков шел полковник Бром. Подготовленная для Аурела роботом мина замедленного действия привела к не менее неожиданным последствиям, чем план по дискредитации главного редактора.

Для Аурела Брома был избран оригинальный сюрприз. Обнаружив в своих запасниках записи ментальных структур прекрасной авантюристки — Винилин Го — Кибербарс решил предложить ее начальнику в качестве искушения и соблазна: роковая страсть полковника к таинственному портрету не осталась для него тайной.

Винилин Го была — для усиления эффекта — материализована, по прихоти новоявленного творца, в стопроцентно гуманоидном теле. Лицо кибер оставил ее собственное, фигуру позаимствовал от Мисс гуманоидная вселенная 10 в 56-ой. В том сезоне как раз были очень модными хрупкие, высокие, изящные, яркие красавицы.

Воскрешенная Винилин перестала быть вегианской змеей физически. Характер же у нее остался прежним. Кибер совершенно напрасно надеялся удержать авантюристку под своим контролем. Материализовавшись в знакомой обстановке, Винилин мгновенно сориентировалась, ускользнула из-под контроля и связалась с прежним начальством. Она вернулась к любимым интригам, предложив свои шпионские услуги нынешнему регуллианскому руководству — все тому же неистребимому Майдо, заключившему временное перемирие с генералом Тарантеллом и вернувшемуся на прежнюю должность в разведуправлении.

Предложение было с готовностью принято. Шеф регуллианской разведки снабдил шпионку деньгами и секретным оборудованием, воспользовавшись которым она мгновенно стала недостижимой для своего непредусмотрительного создателя. Хотя о вмешательстве кибера Винилин и не подозревала: собственное воскрешение осталось для нее загадкой. Следы бывшая змея заметала просто на всякий случай. Ей нужно было перестраховаться перед выполнением опасного задания — Винилин получила заказ на устранение высокопоставленных революционных деятелей.

Упустив шпионку из-под контроля, Кибербарс не решился признаться в собственной глупости никому из товарищей. Даже Капитолине Николаевне.

— Пусть будет, что будет! Значит, это судьба! — неутешительный вывод для сверхразумного существа, к которому привели неудачливого мстителя невероятные последствия таких, казалось бы, хорошо продуманных действий.

Винилин с энтузиазмом взялась за любимую работу. Начала она с неприятной ошибки, расправившись с подкупленным орионцами Ко-Хи-Муром, которого, по ее наущению, уничтожили соблазненные и развращенные Винилин гуманоидные охранники экс-лидера.

Больших возражений регуллианского руководства эта акция не вызвала. Во-первых, у Майдо были собственные претензии к болвану, провалившему две виртуозно подготовленные мафиозниками операции, во-вторых, после нелепого похищения орионцами абсолютно не мешавшего Регулу Квам-Ням-Даля, стало очевидно, что интересы двух могущественных цивилизаций в галактической войне отнюдь не совпадают. Скомпрометированный Ко-Хи-Мур начал мешать регуллианским планам. Винилин даже получила часть обещанных денег.

Однако, узнав о досадной оплошности, шпионка решила обелить себя в глазах начальства, выбрав себе добычу покрупнее, желательно, самую крупную. Уничтожить главаря следовало, как обычно, чужими руками.

Ведя роскошный образ жизни, Винилин вовсе не случайно посетила, в компании поклонников, популярный с некоторых пор бар «Вперед на Альтаир» — поговаривали, что там можно встретить кое-кого из вождей ГИПС. К своему огромному удивлению, шпионка внезапно увидела там выпивавшего в компании двух подозрительных типов старого поклонника. Полковника Аурела Брома она прекрасно помнила по МУГУ. Бром, неосторожно явившийся на встречу с друзьями в собственном гуманоидном облике, прекрасную Мариоару сначала не заметил.

Винилин позарез нужен был преданный человек, на которого она могла бы полностью положиться, поручив ему кое-какую грязную работу. Кто лучше подходил для этой роли, чем бескорыстно влюбленный в нее в течение многих лет настойчивый молдавский обожатель? Его услуги могли ей понадобиться не один раз. Заодно можно было вознаградить его за верность, натурой. Веганка сделала правильный выбор: Аурел Бром вполне заслуживал любой награды.

Покидая разочаровавший ее бар, Винилин попросила официанта передать полковнику записку с просьбой о встрече, на которую тот не мог не откликнуться. Письмо было написано по-молдавски, и в нем таинственный корреспондент называл Аурела настоящим именем, неизвестным на Альтаире никому, кроме самых близких друзей.

Вызванный горькой ребяческой обидой поступок Кибербарса, желавшего, в сущности, всего лишь беззлобно подшутить над несправедливым начальником, грозил обернуться для всего революционного движения серьезными осложнениями.

Вернувшееся нежданно и незванно, после невнятных намеков Кибербарса на какие-то публикации (кибер хотел привлечь внимание редактора к письмам Ви-А-Рикс, но зациклившийся на собственном произведении фантаст понял его по-своему), вдохновение заставило Грыза вновь обратиться к роману. Главным героем по-прежнему оставался полковник Бром, но писатель с нетерпением предвкушал возвращение старых добрых знакомых. Не те это были люди, чтобы позволить так долго о себе молчать.

Глава одиннадцатая

Стечение обстоятельств

«Случай — законный царь Вселенной»

Наполеон 1

Четверг, третье декабря, оказался для Стрельцов неблагоприятным днем. Колька Машков явился во вторую школу не вовремя. Его вызвала из Москвы, чтобы сообщить трагическую весть об исчезновении матери, лично завуч Людмила Александровна. Однако именно третьего декабря всем было не до него. В лицее разгорелся нешуточный скандал. В этот раз, на удивление, в центре скандала оказалась учительница румынского языка — Киприана Дмитриевна.

Узнав о внезапном, почти одновременном исчезновении бывшего мужа и любимого сына, Киприана решила зайти к новому математику, Алексею Петровичу, чтобы пообщаться с гуру о таинственных хитросплетениях кармических воплощений. Ее интересовало, встретится ли она с потерянными дорогими людьми в будущей жизни и сбудутся ли, наконец, в ином воплощении, ее девичьи мечты.

Гарантировать скорую встречу с утраченными иллюзиями математик не мог. Однако, сама прекрасная страдалица — несмотря на далеко ушедшую молодость, Киприана по-прежнему была необыкновенно хороша, — произвела на него неизгладимое впечатление. Гуру был сражен и пал к ее ногам. Любовь даже побудила его оставить семью — примерно на две недели. Дольше Алексей Петрович не выдержал: он был не так стоек, как Аурел Бром.

И вот именно сегодня, в четверг, неисповедимые кармические пути привели преступника в кабинет директора — Лидии Порфирьевны — каяться. Учитель готов был искупить свою вину. Это обязывало ко многим духовным подвигам во имя исправления кармы.

Алексею Петровичу пришлось согласиться не только на часы математики в седьмом и восьмом «Д» классах, куда боялись заходить все, кроме завучей и директора, но и на несколько часов дополнительной работы в частной школе — в очень хорошо вооруженном, благодаря Ромке Жукову, седьмом «Ч». Директриса специально пригласила свидетелей и заставила их наблюдать за добровольным подписанием контракта, чтобы потом учитель не отказался от своих слов под предлогом вынужденного согласия.

Киприана, считавшая себя невинной жертвой, рыдала в учительской. Сочувствующие коллеги отпаивали ее чаем и валидолом.

— За что? За что мне все это? — обращаясь к недавно побеленному родителями учеников потолку, горестно вопрошала она.

Киприане твердо было известно, что во всем виноваты они. Мужчины. А женщины всегда остаются ни в чем не повинными игрушками судьбы. Сочувствующие дамы, вспоминая о наболевшем, кивали, соглашаясь.

Поговорить с Колькой об исчезновении матери было некому.

Разузнав подробности загадочного исчезновения Капитолины Николаевны у подслушивавших под дверями директорского кабинета всеведущих семиклассников, сраженный новостью Машков понуро вышел из школы. Заметив на ступеньках книжного магазина «Эврика» бедно одетую, оборванную, несчастную, но опрятную старушку, Колька импульсивно вытащил из кармана два лея и протянул ей:

— Возьмите, бабушка.

— Спасибо, добрый мальчик! — вежливо поблагодарила баба Ляна, тоже пострадавшая из-за неведомого ей пока школьного скандала. Пытаясь отловить Киприану, она дежурила у порога лицея уже несколько дней.

Внутрь бабушку не пускали — с появлением частников, на ворота школы была поставлена надежная охрана, а Киприана из школы не выходила, ночуя в учительской, чтобы не возвращаться в опустевшую квартиру, полную сладких и горьких воспоминаний.

Кольке повезло — его опознали охранники: в свое время он был хорошо известен всей школе по хулиганским выходкам и футбольным успехам.

Баба Ляна Стрельцом не была, и день для нее оказался благоприятным. Пораженная неожиданным поступком сердобольного ребенка и его печальным лицом, она рассеянно взяла протянутые ей два лея и, также машинально, протянула мальчику десять долларов — сдачу. Колька так же рассеянно сунул их в карман.

— Кажется мне, беда у тебя на сердце, — начала баба Ляна ненавязчивые расспросы. — Случилось что? Может, я чем-то помогу?

— Да нет, бабуся, вряд ли, — и Колька Машков совершенно неожиданно для себя рассказал совершенно незнакомой бабушке о своем горе.

— Смотри-ка, и у меня то же самое, — удивилась баба Ляна. — Внук пропал. На этом самом месте (Она имела в виду школу). Но нашелся, хоть и не все у него в порядке. Может, и мать твоя найдется.

Бабка решила обратиться к мальчику с просьбой. Чем-то он вызывал доверие. Было в нем что-то располагающее, знакомое. В отличие от Капитолины Николаевны, Иляна не могла увидеть яркую оранжевую ауру, но инстинктивно почувствовала с ребенком какое-то внутреннее родство.

Баба Ляна открыла Кольке сокровенную тайну. — Найдешь мать, посмотри там вокруг, может быть встретишь принцессу. Зовут Аза. Ко мне ее пришли, к бабе Ляне, в Бобуечи. Скажи — ее очень ждет бабушка полковника Брома.

— Хорошо, — охотно согласился Колька, которому разговор с товарищем по несчастью неожиданно внушил надежду на благополучный исход. — Как только встречу, сразу скажу.

На встречный вопрос об учительнице румынского, Колька рассказал бабуле о школьном скандале. С деталями, полученными от семиклассников. Натуралистическими. Преувеличенными.

Поняв, что от бывшей невестки, как всегда, толку не добъешься, старушка подозрительно легко, по мнению собеседника, вскочила со ступенек, а затем, вспомнив об утраченном имидже, сгорбилась и медленно побрела вниз по улице Берзарина. Она направилась в квартиру полковника Брома, где всегда останавливалась в Кишиневе и где по ней давно тосковали привыкшие к деревенской свободе невыгулянные ротвейлеры.

Там, на автоответчике ее ожидало странное послание. Из Бобуечь. Не успела она прочитать сообщение, как раздался звонок — оттуда же.

Звонил сосед, давний друг и поклонник, дед Петрикэ. Несмотря на разницу в возрасте, он преданно любил бабу Ляну: в молодости (до девяноста) она была очень хороша, а сейчас неплохо обеспечена. Сообщение его было довольно загадочным. Уклончивым.

Ничего не говоря прямо, дед намекал, что соседке не следует спешить с возвращением в родную деревню, а лучше подольше погостить в Кишиневе. Купить соседям гостинцы: дед зачитал длинный список.

Набор подарков немало удивил проницательную Иляну — в него почему-то входили связка гранат и автоматы Калашникова. Возможно, в списке содержался какой-то намек? Автоматы было трудно найти, но можно. Нужно было только в следующий раз, проходя мимо какой-нибудь школы, расспросить старшеклассников, куривших в соседних подворотнях.

Упоминание о гранатах тоже заставило Иляну надолго задуматься. Сначала ей пришли в голову фрукты — она не слышала, чтобы гранаты продавали в связках. Да и контекст был не тот. Потом она подумала об оружии. На всякий случай, бабка решила взять и то, и другое. Гранаты могли стоить дорого, но для односельчан Иляна никогда не скупилась.

Тем более, что и сосед не торопил. Время поискать сувениры у нее еще имелось. Дело явно было неладно, но безошибочное чутье подсказывало, что Петру можно доверять. Баба Ляна решила задержаться в городе.

Расставшись с загадочной старушкой, Колька медленно побрел домой — в окончательно опустевшую квартиру Капитолины Николаевны, где он сейчас обосновался. Он надеялся разыскать что-нибудь, что поможет навести на след пропавшей мамы. По дороге Машков размышлял о встрече с незнакомкой.

— Это не случайно. Наверное, старуха — волшебница или ведьма, — неожиданно пришло в голову мальчишке. — Но добрая.

Встреча с ведьмой показалась хорошей приметой. Какой-то след матери должен был найтись.

— Это-то должно быть что-то волшебное, — думая о возможных уликах, почему-то решил мальчишка.

Придя домой, после тщательного обыска, Колька обнаружил в потайном ящичке незнакомое серебряное зеркальце. Мать таким никогда не пользовалась. Что-то с зеркалом было не то.

Неосторожно взяв изящную вещицу в руки и неосмотрительно взглянув на свое отражение, Машков увидел в зеркале не себя, а пренеприятную физиономию незнакомого старика в четырехугольной красной шляпе и в роскошной черной бархатной мантии.

— Волшебник, — сразу догадался Колька. — Злой. Что он тут делает?

Председатель зиртанской Академии, внезапно разбуженный звоном магических приборов, тоже был Стрельцом. Его потряс вид необычно одетого мальчишки, появившегося в волшебном зеркальце Нелиньоль.

— Должно быть, ее сын. В параллельном мире, — понял волшебник, несмотря на внешнее несходство подростка с прекрасной Нелиньоль. Белобрысый темноглазый Колька не очень походил на мать. Да и на отца.

— Ценный заложник, — немедленно сообразил маг, до сих пор не подозревавший о повторном бегстве прекрасной сиртанны из Хиджистана. — Пригодится. Против Фуримеля.

У Кольки закружилась голова. Потом закружилась комната, отражаясь в серебристом стекле. Зеркало начало расти, расширяясь, растекаясь вокруг него и образуя непроницаемый кокон. Мальчишка успел только испуганно ахнуть и потерял сознание при переходе в параллельный мир.

Старый академик перебросил ни о чем не подозревавшего Кольку Машкова в свой кабинет. Теперь у него был солидный аргумент в споре с хиджистанским сиртаном.

Наблюдавшая из окна конспиративной квартиры в полевой бинокль за встречей двух подозреваемых возле русской школы, мадам Крецу — по гороскопу Стрелец — удовлетворенно усмехнулась. Она так и знала, что во всем виноваты русские. Осталось только выяснить: кто, что, как и почему?

Не опуская оптического прибора, Анишоара проследила за Колькой до перекрестка. Взгляд ее внезапно упал на контролировавшего там движение незнакомого автоинспектора. Сердце ее — в очередной раз — дрогнуло.

Невысокий жгучий брюнет среднего возраста, с пышными усами, блестящими черными глазами и орлиным носом, выдававшим восточное происхождение, герой поражал воображение не столько незаурядной внешностью, сколько масштабностью осуществлявшихся им поборов.

Все это, в сочетании с черно-белой опереточной формой, которая так украшает молдавских полицейских, придавая им сходство с ядовитыми жуками, предупреждающими неосторожного хищника об опасности яркой контрастной окраской, делало гаишника совершенно неотразимым. Домна Ана не вняла недвусмысленному цветовому предупреждению. Она не боялась опасностей, и напрасно.

Понаблюдав за беззастенчивыми действиями ни о чем не подозревавшей жертвы пять минут, мадам, получавшая приличную, по молдавским меркам, зарплату в две тысячи долларов (при средних доходах по стране в двести-триста), с возмущением поняла, что негодяй выручает столько же за один день. Анишоара ошибалась: просто этот день у него был такой неудачный.

Быстро составив список уголовных статей, нарушаемых объектом, и заранее вытащив удостоверение, Мадам решительно направилась навстречу судьбе.

Оглядев пышную фигуру подошедшей к нему с нарушением всех дорожных правил красавицы, бывалый инспектор не испытал шока при виде предъявленной ему красной книжечки. Глядя в глаза судьбе, он призывно улыбнулся. В душе инспектор был романтиком. Он верил в судьбу. И в деньги.

— Как зовут? — официально представившись и зачитав список обвинений, холодно спросила мадам.

— Манукян. Манук, — обволакивая ее страстным взглядом, вежливо ответил гаишник.

— Иностранец? — подозрительно уточнила она.

— Чистокровный молдованин! — сверкнув черными очами, обиженно возразил инспектор. И честно добавил: — Армянского происхождения.

— Явитесь завтра в 17.30. По повестке. Ко мне в кабинет, — беззастенчиво потребовала Анишоара.

— Ну зачем кабинет, дорогой? — от избытка чувств (а не потому что в ее половой принадлежности можно было усомниться) заговорил с акцентом армянский молдованин. — Зачем кабинет? Зачем завтра? Сегодня! Ресторан Националь: ужин, цветы, армянский коньяк. Шампанское, — на всякий случай добавил инспектор, чтобы не быть заподозренным в скупости.

Немного поразмыслив, мадам согласилась. Анишоара получила все и даже больше. Инспектор был очарован. Его покорило то, что, проведя с ним незабываемую ночь, мадам наутро содрала с него двести долларов. Отступного.

Манук охотно отдал ей деньги. И сразу же назначил следующее свидание. В «Ла Рома» клубе.

— Какая женщина! — грезил он наяву на работе и даже упустил пару перспективных нарушителей. Ему было не до них. Он думал только о прекрасной Анишоаре.

Через несколько дней инспектор предложил ей бросить мужа и бежать с ним. От мужа. На озеро Севан.

Разумеется, красотке предлагался законный брак, две машины, три особняка. Знаменитая горная форель. Каждый день деньги наличными. Вечером сто долларов авансом, утром двести — на мелкие расходы.

Поразмыслив, мадам отказалась. Она была патриоткой. Кто-то ей говорил, что на озере Севан довольно холодно. И что бы она там делала?

Кроме того, мадам верила в восточное коварство. Ревность. Привыкла быть себе хозяйкой. Предпочитала разнообразие: хотела иметь богатый выбор. Между влюбленными назрела серьезная размолвка. Стечение обстоятельств было крайне неудачное…

Глава двенадцатая

Бремя власти

«О власти или хорошо, или правду»

Хиджистанская пословица

Сиртан Фуримель лютовал. Он не щадил голов. Осушал ценные болота. Разорял перспективные лягушачьи фермы. За ничтожную провинность казнил застигнутых врасплох, ничего не подозревавших и не ожидавших такой вопиющей несправедливости опасных рецидивистов. При виде владыки челядь и придворные разбегались в ужасе, чтобы не попасть под горячую руку. Все было тщетно. Все попытки сиртана поднять хиджистанцев на вооруженную борьбу против жестокого самодержавия были напрасны.

Владыка разогнал дворянское собрание и лишил высшую аристократию половины привилегий. Он даже попытался создать Хиджистанский Республиканский фронт народного сопротивления: в тщетной надежде найти дураков, стремящихся к единоличной власти хотя бы на время. Не нашел. Кое-кого ему удалось загнать в организацию силой, да и то при условии его постоянного руководства. Сиртан оставил эту бессмысленную затею.

Для настоящего бунта нужны были другие меры, которые, впрочем, успешно и давно применялись его многочисленными соседями: всего-навсего годами морить крестьян голодом, душить поборами, вести бесконечные войны, унижать и убивать людей десятками и сотнями.

На такое сиртан пойти не мог. Фуримель любил свой народ. Гордился тем, что хиджистанцы защищены, благополучны и обеспечены. Строил консервные заводы. Смело внедрял магические изобретения. Среди соседей владыка слыл хитроумным подонком. Среди крестьян — отходчивым добряком. Ему как-то удавалось сочетать и то и другое.

Сиртан Фуримель не читал трактата Макиавелли «О государе». Да и с чего бы он стал читать книгу какого-то земного неудачника, который, сам ничего не добившись в жизни, решил, что может давать советы тем, кто преуспел!

Фуримелю не нужны были советы: он шел к вершинам власти интуитивно, ведомый голосом крови, и инстинкты его ни разу не подвели.

В молодости, сиртан, не задумываясь, избавился от назойливых родственников — возможных конкурентов, гуманно, без лишних мучений, подсыпав яду всем, кто мог стать удачливым соперником.

Намного более сурово обойдясь с появившимися позднее заговорщиками, владыка на некоторое время отбил у следующих претендентов охоту лишний раз испытывать судьбу. Ненадолго. Это было нормально — палачам и тюремщикам нужно было отрабатывать щедрое жалованье. Да и модных золотых пираний тоже нужно было чем-то кормить!

В зрелости, знакомство с высокой политикой научило тому, что интриги, удачные компромиссы, искусное лавирование, репутация надежного и умного союзника могут дать намного больше, чем бессмысленная жестокость. Одним из самых важных условий спокойного правления стали надежные тылы. Откормленные красные кони, отборные лягушки, сытые хиджистанцы стояли для мудрого правителя в едином ряду. Обо всех он считал себя обязанным заботиться.

Фуримелю оставалось только удачно пристроить замуж дочь, чтобы заключить договор с кем-нибудь из сильных соседних владык и получить возможность по-настоящему развернуться, когда совершенно не предсказуемая цепочка обстоятельств вдруг неожиданно показала ему ничтожность всего, к чему он до сих пор так упорно стремился. Компания Аурела Брома открыла перед владыкой новые, безграничные, космические возможности.

Для того чтобы выйти на галактический уровень, нужно было обеспечить сохранность уже достигнутого. Ни для каких далеких благ полностью пожертвовать Хиджистаном Фуримель не мог. Стране нужен был хоть какой-то надежный временный вождь.

Как и полковник Бром, сиртан отлично знал, что такое добровольная ответственность. Сейчас, как никогда, ему хотелось от нее избавиться. Быстро и безболезненно. Увы! Ему не на кого было свалить бремя власти: Азарис удалось вовремя скрыться. Никакие зверства не помогали.

— Любовь зла! — философски покачаивали головами флегматичные хиджистанцы на поминках неосторожно попавшего под руку сиртану родственника — все были в курсе очередного бегства прекрасной Нелиньоль. И сочувствуя покинутому владыке, они продолжали благоденствовать, не помышляя о восстании.

Крестьянам было с чем сравнить собственное благополучие. Охранные заклинания, так легкомысленно выданные когда-то принцессой, сдерживали не столько вражеские армии, сколько бесконечный поток беженцев, стремящихся в Хиджистан из соседних владений в надежде на лучшую жизнь.

С приходом к власти в Гарбе сиртанны Майоль положение немного улучшилось. Надо думать, ненадолго: новой владычице мешала постоянная угроза вторжения. Засевшая в Фаристарде вдовая сестрица покушалась на земли покойного папаши. Кое-какие виды на болота были и у воскресшей Винилин.

Фуримель чувствовал, что вся эта мышиная возня ему обрыдла. Сиртан был человеком других масштабов. В юности, до восшествия на трон, он мечтал о путешествиях. О далеких мирах. Много ездил.

Так, из загадочного Вундерленда он, тогда еще молодой принц, привез себе невесту, четырнадцатилетнюю красавицу Нелиньоль. Это стоило Фуримелю двухнедельных ухаживаний за ее папашей. И все равно девчонку пришлось похитить. И он ее так быстро потерял. А потом жена так неожиданно вновь появилась. И начала делать совершенно неуместные, нелепые замечания.

— «Убивать — нехорошо»! «Женщина должна работать, даже если она жена владыки». «У крестьян должны быть права, они тоже люди»! Ха! Может быть, подданных еще и обманывать нельзя? Где Лин жила все это время? В каком мире? Как ей вообще, при таких-то нелепых представлениях о действительности, удалось хоть где-то выжить?

Над забавными, наивными рассуждениями, так напоминавшими прежнюю ясноглазую невесту, юную уроженку сказочной страны, абсолютно не ведавшую реальной жизни, можно было бы просто посмеяться, если бы она вновь так таинственно не исчезла. Из-за этих самых, Фуримль был совершенно уверен, глупых идей.

— Бросила. Недооценила! — терзался оскорбленный владыка. Сиртан не впервые испытал подобное унижение — и в первый раз жена сбежала от него первой, не дожидаясь, пока он уйдет от нее сам. Но тогда он мог тешиться подозрениями, что Лин похитили, обманули, что она погибла от рук убийц и завистников. Сейчас все было иначе.

— Ну, конечно, возраст. Пора уже. Когда-нибудь и это должно было случиться впервые, — брошенный муж пытался смотреть на дело философски, но получалось еще хуже. Сиртан остро почувствовал, что историю галактики делают недооцененные мужчины.

До возвращения Нелиньоль Фуримель был спокоен и счастлив. Ему казалось, что жизнь удалась, что больше не к чему стремиться. Оставалось разве что присоединить к Хиджистану путем несложных дипломатических комбинаций еще пару-тройку соседних владений, выдать замуж дочь, воспитать достойных внуков. Сейчас все изменилось.

Увидав галактических пришельцев, сиртан устремил взоры в космос. Там велась увлекательная борьба за настоящую власть. Там скрывалась внезапно вернувшаяся и вновь ускользнувшая возлюбленная. И открывались новые заманчивые перспективы.

Пришедшие с Нелиньоль существа другого мира жили по каким-то другим, неведомым законам. Впрочем, сиртан не сомневался, что искусство убивать без колебаний и без угрызений совести в любом мире будет совсем не лишним. Политика есть политика. И для того, чтобы понять, что к чему, никакой Макиавелли Фуримелю был не нужен.

— Я доберусь до этого Альтаира! — раздраженно думал владыка. — Кто бы там ни был первым, он им больше не будет! Это место станет моим! Она приползет ко мне на коленях. Будет подавать мне кофе (Фуримель имел в виду какой-то другой напиток, но на универсальный галактический его название переводилось именно так) в… — сиртан подумал было: — в постель, — но нашел более достойный вариант, — в кабинет.

— Ага, дождесся! Размечтался! — немедленно разбил бы хрустальную мечту сиртана Аурел Бром, доведись ему оказаться поблизости в тот момент. — Будет почти всемогущий оргсектор многомиллиардной партии ГИПС, держащий в руках партийную кассу, подавать тебе кофе в кабинет! Ну вот разве что в постель?

Но полковника рядом не было. Никто не мешал Фуримелю мечтать.

— Где ты, моя дорогая! — сиртан Фуримель чуть не подумал «Единственная», но вовремя вспомнил вторую супругу и свои многочисленные интрижки — в перерывах между двумя женами их было немало. Неважно. Сейчас ему нужна была только Лин. На какое-то время…

Конечно, Нелиньоль была далеко не единственной. Возникшая математическая проблема неожиданно заинтересовала владыку. Пытаясь вернуть себе душевный покой, Фуримель решил пересчитать женщин, щедро даривших ему любовь, но сбился со счета на первой тысяче. Его прервали. Внезапно появившийся в покоях старый Нирван сообщил, что владыку вызывает на связь через астрал сам президент зиртанской Академии.

Как ценного заложника, Кольку Машкова президент решил придержать. После переброса, очутившийся в потайном кабинете земной мальчишка не понимал ничего из обращенных к нему речей.

Скуповатому магу пришлось поистратиться: скрепя сердце он протянул пришельцу бокал с волшебным зельем. Поколебавшись, Колька неизвестный напиток выпил — сопротивление было бессмысленно.

На следующее утро мальчик уже понимал каждое сказанное ему слово, как будто родился в Зиртане. Как потом выяснилось, он понимал некоторые самые распространенные слова и на всех галактических языках тоже — как будто родился на Альтаире.

Пока суть да дело, заложник был отправлен магом на учебу в младшую ступень Академии. Учился Колька, как и везде, из рук вон плохо, но зато быстро, как и везде, вышел в лидеры и обзавелся друзьями. Организовав две футбольные команды будущих магов, Машков назначил себя общим тренером и независимым арбитром. После общеуниверситетского чемпионата популярный тренер уже собирался выехать с обеими командами на районные соревнования, когда внезапно был вызван Эсте-Ваном — для очной ставки с хиджистанским владыкой.

Президент Академии был большим мастером. Великим магистром. Фуримель сразу оценил его умения, увидев четкую картинку в хрустальном шаре придворного астролога: никаких там тебе мельканий и подергиваний. Высший класс.

— Где она? Я хочу говорить с Нелиньоль! — президент не желал общаться с сиртанной через посредников — он хотел лично продемонстрировать свою добычу возлюбленной. В качестве, так сказать, жеста доброй воли.

— Нелиньоль? — сардонически ухмыльнулся владыка. — Я бы тоже не прочь с ней поговорить. Если б знал, где искать!

Старый маг просчитался. Нелиньоль, которую он собирался шантажировать вечной разлукой с сыном, в Хиджистане давно не было. Не растерявшись, президент сделал еще одну попытку:

— Это твой законный сын! Ты поплатишься за все!

— Сын? Законный? Ха! — сиртан, которому Эсте-Ван предъявил незнакомого мальчишку, громко рассмеялся. Ему сейчас было не до нелепых угроз.

— Клянусь, это твой законный сын, — уже осознав свое поражение, настаивал маг.

— Чем докажешь? — возмутился владыка, разглядывая светловолосого, кареглазого подростко, абсолютно непохожего на Лин, но странным образом похожего на самого Фуримеля с поправкой на масть. — У меня таких в каждой деревне по тридцать штук. Придумай что-нибудь поумнее!

Связь прервалась. Разочарованный академик отослал мальчишку обратно. На стадион.

После вызова к похитителю и разговора с неприятным типом, которому маг хотел сплавить его как заложника, Колька понял, что пора бежать. Сам он к магии способностей не имел, но у него не было недостатка в приятелях. Друзья-футболисты как раз изучали сейчас — на втором курсе — нуль-транспортировку. Машков обратился к ним с непростой просьбой — отправить его в параллельный мир, на Землю.

— Нет. В параллельный мир не сможем, — с извинениями отказались недоучки. — Мы не астральные специалисты. Не знаем мы, где это. Не верим.

Однако ребятам очень хотелось помочь отличному парню, доброму товарищу и прекрасному тренеру.

— Но кое-что сделать можно, — второкурсники переглянулись. — След у нас есть. Кто-то недавно ушел из Хиджистана в иной мир. Может быть, тебе повезет, и это окажется Земля. Если хочешь, мы тебя по следу отправим. Но риск есть.

След был грубым. Техническим, не магическим. Он был хорошо заметен.

Машков согласился рискнуть. Его друзья отнюдь не были отличниками, но Колька очень надеялся, что таинственный. галактический след приведет его к матери.

К Капитолине Николаевне след не привел. Магический переброс доставил Кольку на веганский корабль к Азарис.

На земле Ард исчезновение Машкова еще долго оплакивали осиротевшие игроки и болельщики: на всей обездоленной планете не было второго такого независимого арбитра. Недоставало его и бескорыстным друзьям — второкурсникам. Все они чувствовали, что из жизни их ушел какой-то яркий огонек.

После разговора с магом Фуримель крепко призадумался. Ему опять нужно было кое-что посчитать. Мальчишке, на вид, можно было дать лет шестнадцать. Нелиньоль исчезла шестнадцать лет назад. Помнится, тогда он очень хотел сына. И даже кое-что для этого предпринял. Дурак — мало ему было дочери! К разговору с магом придется вернуться. Попозже.

Сейчас владыку ожидали другие проблемы. Оторвавшись от стеклянного шара, Фуримель услышал шум во дворе и выглянул в окно. Стражники поспешно выстраивались в церемониальный строй. Ко дворцу приближалась богатая повозка, влекомая тройкой красных коней со знаками королевского дома Васиртана на рогах. За повозкой медленно ползла, с любопытством оглядываясь по сторонам, огромная серо-зеленая драконша. В Хиджистан прибыла Майоль в сопровождении мужа и Виорики Степановны.

— Соседи! Что этой дуре опять нужно? — хмыкнул Фуримель. — Снова приехала что-то клянчить! Ей придется дорого заплатить!

Владыка не ошибся и на этот раз. По просьбе овдовевшей невестки, Кримхаль направил к границам Васиртана огромное войско. Несмотря на все усилия, подготовить оборону Лагниру не удалось, и захватчики неуклонно приближались к границам бывшего владения Васира. Непонятно почему, Майоль очень надеялась на Фуримеля, рассчитывая взвалить на хиджистанского владыку непосильное военное бремя.

Странным образом появление просительницы совпало с собственными планами сиртана. Что ж, владыка готов был прийти на помощь, при условии выполнения его собственных, в этот раз довольно необычных требований.

— Все, что угодно, только помогите! — доверчивая соседка соглашалась на любые уступки. Спасти ее мог только Фуримель.

Глава тринадцатая

Ход конем

«Пришел, увидел и ушел»

Старая хиджистанская пословица

Ви-А-Рикс быстро почувствовала, что ей ужасно надоело в прекрасном параллельном мире. Да и наблюдать за чужим безоблачным счастьем оказалось не так уж весело, не имея своего собственного, пусть бы и не такого безоблачного.

Лагнир, которому супруга сообщила о долгожданной перспективе умножения семейства, вел себя в худших традициях подкаблучников. Стоило жене посмотреть на него нежным коровьим взглядом и сказать — «Милый!» — как он со всех ног бежал исполнять любое ее желание. Майоль была отнюдь не глупа и никогда не повышала голос — ей это было не нужно. Решала все хозяйка. У молодой женщины неожиданно прорезались незаурядные способности не только к государственному, но и к семейному управлению. Недолгий брак с Совиньолем многому ее научил.

Ви-А-Рикс оставалось только бродить по окрестностям и изучать нравы местных жителей. В них тоже было мало интересного.

Когда возникла угроза вторжения, помочь друзьям драконша не отказалась — она даже готова была сделать все, что угодно, но только без применения насилия. Ей не хотелось терзаться угрызениями совести, когда придет время достойно удалиться в лучший мир. Под лучшим миром Ви-А-Рикс подразумевала Альтаир. Она мечтала оказаться там как можно скорее.

В Фуримеле аргхианка нашла полного единомышленника — он тоже отдал бы многое в обмен на возможность сбежать подальше от Хиджистана. Куда-нибудь в галактику, желательно, поближе к Нелиньоль.

Компромисс был найден. В обмен на вооруженную поддержку, Майоль соглашалась взвалить на свои хрупкие плечи временные заботы о хиджистанских тружениках до возвращения Фуримеля или кого-нибудь еще из заинтересованных лиц.

Оставалось только найти простой способ покончить с войной. И транспортное средство до Альтаира — для двоих. А может быть, даже и для троих. Сиртана немного беспокоила судьба оставленного под опекой старого мага загадочного подростка. Владыка не знал, что эта проблема уже решена практически идеальным способом.

Велев подать гостям прохладительные напитки прямо во двор — в нынешнем облике Виорика Степановна в гостиной не помещалась — Фуримель задумчиво вышагивал вокруг драконши, с интересом разглядывая огромную тушу, покрытую матовыми, уже немного потускневними от возраста чешуйками. Когда огромная голова гостьи поворачивалась вслед за хиджистанским владыкой, чешуйки, наползая одна на другую, тихо потрескивали. Из пасти время от времени вырывались небольшие язычки огня и тонкие струйки дыма: под бременем обрушившихся на нее неразрешимых проблем Ви-А-Рикс заметно нервничала.

Для хиджистанского сиртана неразрешимых проблем не существовало. Его хитроумию мог бы позавидовать не один древний Одиссей.

— Есть! Нашел! — спокойно объявил Фуримель, бросив последний взгляд на впечатляющую драконью даму. Три пары глаз с надеждой уставились на него.

— Что? — с робкой надеждой спросила Майоль, воспитанная на страшных сказках об изобретательном хиджистанском владыке.

— Она! — снисходительно объяснил сиртан, указав на инопланетянку. — Отправится со мной к Кримхалю в Фаристард, как вдова Васира, прекрасная змея.

— Но, — возразила польщенная Виорика Степановна, — Я, вроде бы, не очень-то на нее похожа?

— От горя ты немного изменилась. Поправилась! — уточнил владыка. — Кто из видевших вдову остался в живых?

— Из тех, кто имеет значение, никого! — ответила Майоль. Глаза ее восхищенно блестели: она всегда была готова учиться у мастеров.

— И что мы там будем делать? Угрожать? — испуганно спросила Виорика Степановна, ненавидевшая насилие.

— Ничего подобного! — возмутился сиртан. — Наоборот! Мы поедем предлагать мир, компромисс! Как ближайшие родственники мы предложим сиртану скрепить этот мир по древнему обычаю. (Обычай Фуримель только что придумал). — Скажем Кримхалю, что, как ближайший родственник и наследник мужского пола, он обязан жениться на вдове союзника. На тебе! — владыка фамильярно похлопал Ви-А-Рикс по надежно защищенному чешуйчатой броней плечу. — И тогда он сможет немедленно вступить в права наследования.

— Но я вовсе не хочу за него замуж! — возмутилась аргхианка, не помышлявшая об измене Дорогому и Любимому.

— Ничего, не волнуйся, — поражаясь бесконечной женской способности к самообману, серьезно и торжественно произнес Фуримель, на деле с трудом сдерживавший смех. — Насильственный брак тебе не грозит. Переговоры я беру на себя.

На сиртана с уважением и доверием глядели абсолютно серьезные глаза соседей. Их глаза даже не блеснули улыбкой при мысли о том, что Кримхаль захочет жениться на зубастой десятиметровой драконше, время от времени выдыхающей пламя.

— Достойные правители для моих хиджистанцев! — с жалостью подумал владыка. — Туда им всем и дорога. — И вслух добавил:

— Сейчас и отправимся! На конях — неделя пути!

Виорика Степановна смутилась. Коня она могла и раздавить. У нее возникла другая идея. То, что она задумала, было неприлично. Неловко. Но кто ее здесь знает? Кто осудит?

— В чем дело? — заметил ее волнение сиртан.

— Понимаешь, — драконша смущенно обратилась к спутнику. — Если верить карте, отсюда до Фаристарда, по прямой, два часа лета. Я и тебя могла бы доставить. Ну, если ты согласен? В полете не так уж и опасно, если привяжешься.

Лететь! На драконе! Еще бы он был не согласен! Фуримель был в восторге. Надежно привязавшись к спине драконши, он с удовольствием рассматривал с невероятной скоростью проносившиеся внизу леса и болота. И огромную армию Кримхаля, в ужасе разбегающуюся при виде летящего чудовища.

Ви-А-Рикс легко могла бы при желании уничтожить немалую часть вражеского войска, но на такое она была не способна морально.

А вот Фуримель был способен на все. Он четко делил человечество на своих и чужих. И для защиты тех, кого считал своими, мог применять любые средства, ни перед чем не останавливаясь.

К сожалению, боевые способности аргхианки в его арсенал не входили. Приходилось играть по другим правилам.

— Точно такие же, как мои болваны! — с торжествующей усмешкой подумал владыка, глядя, как в панике разбегаются фаристардские купцы и ремесленники с центральной площади столицы, куда тяжело приземлилась уставшая от непривычно долгого перелета драконша.

Случись такое в Хиджистане, сам сиртан уже стоял бы на улице в лучшем ритуальном костюме и с тяжелым магическим арбалетом в руках, выпуская в страшного врага одну за другой зажигательные стрелы. До последней минуты. Один. Все остальные жители болотной страны поступили бы точно так же, как осмотрительные трусливые фаристардцы.

Конечно, и в Хиджистане появлялись герои: книгочеи, ученые, воины и авантюристы. С героями Фуримель боролся. Однако сиртан никого не казнил и не сжигал, как это делали соседи. Возмутителей спокойствия владыка отлавливал и отправлял в Зиртан, в Академию. Некоторым, самым способным, Фуримель даже выплачивал стипендию, по результатам аттестации.

От студентов владыке не было никакой пользы. Неблагодарные нахлебники, выбившись в люди и заняв высокие посты, даже не помышляли о возвращении на Родину: духовная жизнь в Хиджистане, в отличие от зиртанской, не отличалась особым разнообразием.

Сиртан никому не напоминал о возмещении потраченных на образование денег — даже за свои изобретения хиджистанские зиртанцы, зная о баснословном богатстве владыки, старались содрать с него подороже.

Фуримель платил. Его вполне устраивал такой обмен. Без героев было спокойнее. Владыка знал, что поступает неправильно, что социальному и техническому прогрессу способствует вовсе не поощрение и экспорт инакомыслящих, а их преследование и уничтожение. Но, выбирая между прогрессом и благоденствием, сиртан предпочитал последнее.

Хиджистанцам вполне хватало прогресса, носителем которого был их хозяин: закупленных в Зиртане у своих же изгоев магических охранных заклинаний, мелких технических усовершенствований, крупных консервных заводов. Владыка исповедовал классический принцип: «Герой должен быть один». И это должен быть он, Фуримель.

Переговоры с Кримхалем прошли как по нотам. Узнав о том, что ему предстоит счастливая женитьба на прекрасной вдовице, сиртан Фаристарда, спешно вызванный охраной, потерял дар речи. Онемев, он лишь молча переводил взгляд с улыбающегося парламентера на огромное страшное чудовище.

Виорика Степановна, которую Фуримель во время путешествия специально накручивал:

— Пококетливее с ним будь! Улыбнись, глазки сострой! — время от времени широко разевала пасть и распахивала огромные, желтые, как фары, глаза.

Драконша все-таки ужасно боялась, что негодяй согласится на брак, и от волнения конвульсивно мотала хвостом, как рассерженная кошка, не замечая, как каждым ударом сметает теснившиеся вокруг площади жалкие домишки и мелкие лавчонки.

Переживала Ви-А-Рикс напрасно. Поняв, что от него требуется всего-навсего отказаться от Васирового наследства, Кримхаль немедленно отдал приказ о возвращении армии, связавшись через астрал с сопровождавшим войско боевым магом.

Так же охотно Кримхаль поставил свою подпись под заранее подготовленным предусмотрительным Фуримелем мирным договором, заверенным магически.

Возмутившейся Бларимель было обещано, что, при желании, она сможет получить наследство отца, выйдя замуж за кого-нибудь из родственников Виорики Степановны. Это заставило невестку надолго успокоиться.

Возвращаясь домой, посланцы доброй воли с удовлетворением наблюдали, как разворачивается в обратный поход войско, в очередной раз не дошедшее до прекрасных хиджистанских болот.

Прощаясь с Майоль, Фуримель вытребовал для хиджистанцев налоговые льготы и сохранение выплаты грантов и стипендий. Сведя временную хозяйку со своим управителем, сиртан предоставил их общей судьбе.

Пора было переходить к другим наболевшим проблемам. Через старого астролога владыка вновь вызвал Зиртан.

— Так что там с этим мальчишкой? — продолжая прерванный разговор, как ни в чем ни бывало, осведомился Фуримель.

— Черт бы его побрал! — грубо ответил уже узнавший об исчезновении ценного заложника академик. — Сбежал.

— Не врешь? — усомнился недоверчивый владыка.

Великий маг злобно сощурился. Наглец вел себя вызывающе. Никто другой не мог себе такого позволить. Президент охотно превратил бы хиджистанца в лягушку и отправил на консервный завод. На переработку. Стоило лишь разок щелкнуть пальцами! Но — увы! Самоуверенность Фуримеля имела под собой основания.

Шестьдесят процентов парламента Академии составляли хиджистанцы. Некоторые, ловко подделывая бумаги, до сих пор получали от владыки стипендии. Остальные имели в Хиджистане друзей и родственников, которые были им близки и дороги, поскольку каждый месяц посылали в Зиртан гостинцы и ценные подарки. И каждый день благословляли хозяина. Случись что с Фуримелем по вине Эсте-Вана, хиджистанское лобби смело бы его с поста президента на следующий же день. Приходилось терпеть.

— Не вру! — коротко ответил академик и прервал связь.

— Может, и вправду мальчишка мой? — подумал, отключаясь, владыка. В Хиджистане его ничто больше не задерживало.

— Не знаешь, как нам отсюда убраться? — спросил сиртан у Ви-А-Рикс. Сейчас был ее ход. Драконша ненадолго задумалась, вспоминая рассказы полковника о суровом походе по хиджистанским болотам.

— Знаю, — уверенно сказала она. — Нам нужен симах.

Через пару часов они были у старого жреца, в лесном святилище. Предупрежденный телепатически о прибытии гостей, старик встретил их у входа в храм и выставил владыке условия, изложенные в письменном виде в коротком манифесте на каменной плитке и на берестяной табличке — на выбор. Выбрав табличку, Фуримель ознакомился со следующими требованиями:

а) полный запрет охоты на симахов во всех трех владениях,

б) копии биополей обоих просителей для хранения в магических кристаллах — хранителях (как туманно пояснил симах, для расширения ассортимента).

в) равные права для лесного народа на просторах галактики, когда Фуримель, наконец, «добьется того, чего добьется» — еще одно таинственное предсказание жреца, который не хуже какого-нибудь Предтечи предвидел возможное будущее.

Фуримель не сомневался, что добьется всего. Он извинился, в смысле охоты:

— Извини. Не знал, что вы разумные.

— Разумней некоторых! — оскорбился недовольный жрец. — Мог бы и догадаться!

Счастливый сиртан готов был проявить неслыханную щедрость:

— Согласен. Национальный парк создадим немедленно. Заповедник. Красных коней будем откармливать специально для вас — на фермах.

— Как-нибудь без тебя обойдемся! Кормилец нашелся! — не купился на посулы симах, скептически хмыкнув. — Главное, в дела наши не лезь!

Фуримель подписал очередной мирный договор. Кровью.

На Альтаир старик доставил их за пару секунд. По их просьбе, поближе к центру, прямо на центральную улицу планеты-города.

Глава четырнадцатая

Как размножаются привидения

«Кому нужны детки, у того и бедки»

Вековая мудрость Предтеч

Вернувшись с Раздольной на Альтаир, собачники метались по городу, обшаривая бары, кафе, кабаки и рестораны в поисках пропавших любимцев. Баль-За-Мин и Регул исчезли бесследно.

В кафе «Богема» было установлено круглосуточное дежурство. Пост номер один взял на себя Андрей Штефырца, которому время от времени составляли компанию боевики Гвайдо.

Именно там с Андреем и познакомилась Лен-На, в очередной раз забежавшая на огонек в надежде встретить великого поэта. Кто-то из завсегдатаев указал ей на дракона как ближайшего друга и соратника гения. Летописец, сидя за хрупким столиком, создавал очередной шедевр.

Смело подойдя к дракону, девушка-симах представилась первой:

— Лен-Нафс, корреспондент газеты «Пожар!!!». С кем имею? Что творим?

Даже биотрансформированный в регуллианина, чтобы не занимать много места и не платить за троих, Андрей смутно напомнил девушке кого-то знакомого. Она только не могла припомнить кого.

Узнав, что говорит с непосредственным участником нашумевшего дела о похищении Квам-Ням-Даля, преданная делу журналистка договорилась о публикации серии репортажей. Материалы были немедленно переданы в очередной номер и удачно оттенили яркими описаниями невероятных авантюр мрачные антиорионские передовицы главного редактора.

Газета «Пожар!!!», в которой продолжалась публикация замечательных писем Виорики Степановны, неожиданно объединила всю семью: мать, сына и отца. Пока они были вместе только в партийном творчестве. И никто из них об этом не знал.

На вопрос о таинственном исчезновении Баль-За-Мина, Штефырца горестно вздохнул:

— Никаких следов. Нам по-прежнему ничего не известно!

Кое-что (и даже очень многое) было известно лишь Звездному сеятелю. Проследив за огневиком и поэтом, Грезаурыл Бромаву убедился, что Мирча благополучно устроен в библиотеке и никуда не денется: парню удалось-таки отыскать у нового друга пару не известных на Земле романов Кинга, написанных специально для альтаирской публики. И, поскольку читал поэт довольно медленно, пару недель о нем можно было не беспокоиться.

Ох-хо тоже чувствовал себя бесконечно счастливым. Вечерами новый друг охотно выслушивал его пространные рассуждения о мировой литературе, не пытаясь высказывать и отстаивать собственное мнение (за его отсутствием). В политических вопросах у них обнаружилось полное взаимопонимание.

Несколько дней спустя безмятежное существование литератора было нарушено неприятным происшествием. Регул, до тех пор тихо радовавшийся сытной спокойной жизни, внезапно забеспокоился. Пес телепатически учуял появление на Альтаире Дрейка. Несмотря на привязанность к добродушному заботливому поэту, пылеморскую собачку властно потянуло к любимому хозяину.

В тот же вечер, выскочив в неосмотрительно оставленное открытым окно, пес сбежал. Мирча горевал, медленно погружаясь в осеннюю депрессию. Впрочем, пока у него были недочитанные книги, он не мог предаться этому чувству со всей ответственностью.

— Может, еще вернется, — успокаивал себя поэт, вспоминая время от времени о тяжелой утрате.

Своих хозяев пес нашел очень быстро.

— Малыш! Нашелся! Как, откуда! Где Баль-За-Мин! — повторял счастливый Дрейк, с трудом отбиваясь от наскоков любимца, пытавшегося по-дружески вцепиться клешнями в хозяйскую шерсть. — Где он! Ищи след!

Вопрос о том, где находится Баль-За-Мин, оставался для группы самым актуальным — собачников уже начали преследовать настойчивые поклонники пропавшего гения. К сожалению, Регул не был розыскной полицейской собакой. Когда пес, наконец, понял, что от него требуется, и привел собачников к особняку литературного критика, Мирчи там уже не оказалось.

Во всем был виноват Грезаурыл Бромаву. Звездного Сеятеля не на шутку волновали проблемы возрождения собственной расы.

Когда-то, уговаривая Капитолину Николаевну помочь ему возвратить в материальный мир тени Ушедших, последний Предтеча не предполагал, какую тяжкую и неблагодарную задачу на себя взвалил. Задачу эту ничуть не облегчила его собственная материализация. Тщательное исследование всей, когда-то освоенной Вселенной подтвердило худшие подозрения: кроме самого Грезаурыла, в живых никого не осталось. Сеятелей было не слишком много и в лучшие времена.

Немногочисленные, затерявшиеся в мире теней бесприютные души Великих, не нашедшие забвения в нирване, поскольку их удерживало чувство ответственности: за судьбы галактики, не могли воплотиться телесно, чтобы продолжить движение по кармическому пути. И проблема была не в телах, а в биополях. Дух Звездных Сеятелей, слишком могучий для воплощения в биополе существующих в галактике разумных существ, нуждается во множественной биоэнергетической основе. А тело — что ж, любое необходимое тело Грезаурыл Бромаву мог синтезировать за пару минут — в этом смысле он ничуть не уступал КиберБарсу. И Предтече даже не требовались современные технологии. Вполне хватило бы и древних, сеятельских.

Ушедшие тщетно пытались воплотиться в мире, пользуясь копиями биополей живых потомков. Избранниками становились души самых сильных, ярких, личностей, но все было безуспешно. Жалкие обрывки звездносеятельской ауры, просачиваясь в реальность при тщетных попытках воплощения, оставляли золотые следы в биополе избранных народов. Так было с балеанцами, с симахами, с несколькими гуманоидными семействами, унаследовавшими кармическое воплощение и обрывки биополя самого Бромаву.

Для естественного воспроизводства древней расы нужно было не меньше трех звездных сеятелей. Только слившись и объединив биополя, любящие родители могли бы выделить достаточное количество жизненной энергии для отпочковывания малыша, крохотного милого розового облачка. В естественных условиях почкование происходило раз в столетие. Но и потом отпрыску требовалось несколько человеческих веков, чтобы достичь зрелости. Неудивительно, что, при почти вечной жизни, Сеятели никогда не отличались многочисленностью.

Для восстановления хотя бы одного соплеменника Грезаурылу необходимы были три носителя золотой ауры, три ярко пылающих огонька потомков, готовых добровольно слить свои психокопии в единой сущности, отдавая энергию для воплощения нового Предтечи. И лишь тогда в образовавшемся энергетическом единстве смог бы продолжить кармический путь один из Ушедших. А потом придется искать еще трех потомков — для следующего, третьего возрожденного. И ни одной психокопии, ни одного биополя носителя нельзя было дублировать. Новому сеятелю нужно будет все. Иначе потом малышам не хватит энергии.

Зато в естественных отпрысках первых трех возрожденных Сеятелей смогла бы возродиться вся раса. Главное начать.

Грезаурыл вовсе не собирался заниматься бесконечным розыском и синтезом. Себя он назначил главным родителем. Еще двух Сеятелей было бы вполне достаточно для отпочкования малыша.

И тогда, выполнив долг перед расой, Бромаву намеревался сдержать данные добровольным помощникам обещания. Впрочем, непогрешимый дар предвидения подсказывал Предтече, что, в конце концов так или иначе все будет хорошо.

Сеятель вовсе не был таким хладнокровным негодяем, каким считал его профессор Ка-Пус-Тин. Просто пока он не видел необходимости вмешиваться в политику. Все шло нормально и без его участия. Первой заботой сейчас были Ушедшие.

— Нет, — поправил себя самоотверженный борец за возрождение Предтеч. — Не Ушедшие, а Ждущие. — Сейчас, когда первый из призраков уже материализовался, у них появился шанс дождаться своего часа.

Мудрый Предтеча уже наметил одну перспективную тройку потомков, биополя которых могли стать основой возрождения Второго Сеятеля. Главным, конечно, должен был стать Мирча Бром. Затем, разумеется, Андрей Штефырца. Золотые ауры двух прямых потомков Бромаву сверкали ярким огнем, наполняя душу сеятеля сладкими мечтами о естественном размножении — когда-нибудь, в не столь отдаленном будущем.

— Глядишь, не пройдет и какая-нибудь пара миллионов лет, и в галактике опять будут править Звездные сеятели! — вынашивал Грезаурыл экспансионистские планы. Однако, как ни хотелось ему воспользоваться даром предвидения, так далеко в будущее сеятель заглянуть не мог.

Третьей в самой перспективной группе, по мысли Грезаурыла, должна была стать Натэль Баль-Монт. Знатная балеанка несла на себе золотую ауру Великих Отцов. Ее оранжевый огонек был слаб и неярок, но вполне достаточен для дополнения исходной тройки, учитывая энергетический потенциал обоих парней. Однако Грезаурылу никак не удавалось собрать их вместе. К его возмущению, кто-то обязательно исчезал и терялся из виду. Сеятель искал способ вовлечь девушку в компанию двух остальных претендентов. Задачу осложняло то, что разрешения на копии трех биополей должно были быть предоставлены добровольно. Пока дела шли не слишком успешно.

Найти Баль-Монтану оказалось несложно. Потеряв из виду преступника, отчаявшаяся мстительница пыталась отвлечься от болезненного удара по самолюбию и жестокого разочарования, отыгрываясь на самолюбии других.

После нескольких шумных попоек и безобразных драк, а также вульгарных избиений случайно попавшихся под руку неудачников, гуманоидов и негуманоидов, балеанка устроила отвратительный скандал в центральном участке альтаирской полиции. Она требовала немедленных мер по розыску исчезнувшего дальнего родственника, поэта Баль-За-Мина.

В полиции девушке помочь ничем не могли. Заявлениями о розыске Баль-За-Мина, полицейские уже могли оклеивать стены. Искали поэта, в основном, рыдающие дальние родственницы.

Шовинистически обозвав начальника полиции, ведущего свою родословную от каких-то травоядных, безмозглым старым козлом, Натэль Баль Монт вышла на шумную альтаирскую улицу.

Девушку обуревали незнакомые доселе чувства. Балеанка вдруг поняла, что влюбилась в государственного преступника, которого предстояло доставить на место казни. А он взял и пропал. Баль-Монтана ухитрилась упустить преступника и любимого, опозорив благородную кровь и высокое офицерское звание, и при этом унизив себя как женщину.

От мрачных размышлений балеанку отвлек подозрительный тип, в течение приметно получаса следивший за ней в форме розового облака. Форма наблюдателя девушку не волновала. Она знала, что главное в человеке — содержание, но, увы, судить о нем можно было только по поведению.

— Наркоторговец. И поставщик сексуальных рабов! — почти угадала балеанка намерения Предтечи и хладнокровно приготовилась к отпору, сжав рукоятку карманного деструктора. Она резко свернула за угол и замерла за полупрозрачной скульптурой, дожидаясь приближения преследователя, и когда озабоченный Бромаву поспешно выплыл из-за угла, смело приблизилась к нему.

— Чего тебе надо? — Монт-Ана всегда предпочитала атаковать первой.

— А могу тебе помочь! — любезно предложил уличный барыга.

— В твоих услугах не нуждаюсь, — брезгливо бросила успокоившаяся балеанка, собираясь удалиться.

— А как насчет Баль-За-Мина? Я знаю, где он, — забросил приманку Грезаурыл Бромаву. — Могу отвести к нему немедленно. И поспособствую в похищении.

Чертовски привлекательное предложение в ее положении! Предложение заинтересовало девушку.

— И что ты за это просишь? — презрительно смерив взглядом жалкого (как она полагала) галактического уголовника, спросила гордая аристократка, подсчитывая свои не слишком значительные финансовые резервы. Ответ успокоил ее и немного озадачил.

— Денег не надо, — обрадованно объяснил предтеча. — Пообещай мне разрешить использовать твою психокопию. (Точно маньяк. Измываться будет. Над психокопией, — поняла девушка). Поклянись, что добровольно предоставишь ее в нужную минуту.

— Не прямо сейчас? — удивилась странным условиям договора потенциальная жертва сексуального маньяка.

— Когда будет нужно, я скажу. Клянись!

Этот был ловкий ход. Поставленная в безвыходное положение Натэль поклялась памятью рода. Нарушить свое слово балеанская аристократка не могла.

Тем же вечером, несколько часов спустя после заключения договора, Баль-Монтана с помощью звездного сеятеля пробралась в хорошо охраняемый особняк известного литературного критика. В библиотеке все еще горел свет. Там, удобно устроившись в кресле, молодой поэт увлеченно читал какую-то книжку.

Шагов Мирча не услышал, зато оглушивший его удар по голове рукояткой бластера почувствовал очень хорошо. В бессознательном состоянии он был доставлен на космический корабль, полностью подготовленный к полету на Баль.

Прибыв несколькими мгновениями позже, Андрей и двое собачников, ведомые Регулом, обнаружили на месте преступления только недочитанный роман Стивена Кинга. До конца несчастному поэту оставалось прочитать буквально десяток страниц.

Андрею очень хотелось взять книгу с собой — как приманку, но друзья не позволили ему покуситься на чужое имущество. А потом стало поздно. На месте преступления появился хозяин особняка.

Не жадный в общем-то огневик никогда никому не давал книг из своей библиотеки.

— Книгу не дам! Найдете друга, возвращайтесь, всегда пожалуйста, почитаете здесь, на месте! Приходите в любое время. Для Баль-За-Мина и его друзей мои двери открыты. Совершенно замечательный молодой человек! — на прощание яркими цветовыми вспышками с запахом базилика и сирени просигналил опечаленный трагическим исчезновением литературный критик.

Замечательный молодой человек! Андрей тоже так подумал. Ему хотелось добавить к этой характеристике Мирчи очень многое, но он сдержался. Исчезнуть за пару минут до прибытия спасителей — это было так в стиле поэта Баль-За-Мина! А его странная дружба с огневиком поражала воображение.

Штефырца никак не мог понять, что объединило и сдружило этих двух диаметрально противоположных разумных существ. Такой высокой оценки от критика Ох-хо удостаивались немногие.

Учуяв свежий след, Регул резко потянул собачников за собой, потом, сорвавшись с поводка, устремился вперед. Друзья ринулись вдогонку. След привел их в космопорт.

Стартовая площадка была пуста. Допрошенные автопогрузчики сообщили, что оттуда несколько минут назад стартовал балеанский катер.

Растерянно оглядевшись по сторонам, Андрей увидел неподалеку знакомый корабль, с сверкающей надписью на универсальном, которая гласила: «Спасите женщину!» Рядом с кораблем, зачем-то держа ведро воды в острых зубах, стояла капитан Маделин.

Андрей попросил о помощи:

— Мирчу украли! В смысле, Баль-За-Мина! Неизвестно кто. Вот только что взлетел корабль!

— Неизвестно кто? Ясно все. Бабы! — грубовато отозвалась старая пиратка, не понаслышке знавшая о грозной романтической репутации поэтов. — Кто же еще? К Мир-Чабу иди. Он тут, на Альтаире. Скажи, я послала.

— Вдруг и впрямь какая-то эгоистка украла? Ревнивица? — заподозрил Штефырца, беспрестанно ломавший голову над загадкой похищения. Он никак не мог понять, кому в галактике мог так срочно понадобиться поэт. — Индивидуалистка какая-нибудь. Жениться хочет заставить! — пришла в голову страшная догадка. — А может, влюбилась просто?

Дракон невольно улыбнулся наивности незадачливой похитительницы. Она допустила грубую ошибку. Мирча унаследовал от отца патологическую неприязнь к моногамному браку, сильно укрепившуюся в процессе общения с матерью. А кроме того, хотя поэт легко поддавался убеждению и не был жесток, женитьба на женщине, оторвавшей его от чтения Кинга, казалась совершенно невероятной.

Кому, как не Андрею, было знать, насколько неприятным мог стать покладистый студент, когда ему мешали читать.

— Жениться? Да он скорее даст себя убить! — эта мысль очень расстроила молодого дракона. Трагический исход похищения казался наиболее вероятным. Тем более нужно было спешить. Андрей бросился на поиски решуллианского космонавта.

Мир-Чаб охотно согласился помочь. Но метания по кабакам и космодромам в поисках молодого капитана отняли драгоценное время. Регул в космосе след взять не смог. Не помогли и корабельные детекторы. Казалось, шансов найти поэта не оставалось.

В роковое мгновение перед отчаявшимся Штефырцей, тупо глядящим на пустой экран, воздух сгустился, приобретая слабый красноватый оттенок. Прямо посреди корабельного салона медленно материализовалось существо неизвестной Андрею расы. Через несколько минут оно превратилось в плотное клубящееся облако яркого, довольно-таки неприятного розового цвета.

Андрею Штефырце Грезаурыл Бромаву поставил те же условия, что и Баль-Монтане.

— Я помогу тебе найти друга. Взамен мне нужна только психокопия твоего биополя, по первому требованию. Для тебя ничего не изменится. Ты даже не почувствуешь! — уверял обеспокоенного Андрея навязчивый спаситель. — Клянись!

Дракону ничего не оставалось, как согласиться. Он неохотно поклялся, мысленно проклиная не вовремя пропавшего Баль-За-Мина.

На экране корабельного штурмана немедленно вырисовался маршрут балеанского корабля. Звездный сеятель, не задумываясь, предал «облагодетельствованную» балеанскую аристократку. В вопросах размножения у него были другие приоритеты.

Корабль регуллианского пирата на максимальной скорости рванулся в погоню за похитительницей, но догнать ее в космосе было мало надежды — время было упущено. Оставалась только возможность отбить у нее поэта на планете.

— Желаю успеха! — сказал, медленно становясь прозрачным и исчезая, Грезаурыл. — На Бале встретимся! — Его слова немного удивили Штефырцу. Андрей еще не знал, что Сеятель неплохо видит не только настоящее, но прошлое и вероятное будущее.

Глава пятнадцатая

Мечты сбываются

«Чем больше женщину мы любим,

Тем меньше…. хм?»

А.С. Пушкин и полковник Бром

Записка была написана женским почерком. Незнакомым. И пахла духами. Сладковатыми, немного приторными, с едва уловимой горчинкой. Необыкновенно приятный, запах вызвал в памяти поэтическую строчку, когда-то больно зацепившую душу — «Измены фимиам». Что-то восточное.

Аурел нервно огляделся по сторонам. Киприаны нигде видно не было. И бывшая жена предпочитала совсем другие духи, более резкие. И почерк был не ее. Какие духи предпочитала Азарис, Бром не знал, но это было неважно: вряд ли принцесса стала бы писать ему по-молдавски.

Полковник не представлял, кто прислать ему записку. В письме незнакомки таилось нечто опасное. И духи с запахом гаремной измены неодолимо влекли к неожиданному приключению. Сердце замерло от сладкого предчувствия. Всю жизнь Аурела тянуло к опасным женщинам. С этим ничего нельзя было поделать. Вот и сейчас…

Неизвестная поклонница приглашала его, полковника Брома, на «интимное свидание». Без друзей и охраны. Сегодня вечером в десять часов. В суперэлитный ресторан «Прекрасный порок». Аурелу обещали, что он не пожалеет. При входе нужно было предъявить записку киберпортье.

В «Пороке» Бром ни разу не бывал — берег партийную кассу, не рассчитанную на такие расходы. Полковник машинально пощупал карман. Впрочем, таинственная незнакомка предусмотрела и это. Все будет оплачено заранее — недвусмысленно предупреждала записка. Идти было глупо. Упустить такую возможность — немыслимо.

Аурел задумался. Без охраны, конечно, идти не следовало. С другой стороны, какая с охраной могла быть «интимная встреча»? И что делать интергалнацболам в самом дорогом ресторане Альтаира? А ведь его ожидает женщина. И все включено. И Бром решился.

— В конце концов, один раз умираем! — мрачно рассуждал сбежавший от охранников полковник, отправляясь на опасное свидание. — Что я здесь видел? Ради чего надрываюсь? Кто не рискует, тот не живет!

Поступок вождя был необдуманным и эгоистичным. Партийному лидеру следовало бы позаботиться не только о себе. Но Аурел Бром жил не разумом единым. В конце концов, он не был каким-нибудь орионцем. Или эриданцем.

В ресторан «Прекрасный порок» Аурела пропустили сразу при предъявлении записки.

Псевдогуманоидный официант встретил его у входа, сгибаясь в низком поклоне.

— Полковник Бром? — почтительно уточнил он. — Вас ожидают в отдельном кабинете. Я провожу. Все оплачено, — явно с чужого голоса успокоил робот.

В первую очередь, Аурела поразили вкусные запахи натуральной пищи. Пахло шашлыками, молдавскими мититеями, жареными баклажанами. Этот запах Бром не перепутал бы ни с чем.

Пища на Альтаире была неплохой, но синтетической. Вкус и запах ей придавались по желанию заказчика, по вкусовым воспоминаниям молодости. Но полковник никак не мог отделаться от мысли, что, в сущности, питается теми же спиртовыми растворами, что и Бор-Ман.

В «Прекрасном пороке» все было иначе. Блюда готовились из натуральных продуктов, немедленно доставлявшихся прямо с родной планеты каждого посетителя. И стоили они соответственно. Такое удовольствие было доступно немногим.

На полковника повеяло непривычной роскошью. На минуту он вновь забеспокоился о партийной кассе, но потом вспомнил, что все оплачено заранее. Его об этом настойчиво предупредили. Два раза. И Бром решительно шагнул в распахнутую дверь указанного кабинета.

Там Аурела действительно ждали. Это была Она. Полковник узнал ее сразу. Его ждала прекрасная Мариоара. Живая! Вечно юная. Божественная!

Взглянув в холодные, льдисто-голубые, умудренные неизвестным ему опытом глаза, Бром понял: это была молодость косметических операций и золотых нитей, дорогих кремов и эротических массажей. И все равно Мариоара была необыкновенно хороша!

Бром ошибался — гуманоидное тело Винилин было абсолютно юным. Ему еще не исполнилось и месяца. Правда, хозяйка уже успела им попользоваться, но «прекрасные пороки» пока не оставили на красавице никакого следа. Бром не мог отвести от нее взгляда.

Великолепные серебристые волосы, собранные на затылке в замысловатую прическу, подчеркивали безупречную форму узкого лица. Пара кокетливых локонов небрежно струилась по щекам. Воздушный вечерний туалет обнажал белоснежные плечи, оставляя достаточно простора для работы воображения.

— Здравствуй. Ты меня узнал? Садись! — глубоким, хрипловатым, «опасным» голосом пригласила воплощенная мечта. Бром сел.

— Ближе! — заметив его робость, насмешливо улыбнулась женщина, и медленно стянула тонкую лямку с покатого плеча.

Брома соблазнили. Но не вульгарно. Позже, вспоминая этот безумный вечер и последовавшую за ним ночь, Аурел никак не мог отделить сцены прежних горячечных мечтаний от фантастической реальности воспоминаний. Да, это была сказочная ночь. Мариоара дала ему все, что обещали многолетние безумные сны. Разве только что голову не откусила — он был ей еще нужен.

Утром Бром не проснулся. Просто он всю ночь не сомкнул глаз, и утром тоже не смог заснуть, мгновенно отрезвленный словами красавицы. Пришел час расплаты.

Нежно поглаживая любовника опытной рукой по мгновенно отзывавшимся эрогенным зонам, красавица заговорила о деле. При ее прикосновениях Аурел только вздыхал — больше ни на что он сейчас уже не был способен. Так он полагал. Винилин думала иначе. Ее, правда, интересовал вовсе не секс.

— Ну и…, - спросила она своим низким, хриплым, чарующим, сводящим с ума контральто, как будто продолжая когда-то начатый разговор. На полковника упал — сверху вниз — взгляд холодных голубых глаз. — Что ты знаешь об этом Мане? Кажется, его зовут Еуджен? Никогда бы не догадалась, что он так далеко пойдет! — с некоторым уважением отметила змея. — Скорее, про тебя бы подумала! Кстати, ты-то что делаешь на Альтаире?

Не понимавший смысла вопросов Бром, насторожившийся при первом упоминании о бывшем коллеге, неопределенно кивнул:

— Так. То да се…

Винилин, равнодушно кивнув, продолжала:

— Итак, Маня?

— Опять Маня! — с ненавистью подумал плохо соображавший от усталости полковник. Ему вспомнилась нелепая измена Киприаны и разрушенный, по милости генеральского зятя, семейный очаг. — Опять он становится на моем пути! Неужели и эта тоже в него влюбилась! Я убью его!

Винилин как будто угадала его мысль:

— Ты должен убить его! — ласково сказала она, многообещающе улыбаясь.

— Маню? Зачем? — все еще не понимал Бром. — Кому он мешает? А… — до полковника внезапно дошло. Все его эрогенные зоны внезапно потеряли чувствительность.

— Почему? — у Брома хватило ума не продолжать. Само собой разумеющийся вопрос мог завести слишком далеко.

— Не слышал? Он здесь довольно известен. Руководитель партии. ГИПС. — И Мариоара в нескольких скупых, но резких выражениях охарактеризовала моральный облик удачливого беспринципного политикана: — Хитрый подонок неплохо устроился.

— М-м. Манья? — с трудом выдавил Аурел, с ужасом понимая, что было бы, случись ему в пылу страстей проболтаться и выдать свое новое имя.

Брома поражала нелепость происходящего. Только что он получил заказ на убийство самого себя. От любимой женщины. Под именем Еуджена Мани. Ему невероятно повезло, что Винилин знала удачливого карьериста в Молдове, и не догадывалась, кто скрывается под этим именем сейчас.

— Ну да. Кажется, ты его всегда недолюбливал? — припомнила бывшая змея.

— Мне надо подумать. Несколько дней, — заторопился полковник. Сейчас он не был способен принимать такие решения. С одной стороны, Маню было совсем не жаль. С другой — неизбежное разоблачение грозило ему в любую минуту. Она бы все равно догадалась. Взгляд полковника остановился на великолепном теле Мариоары. Он посмотрел ей в глаза. Хотел спросить. Начал: — И…

— И деньги, и все это ты получишь тоже. Разумеется! — угадала, как ей казалось, следующий вопрос сбывшаяся мечта. — Завтра. На том же месте. В тот же час. Но не только. Деньги ты получишь сразу после…Ну, ты понимаешь.

Не задавая ожидаемых уточняющих вопросов, полковник облегченно вздохнул и начал собираться. У него еще было несколько дней и ночей (так он полагал) бесконечного счастья. Брому не хотелось так быстро расставаться с опасной мечтой.

— Полковник! — не дождавшись расспросов, окликнула его задумчивая красавица. Винилин никогда не обращалась к любовникам по имени. Чтобы не путаться и не запоминать лишнего, она предпочитала называть их по профессиям с большой буквы: Инженер, Поэт, Астроном, или Полковник. Как сейчас. Мариоара продолжала:

— Ты можешь хорошо заработать. Тебя устроит миллион кредитов?

Зная демонстративное корыстолюбие полковника, змея была уверена в эффекте ошеломляющей воображение цифры. Винилин ничем не рисковала, зная, что после убийства с Бромом мгновенно расправятся окружавшие Манью плотным кольцом преданные охранники. До сих пор все ее попытки подкупа заканчивались неудачей.

— Оплата после выполнения, — по-своему истолковала веганка блеснувший в глазах полковника огонек. Она снова ошиблась. Волнение любовника было вызвано другим.

Аурел внезапно вспомнил, что в кармане небрежно брошенного вчера вечером на спинку кресла пиджака, в бумажнике, у него лежит немалая сумма — три миллиона кредитов (тремя купюрами). Деньги, полученные в редакции, следовало сегодня же передать Цып-Люс для поддержания энтузиазма добросовестно осуществлявших экономическую блокаду интербригадовцев. Сейчас у ребят было мало других доходов. Три миллиона для партийной кассы — жалкие гроши, которых хватило бы ненадолго.

Конечно, газетчики очень выручали — особенно в последнее время (спасибо Виорике Степановне!), но лишний миллион совсем не помешал бы. Бром серьезно задумался.

— Самоубийство? Его нынешнее блаженное состояние не располагало к подобным крайностям. Убийство подставного лица? Серьезное преступление, да и присутствие Маньи не скроешь — партия не могла остаться без лидера.

Пора было уходить. Манью где-то уже давно ждали голодные интербригадовцы и разыскивала встревоженная внезапным исчезновением охрана.

— Хорошо. Я подумаю, — поспешно целуя длинные тонкие пальцы, пообещал Бром. — До завтра.

Завтрашний день сулил ему солидную долю радостей, а о послезавтрашнем сейчас не хотелось задумываться.

На ходу биотрансформируясь и принимая привычной облик альтаирской пирамидки, полковник быстро удалялся от «Прекрасного порока».

— Идиот! — с профессиональной горечью думал Бром, ощупывая карманы. — Так вляпался. Совсем дисквалифицировался! Слава богу, партбилет на месте! Хорошо, что обыскать не успела. Забыл вытащить!

Бром не знал, что у красавицы не было необходимости шарить по карманам — шпионское оборудование работало в режиме автоматического сканирования. Винилин включила сканер из чистого любопытства. Ей очень хотелось узнать, что привлекло на Альтаир полковника Брома.

Аурел с ужасом представил реакцию таинственной Мариоары на обнаруженный в кармане любовника партбилет номер семнадцать на имя Маньи. И пообещал себе в следующий раз быть поосторожнее.

Полковник и не подозревал, что в эту минуту разъяренная шпионка, разглядывая сделанные следящей аппаратурой копии обнаруженных при сканировании предметов, проклинает себя за то же самое. С поправкой на женский род.

— Идиотка! Дисквалифицировалась! Обманул! Ограбил! Три миллиона кредитов! — именно столько обещал ей Майдо за убийство Маньи. И она ни с кем не собиралась делиться. — Шесть миллионов потерянных денег! — Кредиты, обнаруженные в карманах обманщика, шпионка тоже считала своими и искренне горевала об их утрате. — Но как он мог! Так обманул! Негодяй!

Винилин очень надеялась, что Бром завтра еще вернется, но что-то подсказывало ей, что такой шанс два раза в жизни не выпадает.

Глава шестнадцатая

И не сбываются…

«Она его ждала, как Пенелопа,

Как Одиссей, не торопился он».

Подражание Баль-Заку (стихи поэта Баль-За-Мина)

В отличие от некоторых своих сотрудников, Аурел Бром идиотом, действительно, не был. После загадочной встречи в ресторане он решил посоветоваться со специалистом- профессионалом.

Располагая собственным консультантом по безопасности и более того, владельцем солидного собственного гарема, агентом 1: 0, глава ГИПС не стал искать других исповедников и подробно изложил другу историю своей роковой страсти, пропуская несущественные детали.

— Конечно, конечно! Прекрасная Мариоара! — прокомментировал сбивчивый рассказ Аурела внимательно слушавший Цвирк. — Отлично знаю эту даму. Наш бывший резидент в Молдове, Винилин Го. Вегианская змея. Опаснейшая штучка! Ты сильно рискуешь, однако! — он недоверчиво оглядел как будто бы целого и невредимого полковника. — Как только еще жив остался?

— Змея? Не может быть! — возразил Бром. — Это настоящая женщина. Гуманоидная, — он успел лично проверить все детали.

— Биотрансформация! — уверенно заявил Цвирк, бывший не в курсе последних выходок Кибербарса. Подслушивавший разговор кибер невольно поежился. — Больше ты туда не пойдешь!

— Почему? — Аурел запротестовал, но не слишком настойчиво. Он символически отстаивал право на личную свободу, уже отлично понимая, что характеристика «бывший резидент Регула в Молдове» не судит ему большого счастья в личной жизни.

— Потому что ты принадлежишь ГИПС, — категорично, в лучших чекистских традициях, ответил партийный контразведчик. — Не понимаю, чего тебя туда тянет! У тебя, в конце концов, жена есть. Молодая, резвая. По-моему, ничуть не хуже, чем веганская змея, — продолжал раздраженный неожиданными самоубийственными наклонностями друга Цвирк.

— Действительно, — с трудом припомнил Бром. — Бегала там какая-то, мелкая. В Хиджистане. Если сравнивать с веганской змеей, то может, и правда не хуже. Ростом только поменьше. Принцесса.

Аурел вспомнил подробности своей недолгой брачной авантюры. Опыта у девчонки никакого не было, зато она искупала неопытность бешеным темпераментом. Нашла, наверное, себе уже кого-то. Неудавшийся первый брак лишил Брома всяких иллюзий по поводу женской верности. Да Азарис и в самом деле не собиралась ее хранить. Просто так получилось. Ей просто никто пока не понравился. Кроме Маньи.

— Надо же, Винилин Го! Да эта женщина — сплошной порок! — регуллианин не знал о нездоровых склонностях приятеля, которого магнитом тянули некоторые типы опасности.

— Прекрасный порок. Пороки разнообразят жизнь! — мучительно пытаясь вспомнить, где же он прочитал эту сакраментальную фразу, возразил Аурел.

— Жизнь, но не смерть. Впрочем, смерть тоже разнообразят. Всё, — решительно поставил точку в разговоре Цвирк. — Не спорь! «Прекрасный порок», говоришь? Больше ты туда не сунешься. Ни одной ногой! Это приказ.

— Ну почему же? — продолжал слабо сопротивляться раздавленный трагическим стечением обстоятельств полковник.

— Сейчас покажу! — пообещал бывший регуллианский агент. Заранее приготовив льстивую улыбку, он повернулся к замершему в ожидании развития событий киберу.

— Сейчас потребует признаться. Он все уже знает, — Кибербарс лихорадочно искал оправдания. Все равно он не мог позволить полковнику пойти навстречу неминуемой гибели. Нужно было открыться, все сказать.

— Барсик, ты не поможешь? Заглянуть кое-куда, — ласково попросил Цвирк. Он мог так не стараться. Терзаемый угрызениями совести комп многое отдал бы, чтобы удержать Брома от опрометчивого шага. Он мгновенно отозвался. С компьютерной души с грохотом упал огромный камень. Шума никто не услышал.

— Ну что там еще? — снисходительно спросил кибер.

— Ресторан «Порок» ему покажи! Отдельный кабинетик! Ну, ты знаешь, о чем речь! — Цвирк был прекрасно осведомлен о киберовых возможностях. Вмонтированное в Конструктора Миров экспериментальное оборудование позволяло и не такие фокусы с пространством.

Аурел увидел внезапно высветившуюся на экране компьютера картинку. Одинокую хрупкую женщину, печально сидящую в том же роскошном, покинутом им сегодня утром кабинете. Полковник невольно рванулся с места. Уже все понявший регуллианин, сочувственно поглядев на друга, молча кивнул киберу. Тот начал демонстрацию, сопровождаемую негромкими комментариями Цвирка.

В этот раз Винилин неплохо подготовилась к встрече с любимым. В кабинете наличествовали: прессующий потолок, взрывающийся пол, автоматические бластеры, огнеметы, лучеметы, иглометы и иглоукалыватели. Ядовитые. Удушающий газ. Морозильная установка. Деструктор материи. Индуктор антиматерии. Кварковая пушка. Нейтронная бомба. И так далее…

— А как же она сама там сидит? — не выдержал полковник. — Или это все только против меня работает? Персональная настройка?

— Нет, ну ты даешь! — поразился Цвирк. — Чему тебя в МУГУ учили? Или ты в детском саду работал? И кто тебе такому галактику доверил? На любого оно настроено. На первого встречного идиота.

— Кукла это! Имитация, — не стал тянуть резину кибер, с сочувствием смотревший на страдающего от его смелых экспериментов друга. Бром действительно казался очень несчастным. — Змея твоя сейчас далеко отсюда! Ее и на Альтаире-то нет!

На полковника было жалко смотреть.

— Все женщины предательницы! — в отчаянии прошептал Бром. Цвирк, не вслушиваясь, покивал. Он был рад, что инцидент исчерпан. Возразил кибер.

— Неправда! — вступился он за представительниц прекрасного пола. — Капитолина Николаевна не такая!

— Да-да! И Кэт тоже! Она верная! — вспомнил о своих проблемах регуллианский поклонник прекрасной секретарши.

— Верная? Разве что Квам-Ням-Далю! И это еще как посмотреть! — хмыкнул полковник. Ему не хотелось спорить. Хотя о русской учительнице тоже можно было сказать многое.

— Не такая! — мрачно подумал он. — А кто двух мужей бросил? Несчастных! В двух параллельных мирах! — Аурел был несправедлив к Капитолине Николаевне, но сейчас ему было не до справедливости. Ему нужно было утешение. Он получил бы его, доведись ему сейчас прочитать мысли оскорбленной Винилин.

В этот вечер Мариоара полковника так и не дождалась. Наблюдая с борта шикарной космической яхты за бесполезной ловушкой, веганка сама растравляла себе раны:

— Обманута! Предана! Ограблена! — ее терзали сожаления о потерянных миллионах. — И кем? Полковником МУГУ! Права была капитан Маделин! — наконец, признала шпионка правоту мудрой феминистки. — Все мужчины — предатели.

Жаль было денег потраченных на оружие.

Впрочем, оружие зря не пропало. Все досталось эриданскому посланнику, прибывшему в ресторан на переговоры с орионцами. При посредстве Вакерова встречу организовали на нейтральной территории, чтобы договориться о совместных боевых действиях против ГИПС. Посланник случайно приоткрыл дверь в кабинет. Он ошибся номером и как раз собирался извиниться.

Потом так и не удалось установить, от чего именно погиб эриданец. Останки так и не были обнаружены. Да и от кабинета мало что осталось. Зато «Прекрасный порок» практически не пострадал: охранная система ресторана предусматривала изоляцию номеров, рассчитанную на взрыв сверхновой. Незначительные убытки были возмещены за счет страховки.

Досадное происшествие с посланником сильно испортило отношения между потенциальными союзниками. Ни о каких совместных действиях между Орионом и Эриданом теперь не могло быть и речи.

Злосчастное недоразумение, о котором разъяренная Винилин, избегая дискредитирующих ее самое подробностей, проинформировала Майдо, немало порадовало опасавшихся конкуренции Эридана регуллианских политиков.

Случайный крах складывающегося орионско-эриданского союза очень позабавил главу регуллианских мафиози, выплатившего Винилин незначительное, по сравнению с желаемым, вознаграждение в миллион кредитов за устранение второстепенных соперников.

К несчастью, деньги, полностью возместившие материальные расходы, никак не могли компенсировать удара по уязвленному самолюбию.

Ее, Винилин, такую коварную, хитроумную и изворотливую переиграл недалекий, в сущности, молдавский полковник! И на ее собственной территории!

И теперь Бром был недостижим. Для этого партия приняла все меры. Все новые, расставленные на Манью ловушки, оставались пустыми.

С Альтаира даже исчезли — в неизвестном направлении — засвеченные в баре дружки Брома: Бор-Ман и Бор-О-Да. По настоянию полковника, кибер отправил их на Землю, в Молдову.

Кагор на Землю возвращаться отказался — у него к далекой родине были собственные претензии. Основательно пополнив запасы спиртного, казахский пилот поселился прямо в штаб-квартире партии, чтобы, по возможности, помочь старым товарищам.

По настоянию Цвирка, охрана Маньи была утроена. Вождю строго воспрещалось появление в гуманоидном облике. Под кожу были вживлены защитные приспособления — Цвирк пожертвовал собственными сбережениями: о братце Майдо давно ничего не было слышно. Заботливый кибер незаметно установил за полковником круглосуточное наблюдение — с постоянным психокопированием.

У Винилин, жаждавшей отомстить, оставался только один путь — отыграться на породившей обидчика прекрасной планете. А именно, на крохотном уютном уголке Земли — солнечной Молдове. Неожиданно, эта идея была поддержана сохранившим собственные претензии к Молдове Майдо. А также Гаврюхиным. Адольф никак не мог забыть кишиневский провал и не простил молдованам своей безвременной гибели.

Безвозмездно снабдив шпионку боевым крейсером, полностью оснащенным оружием и сверхсовременным секретным оборудованием, Майдо отправил с ней на Землю остатки когда-то многочисленного отряда мафиози, хорошо знавших местную обстановку. Для наземных операций.

Винилин торжествовала. Она предвкушала сладкую месть. Увы! Веганка безнадежно опоздала. Ей надо было поторопиться. Змея не знала, что теперь на ее пути уже встали страшные силы. Две. А может даже три.

Страшные планы Винилин немного испугали писателя. Убивать замечательную героиню Грыз-А-Ву не хотелось. На ее счет у него имелись далеко идущие планы. Да и как иначе могла бы развиваться любовная интрига?

Ведь каждый раз, перечитывая эротические, лучшие, по его мнению, главы, посвященные Винилин, Грыз удовлетворенно кивал. Как всегда, самые удачные! Хоть и без лишних деталей!

Не имея точного представления о способах размножения высших белковых организмов — в институте он занимался только растительными формами жизни — Грыз-А-Ву избегал физиологических подробностей в сексуальных сценах. Невежество могло бы стать серьезной помехой, если б он все же решился взяться за любовный роман.

До плагиата (из уже написанных самими гуманоидами произведений) дракон опуститься не мог: ему не позволяла писательская гордость.

— Может, поймать кого-то и препарировать? — Грыза потянуло к прежним научным изысканиям.

Впрочем, мысль о том, чтобы препарировать своего лучшего друга и главного героя (любимого всеми вождя и непосредственного начальника) или, тем более, великолепную героиню, вызывала у фантаста непреодолимое отвращение. Это уже здорово смахивало на садизм.

Садизм! Грыз-А-Ву вспомнил еще об одном хорошем знакомом, которому давно уже пора было занять в галактике свое законное место. Хотя этого, пожалуй, препарируешь! Самому бы целым остаться!

Глава семнадцатая

Законное место

Свято место пусто не бывает

Вселенская народная мудрость

На Альтаире Ви-А-Рикс и Фуримель оказались в мгновение ока. Владыка даже не успел ничего почувствовать, как они оказались в шумной пестрой толпе огромного города. Оглядеться они не успели — драконша сразу же встретила знакомых. Прямо на улице ей на шею бросился какой-то восторженный маленький регуллианин. И сразу же, бурно восхищаясь, начал рассказывать о публикации каких-то малоинтересных сиртану писем.

Громко обсуждая с Дрейком — так звали мальчишку — общих знакомых, Виорика Степановна чуть было не позабыла о Фуримеле, который терпеливо дожидался подходящего момента, чтобы вежливо откланяться.

Счастливая наставница, нежно обнимая дорогого, вновь обретенного любимчика, вежливо пригласила компаньона отправиться вместе с ней в партизанский отряд собачников, но владыка отказался, не желая терять драгоценного времени. Единственным, что Фуримель с благодарностью принял, был настроенный на общегалактические языки автолингвист: сиртану хотелось отчетливо понимать происходящее.

Торопливо распрощавшись с громоздкой спутницей, владыка осведомился у первых встреченных разумных, где тут находится дворец самого главного. Недалекие туристы вместо штаб-квартиры ГИПС, по недоразумению, указали Фуримелю бывшую альтаирскую резиденцию ООМ. Однако удача не изменила владыке — именно офис похищенного орионцами Квам-Ням-Даля в данный момент был тем самым «святым местом», которое неожиданно оказалось пустым. Иначе, кто знает, как могла бы повернуться дальнейшая история объединенной галактики?

В приемной ООМ Фуримеля встретила неприветливая буссианская секретарша. Измученная неопределенностью и беспокойством о судьбе исчезнувшего шефа, Кэт была сурова к докучливым посетителям. Напуганные слухами о скором начале широкомасштабных боевых действий, в последние дни дипломатические посланники стали редки. Их заменили шпионы.

— Кто вы такой? По какому вопросу? — строго спросила Кэт незнакомого гуманоида, нагло разглядывавшего «святая святых». Уставшая от зачастивших с неофициальными визитами псевдодипломатов, вынюхивавших и выведывавших последние сплетни, буссианка сейчас способна была даже на грубость.

Этим самоуверенного пришельца было не пронять. Да сиртан и не похож был на шпиона. Кэт имела дело с человеком, привыкшим к повиновению и умевшим мгновенно ориентироваться в любой ситуации.

— Полномочный представитель параллельных миров! — спокойно ответил ничуть не смущенный холодным приемом Фуримель. — Изучаем возможности сотрудничества. У меня личное дело непосредственно к руководству. Где здесь у вас самый главный?

Оторопевшая от подобного напора Кэт неуверенно указала визитеру на давно опустевший кабинет Квам-Ням-Даля.

— Э-э… — растерянно пояснила девушка. — Дело в том, что сейчас председателя на месте нет. Вам, наверное, в штаб-квартиру партии ГИПС надо? Или фронта э-э окончательного освобождения?

Упоминание о фронте вызвало у Фуримеля сардоническую усмешку: он вспомнил свои собственные бесплодные попытки поднять гордый, но мудрый народ Хиджистана на освободительную борьбу.

Сиртан отлично знал, что стоит за подобного рода революционными движениями — хорошо замаскированная фигура умного хищника, собирающегося нагреть руки на чьей-то наивности.

— Нет уж, лучше я здесь подожду! — решительно отказался незваный претендент на высший пост Вселенной. — Пройдемте в председательский кабинет — не вижу смысла говорить посреди прихожей! Когда он вернется? — поинтересовался готовый к крутой разборке владыка. — Что с ним случилось?

— Похищен врагами! — робко ответила впечатленная его манерами секретарша. Впервые со дня исчезновения председателя, под презрительным взглядом пришельца буссианке вдруг почему-то стало стыдно за начальника, позволившего себя похитить. Реакция странного посетителя не заставила себя ждать.

— Похищен врагами? — потрясенно, не веря своему счастью, переспросил сиртан. Болван позволил себя похитить? Желанное место было совершенно свободным? Ему даже не придется бороться за власть?

Некому было объяснить пришельцу, что пост председателя ООМ сейчас не являлся таким уж привлекательным достижением. Да Фуримель и не смутился бы таким объяснением. Сиртан отлично знал, что привлекательность высокого поста прямо и непосредственно зависит от того, кто его занимает.

— Так, — владыка перешел в решительную атаку. — Проводите меня на рабочее место похищенного. — Фуримель брезгливо поморщился, произнося последнее слово. — Всю последнюю документацию на «мой» (подчеркнуто) стол! Кофе в мой (нейтрально) кабинет!

Загипнотизированная непробиваемой уверенностью гуманоидного чужака, буссианка, торопливо повиновалась. Нахал чем-то неуловимым напомнил ей самого «великого» Квам-Ням-Даля в его лучшие, далекие молодые годы.

Получаса Фуримелю хватило, чтобы ознакомиться с царящим в современной галактике беспорядком и составить программу действий на ближайшие два года. Изучив расстановку сил и поступившие в ООМ доклады и заявления, сиртан затратил еще пару часов на разработку примерного многолетнего перспективного плана действий, так сказать, программы-максимум. Затем, поняв тщетность собственных усилий, владыка вызвал на ковер специалистов. Каждый должен заниматься своим делом: кто-то должен предлагать планы, кто-то — их выполнять, а дело руководителя — принимать решения.

В кабинет временного председателя были приглашены разработчики, работники аналитического отдела и специалисты по финансам. Дав подчиненным двое суток для представления проектов программ и резолюций, сиртан продолжил знакомиться со сложившейся международной обстановкой.

Счастливая секретарша, почувствовавшая появление настоящего начальника, железной рукой взявшего бразды правления, запорхала по отделам, радостно распространяя оптимистические слухи и передавая руководящие распоряжения расслабившимся от долгого безделья сотрудникам.

По завершению подготовительного срока, после короткого совещания, был составлен пакет необходимых документов для оповещения всех бывших членов галактического сообщества. Его разработка не составила для председателя никакого труда. Посадив разработчиков напротив аналитиков, Фуримель организовал мозговой штурм, внимательно выслушал все деловые предложения и их суровую критику, а затем, отобрав наиболее драконовские проекты, отдал внимательной секретарше распоряжение зафиксировать и разослать полученную информацию.

Всем присоединившимся добровольно мирам были разосланы циркуляры о координации совместных политических действий, проекты долгосрочных программ сотрудничества, запросы о предложениях, просьбах и претензиях к мировому сообществу.

Помимо этого, в пакет документов входили: требование в ближайшие сроки предоставить оомовским координаторам пятилетние планы экономического развития и сведения о доходах, а также — для еще неприсоединившихся — уведомление о повышении втрое взносов для вступления в ассамблею ООМ для всех просрочивших платежи. С момента получения документов отчисления в пользу ООМ устанавливались в размере десяти процентов национального дохода.

Все, имеющие претензии, возражения и предложения, приглашались на рабочее совещание к временно исполняющему обязанности президента Фуримелю. Или, как сразу же окрестили нового всемогущего руководителя привыкшие уродовать чужие имена альтаирцы, Фор — Е — Мейлю.

Некоторые сложности вызвало общение с бухгалтерией. Финансисты были настроены скептически. Услышав о зарплате сотрудников, владыка насмешливо улыбнулся (какова бы она ни была, это вызвало бы у него совершенно такую же реакцию). Сиртан абсолютно не интересовался ни курсом галкредитов, ни обычными условиями оплаты чиновников: с него достаточно было знания человеческой психологии.

Резонные возражения финансистов вызвало распоряжение немедленно увеличить зарплату вдвое. И даже, некоторым особо ценным сотрудникам, втрое. Владыка имел в виду верную буссианскую секретаршу, беззаветно влюбившуюся в нового босса и позабывшую прежнего кумира.

На возражения главбуха о том, что секретариат ООМ полностью финансируется ГИПС, которая подобных расходов не потянет, владыка равнодушно отмахнулся.

— Теперь мы не будем нуждаться ни в чьем содержании! — самоуверенно заявил Фуримель, подмахивая уведомление о троекратном повышении вступительного взноса.

— Именно это мы и должны объявить финансовому инспектору? Он как раз дожидается в приемной! — ехидно осведомился видавший виды начальник финотдела, предвкушая эффект, обычно производимый знаменитым соратником грозного Маньи.

— Инспектора немедленно ко мне! — распорядился самопровозглашенный председатель. Каково же было его изумление, когда дверь распахнулась, и показалась знакомая физиономия старого знакомого, в наушниках, слегка навеселе и поглощенного прослушиванием очередного музыкального шедевра.

Старшего магистра черной магии Ай-Вана Блэк-Ноу ожидал внеочередной шок. Один-единственный взгляд, брошенный магом на занимавшего президентское кресло хиджистанского сиртана, вернул беднягу к суровой реальности, отрезвив и вызвав непреодолимое желание сбежать куда-нибудь подальше. Он даже рванулся было к дверям, но ускользнуть не успел.

На лице Фуримеля появилось торжествующая улыбка.

— Стой! Ты-то мне и нужен! — грозно приказал он. — Все остальные могут быть свободны!

Легким кивком отпустив потрясенных сотрудников, владыка угрожающе обратился к страстно стремившемуся оказаться подальше от чужих семейных проблем магу:

— Ну и… — председатель, обнаруживший, наконец, долгожданного информатора и мага, был скуп на слова. — Где она прячется?

— Кто она? — запутавшийся сразу в нескольких интригах Ай-Ван в этот раз искренне не понимал, о какой из окружавших его опасных красавиц идет речь. — Как это прячется?

— Ты со мной не шути! — пригрозил новоявленный председатель. — Сам знаешь, со мной шутки плохи! — Ай-Ван знал. — Я говорю о Нелиньоль!

— А, — маг облегченно вздохнул. — Эта — тут неподалеку. И она совсем не прячется. Пригласить? — с любопытством предвкушая грандиозный семейный скандал, добровольно предложил лицемерный предатель, совершенно забывший, что как раз сейчас означенной особы поблизости нет.

В последние дни бесконечные попреки женского состава редакции вызвали у Ай-Вана резкий приступ антифеминизма. Маг сейчас с удовольствием взглянул бы на встречу руководительницы орготдела с хиджистанским владыкой. Впрочем, еще неизвестно, кому бы в предстоящей разборке больше досталось. Сам магистр на результат встречи готов был поставить два к одному в пользу Капитолины Николаевны.

Сиртан, легко почуяв в его словах что-то эдакое, смерил провокатора подозрительным взглядом и, не ответив на соблазнительное предложение, приступил к подробным расспросам:

— Ну и как она тут? Голодает? Нуждается? — абстрактно предположил он.

— Я бы не сказал, — осторожно развеял его надежды на долгожданный триумф маг. — Скорее наоборот…

— Ясненько, — сделал собственные выводы Фуримель. — Значит, есть у нее здесь кто-то. Не ты ли? — взгляд его стал еще более угрожающим.

— Дядей-академиком клянусь, нет! — искренне ужаснулся магистр, напуганный перспективой столкновения с хиджистанским сиртаном, а еще больше — предположением о возможном романе с Капитолиной Николаевной. — Одна она. Никого у нее нет, — маг с трудом удержался от просившейся на язык ремарки — кроме родимой партии. — Так что там насчет встречи?

— Пожалуй, — владыка задумался, — не будем с этим спешить. — Ему хотелось сначала утвердиться. Явиться перед ней победителем. Тем более, что и Нелиньоль, по словам мага, отнюдь не бедствовала. Нашла в этом мире достойное место.

— От тебя мне нужна связь. И магическая помощь.

Обрадованный возможностью придержать опасную информацию до момента, когда сможет посоветоваться с друзьями, Ай-Ван охотно оказал сиртану посильную помощь. Сам он работать на Фуримеля не мог — и так был перегружен сверх меры, — но обеспечить владыку магической поддержкой взялся.

Связавшись через астрал с родной академией, Ай-Ван выманил оттуда пару старых дружков, из самых талантливых и безбашенных, пообещав невиданные перспективы, столичную жизнь и достойную оплату. Как ни странно, имя сиртана Фуримеля оказалось решающим доводом: помогла его репутация щедрого богача.

Из Хиджистана к владыке также мгновенно был доставлен придворный астролог. Старик Нирван не тянул на галактические масштабы, но вполне способен был справиться с мелкими поручениями и обеспечить постоянную связь с родиной. Как и Аурел, сиртан никогда не бросал своих — по возможности.

В астрал и в галсеть немедленно поступила информация о новом владыке — подобранная и откорректированная самим Фуримелем. Сиртан был провозглашен старым соратником бывшего председателя, в прежние времена заведовавшим засекреченным сектором параллельных миров, а сейчас, после похищения, решившимся выйти из подполья и взять на себя нелегкую задачу объединения страдающей от сепаратизма галактики.

В ООМ потянулись почуявшие твердую руку новые делегации. Самым настойчивым просителям сиртан делал уступки, повышая назначенный когда-то Бромом вступительный взнос всего лишь вдвое. Послабления по выплате налоговых отчислений в ООМ предоставлялись только первым из подавших заявления. К остальным, в случае сопротивления, обещано было принять магические меры.

На организованной, по настоянию имиджмейкеров, пресс-конференции, транслировавшейся по всей галактике, новый глава унионистов обратился к заинтересованной публике с кратким воззванием:

— Галактяне! — бестрепетно произнес сиртан, адресуясь к миллиардам миллиардов разумных существ. — Вам предстоит сделать несложный выбор.

Владыка сделал многозначительную паузу. — Быть или не быть. — Еще одна пауза. Затем он неохотно добавил: — В объединенной галактике.

Несмотря на лаконичность выступления, его все хорошо поняли.

Фуримель готов был устроить эффектную магическую расправу в назидание злостным неплательщикам, но к его удивлению и некоторому разочарованию, драконовских мер не понадобилось. Харизматический вождь появился очень вовремя. Уставшие от царившего в галактике беспредела, разрозненные миры дружно потянулись под надежное покровительство знакомой, хорошо себя зарекомендовавшей за долгие годы организации, взявшей на себя прекращение межпланетных конфликтов и склок и оказание экономической помощи нуждающимся.

Владыке даже почти не понадобились маги — опытные оомовские координаторы и аналитики, в сжатые сроки разработавшие, на основе прежних соглашений, новые планы взаимовыгодного сотрудничества, хорошо знали свое дело и быстро доказали, что не зря получают немалую зарплату.

Владыка был бы также весьма удивлен, узнай он случайно, что огромные, взимаемые им сейчас за прием и в качестве налогов суммы, пока еще так и не достигли прежних, установленных исчезнувшим председателем расценок.

Вопреки сомнениям финансистов, никаких проблем с повышением зарплаты бюрократическим работникам не возникло. Взносы пошли сплошным потоком.

Теперь ООМ сама могла взять на содержание и ГИПС, и партийную прессу: именно таковы, по мнению Фуримеля, должны были быть взаимоотношения центральной власти и поддерживающей ее устремления партии.

Ознакомившись с деятельностью ГИПС, сиртан нашел организацию чрезвычайно для себя полезной — на данный момент — и готов был оказать ей всяческое содействие. Партийцы взяли на себя военно-пропагандистские проблемы объединенной галактики, которые не входили в компетенцию Фуримеля, и справлялись с ними успешно. Когда-нибудь временные соратники могли оказаться опасны. Но это было делом далеко не сегодняшнего дня. Сейчас сиртану было не до этого. Он принимал многочисленные делегации и уже назначил общее, объединительное совещание, желая закрепить свое положение официальным избранием. Вопрос о знакомстве с руководством интергалбригад был временно отложен.

В штаб-квартире ООМ Фуримель оставался единственным, кто не был осведомлен о собственном финансовом положении. Днюя и ночуя в захваченном председательском кабинете, сиртан равнодушно принимал неустанные заботы снабжавшей его всем необходимым самоотверженной Кэт.

Владыку немало удивило бы известие об огромных, скопившихся на его счету в Альтаирском банке, суммах. Сейчас деньги его не волновали. Ему достаточно было упоения властью и сознания грандиозности открывшихся перед ним возможностей. Но деньги пригодились — на прикорм потенциальных соратников. В первую очередь, партии и Фронта полного и окончательного освобождения.

В штаб-квартире ГИПС приход новоявленного председателя тоже встретили со сдержанным одобрением — осторожный маг решил пока смолчать о старом знакомстве, но, между делом, обронил пару теплых слов о неожиданно возглавившей ООМ «твердой руке».

— Господи! — обратился непосредственно к Богу атеист Бром, узнав о первых решительных акциях таинственного Фор-Е-Мейля. — Спасибо тебе за то, что ты откликнулся на мои молитвы! Наконец-то нашелся грамотный мужик, не побоявшийся взять на себя ответственность, пока я пытаюсь навести в этом галактическом бардаке хоть какой-то порядок!

Полковник облегченно вздохнул, чувствуя, как еще одна очень немалая доля свалившегося на него бремени переходит на чьи-то надежные плечи. Бром не знал, что его благодарственная молитва услышана и взята на заметку: он забыл, что бесплатных благодеяний не бывает.

Газета «Пожар!!!» опубликовала хвалебную передовицу, безудержно превозносившую смелые и мудрые действия нового председателя.

После весьма своевременной публикации на счет редакции была незамедлительно переведена, по официальным каналам ООМ, огромная сумма спонсорской помощи, на несколько недель решившая проблемы партии с финансированием интергалбригад.

Теперь у Брома были развязаны руки для решительных действий против единственной враждебной, оставшейся в оппозиции к объединительным усилиям ООМ, силы — Вселенской Ассоциации промышленников, возглавляемой орионскими и эриданскими милитаристами.

— Слушай! А кто он вообще, этот новый вождь? — задумчиво поинтересовался у полковника Грыз-А-Ву, подмахивая очередную, составленную кибером восторженную статью. Дракон почувствовал нечто знакомое в стиле работы нежданного покровителя.

— Какой-то барраярский хакер! Аристократ, — заявил начитавшийся мемуаров Форкосигана полковник. — Что-то там связанное с электронной почтой!

— С чего ты взял? — удивился Ай-Ван, потрясенный невероятными умозаключениями проницательного приятеля.

— Ну, ясно же! Что тут объяснять: Фор. Е-Мейл. — Брому вывод казался очевидным.

Магистр не стал уточнять. И здесь вопрос о близком знакомстве с новым руководством был оставлен до лучших времен. Встреча старых друзей откладывалась на неопределенный срок.

Глава восемнадцатая

Критические дни

«В каждой избушке свои погремушки»

Чья-то там пословица

Азарис не смогла натянуть на себя полевой комбинезон. Не влезла. Похоже, даже в облике веганской змеи она слишком растолстела — в последние дни ей все время хотелось есть. Наверное, пора было пройти медконтроль. Сейчас у нее, одного из важнейших руководителей интербригад, появилась собственная яхта со всем необходимым комфортом.

Девушка активировала адаптер, биотрансформировалась и подошла к зеркальному пологу командирской рубки. Она давно уже не видела себя в привычном гуманоидном облике. Озабоченный взгляд в зеркало вызвал шок: фигура ее безусловно изменилась. «Метр семьдесят два сантиметра» — подтвердил анализатор. А как же ее прежние метр пятьдесят шесть? Неужели это результат бесконечных биотрансформаций? Не подозревая о влиянии биополя Предтечи, Азарис отнесла перемены к издержкам походной жизни. Впрочем, изменилось кое-что еще. Девушка подошла к зеркалу поближе. Стекло отражало высокую худощавую блондинку. Копна давно не стриженых белокурых волос делала ее похожей на одуванчик. Но вот только в ней появилось кое-что лишнее. Живот.

В горячке боевых будней принцесса как-то не почувствовала, что ей чего-то не хватает. Сейчас она это отчетливо осознавала. Критические дни! Что-то их давно не было. Азарис задумалась. Давненько, со дня бегства из Хиджистана! Месяцев шесть или семь? Она бросила еще один мрачный взгляд в зеркало и отправилась в медотсек.

Там, нажав на клавишу гуманоидного обслуживания, Аза включила медсканер и напряженно уставилась на засветившийся экран. По нему поползли короткие строчки: стопроцентно здорова! Наши поздравления!

Сиртанна облегченно вздохнула — все в порядке. Ну, мало ли какие бывают фигуры! Надо просто сесть на диету. Она поторопилась радоваться. Следующая строчка гласила: «Дополнительная информация». Азарис невольно зажмурилась. Кажется, она уже знала, что сейчас последует. Ее догадка оказалась верной. Киберсканер продолжал: «Беременность — 6 месяцев. Наши поздравления».

И это был еще не конец.

— «Предварительные сведения»- сообщил голубой экран. Это уже было интересно. Принцесса замерла в напряжении. Ее ждал еще один шокирующий удар. — «Близнецы. Развитие нормальное. Оба — мальчики».

Все определило последнее слово. Мальчики! А она так мечтала о дочери! Так хотела иметь рядом с собой близкое существо! Чтобы было с кем поделиться, передать опыт. Предупредить. Рассказать о том, что мужчин нужно убивать сразу после свадьбы, как это делают мудрые вегианские змеи. И тогда тебе не придется гоняться за ними по всей галактике. И ничто не помешает тебе сохранить в своем сердце любовь и нежность к ним. Посмертно. И спокойно рожать мальчиков!

Азарис уже знала, что у вегажительниц в одном помете рождается несколько десятков маленьких самцов, которые мгновенно расползаются по камышовым зарослям — они сразу же способны самостоятельно охотиться и питаться — и одна дочь, которая требует многолетнего заботливого выращивания, воспитания, формирования интеллектуальных и охотничьих навыков. Тесно общаясь со змеями, Аза невольно начала мыслить чужими категориями.

Теперь принцессе нужно было надежное убежище. Веганский корабль не подходил. Несмотря на нежную дружбу змей с бывшими регуллианскими воспитанниками экипажа, после недавней глупой выходки Ай-Вана, забросившего на корабль заколдованных самцов, слово «мальчики» произносить на корабле было рискованно.

Азарис начала перебирать варианты. Вернуться на родину, в Хиджистан под присмотр бдительного папаши? Нетушки! Опять охранников приставит! То не сделай, туда не пойди! Не годится. Сиртанна не была готова сменить должность боевого командира на роль средневековой домашней клуши.

Альтаир будущую мать тоже не привлекал. Нравы в галактической столице были слишком уж вольными. Несмотря на непреодолимую тягу к личной свободе, отцовское воспитание оставило в ее характере неизгладимый след. Принцесса придерживалась классических традиций. Особенно, когда речь шла о воспитании мальчиков. Двоих.

И все равно их было жаль! Обоих! Каждого. В душе Азарис проснулись древние материнские инстинкты. Дети должны расти на свободе. Где-нибудь в глуши. В провинции. Поближе к природе. Под присмотром строгой наставницы. Какой-нибудь тетушки! Или бабушки!

Мысли Азарис невольно обратились к беглому супругу. В сущности, она о нем ничего не знала. Была ли у него какая-то семья? Тетушка? Или бабушка? Может быть, даже жена??? Где? Как? Что-то там Ай-Ван говорил о какой-то Земле?

— Надо найти Аурела! — поняла Азарис. — Брошу детей ему. Он сидит в своей глуши, пусть там и воспитывает. Сам. А я на них всех заработаю. Прокормлю.

Несмотря на несомненно хиджистанское и аристократическое происхождение, сама того не подозревая, Азарис рассуждала также, как типичные молдавские матери семейства, семьдесят процентов которых уезжает на заработки в Италию или Португалию, оставляя детей на попечение немощных бабуль или ведущих рассеянный образ жизни мужей. В своих способностях заработать на жизнь сиртанна была абсолютно уверена. Ну не могли цены в Молдове быть выше, чем на Альтаире!

Именно эти соображения принцесса изложила веганским приятельницам в кают-компании корабля «Спасите женщину!», объясняя, какие обстоятельства заставляют ее покинуть интердвижение в трудную минуту — перед началом боевых действий — и отправиться на поиски далекой Земли и полковника Брома.

Цып-Люс, которой она тоже сообщила о своем вынужденном решении, скрепя сердце отпустила ценного заместителя в долговременый биологический отпуск. Боевые подруги ничем не могли ей помочь. Аза в этом не нуждалась. Она могла помочь себе сама.

Азарис не разбрасывалась заработанными деньгами. Отцовское воспитание не позволяло ей транжирить галкредиты. Свою долю от пиратских вылазок и финансовых операций принцесса аккуратно переводила на счета в центральном альтаирском банке. На скопившиеся средства она легко могла бы приобрести тяжело вооруженный орионский крейсер. И еще кое-что осталось бы на воспитание детей. До совершеннолетия. На Альтаире. Лететь на Землю на яхте не имело смысла: в галактике одинокую беременную женщину подстерегало множество опасностей. Мысль о приобретении крейсера посетила ее очень вовремя.

— Не трать зря деньги! — отсоветовали опытные звездожительницы. — Подержанной канонерки тебе на всю планету хватит. И с легким вооружением легче управиться.

Змеи начали увлеченно обсуждать характеристики боевых кораблей, но в этот момент прямо посреди корабельного салона материализовался незнакомый гуманоидный подросток. Белобрысый худощавый парнишка с интересом уставился на сверкающие на экранах иллюминаторов звезды, потом на веганских гадюк. До принцессы очередь не дошла.

— Ты кто такой? — резко спросила раздраженная несвоевременным явлением Азарис. Было в мальчишке что-то неуловимо хиджистанское, до боли знакомое.

— А ты? — немедленно переадресовал вопрос наглый сопляк.

— Я? Принцесса! Аза! — ей нечего было скрывать. Она хотела было назвать свое настоящее имя, но вспомнила об отце и передумала.

— Принцесса Аза? — задумчиво переспросил нахальный мальчишка. Он казался очень удивленным. — Что-то знакомое… Вспомнил! — Белобрысый звонко хлопнул себя по лбу. — Тебе привет недавно просили передать. В гости приглашали. В Бобуечи.

В ответ на недоуменный взгляд собеседницы он уточнил. — На Землю. В Молдову.

— На Землю? Кто? — заинтересовалась принцесса. Сердце ее затрепетало. В душе затеплилась слабая надежда. Неужели он вспомнил…

— Бабушка! — немедленно разочаровал ее мерзкий мальчишка. — Баба Ляна. Она сказала, что она — бабушка Аурела Брома, — припомнил он.

Это был тот самый, так необходимый Азарис след.

— Сумеешь показать, где это? На звездной карте? — спросила капитан Маделин.

— А у вас есть глобус? — задал мальчишка глупый, но резонный вопрос.

— Обижаешь! У нас все есть, — ответила старая пиратка, вызывая на экран голографическую проекцию места своей последней земной экспедиции: Кишинев, Ботаника, озеро у Ворот города.

— Это совсем рядом! — обрадовался Колька Машков. — Недалеко от города. Чуть-чуть поверните. Вот тут. Это и есть Бобуечи. Деревня такая. Спросите бабу Ляну. Ее там все знают. Так она сказала.

Теперь Азарис знала, что делать. Явившегося невесть откуда посланца бабы Ляны принцесса пристроила к собачникам Дрейка.

Регуллиане, ужасно расстроенные недавними исчезновениями, как раз забежали на корабль поплакаться. Ребята рассказали о появлении Виорики Степановны и о таинственном исчезновении Баль-За-Мина.

— Прибил, наверное, кто-то! — равнодушно подумала принцесса, вспоминая рассеянного поэта. — Надеюсь, не долго мучался. Одной обузой меньше! — Азарис не понимала, зачем заводить таких бесполезных домашних любимцев и предложила собачникам равноценную замену, Кольку.

— Этого возьмите! Вместо того! Как его, Баль-За-Мина.

— Он незаменим! — вздохнули регуллиане, но мальчишку взять согласились, чтобы выручить боевых подруг.

Колькиным мнением никто не поинтересовался. Да ему пока и было все равно: все казалось новым и интересным, а Капитолины Николаевны здесь явно не было.

Азарис отправилась с собачниками на Альтаир в многоместной шлюпке. На космодроме она быстро приобрела подержанную канонерку. Задешево. И набрала приличную команду из болтавшихся без дела в ожидании боевых операций знакомых вегажительниц, жаждавших поразвлечься.

Закупив, на всякий случай, тяжелое вооружение, принцесса взяла курс прямо на Землю. Она решила посетить Бобуечи, по приглашению бабушки полковника Брома.

Нужно было спешить. В таком состоянии не стоило долго болтаться по космосу.

Аза воспользовалась джампом — ей хотелось быстрее оказаться на месте и посмотреть, кто там и где. И с кем.

Расчет прыжка оказался очень удачным. Летающая тарелка приземлилась прямо на помидорной грядке деда Петрикэ, загубив половину прекрасного урожая плодов, которые дед как раз собирался везти в Кишинев на продажу. По тридцать лей килограмм.

Место посадки было выбрано правильно. Выбравшись из корабля, принцесса отловила первого попавшегося аборигена. Им оказался сам дед, выскочивший, чтобы устроить скандал, но рванувшийся обратно в дом при виде выходящих из тарелки тяжеловооруженных трехметровых вегажительниц.

Деду почему-то очень захотелось спрятаться. Под стол. Под кровать. Но ничего не вышло. На его пути встала Аза, немедленно приступившая к допросу пугливого старикашки. Благодаря автолингвисту, языковых проблем у них не было — молдавская настройка сохранилась у Азарис еще со времен хиджистанского похода.

Поигрывая карманным бластером, принцесса поинтересовалась, где тут живет баба Ляна.

Обрадованный тем, что страшные змеи приехали не за ним, дед показал на соседний дом. Потом, поколебавшись, огляделся, боясь лишних ушей. Их не было. Мудрые бобуечцы затаились. Дед в нескольких словах объяснил пришелице ситуацию, почувствовав, что в село пришла настоящая власть.

На бабу Ляну вышел местный криминал. Бандиты заинтересовались источниками ее доходов. Да и расходы ее резко превышали средние по стране. К счастью, дома бабку бандиты не застали — она уехала в Кишинев. Очень своевременно. Кишиневский адрес Аурела знал только влюбчивый сосед, который бандитам болтать лишнего не собирался. Да и веганкам ничего не сказал.

Выкопав последние банки с деньгами, разграбив дом и вынеся все ценное, вплоть до оставшихся со времен далекой юности Аурела, вышитых крестиком полотенец, несколько десятков бандитов бродили по окрестностям, запугивая местных жителей. В доме они устроили засаду. Преступники дожидались возвращения хозяйки, чтобы с помощью пыток вырвать у нее остальное. Она же, вняв предупреждениям старого поклонника, домой не спешила.

Для десантниц Азарис это была отличная охота. Веганки отправились прямо в засаду. Земное оружие их не пугало: даже без активированных силовых полей пули просто отскакивали от плотно обтягивающих тело и выгодно подчеркивающих змеиную фигуру элегантных мифриловых комбинезонов.

С разбойниками соратницы Азарис справились легко. Парочку самых привлекательных — тех, что помельче, — нетерпеливые змеи проглотили сразу. На глазах у остальных. На бандитов веганки произвели огромное впечатление, но сами были разочарованы.

— Никакого удовольствия! — возмущенно жаловались Азе смелые экспериментаторши. — Крупноваты! И жесткие (бандиты были в бронежилетах)! Вином пропитались! Только несварение желудка заработали!

Оставшихся бандитов это не утешило. Бросив бесполезное оружие, они ударились в бега. Большинство беглецов удалось отловить и запрячь в работу. Но нескольким все же удалось скрыться. Их остановили только бдительные украинские таможенники недалеко от российской границы.

Выслушав сбивчивые рассказы о трехголовых змеях — непонятно только, почему? — головы у веганок были как у всех нормальных людей, таможенники отправили убогих обратно, посоветовав меньше пить. Ценный совет, которому мало кто следует.

Обратно в Молдову никто из беглецов не вернулся. Заполнив иммиграционные карты, поселенцы осели в Украине. Они обосновались под Харьковом: подальше от тяжелых воспоминаний, — и посвятили себя выращиванию капусты.

Приятно напоминая нежными зелеными листьями такие желанные когда-то американские купюры, овощи наводили бывших бандитов на философские размышления о тщете человеческих упований.

Бобуечцы вздохнули свободно. Однако они рано обрадовались. Для мирных сельчан у хиджистанской захватчицы тоже нашлось дело. Инопланетная пиратка, организовав принудительные работы, заставила бандитов, под дулами их собственных автоматов, доверенных дрожащим рукам гордых этой честью бобуечских мальчишек, построить для себя рядом с домиком бабы Ляны трехэтажный красный кирпичный особняк в национальном стиле — а ля «кишиневский дворец железнодорожников». Она не собиралась растить детей в тесноте.

Бобуечцам пришлось оказать пираткам посильную помощь. Они были на подхвате. Несли трудовую повинность и ночное дежурство. Дом бабы Ляны их тоже заставили восстановливать — чтобы понести заслуженную кару за невмешательство.

Дед Петрикэ на вопрос об Ауреле честно ответил:

— Давненько его тут не видели. Лет, этак, пять. А то и больше. — Как доверенное лицо и верный соратник, от физического труда дед был избавлен.

Угнетенные соседи, скинувшись, пришли к нему на поклон, обратившись с униженной просьбой — вернуть в деревню бабу Ляну. Они на нее очень надеялись — в смысле избавления от принудработ. Соседка себя хорошо зарекомендовала.

В кишиневской квартире Аурела Брома вновь раздался телефонный звонок. В этот раз Иляна была на месте.

— Приезжай немедленно! — без лишних объяснений потребовал дед. — Сама все увидишь! — дед очень спешил и, как всегда, экономил импульсы.

Иляна даже не успела спросить про гранаты. Звонок был очень тревожным, но она и впрямь загостилась и заскучала по дому, не зная, что в нем остались лишь голые стены. Да и те бандиты успели украсить неприличными надписями. Бабуле абсолютно некуда было спешить. Но она никогда не думала только о себе. Прихватив собак и гостинцы, Иляна отправилась на автостанцию.

Доехала она плохо: автобус был переполненный и душный. Несмотря на купленные на псов билеты, сидеть ротвейлерам пришлось у нее на коленях. Все остальные пассажиры были с детьми. И без билетов.

Выйдя в Бобуечах, Иляна счастливо вздохнула: наконец-то! Знала бы она, какой сюрприз ее там ждет!

На пороге своего дома бабушка увидела печально сидящую в одиночестве юную, хрупкую, светловолосую и ясноглазую девочку лет восемнадцати, похожую на одуванчик. Очаровательную и… беременную. Месяцев шесть, — опытным взглядом определила Иляна.

— Какой-то негодяй! Соблазнил и бросил! — поняла старушка, проникаясь внезапно проснувшимся древним материнским инстинктом. Бедняжку хотелось немедленно удочерить.

— Девочка, кто тебя обидел? — ласково спросила она.

— Полковник Аурел Бром! — ответила Азарис, поднимая на нее огромные, прозрачно-голубые, полные невыплаканных слез глаза.

— Аза? — Аза! — поняла Иляна.

— Мерзавец! — сказала она вслух. — Мне стыдно, что я его бабушка!

И обе эти необыкновенные женщины, сразу же проникнувшись взаимной симпатией, уважением и глубокими родственными чувствами, начали перемывать косточки полковнику Брому. Азарис узнала много для себя нового и интересного.

— Звонил. С Альтаира! — подтвердила баба Ляна. Аза мысленно пообещала себе кое-кому кое-что при встрече припомнить. Ее мнение о Броме, в очередной раз, резко изменилось:

— Негодяй, конечно, но бабушка у него просто замечательная!

Азарис устроилась в особняке. Одна. Бабушка бросать свою избушку отказалась. Домик полностью восстановили благодарные соседи, которых, по ее просьбе, змеи избавили от трудовой повинности. Баба Иляна постепенно наводила порядок. Потрясенные бобуечцы наблюдали за ее нежной дружбой с предводительницей инопланетных гадюк с благоговейным ужасом.

— Невестка! — объясняла бабуля. Присутствие Азарис сделало ее счастливой. Она, наконец, нашло родственную душу.

Баба Ляна отнюдь не всегда была простой деревенской бабушкой и молдавской крестьянкой.

Она, дочь политических эмигрантов, сбежавших с родины, как это ни странно, не после революции, а задолго до нее (не выдержав прелестей жизни тогдашней Молдовы), провела бурную юность в городе Париже, где вела весьма рассеянный образ жизни.

По ночам Иляна, тогда еще Иляна Бромаву, танцевала в кабаре «Мулен Руж» под броским сценическим именем «Мадмуазель Аву» (Mademoiselle A vous), а днем, под скромным псевдонимом «Мадам Лябром» (Madame Lebrun) читала в Сорбонне курс лекций по эстетике современного модернизма.

Так что, иметь дело с грабителями и убийцами Иляна Бром давно привыкла. В свое время многие из них, посещая «Мулен Руж» — а кому, кроме грабителей и убийц доступны тамошние цены? — почитали за честь, когда она, великолепная мадмуазель Аву, соглашалась выпить с ними подаваемого там дряного французского шампанского, не выдерживающего никакого сравнения с аналогичным криковским напитком, но по сто долларов бокал.

Увы! Затем, увлекшись темноглазым посланцем революционной Молдовы и связав с ним свою судьбу, Иляна вернулась на полузабытую родину. Она согласилась на законный брак с единственным условием — потребовала от мужа принять ее фамилию «Бромаву», идущую, якобы, из глубины веков.

Баба Ляна считала себя законной наследницей крови звездных сеятелей, которая передалась единственному сыну, а затем внуку и правнуку. Правнукам! О пополнении числа которых она страстно мечтала, глядя на внезапно появившуюся в ее сельской непритязательной жизни пришелицу.

Узнав, что ожидаются близнецы, баба Ляна почувствовала прилив сил, помолодела, воспрянула духом. Теперь ей опять нельзя было дать на вид больше восьмидесяти, что сразу же отметил вдохновленный дед Петрикэ, которому богатая соседка возместила стоимость помидоров, погибших при посадке космического корабля — в благодарность за своевременные звонки и предупреждения. Из гранат, правда, пригодились только фрукты — баба Ляна точно знала, что как раз при вынашивании близнецов гранатовый сок необыкновенно полезен.

— Один мальчишка — мой! — реально оценивая свои силы, потребовала она. Прекрасно понимая, что с двумя юными Бромами справиться будет непросто. Даже с помощью соседей и ротвейлеров.

— Поживем, увидим! — неопределенно ответила Азарис, не любившая загадывать заранее. Их и впрямь ожидало еще немало интересных событий.

Глава девятнадцатая

Провокация

«Друг — не вдруг,

А враг — не так!»

Песня на стихи поэта Баль-за-Мина

Наступил момент решительных действий. Созванные в штаб-квартиру ГИПС на экстренное совещание, руководители интербригад и капитаны транспортников на этот раз, наряду с непривычно солидными (заботами Фор-Е-Мейля) денежными суммами, получили и боевой инструктаж. Готовилась крупная боевая акция. В отсутствие грамотного руководства — Аурел и Цвирк участвовали в подготовке операции, — совещание проводил великий маг Черный, лично. Он был краток:

— Будьте наготове. Ждите. Если что, сами увидите.

Жаждавшие ясности партизаны, мечтавшие пообщаться с легендарным Маньей, уходили разочарованными. Осталась только Цып-Люс, решившая дождаться толковых объяснений.

Сразу после совещания в приемную явились вернувшиеся из творческой командировки Капитолина Николаевна и Лен-На. Глядя вслед расходящимся командирам, Капитолина, впервые увидевшая юного Дрейка, который, по совету Виорики Степановны, перестал скрывать свое истинное лицо, невольно зажмурилась. Яркая золотая аура регуллианского подростка, казалось, резала глаза. Лина не могла понять, как этого не чувствуют остальные. Шедший с ним рядом звездный капитан, похоже, брат разительным контрастом оттенял яркие оранжевые тона приятным зеленоватым свечением. Родство выдавало лишь внешнее сходство. Внутренне, судя по ауре, у молодых регуллиан не было ничего общего. Но оба были очень похожи на Цвирка, — невольно отметила Лина.

Младший регуллианин невольно заставил учительницу вздохнуть, напомнив об оставленном на земле ясном солнышке — сыне Кольке, находившемся, по ее мнению, очень далеко отсюда. Знала бы Лина, что именно в этот момент сын был совсем рядом — встречал у входа в штаб-квартиру своего командира! Этого самого Дрейка — юного фиолетового тарантула с золотой аурой.

— Как странно! — подумала Капитолина Николаевна, — Не будь он настоящим регуллианином, поклялась бы, что это сын полковника Брома.

Лина, вздрогнув, сразу же отвлеклась: воспоминание о начальнике вернуло ее к действительности. Поездка оказалась более чем неуспешной.

В отсталом примитивном мирке, где партийки попытались реализовать неудачный взнос в местной валюте, на все, бесполезные в галактике деньги пришлось закупить оригинальные изделия доморощенной мануфактуры: образцы модной одежды, созданные по эскизам знаменитого модельера Вив! Сен-Хлорана. Одеяния представляли собой покрытые фальшивой позолотой огромные пеньковые рыболовные сети причудливого покроя.

Обсуждать покупку с Ай-Ваном Лина наотрез отказалась.

— Ну и кто из вас будет это носить? — ехидно поинтересовался магистр. Хотя уж ему — то сейчас точно лучше было бы промолчать.

— А кто виноват? — мрачный взгляд, брошенный в сторону финансового инспектора Капитолиной Николаевной, не забывшей об истинном виновнике нынешних неприятностей, заставил мага прикусить язык.

— Больше ничего не было! — буркнула Лина в ответ на недоуменные замечания подошедших товарищей.

— А что? По-моему, довольно миленькие! — неуверенно сказала желавшая морально поддержать приятельниц Цып-Люс. Ее попытка была встречена без всякого энтузиазма. От окончательного конфуза неудачливых коммерсанток спасло появление начальства, Грыза, Цвирка и Аурела, внезапно материализовавшихся в кабинете — Кибер доставил их в штаб-квартиру нуль-транспортировкой без всяких врат.

Совершенно неожиданно, сделанные в порыве отчаяния покупки вызвали бурное одобрение полковника. Это была та самая, мелкая, но насущно необходимая деталь, которой ему не хватало для приведения в действие коварной, тщательно спланированной и хорошо продуманной операции по созданию образа злобного галактического врага. Бром собирался скомпрометировать орионских жукеров и Вселенскую ассоциацию промышленников посредством искусства масс — кино.

Цвирк Дирк опасался не зря. Главную роль в предстоящей провокации предстояло сыграть агенту 1:0. Сценой первого действия был избран орионский вертеп. Словосочетание вызвало у принимавшего активное участие в разработке плана Кагора взрыв гомерического хохота.

— Да во всем этом созвездии! — отсмеявшись, объяснился казах, — не только вертепа, но даже и кабака приличного не сыщешь! Чтобы оттянуться, эти козлы (тут он допустил грубую ошибку: на самом деле орионские жукеры относятся совершенно к другому виду живых существ) идут в банк и щупают галкредиты! Хотя, — пошел он на уступки мировому интернационализму, — наверное, и среди них есть неплохие ребята. Знавал я одного капитана. Но нет, — Кагор припомнил презабавную историю. — Похоже, он был биотрансформированным бальнеанцем, хотел познакомиться с жукерской королевой. А потом, когда получилось, долго искал на альфе Ориона кабак, чтобы напиться и забыть. Кажется, так и не нашел.

Зато на Альтаире кабаки были. Тысячи. Миллионы! И Кагор знал их все. По его совету, решили выбрать самый элитарный и известный — любимый народом бар «На Альтаир!».

Кабак сняли на всю ночь под предлогом съемок рекламного фильма и оформили в орионском стиле. Как его себе представляли интербригадовцы во главе с полковником Бромом.

Для создания подходящего антуража стены центрального зала оклеили крупными купюрами, правда, фальшивыми. Настоящих денег партийцы пожалели, да и для пропагандистского эффекта пока совершенно не требовалось подобной достоверности. В ярком видеоклипе немалыми стараниями специалиста — Кагора — атмосфера разврата и порока была воссоздана идеально.

Клип был показан на первом канале ИВ и произвел должное впечатление. Картинка получилась очень яркой и натуралистичной.

В вертепе демонстративно блаженствовал Цвирк-Дирк в своем истинном облике, одетый в броский наряд от знаменитого мастера Вив! Сен-Хлорана. Приобретенную Капитолиной Николаевной и Лен-Ной покрытую позолотой рыболовную сеть, для усиления эффекта, дополнительно украсили огромными фальшивыми драгоценными каменьями. Партийного безопасника, обычно принимавшего традиционный облик альтаирской пирамидки, никто в таком виде опознать не мог.

Погрузившись в роскошный мраморный пылеморской бассейн в окружении активисток революционного движения, наскоро замаскированных под зрелых регуллианских самок, Цвирк мутным взором смотрел с экранов на потрясенных галактян. В дрожащих верхних щупальцах мнимая жертва председателя ООМ держала кубок с дорогостоящим дихлорэтаном.

Под разнузданное верещание модного певца — близкого дружка Лен-Нафс — таинственно исчезнувший император галактики подробно рассказывал одной из самых ярких, ублажавших его красоток историю вероломного регуллианского заговора против галактического сообщества.

Роль поверенной Цвирка успешно исполнила буссианская секретарша Квам — Ням-Даля, временно покинувшая нового кумира. Кэт не устояла перед слезными мольбами Брома, призывавшего ее отомстить за прежнего хозяина. Фор-Е-Мейль не возражал.

С первого взгляда неотразимая красавица производила на регуллианских зрителей неизгладимое впечатление, которое несколько смягчали только ужасающие детали страшного преступления.

Откровенно сфальсифицированный голос Маньи за кадром давал язвительные комментарии происходящему. Фильм должен был открыть народам галактики, ставшим жертвами регуллианского обмана, истинных виновников их нынешнего бедственного положения.

— Вот! — внушительно говорил поддельный Аурел (его удачно и опознаваемо для соответствующей аппаратуры — имитировал кибер). — Тот самый, якобы, погибший от рук безвинно изгнанного Квам-Ням Даля, герой. Перед вами наследник императорского престола, которого вы так долго оплакивали! Подкупленный регуллианскими политиками, он отнюдь не страдает! Император благоденствует в орионских(!) вертепах, наслаждаясь роскошью, о которой большинство из вас не может и мечтать! Подумайте, из-за кого вы потеряли свободу и благополучие!

Доверчивые зрители ностальгически рыдали: сейчас им казалось, что в объединенной галактике все они жили именно так. Однако самые недоверчивые мгновенно определили подделку и бросились ее разоблачать. В редакции газеты «Пожар!!!» и штаб-квартире ГИПС зазвучали телефонные звонки. Всем возмущенным разоблачителям охотно сочувствовали, подтверждая, что продемонстрированный на первом канале альтаирского интервидения клип — откровенная подделка и, разумеется, партийное руководство не имеет к нему никакого отношения.

— Вот этот! Этот шут гороховый и есть в самом деле мой пропавший отец? — кипевшего от гнева и возмущения Дрейка, не поверившего своим глазам, с огромным трудом удалось успокоить только Виорике Степановне при молчаливом сочувствии верного Гвайдо. Маленькому регуллианину казалось, что, как бы не повернулись события, он теперь безнадежно скомпрометирован и никогда больше не сможет с уверенностью взглянуть в глаза будущим подданным. Дрейк был не прав. Его, как и остальных ошеломленных галактян, ждали новые откровения.

Второй видеоклип готовился как будто бы эксклюзивно — для показа только на Регуле — но, по хорошо спланированной несчастной случайности, на следующий же день прошел по общегалактической сети. Второй фильм был предназначен для тех, кто справедливо не поверил первому.

В нем галактяне вновь увидели Цвирка, тоже в рыболовной сети, но уже рваной, сплетенной из грубой бечевы, висевшей на теле жалкими лохмотьями. Истощенный, сидящий в глубокой сырой темнице, одинокий узник держал в дрожащем щупальце кусок разлагающейся неаппатитной биомассы.

Глядя на зрителей слезящимися глазами с мерцающего экрана, страдалец объяснял, что похищен вероломными орионцами, держащими его в заключении, чтобы добиться от великого Регула огромного выкупа. Однако император до сих пор самоотверженно сопротивляется пыткам и угрозам и не уступает требованиям похитителей.

Главную же свою задачу негодяи, по словам невинной жертвы, видели в том, чтобы скомпрометировать регуллиан и представить их главными виновниками тяжких бедствий современной галактики, задуманных и подготовленных самими жукерами!

Именно с этой целью с помощью угроз и насилия его, агента 1:0, заставили участвовать в создании фальшивки, которая была преднамеренно подброшена для обмана руководителей освободительного движения. Нынешний же фильм снимается любительской камерой одним из товарищей по заключению и должен хоть как-то донести до народов истинную правду о судьбе императора галактики.

Отвратительное качество съемки и малоприятные детали антуража недвусмысленно подтверждали истинность последнего заявления, которое казалось намного более правдоподобным, чем предыдущее, и это несмотря на то, что на самом деле в нем содержалось примерно столько же правды.

Оба клипа были повторно продемонстрированы по всем центральным каналам — один за другим — и произвели эффект разорвавшейся бомбы. Было совершенно непонятно, кто кого дурачит. Галактика не знала, чему верить.

Потрясенный Дрейк, мгновенно перешедший от одной крайности к другой, в публичном обращении ко всем интербригадовцам раскрыл свое истинное имя и поклялся отомстить орионцам за терзаемого безжалостными похитителями отца.

Галактические политики пытались проанализировать возможные варианты развития событий. Оба фильма подверглись тщательному анализу независимых экспертов. В качестве художественных критиков, как обычно пригласили огневиков. Выводы оказались противоречивыми.

Второй фильм, предназначавшийся только для Регула, казался более достоверным, хотя и вызывал некоторые сомнения. Против первого свидетельствовал целый ряд обстоятельств. Во-первых, сыграла свою роль репутация орионцев — ни у одного жукера никогда не возникла бы мысль святотатственно оклеивать вертеп драгоценными купюрами, пусть даже и поддельными. Во-вторых, многие узнали известный на Альтаире бар в районе космопорта. В-третьих, голос Маньи за кадром был откровенно сфальсифицирован.

С другой стороны, тюремная камера выглядела вполне натурально. На Орионе тюрьмы были, хотя мало кому из галактян выпадала возможность оттуда выбраться. Сейчас факты сыграли против орионцев: некому было подтвердить абсолютную недостоверность происходящего. Посовещавшись, эксперты после долгих споров признали второй фильм подлинным.

Цвирк приобрел абсолютно ненужную ему репутацию мученика. Глубоко возмущенные регуллианские монархисты вдохновились внезапным появлением потерянного наследника престола — Дрейк был всеми опознан и признан безоговорочно, в отличие от самого Цвирка — и поклялись вернуть мальчику родителя. Регул начал форсировать гонку вооружений, готовясь к крестовому походу на Орион и требуя от военного правительства, возглавляемого Майдо, принятия срочных мер для немедленной и бесплатной выдачи похищенного отца дорогого законного императора.

Ан-Дрейгу ежедневно и ежечасно отсылались слезные петиции с призывом немедленно короноваться и начать борьбу за галактический престол.

Старший брат всемирно знаменитого Цвирка был вынужден уступить избирателям. Майдо вполне устраивала версия похищения: ему нужно было оправдать свою знаменитую эмоциональную речь, повлекшую такие печальные — в том числе и для него самого — последствия. Он предпочитал предстать перед галактикой обманутым правдолюбом, а не гнусным заговорщиком. Политикан сделал соответствующее официальное заявление.

Оклеветанные, растерянные, орионцы стали объектом остервенелой ненависти всего разумного населения галактики. От жукеров сразу же поспешили отмежеваться все, даже самые, совсем недавно преданные соратники.

Вожди наиболее оголтелых сепаратистов, стремясь оправдаться, вещали о терзавших их с недавних пор жестоких сомнениях. Ассамблею ООМ захлестнула мощная волна раскаявшихся отступников, желающих вернуться в лоно объединенной галактики и искупить свои невольные прегрешения.

Глава Эриданского Совета Верховных ящеров направил лично Фор-Е-Мейлю официальное заявление, в котором витиеватым, дипломатическим стилем сообщал о серьезных разногласиях с жукерами. В свидетельство своих слов он приводил недавнюю трагическую гибель от лап орионцев полномочного посланника, направленного на Альтаир, якобы, для переговоров с ООМ.

Потрясенные всеобщей обструкцией и, главное, внезапным превращением Регула из сильного, пусть и не очень надежного союзника в ожесточенного, способного на самые непредсказуемые выходки, врага, руководители антигалактической оппозиции предпринимали отчаянные дипломатические демарши.

Это ни к чему не вело. Выдать Регулу Цвирка жукеры не могли — его у них не было. Разрешить компетентной международной комиссии тотальную инспекцию тюрем, которой требовал Регул, было рискованно — могло вскрыться опрометчивое решение о похищении председателя Квам-Ням-Даля. Главным участникам и вдохновителям Вселенской ассоциации промышленников резко стало не до противостояния с объединенной галактикой — у них появились собственные проблемы.

К Ориону двинулся огромный, снабженный самым современным смертоносным вооружением регуллианский космический флот. Орионцам было что противопоставить Регулу. У них был собственный флот, вооруженный немногим хуже. В галактике назревал невероятных масштабов смертоносный военный конфликт. Последствия его были непредсказуемы.

Из штаб-квартиры ООМ за безумными, как ему казалось, выходками партийцев с ужасом и опасливым восхищением наблюдал Фор-Е-Мейл. Несклонный к решению насущных проблем военным путем, сиртан никак не мог понять, чего же хочет добиться таинственный Манья. Но выдать свою неосведомленность сиртан не мог. Предполагалось, что партия действует под его контролем.

На все вопросы многочисленных делегаций владыка, с каменным лицом, давал один и тот же стереотипный ответ:

— Можете не беспокоиться. Все под контролем.

Дипломаты понимающе кивали и успокаивались. Все подозревали, что именно Фор-Е-Мейль, бывший безопасник Квам-Ням-Даля, спонсировал появление скандальных фильмов, дав, наконец, ход имеющейся у него в запасе секретной информации.

Самому новому руководителю объединенных миров тоже очень хотелось обрести уверенность в том, что события действительно под надежным контролем. Не мог же сиртан в самом деле признаться, что не только не ведает о дальнейших планах партийного вожака, но даже и не знаком с ним лично. Эту проблему срочно нужно было уладить. Владыка собирался прибегнуть к помощи Ай-Вана, который, мелькнув в кулуарах ассамблеи, многословно уверил союзника, что беспокоиться совершенно не о чем. На всякий случай в партийную кассу был сделан еще один солидный взнос.

У Брома, действительно, имелся отличный план. Полковник вовсе не собирался допускать братоубийственной битвы гигантов с непредсказуемыми для всей галактики последствиями. Партии нужно было только показать галактике, кто виноват, чтобы сплотить народы в единую силу. А для предотвращения смертоносных последствий у Маньи были надежные, квалифицированные исполнители.

Глава двадцатая

Ближе к телу

«Любовь очень-очень зла…»

Из личного опыта поэта Баль-За-Мина

К джампу балеанка прибегать не стала. Ей хотелось провести в обществе несчастного поэта побольше дней, ну и, конечно, ночей. Попользоваться им, так сказать, в личных целях. Баль-Монтана никуда не спешила, не подозревая о преследователях. Она не знала, что за похитительницей на кораблике Мир-Чаба спешил Штефырца, за которым, поколебавшись, решила все же последовать и Маделин Мо. Пиратку неожиданно предупредили о полном прекращении боевых операций — у начальства появились новые, далеко идущие планы, — и она воспользовалась моментом передышки.

Натэль тоже воспользовалась моментом. В постель пленника она забралась в первый же вечер. Гвардейка не понимала, почему она должна себя сдерживать. Она и так слишком долго страдала.

— Будет сопротивляться, просто изнасилую! — решила Монт-Ана.

Баль-За-Мин не сопротивлялся. Последние пару недель, даже увлеченно читая Кинга, поэт смутно чувствовал нехватку женского общества.

Ночь, проведенная с Баль-За-Мином, потрясла балеанскую красавицу. Гордая аристократка не могла объяснить себе собственное поведение. Всегда довольно спокойно относившаяся к сексу, как к приятному и полезному физическому упражнению, девушка была сметена потоком новых ощущений. В объятиях поэта она стонала и визжала, кусалась и царапалась, раз за разом погружаясь в глубины счастливого забытия. Впрочем, в это не было ничего удивительного — счастливая похитительница получила все, что предназначалось десятку-другому обычно висевших на Мирче темпераментных красоток..

Сейчас, как истинная представительница балеанского классицизма, Баль-Монтана терзалась классическим конфликтом между чувством и долгом, разрываясь между любовью и дворянской честью.

Мужчина, предназначенный ей судьбой, был преступником, обреченным на скорую смерть. Более того, в нем Натэль не находила ничего, что соответствовало бы ее прежним мечтам о недостижимом идеале: Баль-За-Мин не отличался ни высоким происхождением, ни владением шпагой, ни, тем более, особым умом. И, несмотря на все это, чувства, обуревавшие девушку, не оставляли сомнений в их истинной природе. Сердце Монт-Аны принадлежало человеку, которого она, благородная аристократка, обязалась через несколько дней доставить к месту жестокой казни. Поэта должны были сбросить с высокой скалы в бездонную пропасть.

В тяжелой внутренней борьбе, по классической традиции, чести предстояло победить. Гвардейка попробовала дать чувству маленький шанс.

— Ты меня любишь? — прямо спросила она, прильнув к засыпающему любовнику.

Монт-Ана твердо знала, что ожидаемый фальшивый ответ — «Да, конечно» — не сможет повлиять на ее решимость поступить по велению долга, но ей было бы приятно его услышать. Девушка и не подозревала, с каким честным человеком имеет дело. Все ее ожидания были обмануты.

— Люблю? Я? Тебя? С чего бы это вдруг? — тряхнув копной темных кудрей, угрюмо переспросил поэт. Действительно, с чего бы это вдруг Мирча стал бы испытывать теплые чувства к заразе, не давшей ему дочитать великолепную книгу, когда до конца оставался всего лишь десяток страниц! И уж тем более, он, поэт, никогда не стал бы смешивать обычный вульгарный секс с истинными чувствами. Любовь! То, что он испытывал к похитительнице, можно было бы смело назвать совершенно другим словом!

Баль-За-Мин стиснул зубы и приказал себе молчать, сдерживаться, несмотря ни на что. Он отвернулся к стене, не желая устраивать вульгарный скандал. От громких скандалов навсегда отвратила крикливая маменька. Да и с кем здесь скандалить? Несчастная даже не понимала, что натворила! Иначе бы она не задавала глупых вопросов.

Балеанка не успокоилась.

— Но кого-то ты все-таки любишь? — Мирча пожал плечами. В темноте она не увидела и продолжала допытываться. — Кого?

Вопрос был интересный. Важный. Действительно, важный. Поэт серьезно задумался. Были и у него когда-то дорогие люди, которые сейчас почему-то ушли из его жизни.

— Бабу Ляну люблю! — уверенно сказал Мирча. — Отца!

Немного поколебавшись, не так уверенно добавил. — Ну, мать. — Еще немного подумав, уже увереннее добавил: — Регула.

— Регула? — удивленно переспросила балеанка, не понимая, откуда у стопроцентно гуманоидного возлюбленного вдруг взялся регуллианский патриотизм. Насколько ей было известны — по слухам — нравы этой замечательной расы, на регуллианских планетах Баль-За-Мин не смог бы протянуть и дня. И совсем не из-за климата.

Как и когда-то Азарис, гвардейка сильно недооценивала способности Мирчи к выживанию. Ему даже удалось продержаться два месяца в регуллианской подземной тюрьме. Недоумение было мгновенно рассеяно.

— Это пылеморская собачка! — с нежностью уточнил поэт. — Регулом зовут. — Его чувства к верному приятелю были неизменны. Несмотря на то, что Регул его тоже бросил. В трудную минуту.

— А за что…? — балеанка хотела выяснить, за что он к ней-то так холодно относится. Ведь Баль-За — Мин не подозревал о ее планах мести.

Мирча понял девушку по-своему. Он объяснил, продолжая рассуждать о Регуле.

— Он добрый…Ласковый… Понимает… Охраняет… — глупый вопрос надоедливой девицы вызвал печальные воспоминания. Кажется, Регула он уже точно потерял.

— Но я тоже… — вновь начала было Монтана. Она хотела сказать, что тоже может охранять. Это была ее работа.

Мирча невольно подумал, что никогда не встречал прежде такой зануды. Неправильно понятые, слова девушки заставили парня искренне расхохотаться.

— Ты? Ты — добрая? — он никак не мог перестать смеяться, отвечая своим мыслям. Девчонка считала, что она добрая и ласковая! Гадюка, которая не дала ему дочитать Кинга! Ударила по голове! Похитила!

А ведь поэт еще не все знал! Не знал главного, того, что влюбленная балеанка везла его на суд, на место жестокой казни. Впрочем, Мирче и известного было вполне достаточно — он не сомневался, что его похитительница способна на любую подлость. Поэт еще продолжал истерически смеяться, когда разъяренная девушка ушла в свою каюту, громко хлопнув дверью.

Впрочем, следующей ночью Баль-Монтана вернулась. В отличие от Мирчи, она знала, что у них осталось не так уж много времени. Понимая, что любит этого человека, что везет его к неотвратимой гибели, после второй ночи — такой же потрясающей, как первая, — балеанка перестала предохраняться. Ей хотелось сохранить для себя хоть что-то, кроме воспоминаний. Ребенка. Она даже не жалела о драгоценной золотой ауре и голубой крови — что-нибудь да останется. В жилах Баль-Монтов благородной крови было достаточно для двоих.

Так проходило время. Днем Баль-За-Мин угрюмо молчал, кратко и неохотно отвечая на вопросы и думая о чем-то своем (он пытался придумать к недочитанному роману собственный финал, но ничего интересного не выходило), ночью они занимались любовью. Вернее, Баль-Монтана занималась любовью, а поэт — сексом. Девушке уже было все равно. Она терзалась собственными кошмарами, видениями страшной казни и следов крови любимого на собственных руках.

— А где она собственно живет, твоя бабушка? — на всякий случай спросила балеанка, вспомнив, кого он назвал первым среди дорогих людей.

— В Бобуечах, — машинально, не задумываясь о последствиях, ответил Мирча. — На Земле. В Молдове.

Монтана запомнила все — она не знала, что из этого обозначает созвездие, звезду или планету. Нужно будет, найдется. Ей очень хотелось предупредить поэта об ожидающей его участи, подготовить, настроить, но она не могла придумать, как это сделать. И все равно нужно было как-то объясниться. Гвардейка начала издалека:

— Зачем ты взял имя Баль-За-Мин?

— Не твое дело! — раздраженно бросил уставший от бесконечных придирок поэт.

На самом деле за три дня полета девушка задала ему всего пять вопросов, но все они показались Мирче лишними — такое у него сейчас было настроение. Разговор был исчерпан.

— Пусть будет, что будет! — решила девушка. Выбор склонился в пользу долга.

На следующий день они прибыли на Баль. У трапа с почетным эскортом отважную мстительницу встречал заранее предупрежденный о ее приезде принц и бывший возлюбленный (в одном лице). Даже не взглянув в его сторону, Монтана сдала охранникам пленника и, поймав первый попавшийся наемный флиттер, отправилась домой. Ей следовало привести себя в порядок. Опомниться. Нужно было прийти в себя.

Бросив один-единственный внимательный взгляд на пленненного поэта, наследник балеанского престола ощутил острый приступ ревности. Принц решил не тянуть с судебным разбирательством. Заседание суда было назначено на полдень. Сегодня же — через два часа.

Срочно созванные присяжные заседатели и члены дворянской коллегии заняли свои места. Дружески похлопав по плечу пожилого судью, принц ненавязчиво посоветовал ему не затягивать мучительное мероприятие и побыстрее вынести поэту обвинительный приговор, чтобы избавить беднягу от лишних страданий. Неподкупный представитель закона понимающе покивал.

Сам Баль-Неар отправился к месту казни, чтобы подготовиться. Он хотел избежать неприятных случайностей и осложнений. От Баль-Монтаны можно было ожидать всякого — вплоть до вооруженного налета с целью освобождения низкородного любовника. В ее отношениях с поэтом принц ни секунды не сомневался — он хорошо изучил характер и любимой невесты, и лучшего капитана королевской гвардии.

Председательствовал в суде сам престарелый монарх. Судья зачитал обвинение. Его внимательно выслушала собравшаяся публика, в том числе и прекрасная Натэль. Случайно узнав о спешном созыве дворянской коллегии, она успела на заседание суда. Двушка стояла в толпе у стены набитого битком зала, неотрывно глядя в прекрасное, равнодушное к происходящему лицо подсудимого.

Мирча обвинения не слушал и не знал, за что его судят. Да ему было и неинтересно. Нужное он уже услышал: его в чем-то обвиняют и хотят казнить. Убить. Что же — это стало логическим звеном в цепочке бессмысленных и трагических обстоятельств, которые начались когда-то с исчезновением отца и, по всей видимости, должны были закончиться сегодня безжалостным и несправедливым судом. Поэт ничего не мог с этим поделать. Ему оставалось только покорно ждать конца.

Поэт рассудил совершенно правильно. В эту минуту на Баль уже приземлился регуллианский корабль, из которого выскочили спешащие на выручку друзья, ведомые верным пылеморским псом.

Регул намного опередил остальных. Мгновенно учуяв нужный след, он огромным прыжками преодолел немаленькое расстояние от космодрома до Дворца Собраний и через несколько минут уже вбежал в зал суда со счастливым визгом. Немного виновато виляя всем телом, пес устремился ко вновь обретенному другу.

Не задумываясь о причинах и следствиях его появления, Мирча нежно обнял самого близкого и преданного товарища.

— Хоть кто-то близкий и родной пришел ко мне перед смертью. Не бросил. И это не человек! Собака! — патетически думал он — Как больно уходить из жизни так рано. Не дожив. Не долюбив. Не дописав. Не дочитав! Так и не узнав, чем же закончился этот злосчастный роман!

Пораженческие мысли вызвали у поэта поток эмоций, вылившийся в следующие строки, сразу же записанные на лежащем перед ним на столе — для экспертизы — листке бумаги:

Пусть что-то в нас горит порою,

Уходят годы, как вода,

Бредем с собачкою морскою

Из ниоткуда в никуда.

Заслушивая отрывки из известных произведений поэта Баль-За-Мина, присяжные брезгливо морщились. Заметив творческий порыв обвиняемого, председатель дворянской коллегии потребовал зачитать написанное. Так сказать, предсмертное творение.

Взяв со стола листок, судья зачитал. На лицах присутствующих отразились мучительные сомнения. Не будучи знакомыми с земной классикой, балеанские дворяне и не догадывались, что это здорово похоже на плагиат.

— Литературная ценность сомнительна, но, может, все-таки… — неуверенно начал кто-то из экспертов. Его сразу же прервал нетерпеливый судья:

— Давайте не будем затягивать! — неопределенно — оптимистически заявил он. — Перейдем к парапсихологическому освидетельствованию, и дело с концом!

Присяжные покивали — в приятный весенний день никому не хотелось тратить время на долгие разбирательства в душном зале. Намного приятнее было на свежем воздухе пронаблюдать оригинальную процедуру давно не применявшейся древней казни.

Прошедшие специальную подготовку техники вынесли на помост высокочувствительный сканер. На экране появилось яркое оранжевое пятно. Образец. Эталон: так сияла аура королевской семьи Баль-Неаров. Все присутствующие в восторге встали.

— Приступим! — бодро сказал судья. Кажется, задание принца — как можно быстрее покончить с инопланетным преступником — не должно было встретить никаких препятствий. Служитель правосудия уже предвкушал долгожданные награды и привилегии. Может быть, и ему разрешат, наконец, присоединить к своему имени желанную аристократическую приставку? До этого, казалось, оставалось совсем немного.

Направив прибор на преступника, техник нажал на кнопку. Сканер заработал. Присутствующие в зале балеанцы зажмурились. Помещение залило нестерпимо ярким светом, потоком золотой плазмы.

— Что это? — восхищенно пробормотал кто-то.

— Аура подследственного! — гордо, как будто он сам был соучастником чуда, ответил техник. Судья пытался что-то выговорить. У него перехватило горло.

В возникшей суматохе никто и не заметил, как возле подсудимого, медленно наливаясь цветом, возникает, постепенно сгущаясь, живое, колышущееся розовое облако.

Не обращая никакого внимания на жалкие потуги судьи найти какие-то объяснения происходящему, со своего места поднялся председатель дворянской коллегии лорд Баль-Рон, потомок того самого, воспетого Баль-Заком, неотразимого лорда Баль-Рона.

На самом деле, лорд был не так уж и неотразим. Просто он в то далекое время как раз возглавлял комиссию по присвоению поэтам дворянских званий. Старания стихотворца были по достоинству оценены. Однако нынешний потомок Баль-Рона справедливо считался ярым приверженцем древних традиций и образцом благородства.

— Суду все ясно! — решительно подвел итоги заседания благородный лорд, обращаясь непосредственно к престарелому монарху, безмолвно, как прекрасной картиной, любовавшемуся ярким пятном светового поля. — Присутствующий здесь юноша должен быть немедленно освобожден и оправдан. Не может быть никаких сомнений, что он имеет полное право на любую аристократическую фамилию.

Король благосклонно закивал. Зрелище золотой короны вокруг поэта было впечатляющим.

— Да что там! — в порыве чувств добавил восхищенный балеанский аристократ. — Я готов хоть сегодня выдать за него свою младшую дочь!

— И ни на ком я жениться не собираюсь! — страстно прижимая к себе вновь обретенного Регула, возмущенно заявил Мирча. Его явно оправдывали. За что и почему — ему было так же непонятно, как и предшествующее обвинение, но угроза немедленного брака вызвала более страстный протест поэта.

— Ни на ком, кроме меня, он не женится! — практически одновременно вмешалась опомнившаяся Баль-Монтана, внезапно сообразив, что и тут, как и на Альтаире, возле поэта Баль-За-Мина начинает выстраиваться очередь претенденток.

— Он женится, на ком захочет! — объявил, размахивая бластером, ворвавшийся в зал Андрей Штефырца, подбегая к обвиняемому. Услышав только самые последние реплики, дракон понял, что оправдались самые худшие подозрения. Поэта заставляли жениться. По суду. Сразу на двоих.

— На мне! — потребовала Баль-Монтана.

— Ни на ком! Лучше казнь, — заявил единственный — пока — сын полковника Брома.

Вмешательства звездного сеятеля поначалу никто и не заметил. Просто трое из присутствующих внезапно услышали зазвучавшие в глубине сознания слова: Грезаурыл Бромаву по-прежнему предпочитал общаться телепатически.

— Вспомните свои клятвы! — обратился он к должникам. Застигнутые врасплох внезапным напоминанием Андрей и балеанская аристократка нехотя кивнули. — Этот миг настал. Не противьтесь слиянию.

Они не сопротивлялись. Препятствие возникло с неожиданной стороны: слиянию решительно воспротивился Мирча, привыкший не поддаваться давлению матери и отвечавший на попытки грубого нажима отчаянным протестом, даже не вникая в суть проблемы.

— С чего это вдруг! — возмущенно заявил поэт.

Собравшиеся в зале суда балеанцы, с изумлением наблюдавшие, как троих, стоявших на помосте героев сегодняшнего дня окутывает густая розовая дымка, с интересом прислушались. Публика внезапно перестала понимать происходящее. В этом смысле им ничего и не светило. Грезаурыл Бромаву прибег к срочным мерам. Сеятель заговорил с Мирчей мысленно и отдельно. Лично. Пообещал самое желанное.

— Соглашайся! — телепатически задабривал он строптивого поэта, — И я спасу тебя от этой бабы, от брака! И ты сегодня же дочитаешь Кинга! Клянусь.

Старик выбрал сильнодействующее обещание, и поэт прекратил сопротивление. Три золотых биополя, слившись, вернули в материальный мир еще одного звездного сеятеля. Грезаурыл воплотил одного из лучших старых друзей. Звали его Штефымир Бальмонтанц Наарч. В суматохе последовавших событий никто и не заметил, как оба розовых облака исчезли из зала.

Обещая долгожданное спасение, предтеча ничем не рисковал, легко прозревая будущее. Не прошло и нескольких секунд, как, спустив силовой трап прямо в зал суда, капитан Маделин вмешалась в ход событий, переправив Мирчу, Андрея, Регула и собачников к себе на корабль и дала команду на взлет. Она решила не рисковать и дала команду на космический прыжок.

Джамп. Через несколько минут друзья были на Альтаире. Мирча едва успел.

Ворвавшись в особняк огневика, друзья застали его в разгар сборов. Ох-хо собирался уезжать по делам — в соседнюю галактику. Мирче критик обрадовался как родному и решился на беспрецедентную щедрость — подарил поэту желанную книгу с дарственной надписью.

— Мальчик, не губи свой талант! Поверь, он у тебя есть! Перестань писать о собаках! По тебе плачет декаданс! — растроганно сказал огневик другу на прощанье.

— Пусть еще немного поплачет! — подумал объект его трогательной заботы, хватая вожделенный роман. Оторвать Мирчу от книжки и вытащить из дома собачникам удалось только после того, как он дочитал. Невероятно! Непредсказуемо! Экстаз! Приход! Теперь парень был совершенно счастлив. Можно было отправиться и в Богему. Развлечься.

— Ну и как она, эта твоя девица? — с интересом спросил Андрей, на которого балеанская аристократка произвела большое впечатление. Встреть он ее прежде на Земле, в гуманоидном облике, Штефырца на многое пошел бы, чтобы с ней познакомиться.

Мирча задумался. Сейчас, когда главные причины его раздражения исчезли, воспоминания о девушке были скорее приятными.

— Да так, — неопределенно ответил он. — Ничего особенного. Евростандарт.

— Кто со мной? Кто готов вернуть похищенного и отомстить за поруганную честь Родины? — обратилась оскорбленная в лучших чувствах Баль-Монтана к цвету королевской гвардии. Гвардейки дружно шагнули вперед. Отобрав самых отчаянных девиц, капитан захватила полностью снаряженный тяжеловооруженный императорский крейсер регуллианского производства, и вышла на просторы галактики. И огляделась в поисках Молдовы. Земли. Бобуечь.

Собственно говоря, балеанка еще не знала сама, как собирается поступить, но полагала, что на месте быстро разберется. Правда, спросить об этом месте было некого.

Но, к счастью для Натэль, в галактической сети на форуме осталось упоминание о предыдущем запросе Азарис, который забыла стереть капитан Маделин. По тому же адресу Молдову искали и с незнакомого веганского транспортника.

Обращение за информацией помогло балеанкам получить все необходимые сведения, узнать точку в пространстве и все расставить по местам: Земля, Молдова, Бобуечи.

— Наверняка запрашивала еще одна обманутая в своих ожиданиях дурочка! — точно догадалась отчаянная мстительница. — Но мы еще посмотрим, кто кого!

Глава двадцать первая

Не все коту

«К больному сердцу моему

Прильни, мой милый кот»

Ш.Бодлер

В тот вечер Лен-На явилась в Богему в необычном для нее взвинченном состоянии. Накануне она крупно повздорила с Мяуро, который, неизвестно почему, вдруг начал предъявлять собственнические претензии. Кот проследил за ней до «Богемы», где Лен-на, как обычно, задержалась поболтать о литературе с Андреем, как раз посетившим кафе в менее громоздком человеческом облике, и устроил скандал.

— Я хочу понять, что у тебя общего с этими гуманоидами? — Мяуро оказался страшным ревнивцем. Он был, по происхождению, из астероидных котов, которые, повзрослев и обретя пару, обычно проводят жизнь, блуждая по звездам сложившимися семьями. Сейчас он почему-то решил, что именно юная симах и является той долгожданной единственной спутницей, которую он так давно и настойчиво искал многие годы.

Нелепая идея приятеля поставила Лен-Ну в чрезвычайно затруднительное положение. Идея парования симахам — одиноким ночным хищникам — совершенно чужда. Любая близость, кроме связи матери и дочери, которой та должна передать, по достижению пятилетнего возраста, наследие своей души, а также, может быть, еще и единения со святилищем хранителей, кажется представителям этой незаурядной расы кошачьих совершенно излишней. Встречаются же самки с самцами только во время весенних гонов, ведомые непреодолимым инстинктом размножения, и во время осенних священных обрядов, когда приносятся дары хранителю разумов, а затем равнодушно расстаются до следующей случайной встречи во время ночной охоты или весенней случки.

Именно эти свежие идеи бывшая Нафс и попыталась донести до настойчивого поклонника. Оскорбленный, Мяуро обозвал ее вертлявой кокеткой и кокетливой вертихвосткой, и ушел, громко хлопнув дверью бара «Кошкин дом», где, на потеху многочисленным, беззастенчиво подслушивающим свидетелям, и происходило объяснение влюбленных.

Впрочем, через несколько минут Мяуро вернулся, чтобы предъявить подружке окончательный ультиматум. На размышление кот дал Лен-Не две недели, после чего, как ей было заявлено, между ними все и навсегда будет кончено.

Девушка погрузилась в мрачные размышления. Полчаса, проведенные дома перед выходом в Богему, она посвятила углубленному самоанализу: десять минут смотрела в зеркало на собственный хвост. Хвост действительно кокетливо вертелся, даже совершенно помимо ее воли. С этим ничего нельзя было поделать.

Неужели Мяуро был прав? Неужели она, Лен-нафс — и в самом деле кокетливая вертихвостка? И все ее усилия, затраченные на то, чтобы обрести чувство собственного достоинства, стать истинной революционеркой и интеллектуалкой, оказались тщетными?

Неудача заставила девушку подумать о некоторых уступках буржуазной морали. С глубоким отвращением Нафс попыталась хотя бы мысленно, про себя, назвать Мяуро женихом. С трудом, но это ей удалось.

— Жених! — фыркнула она вслух, вызвав в собственной душе бурю противоречивых чувств. Лен-на не могла понять, как можно пожертвовать дружбой, литературной работой, партией, революционной борьбой ради бессмысленных блужданий с кем-то одним по малонаселенным звездам. Да оттуда даже не о чем писать интеллектуальные репортажи!

С другой стороны, брак помог бы ей расширить жизненный опыт и завести дочь. Полукровку! — пришла ей в голову еще одна трагическая мысль. Непонятно было, как к смешанному браку отнесутся жрецы, с которыми обязан советоваться каждый хиджистанский симах. И на все это Лен-Не давалось всего две недели!

Понятно, что в Богему, где ей предстояло впервые встретиться со знаменитым Баль-За-Мином, кошка пришла совершенно неспособной размышлять о чем-либо другом. Небрежно ответив на приветствие удивленного ее необычной рассеянностью Андрея, Лен — Нафс объяснила, что недавно поссорилась с женихом. Она специально произнесла это слово вслух, чтобы привыкнуть к его отвратительному звучанию. Шокировало же оно только одного из присутствующих — потрясенного явлением прекрасной девы Мирчу Брома.

Увидев Нафс, поэт был сражен. Казалось, в Богему явилась его Муза, его богиня, его Снегурочка. Впрочем, для Снегурочки на кошке было слишком много шерсти.

Шерсть Баль-За-Мина не испугала — ни одного истинного поэта не взволновало бы нелепое уголовное обвинение в межвидовом и межрасовом скрещивании: кого они только не любили в своих стихах!

А Мирча с детства обожал животных: хомяков, собак и кошек. О собаках он уже написал достаточно. Не зря же его литературный друг сказал: «Хватит! Пора погрузиться в декаданс!». А что может быть ближе к декадансу, чем кошка? Уж конечно, не хомяк!

Баль-За-Мин внезапно осознал простой факт: он, в сущности, всегда мечтал о женщине-кошке. И вот сейчас, когда идеальная мечта вдруг, наконец, обрела плоть, его потрясло и возмутило упоминание о женихе. Его муза была не свободна! У нее уже был возлюбленный!

Мирче оставалось только одно: удалиться от мира куда-нибудь подальше, на окраину галактики. И там, в уединении, написать возвышенную романтическую поэму, посвященную чувству неразделенной любви. На ум сразу же пришло отличное название для будущего шедевра: его поэма буджет называться «Нелюбимый».

Баль-За-Мин не сводил глаз с прекрасной незнакомки, которая, в раздражении выпустив пятисантиметровые когти, царапнула лапой ножку ближайшего стула. Незваное вдохновение пришло к нему, подсказав нужные первые слова:

Приди ко мне, мой милый друг,

И коготки втяни!

Попытавшись срифмовать следующие строчки, поэт огляделся по сторонам — в поисках того самого, так необходимого сейчас уголка одиночества. Ничего подобного вокруг не наблюдалось — в Богеме как всегда было довольно людно и шумно.

— Хочу в пустыню! В лес! В пещеру, — Мирча выразил свое негодование вслух.

Его вопль отчаяния был услышан самой Нафс. Кошка, оторвавшись от самоуничижительных размышлений, впервые обратила внимание на так долго боготворимого, а сейчас внезапно отошедшего на второй план поэта. Не хуже Капитолины Николаевны разбираясь в самых сокровенных оттенках родственных биополей, Лен-На сразу поняла, с кем имеет дело.

— Я знаю, кто ты! — удивляясь тому, как тесна галактика, торжествующе сказала девушка. — Ты — сын полковника Брома! Вот он-то обрадуется!

Мирча скуксился, услышав из желанных уст такую знакомую, но как раз сейчас почему-то не очень приятную фразу. Кошка знала его отца! Ну, конечно! Опять двадцать пять! Парня охватили самые мрачные подозрения. Чьей невестой еще могла бы быть его возлюбленная?

Мирча вспомнил многочисленных молдавских изменниц и перебежчиц. В Молдове он был вовсе не так популярен, как среди альтаирских красавиц. Молдавские девушки требовали того, чего он никогда не имел: денег, честолюбия, стремления к успеху и сходства с отцом!

— Очень сомневаюсь, что обрадуется! Это он — твой жених? — горестно вопросил страдающий стихотворец.

— Еще чего! Вовсе нет! — возмутилась дурацкому подозрению Лен-На.

При близком знакомстве, Баль-За-Мин совсем не показался ей таким замечательным и значительным, каким Нафс воображала поэта прежде. Хорошо знакомая ей по редакционной тусовке категория творческих личностей — не от мира сего — девушку скорее отталкивала.

Кошка хотела объяснить поэту его ошибку, сказать, что «полковник ведь гуманоид»! Однако, поняв по блуждающему рассеянному взгляду Мирчи, который как раз напряженно искал рифму к слову «хвост», что этот аргумент не относится к категории приемлемых и доступных, решила ответить проще, более убедительно.

— Он же мой начальник! — по мнению Нафс, этим было все сказано.

По мнению Мирчи, это было еще хуже. Поэт все понял. Перед его мысленным взором прошли все многочисленные, беззаветно любившие полковника Брома за гусарскую щедрость прекрасные секретарши, в том числе и незабвенная домна Родика…

— А как к этому относится твой жених? — в его словах скрывался не очень вежливый, язвительный упрек, который, впрочем, девушка абсолютно не поняла. Ее наивный ответ прозвучал для Мирчи жестоким откровением.

— Мой жених? — поразилась странной поэтической логике Лен-На. — Он ничего об этом не знает. — Симах хотела сказать, что Мяуро не знает о ее работе на великого Манью, однако ее слова поняли превратно.

Ну, разумеется! Бедняге невеста ни в чем не призналась! А он, Мирча, не мог, не имел права в чем-то ее упрекнуть. Смешно было бы ждать от кошки преданности и постоянства. От нее, которая всегда была символом вероломства! Баль-За-Мин мысленно заметался в поисках утешения.

— Где? Где оскорбленному есть сердцу уединенный уголок? — бессовестный плагиат. — Где я, отвергнутый тобою, страдать вдали б от мира мог?

— Я знаю такое место! — решительно пришла на помощь Лен-На, которой поэт уже немного наскучил. Просьба Мирчи удивительно совпадала с ее собственными намерениями. Девушка как раз подумала, что неплохо было бы сейчас махнуть в Хиджистан и посоветоваться со старым жрецом насчет личных проблем.

— Мне как раз туда и надо. Если хочешь, можешь отправляться со мной. Там ты узнаешь, что значит быть настоящим симахом! — с немалой долей законной национальной гордости заявила Нафс.

— Стать настоящим симахом! — звучало очень привлекательно. Мирча внезапно понял — это именно то, что нужно. В конце концов, жених — это не обязательно надолго. Сказала же она сама, что только что с ним поссорилась. Может быть, еще не все потеряно! — Хорошо, я согласен, — ответил поэт. — Когда отправляемся?

Лен-На не видела никакого смысла откладывать важную беседу:

— Немедленно!

Через мгновение они были в тайном лесном святилище. Там гостей с нетерпением ожидал предвидевший их появление старый жрец.

Сомнения Лен-Ны он разрешил легко.

— Я знаю твою проблему. Мой ответ — да! Хранители согласны на твой брак. Нашей расе давно необходима свежая кровь космических кошачьих. Нас осталось слишком мало!

Растерянная девушка, ожидавшая безоговорочного отказа, пришла в смятение. Она неожиданно потеряла предлог, который мог бы положить конец всем ее колебаниям и сомнениям, позволив спокойно сказать «нет» настойчивому приятелю, при этом сняв с себя всякую ответственность.

— Ну, тогда мне пора, — Лен-на засобиралась обратно.

— Я хочу стать симахом! — вмешался в этот момент в разговор забытый спутницей поэт для которого слова старика прозвучали приговором.

— Симахом надо родиться! — сурово ответил старик. — У тебя другое предназначение: ты должен спасти Хиджистан. Если хочешь, можешь остаться здесь. Я разрешаю. Если ты, конечно, уверен.

Такая постановка вопроса озадачила поэта. Был ли он уверен? Баль-За-Мин внимательно оглядел лесное святилище. Его окружали каменные стены, поросшие пушистым мхом. Огромные изваяния симахов заставляли грезить о вечности. Алтарь для жертвоприношений наводил на мысль, что пришла пора посвятить себя медитациям и поиску смысла жизни, такой безжалостной к нему в последнее время. И кто знает, может быть, тогда ему удастся переломить ход судьбы. Это был именно тот уединенный уголок, о котором Мирча недавно мечтал, место, где можно было создать великую поэму. И жрец сказал, что здесь нужно кого-то спасти. Он спасет! Не важно, кого, как и от чего! Новая для Мирчи роль спасителя показалась очень привлекательной. До сих пор обычно спасали только его.

— Да, я уверен! — решительно сказал поэт.

На Альтаир Лен-Нафс вернулась одна.

— Интересно, как я буду рассказывать все это полковнику Брому? — задавала себе кошка нелегкий вопрос, не зная, как объяснить дорогому вождю странный выбор его внезапно появившегося и немедленно исчезнувшего чада. — Выложу честно, как все было!

Это прекрасное намерение так и осталось не осуществленным — оно было из тех благих порывов, которыми вымощена дорога в ад. События следующих, до предела насыщенных важнейшими событиями дней заставили Лен-Ну надолго забыть о сыне полковника Брома. Впрочем, нужно сказать, что за все это время она ни разу полковника и не встречала.

Как только Нафс появилась в редакции, Капитолина Николаевна молча протянула ей газету. Это была желтая бульварная газетенка, под названием «Светская хроника», которая почему-то пользовалась на Альтаире немалым спросом среди артистической молодежи. Посвященная Ле-Не статья была аккуратно подчеркнута заботливой начальницей.

— Читай, читай! — с сочувствием глядя на девушку, сказала бывшая учительница. Заметка гласила:

«На днях в популярном баре «Кошкин дом» известный в столице представитель золотой молодежи, талантливый астрофизик, соучредитель и сопредседатель неформальной организации «Авангард ученых котов за свободную галактику», разбивший немало дамских сердец, похоже, решил заявить о своем окончательном выборе. Выбор плейбоя пал на известную в богемных кругах под псевдонимом Лен-На революционную интеллектуалку, юную корреспондентку газеты «Пожар».

Читая эту строчку, симах немного приободрилась — на кого-то она все же производила достойное впечатление! Ее ждало немалое разочарование.

Журналист продолжал:

«Решение молодежного лидера, очевидно, было поспешным и опрометчивым. Его предложение встретило решительный отказ. Жестокая кокетка (!), как оказалось, просто играла мужскими чувствами.

Поговаривают, что исчезновение знаменитого в авангардных кругах поэта Баль-За-Мина, являющегося объектом романтической страсти многих прекрасных дам, который внезапно решил удалиться от мира и посвятить себя служению примитивному религиозному культу, также вызвано неразделенной страстью к роковой красавице».

Лен-На была сражена. Она робко подняла глаза на строгую учительницу. К ее глубокому удивлению, Капитолина Николаевна заговорщески улыбнулась и подмигнула.

— Они стоят в пикете вокруг редакции с самого утра, — почему-то таинственным шепотом, сказала учительница.

— Кто? — тоже шепотом спросила Лен-на, удивленная ее странным поведением.

— Дамы. Девицы и кошки, — объяснила Капитолина Николаевна. — Хотят посмотреть на роковую красавицу, сразившую их кумиров.

— И что? — с ужасом представляя себе возможное общение с толпами разгневанных соперниц, спросила симах.

— Барсик все здорово организовал! — с гордостью за боевого товарища ответила учительница.

Она объяснила, что желающим взглянуть на красотку через щелочку — личный контакт строго воспрещался — кибер, в качестве компенсационного взноса, предлагал купить недавно выпущенную революционным издательством книгу писем Виорики Степановны.

Речь шла о том, чтобы пополнить партийную кассу, хотя, конечно, кое-что Кибербарс положил и себе в карман для покупки дефицитных регуллианских запчастей.

После приобретения сборника любопытствующие дамы могли пять минут понаблюдать, как украшенная красным бантиком Лен-На — в спешке изготовленный кибером фантом — напряженно трудится в кабинете главного редактора над написанием очередного революционного творения. Общей реакцией было глубокое разочарование.

— Кошка! — презрительно восклицали покинутые любвеобильным Баль-За-Мином гуманоидные самочки.

— Бесхвостая! — не менее презрительно отзывались отвергнутые длиннохвостые поклонницы темпераментного Мяуро.

Лен-На поняла, что на сегодня оскорблений с нее достаточно. Хотелось с головой погрузиться в работу и на ближайшие, отпущенные ей пару недель забыть о несправедливых обвинениях и о своем новоявленном женихе.

Капитолина Николаевна поддержала благородную кошачью тягу к бескорыстному труду. У нее как раз было для молодой подруги ответственнейшее задание.

В составе официальной журналистской делегации Лен-На отправилась на созванную новым председателем ООМ учредительную конференцию в качестве собственного корреспондента газеты «Пожар!!!».

Поглощенная тревожными раздумьями, симах едва обратила внимание на самое важное событие текущего тысячелетия — великий объединительный съезд, вошедший в историю галактики как «Первый Учредительный», который принял историческое решение о полном восстановлении ООМ.

Конечная цель самоотверженной борьбы интернацболистского движения была достигнута! Благодаря напряженной подготовительной работе и блестяще организованной и осуществленной Маньей провокации, народы большинства миров, сплотившись вокруг Альтаира, готовились выступить против общего врага.

На конференции Фор-Е-Мейль был единогласно избран заведующим сектором параллельных миров, первым заместителем великого председателя Квам-Ням-Даля и временно исполняющим обязанности президента — на период отсутствия оного: новый глава объединенной галактики постарался обезопасить себя от всяких случайностей.

Сиртану оставалось уладить только кое-какие мелочи: предотвратить фатальный военный конфликт двух крупнейших сверхмиров, наказать виновников раскола и избавиться от соперников.

Устранение соперников имело для владыки первостепенное значение. Что-то подсказывало, что с остальными проблемами сумеют справиться и другие — именно те, которых, тем или иным способом, предстояло убрать позже.

Первыми в списке на выбивание стояли двое: наследный император галактики Дрейк и партийный вожак Манья. С разных сторон, каждый по-своему, они угрожали власти председателя. Поразмыслив, Фуримель решил начать с более простого. Манью президент решил пока не тревожить. Партийный вожак должен был решить еще несколько важных проблем, после чего ему предстояло исчезнуть навсегда. Дрейку приглашение временного президента доставили в тот же день. Оно было с благодарностью принято.

Увидев, кто он, этот таинственный глава объединенных миров, Нафс долго не могла поверить собственым глазам. Хиджистанский сиртан! Куда только катится галактика!

Впрочем, больше всего кошку взволновало другое. Если владыка здесь, значит, где-то рядом должна была оказаться и ее дорогая, любимая, так необходимая ей сейчас бывшая хозяйка. Единственная, кто мог бы дать ей такой необходимый жизненный совет. Больше всего Лен — на мечтала о той минуте, когда заседание, наконец, закончится, и она сможет подойти к преседателю и спросить, где Азарис.

Ее надежды оказались напрасны. Приблизиться к Фуримелю ей не удалось: владыку сразу окружили толпы дипломатов, политиков и восторженных сторонников, которых никак не могла удержать обеспокоенная охрана. Однако, удайся ей даже осуществить свое страстное намерение, симах все равно ничего бы не узнала — никаких известий о дочери у сиртана не было.

Мысли об Азарис вызвали у девушки странное беспокойство. Возникшая когда-то давно, в детстве, телепатическая близость, несмотря на разделявшее их сейчас огромное расстояние, внушала ей смутные, отвратительные предчувствия. Азарис грозила смертельная опасность. И об этом немедленно следовало сообщить полковнику Брому. Скоро им предстояло увидеться на очередном — решающем боевом совещании.

Глава двадцать вторая

Спасательная операция

«Он почувствовал, что Вселенная слишком мала, чтобы вместить его целиком»

Дзен: «Пробуждение»

— Итак, какие будут предложения? — спросил Аурел Бром, оглядывая собравшихся — в узком кругу посвященных — на инструктаж старых боевых товарищей: Цвирк, Грыз, Капитолина Николаевна, Кибербарс, Нафс, Кагор, Цып-Люс и спешно введенная в курс дела капитан Маделин. Веганский корабль избрали в качестве флагмана. Со змеежительницы были взяты торжественные обещания: святыми идеалами феминистского движения она лично полковнику поклялась молчать о предстоящих событиях до конца своих дней.

Бром был непривычно благодушен. На его риторический вопрос никто не ответил: все давно было решено и подписано. Нелегкая задача спасения галактики благополучно двигалась к счастливому разрешению.

— С Орионом надо кончать! — твердо заявил внезапно обеспокоившийся судьбами далекого отечества Цвирк-Дирк.

— Вот-вот! И я так думаю! — охотно согласился Бром. — Давно пора! И с Регулом что-то нужно делать.

— Как это? — негодующе вскинулся отверженный патриот.

— Ну, это-то просто! — ответил полковник. Взгляд его обратился к Ай-Вану и киберу. — Кто-то тут что-то говорил о свертывании пространства? Как сейчас помнится, дело было в Хиджистане. Свернуть пространство вокруг Ориона и дело с концом!

— Технически вроде несложно, — с сомнением начал магистр, — но целое созвездие?

— Плевое дело! — оптимистически заявил Кибербарс. — Свернем за пять минут!

— Меня тоже другое волнует! — не отрицая всеобщую, оправданную жизнью уверенность в безграничных возможностях партийных «технарей», отозвался Бром. — Там ведь наш профессор! Да и этот, как его там? Председатель Квам. Да и ты, — обратился он к Цвирку, — виртуально тоже как бы там, в заключении. Тебя надо спасать!

— А чего его спасать-то? — наивно удивилась Лен-На, глядя на Цвирка. — Что с ним не так? Вроде, жив-здоров!

— Детка! — снисходительно поглядев на «недалекое будущее», откликнулся Бром. — Ты фильм-то наш вспомни! Это для тебя он жив-здоров. А для всей галактики агент 1:0 гниет сейчас после пыток в сырых орионских темницах, слабый и больной. И извлечь его оттуда — наша задача. И при этом надо наделать побольше шума, чтобы все это заметили. Для того, чтобы спасти друга и прославить имя партии. Учить тебя еще и учить!

Лена устыдилась. Но любопытство вновь потянуло ее за язык:

— А Манья?

— Правильно! — на этот раз полковник вопросом был доволен. Именно о дальнейшей судьбе партийного вождя, в первую очередь, и следовало поговорить. — Очень своевременный вопрос. Революционный вожак нужен во время революции. В мирное время Манья должен исчезнуть. До тех пор, пока он вновь не понадобится галактике. Мавр, так сказать, должен уйти!

Предвидя, грядущие после освобождения Квам Ням-Даля, грандиозные разборки на вершине власти, Бром не собирался участвовать в жестокой драке как третья сила. За его шкурой и так уже охотились слишком многие. И через пару дней число охотников должно было резко возрасти.

— Что предлагаешь ты сам? — поинтересовался Ай-Ван, прикидывавший, сможет ли он справиться с внезапно обезумевшим руководителем ГИПС, решившим удалиться на покой.

— На операцию я пойду как полковник Бром, заместитель Маньи по безопасности, — развеял сомнения в своей нормальности Аурел. — Под Манью замаскируем кибера Барса. После завершения «смертельно опасной» операции, кибер-Манья сделает официальное заявление о намерении удалиться на окраину галактики до лучших времен. Дескать, вернусь, когда вновь понадобится помощь, он вернется, как поступали все предыдущие великие герои. И бесследно растает в воздухе.

Бром ненадолго задумался и продолжил:

— Потом Барс трнасформируется и будет изображать заключенного в темницу императора Регула. Его место в группе займет замаскированный Цвирк. Освобожденные же пленники будут иметь дело с полковником Бромом, никому неизвестным, — Аурел многозначительно обвел взглядом друзей, — неприметным гуманоидом, который, тем не менее, спас их драгоценные шкуры. Или что там у них есть! Будем рассчитывать на благодарность спасенных. Эта легенда мне поможет как-то устроиться в жизни после окончания борьбы, ну и выручит нас всех в первое время. Да и остальных я смогу поддержать, по мере сил.

Все печально, но одобрительно покивали. Ясно было, что освободительному движению и партии предстоят тяжелые постреволюционные времена. Пришло время обеспечивать тылы, спасать кадры, уходить в подполье, пристраивать лучших. Еще неизвестно, против кого им придется бороться в будущем. Угроза могла исходить от Фор-Е-Меля или звездных сеятелей. Или Квам-Ням-Даля. Дело было очень далеко от полной стабильности.

— Ты уверен, что не хочешь быть императором Регула? — прямолинейно обратился к Цвирку полковник. — Свой человек на таком месте нам бы не помешал. Независимый хозяин очень помог бы пристроить многих ребят…

Цвирк содрогнулся:

— И не мечтай. Там и без меня каша заваривается, не расхлебаешь. Да и не справиться мне с мальчишкой! Отрекусь в его пользу! — пояснил он.

— Ты прав… Регул тебе не по зубам! — реально взглянув на вещи, отказался от заманчивой идеи полковник. — Силы у нас не те. Похоже, парень — ставленник Фор-Е-Мейля.

— Но не пешка! — предупредил Цвирк.

— Нет, не пешка, — согласился полковник. — Но это еще хуже.

Амбициозные планы Дрейка, сделанные достоянием широкой общественности, вполне вписывались в регуллианскую концепцию мироздания: наш Император — это император Вселенной, регуллианская цивилизация превыше всего, других таких нет.

— О чем, собственно, идет речь? — вмешалась в разговор, недоумевающе переводя взгляд с одного на другого, ничего не понимающая Капитолина, пораженная внезапно зазвучавшей в разговоре тревожной ноткой.

— О будущем, — многозначительно ответил помудревший полковник, пролиставший за последние дни немало учебников альтернативной истории. — Впрочем, вам лично ничего не грозит. Так ведь? — он обратился к киберу, всю прошую неделю корпевшему над составлением долгосрочных прогнозов и в данный момент тоже занятому делом.

Барс, отказавшись от ненадежных научных расчетов, перешел к испытанным народным средствам и увлеченно гадал по картам, раскладывая сложный пасьянс.

— Так, так, — голосом провинциальной прорицательницы ответил Кибербарс. — У вас, Капитолина Николаевна, все будет хорошо. В казенном доме вас ждет крестовый король со своей любовью. Звезды сулят вам большое личное счастье!

— Хорошо бы! — вздохнула Лина, недоверчиво косясь на быстро мелькающие в щупальцах кибера карты.

— Все так и будет! — уверенно пообещал полковник Бром.

Кибер, между тем, продолжал:

— Так, так, точно! Очень большое счастье! Трое детей в законном браке.

— С ума сошел! — убежденно отозвалась Капитолина Николаевна. — У меня только сын. Один!

— Пардон! Ошибочка вышла! — мгновенно откликнулся доморощенный предсказатель. — Двое детей и любимый зять!

— Ну, — кое о чем вспомнив, промямлила учительница, бросив в сторону Аурела Брома неприязненный взгляд, — Тогда еще может быть. — Лина серьезно задумалась о личном счастье гипотетической дочурки. С каждой секундой полковник ей нравился все меньше и меньше.

— А у меня? — по неосторожности, поинтересовался Ай-Ван, с любопытством наблюдавший эту сцену. — Что со мной будет?

Не глядя в карты, кибер сделал несколько таинственных медленных движений в воздухе передними щупальцами.

— Пассы! — догадалась жаждавшая задать собственные вопросы Лен-На.

Кибер тем временем ехидно сообщил, почему-то переходя на «Вы»:

— У вас сильная деформация кармы, поскольку ваша бабушка сильно поссорилась с дедушкой за двести лет до вашего рождения. Опасный пробой в районе первой чакры. Утечка полевых структур в другую Вселенную. Тяжелый случай! Запущенный! Но будем лечить!

Ай-Ван, который выслушивал эту белиберду, с каждым мгновением багровея от возмущения, поднявшись с места, громко пригрозил:

— Вот я тебе сейчас такую чакру пробью!

— Напугал! — презрительно отозвался хихикающий кибер. — Не с твоей чакрой в суконый ряд!

— Ребята, не отвлекайтесь! — раздраженно сказал полковник. — Нашли время! Устроили тут детские игры! — Под его угрожающим взглядом старший магистр вернулся на место и, разозлившись, демонстративно надел наушники и погрузился в мир любимой музыки.

Лен-На, которой тоже ужасно хотелось попросить кибера погадать, ждет ли ее в будущем большое счастье в семейной жизни, разочарованно вздохнула. На нее, как всегда, у начальства не хватило времени. Бром продолжал:

— Итак, Цвирк, тебе я доверю самое дорогое — партию.

— А сам?

— Сказал уже — буду твоим заместителем. По безопасности. Такая несложная рокировочка выйдет. Представляешь, как отлично это будет смотреться в газетах: «Не сломленный в застенках палачей император Вселенной отрекается от престола в пользу малолетнего сына и берет на себя руководство осиротевшим, после ухода Маньи, галактическим революционным движением».

— Вроде речь шла только об императоре Регула? — усомнился кибер.

— Это если б Цвирк согласился! А коли нет, зачем мелочиться? Отрекаться, так сразу от всей Вселенной. И звучит солидней, и все равно ничего не теряешь.

— Так что будем делать с Квам-Ням-Далем? — вернулся к теме Ай-Ван, снимая наушники и прислушиваясь к разговору, от которого полностью отключился на несколько минут.

— Сумеешь старика незаметно вытащить? — удивился Бром.

— Запросто! — не подозревая об опасности, легкомысленно отозвался черный маг.

— Ты что же, хочешь сказать, что и раньше в любую минуту мог найти и освободить и его и профессора? А чего ж ты…! — От возмущения Капитолине Николаевне не хватило слов.

Магистр немного смутился. Эта мысль как-то не приходила ему в голову.

— Ну, мог, — нехотя признался он. — Так ведь не просил же никто! Да и я тут занят был. Делами. Финансами!

— Ага! Музыкой заслушался! — обрадовался возможности кинуть в другого камень Цвирк. Аурел отреагировал на неожиданное признание совершенно спокойно:

— Сдается мне, здесь еще кое-кто слишком много может и долго молчит?

Все, лично не заинтересованные огляделись в поисках подозреваемых. Они себя выдали сами. Смущение отразилось на кошачьей физиономии Нафс и в псевдорегуллианских глазах кибера. Барс высказался первым:

— Ну и я, конечно, мог бы. Только я подумал: зачем он вообще тут нужен, этот Квам-Ням-Даль? Когда нам и без него довольно весело? — В этих словах был свой резон. Симах ничего не сказала. Ей было очень жаль добрейшего профессора, но она тоже сама не сообразила вмешаться. Полковник не стал бросаться обвинениями, обойдясь укоризненным взглядом в сторону «саботажников», и приступил к изложению программы действий.

Цвирка и остальных предстояло «спасать» прямо на месте. После съемок второго фильма в одном из кабинетов редакции сохранился антураж сырой темницы. Показать, как в ней неожиданно появляются, разбрасывая свирепых орионских охранников (киберовская биоимитация) крутые герои: Манья (кибер) вместе с Аурелом Бромом и Великим Черным магом, — освобождая благодарного императора Вселенной, потребовало от действующих лиц минимальных артистических дарований.

Перед началом акции, по всегалактической информационной сети лично Маньей было сделано торжественное заявление о намеченной ГИПС на ближайшие дни сложнейшей спасательной операции, детали которой, по соображениям безопасности, он раскрывать отказался.

После чего, немедленно, второй дубль освободительной акции пошел прямо в эфир, в сеть и в астрал. Потрясенные галактяне увидели короткую схватку героев с тюремной охраной, усыпанную трупами темницу, а затем — освобожденного из страшного узилища гордого и не павшего духом регуллианского мученика, который немедленно сделал сенсационное заявление об отречении от престола и вступлении в ГИПС и Фронт Полного и окончательного освобождения.

— Чтобы история не повторилась! — заявил Цвирк.

Теперь на очереди стояли два остальных высокопоставленных пленника, которых для начала элементарно нужно было просто найти. Их, по звездной карте, должна была обнаружить Капитолина Николаевна.

Любезно улыбаясь, полковник положил перед ней реквизировнный у Цвирка звездный атлас. Как обычно, чувствуя себя в роли медиума ужасно глупо, Лина начала водить руками над расстеленной на столе картой. Ничего.

Нужна была какая-то опора. Квам-Ням-Даля учительница совершенно не знала. А вот профессора знала очень хорошо! Сосредоточившись, Лина попыталась ощутить приятную, зелененькую, яркую, как молодая листва, ауру Ка-Пус-Тин Вада. И снова провела руками над звездным атласом. Есть! Она ощутила привычное тепло.

— Это здесь. В созвездии Орион. Точно! — сказала Лина напряженно ожидавшим товарищам. — Но…

Это была не яркая Бетельгейзе, не Ригель и даже не Беллатрикс — гиганты великолепного созвездия. Пленники обнаружились на шестой планете неприметной звезды Сайф, которую на Земле зовут «Меч великана», каппы Ориона, которая в течение многих лет использовалась орионскими матками, чтобы скрывать следы жестоких преступлений.

Спасательная операция была проведена как по нотам. «Блестящая демонстрация стратегического планирования, великолепной тактики и беспримерного героизма великого Маньи и его верных соратников» — как писали потом в газетах и учебниках по альтернативной истории.

Мгновенно доставленные на орбиту планеты кибером вместе с кораблем Маделин — свернув пространство, комп просто переместил их в нужную точку, — освободители были засечены приборами орионских кораблей. Главным было не дать врагу опомниться и предпринять ответные действия. Пока недоумевающие командиры огромных сторожевых крейсеров пытались сообразить, каким именно образом у них в тылу оказалась одинокая пиратская скорлупка, герои бросились в атаку.

Имитировав, с помощью нескольких эффектных взрывов, космическую атаку на планету, руководивший операцией Ай-Ван мгновенно перенес ничего не соображающих пленников из тюрьмы на корабль, на всякий случай, стерев у них память о последних, предшествовавших освобождению мгновениях. Очутившись на корабле: всё прямо транслировалось в Сеть — Квам-Ням-Даль и профессор увидели перед собой героев-освободителей.

Последовала трогательная немая сцена, слезы и объятия. Галактяне не успели опомниться, как загадочный руководитель освободительного движения, зачитав краткую прощальную речь, бесследно исчез.

Увидев знакомые лица, профессор бросился в объятия полковника Брома: о Манье он ничего не знал. Растерянный Квам-Ням Даль вежливо улыбнулся главному спасителю. Никому не известный гуманоид Аурел Бром внезапно оказался центральным лицом дня.

Благодаря тому, что этот кадр неоднократно повторялся и вошел в многочисленные исторические кинохроники, всем стало ясно, кто именно, в отсутствие Маньи, должен предстать перед восхищенной публикой в роли главного освободителя председателя Галактики. Полковник Бром обеспечивал себе и ближайшим соратникам уютное галактическое будущее.

Глава двадцать третья

Точки над «и»…?

«Две точки, вовремя поставленные над «и», легко превращают простое русское слово в иностранное»

Лингвистические заметки профессора К.П.В.

Блестящий успех отпраздновали тем же вечером. Гуляли прямо в штаб-квартире партии практически в том же составе — из посторонних был приглашен только профессор Ка-Пус-Тин, которого, несмотря на нестерпимое занудство, никто посторонним не считал.

Вад очень обрадовался возможности, наконец, избавиться от общества председателя ООМ, который успел ему надоесть за время заключения бесконечными жалобами на невыносимые страдания и сожалениями о потерянной власти. Старик совсем расклеился.

Сразу после освобождения Квам-Ням-Даль повлек товарища по камере в галактическую резиденцию выяснять обстановку и восстанавливать утраченные позиции, за которые предстояла нешуточная борьба.

Один лишь взгляд, брошенный на Фуримеля, которого профессор сразу узнал, показал мудрому ученому безнадежность стоявшей перед бывшим президентом задачи. Но останавливать несчастного он не стал. Пока что, по личной просьбе профессора, хиджистанский захватчик милостиво выделил бывшему президенту дополнительный столик в «своем» кабинете.

Сам Ка-Пус-Тин в заточении едва замечал окружавшие его неудобства, полностью поглощенный интереснейшим исследованием, посвященным описанию пенитенциарной системы орионских жукеров, детали которой выяснял, донимая расспросами тюремных охранников. Вад даже собирался зачитать друзьям некоторые отрывки, полагая, что многое должно было бы их заинтересовать. Но не сегодня. Сегодня был праздник.

Партийцам предстояло обсудить еще множество важных дел: свертывание Ориона, отношения с новым галактическим руководством, судьбы интердвижения. Все это отложили до «после попойки».

Подсев к Ай-Вану, кибер тихо сказал:

— Насчет кармы хорошо подумай! Вот ты не веришь, а ведь то, что я сказал, чистая правда — каждое слово! У меня, между прочим, в раскладе выходит то же самое. Кто-то сильно отсюда энергию тянет! Из другой Вселенной. Думаешь, почему мы с тобой, при наших-то возможностях, да на вторых ролях? И с полковником дело, явно, неладно. Чего он уходит? Недоброе чует, опасность! Спасать его надо, спасать!

Слова хитрого предсказателя заставили мага серьезно задуматься. Подначка? Вряд ли. Слишком похоже на правду. В моменты просветления Ай-Ван тоже никак не мог объяснить себе собственное поведение. Его посещали странные сомнения:

— Как же так? — вспоминал он порой. — Я же маг! Черный! А как же с планами на мировое господство? А расправа с дядей-академиком? Месть за бесславно погибшего учителя-чернокнижника, святого человека? — Затем следовал новый провал и забвение.

Внезапное решение Маньи об отказе от борьбы тоже казалось неожиданным, безумным. Все это легко было объяснить происками врагов. Впрочем, это были не те мысли, которыми хотелось портить настроение, забивая себе голову на веселой пирушке. И Ай-Ван постарался выбросить их из головы, чтобы отвлечься. В очередной раз.

Лен-На робко обратилась к весело беседовавшему с профессором полковнику: ей было неловко отвлекать старших, которые как раз пили за свободную Вселенную, но уж очень о многом следовало поговорить.

Известие о появлении на Альтаире дорогого сынули вызвало у полковника легкую панику. Бром непроизвольно схватился за карман — к счастью, там еще оставалось немного молдавских лей, которые Кагор мог быстро обратить в галкредиты.

Впрочем, девушка быстро успокоила его рассказом о невольном пособничестве в самоизоляции великого поэта в далеком Хиджистане. Полковник облегченно вздохнул — вряд ли в лесной глуши мальчишке могло понадобиться много денег. Хотя Мирча был способен на многое. Одна его поэтическая карьера на Альтаире чего стоила!

О революционном поэте был наслышан даже Ка-Пус-Тин Вад. Ученый слышал, как однажды хохотали орионские охранники, зачитывая опусы Баль-За-Мина. Весь день после этого у тюремщиков было хорошее настроение. Событие запомнилось рассеянному профессору, так как выразилось в выдаче ему дополнительных листов бумаги для научного исследования.

— «Стишки кропать» — как выразился, нервно посмеиваясь, один из жукеров, потрясенных поэтическими изысками молдавско-регуллианского авангардиста.

В разговор вновь вмешалась обеспокоенная Лен-На.

— Земля! — громко сказала она, напомнив Брому о Родине. Что-то подсказывало ей, что Азарис лучше пока не упоминать. — Там какая-то опасность. Я чувствую! Что-то плохое грозит твоей стране. Нужно вмешаться! Помочь!

Аурел серьезно заволновался. Молдове могло грозить очень многое. Туда необходимо было направить надежного человека, способного справиться с любым трудным делом. Лучше всего Кибера. Бром огляделся, и, увидев тихо беседовавших о чем-то Барса и мага, подошел к ним.

— Ай-Ван! — обратился он к старшему магистру. — Ты ведь Орион и один свернешь? Мне Барсик ненадолго понадобится!

— Нет проблем! — самоуверенно ответил подвыпивший магистр. — Сделаем в лучшем виде. Хоть сейчас.

С трудом убедив мага, что спешить пока не стоит, полковник обратился к киберу с личной просьбой — отправиться на Землю, разобраться, поощрить достойных и наказать виновных. За помощь он посулил Барсу боевую прибавку.

Скучавший без новых впечатлений Кибербарс с готовностью согласился навестить знакомые края. Он собирался отправиться немедленно, сразу же после окончания дружеской пирушки.

Разговор прервали. По альтаирской сети в штаб-квартиру поступил срочный вызов лично от Фор-Е-Мейля на имя Маньи. Всемогущий зампред ООМ приглашал исчезнувшего для всех главу революционной партии на конфиденциальную встречу в ресторан «Прекрасный порок». Владыка не считал нужным экономить деньги.

— Все будет оплачено, — предупреждало сообщение.

Бром, не собиравшийся раскрывать инкогнито Маньи, растрогался. Выбор этого, такого дорогого для него места, и такое печально знакомое предупреждение, подтолкнули его на неожиданный для себя самого поступок.

Аурел дал официальное согласие от лица Маньи на немедленную встречу с Фор-Е-Мейлем. И, раздав последние цеу, покинул вечеринку почти трезвым, отправившись в ресторан в собственном облике. А там — решил действовать по обстановке.

Гостя с нетерпением поджидал хиджистанский владыка. Обстановка располагала к доверительности. В исчезновение Маньи Фуримель не поверил ни на мгновенье, чувствуя какой-то хитрый подвох.

Аурел вновь явился в «Прекрасный порок» и ностальгически улыбнулся портье, широко распахнувшему металлокристаллическую входную дверь.

К появлению полковника в ресторане отнеслись настороженно. Там слишком хорошо помнили, чем закончился его прошлый визит. Опасения персонала можно было понять: перспектива еще одного светопреставления никого не прельщала. Однако прямого повода отказать посетителю не было, да и слишком уж важная персона его поджидала.

— Ты! — увидев друг друга, одновременно сказали два великих человека и, также хором, продолжили: — Где Азарис?

— Чертова девчонка! — поняв, что Бром тоже ничего не знает, громко возмутился сиртан. Его беспокоила судьба взбалмошной дочери. — Так значит, ты и есть Манья! — без труда догадался он.

Полковник не стал отрицать очевидное. Несмотря на краткое знакомство, Фуримеля он тоже узнал мгновенно, по шелковым бледно-салатовым шароварам и ярко-алой прозрачной разлетайке, увешанной блестящими побрякушками: не зная, чего ожидать от партийного лидера, сиртан по привычке, обвешался магическими амулетами. Аурел даже хотел было сделать тестю замечание, но вспомнив, что сам теперь обычно выглядит как проспиртованная черная альтаирская пирамидка, смолчал.

Для Фуримеля то, что Манья внезапно оказался полковником Бромом, зятем, родственником и своим человеком, в корне меняло дело. Владыка, готовившийся к смертельной схватке, расслабился, выплеснул из кубка отравленное вино и спрятал серебряный стилет — в ритуальном костюме с потайными карманами были предусмотрены и средства защиты от собственных орудий смертоубийства.

— Очень рад тебя видеть! — совершенно искренне сказал владыка. С Аурелом можно было откровенно поговорить и о личном.

— Ну и как она там, Лин? — деланно небрежно спросил Фуримель.

— Редкая женщина! — осторожно ответил полковник. Несмотря на ценность могущественного оргсектора и для его маленького отряда, и для огромной партии ГИПС, дружеские отношения между ними так и не сложились. — Честно тебе скажу, боюсь я ее. Это у меня с детства. Со школы!

— Она такая! — с немалым самодовольством заявил хиджистанец, смерив Брома снисходительным взглядом. — Не для средних умов…

На красивом мужественном лице владыки появилась странная кривоватая улыбка. Ее навеяли ностальгические воспоминания.

— Знаешь, как я в нее влюбился? Она мне дала пощечину! За то, что я положил ей руку на плечо! — Фуримель восторженно помотал головой. — Мне тогда девятнадцать лет было, а ей четырнадцать. Меня до этого никто не смел и пальцем тронуть, — сиртан задумался, а потом ледяным тоном добавил: — Да и потом тоже. Ну, кроме тебя…

Оба растроганно вздохнули, вспомнив хиджистанскую драку. Как давно это было! Почти семь месяцев назад.

— Это самое… Может, тебе психотерапевт нужен? — ненавязчиво предложил полковник, ужаснувшийся трогательной истории хиджистанской любви. — Есть у нас тут один… — он имел в виду ценного кибера, весьма преуспевшего на нелегком поприще психоанализа. — Насчет пощечин…Ненормально это как-то.

— Нет, — усмехнулся, поняв не слишком тонкий намек, владыка. — Не нужен мне твой психотерапевт. Мне нужна только Лин.

— Конечно, конечно, — уступчиво покивал Аурел, вспомнив суровую учительницу. — Если тебе такое нравится, у тебя еще есть шанс. Может, еще получишь. Пощечину.

Фуримель громко расхохотался.

— Хорошая шутка! — признал он, вытирая выступившие от смеха слезы, и объяснил. — Мне давно уже не девятнадцать лет.

Аурел пожал плечами. Он вовсе не шутил — любви, как говорится, все возрасты покорны. Мало ли кому что нравится? Существует ведь экстремальный туризм? Так, может быть, и экстремальные браки есть?

Полковник внезапно взглянул на Капитолину Николаевну новыми глазами и ужаснулся.

— Теща! — внезапно сообразил он. А ведь и правда, страшная женщина.

Впрочем, Фуримель намеревался поговорить совсем о другом.

— Надеюсь, что Манья исчез навсегда? Бесследно и безвозвратно? — прямо спросил амбициозный владыка.

— Мы над этим работаем! — рассеянно ответил занятый своими мыслями полковник. — Можешь считать, что Манья уже не вернется.

— Но вот с этим Квам-Ням-Далем ты напортачил! Теперь второй Учредительный съезд собирать придется! — упрекнул владыка. — Не мог его во время освобождения незаметно прибить!

— Не волнуйся! Старик тебе не соперник! Он уже давно не тот! — уверенно возразил полковник, совершенно не знавший галактического президента. — Прижмешь немного, глядишь, и сам запросится на покой.

— Не очень-то и волнуюсь! — пока неожиданное появление Квам-Ням-Даля пока казалось сиртану просто досадной помехой, — Но от скольких проблем ты мог меня сразу избавить!

— Не мог я! Партийная репутация дороже! Не дело это, заложников при освобождении терять! — в этом Бром был категоричен.

— Ладно, — неохотно уступил неопровержимому аргументу владыка, презрительно меряя взглядом висящий на стене портрет старого председателя. — Сами разберемся!

— Ну давай, мне пора! — Аурелу хотелось быстрее вернуться к друзьям.

Фуримель задумчиво проводил его взглядом. Ему невольно вспомнилась вчерашняя встреча с Дрейком.

— Слышал, ты хочешь стать властителем Вселенной? — с интересом разглядывая мальчишку, не без иронии полюбопытствовал хиджистанский владыка. Он уже успел ознакомиться с документом о самоотречении «императора» Цвирка.

— Да, — спокойно ответил юный регуллианин. Дрейк был поглощен другими мыслями. Исход беседы его не очень беспокоил.

— А что ты скажешь о разделе галактической власти? Император царствует, а председатель ООМ правит? — продолжал Фуримель, невольно забавляясь нелепостью разговора. Прямого ответа он не дождался.

Будущего императора привели к истинному главе ООМ собственные неотложные заботы. Он сразу заговорил о главной проблеме, не дожидаясь намеков и предложений Фуримеля.

— Избавь меня от него! — не совсем внятно потребовал подросток. — И я пойду на многие уступки!

— От кого, от отца? — заинтересовался владыка. — Он что, тебе конкурент?

— Нет. Причем здесь отец? От землянина!

Вегажительницы невольно оказали любимому воспитаннику плохую услугу, пристроив Кольку в ряды регуллианских фронтистов. Прирожденный лидер, Машков сразу завоевал в группе собачников общие симпатии. С ним было интересно. Он был заводилой и выдумщиком. К собачникам внезапно потянулись другие бригады, где новичок сразу завел друзей. У фронта появились самые неожиданные симпатии и контакты. Без всякой санкции Дрейка регуллианские беглецы приняли участие в нескольких увлекательных вылазках, рискованных, но успешных: Кольке удачливость изменяла редко. Бесшабашная смелость, общительность и обаяние, а также склонность к самостоятельным нетривиальным решениям с каждым днем все больше раздражали будущего императора, видевшего в наглом выскочке опасного соперника.

Любые попытки одернуть новичка воспринимались в группе как мелочные придирки к всеобщему любимцу. Император был обожаемым вождем, Колька — веселым замечательным другом. Испытывая вполне объяснимую ревность, Дрейк начал терять почву под ногами.

Внимательно наблюдавший за неожиданными соперниками — в собственных интересах — Звездный Сеятель невольно вздрагивал при каждом столкновении золотых биополей. Ему казалось, что от них сейчас полетят искры, которые могут взорвать галактику.

Поразмыслив, Грезаурыл Бромаву решил, что соединение двух таких источников приведет в конечном итоге к возникновению слишком уж противоречивой натуры. И чересчур сильной. Он невольно опасливо прощупал астрал в поисках кое-кого из старых знакомых. Из тех, кого совершенно не хотелось бы видеть в живых! Неужели старый враг тоже здесь? В мире теней Грезаурыл его не встретил, но в полное исчезновение Отрицателя поверить не мог. И потому, ужасаясь свирепому пыланию двух великолепных впечатляющих аур, Сеятель сделал неутешительный вывод: такой союз недопустим. К нему невозможно было подобрать третьего: любой третий был бы лишним. Объединенная энергия только этой парочки уже способна была привести к непредсказуемым последствиям. Каждому из них, по мысли Предтечи, предстояло стать энергетическим центром собственной триады, если, конечно, удастся когда-нибудь ее создать. У воскрешенных сеятелей имелись большие виды на Дрейка, которому пророческие видения предвещали большое будущее. Да и грядущий путь единственного сына Капитолины Николаевны был далеко не прост.

После нескольких стычек, в которых Колька, снисходительно уступив, выставил вожака самодуром и завистником, вожак собачников почувствовал, что столкнулся с первым в своей жизни настоящим серьезным испытанием. Дрейк понимал, что не может себе позволить ничего экстремального — если не хочет потерять соратников и лучших друзей. От конкурента нужно было просто избавиться, под любым предлогом. Лучше всего, отправить куда-нибудь на повышение, по приказу какого-нибудь облеченного властью лица и бесспорного лидера. Идеальным вариантом был Фор-Е-Мейль. Ему Дрейк и изложил свою просьбу.

— О ком идет речь? — поинтересовался временный глава ООМ.

— Есть тут один! — озлобленно отозвался Дрейк — Гуманоид. Мелкий. Похож на тебя.

Фраза насторожила владыку, хотя он уже привык к тому, что большинство жителей Альтаира совершенно не способны отличить одного гуманоида от другого, но фраза звучала уж слишком знакомо — совсем недавно он что-то такое слышал. Его опасения оправдались. Вызванный спутниками Дрейка ненавистный соперник, которого будущий император предусмотрительно прихватил с собой в качестве телохранителя, был ему уже известен.

Колька и Фуримель сразу узнали друг друга. Никаких симпатий между ними не было. Хорошо помнивший прежнюю встречу заложник старого академика невольно попятился. Сиртан довольно усмехнулся. Решение этой проблемы у него было.

— Что ж! — свое решение временный глава ООМ объявил достаточно громко, чтобы его слышали стоявшие в коридоре собачники. — Этот юноша останется у меня, при штаб-квартире. Для связи. Здесь очень не хватает гуманоидов.

Дрейк обрадованно согласился. Соперник был устранен. Благодарность обязывала его ко многим уступкам, но это сейчас не смущало. Следующая встреча была назначена на ближайшие дни.

С Колькой у Фуримеля состоялся короткий разговор. Сиртан не собирался долго возиться с сопляком, который помог ему временно устранить потенциального соперника. Да и избавиться от подростка надо было сейчас, пока Лин ничего о нем не знает. Иначе она уже давно была бы тут! — логично рассудил владыка.

В этот раз Кольке досталась роль бессловесного слушателя.

— Итак! — не допускающим возражений тоном приказал владыка внимательно слушавшей секретарше. — Там в холле ждут два мага. Мальчишку заколдовать в регуллианина и отправить в элитную школу. На Са-Ра-Фан 6. Пусть научится себя вести! — Решение показалось самому владыке немного жестоким, но он уже кое-что слышал о естественном отборе.

— Если это мой сын, то как-то выкрутится. Школа жизни сопляку не помешает. Если не мой, тем более не жалко. Избавимся от лишних расходов.

Сочувствующая Кэт вывела будущего регуллианского школьника в просторное фойе, где бездельничали в ожидании очередных поручений владыки два зиртанских дружка Ай-Вана. Передав им распоряжение босса, секретарша быстро удалилась. Она не хотела быть свидетельницей печальной сцены. Ей было ужасно жаль мальчишку, так похожего, по ее мнению, на самого Фор-Е-Мейля.

Скучающие магистры вовсе не торопились выполнять начальственное поручение, внимательно рассматривая будущую жертву: когда им еще выпадет следующее развлечение?

Никогда не сдававшийся Колька, высокомерно задрав подбородок, игнорировал изучающие взгляды прихвостней высокопоставленного мучителя: он был наслышан о регуллианских школах. Он утешался мечтами о мести мелочному задаваке — главе собачников.

— И что я ему сделал, гаду? — задавал он себе один и тот же вопрос. Кольке казалось, что вел он себя по отношению к Дрейку необыкновенно лояльно. Терпел придирки, не реагировал на несправедливые выволочки, отшучивался в ответ на грубые попреки. Ему и невдомек было, что именно эта беззлобность и снисходительность сильного и правого больше всего бесила юного регуллианского вождя.

— Слышь! А ведь я тебя знаю! — внезапно сообразил один из магов, тот, что был повыше и погрязнее, в рваной, покрытой многочисленными винными пятнами, красной мантии, с физиономией хронического алкоголика.

— И я! — подтвердил и второй, светловолосый толстячок, который по сравнению с приятелем казался придворным щеголем. — Это ведь ты недавно судил матч «Некромантов» и «Словесников» на прошлом чемпионате? Мы его как раз в астрале смотрели.

— Ну… — Колька кивнул. Он запомнил этот матч очень хорошо. Нелегко пришлось, еле спасся.

— Класс! — ахнул грязнуля. — Супер. Никогда такого не видел. Кровавая драка, крик, гам. Потом, раз, твой свисток — и все отпадают в стороны. И никакой магии. Чтобы «Некроманты» кого-то так слушали, ваще не припомню! И ни одного покойника!

— Да и наши-то «Словесники» не из самых послушных. Слов много было! — подтвердил «щеголь». — И этого парня мы должны отправить на Са-Ра-Фан? Да там и стадиона-то приличного нет! — магистры дружно расхохотались.

Хиджистанцы по происхождению, из выбракованных владыкой бунтарей, они не отличались чинопочитанием и, при всем дружеском расположении к сиртану, не имели склонности к слепому повиновению.

— Ну что? — спросил высокий. — Куда тебя? Или ты, и правда, хочешь на Са-Ра-Фан? Выбирай! На Землю? Или, может, сразу домой, в Зиртан?

На планету с дурацким названием Машкову совсем не хотелось. На Землю? А как же пропавшая мать? Не зря же ее зеркальце забросило его в параллельный мир!

— Ладно! В Зиртан! — решился он. — Только подальше от главного академика.

Маги переглянулись и дружно кивнули. Переброс. Колькину просьбу поняли буквально и выполнили с изрядной долей юмора.

Через мгновение Машков очнулся в знаменитом зиртанском Чернолесье, за много километров от главы Академии и, разумеется, от нормального человеческого жилья.

— Ничего себе удружили фанаты! — ужаснулся он, оглядываясь. Чаща вокруг казалась непроходимой и безлюдной. Но нет. Прямо перед Машковым, ловко замаскированная ветками незнакомого хвойного великана, пряталась небольшая бревенчатая избушка, похожая на домик бабы Яги. Обескураженный, Колька, не задумываясь, постучал в скособочившуюся, заросшую мхом дверь.

— Входи! — пригласил хриплый мужской голос. — Чую родную кровь. Откуда ты взялся?

Дверь распахнулась сама, впуская незваного гостя. Колька, мгновение поколебавшись, шагнул вперед и замер на пороге, увидев борордатого старика, похожего на пушкинского Черномора. Тот внимательно пригляделся к пришельцу и широко улыбнулся. Лицо его подобрело, и Колька, облегченно вздохнув, вошел в дом.

— Проходи, проходи, садись. Чайку? — волшебник Нирван искренне обрадовался знакомому незнакомцу. После исчезновения Фуримеля, старик покинул насиженные места, не желая служить новым хозяевам. Он поселился в глухом лесу, посвятив себя медитациям и продолжительному блужданию в астрале в тщетных поисках галактических новостей.

Появление подростка, в котором маг без колебаний опознал законного наследника хиджистанских болот, стало для старика полной неожиданностью и большой радостью. Жмзнь вновь обрела глубокий смысл. К Колькиному несчастью, задачу свою Нирван видел в воспитании созидателя зиртанской футбольной лиги истинным хиджистанским владыкой. Это печальное недоразумение сулило им обоим множество неприятных неожиданностей в весьма недалеком будущем.

О самовольстве магов Фуримель ничего не узнал, и результатами переговоров с Дрейком остался доволен.

Когда Бром вернулся в штаб-квартиру, там оставался только Ай-Ван. Выпив еще по одной, они приступили к делу — устранению последнего препятствия.

— Ну, свернем! — провозгласил Аурел последний тост. Черный маг согласно кивнул. Больше ему ничего делать не пришлось.

Результат превзошел все ожидания. Вместо яркого сияющего созвездия на звездном небе мелкими тусклыми звездочками вырисовалась непонятная надпись: Zip. Orion. Архивировано.

На некоторое время у космонавтов и мореплавателей разных миров возникли серьезные проблемы со звездным ориентированием. Все точки над «и» были поставлены.

Глава двадцать четвертая

Праведный гнев

«Безумство храбрых — вот мудрость жизни!»

Песня о Буревестнике

— И где же он? Что значит, пропал? Как это, опять не знаем? — Майдо рассвирепел. Его гнев оказался для нескольких провинившихся гуманоидов фатальным.

Вновь начавшие следить за неуловимым Баль-За-Мином мафиози, обрадованные внезапным возвращением ценного свидетеля, после повторного исчезновения поэта — на этот раз отправившегося вместе с Нафс в Хиджистан, — страхе вернулись к Майдо с неутешительным докладом. Их беспокойство было не напрасным.

После неожиданного появления на Альтаире Ан-Дрейга, на всю галактику заявившего о своих правах, лидер народного Фронта лютовал, разъяренный постоянными неудачами и наглостью соперника. Просмотр рекламных фильмов с участием младшего брата, а потом его блестящее появление на галактической арене сильно пошатнули хрупкое психическое равновесие двоедушного политика.

Разгневанный Майдо собственноручно спалил бластером нескольких ни в чем не повинных подчиненных. В раздвоенной душе Дирка-Гаврюхина этот непродуманный импульсивный поступок спровоцировал сложную психохимическую реакцию.

Потрясенный нерациональным истреблением ценных, собственными руками выпестованных, преданных, высокопрофессиональных кадров, Адольф Гаврюхин, когда-то давно отрекшийся от собственной личности, от возмущения начал рваться из подсознания в доминантные сферы объединенной души. Майдо Дирк отчаянно сопротивлялся. Душевная борьба могла закончиться трагически для обоих.

Раздвоение личности сказалось не только на политической деятельности, но и на творчестве регуллианского вождя. Новый роман писателя Лов-Катча вызвал у публики и критики двойственное ощущение. «Написано блестяще. Непонятно только, зачем в простеньком детективе такой авангард», — писали газеты.

Да и последние акции временного военного руководителя Регула, отправившегося к Ориону во главе огромного космического флота — якобы, мстить за похищенного брата — вызвали у вновь пришедших к гражданской власти монархистов резкое неприятие. Критика весьма способствовала поражению Майдо в тяжелой внутренней борьбе.

Возвращение агента 1:0 довершило дело. Известия о нелепом решении Цвирка о вступлении в ГИПС и его демонстративное отречение от вселенского престола в пользу сына, нанесли несчастному последний удар. Сильная, подорванная недавними потерями, но сейчас вновь обретшая смысл существования личность Адольфа Гаврюхина вырвалась на первый план, и Майдо потерял власть над собственным телом.

Желая спасти последних бандитов, которые могли понадобиться для быстрейшего возвращения власти в российской мафии, Гаврюхин, находившийся на флагмане, возглавлявшем регуллианский космический флот, к удивлению как собственных солдат, так и озадаченных орионцев, направил передовой корабль непобедимой армады в противоположную сторону, к Земле. Обескураженные капитаны, не дождавшись объяснений, неуверенно последовали за флагманом.

Безумную экспедицию остановило только решительное вмешательство юного «наследника престола». Узнав о нелепом поступке военного лидера, Ан-Дрейг немедленно выступил с обращением к удаляющейся с места основных событий регуллианской эскадре:

— Солдаты! Я, ваш законный император, — скромно заявил он, — и приказываю вам немедленно вернуться на место военных действий.

В рубке одного из кораблей прошло короткое совещание высших чинов регуллианского космофлота. Пораженные необъяснимым поведением внезапно потерявшего рассудок руководителя, военные с облегчением вняли голосу здравого смысла и, признав законную власть императора, охотно повиновались. Дрейк немедленно принял командование армией, назначив себя главнокомандующим, а Маделин — заместителем.

Не удалось остановить только флагманский корабль. На нем, вышвырнув за борт не слишком сопротивлявшихся регуллиан, которым на спасательных шлюпках предстояло самостоятельно добираться к театру военных действий, стремительно трансформируясь в привычный гуманоидный облик, к Земле рвался Адольф Гаврюхин в сопровождении двух десятков мафиози. Полностью подавив утратившего контроль над событиями Майдо, бывший глава российской преступности устремился на перехват корабля Винилин, уносившего жизни остальных, так необходимых мафии людей.

Азарис разбудил сигнал тревоги. Сначала принцесса решила, что это воют оставшиеся в живых после окончания строительства пленники, которых она раздарила своим веганским подругам, желавшим, по примеру Маделин, пополнить экипаж экзотическими любимцами. Посаженные в будки на цепи молдавские бандиты жалобно выли лунными ночами, с ужасом ожидая отправки в далекую галактику, где им предстояло безрадостное будущее. Жизнь, однако, внесла в планы звездожительниц собственные коррективы.

Сигнал боевой тревоги трудно было бы с чем-либо перепутать: Землю ожидала лазерная атака из космоса. Девушка быстро вскочила с постели, и лишь потом поняла свою ошибку — ей лучше было не делать сейчас резких движений. Впрочем, веганские пиратки свое дело знали. Экмпаж отреагировал мгновенно, рванувшись к старой канонерке, и замер в боевой готовности, ожидая дальнейших приказов.

Предусмотрительность хиджистанской принцессы, не пожалевшей денег на современное вооружение и защиту, себя оправдала. В ответ на сигнал об атаке из космоса Землю окружил мощнейший защитный экран с отражающим полем.

Отраженный удар излучателей вернулся к пославшему смертельный удар регуллианскому крейсеру, где Винилин, не ожидая никакого сопротивления, спокойно пила молочный коктейль в корабельном баре. Атака стала для крейсера роковой: отраженный удар нанес кораблю сильные повреждения, спровоцировав взрыв части боеприпасов. Неудачно упавшая в момент взрыва Винилин ударилась щекой об угол стола. Немедленно бросившись к зеркалу, она с ужасом обнаружила у себя под левым глазом огромный синяк. Это была катастрофа!

— Да как они посмели! Я требую…! Уничтожить! Стереть в порошок, в пыль! — вегианская авантюристка в гневе метнулась к капитану, требуя немедленной расправы с аборигенами.

Опытному регуллианскому шкиперу с трудом удалось убедить звездожительницу, что им противостоит отнюдь не примитивное оружие слаборазвитой планетки.

По требованию гадюки, хорошо знавшей земную психологию, на всякий случай на Землю был отправлен ультиматум с требованием о немедленном прекращении сопротивления. В Молдову и в Соединенные Штаты ультиматум пришел одновременно. Винилин очень рассчитывала на предателей, котовых продать родину подороже. К сожалению, эта мысль была выражена в контексте недостаточно ясно.

Бывшие веганские соотечественницы Винилин, да и сама Азарис не обратили на звездное послание никакого внимания — они спешно готовились к боевому вылету. Американские федералы, перегруженные шпионской работой в преддверии президентских выборов, предоставили разбираться с инопланетными претензиями молдавским коллегам.

Получив послания из космоса и из США, молдавские власти после недолгих раздумий приняли историческое решение доверить МУГУ организацию торжественной встречи долгожданных пришельцев — с хлебом и солью. Генералу Василиу пришло указание бросить лучшие силы на разработку праздничной программы. Вряд ли это было очень своевременно. Впрочем, никто об ошибке так и не узнал.

— Никуда ты не полетишь! В таком состоянии! Деток пожалей! — отчаянно кричала баба Ляна, пятаясь удержать Азарис от участия в космической вылазке. Принцесса равнодушно отмахивалась.

— Во время боя капитан должен быть на корабле! — в такие минуты Азарис действовала на автопилоте, не раздумывая. Принцессу звал голос крови, в которой вопияли многие поколения хиджистанских сиртанов, каждый из которых велел: «Будь всегда впереди! Потеряешь инициативу, потеряешь власть! Герой должен быть один!»

На упреки рыдающей над судьбой будущих праправнуков Иляны невестка ответила вопросом:

— А ты готова была бы оставить Землю на верную гибель и бежать сейчас, спасаясь от смерти?

Ответ был предсказуем:

— Я старуха, — горестно зарыдала бабушка, — Мне терять нечего! Но дети, дети!

— А я принцесса! — жестко ответила Азарис, — Я теряю слишком многое. Если ради детей я пойду на предательство и позор, этим мальчишкам лучше не рождаться. Они будут не достойны имени хиджистанских сиртанов! — спор был исчерпан.

Бабе Ляне осталось лишь, ломая руки, в отчаяньи следить за взлетом альтаирской канонерки. Веганки нестройно голосили какую-то старую боевую песню — похоже было, что их ждет последний бой. Несмотря на новейшее вооружение, у их жалкой лоханки не было никаких шансов в битве против регуллианского крейсера, пусть даже и пострадавшего в схватке.

Звездожительницы собирались принять удар на себя и, измотав противника, отвести угрозу от планеты.

— Может быть, Бром когда-нибудь узнает, чем я пожертвовала ради него! — горько думала Азарис, наблюдая, как на экране растет огромная туша регуллианского корабля. — Баба Ляна ему расскажет. А вот сиртан Фуримель никогда не узнает. Прощай, отец!

Сиртанна с радостью отметила сильные повреждения, вызваные первым неудачным залпом крейсера, и уже готова была отдать приказ «Огонь!», как в изначально проигранную битву один на один внезапно вмешались новые силы.

— Это еще что за глупая драка? — риторически спросила капитан балеанской гвардии, направляя имперский корабль навстречу получившему повреждения гиганту. Могучий регуллианин угрожал примитивной планетке, за которую некому было вступиться. Потрепанная веганская канонерка, пытавшаяся бросить вызов агрессору, могла вызвать лишь снисходительную улыбку высокомерной аристократки. Однако Баль-Монтану охватил праведный гнев.

— Ну, нет! Может, эта паршивая планетенка и заслуживает, чтобы ее уничтожили, но никто не имеет на это больше прав, чем я!

Баль-Монтаной двигали не только эгоистические соображения. Аристократический кодекс чести, которому капитан безоговорочно следовала всю жизнь, не оставлял места для колебаний. Да и устав гвардии требовал немедленного вмешательства в бой на стороне слабого. Более того, речь явно шла о спасении планеты, к которой Натэль так долго и страстно стремилась. А что если там сейчас был Баль-За-Мин? И кто же это его так отчаянно защищает?

— Женщина! — безошибочно определила Натэль. Сама она в подобной ситуации при такой же расстановке сил, без всякого сомнения рискнула бы жизнью. — Сначала спасем, потом разберемся! — решила балеанка, с невольным уважением оценивая действия неведомой отчаянной соперницы. — Залп из всех орудий! Не задеть веганскую канонерку!

Страшный залп аннигляционных пушек, который должен был уничтожить всякое воспоминание о крейсере Винилин, поразил пустое пространство. В последнее мгновение опытный регуллианскаий капитан сумел вывести корабль из-под удара.

Поняв, что ситуация изменилась и не видя необходимости вмешиваться в битву гигантов, метнулась в сторону канонерка Азарис. Веганки сбежали вовремя. На месте битвы появилось новая действующая сила: флагман регуллианского флота, приведенный Гаврюхиным.

Адольф немедленно обратился с призывом к находящимся на корабле Винилин десантникам-мафиози.

— Немедленно прекратить безобразие! — заявил он. — Не смейте губить родную планету. Пора заняться настоящим делом! Мы должны вернуться на Землю и начать борьбу за достойное место в рядах российской мафии.

Бандиты, услышав родной голос и понятные, отвечающие их кровным чаяниям призывы, заколебались.

Разгневанная Винилин потребовала у капитана крейсера атаковать нового противника. Понимая, что экипаж выходит из-под контроля, тот неохотно повиновался. Винилин не могла понять, что заставило ее недавнего покровителя — она приняла новоприбывшего за Майдо — предпринять враждебный выпад, но решила его временно проигнорировать. Обладающему суперзащитой кораблю балеанки ее атака ничем не повредила.

В это мгновение Азарис поняла, что переоценила свои силы. Она неожиданно почувствовала первые схватки.

— Дети! — поняла она. — Преждевременные роды!

Стараясь не отвлекать веганских подруг, напряженно следивших за ходом битвы захватчиков с неожиданными спасителями, готовясь при необходимости вмешаться — любое промедление могло оказаться роковым — Аза медленно, сгибаясь при каждом приступе дикой боли, потащила себя к медотсеку. Что-то было не в порядке. Да и боли казались слишком сильными. Роды начались преждевременно — детям, если им суждено было появиться на свет, предстояло родиться недоношенными, семимесячными. К счастью, медотсек был исправен. Добравшись до места и с трудом вскарабкавшись в кресло, Азарис нажала кнопку контроля и с облегчением отключилась. Суперсовременное оборудование медицинской капсулы сделало за нее остальное.

Ничего интересного принцесса не пропустила. В тот момент, когда ситуация представлялась критической уже для всех, в развитие событий вмешалось еще одно, главное действующее лицо. На место космического конфликта наконец-то явился Кибербарс, отправленный полковником Бромом «навести порядок, наградить достойных и наказать виновных».

— Наказание виновных придется отложить, — Кибер мгновенно сделал правильный вывод, поскольку единственным настоящим виновником происходящего был он сам. Сложившуюся ситуацию вызвало его глупое, непродуманное решение об оживлении Винилин. Зная неугомонный характер шпионки, ожидать от нее примерного поведения было просто смешно.

Чувствуя свою ответственность и, кроме того, не желая терять важный рычаг воздействия на полковника, непредсказуемо ведущего себя в последнее время, рациональный кибер не стал ликвидировать орудие своего неудавшегося возмездия. Барс предпочел отправить бывшую веганскую змею туда, где, как ему казалось, она никому не сможет навредить — в параллельный мир.

Ничего не понимающая Винилин внезапно очутилась в огромном конференцзале зиртанской магической Академии, где проходило очередное заседание парламента. На змею с негодованием уставилось пятьдесят пар вопрошающих глаз. Впрочем, почти все взгляды сразу же смягчились — исключением стали несколько академиков-женщин, на которых не подействовало обаяние пришелицы.

— Кто ты? Чего тебе надо? — спросил ее влюбчивый старый президент. Несмотря на то, что его сердце было давно и навсегда отдано Нелиньоль, Эсте-Ван не остался равнодушным к яркой внешности бывшей веганской змеи. Винилин произвела впечатление на всех, хотя эффекту сильно мешал синяк под глазом. Неспособная забыть об этой трагедии Винилин стиснула зубы и постаралась любезно улыбнуться. Умение мгновенно сориентироваться в любой внештатной ситуации всегда делало ее особо ценным агентом регуллиан.

Вот и сейчас, неведомым образом перенесенная с места ожесточенного космического сражения в параллельный мир, с трудом поняв, где она оказалась, гадюка сразу сумела обратить дело себе на пользу. Оглядев настороженных академиков, без всякого видимого волнения, она спокойно сказала своим чарующим бархатным контральто:

— Я — вдова сиртана Васира. И пришла просить вас о помощи!

Академики с одобрением переглянулись. Такой женщине можно было и помочь.

Очередной неосторожный поступок кибера вызвал новый виток непредсказуемых событий. Тем не менее, задача Винилин была совсем не так проста, как казалось.

Веганке предстояло столкновение с самым необычным существом, которое она когда-либо встречала в своей бурной и богатой событиями жизни — поэтом Баль-За-Мином. Этой встрече суждено было глубоко изменить ее порочную натуру и определить всю ее дальнейшую судьбу.

Тем временем, на околоземной орбите за исчезновением Винилин последовало устранение еще нескольких участников конфликта. На глазах ошеломленных свидетельниц — гвардеек Бальмонтаны и веганских пираток Азарис два огромных корабля противника исчезли, неведомой силой перенесшись в неизвестном направлении.

Все уцелевшие мафиози, в том числе и сидевшие на цепи молдавские бандиты, которые высоко оценили это благодеяние, приписав его новому вождю, были переброшены Кибером в светлую подмосковную березовую рощицу недалеко от Люберец. Оттуда им предстояло начать нелегкий путь к вершинам власти во главе с Адольфом Гаврюхиным.

Полностью подавленный, затаившийся в глубинах подсознания доминирующей личности, Майдо почти прекратил попытки к сопротивлению. Его богатая творческая натура давала о себе знать только странными, порой возникавшими у Адольфа порывами взяться за перо — заняться написанием Мемуаров, — а также новой для него тягой к политической деятельности. Некоторое время Адольф даже боролся с почти непреодолимым желанием выдвинуть свою кандидатуру на выборах в Европарламент.

Пока Гаврюхину удавалось вышеозначенные неестественные стремления подавлять, но теперь долгими одинокими ночами, когда рядом не было нового номера «Плейбоя», он уже начал набрасывать кое-какие заметки к будущей автобиографии, а днем, в суете бандитских разборок, прощупывать возможности выхода на политическое поприще. Адольф даже составил двухлетний перспективный план приоритетного устранения стоявших на пути его грядущей блестящей карьеры лишних людей. Разумеется, не бесплатно, а по мере поступления на них соответствующих заказов. Некоторые люди всегда мешают очень многим.

Кибер занялся кораблями и экипажами. Оба регуллианских крейсера были возвращены законным хозяевам и перемещены в место дислокации регуллианского флота, озабоченного в данный момент нежданным исчезновением противника. Там возглавляемая Дрейком эскадра мучительно пыталась обнаружить, куда же пропало целое созвездие.

Орион и вся его огромная космическая армада, именно в этот момент заключенные в кокон подвыпившим Ай-Ваном, исчезли бесследно. Маг очень удачно свернул окружающее жукеров пространство прямо перед носом атакующего противника. Появление пары лишних кораблей в такой момент никого не взволновало. Да и киберу стало резко не до них.

Передавая сигналы о начале переговоров, огромный балеанский крейсер двинулся к крохотной канонерке. Вести дипломатические беседы со спасителями было некому. Получившая солидную долю обезболивающего Азарис, с трудом приведенная в сознание растерявшимися пиратками, увидев на экране суровое лицо незнакомой красивой женщины, сразу выбрала нужный тон и правильные слова, которые и были переданы на корабль противника, а также засечены кибербарсом:

— SOS. Молдова. Бобуечи. Баба Ляна. — И снова потеряла сознание.

— Еще одна женщина полковника Брома! Где он только таких находит? — с горечью подумал кибер, впервые увидевший балеанку — искусственному интеллекту тоже не чужды заблуждения.

Чтобы избежать лишних осложнений в ходе событий, Барс немедленно перебросил корабль с принцессой по указанному адресу, на всякий случай отправив веганский экипаж канонерки в бар на Альтаир, где потрясенные звезожительницы в конце концов решили, что все произошедшее им просто почудилось спьяну.

Летающая тарелка с Азарис на борту вновь оказалась на многострадальном огороде деда Петрикэ. Туда же на одноместном флайере, оставив корабль на орбите, последовала настойчивая балеанка. Монт-Ана очень удачно приземлилась рядом с Азарис, на той же помидорной грядке, полностью раздавив уцелевшие после прошлой катастрофы овощи.

Дедовы нервы не выдержали. Вырвав из тетрадки в клеточку двойной листок, он решительно взялся за перо. Желая привлечь внимание властей предержащих к бесчинствам инопланетных пришелиц, старик излил свои чувства в многословной жалобе в органы госбезопасности. Анонимно. Здесь и сейчас дедовы страдания никого не волновали.

Исстрадавшаяся баба Ляна подбежала к кораблю как раз вовремя, чтобы, ворвавшись в медотсек, принять в свои руки пищащий красный комок — недоношенного младенца, который приветствовал дорогую прапрабабушку хриплым возмущенным воплем. Через несколько минут за ним последовал младший брат.

— Чьи это дети? — с деланым равнодушием поинтересовалась у бабушки подошедшая балеанка, с отвращением созерцавшая эту сцену. На планете Баль дети давно уже сразу после зачатия помещались в специальные маточные репликаторы, где и выращивались до момента рождения. Чудесные малыши совсем не показались гвардейке такими уж очаровательными — ей мешала личная заинтересованность.

— Это дети полковника Брома! — с гордостью ответила баба Ляна. — Похожи на него, как две капли воды.

Натэль сразу же успокоилась. Кем бы ни был на этой планете Баль-За-Мин, одно она могла уверенно исключить — военную службу. Рассеянного поэта просто невозможно было представить себе человеком в форме. И уж тем более, он никак не мог оказаться полковником, если автолингвист правильно перевел это высокое звание. Ее возлюбленный рожден был стать жертвой, а не палачом.

— Как хорошо, что весь этот кошмар уже позади! — счастливая Азарис, блаженно улыбаясь, погрузилась в долгожданный спокойный сон. О ней было кому позаботиться. Сейчас, задним числом, собственное недавнее поведение вовсе не представлялось принцессе таким уж разумным. Но, доведись пережить все это снова, она, наверное, поступила бы так же.

— Баль-За-Мин? — вопросительно взглянула на бабушку поэта раздраженная невниманием и недопониманием балеанка. Уже минут десять старуха, поглощенная возней с праправнуками, напрочь игнорировала все расспросы. Гвардейке хотелось окончательно выяснить отношения.

Наглая пришелица не понравилась бабушке с первого взгляда, чем-то напомнив нелюбимую Киприану. Теперь, без разрешения войдя в дом, девица задавала глупые неуместные вопросы о бальзамине.

— Там! — баба Ляна махнула рукой в сторону подоконника, где в расписных глиняных горшочках стояли симпатичные растеньица с яркими красными цветочками. Бросив на них равнодушный взгляд, гвардейка замерла, увидев на стене четыре мужских портрета. Это были муж, сын, внук и правнук хозяйки. В жизни баба Ляна познала немало потерь. Обнаружив нужного человека, гвардейка торжествующе указала последнюю фотографию неприветливой бабуле для опознания:

— Это он! Баль-За-Мин! Где он?

— Мирча! — баба Ляна понимающе кивнула. — А то кто же? Надо же? Бальзамин! И как это тебя, милочка, угораздило?

Бабушка могла помочь пришелице только советом. Заодно и избавиться от докучливой помехи. Мало ли зачем инопланетянке понадобился непутевый правнук? — Тебе в Кишинев надо. К Киприане! Мамаша его — может, она что-то знает?

Получив нужный адрес, оскорбленная демонстративным равнодушием и возмутительной неблагодарностью спасенных от страшной участи землян — баба Ляна узнала о ее вмешательстве намного позже и действительно почувствовала угрызения совести — гордая балеанская аристократка отбыла в указанном направлении на собственном катере, включив на всякий случай режим невидимости.

Прибыв в Кишинев поздней ночью, Баль-Монт-Ана приземлилась на заброшенной спортивной площадке недалеко от второй школы и направилась к квартире Киприаны Дмитриевны. Опасаясь испытать очередное разочарование, капитан решила не откладывать встречу с матерью любимого, несмотря на неурочный час. Это был правильный поступок. Сейчас отчаявшуюся, разочарованную жизнью учительницу румынского языка, всеми покинутую и заглушавшую горе и одиночество работой, можно было застать дома только ночью.

Киприана уходила в школу рано утром и возвращалась поздно вечером. К приходу несостоявшейся невестки она как раз только успела заварить свежий чай. Заварка была потрачена не напрасно. Жизнь, наконец, преподнесла мамаше непутевого поэта приятный сюрприз.

Глава двадцать пятая

Жестокий удар

«Все лично не заинтересованные могут это не читать»

Мемуары профессора К.П.В

(Ненаучная фантастика о борьбе с инопланетным нашествием в Молдове, записанная Грызом со слов Кибербарса)

.

Письмо было от неизвестного доброжелателя. Анонимное. Генерал Василиу с изумлением узнал, что, в то время как вверенное ему учреждение галактической безопасности проявляет преступную халатность, зачастившие на Землю летающие тарелки приземляются прямо на помидорных грядках молдавских трудящихся, подрывая тем самым экономику страны. Особенно пострадало от космического беспредела хорошо известное генералу село Бобуечи. Анонимный страдалец умолял предпринять против захватчиков немедленные и решительные меры.

На полученный сигнал нужно было срочно отреагировать. Собрав сотрудников МУГУ на очередное совещание, генерал потребовал от мадам Крецу скорейшего выявления виновников, а также пособников галактической экспансии. Так сказать, непосредственных проводников инопланетного влияния.

Озабоченная сложными личными проблемами, домна Анна, не мудрствуя лукаво, указала пальцем на первых попавшихся. Ее метод себя оправдал.

Первыми на глаза ей попались ни в чем не повинные, казалось бы, члены Кишиневского клуба любителей фантастики, действовавшего под многозначительным названием «Вакуум», и руководимого небезызвестным Ромкой Жуковым. В клубе обнаружились перенесенные на Землю Кибером альтаирцы: Бор-Ман и Бор-О-Да.

Инопланетян легко можно было отличить от земных аборигенов по тяге к спиртовым растворам и по необычному поведению. После принятия любимых напитков они не только слегка пошатывались, но и забавно подпрыгивали, пытаясь взлететь: комбинированная сила тяжести на Альтаире позволяет применять этот удобный способ быстрого отрезвления. Ведь не зря же великий писатель Баль-Зак писал: «Какой же альтаирец, подвыпив, не любит немного полетать! Ничто так не отрезвляет, как быстрый полет».

На фоне обычных молдавских любителей легких вин подобные нездоровые склонности смотрелись резким диссонансом. Альтаирцев Кре-Цу опознала сразу и поделилась новостью с генералом, предоставив ему принятие окончательных решений. В шпионское гнездо спешно нужно было внедрять своего человека.

Объективно оценивая возможности сотрудников управления — в отсутствие Брома и Штефырцы выдать кого-либо из них за любителей фантастики было совершенно невозможно, — генерал нашел поддержку в собственной семье. Как лучший представитель молдавской культуры, в клуб «Вакуум» был отправлен доброволец — Еуджен Маня.

— Это…молдавские писатели фантастики…здьесь? — с подчеркнутым румынским акцентом обратился Еуджен к дрожащим от пронизывающего ветра фэнам, укрывшимся от непогоды под огромным дубом, посаженным еще самим Пушкиным. В здание музея клубников в тот день не пустили, ссылаясь на важную экскурсию — ждали спонсоров.

— Нет, не здесь! — невежливо ответил незваному пришельцу не впечатленный его кошачьими манерами и вкрадчивым голосом председатель. Его настроение пострадало от неоправданной жестокости сотрудников музея. — Здесь любители фантастики собираются!

Маня сразу понял, кто здесь главный, и пустил в ход все свое, нерастраченное на молдавскую культуру обаяние. Акцент из его речи сразу почти полностью исчез.

— О! Я только послушаю. Очень, очень любитель! — льстиво забормотал он. — Пелевин, Воннегут, о йес, да!

Услышав великие имена, фанаты Мане поверили, позволив занять уютное место под дубом Пушкина. Пришелец отплатил за неслыханную милость черной неблагодарностью.

Клуб в этот момент переживал нелегкий момент. Недавно фэны решились на отчаянный шаг — отправили представительную делегацию в недалекую галактику, на фанкон в Одессу — во главе лично с председателем. Акция была предпринята в поисках братьев по разуму. Поездка обернулась душераздирающей драмой.

Финансировал конгресс печально известный писатель по имени Лев, когда-то написавший авантюрный роман об окружавшей Одессу южноамериканской тайге. Тайный регуллианский резидент, он действовал по испытанной схеме. Шпион стремился к захвату власти на Земле и начал свою разрушительную деятельность с Одессы, баллотируясь на пост мэра города. Подкупленные его мнимым радушием наивные писатели и члены многочисленных делегаций доверчиво купились на щедрые посулы инопланетянина. Все, но не кишиневцы!

Со слезами на глазах посланцы «Вакуума» наблюдали, как влекомые жаждой обрушившихся на них даров, знаменитые фантасты поднимаются на трибуну за призами. Писатели спотыкались, падали, снова спотыкались и снова падали, вновь поднимались, и тогда оказывалось, что это вовсе не писатели, а чьи-то друзья и родственники. Это были подменыши, дублеры, оборотни! Впрочем, дубли тоже падали, задыхаясь в ядовитой атмосфере зала, и их выносили на свежий воздух. Особенно фэнам запомнился один оборотень, который получил пять призов подряд, пока его не изобличили и не заставили расписаться за получение. Для вручения последнего приза несчастного волокли на трибуну на руках. Ужасное зрелище растрогало даже самых жестоких. Многие разрыдались.

Из писателей кишиневцев больше всего поразидл великий русский фантаст Сергей Лукьяненко, который на фанкон вообще не приехал. Предназначанный ему золотой приз, унесенный кем-то из оборотней, так никогда и не обрел своего истинного хозяина. Печальное происшествие надолго охладило чувства писателя к жемчужине Черноморья. Еще один многообещающий гений, духовный сын генерала Василиу, будущий певец киевский вурдалаков, вглядевшись в просветленные лица молдавских фэнов, предпочел держаться от них подальше. Снисходительно отнесся к незваным гостям знаменитый харьковский дуэт, поделившийся с аутсайдерами некоторыми творческими секретами. Неискушенные кишиневцы внимали каждому слову писателей как божественным откровениям. Самым доброжелательным оказался Евгений Лукин, который даже сфотографировался с Жуковым на фоне одесского порта. Эта фотография осталась в анналах клуба самой светлой страницей истории общения с фэндомом.

Боясь разоблачения со стороны проницательных молдован, инопланетный карьерист не допустил кишиневскую делегацию на праздничный банкет. Внутрь удалось проникнуть только Бор-Ману, который очень страдал без привычной альтаирской еды.

Он-то и принес фантастам печальную весть: братьев по разуму нигде обнаружено не было.

Обездоленных кишиневских фэнов накормили на кухне объедками сердобольные одесские кухарки. Одному из них, убежденному вегетарианцу, добрые женщины даже нарвали на огороде какой-то травы, не пожалев на нее растительного масла. Впрочем, справедливость в какой-то степени восторжествовала — с захватом власти у регуллианина все равно ничего не вышло: одесситы, которым второй кандидат посулил заплатить больше, проявили бдительность и, вовремя разгадав замыслы инопланетного агрессора, проголосовали за его соперника.

— Месть! Безжалостная и беспощадная! — взывали к председателю изголодавшиеся любители фантастики. Жуков поклялся, что регуллианину отомстит. Но не успел. Клуб ожидали новые потрясения. За одесским разочарованием последовал следующий жестокий удар — разлука с первым и лучшим председателем «Вакуума».

Занятый чтением фантастики, Ромка совершенно не заметил, как у него внезапно откуда-то появилась жена и двое детей. Теперь они все плакали и просили есть. Жукову пришлось срочно возвращаться к реальности. Именно в этот драматический момент в клубе и появился Еуджен Маня.

Чтобы втереться в доверие к председателю, любимый зять генерала Василиу прибег к безотказным сильнодействующим средствам — он написал несколько коротких фантастических рассказов и направил их в журнал «Если». Проницательные редакторы журнала разгадали замыслы негодяя и, облив его убогие творения высокомерным презрением, молча отвергли их как недостойные, не читая, чисто интуитивно.

Однако в клубе благоразумный поступок руководства «Если» не был оценен по достоинству. От безошибочной интуиции редакторов в «Вакууме» уже пострадало несколько начинающих авторов. Поэтому Мане посочувствовали, к нему потянулись. Он стал личным другом председателя. И, без труда добившись публикации своих, недостойных журнала «Если» сочинений (жаль было просто их выкинуть) в соседней Румынии, Маня даже поспособствовал появлению в одном из тамошних молодежных изданий подробной аналитической статьи самого Жукова под трогательным романтическим названием «Тени былого». В статье речь шла о современном состоянии российской фантастики.

В результате между этими совершенно разными людьми возникло кажущееся взаимопонимание. Оно привело к тому, что, покидая неблагодарную Родину и отправляясь в поисках нелегкого заработка в дальние края, куда его вызвали наконец-то вспомнившие о покинутом отпрыске родители, Роман без колебаний доверил любимое детище — клуб — новому приятелю.

Человеку свойственно ошибаться! Этого не избегают даже самые лучшие! В короткие сроки Мане удалось довести клуб до грани полного развала. К счастью, в этот момент молдавских фэнов спасло вмешательство высших вселенских сил. Галактика позаботилась о своих внебрачных детях.

После приближения к Земле эскадры мафиози во главе с Винилин Го и объявления о ультиматума пришельцев Еуджена Маня срочно вызвали в министерство, чтобы подготовить для инопланетян культурную программу. Однако, поскольку вторжение закончилось благополучно без всякого вмешательства МУГУ, Еуджен отбыл с культурной миссией в США — демонстрировать ЦРУ подготовленное для пришельцев шоу. Так или иначе, времени на окончательное уничтожение клуба у него не осталось.

Фэны были спасены. Раздавленные разоблачением предательства, клубники встали на колени и начали молиться древним богам. Они совсем уже собрались перейти к принесению человеческих жертв и даже отобрали подходящего кандидата на заклание, когда боги вняли их стенаниям. Полученное из далекой Чехии руководящее и направляющее письмо любимого председателя помогло им подняться с колен и сесть за столики литературного кафе «Тауэр», куда их завел удовлетворенный качеством тамошних алкогольных напитков Бор-Ман.

В Тауэре фэнов и застал немало заинтересовавшийся, с подачи Грыза, земной фантастикой Кибербарс, решивший немного подзадержаться в Молдове после удачной спасательной акции.

Он совсем не удивился, встретив здесь старых знакомых, его собственными усилиями отправленных на Землю для спасения от настойчивой преследовательницы Аурела Брома. Собственно, Барса и привел в клуб Бор-О-Да, представив под непритязательным скромным именем Ди-Муа. Все его сразу начали называть просто Дима.

Для внедрения кибер избрал привлекательный облик краснощекого, жизнерадостного, упитанного невысокого бодрячка. Ему очень хорошо удалась роль самоуверенного и энергичного юриста, обладающего незаурядными литературными талантами.

Ди-Муа тоже начал с рассказов. Но он поступил гораздо мудрее — сбросил свои творения в сеть на какой-то важный литературный конкурс. Его рассказ немедленно выдел в финал и занял почетное сорок девятое место из двухсот пятидесяти восьми.

Это был неслыханный триумф! Члены клуба посмотрели на кибера снизу вверх с немым восхищением.

Дима охотно делился опытом и давал ценные советы. Он с удовольствием читал чужие творения, а также редактировал и корректировал тексты: после общения с Грызом у него был в этом деле богатый опыт. Кибер даже послал очередной рассказ на ближайший самиздатовский конкурс в полной уверенности, что добьется большего. Сорок второго места! А может быть даже и тридцать девятого!

Начинающий гений совсем уже решился начать писать мемуары — о мастер-классе великого русского писателя-фантаста Александра Громова, на котором ему недавно довелось блеснуть, оставив о себе незабываемое впечатление, но в этот момент, увы, о себе недвусмысленно напомнила страждущая галактика.

Кибера срочно вызвали на Альтаир. Возмущенная поведением бездельника и ренегата Капитолина Николаевна отправила за ним личного эмиссара — Лен-Ну с требованием о немедленном возвращении на рабочее место.

Приняв приятный гуманоидный облик случайно забежавшей в клуб на огонек начитанной шустрой черноглазой десятиклассницы, симах быстро напомнила Кибербарсу о его роли в истории современной вселенной.

Со скрежетом зубовным и со слезами на псевдочеловеческих глазах, бедняге пришлось покинуть сраженных непостоянством очередного кумира рыдающих поклонников. Не долюбив. Не дописав. Не доучаствовав в знаменитом интернетовском конкурсе графоманов — ежегодной «Грелке», где у него в этот раз, конечно, были все шансы победить!

А ведь Кибер даже собирался послать телепатическое сообщение Грызу — с приглашением присоединиться. Не по доброте душевной — просто Барс льстил себя надеждой, что ему удастся обогнать писателя по рейтингу, доказав тем самым собственное интеллектуальное превосходство!

Через несколько дней Ди-Муа с Лен-Ной исчезли. Вместе. Этот внезапный, ничем не спровоцированный, необъяснимый побег наполнил души оскорбленных любителей фантастики горечью, вызванной самыми мрачными и несправедливыми подозрениями.

— Молодые, да из ранних! Нас на бабу променял! — эксплуатировало больное воображение фантастов вульгарные классические сюжеты. Знали бы они, как необоснованы были в этот раз их суровые обвинения! Впрочем, киберу подозрение скорее всего польстило бы. А вот услышь хоть что-либо из клубных сплетен разгневанная мужским шовинизмом Лен-На, фэнам бы не поздоровилось! Но ей было не до того.

Любители фантастики вновь осиротели. Свято место, в очередной раз, опустело. Перед портретом первого председателя вновь закурились жертвенные свечи. Опять оставалось надеяться только на скорое и решительное вмешательство управляющего вселенскими проблемами верховного существа. Клубники никак не могли понять, чем же они так прогневали эту загадочную сверхразумную сущность. И теперь уже некому было дать им хоть сколько-нибудь исчерпывающий ответ. Неплохо прижившийся на европейских просторах, Ромка Жуков внезапно перестал отзываться на жалобные, настойчиво умоляющие о скорейшем возвращении многочисленные послания.

Да и, честно говоря, упования на потусторонние силы никогда еще никого ни к чему хорошему не приводили. Фэнам нужно было просто встряхнуться и самим решительно взяться за дело. Почему-то никому из оставшихся верными клубной идее любителей эта простая и логичная мысль в голову не приходила. Они предпочитали пассивно ждать знака с небес.

И наказание божье пришло. Любители фантастики были вызваны к генералу Василиу и, после краткой воспитательной беседы, принудительно отправлены в Бобуечи на охрану крестьянских огородов от летающих тарелок.

Впрочем, когда фэны прибыли в Бобуечи, они узнали, что летающие тарелки уже распались в ржавую пыль в неблагоприятной атмосфере молдавской деревни, а отравившиеся помидорами инопланетные агрессоры издохли в муках прямо на огороде деда Петрикэ, анонимное письмо которого вызвало так много бурных последствий. Помощников дед встретил с радостью и даже накормил обедом — после того, как трупы пришельцев были закопаны в огороде на предмет удобрения почвы. Отправляясь в обратный путь, кишиневцы увезли с собой опасные овощи. Как выяснилось, на закаленные организмы землян они не оказали ни малейшего вредного воздействия.

Вернувшись домой, раскаявшиеся в бездействии фэны начали сбор средств на возведение в Кишиневе памятника Герберту Уэллсу, который предсказал бесславный конец инопланетного нашествия. Министерство культуры в лице Еуджена Маня горячо поддержало инициативу общественности, надеясь, что подобный реверанс в сторону дружественной Великобритании будет способствовать скорейшему вхождению Молдовы в Европейское Сообщество.

Эта историческая глава, написанная Грызом почти исключительно по финансовому отчету кибера о боевой командировке на Землю — с целью, разжалобив неумолимую Капитолину Николаевну, выбить из партийной кассы фронтовую прибавку, — наполнила сердце писателя светлыми надеждами. Дракон совсем было собрался заархивировать все двенадцать (!) томов своей эпопеи и отправить на знаменитую Грелку — благо, размер текстов там был не ограничен, как неожиданный телефонный звонок согрел его сердце новыми радужными перспективами.

Старая знакомая, преданная секретарша всемогущего заместителя председателя ООМ (от предложения вернуться к Квам-Ням-Далю она вежливо отказалась), прекрасная Кэт пригласила главного редактора партийной газеты «Пожар!!» на личную встречу со своим новым начальником. Встреча с Фор-Е-Мейлем была назначена на семь часов вечера в галактической резиденции. Кэт предупредила редактора, что его ожидают интересные и весьма лестные предложения.

Полный воспоминаний о прошлых тяжелых разочарованиях, писатель отнесся к щедрым посулам весьма скептически. Но на всякий случай решил прихватить с собой распечатку романа — для него это не был тяжелый груз.

Однако сначала Грызу предстояло выдержать тяжелое испытание: сегодня его ждала ответственнейшая пресс-конференция, на которой нужно было поведать доверчивым (?) журналистам и читателям о беспримерных подвигах руководства ГИПС в ходе знаменитой спасательной акции. Главреду также поручили объяснить таинственное исчезновение выполнившего свою галактическую миссию Маньи, мельком упомянув о немалой роли его, неизвестно откуда взявшегося, неприметного помощника по безопасности Аурела Брома, и рассказать о дальнейших планах работы редакции и партии после окончательной победы. Да если уж на то пошло, и о перспективах всего интергалнацболистского движения.

— Дружно вольемся в мирную жизнь! — таков был предложенный Аурелом лозунг новой эпохи, которому очень многим трудно было бы последовать. Интергалнацболы слишком привыкли стрелять.

Да, на долю Грыза выпало нелегкая задача объяснять народу и партии политику вождей. Но дракон еще не знал, какой из предстоявших ему для обсуждения вопросов окажется самым трудным.

Вопреки объявленному политическому характеру намечавшейся пресс-конференции, оттеснив мощными телами журналистов и интербригадовцев, в зал хлынули вооруженные томиками писем Виорики Степановны, первозбужденные читательницы.

И каждой из них хотелось задать бессердечному редактору только один вопрос: «Доколе?» До каких пор? Сколько он еще собирается заставлять страдать эту замечательную женщину, символ безответной любви? Когда, наконец, в газете «Пожар!!!» истомленные ожиданием счастливой концовки сентиментальные дамы смогут прочитать его положительный ответ? Нехитрая давнишняя интрига кибера, кажется, привела к желаемому результату.

После пресс-конференции, отделавшись неопределенными обещаниями дать ответ в ближайшем номере, растревоженный странными вопросами публики Грыз-А-Ву вернулся в редакцию. Ему хотелось знать, о каких письмах идет речь. Он потребовал от лицемерных сотрудников полного признания и покаяния.

Предусмотрительный кибер предпочел временно скрыться в неизвестном направлении, отправившись с полковником и Цвирком обмывать возвращение с Земли в компании старых друзей, Бор-Мана и Кагора.

В отсутствие главного виновника ответ пришлось держать неосмотрительно оставшимся на рабочем месте Капитолине Николаевне и Лен-Не. Дамы основательно подготовились к объяснению. Аккуратно перевязанная розовой ленточкой пачка газет — все решили, что это меньше заденет чувства неудачливого писателя, чем уже изданная чужая книга — была торжественно передана разгневанному начальнику. Он погрузился в увлекательное чтение.

Глава двадцать шестая

Женская доля

«Стою на полустаночке, в цветастом полушалочке,

А мимо пролета-а-ют поезда!»

Женская песня

— Где он? Где Баль-За-Мин? — с некоторым внутренним напряжением и непреходящим раздражением в очередной раз произнесла дорогое имя надменная балеанская аристократка.

Недоверчивая Киприана Дмитриевна, напуганная поздним визитом незнакомой девушки, внимательно разглядев ее через дверной глазок, неохотно пустила пришелицу в дом. С трудом поняв о ком идет речь, она зарыдала.

— Если бы я только знала! Пропал! Полгода назад! И не зови его этой глупой кличкой! У него есть собственное имя. Его зовут Мирча! Мирча Бром!

Баль-Монт-Ана пожала плечами. Аристократический поэтический псевдоним возлюбленного нравился ей намного больше его непроизносимого молдавского имени. Но ссориться с истеричной мамашей балеанка не собиралась. Поэт был на нее необыкновенно похож внешне.

Явившись в кишиневскую квартиру учительницы румынского языка, Монтана с интересом разглядывала украшавшие стены многочисленные фотографии и портреты дорогого человека. Все здесь говорило о горячей любви и обожании ее кумира. Киприана, продолжавшая заливаться слезами, давала пояснения:

— Это мы у бабушки в Бобуечах! А вот он, маленький, в школе. Это в университете с… — Она запнулась. — С друзьями.

Балеанка недоверчиво фыркнула, увидев окружавшую Мирчу на фотографии стайку ярких накрашенных девиц. Помрачневшее лицо легко позволяло прочесть ее мысли. — С друзьями! Знаем мы этих друзей! На Альтаире видали!

— А это? — спросила девушка, указав на самый понравившийся ей фотопортрет. На нем великий поэт стоял рядом с немолодым мужчиной, лицо которого показалось смутно знакомым. Портрет этого человека она где-то уже видела совсем недавно. Еще тогда обратила внимание. Он показался ей очень интересным. Привлекательным. Пожалуй, если бы она так безумно не любила Баль-За-Мина, то можно было бы подумать и о легкой интрижке…Балеанка отбросила глупые мысли. Сейчас ей было не до интрижек.

— Это он с отцом! — с неудовольствием ответила Киприана, от которой не укрылся интерес девушки. Ей неприятна была эта фотография — единственное напоминание о бывшем муже.

— С отцом? — искренне удивилась балеанка. — Никогда бы не подумала! Не похож. Он похож на тебя. Красивый.

От простенького непреднамеренного комплимента Киприана расцвела. Слезы ее высохли, спина распрямилась, глаза заблестели.

— Конечно! Он весь в меня! — с гордостью сказала несчастная мать. — На кого же еще ему быть похожим! Красавец! — ей хотелось бы еще добавить — «Умница!», но она сдержалась: кажется, незнакомка была знакома с Мирчей довольно близко и имела о его уме свое собственное представление. Не стоило портить впечатление.

Отношение учительницы к нежданной пришелице, сначала довольно враждебное, резко изменилось. Киприана бросила изучающий взгляд на изящную спортивную фигуру, гордое точеное лицо, выдававшее решительный сильный характер. Не девочка! Лет двадцать шесть — двадцать семь. На пару лет старше сына, но так даже лучше. Не совсем, правда, в его вкусе. Жаль. Пожалуй, такая женщина ему и нужна! Она могла бы взять его в руки. Сделать серьезным человеком — попытаться добиться того, что не удалось матери.

— Ты можешь пока пожить у меня! — гостеприимно предложила дальновидная Киприана. Открывшиеся перспективы удачной женитьбы сына ослепили ее радужными надеждами. — Вдруг он сюда как раз и вернется?

Балеанка согласилась. Она не стала высказывать вслух своих сомнений. Насколько она знала поэта Баль-За-Мина, он никогда не появлялся там, где его с нетерпением ждали. Но приглашение капитан приняла охотно. Ей хотелось лучше понять возлюбленного, побольше узнать о его прежней жизни, о его родной планете, которую она спасла.

Киприана, готовая бесконечно делиться дорогими воспоминаниями, нашла в лице гостьи благодарную слушательницу. Впрочем, той нужно было признаться еще кое в чем. Прямолинейная гвардейка привыкла действовать и говорить без лишних околичностей.

— У меня будет от него ребенок! — обрушила она на неподготовленную к подобной новости Киприану ошеломляющее известие. — Хочу, чтобы он об этом знал!

— Ребенок! — пронзительно взвизгнула от неожиданности несостоявшаяся свекровь, вглядываясь в стройную фигуру недавней незнакомки, которая с каждым мгновением казалась все ближе и родней. Беременность пока еще была совершенно незаметна.

— Внук! — взорвалась в голове Киприаны счастливая мысль. — Поддержка и опора! Конец одиночеству!

— Неужели? — недоверчиво переспросила она.

— Да, — спокойно объяснила балеанка. — Мы встретились два месяца назад!

— Ты можешь пожить у меня подольше! — с надеждой предложила будущая бабушка. В ее голове мелькали и путались грандиозные планы. Прямо-таки наполеоновские:

— Так! Мальчика назовем Ионом! Ионел — прекрасное молдавское имя. Запишем румыном, — она недоверчиво пригляделась к незнакомке. На румынку та походила мало. Скорее несостоявшаяся невестка напоминала скандинавку или на англичанку. Не важно. Главное для национальности ребенка — отец! Учиться малыш, конечно, будет в первой школе. Попасть туда нелегко, но можно будет задействовать кое-какие старые связи.

Киприана Дмитриевна представила себя гордо идущей с внуком и букетом цветов в первый класс и прослезилась. Из подворотни на эту монументальную сцену, конечно, с завистью должен был смотреть неблагодарный математик.

Киприана сильно забегала вперед. Ее начали терзать неожиданные предчувствия. В ответ на жалобный взгляд Баль-Монт-Ана, легко угадавшая ее светлые надежды, равнодушно пожала плечами.

Капитан не могла ничего обещать. Пока ей было трудно определиться как с окончательным отношением к Баль-За-Мину — Мирче Брому — так и ко всей своей дальнейшей судьбе.

Готова ли она была связать свою жизнь с этим странным, таким загадочным для нее существом? Она его абсолютно не понимала! Поэт был непредсказуем, ненадежен! А что с воспитанием будущего ребенка? Сына? Балеанка была так уверена, что у нее будет мальчик, что даже не стала проверяться медсканером. Время еще было. Что ожидало его, отпрыска балеанской аристократки, внебрачное дитя, на дикой отсталой планете?

Для капитана королевской стражи и речи быть не могло о том, чтобы остаться на Земле надолго. Да и Мирча здесь, скорее всего, уже никогда не появится. Вряд ли она бы его тут дождалась! Но матери его можно было довериться. Несмотря на двойственное отношение к ней сына, балеанке Киприана скорее понравилась. Натэль почувствовала к учительнице неожиданную симпатию. Какое-то необычное внутреннее родство.

— Посмотрим! — неопределенно ответила она на вопросительный взгляд. — Несколько дней поживу, а потом решим.

Кишинев Баль-Монтану слегка разочаровал. Небольшой светлый городок, яркий, с чистыми белыми домами и уютными зелеными парками показался ей довольно приятным, но слишком уж тихим и бедноватым. После роскоши балеанской столицы аристократку не могла привлечь глухая галактическая провинция.

— Пожалуй, долго бы я здесь не выдержала! — поняла она. Ночные прогулки по клубам. барам и ресторанам не принесли особых приключений, если не считать нескольких вульгарных рукопашных драк. Монт-Ане пришлось изувечить несколько десятков навязчивых аборигенов, предлагавших ей сексуальные услуги и угрожавших примитивным оружием. Это не составило девушке большого труда, но развлекло не надолго. После стычек капитан старалась скрыться незаметно, не вступая в контакты с органами власти. Что-то подсказывало, что это чревато ненужными осложнениями.

Героя, ликвидировавшего несколько опасных бандитских группировок и лишившего подкармливаемых ими молдавских полицейских солидного материального подспорья, служители закона так и не нашли. Иначе ему бы не поздоровилось. Показания свидетелей, что-то лепетавших о красивой одинокой девушке, показались карабинерам не заслуживающими внимания.

— Вечно им бабы мерещатся! Американских боевиков насмотрелись! — возмущался внезапно резко обедневший начальник криминальной полиции, со слезами на глазах составляя победный отчет об успехах вверенного ему подразделения по борьбе с бандитизмом. Баль-Монтана о его трагедии так никогда и не узнала. Ее вмешательство было непреднамеренным.

Балеанка также ознакомилась с земным киноискусством, оставившим ее равнодушной: оно не шло ни в какое сравнение с тем, что предлагалось в этом смысле в галактике, — и посетила кишиневский театр оперы и балета. Там как раз дело оказалось поставлено неплохо, но уровень все же далеко не дотягивал до балеанского варьете. Натэль не хватало привычных балов, приемов, банкетов, шумных вечеринок, веселых пирушек с друзьями. Она устроилась было на работу в международный университет в надежде обнаружить там соотечественников и даже, походя, легко защитила магистерскую и кандидатскую диссертации. Однако, не обнаружив в УЛИМе представителей иных миров, Натэль удалилась не прощаясь, оставив ненужную трудовую книжку в отделе кадров.

На несколько дней внимание балеанки привлек и кишиневский клуб любителей фантастики. Явившись в Вакуум под скромным именем «Натали», Баль-Монтана поразила воображение фэнов несколькими образчиками балеанской реалистической прозы, воспринятыми как великолепные примеры мрачной средневековой мистической фэнтэзи. Всему этому не суждено было продлиться долго. Натэль срочно вызвали на корабль.

— Важные вести с Родины! — лаконично сообщила немногословная заместительница. — Немедленно возвращайся!

Пришел момент принятия срочных решений. Монт-Ана покинула Землю, даже не попрощавшись с Киприаной, потому что не подозревала, что у нее уже никогда не будет возможности вернуться в Молдову.

На корабле девушку ждал неожиданый шок. Прильнувшие к экранам соратницы жадно слушали обычно скучноватые выпуски балеанских последних известий.

— После вчерашней кончины великого императора, — трагически вещала одетая в глубокий траур популярная дикторша, — в стране продолжаются Дни Скорби. Объявленный наследником старший принц Баль-Неар, в заботе о судьбах престола, заявил, что, сразу же по завершении траура, объявит о дне своей коронации и о помолвке с младшей дочерью лорда Баль-Рона.

Обернувшись к капитану, старшая помощница попыталась было что-то сказать. На нее сразу зашикали. Но зря — больше ничего интересного объявлено не было. Но и этого Баль-Монтане оказалось достаточно. Воспользовавшись ее отсутствием, бывший возлюбленный пытался заключить династический брак. Без всяких на то оснований, Натэль внезапно испытала приступ ревности и возмущения. Как — предпочесть ей, ей! — бесцветную бессловесную девчонку! Все чувства к Баль-За-Мину были мгновенно позабыты. В порыве беспричинного гнева девушка совершила глупость, в которой ей предстояло раскаиваться долгие годы.

— Гвардейки! — обращаясь к подругам, громко заявила она, призывая их в свидетели торжественной клятвы. — Не позволим топтать нас ногами! Я, Баль-Монтана, сейчас, в вашем присутствии, даю слово, что именно мой сын будет следующим императором Баля!

Ее слова были встречены бурным восторгом. Гвардейки неожиданно увидели перед собой долгожданную цель. Теперь им было за что сражаться.

Никаких колебаний у Баль-Монтаны не было. Капитан вовсе не собиралась свергать нового императора и становится узурпаторшей власти. В ее намерения входило только помешать намеченному браку наследника и занять свое законное место императорской супруги.

— Ура! — поддержал командира хор восторженных выкриков. — Ура, будущей императрице и наследнику трона!

Джамп. Баль… Баль-Монтана знала, что принц любит ее, и из своих намерений тайны делать не собиралась. Слухи о ее клятве разнеслись по всей планете и достигли ушей царедворцев задолго до того, как она приступила к решительным действиям. Никто просто не ожидал от нее такой наглости.

Явившись на церемонию погребения в парадном мундире, капитан демонстративно заняла место, предназначенное для супруги, рядом с наследником престола. Пытавшаяся преградить ей дорогу жалкая соперница была незаметно оттеснена сопровождавшими Баль-Монтану гвардейками в задние ряды. Ее не удостоили даже взгляда. Дочь Баль-Рона была не из тех, с кем капитан стала бы сейчас считаться.

Баль-Неар не стал устраивать скандала — перед объективами кино- и теле- камер это было бы затруднительно. Церемония транслировалась на всю галактику. Да принц и не видел для этого оснований. Его провоцирующее заявление было сознательной попыткой вернуть потерянную возлюбленную. Зная амбициозную натуру высокомерной подруги, принц ожидал сегодняшней выходки. И готов был принять и простить.

Церемония прощания с царственным покойником продолжалась так, как будто ничего не произошло. Баль-Монтана прекрасно знала нужные реплики. Именно ей предстояло передать будущему владыке Баля факел для зажжения погребального костра, на котором возлежало, окруженное богатыми дарами, иссохшее тело старого монарха.

В передних рядах обменивались понимающими взглядами высокородные гости, не осмеливавшиеся в такой момент произнести вслух ни слова. Все заметили позеленевшее от унижения лицо руководившего церемониалом председателя дворянской коллегии. Ничем иным он не выдал обуревавшего его негодования. Рука его, передававшая Монтане факел, не дрогнула. Ей было все равно.

Она стояла с каменным лицом, не обращая внимания на ненавидящие глаза лорда Баль-Рона, на рыдания его незадачливой дочери, на удивленный ропот трибун. Баль-Монтане казалось, что душа ее выжжена своим собственным погребальным костром.

После возвращения капитан нашла-таки время забежать в медицинский центр. Строчка на экране медсканера прозвучала для нее пожизненным приговором: ребенок женского пола! В отличие от Азарис Натэль вовсе не нужна была дочь.

Правом наследования императорской власти по древним традициям Баля, намного более сильным и закрепленным многочисленными традициями, чем позаимствованные в галактике квазидемократические законы, обладали только мужчины.

Уничтожать дитя любимого человека невеста принца не стала. Плод был перенесен в маточный репликатор. После рождения девочке предстояло отправиться на далекую отсталую планету Земля, где, хотелось надеяться, ее ждали любовь и забота одинокой бабушки. Матери была сейчас безразлична ее судьба.

Баль-Монтане был уготован собственный крест: ненавистный брак с постылым мужем, вынашивание нежеланного сына. Наследник империи должен родиться естественным путем, — и лишь затем — она получила бы право решать, что ей делать с собственной жизнью. Капитану королевской гвардии должна была дорого обойтись опрометчивая клятва. Судьба же как будто стремилась убрать все препятствия с ее сложного пути.

Церемония сожжения бренных останков балеанского императора проходила на погребальном поле. Крохотная зеленая площадка в уютной долине, где когда-то находилась база Сеятелей, была окружена амфитеатром трибун для благородной публики. Ритуал воплощал веру в воссоединение духа правителей с великими предками.

Все, кому выпала честь получить приглашение, с трепетом и надеждой следили за тем, как поднимается в холодное балеанское небо с дымом последнего костра дух усопшего Баль-Неара. Ждали знамения. Чуда. В прежние века порой случалось, что в клубах дыма внезапно загорались золотые блики императорской ауры, свидетельство правильности избранного планетой пути. В этот раз ожиданиям суждено было оправдаться с лихвой.

Теперь, когда Звездные сеятели вновь обрели материальное воплощение, сомнительная прежде идея воссоединения с предками должна была найти вещественное подтверждение. В ауре умиравшего императора Грезаурыл Бромаву вовремя обнаружил так необходимый ему для дополнения всеподавляющего, слишком сильного для триады, биополя Дрейка компонент, способный при объединении воскресить еще одного Ждущего.

Вступив с Баль-Неаром в контакт на смертном ложе, в обмен на согласие оставить психокопию Сеятелю, предтеча пообещал выполнить простое условие и явить на похоронах долгожданное чудо.

И вот сейчас трибуны ахнули: столб дыма, восходящего от пожираемого ритуальным огнем саркофага, пронзили лучи золотого света. Долгожданное знамение вознагражденной праведности!

Это событие невольно сыграло на руку Баль-Монтане, став подтверждением законности ее притязаний. А как же! Ведь их справедливость признали сами Сеятели! Никто теперь не мог оспорить ее права на столь желанное для многих и такое ненавистное для нее самой место императрицы на балеанском престоле.

Глава двадцать седьмая

Воссоединение семейства

«По мнению Льва Толстого, только Наташа Ростова смогла достичь настоящего совершенства. Разжиревшая самка — вот идеал писателя»

Из школьного сочинения

Узнав от Кибера о последних событиях, Аурел позвонил любимой бабушке.

— Негодяй! Ты что творишь? — встретила его баба Ляна горьким упреком. Впрочем, ее следующие слова тоже мало что объяснили. — Бросил бедную девочку одну! В такую минуту! В положении. Спасать Родину! От потрясения преждевременно родила. Двойню, оба мальчики. Поздравляю! — не совсем логично переходила она от темы к теме. — Всех нас спасла. Похожи на тебя, не отличишь. Красавцы! Умницы! Месяц назад родились.

— Погоди, баб Лян! — остановил ее ничего не понимающий полковник. — Это ты о ком?

От возмущения баба Ляна надолго замолчала. Поперхнулась недобрым словом. Бром терпеливо ждал. Через всю галактику к нему неслось ее частое прерывистое дыхание.

— Стареет! — с нежностью и сочувствием подумал заботливый внук. — Надо было раньше позвонить.

Наконец, справившись с эмоциями, Иляна вновь заговорила. Теперь голос ее был ясен и тверд. В таком состоянии спорить с ней не рекомендовалось:

— Я говорю об Азе, твоей жене. И о двух детях. Близнецах. Они здесь, в Бобуечах. Ты должен исполнить свой долг. Приехать и помириться! И только попробуй не суметь этого сделать, — она бросила трубку.

Аурел задумался. Он не собирался спорить. Судя по информации кибера, за ним действительно был должок. Да и время наступило подходящее, чтобы как-то упорядочить личную жизнь: многочисленные опасные женщины больше не могли его устроить. Если полковник правильно помнил прошлое, ему вполне должно было хватить одной — собственной жены.

Нужно было только найти для жены подходящее объяснение. Оправдание. С этим тоже особых проблем не было — сказывался богатый опыт. Через пару минут предлог был найден.

Еще через несколько мгновений, доставленный кибером на Землю, Аурел стоял с букетом цветов у входа в светлую комнату, где Азарис что-то нежно мурлыкала, склонившись над детской колыбелью. Принцесса узнала его сразу. Бром, озадаченный, несколько мгновений поколебался, не веря собственным глазам. Передним стояла женщина его мечты: высокая стройная блондинка с властным выражением лица и холодным взглядом голобых глаз. А ведь полковник еще не знал главного — руководящий пост сделал Азарис весьма скупой на слова. Она редко давала себе труд заговорить не для того, чтобы отдать приказ. Однако и увиденного Аурелу оказалось вполне достаточно. Для полноты картины ей не хватало только обтягивающего кожаного комбинезона и бластера в руках. Впрочем, оружие ей успешно заменял орущий младенец.

— Это тебе, дорогая! — нагло заявил беглый супруг, протягивая жене роскошный, только что нарванный на многострадальных грядках деда Петрикэ букет георгин, который немедленно проследовал через окно обратно на грядки.

— Ты! — прошипела Аза. — Как ты посмел! Где ты был?

Принцессе хотелось разорвать негодяя на куски, скормить бабы Ляниным зажравшимся псам. Его ответ заставил ее немедленно замолчать:

— Выполнял тайное задание партии. Смертельно опасное! Страшный секрет. Спрси кого хочешь. Спроси кибера. Спроси отца. Он подтвердит, — Аурел очень жалел, что не успел заранее договориться с любимым тестем, но был твердо уверен — Фор-Е-Мейл не подведет. Подтвердит любое, даже самое смелое заявление зятя, каждое его слово. Лишь бы Манья немедленно, бесследно и безвозвратно исчез.

Азарис прикусила язык. На такое заявление нельзя было просто ответить «нет».

— Отец на Альтаире? — с удивлением спросила она.

— А то как же? Он там самый главный! — боясь сболтнуть лишнее, невнятно объяснил полковник. — Давно на Альтаире. И ждет тебя с нетерпением. Ну, и я, конечно, тоже.

— Спелись! — подозрительно подумала принцесса, но дальше спорить не стала, чтобы не травмировать детей. Она неохотно согласилась вернуться на Альтаир, где и произошло окончательное примирение: почти без скандала.

В канонерке Азарис, где временно поселились молодые — прямо на космодроме — было пока не слишколм уютно. Сейчас, когда штаб-квартира ГИПС и редакция газеты превратились в официальные государственные учреждения, перед полковником, вернувшимся к радостям семейной жизни, неожиданно встал квартирный вопрос. Аурел надеялся, что ненадолго — в отличие от бестолковой молдавской молодежи, Брому были хорошо известны пути решения жилищной проблемы, не затрудняя жену и не пользуясь дружбой с ее папашей.

Бром действительно был глубоко благодарен девчонке. Принцесса самоотверженно сражалась за его родину. Она понравилась бабушке. Это заслуживало поощрения. Но оставались некоторые «но». Они громко вопили в детской кроватке.

— Это мои? — с некоторым сомнением спросил Бром.

— И он еще спрашивает! — возмутилась оскорбленная мамаша. — Они похожи на тебя, как две капли воды!

Полковник с удивлением и некоторой брезгливостью посмотрел на два атласных голубых свертка, чем-то напоминающих альтаирские пирамидки. Пока они мало походили на гуманоидов. — По-моему, не очень… У тебя с Бор-Маном ничего не было?

— Если хочешь знать, у меня за все это время вообще ни с кем ничего не было! — о тайной любви к великому Манье Азарис решила промолчать.

— Да? — Бром готов был поверить.

За принцессу ручалась баба Ляна. Девчонка хранила ему верность. Действительно любила. Это было приятно, лестно. В конце концов, ко всему можно было привыкнуть. Живут же люди в браке всю жизнь. И не умирают! Во всяком случае, не сразу! Но Бром и не стремился жить вечно. Сейчас его смущало только одно — дети.

Реакция счастливого отца на перспективу постоянного присутствия в его жизни двух очаровательных близнецов была однозначной. Аурел слишком упорно стремился к долгожданной передышке в сумасшедшем ритме последних недель, чтобы теперь, почти достигнув вожделенного покоя (наверняка, очень кратковременного), позволить будить себя по ночам парочке крикливых сопляков.

— Года мои не те, носы младенцам утирать! — заявил Аурел. — Лысеть вот уже начал!

Он неубедительно ткнул себя пальцем в коротко остриженный висок: на самом деле полковник не был склонен к облысению. Мало того, после продолжительного общения с безвозмездно подпитывавшим его энергией сеятелем, с волос его исчезла даже седина.

Отметив этот факт, разгневанная молодая мать угрожающим полу-шипением предупредила его об опасности:

— И что ты предлагаешь?

Осознав свою тактическую ошибку, полковник немедленно сменил регистр на льстиво-убедительный:

— Ну, одного, того, что поумнее, отправим к бабе Ляне в Бобуечи! Старушка очень просила. В одиночестве тоскует! Кормилиц там полно, деньги всем нужны. Да и не портить же тебе фигуру в твоем возрасте! Неужели не уважим бабушку? Воспитает как надо!

— Так! — вынуждена была признать прекрасно помнившая о просьбе любимой бабушки принцесса: она как будто даже слово бабуле дала. — А второго?

— Тут, понимаешь, — полковник начал издалека, — высокая политика!

Упоминание о политике вызвало у почуявшей подвох Азарис новую вспышку раздражения, которое она не собиралась скрывать. Раздражение готово было прорваться наружу и испепелить раскаленным лавовым потоком всякого, кому не посчастливилось бы оказаться на его пути. Бром торопливо продолжил.

— Хиджистан! — это слово заставило принцессу проглотить рвущиеся из уст упреки. — Неужели ты готова отдать Родину в чужие руки?

— Разумееется, нет! — об этом не могло быть и речи. — Ни в коем случае!

— Вот и я говорю! — поспешил закрепить успех хитрый полковник. — У Майоль недавно дочь родилась. Об этом вчера говорила Капитолина Николаевна — ее даже пригласили на праздник. Девочке нужен будет жених! Пусть бы детишки и росли вместе! Глядишь, там и дружба и любовь! А? Того, что попроще, и отправим! — он ткнул в младенцев пальцем, не глядя: различить их все равно никто, кроме матери и прабабки, не мог. — А то ведь вырастет мальчишка на Альтаире, никогда ты его в этот Хиджистан и силком не загонишь!

Азарис невольно призадумалась. Все сказанное Бромом было абсолютно верно. Пренебрежительный отзыв о наследнике Хиджистана она обещала припомнить полковнику попозже.

Но остальное! Объединить два владения, поженив наследников, было обычной практикой во владетельных семьях. И совместное воспитание детей весьма способствовало счастливому браку. И уж наверняка не стала бы Майоль вредить будущему жениху любимой дочурки. Да малышей просто сразу же можно было и обручить! Прямо в колыбели. Немедленно.

— Хорошо. Ты прав, — неохотно кивнула хиджистанская сиртанна. — Я возьму это на себя. Все будет по традиции.

— Вот и отлично! — возликовал довольный успехом сложных дипломатических маневров Аурел. Впрочем, под грозным взглядом еще не примирившейся с разлукой супруги ему удалось взять себя в руки и быстро принять лицемерно-опечаленный вид.

— Разумеется, мы будем часто их навещать! — опрометчиво пообещал Бром, в полной уверенности, что уж этого от него никто не добьется — по крайней мере, до тех пор, пока мальчишкам не понадобится от него какая-то конкретная (материальная) поддержка, а уж тогда-то они сами прибегут.

Азарис просияла.

— Милый! — она бросилась к мужу на шею. — Я знала, что ты их все-таки любишь!

— Конечно, конечно! — торопливо переходя к более приятной фазе восстановления супружеских отношений, нежно пробормотал счастливый своей маленькой победой полковник. — Просто жить без них не могу! — И он в общем-то не очень покривил душой. На расстоянии в несколько парсеков, существование парочки как две капли воды похожих на него мальчишек казалось совсем не такой уж пугающей перспективой.

— Но теперь больше никаких случайностей! Хватит с меня троих! — твердо решил он.

— Как бы хотелось завести еще и дочь! — упоенно отдаваясь нежным умелым ласкам любимого, страстно мечтала Азарис. — Ее бы я никому не отдала! И Бром бы ее обязательно полюбил. Как любит меня мой отец!

Впрочем, с дочуркой вполне можно было подождать. Хотелось пожить немного для себя. И для мировой революции! И счастливая принцесса на некоторое время погрузилась в абсолютное безмыслие.

На следующее утро, сидя перед зеркалом, Азарис припудривала следы бурно проведенной ночи: ее срочно вызвали на совещание в штаб-квартиру интердвижения, и нужно было привести себя в порядок. На ее распухших от поцелуев губах мелькала смутная удовлетворенная улыбка. Жизнь налаживалась.

— Все могло быть гораздо хуже! — примиренно размышляла она. — Я ведь могла его просто так пристрелить! Не разбираясь!

Принцессу мучила только одна нерешенная загадка, оставляя чувство какой-то неясности, незавершенности. Куда все-таки подевался загадочный Манья?

Великий герой, мудрый руководитель, замечательный политик, спасший галактику от раскола и гибели и предотвративший братоубийственную бойню, как будто растворился в глубинах космоса. Он исчез бесследно.

Манью не могли найти даже бесчисленные эриданские и регуллианские мстители, не простившие партийному вождю жестокой издевки: история создания фальшивых видеоклипов все-таки просочилась в массы. Враги жаждали украсить вываренным, инкрустированным серебром черепом создателя ГИПС свои письменные столы. Тщетно. Его нигде не было.

Единственной, кто мог бы и хотел бы открыть истинное имя Маньи, — конечно, за большие деньги, — Винилин Го сейчас в этой Вселенной не было.

Азарис исчезновение вождя казалось трагическим ударом. Зато в ее жизни вновь появился Аурел Бром, о котором всем было известно только одно: любимый зять всемогущего Фор — Е — Мейля, занял, по протекции тестя, теплое местечко в ГИПС, и, по странной прихоти судьбы, оказался одним из спасителей его соперника — председателя Квам-Ням-Даля.

Брома тоже ожидал приятный сюрприз. Через пару дней Аурел с огромным изумлением узнал, что женат на одной из самых видных активисток революционного движения, заместительнице начштаба интербригад по стратегическим, экономическим и диверсионным вопросам.

— Три должности сразу! Вся в отца! А может и в мать! В кого наши-то дети пойдут? Хорошо, что хоть не девочки! — начиная понимать педагогические проблемы Фуримеля, печально подумал полковник.

Кое-какие новости порадовали его раненую семейными проблемами душу. Под мудрым руководством Цвирка ГИПС, преобразованная в «революционную партию нового типа», украсила собой многопартийную систему альтаирской демократии. Благодаря самоотверженному труду партийцев и ловким маневрам Фуримеля, полностью восстановились государственные и политические структуры ООМ.

Азарис, вернувшись к привычному амплуа пиратского менеджера, взяла на себя решение проблем обновленного интердвижения с галактическим руководством.

Встреча принцессы с высокопоставленным папашей прошла без жертв. Известие о появлении долгожданного внука, которому можно будет доверить Хиджистан, присоединив к нему с помощью выгодного брака соседние владения (Азарис изложила отцу план Аурела), сделало владыку намного уступчивее.

Интергалбригады Фронта Полного и Окончательного освобождения, под руководством Цып-Люс, приняв негромкое название «Народные дружины по охране галактического правопорядка», продолжили боевое патрулирование космических трасс. Теперь бойцы получали небольшое, но стабильное вознаграждение из государственного кармана. Галактике служба охраны обходилась намного дешевле, чем стоила бы безнадежная борьба с хорошо вооруженным бандитизмом тех же бригад, и на тех же трассах.

В руководстве дружин хиджистанская принцесса, стремившаяся к карьерному росту, сразу же заняла пост начальника штаба. ООМ обзавелась собственной галактической полицией. Квам-Ням-Даля поставили перед фактом — его мнением никто и не поинтересовался.

Получив всеобщую поддержку, газета «Пожар!!!» сохранила ведущую роль одного из главных рупоров движения за объединенную галактику, пользующегося полным доверием всех основных представителей власти. Для того, чтобы выразить их противоречивые интересы, главному редактору еще предстояло освоить методы сложного дипломатического лавирования.

Впрочем, сейчас перед драконом стояла более важная личная проблема. Всю ночь после пресс-конференции Грыз-А-Ву, заливаясь слезами, взахлеб читал посвященные ему самому письма Виорики Степановны. Известие о том, что он — отец взрослого, самостоятельного сына, наполнило душу писателя родительской гордостью и совершенно незнакомым чувством ответственности.

Грыз-А-Ву принял решение. В очередном номере газеты «Пожар!!!» рыдающие от счастья читательницы смогли прочитать долгожданный ответ: «Ви-А-Рикс, где ты, родная? Я тебя ждал и любил всю свою жизнь!»

И неважно, что письмо не было правдой. Это было то, во что он верил в настоящий момент.

Глава двадцать восьмая

Интересные встречи

«В здании человеческого счастья дружба возводит стены, а любовь образует купол»

Козьма Прутков

Пойманная встревоженным Мяуро в кулуарах галактического пресс-центра на Втором Учредительном съезде, куда ее направили в качестве спецкорреспондента газеты «Пожар!!!», Лен-Нафс внимательно рассматривала наманикюренные коготки на передних лапах: вчрашний визит к кошечьему парикмахеру открыл для нее новый мир, мир модных красок и пилингов, триммингов и педикюров. Сейчас симах демонстративно скучала, выслушивая град непонятных и несправедливых упреков и обвинений. Утро начиналось со скандала.

— Прислужница диктатуры! Оглядись вокруг. Отсюда надо бежать! Немедленно! — почему такая спешка?

— Две недели давно прошли! — ей нужно еще немного подумать.

— Не в этом дело! Ты не понимаешь, что происходит. Открой глаза. Скоро на Альтаире все будут ходить строем! Как на Эридане! Хуже! Как на Орионе! Посмотри, кто пришел к власти!

Лен-на посмотрела. Неподалеку от трибуны стоял сиртан Фуримель, окруженный огромной толпой просителей. В зрелище этом не было ничего неожиданного и особенного. Хиджистанского владыку симах знала с детства. Не полюбила, но привыкла. Бывают хозяева и похуже. По мнению Нафс, сопредседатель авангарда ученых котов явно сгущал краски. Ее самозваный жених видел жизнь в черном цвете. А может быть, путем шантажа и запугивания Мяуро хотел заставить ее побыстрее принять решение.

Случайно Нафс узнала от общих друзей, что его, выдающегося молодого астрофизика, недавно пригласили в обсерваторию на отдаленные астероиды для изучения тревожных сигналов из соседней Вселенной. И кот не желал отправляться туда один, лишеный женского общества. Однако, в словах Мяуро содержалось и много правды — жизнь на Альтаире стремительно менялась, и не все изменения хотелось приветствовать. Лен-На была бы не против взять тайм-аут. Ей решительно не нравился занудный президент Квам-Ням-Даль.

— Президент Квам-Ням-Даль! — презрительно фыркнул в ответ на робкие возражения, нервно дернув хвостом, и разгневанно прижав уши, ревнитель кошачьей свободы. — Да он просто пешка! Ты хочешь растить детей при тоталитарном режиме? — Лен-на не хотела. Пытаясь поставить ее перед свершившимся фактом, хитрый кот не брезговал никакими средствами.

Но выбор назрел. Блуждание по звездным просторам вдали от надежных друзей немного пугало, но приемлемой альтернативы симах не видела. Остаться на Альтаире? Отталкивала не столько нарисованная женихом жуткая картина ближайшего будущего, сколько недвусмысленное предупреждение полковника: «Нужно временно затаиться и переждать! Сохранить — в душе — идеалы демократии! Влиться в мирную жизнь!»

Кошке, привыкшей к богемной свободе, претило лицемерие и притворство. Переждать время больших перемен хотелось где-нибудь подальше.

Вернуться в Хиджистан к существованию милого домашнего зверька или опасного лесного хищника? Немыслимо! И уж тем более нелепо было пытаться представить в прекрасном, но малоцивилизованном параллельном мире привыкшего к галактическим нравам и свободам астероидного кота. Для Мяуро не было достойного места в современном хиджистанском обществе. Ленивые размышления девушки были прерваны весьма неделикатным образом.

— Ты как хочешь, но послезавтра я уезжаю! — вопль Мяуро привлек общее внимание. Напряженно подслушивавший неподалеку корреспондент «Светской хроники» в предвкушении резкого ответа и громкого скандала счастливо зажмурился. Его ожиданиям не суждено было сбыться. Назревшую ссору предупредило внезапное появление Азарис, пришедшей на съезд вместе со старыми веганскими подругами.

Увидев перед собой ошеломленную Нафс, принцесса подхватила потерянную любимицу на руки и крепко прижала к сердцу под одобрительные возгласы растроганных звездожительниц и свирепое ворчание Мяуро, возмущенного вопиющим нарушением прав симаха. Высокомерно кивнув случайным знакомым, астероидный кот недовольно отошел в сторону, ревниво наблюдая за радостным щебетанием делившихся новостями подружек. Лен-На не ожидала, что Азарис так горячо одобрит ее выбор:

— Твой жених? Интересный парень! Супер! — шепнула принцесса. — Слышала как-то его лекцию, когда он выступал перед интерами. Немного помешан на демократии, но умница! Большое будущее! Перспективный! Не упусти! — Лен-На кивнула. Пути назад не было. Все решили за нее.

— Как за Квам-Ням-Даля! — невольно сочувствуя старому председателю, позволила себе Нафс абсолютно неправомерное сравнение.

В огромном холле галактического центра начала второго учредительного форума дожидались толпы разнообразных разумных существ. Делегаты с любопытством озирались по сторонам в поисках знакомых форм жизни и всматривались в усыпавшие стены экраны, демонстрировавшие прибытие на съезд освобожденного председателя. Квам-Ням-Даль был героем дня. Рядом с его гигантской амебообразной тушей совершенно стиралась неприметная фигура героического освободителя: полковник после нескольких вежливых кивков журналистам постарался отойти в сторону. Брома ждал Фуримель, которому Аурел опрометчиво пообещал организовать «случайную встречу» с Капитолиной Николаевной.

Лен-Нафс с интересом наблюдала за членами делегаций. Большинство представителей окраинных миров казались ей, как журналистке, необычными и привлекательными. Хотелось броситься к ним с вопросами, обменяться впечатлениями. Но она не успела. Поток участников устремился в огромный конференц-зал, где президиум уже занял свои места. Второй Учредительный съезд ООМ начался.

— Слава! Слава! — скандировали торжествующие неоглобалисты. Квам-Ням-Далю устроили бурную овацию.

Приветствуя старого председателя, делегаты дружно встали, взлетели, вынырнули и т. п., а также засветились, размахивая яркими, разноцветными, выполненными в виде огневиков игрушками, недавно вошедшими в моду на Альтаире. На мгновение зал показался Лен-Не похожим на праздничный карнавал в Зиртане. Счастливый председатель приветствовал собравшихся, радостно помахивая псевдоподиями. Многих удивило отсутствие рядом с ним знаменитого Фор — Е-Меля. В президиуме его не было. Сиртан предпочел переждать: он свое еще возьмет! Зато, как представитель интердвижения, почетное место за столом президиума занимала довольная Азарис. Принцесса сияла как огневка. Ей, наконец, удалось затмить и мужа и отца! В первый раз. Но она очень надеялась, что не в последний.

Придя на съезд для встречи с Аурелом и с Нелиньоль, Фуримель, предвидевший подготовленный председателем сценарий развития событий, постарался затеряться среди публики. Разумеется, совершенно избавиться от толпы навязчивых поклонников не удалось, но с началом торжественной церемонии внимание публики отвлеклось, и сиртан сумел выскользнуть из душного зала и устроиться так, чтобы оставаясь незамеченным, наблюдать за происходящим.

Остановившись возле бокового входа, полускрытый тяжелой, темно-бордовой бархатной портьерой, владыка брезгливо морщился при звуках аплодисментов и радостных выкриках толпы. Взгляд его блуждал по залу в поисках пушистой копны светло-русых волнистых волос, уложенных узлом на нежном затылке в строгую учительскую прическу. Капитолина Николаевна сидела с веганскими подругами где-то в первых рядах, но он надеялся, что успеет перехватить ее на выходе.

Работа съезда была более чем успешной. После обсуждения оргвопросов и избрания нового руководства ООМ, где Фуримель сохранил не только пост завсекцией параллельных миров, на который никто не претендовал, но и место первого зампредседателя, о котором мечтали очень многие, настроение зала изменилось. Очередным вопросом повестки дня стало обсуждение судьбы военных преступников. К этой роли пытались приговорить целые нации, планеты и миры. В зале зазвучали угрозы в адрес бывших галактических врагов.

— Убить! Уничтожить! — выкрикивали громогласные представители самых скомпрометированных раскольников, стараясь свалить свою вину на чужую больную голову и надеясь, что в угаре расправы с регуллианами, эриданцами и орионцами будут забыты их собственные «мелкие прегрешения».

Основным объектом травли стали, разумеется, жители многострадального Ориона, непосредственно к созыву съезда расконсервированного воскресенными Предтечами и взятого под протекторат лично Грезаурылом Бромаву. Звездный Сеятель вступил в контакт с самим председателем и достиг с ним полной договоренности. Детали соглашения для всех оставались тайной. Немало недобрых слов досталось и Регулу.

Задетый за живое, Дрейк рванулся к трибуне, чтобы выразить свое негодование и объявить обструкцию мировому сообществу, но в этот момент слово было предоставлено представителю ГИПС.

Фуримель не поверил своим глазам, увидев стоящую на трибуне хрупкую гуманоидную женщину. Нелиньоль? Представитель ГИПС? Но первые же слова убедительно доказали всем, что партия выбрала достойного представителя.

Капитолина Николаевна от имени интердвижения обратилась с проникновенной речью к жестоким галактическим мстителям. Лина говорила совсем иначе, чем прежние ораторы, совсем по-другому. Она обращалась не к разуму, а к сердцу каждого слушателя, и, может быть, даже не к одному:

— Гуманизм! Человеколюбие! Милосердие. Вы только подумайте! Жизнь — она так редка во Вселенной! Она прекрасна! Она одна! Единственная! — страстно взывала учительница к лучшим чувствам представителей победивших миров, не все из которых, в силу разницы религиозных убеждений, способны были с ней согласиться. Но Лина не боялась недопонимания и штампов, твердо зная, что вездесущее зло многолико, а добро однообразно — его слишком мало.

— Нужно верить! Нужно надеяться! Нужно ждать! Нужно любить! Нужно прощать! — вдохновенно вещала учительница. Все подавленно молчали. Простые истины подействовали безотказно. Пристыженные ястребы почувствовали себя хладнокровными человекоубийцами. Взволнованные звездожительницы задумчиво кивали:

— Да, надо любить!

Веганки внимательно слушали замечательную женщину и мысленно с ней соглашались. Многих Капитолина Николаевна наставила в этот день на путь истинный.

Много позже она узнала, что немало раскаявшихся феминисток после совещания поселились в прекрасных болотах Хиджистана: домой на Вегу они так и не вернулись. Чуть позже в параллельный мир завезли и веганских самцов. Давнишний экспансионистский план Винилин внезапно оказался близок к неожиданному воплощению. Однако сосуществование людей и змей в Хиджистане так и осталось мирным.

Конечно, бывает порой, что на болотах пропадают невысокие мужчины. Как и ко всему остальному, хиджистанцы относятся к этому философски. Не возражают и хиджистанки. По их мнению, естественный отбор очень способствует росту населения: в последние годы мужчины в этом болотном краю считаются самыми высокими на планете Ард.

— Выбраковка! — практично объясняют они. Жаль, конечно, что храбрая Маделин практически полностью потеряла прежний экипаж: всех пираток очень впечатлила прекрасная речь Капитолины Николаевны, — зато ее боевые товарищи неплохо вписались в мирную жизнь. Сама Маделин осталась верна феминистской идее и майору Мустяце. Прежний экипаж пришлось заменить задержавшимися на Альтаире российскими мафиози — теми, кто, по разным причинам, сумел избежать возвращения на Землю вместе с Адольфом Гаврюхиным. Она отобрала тех, кто был покрупнее, желая избежать лишних искушений.

Однако пока, на съезде будущие ренегатки феминистского движения ничего не говорили. Говорила только Лина. Одна. За всех. Не зря потом, в истории галактического партизанского движения, Машкову так любя и прозвали — «Голос тех, кого есть».

Регуллианско-орионский вопрос был исчерпан. Сойдя с трибуны, взволнованная собственным неожиданным порывом Лина это сразу поняла. Ее проводили потрясенным молчанием. Многие подходили и пожимали ей руки — обе.

— Да, надо любить, — соглашались они.

— Надо любить… — внезапно болезненно ощутив собственное одиночество, грустно подумала Капитолина Николаевна, направляясь к выходу. Ей хотелось уйти, покинуть зал, погулять одной по шумным альтаирским улицам. Но кто-то преградил ей дорогу. Она медленно подняла глаза. Прямо перед ней, печально, чуть насмешливо улыбаясь, стоял великий сиртан Хиджистана Фуримель Нусирах 8-ой в скромном сером костюме от Вив! Сен-Хлорана, светлой рубашке и модном галстуке.

— Надо любить? — задумчиво переспросил он. Второй раз в жизни Лина потеряла сознание. Из зала муж вынес ее на руках. Многие аплодировали. Дамы прослезились. Про председателя Квам-Ням-Даля, в одиночестве маячившего в президиуме, все совершенно забыли.

— Отличный пиаровский ход! — подумал счастливый Фуримель.

При виде трогательной сцены, не склонный к мелодраме полковник, пожав плечами, отправился к Грыз-А-Ву и профессору, чтобы передать им настойчивую просьбу Фуримеля о переносе намеченной на вечер встречи на следующее утро.

Писатель воспринял известие как очередную плохую примету. Романтическое воссоединение семьи хиджистанского сиртана испортило дракону настроение, напомнив о собственном так и не налаженном быте и оставшемся безответным письме к Виорике Степановне. В отличие от Ви-А-Рикс он был нетерпелив, и ответ ему хотелось получить немедленно, сейчас же. Профессор Ка-Пус-Тин, поглощенный обдумыванием какой-то новой идеи, рассеянно согласился.

Растроганная резким поворотом событий в жизни близких ей людей — «всеобщим любовным умопомешательстовом» — как язвительно выразился стоявший рядом с кошкой и враждебно смотревший на Фуримеля Ай-Ван, Нафс бросила на бездушного критикана свирепый взгляд. Она приняла произошедшее за знак судьбы. Подойдя к демонстративно отвернувшемуся Мяуро, старательно делавшему вид, что он ничего, кроме Квам-Ням-Даля, лихорадочно поглощавшего какую-то жидкость из плоского сосуда на столе президиума, не замечает, она ласково лизнула его ухо.

— Я согласна! — решительно сказала девушка. — Я поеду с тобой куда угодно. Хоть на астероиды!

Свадьбу и отъезд назначили через два дня. Нафс нужно было попрощаться с друзьями и уволиться с работы. Теперь, когда необходимость в конспирации отпала, она стала себя называть прежним именем, оставив псевдоним только для будущих репортажей в родной газете.

На свадьбу пригласили только самых близких. Со стороны жениха явился весь авангард ученых котов и сочувствующие. Со стороны невесты пришли члены редколлегия газеты «Пожар!!!», руководство ГИПС, старые друзья по Хиджистану и Альтаиру, Виорика Степановна с несколькими собачниками и с сыном, а также старый жрец-симах, который собственно и должен был провести брачную церемонию. За неимением других кошачьих ритуалов новобрачные решили дать клятву верности перед кристаллом Хранителей.

Прослезившись, Нафс торжественно поклялась жрецу прислать первенцев — мальчика и девочку — на обучение в лесное святилище. Как и Азарис, она тоже верила, что дети должны воспитываться на природе.

После скромного праздника счастливой парочке предстояло отправиться на просторы вселенной на поиски свободы и приключений.

Глава двадцать девятая

Исполнение желаний

«Если то, что мы получаем от книги, сильно отличается от того, что хотел сказать автор, такая книга называется посланием»

Жан-Поль Сартр «О литературе»

На следующее утро лучащийся семейным счастьем Фуримель, прочно занявший при Квам-Ням-Дале место серого кардинала, который не властвует, но правит, причем абсолютно всем, принял аргхианского писателя в своем кабинете. Владыка был необычайно радушен и сразу заговорил о главном, по-свойски перейдя на «ты».

— Слышал, ты пишешь что-то о Хиджистане?

Растерявшись от такого напора, Грыз-А-Ву, зажавший под мышкой (правой передней ноги) огромную кипу рукописей, неразборчиво промямлил:

— Уже написал. И о Хиджистане тоже. Роман называется «Хроники Аурела Брома».

— Отлично! — одобрил довольный владыка. — Назовем это «Хиджистанские хроники Аурела Брома», отрекламируем и будем внедрять! Не возражаешь?

Грыз не возражал. С чего бы он стал возражать? Но честность не позволила ему смолчать.

— Дело в том…, - замялся писатель. — Оно, в общем, мое поизведение пока как бы не опубликовано.

Ему было ужасно неловко признаваться в своей трагедии. Но Фуримель его неожиданно поддержал.

— Действительно, безобразие! Недосмотр! — возмутился завсектором параллельных миров, хватаясь за телефонную трубку. — Сейчас мы все уладим!

Уверенность Фуримеля внушила Грызу некоторую надежду. Дракон жадно вслушивался в долетавшие до него обрывки разговора:

— К вам сейчас придут! — ледяным тоном сообщил кому-то владыка. — Да, от меня. Да, главный редактор газеты «Пожар!!!». Разумеется, рукопись. «Хиджистанские хроники». Немедленно! Изыщите! — последняя реплика заставила фантаста поежиться. Ему стало немного не по себе.

— Читатели? Обеспечим! — заканчивая разговор, непрошеный покровитель с улыбкой повернулся к писателю. — Вопрос улажен.

Прощаясь, Фуримель дружески похлопал Грыза по страшному когтю на передней лапе. — Иди прямо в Апрельс — справа от центральной площади большое красноватое здание, «Альтаирский дом книги», третий этаж, восьмой кабинет. Тебя встретят и проводят.

Сиртан лично проводил редактора до дверей офиса и выглянул в коридор.

Смущенный писатель поспешно удалился, даже не успев выразить свою благодарность. У дверей кабинета уже собралась огромная очередь посетителей, жаждущих попасть на прием к могущественному заместителю председателя. Заметив в толпе профессора Ка-Пус-Тин Вада, владыка жестом пригласил его войти. Очередь недовольно зашумела, но Фуримель не обратил на это ни малейшего внимания.

Грыз-А-Ву не мог до конца поверить в слова владыки. Его приглашали в Альтаирский дом книги! В Апрельс — крупнейшее издательство планеты!

Огромное, выполненное в сюрреалистическом стиле красно-розовое здание в виде перевернутой кометы, находилось тут же в центре неподалеку. Дракон неохотно направился по указанному адресу. Он мысленно переживал все предыдущие унижения, готовясь к очередному тяжелому испытанию. Грыз-А-Ву ожидало приятное разочарование.

Глава издательства встретил дракона на пороге. Приседая от благоговейного трепета, не дожидаясь вопросов, альтаирец забросал фантаста многословными комплиментами.

— Друг! Чего же ты ждал все это время? — возопил он, узнав, что имеет дело с главным редактором популярнейшей газеты «Пожар!!!».

«Хроники» были немедленно и безоговорочно приняты к публикации. И то сказать! Кто посмел бы отвергнуть творение руководителя самой читаемой газеты галактики, за спиной которого стоял сам всемогущий Фуримель?

— В самые сжатые сроки! Все брошу, сам лично займусь! — уверял издатель, провожая аргхианина до центрального входа. — Роман выйдет через две недели. Все двенадцать томов! Двадцать миллионов экземпляров на десяти самых популярных языках и космолингве. С иллюстрациями Горрé.

Испуганные необычным зрелищем литсотрудники провожали странную парочку недоуменными испуганными взглядами и громким шушуканьем.

С облегчением избавившись от обременительного внимания суетного окололитературного мирка, обнадеженный фантаст, блаженно улыбаясь, побрел по альтаирским улицам, погруженный в сладкие видения. Он медленно полз по городу, любуясь чудесными фонтанами, головокружительными конструкциями воздушных террас, виадуками и памятниками, и, наверное, впервые по-настоящему оценив волшебную красоту великого города. За многие месяцы напряженного труда дракон в первый раз почувствовал себя счастливым и беззаботным.

В редакции Грыза ждал ошеломляющий сюрприз: прочитав в принесенной Дрейком газете краткий, но такой долгожданный ответ на свои многочисленные письма, Виорика Степановна явилась к нему лично. Встреча разлученных жизнью влюбленных была необычайно трогательной. Безвинные страдальцы бросились друг другу в объятия.

Прослезившимся от умиления сотрудникам редакции едва удалось спастись от бесславной гибели под обломками здания, рухнувшего при стремительном взлете огромных бронированных ящеров, устремившихся в страстный брачный полет. Благодаря современным альтаирским технологиям, здание было восстановлено несколько часов спустя в модернизированном, особо прочном варианте.

К прошедшим суровые испытания мученикам наконец пришло большое личное счастье. Обретенного гениального сынулю: «Весь в меня! Такой же талантливый неудачник!» — Грыз-А-Ву устроил на работу в редакцию штатным корреспондентом по культурным связям на место отбывающей в далекие миры Лен-Нафс.

Приятным сюрпризом стала встреча с Фуримелем и для профессора Ка-Пус-Тин Вада. После звонка сиртана право на публикацию великого труда об эндемичной хиджистанской фауне и флоре начали бурно оспаривать друг у друга сразу три известных научных издательства. Правда, профессора это не слишком обрадовало — он был не так наивен, как Грыз-А-Ву. В голову ученого сразу же пришла смелая идея нового исследования, на этот раз социологического. Одновременно он решил, на всякий случай сразу же взяться за написание мемуаров — чтобы оставить о себе светлую память.

— Страшный человек! — профессор поделился впечатлениями только с Аурелом, которому доверял безгранично. — Он меня завораживает! Есть в нем что-то демоническое.

Ваду хотелось посоветоваться с полковником и о том, как назвать следующую монографию.

— Может быть, так: «Внедрение средневекового тоталитаризма в политические структуры современной галактики»? Звучит неплохо. Как ты думаешь? Эту-то работу точно не напечатают!

— Не бери в голову! — посоветовал поднаторевший в политических интригах и хорошо изучивший дорогого тестя полковник. — Добавь туда «хиджистанского тоталитаризма» — и все пройдет на ура. Он и читать-то не станет!

Профессор горестно призадумался. Он вынужден был согласиться:

— Ты прав. Он не станет. И никто не станет. Всем не до того. Это-то и страшно.

Слова профессора напомнили Брому о вчерашней встрече в кругу семьи. Полковника с Азарис пригласили на вечеринку счастливые, как будто даже помолодевшие родители супруги. Разговор зашел об именах. Его начал Аурел и поддержала Капитолина Николаевна.

— Как мне тебя называть-то? — по-свойски обратился к тестю Бром. — Фор? Емель?

— Дурацкая кличка! Терпеть ее не могу! — поморщился владыка. — Да и вообще, можешь звать меня просто по имени. Фуримель — это фамилия!

— Фамилия? — удивился неожиданной новости полковник. На лице Капитолины выразилось отвращение — новая фамилия ей совершенно не понравилась.

— Останусь Машковой, — твердо решила она.

— А имя твое как? — продолжал допытываться озабоченный неожиданной проблемой Бром. — Как к тебе среди своих-то обращаться?

— Меня зовут Нусирах Восьмой! — вызывающе ответил владыка. Его заявление никого не обрадовало. Капитолину Николаевну передернуло.

— Слишком длинно. Как-то не очень звучит. Не по-нашему, — задумался вслух Аурел. — А покороче? Нус? Рах? Сир? Серый? Вось? Вась?

— Ты на что намекаешь? — настороженно переспросил хиджистанский владыка. Ему совсем не понравилось, как это звучит. Аурел явно нарывался. — Кто это тут, по-твоему, серый? Что ты хотел этим сказать?

— Ну там, серый кардинал, то да се? И звучит по-земному! — не уступал Аурел. Он не собирался ломать себе язык в семейном кругу, создавая лишние проблемы. С него хватало знойной супруги.

— Ерунда! При чем здесь Земля? — отверг предложенный вариант Фуримель. — Зови меня моим собственным именем!

— Нормальное имя — Нусирах! — подтвердила решившая поддержать национальный имидж отца Азарис. — Так звали семь хиджистанских сиртанов!

— Я буду звать тебя просто Сергей! — положила конец спору Капитолина Николаевна. Ее этот вариант вполне устраивал. — Наконец-то перестану путаться в этих мужьях! — это она не стала озвучивать вслух. — И звучит прилично.

— Ну, если ты так настаиваешь! — не слишком охотно уступил владыка, делая акцент на слове «ты», — Тогда я согласен. Сергей так Сергей. Но только для своих.

Азарис только пожала плечами. Она могла по-прежнему звать Фуримеля просто «отец». Благодаря нашумевшей истории с карьерой полковника Брома, их родство ни для кого на Альтаире не было секретом.

— Кстати, ты к старику-то сходи! — посоветовал Брому зампредседателя объединенной галактики, — Пока его слово кое-что значит. Легализуйся! Пусть он вспомнит, кто его спаситель! Рано ты расслабился, работать все-таки надо. Я на себя брать всю оргработу тоже не могу.

Великодушное предложение Фуримеля обрадовало полковника, который и сам в последние дни подумывал, что неплохо бы припомнить Квам-Ням-Далю должок. Ему не хотелось, чтобы его карьера на Альтаире зависела только от тестя. Кто его знает, как оно все повернется? Никому еще не помешали лишние покровители.

— Завтра же зайду! — охотно принял он полезный совет. Вечеринка прошла под знаком примирения. Семейные связи начали налаживаться.

— Мещанство это! — думал по дороге домой — на корабль Азарис — погрустневший полковник, вспоминая веселые партийные деньки и стараясь не прислушиваться к раздражающей болтовне строившей очередные наполеоновские планы супруги. Она мечтала о светлом будущем малолетних пока детишек и, подвыпив, вновь стала чересчур разгооворчивой. — Это до чего ж я так дойду? Достанут, сам запрошусь в Хиджистан! Поживу спокойно.

Бром ошибался. Спокойная жизнь была ему не суждена.

Ночью, во сне, к Аурелу Брому явился господь Бог. При всем своем постсоветском атеизме существования богов Бром не отрицал, поелику не видел в том особой необходимости. Существование высших сил до сих пор ни к чему его не обязывало.

Опять-таки, допустить существование кого-то настолько великого, чтобы стать для него безоговорочно высшим существом, Брому, потомку Звездных сеятелей, не позволяло чувство собственного достоинства. С другой стороны, он вполне мог согласиться с тем, что у этого, отнюдь не лучшего из всех возможных миров, вероятно, был какой-никакой, но творец. При этом обрести веру в собственного всесильного создателя полковник не стремился. Аурел Бром не был склонен к сотворению кумиров.

Грезаурыл Бромаву, занимавший в шкале разумных существ наиболее близкую к высшей категории позицию, себя в божественном качестве не оправдал. Можно сказать, старик плохо себя зарекомендовал. После хиджистанского похода Аурел воспринимал Сеятеля скорее как приятеля, и не спасителя, а спасаемого. С незаурядными, правда, возможностями. Но в последнее время в окружении полковника личностей с большими возможностями хватало и без Предтечи. Они вокруг него прямо-таки кишели.

Однако во сне Бога Бром узнал сразу: тот был пожилой, солидный, в неопределенно-белом костюме, с бородой, лысый. Над блестящей лысиной разливалось радужное сияние. Немного смущало, что под сиянием с левой стороны неопрятно темнела еще не зажившая царапина. Бог смутно напоминал какой-то знакомый кишиневский памятник, но тот виделся почему-то на коне и без бороды.

— Аурел! — сказал Господь. — Вселенная в опасности!

— И этот туда же! — раздраженно подумал уставший от спасательных миссий полковник, которому ужасно хотелось спать. — Вселенная подождет. У меня дети!

— Дети никуда не убегут! О них есть кому позаботиться! Если что, мы поможем! — пренебрег дешевой отмазкой Вседержитель, явно бывший в курсе семейных коллизий полковника Брома.

Как позже выяснилось из разговора, бога как раз очень беспокоило поведение стремительно расползающихся по мирозданию звездных Сеятелей. — В галактике неспокойно. Одна надежда на тебя!

— А сами вы как-то между собой договориться не сможете? Полюбовно? — поинтересовался кое-что слышавший о всемогуществе Аурел.

— Не получится! Другая инстанция! — непонятно ответствовал внезапно опечалившийся Господь. Видно, и впрямь он ничего не мог тут поделать. От Брома ему пока требовалось только одно: связаться со старым знакомым Предтечей и разузнать о его ближайших планах.

— Опять придется шпионить! — припомнив давно ушедшее в прошлое МУГУ, полковник разозлился. — И еще неизвестно для кого! И бесплатно.

— А кто вы собственно будете? И что я с этого буду иметь? — в лоб спросил Бром, резко переходя к материальной стороне вопроса. В качестве ответа его устроил бы любой приемлемый вариант.

На самом деле, Аурел почти готов был согласиться на новое задание: в детстве его научили уважать старших, да и обывательская жизнь начала казаться скучноватой. Ответь сейчас пришелец просто: «Я господь Бог и что-нибудь для тебя придумаю!», — и дело можно было бы считать решенным. Однако тот неожиданно заколебался:

— Ну, как вам объяснить… — неуверенно начал богообразный пришелец, внезапно перейдя на «вы».

Что ж! Это давало Аурелу передышку. Возможность все получше обдумать.

— Вот вы там у себя пока и договоритесь, как, и объясните, — обрадовался он, — А потом и приходите!

Бром решительно повернулся на другой бок, обнял жену и спокойно, без новых видений, уснул до тех пор, пока, проснувшись первой, его не разбудила намного более приятным способом Азарис. Спасения Вселенной жена от него не потребовала. Все остальное он для нее сделал без лишних просьб. Сон его был ьезмятежен и бестревожен, хотя порой в сладких грезах мелькало прекрасное лицо голубоглазой блондинки.

Кофе Аза подала мужу в постель. Хотя Бром ее и не просил. В этом сиртанна тоже разительно отличалась от Киприаны, которая, торопясь к первому уроку, никогда не вспоминала о муже. Чай она пила в школе.

В общем, семейная жизнь казалась пока не слишком суровой — совсем уже готов был признать полковник, как вдруг услышал заданный невинным ласковым голосом простой вопрос:

— Во сне ты что-то говорил…Называл какое-то имя, женское… Кажется, Мариоара? Кто это?

— Так, одна знакомая гадюка! — неопределенно ответил насторожившийся полковник, не понимая, как он мог так проколоться. Даже во сне.

— Я ее тоже знаю? — безразличный вежливый тон пугал. Опасный вопрос заставил Брома слегка отодвинуться и принять боевую готовность. Он недооценил новую Азарис.

— Не думаю, — еще более осторожный ответ.

— Запомни! — гневно воскликнула любящая супруга. Блестящее острое лезвие кинжала внезапно оказалось у горла Аурела. — С этого дня в твоей жизни будет только одна гадюка! Это я!

— Хорошо, что кофе успел выпить! А то б подавился! — осторожно отводя кинжал в сторону и возвращая чашку на принесенный женой поднос, утомленно подумал Аурел. — Конечно, конечно, дорогая! — покорно согласился он. — Второй такой нет. В самом деле! — он с ужасом представил, что где-то могла бы быть еще одна такая.

Счастливая, успокоившаяся Азарис побежала на кухню за второй чашкой кофе. Ей хотелось отблагодарить мужа за теплые слова. Темперамент у нее был как у рыси. Сравнить принцессу с кошкой не поворачивался язык. Бром чувствовал, что в его возрасте такие перепады настроений немного утомляют.

— Может быть, и впрямь для разнообразия попробовать спасти Вселенную? — задумался полковник. — От чего-нибудь? Чтобы отвлечься? — он устало прикрыл глаза.

Брому предстоял трудный день и встреча с «благодарным» Квам-Ням-Далем. После того, как Азарис умчалась по своим делам: наверняка побежала к вегианкам выспрашивать о гадюке по имени Мариоара (конспиративная работа сделала ее недоверчивой и научила подозрительности), полковнику удалось еще немного поспать. Господь Бог так больше и не вернулся. Время интересных встреч, наконец, закончилось. Бром об этом ничуть не жалел — он был практичен.

Глава тридцатая

Последние аккорды

«Люди как люди, только квартирный вопрос их испортил»

Председатель Квам-Ням-Даль

— Конечно, конечно, помню! Дорогой спаситель! — заливался соловьем вселенский президент, чем-то неуловимым (внешне они были совсем не похожи) напоминая полковнику Брому незабвенного генерала Василиу. Сходство сразу настораживало.

Аурел очень удачно заговорил с Квам-Ням-Далем о неоплатном долге на публике, застав его в окружении толпы журналистов, сразу же почуявших сенсацию. В такой момент бывший орионский узник не посмел бы показаться неблагодарным.

— Создадим все условия! Вас интересует далекая Родина? Прекрасный солнечный Хиджистан? — ловко увильнул от темы хитрый политикан.

— Солнечный? Неблагодарная Родина не дождется блудного сына! — резко отрубил Аурел, не желавший афишировать свое молдавское происхождение. Его пока устраивала и версия с Хиджистаном. — Я — политический эмигрант. Нуждаюсь в работе и в улучшении жилищных условий на Альтаире.

Председатель все понял. Он вынужден был слушать молча, печально подергивая ложноножками. Чувствуя безнаказанность, полковник наглел, излагая немногочисленные, но суровые требования.

— Пост начальника охраны Совета Безопасности ООМ. Зарплата министра. Четырехкомнатная квартира на Альтаире, — бесцеремонно потребовал Бром, пользуясь присутствием журналистов. Те торопливо строчили, с интересом ожидая реакции старого председателя.

— Четырехк…я! — подавился непроизносимым словом Квам-ням Даль. — С ума сошел! У меня самого двухкомнатная!

— Тебе больше и не надо! — не уступал полковник. — А у меня семья! Растет! — Аурел огляделся по сторонам в поисках любимой супруги, которая и в самом деле в последнее время стала еще на пару сантиметров выше. Разузнав у вегианских подруг кое-что о Мариоаре, принцесса начала носить туфли на огромных шпильках. Зря Бром рассчитывал на ее поддержку. Лучше б он этого не делал.

— А как же Хиджистан? — сразу же вмешалась не в свое дело Азарис, давая председателю тщетную надежду увильнуть.

— Шутит! — натужно улыбаясь, объяснил Аурел благодарному должнику. — Женщина! Больше хочет выторговать!

Услышав эту новость, председатель согласился сразу на все. Только квартиру спасителю дал все-таки трехкомнатную. Вежливо поблагодарив, супруги отошли в сторону.

— Ничего, на первое время сойдет, — думал Бром. — Есть ведь еще квартира в Кишиневе и дворец в Хиджистане. Мальчишки подрастут, в крайнем случае, обменяем две на одну в центре Альтаира. Оно того стоит.

Обычное жилище на Альтаире обеспечивало невероятный для других миров уровень комфорта. В стандартный набор входили пейзажные стены, синтезатор моднейшей одежды и обуви, служба доставки продуктов, киберкухня с тысячей рецептов блюд для гурманов, полы с автоматическими поглотителями мусора. И это было еще не все! Расположенное в нескольких пространственных плоскостях, пльтаирское жилье обладало прямыми переходами, обеспечивающими мгновенный выход на любую планету и в необходимое место: одна межмировая дверь могла открыться в кишиневскую квартиру — для полковника, другая — в Хиджистан и в Бобуечи — также в любое время — для Азарис, желавшей навестить малышей: Нусираха Девятого и Гицу.

С опозданием осознав свою ошибку, принцесса немного раскаялась в несвоевременном вмешательстве. Внешне она раскаяния никак не проявила, и Аурел не преминул на это указать.

— Я для кого стараюсь? — грозным шепотом спросил полковник. — Зациклилась на этом Хиджистане! Конечно, если хочешь, можешь сидеть в своем болоте. Тогда с меня взятки гладки! В конце концов, на Альтаире уже есть молдавская диаспора!

Хитрый полковник сильно преувеличивал. Пока в молдавскую диаспору на Альтаире, кроме него, входили только Грыз-А-Ву с семьей и произведшая на звездожителей неизгладимое впечатление своей бессмертной речью Капитолина Николаевна с супругом. Учительницу единогласно избрали полномочным представителем Земли в галактическом сообществе (о чем на Земле, правда, никому не было известно) с правом совещательного голоса.

Лина сохранила должность оргсектора в руководстве ГИПС — Цвирк искренне считал ее незаменимой, — а также пост заместителя главного редактора в газете «Пожар!!!», где, из-за ее семейного положения, на нее теперь смотрели как на ставленницу Фор-Е-Мейля, несмотря на то, что она искренне пыталась остаться независимой. Единственное, что могло бы омрачить жизнь Капитолины Николаевны, это бесследное исчезновение сына, о котором она, однако, пока ничего не знала.

Вспоминая о счастливых днях в фанклубе «Вакуум» порой, под настроение, без всякого основания причислял себя к молдованам и кибер, который в последнее время немного отошел от политических страстей, занявшись научными изысканиями в соседней Вселенной. Старший магистр, с которым он порой делился опасениями, по-прежнему не обращал на его предупреждения никакого внимания, считая Барса хроническим параноиком.

Старые друзья часто встречаются семьями.

— Мы-молдоване! — радостно рычит при виде Аурела Брома Грыз-А-Ву, гулко бия себя в грудь тяжелой лапой, (очевидно, он считает этот жест обычным приветствием молдавских аборигенов), а потом ласково обнимает Ви-А-Рикс и двух трогательно похожих на отца упитанных унылых деток.

Красавчик Бор-И-Мур, узнавший, благодаря посредничеству кибера об успехе и высоком положении старого приятеля, охотно согласился войти в семью в качестве брачного дубль-партнера. Ви-А-Рикс одобрила выбор мужа. Так и оставшись добродушной наивной простушкой, она по-прежнему верит, что он всегда прав. Это стало самым важным залогом ее семейного счастья.

«Хиджистанские хроники Аурела Брома» разошлись огромными тиражами и пользуются невероятным успехом у публики. Весь двадцатимиллиарднный тираж романа был мгновенно раскуплен. Быстро разошлась даже миллионная допечатка на языке орионских жукеров.

ОднакоГрыз, по-прежнему верный старому увлечению фантастикой, не почувствовал себя полностью удовлетворенным.

— Известность- это прекрасно! — частенько с печалью говаривает он. — Но мне все-таки хотелось бы написать что-то фантастическое!

Гонорара, полученного за роман, семейству Грыз-А-Ву как раз хватило для приобретения небольшого — по драконьим меркам — домика на окраине альтаирской столицы.

Книги дракона заняли достойное место среди произведений биографической литературы в серии «Жизнь замечательных людей» — на полках историков, политиков и многочисленных шпионских и разведовательных управлений. Особенно большой интерес вызвало многотомное издание на Регуле, где имя Аурела Брома сразу привлекло всеобщее внимание.

После выхода в свет долгожданной публикации вокруг Аурела начали постоянно толпиться подозрительные личности регуллианского вида. Появление в романе имени Аурела Брома рядом с именем мага Черного, печально известного всей галактике по финансовому сотрудничеству с великим Маньей, заставило насторожиться всех, помнивших знаменитое пророчество. Однако пока ничто не предвещает трагического оборота событий.

Старший магистр Ай-Ван Блэк-Ноу тоже неплохо устроился в галактической столице. Благодаря примирению с дядюшкой, магу удалось оформить себе в Академии бессрочную научную стажировку в Альтаирский университет транспортной магии с выплатой довольно солидной стипендии. Сейчас на Альтаире Ай-Вана нередко можно было увидеть во всевозможных злачных местах богатой соблазнами столицы в компании таких же, как он, безбашенных бродяг.

— Видно, я не создан для спокойной жизни! — нередко вздыхает маг, встречая порой — там же! — стоически переносящего прелести семейного счастья полковника Брома.

— Чего только не сделаешь для спасения галактики! — равнодушно пожимая плечами, подтверждает Аурел.

Повышенное внимание неквалифицированных шпионов, от которого Бром, в силу своей новой должности, легко мог бы избавиться, очень досаждает полковнику, но он героически делает вид, что ничего не замечает — не желая подводить Цвирка. В самом деле — чего не сделаешь ради дружбы! Приходилось терпеть и потому, что нездоровая шумиха вокруг имени полковника многократно увеличивала интерес к «Хиджистанским хроникам», создавая некоторый ажиотаж и повышая общее внимание как к творчеству популярного писателя, так и к такому дорогому жене и тестю Хиджистану.

Время от времени Аурел намекает дракону-приятелю, что не мешало бы что-нибудь написать и о Молдове. Прошедшие там лучшие годы жизни часто с благодарностью вспоминает и Ви-А-Рикс, поддерживая полковника. Но Грыз все никак не может взяться за новый монументальный шедевр.

К сожалению, молодой дубль-партнер аргхианской тройки не разделяет семейной любви к прекрасному далекому краю. Бор-И-Мур часто с отвращением рассматривает фотографии в альбоме «Моя Молдова», привезенном Виорикой Степановной на память из ставших для нее на долгое время Родиной мест.

— Ну и что? — риторически вопрошает Бор-И-Мур, пристально всматриваясь в изображения цветущих садов, зеленых холмов и голубых озер. — И где? Где базальт? Где гранит? Где пепел? Где вулканы? Где гейзеры? Где, наконец, вулканические породы? — и сам себе с возмущением отвечает. — Нету! Ничего там нет. Голодный край. Не понимаю, что вы все находите в этой Молдове!

Чудак! Он не был на Земле. Ему не с чем сравнить.

Глава тридцать первая

Прощание с МУГУ

«После пролета возле Урана в 1986 году земного космического аппарата количество спутников вокруг него резко увеличилось»

Извечные тайны неба

Генерал Василиу сидел один в пустом кабинете. Все покинули старика.

Родику Стратан, недавно совершившую опасное путешествие по Западной Африке, похитил богатый мавританский шейх, влюбившийся в молдавскую красавицу. Теперь прекрасная секретарша бродила за мужем по пустыне в парандже и с кувшином оливкового масла в нежных руках, совершенно позабыв о бывшем начальнике.

Пришедшая на ее место вертлявая наглая девчонка целые дни напролет металась по подвалам учреждения, бесстыдно заигрывая с немногими неженатыми сотрудниками.

Генерал вздохнул и сам налил себе кипятка в чашку с пакетиком дешевого майского чая, который он терпеть не мог, и который, прекрасно зная об этом, подарила ему к юбилею любящая дочь.

Блистательная домна Франческа продолжала щедро оделять своим вниманием лучших представителей творческих профессий, стараясь, по мере сил, способствовать успешной карьере дорогого супруга на ненадежной ниве молдавской культуры.

Несмотря на это, Еуджен Маня продолжал процветать, все так же любимый начальством, несмотря на искреннюю ненависть курируемых интеллектуалов и завистливых коллег по Министерству Культуры и Спорта.

Верного Каца тоже давно рядом не было. Вдохновленный примером выдающихся российских бизнесменов, он серьезно занялся игорным бизнесом. И теперь, став мультимиллионером (в молдавских леях), постоянно проживал с женой и детьми на ранчо в Калифорнии.

Самой трагичной оказалась судьба мадам Крецу. Ее уже давно не было в живых. Прекрасная Анишоара стала жертвой дорожно-транспортного происшествия, погибнув из-за превратностей любви.

Совращенный и покинутый Мадам молдавско-армянский автоинспектор в порыве жестокой ревности подкупил двух беспринципных водителей грузовиков, которые столкнулись прямо на ней, когда бедняжка, как обычно, переходила улицу в неположенном месте, не обращая внимания на предупреждающие сигналы светофора. Смерть наступила мгновенно.

Кроме самого непосредственного виновника ее гибели и далекого альтаирского поклонника ее шпионских талантов Квам-Няд-Даля, никто Анишоару особенно и не оплакивал. Шоферы отделались небольшим штрафом — инспектор вернул себе свои деньги. Зато теперь на всех дорогах Молдовы преступников встречали приветливые улыбки инспекторов ГАИ: у всех у них много знакомых и родственников, от которых им очень хотелось бы безболезненно избавиться.

Искренне печалясь о потере ценного заместителя, генерал предпочел не вникать в обстоятельства загадочного дела: он сильно подозревал, что неугомонная мадам сама была в чем-то виновата.

Благодаря хорошо проверенной галактической информации, генерал знал, что майор Мустяца женился на капитане Маделин Мо и по-прежнему работает психологом на веганском космическом корабле, теперь, правда, на полную ставку: и днем и ночью. Генерала Василиу даже пригласили на свадьбу, но, по ряду причин, он ограничился письменным поздравлением: послал молодым очень красивую открытку.

Осуществляя морганатический брак, майор проводит с супругой ночные психотерапевтические сеансы, внушая ей оптимизм, бодрость и уверенность в себе, сильно подорванные предательством покинувших ее подруг. И только иногда Джон вздрагивает, когда в порыве сексуального экстаза любимая жена, по привычке, сладострастно сглатывает слюну. Говорят, эти сеансы ей очень помогают.

Джон не забывает старого генерала, время от времени посылая в МУГУ трогательные сувениры. Обычно генерал поспешно передает подарки на хранение в подземное противоядерное убежище. Открывать эти очаровательные экзотические коробочки смертельно опасно для дальнейшего выживания человечества.

Впрочем, на путь защиты человечества от инопланетной экспансии уверенно встал Адольф Гаврюхин, которому без особых проблем удалось вернуть себе прежний высокий статус и все-таки занять место в Европарламенте как теневому представителю Греции. Генералу приятно было считать удачливого мафиози тоже немного молдованином — с Молдовой Адольфа связывало очень многое.

Глубокомысленные размышления прервал стук в двери кабинета. Подняв голову, вздремнувший было начальник МУГУ увидел, что из психологической лаборатории, наконец, принесли прошлогодние распечатки результатов аналитического тестирования сотрудников, неосмотрительно присевших на роскошные бархатные кресла в генеральской прихожей.

Генерал без особого интереса полистал бумаги. Так, Кац, Родика, 74 %, 60 % — у этих все нормально. 22 % — это Штефырца, — тогда еще, после развода, надо было с ним разобраться, теперь уже поздно. 81 % — покойная мадам, очень жаль. 120 % — а это кто? Генерал близоруко прищурился, вглядываясь в расплывающиеся строчки. Полковник Аурел Бром! Ну, конечно, разумеется! Кто же еще?

Какие люди ушли! Какие люди! Нет, с этим пора было кончать!

Девяностолетний генерал Василиу достал дрожащей рукой из ящика стола плотный чистый лист бумаги и неровным старческим почерком написал:

«Заявление:

Прошу уволить меня на пенсию по выслуге лет по собственному желанию».

И, поставив дату, он неуверенно накарябал кривую подпись. Ему давно пора было на заслуженный отдых.

Мугу, прощай!

Конец фильма

Content

Вад Капустин
Полковнику нигде…

Часть первая Сведение счетов

Пролог Распад

Глава первая Крах

Глава вторая Преображение

Глава третья Невыполнимый приказ

Глава четвертая Покушение

Глава пятая МУГУ

Глава шестая Женщины в его жизни

Глава седьмая Страшные сны

Глава восьмая Параллельный мир

Глава девятая Попытка предать

Глава десятая Образ врага

Глава одиннадцатая Отчаянное решение

Глава двенадцатая Выбор

Глава тринадцатая Подстава

Глава четырнадцатая Весенний бал

Глава пятнадцатая Слава героям!

Глава шестнадцатая В школе

Глава семнадцатая Замечательное открытие

Глава восемнадцатая Товарищи по оружию

Глава девятнадцатая Лучшая ловушка Земли

Глава двадцатая Ответный ход

Глава двадцать первая Маленькая трагедия

Глава двадцать вторая Пробуждение

Глава двадцать третья Хмурое воскресение

Глава двадцать четвертая Что в имени тебе?

Глава двадцать пятая Схватка

Глава двадцать шестая Зов теней

Глава двадцать седьмая Смелая гипотеза

Глава двадцать восьмая Неожиданные постэффекты

Глава двадцать девятая Реквием

Часть вторая Параллельные миры

Глава первая Ожидание

Глава вторая Первое впечатление

Глава третья Брошенные дети

Глава четвертая Сладкая месть

Глава пятая Правильный подход

Глава шестая Обвинение

Глава седьмая Опрометчивый брак

Глава восьмая Близкое знакомство

Глава девятая Страдания безвинных

Глава десятая Долгожданная встреча

Глава одиннадцатая Хорошие новости

Глава двенадцатая Двоедушие

Глава тринадцатая Вперед и с песней

Глава четырнадцатая И вечный бой

Глава пятнадцатая Все-таки имя…

Глава шестнадцатая Скандал

Глава семнадцатая Что день грядущий нам?

Глава восемнадцатая Встреча в кустах

Глава девятнадцатая Выход на арену

Глава двадцатая Шантаж

Глава двадцать первая Неудачный маневр

Глава двадцать вторая Реализация головных уборов

Глава двадцать третья Ложка к обеду

Глава двадцать четвертая Коротко о самом главном

Глава двадцать пятая Битва за Хиджистан 1

Глава двадцать шестаая Первые шаги

Глава двадцать седьмая Битва за Хиджистан 2

Глава двадцать восьмая Разные свадьбы

Глава двадцать девятая Бегство втроем

Глава тридцатая Точка «С»

Глава тридцать первая Бегство вдвоем

Часть третья Спасение галактики

Глава первая Основной вопрос

Глава вторая Жертвы конъюнктуры

Глава третья Необоснованные претензии

Глава четвертая Конспирация

Глава пятая Noblesse oblige

Глава шестая Признание

Глава седьмая Деликатная проблема

Глава восьмая Страсти-мордасти

Глава девятая Голодному — рубаха

Глава десятая Безвозмездное возмездие

Глава одиннадцатая Стечение обстоятельств

Глава двенадцатая Бремя власти

Глава тринадцатая Ход конем

Глава четырнадцатая Как размножаются привидения

Глава пятнадцатая Мечты сбываются

Глава шестнадцатая И не сбываются…

Глава семнадцатая Законное место

Глава восемнадцатая Критические дни

Глава девятнадцатая Провокация

Глава двадцатая Ближе к телу

Глава двадцать первая Не все коту

Глава двадцать вторая Спасательная операция

Глава двадцать третья Точки над «и»…?

Глава двадцать четвертая Праведный гнев

Глава двадцать пятая Жестокий удар

Глава двадцать шестая Женская доля

Глава двадцать седьмая Воссоединение семейства

Глава двадцать восьмая Интересные встречи

Глава двадцать девятая Исполнение желаний

Глава тридцатая Последние аккорды

Глава тридцать первая Прощание с МУГУ